Кинрейд Карпов

Полуночная звезда

👸Автор: Карпов Кинрайд

🤴Книга: Полуночная звезда

👸Серия: Девушка вампир #2

🤴Главы: 18 + эпилог

Перевод: Юлия Андреева

Редактор: Владушка Васильева

Обложка: Екатерина Белобородова

⚠Специально для группы Y O U R B O O K S. При копировании перевода, пожалуйста, указывайте переводчиков, редакторов и ссылку на группу. Имейте совесть. Уважайте чужой труд.

Глава 1

МЕРТВЫЙ КОРОЛЬ

— Наш отец, король Люциан. Иногда он бывал… трудным, но всегда справедливым.

— Ашер.

Урок номер один в заключении сделки с дьяволом… никогда не доверяй дьяволу. Ашер очаровал меня. Он заставил меня поверить в свою ложь. И вот теперь он стоит передо мной со своей возмутительной ухмылкой и пропитанными ложью словами, ожидая, что я ему поверю. Снова.

Одурачь меня один раз, позор тебе. Обмани меня дважды. Просто, нет.

— Ари, пожалуйста, позволь мне объяснить, — говорит он, и его слова звучат, как нежная ласка.

Меня это совершенно не трогает.

— Я не могу поверить ничему из того, что ты говоришь, так почему я должна слушать? — Я скрещиваю руки на груди, пряча свежую кровь из раны на запястье, которая снова открылась, прижав ее к каменному краю стола. Я стараюсь не дрожать и стараюсь спрятать метку демона, которую нарисовала кровью на стене позади себя. Фэн вызван. Он обязательно придет. Теперь я могу только надеяться, что проживу достаточно долго, чтобы увидеть его. Я чихаю и стону от осознания того, что, застряв в ледяной пещере с больным вампиром, я заразилась гриппом. У меня тяжелая голова, и горячая кожа. И все же, я должна держать себя в руках.

Стены темные и грубые, тускло освещенные факелами, отбрасывающими синий свет, мерцающие зловещие тени, на холодный голый пол. Местами из камня вырывается белый кристалл, как будто угрожая поглотить всю комнату.

Ашер подходит ближе.

— Я понимаю, почему ты мне не доверяешь, но обещаю, это не то, что ты думаешь.

Его отец, король Люциан, который должен был умереть, спокойно сидит и пьет из серебряного кубка. В его черных волосах появились седые пряди. С его плеч спадает красный плащ. Черные доспехи покрывают его тело. Король изучает меня, как люди изучают лошадей, его темно-синие глаза холодны и расчетливы. Его губы не выдают никаких эмоций. Он позволяет своему сыну говорить самому.

— Значит, ты не лгал своим братьям? — Спрашиваю я его. — И ты не скрывал, что король все еще жив, и не позволял Фэну расследовать убийство, которого никогда не было? Вы же не сговаривались похитить меня и привезти сюда? — В моем голосе есть оттенок, который моя мать назвала бы язвительным. И от одной мысли о ней у меня мурашки бегут по спине. — А что будет с моей матерью? — Я кричу громко, резко, чувствую, будто слюна вылетает у меня изо рта. Я больше не могу выполнять свое обещание проводить время с каждым принцем. Я больше не могу выбирать, на ком жениться.

Ашер не отвечает.

Я спрошу снова, медленнее, сверля его взглядом.

— Что. Случилось. С моей. Мамой?

Он поднимает руку и делает шаг в мою сторону. У него отцовские голубые глаза, черные волосы. — Она будет в безопасности. Я даю тебе свое слово.

Я смеюсь.

— Как будто твое слово сейчас что-то значит.

— Ари, пожалуйста.

— Как ты мог это сделать? — Я шиплю на него. — Фэн доверял тебе больше всего. И ты предал его. Ты предал меня.

Ашер вздыхает. Его рука падает на бок. Игривость исчезла с его лица, сменившись чем-то более темным.

— Вещи не всегда бывают черно-белыми. Ни в твоем мире, ни тем более в моем. Мои братья хотят войны. Они хотят поработить эльфов. Ваш народ. Это то, что ты хочешь?

Я замолкаю, пораженная его словами. У меня даже не было времени обдумать то, что он мне сказал.

- Я — Фейри? Как же так?

Ашер делает еще один шаг вперед, и я приспосабливаюсь, удерживая свое тело между ним и меткой демона. Мне необходимо…

— Отойди с дороги, девочка, — говорит Люциан.

Я не подчиняюсь.

Король встает. Когда он подходит ко мне, я почти чувствую, как комната сотрясается от его тяжелых железных ботинок. Он вытаскивает из-за пояса меч, огромный и серый. Гарда клинка сделана из рогатого черепа какого-то зверя, а на стали выгравированы иностранные символы. Король одной рукой поднимает меч и направляет его мне в шею. Он в три раза превышает размер Сперо. Как этот человек может его поднять? А потом я вспоминаю… это не человек. Это монстр, который изгнал эльфов из их мира и поработил их расу. Это тот монстр, который забрал душу моей матери.

— Шевелись, — приказывает король.

Я шаркаю в сторону, и меч прижимается к моему горлу, рисуя пятнышко крови.

Глаза Ашера останавливаются на отметке. Он смотрит на меня с грустью на лице. Он ничего не говорит.

Впервые, губы Люциана показывают эмоции, скривившись в гримасе. — Ты вызвала князя войны? Ты хоть представляешь, что он сделает с этим королевством, с этими людьми, если найдет сюда дорогу?

Я не отвечаю. Ему не достанется ни капли жалости от меня.

— Ашер, отведи эту… принцессу… в ее покои. Пока она не узнает правду, ее нужно держать под стражей.

Я сжимаю кулаки, мои костяшки пальцев становятся белыми.

— Вы не будете держать меня здесь. Вы…

Он хлещет своим клинком. Тупой бок бьет меня по ребрам, отбрасывая назад. Я врезаюсь в стену, воздух стремительно покидает мои легкие.

— Ты и есть собака, — выплевывает Люциан. — Собака. И ты должна знать свое место у ног хозяина. — Он отворачивается, шепчет что-то Ашеру и уходит.

Принц тянется ко мне.

Я откидываюсь назад, прижимая к себе больные ребра, сворачиваясь в клубок. Слезы щиплют глаза от боли.

— Мне очень жаль, Арианна.

Я плюнула в него.

Он не отшатывается. Он даже не выглядит шокированным. — Мадрид и Дёрк отведут тебя в комнату. Они позаботятся о тебе. — Он уходит, следуя за своим отцом.

Женщина и один из мужчин — тот, что пониже, — которые помогли похитить меня, приблизились. Дёрк набрасывает мне на голову мешок и завязывает его у горла так, что мне трудно дышать. Мадрид заламывает мне руки за спину. Они толкают меня вперед, и я почти спотыкаюсь о собственные ноги, когда они грубо ведут меня через дверь и вниз по коридорам, которые я не могу видеть.

Я слышу крики. Это Ашер.

— Я могу справиться с принцессой.

— Ты стал слишком мягким. Слишком влюблен в эту девушку. — Отвечает Люциан.

— Я стал сострадательным человеком. Разве не поэтому мы ссоримся?

Мы ссоримся по многим причинам. Нам нужна Полуночная звезда, но мы должны оставаться в команде. Мы должны…

Меня бросают в комнату. Дверь за мной захлопывается. Мадрид ослабляет свою железную хватку и тихо говорит мне на ухо: — Прошу прощения за такое обращение, Ваша Светлость. Скоро все откроется, и вы поймете, насколько важны для своего народа.

— Мои родители были людьми, — говорю я через мешок. — Я тоже человек. Вы выбрали не ту девушку.

Дёрк смеется, но Мадрид отвечает. — Вы наполовину человек, что для некоторых является проблемой. Ибо те, кто верит, что престол должен быть унаследован только самыми чистыми из нашего рода. Но твоя кровь — самая могущественная, это кровь высших Фейри, королевской линии. Вы наследница наших земель, наследница Авакира. И все скоро увидят, что ваша человеческая половина не испортила того, кто вы есть. Вы пробудите древние силы нашего вида и вернете равновесие четырем племенам. И тогда мы освободим наш народ и снова будем править миром.

Ее слова полны обещаний войны, кровопролития, смерти. И я знаю к чьей смерти она призывает. Вампиров. Демонов. Может быть, даже теней. Тех, кто разделяет кровь своих угнетателей.

Моих друзей. Людей, которых я уже полюбила.

Мой разум возвращается к другим ее словам. — Наполовину человек? — Я знаю, что моя мать-человек. Разве не так? И я тоже считала себя человеком. А как же мой отец?

Щелчок. Еще одна дверь открывается, и меня провожают через нее. Мадрид мягко усаживает меня в кресло. Она стягивает мешок с моей головы, и я моргаю несколько раз, чтобы снова привыкнуть к свету. Как такое могло случиться? Это не подземелье. Никакой средневековой камеры пыток. Я нахожусь в просторной спальне люкс с пылающим камином и плюшевой кроватью с балдахином. Я сижу за маленьким столиком с двумя стульями и изучаю светлую дубовую книжную полку, письменный стол, комод, шкаф и дверь, которая, по-видимому, ведет в ванную комнату. Король обращается со мной, как с рабыней, и все же я получаю комнаты принцессы.

Мои руки все еще связаны. Я смотрю в окно. Решетка над ним снаружи. Итак, это клетка, позолоченная, но все же клетка.

Несомненно, дверь в мою комнату будет заперта снаружи.

Мадрид наклоняется, чтобы развязать мне руки. Белые меха покрывают ее тело, а коричневая кожа покрывает ноги. Вокруг ее талии завязан красный шнурок.

Дёрк ворчит. Шкура бурого медведя перекидывается через его плечо. — Надо бы держать ее взаперти. Никто не знает, что она сделает.

Мадрид кудахчет ему вслед. — Она уже сделала самое худшее, вызвав принца войны. У нее еще нет своих способностей. Она совершенно безобидна. И нам нужно, чтобы она сотрудничала.

— Нам нужна только ее кровь, чтобы сотрудничать, — говорит он.

Мадрид игнорирует его и садится на стул напротив меня, вынуждая Дёрка остаться стоять. Ее длинные белые волосы, почти касаясь пола, ниспадают на спину несколькими косами. — Ты что, еще ничего не поняла? — спрашивает она.

Я качаю головой, потому что, хоть кусочки складываются вместе, картина, которую они создают, слишком запутана для моей головы, чтобы иметь смысл.

— Твой отец был высшим Фейри. Он был в очереди на престол. Это было, конечно, тысячи лет назад. В те времена, когда у нас еще оставались королевские особы. Еще до того, как принцы и их демоническое отродье уничтожили все, убив почти до полного исчезновения саму нашу расу, полностью уничтожив королевскую линию.

— Кроме моего отца, — говорю я, и у меня пересыхает в горле.

— Кроме твоего отца, — говорит она. — Он уже был изгнан из этого королевства и отправлен в ваш мир в наказание, чтобы жить среди людей, вечно скрывая, кто он такой. Ему было суждено жить в тени, пробираться сквозь мрак за то, что он делал. Но, похоже, он не мог вести себя прилично, даже там. Он влюбился по уши. В человека. Он запятнал свою родословную и создал ребенка, который был наполовину человеком. А потом его убили, и вы с матерью исчезли. До этих пор.

— Мой отец был Фейри? Членом королевской семьи? — Казалось, что моя кровь горит. Все кажется разрозненным. Нереальным. Я дрожу, но мне так жарко, что хочется содрать с себя кожу.

Мадрид отвечает, но ее слова сливаются воедино, как будто два композитора играют разные песни одновременно.

Мои глаза закрываются, и мир переворачивается с ног на голову. Что-то тяжелое ударило меня по голове. Кто-то кричит. Руки на моем теле. Холодные. Приятный холод на моей разгоряченной коже.

Меня поднимают и несут, и мне все равно, потому что все, чего я хочу, это следовать за темнотой в небытие.

И я это делаю.

***

Когда я просыпаюсь, я завернута в несколько слоев одеял и одета в длинное хлопчатобумажное платье. Мои волосы — это гнездо спутанных прядей, разбросанных по подушке, и моя голова все еще болит, но, по крайней мере, я не галлюцинирую. Я пытаюсь сесть, но меня останавливает чей-то голос.

— Не торопитесь. Вы все еще слабы.

В поле моего зрения появляется Мадрид, ее безупречно молодое лицо соседствует с длинными белыми волосами и старческими глазами. Ее заостренные уши заканчиваются серебряными серьгами в форме волн, и она носит длинное зеленое платье из морской пены, стянутое на талии тонким серебряным галстуком. Серебряные и синие узоры покрывают подол и грудь, а синяя накидка ниспадает ей на плечо.

— Как долго я здесь нахожусь? — Спрашиваю ее.

— Вы проспали всю ночь и большую часть дня. Я дала вам лекарство, чтобы излечить болезнь. Тем не менее, вы будете чувствовать себя усталой в течение нескольких дней. — Она кладет руку мне за спину и помогает сесть. В комнате тепло, камин пылает. Я промокла насквозь через одежду и простыни, и моя кожа кажется липкой, но не такой горячей, как раньше. — У меня жар спал, — говорю я.

Мадрид кивает. — Я должна была следить, за вашим состоянием, но также нужно было сосредоточиться на других важных вещах. Это было неосторожно с моей стороны. Вы слишком ценны, чтобы потерять.

Я оглядываюсь вокруг, чтобы убедиться, что жуткий человек ушел, прежде чем задать свой следующий вопрос. — Дёрк сказал, что вам просто нужна моя кровь. Почему?

Она протягивает мне чашку с водой и садится на стул у моей кровати, пока я жадно пью. Я и не подозревала, что так хочу пить.

— Магия нашего народа умирает, — говорит она. — Когда демоны спустились с небес и убили высших Фейри, духи оставили нас.

— Духи?

— Их пятеро, и у них много названий. Мы называем их Рику, Ваду, Таурен, Зира и Ями. Рику — это огонь, страсть и формирование истины. Ваду — это вода, мир и исцеление. Таурен — это земля, сила и жизнь. Зира — это ветер, знание и мудрость. А Ями… Ями — это все они, и ни один из них. Ями — это жизнь. Смерть. Баланс. Надежда. У него больше имен, чем у других. Одно из них вы, возможно, слышали… Полуночная Звезда.

Она смотрит в камин, ее взгляд рассеян, потерян в каком-то далеком воспоминании. — Когда умер последний Высший Фейри, Ями умерла вместе с ним. Наша магия начала таять. Остальные духи ослабели и погрузились в сон. Они были заперты, спрятаны по всему нашему миру, чтобы быть в безопасности, когда… — она пристально смотрит мне в глаза. — Когда вернется Полуночная Звезда.

Я сглатываю комок в горле. — Я ничем не могу вам помочь.

— Вы можете. Должны. — Она хватает меня за руку. — Если ваша кровь достаточно сильна, а я верю, что это так, вы можете изменить наше положение. Вы можете вернуть древних и восстановить нашу магию. Только тогда мы сможем выжить. Только тогда мы сможем жить.

Я отдергиваю руку. — Я совсем не та девушка. Найдите кого-нибудь другого.

Она улыбается, и это грустная, задумчивая улыбка. — Здесь больше никого нет. Мы, Фейри, связаны с нашей магией. И когда наша магия умирает, мы тоже умираем.

Я ничего не говорю. Я не могу сказать ей то, что она хочет услышать.

Мадрид вздыхает. Она открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но потом встает и направляется к двери. — Я оставлю вас принять ванну и одеться. Теперь, когда вы проснулись, мы не должны терять ни минуты.

Прежде чем она уйдет, у меня есть еще один вопрос. — Вы знали моего отца?

Она делает паузу. — Да, я хорошо его знала. У тебя его глаза.

— А каким он был?

Она склоняет голову набок, размышляя. — Он был очень импульсивен. Безрассудный. Неосторожный. Но он тоже был добр. Он был хорошим Фейри, который не заслуживал своей участи. — С этими словами она закрывает дверь, и я слышу, как щелкает замок.

Я осторожно поднимаю свое тело с кровати, проверяя собственный вес на дрожащих ногах. Холодный каменный пол покрыт коврами, которые смягчают мои шаги и согревают ноги. Я медленно иду к двери, я предполагаю, что это ванная комната, и нахожу большую ванну в центре, наполненную дымящейся водой. На стуле у ванны висит халат, а на полочке стоят кувшины с ароматическими маслами и мылом. Я шагаю внутрь, проверяя тепло кончиками пальцев, затем снимаю платье и погружаюсь в горячую воду.

Мое тело полно синяков и боли, и жар воды уносит их с собой, по крайней мере на время. Я нюхаю бутылки с мылом и выбираю одну, пахнущую розами, чтобы бросить в ванну.

Затем я откидываюсь назад и закрываю глаза. Как бы мне хотелось хоть на мгновение вырваться отсюда. Представьте себе, что я дома с Фэн, а Барон ждет меня на моей кровати. Или, что более вероятно, сидел у ванны, склонив голову на край, чтобы я могла погладить его.

Дом. Так вот что такое Стоунхилл для меня сейчас? — Дом? Не Орегон? Не моя мать? Но Стоунхилл Касл и Фэн, и Барон, и Кайла, и все остальные…

— Дэйсон.

Дэйсон мертв.

Как же я могла забыть? Как его смерть могла быть заперта так глубоко в моем сознании, что я только сейчас вспомнила? А Кайла знает? Они нашли его тело? Они вообще знают, где искать?

Фейри. Их нападение убило его. Он был Фейри. Он был одним из них. Тень или нет, но он тоже был Фейри. И они думают, что я им помогу? Что я прощу и забуду то, что они сделали с моими друзьями?

Но у Фэна есть рабы-тени. Фэн — это часть системы, которая уничтожила и убила Фейри и захватила их мир. Фэн, должно быть, знал, кто я, и не сказал мне. Фэн лгал мне так же, как и все остальные.

Если бы я была Фейри, я бы тоже хотела, чтобы все вампиры были мертвы.

Если бы я была Фейри, я бы хотела освободить свой народ.

И я — Фейри, я понимаю. Это все еще такая странная мысль. Я же Фейри. И я действительно хочу, чтобы Фейри и Тени освободились.

Но я не хочу убивать вампиров. Я не хочу помогать людям, которые думают, что это нормально — убивать невинных.

Я опускаюсь вниз, погружая голову в воду. Под водой звуки окружающего мира исчезают. Спокойствие воды наполняет меня. Я задерживаю дыхание так долго, как только могу, и сжимаю веки, стараясь выкинуть из головы все, кроме этого момента.

Когда я выныриваю на поверхность и втягиваю воздух, я не приближаюсь ни к каким ответам. Я не знаю, что правильно, а что неправильно. Я не знаю, кто мне лжет, а кто говорит правду.

Если я чему и научилась в жизни, так это тому, что реальность никогда не бывает черно-белой. И мне приходится пробираться через много неопределенного серого, чтобы понять, где я и кто.

Я вздыхаю и выбираюсь из ванны, вода и пузырьки капают с моего тела. Я вздрагиваю, уже скучая по теплу, но здесь я не получу никаких ответов.

Как только высыхаю, я обыскиваю свою комнату в поисках подходящей одежды. Сколько раз девушка может оказаться в чужом замке, наполненном странной одеждой, которая случайно подходит? Видимо, слишком часто.

Я не нашла никаких крутых кожаных штанов и туники, аз-за которых Фэн мог бы ухмыльнуться.

Я нахожу много нарядов, которые понравились бы Ашеру, что делает меня еще более сварливой. Я неохотно натягиваю черное платье по щиколотку с длинными расклешенными рукавами и серебряным галстуком, который обхватывает мою талию. Как и платье Мадрид, это имеет серебряную вышивку на подоле и вырезе, и имеет накидку, вшитую в спину. Я не могу определить ткань. Она мягкая, шелковистая, но более прочная, чем шелк или атлас. Я должна признать, что это удобно.

Я нахожу пару туфель, что-то менее функциональное, чем мои ботинки, но более функциональное, чем каблуки, и надеваю их. Здесь есть зеркало. Я уже давно не видела настоящего зеркала, с тех пор как попала в ад. Странно видеть свое отражение так ясно, а не ловить отблески в воде или отражающих столовых приборах. Это не способствует улучшению моего его. Я слишком бледна с темными кругами под глазами, и мои волосы спутаны даже после ванны. Я роюсь в комоде, чтобы найти щетку, а затем делаю все возможное, чтобы укротить свои волосы, пока они не падают на плечи. С моим цветом лица ничего нельзя поделать, кроме времени и солнца, поэтому я сдаюсь и проверяю дверь в своей комнате. Заперта.

Я ожидала этого, но все же… даже принцы ада-демоны из легенд-не держали меня взаперти, как пленницу. Вот как люди, которые думают, что я их давно потерянная принцесса Фейри, относятся ко мне? Это меня не впечатлило.

Я смотрю в окно, дергая за черную решетку, которая блокирует мой побег. Слишком трудно. У меня болят руки. А если бы я и выбралась, то куда бы пошла? Смогу ли я найти обратную дорогу к лифту?

Я сажусь на кровать, обдумывая свой следующий шаг. Когда Мадрид вернется, возможно, я смогу оттолкнуть ее и сбежать. Может быть, я смогу…

Дверь открывается, и это уже не Мадрид. Это Ашер, он выглядит раскаявшимся и слишком виноватым. Он принес еду. С шоколадом.

Как коварно.

Он протягивает мне блюдо, и от этого запаха у меня урчит в животе. Тушеные овощи, свежий зеленый салат, теплый хлеб с медовым маслом, свежие ягоды со сливками и кусочек шоколадного торта, сбрызнутого белым сливочным соусом. Я хмуро смотрю на него, но беру свою еду, иду к столу и сажусь. Я должна поесть, чтобы восстановить свои силы.

— А мяса нет? — Спрашиваю я, нуждаясь в большем количестве энергии, прежде чем погружаться в трудные вопросы.

— Он качает головой. — Только Огненное Племя ест мясо. Это не одобряется другими племенами.

Я киваю и погружаюсь в еду, смакуя каждый кусочек. Ашер благоразумно молчит, пока я не облизываю пальцы дочиста, и я откидываюсь на спинку стула, мой живот полон, а настроение намного улучшается от еды. — Ты инсценировал смерть своего отца. — Это не вопрос, скорее факт.

Ашер смеется. — Я все думал, сказал ли он тебе… нет… — бормочет он, обращаясь наполовину к самому себе. — Нет… я думаю, он не доверял ни одному из нас. — Принц Гордости смотрит на меня в ответ, его голос ясен и холоден. — Фэн отравил нашего отца.

Я вся дрожу. — Еще одна ложь.

Он наклоняется вперед, улыбаясь. — О нет, дорогая принцесса. Это, уверяю вас, чистая правда. Наш отец рассказал Фэну о своих планах освободить рабов. А взамен твой драгоценный демон отравил свою собственную плоть и кровь. Я не верю, что он планировал убить нашего отца, только посадить его под замок, допросить и, возможно, свергнуть.

— Но он этого не сделал, — говорю я, выискивая дырки в его лжи.

— У него никогда не было такой возможности. Видите ли, отец говорил мне, что он всегда был осторожен с ядами. Он создал сопротивление многим из них. После того, как Фэн закончил свое грязное дело, он оставил отца одного, вероятно, чтобы принести цепи. Но Люциану потребовалось лишь мгновение, чтобы проснуться. Он понял, что произошло. Его собственный сын предал его. Фэн, добрый, благородный человек. Как бы отреагировали Леви или Дин? Ниам? Нет. Тогда он понял, что никогда не сможет освободить рабов, став королем вампиров. Он должен был уйти, спрятаться. Он должен был присоединиться к Фейри. Поэтому мой отец взял одну из своих собственных смесей, ту, что он использовал во время вторжения, ту, что симулирует смерть.

— Но я видела его тело.

— Ты видела останки мертвого вампира, которого Люциан положил в могилу после того, как действие его зелья закончилось, и он покинул мавзолей.

Его история имеет смысл, но Фэн не отравитель. — Откуда ты все это знаешь?

— Потому что Люциан сказал мне. Ему нужен был кто-то еще внутри. Поэтому он пришел ко мне и сказал, что я последний, кому он может доверять.

В моей голове мелькают образы. Фэн свирепо посмотрела на Ашера. Фэн расстроил Люциана тем, что он всегда больше доверял Ашеру. Неужели он действительно отравил своего отца?

Ашер поднимает бровь, видя неуверенность на моем лице. Он подносит к губам серебряный кубок и пьет. — Я хочу покоя, Ари. Я хочу, чтобы эльфы, вампиры и тени жили бок о бок без войн, без рабства, без ненависти. Да, я знал, что ты принцесса Фейри, но никогда не лгал тебе. Я никогда не говорил тебе ничего, что не было бы правдой. Завещание моего отца требовало, чтобы ты согласилась выйти замуж за одного из нас. Оно вступило в силу, когда он отказался от своей короны, хотя мои братья считали его мертвым. Он знал, что сам не сможет заключить с тобой сделку, пока прячется. Он знал, что ты нужна ему в этом мире. Твоя мать устроила это шестнадцать лет назад, когда ты умерла, и она продала свою душу, чтобы вернуть тебя к жизни. Мой отец принял предложение и стал ждать. Мы не могли заставить тебя остаться здесь. Ты должна была прийти добровольно.

Он делает глубокий вдох и надолго закрывает глаза, прежде чем снова открыть их. Он говорит тихо, без типичного высокомерия, к которому я привыкла. — Ты — единственная надежда этого мира на выживание.

Я качаю головой, ошеломленная его спокойным поведением.

— Значит, по-твоему, все это оправданно? Ты просто сделал то, что должен был сделать?

— Да. Может быть, и был лучший способ, но я не знаю его. Ари, я умоляю тебя, пожалуйста, поверь мне. Я тебе не враг. Я забочусь о тебе.

Он тянется к моей руке, и я не отстраняюсь. Мой разум переполнен слишком многими противоречивыми эмоциями.

— Я не буду лгать, — говорит он. — Я хочу быть королем. Из всех моих братьев, я думаю, что был бы лучшим выбором. Из всех нас я один хочу покоя. Я один хочу закончить эту войну. А с тобой, я знаю, что могу.

Его глаза наполняются печалью и чем-то еще… надеждой. — Дай мне этот месяц, Ари. Твоя мать будет в безопасности. Контракт не будет разорван. Вы посетите свой мир. Вы будете выполнять свои обязательства, проводя время со мной. Дай мне этот месяц, чтобы доказать, что я лучший выбор для этого мира. Дай мне этот месяц, чтобы вернуть твое доверие.

Я втягиваю в себя воздух, затем медленно отдергиваю руку. — А ты не знаешь, что Фэн сказал мне после того, как я узнала, кто он на самом деле?

Ашер качает головой.

— Он сказал, что никому не доверяет, и меньше всего тебе и братьям.

Глава 2

КАК РАПУНЦЕЛЬ

— Мы с братьями были рядом очень долго. Ты даже не смогла бы понять, как долго, если бы попытались.

— Фэнрис Вейн

Мои последние слова заставили Ашера замолчать. Он сидит напротив меня, ожидая, когда я заговорю, чтобы принять какое-то решение о том, что я буду делать. В данный момент я не в состоянии бежать — в моей тюремной камере с решеткой, поэтому я должна ждать, пока не представится возможность. Если это означает, что я должна играть в эту игру сейчас… то я буду.

— Я не знаю, чему верить, Ашер. Но если ты поклянешься мне, что продолжишь выполнять контракт, что моя мать будет в безопасности, я проведу с тобой время. Я не могу обещать, что это заставит меня сделать то, что ты хочешь. Но я больше не буду плевать тебе в лицо… если ты действительно этого не заслуживаешь.

Он усмехается, тоже вставая. — Вполне справедливо, принцесса. Справедливо. Клянусь, твоя мать будет в безопасности, контракт остается в силе.

Я киваю ему головой, и на моих губах появляется намек на улыбку. — А разве Дин не должен был сделать то же самое со мной? Ему это не понравится.

Ашер улыбается, показывая очаровательные ямочки. — Это хорошо для него, когда его желания иногда срываются. — Он протягивает мне руку. — Может быть, ты хочешь увидеть дом? Мадрид и Дёрк ждут.

Я беру его за руку, но морщу нос. — Мне не нравится Дёрк.

Ашер ухмыляется. — Никто не любит Дёрка. Даже Дёрк не любит Дёрка. Просто не обращай на него внимания.

Я киваю, и мы выходим из спальни в один из самых великолепных коридоров, которые я когда-либо видела. На потолке сияет хрустальная люстра. Пол устилают пурпурные ковры. Я кладу руку на черную мраморную стену, извергающую чистый драгоценный камень.

— Что это за место?

— Это то, что осталось от Хрустального дворца. Он был построен внутри горы, — говорит Ашер.

Мы проходим через каменный коридор в коридор, построенный из стекла. Маленькие водопады падают за прозрачные стены. В конце коридора нас встречают Мадрид и Дёрк.

— Я только что рассказывал Ари о дворце, — говорит Ашер. — Но ты же знаешь об этом больше, чем я.

Мадрид кивает и ведет нас мимо гигантских дверей, за пределы дворца, в огромную пещеру, которую я мельком видела раньше. Все вокруг нас Фейри. Идут по своим делам. Один человек, огромный и мускулистый, работает в кузнице, создавая меч. Это заставляет меня скучать по моему собственному мечу, Сперо. Я должна найти способ вернуть его обратно.

Другой Фейри, маленький и с длинными синими волосами, склоняется к раненым мужчинам и женщинам, лежащим в кроватях вдоль стены пещеры. — А что с ними случилось? — Спрашиваю я.

— Они были ранены, сражаясь с вампирами, — говорит Мадрид.

Значит, это они налетчики. Они не просто держатся Дальноземья, как думает Фэн.

— Это наша столица, где когда-то правили высшие Фейри, — объясняет Мадрид. — С тех пор она превратилась в хаос и разруху.

Дёрк фыркает. — Она превратилась в помойную яму, вот что она имеет в виду.

Мы идем глубже в пещеры, и я вижу истину в их словах. Здесь к людям пристает безнадежность. Блестящие чудо кристаллы теряют свой блеск, когда я смотрю ближе и вижу грязь и трещины. Перед нами лежит на боку кусок хрусталя — разрушенная вершина Дворцовой башни. Мало кто из Фейри живет здесь, и детей тоже нет. Это бездомные, бродяги, безымянные… сломленные. Это не город, а медленно гниющая туша. Когда-то это было бы великолепно. Я замечаю красоту в его тени. В его памяти. Но теперь это не что иное, как пища для ворон.

Мы выходим из пещер и поднимаемся по длинной лестнице с прозрачными стенами. Сквозь них я вижу дворец, вырезанный в горе, как старая скульптура, истертая временем. — Здесь ведь жил мой отец, не так ли?

Мадрид кивает. — Не только он, но и вся твоя семья когда-то называла это своим домом.

Я поворачиваюсь к Ашеру, нахмурившись, поскольку история обретает форму в моем уме. — И ты их убил. Ты и тебе подобные, вы уничтожили Фейри, королевскую семью.

Ашер поворачивает голову с выражением стыда на лице. — Это было очень давно.

— Я не понимаю, — говорю я ему. — Ты говоришь о мире, но ты почти уничтожил целую расу… что делает тебя теперь другим?

Челюсть Ашера напрягается, и он поворачивается ко мне с решительным голосом. — Я никогда… никогда не хотел войны. Но я не сделал достаточно, чтобы остановить это. Я потерпел неудачу. — Его рука сжимается в кулак. — И больше такого не случится.

Подожди… Он не хотел войны?

— Я вздыхаю. Я все еще многого не знаю об Ашере, Фэн, их истории. Этот мир. Я хочу задать еще несколько вопросов, но тут мы входим в дверь в конце лестницы, и холодный ветер ударяет мне в лицо.

Мы находимся снаружи, недалеко от вершины заснеженной горы. Перед нами раскинулись земли зеленого и синего цветов.

Я дрожу, пытаясь согреться, пока мои глаза привыкают к яркому свету.

Ашер закутывает меня в свой плащ.

Мне не нужна его помощь, но… это теплый плащ. — Спасибо.

— Он улыбается. — Видишь, мы уже поладили.

Я отрицательно качаю головой. Он все еще мой пленитель. Мы нисколько с ним не ладим.

— Не отставай, — кричит Дёрк. Он и Мадрид ведут нас вверх по винтовой каменной лестнице, вырезанной в склоне горы.

— А куда мы идем? — Мой голос почти теряется на ветру.

Ашер показывает пальцем, и я поднимаю глаза. Три огромных зверя летят к вершине горы. У каждого из них есть тело, хвост и задние ноги льва, а также голова, крылья и когти орла. Один из них покрыт белыми перьями, его лапы и мех золотые. Другой черно-красный, а третий — серебряный. — Я задыхаюсь.

— Грифоны, — говорит Ашер. — Мы должны отправиться в Царство воздуха, и это единственный путь.

Я сглатываю, когда мы достигаем вершины горы. — Мы будем на них ездить?

Король Люциан ждет нас на вершине, и когда он видит меня, то взбирается на черного грифона, натягивая поводья дикого зверя, царапающего снег. Мадрид и Дёрк взбираются на вершину серебряного грифона, перешептываясь друг с другом. Ашер подводит меня к бело-золотому, протягивая руку. — Только после вас, принцесса.

Зверь огромен, великолепен и совершенно пугает. Каждый из его когтей размером с мою ладонь. Седло гигантское и украшено золотом. Если я и боялась ездить верхом, то сейчас едва ли могу понять, что чувствую.

Ашер наклоняется вперед, его рука на моей талии. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Это совершенно безопасно, — говорит он мне на ухо. — Ну… как правило.

Его поддразнивание только придает мне больше решимости. Я выпрямляю спину, расправляю плечи и сажусь на грифона. Ашер следует моему примеру, обнимая меня и прижимаясь всем телом. — Наконец-то, — говорит он, — я заполучил тебя в свои объятия.

Я не могу удержаться от смеха. Его флирт кажется таким искусственным, но его привязанность искренняя и такая безобидная, забавная… невинная. Не понимаю, откуда я это знаю, но я знаю.

Я наклоняюсь над шеей зверя и глажу его по голове. — Привет, приятель. Я не знаю, как это сделать, но я просто хочу поблагодарить тебя за то, что отвезешь нас туда, куда мы отправляемся. Пожалуйста, не урони меня, и я сделаю все возможное, чтобы нам обоим полет принес удовольствие.

Я поворачиваюсь к Ашеру. — Так, как же вы управляете ими?

Ашер натягивает поводья, и грифон прыгает с горы в воздух.

Я кричу.

Я чувствую, что вот-вот умру.

И тогда… тогда я чувствую себя более живой, чем когда-либо.

Я уже лечу.

На существе, которое даже не должно было существовать.

Сегодня прохладный день, и воздух сильно бьет мне в лицо, я глубоко вдыхаю его и улыбаюсь, держась за кожаный ремень, который запряжен вокруг грифона.

Мы летим все выше и выше, и я испускаю крик чистой радости, когда мы взлетаем в небо, белые облака кружатся вокруг нас. Я больше не чувствую ни давления Ашера за спиной, ни тяжелых взглядов Дёрка и Мадриды, летящих рядом с нами. Я больше не боюсь долгого падения подо мной, или веса выбора, отягощающего мою душу. Я просто чувствую себя свободной. Счастливой. Живой. В воздухе!

Но когда Хрустальный дворец исчезает из моего поля зрения, появляется беспокойство. Я позвала Фэна с его меткой крови во дворец, но, если он придет за мной, меня там больше не будет. Я должна найти способ позвонить ему снова, как только доберусь туда, куда направляюсь.

Я замечаю любые следы земли под нами, на случай, если мне понадобится найти дорогу назад: гигантское коричневое дерево, льющееся каскадом над лесом, длинная сверкающая река.

Я не знаю, как долго длится полет, но вскоре я вижу плавучий остров в небе, окруженный облаками, которые выглядят более материальными, чем обычно. Грифон приземляется на краю острова, на поляне, окруженной серебристыми деревьями. Наверху, на рваных утесах, ревет другой Грифон. У них есть цепи вокруг лап, привязывающие их к горе.

— Это должно быть похоже на аэропорт Фейри, — говорю я Ашеру. — Может быть, «Грифон Интернэшнл»?

Он просто закатывает глаза. Глупый вампир. Никакого чувства юмора.

Как только мы с Ашером соскальзываем с грифона — я делаю это так грациозно, как только могу, — к нам приближается группа Фейри, одетых в бело-голубые одежды. У человека, который ведет их, длинные белые волосы и очень длинная белая борода, заплетенная в три косы с вплетенными в них перьями. Он хмуро смотрит на нас. — Мадрид, Дёрк, вы здесь никому не нужны. И как ты посмел привести этих… — он усмехается, махнув рукой на Ашера и Люциана, — этих тварей в наше племя.

— Они на нашей стороне, Норин, — терпеливо объясняет Мадрид. — Они нашли ее. — Она тянет меня вперед. — «Полуночная Звезда».

Группа Фейри позади Норина оживляется приглушенным шепотом, пристально глядя на меня, но человек остается спокойным, глядя в мою сторону для краткой оценки. — Последний Высший Фейри? Она выглядит слишком по-человечески, чтобы быть полезной. Но мы еще посмотрим. — Он снова смотрит на Мадрид. — Вы можете остаться здесь на три дня. Если она сможет вызвать полуночную звезду, мы все пересмотрим.

— Дана и Дейла покажут вам ваши покои, — говорит он, указывая на двух женщин рядом с ним. Они близнецы, одинаковые во всех отношениях, от длинных сапфировых волос до одинаковых одежд. — Имейте в виду, мы — мирное племя. Здесь не будет никакого насилия, с которым можно было бы мириться. — Он свирепо смотрит на вампиров. — Мы не хотим участвовать в этой войне, которую вы нам навязали.

— Мы понимаем, — говорит Мадрид, кланяясь. — У вас не будет никаких неприятностей от нас. — Она бросает предупреждающие взгляды на Люциана и Ашера, и я подавляю усмешку. Я не уверена, что вампиры являются проблемой в этом сценарии. Они привели меня сюда против моей воли. Это человеческая девушка, о которой они должны беспокоиться.

Дана и Дейла-которых я вообще не могу отличить друг от друга, потому что они звучат и говорят одинаково-сопровождают нас через город. Легкий ветерок дует по улицам, неся запах экзотических цветов. Мы путешествуем по центру города, где улицы полны Фейри, идущих по своей повседневной жизни. Дети играют в какой-то воздушный мяч в небольшом парке между магазинами, в то время как их родители просматривают местные товары. Тропинка, по которой мы идем, обрамлена высокими деревьями, украшенными колокольчиками, которые ловят ветер, создавая песню вокруг нас. Длинные бело-голубые знамена падают с двух башен в центре города. Шпили — это произведения искусства, вырезанные из камня и стекла и сверкающие на солнце. В них вырезаны дыры, напоминающие мне абстрактные картины, и я удивляюсь, как они умудряются стоять.

— Это главные библиотеки, — говорит Дана, или Дейла. — Мы славимся своей жаждой и любовью к знаниям. Мы собираем истории нашего народа, рассказы и сказки. Мы их изучаем.

— Племя Воздуха производит ученых Фейри, учителей, историков и сказителей. — Говорит другой близнец.

Мы подходим к высокому дереву с лестницей, вырезанной в центре, и стеклянными коридорами, ответвляющимися от ствола. Близнецы ведут нас вверх по лестнице и сворачивают в стеклянный коридор, ведущий в большую спальню.

Он сделан из дерева и серого камня, с окнами, которые занимают большую часть трех стен. Правда, они прикрыты не стеклом, а прозрачными белыми портьерами, колышущимися на сладковатом ветру.

Вы же не хотели бы бояться высоты в этой спальне. Падение с наружных балконов приведет к смерти или серьезному разрушению частей тела.

