Гудмэн Кэрол

Равенклифф

Автор: Кэрол Гудман

РАВЕНКЛИФФ

Серия: Блитвуд. Книга 2

Переводчик: Marina_lovat, _Kirochka_

Редакторы: svetik99, Marina_lovat

Вычитка: Marina_lovat, Lianak

Переведено для группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на группу!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

ГЛАВА 1

Когда я решила летом поработать в агентстве социального поселения «Сеттльмент» на Генри-Стрит, мне было сказано, что часть моей работы может включать в себя обход по арендуемым домам Нижнего Ист-Сайда, где проживали наши клиенты. Но я никогда не представляла себя прыгающей с крыши на крышу. Или гоняющейся за сбежавшим подменышем^1.

Мне казалось, я оставила это занятие в Блитвуде.

Но теперь, именно этим я и занималась: бежала сломя голову, перепрыгивая разделительные перегородки между крышами.

Всё началось этим утром на Генри-Стрит с неожиданного гостя.

Я высунулась из окна своего кабинета в попытке уловить лёгкий ветерок, наблюдая за шайкой парней, чья промокшая и изорванная в лохмотья одежда подсказывала мне, что они ныряли с пирсов. Я позавидовала им, даже несмотря на запах Ист-Ривер^2, его смертоносные течения и раздутые тела, временами всплывающие над его гладкой, маслянистой поверхностью. Всё равно оно того стоило: ощутить холодную воду на своей коже! Я одёрнула влажный, мягкий батист своей блузки от туго сплетённого корсета и закрыла глаза. Если бы я только могла выплыть из этого окна и, рассекая воздух, пролететь над рубероидными крышами и водонапорными башнями, в сторону реки. Если бы я только могла летать…

Воспоминание о парне с тёмными глазами, который вознёс меня в небо на своих чёрных крыльях, порхнуло в моём сознании. Рэйвен. Последний раз, когда я его видела, он сбежал от меня, уверовав, что я видела в нём монстра — но в действительности, я лишь отреагировала на него так, поскольку опасалась, что я была одинока. Теперь, возможно, у меня не будет и шанса сказать ему, что я была неправа. Воспоминание о нём было настолько реалистичным, что я почти ощущала биение его крыльев, всколыхнувшее спёртый воздух вокруг меня, и слышала шорох перьев…

Я на самом деле услышала шорох.

Я развернулась, но, конечно же, это был не Рэйвен. Это была юная девочка — ростом с ребёнка, хотя, возможно, на самом деле у девушки была задержка роста из-за плохого питания — в белой блузке, на которой было весьма много заплаток, но была чистой и выглаженной, и в бледно-коричневой юбке с изорванным грязным подолом, который навис в нескольких дюймах от носов её поношенных, ободранных ботинок. Вместо шляпки она носила полинявший шарф, повязанный поверх волос, как носили почти все девочки-еврейки, жившие по соседству. В целом она выглядела как большинство молодых иммигранток, которые населяли арендуемые квартиры в домах Нижнего Ист-Сайда, которые обступили здание социального агентства. Как и Тилли Куперманн — моя подружка, которая погибла год назад в пожаре на фабрике «Трайангл». Как только образ Тилли, шагающей по заполненному дымом этажу фабрики, всплыл в моей голове, я вспомнила.

— Этта! — воскликнула я. — Этта Блюм! Ты была в «Трайангл». Ты девочка, которую Тилли…

— Спасла. Да, хотя без тебя у неё это не получилось бы и без того неизвестного молодого человека.

Рэйвен. Как много Этта помнила из того дня? Как Рэйвен провёл нас сквозь пламя, прикрыв мантией, и вывел нас на крышу? Мужчину в накидке, который столкнул Тилли с крыши? А что насчёт моего падения? Или о том, что Рэйвен поймал меня в воздухе и унёс на высоту на своих чёрных как смоль крыльях? Или она предала забвению все события того ужасного дня из мира ночного кошмара?

— Многое было странным в том дне, — сказала я, нервозно взглянув на дверь, где появились мисс Кори и мисс Шарп, привлечённые моим выкрикиванием имени Этты, без сомнений.

— Но я так рада видеть тебя. Я думала о тебе, но не знала где тебя искать.

Укол вины ужалил меня. Я видела её имя в списках выживших; я могла попробовать отыскать её. Я должна была отыскать её.

— Я думала, ты погибла, — незатейливо ответила Этта. — Я видела твоё падение. Но несколько дней назад, я увидела тебя, идущей по Ладлоу-Стрит. Сначала я подумала, что ты, должно быть, призрак. Я видела так много всего странного за последнее время. Но затем я последовала за тобой и увидела, что ты пришла в дом этого агентства, — она развернулась и скромно улыбнулась мисс Шарп и мисс Кори. — Не похоже, что это место для призраков.

— Нет, конечно же, нет, — сказала мисс Шарп, протянув свою руку Этте. — Это место для девушек, которые нуждаются в помощи. Тебе нужна помощь, Этта?

— Не мне! — сказала Этта. — Моей сестре, Рут. Она… она…

Лицо Этты сморщилось, и она начала трястись. Мисс Шарп схватила её за плечи незадолго до того, как она чуть не рухнула на пол. Она помогла Этте сесть в кресло и окрикнула мисс Кори:

— Лилиан, не стой там просто так! Сделай чай девочке. И Ава, — она повернулась ко мне, — сходи, посмотри есть ли немного хлеба и сыра в бесплатной столовой…

— Нет! — Этта приподнялась с кресла и схватила меня за руку. — Я хочу, чтобы ты осталась. Когда я тебя увидела, я поняла, что ты единственная, кто сможет мне помочь… что если ты смогла очнуться после падения с десятиэтажного здания, ты сможешь вернуть мне мою сестру.

— Как давно она исчезла? — спросила мисс Шарп, подав Этте чашку чая.

— В том-то и дело, — произнесла Этта. — Она не исчезла — она просто больше сама не своя. И нечто, что заняло её место… оно не человек.

Мы дали Этте три чашки сладкого горячего чая, но она до сих пор несла какую-то бессмыслицу. Три недели назад её сестра, Рут, изменилась, но Этта настаивала, что это была не просто перемена. Она утверждала, что нечто, что делит тесную двухкомнатную квартиру с ней и двумя младшими братьями и их родителями, вовсе не Рут.

— Оно выглядит как Рут и говорит как Рут. Оно обмануло моих родителей и братьев, но я знаю, что это не моя сестра.

— Когда ты впервые предположила, что она была подменена? — бесцеремонно поинтересовалась мисс Кори, держа в руке карандаш своей записной книги.

— Когда она перестала быть твоей сестрой? — перефразировала мисс Шарп и задала вопрос более тактично.

— После экскурсии по Таммани-холл^3 на Кони-Айленд четвёртого июля. Папа не велел нам ходить. Он говорит, что пикники для гой^4, — она покраснела, виновато посмотрев на светловолосую, голубоглазую мисс Шарп.

— Но твоя сестра пренебрегла старыми обычаями, так ведь? — вкрадчиво спросила мисс Шарп.

Я всполошилась от этой фразы. Старыми обычаями мы называли традиции Блитвуда. За последний год я выяснила, что эта фраза несёт в себе более дурное значение, имеющее отношение к размножению и принудительным бракам. Я была удивлена, услышав, что мисс Шарп провела связь с экскурсией на Кони-Айленд, но я всё поняла, когда Этта ответила.

— Да, — призналась она с едва заметной скромной улыбкой. — Рут сказала, что мы с таким же успехом можем оставаться в штетле^5 в Старом Свете, если мы приехали в Америку только для того, чтобы выйти замуж за хороших еврейских мальчиков и брить наши головы… — глаза мисс Кори широко распахнулись, а Этта продолжила: — Еврейские женщины делают это, когда выходят замуж, — объяснила она. — Рут не заботило замужество с еврейским парнем, она флиртовала с парнями-ирландцами на Черри-Стрит и со шведами с района Бей-Ридж.

— Она встречалась со всеми этими мужчинами? — спросила мисс Кори.

— Не таким образом! — воскликнула Этта, ощетинившись. — Она любила смеяться с парнями и ездить на Кони-Айленд, чтобы поучаствовать в скачках с препятствиями и потанцевать в танцевальных залах. Она всю неделю усердно работала на фабрике и хотела хорошо провести время в свой выходной.

— Так много девушек, сбилось с пути в погоне за весельем, — чопорно сказала мисс Кори, послав мне всезнающий взгляд.

С тех пор как я добровольно вызвалась провести свои летние каникулы, работая в социальном агентстве, библиотекарь Блитвуда внимательно следила за мной и ежедневно наставляла меня в вопросах подстерегающих меня в городе опасностей.

— Особенно девушки, которые встречаются с незнакомыми мужчинами.

— Давай не будем спешить с выводами, Лил, — сказала мисс Шарп. Она убаюкивала кисть Этты в своих ладонях и добавила нежности в свой голос. — Но возможно, Этта, перемена, которая произошла с твоей сестрой, результат привязанности, что она сформировала. Иногда, молодая девушка может показаться немного иной, когда влюбляется.

— Да! — сказала мисс Кори, сломав свой карандаш пополам. — Они частенько ведут себя как полные идиотки!

— Но я об этом и говорю, — сказала Этта. — Она не ведёт себя как помешанная на мальчиках. Она стала совершенно покорной и внезапно перестала вовсе интересоваться парнями. Она делает всё, что мама с папой говорят ей делать — за исключением, глажки — но зато она выкручивает бельё и развешивает его на платяные вешалки, что гораздо труднее.

— Но она не пользуется утюгом? — спросила мисс Кори, оторвав взгляд от нового карандаша, что она уже успела заточить, и уловила встревоженный взгляд мисс Шарп. — Есть что-то ещё, что она не использует или к чему не прикасается?

Этта нахмурилась, размышляя.

— Чайник, — наконец произнесла она. — Рут обычно просыпалась первой и ставила чайник на плиту, но теперь она ходит за водой к нагнетателю, несмотря на то, что это шесть этажей вниз и потом обратно наверх… если вдуматься, она и к плите не приближается.

— Утюг, чайник, плита, — произнесла мисс Кори. — Всё сделано из железа.

— Если она не может прикасаться к железу, — начала я, — не значит ли это, что она фе…

— Это значит, что, безусловно и несомненно, мы должны сходить и навестить её, — вмешалась мисс Шарп, бросив на меня взгляд своих широко распахнутых глаз. — Она сейчас дома, Этта?

Этта кивнула.

— У неё сегодня смена на фабрике, но теперь она прямиком возвращается домой, чтобы помочь мне и маме в изготовлении шёлковых цветов на продажу. Мама будет задаваться вопросом, куда я подевалась.

— Ладно, давай тогда отведём тебя домой, — сказала мисс Шарп, стиснув плечо Этты. — Лилиан, почему бы тебе не отвести Этту на кухню и не узнать, не осталось ли там какого-нибудь вчерашнего хлеба, что можно забрать, пока мы с Авой соберём мою санитарную сумку, чтобы мы смогли провести должный осмотр Рут.

— Она не больна, — начала возражать Этта, но мисс Кори вывела её из кабинета, объяснив ей, что приход в качестве патронажной сестры, даст мисс Шарп возможность поговорить с Рут.

Когда их голоса стали постепенно удаляться, пока они спускались по лестнице, я повернулась к мисс Шарп, которая склонилась над своим кожаным саквояжем. Меня поразило, что Вионетта Шарп, учитель английской литературы Блитвуда, проведёт своё лето, учась на медсестру, но она сказала мне, что скоро миру могут понадобиться медсестры, а вовсе не учителя английского. Однако инкрустированный драгоценными камнями кинжал, который она вытащила из сумки и вставила в потайные ножны на талии, вовсе не походил на часть обычного набора медсестры. Я распознала его как магический кинжал из Блитвуда.

— Как вы думаете, что заняло место Рут? — спросила я.

— Fata mutabilis, — ответила мисс Шарп, добавив лекарственный пузырёк в сумку. — Или в просторечии: подменыш.

На Генри-Стрит было очень многолюдно: домохозяйки несли свои обеды от фургончиков с едой, молодые девушки вышли с фабрик, а мужчины вошли в таверны; и поэтому нам пришлось идти парами. Мисс Кори шла впереди с Эттой, в то время как мисс Шарп шла рядом со мной, нашёптывая мне, что она знала о подменышах — что было немного.

— Мало что известно о них в их присущем состоянии, поскольку они фактически встречаются нам исключительно после того, как они присваивают себе характерные черты своих человеческих носителей. К этому времени они выглядят почти совсем как люди, приберегая определённые свидетельствующие метки на их коже, которые сможет распознать только подготовленный эксперт Ордена. Также на это указывают их привычки — избегание контактов с железом, необычный аппетит, бессонница — они выдают их. Если сестра Этты действительно была подменена подменышем, весьма удивительно, что Этта заметила создание. Когда мы закончим с этим делом, нам надо провести интервью с Эттой, чтобы проверить её на сверхъестественные таланты. Возможно, она кандидат на обучение в Блитвуде.

— Я не могу представить, чтобы Этта захотела покинуть свою сестру. Она, кажется, чересчур преданна ей, — от печального взгляда мисс Шарп мои слова замерли на устах. — Мы же вернём её, да? Только так заканчивались истории, которые мне мама обычно читала — как только подменыш изгонялся, истинный ребёнок возвращался.

Мисс Шарп вздохнула.

— К сожалению, эти истории настоящие сказки. Исходный хозяин редко отдается обратно. Мы не знаем, что подменыши делают с ними — мы предполагаем, что они убивают их, чтобы впитать их черты и воспоминания.

Увидев ужас на моём лице, мисс Шарп оттянула меня в конец улицы, прочь с пути гужевой тележки с мороженным, и крепко стиснула мои плечи.

— Эти создания опасны, Ава. Я знаю, твоя… встреча с Дарклингом в этом уходящем году склонила тебя смотреть благосклонно на фейри, но есть опасные создания, что прячутся на самом видном месте, охотясь на людей, и как члены Ордена, мы торжественно обещали защищать от них человечество.

Вионетта Шарп, возможно, и не выглядела как воительница древнего Ордена, но она с мисс Кори дали ту же клятву, что и я в свою первую ночь в Блитвуде — клятву защищать человечество от созданий Волшебной страны. Некоторые из этих созданий — тролли, гоблины, ледяные великаны — были опасными и жуткими, но остальные, такие как крошечные сияющие спрайты, были безобидными. И опять же были Дарклинги…

— Дарклинги не фейри, — возразила я. — Но да, Рэйвен действительно помог мне увидеть, что Орден ошибается насчёт фейри. Не все из них зло. Я считала, что вы согласны с этим. Ваш дедушка верил, что не все они были злом.

— И едва не убил моего дядю Тэдди, в попытках доказать это! — рявкнула мисс Шарп в необычайно грубой манере.

Всё лето она была сама не своя. Я списала это на давление социальной работы, но теперь я видела, что на её уме должно быть было нечто иное.

— Я, правда, верю, что мы должны пересмотреть старые обычаи Ордена, но мы не можем отказываться от них с бухты-барахты. Многие из этих созданий поистине опасны — подменыши, вполне вероятно, больше всех. Посмотри, что один из них сделал с бедной Лилиан.

— С мисс Кори? — Что вы… — затем я вспомнила, что она сказала о метках, по которым распознают подменыша. — Вы хотите сказать, что метки на лице мисс Кори?..

— Получены от подменыша, который пытался занять её место. Её отец убил его до того, как тот смог это сделать, но он оставил эти метки. Так что ты можешь понять, почему Лилиан неблагожелательно относится к видам. Если это то, что там наверху… — она подняла взгляд на многоквартирный дом, у которого остановились мисс Кори с Эттой. — Тогда ты должна позволить нам сделать всё необходимое. Ты останешься с Эттой и поможешь ей отвлечь её семью, пока мы с Лилиан изгоняем создание и… разбираемся с ним.

Я подумала о кинжале в сумке мисс Шарп и задрожала, невзирая на зной дня. Я видела, как мисс Шарп зачаровывала стаю сумрачного воронья в Блитвуде этим кинжалом. Её голубые глаза теперь блестели холодным свечением, что напомнило мне глаза Диан, когда они впадают в охотничий транс. По её виду было понятно, что она не стерпит никакой полемики. Я кивнула головой.

— Хорошая девочка, — сказала она, развернувшись, чтобы присоединиться к Этте и мисс Кори у двери в здание, отстранив меня так же резко, как генерал отстранил бы солдата.

Мой учитель уже была на охоте. Мне почти стало жаль создание, которое ожидало нас наверху.

Хотя мне и не были чужды тёмные, неосвещенные лестницы и сильные неприятные запахи многоквартирных домов, я испытала мрачное чувство боязни, пока мы поднимались на шестой этаж, чтобы встретиться с созданием, которое пытается выдать себя за человека. Пойдёт ли оно с нами мирно? Или будет бороться, чтобы сохранить своё место? И как мисс Шарп планирует разбираться с этим?

На верхних ступеньках, Этта вытащила ключ, который на нитке висел на её шее, и поднесла его к замку на старой и блёклой деревянной двери. Она повернулась к мисс Кори.

— Вы собираетесь нанести этому созданию вред? — спросила она.

— Мы сделаем то, что нам положено сделать, — ответила мисс Кори.

— Я лишь хочу вернуть свою сестру, — сказала она.

— Мы сделаем всё возможное, — сказала мисс Кори, не встречаясь с ней взглядом.

Мы зашли в тёмную и грязную комнату. Единственный свет лился через окно, выходившее на вентиляционную шахту, в нескольких дюймах от кирпичной стены, и коптящей керосиновой лампы в центре большого круглого стола. Вокруг стола кружком собрались неясные фигуры, сгорбившиеся над кучками несочетаемых ярких цветков, которые были единственным колоритом в комнате. Две женщины за столом были одеты в серые платья, и на головы были повязаны тёмные шарфы. Два маленьких мальчика были настолько покрыты грязью, что я смогла разглядеть только белки их глаз, когда они посмотрели на нас. Все подняли головы, за исключением одной фигуры в дальнем конце комнаты, которая скоробилась над столом и пониже натянула шарф, прикрыв лоб.

— Этта! — воскликнула пожилая женщина, и затем заговорила потоком слов, которые я не понимала, но распознала как идиш.

— Mammaleh, говори на английском! — ответила Этта. — Я привела медсестру из социального агентства, чтобы посмотрели на Рут. Я слышала, что она ночью кашляла.

Миссис Блюм перевела свой взгляд со своей младшей дочери на старшую.

— Это правда, bubbeleh? (прим. переводчика: с идиша — милая)

Она протянула руку, чтобы потрогать лоб Рут, но девушка увильнула от этого жеста. Когда она это сделала, шарф соскользнул, и я мельком увидела её лицо. У неё были такие же тёмные волосы и оливковый оттенок кожи, как у Этты, но её кожа была крапчатой вдоль линии роста волос и вокруг шеи — тусклый узор пятнышек, очень похожих на те, что были на лице мисс Кори. И её кожа не была просто оливкового оттенка, она была заметно бледнее. Как только девушка увидела нас, через открытое окно она рванула на пожарную лестницу. Мисс Шарп помчалась за ней. Мисс Кори попыталась последовать за ней, но пожилая женщина поднялась с места.

— Кто вы? — требовательно спросила она. — Что вы хотите от моей Руты?

Извернувшись, я обогнула их двоих и выскочила из окна, скрывшись на пожарной лестнице.

Металлическая структура качнулась под моими ногами, напомнив мне пожарные выходы на фабрике «Трайангл», которые отклонившись от здания, с шумом уносили всех на них в объятия смерти. Я ухватилась за поржавевший металлический поручень и, подсмотрев наверх, увидела, как синяя юбка из сержа мисс Шарп исчезает над краем крыши. Я забралась на крышу, пожалев, что мой корсет был очень туго затянут, и занесла ноги над кирпичным выступом как раз вовремя, чтобы увидеть мисс Шарп, прыгающую над разделительной стеной на крышу следующего многоквартирного дома, её нижние юбки вспенились вокруг её ног подобно перьям. Я видела как девушки на фабрике «Трайангл» спрыгивали навстречу смерти, их юбки точно также развевались в воздухе.

Я прикусила щёку, чтобы прогнать образ, и побежала по плоской крыше следом за мисс Шарп, которая уверенно приземлилась на следующую крышу и теперь преследовала подменыша. Подменыш уже был в двух зданиях от неё, перепрыгивая перегородки между зданиями как газели в зоопарке Центрального Парка. «Ничто человеческое так не двигается», — подумала я, когда перемахнула через стену. Я жёстко приземлилась на рубероидную крышу, мои колени и лопатки стало покалывать из-за удара. Мисс Шарп никогда её не поймает, но также она и не сдастся. Она убьёт себя в погоне.

Я ускорила свой бег, догнав мисс Шарп у следующей стены. Я перепрыгнула через неё, моё сердце колотилось об косточки корсета — проклятое изобретение! Я однозначно смогла бы бежать быстрее без него.

Я запустила руку под блузку и потянула за косточки, чтобы ослабить их. Что-то распоролось. Я испытала сладостное облегчение, когда прохладный воздух стал каскадом ниспадать по моей спине. Ах! Ветер ощущался восхитительно! Я едва касалась следующей крыши, прежде чем мне снова пришлось спрыгивать, паря над крышами, как чайка, скользящая в прибое, нагоняя подменыша, который достиг конца ряда многоквартирных домов и качнулся на краю последнего здания. Она обернулась, посмотрев через плечо, и наши взгляды встретились. Мы обе понимали, что идти было некуда, кроме падения на шесть этажей вниз на улицу.

Она отвернулась и начала заносить шаг в пустой воздух. Я бросилась вперёд сквозь воздух, выкрикивая её имя — единственное имя, что у меня было для неё.

— Рут!