Моя кровать расположена в центре комнаты, кровать с балдахином на четырех столбиках с более прозрачными белыми шторами, свисающими с резной деревянной рамы. Они поднимаются от пола, как лианы деревьев, и почти достигают высоких сводчатых потолков.

Ашер провожает меня внутрь. — Я зайду завтра. Будь здорова, принцесса. Там у двери будут охранники в течение всей ночи, чтобы убедиться, что ты в безопасности.

— Да, конечно. Скорее, чтобы убедиться, что я не уйду.

Принц идет к двери, затем поворачивается и смотрит на меня. — Я думаю, мы можем быть полезны друг другу, Арианна. Я думаю, что мы даже можем быть друзьями. В конце концов, на это есть надежда. Dum spiro spero (пока дышу, надеюсь).

Он закрывает дверь, и я жду, пока затихнут его шаги.

Оставшись одна в своей комнате, я стою на балконе моей спальни, глядя на живописное зрелище гор и неба, насколько хватает глаз. Никаких зарешеченных окон, но все равно это тюрьма.

Я чувствую себя как Рапунцель, запертая в башне, в ожидании принца, который придет и спасет меня. Но девица в беде — это не та роль, которую мне нравится играть.

Поэтому я решаю взять дело в свои руки. Я не собираюсь ждать, пока кто-то спасет меня. Я собираюсь спасти себя сам.

Время думать нестандартно. О том, что позолоченная клетка стояла высоко на дереве.

Я смотрю на балкон и оцениваю, сколько ткани мне нужно, чтобы спуститься на землю. Затем я вытаскиваю шторы из окон и связываю их вместе. Возможно, у меня нет волос Рапунцель, но я сделаю то, что задумала.

Прежде чем я попытаюсь это сделать, мне нужен дополнительный план отступления. Мне нужен способ, чтобы Фэн нашел меня здесь, на всякий случай. Я ищу в комнате что-то острое. Когда я не нахожу ничего полезного, я изучаю зеркало над туалетным столиком. Да, должно сработать. Я обматываю локоть салфеткой и разбиваю зеркало. Я хватаю кусок острого стекла. С его помощью можно порезать палец и использовать кровь, чтобы нарисовать знак демона Фэн на полу.

Теперь я готова. Я перебрасываю свою длинную самодельную веревку через балкон и привязываю ее к кровати. Мое сердце колотится в груди. У меня вспотели руки. Это очень долгий путь вниз. Но я не могу сидеть здесь и ждать, пока другие решат мою судьбу.

Солнце садится, и я думаю подождать, пока совсем стемнеет, но что, если кто-то вернется? У меня нет никаких гарантий, что меня оставят одну на ночь. Я стою на краю балкона, глядя вниз с обрыва, в котором высечена моя комната. Внизу растет лес из серебристых деревьев. Долгий… долгий путь вниз.

Давай. Ты можешь это сделать.

Я перелезаю через деревянные перила балкона и использую свои руки и ноги, чтобы спуститься вниз по узловатой ткани. Двигаюсь медленно. Я не смотрю на землю. Вдохнуть — выдохнуть. Сосредоточься. Расслабься. Просто…

Порыв ветра ударяет меня, толкая к обрыву. Камень царапает мне колени и локти. Веревка впивается в запястье, снова открывая рану и покрывая ткань кровью, делая ее скользкой.

Ветер проходит. Я сжимаю ее сильнее и продолжаю спуск. Роща серебряных деревьев совсем рядом. Пока никто не смотрит в мою сторону, я должна быть в порядке.

Ниже.

Ниже.

У меня кончилась ткань. Земля находится не так уж далеко. Я ничего не сломаю, если упаду. Я делаю глубокий вдох и расслабляюсь, падая сгруппировавшись, как и учил меня Фэн. Из меня выбивается немного воздуха, но ничего не сломано, и я все еще могу ходить-в основном, поэтому я называю это успехом. Мне требуется некоторое время, чтобы собраться с мыслями и решить, в каком направлении мне нужно идти.

Я слышу чей-то голос наверху, на моем балконе, и прячусь в тени, наполовину бегу, наполовину хромаю к горам вместе с грифоном. Солнце уже село. Улицы почти пусты.

Мне не нужно много времени, чтобы найти свой путь к Грифон Интернэшнл. Мне нужно лететь обратно в Хрустальный дворец, используя достопримечательности, которые я помню, и сесть на лифт обратно в Семь Королевств.

Я поднимаюсь по каменным ступеням и ищу золотого и белого грифона, на котором летела раньше. Он отдыхает, как кошка, прислонившись к дереву. Я подхожу ближе, осторожно приближаясь к великолепному зверю. Он замечает меня и вскакивает на задние лапы, рыча на меня, выкидывает лапу вперед. Я поднимаю руки, защищаясь.

И когти впиваются в мою плоть.

Это глубокая, обжигающая рана поперек моего предплечья, и я прикусываю губу, чтобы не закричать от боли.

Грифон делает шаг назад, опасаясь меня. Но, по крайней мере, он больше не нападает.

Я слышу крики позади себя. Кто-то идет сюда. Я должна действовать быстро.

Я делаю шаг вперед, протягиваю здоровую руку и издаю успокаивающие звуки, приближаясь.

Грифон позволяет мне приблизиться, и я глажу его по голове. — Хороший мальчик. Могу я теперь на тебе покататься? А это было бы нормально? — Грифон, кажется, обдумывает мою просьбу, а затем опускается на пол, склонив голову. Я снимаю кандалы с его ноги и забираюсь в седло более грациозно, чем раньше.

Крики становятся все громче.

Я хватаю поводья и тяну, грифон взлетает в воздух.

Мы ныряем с острова, быстро, ветер разрывает мои раны, а ночь замораживает мои кости. Земля становится все ближе и ближе.

Я натягиваю поводья. — Вставай!

Но мой Грифон продолжает лететь прямо вниз. Нам нужно выровнять высоту. Я тяну сильнее, и он вскакивает, отталкивая меня назад в седле так быстро, что я теряю хватку и падаю в сторону. Моя нога цепляется за кожаный ремень, и я переворачиваюсь вверх ногами, свисая с седла, как тряпичная кукла. Грифон дико мечется в небе, сбитый с толку тем, что его не ведет всадник.

Я тянусь к ноге, пытаясь подняться, но моя единственная рука почти бесполезна из-за порезов и крови. Я хватаюсь за лодыжку и пытаюсь приподняться, но мои окровавленные руки соскальзывают. Кожаный ремешок рвется.

И я падаю.

Земля бросается мне навстречу, и я знаю, что в этот миг умру. Я буду пятном крови и костей в мире, который я не понимаю.

Я закрываю глаза. Я не хочу видеть, как смерть крадет меня. Вместо этого я думаю о своей матери, как она пела мне, когда я была маленькой. Я думаю о Фэне, о том, как он обнимал меня, как крепко обнимал, когда спал.

А потом я чувствую, что меня обнимают чьи-то руки. Настоящие руки из плоти и крови.

Я больше не падаю. Я плыву по небу.

Я открываю глаза, его имя на моих губах.

— Фэн?

Ашер улыбается мне сверху вниз. — Не совсем так, дорогая.

***

Мы летим все выше, пока не приземляемся на скале, высоко над воздушным островом. Ашер уносит меня от черного грифона, которым он управлял, и сажает напротив серебряного дерева. Моя рука горит от боли, кровь капает со всего запястья и предплечья.

Он ничего не говорит, просто отрывает полоски ткани от своего красивого костюма и обматывает ими мои порезы, пока они не перестанут кровоточить. Когда он заканчивает, то садится передо мной, его лицо становится жестким. — Ты чуть не умерла!

Я потираю руку, вздрагивая от боли. — Я скорее умру, чем стану пленницей.

Он делает паузу, гнев уходит из его глаз. Он откидывается назад, чтобы сесть на камень, луна ярко светит позади него. — Я никогда не хотел, чтобы ты была пленницей. Я хотел сказать тебе правду… ты добровольно присоединилась к Фейри. Но мой отец, он не доверяет тебе.

— Тебе не обязательно идти за ним, — говорю я. — Ты сам себе хозяин.

Ашер смотрит на меня с большей уязвимостью, чем я когда-либо видела в нем. — Он мой отец. Он — Король. Он научил меня всему, что я знаю.

Несмотря на мой гнев и боль, что-то в его глазах притягивает меня. Я положила свою руку на его. — Ты самый лучший человек.

— Он фыркает. — У меня были тысячи людей, которые говорили мне обратное. — Глаза Ашера устремляются в небо над нами, полное звезд. — Иногда… Иногда я просто хочу домой.

— Твое царство?

Нет. — Он качает головой. — Дом. Мой настоящий дом. Где мы с братьями играли в Серебряных садах. Где моя мама пела мне песни ангелов.

Я закрываю глаза, мысленно представляя его слова. — Расскажи мне о своем доме. Дом, в котором ты жила.

— Это… это трудно вспомнить. — Он хихикает, но это совсем не радостный звук. — Одаренный бессмертием, но без великой памяти. Остались только вспышки. Пыль, что я стараюсь схватить на ветру. Я помню… я помню дворец из белого и золотого цветов. Я помню шпили, которые светятся, как солнце. Я.… - он заливается слезами, а потом вытирает глаза. — Мне очень жаль.

Я сжимаю его руку. — Мы все скучаем по дому.

Он улыбается. — Спасибо. За то, что помогла мне вспомнить.

— Ашер, отпусти меня. Позволь мне вернуться домой, к Фэну.

Он пристально смотрит на меня, и в его глазах таится глубокая печаль. — Иногда мы не можем вернуться назад.

Глава 3

ЗАТЕРЯННЫЙ ГОРОД

— Фэн — хороший человек, но он близорук к своему окружению.

— Кайла Виндхельм.

Фэнрис Вейн.

Ее кровь течет по моим венам, как огонь и лед. Моя метка демона горит с ее призывом, требовательным пульсом, который манит меня, тянет вперед, через слои свежего снега и льда, через труп зимы, оставленный позади штормом.

Я не из тех, кто привык бояться, но сейчас я чувствую это, страх наполняет меня ядом сомнения. Что они с ней сделали? Что будут делать? А что, если я никогда больше ее не увижу?

Кайла кладет руку мне на плечо. — Я вижу беспокойство на твоем лице, брат. Ари очень сильна. И если бы они хотели ее смерти, то не пошли бы так далеко, чтобы сохранить ей жизнь.

Моя сводная сестра не ошибается, но это мало смягчает мою ярость. Я должен был защитить ее, но вместо этого она спасла мне жизнь и рискнула своей собственной.

Я надеялся найти хоть какие-то зацепки в замке Стоунхилл, но их, конечно же, не было. И несмотря на то, что беженцы из моей столицы толпились в замке в поисках безопасности и помощи, несмотря на хаос, вызванный битвой и смертью, я ушел в тот момент, когда почувствовал, что Ари зовет меня кровью.

Кайла настояла на том, чтобы приехать, хотя я знаю, что она беспокоится за своего подопечного, Дэйсона, который не смог выбраться вместе с другими. Она беспокоится за людей, находящихся под моей опекой. Но она тоже любит Ари, напоминаю я себе. Она хочет, чтобы ее дом был в безопасности почти так же, как и я.

— Здесь ничего нет, — говорит Кайла, когда мы идем дальше в лесистость, которая является внешней границей моего царства. Мы приближаемся к Дальноземью, где мятежные Фейри, вероятно, собираются, чтобы выработать стратегию своего следующего шага.

Должно быть, они держат ее там, в Дальноземье, на краю нашего мира. А куда еще они могли ее увезти? Конечно же, не с одним из моих братьев — никто из них не будет работать с Фейри. И если налетчики все еще держат ее в моих владениях, то они еще глупее, чем я думал. У меня уже есть те разведчики, которых я могу выделить на поиски моих земель. С приказом убивать.

Пульс на моем запястье меняется, и я останавливаюсь, оглядываясь вокруг на увядшие деревья и старые камни. — Она уже близко. — Белый Волк рядом со мной принюхивается к чему-то в воздухе и рычит. Я кладу руку на голову Барона. — Найди ее, мальчик. Найди Ари.

Он воет и прыгает по снегу. Мы с Кайлой идем следом. Через несколько мгновений Барон сворачивает в гору и исчезает.

Пещера, почти скрытая заснеженными виноградными лозами, вырезана в камне, и мы с Кайлой пригибаемся, чтобы войти, оба вытаскивая наши мечи в подготовке.

Барон не тратит время на то, чтобы проверить, следим ли мы за ним. Он мчится сквозь тьму к цели, которую только он может учуять. Кайла щелкает рукой, и перед нами появляется мягкий белый свет, освещающий темноту-она знает, что может использовать свою магию со мной, если не с кем-то еще. Мы ползем вперед, свет Кайлы и наше усиленное ночное видение направляют нас.

Мы идем по узким проходам, охраняемым сталактитами и сталагмитами, которые угрожают пронзить нас одним неверным движением, пока не достигаем похожего на пещеру пространства с двумя высокими каменными блоками, стоящими на страже по углам каменной двери. В середине-шипастый отпечаток в форме руки.

Моя метка пылает. Она должна быть где-то здесь.

Кайла подходит к двери и изучает вырезанные на камне знаки. — Это волшебство Фейри, — говорит она. — Я думаю, что только Фейри могут использовать это.

— Давай, — говорю я.

— Я только наполовину Фейри, Фэн. Это может и не сработать. — Но она кладет руку на шип и толкает свою плоть в дверь, пока ее кровь не покрывает отпечаток.

Ничего не происходит.

Я ругаюсь и ударяю кулаком по одной из каменных колонн.

— Это бесполезно, — говорит Кайла, отрывая кусок ткани от своей сорочки и оборачивая его вокруг своей кровоточащей руки.

Я подхожу и кладу свою руку поверх шипа. Я слышу что-то, слабый звук скрежещущего металла, но потом ничего. Используя всю свою силу, я пытаюсь открыть каменную дверь, но, несмотря на свою немалую мощь, не могу сдвинуть ее с места.

— Возвращайся в Стоунхилл, — приказываю я Кайле. — Собери команду. Найди Эйса, нам нужна его помощь. Скажи ему, что нужно что-то, что может открыть это. Я подожду здесь. Выломаю эту дверь и пророю себе путь к центру ада, чтобы спасти ее, если придется.

Кайла колеблется, и Барон переводит взгляд с нее на меня и обратно, выжидая. — Фэн… — ее голос звучит мягко. Примирительный. И я знаю, что она собирается сказать, прежде чем она это скажет. — Мы даже не знаем, куда ведет эта дверь. Если она вообще куда-то ведет. — Она кладет руку мне на плечо, как бы смягчая удар своих слов. — Давай проведем исследование. Давай все это обдумаем. И давай вернемся в Стоунхилл. Наш город сожжен. Наши люди были перемещены. Они потеряли свой дом. Их родные. Им нужен их принц.

— Ари нуждается во мне больше.

***

Я подумываю остаться. Но слова Кайлы преследуют меня. Что я буду делать один в пещере? Биться своей упрямой головой о камень, ожидая, когда он сломается? Я буду более полезен в Стоунхилле, поэтому ухожу с Кайлой, даже когда Барон танцует кругами вокруг странной двери, воя и рыча, принюхиваясь и виляя хвостом в отчаянии. Он может чувствовать ее. Он знает, что они забрали ее этим путем. Но ни один из нас не может понять, как открывается эта дверь или куда она ведет, поэтому у нас нет выбора, кроме как вернуться в замок. Когда мы возвращаемся, солнце уже почти садится.

На этот раз мы идем по городу медленнее, оценивая нанесенный ущерб. Сожженные дома, разрушенные продовольственные склады и поваленные деревья. Тела, которые валяются на улицах. Вонь горелой плоти, которая все еще висит в воздухе, несмотря на шторм.

— Нам нужно будет собрать рабочие группы, чтобы собрать и похоронить или сжечь мертвых, — говорю я, пока мы идем.

Кайла кивает, но ничего не говорит.

Пока она не видит что-то внутри руин разрушенного и сожженного здания. Она вскрикивает и бежит в пепел. Я останавливаюсь и жду, мое сердце тяжело сжимается, когда я вижу, как она возвращается с обугленным телом в руках и слезами, бегущими по ее грязному лицу.

— Это Дэйсон, — говорит она. — Он мертв.

— Мне очень жаль, сестра. — Это все, что я могу сказать. Ари знала бы, как утешить ее, как разделить ее горе, но я должен был запереть свое сердце, иначе я никогда не смог бы сделать то, что делаю. И все же я понимаю. Ее боль не обуздана, ее горе глубоко. Она вырастила этого мальчика, воспитала его как своего ученика в кузнечном деле, любила его как свою семью. Стена вокруг моего сердца немного трещит по швам, когда мы идем.

Она несет тело мальчика всю дорогу до замка, а я приступил к очистке города. Останки вампиров будут сожжены на погребальных кострах, как это принято у нас. Умершие рабы Фейри будут похоронены, как и их собственные. Тень может идти в любом направлении, в зависимости от их ближайших родственников или предпочтений. Сегодня ночью небо будет гореть в огне печали.

Я приказал Кэлу — хранителю выслать шесть воронов, по одному от каждого из королевств моего брата, с приказом немедленно созвать Совет. Мне понадобится их помощь, если я хочу найти Ари и восстановить свое королевство после нападения чужаков.

Ожидание — это самая трудная часть. Я не провожу много времени в человеческом мире, но завидую их технологиям и быстрым методам общения. Сотовый телефон был бы особенно полезен прямо сейчас.

Чтобы не скучать, я совершаю обход лагерей беженцев, которые образовались в стенах замка. Погребальные костры уже сооружены, и многие начали процесс сжигания своих мертвых и шепотом прощаются. Вампиры не очень-то верят в загробную жизнь. Мы бессмертны. Если мы умрем, это будет конец. Но у Фейри разные верования в воскрешение, в жизнь после смерти. Тень часто вела двойную игру в этом плане.

Я останавливаюсь на каждой церемонии, отдавая дань уважения мертвым, прежде чем перейти к следующей. Я спрашиваю себя, что бы сделала Арианна, чтобы помочь людям исцелиться, и пытаюсь передать ее слова, ее доброту через свое тело. Это не одно и то же. У нее это получается гораздо лучше, чем у меня, но это все, что я могу сделать.

Когда я добираюсь до погребального костра для Дэйсона, я останавливаюсь и становлюсь рядом с Кайлой. Я не прикасаюсь к ней, не обнимаю ее, потому что не чувствую, что она хочет этих вещей. Вместо этого я молча предлагаю ей свою силу своим присутствием.

Она произносит старое эльфийское благословение и зажигает огонь, чтобы освободить тело Дэйсона. Я удивлен, что она выбрала для него путь вампира, а не Фейри, и говорю ей об этом, когда все закончивается.

— Мы с ним жили у огня в кузнице. Казалось бы, ему тоже следует покинуть этот мир с помощью огня.

Я киваю и, наконец, заключаю ее в объятия. Барон воет, когда огонь угасает, и пепел — это все, что осталось от Дэйсона. Кайла тихо плачет.

Этой ночью будет много ям с пеплом. Множество новых могил усеивали ландшафт за ними, некоторые помеченные, другие нет.

Много пустых домов и сердец, которые когда-то были полны.

И в конце концов, будет еще больше войн. Именно это я и сделал. Я — принц войны. Я — Принц Смерти.

***

Марко и Роко, два моих самых доверенных солдата, перехватывают меня, когда мы с Кайлой возвращаемся в замок при лунном свете.

— Сэр, вы нужны нам в городе, — говорит Марко. У него темные круги под глазами, и выглядит он так, словно за последние несколько дней постарел на десять лет.

— А в чем проблема? — Спрашиваю я его.

— Лорд Сальзар пытает и казнит эльфийских повстанцев, захваченных в бою. Он повесил их в центре города.

Я ругаюсь себе под нос. — По чьему приказу? — Спрашиваю я его.

Роко хмурится. — По его собственному авторитету. Он говорит, что его поддерживает ваш собственный закон.

Мы с Кайлой поворачиваемся и следуем за Марко и Роко обратно в Стоунхилл. Звуки криков и воплей растут, когда мы приближаемся к центру города. Толпа людей собралась вокруг площади, требуя крови. Они расступаются передо мной, и мы идем к центру, где царствует Сальзар, а его враги висят на крюках позади него. Его лицо покраснело, и слюна вылетает изо рта, когда он кричит возбужденным зрителям. — А что мы будем делать с этим? — Он взмахивает окровавленным хлыстом в воздухе, и тот вспарывает спину висящей перед ним женщины. Она топлес и борется с оковами. Ее длинные синие волосы слиплись от крови и грязи.

— Выпотрошить ее! — Кто-то кричит из толпы.

— Обезглавливание! — Кричит кто-то еще.

Эти внушения становятся все более и более отвратительными, более жестокими и извращенными. Кайла тяжело дышит рядом со мной, и я знаю, что это зрелище должно шокировать ее.

Рядом с женщиной висит еще один голый мужчина. Он уже мертв, но это была нелегкая смерть. Его кишки были жестоко вырваны из него и болтаются на его обмякшем теле.

— Остановись! — Кричу я громким, повелительным голосом.

Толпа замолкает, и Сальзар наконец замечает меня. Красный плащ падает ему на спину. У него короткие черные волосы. Он не съеживается. — Он усмехается. — Приветствую тебя, Принц Фэнрис. Я так рад, что вы смогли присоединиться к нам и вершить правосудие над монстрами, которые опустошили это царство.

— Теперь все кончено, — рычу я, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Чтобы удержаться и не ударить его кулаком по лицу.

Толпа начинает беспокоиться от моих слов, перешептываясь.

Сальзар поднимает бровь. — Неужели ты откажешь людям в их должной просьбе? Вы бы пощадили мятежников, которые разрушили ваш город и убили ваших граждан? Разве вы не Князь войны?

В воздухе что-то изменилось. Все слушают, но они не уверены в том, кому следовать.

Барон стоит рядом со мной, настороже и готовый к бою. — Я хозяин этого царства, Сальзар. Не ты. У тебя здесь нет ни власти, ни права решать, как наказывать военнопленных. — Мой голос звучит тихо, но он разносится по всей толпе.

— Они убили наши семьи, — говорит Сальзар. Его голос убедителен, страстен, мастер манипуляции, возбуждающий жажду мести толпы. — Мы не можем позволить нашим врагам жить. Ты научил меня этому, принц войны, когда убил моего сына за нападение на твою принцессу.

А теперь мы подходим к этому вопросу. Я знал, что Сальзар будет проблемой, и он выбрал самое плохое время. Родриго заслужил свою судьбу после нападения и попытки кормиться от Арианны, но эта толпа не поймет, почему Фейри, которые убили свои семьи, не заслуживают такой же судьбы. Я теряю контроль.

— Отведите оставшихся пленников к Хранителю, — приказываю я своим солдатам. — Добудьте им еду, помощь и отдых. — Толпа потрясенно замолкает, а потом эта тишина прорывается волной возмущения.

— Подумай вот о чем, — спокойно говорю я, снова успокаивая их. — Как ты хочешь, чтобы Фейри обращались с заложниками, которых они могли забрать с нашей стороны?

Сальзар усмехается. — Они не брали пленных. Все они были учтены, мертвые или живые.

Я поворачиваюсь к нему, впиваюсь в него взглядом, показывая гнев в моих глазах. Я поднимаюсь по ступенькам сцены, тряся деревяшкой под ногами. — Ты ошибаешься, Сальзар. Они взяли одну. Они забрали принцессу Арианну.

В толпе раздаются вздохи, нарастает потрясенная боль. Я рассчитывал на такой ответ. За то короткое время, что Арианна прожила здесь, она сумела проникнуть в сердца этих людей. Они ее любят.

Сальзар в растерянности, поэтому я использую свое преимущество. — Ты уже убил нескольких заложников, которые могли иметь информацию о том, где держат принцессу Арианну. Твое безрассудное пренебрежение властью этого королевства могло стоить принцессе жизни! — Я могу только надеяться, что мои слова — это преувеличение, призванное взволновать толпу, а не пророчество. — Охрана! Отведите господина Сальзара в темницу, чтобы он остыл, и напомните ему, кто здесь правит. Трех дней должно быть достаточно.

Марко и Роко хватают сопротивляющегося мужчину и тащат его по улицам, пока он выкрикивает ругательства и клянется прикончить меня. Я бы посмеялся, но все еще остается вопрос поиска Ари.

— Для всех остальных сосредоточьте свою энергию на восстановлении своих домов, своей жизни, своего города. Пленные будут допрошены, и я найду принцессу.

После этого я ухожу вместе с Кайлой и Бароном.

— Осторожнее, брат, — говорит Кайла, как только мы оказываемся вне пределов слышимости. — Нельзя нажить слишком много врагов и продолжать править.

***

Теперь все узнают о похищении Арианны, и мои братья запаникуют. Мне нужно найти ее.

Сейчас.

Я вихрем возвращаюсь в замок и направляюсь в лазарет. Кэл ухаживает за тремя заключенными, которые сильно устали. Он не приковывает их цепями к кроватям, и это меня беспокоит. Марко и Роко стоят на страже, и я приказываю еще двум мужчинам присоединиться к ним в обеспечении безопасности пленников и Кэла.

— Мне нужно их допросить, — говорю я Кэлу.

— Вы можете попробовать, Ваше Высочество. Но они не очень последовательны.

Кэл почти такого же роста, как и я, но более хрупкого телосложения, с длинной белой бородой и длинными белыми волосами. Он мог бы казаться моложе, если бы не морщинистая кожа. Однако он очень стар. Только у эльфов, которые живут много сотен лет или больше, волосы становятся такими белыми. Он также тот, кому я доверяю, несмотря на его наследие и нашу нынешнюю войну с его народом.

— Они сказали что-нибудь полезное? — Спрашиваю я его.

— Нет, — просто отвечает он.

Я подхожу к женщине, которую выпороли, когда мы приехали. Она стонет от боли, и я присаживаюсь рядом с ее кроватью. — Как тебя зовут? — Спрашиваю я ее.

У нее стеклянные глаза и тяжелые веки. Она слишком бледна и явно не понимает меня.

Я перехожу к следующему пленнику, пожилому мужчине с толстыми руками и грудью и ярко-рыжим пятном волос на голове, которые падают на плечи. — А ты откуда? — Спрашиваю я его.

Его веки дрожат, но не открываются. Похоже, его лихорадит.

Третий человек совершенно бессознателен.

Я вздыхаю и иду обратно к Кэлу. — Как быстро вы сможете вылечить их достаточно для допроса?

Кэл хмурится. — Это зависит от того, насколько хорошо их организм реагирует на лечение. Каждый из них был тяжело ранен в бою, а затем подвергся пыткам еще больше.

Его голос бесстрастен, но мне интересно, что скрывается под ним. Чувствует ли он верность людям, с которыми одного роду? Неужели он ненавидит насилие, совершаемое над ними моим видом?

— Пошлите за мной, как только один из них придет в себя. Если они знают что-нибудь о местонахождении принцессы, я должен знать немедленно.

Кэл кивает. Он тоже любит Ари и тесно сотрудничал с ней в течение последних нескольких недель. Она проводила столько же времени в библиотеке с моим хранителем, сколько занималась со мной фехтованием и изготовлением мечей с Кайлой. Удивительно, что она вообще нашла время для сна.

Когда я покидаю лазарет, появляется посыльный со свитком. Был созван Совет. Мои братья ждут моего прибытия.

***

Все шестеро сидят вокруг большого круглого стола в палатах Совета. Их соответствующие знамена, мой красный, Ашера — фиолетовый, висят позади них. Синие факелы освещают черные мраморные стены. Я сажусь в большое деревянное кресло, украшенное резьбой в виде волков и мечей. — Арианна была захвачена мятежниками. Она использовала свою кровь, чтобы вызвать меня через мою метку демона, но это привело в тупик. — Я объясняю насчет пещеры и двери. — Мой народ должен восстановиться после нападения. Мне нужны силы из каждого королевства, чтобы помочь мне защитить Стоунхилл, пока я ищу Ари.

Леви фыркает, отбрасывая с глаз длинные белые волосы. — Это ты? Брат, ты отвечал за безопасность принцессы и потерял ее. Нам нужен кто-то более способный, чтобы спасти принцессу.

— Мне неприятно это говорить, но я не возражаю, — говорит Дин. Он не носит рубашку. Даже на встречу не ходил. — Она должна была стать моей в этом месяце, когда ты забрал ее. Теперь она ушла, а я все еще не получил свою очередь. Может быть, кто-то другой должен взять на себя инициативу в поисках Арианны.

Я рычу на них обоих.

Ниам встает и наклоняется над столом, его глаза проникают вглубь меня. Его голова чисто выбрита, темная кожа блестит от увлажняющего крема. Он одет в самую лучшую одежду, которую только можно купить за деньги, как всегда. Ниам никогда не испытывает недостатка ни в богатстве, ни в более прекрасных вещах. — Отступись, Фэнрис. Они говорят правду, и было бы глупо не прислушаться к ним. У тебя есть город, который нужно защищать и восстанавливать. Война, чтобы сражаться. Ты нужен, чтобы защитить все это королевство, в дополнение к своему царству. И твой месяц с принцессой Арианной закончился. Пусть кто-нибудь другой возьмет эту каминную полку, чтобы ты мог заниматься своими делами.

Да как они посмели? Я найду Арианну с их помощью или без нее, но это королевство будет проклято. Я буду.

— Я найду принцессу, — спокойно говорит Ашер. У него темная кожа под глазами. Должно быть, он не спал уже много дней. — Я знаю ее лучше всего, — он смотрит на меня, — после Фэнриса, который провел с ней больше времени. Я завербовал ее из ее мира. Я привел ее сюда. Она мне доверяет.

Леви хихикает. — А почему мы должны тебе доверять? Ты, кто всегда на стороне принца войны?

Ашер поворачивается лицом к Леви. — Ты думаешь, Ари пойдет с тобой, Леви? После того, что ты сделал с ней во время представления? Неужели ты думаешь, что она хочет иметь с тобой дело прямо сейчас?

Зеб ухмыляется и проводит рукой по своим коротким темным волосам. — В словах Ашера есть смысл. Ты был настоящим ослом, и она человек, а не тень или рабыня. У них есть идеи о равенстве и тому подобное. На данный момент она не в восторге ни от тебя, ни от Дина. Я поддерживаю Ашера, который должен был возглавить поиски принцессы.

Эйс все это время молчал, погруженный, без сомнения, в свои собственные мысли, но он смотрит на меня, медленно кивает, а затем обращает свое внимание на группу. — Я тоже голосую за Ашера. Он находится в лучшем положении, чтобы найти принцессу и привести ее домой, позволяя Фэн защищать царство и Королевство.

Леви, Дин и Ниам голосуют против Ашера. Сейчас уже три к трем. Я — решающий голос. Понятно, что если я не встану на сторону Ашера, то вместо него могут быть выбраны Леви или Дин. — Я вздыхаю. — Найди ее, брат, — говорю я Ашеру. — Найди ее и держи в безопасности. — В моем голосе явно слышится «иначе», и он кивает. Я знаю, что он понимает, и, хотя он потерял часть моего доверия со своей недавней ложью, я действительно верю, что он хочет, чтобы Арианна была в безопасности.

Дин пожимает плечами. — Хорошо, Ашер подойдет. Просто дай мне мою принцессу. У меня есть для нее планы, которые, я уверен, заставят ее передумать.

Ублюдок смеется, а я рычу.

Ашер предостерегающе кладет руку мне на плечо. — Не сейчас, Фэн. Сейчас не время.

Я поворачиваюсь и выбегаю из комнаты. Меня мало волнует, что думает Совет. Я собираюсь найти женщину, которую люблю.

Когда я выхожу из комнаты, голос Эйса останавливает меня. — Фэнрис… — мы одни в коридоре, но я не поворачиваюсь к нему лицом, боясь того гнева, который извергну.

Я слышу, как Эйс подходит ближе. Он говорит очень тихо. — Я знаю, куда ты идешь. И я знаю почему. Но подумайте об этом, прежде чем действовать опрометчиво. Твой народ пал. Им нужен их принц. Что ты выберешь, принц войны? — Он подходит ближе. — Кого ты спасешь?

Глава 4

ТЕМНОТА

— Когда демоны спустились с небес и убили высших Фейри, духи оставили нас.

— Мадрид

Я стою голая перед большим зеркалом в своей спальне. Эльфы заперли меня в той же комнате, что и раньше, но на этот раз они сняли все шторы. Мой белый халат лежит грудой у моих ног, пока я обдумываю, что надеть сегодня. Мой выбор ограничен платьями в светло-голубых и белых тонах с мягкой струящейся тканью. Я поднимаю голубое платье, изучая свое отражение, затем меняю его на белое, когда мужской голос пугает меня.

Я поворачиваюсь, прикрываясь белым платьем.

— Мне больше нравится голубой цвет на тебе, — говорит Ашер, даже не потрудившись скрыть ухмылку.

Я бросаю голубое платье на пол и натягиваю белое через голову в небольшом акте неповиновения. Я даже не пытаюсь быть скромной. Пусть себе извивается. Я не стыжусь своего тела.

Он хихикает. — Обратная психология. Работает каждый раз. Белый цвет более поразителен.

Мои щеки горят, и я хочу бросить ему какое-нибудь оскорбление, но он спас мне жизнь прошлой ночью, так что я думаю, что должна ему… что? — Вежливость? Может быть, если он будет вести себя хорошо.

Я сажусь на стул у окна, выходящего на север, и он ставит поднос на деревянный стол рядом со мной. Он полон еды и вина. Я откусываю кусочек от фруктов, орехов, сыра и хлеба, а затем делаю глоток своего напитка. Он легкий, сладкий и освежающий.

— Я пришел помириться с тобой, — говорит он.

— А разве ты уже не пытался?

Он хихикает и поднимает бинты. — Я также пришел перевязать твою рану.

Я протягиваю руку, и он пододвигает ко мне стул и разматывает повязку, закрывающую следы когтей, оставленные грифоном. Я вздрагиваю, когда повязка прилипает к засохшей крови.

— Извини, — говорит он, вздрагивая вместе со мной.

Он вытирает ее мокрой тряпкой и втирает в нее фиолетовую мазь. — Похоже, она хорошо заживает, — говорит он, перевязывая ее чистыми бинтами. — Знаешь, Мадрид могла бы ускорить восстановление с помощью магии.

Как только он заканчивает, я отстраняюсь и возвращаюсь к своей еде. — Мне не нужна ее магия. И в любом случае я здесь недолго пробуду. Я найду способ сбежать, — говорю я ему.

— Он хмурится.

— С Фэном все в порядке? Вы его не видели? — Я предполагала, что Фэн исцелился и почувствовал зов крови, но у меня нет никаких доказательств.

— Он зол, но жив, если ты это имеешь в виду.

Я киваю, утешенная этим фактом, и набираюсь смелости в своем следующем заявлении. — Ты не можешь держать меня здесь вечно. В конце концов, Фэн найдет меня, и когда он поймет, что ты держишь меня в плену, он убьет вас всех. — Я говорю эти слова, зная, что они правдивы, но я не хочу, чтобы кто-нибудь умер. Я не ненавижу Ашера, даже если не совсем понимаю, что он делает и почему. И я не хочу, чтобы Фэн застрял в середине кровавой войны со своими братьями из-за меня. Должен быть лучший способ.

Ашер садится по другую сторону стола и делает большой глоток из своего бокала. — Ты совершенно права. Он придет за тобой. И хотя сейчас он не может до тебя добраться, он не сдастся. Но ты чуть не погибла прошлой ночью, пытаясь сбежать. Готова ли ты снова рисковать своей жизнью?

— Если это необходимо, — без колебаний отвечаю я. — Я устала от того, что меня считают пешкой в чужих играх. Как собаку, подчиняющуюся своему хозяину.

Он вздрагивает, когда я бросаю ему слова его отца обратно. — А что, если я смогу устроить так, чтобы ты уехала отсюда и снова встретилась с Фэном? Без смертельно опасных попыток побега или гражданской войны?

Я наклоняю голову и кладу виноградину в рот. — Я тебя слушаю.

— Пойдем со мной, поговорим с моим отцом, Мадридом и Дёрком. У меня есть план, но ты должна мне доверять.

***

— И что ты предлагаешь? — Король Люциан недовольно морщится. — Это же безумие!

Я прикусываю язык и жду. Ашер сказал, что я должна ему доверять. — Нет, не совсем так. Но я должна верить, что он может продать этот план Люциану. Это мой единственный шанс. Тем не менее, моя спина напряжена, когда я кладу руки на крепкий деревянный стол, за которым мы все сидим.

— Она будет жить в моем королевстве, — объясняет Ашер, — но регулярно будет возвращаться сюда для тренировок.

Люциан хмурится. — А что, если она не вернется?

— А что, если она останется здесь, но ничего не сделает? — Ашер наклоняется вперед. — Отец, нам нужно ее сотрудничество, и, как мы уже видели, мы не добьемся его с помощью угроз. Нам нужен компромисс. — Он отпивает из своего кубка. — Арианна продолжит проводить время с семью принцами, выполняя тем самым свой контракт, на котором ты настаивал. В свою очередь, она сделает то, что нужно здесь… — он смотрит на меня, — без жалоб.

Я невесело улыбаюсь.

Дёрк хмыкает. — В словах этого парня есть смысл.

Ашера, похоже, не очень забавляет этот титул, но он благоразумно ничего не говорит. Я борюсь с улыбкой, когда кто-то называет Бессмертного демона ребенком.

Люциан откинулся на спинку своего золотистого кресла и вздохнул. — Это ослабит подозрения твоих братьев…

— И, — добавляет Ашер, — это удержит принца войны от того, чтобы обрушить свой меч на эльфов, пока мы пытаемся заключить мир.

Люциан резко кивает один раз. — Очень хорошо. Но нам понадобится клятва на крови.

Я хмурюсь. — Я уже подписала один из твоих контрактов, демон.

Люциан усмехается. — Тогда у тебя не будет проблем с подписанием другого. — Так вот откуда у Ашера столько остроумия.

Принц гордости переводит нервный взгляд с меня на отца и обратно. Он касается моей руки своей, затем поворачивается лицом к Люциану. — Она подпишет… при определенных условиях. Контракт закончится, когда она станет королевой, или в любой другой момент, если вы или я решим его расторгнуть.

Люциан пристально смотрит на нас. — Только я смогу его расторгнуть. И НИКТО другой.

— Нет. — Ашер крепче сжимает мою руку. — Любой из нас. Я или ты.

Король молча стискивает зубы.

— Отец, ты скрываешься, считаясь мертвым. Это разумное руководство — делегировать кого-то на свое место, если вы не готовы принимать важные решения. — Ашер ждет, выражение его лица ничего не выражает.

Я не могу его прочесть. Я не могу читать мысли его отца. Они оба холодные.

Мадрид наклоняется над столом и пристально смотрит на Люциана. — Мы встали на твою сторону, потому что ты обещал мир, но прямо сейчас принц войны приближается из-за принцессы. До сих пор ты не доказал, что можешь быть так полезен, как обещал.

Люциан вздыхает. — Составьте проект договора.

Ашер ухмыляется. — Уже сделано. — Он достает откуда-то из складок своего плаща свиток, похожий на тот, что я подписала, чтобы спасти свою мать. Я не уверена, доволен ли или расстроен, что он уже подготовил один.

Ашер вносит несколько изменений.

Царь берет его и читает сквозь архаические письмена.

Я стискиваю зубы. Посмотрим, подпишу я или нет, но я не хочу спорить с Ашером здесь, перед королем. Я не хочу доставлять Люциану такого удовольствия.

— Очень хорошо, — говорит король, возвращая пергамент Ашеру. — Но она также должна быть представлена, прежде чем вернется в Инферну.