Она повернулась, её глаза в ужасе широко распахнулись, пошатнувшись на краю крыши. Каким-то образом я сократила расстояние между нами достаточно быстро, чтобы схватить её, и заполучить кусочек платка, который уже начал развиваться. Я ухватилась за другой конец платка, и девушка обхватила меня руками, её острые когти впились в мою спину. Мои обе руки прижались к моим бокам, я не могла противостоять тяге веса подменыша. Мы обе стремительно падём на тротуар. Я почувствовала, как пустой воздух подзывал нас…

Затем я почувствовала, как что-то другое потянуло меня назад — давление вдоль лопаток, словно кто-то схватил меня за корсет и дёрнул. Мы обе упали назад на плоскую крышу, жёстко со стуком приземлившись на липкую толь, руки подменыша всё ещё обхватывали меня за спину, её глаза были большими от удивления.

— Быстро! — воскликнула она, поднимая меня и обматывая платок вокруг моей спины. — Я скрою твой секрет, если ты защитишь меня. Ты из всех созданий должна понимать, что Орден делает с нашим видом.

Секрет? Создания? Наш вид? О чем она вообще говорит? Я в изумлении посмотрела на неё, но она смотрела мне за спину. Сбитая с толку, я запустила руку под платок и в месте, где была разорвана моя блузка и корсет, я ощутила влажную скользкую кожу. Я, должно быть, ободрала спину на крыше и начала истекать кровью.

Но мои пальцы достигли лопаток, и я нащупала нечто иное под своей разорванной кожей: нежный шелковистый пушок недавно оперившихся перьев. Крылья, которые росли под моей кожей эти последние несколько месяцев, наконец, вырвались на свободу.

ГЛАВА 2

Ещё в мае я поняла, когда мне рассказал Рэйвен, что мой настоящий отец был Дарклингом, и боль в лопатках была вызвана оперившимися крыльями, что этот день настанет. Но я надеялась, что предвосхищу этот момент тугими корсетами и силой воли. Несомненно, я не хотела обличать свою истинную натуру перед подменышем — или моей любимой учительницей. Видела ли это мисс Шарп? Холодная волна ужаса, словно меня окунули в отвратительные воды Ист-Ривер, окатила меня.

Но когда мисс Шарп добралась до нас, часто дыша, её волосы выбились из пучка и развивались вокруг её лица, её взгляд был обращён только на подменыша. Она выхватила кинжал из ножен на талии и возвела его перед лицом подменыша, выплёвывая слова на латыни. Выгравированные руны на лезвие всплыли в воздух и нависли над головой подменыша. Испещрённый узор на линии роста волос и горле подменыша начал перемещаться под кожей, складываясь в узор из рун. Она застонала и скорчилась, её кожа стала ещё зеленее, в местах, где она не была покрыта метками.

— Пожалуйста, заставь её остановиться! — воскликнула она, стиснув мою руку, её глаза умоляли — глаза, которые, казалось, стали менять цвет, как раз в то мгновение когда я посмотрела в них, в сине-зелёные, которые напомнили мне глаза моей матери. Её волосы тоже менялись, приобретая такой же оттенок, как и у мамы.

— Отпусти её! — заворчала мисс Шарп, указывая кинжалом на горло подменыша.

Рука подменыша соскользнула с моей руки. Тотчас же, её глаза и волосы снова вернулись к коричневым. Она менялась в меня. Только выглядело это так, словно она менялась в мою маму.

— Ты выглядишь, как она, — произнесла подменыш.

— Как?..

— Она крала твои воспоминания, пока перенимала твою внешность, — сказала мисс Шарп. — Точно так же, как она украла индивидуальность Рут Блюм.

— Не крала, — сказала она, её взгляд лукаво скользнул ко мне. — Я лишь заимствую. Я не забирала ваши воспоминания, не так ли, мисс? Ваши тайны в безопасности внутри вашей души, верно?

Я кивнула, предугадав её намерение.

— Она не нанесла мне вреда, — сказала я, подняв глаза на мисс Шарп.

— А что насчёт Рут? — требовательно спросила мисс Шарп. — У неё до сих пор есть её воспоминания, где бы она ни была? Что ты сделала с ней?

— Я ничего с ней не делала. Она исчезла, поэтому я заняла её место.

— Ты лжёшь! — воскликнула мисс Шарп, поднося лезвие ближе к её горлу. — Вы можете принимать человеческий облик только прикоснувшись к человеку.

— Я не сказала, что никогда не встречала её, — мрачно сказала она. — Я слегка коснулась её на экскурсионной лодке, идущей на Кони-Айленд. Её воспоминания о её семье были очень сильными, но лишь потому, что она планировала покинуть их. Когда я поняла, что она не собиралась возвращаться к своей семье, я решила вернуться на её место…

— Это ложь!

Мы все повернулись и увидели Этту, стоявшую посреди крыши с мисс Кори. Её руки были сжаты в кулаки, её глаза свирепо смотрели на подменыша.

— Рути никогда бы не сбежала и не оставила меня.

— Она чувствовала себя виноватой из-за этого, — сказала подменыш, выражение её лица смягчилось при взгляде на Этту. — Она хотела послать за тобой, как только устроится, но думаю… ну, мне кажется, обстоятельства обернулись для неё не так, как она надеялась.

— Куда она поехала? — спросила мисс Шарп, прижав кончик кинжала к горлу подменыша. — Если ты прикоснулась к её мыслям, ты должна была увидеть, что она планировала.

Подменыш нахмурилась.

— Я видела мужчину — кого-то, кто будет ожидать её под знаком — но я не смогла разглядеть его лицо, только страшное ухмыляющееся лицо на знаке, — она пожала плечами.

— Ухмыляющееся лицо? — переспросила мисс Кори.

— Вроде этого.

Подменыш раздвинула губы в отталкивающей неестественно широкой улыбке, обнажив два переполненных ряда маленьких зубов. В этой улыбке мгновенно узнавалось лицо, которое было изображено над входом в Стиплчейз-парк на Кони-Айленд.

— Значит, она встречалась с мужчиной в Стиплчейз-парк, — подметила мисс Шарп. — Это всё, что ты знаешь? Как его звали? Куда они собирались?

— Я не знаю. Когда Рут думала о нём, её разум становился затуманенным, словно он был скрыт сумерками. Даже его фотография, которая была у неё — вот… — когда она потянулась к карману, мисс Шарп напряглась, но подменыш только лишь вытащила фотографию. — В тот день Рути взяла её с собой, но она выбросила её в лодке.

Мы все посмотрели на фотографию. На ней была запечатлена пара, ехавшая в автомобиле с откидным верхом, на фоне крупной арки, которая, как я подумала, могла быть Триумфальной аркой на Елисейских Полях. Или по крайне мере, разукрашенным фоном с изображением парижского проспекта. Я уже видела такие фотографии. Ими хвастались девушки на фабрике «Трайангл», говоря, что они были сувенирными. В девушке в машине я узнала Рут, но лицо мужчины за рулём было мутным пятном.

Я сильнее присмотрелась к расплывчатому лицу мужчины и почувствовала, как по мне пронеслась дрожь. Лицо было не просто расплывчатым, оно было завуалировано тенью. Словно мужчина в машине с Рут был не мужчиной, а сумрачным созданием.

Я подняла голову и увидела, что мисс Шарп с мисс Кори обменялись взглядами. В прошлом учебном году, мужчина, который господствовал над сумрачными демонами — злыми «сумерками» — завладел одной из учениц Блитвуда и совершил нападение на школу.

— Да, я тоже так думаю, — сказала подменыш. — Мужчина, который взял Рут, находится под властью теней.

Я опустила взгляд и увидела, что она незаметно перемещает руку к моей руке. Я рывком отвела руку.

— Тогда почему ты не пошла и не помогла ей? — спросила я.

— Как? Мы подменыши не имеем никакой власти над тенями. Мы только занимаем места тех, кто пропадает без вести. К счастью, в этом городе пропадает без вести много девушек.

— К счастью? — выкрикнула я. — Ты никогда не задумывалась рассказать кому-нибудь об этом, чтобы помочь этим девушкам?

Подменыш в замешательстве посмотрела на меня.

— Кто послушает меня? — спросила она. — Я никто.

— У вас нет личности, кроме той, что вы берёте? — спросила Этта.

Подменыш покачала головой.

— Мы не достигаем полной зрелости, пока не возьмём человеческую личность. Я не просто присвоила себе форму Рут, я усвоила её мысли и чувства. Я знаю, как сильно она любила тебя, поэтому я так сильно люблю тебя.

Она протянула руку, чтобы прикоснуться к Этте, но Этта отпрянула назад.

— Ты не моя сестра! — воскликнула Этта, из её глаз потекли слёзы. — Из-за тебя никто не отправился искать Рут. Мы могли бы пойти в полицию.

— Ты, в самом деле, думаешь, что полиция будет что-то делать для обнаружения бедной фабричной девочки-еврейки? — зашипела подменыш. — Иди и спроси их — увидишь, как много девушек исчезает каждый день в этом городе.

Это было правдой, но я обняла Этту за плечи и сказала:

— Мы пойдём вместе. Мой знакомый мистер Гринфедер имеет связи в полицейском управлении.

— Мы с Лилиан тоже поможем с её поисками, — сказала мисс Шарп. — Если и правда исчезает так много девушек, Орд… — социальное агентство должно разобраться в этом.

— Что будет с ней? — спросила Этта.

— Мы можем позаботиться о ней прямо сейчас, — сказала мисс Кори, беря у мисс Шарп кинжал.

— Нет! — закричала я, выступив между мисс Кори и подменышем. — Не причиняйте ей вреда. Она безобидна.

— Откуда ты знаешь? — рявкнула мисс Кори.

— Потому что…

Потому что она видела, что я такое, и не изобличила мой секрет? Может она просто и манипулировала мной. Но было нечто ещё.

— Я не слышу тревожный звон, — сказала я, смотря в глаза подменыша.

Больше они не были сине-зелёными глазами моей мамы или карими глазами Рут, они стали бесцветными как вода. В них я увидела своё отражение — и застывший страх потерять себя.

— Мы можем отвести её обратно к её виду в лес Блитвуда, — предложила мисс Шарп, положив усмиряющую ладонь на руку её подруги.

Я ожидала, что подменыш покажет некоторое облегчение, но она воскликнула жалобным голосом:

— Нет, пожалуйста, я лучше умру здесь и сейчас. Если я вернусь в лес, я стану никем. Я потеряю Рут. Я утрачу её воспоминания — мои теперешние воспоминания — о маме и папе и маленьких Шломо и Элиаху, и особенно о тебе Этталех. Представь, сестра, каково это потерять воспоминание о времени, когда мама кладёт соль в чай Ребе^6 и он выплёвывает его на скатерть, а папа спрашивает, не было ли это его благословением.

Этта рассмеялась, но затем линия её рта ожесточилась.

— Тебя там не было.

— Но чувствую, словно я там побывала! Пожалуйста… — она повернулась к мисс Шарп и мисс Кори. — Позвольте мне остаться ещё немножечко. Я могу помочь в поисках Рут. Её воспоминания всё ещё внутри меня. Возможно, есть какие-то зацепки…

— Мне кажется, ты сказала, что всё, что связано с мужчиной, было смутным, — подозрительно произнесла мисс Кори.

— Да, но я могу попытаться разглядеть сквозь тени, — она прищурила глаза. — Думаю, я что-то вижу сейчас…

Мисс Кори фыркнула.

— Она просто тянет время.

Но лицо подменыша претерпевало изменения. Прямо, как и прежде, когда она напустила на себя ухмылявшееся мужское лицо с таблички Стиплчейз, теперь её лицо изменялось на новое мужское лицо. Знакомое лицо. Она начала походить на Юдикуса ван Друда, мужчину, которого я знала как Мастера Теней.

— Прекрати! — закричала я, ужаснувшись от мысли, что снова увижу это лицо.

Глаза подменыша резко распахнулись, черты её лица вернулись к отличительным чертам Рут Блюм.

— Что случилось, Ава? — спросила мисс Шарп, прикоснувшись к моей руке. — Ты узнала мужчину, на которого она становилась похожей?

Я покачала головой, не желая допускать, что это был ван Друд. Я испытывала надежду, что он был мёртв — потонул на «Титанике». Но если он был тем, кто заманил Рут Блюм, тогда он до сих пор был жив.

— Если подменыш может показать нам лицо мужчины, который похитил Рут, она может быть полезной, — сказала мисс Шарп мисс Кори.

Преклонив колени рядом с подменышем, она спросила:

— Ты обещаешь мирно вернуться назад в лес Блитвуда, как только мы найдём Рут?

Взгляд подменыша оторвался от мисс Шарп и устремился к Этте.

— Да, — сказала она. — Я сделаю это ради Этты. Так бы поступила Рут.

— Как мы можем счесть возможным поверить ей на слово?.. — начала мисс Кори.

— Нам и не надо, — сказала мисс Шарп, плашмя положив кинжал на макушку головы подменыша. — Я могу провести сковывающее заклинание, чтобы вынудить её сдержать слово.

Мисс Шарп повторила по памяти несколько слов на латыни, которые я слышала на уроке латыни госпожи Календ и которые составляли заклинание сохранения клятвы. Пожилая учительница подвергла всех нас этому заклинанию в целях обеспечения того, что мы вернём свои книги заклинаний на латыни в хорошем состоянии. Я вспомнила, что из-за него макушка моей головы болела несколько дней и что всякий раз, когда я прикасалась к учебнику латыни, я испытывала незначительный импульс, но, если подменыш испытывала какую-либо боль, она не показала этого. Она не сводила глаз с Этты, когда повторяла слова: Do meam verbam tibi in fide.

Когда заклинание было выполнено, мы пошли обратно к квартире семьи Блюм. Рут шла рядом с Эттой, а мисс Кори следовала за ними по пятам, неотрывно следя за подменышем. Мисс Шарп задержалась позади со мной.

— Мне её так жаль, — сказала мисс Шарп, когда мы последовали за ними.

— Потому что она будет вынуждена вернуться к существованию никем? — спросила я, содрогнувшись от мысли. Я плотнее затянула платок Рут вокруг своих плеч, понадеявшись, что мисс Шарп не заметила, что он не был моим.

Она покачала головой.

— Такого рода забвение может прозвучать страшным, но, когда ты думаешь об этом, она не поймёт, что она теряет. Нет, мне жаль её из-за той жизни, что она ведёт сейчас. Вынуждена играть роль в обществе людей, которых любит больше всего…

Её голос дрогнул, и на мгновение я подумала, что она всё знает. Несмотря на то, что она будет полна сожаления делать это, ей придётся сдать меня Ордену. Я буду разоблачена как монстр пред всеми моими друзьями, и затем я буду убита. Если мисс Шарп не сделает это, то сделает мисс Кори. Я видела беспощадный взгляд её глаз. Одно из таких созданий напугало её на всю жизнь, она не испытывает жалости к ним, точно также как у неё не будет никакой жалости ко мне.

Но затем мисс Шарп одарила меня яркой, нервной улыбкой.

— Но ты не должна переживать об этом, Ава. Ты такая искренняя и честная… Я восхищена тем, как ты заступилась там за подменыша.

Затем она ускорила свой шаг, чтобы догнать мисс Кори, а я последовала за ними, задаваясь вопросом, почему легче мне от этого не стало.

ГЛАВА 3

Два часа спустя я ошарашено смотрела на своё отражение в зеркале с позолоченной рамой, в то время как камеристка в накрахмаленном белом колпаке и с кружевным воротничком вплетала в мои волосы бриллианты. Я не могла представить более разительного контраста с арендуемой квартирой, где мы оставили Рут с Эттой.

Как и не могла придумать ничего, чем я хотела бы заниматься меньше, чем наряжаться на балл Джорджианы Монморанси. Джорджиана была самой богатой — и самой надменной — девушкой в Блитвуде. В прошлом учебном году она не делала тайны из того как относилась к тому, что бывшая фабричная швея была принята в ту же школу, что и она. Но в свой выпускной год она решила устроить балл для всех «местных» Блитвудских девушек — то есть с достаточно высоким положением в обществе — и из-за связей моей бабушки она не смогла не пригласить меня. Там будут присутствовать несколько девушек, к примеру, моя соседка Хелен, с которыми я с радостью увиделась бы, но я не была готова встретиться лицом к лицу с остальными, не тогда, когда мои крылья угрожали раскрыться в любую секунду.

Когда я вернулась домой, я посмотрела на свою спину в зеркале и увидела два длинных порыжевших глубоких разреза, опускавшихся вниз по моим лопаткам. По крайней мере, они перестали кровоточить, и крылья погрузились обратно под кожу. Я смыла запёкшуюся кровь и убрала перья, сковала себя в новый тугой кружевной корсет и надела пеньюар, прежде чем Бетси вошла в комнату, чтобы помочь мне нарядиться, но я не знала, как долго смогу удерживать крылья от раскрытия. Что если они прорвутся на свободу прямо посреди балла Джорджианы?

— Ой! — вскрикнула я, укол шпильки вернул меня в настоящее.

— Простите, мисс, но ваши волосы ужасно короткие, а миссис Холл настоятельно высказалась, что она не желает, чтобы вы пошли на бал, выглядя, как лысый птенец ястреба-тетеревятника.

Я развернулась на вращающейся изящной табуретке с резьбой и посмотрела на Бетси.

— Она на самом деле сказала, что я выгляжу как лысый ястреб-тетеревятник? — спросила я.

Бетси покраснела.

— Нет, мисс! Только то, что она не хочет, чтобы вы выглядели… из-за того, что ваши бедные волосы сгорели в огне… не то, чтобы они не отрастут в прекрасные… и такой восхитительный цвет! — сбивчиво закончила Бетси.

Я снова отвернулась к зеркалу.

Цвет был восхитительным. Мне повезло, что волосы вообще вернулись. Два месяца назад я сорвала замыслы «сумерек» в Блитвуде, сжигая их — и себя в процессе. Когда мои волосы вновь отросли, они были ярчайшего оттенка рыжего, нежели раньше. Жилли, смотритель и сокольничий Блитвуда, однажды сказал мне, что когда сокол оперяется, его перья растут быстрее обычного. Мои волосы отросли в густые лоснящиеся локоны, но они до сих пор едва достигали плеч. Мне нравилось, как они обрамляли моё лицо, на вид делая мои зелёные глаза больше, и как легко ощущалась моя голова — как будто я могла летать. Но светское общество требовало более формальной прически; как и моя бабушка, без моего ведома и согласия, купившая искусную накладку для причёски, которая теперь лежала в руках Бетси и была похоже на Померанского шпица дамы Маргарет Рутерфорд.

— Почему бы нам не уберечь себя от множества проблем и забыть об этом? — предложила я взволнованной Бетси. — Никто не посмотрит на меня из-за напыщенной Джорджианы.

— Я слышала, что мисс у Джорджианы целый павлин будет в прическе, точно также как у французской королевы, которая лишилась своей головы!

— Да, она наряжается как Мария-Антуанетта, и все Блитвудские девушки, предполагается, будут походить на её фрейлин.

Мы обе повернулись в сторону огромного светло-вишневого женского платья, выполненного из шёлка, шифона, кружева и оборок, свисавшего со стойки моей кровати. Выглядело оно так, словно могло ходить само по себе — а мне этого очень хотелось. Возможно, было какое-то заклинание, которое могло оживить его, и я смогла бы послать его на танцы вместо себя. Всё что мне потребовалось бы — это дать ему инструкции делать реверансы и выговаривать изысканные банальности — что и говорить, я же взбудоражена быть одной из фрейлин Джорджианы! Сэндвичи с огурцом просто божественны! Почту за честь с вами потанцевать… Вероятно, ходячее платье сделает всё это гораздо лучше, чем смогу я, невзирая на часы уроков танцев, которые оплатила моя бабушка. Я была настолько поглощена идеей послать робота вместо себя, что не услышала, как вошла секретарь моей бабушки.

— Силы небесные! Это платье? Выглядит оно так, будто кто-то исковеркал малиновый бисквит с взбитыми сливками, — Агнес положила большую коробку на кровать и встала, уперев руки в худые бёдра и изумлённо осматривая отвратительное платье. — Кэролайн Джейнвэй сказала, что указания от Монморанси были слегка преувеличены, но это…

Она вскинула голову. В её узком синем платье из сержа и изящной шляпке, украшенной перьями, она походила на болотную птицу, прислушивавшуюся к рыбе. Всё в Агнес Мурхен было изящным и упорядоченным. Даже её веснушки придерживались строгой математической формулы, столь же точно, как социальный календарь и счета, которые она вела для моей бабушки. Конечно же, она возненавидела бы это платье.

— Это, — она вывела заключение с решительным встряхиванием своей шляпки с плюмажем, — дебош оборок…

Бетси захихикала.

— … сбивающих с толку финтифлюшек…

Бетси фыркнула и прикрыла лицо своим фартуком.

— … и безумного кружева!

— Ты доведешь Бетси до инсульта, — сказала я, сдерживая смех.

Всё казалось не таким весёлым, когда ты одна из тех, кто должен надеть эту ужасную штуковину.

— Бетси, — официально обратилась Агнес, — иди прямо в гостиную комнату и сними дуэльные пистолеты покойного мистера Холл с верхней каминной полки. Кто-то должен пристрелить это платье и избавить его от страданий.

Бетси выбежала из комнаты, визжа как банши.

— Тебе, правда, не стоит дразнить её, — пожурила я Агнес. — Если она возьмёт один из тех пистолетов, она может пристрелить саму себя.

— Их не заряжали со времён, как Трокмортон Холл применил их, чтобы не пустить нахлынувшую армию восставших троллей в сражение при Энтитеме, — сказала Агнес. — И потребуется нечто большее, чем пистолеты, чтобы покончить с этой чудовищностью.

От слова «чудовищность» у меня проступил холодный пот. Агнес всегда была добра ко мне. Но если обнаружат, что я полукровка-Дарклинг и с позором выгонят из дома бабушки и Блитвуда, я никогда снова не увижу Агнес — и я не была уверена, что она даже захочет увидеться со мной. Я буду отвержена каждым, кого любила — может быть даже Рэйвеном. Насколько мне было известно, Дарклинги отвергнут меня, так как я была на половину человеком. Возможно, именно поэтому Рэйвен всё лето держался подальше от меня. Я была монстром для людей, точно также как и для Дарклингов.