Я ощетинилась при мысли о том, чтобы быть представленной. — В прошлый раз все прошло не так уж хорошо.

— Только если ее выберут, — говорит Мадрид.

— Выберут? — Я оглядываюсь вокруг, ожидая объяснений, но никто ничего не говорит, пока Ашер не подмигивает мне.

— Сегодня вечером ты все узнаешь.

Король кивает. — Если вы все согласны, то я соглашусь на эти условия. Но теперь она должна связать себя по рукам и ногам.

Мадрид и Дёрк кивают.

Ашер протягивает мне контракт и ту же самую ручку, в которую я раньше проливала кровь. Я не спеша читаю каждое слово, чтобы убедиться, что понимаю, о чем меня просят. Я могу сказать, что король нетерпелив и хочет, чтобы я подписал немедленно, но он может подождать.

Я отмечаю самые важные моменты: мне не будет позволено обсуждать мое, Ашера или Люциана участие в жизни Фейри. Мне не позволят поделиться своими знаниями о короле и его истинной судьбе.

— Я хочу вернуть свой меч, — говорю я. — Запишите это сюда.

Ашер собирается что-то сказать, но Люциан перебивает его: — Отлично. Мне все равно.

Я вздыхаю и продолжаю читать. — Я хочу, чтобы здесь было что-то такое, что гарантирует соблюдение условий моего первоначального контракта, и чтобы ничто из того, что вы сейчас просите от меня, не угрожало здоровью или благополучию моей матери. Мне все равно будет позволено вернуться домой. Она все еще будет в безопасности и о ней будут заботиться, несмотря ни на что.

— Люциан рычит. — Один контракт не может отрицать другого. Первый закон все еще действует. Даже если мой идиот сын дал слишком много свободы в переписывании его.

Лицо Ашера даже не дрогнуло от сарказма отца.

Я улыбаюсь и протягиваю контракт Люциану. — Тогда это не должно быть проблемой, чтобы включить это здесь. Если вы хотите моего сотрудничества?

Люциан не выглядит так, как будто он хочет моего сотрудничества. У него такой вид, как будто он скорее выпьет мою кровь и покончит с этим. Но Ашер берет у него контракт и вносит изменения, а затем возвращает его мне.

— А что будет, если я его нарушу? — Спрашиваю я его.

— Ты не сможешь, — говорит Ашер. — Если ты попытаешься, то поймешь, что не можешь.

— Пойму, как?

Ашер щурится. — Давай просто скажем, что это связано с болью. Очень больно. Но ведь это не будет проблемой, не так ли, моя дорогая?

Я порезала руку и наполнила ручку своей кровью, и во второй раз за месяц заключила сделку с дьяволом.

***

Сперо возвращается ко мне, и я кладу ее-да, это она-у своей кровати. Три юные девушки Фейри приходят, чтобы искупать и одеть меня. В углу моей комнаты стоит большая ванна, наполненная горячей водой, маслами и цветочными лепестками. Я вхожу в нее и наслаждаюсь жарой и пьянящим запахом, закрывая глаза и пытаясь на мгновение забыть, где я и что должна делать.

Вместо этого я думаю о Фэне. Иногда я чувствую, что он рядом, но, когда оборачиваюсь, его уже нет. Я знаю, что это просто мое воображение играет шутки, но это так реально, что мое сердце падает каждый раз, когда я теряю его снова.

Я бы хотела, чтобы он и Барон были здесь прямо сейчас. Я нервничаю по поводу «выбора» и «представления». — Я пыталась вытянуть из Ашера побольше ответов, но он исчез вместе с королем и сказал, что мне нужно подготовиться к сегодняшнему вечеру. По-видимому, там будет толпа, чтобы засвидетельствовать, выбрана я или нет.

После того, как я приняла ванну, одна девушка использовала камень пемзы, чтобы ободрать подошвы моих ног, а две другие работали над моими ногтями. — У тебя много мозолей, — говорит самая молодая девушка с голубыми волосами.

— Бой на мечах. И кузнечное дело. Ни то, ни другое не проходят бесследно, — объясняю я.

Ее глаза расширяются, и она выглядит так, как будто хочет задать еще несколько вопросов, но более высокая девушка с рыжими волосами смотрит на нее, и она замолкает.

Я бы хотела, чтобы они задавали больше вопросов или разговаривали. Это молчание действует мне на нервы. Я пытаюсь добиться от них какого-то общения, но они отвечают на все вопросы короткими односложными ответами, пока я не сдаюсь. Я не хочу, чтобы у них были неприятности, и, возможно, им запретили разговаривать со мной. Я не знаю.

Мои волосы расчесываются до тех пор, пока не высохнут, и заплетаются в десятки маленьких косичек, которые затем сплетаются вместе, образуя сложный дизайн вокруг моей головы, почти как корона. Серебряная лента была вплетена в косы, и крошечные кристаллы добавляются, как только прическа будет завершена. Это бросается в глаза на фоне моих черных волос.

Розовое масло втирают в мое тело, прежде чем девушки одевают меня в серебряное платье без рукавов, усеянное крошечными сапфирами по подолу и декольте.

Мой макияж классический: красные губы и дымчатые глаза. Младшая девочка добавляет последние штрихи серебряной пыли к моему лицу, груди и рукам, что заставляет меня блестеть под правильным светом. Высокая девушка надевает мне на палец кольцо из голубого золота и делает шаг назад.

— Вы готовы, — хором говорят все трое, затем кланяются и выходят из комнаты.

Это было совсем не странно.

Я сижу на краю кровати и жду. Вероятно, кто-то придет за мной.

Кажется, что прошло несколько часов, прежде чем Солнце начало садиться и раздался стук в мою дверь. Я стою, с нетерпением ожидая, когда же что-то произойдет.

Ашер улыбается, когда я открываю дверь, и оценивает мою внешность. — Ты выглядишь потрясающе.

— Я выгляжу потрясающе уже около трех часов. — Я хмуро смотрю на него, уперев кулак в бедро. — Почему я должна была быть готова так рано? Ты знаешь, как трудно это не испортить- платье или макияж? Это настоящая борьба, чувак.

— Действительно, — сухо отвечает он. — Ты готова идти?

Я киваю и беру его за руку, когда он протягивает ее.

Он одет в белый костюм и накидку с синими и серебряными акцентами, и, хотя он выглядит удивительно красивым, я не говорю ему об этом. Принц гордости не нуждается в поощрении.

Мы идем по мосту, который соединяет мою спальню с огромным деревом, наши наряды развеваются на сильном ветру. В центре ствола находится винтовая лестница, которую мы пересекаем, чтобы достичь Земли. Мадрид, Дёрк и король — все ждут внизу, одетые в белые, серебряные и голубые тона. Цвета неба и воздуха, чтобы представить их элемент.

Свита охранников, одетых в белую парадную форму, сопровождает нашу группу через плавучий остров, между серебряными деревьями и домами, высеченными из камня. Снег хрустит у нас под ногами. Птица поет с вершины башни. Пока мы идем, Фейри на улице начинают следовать за нами, перешептываясь между собой. Некоторые даже покидают свои дома, чтобы присоединиться к толпе. Они приходят группами по два-три, потом по пять, потом по десять, пока я уже не могу сосчитать, сколько их было.

Ясно, что они этого ждали. Все они одеты официально в воздушные цвета. Многие несут белые и серебряные перья, как букеты. Тропинка, по которой мы идем, сверкает в лунном свете, освещенная свечами и светящимися шарами, которые плавают вокруг нас.

Наконец мы добираемся до места назначения: величественное дерево, такое высокое, что заслоняет небо, и такое широкое, что по нему можно проехать на машине. Он напоминает мне калифорнийские секвойи, только это дерево серебряное, кора, ветви, даже листья. Ашер подводит меня к стволу, где дупло покрыто спутанными корнями. В середине-отпечаток руки, пронизанный серебром.

— Настало время для выбора, — говорит Мадрид громким голосом, чтобы все могли услышать. — Только кровь определит, действительно ли Арианна наследница Авакира.

Толпа поднимает руки, и ветер дует сквозь ночь, подхватывая мое платье и закручивая его вокруг моих лодыжек.

Ашер берет мою руку и кладет ее на отпечаток ладони. — Ты должен дать ему кровь, — говорит он.

Он делает шаг назад, и я смотрю на свою руку, бледную на фоне серебра дерева, мое кольцо-единственное цветное пятно с темно-синим камнем, полным искр.

Шипы глубокие, и боль вспыхивает на моей руке, запястье и руке, когда кровь стекает в дерево.

Ничего не происходит.

Тишина опускается на людей, наблюдающих за происходящим. Ожидание. Ветер вокруг меня стихает.

Капли пота выступают у меня на лбу и под мышками. Моя кожа становится горячей и липкой. У меня все тело болит. Я хочу вытащить свою руку из шипов, но вместо этого я толкаю дальше, погружая серебряные шипы еще глубже.

Здесь все спокойно. Слишком тихо. Как будто весь мир исчез, и осталась только я одна.

У меня горит рука. Я пытаюсь потянуть ее на себя, но она застряла. Мое кольцо натягивается. Камень становится больше. Он такой тяжелый, что рвет мне палец.

Затем все вокруг становиться черным, и я больше не могу чувствовать ничего, кроме невесомости.

Я плаваю в море звезд.

Здесь нет никакой гравитации. Мое платье плывет вокруг меня, как в воде. Я не вижу ничего, кроме ярких точек света вокруг меня. Я ничего не слышу.

Нет. Там что-то есть. Шуршание воздуха. Движение.

Темнота обретает форму. Сначала маленькую, потом побольше. У нее растут ноги, когти, хвост, шипы. Из его спины вырастают крылья, уходящие в вечность. Тьма поворачивается ко мне, ее лицо напоминает лицо рептилии, но сознание гораздо глубже, чем у любой ящерицы. Он смотрит на меня глазами, похожими на звезды.

— Ты моя, — шепчет в темноте чей-то голос. — Ты и есть избранная. — Это громко, всепоглощающе, многослойно, как хор. Он мягкий и твердый одновременно. Он нежен и яростен. Не женщина и не мужчина. Что-то еще. Она окружает меня. Он обнимает и поглощает меня.

— Ты и есть полночная звезда.

Моя голова наполняется видениями жизни и смерти, видениями, которые вспыхивают подобно огню перед моими глазами, и мои уши чувствуют себя вытянутыми, растянутыми, оторванными от моей головы. Я вращаюсь в пространстве, и белый свет взрывается изнутри меня.

Огонь и лед наполняют мои вены, превращая меня во что-то новое, открывая древние тайны, хранящиеся глубоко внутри моих клеток.

— Иди сейчас же, дитя полуночи, — говорит голос внутри меня. — Разбуди дикие земли.

***

Земля подо мной твердая, и мое тело гудит от новой энергии. Пьянящий. Тревожащий. Чья-то рука тянется ко мне, помогая подняться на ноги. Ашер. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, его челюсть отвисла.

— Что случилось? — Спрашиваю я его. — Разве я падала?

Моя голова раскалывается, и я не могу принять всех людей, смотрящих на меня прямо сейчас, поэтому я сосредотачиваюсь на глазах Ашера, на его руках, держащих меня.

— Вы определенно не ошиблись, Принцесса, — говорит он с благоговением в голосе. — Напротив, боюсь, что вам это удалось.

Мадрид подходит ко мне с загадочной улыбкой на губах. Она кивает головой, и один из охранников приносит высокое серебряное зеркало, ставя его передо мной. — Посмотри сама, — говорит она.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что я смотрю на себя. Передо мной стоит Фея с черными волосами, переливающимися голубыми искорками. У нее заостренные уши. Я больше не Арианна, человеческая девушка с земли. Я — нечто совершенно иное.

Я изучаю остальную часть своего отражения. Черная драконья повязка обвивает мою правую руку. Она теплая на моей коже, и когда я протягиваю руку, чтобы коснуться ее, она изменяется, разматывая свой длинный хвост и поднимая голову.

Я задыхаюсь, глядя на ленту, сначала через зеркало, а потом прямо, когда она прыгает в мою руку, ее маленькие крылья трепещут в небе. Цвета моих новых волос, темно-синего — почти черного, с яркими звездами, движущимися сквозь его чешую. Он размером с котенка. Детеныш дракона. Цвета полуночи.

Я смотрю на свой палец, где когда-то покоилось кольцо моей матери. Серебряная лента все еще там, но камень сломан, расколот, как будто…

Яйцо.

Я смотрю в глаза существа, и оно издает пронзительный звук: — Ты — Ями, — говорю я.

Его губы кривятся, как будто он улыбается, и он прыгает на мою руку, щебеча.

Ашер и Мадрид хмуро смотрят на меня. Я подношу к ним детеныша дракона. — Это должно было случиться? — Спрашиваю я его.

Ашер щурится, — я не уверен…

Мадрид качает головой. — Принцесса, мы не видим того, что видите вы.

Я смотрю вниз на Ями и снова поднимаю глаза. — Этот дракон. Он вылупился из моего кольца.

Глаза Мадриды расширяются, и она кланяется. — Полуночная Звезда возродилась. — Другие Фейри падают на колени, кланяясь, но большинство смотрят на это так же скептически, как и Ашер. Люциан хмурится из-за дерева.

Слова Мадриды пробудили во мне воспоминания о моем превращении в темную звездную ночь. — Полночная Звезда. ДА. Голос сказал, что я была полуночной звездой. Но почему ты не можешь увидеть Ями?

Фея смотрит на мою голову, ее глаза фокусируются, пока она не улыбается. — Он — древний дух нашего народа и открывает себя только тем, кого сам выберет. Я думаю, да, я видела его, на мгновение, но он снова ушел. Он только что переродился, и вы похожи на его мать. Ему потребуется время, чтобы привыкнуть к другим, чтобы снова стать сильным, точно так же, как вам потребуется время, чтобы овладеть своей собственной магией.

Ашер морщится и снова смотрит на сияющее серебром дерево. Сейчас он выглядит более живым, чем тогда, когда мы приехали. Моя кровь, кажется, оживила его.

— Значит, должно произойти что-то еще? — Все еще кажется, что все чего-то ждут, как будто мое превращение в эльфа и вылупление дракона из моего кольца не было достаточным шоу.

Слова Мадриды звучат тихо, они предназначены только для Ашера и меня. — Теперь, когда Ями вернулся, остальные друиды проснутся. Внутри этого дерева спит Друид воздуха и его дух. Мы ждем, когда его сон закончится.

— А что случится, когда это произойдет? — Спрашиваю я ее.

Ашер вздыхает. — Действительно, что? Старые грехи будут возвращены, несомненно.

Мадрид сердито смотрит на него. — Не обращай внимания на вампира. Когда друид проснется, он научит тебя, как овладеть твоей магией и поможет тебе найти трех других духов, чтобы мы могли снова объединить четыре угла нашего королевства.

Молния вспыхивает в темном небе и ударяет в серебряное дерево, наполняя его светом. Я закрываю глаза рукой, щурясь от яркого света.

Тишина опускается на тех, кто пришел посмотреть на это волшебство. Дерево стонет, и серебряные корни, покрывавшие дупло, начинают отдаляться, пока не появляется темное отверстие. Ями прыгает мне на плечо и садится рядом с ухом, утыкаясь носом в шею и волосы и мурлыча. Он тоже смотрит на дерево.

Ашер втягивает в себя воздух, когда на фоне теней вырисовывается фигура человека, выходящего на свет.

Он одет в белые одежды, его голова лысая и татуированная. У него такие бледно-голубые глаза, что они почти белые.

Он очень красивый. Гипнотизирующий.

Он смотрит на нас мгновение, затем пристально смотрит на Ашера.

— Привет, старый друг, — тихо говорит он.

— Привет, Варис.

Глава 5

ВЫСШИЕ ФЕЙРИ

— Но твоя кровь самая могущественная, это кровь высших Фейри, королевской линии. Ты наследница наших земель, наследница Авакира.

— Мадрид

Жужжание проносится сквозь толпу, но вместо того, чтобы усиливаться, оно движется волной, когда ближайший к нам Фейри замолкает. Тишина распространяется, и все, что я слышу, это шарканье ног, прикосновение ткани к коже, движения сотен Фейри, толкающихся ближе к нам.

Варис и Ашер пристально смотрят друг на друга, говоря больше чем слова взглядами, которыми они обмениваются. У них есть история, это совершенно ясно. И не все ее части хороши.

Это напоминание мне о том, как долго живут эти люди. Больше жизней, чем я могу себе представить.

Ями садится мне на плечо, утыкается носом в шею, прячется под волосами, а десятки рук тянутся к Варису. Эльфы хватают его за одежду, и вокруг него образуется круг, когда люди, которые не могут дотянуться до него, прикасаются к тем, кто может. Их число растет. Все Фейри в поле зрения хватают человека перед ними, все связаны с человеком, который вышел из дерева.

Шквал ветра поднимается вокруг нас, неся с собой новый, пряный, аромат. Темнота ночи оживает с мягким свечением. Он излучается из Вариса и проникает в толпу, расширяясь, разрастаясь, пока все не начинают светиться серебром.

— Что происходит? — Тихо спрашиваю я Ашера.

— Он для них что-то вроде бога, — говорит Ашер. — Тот Самый, Дикий. Воздушный Друид. Он делится своей силой со своим народом, чтобы показать, что он действительно пробудился.

Мадрид стоит рядом с нами. Она прикасается к человеку перед ней, и ее лицо сияет. — Ты тоже будешь вызывать это почтение, Ари, — тихо говорит она. — Когда Полуночная Звезда откроется, когда ты будешь представлена нашему народу, ты станешь для них Богом.

***

Ее слова тяжело давят на меня, когда Ашер провожает меня обратно в мою комнату. Похоже, что эльфы будут стоять вокруг дерева всю ночь, а мне нужно отдохнуть для завтрашнего дня, для обучения и представления. Я сажусь на кровать, и Ями засыпает, свернувшись калачиком вокруг моей шеи. Я потираю ему спину, пока он храпит мне в ухо. — Я не хочу быть богом для этих людей, — говорю я Ашеру, который сидит в Серебряном кресле.

Он выглядит слегка удивленным. — А почему бы и нет? Разве это не предельное возвышение? Чтобы все ему поклонялись?

— Неужели ты никогда не обращал внимания на историю? Мифологию? Герои только остаются возвышенными на некоторое время. А потом их люди набрасываются на них и убивают. Смертные боги никогда не живут долго ни в одной истории, которую я когда-либо слышала, — говорю я.

Он хмурится, когда обдумывает мои слова. — Я понимаю, почему это было бы не оптимально. Но это совсем другое дело. Феи почитают высших фей и диких. А ты — и то, и другое. Им бы и в голову не пришло напасть на тебя. — Он встает, чтобы уйти, обещая забрать меня утром для тренировки.

— И чему же я буду учиться?

— Он пожимает плечами. — Это решать самому Друиду. — Прежде чем я успеваю спросить что-то еще, он уходит, закрыв за собой дверь. Он обменивается парой слов с моими охранниками, но я не могу разобрать, что они говорят. Шаги затихают.

Я отстегиваю Ями от своей шеи и кладу его на подушку на моей кровати. Он тихо мурлычет во сне, казалось бы, счастливый и довольный.

Жаль, что я не могу позаимствовать немного этой радости. Вместо этого я встаю и подхожу к большому зеркалу у комода. Я снимаю платье и изучаю свое тело. Я все еще похожа на себя во многих отношениях. У меня такое же тело. У меня то же самое лицо. Именно мои волосы и уши делают меня чем-то нечеловеческим. Я провожу пальцем по мочке уха и по заостренному кончику, исследуя новую кожу, новый хрящ. Я выдергиваю свои волосы из косичек и изучаю темно-синий цвет, который теперь оттеняет черный. Он сверкает под лунным светом, льющимся в мою комнату, точно так же, как кольцо, которое сделало Ями.

Я возвращаюсь к своей кровати и изучаю крошечного дракона, спящего там. Просто чудо, что кольцо моей матери с самого начала было драконьим яйцом. Неужели она знала? А мой отец?

Щупальца обиды разворачиваются во мне. Они ничего не сделали, чтобы подготовить меня к моей судьбе. Они оставили меня разбираться с этим совершенно одну.

Должно быть, у них были свои причины. Когда-нибудь, я надеюсь, у меня будет шанс задать маме все вопросы, которые накопились во мне. А до тех пор я должна попытаться отдохнуть. Я задуваю голубые свечи и уютно устраиваюсь на своей кровати с Ями. Мгновение спустя кто-то облизывает мой подбородок.

— Ями?

Он продолжает лизать.

Я отворачиваюсь, пытаясь уснуть. Он начинает лизать мои волосы.

— А! Проблемы того, чтобы быть принцессой Фейри, Дикий…

***

На следующее утро Ашер выводит меня наружу, через лес серебристых деревьев и тумана. Воздух пронизывает холод, и утренняя роса покрывает кустарник, сверкая неземным сиянием.

Принц гордости молчит, пока мы идем, что случается редко, и я слишком погруженв в свои мысли, чтобы начать разговор. Ями, конечно же, со мной, сидит на моем плече, с наслаждением вдыхая воздух. Я чувствую, что никогда больше не буду без него. Я чувствую связь с крошечным драконом. Духовный аккорд, который соединяет нас навсегда. Я не уверена, что он и я сможем выжить, находясь врозь.

— А что он ест? — Спрашиваю я Ашера, нарушая молчание.

— Он хмурится. — Кто? Варис?

— Нет, не Друид. Ями. Что ест мой дракон? Мне нужно убедиться, что я за ним хорошо ухаживаю.

— Разве ты просто… не знаешь, что делать?

— Я закатываю глаза. — Извини, в библиотеке не было ни слова о том, как ухаживать за твоим новым дракончиком. — И этот фильм мне не помог.

Ашер впервые за все утро ухмыляется, и я улыбаюсь в ответ, почти не веря в то, как изменилась моя теперешняя жизнь. Месяц назад я была официанткой в «Рокси», а теперь я официальный принцесса адского болеутоляющего.

Ями облизывает мою щеку, не обращая внимания на наш разговор. Я не знаю, насколько он вырастет, или что я буду делать с ним, когда мы отправимся в мой мир. У меня так много вопросов.

Ашер приглядывается внимательнее, видимо, пытаясь разглядеть дракона, который все еще не хочет, чтобы его видел кто-то, кроме меня. — Варис расскажет тебе все, что тебе нужно знать.

— Ты же знаешь Друида. Или, по крайней мере, он, кажется, знает тебя. Вы двое близки? — Спрашиваю я его.

Лицо Ашера застывает, и он отворачивается, набирая скорость. — Мы были друзьями давным-давно, но не теперь. — В его словах есть окончательность, которая ясно дает понять, что он не заинтересован в дальнейшем разговоре.

Когда солнце поднимается в небе, мы приходим к тропе, ведущей в гору. Я вижу, что мне нужно быть в отличной форме, чтобы не отставать от всех этих походов и горных восхождений, в которые я тут втянута. Хорошо, что я все это время тренировалась с Фэном и Кайлой. Я сильнее, чем когда-либо была.

Через много минут и перерывов мы достигаем вершины, снег хрустит под нашими ногами. Перед нами стоит серебряное дерево с таким большим стволом, что в него можно было бы втиснуть маленький домик. Там есть отверстие, вырезанное в стволе, и Ашер ведет меня через него в большую комнату, окаймленную спутанными серебряными корнями. Солнечный свет струится из отверстий в верхней части, бросая все оттенки золота. В центре находится бассейн с чистой водой. Из воды торчит плоский черный камень. Друид, покрытый белыми мехами и шелками, парит в нескольких дюймах над камнем в позе лотоса. Его глаза закрыты, дыхание ровное.

Ашер слегка кланяется мне и уходит, прежде чем Варис замечает его.

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, гадая, что же мне делать. Может, мне стоит что-то сказать? Представиться самой? Кашель, чтобы привлечь его внимание? При мысли о кашле мне вдруг очень хочется кашлять, но я не хочу нарушать то, что кажется очень серьезной медитацией, происходящей с левитацией и всем остальным. А что, если он упадет от шума? А что, если он ушибет копчик об этот черный камень? И все из-за меня? Может ли меня наказать за то, что я навредила Божьей заднице?

Я избавлена от дальнейших размышлений на эту тему, когда Ями спрыгивает с моего плеча, хлопает крыльями и кричит так громко, что я уверен, вся воздушная деревня может услышать его. Он пристально смотрит куда-то наверх. Серебряная сова. Острые голубые глаза.

Птица скользит вниз к нам, вгрызаясь в землю острыми когтями, расправляя свои большие крылья, кажущиеся больше, чем есть на самом деле. Ями отскакивает с криком, широко раскрыв глаза от страха. Шипы на его спине вытягиваются вертикально, и тогда он делает что-то новое. Он вспыхивает синим пламенем.

— Молчать!

Глубокий голос Друида наполняет пещеру, и сова с Ями замирают. Визг прекратился, пламя погасло. Ями снова кажется самим собой, и он вскакивает и приземляется на мое плечо, вонзая когти в мою плоть, не сводя глаз с птицы.

Я не знаю, то ли извиняться, то ли кричать. Поэтому я просто стою там, молча, ожидая, в каком направлении пойдет диалог.

Варис опускается на скалу.

И он прыгает.

НЕТ…

Это скорее скольжение, как будто он легче воздуха, и он приземляется передо мной, его ноги почти не издают звука. Его белые меха развеваются позади него. Его татуировки, которые я считала черными, но теперь вижу темно-синие, блестят на свету. Порыв ветра дует вокруг нас, хотя в этом похожем на пещеру дереве ветра быть не должно.

Древний Фейри смотрит на меня испытующе. — Арианна Сперо, твой дух не обучен, молод и порывист. Судя по тому, что я слышал, он очень похож на тебя.

Я ощетинился на это. — Это не наша вина, что мы так молоды и неопытны, — говорю я.

На его губах играет усмешка. — А порывистый?

— Часто это оскорбление, нанесенное смелым тем, кто слишком привык рисковать и искать перемен, — говорю я.

— Он кивает. — Я слышал много историй о тебе прошлой ночью, некоторые благоприятные, многие нет. Хорошо видеть истину вещей в своих глазах. Похоже, мой народ действительно стал слишком закоренелым, чтобы увидеть в тебе дикаря.

Он щелкает пальцами, и сова приземляется на его левую руку, сжимая коричневую кожу, пристегнутую там. — Это Зира, мой дух воздуха. Она древняя, мудрая и… очень правильная. — Сова бросает на него быстрый взгляд. Хмурый взгляд? Брови очень выразительны. Варис ухмыляется. — Интересно будет посмотреть, как твоя Ями с ней справится.

Ями визжит при звуке своего имени, и я издаю приглушенные звуки на него, надеясь успокоить дух. — Ты можешь видеть моего дракона? — Спрашиваю я его.

Варис кивает. — Он показал себя мне и Зире. Но очень важно, чтобы он показал себя на презентации в этот вечер.

— Он не станет, — говорю я. — Никто его не видит, кроме нас с тобой.

— Вот почему ты должна тренироваться. Я научу тебя, как обуздывать и контролировать свои силы, как владеть своим духом для величайшего блага. Вы готовы учиться?

— Я киваю.

— Очень хорошо, — говорит он, прыгая обратно на камень. — Мы начнем с самого простого — литья. Это же иллюзия. Мадрид сказала мне, что вы вернетесь в Семь Королевств. Вам понадобится иллюзия, чтобы скрыть свою истинную личность от демонов. Это навк, которому наши самые маленькие Фейри учатся еще в детстве, так что это не займет у вас много времени.

***

Я окоченела, замерзла, устала и проголодалась, но все равно сижу в позе лотоса, медитируя на тлеющие внутри угли, которые горят магией.

Здесь нет никаких углей.

Нет никакого горения.

И никакой магии.

Я начинаю бояться, что во мне недостаточно крови Фейри, чтобы быть тем, что нужно этим людям. — Я говорю Варису, и он качает головой. — Ями никогда бы не пришла к тебе, если бы это было правдой. Я бы никогда не проснулся. Тлеющий уголек находится внутри тебя, но он погребен глубоко. Мы должны вынести его на поверхность.

— Ну, если ты так говоришь. — Мы с ним почти не разговаривали, и мне хотелось бы о многом его расспросить, но на первом месте стоит тренировка, которая, очевидно, включает в себя молчание и медитацию.

Где-то вдалеке звенит колокол, и Варис встает. — На сегодня все. Вы должны вернуться в свою комнату и подготовиться к представлению сегодня вечером.

Я встаю и растягиваю те части своего тела, которые заснули. Ями зевает и еще глубже зарывается мне в волосы. Он проспал большую часть дня, счастливый дракон.

Варис поворачивается к выходу.

— Подожди, — говорю я. — А чем мне кормить Ями?

— Накормить? — Он поднимает бровь. — Мне очень жаль. Я забыл, как мало ты знаешь о наших обычаях. Ями будет есть мясо. Он будет много есть. Готовься.

Я смотрю на маленького дракона, не совсем веря Варису. — Он еще почти ничего не ел.…

— Это дух, но он принял физическую форму. Вскоре он начнет жаждать физических вещей. Держи его накормленным и тренированным. О, и ему нравится, когда ты щекочешь его шипы.

Я пытаюсь немного пощекотать, и Ями мурлычет во сне.

— Спасибо тебе, Варис. Ты будешь там, на презентации? — Спрашиваю я его.

Он кивает.

Я ерзаю. — Мне ведь не придется раздеваться, правда?

Он хмурится. — А зачем тебе вообще раздеваться для представления?

Я вздохнула с облегчением. — Не спрашивай.

***

Мадрид сказала мне, что презентация состоится в Хрустальном дворце, поэтому мы должны лететь обратно. Ашер сопровождает меня в «Грифон Интернэшнл» и говорит, что скоро за мной последуют другие. Кажется, Золотой грифон помнит меня, и я определенно помню его — особенно остроту его когтей. Я осторожно забираюсь на него, но вскоре обнаруживаю, что не утратила удовольствия от полета. Ями обвивает хвост вокруг моей руки и расправляет крылья, наслаждаясь ветром, который дует на него, пока мы парим. Однако он никогда не отпускает меня; похоже, мой дракон еще не научился летать.

Вернувшись во дворец, Ашер провожает меня в мою комнату, где меня уже ждут трое слуг. Я снова вымыта, избалована и одета, на этот раз в серебряное платье с длинным шлейфом, усыпанным стразами. Мои волосы заколоты, заплетены в косу и завиты, пока Ашер не сочтет их идеальными, а затем он ставит маленькую бархатную коробочку на мой комод. Я открываю ее и ловлю ртом воздух.

Он улыбается. — Эта корона принадлежала твоей семье больше лет, чем ты можешь себе представить, принцесса. — Это изящный платиновый круг из виноградных лоз, с маленькими листьями, инкрустированными изумрудами и подчеркнутыми крошечными сапфировыми цветами. Он надевает его мне на голову и вплетает в волосы, чтобы они ниспадали.

Ями обвивается вокруг моей шеи, ударяя когтем по одному из моих локонов, его когти втянуты. Когда мои волосы выбиваются из прически, Ашер свирепо смотрит на мою шею. — Это все из-за дракона, да? Скажи ему, чтобы он не испортил то совершенство, которое я создавал часами.

Я смеюсь и отрываю Ями от своей шеи, держа его в своих руках. — Ты слышишь это, Ями? Веди себя прилично или большой плохой вампир может съесть тебя.

Ями мяукает и съеживается в клубок крошечного ужаса, как будто борясь с любым злом, брошенным на него. Я снова смеюсь и смотрю на Ашера. — Он готов уничтожить тебя своей мощью.

Ашер закатывает глаза. — Пускай, как только он будет готов показать себя сегодня вечером. Феи должны увидеть его, если они верят, что Полуночная звезда вернулась.

— А что будет, если он этого не сделает? — Спрашиваю я, когда он протягивает мне руку.

— Будем надеяться, что нам не придется это выяснять.

***

Бальный зал был превращен в нечто из сказки. Это уже не рушащиеся развалины давно забытого дворца. Сегодня вечером он сияет плавающими огнями и переливающейся тканью, столы тяжелеют под лучшими блюдами. Белые птицы порхают над ними, садясь на черные камни, выступающие из хрустальных стен. Запахи меда, специй и жареного мяса для племени огня наполняют воздух. Ями оживляется от запаха мяса. В зале суетятся самые разные Фейри: одни светлокожие, другие смуглые, одни низкие, другие высокие. Они расступаются, и Ашер провожает меня к выходу.

— Все четыре племени прислали своих представителей для представления, — говорит Ашер. — Огонь, Воздух, Земля и Вода. Они все здесь, чтобы увидеть полуночную звезду.

— Значит, никакого давления, — шепчу я в ответ.

— Он ухмыляется.

Один из эльфов, невысокий мужчина с зеленой бородой, замечает Ашера и хмурится. Он не один такой; все вокруг вампира встречают яростными взглядами. Присутствие короля Люциана на фронте также не остается незамеченным, и шепот короля монстров распространяется по комнате. Даже я испытываю отвращение, видя его здесь, одетого в черные доспехи, с красным плащом, струящимся по спине, сидящего в золотом кресле рядом с хрустальным троном, почетным местом, во дворце людей, которых он почти уничтожил.

Ашер ведет меня к возвышению перед троном. Он подносит мою руку к своим губам и целует ее. — Удачи.

Когда он уходит, чтобы встать рядом с отцом, Мадрид подходит ко мне большими шагами. На ней замысловатое серебряное платье, а на шее висят голубые драгоценные камни. Она поднимает руки на сотни Фейри, собравшихся внизу. — Я представляю вам принцессу Арианну из высших Фейри, наконец-то вернувшуюся к нам. Она была избрана и через свою кровь пробудила диких, древних — пять духов. Встань, Фейри из четырех племен, встань и поприветствуй свою будущую королеву.

Я стою лицом к людям и смотрю, как они все стоят. Унисон их движений гремит по всему залу. — Она наполовину человек! — Кто-то кричит из толпы. — Она не годится вести нас за собой.

Еще один Фейри соглашается. — Ее кровь не чиста.

Толпа ревет. — Она общается с вампирами! А где же Ями? Она лжива!

— Это не так.

Гигантские каменные двери в бальный зал с грохотом распахиваются. Они были открыты одним человеком. Варис. Он стоит у входа, его белые меха колышутся на неестественном ветру. Его татуировки мерцают в голубом свете. Зира сидит на его левой руке, пристально глядя на Фейри, которые замолчали. Они смотрят на друида широко раскрытыми от ужаса глазами. Многие из них уже много веков не видели дикого зверя. Некоторые вообще никогда их не видели.

Воздушный Друид идет вперед, порыв ветра толкает все в его присутствии: тарелки, украшения, плащи, даже мужчины и женщины, которые подходят слишком близко, отступают назад. Его голос эхом отдается среди хрусталя. — Меня разбудила кровь полуночной звезды, кровь, которая течет через нее. Она — Высший Фейри. Она — наша истинная правительница.

Толпа поворачивается ко мне с любопытством, даже… надеждой, и я знаю, чего они ждут.

Ями.

Я толкаю дракона локтем в плечо. — Давай же, Ями, — шепчу я. — Эти люди любят тебя. Заботятся о нас. Покажи себя на минутку. Это все, что им нужно. Это все, что мне нужно. — Мои глаза щиплет от слез, когда я представляю, что сделает Люциан, если я сегодня потерплю неудачу. Мое тело вспоминает боль в ребрах от его клинка. — Пожалуйста, Ями. Пожалуйста, ради меня.

Его глаза блестят, и он выглядит так же близко к плачу, как и я. Он оглядывает толпу, их безмолвные лица, то, как они все вместе наклоняются вперед, чтобы быть ближе к нему. А потом он спрыгивает вниз прямо передо мной. Он идет вперед по пьедесталу, и я знаю в своем сердце, что он сделает это. Он сделает это для меня. — Спасибо, Ями.

— Какое это имеет значение? — гремит чей-то голос, грубый и резкий.

Ями вздрагивает, отскакивает назад, прячась за мое платье.

Новый человек, больше любого другого Фейри, которого я когда-либо видела, стоит у входа, его тело покрыто красными и золотыми доспехами. Какой-то белый порошок, возможно пепел, покрывает его руки и предплечья. У него бордовая борода, доходящая до пояса. Темно-красные татуировки кружатся на его руках, шее и лысой голове. друид.

— Какая разница, что она Высший Фейри? — Его голос низкий, грохочущий, мощный даже в тишине. — Они и раньше нас подводили. И они снова подведут нас.

Варис делает шаг к мужчине. — Орен, пожалуйста.…

Орен смотрит на Вариса, изучая его, и усмехается. — Кто же вел нас во время сражений? Кто же проиграл битву за битвой?

— Высший Фейри, — кричит кто-то.

Орен идет вперед, обращаясь к толпе, кости вплетены в его бороду, а драгоценности гремят при каждом шаге. — Высший Фейри. — Он останавливается и смотрит на меня, его темно-красные глаза горят от ярости. — Полуночная Звезда.

Мадрид стремительно спускается с пьедестала, встав между мной и друидом. Она поднимает свою руку. — Орен, прошу.…

На мгновение взгляд Друида смягчается, но затем он отворачивается. — Я больше не пойду за высшими Фейри. Я буду вести свою собственную войну против демонов. Кто ко мне присоединится?

Согласие проходит сквозь толпу. — Это я! — И я… — я присоединюсь к вам.

Новый голос, мягкий и холодный, как ледяная вода, звучит в зале. — И я. — В бальный зал неторопливо входит женщина, ее длинное бирюзовое платье развевается позади нее. Ее темная кожа покрыта серебряными татуировками. У нее лысая голова. Светло-голубая и зеленая змея с чешуйчатым телом, длинными и острыми зубами обвилась вокруг ее правой руки, скользя вверх и вниз в ее хватке. Когда она говорит, по комнате пробегает холодок. — Нас разбудили. А что еще нужно для Полночной звезды?

По толпе пробегает шепот.

Варис хмурится. — Метси, это не наш путь.

Змея Метси бросается на воздушного Друида. Метси хихикает, поглаживая свою змею по голове. — Ну-ну, малышка, где же наши манеры? Этот глупый человек не заслуживает такой ненависти.

Она проходит мимо Вариса, стоящего рядом с Ореном у подножия пьедестала. — Мы сохраним полуночную звезду в безопасности. Но она не будет лидером.

Варис бросается к ним, его лицо полно гнева, ветер ревет вокруг зала. — Ями — это тот, кто связывает нас. Он и есть жизнь. Он и есть смерть.

— Он слаб, — говорит Метси. — Тот Ями, которого мы знали, погиб во время войны. А кто он теперь? — Она смотрит на меня с любопытством, подняв брови.

Она хочет, чтобы я вызвала Ями для всеобщего обозрения. Я дрожу, мои руки покрыты потом. У меня во рту пересохло. Ями сидит под моим платьем, трясясь у моей ноги. — Я… Я…

Орен смеется. — Она даже не может его контролировать. — Он показывает на меня огромным пепельным пальцем. — Будь осторожна девочка, если ты не укротишь духа, он укротит тебя.

Он снова поворачивается к толпе и достает из-за бороды Рубиновое ожерелье. Он шепчет что-то камню, и тот начинает светиться. Плавающие огни мерцают и светятся все ярче. Орен протягивает руку и щелкает пальцами. Они искрятся, и из этих искр вырывается птица красного пламени. Она садится ему на руку и рычит.

— Я — Орен, Друид пламени, Хранитель Рику, Духа огня.

Темнокожая женщина поднимает правую руку, и ее змея визжит, шипы встают на ее спине. Вода начинает плавать по залу, оставляя кубки и чаши. Мужчина роняет свою тарелку, дрожа от прозрачной воды, наполняющей воздух перед ним. Полоска вина скользит мимо меня, и я провожу по ней рукой, разрывая ее пополам. Змея бросается на меня.

Ее хозяйка улыбается. — Я — Метси, Друид волн, Хранитель Ваду, Духа воды. — Она поворачивается к толпе. — Присоединяйтесь к нам. Завтра мы выступим против демонов.

Эльфы рычат от ярости и жажды крови.

Порыв ветра проносится сквозь них, сбивая мужчин и женщин с ног, успокаивая всех. Варис прыгает, скользя по воздуху, и приземляется на пьедестал рядом со мной. — А что об этом думает Лианна? Вы всего лишь двое из пяти.

— Лианна. Последний из нас. Земной Друид.

Орен пожимает плечами. — Я ничего о ней не слышал. И здесь я ее тоже не вижу. По-видимому, она была умнее меня, не удостоив эту шараду своим присутствием.

Варис хмурится, смотрит на дверь, по-видимому, надеясь на появление последнего Друида. Никто не приходит. — Он указывает на меня. — Полночная звезда объединяет нас. Объединяет четыре племени. И она принесет мир между нами и демонами.

Орен плюет на нас. — Как ты можешь говорить о мире, когда моя собственная сестра-рабыня вампиров? Мы не можем помириться с чудовищами. — Он показывает на Ашера. — А почему этот все еще жив?

Тишина заполняет комнату, и нервное напряжение нарастает. Ярость в глазах Орена переполняет его тело. Он этого не оставит. Он…

Я бегу за Ашером.

Орен выбрасывает вперед руку, швыряя Рику в принца. Феникс превращается в полосу пламени, яркую, как солнце.

Я прыгаю в сторону, отталкивая Ашера с дороги, бросаясь перед огнем. Жар опаляет мою кожу. Он ослепляет меня. Мои легкие горят. Мой язык ощущает вкус пепла.

И затем…

Круто. Мягкий ветер. Свежий воздух в моих легких. Я открываю свои слезящиеся глаза.

Варис стоит передо мной, вокруг него бушует шквал ветра, сдерживая пламя. — Ты действительно будешь сражаться здесь, Орен, в Хрустальном дворце? Где же твоя честь?

Пламя угасает. Я смотрю на Ашера, лежащего подо мной. У него гладкая кожа. Не обуглился. Не сожгли. Не то что Дэйсон.

Мое тело рушится, слезы льются рекой.

Он обнимает меня, шепчет спокойные слова, его дыхание холодит мою кожу.

Я поднимаю руки вверх. Они бледные, прозрачные. Я тоже в безопасности.

Орен видит нас. Он рычит от ярости. Его пепельные руки пылают огнем, глаза горят красным. — А что насчет твоей чести, Варис? Она на стороне наших убийц. С нашими работорговцами. С теми, кто пришел в наш мирный мир и разрушил его!

Варис молчит. Но ветер усиливается. Все тяжелее и тяжелее. Орен начинает пятиться назад. Он хмурится, поднимая руки.

Метси трогает его за плечо. — Не надо больше, брат.

Орен переводит взгляд с Метси на Вариса, с меня на Ашера, с Дёрка на Люциана. В его глазах растет ненависть.

А потом он смотрит на Мадрид.

— Очень хорошо, — шепчет он. Он опускает руки, и огонь гаснет, его Феникс угасает, превращаясь в груду пепла у его ног. Они с Метси направляются к двери, но Орен снова оборачивается. Он поворачивается к толпе, но я вижу, что он смотрит только на Мадрид. — Будет война, — говорит он. — А на чьей ты будешь стороне?

Глава 6

Рику

— Я — Орен, Друид пламени, Хранитель Рику, Дух огня.

— Орен

Фэнрис Вейн

Сон не притупляет мои чувства так, как это происходит с людьми. Я слышу ее, вдыхаю ее запах, чувствую ее, прежде чем она узнает, что я проснулся.

Она принадлежит воде. От нее пахнет солью и морем, рыбой и ветром. Никто не может подкрасться к принцу войны, пока он спит, даже Друид.

Я поворачиваюсь и изучаю ее, стоя у своего открытого окна. Ее темная кожа блестит в лунном свете. Ритуальные татуировки покрывают ее лысую голову. Зелено-голубая змея обвивает ее руку.

— У тебя есть один день, чтобы освободить всех рабов в Инферне, — говорит она со своим мелодичным акцентом. — Или мы вторгнемся и уничтожим земли здесь и за ее пределами. Твоих братьев, и следующих за ними, пока все демоны не будут уничтожены.

Я прыгаю вперед, мое тело летит через комнату со скоростью и ловкостью моего вида. Этого должно было хватить, чтобы поймать ее, обездвижить, но она дематериализуется, превращаясь в туман и исчезая через мое окно.

Мои руки хватают влажный воздух, и я ворчу от разочарования. Барон стоит рядом со мной и воет в ночи, так же, как и я расстроен тем, что наша добыча сбежала.

Друиды вернулись. Но как это произошло?

Я пишу послания для моих братьев, прося подкрепления, но больше ничего не сообщаю, чтобы бумаги не попали не в те руки. Я одеваюсь в серые меха и кожаные сапоги, вручаю письма Марко у моей двери и направляюсь в библиотеку, где, как я знаю, будет Кэл.

Он сидит при свече, читая толстый том с грубыми страницами. Старый Фейри никогда не спит.

Я сажусь напротив него. Это не займет много времени, чтобы рассказать ему, что произошло. Когда я заканчиваю, то сначала задаю самый важный вопрос.

— Как это возможно?

Кэл задумчиво дергает себя за длинную белую бороду и размышляет. — Есть только один способ разбудить друидов, — говорит он со своим акцентом Фейри, который всегда кажется более густым этой поздней ночью. — Высшей кровью Фейри.

Ярость и страх переполняют меня при этих словах. Я знаю только об одном источнике крови высших Фейри в этом мире.

— Арианна.

С тех пор как она была захвачена, я боролся с самим собой за правильный курс действий. Бросить вызов моим братьям и искать ее самому, таким образом бросив мой народ, или довериться Ашеру и выполнять свои обязанности.

Но в конце концов, если я оставлю своих людей гнить, Арианна мне этого не простит. Она слишком сильно их любит, поэтому я сосредоточился на своем королевстве. Ашер знает последствия, если он потерпит неудачу.

Я снова обращаю свое внимание на Кэла. Ари в большей опасности, чем я думал, и я начинаю жалеть о своем выборе.

Кэл, не моргая, выдерживает мой пристальный взгляд. И я знаю, что он знает правду об Ари. Возможно, он знал об этом раньше меня. Возможно, он всегда это знал. Но я не могу отвлекаться на эти мысли. Арианна может быть в опасности. Возможно, она уже мертва. Никто не знает, что они с ней сделали. — Арианна, это она.

— Высший Фейри, — говорит Кэл, подтверждая мои подозрения. — Но зачем привозить ее в Инферну? — спрашивает он.

— Я не знаю, но это самый главный вопрос, не так ли? Я думаю, что мой отец стремился объединить наши кровные линии. Высокие Фейри и падшие, связанные кровью. Я думаю, что он искал мира между нашими землями.

Кэл хмурится и щиплет себя за кончик носа. — Если и так, то он потерпел неудачу. Это приведет только к войне.

— Я киваю. Даже Кэл, Фейри, понимает, что все не так просто, как хотелось бы верить моему отцу.

— Ты освободишь рабов? — Через некоторое время спрашивает Кэл.

Я хожу по библиотеке, мои толстые ботинки эхом отдаются от каменного пола. — Я не могу их отпустить. Я уже потерял поддержку многих из моих людей. Они взбунтуются, если я это сделаю. Что-то такое, чего мой отец никогда не понимал. Вы не можете изменить все в одночасье и ожидать, что ваши подданные последуют за вами без бунта. Без последствий. Изменение не приходит легко для Бессмертного, если оно вообще приходит.

Кэл кивает.

Все эти разговоры без всяких решений заставляют мысли в моей голове метаться. Должен быть ответ и без войны. Я должен найти Ари. — Пленник еще не пришел в сознание? — Спрашиваю я, и у меня зарождается идея.

— Следуйте за мной, Ваша Светлость.

Кэл ведет меня из библиотеки в лазарет, небольшое, тускло освещенное помещение из белого камня, где хорошо охраняемые узники лежали в своих постелях.

— Хоть они и могут говорить, но пока не хотят, — говорит Кэл.

— Сегодня они найдут нужные слова, — говорю я, и во мне закипает ярость. Я вхожу в комнату и нахожу самого большого и опасного пленника из всей этой компании. Огромный Фейри с выпирающими мускулами и вызывающим лицом. Я вытаскиваю его из постели и прижимаю к стене. — Где принцесса Арианна? — Тихо спрашиваю я его.

Остальные заключенные смотрят на него с опаской.

Здоровяк смотрит на меня так, как я и ожидал. — Я тебе ничего не скажу.

Я пинаю его в колено. Хруст. Так сильно ломаются его кости, и нога неестественно выгибается назад. Он падает на постель, крича.

Остальные Фейри дрожат в своих кроватях. Один, молодой парень, мочится, окрашивая белые простыни в желтый цвет.

Я поворачиваюсь к ним. — Скажите мне, куда они забрали принцессу, или вы разделите его боль.

Говорит молодая женщина, та самая, которую я спас от дальнейших пыток. — Если бы мы нашли ее, то отвели бы в горную пещеру, где есть каменная дверь.

— А куда ведет эта дверь? — Спрашиваю я ее.

Ее нижняя губа дрожит, а из глаз капают слезы. — Я не знаю.

Я не могу позволить себе сочувствие прямо сейчас. Я выхватываю меч и направляю его ей в шею.

Ее лицо наполняется ужасом. — Клянусь пятеркой, я не знаю. Я не знаю.

Я изучаю ее дрожащую, плачущую фигуру. Она полна страха. Отчаяние. Но никакого обмана. Почему она рассказала мне о пещере, но сохранила все остальное в тайне, ценой своей жизни?

Я поворачиваюсь к остальным. — Кто-нибудь еще знает о двери?

Они отрицательно качают головами. Молодой человек говорит: — Кто-то ждал там, чтобы забрать принцессу, это все, что мы знаем, честно.

— Есть еще кое-что, — хнычет женщина. — Я слышала, как командиры говорили об этом однажды вечером за вином. Шпион. Шпион в Семи Королевствах.

Я крепче сжимаю свой меч. — Кто же это?

— Я не слышала никакого имени. Но они находятся в возвышенном положении, знают все на свете.

Я смотрю на Кэла. Это не может быть он. Я не буду рассматривать эту идею, но что, если…

Я вздыхаю, опускаю меч и возвращаю его в ножны. Похоже, лишь немногие знают о назначении двери, а я еще не нашел их.

Я поворачиваюсь к Кэлу, чье лицо совершенно бесстрастно. — Позаботьтесь о колене этого человека. Пусть остальные покормятся и искупаются.

— Он кланяется. — Могу заверить вас, милорд, что я не тот, кто вам нужен.

Я хватаю его за плечо. — Я доверяю тебе, Кэл. Будь уверен в этом и приступай к своей работе. — Не говоря больше ни слова, я выхожу из замка.

Барон следует за мной, оставляя на снегу большие следы своих лап. Волки воют в ночи, но он не присоединяется к ним. Он настроен на свою цель, как и я.

Мы находим Кайлу в лесу, где команда вампиров, теней и рабов работает, чтобы срубить деревья для восстановления домов. Гигантская сосна падает на землю, сотрясая ее. Кайла подзывает тень, чтобы погрузить небольшие бревна в фургон, запряженный гигантскими черными лошадьми. Ее голос спокоен, но настойчив, отдавая команду за командой.

— Как продвигаются дела? — Спрашиваю я ее.

Она выкрикивает приказ привязать бревна к повозке и поворачивается ко мне. — Достаточно хорошо, несмотря на холод. Мужчины испытывают изобретение, созданное Эйсом. Что-то, что должно помочь нам быстрее передвигать лес. Мы скоро восстановим этот город.

— Нет, — говорю я, и в голове у меня крутятся новые планы, выкованные из угроз. — Вы должны приказать всем построить укрепления вдоль рек.

Кайла смотрит на меня дикими глазами. — Форты? Мы разгромили их армию. Сейчас самое время для восстановления.

— Ты сделаешь так, как я скажу, — рычу я. — Феи вернутся, и мы должны быть готовы. — Я хочу рассказать ей об угрозах Друида, но она должна сосредоточиться на своей задаче. Все мои люди должны это сделать. То, что я скажу им сейчас, только отвлечет их и в конце концов навредит нам.

Вдалеке гремит гром. Это достаточно плохое время для строительства, но, если пойдет дождь…. Мои люди должны быть на высоте.

Но Кайла вовсе не идиотка. Она видит беспокойство в моих глазах. — Ты узнал что-то от заключенных? — спрашивает она, скрестив руки на груди и искоса поглядывая на меня.

— Они знают о двери, но не о том, что за ней находится.

Она кивает, выглядя потерянной в своих мыслях. — Интересно, если бы…

— Если бы, что?

— Ничего. — Она пренебрежительно машет рукой в воздухе. — Мне показалось, что я что-то вспомнила, но… это пустяки.

— Я киваю. — Тогда очень хорошо. Транспортируйте лес к рекам. Я свяжусь с вами позже с дальнейшими планами.

Я поворачиваюсь вместе с Бароном, идущим за мной по пятам, и возвращаюсь в замок, прежде чем она успевает ответить. Она знает, что что-то не так, но сейчас не время расспрашивать меня.

Вернувшись в свою комнату, я принялся разводить огонь в очаге. Все мои слуги были посланы для помощи в восстановлении, оставив меня одного заботиться о себе. Я наслаждаюсь тишиной, покоем, одиночеством. Или я бы так и сделал, если бы угроза уничтожения моего народа не висела над моей головой вместе с потерей Арианны.

Я раздеваюсь, зная, что должен отдохнуть, так как почти не спал с тех пор, как похитили Арианну.

Визг замораживает меня. Громко, всепоглощающе. Снаружи.

Я бегу к окну, мой желудок сжимается.

Я — принц войны. Принц Смерти.

Но когда я смотрю наружу, я знаю, что такое страх.

В небе вспыхивает Феникс. Его крылья размером с мосты. Его когти достаточно велики, чтобы разорвать дом на части. Он кричит, высокий визг, полный злобы и ужаса, и я знаю, что все мое королевство может услышать его. Сегодня вечером они все будут смотреть на небо, и они увидят огонь.

Феникс ныряет над лесом. Лес, где работают Кайла и мои люди.

Он скользит над высокими деревьями, зажигая их красным пламенем.

Подожгли лес, и все тут.

Мужчины и женщины кричат, визжат и бегут за водой.

Но они не смогут сдержать этот бушующий ад.

Весь мир горит.

И наша надежда горит вместе с ним.

Глава 7

ЗАПОМНИТЬ МЕНЯ

— Твой знак — это знак Люциана.

— Кэл'Халлен

Это был жалкий жребий, разбросанный по пустому залу. Большинство Фейри быстро ушли вслед за друидами. Ашер и король Люциан стоят в углу, увлеченные жарким спором. Дважды я слышала, как они выкрикивали мое имя.

Мадрид сидит в одиночестве за столиком, попивая прямо из бутылки что-то, что светится синим. Варис ушел, его никто не видел с тех пор, как он преподнес мне этот ужасный дар, и вот я здесь, топлю свои печали вместе с Дёрком из всех людей.

Он меньше раздражает, когда мы оба пьяны.

Я поднимаю свой бокал и постукиваю им по стенке. — Там пусто, — говорю я. Он мрачно кивает и снова наполняет его вином, а также доливает свое.

— По крайней мере, на этот раз никто не пытался сорвать с меня одежду, — говорю я, делая большой глоток из своей чашки, и вкус обжигает мой язык.

Дёрк поднимает густую рыжую бровь. — Ты член королевской семьи, что бы там ни говорили другие старики. Никто не посмеет прикоснуться к тебе таким образом.

Я поднимаю свой бокал. — Я выпью за это.

Наши бокалы звенят, и мы пьем. У меня кружится голова. Все кажется нечетким и менее важным. Менее весомым. Я знаю, что это не решит моих проблем, но это помогает держать дистанцию между мной и всеми этими мыслями, даже если я, вероятно, пожалею об этом утром.

— Я ведь не нарушаю здесь никаких законов о выпивке, не так ли? Это больше похоже на Европу, с более молодым возрастом употребления алкоголя?

Он хмуро смотрит на меня. — Я не знаю этой Европы, но закон это ты.

— За закон.

Мы снова чокаемся.

Я слышу икоту и, обернувшись, вижу, как Ями подносит ко рту целую бутылку вина. Я выхватываю ее у него, пока он не утопился. — Ты определенно слишком молод для этого!

Он мяукает и опускает голову, глядя на меня большими печальными глазами.

— Нет. Никакого вина для тебя. Иди сюда.

Ями прыгает обратно на мою руку и взбирается на мое плечо. Я ставлю бутылку вина на безопасное расстояние от нас, заметив, что дракон облизывает губы и немного наклоняется. У него на губах красное пятно.

— Я вздыхаю. — Отличный. Мой малыш-дракон-настоящий пьяница.

Дёрк отрицательно качает головой. — Полуночная звезда уже не кажется такой грозной, как раньше.

— Он еще ребенок, — напоминаю я ему. — Он вырастет из этого состояния. — Я надеюсь.

Поблизости нет бутылки вина, Ями смотрит на блюдо с мясом и сыром. Он ныряет с моего плеча головой вперед в еду. Его когти отталкивают сыр, а маленькие клыки впиваются в кусок свинины. Должно быть, это тот самый голод, о котором предупреждал меня Варис.

Дёрк кряхтит, глядя на еду, которая исчезает в воздухе для всех, кроме меня, и резко встает из-за стола, возвращаясь через несколько минут с бутылкой чего-то, что светится серебром, и двумя маленькими рюмками.

Он наполняет оба стакана и протягивает мне один.

— А это что такое? — Спрашиваю я его.

— Магия, — говорит он, осушая свой стакан одним глотком. Все его тело сотрясается, он кричит и хихикает, а затем его губы изгибаются в приятной улыбке.

Я нюхаю свой напиток, затем копирую его, принимая все сразу. Меня чуть не стошнило. Он обжигает мой пищевод, и я задыхаюсь, хватаясь за горло, ища что-нибудь, чтобы погасить огонь внутри моего тела. Я чувствую, как он разъедает подкладку моего живота!

Дёрк хохочет и хлопает меня по спине, а затем наливает нам обоим.

— Ты, должно быть, шутишь, — выдыхаю я, все еще задыхаясь и размахивая руками у своего рта.

— Единственный способ приручить зверя, — говорит он.

Я делаю еще один выстрел, и мой мир шатается. Дёрк улыбается мне, и я клянусь, что это первый раз, когда он смотрит на меня с чем-то, кроме отвращения или презрения. — Может, ты и не так уж плоха, — говорит он.

— Спасибо, я думаю.

Ями возвращается с пустой тарелкой мяса и нюхает мой напиток. Он издает рвотный звук, затем бежит обратно к моей шее и прячется за волосами. Я неудержимо хихикаю, и Дёрк хмурится.

— А ты не знаешь, почему это так важно? — спрашивает он, понизив голос.

Я перестаю смеяться и смотрю на него. — Почему что-то имеет значение?

— Это! — Он машет руками в воздухе, как бы охватывая все вокруг. — Ты. Полуночная Звезда.

— Я знаю, почему это так важно для меня, — говорю я, думая о мире, о Фэне. — А почему это так важно для тебя?

— Когда-то у меня был младший брат. Его звали Нат. Я помню то время, когда мы были маленькими, играя у грифонов. Он хотел прокатиться на одном из них, и я не успел его остановить. Чуть не сломал ему шею, а наша мать чуть не сломала мне задницу после этого. Я поклялся, что никогда больше не позволю, чтобы с ним случилось что-то плохое. Дёрк вздыхает и делает еще один глоток, а я молча жду. — Его уже давно взяли в плен. Захвачен вампирами. Я даже не знаю, умер он или живет как раб. Но именно он является причиной, по которой я помог начать это восстание. Чтобы найти моего брата. Чтобы вернуть его домой или дать ему покой раз и навсегда.

Я думаю обо всех тех Фейри, которых держат в плену вампиры. Кстати, Фэн. Я протягиваю руку и кладу ладонь на руку Дёрка.

— Он кивает. — Так вот почему ты так важна для меня, Полуночная Звезда. Я не хочу войны. Я хочу мира, мира, в котором мне не придется бояться за свою семью. И ты — единственный путь, который я вижу.

Я заставляю себя улыбнуться, хотя в глубине души не знаю, как мне это удастся. Ями меня не слушает. Друиды не пойдут за мной. А Люциан… я все еще боюсь того, что сделает король, если решит, что моя ценность пропала.

Я смотрю на Мадрид, которая все еще пьет в одиночестве, ее серебряное платье испачкано пылью и вином. — А как же она? Почему она так печальна?

Дёрк наливает мне еще рюмку. — Давным-давно Мадрид и Орен, огненный Друид, которого ты встретила сегодня вечером, были караси-духом сердца. Она ждала его возвращения много-много лет. Но Орен заставил ее выбрать: ты — Полуночная звезда или он. Она выбрала тебя.

Может быть, все дело в выпивке или несчастном вечере, но его слова ломают меня. Она пожертвовала своим сердцем, чтобы сделать то, что считала правильным. Я даже не могу себе представить, сколько сил на это ушло.

Я встаю, извиняясь перед Дёрком, и иду к Мадрид. Я сижу напротив нее, за столом, полным недоеденной еды, запачканной пролитым вином.

— Привет, Ари, — говорит она, заставляя себя устало улыбнуться. — Мне очень жаль, что сегодня все пошло не так, как мы надеялись.

— Не беспокойся об этом, — говорю я. — С тобой все в порядке?

Она уже собралась ответить вежливым «да», но тут ее лицо омрачилось печалью. Ее глаза наполняются слезами, и она делает глоток своего сияющего голубого напитка. — Я прошу прощения за то, что выказываю так много эмоций. Это неприлично.

Я держу руки открытыми, и в голове у меня зарождается идея. Ями запрыгивает в них. — Я думаю, мы можем помочь ей, Ями, как ты думаешь?

Ями смотрит на Мадрид, потом снова на меня. Надеясь, что он поймет, я сосредотачиваю свое внимание на том, что я хочу, чтобы он сделал. — Давай дадим ей немного любви.

Ями спрыгивает с моей руки и медленно идет к Мадриду. Он изучает ее лицо. Он светится ярче, его тело становится более чистым.

И я знаю, что он показал себя.

Ее глаза расширяются, и вся боль и печаль исчезают с ее лица. — Я… я вижу его!

Ями берет ее за руку и облизывает пальцы. Он забирается ей на плечо и мурлычет в ухо. Лицо Мадрид в эйфории. Слезы падают из ее глаз, но это слезы радости, когда она нежно гладит спину Ями. — Спасибо. Спасибо, Ями. — Она смотрит на меня снизу вверх, ее глаза полны удивления. — И спасибо тебе, принцесса Арианна.

***

На следующий день мои тренировки начинаются с самого страшного в мире похмелья. Я виню светящуюся серебряную штуку, которую мне дал Дёрк. Или, может быть, это был светящийся синий напиток, который я разделила с Мадрид. В любом случае, урок усвоен. Не употребляйте напитки, которые светятся.

Поскольку мы больше не находимся в воздушной деревне, у нас есть новое место обучения: мост из черного камня, перекинутый через подземную пропасть. Глубоко под нами в красном ущелье плавает магма.

Варис сидит напротив меня в позе лотоса, рисуя палочкой символы на земле. — У тебя усталый вид. Возвращайся в свою комнату, отдохни.

— Со мной все будет в порядке, — говорю я, зевая.

— Иди. У меня нет времени тренировать кого-то неподготовленного.

Я выпрямляю спину, скрещиваю ноги в позе лотоса. Как бы мне ни хотелось спать, я хотела бы научиться иллюзии. Мне нужно это сделать, прежде чем я смогу вернуться в Семь Королевств. — Я никуда не пойду.

Я ожидаю, что Варис пролает еще несколько команд, но вместо этого он ухмыляется. — Я рад видеть, что ты готова к этому. — Он что-то шепчет, и символы, которые он нарисовал между нами, превращаются в лужицу воды.

Я задыхаюсь, видя свое отражение в том, что только что было грязью. — Как же так?

— Со временем ты все поймешь. Во-первых, иллюзия. Ты помнишь заклинание?

Я киваю, закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Когда мои мысли проясняются, мои чувства обостряются. Я слышу, как Ями облизывает свои когти, слышу стон магмы внизу. И я чувствую боль в своем теле. У меня голова раскалывается. Мои конечности очень чувствительны. Я недостаточно сильна, чтобы сделать то, что просит Варис. И если я потерплю неудачу… я помню Люциана, как он насмехался надо мной прошлой ночью. С тех пор я его не видела.

Зира хлопает меня по лицу своим крылом. — Что за…

— Она хочет, чтобы ты сосредоточилась, — говорит Варис. — И я тоже, очисти свой разум.

Я вздыхаю, делаю глубокий вдох и говорю убежденно: — Celare!

Ничего не происходит.

— Сосредоточься, — говорит Варис.

— Celare!

Ничего.

Celare! Celare! Celare!

— Ничего не меняется. — Простонала я. Варис настаивает, и я продолжаю пытаться. Мы проводим следующий час, практикуясь, но все, что это дает — это боль в горле.

Друид шагает рядом со мной, нахмурив брови. — Мне чего-то не хватает… — бормочет он себе под нос.

Зира хмурится, качая головой.

Я чувствую себя полным неудачником.

— Да… — бормочет Варис. — Может быть… — он садится рядом со мной. — Давай попробуем что-нибудь другое. Почему ты хочешь скрыть свои Фейри черты?

Я на мгновение задумываюсь об этом. — Потому что вампиры не любят Фейри.

— Он качает головой. — Тебя не волнует их мнение о Фейри.

— Контракт, — говорю я. — Я должна выполнить свой контракт. Я должна скрывать свои знания о Фейри.

— Только потому, что контракт вынуждает тебя. Идти глубже.

Я киваю и сосредотачиваюсь на том, как он учил меня, закрываю глаза, перебирая свои мысли. Ями садится мне на плечо, его дыхание успокаивается. Он, кажется, понимает, что мы должны сделать эту работу. У нас заканчивается время. Ашер сказал мне, что Фэн все больше и больше отчаивается найти меня. Если мы не вернемся в ближайшее время, он найдет Авакири и навлечет войну на эти земли.

Я должна вернуться за Фейри.

Для Фэна.

Я не знаю, как далеко простирается его предательство, если вообще оно было, но я должна дать ему шанс объяснить. И я скучаю по нему. Я скучаю по нему больше, чем могу себе представить.

— Celare, — шепчу я.

Я открываю глаза и делаю глубокий вдох.

Мое отражение изменилось. Мои уши выглядят по-человечески, а волосы черные. Я касаюсь кончика своего уха, и он даже не кажется заостренным. Удивительно.

Варис улыбается. — И о чем же ты думала?

Я смотрю вдаль, туда, где есть отверстие в камне, ведущее наружу, где танцуют снег и ветер. — Есть кое-кто, о ком я забочусь. Он на Инферне, и, если я смогу принести мир между нашими двумя землями, тогда я смогу защитить его.

***

Я иду через темную пещеру, направляясь в свою комнату, Ями сидит на моем плече. Холодный сквозняк дует мимо моего платья, холод проникает в мои кости. И я снова чувствую этот страх.

Кто-то преследует меня.

Я иду быстрее, сердце колотится, ладони вспотели.

Синие факелы мерцают и отбрасывают искривленную тень. Это была тень человека.

Из темноты появляется Люциан. — Такой ты мне больше нравишься, — говорит он, изучая мои черные волосы. — Меньше Фейри. Еще один вампир. Больше похоже на мою жену. — Он поднимает руку и тянется ко мне.

Я делаю шаг назад, мои руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу. — Чего ты хочешь?

Его рука падает. Его лицо становится холодным. — Сказать, что я ухожу. Из-за твоей неудачи во время презентации, у меня есть другие дела, которыми нужно заняться. Дела, которые унесут меня далеко отсюда.

— Хорошо.

Он ухмыляется. — Ты думала, почему я не сделал тебя своей невестой?

Мои глаза широко раскрываются. Если бы брак с ним был единственным способом спасти мою мать, я не знаю, что бы я сделала.

Он хихикает. — Не бойся. Для этого уже слишком поздно. Я был так занят сохранением своей родословной, своего наследия, что даже не подумал о том, какой… красавицей ты станешь. — Его слова капают, как яд. Он подходит ко мне, касаясь пальцем моего подбородка.

Я отталкиваю его руку. — Ты мне отвратителен.

— Понимаю, — холодно отвечает он. — Ты такая красивая, такая молодая и свежая, но, когда я вспоминаю, кто ты… — он поднимает руку, держа ее над моей головой, как когтистую лапу. Он трясется от ярости. Его глаза сверкают темными желаниями. — Когда я вспоминаю, кто ты, все мое существо наполняется ненавистью. Я хочу оторвать тебе лицо. Я хочу вообразить, что ты насекомое, и когда я наступаю на тебя, я убиваю всю твою расу.

Я попятилась назад. — Но я думала, что ты хочешь покоя.

Он смеется и проводит длинным когтем вниз по стене, и этот жуткий звук отдается эхом. — Я тебе кое-что скажу, Принцесса. То, о чем я еще никому не говорил. — Он поворачивается ко мне. — Меня не интересует мир. Нет. Есть еще кое-что, что мне нужно. Что-то гораздо более ценное.

Я делаю шаг назад. — Ну и что же?

Его глаза вспыхивают на моем плече, где Ями бьет по моим волосам. — Дух.

Я крепко прижимаю к себе дракона. Он трясется в моих объятиях. Люциан гораздо опаснее, чем я опасалась. Я прислонилась к стене и уколола руку об острый камень. Мои пальцы скользят по шершавому камню. — Но зачем?

— Для этого тебе придется подождать. Но я уверяю, в конце концов, это будет великолепно. — Его глаза устремлены вдаль, в видение, которое может видеть только он.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — Спрашиваю я его.

Он невесело усмехается. — Потому что Высший Фейри однажды забрал у меня кое-что очень ценное.

Момент.

— Ваша жена.

— Да. И я хочу, чтобы ты знала, что однажды я тоже заберу от тебя что-то особенное. — Он снова смотрит в сторону Ями, и в его глазах появляется голод.

— Я скажу Ашеру. Я всем расскажу.

— Пробуй. Попробуй позвать кого-нибудь.

— Ашер, я… — боль сдавливает мне горло. Она обжигает мои легкие. Я падаю на колени, задыхаясь.

Люциан делает шаг вперед, и его тень становится гигантской надо мной. — Помни, Принцесса. Ты подписала контракт. Ты не можешь делиться тем, что знаешь обо мне. — Он улыбается. — Ты не можешь говорить ни о чем, что я делаю.

Я трепещу, размах моей ошибки сокрушает меня. — Я…

Люциан хватает меня за волосы, прижимая к своей броне. Его лицо близко, его тяжелое дыхание на моем лице. Он проводит рукой по моей щеке. — А теперь, Принцесса, возможно, я возьму то, что хочу.

— Что-то случилось? — Ашер появляется рядом с нами, его глаза серьезны.

Люциан отпускает меня. Его глаза видят то, что я нарисовала на стене кровью. Метка Ашера. — Ничего, сын мой. Я просто прощался с нашей дорогой Фейри. — Он поворачивается, чтобы уйти. — Помни обо мне, Принцесса. В конце концов, когда ты думаешь, что все, что ты намеревались сделать, сделано, вспомни обо мне.

Он исчезает в темноте, а я падаю на колени и плачу о том, какой дурой я была.

Глава 8

ГЛАВНАЯ

— Теперь ты можешь смотреть, Принцесса. Добро пожаловать в ад.

— Ашер

Ашер обнимает меня. Кажется, что он держит меня уже несколько часов. Когда я перестаю плакать, он наконец заговаривает. — Что случилось там?

— Твой отец… — мое горло горит, рот захлопывается.

Ашер дрожит. — И что же он сделал?

— Он… — боль слишком сильна. Я прикусываю свой язык.

Ашер отступает назад, его глаза расширяются от понимания. — Я был дураком. Я предложил этот контракт, и сейчас…

— Расторгни контракт, — говорю я. — Сделай это.

— Нет. Люциан это почувствует. Он будет знать, что что-то не так, и он вернется. Нет. Мы должны подождать. Мы должны вернуть тебя к Фэну. Возможно, однажды я смогу его расторгнуть, но… мы должны быть осторожны. Мой отец, мой отец-темный и хитрый человек. Он играл в эту игру обмана и лжи гораздо дольше, чем я.

Я умудряюсь стоять, боль утихает. — Значит, мы ничего не сделаем?

— Нет. — Ашер встает и хватает меня за руки. — Мы объединяем Инферну и Авакири. Объединим Фейри и вампиров. Тогда нас уже ничто не остановит.

Я отдергиваю назад руки, дрожа, новое осознание наполняет меня. — Если я выйду за тебя замуж… это действительно может случиться. У нас действительно может быть мир. Но… — мои мысли возвращаются к Фэну, к его объятиям.

Ашер ухмыляется и делает то, за что я буду вечно благодарна. — Ну-ну, принцесса, не торопитесь, — говорит он. — В конце концов, мы должны сначала узнать друг друга получше. Я действительно считаю, что это мой месяц, чтобы провести его с вами. — Он предлагает мне свою руку. — Ты готова вернуться в ад?

Я вытираю глаза, улыбаюсь и беру его за руку. — Определенно.

Он ведет меня через пещеру в пещеру поменьше, освещенную синими факелами. Это не тот путь, по которому я впервые шла, чтобы достичь Авакири. — А сколько здесь секретных лифтов в ад? — Спрашиваю я его.

Он хихикает. — Достаточно. До того, как Инферна стала адом, это была просто другая половина королевства Фейри. Четыре племени были разбросаны по обеим сторонам света, Авакиры и Инферна, и эти лифты легко соединяли их.

— Тогда, должно быть, было много Фейри.

Ашер хмурится. — Так оно и было. И мы убили их всех. — Его глаза темнеют. — Мой народ был брошен на эту землю, как волки на овец. Мы не понимали, что это резня, наша собственная жажда крови, пока не стало слишком поздно. Однажды я найду того, кто послал нас сюда. И я заставлю его заплатить.

Я дотрагиваюсь до его руки. — Твой дядя.

— Он кивает. — Он лишил нас крыльев, проклял нас жаждой крови, превратил в зверей и выпустил на свободу мирных людей, чья кровь была для нас пагубной привычкой. Он обрек Фей на гибель. Он погубил нас всех.

— У тебя были крылья?

— Когда-то, да.

— Вы… Фэн… вы были ангелами? — Это соответствует мифологии, но трудно представить себе летающих вампиров.

— Все мы, кто был изгнан сюда-те из нас, кто пал-когда-то имели крылья. — Он лукаво улыбается. — Но мы никогда не были ангелами.

Мы подходим к каменной двери, покрытой знаками. Я прикладываю руку к шипастому отпечатку в центре, и моя кровь наполняет древние руны. Земля сотрясается, и дверь со стоном открывается в темноте. Когда мы входим, с потолка падает пыль.

Ями щебечет у меня на плече и начинает хлопать крыльями. Он парит в воздухе, держась рядом. Ай. Мой маленький ребенок учится летать.

Он снова садится мне на плечо, ухмыляясь.

Я роюсь в кармане, достаю марлю с кусочками мяса и кормлю его маленькими кусочками. Феи не были рады готовить мясо, но, когда Мадрид убедила их, что это для моего невидимого дракона, они смягчились. Или, скорее, они нашли огненного Фейри, чтобы делать это.

Ашер спокойно смотрит на меня. Я думаю, что он привык к тому, что я теперь общаюсь с воздухом. Он предупреждает меня, когда мы собираемся перевернуться в центре мира. Я убираю мясо и хватаю Ями, прижимая его к себе. — А теперь спокойно, приятель.

Мы парим в воздухе, и я поворачиваюсь так, что, когда гравитация возвращается, я не приземляюсь на голову. Мой желудок дрожит, и Ями кричит, но мы приземляемся нормально. На этот раз меня не рвет.

Каменная дверь открывается, и мы выходим в другую пещеру, на этот раз без света. Ашер ведет меня сквозь темноту, его ночное зрение намного лучше моего. Мы выходим на свет, в мягкую траву и текучие деревья. В воздухе веет холодом, но он мягок по сравнению с воздухом деревни или царства войны. Иней покрывает листья и кусты, но снега нет. Вдалеке на солнце сверкал белый замок, задрапированный пурпурными знаменами.

Ашер улыбается. — Добро пожаловать в мое королевство, Принцесса.

— Как же так? Разве это не хрустальный дворец под Стоунхиллом?

Он ведет меня вперед, на вымощенную булыжником дорожку посреди заросшего травой поля. — Более или менее. Дорожные камни, которые вы называете лифтами, не движутся прямо вверх или вниз. Они двигаются под разными углами, что позволяет путешествовать по нескольким местам из таких регионов, как хрустальный дворец.

Я киваю, удивляясь гениальности этих устройств. Неужели их построили Фейри? Или они еще старше?

Прежде чем я успеваю спросить, на горизонте появляется карета, сделанная из темного дерева, колеса покрыты золотом. — А, — говорит Ашер. — Наша возница.

Мы встречаем экипаж на дороге. Водитель, одетый в темно-зеленую куртку с капюшоном, ничего не говорит. Лошади, два гигантских черных жеребца, пытаются укусить меня.

Ями рявкает в ответ.

Я похлопываю его по спине. — Все в порядке, малышка. Они не знают ничего лучшего.

Он продолжает рычать.

Ашер вздыхает. — Мне очень жаль, Принцесса. Я не был тем, кто выбирал этих коней, уверяю вас…

Дверца кареты распахивается. Молодая девушка — Фейри с короткой фиолетовой стрижкой боб и чистым серебряным платьем, которое плотно облегает ее тело — вероятно, выбранное Ашером выпрыгивает из машины. — Господин, — говорит она высоким и нежным голосом, с сильным акцентом Фейри. — Я привезла карету, как и просили. Я… — она спотыкается о свои сверкающие высокие волосы, пачкая платье.

Ашер стонет.

— Привет, Сери. Позвольте мне представить вам принцессу Арианну.

— Я протягиваю ей руку.

Сери пристально смотрит на меня. Затем быстро пожимает мне руку, как будто это змея. — Рада познакомиться с вами, ваше высочество.

Ашер вздыхает. — Сери, пожалуйста, отправь сообщение моим братьям. Скажи им, что я нашел принцессу, и она в безопасности в моем королевстве. Она останется здесь на следующий месяц.

— Э-э, сообщение для каждого принца, или одно для них всех, или… — она достает бумагу и гусиное перо и пытается записывать, но бумага наклоняется в ее руках.

Ашер говорит очень медленно. — Шесть посланий, по одному для каждого принца.

— Верно, — говорит она, покусывая нижнюю губу. — И ты хочешь, чтобы они пришли посмотреть на принцессу Арианну?

— Черт возьми, нет. Ты что, с ума сошла? Это последнее, чего я хочу. Просто сообщи им, что она благополучно вернулась в Семь Королевств. Ты меня поняла?

Она кивает и забирается в карету, чтобы написать письмо. Снаружи раздаются всхлипывания.

Ашер театрально вздыхает и потирает переносицу. — Мой новый хранитель. Ее дедушка, мой предыдущий опекун, внезапно скончался. Она — его несчастная и единственная замена.

— Она справится, — говорю я, слишком хорошо зная, каково это-быть новичком в чем-то. — И помни, она только что потеряла своего дедушку. Наверное, она все еще горюет.

Ашер поднимает голову. — Об этом я как-то не подумал. Я думал, что она плачет из-за того, что не смогла угодить мне. Но теперь это имеет смысл.