— Что случилось, Ава? — спросила Агнес, посмотрев на меня прищуренными глазами. — Ты нехорошо выглядишь. Бетси слишком туго затянула твой корсет?

Она легонько положила ладонь на мою спину, но казалось, будто клеймо прожигало через шёлк моего пеньюара. Вздрогнув, я отодвинулась от её прикосновения. Её глаза широко распахнулись от удивления.

— Ты поранилась сегодня во время погони за тем существом?

— Она не существо! — воскликнула я. — Она личность с мыслями и чувствами.

— Собственно говоря, у неё нет своих собственных мыслей и чувств, лишь только те, что она переняла от хозяина, но я думаю, что могу понять, почему ты испытываешь такую симпатию к существу Волшебной Страны. Всё дело в парне-Дарклинге, которого ты встретила в прошлом году, да? Тот парень — Рэйвен. Ты считаешь, что если он хороший, значит и все фейри…

— Он не фейри! — рассердилась я, теперь уже жалея, что вообще рассказала Агнес о нём. — Дарклинги иные. Они связующая нить в пропасти между людьми и фейри. Это всё объяснено в книге, которую искала мама — «Порочность Ангелов».

— Ты имеешь в виду книгу, в попытке спасти которую погиб бедный мистер Фарнсуорт?

Я незамедлительно пожалела, что заговорила об этом. Прошлой зимой я написала мистеру Герберту Фарнсворту, библиотекарю Готорна, родственной школы в Шотландии, с вопросом о древней книге «Порочность Ангелов». Рэйвен в своё время сказал мне, что она докажет невинность Дарклингов, а также что в ней содержится секрет по уничтожению «сумерек», воплощения истинного зла. Мистер Фалконрат написал мне в ответ и сообщил, что он отплывает в Америку, взяв с собой книгу. Он отправился на том же корабле, на котором моя бабушка с Агнес — и родители Хелен — возвращались из Англии: злополучный «Титаник».

В этом плавании был ещё один пассажир — Юдикус ван Друд. Агнес с мистером Фарнсуорт видели его на палубе, когда корабль столкнулся с роковым айсбергом, и мистер Фарнсуорт использовал книгу, чтобы задержать ван Друда на идущем ко дну корабле. Как бы сильно Агнес не сокрушалась об участи мистера Фарнсуорт, мы обе надеялись, что ван Друд тоже погиб.

Теперь же я не была в этом очень уверена. Я рассказала Агнес о метаморфозе подменыша в обличье, схожем с ван Друдом, и о том, что она показала нам фотографию Рут с сумрачным мужчиной. Я полагала, что она ужаснётся, но вместо ужаса проблеск надежды вспыхнул в её глазах.

— Если ван Друд выжил, возможно, и мистер Фалконрат уцелел!

— Может быть, он выжил, — сказала я, подумав, что это было весьма маловероятным.

Если он выжил, почему он не вышел с нами на связь?

— Я свяжусь с «Содружеством Мореходов», — с энтузиазмом произнесла она и затем добавила: — Прости, что назвала твоего друга Рэйвена фейри. Я уверена, если мистер Фарнсуорт рискнул своей жизнью ради этой книги, значит, в ней есть нечто ценное, и истинное доказательство, что Дарклинги не зло. Возможно, ты можешь попросить Рэйвена помочь в его поисках.

— Я могла бы, но я не получала от него вестей с той поры, как завершился учебный год. У нас возникло… разногласие. Боюсь, я прогнала его прочь насовсем.

Агнес вздохнула.

— Может оно и к лучшему, — увидев мой терзаемый взгляд, она указала на большую коробку, которую она положила ранее на кровать. — Почему бы тебе не открыть коробку? Судя по всему, на верху коробки лежит букетик из фиалок.

Я вскочила и пересекла комнату так, словно мои крылья вырвались на свободу. Так много людей выращивало фиалки в Райнбеке, что он был известен как фиалковая столица мира. Не было основания предполагать, что они были из дома Фиалок, где жили тёти мисс Шарп. И определённо не было причин считать, что они были от Рэйвена, который жил под личиной Рэймонда Корбина, подмастерье часовщика.

Я развязала букет и поднесла цветы к носу, вдохнув их аромат. Воспоминания о лесистой рощи, о ночи, которую я провела в его шалаше на дереве, скрываемом верхними ветвями, нахлынули на меня, вместе с воспоминанием о прикосновении крыльев, которое успокаивало меня, губах, которые на вкус были как фиалки… нет, поцелуй был позже. Но всё это теперь перемешалось с запахом фиалок. Мог ли Рэйвен послать их?

— Ты коробку открывать собираешься? — спросила Агнес с увеселением. — Думаю, в такой большой коробке лежит нечто большее, чем цветы.

Коробка внезапно открылась, как будто нечто живое желало выбраться наружу… нечто с перьями.

Я отступила назад, задержав дыхание, когда нежные прозрачные крылья развернулись из коробки.

— Костюмированные крылья, — сказала Агнес, подняв их из коробки. — И смотри — к ним идёт платье.

Я никогда не слышала, чтобы прагматичная Агнес выговаривала слово «платье» с таким вожделением в её голосе. Своими покрытыми веснушками руками она робко подняла платье из его гнезда, выполненного из лавандового цвета папиросной бумаги. Казалось, будто оно подхватило лёгкий ветерок, когда поднималось, вздымаясь в форме незримой девушки. Девушки в огне. Платье было цвета жидкого золота, вышитое крошечными рубинами и кроваво-красными перьями.

— Ох! — вымолвила Агнес. — Это совершенно… совершенно…

— Изумительное, — закончила я за неё, подумав, что девушке в таком платье не потребуются крылья, чтобы чувствовать себя так словно летает.

— Примерь, — сказала Агнес с озорной ухмылкой.

Я сбросила свой пеньюар и подняла руки, чтобы Агнес смогла надеть платье через мою голову. Создалось впечатление, будто водопад пролился вниз по моей голой коже. Меня пощипывало с головы до пят, пока ткань скользила по моей груди, льнула по моим бёдрам, и кружила вокруг моих лодыжек как кошка. Я развернулась, чтобы посмотреться в зеркало, сатин двигался вместе со мной как вторая кожа, и представилось, будто некто другой занял моё место. Возможно, подменыш, который присвоил себе мои черты и фигуру, а затем поджёг их.

Лиф платья был подогнан миниатюрной плиссировкой и бисерным узором на вырезе, который обрамлял моё горло ободком рубинов, что делало мою кожу белее, глаза более зелёными, а волосы ещё более насыщенно красными. Верхняя юбка расходилась лепестковым узором, которая шелестела, когда я двигалась. Алая красная нижняя юбка льнула к моим лодыжкам. Я выглядела как некого рода экзотическая птица, восставшая из пламени.

— Как феникс, — сказала Агнес, прикрепив золотистые и рубиновые крылья к моей спине, и затем соответствующую украшенную перьями тиару на мою голову. — Это прекрасный костюм для твоего сегодняшнего вечера.

— Но предполагалось, что все девушки Блитвуда пойдут как фрейлины Марии-Антуанетты, — сказала я, свирепо посмотрев на безобразную вещицу, свисавшую со столбика кровати.

— Как жаль, что твоё платье так и не доставили от мисс Джейнвэй, — ответила Агнес, передав мне пару тёмно-красных сатиновых перчаток. — И вместо него, пришло вот это. Должно быть, произошла какая-то путаница.

Она подняла сложенную карточку, которая гнездилась среди папиросной бумаги.

— Хм… — произнесла Агнес, нахмурившись. — Кэролайн написала, что инструкции и оплата за платье были переданы ей, и что она должна была выполнить его по твоим индивидуальным размерам, и послать с запиской, в которой говорилось, что оно от…

— Да! От кого оно?

— Тут говорится «От тайного поклонника».

ГЛАВА 4

Особняк Монморанси был всего в двух кварталах севернее от дома моей бабушки, и я запросто могла дойти пешком. Более того я бы попала туда гораздо быстрее пешком, но нет же, теперь я застряла в ловушке дорожного движения, которое утомительно продвигалось вверх по Мэдисон-Авеню. Бабушка поглумилась над идеей пойти пешком, когда я зашла к ней в кабинет пожелать «доброй ночи», и я побоялась, что затянувшийся спор привлечёт ещё больше её внимания к моему платью, которое она уже и так скептически оценивала сквозь линзы лорнета.

— Я думала, что темой бала был двор Марии-Антуанетты.

Я обдумала заявление, которое предложила Агнес, будто Кэролайн Джейнвэй прислала не то платье, но мне не понравилась идея навлечь на мисс Джейнвэй проблему, и я определённо не хотела ничего говорить о записке, с которой его доставили. Каждый раз, когда я об этом думала, у меня подгибались колени. Тайный поклонник. Кто это мог быть, кроме Рэйвена?

— Мне это платье больше нравится, — сказала я, вызывающе вздёрнув подбородок, хотя я отчасти хотела съёжиться, как мавры из эбенового дерева по обе стороны её кресла. Иногда я воображала, что они — вместе со всеми скульптурами, чучелами птиц, салфеточками и фикусами, что загромождали кабинет в Викторианском стиле — были заморожены взглядом Медузы моей бабушки.

— Мммпф, — наконец выговорила она, постучав тростью по мраморному полу. — Мудрая девочка. Я говорила Альбертине Монморанси, что надевать колье Марии-Антуанетты на свой собственный бал пятнадцать лет назад не принесло никакой удачи Корнелии Брэдли-Мартин, не стоит упоминать, что оно принесло самой Марии-Антуанетте. Но ты уверена, что это платье не слишком… вызывающее?

— Оно очень похоже на платья, что носил весь Париж после прошлогоднего костюмированного бала у месье Пуаро, — затараторила Агнес, тихонько прокравшаяся в комнату. — И разве Ава не выглядит прелестно в нём?

— Конечно же, она выглядит прелестно в нём! — рявкнула бабушка. — Мы, женщины рода Холл, всегда имели красивые фигуры. Иди и хорошо проведи время, — она махнула своим лорнетом в мой адрес. — Покажи всем этим Монморанси и Резерфордам из чего мы, Холл, сделаны.

Я поцеловала её прохладную щеку и поспешила прочь из кабинета, прежде чем она сможет изменить своё мнение — или до того, как я это сделаю. Но теперь я увязла, сидя в удушающе-жарком автомобиле, пока Бэбсон, шофёр, маневрировал в поисках места перед особняком Монморанси. Уставившись на гранитный фасад, я чувствовала себя немного, как должно быть чувствовала себя Мария-Антуанетта, приближаясь к Бастилии. Я могла видеть всех своих одноклассниц, выходящими из своих экипажей и автомобилей в пенистом взрыве кружева и оборок. Там была Уоллис Резерфорд в персиково-кремовой юбке-пуф, которая выглядела как бланманже. Её волосы были уложены высоко на её макушке и припудрены белым. За ней следовала Альфреда Дрисколл в зеленовато-жёлтом наряде, который колыхался как лаймовый аспик^7 в бликах магниевых ламп-вспышек фотографов.

Но ужасными мне эти платья не казались, теперь я понимала, чем они на самом деле были — защитной бронёй. Корсет, турнюр и проволочные кринолины, вшитые в слои кружев, и тафта с дамастом образовывали панцирь, который ограждал девушку под костюмом. Эти девушки — мои одноклассницы из Блитвуда — находясь под защитой их семейного богатства и положения, были одеты единообразно. Я же, с другой стороны, намеревалась встать чуть ли не обнажённой и изобличённой у подножия этого гранитного алтаря высшего общества.

— Пожалуй, если мы не можем попасть внутрь, мы просто должны развернуться и вернуться домой, мистер Бэбсон.

— Исключено, мисс, — ответил Бэбсон, медленно заводя «Роллс-Ройс» в узкий просвет между каменным дроздом Бенсона и гужевым фаэтоном. — Вы стоите десятерых этих безвкусно наряженных пуделей. Я наблюдал как вы пробираетесь по улицам Нижнего Ист-Сайда, что заставило бы трепетать стивидора, мисс Ава, и видел как вы осаждали банды штрейкбрехеров на их встречах, что вы посещаете в Куппер-Юнион^8. Вы держите голову высоко поднятой и заставляете нас гордиться.

Я встретилась взглядом с Бэбсоном в зеркале заднего вида и улыбнулась. Наличие личного шофёра, который отвозил меня к дому социального агентства и на встречи профсоюза, было одним из условий, которое поставила передо мной бабушка, чтобы позволить мне заниматься «социальной» работой. Было неловко ездить с шофёром по бедным окрестностям, и я представляла насколько смущало Томаса Бэбсона доставлять меня к таким местам. Я понятия не имела, что он хорошо отзывался о работе, которой я занималась. Это придало мне смелости.

— Спасибо, мистер Бэбсон, — сказала я. — Думаю, теперь я справлюсь.

— Тогда всё отлично, мисс, — он отрывисто кивнул. — Поскольку мы уже на месте. Сидите смирно, пока я не выйду и не открою вам дверь, а потом я подам вам руку, между тем как вы совершите своё грандиозное появление.

Я сделала глубокий вдох, чтобы придать себе уверенности, когда Бэбсон вышел из автомобиля. «Это глупо, — сказала я самой себе. — Ты встречалась лицом к лицу с гоблинами и ледяными великанами. Что такое горстка репортёров и любопытных зевак?»

Вспышка, подобно молнии, поприветствовала мой первый шаг на тротуар, вслед за которой последовал оглушающий рёв. За вспышками магниевых ламп и дыма, который они создавали, толпа зевак прижималась к полицейскому ограждению. В толпе в основном были девушки — молодые девушки, как и я, в блузках и юбках, продавщицы и фабричные девушки пришли посмотреть на светских дебютанток в их маскарадных костюмах. Я вспомнила, как Тилли всегда напрягалась, чтобы разглядеть шляпки, которые носили дочери владельца фабрики. Если бы Тилли была жива, она была бы в этой толпе.

— Разве она не божественно выглядит! — услышала я один из выкриков. — Как будто из волшебной сказки.

Если бы она только знала.

— Мисс Холл, — произнёс у меня за спиной голос, — у вас самый необычный наряд. Не могли бы вы рассказать читателям газеты «The World» почему вы одеты не как остальные юные леди сегодняшним вечером?

Я повернулась к репортеру, а в голове у меня звучал голос моей бабушки — имя женщины должно появляться в газете лишь три раза: когда она родилась, когда она вышла замуж и когда она умерла. Я могла пробормотать что-то бессодержательное о любви к перьям или путаницы портнихи, но когда я посмотрела на толпу молодых девушек за линией полицейского ограждения, я вспомнила о женщинах, которые весь прошлый год боролись за улучшение условий труда, и о девушках, которые погибли на фабрике «Трайангл». Благодаря своей работе в социальном агентстве и встречам профсоюза, которые я посещала, я знала, что многие пытались улучшить условия труда, но я также понимала, что было много девушек, которые трудились на переполненных фабриках или были принудительно втянуты в работу в борделях. Или которые пропали на многолюдных городских улицах, подобно Рут Блюм, и их никогда больше не увидят снова, потому что никого не заботило, что с ними стало.

— Я одета как феникс, — ответила я репортёру громким разборчивым голосом, который долетел до толпы. — Это птица, которая восстала из огненного праха, чтобы возродиться. Я облачилась в этот образ в память о девушках, которые в прошлом году погибли в огне фабрики «Трайангл»… и в честь всех работающих девушек в этом городе, которые рискуют своими жизнями ради средств к существованию.

Громкие аплодисменты поприветствовали мои слова, и десятки магниевых вспышек вспыхнули вокруг меня. Дым от вспышек наполнил воздух. Против света вырисовался силуэт, толпа стала сгустком теней, как будто «сумерки» восстали, чтобы бросить вызов моему провозглашению. Я развернулась и поднялась по ступенькам особняка Монморанси, меньше всего ощущая себя фениксом, а больше как недавно вылупившийся птенец, съёжившийся в тени крыльев ястреба. Зрелище, что предстало передо мной за передней дверью, ничем не успокоило мои бренчавшие нервы.

Особняк Монморанси, импозантный во все времена, был обновлён, чтобы походить на Версаль во времена Людовика XVI. Вестибюль был переделан в английский парк с тенистыми беседками и фонтанами, и освещён плавающими лампами, и благоухал тысячами роз и орхидей. Лакеи в позолоченных ливреях и напудренных париках плавно двигались по отполированному полу с золотыми подносами с игристым шампанским и изысканными пирожными. Мои глаза всё ещё слепило от магниевых вспышек, и я как в тумане стала бродить по фальшивой оранжерее, направившись к бальному залу.

Девушки в своих широких пенистых юбках совершали пируэты, подобно стайкам тропических птичек, описывающим круги по мраморному небу; мужчины в тёмных бархатных костюмах и чёрных фраках могли быть их тёмными тенями. Я распознала Джорджиану в центре взаимосвязанных кругов в блестящем голубом платье, павлиньи перья трепетали в её прическе, пока она самодовольно красовалась в своей стае. Там были Альфреда Дрисколл и Уоллис Резерфорд — и даже скромные близняшки Йегер, Беатриса и Долорес, с сознанием долга следовали шагам вальса. Я подозревала, что некоторые девушки, которых я не узнала, были из развивающегося класса — новые птенцы. Казалось, они знали шаги вальса также хорошо, как и все остальные. Как я вообще могла подумать, что смогу войти в Блитвуд после всего, что со мной случилось? Мне хотелось развернуться и убежать прочь, но знакомый голос остановил меня.

— Ава! Какое великолепное платье! Это Пуаре^9?

Я развернулась и обнаружила Хелен, свою соседку по комнате в Блитвуде, стоявшую в бледно-голубом одеянии, которое превращало её голубые глаза в лазурь, а светлые волосы в золото. В отличие от утрированных нарядов, которые были на Альфреде и Уоллис, это платье было простым и элегантным.

— Я должна была знать, что стиль времён Людовика XVI пойдёт тебе, — сказала я, обвив рукой тонкую талию Хелен и обняв её.

Под слоями кружева и шёлка она ощущалась ещё тоньше, чем была весной — и более хрупкой — но она обняла меня в ответ с той же силой и неукротимостью, что я помнила.

— Но как ты смогла облачиться в нечто такое прелестное?

— Ох, — ответила Хелен, закружив юбками, — я переговорила с Кэролайн Джейнвэй и она внесла несколько изменений. Ты бы видела красновато-коричневое уродство, что выбрала для меня Джорджиана. Красно-коричневое! С моим-то цветом! Это была умышленная попытка сорвать мои шансы на привлечение подходящего супруга.

— Твоя мама всё ещё настроена выдать тебя замуж? — спросила я.

— Это её «идея фикс», особенно со времени как папочка…

Она не смогла закончить свою фразу. Ей и не требовалось это. Я знала, что когда отец Хелен погиб на «Титанике», он оставил свои финансовые дела в руинах. Агнес и её друг-юрист Сэмюэл Гринфедер обрисовали план, согласно которому Хелен с её мамой смогли бы продолжить жить бережливо, но судя по качеству кружева на платье Хелен и драгоценностям в её волосах, не похоже, что они ему последовали.

— Мама видит богатого мужа как способ выхода из наших финансовых затруднений, но ты бы видела древних экземпляров, которых она предлагает, — Хелен щелчком открыла шёлковый веер и закатила глаза. — Они рыскают по дому, как содержатели похоронного бюро в ожидании, когда кто-то умрёт. Я бы лучше умерла, чем вышла замуж за одного из них. Или вышла за банковского служащего, такого, как мистер Эпплби у Дейзи.

— Дейзи писала тебе? — спросила я.

Я всё лето ничего не слышала от нашей третьей соседки по комнате.

Хелен пожала плечами.

— Только некий бред об участии в кампании по предоставлению женщинам права голоса в Канзасе. Видишь, Дейзи прекрасно обойдётся без денег, но не я. Бедность просто-напросто не подходит мне.

Я рассмеялась.

— Не думаю, что она кому-то к лицу, Хелен. Тебе бы посмотреть арендуемые квартиры, в которых я бываю, и выборы, на которые жизнь толкает девушек.

Я подумала о Рут, встречавшейся с загадочным незнакомцем под входом в Стиплчейз-парк. Думала ли она, что он подарит ей лучшую жизнь?

— Что, кстати, напомнило мне… есть проект, в котором мне бы хотелось получить твою помощь.

Я начала рассказывать ей, что пропала Рут Блюм, но вскоре я заметила, что она не слушала меня. Её взгляд был прикован к стеклянным дверям, ведущим в сад, где высокий мужчина в цилиндре, развязно прислонился к искусственной увитой розами беседке.

— Да, да, — отвлечённо произнесла Хелен, — я уверена, это достаточная причина. Запиши на мой счёт несколько долларов.

— Серьёзно, Хелен! — я топнула ногой. — Ты теперь за всем гоняешься, что носит брюки?

Но когда я увидела, кем был этот молодой человек, я покончила со своим выговором.

— Натан! — выкрикнула Хелен, а затем прикрыла рот веером, смутившись, что могла быть поймана кричавшей парню, как будто мы были на хоккейном поле в Блитвуде, вместо бального зала.

Но было слишком поздно. Натан Бекуит повернулся и начал внимательно осматривать толпу, чтобы понять, кто выкрикнул его имя. Я узнала бы этот оценивающий взгляд серых глаз где угодно, но всё остальное в нём было довольно-таки изменившимся.

Он вырос как минимум на пол фута, и его бледные серебристые волосы, которые всегда падали ему на глаза, были гладко убраны назад. Линии его лица стали решительными от неподвижной холодности, какую я никогда раньше у него не видела — результат, как я предположила, проведённых нескольких последних месяцев в психиатрических лечебницах и больницах в поисках исцеления безумия его сестры Луизы, после того как мы вывели её из Волшебной страны. От вида его лица, я готова была поспорить, что он не нашёл никакого лечения. Заводи темноты залегли под его глазами и слишком острыми скулами, как будто он нёс с собой багаж из сумрака.

Но затем он заметил нас, и его улыбка прогнала тени с его лица.

— Посмотри, как он счастлив тебя видеть! — сказала я Хелен, поскольку знала, что она чувствовала к Натану.