Теперь моя очередь вздыхать. — Вы, принцы, могли бы позволить себе пару уроков сочувствия.

— Да, но как бы то ни было, мне все еще нужно, чтобы она достойно выполняла свою работу. — Он потирает руки, как бы очищаясь от неприятностей. — Ты готова к большому туру по самому лучшему королевству? В конце концов, это будет твой дом в течение следующего месяца.

— Звучит заманчиво, — говорю я, и Ями оживляется от мысли, что ему предстоит увидеть новые места. — Но… Фэн скоро придет? — Я не хочу, чтобы Ашер чувствовал себя плохо, спрашивая о Фэне, но теперь, когда я вернулась, то не хочу ничего больше, чем увидеть принца войны и убедиться, что он в порядке.

— Он, без сомнения, скоро отправится в путь. Нет смысла идти к нему на север, когда он, скорее всего, направится на юг, чтобы увидеть тебя. Должно быть, ночью мимо проплывают два корабля. Он будет здесь еще до конца дня, кроме того наши королевства соседствуют друг с другом.

Благодаря приятному отношению Ашера я чувствую себя непринужденно, поэтому киваю, и он помогает мне сесть в экипаж. Сери подавляет рыдания рядом с нами, сосредоточившись на сообщениях. Кучер щелкает по лошадям, и карета начинает катиться.

Через несколько мгновений мы въезжаем в город, полный платформ и мостов. Каналы бегут внизу и вокруг полированных каменных зданий, вода полна лодок больших и маленьких, перевозящих вампиров и теней. Во главе небольшого судна человек с синими волосами играет на скрипке и поет навязчивую мелодию в минорном ключе. Ветер разносит аромат свежих цветов. Карета останавливается, и мы выходим перед величественным замком с башнями, которые стреляют мимо облаков. Зеленые виноградные лозы, прорастающие фиолетовыми цветами, ползут вверх по мраморному камню, а древние глифы покрывают красочные витражи. Ашер вскидывает руки вверх.

— Добро пожаловать в Небесный замок.

Он ведет меня вперед, мимо огромных открытых ворот, украшенных орлами. Мимо садов, возделанных с необычайной тщательностью, здесь есть кустарник, подстриженный в форме драконов, волков и орлов, с пурпурными, розовыми и зелеными листьями. Гигантские цветы раскачиваются и танцуют на легком ветерке. Запах духов щекочет мне нос.

Ями спрыгивает с моей руки и устремляется вперед, принюхиваясь к садам и исследуя все новые виды и звуки. Я нервничаю, когда он один, но я помню, что его никто не видит, кроме меня. Я думаю, он в достаточной безопасности.

Дракон прыгает в розовый куст и громко чирикает. Я бросаюсь вперед, наклоняюсь и вытаскиваю его, уколов палец о колючку. Ями облизывает рану.

Ашер глубоко вздыхает. — Лучше всего не истекать кровью в этих краях, Принцесса. У Фэна могут быть строгие правила о том, как его вампиры питаются, но мы здесь более снисходительны. И ты очень вкусно пахнешь.

— Я что, пахну… Фейри? — Спрашиваю я, понимая, что никогда ничего не делала, чтобы скрыть свой запах.

Ашер делает паузу. — Ты пахнешь по-другому, но не Фейри. По словам Фэн, твоя кровь также не обладает свойствами Фейри. Возможно, потому что ты наполовину человек.

— А чем отличается моя кровь?

Ашер улыбается. — Фэн сказал, что это не имело токсического эффекта, но все еще… вызывает привыкание.

Я обматываю палец куском ткани из кармана, останавливая любое кровотечение. Ями сидит на моем плече, глаза широко раскрыты и насторожены; кажется, прыгать в шипы было достаточно для него.

— Сюда, Принцесса. — Ашер выводит меня из сада и ведет к каналу. Большая деревянная лодка покоится на воде, задрапированная пурпурными знаменами, феи и вампиры суетятся на палубе. Мы забираемся на борт и садимся сзади. — Это моя личная баржа, — говорит Ашер, откидываясь назад. — Отсюда мы сможем исследовать все мое королевство с комфортом. — По меньшей мере дюжина рабов с обеих сторон лодки начинают грести веслами, и мы дрейфуем по воде.

— Почему бы тебе не использовать магию, чтобы привести в действие эту лодку? — Спрашиваю я, с беспокойством глядя на рабов.

— Баржа такого размера потребовала бы слишком много магии, — небрежно объясняет Ашер, откидываясь назад с закрытыми глазами и подставляя лицо солнцу. — И как вы уже видели, моя новая Хранительница не самая надежная в поставленных задачах. Так было проще.

— Так проще? Когда рабы работают на тебя, легче?

Прищурившись, он открывает глаза и смотрит на меня, уже готовый ответить, когда две девушки — Фейри приносят нам виноград и вино на серебряных блюдах.

— Кара? Джулиан?

Две девушки, которых Фэн назначил мне в Стоунхилл-Касл-Боу. — Ваша Светлость, — говорят они в унисон. Кара сияет, ее золотистые волосы блестят на солнце, а темные глаза еще более усталые, чем я помню. Джулиан, с ее рыжими волосами, собранными в пучок, зелеными глазами, полными жизни, наполняет Кубок Ашера красным напитком.

Принц гордости ухмыляется. — Я так и думал, что ты будешь чувствовать себя с ними более комфортно здесь. Мне сообщили, что ты владеешь их контрактом.

— Да… ну, технически я полагаю… — я улыбаюсь девочкам. — Ну и как вы поживаете?

Они делают реверанс. — Очень хорошо, Ваша Светлость. О нас хорошо заботились, пока вы были там… пока вас не было рядом.

— Хорошо. — Они больше ничего не говорят, но я поговорю с ними позже наедине. Я тоже хочу знать, как идут дела у рабов, которых я купила. И я хочу знать о Фэне. Рабы часто слышат и видят то, чего не видят другие, поэтому они должны быть в состоянии рассказать мне многое. Я благодарю Ашера за то, что он позаботился о моем комфорте и привел их в его царство.

Он кивает, и в его глазах мелькает искорка флирта. — Все, что угодно, лишь бы Миледи чувствовала себя более комфортно. Я хочу, чтобы вы испытали все радости и удовольствия, которые может предложить это царство.

Я хихикаю, потягивая вино. — Тогда очень хорошо. Давайте наслаждаться. — Я поворачиваюсь к девочам Фейри. — Идите и отдохните до конца поездки. Мне сейчас ничего не нужно.»

Они кланяются и уходят, находя несколько подушек, чтобы посидеть, пока мы путешествуем.

Ашер цокает на меня. — Это была не очень хорошая идея, Принцесса.

Я наклоняюсь и шепчу: — Как ты можешь говорить о мире между вампирами и Фейри и все еще использовать рабов? — Присутствие рабов здесь гораздо сильнее, чем в царстве Фэна: рабы на воде, на суше, гребцы лодок, толкающие повозок, убирающие улицы. Я понимаю, что князь войны может быть самым цивилизованным из всех своих братьев.

— Чтобы соблюсти приличия. Чтобы поддержать порядок, — говорит Ашер. — Мой отец пытался освободить своих рабов. И посмотри, что это ему дало. Мы должны быть осторожны. Даже ваш маленький акт сострадания имеет последствия. Посмотри на других рабов. — Он показывает на двух мужчин, которые гребут на барже в самом конце. Они хмуро смотрят на девушек, которые теперь развалились в креслах напротив них. Время от времени они пристально смотрят на меня. — Теперь они будут обижаться на девочек, а ты будешь обижаться на то, что ты оказываешь им такое почтительное отношение.

Я опускаю голову. — Все это просто смешно. Ты прав, но так не должно быть. Я буду более осторожна. Но должен быть способ помочь некоторым, не ухудшая ситуацию для всех.

— Он усмехается. — Когда ты это выяснишь, дай мне знать.

— Я полагаю, что это то, над чем мы работаем, ты и я. именно поэтому мы объединим наши усилия.

Лодка трясется у нас под ногами. Я роняю тарелку и чашку, и они разбиваются о палубу, окрашивая ее в красный цвет. Рабы озираются вокруг, смущенные, но еще не испуганные.

— Мы во что-то врезались, — говорит Ашер, вставая.

Два стражника, одетые в серебряные и пурпурные доспехи, выглядывают из-за борта лодки. Ями хлопает крыльями и с визгом облетает меня за плечи. Это первый раз, когда он оставался в воздухе так долго. Я пытаюсь успокоить его, не привлекая к себе внимания. Я понимаю, что должна быть более осторожной. Феи знают, что у меня есть дракон, даже если они его не видят. Но здесь, никто не может знать о Ями. Это означало бы опасность для нас обоих.

Ветер усиливается, сдувая мои волосы с лица. Он нарастает, вырастая в такое крещендо силы, что расшатанные стулья и столы выбрасываются из лодки. Вокруг нас поднимаются волны.

— Что происходит? — Спрашиваю я, вглядываясь через край, но не вижу ничего, кроме темно-синей воды.

Ашер оглядывается по сторонам, но взгляд его отрешен. — Я уже видел это раньше. Давным-давно. — Его голос мягок, едва слышен шепот. — Ваду.

Лодка трясется.

Пронзительный крик наполняет воздух.

Я хватаюсь за борт баржи, чтобы не упасть. Что-то. В воде что-то есть. Серая змея. Она скользит вверх от канала. Нет. Только не змея. Там нет глаз. И никакого рта. Это и есть щупальце. Покачивается на ветру. Его движения медленные, грациозные такие гипнотические.

Щюпальце бросается вперед.

Я отскакиваю в сторону.

Щупальце попадает в одного из охранников. Она обвивается вокруг его торса и стреляет обратно в воду, увлекая его в глубину.

Все кричат.

Рабы хватают оружие, весла, столовые приборы, все, что могут найти. Я вытаскиваю свой меч Сперо и держу его в защитной стойке. Ями цепляется за мою шею, дрожа. Из-за своего кресла Ашер поднимает клинок из черной стали, нечто большее, чем я могу унести. В луке седла блестит пурпурный камень. — Арианна, — говорит он. — Иди в безопасное место.

Я стою на своем.

— Ты не можешь сражаться с этим врагом.

Женщина-вампир-бежит к борту лодки. Она быстра, готова к прыжку.

— Не прикасайся к воде! — Кричу я на нее.

Слишком поздно.

Она ныряет.

Она прикасается к волнам.

И гигантский серебряный коготь вырывается из глубин, пронзая все ее тело. Он толкает ее вверх, где мы все можем видеть ее окровавленный труп, а затем тянет ее вниз в канал.

Больше никто не бежит к краю лодки.

— На середину лодки! — Кричит Ашер. — В самый центр. — Рабы делают то, что он приказывает. Ашер и его оставшийся охранник присоединяются к ним. Я иду следом. — Держитесь вместе, — говорит он. — Не надо…

Корабль снова трясется.

Я падаю на колени.

Щупальце летит над палубой, хватая дико, слепо. Он сжимает человека, гребца, раба, который хмуро смотрел на меня. Кара и Джулиан хватают его за руки, не давая щупальцу утащить его в глубину.

Но щупальце сжимается, и человек начинает задыхаться. Его лицо багровеет.

Я бросаюсь вперед и наношу удар, разрезая щупальце пополам своим клинком.

Мужчина падает обратно на палубу, неудержимо кашляя.

Еще больше щупалец начинают подниматься на краю лодки. Они больше, толще человеческого роста. Они уничтожат эту баржу.

— Слезайте с лодки, — кричу я. — Все вы, Фейри, идите в воду!

Мужчина, который больше не кашляет, растерянно смотрит на меня. — Но ты же сказала…

— Ты же Фейри, — говорю я. — Она не преследует тебя. Как только ты окажешься в воде, она тебя увидит. Она узнает тебя и позаботится о твоей безопасности. На яхте ты такая же мишень, как и мы. Вперед!

Мужчина кивает. — Если вы так думаете, Принцесса. — Он прыгает в воду.

Проходит мгновение.

Мгновение, когда я молюсь, чтобы не увидеть, как его окровавленный труп всплывает на поверхность. Момент, когда я готовлю себя к тому, что произойдет дальше.

Его голова выныривает из волн, и он плывет к берегу. Я вздыхаю и безумно смеюсь, мои колени подгибаются подо мной. Я была права. Ваду не причинит вреда Фейри сознательно. Человек в воде — это все доказательства, которые нужны другим рабам. Они ныряют за ним.

Кара и Джулиан не присоединяются к ним. — Мы останемся с тобой, Принцесса, — говорит Кара.

Остальные рабы добираются до берега. Кажется, никто не пострадал.

— Иди, — говорю я. — Со мной все будет в порядке.

Джулиан кивает, хватает Кару и тянет ее к борту лодки. Они прыгают в воду.

Что-то ударило меня сзади.

Я падаю на палубу, воздух выходит из моих легких. Вокруг меня обвивается щупальце, холодное и скользкое. Водяному Друиду будет все равно, что я Фейри. Она видит во мне врага. Как тот, кто уничтожит свой народ, заключая сделки с демонами.

Щупальце тянет меня к носу лодки, ребра ломаются под тяжестью. Я тычу в него Сперо, но моя рука слаба. Воздух кажется разреженным. Я не причиняю большого вреда. Ями кусает щупальце. Его попытки ничего не дают.

Из глубины воды что-то появляется. Голова. Змея. Ваду.

Щупальца торчат у него на затылке, как волосы. Гигантская пасть распахнута, с острых зубов капает слюна. Он притягивает меня ближе. Ближе к его челюстям. В темноту, которую я там вижу.

Ашер прыгает в небо. Выше, я думаю, чем это возможно. Он пролетает мимо меня. И вонзает свой клинок в глаз зверя.

Змей рычит, это первобытный крик. Щупальца мечутся вокруг. Меня швырнуло на корабль. Снова. Сейчас существо корчится от ярости. У меня болит голова и звенит в ушах. Мое тело разрывается на части.

Ашер цепляется за голову зверя, ударяя его по глазам, носу, отбиваясь от хлещущих щупалец, когда он пытается ударить демона.

Стрелы летят в сторону змея, и я съеживаюсь, даже в моей собственной боли и панике, надеясь, что никто не попал в Ашера. Они промахнулись мимо головы и попали только в толстую чешуйчатую шею зверя.

Я должна ему помочь. Я должна помочь Ашеру.

Я снова наношу удар Сперо. Моя рука мягкая, тело тяжелое. Я роняю свой клинок. Мое зрение затуманивается.

Ями вскрикивает, но это очень далекий звук. Так далеко отсюда. И я напрягаюсь, чтобы услышать. Я устала. — Я хочу спать. Может быть, я смогу просто отдохнуть. ДА. Отдых. Я закрываю глаза.

А потом я слышу это.

Звук, который вызывает последнюю улыбку на моих губах.

Крик.

Барон прыгает сверху щупальца и разрывает плоть зверя, разрывая его на части. Змей ослабляет свою хватку, и я падаю на палубу лодки, воздух возвращается к моим легким в болезненном взрыве. Я задыхаюсь, давлюсь и хватаюсь за свой меч, пытаясь привести в порядок голову и собраться с мыслями.

Ко мне тянется чья-то рука.

Рука, которую я помню.

Рука, о которой я мечтала.

Я беру ее, и она поднимает меня на ноги.

— Знаешь, тебе действительно нужно перестать подвергаться нападению морских тварей, — говорит Фэн, его голубые глаза так блестят.

Я пытаюсь засмеяться, но это звучит как хриплый смех. — Морские твари действительно должны прекратить нападать на меня.

Он смеется, и этот момент слишком короток. Там все еще есть Ваду, с которым нужно разобраться. Но мое сердце так переполнено, так полно с ним здесь, что мне трудно сдержать страх или панику.

Может быть, я все еще лишена кислорода.

Фэн поворачивается к зверю, его длинные каштановые волосы развеваются на ветру, медные блики падают на солнце. — Ашер! — Его голос разрывает штормовой воздух.

Ашер видит своего брата и спрыгивает обратно на палубу. — Ты и так долго ждал, — говорит он, ухмыляясь.

Фэн хватает длинную веревку с корабля и бросает один конец Ашеру. Они многозначительно смотрят друг на друга и кивают. А потом они атакуют совершенно синхронно.

Они бегут к передней части корабля и прыгают в воздух по обе стороны от зверя, снова бросая вызов гравитации, доказывая, насколько они бесчеловечны. Веревка зацепляет Ваду за шею и туго защелкивается. Ашер и Фэн используют импульс, чтобы обойти зверя сзади, привязав веревку вокруг основания головы. В следующий раз, когда они коснутся земли, они приземляются обратно на свой корабль, их места поменялись.

А затем они тянут, двигаясь назад.

Вместе они душат зверя.

Он рычит и размахивает руками. Он недостаточно силен.

Братья тянут сильнее, двигаясь еще дальше назад.

Завывает змей. Его движения становятся все медленнее, все более шаткими, а могучий рев все слабее.

Это ужасное и удивительное зрелище-видеть, как эти братья координируют свои действия без слов, без плана, чтобы двигаться как одно целое с такой текучестью, изяществом и силой. Их знания друг о друге намного глубже, чем все, что я видела.

Еще один рывок.

И зверь падает, его голова летит на палубу.

Фэн и Ашер снова переглядываются. — Ты готов? — спрашивает Фэн.

Ашер усмехается. — Я уж думал, ты никогда не спросишь.

Они бросаются вперед, обнажая мечи, и каждое лезвие попадает зверю в глаз.

Они вырывают свои мечи, и дух, теперь неподвижный, соскальзывает с палубы обратно в глубину воды, его тело исчезает в тумане.

Братья сжимают окровавленные руки, и люди на берегу ликуют.

Затем Фэн смотрит на меня, оставляя Ашера, когда он идет туда, где я стою всего в нескольких длинных шагах. Его руки обвиваются вокруг меня, и наши тела прижимаются друг к другу. Я не чувствую ни боли в ушибленных ребрах, ни одышки.

Я просто чувствую рядом Фэна.

— Добро пожаловать домой, Принцесса.

Глава 9

НЕБЕСНЫЙ ЗАМОК

— Нет свободных Фейри, кроме тени, а назвать их свободными — значит играть с правдой. Все Фейри — рабы в той или иной степени в этом мире.

— Кэл'Халлен

Я не могу отпустить его руку, но мы все мокрые и окровавленные, и у меня кружится голова. Мои колени ослабли. Я начинаю падать. Кто-то… Фэн… хватает меня. Он несет меня к берегу. Я прислоняюсь к его груди, прислушиваясь к ровному ритму его сердца. Он укладывает меня, изучает мое тело. Ушибы и трещины ребер — это обследование. Он несет меня в замок, в комнату, на кровать. Женщины, которых я никогда раньше не встречала, перевязывают мои раны чистыми бинтами. Они дают мне густой эликсир от боли. Я засыпаю и мечтаю о Стоунхилле, о водопадах, которые гремят, как гром, о реках, которые делают камни гладкими. Там есть сосны на ветру и снег под моими ногами. И там, вдалеке, у замерзшего пруда, стоит Фэн. Я улыбаюсь и обнимаю его, и впервые за долгое время я чувствую себя дома.

***

Я сижу на белой кровати, рядом потрескивает камин, фиолетовые занавески закрывают большую часть света. На каменном полу постелен толстый ковер, украшенный орлом. Это моя комната в замке Ашера. Он прекрасен, но кажется слишком разряженным, слишком чужим, чтобы звать его домом.

Фэн приходит вместе с Бароном. Он чист, его густые каштановые волосы менее растрепаны, чем обычно, и одет в тонкую коричневую кожу, сбросив свои меха из-за более теплой погоды. Барон виляет хвостом и кладет голову мне на колени. Я чуть не плачу, снова увидев большого волка. Я потираю ему голову. — Я скучала по тебе, мальчик.

Фэн улыбается и садится рядом со мной на кровать. — Он тоже по тебе скучал. На самом деле, не переставал ныть по тебе.

— Я улыбаюсь. — Он был единственным, кто скучал по мне?

Фэн смотрит мне прямо в глаза. — Что с тобой случилось, Ари? Ты напугала меня почти до смерти, когда исчезла.

Я хочу рассказать ему все. Об эльфе, о его отце, о контракте, но в тот момент, когда я пытаюсь заговорить, физическая боль сжимает мое горло. Я задыхаюсь, и Фэн протягивает мне стакан воды.

— Мне очень жаль, — говорит он. — Ты только что прошла через серьезное испытание. Я не хотел тебя допрашивать. Я просто рад, что ты вернулась, рад, что ты в безопасности.

Я позволила ему думать, что это мои недавние травмы вызывают боль, потому что я не могу говорить правду. Но есть кое-что, что я могу попробовать. — Фэн, а что на самом деле произошло с твоим отцом?

— Он делает паузу.

— Вы нашли убийцу? — Я надеюсь докопаться до правды, заставить его рассказать об отравлении. Может быть, я смогу привести его к ответам, не говоря ему прямо, таким образом обходя правила контракта.

— Я был занят, — говорит Фэн, избегая моего вопроса. Он кладет руку мне на колено. — Были и более важные дела.

Я улыбаюсь, держа его за руку.

Ями зевает, просыпаясь от дремоты на моем плече. Он спрыгивает вниз и бродит по комнате, а Барон встает, чтобы исследовать это новое существо, обнюхивая его черный хвост. По-видимому, волк может видеть дракона. Интересно. Неужели Ями только от людей прячется?

— Ари… — Фэн наклоняется ближе. — Я должен тебе кое-что сказать, но никак не могу найти нужных слов. Я… — он отворачивается.

Я касаюсь его лица, поворачиваю его обратно к себе, смотрю в его голубые глаза. Мир исчезает, и нет ничего, кроме нас, кроме моей руки на его коже, кроме дыхания между нами. — Скажи мне, — шепчу я.

Его голос теплый и мягкий. — Когда тебя похитили, мне показалось, что у меня вырвали сердце. Я не могу потерять тебя снова. Не могу.

Я задыхаюсь от слез, которые не могу пролить. Я так много хочу у него спросить. Знает ли он, что я Фейри? Имеет ли это значение для него? Есть одна вещь, которую я могу сказать, и ни один контракт не может остановить меня. — Фэн, я думала о тебе каждый раз, когда уходила. Я так сильно скучала по тебе, что мне было больно. Я не знаю, что мы будем делать. Я не знаю, что ждет нас обоих в будущем. Я не знаю, как справиться с тем фактом, что ты не хочешь быть королем, а я должна выбрать и выйти замуж за следующего правителя. Все, что я знаю, это то, что я не могу снова быть без тебя. Так или иначе, мы должны заставить это работать.

Он собирается сказать что-то еще, но тут Барон лижет Ями, а дракон издает пронзительный звук и подпрыгивает вверх-вниз, хлопая крыльями. Эти двое уже подружились.

Фэн смущенно хмурится. — Почему он облизывает воздух? Тебя ударили по голове, парень?

Раздается стук в дверь, и Ашер входит, неся напитки для всех нас. Барон скалит зубы на принца, и я вспоминаю, как сильно он не любит никого, кроме Фэна и меня. И, по-видимому, Ями. — Я подумал, что после убийства водяного духа нам может понадобиться что-нибудь покрепче сока, — говорит Ашер, пододвигая стул поближе к нам.

Мы оба берем свои чашки, и я отпиваю свой напиток, надеясь, что это не приведет меня к еще одному похмелью, как в прошлый раз. Он не светится, так что это хороший знак. — Он действительно мертв? — Спрашиваю я его. — Водный дух?

Фэн отрицательно качает головой. — Духов нельзя убить по-настоящему. Только ранить. Лучшее, что мы можем сделать, это найти Водяного Друида. Если она умрет, Ваду будет вынужден найти другого Хранителя, выбрать другого достойного Фейри. Дух возродится, молодой, более слабый — на время.

Ашер кивает. — Я слышал, что Дух огня сделал с твоим царством. Мои соболезнования, брат.

Мои глаза широко раскрываются. Это для меня новость. — Что случилось?

Фэн вздыхает. — Рику, Феникс, сжег наши леса. У нас нет древесины, чтобы восстановить Стоунхилл.

Я помню Орена, гнев в его глазах, Рику — Феникса в его руке. Я почти чувствую огонь на своей коже. — Мне очень жаль, Фэн.

Принц войны хмыкает, глядя на Ашера. — Ты никогда не говорил мне, где ты ее нашел?

— В деревне в Дальноземье к северу от вашего королевства, — говорит Ашер, и лжет с легкостью.

Фэн снова изучает меня. — И ты не пострадала?

— Нет. Меня держали в плену, но они не были жестоки ко мне.

— Я почувствовал, что ты зовешь меня через кровавую метку. Я пытался найти тебя, но это привело к тупику в пещере. Какая-то древняя дверь. Может ты знаешь об этом?

Я смотрю на Ашера, не зная, что ответить. Я ненавижу врать кому бы то ни было, но особенно Фэну. Это ранит больше, чем любая физическая рана когда-либо будет. — Фейри, который захватил меня, разбил лагерь в пещере на некоторое время. Похоже, они тоже не знали, что это за дверь.

Барон воет и гоняется за Ями по комнате. Я думаю, что эти двое играют в пятнашки, и сдерживаю смех. Фэн поднимает голову. — Мне нужно будет его осмотреть. — Он смотрит на Ашера. — Мне нужна комната рядом с Ари, пока она здесь живет.

Я ничего так не хочу, как чтобы Фэн остался, но Ашер хмурится. — Брат, теперь ты нужен своему королевству больше, чем когда-либо. И теперь моя очередь быть с ней. Остальные принцы будут недовольны тем, что ты здесь. Они увидят в этом несправедливое преимущество.

Фэн опускает голову. — Мне нужно будет снова увидеть ее, Ашер.

Ашер кивает. — Я знаю, брат. Я позабочусь, чтобы ты это сделал. Но поверь мне, я позабочусь о принцессе. Я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Фэн встает, а я стою, не зная, что делать. Ашер смотрит на нас обоих. — У меня есть кое-какие дела, — говорит он. — Атака нанесла ущерб, который я должен исправить. Почему бы вам двоим не попрощаться наедине, пока я… займитесь этим делом.

Он оставляет нас наедине, и Фэн тянется ко мне, заключая меня в более длительные, более интимные объятия, чем в лодке. Я кладу голову ему на плечо и вдыхаю его запах. Мне так хорошо снова оказаться в его объятиях, что я не хочу их отпускать.

— Ты хорошо исцелился? — Спрашиваю я его. — Я должна был дать тебе свою кровь. Извини.

Он усмехается и целует меня в лоб. — Только ты можешь извиниться за то, что спасла чью-то жизнь ценой собственной. Я в порядке. Спасибо.

— В любое время, — говорю я. — Но я действительно должна перестать быть похищенной и замученной чужаками.

— Он хихикает. — Я скучал по тебе, Ари.

— Я все еще скучаю по тебе, — говорю я. — Я не чувствую, что ты здесь, зная, что уезжаешь. Когда я увижу тебя снова?

— Скоро, — тихо отвечает он. — Скоро.

Барон хнычет и просовывает свой нос между нами. Я кладу руку на его большую мохнатую голову. — Позаботься об этом парне для меня, Барон, хорошо? Не позволяй ему делать глупости. — Барон лижет мне руку, и я ласкаю его, а потом кладу ладони на грудь Фэн. — Мы с этим разберемся. Обязательно. Но сейчас иди и разберись со своим царством. Твои люди нуждаются в тебе.

— Ты им тоже нужна, — тихо говорит он.

— Скажи им, что я здорова, что я скучаю по ним и мое сердце скорбит об их потере. И скажи Кайле… — Мой голос дрожит. — Скажи ей, что мне очень жаль. Я очень сожалею. Я пыталась спасти его. Но не смогла, я не знала, как, и это моя вина. Я должна была отпустить ее. Она бы знала, что делать.

— Она не винит тебя, — говорит Фэн. Он приподнимает мой подбородок пальцем, глядя мне в глаза. — Никто не мог знать. Это же война. Люди умирают.

— Не умирай, — говорю я ему. — Я бы с этим не справилась.

— Меня не так-то легко убить, — говорит он, ухмыляясь в своей самоуверенной манере. — Ты устанешь от меня задолго до того, как я умру.

Затем он уходит, и Барон неохотно следует за ним. Ями поник и издает маленькие надутые звуки, когда его новый друг исчезает за дверью.

— Мы оба будем скучать по ним, да? — Спрашиваю я его. — Наверное, у тебя не так уж много друзей. — Я иду к своей новой кровати и сажусь. — Ты что, проголодался? Может мне стоит заказать немного мяса?

Ями виляет хвостом и хлопает крыльями, а я смеюсь и звоню в колокольчик слуги. Появляются Кара и Джулиан, и я обнимаю каждую из них. — Так приятно видеть вас в безопасности. О вас хорошо заботились? Дали место, чтобы поспать и переодеться?

— Да, — говорит Кара. — Спасибо.

— Не могли бы вы принести немного еды? — Спрашиваю я ее. — Мне нужно много мяса. Сырое, или настолько сырое, насколько вы можете его получить. — Они хмуро смотрят на меня. — Я думаю, что мне не хватает железа.

Но это не помогает. Они растерянно переглядываются и уходят, чтобы принести еду. Я переодеваюсь в более прочную одежду, черные кожаные штаны и рубашку. Ашер сказал бы, что я должна отдыхать. Исцелиться. И да, мои ребра все еще болят, но лекарство, которое я выпила, помогает. Я действительно люблю зелья, которые дает этот мир. Эликсиры, которые могут вылечить, кажется, все. Было бы интересно узнать больше о лекарствах здесь.

Когда девушки приносят тарелку с сырым бифштексом, я даю им знать, что иду гулять, какое-то время они мне не понадобятся, но я хотела бы поговорить с ними позже, если они будут поблизости. Они уходят, и я кормлю Ями, который ведет себя так, как будто он не ел за всю свою жизнь ничего, хотя я точно знаю, что он ел все время в эти дни. Как только он кажется удовлетворенным, он обвивает мою шею, как ожерелье, и мурлычет. Я хватаю черно-красный плащ и выхожу из замка.

Температура упала, как будто Фэн принес с собой холод, когда он приехал. Я скучаю по принцу войны, поэтому ищу что-то другое, чтобы занять свои мысли.

Я гуляю по городу и восхищаюсь различными магазинами. Большинство продают одежду и ювелирные изделия, бизнес Ашера. Женщины ходят в нарядах из перьев и струящегося шелка, которые я ожидала бы увидеть на показе мод. Мужчины носят десятки колец на каждой руке, их ожерелья увешаны аметистами и рубинами. Но сейчас меня не интересуют одежда и побрякушки.

Из каменного здания клубится черный дым, я улыбаюсь и иду к кузнице. На прилавке лежит большой молоток, и я беру его, наслаждаясь ощущением тяжести в руке. Одним прикосновением он вызывает у меня поток воспоминаний о Дэйсоне и ковке железа, о смехе, шутках и дружбе. Об огне.

Я роняю молоток.

Ко мне подходит крупный мужчина-кузнец. — Вы в порядке, Мисс?

Похоже, он не знает, кто я такая. — Это хорошо. Я бы хотел сейчас немного анонимности. — Я в порядке, спасибо, — говорю я, хотя мои руки дрожат. Я пытаюсь отвлечься. Что-то бросается мне в глаза слева. Большая белая палатка, полная людей. — Что там происходит?

— Шатер целителей, — хрипло говорит он. — Новый хранитель установил его, чтобы ухаживать за ранеными во время недавнего нападения. Слышал, что они ищут добровольцев, если у вас есть какие-либо навыки в этом направлении. Это была скверная драка.

— Так оно и было, — говорю я. Я желаю ему доброго дня и иду к палатке. Новая хранительница, Сери, находится там, ее белое платье заменено простым серым. Она склоняется над кроватью, ухаживая за одним из охранников, раненных в результате нападения. Его нога сломана, кость торчит из плоти. Сери приказывает своим людям держать его, пока она ставит его ногу на место. Он кричит, и я съеживаюсь, но Хранитель не реагирует. Спокойно, точно. Она моет руки от крови и переходит к следующему пациенту, мальчику-Фейри, который сломал запястье в воде. В присутствии Ашера она была вся на нервах и более чем немного некомпетентна, но здесь она главная.

Должна признаться, я удивлена. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — Спрашиваю я ее.

Она хмуро смотрит на меня, кончики ее волшебных ушей краснеют. — Это не место для принцессы. — Она делает паузу. Затем добавляет: — Ваша Светлость.

— Я слышала это и раньше, но я быстро учусь и не боюсь физического труда или грязной работы. Я могу убирать, носить припасы, все, что тебе нужно.

Она, кажется, удивлена моим упорством и склоняет голову набок, изучая меня. — Ну что ж, тогда посмотрим, как ты справишься. Возьмите ведро и начните опорожнять ночные горшки.

Я киваю и делаю то, что мне говорят. Это вонючая работа, и не особенно приятная, но я не жалуюсь, и это, кажется, впечатляет ее больше, чем что-либо еще. Ями, однако, это не радует. Он засовывает голову в одно из ведер и издает рвотные звуки, когда вылезает. Я смеюсь и продолжаю работать, игнорируя неловкие взгляды всех вокруг меня.

***

Время быстро проходит в Царстве гордыни, как это обычно бывает, когда человек занят. Мои ребра заживают через несколько дней из-за зелья, которое я принимаю. Я вижу Ашера за ужином, а иногда и за обедом. У него есть работа, которую он всегда выполняет, и я провожу большую часть своего дня в палатке исцеления. Хранитель, наконец, начинает доверять мне и просит больше помощи. Она даже показывает мне различные инструменты и их названия, и в конце концов начинает учить меня искусству и науке исцеления.

Она показывает мне, как и зачем отрезать гнилую плоть, как установить вывихнутый сустав или сломанную кость, какие кремы использовать для лечения ран и ожогов и как сделать простые из них. Это полноценная работа, и она вселяет надежду. Может быть, если я научусь исцелять, то смогу спасти тех, кого люблю. Может быть, мне удалось бы спасти Дэйсона.

Я не видела Кайлу с тех пор, как уехала из Стоунхилла, и мне интересно, был ли Фэн прав насчет того, что она не сердится. У меня есть свои сомнения, и они растут тем больше, чем дольше я не навещаю ее. Я должна напомнить себе, что мы находимся в состоянии войны с Фейри, под атакой друидов. Это эгоистично с моей стороны думать, что посещение будет самым высоким приоритетом Кайлы.

Три раза в неделю я возвращаюсь в хрустальный дворец, как и обещала, чтобы тренироваться с Варисом. Большую часть времени мы фокусируемся не столько на магии, сколько на истории Фейри, их обычаях и культуре. Пока Друид работает со мной, Зира тренирует Ями, и теперь мой маленький дракон может летать довольно долго, прежде чем он должен будет отдохнуть на моем плече. Мы оба становимся сильнее.

Но сегодня все по-другому. Сегодня Варис терпит нашу начальную медитацию. Сегодня он протягивает мне теплый плащ. — Мы должны отправиться в путь.

— И куда же? — Спрашиваю я, перекидывая его через плечо.

— К племени землян.

Его слова наполняют меня волнением. Я была в воздушном племени, но не в каком-нибудь другом.

Мы выходим из пещеры и ступаем на холодную, заснеженную гору. Я поворачиваюсь, чтобы подняться по ступенькам к грифону, но Варис не следует за мной. Вместо этого он шепчет Зире, и серебряная сова улетает высоко в небо, исчезая в сиянии солнца. Когда она спускается, то становится гигантской, больше грифона, великолепной и свирепой, ее длинные когти и перья сверкают на свету.

Она приземляется перед нами, и порыв ветра от ее крыльев едва не сбивает меня с ног. Ями не может сдержаться. Он спрыгивает с моих плеч и летит к ней, его крылья трепещут от волнения и возбуждения.

— Это еще одна форма Зиры, — объясняет Варис. — Ями, у тебя тоже есть много форм, которые ты когда-нибудь раскроешь.

Ями поднимает голову еще выше и прихорашивается, радуясь мысли, что он тоже вырастет большим и могучим.

— И мы будем на ней кататься? — Спрашиваю я его. Варис кивает, и мне в голову приходит одна мысль. — Значит ли это, что когда-нибудь я смогу ездить на Ями?

Варис улыбается. — Вполне.

— Я собираюсь оседлать дракона? — Я прыгаю вверх-вниз, как ребенок.

Варис хихикает. — Садись на сову, Арианна. Время для глупостей придет позже.

Я пытаюсь сдержать улыбку, и он помогает мне сесть на Зиру. Ездить верхом на гигантской сове без упряжи примерно так же неудобно и трудно, как можно было бы себе представить. Я обхватываю Вариса руками и крепко прижимаюсь к нему, как мне было велено. Ями обхватывает меня за руку, и мы вместе взлетаем в небо.

Я кричу от радости.

Полет на Зире отличается от полета на грифоне.

Я не чувствую себя пассажиром.

Я чувствую себя как ветер.

Я становлюсь воздухом. Я и есть та самая стая. Птица и я — одно, и я чувствую, как блаженство течет через меня.

Время, кажется, остановилось, и я не знаю, сколько времени нам потребуется, чтобы добраться до племени Земли. Мы приземляемся на естественный мост, который тянется над каньоном. Перед нами падает водопад. Из земли торчат гигантские камни, покрытые зеленым мхом. Лозы красных цветов ползут вверх по камню. Другие мосты проходят через каньон внизу.

Мы спешиваемся, и Зира взъерошивает свои перья, и они взрываются в сильном порыве ветра. Дух снова мал и сидит на руке Вариса.

Я качаю головой, поражаясь этой способности, пытаясь представить себе Ями, способного сделать что-то подобное. Я не могу дождаться, когда наша магия станет более мощной.

Группа Фейри приближается, возглавляемая женщиной, одетой в коричневые меха, носящей кости в качестве украшений. У них медная кожа, не такая темная, как у племени Воды, но темнее моей. Они падают на колени перед Варисом и постукивают пальцами по груди в знак уважения к духам- этому я научился на своих уроках.

— Друид ветров, что привело тебя в наши земли? — спрашивает женщина.

— Рита, я пришел сюда в поисках Лианны и ее духа, Таурен. Они так и не появились в Хрустальном дворце.

Рита, лидер группы, озабоченно смотрит на женщину справа от нее, затем снова на Вариса. — Дух не вернулся во дворец, потому что Таурен так и не проснулся.

***

Рита ведет Вариса вниз по тропе каньона, и я следую за ней. Земные Фейри не уделяют мне своего внимания, и я задаюсь вопросом, знают ли они, что я — Полуночная Звезда. Возможно, так оно и есть, и именно поэтому они игнорируют меня.

Тропинка вдоль склона горы становится все более узкой, и я боюсь упасть, но не высказываю своего беспокойства. Похоже, сейчас не время беспокоиться о высоте. Или возможном падении.

Мы прибываем к подножию водопада. Это небольшой ручей, более элегантный, чем водопады в Стоунхилле, и мы идем вокруг потока и в небольшую пещеру. Там растет старое дерево, его лианы карабкаются вверх по коричневому мокрому камню.

— Вот видишь, — говорит Рита. — Таурен еще спит.

Варис подходит к корням и кладет на них руки. Он прижимает ухо к дереву и закрывает глаза, успокаивая дыхание.

Я знаю, что он делает, и я делаю то же самое, практикуя методы, которым он учил меня. Я успокаиваю свой разум и сосредотачиваюсь на дыхании, чтобы увидеть, могу ли я услышать то, что он слушает.

— Девочка, — говорит Рита, указывая на меня и нарушая мою концентрацию. — Это тебя они называют полуночной звездой?

Я поворачиваюсь к ней лицом. — Да.

— Ты лжешь, — говорит она, сплевывая на землю передо мной. — Твоя кровь не пробудила наш дух. Он все еще ждет Ями.