Однако когда он пересёк комнату, я увидела, что его глаза были прикованы ко мне, а взгляд был такой, что заставил моё сердце колотиться о грудную клетку, и понуждал либо вылететь из комнаты, либо броситься к нему. Мои лопатки зудели под корсетом, мои оперившиеся крылья натянулись под металлическими жилами. Движение под моими лопатками заставило затрепетать мои проволочные крылья.

Их движение в свете должно быть привлекло внимание Натана. Его взгляд переместился с моего лица чуть выше моей головы, и его светлые серые глаза вспыхнули серебром. Неужели крылья напомнили ему, как он застал нас с Рэйвеном целующимися? Когда он вновь опустил взгляд на моё лицо, тени востребовали его обратно. Он остановился в нескольких футах от нас, снял свой цилиндр и низко поклонился перед нами.

— Ты научился хорошему поведению на континенте, — сделала колкое замечание Хелен.

— Я выучил больше, чем это, — произнёс Натан, когда поднял голову.

Вблизи я рассмотрела, что его красивые светлые волосы на самом деле теперь были поседевшими, как будто он состарился на десятилетие за месяцы с тех пор, как я видела его в последний раз.

— Как Луиза? — спросила я.

— Настолько хорошо, насколько совместные медицинские познания всех лучших докторов Европы, смогли помочь ей. Я оставил её в психиатрической клинике в Вене, там работает доктор, который смог достичь некоторого прогресса с ней — по крайне мере, достаточного, чтобы она перестала пытаться сбежать в лес и могла сидеть спокойно за чаем без отбивания колокольного звона на чайных чашках. В последнем письме её доктор сообщил мне, что она научилась повторять несколько фраз из вежливой беседы и больше не разрывает на кусочки свои платья, так что я полагаю, она так же приспособлена, как половина роботов здесь.

Он презрительно посмотрел на танцующих.

— Серьёзно, куда они посылают вас в танцевальную школу в эти дни? Я видел менее запутанные манёвры при смене караула у Букингемского дворца.

— Ох, в Ривердейл расположилась самая блистательная школа танцев. Все новенькие девочки ходят туда, — сказала Хелен с ноткой зависти в своём голосе.

Школа танцев была слишком дорогой для ван Беков. В знак солидарности я посетила уроки у старой Мадам Мюзетт в её затхлой студии на площади Стайвесант. Но Натан не расслышал напев ревности — или вообще хоть что-то из того что говорила Хелен. Он пристально смотрел на меня.

— Какое интересное платье, — сказал он, осматривая меня с головы до пят таким образом, что это заставило мою кровь хлынуть к лицу. — Кем ты должна быть?

— Она феникс, — сказала Хелен, — в честь девушек, которые погибли в пожаре в «Трайангл».

Я в изумлении посмотрела на Хелен, крайне удивившись, что моё интервью распространилось так быстро, и что Хелен обратила на это внимание. Но такова была Хелен — лояльная, когда ты меньше всего ожидаешь.

— Ох, значит, ты стала социалисткой, — сказал Натан, ничуть не смягчившись.

Зачем он вообще подходил, если он собирался вести себя столь неприветливо?

— Ава работает в агентстве социального поселения «Сеттльмент» на Генри-Стрит, — продолжила Хелен, поразив меня знанием названия агентства. — Она только что рассказывала мне о девушке, которая без вести пропала.

— Пропавшая девушка? — появившаяся заинтересованность сделала его лицо вновь человечным. — Думаешь, её похитили?

Я поняла, что он подразумевал похищение Дарклингами, которые, как он верил, забрали Луизу. Даже, несмотря на то, что Рэйвен помог вернуть Луизу, Натан всё ещё считал, что Дарклинги были злом. Смогу ли я когда-нибудь убедить его — или Совет Ордена — что они не были злом? Нет, если только не найду «Порочность Ангелов» — которая доказывала невинность Дарклингов и изобличала как покончить с проклятьем вековой давности, которое удерживало их вне Волшебной страны. Иначе говоря, если книга не лежала на дне океана среди руин «Титаника».

— Подменыш не говорила, что Рут похитил Дарклинг, — сказала я.

Я рассказала им, что она сообщила нам о встрече Рут с сумрачным мужчиной на Кони-Айленде. Я не стала упоминать, что это был ван Друд, потому что до сих пор надеялась, что она приняла его черты, взяв их из моих воспоминаний, а не Рут. Я всё ещё надеялась, что ван Друд утонул вместе с «Титаником».

— Воспоминание Рут о мужчине, с которым она встречалась, возможно, было затемнено тенями, поскольку Дарклинг загипнотизировал её.

— Натан прав, — сказала Хелен. — Точно так же, как тот Дарклинг загипнотизировал тебя в прошлом году.

— Он не гипнотизировал меня!

— Откуда ты знаешь? — равнодушно спросил Натан. — Он мог использовать этого подменыша, чтобы заманить тебя обратно к нему. Ты же планируешь отправиться на поиски этой пропавшей девушки, так ведь?

Как только он произнёс это, я поняла, что собираюсь искать Рут. Натан знал меня лучше, чем я знала себя.

— Я подумывала съездить на Кони-Айленд и поспрашивать, не видел ли кто Рут и мужчину, с которым она ушла.

— Одна? — спросила Хелен, придя в ужас. — Со всей той чернью, что часто посещает Кони-Айленд? Причём я слышала, что женщины показывают свои обнажённые ноги на пляже и распивают алкоголь на людях, а мужчины нарушают все приличия, катаясь на каруселях…

— Ну и ну, Хелен, — с ухмылкой произнёс Натан, — ты провела довольно масштабное исследование по этому месту. Складывается впечатление, будто ты страсть как хочешь там побывать.

Хелен покраснела.

— Никогда в жизни! — воскликнула Хелен.

— Значит, ты не хочешь пойти со мной и Авой, когда мы отправимся на розыски?

— Ты пойдёшь со мной?

— Разве я могу позволить тебе пойти одной и дать возможность Дарклингу похитить тебя или быть облапанной нищебродами в Стиплчейз?

Я пристально посмотрела на Натана, пытаясь понять, что он задумал. Он смотрел в упор на меня в ответ. Хелен переводила взгляд с одного на другого.

— Да, Натан прав, — сказала она. — Мы не можем позволить тебе пойти одной. Пойдём все вместе. Предполагаю, мне надо приобрести новый купальный костюм; тот, что я купила в прошлом году, ужасно устарел. К следующему четвергу я должна буду иметь один костюм.

— Мы пойдём завтра, — сказал Натан. — Пока след ещё не остыл.

Я начала возражать, что след едва ли был горячим, и придумывать какой-то другой предлог, чтобы завтра никуда не ехать. Не то чтобы я не была бы рада компании Хелен и Ната, но если за исчезновением Рут стоял Дарклинг…

— Тогда решено! — заявил Натан. Он схватил руку Хелен: — Итак, мы сюда пришли танцевать или что?

Хелен едва могла удержать ликующую улыбку, которая появилась на её лице, и всё же мельком взглянула на меня застенчивым взглядом.

— Но мы не должны оставлять бедную Аву одну, — я услышала, как она прошептала на ухо Натану.

— Ох, не думаю, что бедная Ава долго пробудет в одиночестве. Я заметил не менее полудюжины джентльменов, которые разглядывали её и выжидают своего шанса попросить о танце. С тобой всё будет в порядке, так ведь, Ава?

Я не совсем была уверена, что меня устраивало отплясывать с незнакомцами, но я не хотела препятствовать Хелен иметь удовольствие потанцевать с Натом.

— Конечно, — уверила я их обоих.

Их незамедлительно втянуло в вихрь бального зала, словно в циклон. Я стояла на краю зала, наблюдая за кружившими парами, теперь двигавшимися быстрыми па, которых я не знала — без сомнений, это был один из новомодных танцев, который девушки разучили в той новой школе танцев. Я больше не могла видеть лица в расплывшемся пятне синего сатина и кружева и темноты, выпрямившихся во весь рост мужчин, чьи головы были склонены к их партнёршам по танцам, двигающихся в ритме музыки, как будто они были яркоокрашенными роботами в огромном часовом механизме — в механизме, за пределами которого стояла я. Я не знала, что пугало меня больше: стоять здесь на краю или быть втянутой в него.

— Конечно, никто не захочет танцевать с ней… в конце концов, никто даже не знает кто её отец.

Позади меня послышался шёпот. Я развернулась, чтобы посмотреть, кто говорил, но края бального зала имели встроенные тенистые зелёные беседки, в которых зрители могли сидеть незамеченными и наблюдать за балом. Я разглядела туманные формы в тенях, замужних женщин в сдержанных тёмных платьях и пожилых мужчин в чёрных фраках, их плотная одежда шелестела как крылья.

Зал вдруг оказался полон шёпота и шелеста, в ушах у меня звенело от скрытых звуков. У меня возник образ ворон, усевшихся на насест в тенях. Старейшины Ордена составляли схемы: кто с кем заключит союз, какие браки будут самыми выигрышными для богатства и достояния, но также и для усиления мощи Ордена. В прошлом году я обнаружила, что Орден хранил записи кровных линий, которые брали своё начало многие века назад, в которых записывались магические особенности… и изъяны. Они скрещивали своих детей, словно те были скотом, отбирая для желаемого дара и отсеивая слабых и аномальных. Если Орден решал, что с тобой что-то было не так, ты будешь приговорена к жизни на положении незамужней женщины. «Что будет предпочтительней, — подумала я, — чем быть связанной браком с незнакомцем. Я лучше простою здесь всю ночь одна».

— Могу я пригласить вас на танец?

Голос был настолько тихим, что мне показалось, что я, должно быть, вообразила его себе; этот голос я слышала в своих снах. Я медленно повернулась, боясь, что быстрое движение может развеять сон, и обнаружила себя стоявшей лицом к лицу с крылатым созданием.

— Рэйвен! — воскликнула я, всё моё тело затрепетало от созерцания его.

Чёрные крылья простирались у него за спиной, на виду у всего Ордена. Как он отважился?..

Но потом я увидела, что крылья были выполнены из проволоки и перьев, костюмированные крылья. Как у меня, он прятался у всех на виду. Только я не понимала, как кто-то мог смотреть на него и думать, что он был обыкновенным смертным. Его чёрные глаза сверкнули под маской, что имела вид пера. Его кожа была цвета прекрасного мрамора с жилками золота. Его зубы, когда он улыбнулся, были немного заострёнными и весьма опасными. Я могла ощутить силу его мускулов, игравших под бархатным камзолом и кружевным воротником и манжетами его костюма.

— Они убьют тебя, если поймут, кто ты, — прошипела я. — Что ты тут делаешь? Как ты сюда попал?

— Хочешь сказать без чеканного приглашения? — спросил он с кривой улыбкой на губах. — Я прилетел в сад вместе со стаей голубей, которые тоже не были в списке приглашённых. Твой Орден, похоже, позабыл, что лакеи и высокие ворота не могут удержать наш вид снаружи. Что же касается того, зачем я пришёл — ну, потанцевать, конечно. Но если ты откажешь, значит, я напрасно рискнул вызвать гнев Ордена.

— Ох!

Я должна была сказать ему исчезнуть до того, как они узнают, кем он был — и узнают, кем была я, когда увидят меня с ним. Музыка нарастала — начинался новый вальс. Я почувствовала, как моё тело качнулось в его такт, потянув меня к Рэйвену, будто сила магнитного поля притягивала нас друг к другу. Я вложила руку в его ладонь и ощутила, как искра электричества пронеслась по моему телу, мои оперившиеся крылья засвербели под лопатками.

— Да, — сказала я, боясь, что вспыхну, если мы не сдвинемся с места. — Я почту за великую честь разделить этот танец с вами.

ГЛАВА 5

Меня не должно было удивлять, что Рэйвен был таким хорошим танцором. В конце концов, он мог летать. Нахождение в его объятиях было похоже на полёт. Мои танцевальные балетки едва касались мраморного пола, когда он втянул меня в вальс. Лёгкий ветерок с ароматом жасмина из сада взъерошил мои волосы. Мои крылья зудели от желания расправиться…

— Они не расправятся, — сказал Рэйвен.

— Как ты узнал?..

— Я почувствовал, как напряглись твои плечи. Просто расслабься. Хватит пытаться вести.

— Я не пытаюсь!

— Это твой первый танец?

— Да, — призналась я.

— И мой тоже, — сказал он, ухмыльнувшись. — Я попросил сестёр Шарп дать мне уроки танцев.

Я хихикнула, представив себе толстенькую тётю Эммалайн и крошечную тётю Хариет, практикующими танцевальные па с Рэйвеном.

— И они до сих пор не знают, что — кто ты на самом деле?

Улыбка исчезла с его лица и рука на моей талии напряглась.

— Нет, бедные голубки, они и понятия не имеют, что они дали убежище монстру в своём доме.

— Рэйвен, я ни в коем случае не имела в виду… когда ты рассказал мне о моём отце, я была потрясена, узнав, кем являюсь. Я никогда не считала тебя монстром.

— Но эти последние несколько месяцев ты провела, смотря на себя как на одну из монстров, не так ли? Ты работала в социальном поселении, чтобы успокоить свою совесть. Ты до ужаса боишься момента, когда твои крылья вырвутся на свободу…

Его голос дрогнул, когда я вздрогнула от его обвинений.

— Они вырывались?

— Почти, — прошептала я, оглядываясь по сторонам, желая понять, не было ли кого-нибудь достаточно близко, чтобы подслушать нас.

Но каждая из пар вращалась по полу в своём отдельном пузыре. Слышала я лишь музыку и биение своего сердца, когда рассказывала Рэйвену о преследовании подменыша по крышам и о том, как мои крылья прорывались сквозь кожу.

— Могу тебе сказать, что зачастую достаточно прыжка с высоких мест, чтобы выпустить свои крылья. Мой отец сбросил меня с вершины дерева, когда посчитал, что пришло время, — от этого воспоминания его губы подернула кривоватая улыбка, и я сжала его руку.

— Ты должен был рассказать мне это! Все эти месяцы мне приходилось задаваться вопросом, когда же это произойдёт и каково это будет… — я умолкла, потому что мой голос стал хриплым от слёз.

До этого момента я не осознавала насколько была зла на него за то, что он позволил мне пройти через это в одиночку. Но потом поняла, что я не была одна. Он знал, что я работала в социальном агентстве-поселении.

— Ты следил за мной?

— Не делай из меня негодяя. Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, на случай, если тебя будут преследовать «сумерки», и быть там, когда ты оперишься… на случай если я тебе понадоблюсь, — добавил он. — Как это ощущалось?

Я покраснела от интимности вопроса.

— Больно, страшно… удивительно! — призналась я. — Словно впервые в своей жизни я была свободна! Как будто могла умчаться в облака…

— … а потом прямо, до самого утра.

Я рассмеялась над цитатой из «Питера Пэна».

— Да! Только вот подменыш увидела мои крылья.

— Я бы не стал беспокоиться о подменыше. Они застенчивые, скромные существа, которые не любят создавать проблемы.

— Значит, они не похищают человеческих детей?

Рэйвен фыркнул, и звук был настолько неприличным, что он привлёк внимание статной матроны, стоявшей в стороне. Мы не выпали из синхронности с другими танцорами и люди начали поглядывать на нас. Рэйвен провальсировал к стеклянным дверям и вывел нас в сад. Он обнял меня за талию и увёл прочь от толпы. Сквозь тонкий шёлк моего платья я чувствовала тепло его руки. Мои крылья задрожали от его прикосновения к корсету. Я едва могла уследить за тем, что он говорил. Что-то о распространявшем мифы Ордене…

— … подменыш занимает место человеческого ребёнка, только если тот умирает. На протяжении веков они уберегли от горя многие семьи. Я не слышал, чтобы они занимали места пропавших без вести людей, но исходя из того, что ты мне рассказала, этот подменыш избавил семью Блюм от горя потери дочери.

При упоминании о семье Блюм, я овладела своими чувствами.

— Но если бы Блюм знали, что Рут пропала, они могли бы сообщить полиции! — мой голос стал таким громким, что Рэйвен затащил меня в одну из уединённых беседок в конце огороженного сада.

— Ты хоть представляешь, сколько девушек пропадает в этом городе? И что обычно с ними происходит? Я достаточно много раз переносил души умерших в ваш загробный мир смертных, чтобы знать, как часто они погибают одинокими и нелюбимыми в неотапливаемых квартирах или тонут в ледяной реке, — его голос стал хриплым, и он отвел взгляд, как будто воспоминания были слишком болезненными, чтобы поделиться ими.

— Хотел бы я, чтобы ты увидела… — он вновь посмотрел на меня, его глаза блестели. — Я заставлю тебя увидеть!

Прежде чем я поняла, что он имел в виду, он сбросил свои фальшивые крылья и раскрыл настоящие. Мои собственные крылья под корсетом затрепетали от общности, но были сдержаны рукой Рэйвена, туго обёрнутой вокруг моей талии.

— Что ты делаешь? — прошипела я, но мои слова были заглушены ударом его крыльев, которые, казалось, вторили ритму моего сердца, когда он прижал меня к груди и мы поднялись в воздух.

— Люди могут увидеть нас! — воскликнула я.

— Нет, если ты перестанешь извиваться, — огрызнулся он. — Наши крылья скрывают нас от человеческого взгляда, но твоё платье ужасно… яркое.

Я собиралась возразить, что он сам выбрал его, но потом поняла, что не знала этого наверняка — и теперь это казалось несущественным моментом, ведь мы летели над городом, плыли над крышами и улицами, как Венди и её братья в «Питер Пэне». Мы полетели на юго-восток, над крышами особняков со скульптурами и садами, которые никто никогда не увидит, и, по мере того, как мы залетали всё глубже в центр города, жилые владения становились всё более скоромными, где жильцы вытаскивали свои матрасы, чтобы спать на прохладном воздухе. Старуха в платке подняла голову, и проследила за тем, как мы улетаем к реке.

— Я думала, ты сказал, что нас невозможно увидеть, — прошептала я.

— Люди не могут. Но не все, кто живёт в этом городе, люди.

— Какого рода не люди… — начала было я, но он меня перебил.

— Тихо. Мы почти на берегу реки. Ты слышишь её?

— Слышу кого?

— Используй свой внутренний слух, — сказал он мне.

Я собиралась спросить, что он хотел этим сказать, но вдруг я поняла. Всё лето я удивлялась своей странной новой чувствительности к шуму; улавливала шёпот, который не должна была слышать. Теперь я разглядела тайный поток, текущий чуть ниже поверхности ночи, полный вздохов, щелчков и свиста, которые заставляли мои уши покалывать, а волосы вставать дыбом. Некоторые щелчки доносились от стаи голубей, что присоединилась к нам. Рэйвен заклокотал им в ответ.

— Они тоже видели её. Мы должны поторопиться.

Он наклонил голову и сложил крылья. Внезапно мы нырнули вниз, попав в поток ветра, который понёс нас к Ист-Ривер. Я слышала шум воды — и принюхалась: вонь отбросов смешивалась с острым запахом соли, где река встречалась с течением залива. А потом мы попали в эти запутанные потоки воздуха.

— Держись, — прокричал Рэйвен сквозь рёв реки. — Она там на пирсе.

Чтобы добраться до берега нам пришлось бороться с ветром, где одинокая фигура стояла на краю старого сгнившего пирса. Даже поверх визга ветра и воды я смогла расслышать её рваное дыхание — потому, что таково мне было суждено, как я поняла. Она была душой в опасности, а я была Дарклингом. Я должна была спасти её. Мои крылья зудели под кожей, уши горели, я чувствовала, как моё сердце билось в унисон с её сердцем в страхе…

Или что?

Она оглянулась через плечо, но там не было ничего, кроме теней.

Тени, которые корчились, как змеи. «Сумерки». Она бежала от «сумерек». Они потянулись к ней…

Она закричала и бросилась в воду. Рэйвен нырнул к воде, но не смог дотянуться до неё, потому что держал меня. Я протянула руки к девушке, но когда она увидела нас, она снова закричала и стала размахивать руками, отбиваясь. Но всё же я смогла схватить её за запястье.

— Я держу её! — закричала я.

Но что-то потянуло её прочь от меня. Она была подхвачена течением — но не обычным течением. Оно не тянуло её в море; оно затягивало её в водоворот. Я слышала истории об опасных потоках на Ист-Ривер. У моряков и причальных крыс имелось особое название для этой реки.

— Врата ада!

Голос Рэйвена был напряжён от страха.

— Они ловят души — даже души Дарклингов. Если тебя захватят, ты вечность проведёшь там! Ты должна отпустить её.

— Нет! — вскричала я.

Зловонный запах реки поднялся из бурлившей утробы — все отходы реки сосредоточены здесь, подобно гнойному дыханию, вырывающемуся из голодного рта.

Это был рот, голодный, зияющий рот, который поедал души. Я не могла позволить этой девушке погрузиться в это, но Рэйвен был прав. Мы попадём в ловушку, если я не отпущу её. Я почувствовала, как её рука выскальзывает из моей хватки. Она сцепилось со мной взглядом. В её глазах я увидела ужас — и многое другое. Я увидела её жизнь, проблеск света, что Дарклинг даровал умиравшей душе. Я слышала, как умирающая девушка произнесла своё имя — Молли — и увидела лишённую окон комнату, где строчили женщины с согнутой спиной до тех пор, пока их пальцы не истекали кровью, и грязный пол, на котором она спала. Потом я увидела человека, чьё лицо было размыто тенями. Обещаниями более сладкой жизни он заманил её подальше от семьи, но затем запер её в другом аду. Этот ад был красивым и мягким, полным атласа и бархата и перин…

Видение стало расплывчатым, когда оно переместилось к кровати, и я подумала, не пытается ли Молли оградить меня от созерцания того, что там происходило, или ей было слишком стыдно позволять мне видеть такое.

«Я здесь с тобой, — сказала я, не вслух, а в её голове. — Ты не одинока».

Я почувствовала, как в ней что-то расслабилось. «Ты должна отпустить меня, — сказала она, — до того как я превращусь в монстра».

Я съёжилась от слова «монстр» и её рука выскользнула из моей хватки.

— Нет! — заорала я, потянувшись к ней, но Рэйвен оттянул нас назад, прочь с пути чего-то, что проскочило мимо нас и нырнуло в воду.

Рэйвен что-то закричал, когда вода взорвалась вокруг нас. Прозвучало это как имя: Сирена.

— Кто такая Сирена? — спросила я.

— Одна из наших птенцов. Она слишком молода, чтобы пытаться спасти душу из водоворота Врат ада. Она может застрять там…

Прежде чем он смог закончить, девушка-Дарклинг прорвалась сквозь толщу воды и взмыла прямо вверх. В своих руках она держала Молли. Только это была не девушка из плоти и крови, которая держала меня за руку, а светившийся прозрачный фантом. Душа. Молли была мертва.

— Мы не можем попытаться спасти её? — воскликнула я.

— Сирена спасла её душу, — сказал Рэйвен. — Это самое большее, что мы смогли бы сделать.

Он уже летел прочь от вспененного водоворота.

— Мы должны вернуться! — плакала я, ударяя кулаками по груди Рэйвена.

— Она ушла.

— Молли, её звали Молли. Я видела её жизнь, видела, что с ней случилось…

Я выложила абсолютно всё, что видела, пока мы летели обратно над городом. Рэйвен хранил молчание, крепко обнимая меня. Он не заговорил, пока мы не опустились в садах Монморанси и не оказались в той же самой беседке, из которой улетели.

Он посадил меня на скамейку и обнял крыльями, когда я в третий раз с рыданиями рассказывали историю Молли. Я бы начала и четвёртый, но он остановил мой рот поцелуем. Тепло его рта повергло меня в молчание. Я вздрогнула всем телом, впервые осознав, как же замёрзла. Его тепло вливалось в меня. Когда он отпрянул, то коснулся пальцем моих губ.

— Вот, — сказал он. — Теперь ты можешь остановиться. Ты была с Молли в её последний момент. Она знает, что её жизнь была увидена, её голос был услышан. Ты стала свидетелем. Это то, что мы делаем. Теперь ты можешь отпустить.

Всё мое тело начало дрожать, и он вновь укрыл меня крыльями. Когда я перестала трястись, я подняла голову и посмотрела на него. Его лицо было мокрым — от моих слёз, задумалась я, или от его?

— Ты тоже видел?

— Да, — мрачно сказал он. — Я был связан через тебя. Я сожалею, что тебе пришлось видеть… этот ужас.

— Но теперь, когда я увидела — теперь, когда мы увидели — мы не можем расслабляться, пока не найдём место, где содержатся эти девочки.

— Мы поищем. Я поговорю с Сиреной и спрошу, не узнала ли она что-нибудь ещё.

— Сирена. Она… — я попыталась придумать способ спросить, что она значит для Рэйвена, но смогла закончить лишь по-другому. — Она была очень храброй.

— И безрассудной, — сказал Рэйвен, покачав головой. — Она могла оказаться в ловушке внутри Врат ада. Я должен пойти и убедиться, что с ней всё в порядке, — он встал и посмотрел на меня. — С тобой всё в порядке?

Я посмотрела на своё скомканное платье. Шёлк был пропитан водой Ист-Ривер. Пахла я ужасно.

— Ну, — сказала я, — не совсем так я представляла себе свой первый танец.

Он засмеялся.

— Я тоже. Ты всё ещё должна мне один танец.

С быстротечным движением, подобно крыльям колибри, он ласково коснулся губами моей щеки. А потом исчез, растворившись во тьме.

Я медленно пробиралась через сады, не будучи уверенной, готова ли присоединиться к ярким огням и веселью вечеринки после ужасов, свидетелем которых я стала. Как я могла вести непринуждённую беседу и есть сэндвичи с огурцами после того, что видела?

«Ты должна отпустить меня, — сказала Молли, — прежде чем я превращусь в монстра». Я держала эту девушку за руку и подарила ей некоторое утешение. Тогда я не чувствовала себя монстром. Я чувствовала себя… полезной. Если это значит быть Дарклингом, значит, я с радостью буду Дарклингом. Но я не смогла спасти её. Сирена спасла. Возможно, я была не так хороша, как Дарклинг. Возможно, я не принадлежу ни одному из миров.

Я проскользнула через боковую дверь в тусклый коридор, выложенный тёмным деревом и покрытый толстыми восточными коврами. Там было зеркало в позолоченной раме, спрятанное в обитой бархатом нише. Я всмотрелась в него и была шокирована тем, что увидела там. Мои волосы стояли дыбом, крылья моего костюма были скручены и скомканы, влажное платье прилипло ко мне, и было разорванным — и пахла я как куча мусора. Я ни за что не смогу вернуться в бальный зал. Мне придётся улизнуть через заднюю дверь и отыскать дорогу домой.

Я услышала, как у меня за спиной открылась дверь. Я вжалась в нишу, чтобы спрятаться.

Мужские голоса — глубокие и гортанные с примесью веселья и удовольствия — доносились из комнаты в клубе дыма. Это было место, где мужчины курили свои сигары и обсуждали вопросы, считавшиеся слишком непристойными для женских чувств. Через стену дыма я разглядела зажиточные формы трёх отцов своих одноклассниц — Альфреда Дрисколла, президента Нью-Йоркского банка; Уоллеса Резерфорда, владельца газеты «Нью-Йорк Сан»10; и Джорджа Монморанси, советника и, судя по сплетням, будущего мэра. Там были и другие — мужчины в тёмных дорогих вечерних пальто и с безупречными бакенбардами, один даже в полицейской форме с медалями, другой — с воротником священнослужителя, а один — тот, что был наполовину скрыт в дыму и тенях, смотрел прямо на меня.

Невозможно! Я была скрыта внутри ниши, и он не мог видеть меня сквозь весь этот дым.

Но я чувствовала силу взгляда этих глаз на мне столь сильно, как если бы он прижал меня к стене — и я услышала, как низкий колокольный звон зазвучал в моей голове. Прошлый раз, когда я почувствовала себя застывшей и обездвиженной и слышала этот безумный звон, я столкнулась с Юдикусом ван Друдом на улицах Райнбека. Это был он?

Но потом дверь в курительную комнату закрылась и это оцепенение исчезло. Я вырвалась из ниши, как фазан взлетает из подлеска, и побежала через помещения для слуг в поисках двери выхода обслуги, мои искусственные крылья дрожали за моей спиной, и все часы в доме пробили полночь, словно я была Золушкой, бегущей с бала.

ГЛАВА 6

Я встретила Натана и Хелен на станции на Пятьдесят Пятой улице, где линия метро Си-Бич направлялась в сторону Кони-Айленда. Натан выглядел дерзким и жёстким в льняных брюках в полоску, соответствующем жакете небрежно накинутым на одно плечо, и соломенном канотье, по-щегольски низко опущенном на лицо. Я не знаю, как он умудрился сделать это. Прогулка пешком в центр оставила меня вымокшей и хромой, как и тёмно-лиловый корсаж с прошлой ночи который теперь лежал на прикроватном столике. Хелен тоже была на зависть бодрой в пенистом кружевном платье с гармонирующим зонтиком, который, казалось, больше подходил для чайной вечеринки с Асторами, чем для поездки на поезде с полчищем людей. Я задалась вопросом, ездила ли она когда-нибудь раньше на общественном транспорте. Она всматривалась в окружавшую её утреннюю праздную толпу, как будто только что приземлилась на пряный базар в далёкой Индии.

— Где твой купальный костюм? — требовательно спросила она, когда я присоединилась к ним.

— Я не планирую купаться, — натянуто ответила я. — Это не выходная прогулка. Мы отправляемся на поиски подсказок о местонахождении Рут Блюм, а не веселиться.

Правда была таковой, что я любила плавать. Мы с мамой обычно ездили по воскресеньям и в праздничные дни на пляж. Мы бросались в воду вместе, рука об руку, визжа от шлепков волн таких мучительно холодных, что я не могла себе и представить, как собиралась войти хотя бы на дюйм глубже, но когда она кричала: «Сейчас!», я слепо ныряла в волну. Мама выныривала, смеясь, её волосы приглаживались назад как тюленья шкура, её лицо сияло, как будто холодная, солёная вода смывала прочь печаль, которая всегда льнула к ней, подобно тягучему запаху дыма.

Моё тело изнывало по такому роду освобождению. Но как я могла позволить себе рискнуть даже в самом скромном купальном костюме с моими недавно появившимися крыльями? Кроме того, после всего, что я видела прошлой ночью сквозь глаза бедной Молли, я пребывала не в особо праздничном настроении. Но я была в более решительном настроении, чем когда-либо, найти Рут.

— Нонсенс! — фыркнула Хелен. — Это моя первая экскурсия на Кони-Айленд, и я настроена насладиться данным опытом по полной. Мы поучаствуем в Стипль-чез^11, поедим жареных моллюсков и искупаемся в океане. Я и для тебя захватила купальный костюм.

Она подняла корзинку, которая качалась в её руке и вытащила костюм в красно-белую полоску, украшенный оборками и бантиками.

— Я одевала его в Ньюпорте прошлым летом, так что, конечно же, он уже вышел из моды, но должен подойти.

— Ава на четыре дюйма выше и на десять фунтов легче… — начал было Натан, пока я не пнула его в голень.

Наряду с тем, что я не хотела слушать, как описываются мои физические достоинства, меня так же озадачило: неужели он уделял мне столь пристальное внимание? Я только что осознала, почему эта поездка была так важна для Хелен. Прошлым летом — и каждое лето своей жизни до этого — Хелен проводила летний сезон в Ньюпорте, но больше она со своей матерью не могли позволить себе такую роскошь.

Вместо этого она проводила это лето в душном, пыльном городе, помогая своей маме упаковывать имущество в их особняке на Вашингтон Сквер и продавать их самое драгоценное имущество, чтобы переехать в тоскливые апартаменты в отеле «Франкония». Миссис ван Бек сообщила всем в своём социальном окружении, что она продает особняк, поскольку устала от его тёмных, узких комнат и занимается поиском более грандиозной резиденции на Пятой Авеню, но вот на самом деле она «занималась поиском» мужа для Хелен, который выдернет их из покушавшейся на них пасти бедности. Бедная Хелен. Она заслужила выходной.

— Посмотрим, — сказала я, с сомнением посмотрев на кошмарный купальный костюм. В нём я буду выглядеть как леденец в форме посоха: — Ты, несомненно, сможешь поплавать, пока я хожу по округе и показываю фотографию Рут.

Я показала фотографию Натану и Хелен.

— Ох, какая чудная! — воскликнула Хелен. — Кажется, будто они едут по Елисейским Полям. Заодно, давайте тоже сфотографируемся!

Было довольно приятно видеть как Хелен, у которой имелся портрет, выполненный самим Джоном Сингер Сарджент, с таким энтузиазмом отнеслась к запечатлению на память нашего дня на Кони-Айленд в сувенирной фотографии, но когда я посмотрела на Натана, то увидела, что с его лица сошли все краски.

— Что не так? — спросила я.

— Мужчина, — произнёс Натан сквозь плотно сжатые губы. — Он кажется знакомым.

— Как ты можешь судить? — спросила Хелен. — Его лицо совершенно нечистое.

— В том-то и дело. Именно так я помню его — мужчину, который задавал мне вопросы в тот день в таверне «Крыло и Клевер». Всякий раз, когда я о нём думаю — или он мне снится — его лицо размыто точно так же, как здесь.

— Если это тот же мужчина, — сказала я, вспомнив день, когда мы с Хелен застукали Натана в местной таверне Райнбека, в компании с незнакомым джентльменом, — это означает, что мужчина, который увёл Рут — Юдикус ван Друд.

Шквал прохладного солёного воздуха накрыл нас, как только мы сошли с поезда в Бруклине. Он восхитительно ощущался, но не унёс прочь зловещие мысли. За последний год я выяснила, что Юдикус ван Друд был настоящим отцом Натана, но Натан об этом не знал. И если бы я могла хоть что-то с этим сделать, он бы никогда не узнал.

— Каков план? — спросил Натан, когда мы спустились по ступенькам с надземной платформы на улицу.

У меня действительно был план. Мы начнём с самого входа в Стиплчейз-парк, где Рут собиралась встретиться со своим таинственным незнакомцем, и найдём кого угодно — продавцов билетов, бродячих актёров, сотрудников охраны — кто постоянно работал здесь и покажем им фотографию Рут. Но я не рассчитывала на такую толкучку. Когда мы спустились с железнодорожной платформы, нас подхватил поток людей и понёс за собой, подобно огрызкам бродяг в Бауэри^12. Толпа потащила нас по широкому авеню, названному в честь улицы Манхеттена с очень сомнительной репутацией, которое вело в парк с аттракционами, и само по себе было неким подобием парка развлечений.

— Держитесь! — выкрикнул Натан, сцепив наши руки под своей рукой, когда мы вверглись в людские массы.

Невозможно даже было услышать друг друга поверх какофонии смеявшейся толпы, шутовской музыки каллиопа, которая, казалось, звучала отовсюду одновременно, и уличных актёров, предлагающих множество аттракционов.

— Присмотритесь хорошенько на эту группу дикарей, леди и джентльмены! — воскликнул один из них.

Я вытянула шею, чтобы разглядеть представителя африканского племени в меховой набедренной повязке, его бритый череп и обнажённая грудь были покрыты татуировками.

— Этот мужчина почти что голый! — прошептала Хелен мне на ухо.

— Посмотрите шоу уродов! Посмотрите на бородатую даму и леди-обезьяну с Борнео!

Краем глаза я увидела женщину, одетую в красивое кружевное платье, только вот её лицо было покрыто волосяным покровом. Она стояла с диким королевским достоинством, её взгляд был сосредоточен на точке выше голов толпы.

— Это дорога к Далиле Семи Вуалей^13, — прокричал другой актёр. — Самое обольстительное шоу на Земле! Она исполняет непристойный танец! Больше нигде кроме как здесь, в океанском бризе Кони-Айленда, её поглотит собственный огонь!

Женщина с закрытым вуалью лицом, но в откровенном костюме, прикрывающем только грудь и бёдра, затанцевала шимми рядом с нами, нащёлкивая пальцем по тарелкам и извивая своими шарфами вокруг шеи Натана. Опьяняющий аромат жасмина смешался с запахами жареных моллюсков, соленого воздуха и цирковых животных. Натан взглядом проследил за танцовщицей, пока она, покачиваясь, сливалась с толпой.

— Она уж чересчур бесцеремонна! — засопела Хелен.

Танцовщица непристойных танцев была не единственной, кто был бесцеремонен. Дважды я почувствовала руки незнакомцев на себе, но когда я оборачивалась, чтобы поймать нарушителя, я смотрела в море смеющихся лиц, настолько раздутых от веселья, что они походили на гротескный знак, который на крыше воспроизвела подменыш. И затем я увидела само лицо, мелькавшее над толпой, подобно направляющему духу места — духу шутовского ликования, от которого у меня появилась оскомина на зубах, но каким-то образом заставившего меня пожелать улыбнуться и танцевать под безумную мелодию каллиопа.

— Сюда! — закричала я Нату, который отгонял шута в клетчатых штанах, протянувшего несколько игральных карт.

Хелен с широко распахнутыми глазами наблюдала за обнимавшейся парочкой, конечности которых были настолько переплетены, что казалось, будто они были одним единым существом. Я потянула Натана и Хелен к входу в Стиплчейз-парк, где имелся закуток открытого пространства прямо под знаком карикатурного лица. Я поняла, почему там было свободно, когда мы добрались до местечка. В центре пустого островка стоял огромный мужчина. На нём была надета белая мантия, которая вздымалась от лёгкого бриза, белая туника и тюрбан, сверкающие красные панталоны и соответствующий пояс. Он стоял совершенно неподвижно, его тёмное лицо было обездвижено как у вырезанной из красного дерева статуи, чёрные как уголь глаза сверлили толпу посетителей, которые утихомиривались рядом с ним, словно попадали под чары. Я считала, что вполне возможно он был статуей, пока он не поднял руку и не указал на девушку в тёмно-синем купальном костюме.

— Ты! — рявкнул он. — Ты не веришь в магию Омара Великолепного!

Девушка прикрыла лицо дешёвым бумажным веером и захихикала. Но когда Омар заговорил вновь, хихиканье прекратилось, и вся толпа умолкла.

— И почему же ты не веришь? Потому что тебе сказано оно на Кони-Айленд, а в своём сердце ты говоришь… какое слово? Чепуха? Но я спрошу тебя, почему я должен был пересекать океан, так далеко от родной земли, где солнце жаркое круглый год, и священный Ганг течёт в море с великих холмов, чтобы носить белые тюрбаны вечных снегов и нашёптывать секреты в уши звёзд — почему я должен делать это, если моё представление чепуха?

Его голос упал до тихого шёпота, который, казалось, защекотал у меня в ушах. Теперь складывалось впечатление, что он смотрел прямо на меня.

— И зачем тебе приходить, если ты не найдёшь того потерянного, которого ты ищешь?

Затем, не произнеся больше ни единого слова, он развернулся, его мантия волнами поднялась вокруг него в белом водовороте. Последовала вспышка света, клуб дыма, и он исчез. Толпа ахнула, все как один.

— Увидьте большее от Омара Индуса Гипнотизёра в «Золотом Павильоне»! — объявил зазывала.

— Ох, давайте! — воскликнула Хелен. — Я хочу посмотреть, сможет ли он загипнотизировать меня. Уверена, у него не получится. Я слишком волевая.

— Это дешёвый трюк, — презрительно произнёс Натан.

Я посчитала довольно странным, что мои друзья, которые знали о существовании магии, поставили под вопрос возможность того, что магия могла существовать здесь.

— Если он исполняет это небольшое представление здесь каждый день, возможно, он видел Рут, — сказала я, встав в очередь за билетами.

Я показала снимок Рут продавцу билетов, но он лишь пожал плечами и сказал мне, что он видит «тысячи гримас в день и через какое-то время все они становятся на одно лицо». Я поблагодарила его и попросила показать в какую сторону идти к «Золотому Павильону».

— Сразу за Стипль-чез, не доходя до шоу уродов. Не пропустите крылатую женщину.

Я вздрогнула, а он уже повернулся к следующему покупателю в очереди, и Хелен подгоняла меня за собой.

— Посмотри на красивых лошадей! — вскричала она, указав на механических деревянных лошадей на Стипль-чез. — Я скучаю по езде верхом со времени, как мы продали наши конюшни! Мы можем покататься на них?

— После того как найдём Омара, — сказала я, начав чувствовать себя как неряшливая гувернантка у двух непокорных подопечных.

Но когда мы отыскали «Золотой Павильон», там висел знак, говоривший нам, что следующего сеанса Омара Великолепного не будет в течение ещё сорока минут. Я спросила у дежурного, не можем ли мы побеседовать наедине с Омаром, но он сказал нам, что Великий Омар медитирует в подготовке к его выступлению.

— Мы вполне могли бы прокатиться на Стипль-чез тем временем, — подметила Хелен.

Поняв, что было бесполезно спорить, я согласилась. Мы вернулись в Стиплчейз-парк и выбрали себе лошадей. Несмотря на всё искусство верховой езды Хелен, ей понадобилось многовато помощи со стороны Натана, чтобы сесть на деревянного коня, и как только она села, она открыто призналась, что до ужаса боится упасть.

— Смотри! — сказала она Натану. — Все катаются в парах. Здесь вдоволь места для тебя, и ты сможешь уберечь меня от падения.

— А кто убережёт Аву от падения? — поинтересовался Натан.

— Я вполне способна удержаться на коне-карусели! — огрызнулась я, теперь уж точно зная, почему Хелен так сильно желала покататься на Стипль-чез.

Всё, что я видела вокруг нас, так это хихикающих девушек, когда их молодые люди стягивали свои руки вокруг их талий. Вся эта гонка была одним большим предлогом для объятий. Внезапно я по-дурацки себя почувствовала от катания в одиночку. Я сойду, пойду по округе и буду показывать фотографию Рут…

Но затем вибрация механизмов и неожиданная тряска сообщили мне, что скачка началась. Хелен взвизгнула, и Натан качнулся в седле позади неё со всей непринуждённостью ковбоя из шоу «Дикий Запад». Я схватила шест и прицепилась к нему, когда деревянный конь подо мной затрясся, спикировал вниз по искусственному потоку, и затем начал подниматься по длинному наклонённому вверх треку. Я смогла увидеть минареты Луна-Парка и огромное Колесо обозрения и вселяющую ужас Мёртвую петлю. Мы поднимались высоко над отупевшими толпами в чистый, прохладный воздух.

За парком простирался Атлантический океан, сине-зелёный и необозримый, чайки кружили над гребнями волн. Холодный солёный воздух поднял влажные волосы с моей шеи и скользнул под тонкую батистовую блузку. Я закрыла глаза и позволила воздуху перекатываться по мне. Это было подобно нырянию в волну. Это было сродни полёту. Под корсетом мои крылья зудели от желания размяться и вспарить над океаном с чайками. А почему бы нет? Разве не всё было дозволено на Кони-Айленд? Мужчины и женщины держались друг за друга на публике; женщины танцевали, обнажив животы, на улицах; фокусники испарялись в клубах дыма… Если я сейчас расправлю свои крылья и полечу, кто-нибудь посчитает, что это было нечто больше, чем одно из чудес Кони-Айленда?

Я открыла глаза. Впереди меня Хелен зарылась головой под руку Натана, жёстко обхватив его руками. Неожиданно я вспомнила, что Хелен до смерти боялась высоты. Должно быть, она не осознавала, что скачки будут проходить так высоко в воздухе. Натан был слишком занят — буквально — не позволяя ей впасть в истерику. Все остальные пары были поглощены друг другом. Кто вообще заметит моё отсутствие?

Мы добрались до гребня курса. Теперь! Всё моё тело призывало меня. Но как только я приподнялась в своём седле, обрывок разговора всплыл ко мне по ветру.

— Но я не могу бросить свою семью!

Это был голос девушки, высокий и ворчливый. Глубокий бас ответил ей в столь тихих тонах, что я не смогла разобрать слова, лишь только низкий навязчивый ропот.