Я выпрямляю спину и пристально смотрю на женщину. — Ями сейчас со мной. — Дракон встает и вытягивается у меня на плече, откликаясь на свое имя.

— Тогда покажи мне, — бросает она вызов.

Я смотрю на Ями, а он качает головой и прячется за мои волосы, испуганный этой женщиной и ее жестокой речью. Мое лицо застывает. — Вы были неуважительны ко мне и к нему. Мы ничего не сделаем для вас.

Я иду к Варису, оставляя ее стоять в шоке, с отвисшей челюстью.

Варис встает и поворачивается к нам. — Клянусь духами…

— Он хмурится. Что-то не так.

— Таурен все еще спит? — Спрашиваю я его.

— Нет, — говорит он, и впервые за все время нашего знакомства в его глазах появляется испуг. — Он вовсе не дремлет. Его здесь вообще никогда не было.

Глава 10

ДРУГ

— Пока нет нужды бросаться мне на шею. Мы скоро проведем время вместе.

— Ашер

Я возвращаюсь в Небесный замок и обращаю свое внимание на шатер целителей. Мы теперь лечим не только тех, кто пострадал в результате нападения, но и всех, кто болен. Мое обучение друидом приостановлено на несколько дней, пока Варис ищет Лианну и Таурена, поэтому я продолжаю заниматься здесь. Сери начинает все чаще пользоваться моей помощью. Иногда она просит меня поставить диагноз пациенту. Я часто ошибаюсь. Но несколько раз я оказывалась права.

— Вы поправляетесь, Ваша Светлость, — говорит Сери.

— Пожалуйста, зовите меня Ари.

— Ари, передай мне таз с водой.

Я так и делаю, и она вытирает руки, вздыхая. Взошла луна, и это был тяжелый рабочий день. Под ее глазами сгущаются тени.

— Вы очень искусны в этом, — говорю я. — Похоже, от тебя здесь больше пользы, чем быть хранителем.

— Она смеется. — Спасибо. Всю свою жизнь я училась быть целителем. Может ты и не знаешь, потому что я Фейри, но я молода. Примерно твоего возраста. Мой дед был хранителем, и моя старшая сестра обучалась у него. Я делала все, что хотела, а я хотела исцелять людей. Видите ли, я потеряла своих родителей из-за болезни. Поэтому я практиковалась вместе с целителями. Около месяца назад моя сестра была ранена во время нападения в Стоунхилле. Она умерла, и все мое исцеление не могло ей помочь. Мой дед не мог справиться с этим горем. Через несколько дней он тоже умер. Я была единственной оставшейся в моей семье, и поэтому обязанность Хранителя легла на меня.

Я дотрагиваюсь до ее руки. — Мне очень жаль. Я тоже потеряла кое-кого в этой атаке.

Она удивленно поднимает глаза. — Мы сложные люди, не так ли, принцесса? Вампиры держат меня в рабстве. Но эльфы убили мою кровь. Иногда я не знаю, кто прав. Иногда я не знаю, где нахожусь.

Мы оба участвуем в одной и той же борьбе. Разрываясь между двумя мирами. — Мы найдем свой путь, — говорю я. — Dum spiro spero.

— Она моргает. — И что это значит?

— Пока я дышу, надеюсь.

Она кивает с новой уверенностью на лице. — Да. Ты права, Принцесса. Dum spiro spero.

***

На следующий день, за завтраком, Ашер сообщает мне, что пришло время посетить Землю. Я сияю от возбуждения. Я скучаю по своим друзьям, и Эс должна была сделать операцию по смене пола. Ей понадобится моя поддержка.

Но есть и другая причина, по которой я взволнована, и это не имеет ничего общего с посещением Орегона. Чтобы попасть в мой мир, мы должны пройти через царство Фэна, к зеркалу на окраине. А это значит, что я снова увижу его. Прошло уже несколько недель, и моя тоска по нему только усилилась.

Меня буквально распирает от радости, когда мы садимся в лодку Ашера, чтобы отплыть на север по извилистым каналам. Солнце уже высоко. Ветерок теплый.

Ашер хмуро смотрит на меня. — Мы рады кое-кого увидеть, да?

Я краснею. — Ну… Погоди. Ты… ты что, ревнуешь? Я знаю, что это твой месяц со мной, и у нас не было много времени вместе, чтобы… связь.

Он хихикает. — Нет. Я не ревную. Это будет уже дело Леви, а не мое. Я просто надеюсь, что ты сделаешь этот выбор головой, а не сердцем. Ничего хорошего не приходит от принятия решений из-за эмоций, поверь мне.

Я легла на подушки, наблюдая, как меняется Земля передо мной. — Это как-то связано с Варисом? Вы раньше хорошо общались?

— Он отворачивается. — Это просто факт. Будь умной. Будь логичной.

Я вздыхаю, закатывая глаза. Но внутри его слова разрывают меня на части. Я должна выбрать следующего короля ада. Я должна сделать выбор не только для себя, но и для всего королевства. А что, если лучший правитель — не тот, кого я люблю?

Воздух становится холодным, и мы прибываем в царство Фэна. Вдалеке вырисовывается его замок — гигантская каменная глыба, высеченная в заснеженной горе. Барон стоит на берегу, ожидая нашего прибытия.

Когда мы ступаем на землю, он рычит на Ашера, потом виляет хвостом и лижет мне руку.

Принц гордости хмурится. — Мерзкий зверь.

Я шлепаю его по руке. — Не будь таким жестоким. Он ведь самый лучший волк на свете, правда, мальчик?

Барон ухмыляется, облизывая Ями. Дракон лежит на его спине и едет на волке всю дорогу в город.

— У меня есть кое-какие дела в городе, так что я верю, что ты сможешь найти путь, — говорит Ашер.

Я киваю. — Встретимся чуть позже.

Когда я иду через Стоунхилл, я провожу руками по кристаллам, выступающих с камей и деревьев. Сожженные здания сопровождают ландшафт. Вдалеке огромный шрам покрывает землю, на которой когда-то стоял лес. Жители деревни приветствуют меня улыбками и поклонами, и вскоре разносится слух, что принцесса вернулась. Я улыбаюсь и разговариваю со всеми, с кем могу, но, когда вижу Кайлу, останавливаюсь. Мое сердце подпрыгивает. Я не знаю, как она отреагирует на меня. Мы не виделись с той самой ночи, когда погиб Дэйсон.

Она подбегает ко мне и тянет меня в свои объятия, как сестру, и я почти падаю от облегчения.

Я шмыгаю носом и вытираю слезу, когда она отпускает меня. — Я думала, ты меня возненавидишь, — говорю я.

— Никогда, — говорит она. — Мы все делаем свой выбор. Он сделал свой, я сделал свой. Если бы я пошла с тобой, многие другие погибли бы.

Это нелегкое утешение, но все же, это облегчает что-то во мне. — Мне очень жаль, Кайла.

Она берет меня за руку и ведет через деревню к мемориалу, где так много было похоронено или сожжено. Дэйсон не был похоронен, но меч торчит в земле под его любимым деревом, чтобы отметить его жизнь. На ней выгравированы его имя и даты рождения и смерти. Я падаю на землю перед ним и поливаю землю своими слезами.

Кайла присоединяется ко мне, и проходит некоторое время, прежде чем мы снова встаем, но когда мы это делаем, то с более легким сердцем.

— Спасибо, — говорю я ей через некоторое время, когда мы направляемся в замок.

— Нет необходимости. Мы не сделали ничего плохого. Эльфы принесли это горе. И скоро мы отомстим.

Я чувствую комок в груди от ее слов и не отвечаю. Как мне сказать ей, что я Фейри, что теперь я знаю их обычаи? Что я не могу убить их больше, как и вампиров?

Мы проходим мимо кузницы Кайлы, где я с ее помощью сделала Сперо. — Мне бы не помешала помощь, — говорит Кайла. — Тебе стоит зайти попозже.

— Я не могу, — говорю я. — Но все равно спасибо.

Она склонила голову набок и нахмурилась. Может ли она сказать, что я слишком боюсь поднять молоток после смерти Дэйсона? Что просто быть здесь, с воспоминаниями о нем повсюду, заставляет меня дрожать?

Из-за моей спины раздается низкий голос: — Рад, что я решил зайти, — говорит Фэн.

Я поворачиваюсь и бегу в его объятия.

Наше объятие длится так долго, как я могу себе позволить. Когда я отстраняюсь, он неохотно отпускает меня. — У меня мало времени, — говорю я. — Ашер ведет кое-какие дела, а потом мы отправимся в мой мир, чтобы навестить Эс. У нее сейчас операция.

Фэн кивает. — Пожелай ей всего наилучшего от меня. Она мне нравилась.

Я улыбаюсь ему в ответ. — Ты ей тоже понравился.

К нам подходит Кайла. — Что привело тебя сюда, брат?

— Какая стадия подготовки. Что насчет оружия?

— Почти закончили.

Девушка с зелеными волосами выходит из кузницы, неся какие-то инструменты, которые выглядят недавно очищенными. Я узнаю ее. Одна из рабов Фейри, которых я купила, чтобы держать их подальше от Леви. Она видит меня и делает реверанс, ее глаза настороженные и осторожные. — Мин, это принцесса Арианна, — говорит Кайла. — Она была той, кто…

— Я все помню. Она владеет мной, — говорит Мин с вызовом.

— Я улыбаюсь. — Это правда, но я хочу, чтобы все было не так.

— Она фыркает. — Слова, произнесенные рабовладельцем.

Кайла посылает ее за дровами и извиняется перед нами. — Она резкая, но трудолюбивая, с настоящим талантом к этому. Остальные купленные тобой рабы тоже хорошо работают, имеют хорошие дома.

— Не нужно извиняться, — говорю я, хотя могу сказать, что Фэн чувствует себя иначе. Я предостерегающе кладу руку ему на плечо. — Мин, без сомнения, через многое прошла. И она все еще принадлежит другому человеку, даже если она делает работу, которую она находит полезной. Я бы чувствовал то же самое, что и она. — Я смотрю на Фэна с увернным выражением лица. — А разве т не чувствовали бы то же самое на ее месте? — Спрашиваю я, заставляя сопереживать его упрямое сердце.

Он хмыкает. — Скорее всего. Может быть.

Кайла смеется. — Я так рада снова видеть тебя здесь, Ари. Ты единственная, кто может проникнуть в его толстый череп и вызвать чувства.

— Я улыбаюсь, обнимая Фэна за плечи. — Тогда мне придется приходить сюда почаще.

Кайла переводит взгляд с одного на другого. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Вам обоим. Я иду на север с Сальзаром, чтобы нанести ответный удар по эльфам.

Я сжимаю руку Фэна. — Я ничего не понимаю.

Он вздыхает. — Сальзар, один из моих вельмож, собирает силы для набега на Дальноземье. Многие хотят отомстить за свои потерянные семьи. — Он косит глазами на Кайлу. — И я не из тех, кто их останавливает.

Тень кивает. — Спасибо тебе, Фэн. Я сделаю твой заказ, прежде чем уйду. И еще, Ари, мне жаль, что я не навестила тебя в Царстве гордыни. Там было бы много работы, но я надеюсь увидеть тебя снова в ближайшее время. А теперь иди и наслаждайся вашим временем вместе. — Она целует меня в щеку, затем прогоняет нас и исчезает в кузнице.

Я держу Фэна за руку, когда мы идем к замку, Барон идет за мной по пятам, Ями на спине волка. — Похоже, ты не поддерживаешь Сальзара, — говорю я.

Фэн щиплет себя за нос. — С ним всегда были проблемы. Я посадил его в тюрьму на несколько дней, надеясь, что это успокоит его характер. Но это только усилило его гнев. Он поднял толпу, собрал добровольцев для набега на Дальноземье. Я подумывал остановить его, но эти люди, те, кто предпочел бы следовать за ним, а не за мной, они не те люди, которые мне нужны в моем королевстве прямо сейчас. Поэтому я позволил одному человеку на семью присоединиться к Салзару. Пусть они совершают набеги. Пусть они удовлетворят свою ненависть. В конце концов, это помогает нам обоим.

Я киваю, понимая эту печальную логику. — А как же ты? Как дела? — Спрашиваю я его.

— Это было трудно, балансируя между требованиями войны и необходимостью восстановления и обеспечения моего народа.

Я кладу свободную руку ему на плечо. — Ты хороший человек, Фэн. Ты сделаешь правильный выбор.

Он смотрит на меня сверху вниз с настороженным выражением лица. — Ты бы так не думала, если бы знала все.

— Я знаю больше, чем ты думаешь, и все еще верю, что у тебя доброе сердце. Даже хорошие люди время от времени делают плохой выбор.

Он замирает, уставившись на меня. — Арианна, о чем ты говоришь?

— Я… — есть так много, что я не могу сказать, поэтому я позволю говорить ему за меня.

Он смотрит на меня, держа обе мои руки в своих. — Я не знал, кто ты, пока не проснулся, попробовав твою кровь. Пожалуйста, поверь мне.

Я вздыхаю с облегчением от его слов. Но больше всего мне хотелось знать, не солгал ли он мне.

Но я не могла спросить. Контракт этого не допускал. Даже сейчас я чувствую, что мы слишком близко подошли к этой теме. Я улыбаюсь и сжимаю его руки. — Спасибо. Это все, что мне нужно знать.

— Значит, мы… в порядке? — неуверенно спрашивает он.

— Да. У нас все хорошо.

Ашер зовет меня по имени, и я поворачиваюсь, нахмурившись. Он уже готов к отъезду.

Фэн гладит меня по щеке. — Иди. Я скоро тебя увижу. — Он нежно целует меня в губы. Это наш первый поцелуй после пещеры, и я держусь за него, держусь за момент, когда есть только он и я, и больше никто не имеет значения.

Я все еще чувствую тепло его губ на своих, когда мы с Ашером проходим мимо стены к зеркалу и снова входим в мой мир.

***

Мы мчимся быстро, направляясь прямо в больницу на лимузине Ашера. Луна ярко светит, и я опускаю окно, наслаждаясь свежим прохладным воздухом. Мимо нас проходят высокие металлические здания, такие чуждые мне сейчас. Но Портленд — это не Небесный замок, а скорее каменный холм, полный приятных воспоминаний.

Ашер смотрит на мою шею и поднимает голову. — Откуда у тебя это сказочное ожерелье с драконом?

Я опускаю глаза и хмурюсь. Ями обвивается вокруг моего горла, как ошейник, но он не выглядит настоящим. Он похож на драгоценности. — Это Ями, — говорю я.

— Ах да, конечно, — говорит Ашер. — Духи слабеют вдали от своего родного мира. Он не может принять здесь живую форму.

Я похлопываю Ями по голове, гадая, не снится ли ему все это. — Скоро увидимся, приятель, — шепчу я.

Через несколько минут мы прибываем в больницу и встречаем Пита в приемной. Его рыжие волосы растрепались, а под глазами залегли темные круги. Я обнимаю его и представляю Ашеру. — Как она там? — Спрашиваю я его.

— Она уже вышла из операционной и поправляется. Я ее пока не вижу. Но она сильная и все делает хорошо. — Я могу сказать, что он нервничает, но также счастлив, что она благополучно прошла через это.

— Прости, что не смогла прийти раньше, — говорю я.

— Теперь ты здесь, — говорит он, улыбаясь. — Это самое главное. — Он смотрит на мою шею. — Красивое ожерелье. Я почти готов поклясться, что это что-то…

В комнату входит врач. — Она проснулась и хочет тебя видеть. Есть ли здесь Арианна?

Я делаю шаг вперед. — Меня зовут Арианна.

— Эс также хотела бы вас видеть.

Я оставляю Ашера в вестибюле, выглядящего крайне неуютно, и следую за доктором в комнату Эс. Она подключена к мониторам и трубкам, и она слишком бледна, ее светлые волосы в беспорядке, но она жива, и ее улыбка ярка.

— Привет, детка, — говорит Пит, подходя к ней, чтобы взять ее за руку и поцеловать в лоб. — Ты молодец.

Ее глаза поникли от болеутоляющих таблеток, но она улыбается. — Я теперь совсем женщина, — говорит она.

— Ты всегда была только женщиной, — говорит Пит. — Но я так рада, что теперь твое тело чувствует себя более подходящим для себя. Я люблю тебя, несмотря ни на что. Ты ведь это знаешь, да?

Из уголка ее глаза вытекает слеза. — Да, я это знаю.

— Привет, Эс, — говорю я, подходя ближе. — Ты хорошо выглядишь.

Она закатывает глаза и тянется к моей руке. — Дорогая, как же я скучала по тебе. Мне нужна косметика, а Пит, благослови его Господь, ничего не знает о подводке для глаз. А теперь тащи сюда мою сумку.

Я беру ее сумочку и достаю косметичку, и следующие двадцать минут мы разговариваем так же, пока я наношу макияж. — Когда я закончила, она посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. — Вот это уже лучше. А теперь скажи мне, этот твой сексуальный красавчик здесь с тобой?

— Нет, у Фэна были кое-какие дела.

Пит морщит нос. — Она принесла еще одного. Ашер.

Эс поднимает бровь. — Этот высокий сексуальный костюм? Он тоже не так уж плох. Но у меня такое чувство, что ты теперь совсем как Фэн, не так ли?

Я ухмыляюсь. — Он мне действительно очень нравится.

Пит хмурится. — Жаль, что я не могу с ним встретиться. А вот насчет этого… я не уверен. Будь с ним поосторожнее. — Он даже больше прав, чем думает.

— Ашер меня не обидит, — говорю я. И я действительно в это верю.

— Если Пит беспокоится, не принимай это всерьез, — говорит Эс и зевает. — О боже, мои лекарства начинают действовать, детки. Я не думаю, что смогу долго бодрствовать. — Она смотрит на меня. — Составь немного компанию Питу, ладно?

— Хорошо, — говорю я.

Я оставляю их, чтобы попрощаться и найти Ашера, ожидающего в вестибюле.

— А теперь мы можем вернуться домой? — Он умоляет.

— У меня есть полдня, помнишь?

Ашер закатывает глаза. — Конечно. Может быть, мой отец был прав насчет того, что я слишком легкомысленный.

Я ухмыляюсь ему. — Слишком поздно. Никаких изменений в контракте, заключенном с бывшими студентами-юристами.

Он закатывает глаза, и я улыбаюсь еще шире.

Когда Пит возвращается из своей комнаты, я говорю им, что хотела бы навестить свою мать, прежде чем мы уедем. Она в другой палате на другом этаже, и Пит с Ашером ждут в коридоре, пока я не вернусь.

Ее комната маленькая, но уединенная, и она выглядит почти так же, как и раньше. Уже темно, шторы задернуты, свет приглушен, чтобы дать ей отдохнуть. Но в ее комнате приятно пахнет, и я замечаю, что в дополнение к розам, которые ей присылает Фэн, есть еще вазы с пурпурными орхидеями в разных стадиях цветения.

Они всегда были ее любимыми.

Я проверяю вазу на наличие карточки, но ее там нет. Я сажусь рядом с ней и держу ее за руку. Как мне вообще начать рассказывать ей, через что я прошла и через что все еще прохожу? Я бы хотела, чтобы она была здесь прямо сейчас. В сознании. Живая. Жаль, что я не могу спросить ее совета и послушать, как она делает сложные вещи намного проще с логикой ее мамы.

Это такие эгоистичные причины хотеть, чтобы она вернулась, но она моя мама, и, хотя я взрослая, я все еще нуждаюсь в ней.

Я знаю, что она не слышит меня, что она никогда не сможет ответить, но я изливаю свое сердце, и это что-то проясняет во мне.

Я рассказываю ей о Ями, когда дверь открывается. Я замолкаю, когда входит мужчина. Он высокий, бледный, с вьющимися волосами, дикой черной бородой и шрамом на лице. Он держит букет пурпурных орхидей.

— Мне очень жаль, — говорит он, отступая назад. — Я и не знал, что здесь кто-то есть.

Я встаю и смотрю ему в лицо. — Все нормально. Я просто навещала свою мать.

Его глаза расширяются. — Так ты ее дочь?

— Да.

— Конечно, — говорит он. — Я вижу сходство.

Это замечание кажется мне странным, так как я больше похожа на своего отца и совсем не похожа на свою мать.

— Мы старые друзья, — говорит он. — Твоя мать и я.

— Могу ли я знать ваше имя?

Он качает головой. — Нет, наверное, нет.

Я наклоняю голову, изучая его. Он кажется мне знакомым. — Спасибо, что навестили ее. Я была занята работой и не могла приходить так часто, как мне хотелось бы.

— Твоя мать хотела бы, чтобы ты жила своей жизнью. Она всегда ставила тебя на первое место.

Может быть, он все-таки знал мою мать. Потому что он прав. Моя мать всегда ставила меня на первое место. Она даже продала свою душу, чтобы спасти меня, и что я сделала? Отдала свою, чтобы спасти ее. Правильно ли я поступила, заключив эту сделку? Будет ли она расстроена или рассержена, зная, что я отдала ей свою душу?

Мужчина держит цветы в руках. — Я принес их для нее, но думаю, что сегодня они тебе еще понадобятся. — Он протягивает мне букет, и я изучаю его, закрыв глаза, чтобы вдохнуть сладкий аромат.

— Спасибо. — Я открываю глаза, чтобы поговорить с этим человеком, но его уже нет. Исчез, как будто его никогда и не было.

Я бы легко поверил, что все это мне померещилось, если бы не цветы. Но почему он кажется таким знакомым? Что-то о доброте его улыбки… и зелени его глаз.

***

Ашер и Пит ждут меня, но ни один из них не видел человека, которого я им описываю. Ашер смотрит на мои цветы. — Это он тебе их дал?

— Я киваю.

— Любопытно, — говорит он.

Но тайна остается неразгаданной, когда мы возвращаемся в мою старую квартиру, теперь уже дом Пита и Эс. Я впечатлен тем, что они сделали с этим местом. Обогреватель снова работает, и они украсили его красивыми картинами, гобеленами и коврами, превратив гостиную в красочный уютный уголок, стены которого заставлены набитыми книжными полками. — Мне это нравится, — говорю я, опускаясь на диван, теперь накрытый фиолетовым одеялом.

Пит улыбается. — Это была в основном Эс. Она любит этот цвет.

Ашер садится рядом со мной, любуясь пурпуром.

Пит сидит напротив нас. — Я регулярно навещаю твою маму. Как вы видели, она делает то же самое.

Я сглатываю комок в горле. С войной, с моей подготовкой, со всем, что происходит, легко забыть, почему я это делаю. Все это было ради нее. — Спасибо. Я не могу сказать тебе, как много это значит для меня.»

Ашер закидывает руку мне за спину и закидывает ногу на колено. — Итак, Пит, Арианна говорит, что ты умеешь читать предсказания.

— Да, — просто отвечает он.

— Займись моим, ладно? Я умираю от желания узнать свое будущее.

Я пихаю его локтем в ребра. — Не будь ослом, — шиплю я себе под нос.

Он выглядит обиженным. — Ну и что же? Я действительно хочу это знать. Разве можно винить человека за то, что он хочет знать, что будет дальше?

Я закатываю глаза, но Пит уже достает свои карты Таро. Он просит Ашера вытянуть три карты. — За твое прошлое, настоящее и будущее.

Ашер делает это, и Пит выкладывает прошлое. Десятка Пентаклей. На карточке старый мудрец удобно сидит на стуле, окруженный своей семьей. Пит изучает его. — Ты прожил долгую жизнь, многого добился.

Ашер поднимает бровь и наклоняется вперед, принимая все это гораздо серьезнее.

Пит переворачивает вторую карту. Мужчина и женщина обнимаются. Любовник. — Ты находишься в подвешенном состоянии между двумя возможными вариантами действий. И то, и другое имеет свои риски. Тем не менее, ты должен выбрать. Нерешительность только ухудшит ситуацию.

— Это просто прекрасно, не так ли? — Говорит Ашер.

Я шикнула на него, когда Пит выложил последнюю карту. В башню ударила молния. Его глаза расширяются. — Тауэр. Ты скоро столкнешься с катастрофой. Твои прежние предубеждения будут смыты, но на их месте ты найдешь новую истину.

Ашер выглядит смущенным. Он поправляет воротник и смотрит на часы. — Пора на самолет, — говорит он, вставая и оставляя Пита и меня прощаться.

Я обнимаю своего друга. — Позаботься об Эс. Позаботьтесь друг о друге.

Он кивает. — Береги себя, — говорит он. Он отстраняется и пристально смотрит на меня. — В тебе есть что-то особенное, Ари. — Ты в порядке?

Я почти смеюсь над тем, насколько правдивы его слова. — Люди меняются, Пит. Жизнь меняет нас.

— Только не потеряй того, кто ты есть внутри.

***

Ашер хочет вернуться в особняк и отправиться домой, но у меня все еще есть немного времени, с которым можно поиграть, и поэтому я заставляю его идти со мной. — Пора тебе посмотреть, как живут эти 99 %, - говорю я, таща его за собой по улице. Сверху посыпается легкий дождик. Гудят машины, а вдалеке лает собака.

— Я не хочу видеть, как 99 % живет, большое спасибо. Я бы предпочел остаться в моем 1 % мира, какой бы мир я ни занимал.

Я отрицательно качаю головой. — Ты пойдешь со мной, мы поговорим, выпьем, и еще несколько часов я буду той девушкой, которой была до того, как все это случилось.

— Очень хорошо, Принцесса. Если ты настаиваешь.

Я беру его под руку, и мы идем дальше. Я показываю ему мой любимый магазин безделушек и место, куда я люблю ходить за кофе. Конечно, все закрыто, поэтому мы идем в бар, и я заказываю нам самые безалкогольные напитки в меню. Поскольку я явно не являюсь законом в этом мире. У него есть зонтик и несколько вишен.

Мы сидим на улице, наблюдая, как мимо нас проходят в основном пьяные люди, возвращающиеся домой из баров.

— Знаешь, я должен признаться, что немного завидую, — внезапно говорит он, пока я пью свой напиток.

— От чего же?

— Вашей стороне. Вашей дружбе. Эс и Пит, они для тебя как родные.

— Так оно и есть, — признаю я.

— Наверное, это здорово, когда люди что-то значат. Для меня каждый человек — это фигура на доске, которой можно манипулировать.

Мы допиваем наши напитки и продолжаем прогулку. Погода становится все холоднее, и я натягиваю куртку поближе к себе. Я скучаю по весу моего меча на бедре, но мне нравиться, что я могу носить джинсы здесь.

— Это печальный образ жизни, — говорю я, когда мы переходим улицу и проходим через парк. Вдалеке прогуливаются парочки. Утки плавают в пруду, охотясь за любыми угощениями, оставленными участниками пикника.

Мы останавливаемся у воды, наблюдая за птицами.

— Наверное, я научился этому у своего отца, — говорит Ашер. — Я никогда не задумывался об этом, но у тебя есть способ заставить меня взглянуть на свою жизнь иначе.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. На его голубые глаза и точеное лицо. — Но ведь не все же пешки в твоей игре?

Он поднимает руку к моей щеке. — Не все.

Он не Фэн. Но он же Ашер. Красивый, обходительный, обаятельный Ашер. Кто-то, кто верит в мир, кто борется, чтобы сделать эту мечту реальностью. Он может быть лучшим выбором для короля. Разве я не обязана перед этим миром увидеть, есть ли между нами искра?

И поэтому, когда он спрашивает, может ли он поцеловать меня, я киваю.

Наши губы сходятся вместе.

И он очень нежный. Очень мило.

Я как будто целовала моего брата.

То есть, если бы у меня был брат.

Мы отстраняемся друг от друга.

Он странно смотрит на меня. — Совсем ничего?

Я отрицательно качаю головой. — Вообще-то нет. Без обид.

— Я и не обиделся. Это было… странно.

Я смеюсь. — Спасибо.

— Ты же знаешь, что я имею в виду, — говорит он, толкая меня в плечо.

— Да, я знаю. Проблема в том, что я не думаю, что это меня ты должен целовать.

Он ничего не говорит, но я точно знаю, что смотрю ему прямо в глаза. — Есть много способов, как эти вещи могут сработать, — говорит он.

— Неужели? Например?

Он поворачивается ко мне и очаровательно улыбается. — Женитьба на мне. Я не буду настаивать на верности. Ты можешь получить Фэна и все равно быть королевой. Выбери короля, который будет лучше всего подходить для управления нашим миром.

Я подавляю смешок. — Так ты предлагаешь разделить меня с Фэном? Вы когда-нибудь встречались со своим братом?

Ашер потирает подбородок. — Ты совершенно права. Это может не сработать так хорошо в реальности, как в теории.

— Мы же друзья, Ашер. Хорошие друзья. Настоящие.

— Нет… ты просто так говоришь…

— Нет, Ашер. Я честна. Так что, как ты видишь, у принца гордости действительно есть друг.

Его глаза блестят. Чуть-чуть слез. Но только на мгновение. Он вытирает лицо и улыбается. — Но ты все равно должна выбрать принца, чтобы выйти за него замуж и стать королевой. А Фэн не хочет править.

— Но этот выбор не обязательно делать сегодня вечером, — говорю я.

— Верно, но он должен быть сделан.

— Если я чему и научилась за последние несколько месяцев, так это тому, что будущее невозможно предсказать. Вы никогда не знаете, что произойдет, чтобы изменить обстоятельства.

Он вздыхает. — Это вполне возможно, но контракты с демонами не могут быть разорваны.

Я улыбаюсь и натягиваю на себя пальто. — Это я знаю.

— Тогда почему ты улыбаешься?

— Потому что если я и узнала что-то еще, так это то, что в каждом контракте есть лазейка. Даже демоническая. И я собираюсь ее найти.

Глава 11

ПО ЕГО СЛЕДАМ

— Это громко, всепоглощающе, многослойно, как хор. Он мягкий и твердый одновременно. Он нежен и яростен. Не женщина и не мужчина. Что-то еще. Он окружает меня. Он обнимает и поглощает меня.

— Арианна Сперо

Когда мы возвращаемся в замок Ашера, Сери уже расхаживает по прихожей. Увидев нас, она подбегает к нам, поправляя свое серебряное платье.

— Было еще несколько нападений, — говорит она. После нашего последнего разговора она говорит более уверенно.

— Ваду уничтожил один из торговых кораблей Зеба, а Рику поджег дворец Ниама. Принцы собираются в Высоком замке, чтобы проголосовать за курс действий.

Ашер хмурится. — И когда же?

— Сейчас же, милорд.

— Черт возьми! Им лучше не принимать никаких решений без меня.

— Без нас, — поправляю я.

— Он вздыхает. — Полагаю, тебе лучше пойти со мной. В конце концов, ты в большей безопасности с принцами.

Мы выходим из замка и снова садимся в лодку Ашера. Солнце стоит высоко в небе, когда мы едем на юг. — Мы не можем позволить им вторгнуться в Дальноземье, — слабо говорю я. Я не спала всю ночь, и это дает о себе знать.

Ашер кивает. — Я согласен. Если мы пройдем мимо стен, друиды соберут армию, чтобы встретить нас. Это будет хаос. Пострадают обе стороны. И наша надежда на мир будет лишь мечтой.

Я ерзаю, думая об альтернативах. — Может быть, мы сможем предложить мирный договор.

Он хихикает. — Не забывай, что мои братья не любят покой. Еще раз напомню, почему Ашер стал бы лучшим королем. А если они захватят одного из друидов… я молюсь, чтобы они не узнали о путеводных камнях.

Каменная дверь. Подъемник. Путь в Авакири. — Ашер, как это вампиры не знают о дверях?

Он пристально смотрит на горизонт. — Когда мы вторглись в Инферну, то уничтожили всех на своем пути. Фейри, которые могли, начали убегать. Мы думали, что они отступили в Дальноземье. По правде говоря, они бежали в Авакири. Они послали армии навстречу нам, чтобы попытаться вернуть свои земли. Каждый их солдат поклялся хранить тайну. Они скорее умрут, чем откроют предназначение дверей. Когда мы убили последнего из высших Фейри в этом мире, мы думали, что война выиграна. Но потом мой отец, с помощью методов пытки, которые я едва ли могу себе представить, узнал о путеводных камнях. Он обнаружил, что эльфы все еще удерживают половину этого мира, все еще имеют армии, все еще имеют крепости. Он ничего не сказал ни мне, ни моим братьям. Он решил заставить нас поверить, что мы правили всеми, что мы победили всех. В конце концов, он спас много жизней.

Я качаю головой, сбитая с толку Люцианом и тем, что он сказал мне в пещере. Половина его действий, похоже, порождает войну, другая половина — мир. — Я понимаю, как Люциан узнал о путеводных камнях. А ты сам?

Он отворачивается.

— Варис, — говорю я, складывая кусочки мозаики. — Вы были друзьями. Он рассказал тебе о дверях.

Он ухмыляется. — Может быть, мой отец сказал мне об этом недавно?

— Нет. Ты знал дорогу в Хрустальном дворце. Вокруг деревни воздуха. Ты уже много раз ходил по этим тропинкам.

Его улыбка становится еще шире. — Впечатляет, Принцесса. Знаешь, иногда я задаюсь вопросом, будет ли вообще иметь значение, кого ты выберешь королем. Иногда я думаю, что в конце концов ты будешь править всеми нами.

Белые башни выглядывают из-за горизонта. Знамена всех цветов трепещут на ветру. Высокий замок.

Мы добираемся до берега и спешим к палатам Совета. Они темные, едва освещенные синими факелами. Вокруг круглого стола расставлены величественные стулья. Знамена каждого принца висят позади их кресел. Братья уже там, орут друг на друга.

Ашер прочищает горло, успокаивая зал, и занимает свое место перед знаменем пурпурного Орла. Я стою рядом с ним.

Фэн поднимает глаза и ухмыляется. Барон обходит стол, здоровается со мной и Ями, и я глажу волка по голове.

Леви с усталыми глазами и растрепанными седыми волосами указывает на меня пальцем. — Это не место для принцессы.

— Она останется, — говорит Фэн, свирепо глядя на брата.

Лицо Ашера остается бесстрастным. — Я согласен.

Принцы нервно переглядываются. Эйс смотрит на часы-гизмо на запястье и пожимает плечами. — Однажды она станет королевой. Пусть она будет свидетельницей встречи, — тихо говорит он.

Дин хмурится. — Я не понимаю, почему она вообще должна быть королевой.

— Хватит уже, — стонет Ниам. — Я голосую за то, чтобы принцесса осталась. Четверо против троих. А теперь, пожалуйста, давайте вернемся к нашему делу.

Зеб кивает. — Мы должны, по крайней мере, серьезно обдумать слова Друида, — спокойно говорит он. — Война будет стоить нам всего.

Дин ухмыляется. — Серьезно подумать об освобождении всех рабов? И как именно это будет работать?

Леви откидывается на спинку стула, закидывая ноги на стол. Он пробегает холодным взглядом по комнате. — Да, давайте подумаем. Как это будет работать? Я полагаю, что Дину снова придется купаться, а Эйсу придется перевозить все материалы для своих изобретений вручную, а дворянам Зеба придется самим собирать урожай. И лордам Ниама тоже.

— Хватит, — говорит Ниам. — Дин и Леви правы. С финансовой точки зрения это никогда не сработает. Наша экономика рухнет в одночасье. Наши дворяне, даже средний класс, взбунтовались бы. Мы либо сражаемся с эльфами, либо с себе подобными. Мне кажется, это простой выбор.

— Мы боремся с Фейри, — говорит Леви, и слюна вылетает из его искривленного рта. — Мы уже побеждали друидов раньше и можем сделать это снова.

Зеб поднимает палец в воздух. — Технически, брат, мы победили высших Фейри, и друиды погрузились в сон. Как они могли вернуться, если высшую линию крови Фейри убили много веков назад?

У меня кровь стынет в жилах от их разговоров, и Фэн хмуро смотрит на меня.

— Кто-то должен был выжить, — говорит Леви. — Что оставляет нам только один выбор. Мы должны найти Верховного Фейри и убить его, как и раньше. Это положит конец войне еще до того, как она начнется.

— Согласен, — говорит Дин. — Ударь по голове, и зверь упадет.

Это заходит слишком далеко. — А что, если есть другой путь? — Сказала я прежде, чем успела подумать.

Леви усмехается надо мной. — Ты не являешься частью этого совета, девочка.

— Пусть она говорит. — Рычит Фэн.

Леви оглядывается в поисках поддержки, но Эйс кивает. — Я тоже хочу услышать, что скажет принцесса.

Я выпрямляюсь, стараясь хотя бы раз встретиться с ними взглядом, пока говорю. — Мы не знаем наверняка, вернулись ли высшие Фейри, или кто они такие. Может быть, Фейри придумали другой способ вернуть Друида обратно. Вместо того, чтобы делать ставку на азартную игру, почему бы не работать с тем, что вы знаете.

— И что же это может быть? — Спрашивает Ниам.

— Ты же знаешь, что Фейри хотят освободить своих людей, — говорю я. — Это вполне разумная просьба. Это тот, за что вы бы боролись, если бы роли поменялись местами.

Леви пытается прервать меня, но Фэн пинает его под столом.

Я подавляю усмешку и продолжаю: — А что, если вместо того, чтобы освободить всех рабов, вы превратите их в наемных работников? Дайте им долю прибыли или, может быть, долю земли. Экономика все еще может функционировать, с некоторыми хитростями, и Фейри были бы свободными гражданами. Это могло бы успокоить друидов. Возможно, этого будет достаточно для перемирия.

— Ниам постукивает пальцем по столу. — А что, если эльфы не захотят работать на нас, когда освободятся? Как мы их заставим?

У меня нет возможности ответить до того, как Леви озвучит свои возражения. — Даже если они останутся, как мы сможем держать их в узде? Как нам удержать их от использования своей магии против нас?

Я прочищаю горло, привлекая их внимание. — Там, откуда я родом, даже свободные граждане подчиняются многим правилам. Если мы применим здесь те же самые принципы, то сможем определить несколько вещей: граждане не могут покинуть свои владения без очень веской причины и одобрения своего Господа. Они должны сами платить за свое жилье и еду, поэтому, если они хотят жить, они должны работать. Борьба или использование магии без разрешения является незаконным и будет наказываться тюрьмой или еще хуже.

Ниам и Зеб удивленно поднимают брови. Разве они не думали об этом раньше? Эти понятия кажутся мне такими простыми…

Но потом я вспомнила о проклятии. Проклятие, которое мешает им учиться чему-либо на Земле. Проклятие, которое держит их застрявшими на своем пути. И впервые я осознаю, что не связана такими вещами, и это дает мне силу.

Дин хмурится. — Это не сработает. Вы не можете изменить систему, которая была на месте в течение столетий в одночасье без войны.

Ашер пожимает плечами. — Я не вижу лучшего способа. Учитывая, что ни один из наших вариантов не является оптимальным, давайте проголосуем за идею Ари.

Леви хмурится.

Ниам кивает. — Тогда давайте проголосуем. — Он смотрит на меня с сочувствием в глазах. — Эта идея действительно заслуживает внимания, Арианна, но она вызовет волнения. И если Фейри решат вторгнуться, несмотря на то, что мы делаем, мы будем уничтожены. Я голосую против освобождения рабов.

Дин наклоняется вперед. — То, что делают рабы в Моем Царстве, удовольствия и развлечения, которые они предоставляют… мне трудно представить себе свободных людей, делающих такие вещи. Я должен проголосовать против.

Леви кивает. — Я тоже голосую против.

Ашер откашливается. — План Ари может привести к наименьшему кровопролитию среди нашего народа. Я даю ему свою поддержку.

Фэн кивает. — Я никогда не уклоняюсь от войны, но я не люблю смерть, если ее можно избежать. Я тоже голосую за план Ари.

Зеб задумывается на мгновение, покусывая губу. — Если они останутся и будут работать вместе с нами, то я тоже проголосую за освобождение рабов.