— Ладно, если я смогу посылать им деньги… и вы уверены, что эта работа будет хорошо оплачиваться…

Последовал очередной ропот, без малого рычание.

— Тогда я сделаю это! Ох, но не сегодня. Мне надо собрать сумку. Я встречусь с вами на следующей неделе… да, под забавным лицом, как всегда. С вами у меня всегда отличное время…

Голос девушки унесло прочь, когда карусель завернула за угол, и ветер задул с боку. Я привстала в своём седле, чтобы посмотреть с какой лошади доносились голоса, но не смогла определить. А даже если бы и смогла, как я могла сказать наверняка, что эту девушку завлекали в рабскую жизнь или что это было лишь бегство с её возлюбленным? Всё же, если я смогу последовать за ней на следующей неделе, когда она отправится со своим кавалером, вероятно, она приведёт меня туда, где удерживалась Рут.

Теперь мы пикировали вниз на финальном отрезке. Все парочки склонились вперёд, понуждая своих лошадей, как будто те были живыми дышащими животными, вместо деревянных фигур. Лошади с более тяжёлой ношей будут двигаться быстрее и выиграют, а я, одна, приду самой последней. Девушка, которая планировала сбежать, улизнёт. Я подалась вперёд и щёлкнула языком, словно это что-то изменит — и к моему изумлению, получилось! Моя лошадь ускорилась и нагнала других.

— Давай, Ава! — я услышала выкрик Натана, когда миновала их с Хелен, затем двух других наездников. Только одна лошадь всё ещё была впереди меня. Мужчина уже спешился и помогал своей компаньонке слезть. Я услышала, как её хихикающий голосок напыщенно произнёс: «Мы выиграли! Мы выиграли!» Эта была та девушка, которую я слышала ранее. На ней был надет матросский костюм и украшенная цветком шляпка. Спиной стоя ко мне, она обвила руками шею своего спутника.

— Да, — я услышала его ответ, его голос был низким ропотом. — Я всегда выигрываю.

Низкий звон залязгал в моей голове, когда я пересекла финишную линию, словно сигнализировал о моей победе, но звенел он вовсе не по этой причине. Всё потому, что мужчиной, стоявшим передо мной, был Юдикус ван Друд. Я узнала его накидку и фетровую шляпу, которую он обычно носил, и которые выглядели грузно и не к месту в толпе разодетых по-летнему людей. Наши взгляды встретились, и он улыбнулся, струйка дыма, завиваясь, вырвалась из его приоткрытых губ. Затем он выскользнул из объятия своей компаньонки и скрылся сквозь выход.

Я соскочила с лошади и побежала за ним, грубо оттолкнув девушку в матросском наряде, и выскочила через занавешенный портьерами дверной проём…

Где у меня под ногами исчезла земля. Я рухнула в темноту, руками ударяя по гладким стенам в поисках опоры, стремительно проваливаясь в бездну.

ГЛАВА 7

Я жёстко приземлилась на деревянный пол, огоньки пылали вокруг меня подобно Геенне Огненной. Лицо неясно вырисовывалось в ярком свете, перекошенное и диковинное, глаза обрамлены тенями, нос выпуклый в форме луковицы и красный рот неестественно широко растянут. Создание подало мне руку в красной перчатке, поманив меня в сторону адского огня. Проигнорировав это, я самостоятельно поднялась на ноги и нашла себя возвышавшейся над маленьким человеком. Он пожал плечами, снял шляпу, и зашагал вперёд. Он вёл меня к ван Друду? Шквал горячего воздуха взметнул по моим ногам, подняв мои юбки выше коленей. За ярким сиянием огней я услышала низкий гул. Смех. Я моргнула от слепящего света и разглядела образы голов и шляп — женские шляпки с перьями и мужские соломенные шляпы. Это была публика, собравшаяся понаблюдать за моим унижением. Я одернула юбки вниз и зашагала по сцене, где маленький мужчина — карлик с лицом клоуна — ожидал меня.

— Не злись! — выкрикнул он громким фальцетом. — Погоди! Присоединяйся к аудитории и посмейся над нашим следующим представлением.

Так вот как это работало. Они унижают тебя, затем предоставляют возможность посмеяться над их следующими жертвами. Даже если бы я опустилась так низко, мне необходимо отыскать ван Друда. Я устремилась мимо карлика.

— Разведай «Павильон Смеха», — прошептал он себе под нос. — Хамбаг пошёл туда.

Верно ли я расслышала его? Могла ли я доверять ему? И что такое хамбаг. Может быть, он имел в виду шляпу Хомбург, что носил ван Друд?

Покинув сцену, которая, как выяснилось, когда я оглянулась назад, называлась «Театр Блоухол», я обнаружила себя в огромном арочном павильоне, битком набитом кричавшей толпой. Я напрасно пыталась отыскать ван Друда, пока проходила мимо аттракциона под названием «Человеческое Колесо Рулетки», на котором в безумном цикле вращали людей, и аттракциона «Бочка любви», где раскачивали мужчин и женщин по кругу, подобно белью, стираемому в ванне. Затем я заметила тёмную фетровую шляпу Хомбург у арочного входа, который походил на врата в Преисподнюю. Врата Ада. Да, именно туда ван Друд и пошёл бы. Я вошла в длинный узкий коридор, который, казалось, становился всё уже и уже, пока я шла вперёд. В конце коридора я разглядела струйку дыма, стелющуюся за ван Друдом. Я заторопилась вперёд и столкнулась с испуганной девушкой с широко распахнутыми глазами.

Это была девушка со Стипль-чез? Она показалось знакомой. Но когда я потянулась к ней, рукой я ударилась об стекло. Я ошарашено смотрела в зеркало на своё собственное напуганное отражение. Я резко развернулась, и десятки Ав повернулись вместе со мной, у всех были зияюще открыты рты и их глаза по-совиному круглые.

— Глупая девчонка, — пожурил низкий мужской голос. — Ты даже саму себя не узнаешь.

Я вновь развернулась, ища источник голоса, и мельком увидела, как подол накидки и кромка шляпы исчезают на краю каждого зеркала, как будто ван Друд каким-то образом проскользнул за зеркала. Мысль о том, что он стоял за стеклом, наблюдая за мной, была тошнотворной.

— Конечно, я вижу тебя, Ава, — голос ван Друда промурлыкал из-за зеркала. Я шагнула к нему, пристально посмотрев на своё собственное лицо, словно могла высмотреть ван Друда за стеклом: — Я всегда за тобой приглядывал. С тех пор как ты была маленькой девочкой.

Мой образ в зеркале дрогнул, расплылся, и его место занял другой образ. Я смотрела в глаза, которые были похожи на мои, но моими не были. Они были более насыщенного зелёного оттенка, взрослее и были омрачены страхом. Это были глаза моей матери. Я проследила за их взглядом вниз к маленькой девочке, игравшей на пляже, вбегавшей и выбегавшей из прибоя подобно кулику. Моя мама наблюдала за мной маленькой… но почему её взгляд был таким напуганным? Тогда-то я и увидела его, тёмную фигуру, стоявшую на мглистой границе между землёй и морем.

Я повернулась назад, чтобы посмотреть на лицо матери, но сцена уже сменилась. Я увидела себя, старше, идущей по улице города рядом с мамой, мы обе укрывались от дождя под большим зонтом.

— Дождь закончился! — воскликнула я, выскочив из-под зонта и перепрыгнув через лужу, вскинув вверх руки. В моём чёрном плаще, казалось, будто у меня есть крылья. Когда я на радостях приземлилась на тротуар, я едва не столкнулась с мужчиной в накидке.

— Ты наблюдал за мной, чтобы понять, не превращаюсь ли я в Дарклинга, — сказала я.

— Я не был единственным, — ответил он.

Его голос прозвучал у меня за спиной. Я крутанулась вокруг и увидела другую сцену из своего детства: мама стоит позади меня, расчёсывая мне волосы. Я почти могла ощутить, как расчёска ласково задевает мой скальп и вес руки мамы на моём плече…

А её взгляд прикован к моей спине, глаза затенены страхом.

— Она боялась, что ты превращаешься в монстра.

— Нет! — воскликнула я, повернувшись к голосу.

Калейдоскоп образов закружил вокруг меня: мама снимает с меня мерки для платья, наблюдает, как я тянусь за книгой к библиотечной полке, её глаза всегда омрачены страхом; взгляд, который я видела всё своё детство, но, который, как я предполагала, был вызван её собственными демонами.

— Ты была её демоном.

— Нет!

— Она ждала, желая понять, каким монстром ты станешь. Именно поэтому она сбежала от своих друзей и семьи, поэтому она спрятала себя в позоре. Зная, что ты станешь монстром, подобно демону, который испортил её.

— Нет! Всё было совсем не так. Она была влюблена…

— Откуда ты знаешь? Она тебе это рассказала, когда ты виделась с ней в Волшебной стране?

— Нет, — призналась я. — Но Рэйвен рассказал мне…

— Конечно, он не расскажет тебе, что один из его собственного вида напал на беззащитную девушку. Что ты тоже становишься монстром. Смотри.

Образы из моего детства испарились, оставив только меня настоящую. Но когда я внимательно посмотрела на своё отражение, мои крылья прорвались сквозь тиснение корсета и раскрылись у меня за спиной, и перья начали прорезаться из моей кожи, не только на огромных крыльях, но и из моих рук и лица — жёсткие, уродливые перья, из-за которых я стала выглядеть как бородатая леди или женщина-обезьяна с Борнео. Я отвернулась от зрелища, но образ преследовал меня, приумножившись в сотни раз.

«Это трюк, — сказала я самой себе, — иллюзия, созданная ван Друдом».

Но даже когда я произнесла эти слова самой себе, я понимала, что не изгнала образы, которые теперь буду видеть вечно. Я навсегда окажусь пойманной в ловушку этого «Павильона Смеха», коридора зеркал, такого же расколотого, как и мой разум.

«Вот оно». Я шагнула ближе к зеркалу, съёжившись от вида монстра в увеличенном масштабе в нём, и заколотила по стеклу кулаками.

Стекло задрожало, и я услышала неотчётливый позвякивающий звук… как у колоколов. Почему мой низкий звон не отбивал, если мне действительно угрожала опасность?

Однажды в подземелье Блитвуда мои колокола подвели меня. Они были заглушены «сумерками». Не подавлены ли они сейчас зеркалами? Не поэтому ли ван Друд заманил меня сюда — потому что мои колокола не работали в «Зале Зеркал»?

— И где же твоя сила теперь, колокольный ребёнок? — голос ван Друда издевался надо мной. — Неужели ты думала, что сможешь сохранить этот дар, в то время как ты становишься монстром? Неужели ты считала, что сила Меропы останется в теле проклятой расы, что уничтожила её?

— Меропа не была загублена Дарклингом, — воскликнула я. — Она любила Адерина и он спас её.

— Это то, что тебе твой возлюбленный Дарклинг рассказал? — ван Друд подавился от смеха. — Не хочешь увидеть, что произошло на самом деле?

Образ оперённого монстра исчез со стекла. Мгновение назад я была бы благодарна увидеть, как он пропадает, но когда я развернулась, посмотрев в одно за другим пустые зеркала, показалось странным ничего не видеть. Моё собственное отражение было стёрто со стекла. Словно я больше не существовала.

Затем зеркала начали вращаться, всё быстрее и быстрее, как «Человеческое Колесо Рулетки» — или как зоотроп^14, который я однажды видела в патефоне-автомате, в колесе с образами внутри, которое начинает перемещать картинки, когда ты смотришь в него. Только теперь внутри него была я, и картинки заснеженного леса, которые начали всплывать, были не просто картинками. Я ощутила укус холодного снега, дующего сквозь эти лес, и услышала вой бродящих по нему волков.

Сумрачных волков.

Я совершенно точно знала, где находилась.

Я уже дважды видела эту историю раньше — один раз в канделбеллуме — устройстве, что хранится в подземелье Блитвуда, и однажды в быстро вращавшейся чайной чашке, которую Рэйвен показал мне. Это была история, как образовался Орден Колоколов. В обеих историях семь дочерей колокольных дел мастера отправились через лес, чтобы доставить комплект из семи колоколов в замок принца. На них напали сумрачные волки, одержимые «сумерками» создания. Когда их телега опрокинулась, самая младшая сестра — Меропа — сплотила своих сестёр в воспроизведении трезвона на колоколах, чтобы удержать сумрачных волков на расстоянии. Они звонили в колокола всю ночь, одна за другой прекращая, когда исчерпывали свои силы, вплоть до того, что только одна Меропа била в свой одинокий колокол. Когда принц со своими рыцарями пришли к ним на спасение, Меропа исчезла, оставив после себя лишь наполненный кровью отпечаток в снегу.

Вот с этого места истории расходились.

Орден верил, что Меропа была насильно похищена Дарклингом — злым созданием, стоящим на стороне «сумерек» и всех монстров Волшебной страны. Но Рэйвен показал мне версию, в которой Меропа была влюблена в Дарклинга Адерина, который спас её и затем, вместе с созданиями Волшебной страны, помог в битве с «сумерками». Какую историю покажет мне ван Друд в «комнате смеха»?

Я с опаской наблюдала, как сумрачные волки преследовали дочерей колокольных дел мастера, и Меропа, зазвонившая в свой колокол, отогнала их прочь. Поразительно, история ван Друда вытекала из истории Рэйвена, когда создание с большими чёрными крыльями опустилось к ней и её лицо осветилось любовью. Адерин подобрал Меропу в свои руки и унёс её в небеса. Вместе они последовали за сёстрами и рыцарями назад к замку, которые отбивались от гнавшихся за ними тенями. Я в ужасе смотрела, как принц был атакован сумрачными воронами и поглощён ими — точно также как однажды, должно быть, был поглощен «сумерками» ван Друд и стал тем, кем он был сейчас. В этом была причина, почему он решил мне показать эту историю? Он показывал мне, как сам стал Мастером Теней, так чтобы я испытала жалость к нему… или даже спасла его?

— Тебя можно спасти? — громко спросила я.

Вращавшиеся картинки на мгновение завибрировали, подобно тем движущимся образам, что я видела в синематографе, когда они задёргались из-за того, что плёнка застряла в проекторе — или как я однажды видела, как сам ван Друд отрывисто задёргался. Тогда он был похож на сломанную машину. Неужели какая-то частичка его, что до сих пор была человеческой, боролась за то, чтобы вырваться на свободу?

Но затем картинки уж слишком гладко вновь задвигались. Принц был разорван на части тенями, вороны зарывались под его кожу и поедали его изнутри. Я прикусила щеку, чтобы не заплакать.

Создание, которое когда-то было принцем, повернулось ко мне, лицо вздулось от того, что сумрачные вороны двигались под его кожей, красные глаза ярко пылали, рот изрыгал дым. Я в ужасе наблюдала, как создание вскрыло свою собственную грудную клетку, чтобы извлечь корчившуюся ворону.

Я наклонилось, чтобы увернуться от полетевшего снаряда, и услышала глухой удар и крик боли у себя за спиной. Я обернулась, подумав, что кто-то присоединился ко мне в зале зеркал и пострадал, но крик исходил от существа в зеркалах. Адерин, Дарклинг, который спас Меропу, схватился за свою грудь, его глаза были широко раскрыты от боли.

«Нет!» — крик Меропы разорвал воздух, сотрясая зеркала, но не настолько, чтобы развеять образ Адерина, вырывающего сумрачную ворону из своей груди. Он вырвал её, но частичка мрака уже зарылась внутрь его.

— Где и оставалась до конца его дней, разрушая его и Меропу и их детей и возлагая проклятье на всех Дарклингов, — голос ван Друда теперь прозвучал очень близко.

Я могла ощутить его дыхание на своей коже.

— Тени уже внутри тебя, — зашипел его голос, — как и внутри всех Дарклингов со времени как тени развратили Адерина. Его заражение прокляло всех Дарклингов. Именно поэтому они больше не могут войти в Волшебную страну. Вот этого Рэйвен тебе не сообщил. И вот поэтому-то ты теперь монстр. Прямо как я.

— Нет!

Я крутанулась и замолотила руками в направлении откуда исходил его голос, но руки лишь ударили стекло, как и карманные часы, что я носила на цепочке вокруг шеи. Колокола внутри часов забили от удара, слабо и резко, но достаточно громко, чтобы напомнить мне о назначении часов. Это были отнюдь не простые часы. Это был автоматический репетир, который мне дала мисс Эммалайн Шарп, чтобы помочь мне сосредоточиться на своих собственных колоколах. Я уже раз использовала их раньше, чтобы разогнать «сумерки» и ещё раз, чтобы отогнать ван Друда. Теперь же я схватила рукой часы и выжала головку, взмолившись, что они начнут играть мелодию, которая разрушит власть ван Друда надо мной.

Две автоматические фигуры — женщины и крылатого мужчины — занесли назад молотки и ударили по колоколам между ними, заиграв, к моему удивлению, мелодию каллиопа, которую я раньше слышала на улице Бауэри. Возможно, всё было из-за того, что это была последней из услышанных мной мелодий. Безусловно, я не понимала как радостная, шутовская мелодия могла хоть что-то сделать против ван Друда.

Но фигуры в зеркале начали отодвигаться назад порывистыми движениями, быстрее и быстрее, как будто они были актёрами, исполняющими свои роли в мелодраме водевиля. И теперь, когда Меропа заиграла в свои колокола, они зазвучали в безумном мотиве каллиопа; становясь всё громче и громче, музыка сотрясла зеркала. Я отступила от стекла как раз непосредственно перед тем, как все зеркала разбились вдребезги.

Когда стекло осыпалось со всех сторон вокруг меня, один из фрагментов приземлился на мою руку. Я опустила взгляд на осколок и увидела внутри него образ вороны, её жёлтый клюв был именно в точке, где осколок проколол мою кожу. Я отбросила осколок и подняла голову, приготовившись к стае зеркального воронья, что снизойдёт на меня, но стекло полностью рухнуло, и на его месте уже стоял клоун из «Театра Блоухол» и Омар Индус-Гипнотизёр, необъяснимым образом сопровождаемый Натаном и Хелен.

ГЛАВА 8

— Слава колоколам, мы нашли тебя! — воскликнула Хелен, с хрустом бросившись ко мне по океану разбитого стекла. — Мистер Марвел и Мистер Омар сказали, что ты здесь.

— Мистер Марвел? — переспросила я, пока Хелен стряхивала фрагменты зеркал с моей юбки и распрямляла мою блузку.

— Малыш Марвел, — сказал карлик, шагнув вперёд и протянув свою руку. — Шоумен и импресарио, конферансье коронованных особ Европы, и, — добавил он, подмигнув, — карлик. И не просто человеческого вида, если ты понимаешь к чему я клоню.

— Ох, — ответила я, не уверенная, что поняла, — ты хочешь сказать, что ты фейри-дварф?

— Совершенно точно! — Он постучал по своему выпуклому и окрашенному большому носу. — Или как некоторые скажут, класс: Fatus; род: dvergar. Надеюсь, ты простишь вольности, которые я взял на себя в Блоухол. Я лишь делал свою работу, понимаешь. Но опять же, здесь Омар, — высокий индус склонил голову, — и он сказал, что ты ищешь пропавших девушек, и когда я увидел, как ты погналась за хамбагом, я понял, что ты навлекла на себя неприятности.

— Хамбаг^15? — спросила я, вспомнив, что он уже ранее использовал это слово.

— Обманщик жулик, мастер маскировки, — малыш Марвел отбарабанил имена. — Плут, махинатор, вор… существо, которое не является тем, чем оно себя замаскировало, чтобы выглядеть как…

— Короче говоря, — перебил его Омар, — что мой уважаемый коллега мистер Марвел пытается обосновать, так это то, что мужчина, за которым ты гналась, больше не человек, а захваченное демонами создание. В моих краях мы называем такое создание пишача^16, пожирающий плоть демон, имеющий обыкновение обитать на местах сожжения трупов и питаться человеческими душами.

Я содрогнулась от описания.

— Мы называем его Мастером Теней. Именно этого зовут Юдикус ван Друд.

Малыш Марвел и Омар обменялись взглядами.

— Да, мы видели его здесь раньше, — сказал малыш Марвел. — Кент, на котором постоянно висят разные истосковавшиеся шкурки, разбрасывающий дребедень по округе.

— Что?.. — начала Хелен.

— С ним всегда красивая девушка и множество карманных денег, — перевёл Нейт, и затем пожал плечами в ответ на потрясённый взгляд Хелен. — Парень, проводящий время в игорных домах, подцепляет специфический жаргон.

— Вам было бы весьма целесообразно не проводить так много времени в игорных домах, сагиб^17, — сказал Омар, сурово посмотрев на Натана. Затем повернувшись к нам с Хелен, он добавил: — Как и не должны были позволять этим молодым леди гоняться за опасными созданиями.

— Не ему решать, что позволять нам, — сказала Хелен, рассердившись. — И мы не рядовые юные леди. Мы принадлежим Ор…

— Хелен! — завопили мы с Натаном.

— Моя дорогая барышня, — произнёс Омар, поклонившись Хелен. — Мы знаем всё о вашем Ордене. Но я порекомендую, если мы собираемся говорить о таких веских и тайных делах, нам лучше отправиться в уединённость моего павильона.

Хелен, Натан и я посмотрели друг на друга. Омар Великолепный и Малыш Марвел явно простыми людьми не были — или даже вообще людьми. Если они знали об Ордене, они знали, что нам было поручено уничтожение их вида. Возможно, они заманивали нас в ловушку. И всё же они пришли мне на спасение, и они знали о тенях и видели ван Друда, в сопровождении молодых девушек на Кони-Айленде…

— Мы будем очень рады, — ответила за нас Хелен, как будто принимала приглашение на чай. — Я никогда раньше не была в павильоне гипнотизёра!

«Золотой Павильон» Омара Великолепного оказался деревянным фургоном, обклеенным театральными плакатами и стоящим между домом смеха и площадкой шоу уродов. Снаружи он казался чересчур маленьким, чтобы вместить нас пятерых — даже если один из нас и был карликом — но оказался на удивление просторным внутри. Пол был покрыт толстыми индийскими коврами, стены и потолок были задрапированы красивыми шёлковыми шалями, окаймлёнными крошечными медными колокольчиками. Нам предложили присесть на низкие стёганые подушки и подали пряный чай из медного самовара в изысканных стаканах с золотым обрезом.

— Какая прелесть! — воскликнула Хелен, попробовав покрытое сахарной глазурью пирожное с медного подноса. — Свою следующую чайную вечеринку я проведу в восточной тематике.

— Мы здесь не для того, чтобы обмениваться рецептами булочек, — строго сказала я. — Мы здесь, чтобы найти девушку, — я положила фотографию Рут на медный чайный поднос. — Это Рут Блюм. Она без вести пропала четвёртого июля. Подме… свидетель, говорит, что видела Рут, встречавшейся с мужчиной, который подпадает под описание ван Друда, у входа в Стиплчейз-парк в день исчезновения.

— Твоя свидетельница, должно быть, не простая смертная, если она смогла вспомнить облик пишачи, — сказал Омар, усевшись, скрестив ноги на ковре. — Пишача ещё более сведущ в искусстве гипноза, чем я. Для необученного разума его лицо будет казаться размытым пятном.

— Мой разум достаточно дисциплинирован, — возразил Натан. — А я лишь вспоминаю его, как неясное пятно.

— У вас, сагиб, в самом деле, прекрасный разум, — сказал Омар, поклонившись Натану, — но боюсь, он был тяжко подпорчен спиртными напитками…

— Синий джин, да? — согласился Малыш Марвел, постучав себя по носу. — Та низкопробная дешёвка, что подаётся в безвкусных публичных домах, в итоге дарит тебе белую горячку. Лучше оставаться верным отвару из скандала, — он поднял свой стакан с чаем, сделал глоток и сморщил лицо.

— … и меланхолией, — продолжил Омар, подавшись вперёд и пригвоздив Натана взглядом своих сверкающих чёрных глаз, и тот качнулся как кобра, поднимающаяся из корзины заклинателя змеи.

— Прекращайте! — воскликнула я, щелкнув пальцами перед притупленным взглядом Натана. — Нечестно использовать свои дарования на нас.

— Не больше, чем справедливо для вас внедряться в наш район, не выложив все карты на стол, — прорычал в ответ Малыш Марвел, его голос стал на октаву ниже, чем был мгновение назад. — Вы знаете, что мы маджи, и мы знаем, что вы можете спустить на нас Орден Бубенцов. Ваш вид никогда не выказал нашему виду ни капли милосердия. Вы выслеживаете и убиваете нас. И почему, как вы думаете, мы скрываемся здесь под покровом шоу уродов? Куда ещё мы можем пойти, где безопасно от вас бубенчиков? Почему мы должны доверять вам? Почему мы должны вам помогать?

— Маджи? — вторила я. — Бубенчики?

Хелен съёжилась от язвительной атаки дварфа. Натан стиснул кулаки, как будто хотел ударить маленького мужичка. Омар хранил молчание и наблюдал, взгляд его чёрных глаз двигался по нашим лицам. Когда взгляд этих глаз достиг меня, я почувствовала «укол» за каждым глазом и зуд вдоль лопаток.

— Под маджами мой дорогой коллега подразумевает магических существ, а под бубенчиками, ну… — Омар широко раскинул руки. — Хоть я и признаю, что это не совсем уважительное имя для Ордена Колокола, боюсь, я должен согласиться с суждением мистера Марвела. Мы были бы глупцами доверять вашему виду. Когда ваши агенты пришли в мою страну, они выкорчевали наших богов и разграбили наши храмы. Они прочесали наши хинди в поисках детей с магическими способностями и забрали этих детей из родных домов, пообещав их родителям, что они будут воспитаны на равных в их школах.

Омар поднял руку. Я услышала, как ахнула Хелен, когда она узнала кольцо на его пальце. На нём был высверлен знак отличия Ордена — Колокол и Перо.

— Но мы никогда не были равными. Они использовали нас, чтобы обучиться нашей магии, и затем обходились с нами как с прислугой. Почему мы должны доверять вам теперь?

— Он прав, — сказал Натан. — Их вид и наш никогда не смогут работать вместе. Им плевать, что беззащитных девушек крадут из их семей. Они никогда нам не помогут, — он развернул свои длинные ноги и начал скованно вставать, потянув за собой Хелен.

— Это вы жертвуете этими бедными беззащитными девочками, вместо того чтобы принять помочь от нашего вида! — воскликнул Малыш Марвел, вскочив на ноги куда более гибко, и ткнул пальцем в грудь Натана, столкнувшись с рукой Хелен в процессе.

Она уронила чайный стакан. Когда он разбился вдребезги на медном подносе, то издал звук похожий на звон колоколов. Звук развился в моей голове, нарастая до сводящего с ума трезвона, который наполнил фургон. Зазвонили крошечные колокольчики на подвешенных к потолку шалях и стаканы на медном подносе однообразно вторили. Затрясло весь фургон. Я посмотрела на Омара, уверенна, что это он, должно быть, заставил фургон двигаться, но в его широко распахнутых, удивлённых глазах я увидела, что он тут был ни при чём. Причиной этому была я одна.

— Колокольный ребёнок, — произнёс Омар, с чем-то вроде благоговения в голосе. — Да ещё и необычайно могущественный.

Он устремил взгляд своих блестящих глаз на меня. Я почувствовала, как крылья напряглись под корсетом, как будто Омар был заклинателем крыльев и уговаривал их показаться. Раскроет он мою истинную природу моим друзьям?

— Звонарь! — завопил Малыш Марвел. — Мы можем задействовать тебя в бизнесе, малышка, если ты когда-нибудь устанешь от работы на бубенчиков.

— Как знать, — ответила я, смотря на Омара вместо Малыша Марвела. — Возможно, мне понадобится смена сценария.

Омар низко поклонился мне.

— Для нас было бы честью иметь тебя среди нас, гаруда^18.

— Значит, вы нам поможете? — спросила я, начав гадать, что же за имя он мне дал.

Омар кивнул Малышу Марвелу, который протянул руку, чтобы пожать мою.

— Конечно, малышка, для звонаря, всё что захочешь.

Однако я была уверена, что причиной, почему Омар решил помочь мне, было то, что теперь он знал, чем я являлась, и что я не смогу сдать их с Малышом Марвелом, не подвергнув опасности свой собственный секрет. До тех пор пока Омар и Малыш рассматривали меня как одну из них. Ещё один мадж. Я предположила, что были куда хуже клубы, чтобы состоять в них.

— Но не знаю, насколько просто это будет. Те моли, которых хамбаг заставляет сбежать с ним, не просто прогуливаются по Пятой Авеню. Он сажает их в бардак, вмёртвую, как «Томбс».

Я поняла, что под «Томбс» он ссылался на тюрьму, но всё равно это слово заставило меня содрогнуться. Я не знала наверняка, что такое было бардаком, поэтому поинтересовалась.

— Дом терпимости, — сказал Омар. — Один из них называется клубом «Хелл-Гейт».

Я задрожала от воспоминания о пенившемся водовороте, что засосал Молли в реку прошлой ночью.

— На Ист-Ривер есть место под таким названием.

— Да, в честь этого оно так и названо. Говорят, моряки, которые пережили пролив Хелл-Гейт^19 после этого приходят в клуб. И, — более тихим, более зловещим тоном Малыш Марвел добавил, — говорят, что зачастую они не переживают это, если ты понимаешь о чём я. Он расположен в прибрежной части города — не милый район, куда детишкам как вы не следует ходить. Он окружён самогонными притонами и логовами наркоманов. Он выглядит гораздо лучше, чем эти места, но он ничем не лучше. Все их шалманы — безопасные гавани милости в сравнении с «Хелл-Гейт». Если ваша подруга там, потребуется довольно большая афера, чтобы вытащить её оттуда.

— Мистер Марвел прав, — сказал Омар. — Клуб «Хелл-Гейт» защищён самыми беспощадными гангстерами преступного мира, коррумпированными офицерами полицейского формирования Нью-Йорка и демонами сумрачного мира. Девушкам никогда не позволяется выходить, и здание охраняется круглыми сутками. Все, кто работает там — и все, кто входят — удерживаются в плену сумрачными демонами. Будет проще вытащить заключенного из «Томбс». Только опытный мошенник сможет вывести девушку из «Хелл-Гейта».

— И по счастливой случайности, — сказал Малыш Марвел, ухмыльнувшись, — вы его нашли.

ГЛАВА 9

Пятью часами позже мы с мисс Кори сидели на крыше клуба «Хелл-Гейт», непритязательного особняка на Уотер Стрит, в тени неясно вырисовывавшейся готической башни почти законченного небоскреба Вулворт-билдинг и пределах видимости — и запаха — Ист-Ривер. Этот душок напомнил мне, что настоящий водоворот врат ада совсем недалеко и что прошлой ночью бедная Молли сбежала отсюда, лишь для того чтобы броситься в реку.

Как только Малыш Марвел согласился помочь нам, он изложил свой план — или точнее его «аферу», как он это назвал — так поспешно, что я задалась вопросом, как долго он его разрабатывал.

— Маленький профессиональный секрет, — признался он. — Я всегда разрабатываю план — как можно попасть в место и как из него выбраться.

Сразу было понятно, что нам необходимо больше игроков для этой аферы, и он согласился позволить мне привлечь мисс Шарп, мисс Кори и Агнес Мурхен. Мы встретились в агентстве социального поселения «Сеттльмент» на Генри-Стрит после того, как оно закрылось на ночь.

Как только они согласились, несмотря на нежелание мисс Кори сотрудничать с «циркачами», как она их называла, Малыш Марвел выложил всю суть аферы. Агнес предположила, что её друг-адвокат Сэм Гринфедер сможет подогнать машину «для побега». Сэм был на последнем курсе юридической школы и посещал лекции в соседнем с фабрикой «Трайангл» здании, когда вспыхнул пожар. Он и его парни-сокурсники помогли девушкам перебраться на другую крышу, подальше от опасности. Он встретил Агнес на пирсе, где лежали тела, и месяцами помогал ей найти меня. В знак признания его храбрости, Сэм Гринфедер был назначен помощником Ордена и посвящен в основные сведения его тайных обрядов.

Мисс Шарп предложила нам также заручиться поддержкой мистера Беллоуза.

— Руперт Беллоуз! — воскликнула мисс Кори. — Он-то как сможет помочь нам?

Я знала, что мисс Кори не нравился наш учитель истории. Я начинала подозревать, что она завидовала вниманию, которое он уделял мисс Шарп.

— Потому что мужчина должен сопровождать Натана в клуб, и не думаю, что мистер Гринфедер соответствует всем требованиям этого заведения.

— Хочешь сказать, Руперт Беллоуз соответствует? — начала громко жаловаться мисс Кори. — Ты действительно считаешь, что Руперт Беллоуз хоть раз в жизни переступал порог публичного дома?

Мисс Шарп покраснела.

— Разумеется, я очень надеюсь, что нет! Но он рыцарь Ордена. Ему поручено даже в сам ад отправляться, если потребуется, и я крайне уверена, сыграет он свою роль превосходно.

— Он похож на никудышного денди, — высказалась теперь мисс Кори, поглядев через край крыши. — Я даже отсюда уже могу почувствовать запах его ромового одеколона.

Я выглянула через край крыши и увидела мистера Беллоуза и Натана, стоявшими на главном крыльце клуба. Мистер Беллоуз, который обычно носил тусклые твидовые костюмы, был одет в кричащий клетчатый костюм, короткие гетры, и шляпу, которую теперь он снял, явив гладко зачесанные назад волосы, когда открылась дверь. Слабый запах джина и розовых духов слился с лавровишневым одеколоном мистера Беллоуза и донёсся до нашего насеста вместе с женским голосом. Я склонилась ближе к краю крыши и воспользовалась внутренним слухом, желая расслышать, что она говорила.

— Вам не нужно бахвалиться своими медяками в мою сторону, Бриллиантовый Джим, — промурлыкала она богатым, соблазнительным голосом. — Лишь джентльмены с рекомендациями могут быть приняты Мадам Лефевр.

Натан, в лишь чуть более сдержанном наряде, шагнул вперёд и прошептал что-то на ухо Мадам Лефевр. Даже своими птичьими ушами я не смогла услышать, что он сказал, но все на набережной, должно быть, услышали гортанный смех мадам Лефевр.

— Ну, почему же вы сразу не сказали, что вы знакомы с Большим Джимом О'Мэлли, мальчи-ки? Здесь всегда рады друзьям Большого Джима.

— Большой Джим О'Мэлли? — повторила я, опустившись на пятки, как только Натан и мистер Беллоуз исчезли внутри. Мисс Кори выглядела озадаченной, и я вспомнила, что она не могла услышать то, что я могла, поэтому я объяснила, что услышала, как Натан произнёс это имя.

— Хмм… — она сказала, посмотрев на меня прищуренными глазами. — Большой Джим О'Мэлли — большая шишка в политическом обществе Таммани-холл. Не могу представить, откуда Натан его знает, но с его стороны было умно использовать это имя, чтобы попасть внутрь. Натан куда умнее, чем показывает.

Я уставилась на неё, удивившись тому, что она вообще думала о Натане Бекуите.

— Я не думала, что вам вообще нравятся… — начала я, но когда поняла, что собиралась сказать, я зажала рот ладонью.

Мисс Кори наклонила голову и улыбнулась.

— Мужчины? — уточнила она. — Ты это собиралась сказать?

— Я не имела в в-виду… — я начала заикаться, не зная, что я имела в виду, и, почувствовав себя так, будто вторглась на запретную территорию.

Кровь прилила к моим щекам. К счастью, единственный свет на крыше исходил от сварочных горелок рабочих, всю ночь трудившихся на здании Вулворта в восьми кварталах к западу.

— Полагаю, вероятно, ты заметила, что мне не нравится Руперт Беллоуз, — ответила она с напряжённой улыбкой.

В свете сварочных горелок я смогла увидеть, насколько бледной она стала. В дневное время она обычно носила вуаль, чтобы скрыть метки на лице, но для сегодняшней операции она сняла её. Следы на её лице выделялись как созвездия в далекой Вселенной. Вспомнив, что мисс Шарп рассказала мне об их происхождении, я испытала внезапную острую боль из-за неё. Мисс Кори была так добра ко мне в Блитвуде. Она устроила меня на неполный рабочий день в качестве своего ассистента в библиотеку, чтобы увеличить моё пособие и дать мне независимость. Меньше всего я хотела, совать нос в её секреты и заставлять её чувствовать себя неловко.

— Да, конечно, это то, что я имела в виду, — сказала я, испытав признательность за выход, который она мне предоставила.

На мгновение я подумала, что она позабудет об этом, но затем она вздохнула и сказала:

— Или, возможно, ты заметила намного больше, чем это.

Я могла бы притвориться, что не поняла, о чем она вела речь, но потом я вспомнила, каково это — хранить свой собственный секрет.

— Думаю, я заметила, что вам очень нравится Мисс Шарп, — сказала я.

Она прикусила губу.

— Да, мне действительно очень нравится Вионетта, — ответила она скрипучим натянутым голосом. — Она мне нравится… — она отвела взгляд и пристально посмотрела на половину завершенное здание Вулворт, словно слова об её чувствах можно было бы отыскать в искусно вырезанной готической башне. — Она мне нравится больше, чем друг. Я хотела бы провести остаток своей жизни с ней, и мне всё равно, где и как.

— Она чувствует то же самое? — спросила я.

— Я не знаю! — вскрикнула она. — Откуда я могу знать? Если я скажу ей, что чувствую, это может разрушить нашу дружбу, — она повернулась ко мне, её глаза блестели, как будто в них поселились вспышки сварочных горелок. — Ты ведь понимаешь, то, что я чувствую не… приемлемо. Просто я не должна чувствовать подобное.

— Я этого совсем не понимаю, — горячо ответила я. — Как кто-то может контролировать свои чувства к кому-то другому? И как кто-то может сказать кому-то, что именно он должен чувствовать? То, как вы относитесь к мисс Шарп… ну… — я неуклюже подыскивала, что сказать. — Я принимаю это. Любой, у кого хотя быть есть немного мозгов и два глаза в голове, должен допустить это!

Она хрипло рассмеялась и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Авалайн Холл, — произнесла она, — ты весьма наблюдательна. Если у тебя когда-нибудь будет обременяющий тебя секрет, ты знаешь, куда идти, — она наклонилась вперёд и сжала мою руку.

— Секрет?.. — начала я, но внезапно шум привлёк наше внимание к улице.

— Это Ви! — воскликнула мисс Кори, перегнувшись через край крыши.

Внизу под нами стояла женщина, но я была уверена, что это не могла быть мисс Шарп. Женщина была неряшливой и сутулой, и её голова была покрыта серой шалью. Выглядела она ниже ростом и гораздо старше, чем мисс Шарп; когда она постучала в дверь, шум огласился по всей набережной. Дверь открылась, и голос мадам Лефевр донёсся до нашего насеста.

— Пришла по поводу работы, дорогуша? Я должна увидеть, что находится под всеми этими слоями, что на тебе.

— Я пришла за своим мужем, — ответила мисс Шарп дрожащим голосом, но всё же разносившимся в ночном воздухе. — Мистер Роббинс. Он здесь со своим другом, мистером… эм… Флайтом.

Такова была небольшая уловка Малыша Марвела, с целью наделить нас всех вымышленными именами, основанными на птицах или полётах. Я была «Фениксом», а мисс Кори, к её большому огорчению, оказалась «Сорокой».

— Не в моих правилах разглашать имена клиентов или впускать леди в своё заведение. Иди домой, милочка, и жди своего мужа, как хорошая жёнушка.

— Ооох, — прошептала мисс Кори, — Ви это не понравится.

— Я, безусловно, не буду этого делать! — заявила мисс Шарп четким громким голосом, который она использовала, когда отчитывала не выполнивших свои задания учеников. — Я буду стоять здесь, и ждать своего мужа, пока он не выйдет!

— Поступай, как знаешь, голубушка.

Мадам Лефевр начала закрывать дверь, но до того, как она успела это сделать, мисс Шарп заорала командным голосом:

— Джон! Джон Джейкоб Роббинс! Я знаю, что ты здесь. Выходи сию же минуту, прежде чем потратишь хоть ещё один пенни на какую-то разрисованную блудницу, в то время как наши трое детей голодают!

Большой мужчина появился из двери и начал убеждать её:

— Мэм, вы не можете здесь остаться. Вы поднимете все окрестности…

— Я подниму церберов, если это поможет вытащить моего мужа из лап этой дьяволицы!

— Она, кстати, смогла бы, — восхищенно заметила Мисс Кори. — Я видела, как она будила церберов.

Входная дверь вновь открылась и закрылась. Голос мисс Шарп становился всё пронзительнее и громче, лившийся угрозами и мольбами, которые даже меня убедили, что её дома ждут трое голодающих детей. В зданиях вокруг нас начали загораться огни, и соседи повысовывались из окон, дабы понаблюдать за скандалом. В здании под нами я услышала, как захлопали двери и голоса стали взволнованными. Я открыла свой внутренний слух и прислушалась.

— Вы только послушайте крики этой дамочки!

— Неудивительно, что бедняга пришёл сюда в поисках тишины и покоя.

— По крайней мере, у него есть кто-то, кто заботится достаточно, чтобы прийти искать его.

Эта последняя фраза исходила от девушки на верхнем этаже в подсобке. Я переместилась к задней части здания и посмотрела вниз на переулок у черного выхода. Клочок света из окна верхнего этажа освещал шаткую старую пожарную лестницу, ненадёжно цеплявшуюся за крошащиеся кирпичные стены. В переулке внизу на страже стояло два огромных мужчины, они курили сигареты и слушали тираду мисс Шарп. Я сосредоточилась на исходивших из окна верхнего этажа голосах.

— Я здесь, чтобы помочь тебе, Рут, — услышала я Натана. — Я здесь, чтобы вернуть тебя к твоей семье.

— Я же сказала вам, меня зовут не Рут, моё имя Фанни, и у меня нет семьи!

— И даже нет сестры Этты?

Единственным ответом стало тихое хныканье, которое могло бы исходить от маленькой мышки, а затем девушка стала монотонно повторять одно и то же.

— Меня зовут не Рут, меня зовут не Рут, меня зовут не…

— Что-то не так, — сказала я мисс Кори. — Я должна спуститься туда и поговорить с ней. А вы присматривайте за мисс Шарп.

Ещё до того, как она смогла остановить меня, я уже была на пожарной лестнице и опускалась на второй этаж. Каждый сделанный мной шаг заставлял всю штуковину трястись. Я боялась, что шум предупредит охранников в переулке, но они были слишком заняты, слушая визг мисс Шарп, к которому теперь присоединились реплики мистера Беллоуза, высунувшегося из окна. Они оба кричали друг на друга, как пожилая супружеская пара.

— Если бы я знала, что ты такой ленивый никчёмный бездельник, я бы никогда не вышла за тебя замуж, Джон Роббинс!

— А если бы я знал, что ты такая лицемерная сварливая мегера, я бы никогда не позволил твоему отцу принудить меня пойти к алтарю!

Звучали они так, будто отлично развлекались.

Я поспешила вниз по металлическим ступеням, филигранно покрытым ржавчиной в кружевной тонкости, пытаясь не представлять себе пожарную лестницу фабрики «Трайангл». Добравшись до окна, я остановилась, чтобы отдышаться и посмотрела сквозь стекло.

Не знаю, каким я себе представляла публичный дом — весьма безвкусным, полагаю, но уж точно не таким как эта хорошо обставленная комната с кроватью под балдахином, кружевными занавесками и фарфоровыми старинными безделушками на столах и комодах. Эта комната больше походила на комнату девочки в богатом доме — пока я не посмотрела на проживающую в ней девушку. Я узнала её черты — тёмные густые волосы, оливковая кожа, высокие широкие скулы и большие карие глаза — с фотографии, но трудно было поверить, что она была той самой смеющейся девушкой. Она забилась в угол между шкафом и ночным столиком, в защитном жесте она обняла себя вокруг груди, её руки дрожали так сильно, что жёлтый шёлковый халат трепетал подобно крылу бабочки. Она выглядела настолько перепуганной, что я подумала, что в комнате должно быть был один из охранников, но когда я осмотрела комнату, увидела я только Натана, стоявшего как можно дальше от неё, запустив руки в волосы и смотря на неё так, словно она была взрывным устройством.