Все взгляды устремляются на Эйса. Его голос будет определять будущее страны. Так много зависит от того, что он собирается сказать. Если мы начнем войну, я, возможно, никогда не смогу заключить мир с Фейри, и рабы никогда не будут освобождены. И если они последуют идее Леви охотиться на высших Фейри, моя собственная жизнь будет в опасности.

Я задерживаю дыхание и жду.

Эйс вздыхает. — Возможно, настало время, чтобы феи были свободны. Возможно.

Замок сотрясается от громкого грохота. Я хватаюсь за стол, чтобы не упасть. Братья встают. Эйс вскакивает и поворачивается к окну позади него.

Они горят светом.

Стекло разбивается вдребезги. Стена рвется наружу. И там, в ночном небе, я вижу огонь.

Феникс.

Рику.

Все происходит в мгновение ока.

Дух наносит удар пылающим когтем, врезается в Эйса, отбрасывая его через всю комнату. Он с глухим стуком ударился о дальнюю стену, его обожженная плоть разорвана на груди и ногах.

Искры огня вспыхивают на стенных знаменах, заставляя их гореть.

Я бегу к Эйсу, чтобы помочь ему, чтобы оттащить его от огня, который сейчас распространяется в комнате.

Фэн кричит мне, чтобы я остановилась, но уже слишком поздно. Феникс снова бьет сквозь открытую стену, ударяя столб в центре, заставляя потолок падать вокруг нас. Я прыгаю вперед, уклоняясь от падающих камней и сильно царапая колени о каменный пол.

Комната в полном беспорядке. Стена мусора отделяет меня и Эйса от остальных принцев. К счастью, он также заблокировал разрушенную стену, не давая Фениксу приблизиться. Сквозь камень, дым и пыль я слышу визг духа и крики принцев.

Я беспокоюсь за Фэна, за Ашера, за Барона, но сейчас ничем не могу им помочь. Ями дрожит у меня на плече, когда я медленно приближаюсь к Эйсу. Огонь распространился по всей комнате, бушующий ад вокруг нас. — Эйс, нам надо выбираться отсюда, пока мы не задохнулись от дыма или не сгорели заживо.

Его глаза медленно открываются, и он кивает. — Помоги мне встать, — говорит он надтреснутым и затихающим голосом. Его тело обожжено и истекает кровью. Его плоть пахнет гарью. Образы Дэйсона заполняют мой разум. Я отталкиваю их от себя.

Я поднимаю его тело так осторожно, как только могу, но он тяжелее, чем кажется, и у него очень мало сил, чтобы стоять самостоятельно. Я оседаю под его тяжестью. Пока мы ковыляем вперед, я понимаю, что больше не смогу этого делать.

— Ями, ты можешь помочь? — Шепчу я, надеясь, что Эйс слишком далек от этого, чтобы удивляться, почему я разговариваю сама с собой.

Ями прыгает на мою руку и выдыхает вспышку голубого пламени на моей коже. Он горит, и я вскрикиваю, почти роняя Эйса, который стонет от боли. Я снова смотрю на свою руку и вижу темно-синюю отметину, образующуюся там, татуировку, похожую на ту, что есть у Друида. Я шепчу заклинание иллюзии, и оно исчезает из поля зрения, но я чувствую воздействие знака. Мое тело сильнее, наполнено новой силой. Я поднимаю Эйса выше, и мы движемся вперед легче, чем раньше, входя в длинный коридор.

— А как мы отсюда выберемся? — Спрашиваю я его.

— Отсюда нет пути вниз, к выходу. Мы должны пересечь мост на другую половину замка, — говорит он. Он показывает налево, и я следую его указаниям, пока мы не достигаем серебряной арки, ведущей наружу. Мост перекинут через обе стороны замка, от одной башни до другой. Здесь темно, звезды яркие. Земля находится далеко внизу. Ветер очень сильный.

Я смотрю вниз, через край, дрожа от страха и адреналина. Если мы столкнемся с Фениксом, то не сможем пересечь этот мост. Но небо кажется ясным. Рику, должно быть, занят другими принцами. Я стараюсь не думать о том, что это значит для Фэна и Ашера. Я должна сосредоточиться на том, чтобы помочь Эйсу, который все больше и больше исчезает с каждым шагом.

Я бормочу себе под нос заклинание, надеясь сделать нас невидимыми. Я смотрю на Эйса. Он не невидимый, а полупрозрачный. Клянусь духами, это очень трудно. Ну, по крайней мере, нас будет труднее увидеть на расстоянии.

Я делаю шаг вперед, прижимая Эйса к своему телу.

Еще один шаг.

Порыв ветра чуть не сбивает меня с ног, но я твердо стою на ногах. Глубокий вдох. По одному шагу за раз. Шаг за шагом, Ари. Это медленно, но мы уже на полпути. Только еще немного. Как только мы спустимся, я смогу найти целителей для Эйса. Я могу спасти его.

— Я вижу тебя, девочка. — Над нами ревет чей-то голос. Орен. Огненный Друид.

Я смотрю на небо. Феникс вырывается из-за башни, кружа вокруг нас, как охотник. — Голос Орена гремит изнутри духа. — Оставь принца, и я не причиню тебе вреда.

— Нет!

— Да будет так.

Феникс ныряет, и земля дрожит.

Я падаю на колени, роняя Эйса.

Дух стоит передо мной, огромный, окутанный пламенем. Когда он дышит, сам воздух горит вместе с его дыханием.

Свет от его крыльев превращается ночью в день, ослепляя мои глаза. Но из-за формы птицы я вижу тень человека. Орен. Он уже здесь. Слился с его духом.

Его низкий, мощный голос эхом отдается во мне. — Оставь принца, или ты тоже заплатишь.

Я встаю, становлюсь между Эйсом и духом и поднимаю свой меч. Я буду сражаться. Я не знаю, как я выиграю. Но я не оставлю Эйса, который говорит по-доброму, который думает о свободе, этому существу войны.

Феникс делает шаг вперед, сотрясая мост. — Тогда очень хорошо. — Он поднимает клешню.

И тут Ями издает звук, которого я никогда раньше не слышала.

Рев такой громкий, что ветер, кажется, останавливается в его кильватере.

Он спрыгивает с моего плеча и взлетает в воздух.

И он превращается в пыль.

Орен смеется внутри Феникса. — Даже Ями бросил тебя. Теперь тебе незачем жить, Принцесса. — Он выплевывает это, как слюну.

Мои глаза горят от слез. Я знаю, что умру, и Эйс тоже. Но я не уйду тихо. Я буду сражаться. Я буду сражаться до тех пор, пока не смогу поднять свой меч. Пока я не смогу открыть глаза. Я буду бороться до конца.

Dum spiro spero.

Пока я дышу, я надеюсь.

И я все еще дышу.

Что-то бросается мне в глаза. Наверху, среди звезд, появляется гигантская фигура. Я уже видела это раньше. Я видела его в темноте.

Он несется прямо на нас.

Он приземляется позади меня, как гром. И мост чуть не падает под тяжестью, разрываясь на части с трещинами. Я мельком вижу зверя за своей спиной. Глаза как звезды. Кожа как полночь.

Ями.

Дракон рычит.

И все исчезает.

Жара.

Ветер.

Страх.

Там нет ничего, кроме этого звука. Ничего, кроме темноты.

Дракон бросается в атаку. Надо мной. Прямо на Феникса. Он рвет птице шею своими челюстями. Орен воет от боли. И оба зверя падают с моста. Они крутятся в небе. Огонь и тьма, разрывающие друг друга на части.

Я шепчу молитву за моего милого, маленького Ями. Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста.

Я поднимаю Эйса и тащу его через мост.

Эта сторона замка не была затронута огнем, и я спрашиваю Эйса, куда нам идти дальше. Он ничего не говорит, и я понимаю, что он потерял сознание. Он слишком бледен, слишком вял. Он потерял слишком много крови. Мне нужно найти ему место для отдыха.

Я пробираюсь по коридорам, пока мы не добираемся до помещения, похожего на помещение для прислуги. Кухня пуста, и я поднимаю тело Эйса к большому столу в центре и осматриваю его раны. Они плохие, даже хуже, чем я думала. Я разрываю на куски его одежду, чтобы наложить жгуты на все еще кровоточащие раны, затем ищу нож и режу свое запястье, позволяя моей крови капать в его рот. Я поднимаю его голову, чтобы помочь ему сглотнуть.

Он давится, потом пьет. Я позволяю ему кормиться, пока не почувствую головокружение и не пойму, что должна остановиться, прежде чем тоже упаду в обморок. Я отдергиваю свою руку. Кровь должна помочь, но он не проснулся, поэтому я делаю все возможное с небольшим количеством знаний и материалов, к которым у меня есть доступ.

Я обыскиваю кухню в поисках трав и кремов и нахожу измельченную лаванду, используемую для чая. Идеально. Я превращаю лаванду в мазь так быстро, как только могу, и натираю им его ожоги, а затем нахожу другую траву, лунный лист, уникальную для этого мира, которая заглушит его раны и усыпит его.

Я кормлю его травой, и он шевелится, открывая глаза. — Я что-то видел там, на мосту, — говорит он сквозь лихорадку. — Звезды. Полночь. Я уже видел это раньше.

— Ш-ш… ты устал и ослаб. Тебе мерещится всякое, — шепчу я. В моем голосе слышится страх. Если он узнает, кто я такая, он будет представлять для меня опасность.

Глаза Эйса на мгновение проясняются, и он с улыбкой тянется к моей руке. — Не беспокойся, Принцесса. Я обязан тебе жизнью. Кроме того, это ты меня пугаешь… — его улыбка исчезает, и он впадает в беспокойный сон.

Глава 12

ПРАВДА

— В одном кубке было отравленное вино. И от того, как мой отец ответит на мои вопросы, будет зависеть, какой кубок он получит.

— Фэнрис Вейн

Я использую немного крови из своего запястья, чтобы нарисовать метку Фэна на полу. Надеюсь, он скоро нас найдет.

Жаль, что у меня нет возможности так же легко вернуть себе Ями. Я знаю, что он не может умереть, пока я жива, но это не значит, что он не может быть ранен.

Я закрываю глаза и пытаюсь медитировать, пытаюсь дотянуться до Ями, но я слишком устала, больна и рассеяна, чтобы сосредоточиться. Эйс стонет во сне, и я спешу к нему, чтобы проверить его, но мои медицинские навыки в лучшем случае являются рудиментарными. Ему нужен настоящий целитель, а не тот, кем я пытаюсь быть.

Пока я жду прибытия кавалерии, я подкладываю дрова в очаг и разжигаю огонь. Возможно, мы только что чуть не сгорели насмерть, но в этой комнате холодно. Эйс все еще прерывисто дышит, и я подумываю дать ему еще немного своей крови, когда входит Фэн, выглядящий измотанным, но живым.

— Я почувствовал, что знак зовет меня, — говорит он, обнимая меня. Он весь в крови, обожжен и покрыт дымом, но мне все равно. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы поцеловать его. Он замолкает, пораженный на мгновение, а затем его руки сжимаются вокруг меня, одна опускается к моей пояснице, а другая поднимается к основанию моей шеи, чтобы притянуть меня ближе.

Он пахнет дымом и тем лесистым ароматом, который весь пропитан болотом, и по мере того, как поцелуй углубляется, я теряюсь в нем.

Это слишком быстро кончается. Есть более важные вещи, которые требуют нашего внимания, но по мере того, как пространство между нами растет и тепло его губ покидает меня, я скучаю по нему. Я все время скучаю по нему.

— Что случилось после того, как комната рухнула? — Спрашиваю я его.

— Мы отбились от Феникса, — говорит он. — Он летел позади замка. В следующий раз, когда я увидел его, он падал по небу, потеряв контроль. Через мгновение он, казалось, выровнял полет, а затем улетел, одна из его ног была вывернута.

Я вздыхаю с облегчением, радуясь, что Ями остался невидимым для всех, рада, что он выиграл битву с Рику и Ореном.

Фэн отпускает мою руку и подходит к Эйсу, изучая его раны.

— Ему нужны целители, — говорю я. — Я дала ему кровь и сделала все, что могла, с тем, что я знаю, но это не так уж много.

Фэн поднимает глаза. — Твоя кровь?

— Нет, — саркастически отвечаю я. — Я дала ему кровь, которую ношу в сумочке по особым случаям. Да, моя кровь. А что же еще?

Фэн отрицательно качает головой. — Теперь он будет знать, кто ты.

— Я киваю. — Да, но он ничего не скажет. Я ему доверяю.

Фэн поднимает бровь. Он начинает говорить, когда появляется Сери. На ней обтягивающее серебряное платье, которое выбрал Ашер, но ноги босые. Она поспешно оставила туфли позади. Кожаная сумка, полная трав и зелий, свисает с ее бедра, и она немедленно приступает к работе над Эйсом.

Через несколько мгновений в комнату вваливаются оставшиеся принцы. Они спорили между собой, о рабах, о Фениксе, их грубые голоса разносились по всей кухне. Фэн громко свистит, чтобы они заткнулись.

Но это не помогает.

Лишь когда они видят Эйса, лежащего на столе и выглядящего почти мертвым, они успокаиваются. Леви, в частности, выглядит убитым горем. Он подходит к Эйсу и гладит его по лбу. — Как он там?

Хранительница смотрит вверх, прядь голубых волос падает ей на глаза. — Не очень. Он жив, но его раны огромны, даже для Павшего. Только время покажет. А сейчас мне нужно отвезти его в больницу.

Леви наклоняется и шепчет Эйсу на ухо так тихо, что я не слышу слов. Затем он целует брата в лоб и поворачивается к остальным. — Мы не должны оставлять это безнаказанным.

Зеб, Ниам, Дин и даже Фэн согласно кивают. Ашер выглядит настороженным. — План освобождения рабов все еще хорош, — говорит он.

— Нет, — говорит Фэн, ярость горит в его глазах. — Мы идем на войну. Время для мира прошло.

Мое сердце падает. Фэн знает, кто я такая. Как он может хотеть напасть на эльфа? Но потом я перевожу взгляд на безжизненного принца. И я помню, что князь войны будет сражаться и умрет за тех, кого он любит.

***

Эйса отправляют в лазарет в Высоком замке и оставляют на попечение Сери, в то время как остальные перегруппировываются в тронном зале: гигантском зале из белого камня, бесплодном и полном эха. Братья составляют план действий. Все мы отправимся на север, останавливаясь в каждом царстве, собирая силы. Когда вампиры узнают о том, что случилось с принцем Эйсом, они с радостью вступают в армию. Те, кто колеблется, все еще верны своим господам. Наша численность растет. Сотни. Тысячи. Через три дня мы прибываем в Стоунхилл, ближайший к Дальноземью замок. Замок, из которого князья ада будут вести войну.

Все это время Барон остается рядом со мной и ищет Ями. Когда мы сидим в моей каминной комнате, он скулит и нюхает мои волосы, как будто там прячется дракон. Я похлопываю его по голове. — Я знаю, мальчик. Я знаю.

Кажется, что разлука с Ями разрывает нас обоих на части. Может быть, Варис знает, куда делся мой дракон. Что, если он вернется в Высокий замок, но не сможет найти меня? Что, если он вернется в хрустальный дворец и будет ждать меня один? Мысли и вопросы вертятся у меня в голове до тех пор, пока я не теряю способность ясно мыслить.

Я благодарна за отвлечение внимания, когда кто-то стучит в мою дверь. — Войдите.

Входит Фэн, и мое сердце делает небольшое сальто. Это так странно, только один его вид заставляет мое тело вздыхать от счастья, даже посреди войны и страха.

Я стараюсь не думать о том, что мы не можем быть вместе.

Как моя судьба и его совершенно противоположны.

Как он хочет войны, когда я хочу мира.

Как он не желает быть королем, а я должна быть королевой этого королевства и королевства Фей.

Вместо этого я делаю глубокий вдох, улыбаюсь и похлопываю по ковру рядом с собой, и он садится, его длинное тело сворачивается в пространстве, когда он прижимается к моему боку.

Я вдыхаю его запах и наслаждаюсь теплом его кожи, прижатой к моей руке.

Я остаюсь в этом единственном моменте, когда мы вместе и нет ни крови, ни борьбы, ни смерти. Есть только мы, огонь, волк и наши чувства.

Но эти мгновения состоят из снов, и человек должен всегда просыпаться.

— Я не могу остаться надолго, — говорит Фэн. — Я должен подготовить свои войска к войне. Мы выступаем завтра на рассвете.

Я положила голову ему на плечо, глядя на пляшущие языки пламени. — Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не начинай войну против Фейри.

Он целует меня в макушку. — Мне очень жаль, Арианна. Но совет принял решение, и я согласен с этим решением. Друиды чуть не убили моего брата, а его сложно убить. Они должны заплатить за то, что сделали. Они не остановятся, пока мы не будем уничтожены, разве ты не видишь этого?

— Это не совсем черно-белое, — говорю я. — Насилие только создаст еще больше насилия.

Фэн качает головой, и я поднимаю свою, глядя в его голубые глаза.

— Они убили Дэйсона, — говорит он. — Почему ты так заботишься о мире с ними? О своем роде? Я знаю, что у тебя есть их кровь, но что это значит? Они похитили тебя. Они убили тех, кого ты любишь. Они же не твой народ.

Я открываю рот, готовясь сказать ему, что не все Фейри такие, какими он их себе представляет. Что в них есть доброта. Любовь. Что им больно и страшно. Что их мир был разрушен, и они разгневаны, и они хотят, чтобы их люди были освобождены. Что не все друиды хотят войны.

Меня охватывает агония.

Я падаю со стула, хватаясь за горло. Но я все равно не сдаюсь. Мне нужно, чтобы он знал, понимал. Поэтому я продолжаю пытаться, несмотря на боль, несмотря на удушье, пока кровь не начинает капать из моего рта, и я не начинаю кашлять.

Фэн ловит меня, когда мое тело сотрясается в конвульсиях.

— В чем дело, Арианна? Что происходит?

Барон скулит и облизывает мое лицо.

Я пытаюсь сказать ему, и боль усиливается. Мои легкие горят. И вот, наконец, я перестаю пытаться.

Симптомы ослабевают, оставляя меня измученной и покрытым потом.

Встревоженное лицо Фэна вспыхивает во что-то более темное, более зловещее, как только до него доходит истина. — Кто это? — он рычит. — Кто заставил тебя подписать еще один контракт?

Глава 13

KARASI

— Я рада, что ты хотя бы считаешь меня сексуальной.

— Ашер

Ашер

Все превратилось в кровавое месиво, и я, конечно, должен найти способ исправить это, прежде чем мои планы сгниют.

Естественно, это означает вернуться в Акавири и попытаться договориться о перемирии. А теперь, как уберечь моего брата от войны, это совсем другой вопрос, который я должен буду решить позже.

Но когда я вижу, как Фэн несется на меня, окаменев от гнева, я знаю, что не покину миры невредимым от прошлых грехов.

Его кулак касается моего лица, и я отшатываюсь, потирая челюсть. Почему же он так сильно превосходит всех нас, удивляюсь я уже не в первый раз. — Это оставит след, брат, — говорю я. Мы стоим в холодном каменном зале, окна темные, синие факелы догорают. К счастью, волка здесь нет. — Но не надо так драматизировать ситуацию. Это был просто дружеский поцелуй. Но ничего не случилось. Ты захватил ее сердце.

Глаза Фэна округляются, и он снова сжимает кулак. — Ты ее поцеловал?

Ну и черт с ним. — Я так и думал, что дело именно в этом. Нет?

— Ну вот, — говорит Фэн, снова замахиваясь. По крайней мере, он ударил меня по другой щеке. Одинаковые синяки и все такое. Симметрия — это приятный штрих.

— Если это не из-за поцелуя, то из-за чего?

— Ты заставил Ари подписать еще один контракт!

— Откуда ты знаешь? — Я потираю челюсть и растягиваю ее.

— Она пыталась сказать мне, и это чуть не убило ее. Остальное я понял сам.

Сильная девушка. Жаль, что я не могу вызвать в себе хорошее влечение к ней. Мы были бы великолепной парой и сказочными правителями этого отсталого королевства. Но, увы, она не ошиблась, обвинив меня в том, что я тоскую по другой. Она была не совсем права, но и не ошиблась.

Фэн хватает меня за воротник и поднимает в воздух.

— Держись, а то испачкаешь одежду. — Я стараюсь быть беспечным, но принц войны жаждет крови. Мою кровь. Трудно не воспринимать это всерьез.

— Я убью тебя, Ашер. Что ты с ней сделал и почему?

Я никогда не видел Фэна настолько злым. — Он поднимает кулак.

— Это был наш отец! — Наконец-то говорю я.

Это заставляет его замереть, и он снова ставит меня на ноги. Я использую паузу, чтобы стереть морщины с лацкана моего пиджака.

Его глаза широко раскрываются. — Наш отец? Но как это? Он мертв.

— Он не умер, — говорю я. — Он выжил после отравления. Но он знал, что то, что он хотел, то, что он планировал, никогда не будет работать так, как сейчас, поэтому он присоединился к Фейри и стал союзником, симулируя свою собственную смерть в этом процессе.

— Он помогал Фейри все это время? — Фэн делает шаг назад.

Я киваю. — Он организовал похищение Арианны, организовал нападение на вас. Я спас ее, но она уже подписала контракт, чтобы не раскрывать их планов. — Это была маленькая ложь.

— Но почему же? Почему ты не сказал мне правду, Ашер? Я доверял тебе.

— Я фыркаю. — Ты мне доверяешь? Неужели? Так вот почему ты отравил нашего отца, а потом симулировал шок, когда он умер? Так вот почему ты провели фиктивное расследование его смерти, когда ты все время знал, кто виноват?

— Так ты знал?

Я киваю. — Я видел, как ты выходил из его комнаты в ту ночь. Я ждал, что ты скажешь мне правду, но ты ничего не сказал. Так… почему я тебе не сказал? Потому что он был нашим отцом, и ты причинил ему боль. Я видела, как мысль о его смерти причиняла тебе боль, и хотел, чтобы ты еще немного помучился.

Фэн одновременно сжимает челюсть и кулак, его глаза горят от ярости, а затем весь гнев, кажется, спадает. — Это не должно было убить его. Этот яд, он был только для того, чтобы подчинить его, пока я пытался понять его планы, прежде чем он принесет крах нашему королевству.

— Разве ты не видишь брат? — Я смотрю на Фэна, брата, которого всегда любил больше других. Тот, кому я доверял больше всего до недавнего времени. — Это ты погубишь наше королевство, если будешь упорствовать в этой войне.

Он ничего не говорит.

Я поворачиваюсь и ухожу, оставив Фэна одного изнывать от боли.

У меня нет времени нянчиться с принцем войны.

Убедившись, что за мной никто не следит, я бегу по заснеженному лесу, чтобы сэкономить время, пока не натыкаюсь на пещеру с путеводным камнем.

Он был активирован кровью Фейри, согласно запросу, и я быстро добираюсь до другой стороны мира, где Варис, Мадрид и Дёрк ждут в полуразрушенном Хрустальном дворце. Люциан тоже там есть. Похоже, он вернулся из какого-то своего дела.

Они сидят вокруг обеденного стола, пьют и разговаривают, когда я прихожу. Я рассказываю им о том, что произошло, и они хмурятся.

— Значит, пришла война, — говорит Варис, его плечи тяжелеют. — Мы должны подумать о том, чтобы встать на сторону Фейри. Если друиды проиграют эту битву, Фейри никогда не оправится. Это будет означать конец нашего рода.

Моя челюсть напрягается. — А если принцы проиграют, то наша раса никогда не оправится!

Отец встает и хлопает ладонью по столу. — Есть еще один способ обеспечить мир.

Как же получилось, что теперь Люциан — это сила мира? После стольких лет жестокой войны, рабства и эгоизма? Ах да, он никогда не говорил мне почему.

Он все еще гигантская задница.

— Может быть, мир — это миф, — говорю я. — Детская фантазия. — Я показываю пальцем на своего отца. — Друиды чуть не убили твоего сына. Он умирает в Семи Королевствах, а мы сидим здесь и говорим о перемирии. Как же мои братья когда-нибудь простят эльфов?

Варис встает и начинает ходить по комнате. Он поднимает руку к своей шее. Этот жест мне знаком. Он находится в особом напряжении. Его мышцы вздуваются от сдерживаемого напряжения. — Я не буду поддерживать демонов в уничтожении Фейри, — говорит Друид. — Я должен защищать свой народ.

— Снова! — Говорю я, мой голос слишком громкий. — Я уже слышал все это раньше. Ты говоришь о том, чтобы воссоединить людей, но всегда встаешь на сторону своих.

Варис подходит ближе и кладет руку мне на плечо, но я отмахиваюсь. Во мне закипает гнев. Я не позволю этому случиться снова. Я больше не позволю себя предавать.

Прежде чем сказать или сделать что-то невероятно глупое, я толкаю дверь и выхожу в коридор. Я нахожу большой балкон с видом на горы. Ночной ветерок охлаждает мое разгоряченное лицо. Я смотрю на полную луну и небо, полное звезд. Это захватывает дух, но не настолько, чтобы отвлечь меня.

Я знаю, что он там, прежде чем чувствую его руку на своем плече.

— Ашер…

Я поворачиваюсь к Варису. — Нет. Мне нужно кое-что сказать. Что-то, что я хранил внутри себя на протяжении веков. И ты будешь слушать.

Варис благоразумно не стал спорить.

И слова вдруг застревают у меня в горле. Стоя здесь, в лунном свете, с ним — таким реальным, таким живым, таким близким. Легко забыть о боли. Предательстве. Но я не буду… я не могу… — Как ты мог? Как ты мог предать меня столько лет назад? Предать всех нас? Наш народ? У нас был план. Мы поговорим с моим отцом и королевой Фейри. Мы бы сказали им, что наш народ может жить в мире. Что это может случиться, потому что… — Эмоции переполняют меня, и я беру руку Вариса, лаская ее в своей. — Потому что это случилось с нами. Мы собирались показать им, что наши люди могут жить вместе. Могли бы любить друг друга. Потому что мы любили друг друга.

Я отворачиваюсь от него, роняя его руку, и слезы грозят скатиться с моих глаз. — Я что, ошибался?

— Нет, — тихо говорит Друид. — Ты не ошибся, Ашер.

Я снова поднимаю глаза и вижу, как они блестят в лунном свете. — Тогда почему же? — Спрашиваю я его. — Почему ваши люди напали на нас, когда началось собрание? Почему ты завел мою семью в ловушку? Моя сестра умерла в тот день из-за тебя.

Его красивое лицо исказилось от горя. — Ашер, я не смог остановить Верховную Королеву. Она узнала о нас, о наших планах. Она расставила ловушку.

— Почему ты не предупредил меня, Варис? Почему ты позволил моей сестре умереть? — Прошло много лет с тех пор, как я вспоминал о Майе, о девушке, которая принесла столько радости семье, полной мужчин.

Варис смущенно отворачивается. — Я думал, что план королевы сработает, и… наш план? О нашем народе, мирно живущем вместе? Я… тогда еще не верил в это. Не совсем так. Но… — он снова поворачивается ко мне, его глаза серьезны. — Но теперь я в это верю. Тогда я был неправ. Когда я увидел, что случилось с Майей, когда я увидел боль и предательство в твоих глазах, я понял, что совершил ужасную ошибку. Я знал, что ты никогда меня не простишь.

— Ты будешь драться завтра? Против моей семьи? — Спрашиваю я его.

На этот раз Варис не отводит глаз. — Да, но не для того, чтобы убивать. Я буду сражаться, чтобы сдержать войну, пока демоны не сдадутся. Тогда я положу конец этой битве. Ни одна жизнь не будет принесена в жертву без необходимости.

— Я киваю. Это больше, чем я мог надеяться, хотя и не то, что я хочу. — Тогда я сделаю то же самое. Но мы будем по разные стороны баррикад.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Варис хватает меня за руку и тянет к себе. Он нежно касается моего лица. — Что бы ни случилось завтра, Ашер, ты всегда будешь моим караси. Духом моего сердца.

Глава 14

ВЫБОР

— Этому миру на меня наплевать.

— Арианна Сперо

Огонь повсюду. Заполняет мои легкие, лакает мою кожу, как голодные демоны, обжигая мои ноздри. Дым застилает мне глаза, и я спотыкаюсь о чье-то тело. Я боюсь смотреть вниз, потому что знаю, что увижу. То, что я всегда вижу.

Дэйсон. Он застрял под горящими поленьями. Он умирает. Я тяну и тяну, но не могу его спасти. Я никогда не смогу его спасти.

Его лицо меняется, и теперь он Эйс, его грудь оседает от когтей царапин, его кожа бледна от потери крови, его тело обуглилось. Я разрываю свое запястье и капаю кровью ему в рот, но он не просыпается.

Когда я в ужасе смотрю вниз, его черты меняются, и я держу Фэна. Фэна, который умирает. Я вскрыла себе второе запястье. Я истекаю кровью, но никогда не смогу спасти его.

Я никогда не смогу спасти ни одного из них, независимо от того, сколько крови я отдам.

***

Мое сердце колотится в груди, и я просыпаюсь, задыхаясь от прохладного, чистого ночного воздуха. Я проверяю свои запястья. Они не вскрыты ножом. Один еще перевязан, но уже заживает. Я не умираю.

Но Дэйсон мертв.

Эйс может умереть.

И Фэн.

Фэн должен жить.

Ветер дует в мою комнату, и я замечаю силуэт в моем окне. Человек. Я соскальзываю с кровати и тянусь к Сперо, крепко сжимая меч в руке, пока иду к фигуре, скрывающейся в темноте.

— Метси. — Я узнал ее по подарку, хотя с тех пор ни разу не видела. Ее темная кожа сияет в лунном свете, а змея обвивает ее правое запястье, на этот раз успокоенная. — Ты пришла убить меня во сне?

— Мой брат Орен рассказал мне, что ты сделала, вызвав полуночную звезду. — Ее голос ритмичен, мягок, звучит по-ирландски в своем ритме, приносимый ветром.

Мое сердце подпрыгивает. Она знает, что с Ями все в порядке?

— Еще не поздно, — говорит она. — Ты все еще можешь встать на сторону своего народа. Сражайся вместе с нами, Принцесса. Сражайся вместе с нами и помоги нам спасти Фейри.

Я чувствую отклик на ее мольбы, но я вижу в своем уме, что бы это значило. Я вижу, что Дэйсон мертв. Эйс умирает. Я вижу Фэна… окровавленного. — Нет, — говорю я. — Я не могу. Не буду.

Ее лицо застывает, а змея поднимает голову и шипит на меня. На улице начинается дождь. Вспышка молнии. — Значит, ты будешь сражаться за демонов? Вы станете причиной уничтожения вашего народа?

— Нет, — повторяю я снова. — Борьба — это не выход. Пока обе стороны будут продолжать искать крови за прошлые грехи, они будут уничтожать друг друга. Это никогда не закончится.

Она наклоняет свою лысую голову, ее племенные татуировки ловят лунный свет. — Сейчас это единственный выбор, который у нас есть. Ты должна выбрать, Принцесса Арианна. Ты должны выбрать, кто ты есть. Может ты Полуночная Звезда, посланная спасти свой народ? Или ты пешка демонов, помогающая им убивать и порабощать наш вид? Кого ты выберешь?

Ее слова тают, а тело превращается в туман, исчезающий в ночи.

Я возвращаюсь к своей кровати и сажусь на край, дрожа от нервов и страха. Я не знаю, что такое правильный путь, но я уверена, что все те, которые были представлены мне до сих пор, ошибочны.

Дождь утихает. Молния и гром прекращаются. Я пытаюсь снова заснуть, но сон не приходит. Я не могу успокоить свой ум или дать отдых своему телу. Я все время смотрю в окно, ожидая нового визита, нового нападения.

Поэтому я натягиваю халат, выхожу из своей комнаты и крадучись иду по коридору в комнату Фэна. Я стучу, но он не отвечает. Когда я открываю дверь, в комнате никого нет. Разочарованная, я все равно захожу и забираюсь к нему в постель. Она пахнет им, и на данный момент, этого должно быть достаточно.

***

Я не осознаю, что заснула, пока его руки не обнимают меня.

Я поворачиваюсь к нему лицом, кладу ладони ему на лицо. — Привет.

— С тобой все в порядке? — спрашивает он. Он притягивает меня ближе к своей груди, его рука обвивает меня, большая ладонь лежит на моей спине.

Я люблю его глаза, люблю смотреть глубоко в них, теряясь в пронзительной кобальтовой синеве.

— Может быть, ты чего-то так боишься, что не спишь по ночам?

Он закрывает глаза, потом медленно открывает их. — Теряю тех, кого люблю. — Его рука изгибается, сжимаясь вокруг меня в защитном объятии.

Мое дыхание становится поверхностным. — Фэн… я… я так много хочу тебе рассказать, но не могу.

Он подносит большой палец к моим губам, лаская их. — Это я знаю. Ашер сказал мне. Я знаю, что тебя заставили заключить еще один контракт. Я знаю, что мой отец жив и стоит за всем этим.

Но знает ли он о полуночной звезде? Может, он знает, какие у них на меня планы? Я не могу его спросить. Но я рада, что этот секрет больше не является стеной между нами.

— Когда я попала в ад, — говорю я, — я не ожидала, что он будет таким… красивым. Волшебный. Я не думала, что найду здесь друзей. Семью. Любовь. — Я задерживаю дыхание на последнем слове, ожидая, но он просто кивает, поощряя меня продолжать.

— Я чувствую, что разрываюсь между двумя мирами. И ни один из них, как ни странно, не является миром, в котором я родился. Но есть одна вещь, из-за которой я успокаиваюсь.

— И что это? — тихо спрашивает он, его дыхание ласкает мое лицо.

— Мои чувства к тебе.

— Ари.

— Нет, дай мне закончить. Я много чего не могу сказать, но я могу сказать это. Фэн, я не знаю, что ждет нас в будущем. Я не знаю, как закончится эта война, или кто станет королем, или даже кто должен быть королем. Я не знаю, что случится с… — мое горло сжимается, когда я почти переступаю черту, говоря о Фейри. Я не думаю, что мы должны испортить еще один момент, когда одного из нас снова будет рвать кровью. — С другими вещами, которые не будут названы.

Его губы подергиваются.

— Но я знаю, что даже бессмертная жизнь слишком коротка, чтобы игнорировать чувства. Я знаю, что не могу выбросить тебя из головы, и что мысль о том, что с тобой что-то случится, почти убивает меня. Я знаю, что отдала бы все, чтобы удержать тебя от войны завтра, и не только потому, что я беспокоюсь о… некоторых вещах. — Я делаю глубокий вдох, но прежде чем я успеваю закончить свою речь, Фэн сокращает эти несколько дюймов между нами и целует меня. Это очень нежный поцелуй. Мягкий. Теплый. Нежный.

— Ари, — говорит он мне прямо в губы. — Я люблю тебя. Я никогда никого не любил так глубоко и искренне, как тебя. И я тоже не могу представить, что потеряю тебя.

Слезы жгут мне глаза. Я прижимаюсь к нему и снова целую. Через мгновение я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я тоже люблю тебя, Фэнрис Вейн.

Он гладит мое лицо пальцами. — Я тоже не знаю, что ждет нас в будущем, но мы что-нибудь придумаем.

В эту ночь я сплю в его объятиях, в безопасности наших признанных чувств, каким бы неизвестным ни было наше будущее.

Когда наступает утро, что-то облизывает мой подбородок. Я открываю глаза. — Барон?

Мой дракончик, теперь уже снова маленький, смотрит на меня большими темными глазами. — Ями!

***

В то утро мы с Фэном задержались в его комнате как можно дольше, и, хотя он все еще не может видеть Ями, я думаю, что он начинает понимать, что странное поведение Барона имеет свое логичное объяснение. Я, конечно, пока не могу сказать ему правду, но я буду настаивать, чтобы Ашер расторгнул мой контракт как можно скорее. И я не буду подписывать другого, который включает в себя секреты и физическую боль.

— Не хочешь ли присоединиться ко мне сегодня в Стоунхилле? — Спрашивает Фэн, когда мы спускаемся к завтраку. — Я должен проверить солдат перед боем.

— Я бы с удовольствием. — Я стараюсь сосредоточиться на том, чтобы быть с Фэном, а не на войне, которую мы собираемся вести.

Ашер заканчивает завтракать, когда мы входим в столовую с Бароном у наших ног. — А вот и вы двое, — говорит он, промокая губы салфеткой и вставая. — Бездельничаешь, да?

Я фыркаю и сажусь есть. Я чувствую, что умираю от голода после всего этого.

— Тебе понравился завтрак? — Спрашиваю я Ашера.

— Вполне. Но мне нужна кровь. Я и другие парни начинаем беспокоиться. — Он поворачивается к Фэну, который сидит напротив меня. — Где мы можем найти свежий источник в вашем диком царстве?

Фэн свирепо смотрит на него. — Ты же знаешь, что я здесь ограничиваю подобные вещи, Ашер. Сделайте должное с животными.

Ашер морщится. — Какой ужас! Вы живете, как дикари. Как ты это выдерживаешь, дорогая Ари?

Я пожимаю плечами. — Я не пью кровь.

Он хихикает. — Во всяком случае, пока нет.

Ашер уходит, пока Фэн еще больше не разозлился, и я улыбаюсь. — Вы двое любите друг друга. Ты должен быть добрее.

Фэн поднимает глаза и прищуривается. — Он поцеловал тебя.

Я чуть не подавилась своим соком. — Он тебе сказал?

— Да.

— Тогда он, должно быть, тоже сказал тебе, что это ничего не значит. Это было все равно, что целоваться с братом, если бы у меня был брат. Кроме того, я совершенно уверена, что не в его вкусе.

Фэн хмурится. Мы быстро едим и идем в город. Армия разбила лагерь снаружи стен, так как внутри не хватает места. Барон бежит между нами, казалось бы, вполне довольный тем, что мы снова вместе. Ями едет на его спине и иногда пролетает над волком, заставляя Барона лаять и преследовать детеныша дракона.

Фэн просто странно смотрит на меня, и я делаю движение, как будто застегиваю молнию на губах. Он хмурится, но не настаивает.

Мы идем на окраину города, к самому большому хрустальному водопаду, который перекрывает тайный выход из каменного холма.

Я потираю пальцем кольцо, которое Фэн специально для меня смастерил. — Я ношу его все время. Это заставляет меня думать об этом месте.

Мы стоим рядом с водой, кристаллы ловят солнечные лучи, бросая повсюду отблески и свет.

— Мне не нужно кольцо, чтобы думать о тебе, — говорит он. И целует меня, и это долгий поцелуй. Когда он отстраняется, я вздыхаю. — Я должен проверить, как там солдаты. Мы скоро уедем.

— Я беспокоюсь за тебя. Если бы что-то случилось…

Я касаюсь его груди, и он накрывает мои руки своими. — Я-принц войны. Это Фейри должны быть обеспокоены.

Глава 15

ЧТО ТУТ ВАЖНО

— Грядет война.

— Фэнрис Вейн

Фэнрис Вейн

Я не хочу покидать Ари, но Ашер приближается, и я знаю, что он хочет сказать мне, что наши братья готовы и пришло время идти. — Я должен идти, — тихо говорю я, касаясь ее нежной щеки.

— Я знаю, — говорит она. — Но мне бы этого не хотелось.

Я целую ее всего один раз. — Мое сердце останется здесь, с тобой.

— Ты мой караси, — тихо говорит она.

— Дух моего сердца, — говорю я. Я слышал, как Фейри говорили об этом, но сам никогда не чувствовала этого до сих пор. Время покажет, дает ли мне эта любовь силу или слабость.

Арианна кивает. — Ты моя душа. А я — твоя. Мы связаны, ты и я. Будь что будет.

— Я оставлю с тобой Барона, чтобы он защищал тебя, — говорю я.

Но Ари этого не потерпит. — Я буду чувствовать себя лучше, зная, что он защищает тебя. Я буду в безопасности в замке.

К тому времени, как Ашер добирается до нас, мы уже прощаемся. Ари обнимает Ашера и шепчет ему что-то, чего я не слышу, а потом мы уходим.

— И что же она тебе сказала? — Спрашиваю своего брата.

Он смотрит на меня со странным выражением лица. — Она сказала мне, что в любви мы находим больше силы, чем в ненависти.

Я не удивлюсь, что Арианна каким-то образом услышала эти слова в моем сердце и ответила на них. Она делает это уже не в первый раз. — Она очень мудра. Мы ее не заслуживаем.

Ашер кивает. — В этом мы согласны.

К нам подбегает запыхавшийся мальчик-тень. — Армия Фейри прорвала Великую стену, они собираются на севере, прямо возле Дальноземья, — сообщает он.

Вспомнив о доброте Ари, я велю мальчику принести немного еды и питья, прежде чем вернуться.

Ашер усмехается мне. — Она действительно украла твое сердце, не так ли?

Я хмурюсь и иду быстрее.

Армии Семи Королевств собираются вокруг Стоунхилла, рядом с обгоревшими останками леса, каждый из них расставляет свои цвета. Солдаты Эйса находятся под моим командованием, так как он все еще поправляется в Высоком замке. Ашер и я входим в большой красный шатер, достаточно большой, чтобы вместить десятки людей. Леви, Ниам, Дин и Зеб ждут внутри, собравшись вокруг военного стола, полного карт.

Леви указывает на один из них. — Пойдем вперед, в северные леса, и перережем им путь.

— Нет, — говорю я. — Мы должны избегать лесов. Если их подожгут, мы будем гореть в них заживо. И мы должны держаться подальше от рек, если только не хотим снова сразиться с Ваду.

— И что же нам тогда остается? — Спрашивает Дин, который, по крайней мере, хоть раз пришел одетым, соответственно в боевое снаряжение и доспехи.

— Горы, — говорю я.

Ашер стонет, но не возражает.

Леви качает головой. — Они будут тормозить нас, и если мы окажемся в ловушке под землей, то окажемся в невыгодном положении.

— Этого не случится, — говорю я. — Нет, если друиды подумают, что мы где-то в другом месте.

Зеб кивает. — И что же ты предлагаешь?

— Приманка, — говорю я. — Мы посылаем туда тень, которой доверяем и которая утверждает, что она дезертир. Они говорят друидам, что мы идем через речной перевал, что мы боялись леса из-за пожаров, но нас меньше беспокоил водяной Друид. Мы уже отбивались от нее раньше.

— А почему они должны верить этому человеку? — Спрашивает Леви.

— Они слишком увлечены идеей, что все Фейри и Шейды на их стороне, что никто с кровью Фейри никогда не будет охотно сражаться за нас, — говорю я. — Друиды спят уже тысячи лет. Они не понимают, что все изменилось. Они не понимают, что есть Фейри и Шейды, которые будут сражаться и умирать вместе с нами, а не с ними, даже если им предоставят выбор.

Леви скрещивает руки на груди. — Ну, скажем так. Как мы можем доверять тени, чтобы она не предала нас?

— Они не будут знать достаточно о нашем плане, чтобы выдать многое, так что риск невелик.

— Это наш лучший план, — говорит Дин, удивляя меня. — Я согласен с Фэном.

Зеб, Ниам и Ашер тоже согласны. Леви хмурится, но не спорит. Я подзываю мальчика-тень и говорю ему, какие у него приказы. Он выглядит нервным, но я напоминаю ему, что его действия помогут спасти принцессу Арианну, и его глаза загораются. Он сделает так, как я прошу, в этом я уверен.

Как только мальчик уйдет, мы с братьями отправим вперед наших разведчиков и возглавим нашу армию. Мы поднимаемся в горы, невзирая на снег и ветер, чтобы занять высокое место прежде, чем Фейри заметят нас.

Это долгая, тяжелая прогулка, еще более тяжелая из-за непрерывного потока дождя, льющегося вниз, как водопады. — Это чертов водяной Друид, — ворчит Ниам. — Она пытается утопить нас еще до того, как мы вступим в бой.

Ашер достает свой плащ, и на его лице появляется выражение отвращения. — Это работает. Мне кажется, что я никогда больше не буду сухим.

— По крайней мере, это сделает наши леса труднее для сожжения, — напоминаю я им.

— Жаль, что с нами нет Эйса, — говорит Ашер. — Может быть, у него есть какое-нибудь милое изобретение, чтобы сделать это жалкое восхождение чуть более приятным.

При упоминании Эйса настроение у всех сразу меняется от расстройства к горю. Леви, кажется, очень взволнован, похлопывая Ашера по плечу, когда он проходит мимо. — Он скоро снова будет с нами, брат, — говорит Принц зависти, закутавшись в свой красный плащ.

Мы идем много часов, чтобы достичь плато достаточно высоко и на достаточно большой территории, чтобы сделать лагерь. Наши командиры докладывают каждому из нас и собирают солдат на их посты, устанавливая смены для охраны и патрулирования. Мы выбираем место отдельно от остальных, чтобы лечь спать на ночь.

К тому времени, когда луна поднимается высоко в небе, дождь наконец прекращается, давая нам короткую передышку.

— Может быть, у нее кончилась магия, — говорит Дин, снимая рубашку — естественно. Он усмехается, а мы все стонем. — И как же мне быть? Она промокла насквозь. Я ее сушу. Не завидуйте моему величественному телосложению. Мы не можем все быть такими неотразимыми.

Ашер хихикает. — Мы также не можем все быть такими раздражающими.

Зеб приносит тарелку с сыром, мясом и две бутылки вина. Он поднимает одну из них. — Алкоголь. — Тогда он поднимает другую руку. — Кровь. — Он ставит их обоих перед нами. — У меня есть еще. Выбери свой яд.

Большинство выбирает и то, и другое, смешивая кровь и вино в вампирский коктейль. Я не беру ни то, ни другое. У меня недавно была кровь, и я не хочу притуплять свои чувства алкоголем перед боем. Я советую своим братьям проявить сдержанность, но Зеб смеется.

— Ешь, пей и веселись, Фэн. Завтра может быть конец, — язвительно замечает он.

— Да, особенно если у тебя похмелье, — напоминаю я ему, но он не слушает, хотя я и не ожидал, что принц обжорства перестанет пить.

— А как ты все это запихал в свой рюкзак? — Спрашивает Ниам, наполняя еще один стакан.

Зеб улыбается. — Магия.

Ушло не много времени, чтобы сделать всех пьяными и ностальгическими. Я тычу палкой в огонь и слушаю, как они вспоминают о прошлом, которое было так давно, что оно кажется мне почти сном.

— Помнишь, когда мы были детьми, Дин заблудился в Серебряных садах? — Спрашивает Зеб. Он говорит о Старом Свете, о времени до грехопадения. Когда мы были не падшими, а избранными.

— Он утверждал, что это не его вина, что место было огромным, — говорит Ниам.

Ашер хихикает. — Он был слишком занят, разглядывая свое отражение в статуях, чтобы обращать внимание на то, где находится.

Зеб смеется. — И это Леви нашел его первым, но потом… — он смеется так сильно, что чуть не задыхается и делает еще один глоток, прежде чем продолжить. — А потом они оба заблудились.

Они все посмеиваются над этим, и Ниам вмешивается. — Потом я собрал всех нас вместе и составил план. Мы пошли бы искать, но отмечали наш путь монетами.

— Отличный план, — говорит Ашер, — только ты был слишком жаден, чтобы использовать свои собственные.

Ниам кивает. — Истина. Я верю, что ты покроешь эти расходы, Ашер.

Зеб указывает на Леви и Дина. — А потом вспомните, как мы нашли вас двоих, и было так поздно, так холодно, что вы двое прижались друг к другу, как любовники, за одной из статуй?

Дин пожимает плечами, А Леви качает головой.

— Но самое интересное, — говорит Зеб между бокалами, — самое интересное было, когда Эйс выскочил из тени и приземлился рядом с нами. Он спрашивал вас, где вы были весь день, и вы говорите: — Застряли в лабиринте, а он говорит: — Ну почему же вы просто не вылетели? — А потом этот наглый ублюдок прыгает в небо и оставляет нас, идиотов, позади.

Все смеются над этим, но я хмурюсь. — Почему я ничего этого не помню? — Мне кажется, что я уже слышал эту историю раньше, но я совершенно не помню, как это случилось.

Мои братья оглядываются друг на друга, и Зеб похлопывает меня по плечу. — Ты стареешь, дружище. Скоро этому твоему волку придется править королевством. — Барон скулит и кладет голову мне на колени, а остальные смеются.

Когда огонь начинает угасать, то же самое происходит и со смехом, и, хотя нам не нужно много спать, мы все отступаем в наше собственное пространство, чтобы думать, обдумывать, планировать войну.

***

На следующее утро наши разведчики доложили, что нашли армию Фейри, сотни солдат, разбивших лагерь за одним из лесов у реки. — Это будет наш лучший шанс, — говорю я. — Мы должны ударить рано, пока те, кто просыпается, все еще вялые, а те, кто дежурит на ночь, устали и готовы к отдыху. Именно тогда, когда они меняются сменами, они будут наиболее уязвимы. Мы медленно спускаемся вниз, прячась за деревьями, и застаем их врасплох.

— Мы будем недалеко от реки, — говорит Ашер. — Разве мы не боимся силы Друида так близко к ее стихии?

— Если мы будем двигаться достаточно быстро и достаточно скрытно, мы выиграем бой прежде, чем они смогут организовать контратаку, — говорю я.

Все пятеро согласно кивают, и мы выбираем солдат, которые возглавят первую атаку. Остальная часть армии будет следовать за ними вплотную. Мы прячемся за камнями и деревьями, бесшумно двигаясь по лесу и спускаясь с горы. Мы рассредоточились полукругом, некоторые из них вошли под прикрытие реки, так что мы можем вырубить их часовых прежде, чем они успеют среагировать.

Шаг за шагом мы продвигаемся вперед. Все мои чувства обострены, я ищу засаду. Барон навострил уши, вбирая в себя все звуки, оскалил зубы, готовый к бою.

Нас никто не видит.

Никто не поднимает крика.

Здесь слишком тихо.

Слишком легко.

Что-то здесь не так.

Мы спустились в лагерь, и я вижу истину.

Там нет эльфов, стоящих на страже.

Ни один Фейри не спит.

В лагере просто никого нет.

Леви бросается в палатку с обнаженным мечом, затем выходит, нахмурившись. — Здесь никого нет, — кричит он.

Остальные подтверждают то же самое.

И тогда я все понимаю.

Мы думали, что поступаем очень умно, преследуя их вместо того, чтобы позволить им напасть на замок.

Но почему они здесь оказались? Здесь нет ничего важного.

Все, что для них важно, самое важное для них… находится в Стоунхилле.

Глава 16

КРОВЬ И БОЛЬ

— Давным-давно Мадрид и Орен, огненный Друид, которого ты встретила сегодня вечером, были караси-духом сердца. Она ждала его возвращения много-много лет. Но Орен заставил ее выбрать: ты-Полуночная звезда-или он. Она выбрала тебя.

— Дёрк

Я меряю шагами свою комнату, а Ями порхает вокруг меня, отражая мое собственное беспокойство. Ничего из этого не кажется правильным. Армии не должны были уходить, чтобы преследовать армию Фейри. Стоунхилл легко обороняется. А Дальноземье-нет.

Город и замок выглядит почти заброшенными после того, как все ушли. Даже Кайла не занимается набегами. Раздается стук в мою дверь, и Джулиан входит с подносом еды и кружкой с чем-то дымящимся в ней. — Я подумал, что тебе не помешает перекусить и выпить чего-нибудь горячего, чтобы согреться.

Она ставит его на мой стол и подходит к очагу, чтобы подбросить дров в огонь.

— Спасибо, — говорю я, подбирая виноград. Ями смотрит на ломтики ветчины, но я смотрю на него до тех пор, пока он не отодвигается от еды. Он знает, что лучше не есть, когда он невидим.

Джулиан встает, как только огонь снова вспыхивает. — Могу я предложить вам что-нибудь еще?

— Нет, спасибо. Где сейчас Кара?

— Она помогает Ольге на кухне готовить ужин, — говорит Джулиан.

— О'кей, я хорошо себя чувствую после обеда, так что не беспокойся обо мне.

Она уходит, и я чувствую, как меня охватывает одиночество, но мне не нужна компания, по правде говоря.

Я хочу, чтобы Фэн был здесь.

Он не должен был уходить. В этом я все больше и больше убеждаюсь.

Если бы я была Фейри… что, я думаю, технически так и есть… я бы просто нашла безопасное место, чтобы присесть и ждать битвы. Может быть, рядом с водой или лесом, или фортом… или…

Замок.

Я бросаю свой виноград обратно на поднос и бегу на балкон снаружи моей комнаты, мои глаза осматривают горизонт. Отсюда я могу разглядеть деревню Стоунхилл и гору, соединяющую ее с замком. Ворота закрыты, но есть и другой путь внутрь, путь за водопадом. Может быть, Фейри узнали об этом во время нападения на Стоунхилл?

Я приглядываюсь внимательнее, и мое сердце бешено колотится в груди. За водой мелькают тени.

Они уже идут.

Армия Фейри приближается, маршируя через проход, который должен был стать безопасным убежищем для деревни.

Взрыв пламени пронзает небо, и Орен, огненный Друид, появляется передо мной с Фениксом в руке. — Ты выбрала неверно, девочка!

Ями бросается на Феникса, атакуя его зубами и когтями, но дух кусает его, пригвоздив острыми когтями. Ями кричит и превращается в пыль.

Я обнажаю свой меч, Сперо, и смотрю друиду в лицо. Он вытаскивает свой собственный клинок, предмет из черной стали, окутанный пламенем.

Наши клинки встречаются.

И Сперо разбивается вдребезги. Ломается пополам. Сила удара Орена сбивает меня с ног на землю, рядом с краем балкона.

Он подходит ко мне, его тело объято пламенем. — Теперь ты моя.

Я чувствую исходящий от него жар. Это мои кошмары стали реальностью.

— Он хихикает. — Принцы проиграли. Мы захватили Стоунхилл, и скоро уничтожим демонов. Ты должна была встать на сторону своего народа, когда моя сестра дала тебе такую возможность. Возможно, она и сейчас сделала бы тебе предложение, но я не настолько снисходителен. — Он прижимает свой меч к моей шее, обжигая мою кожу. — Твой зверь ранил моего духа. Ты должна мне кровь и боль, и я пришел забрать их.

Глава 17

ПОЗВОЛИМ ЛИ МЫ ЭТО СДЕЛАТЬ

— Слишком велик соблазн прикоснуться к ней, обнять ее, и когда она так близко, но недостаточно близко, это такая сладкая пытка, к которой я не привык.

— Фэнрис Вейн

Фэнрис Вейн

Наши армии движутся медленно, поэтому мы с братьями берем наших лучших солдат и бежим вперед, используя всю скорость и силу, чтобы вернуться в Стоунхилл.

Я чувствую предзнаменование смерти.

Я совершил самую большую ошибку в своей очень долгой жизни, и теперь человек, которого я люблю больше всего, в опасности.

Барон воет на бегу. Он знает, что Ари в беде. Он знает, что мы должны добраться до нее раньше них.

Но я также знаю, что уже слишком поздно.

К тому времени, как мы прибываем в Стоунхилл, зеленые знамена Фейри висят на стенах. Солдаты Фейри охраняют периметр. Когда мы приближаемся, они поднимают свои копья и мечи. Но они не нападают.

— Наконец-то ты присоединился к нам, — гремит голос сверху стены. Мужчина. Огромный и с выпирающими мышцами. Красные татуировки покрывают его лысую голову. Ясень прикрывает его руки. Огненный Друид. Он ждал меня, и теперь, когда у него есть зрители, он выступает.

Он указывает своим черным мечом на фигуру рядом с ним. Женщина, привязанная к стулу, с набитым тряпкой ртом. Ари.

— Отпусти ее, — требую я. — Она не та, за кем ты пришел.

Меч вспыхивает ярким пламенем, и Ари кричит сквозь кляп. Я чувствую запах ее горящей плоти, и каждый мускул в моем теле напрягается.

— Сдавайся! — Голос Друида разносится далеко, полный ярости и осуждения. — Сдавайся, или я буду пытать это жалкое создание.

— Ты ее не убьешь, — кричу я. — Она тебе нужна. — Я понимаю, что говорю слишком много. Мои братья, во всяком случае большинство из них, не знают, кто она и почему она так важна. Но это не так. Ашер знает. Я наклоняюсь к брату и шепчу ему на ухо: — Она-Высший Фейри. Они ведь не причинят ей вреда, правда?

— Они ее не убьют. Это снова погрузит Друида в сон. Но это не значит, что он не заставит ее пожалеть, что она не умерла, — говорит Ашер, нахмурившись.

Друид разрезает руку Ари.

Она кричит.

Барон завывает в отчаянии.

Я должен решить. Арианна или мои люди.

Я никогда не принесу ее в жертву.

Огненный Друид кажется безумным от силы и мести. Он не отпустит ее, что бы мы ни делали.

Я вскакиваю на валун и кричу всем, кто может услышать. Вампирам в плену. Солдатам, что уже едут. Фейри и Шейдам, которые прожили с нами столько лет. Мой голос разносится по всему моему королевству. — Это феи, которые убили наши семьи. Кто забрал наши дома. Кто сжег наши посевы и сжег наши леса. А теперь у них есть принцесса Арианна. Они ее мучают. Эта женщина, которая не показала нам ничего, кроме доброты. Кто боролся за равенство и справедливость для вампиров, Фейри и теней нашей земли. Которая так или иначе помогала вам всем. Позволим ли мы им причинить ей боль? Мучить ее? Использовать ее как пешку в своих играх против нас?

Народ ревет. Армии ревут. Они готовы сражаться. И мы устремляемся вперед с жаждой крови в наших сердцах.

Мы спасем нашу принцессу.

Глава 18

ПОЛУНОЧНАЯ ЗВЕЗДА

— У нее больше имен, чем у других. Одно из них вы, возможно, слышали… Полуночная Звезда.

— Мадрид

Орен стоит надо мной, злорадствуя, его меч пылает, когда он снова и снова режет мою руку. Я пытаюсь не закричать, но не могу сдержаться.

Боль. Запах моей собственной горящей плоти. Мои кошмары стали реальностью. Обе мои руки опоясаны красными лентами пламени от его пытки, и я вижу в его глазах, что он получает удовольствие от этого. Как Мадрид вообще могла полюбить этого монстра?

Еще один порез, сопровождающийся моими слезами.

Боль поглощает меня целиком. Это все, что я знаю или когда-нибудь узнаю снова. Боль. Огонь.

Я оседаю в кресле, к которому привязана, и борьба внутри меня умирает, когда мое тело слабеет.

Орен обращается к собравшейся внизу толпе: К Фэну.

Когда я слышу голос Фэна, что-то во мне снова пробуждается.

Я не могу сдаться.

Я не могу позволить Фэну сдаться этому монстру.

Фэн произносит речь, но я не могу разобрать слов из-за боли. Тем не менее, интонация его голоса ласкает меня, принося мне что-то вроде покоя в моей темноте. И тогда армия аплодирует. Я слышу, как начинается бой.

Орен отступает назад с выражением шока на лице. Оно вскоре исчезает. — Мне следовало бы догадаться. Демоны ни о чем не заботятся.

Теперь он достаточно близко. Я ударяюсь головой о его голову, и он падает назад, ошеломленный. Я использую отвлечение внимания, чтобы перебросить свое тело через край балкона.

У меня нет никакого плана. Нет никакого способа остановить падение. Я все еще привязана к чертову стулу. Но я отказываюсь быть пешкой в их игре. Я отказываюсь подвергаться еще большим пыткам, чтобы они могли контролировать Фэна.

Я умру по-своему.

Я готовлюсь к падению, к сильному удару о землю и-если не к смерти, то по крайней мере к перелому костей. Но, честно говоря, что такое немного больше боли в этот момент?

Земля приближается, чтобы поприветствовать меня, но потом… я начинаю замедляться. — Как же так? Ями? Я оглядываюсь в поисках своего дракона, но его здесь нет. Это не дракон ловит меня, а ветер.

Я мягко приземляюсь, и Варис садится рядом со мной и помогает мне освободиться от оков. — Вам не причинят вреда, — говорит он. Он видит мои руки и вздрагивает. — Мне очень жаль, что я не успел вовремя его остановить.

Я пытаюсь поблагодарить его, но слезы застилают мне глаза, когда меня снова пронзает боль.

Воздух становится холодным, и перед нами появляется Метси, водяной Друид. Ее змея, Ваду, с шипением обвилась вокруг ее правой руки. Она поднимает серебряный меч.

Варис поднимает руку. — Нет, сестра. Полуночная Звезда нам не враг. Она нам нужна. Она-ключ к миру.

Метси замолкает, обдумывая его слова. Она тоже замечает мои руки и хмурится. — Вампиры приближаются. Они скоро будут здесь. Но все будет так, как ты говоришь, Варис. Я надеюсь, что ты прав насчет нее. — Она бросает мой сломанный меч к моим ногам и исчезает в тумане.

— Я должен уйти, — говорит Варис. — Оставайся в безопасности. Когда эта битва закончится, я буду уверен, что обе стороны еще живы.

С воздухом под ним, и своей совой рядом он поднимается в небо, прямо на Феникса, который летит над нами.

Я дрожу, когда падаю на колени, снег прохладный под моим телом. Я кладу его на руки, чтобы успокоить ожоги. Холод почти так же мучителен, как жара, но я знаю, что это должно быть сделано.

Чтобы справиться с болью, я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, используя методы медитации, которым меня научил Варис. Я должна сосредоточиться и найти Фэна. Он попал в беду. Во мне шевелится глубокое знание. Он в опасности, и я должна ему помочь.

Я беру свой сломанный меч и шепчу скрытую иллюзию. И снова я становлюсь полупрозрачной, а не невидимой. Тем не менее, это помогает оставаться скрытой, когда я тащусь через снег, ища Фэна. Но где же он может быть? Я смотрю вверх, следуя за огненными следами в ярком небе. Она ведет к Стоунхиллу.

Вокруг меня солдаты. Стальные кольца в воздухе. Армия вампиров прибыла, и Фейри покинули город, чтобы встретить их. Ворота открыты.

Я бегу быстрее, игнорируя свою боль, уклоняясь от борьбы вокруг меня. Когда я поворачиваюсь к воротам, воин Фейри видит меня насквозь и бросается на меня. Я блокирую его меч тем, что осталось от моего. Вампир вонзает копье ему в спину, и я чуть не падаю, глядя, как он умирает.

Это должно закончиться.

Город горит. Все, как и раньше. Ничего не изменилось. Несмотря на все, что я сделала, здесь нет покоя.

Я бегу на другую сторону замка, на поляну у его ворот, где ярче всего пылают костры. Среди пламени, на обугленной черной земле, я нахожу Фэна и Барона в битве против Орена. Его Феникс находится над ним, в небе, сражаясь с Зирой, извиваясь в воздухе. Варис едет на своем гигантском духе, направляя ее, поражая Феникса клинком. Внизу Фэн сражается со скоростью, ловкостью и смертоносным клинком, но Орен больше и сильнее. Его руки горят огнем, и он бросает пламя на Барона.

Мертвые тела валяются на земле вокруг них, некоторые Фейри, некоторые вампиры, некоторые тени. Все потраченные впустую жизни.

Барон бросается на Орена.

Друид поднимает свой клинок.

И режет волку лапы.

Барон падает, скуля. — Фэн в ярости, атакует с еще большей свирепостью, чем прежде. Но Друид обивает каждый удар. Он отталкивает Фэна назад.

Вампир начинает уставать. Орен слишком силен. Он наносит удар. Снова. И снова. И Фэн падает на колени.

Фэн не сможет выиграть этот бой в одиночку.

Я бегу вперед, прыгая между Фейри и вампиром. — Остановись!

Орен смеется. — А вампиры остановились, когда убивали моих людей? Они остановились, когда убили мою королеву?

— Это цикл, который никогда не кончается, — говорю я, пока истории этих людей разворачиваются перед моим мысленным взором. — Вампиры были брошены сюда против своей воли, проклятые жаждой крови, опустошенные этим новым желанием, только чтобы найти людей, чья кровь была зависимостью.

— Неужели я должен испытывать к ним жалость? — Спрашивает Орен. — Должен ли я проявить милосердие к этим чудовищам?

— То, что они сделали, было неправильно. Рабство — это неправильно. Но есть и другой путь. Мы можем освободить рабов, — говорю я, цепляясь за надежду. — Превратить их в рабочих. Оглянись вокруг, — кричу я. — Слишком много жизней погибло, и не только вампиры, но и Фейри, Тени, твой народ!

Он бросает в меня пламя, и я отскакиваю в сторону, избегая возгорания. — А что нужно Мадрид? Что бы она сказала о том, кем ты стал?

Орен делает паузу. — Это… слишком поздно для нас, — тихо говорит он. — Слишком поздно для мира! — Орен бросается на меня.

Фэн кидается вперед. Он отшвыривает меня с дороги, вставая перед друидом. Он наносит удар, схватив Орена за плечо.

И сам получает удар в живот.

Принц войны падает, его обугленное тело истекает кровью. Я падаю рядом с ним, держа его, притягивая ближе. Барон стоит рядом с нами, скуля и облизывая лицо своего хозяина. Я кладу голову на грудь Фэн. Он едва дышит. Его глаза не открываются, и я чувствую, как ускользает его жизнь.

— Он умирает.

Моя любовь умирает.

У меня сжимается грудь.

Я не могу дышать.

Слезы падают на его изуродованное лицо. — Фэн, пожалуйста. Будь сильным. Останься с нами. — Это моя вина. Это все моя вина. Он умрет из-за меня. Потому что я вернула друидов обратно. Потому что я изменила судьбу.

Орен нависает над нами. Он отрывает клинок Фэна от своего плеча и отбрасывает его в сторону. Нет.

Это не моя вина.

Давайте поставим вину там, где она должна быть, хорошо?

Я ненавижу оставлять его, отдаляться от него, но я должна. Я осторожно кладу Фэна на землю и целую его в лоб. Затем я встаю, сжимая в руке Сломанный меч, мои слезы высыхают, а горе превращается в гнев.

— Как ты можешь это делать? — Спрашиваю я ледяным голосом. Смертоносным. — Как ты можешь уничтожать так много жизней? — В моем горле рождаются слова, которые принадлежат не только мне. Что-то еще говорит через меня. — Тебя выбрали не за этим. — Я делаю шаг вперед, весь страх исчез. Вся слабость и боль исчезли. — Это не твой долг. — Я поднимаю свой меч и направляю его на друида, когда все мои иллюзии рушатся и я являюсь Фейри. — Ты подвел свой народ. Вы сами себя подвели. Вы…

Орен отшатывается назад.

— Ар…

Он падает на колени.

— Нет…

Его огонь угасает.

— Недостойный.

— Нет! — Орен умоляет, в его глазах страх. Его Феникс тлеет в небе, превращаясь в пепел. — Ты не заберешь у меня Рику. Вы не будете этого делать…

— Дикари, духи нашего народа, они никому не принадлежат. — Я рассекаю мечом воздух, и там, где когда-то был сломанный металл, теперь он переливается цветами полуночи. Клинок пронзает горло Друида, и тот падает, его жизнь утекает с кровью. Его глаза теряют фокус, исчезая в загробной жизни, и из него появляется золотисто-красное свечение. Это тепло, свет и дух, ищущие форму. Он дрейфует в воздухе, ища… в поисках того, кто достоин этого.

Я поднимаю меч над головой, и все больше силы проходит сквозь меня. Вспышка молнии. Тьма заслоняет солнце, превращая день в ночь. Грохочет гром. Звезды ярко светят. И там, в темноте, зверь обретает форму. Зверь полуночи.

Мой дракон расправляет крылья, и из его пасти вырывается голубой огонь.

Те, кто все еще остался в живых и сражается, смотрят вверх и дрожат. Фейри и вампиры бросают оружие и убегают. Они рыскают по ветру. Они кричат до небес.

Полуночная звезда вернулась.

***

Я поглощена силой, протекающей через меня, и мне требуется мгновение, чтобы снова обрести себя. Ями парит в темном небе, убеждаясь, что все видят его, останавливая борьбу одним своим присутствием.

Именно холодный мокрый нос Барона, прижатый к моей ноге, тянет меня обратно в мир. Фэн! — Он умирает.

Я подбегаю к нему и падаю на колени. Его тело горит, все краски уходят с лица. Я сосредотачиваюсь на руне на моей руке, и направляю силу, чтобы поднять Фэна в свои руки, неся его всю дорогу назад в замок, несмотря на мою собственную мучительную боль, которая снова появляется теперь, когда моя сила убывает. Я несу его через отступающие армии и солдат, собирая их мертвых. Сквозь огонь. Сквозь этот хаос.

Я нахожу ближайшую комнату, помещение для прислуги, серое и почти пустое, и кладу его на кровать. Мне нужен целитель, но я понятия не имею, где его найти. — Барон, найди Кэла. Немедленно приведи его сюда!

Барон выбегает из комнаты, оставляя на ковре мокрые следы своих лап.

— О, Фэн. Просыпайся. Дыши. ЖИВИ. Ты мне нужен. — Я умоляю его, мои слезы возвращаются теперь, когда гнев покинул меня. Теперь меня переполняют только душевная боль и страх. С печалью, которая грозит погубить меня.

Я бегу в свою комнату и беру сумку с целебными принадлежностями. Когда я возвращаюсь к Фэну, я достаю мазь и втираю ее в его обожженную кожу, где пылающий клинок Орена касался его. Я вздрагиваю, зная, насколько глубоки эти ожоги. Зная, что нет никакой мази, которая исцелит это. Ему нужна скорая помощь с пересадкой кожи и операцией. Только не кремы и травы. Я честно не знаю, как он выживет.

Мне нужно что-то покрепче. Может быть, в комнате Кэла…

Я выбегаю в коридор.

И прямо на острие меча Леви.

Принц зависти смотрит на меня с яростью в глазах, яростью в голосе. — Ты одна из них. Высшая Фейри. Причина, по которой друиды вернулись. Причина, по которой Эйс чуть не погиб. Но как только я убью тебя, они снова уснут, и наш вид будет в безопасности.

— Леви, не делай этого, — говорю я. Мой голос дрожит, ноги дрожат. — Мне нужно вернуться к Фэну. — Он умирает.

— Это все из-за тебя! Все это, вся эта кровь и смерть… это из-за тебя.

Я не знаю, что еще можно сделать, поэтому бегу. Я бегу по коридору и сворачиваю за угол.

Я падаю в объятия мужчины. Он держит меня прямо.

Леви сворачивает за угол и останавливается, глядя мимо меня.

Я смотрю вверх.

И вижу Эйса.

Он делает шаг вперед, становясь между мной и Леви, его коричневый плащ царапает пол. Он бледен, слаб и ходит с тростью. Инструменты звенят на его поясе с каждым шагом.

— Брат, что это такое? — спрашивает он.

— Эйс, дай мне пройти, — говорит Леви. — Она — Высший Фейри. Она обманула нас. Только посмотри на ее волосы, уши. Ты знаешь, что нужно сделать.

— А что насчет контракта? — Спрашивает Эйс. — Мы так же связаны этим, как и она.

— Ты чуть не умер, — говорит Леви. — Я думал, что ты… — Его голос теперь звучит прерывисто, тише.

Эйс кладет руку на плечо Леви. — Но это не так, я здесь, живой. И я пришел посмотреть, как поживают мои братья, только чтобы узнать, что ты пытаешься убить принцессу.

— Это единственный способ выжить, — говорит Леви.

— Всегда есть другие способы. Разве я не учил тебя этому все эти годы? — Эйс отступает назад, защищая меня своим хрупким телом. — Я думаю, что смогу провести свой месяц с принцессой, брат. С этого момента она находится под моей защитой. Если ты хочешь убить ее… — Эйс делает паузу, глядя прямо в глаза своему брату, — … Ты должен убить меня первым.

ЭПИЛОГ

Фэнрис Вейн

— Остались только вспышки. Только пыль, которую я стараюсь схватить на ветру. Я помню… я помню дворец из белого и золотого цветов. Я помню шпили, которые светятся, как солнце.

— Ашер

Неужели я не сплю? Мечта? Реальность подвешена между временем и пространством. Я уже там. В небытие, которое существует между тьмой и светом.

Боль прошла. Я чувствую ее, как воспоминание о том, что было когда-то.

Воздух больше не пахнет кровью и металлом, битвой и смертью. Из огня и серы.

Небо голубое и ясное. Горизонт светится ярким светом. Мое тело кажется неземным. В моем существе есть легкость, которой я никогда не знал.

Я иду вперед в тумане, но мои ноги не находят опоры на земле. Может быть, я плыву? Неужели я мертв?

Я проиграл битву. Я оставил Арианну одну в мире, раздираемом войной. Я подвел ее. Я подвел нас. Я подвел свой народ. Мое царство.

Справа от меня раздается низкий рык, и я с удивлением смотрю вниз, увидев там Барона. Белый Волк кажется единым целым с окружающим миром. Я кладу руку ему на голову и думаю, настоящий ли он. Опустится ли моя рука на мех, плоть и кости, или она провалится сквозь иллюзию, как дым?

Но он там есть. Я чувствую его тепло, шелковистость его меха, его присутствие. Я задыхаюсь от волнения и не могу сказать, опечален ли я тем, что мой самый дорогой друг умер вместе со мной, или же меня переполняет облегчение от того, что я не один. Я бескорыстен или непростительно эгоистичен?

Я — и то и другое.

А я — ни то, ни другое.

Я — ничто.

Я продолжаю идти. Плыть. Двигаясь вперед, в еще больший туман, белизну и неизвестность.

А потом я слышу ее голос. Она напевает мелодию, о которой я и не подозревал. Моя душа откликается на эту музыку, эту колыбельную, с таким внутренним толчком, что у меня перехватывает дыхание.

Она появляется из тумана. Ее дикие белые волосы развеваются вокруг нее, как живые, вплетенный в листья и цветы, платье падает к ее босым ногам, цепляясь за ее тело, как корни и ветви, казалось, сделанные из самой земли. Ее глаза-большие сапфиры, разбрызганные по бледной коже. Она-богиня. Лесная нимфа.

И в глубине души я знаю, кто она такая.

— Мама, — шепчу я.

Теперь она стоит передо мной, ее руки тянутся ко мне. Когда я беру их в свои, они теплые, словно прогретая солнцем земля.

— Я так долго ждала, чтобы снова увидеть тебя, — говорит она мелодичным, мягким голосом, полным отзвуков всего, что когда-либо было. — Держать тебя. Говорить с тобой. Но это не то место, где ты должен быть.

— Я уже мертв. — Это такая странная мысль-быть мертвым после того, как я бессмертен уже больше поколений, чем могу вспомнить.

— Ты ни жив, ни мертв, — говорит она. — Ты заново рождаешься.

— Значит, я могу вернуться? — Мое сердце учащается при этой мысли. Мне нужно вернуться, но причины исчезают. Это ничто крадет меня прочь.

— Как хочешь, — говорит мама. — А ты этого хочешь?

— Арианна. Я должен вернуться за Арианной.

Мама улыбается. — Она нуждается в тебе, и ты нуждаешься в ней. Но ты больше, чем ты сам себе представляешь, сын мой. Ты мой наследник. Мое наследие. Я дала тебе все, что могла.

Ее слова не имеют никакого смысла, и все же я знаю, что они правдивы. Моя мать умерла много лет назад, но это была не она. Это была совсем не та женщина, которую мне показывали братья. Это была не та королева, которая управляла адом вместе с моим отцом.

— Я та самая мать, которую он прятал от тебя, — говорит она. — Я-мать всего сущего. Когда-то я была хранителем природы, самой жизни. А ты — мой наследник.

Наследник. Наследник. Наследник. Слова просто продолжают повторяться в моей голове. Барон слегка подталкивает меня в локоть, словно пытаясь сообщить что-то очень важное.

Жаль, что у него нет слов. Я не понимаю.

Она тянется ко мне, крепко обнимает. Я чувствую ее силу, она исходит от нее, вливаясь в меня, вокруг меня, зажигая что-то новое внутри. Он горит. Он задыхается. Он задыхается.

Она отстраняется. — Проснись, сын мой. ЖИВИ. Спаси свою любовь. Спасите свой народ.

Когда она поворачивается, чтобы уйти, ее волосы развеваются на ветру. И я вижу.

Я вижу.

Я вижу.

Ее дух.

Она — Фейри.

Я — Фейри.

***

Он горит. Это больно. В воздухе пахнет смертью, кровью, металлом и войной. Мое тело в огне. Грубый язык облизывает мое лицо, и я открываю глаза, чтобы увидеть, что Барон смотрит на меня, его волчья морда переполнена беспокойством.

Что-то разрывает мне кожу. Боль. Я наклоняюсь на кровать и осматриваю свое тело. Темно-красный разрез покрывает мой живот. Но он постепенно исчезает. Сухая кровь отпадает, и под ней появляется новая кожа. Гладкая и здоровая. Там что-то распространяется. Символ, дерево, корни, ветви. Татуировка.

Барон воет в ночи. Он начинает светиться в темноте. Серебряные глифы вспыхивают на его теле, исчезая и появляясь снова. Я не понимаю, что происходит, не могу вспомнить, где я и почему.

Я собираю свои мысли и вспоминаю. — Арианна!

— Она ушла из этого места, брат. — Ашер сидит на стуле в темноте, где я его раньше не видел. Он наклоняется вперед, его холодное лицо появляется на свету. — Итак, наконец-то пришло время. Пора бы тебе узнать, кто ты такой.

Мое дыхание быстрое и тяжелое, мое тело скользкое от пота. Я не знаю, о чем он говорит, но воспоминания возвращаются ко мне. Воспоминания о сновидении. — О женщине.

Я подношу руку к своим ушам.…

И чувствую заостренные кончики. — Этого не может быть. У меня есть воспоминания. Воспоминания о прежней земле.

Ашер хмурится. — Настоящие воспоминания? Или те, что тебе говорили снова и снова?

Реальные. Должно быть, так оно и было. Но я не помню историю моих братьев в Серебряных садах. Я не помню ничего, кроме вспышек, образов, мест, которые я слышал описанными снова и снова. Иногда я изо всех сил пытался вспомнить другой мир, но я говорил себе, что это было тысячи лет назад, моя память угасала. Я видел, как тоже самое случилось с моими братьями. Неужели я никогда не был одним из них? Неужели все это было ложью?

Ашер смотрит мимо меня, его глаза устремлены вдаль.

— Я помню последнюю битву, в которой пали высшие Фейри, — тихо говорит он. — Мы нашли женщину, умирающую среди трупов, и у нее на руках был младенец. Она родила в разгар битвы ребенка, рожденного от войны. Но младенец был слаб и близок к смерти. Он не издал ни звука. Он едва дышал. И наша мать, наша мать сжалилась над ребенком. Она дала ему свою кровь и превратила его в одного из павших. Она сказала, что вырастит его как своего собственного. А потом младенец заплакал, и его волшебная мать улыбнулась, и ушла из этого мира. И тут что-то покинуло ее тело. Призрак на ветру. Белый волк. Он лизнул мальчика и исчез. Много лет спустя, когда ты нашел волчонка, я уже знал, что это такое на самом деле. Я знал, что дух принял форму. И я знал, что ты его хранитель. Ты был земным друидом.

Его глаза темнеют. Его голос звучит мягко.

— Как видишь, брат, ты никогда не был одним из нас. Ты всегда был одним из них.

Content

Кинрейд Карпов Полуночная звезда