— Пожалуйста, — начал умолять он, — я здесь, чтобы помочь тебе. Если ты пойдёшь со мной, мы отвезём тебя к Этте.

От имени Этты, Рут захныкала, будто Натан ударил её, от чего тот начал рвать волосы и дико оглядываться по сторонам. Когда его взгляд остановился на мне, он вскинул руки и бросился к окну.

— Хвала колоколам! — вскрикнул он, помогая мне забраться в комнату. — Я думал, она начнёт кричать в любую минуту. Каждый раз, когда я упоминаю Этту, она ведёт себя так, словно я пытаюсь её убить.

Рут захныкала и съёжилась, как если бы её ударили. Я сделала шаг навстречу к ней, держа руки ладонями вверх, как будто пыталась приблизиться к бьющему крыльями соколу.

— Всё хорошо, Рут. Я подруга Этты. Мы вместе работали на фабрике «Трайангл». Меня зовут Ава. Может она упоминала меня?

Рут лишь ещё сильнее захныкала и сползала по стене, обхватив руками колени и пытаясь сделать себя незаметной. Она ошарашено смотрела на меня таким широкими и остекленевшими глазами, что я смогла увидеть своё отражение в них… только это был не мой образ. Сделав осторожный шаг вперёд, я опустилась на колени и пристально посмотрела ей в глаза. Там, где должно было быть моё отражение, отражался упырь — с гниющей кожей, свисавшей с черепа с ввалившимися глазами. Когда я открыла рот, из него повалил дым.

Не удивительно, что Рут была так напугана.

— Её подвергли гипнозу, чтобы она видела нас монстрами, — сказала я Натану, который опустился на колени рядом со мной.

В глазах Рут внезапно возник двойной ужас: Натан, показался ей трёх месячным мертвецом с выползающими из его пустых глазниц червями.

— Я склонен думать, она видела меня нормальным вначале. И только, когда я упомянул Этту…

Рут захныкала, и отражение Натана обнажило жёлтые клыки и высунуло раздвоенный язык.

— Эт… имя её сестры, должно быть, своего рода спусковой крючок, чтобы помешать попыткам кого-либо переманить её, пообещав вернуть её в семью.

— Что за гадкий трюк, — сказал Натан с гримасой отвращения.

— Вот так работает ван Друд, — сказала я, вспомнив образы матери, которые ван Друд показывал мне в зеркальной галереи. — Он берёт самое дорогое тебе и делает это ужасным.

— Её можно излечить?

— Я разорвала заклинание ван Друда, использовав свои колокола, — я достала репетир из-под блузки. — Не уверена, сработает ли это с ней.

Я уже собиралась надавить на головку часов, но Натан остановил мою руку.

— Тсс. Ты это слышишь?

Я была настолько занята Рут, что забыла прислушиваться своим внутренним слухом, но теперь, когда я сосредоточилась, я услышала голос в коридоре.

— Мадам Лефевр сказала выпроводить всех клиентов на случай, если та сумасшедшая карга на улице привлечёт внимание копов.

— У нас мало времени, — сказала я. — Нужно поторопиться.

Я нажала головку на часах, поднеся их ближе к Рут, так чтобы звук не был услышан из коридора. Она съёжилась, когда я пододвинулась ближе к ней, но когда репетир начал играть, её лицо расслабилось, и она взглядом уцепилась за крошечные фигурки, ударявшие по колоколам. Часы играли мелодию, которую я никогда раньше не слышала, но это напомнило мне о народных песнях, которые я иногда слышала, как поют еврейские женщины на Генри-Стрит. Глаза Рут наполнились слезами, которые смыли омерзительные образы.

— Думаю, теперь она пойдёт с нами.

Громкий стук в дверь всполошил меня так сильно, что я едва не выронила часы.

— Время вышло, парень, — объявил громкий и грубый голос. — Если только не хочешь провести ночь в «Томбс».

Я слегка пнула Натана локтем, чтобы тот ответил.

— Говорю тебе, старина, это не крикет, чтобы торопить парня. Дайте мне минутку, чтобы… — лицо Натана покраснело. — Эм, попрощаться.

Ответом на его замечание стал сиплый смех.

— Поцелуй девушку на ночь и проваливай!

— Продолжай говорить! — прошептала я, подняв Рут на ноги и направляя её к окну.

Пока она смотрела на часы, она покорно двигалась. Я помогла ей выбраться на пожарную лестницу, в то время как Натан с пафосом декламировал любовную поэзию, ради развлечения мужчин в коридоре. Держа перед Рут часы в одной руке, а другой придерживая её спину, я умудрилась подвести её к пожарному выходу. Там находилась мисс Кори, чтобы помочь нам подняться на крышу.

— Хвала колоколам! Думаю, полиция уже в пути. Пойду подам сигнал Ви, что Рут у нас, пока ты переводишь её на соседнюю крышу.

Я провела Рут на крышу соседнего многоквартирного дома, спустила вниз по лестнице и вышла через запасной ход на узкий переулок, где Агнес, Сэм Гринфедер и Малыш Марвел ожидали нас в машине. Как только мы оказались внутри, Сэм завёл машину и отъехал от обочины. Я удерживала взгляд Рут, сосредоточенным на репетире, пока Сэм ехал по переполненным улицам набережной, чтобы вернуть нас в агентство социального поселения «Сеттльмент» на Генри-Стрит.

Я начала задаваться вопросом, есть ли способ разорвать заклинание навсегда, когда дверь в дом открылась, и оттуда выбежала Этта, выкрикивая имя Рут. Как только Рут услышала голос своей сестры, она оторвала глаза от часов. Увидит ли она монстра, когда посмотрит на Этту? Я переживала, что не смогла подготовить Этту. Никто не хотел бы оказаться монстром, особенно в глазах своей собственной сестры.

Но затем Рут бросилась в объятия Этты и разразилась слезами. Заклинание было разрушено.

ГЛАВА 10

Мы все собрались в приёмной на нижнем этаже. Агнес ушла на кухню в поисках Хелен, которая использовала своё свободное время в ожидании нас на приготовление изысканного чая, в то время как Омар оценивал Рут на последствия гипноза, под которым она находилась. Мисс Кори нервно вышагивала по комнате, пока не появились мисс Шарп и мистер Беллоуз, смеющиеся над ролями, которые они сыграли, и повторявшие реплики своих ролей. Мисс Кори побледнела, отвернулась и покинула комнату, отыскав себе оправдание в помощи Агнес с чаем. Малыш Марвел поздравил всех с «хорошо сыгранной» аферой, а Сэм заинтересовался подробностями афер, проведенных им в прошлом. Серая маленькая приёмная с заметками о профсоюзных встречах и изношенными копиями «Жизнь девушки» и «Объединение трудящихся» внезапно наполнилась весёлой атмосферой, даже более оживлённой, чем на балу Монморанси. Однако была одна фигура, которая топталась на периферии в затененном коридоре: подменыш. Я вышла из близкого круга друзей и, подойдя, встала рядом с ней.

— Я пришла только, чтобы привести Этту, — быстро сказала она. — Я не хотела, чтобы она шла сюда одна. Но теперь я вижу, что могу оставить её. Полагаю, мне лучше уйти, прежде чем мисс Кори решит убить меня.

Она повязала шарф на голову, чтобы скрыть свои черты лица, но я смогла разглядеть её красные опухшие глаза.

— Куда ты пойдёшь? — спросила я.

— Вернусь в Блитвудский лес. Снова буду поглощена лесом, корой, мхом и папоротниками. Как только мы освобождаемся от наших человеческих хозяев, мы возвращаемся к нашему естественному состоянию. Видишь, это уже происходит.

Она опустила взгляд на свою руку, которая покоилась на деревянном столе. Я проследила за её взглядом. Её рука приобрела цвет и фактуру дерева. И была практически невидимой.

— Вот почему я никогда не видела ваш вид в лесу? — спросила я. — Потому что ты…

— Маскируюсь? Да. Без человеческой искры мы сливаемся с элементами стихий. Это не так уж и плохо, правда, только… — её голос дрогнул. — Думаю, пройдет много времени, прежде чем я забуду Этту.

Я протянула к ней руку, чтобы прикоснуться к её руке, но она отдёрнула её.

— Нет, Ава, я не хочу красть твои воспоминания. Но не сделаешь ли ты мне одно одолжение?

Я кивнула.

— Будешь иногда приходить в лес и рассказывать об Этте? Не волнуйся, если ты меня не увидишь — я тебя услышу. Это позволит мне почувствовать себя неотъемлемой частью чего-то, также как ты принадлежишь своим друзьям.

Я начала было говорить ей о своей неуверенности, что нигде не нахожу себе места, но она подняла руку и остановила меня.

— Ты принадлежишь, Ава. Я могу чувствовать это. Обещаешь прийти в лес и поговорить со мной?

— Обещаю, — согласилась я, сожалея, что не могу прикоснуться к ней или предложить хоть какое-то утешение.

— Спасибо, — сказала она со вздохом, который уже звучал подобно ветру, льющемуся среди деревьев. — А теперь возвращайся. Я лишь с минутку понаблюдаю, прежде чем уйду.

Я оставила её стоять в тени и пошла присоединиться к близкому кругу в приёмной. Буду ли я тоже изгоем, как только стану полноценным Дарклингом? Круг, однако, стал скорее бурным, чем близким.

— Это бесполезно, — заспорила Рут. — Я не могу остаться. Мадам Лефевр сказала мне, что если я когда-нибудь сбегу, они найдут Этту и заберут её вместо меня.

— Они заставили тебя так думать посредством гипноза, — сказала мисс Шарп. — Так они контролировали тебя.

— Возможно, но я понимаю это даже сейчас, когда вы вывели меня из транса.

— Она права, — сказал Омар. — Она больше не под их контролем. Они использовали её любовь к сестре как средство контроля над ней, но нет причин полагать, что угроза не реальна. Когда мужчина — или женщина — находятся под влиянием теней, у них нет совести. Они способны на чудовищные злодеяния, — мрачность его лица намекала на то, что он видел некоторые из этих ужасов.

— Тогда мы спрячем Этту, — сказал Сэм Гринфедер. — Я делал это раньше со свидетелями. Мы можем получить полицейскую защиту.

— По той причине, что это столь успешно сработало для Германа Розенталя, — саркастически сказал Малыш Марвел.

Только в прошлом месяце человек по имени Герман Розенталь был застрелен, потому как согласился дать показания о том, что лейтенант полиции Чарльз Беккер вымогал деньги для защиты от гангстеров. Об этом деле говорили все газеты.

— Тогда мы не будем использовать полицию, — сказала мисс Шарп. — Орден уничтожит клуб «Хелл-Гейт».

— Да, можно подумать, колькольчиков волнует, что происходит с горсткой девушек-беспризорниц и маджами, — сказал Малыш Марвел с насмешкой.

Мисс Шарп ощетинилась.

— Они естественно заинтересуются клубом, которым управляет Мастер Теней.

— Некоторые из девушек, которых они похитили, не совсем люди, — произнёс Малыш Марвел. — Твои колокольчики вломятся туда и окружат их всех вместе и убьют маджов, а этот жлоб будет уже далеко, прежде чем вы, звонари, даже ступите на порог. Они просто устроят этот клуб где-нибудь в другом месте.

— Боюсь, он прав, — уступил мистер Беллоуз, застенчиво поглядев на мисс Шарп. — Я год занимался операциями в преступном мире для Ордена, и я боюсь, что мы оказались куда менее, пожалуй, эффективными.

— Все ваши информаторы умерли, — подметил Малыш Марвел.

Рут побледнела и сжала руку Этты.

— Мы не можем просто взять и оставить этих девушек в клубе «Хелл-Гейт» после того… — я собиралась сказать «после того, как стала свидетелем последних минут жизни Молли», но, конечно же, я не могла произнести это, не изобличив, что я была Дарклингом. — После того, как мы узнали о том, что там происходит.

— В том-то и дело, — сказал Омар. — Мы не особо знаем, что там происходит. Если Орден или даже мои соратники, ворвутся туда с целью спасти этих девочек, тени просто снова выследят их — как и их семьи.

— Вот именно поэтому я и должна вернуться, — сказала Рут, отпустив руку Этты и встав.

— Нет!

Голос прозвучал извне круга. Мы все развернулись. Подменыш стояла в дверном проёме, платок упал с её лица. Рут ахнула, когда узнала в ней себя. Подменыш пристально смотрела на неё.

— Рут права, — сказала она. — Мастер Теней не остановится ни перед чем, чтобы исполнить свою угрозу. Если будет обнаружено исчезновение Рут из «Хелл-Гейт», они придут за Эттой. Они отследят её, где бы вы её не спрятали, и возьмут в качестве замены её сестры.

Тут заговорила мисс Кори, её взгляд был прикован к подменышу.

— Она говорит так, лишь бы Рут вернулась в «Хелл-Гейт», тогда-то она сможет продолжить жить жизнью Рут.

— Нет, — сказала подменыш, поглядев на мисс Кори. — Я говорю это, чтобы вы все поняли, что должно быть сделано. Разве это не очевидно? В клуб «Хелл-Гейт» на место Рут вернусь я.

Конечно, мы все заспорили с ней, а мисс Шарп особо рьяно.

— Мы никак не можем позволить тебе сделать это. Это будет как… ну… — она нервозно посмотрела на меня и Хелен.

— Словно вы выступаете в качестве поставщика? — предположил Натан. — Или, как говорят на улицах…

— Вообще-то, — сказала Рут, взглянув на Натана и покраснев. — Это не то, для чего мы были там. Мы должны были общаться с мужчинами и заставлять их чувствовать себя особенными. Мадам Лефевр говорила, что большинство из них просто хотят, чтобы кто-то выслушал их. Что их женам наплевать на то, чем они занимались весь день, и что мы должны задавать им вопросы.

— Какого рода вопросы? — спросил Сэм Гринфедер.

— Ох, о том, как прошёл их день, что было нового в их офисе, сделали ли они какие-либо интересные инвестиции, если они были биржевыми трейдерами, или как проходил тот или иной определённый судебный процесс, если они были судьями…

— Судьи! — повторил Сэм, кончики его ушей подрагивали от возмущения.

Мысль о том, что судья вообще может посещать такое место, как клуб «Хелл-Гейт» — не говоря уже о том, чтобы обсуждать свои дела там — явно привела его в ярость.

— Ты знаешь, какие судьи? — гаркнул он. — И по какой причине?

Рут покачала головой, её глаза наполнились слезами. Этта покровительственно придвинулась к ней и стиснула её руку.

— Я не могу вспомнить. После того, как мужчины уходили, заходила мадам Лефевр и просила меня рассказать ей всё, о чём мы говорили. После этого, казалось, будто я опустошала свой разум от всего этого. Я чувствовала себя как выжитый лимон, — она задохнулась от рыдания, — как банка бобов, которую выскоблили и бросили на кучу мусора.

— Какие негодяи! — воскликнула Агнес. — Использовать бедных невинных девушек подобным образом!

— Их использовали, — сказал Омар. — Их неволили эйдетическим заклинанием, так чтобы они помнили всё ими услышанное, но забывали, как только передавали информацию.

— Значит, они используют девочек для сбора информации от влиятельных мужчин, — сказал мистер Беллоуз. — Но с какой целью? Что они задумали?

— Пишача набирает силу, — сказал Омар. — Я слышал от других себе подобных, что к ним подходили сумрачные создания и уговаривали их встать на их сторону против Ордена.

— Ну, я, несомненно, надеюсь, что они отказались! — сказал мистер Беллоуз. — Безусловно, ваши друзья знают, каким злом являются «сумерки».

— Мои друзья, — ответил Омар, глядя с высоты своего огромного роста на мистера Беллоуза, — пострадали от рук вашего Ордена. Мой дорогой друг Зао Шень наблюдал, как его народ стал зависимым от опиума, привезённого в его страну по приказу Ордена. Мои ирландские друзья научили ваш Орден магии «маленьких народцев», но когда они попросили Орден о помощи во время Великого голода, им сказали, что Орден не может вмешиваться. Мой вуду-друг Шанго был продан в рабство…

— Подождите минутку, — вмешалась мисс Кори. — Члены Ордена аболиционисты. Мы боролись за освобождение рабов.

Омар склонил голову в сторону мисс Шарп.

— Это правда, миледи. Многие из вас несли добро в этом мире, но, однако недостаточно хорошо. Да, вы были аболиционистами, но есть ли негры-студенты или учителя в Блитвуде? Или даже кто-то, кто исповедует еврейскую веру? — он поклонился Этте и Рут.

Я мысленно перебрала именные списки Блитвуда, но Хелен меня опередила.

— У мадам Мюзетт на дверной раме есть эта забавная штучка.

— Мезуза, — сказал Омар. — Да, Ирен Мюзетт — еврейка. И можно заметить, что её никогда не приглашали преподавать в школе. Как видите, Орден создает видимость вовлечения маджей, но держит нас на заднем плане — или того хуже.

— Да, по крайней мере, колокольчики не охотятся за вами и не убивают вас, как они делают с моим народом, — сказал Малыш Марвел. — Они называют нас уродами. Разве можно обвинить мой вид, если мы примкнём к другой стороне? Не то, чтобы я перейду к теням. И своей команде я говорю держаться подальше, но не все из них слушают.

— Я тоже, конечно, призвал своих соратников сопротивляться убеждению «сумерек», — сказал Омар, — но они предлагают мощную мотивацию, и там, где они терпят неудачу, они используют угрозы, которым трудно противостоять даже самым доблестным. Небольшая группа из нас сплотилась, с целью противостоять «сумеркам» и защитить наш собственный вид, но у нас нет ресурсов Ордена.

— Ну, тогда, — начала мисс Шарп, — мы пойдём в Совет и расскажем им об этой угрозе…

— Какая угроза? — спросил мистер Беллоуз. — Все что у нас есть — это слова одной девушки, которая была загипнотизирована и чьи воспоминания были подделаны. Без дополнительной информации Совет с такой же вероятностью посчитает, что клубом «Хелл-Гейт» управляют фейри.

— Если бы только Рут смогла вспомнить больше деталей, — посетовала мисс Кори.

— Я могу.

Мы все обратились к подмёнышу. Её глаза яростно горели. Она больше не выглядела так, словно вот-вот сольётся с деревянной конструкцией.

— Подменышей нельзя загипнотизировать или заколдовать. И мы помним всё. Если я займу место Рут, я буду защищать Этту и смогу докладывать вам обо всём, что узнаю в клубе «Хелл-Гейт».

— Это будет очень опасно, — сказала мисс Шарп.

— Я хочу это сделать, — сказала подменыш, с любовью посмотрев на двух сестёр. — Ради Этты и для Рут. По крайней мере, когда я вернусь в Блитвудский лес, я буду знать, что у меня было предназначение в этой жизни. Я буду знать, что была частью чего-то.

— Но если подменыш займёт место Рут, — спросила Хелен, — где будет настоящая Рут?

— Рут может остановиться в доме моих тетушек в Райнбеке, — сказала мисс Шарп. — А Этта… — она протянула руку Этте. — У Этты есть способности, которые нужно развивать. Независимо от того, что все вы думаете об Ордене, в этом они хороши. Она подаст заявление в Блитвуд. Нам не нужно рассказывать Дейм Бекуит или Совету о клубе «Хелл-Гейт», пока мы не узнаем больше. Мы просто скажем, что обнаружили дарования Этты во время нанесения визита в её съемную квартиру. И если они начнут возражать по причине её религии, то я лично подам в отставку с моего поста в Блитвуде.

— Также как и я! — сказала мисс Кори.

Мисс Шарп лучезарно улыбнулась своей подруге, а потом перевела взгляд на Этту.

— Что скажешь, Этта?

Этта неуверенно посмотрела на меня.

— Ты будешь там, Авалех?

Я замешкалась. Впервые я поняла, что рассматривала возможность не возвращаться в Блитвуд осенью — и всё то, что я только что узнала об Ордене, совсем не воодушевляло меня. Я была одним из «уродов», которых, по словам Малыша Марвела, Орден погубил. Как долго я смогу хранить этот секрет?

Но Этта так доверчиво смотрела на меня. Да, она могла бы остаться в доме Фиалок со своей сестрой, но что потом? Вернуться к работе на потогонном предприятии? Всю свою жизнь хранить в секрете то, что она видела? Блитвуд научит её использовать свои способности и даст ей шанс слепить нечто большее из себя, и там она будет в безопасности, пока мы не выясним, что ван Друд задумал в клубе «Хелл-Гейт». За мной числился долг перед девочками — всеми девочками, такими как Рут и Молли — чтобы остаться в Блитвуде, пока не найду способ, как им помочь.

— Да, — ответила я Этте, — я буду там с тобой.

ГЛАВА 11

— Мы, и правда, поедем на этом большом поезде, Авалех? Я никогда раньше на них не ездила.

Разинув рот от изумления, я посмотрела на Этту, когда носильщики и пассажиры натолкнулись на нас на переполненной платформе. В течение последних двух недель Этта всех нас удивляла. Во-первых, она с блеском сдала вступительные экзамены. Несмотря на то, что её забрали из школы в раннем возрасте, чтобы работать на фабриках, она проводила всё своё свободное время в библиотеке Сьюард Парк за чтением книг и самостоятельным разучиванием латыни, которая по её словам, была гораздо проще, чем иврит. Затем она поразила нас ещё больше, спросив, будут ли какие-нибудь странные существа в Блитвуде, как мистер О'Мэлли в таверне, у которого были заострённые уши и раздвоенные копыта, или миссис Голуб из бара напротив, у которой были острые зубы и костяная нога.

— Эта девочка — истинно видящая, — в один из дней заявила мисс Кори, пока мы готовили Этту к экзаменам.

— Да, — согласилась мисс Шарп. Потом она объяснила мне: — Это означает свидетель. Истинно видящая может распознать истинную природу любого существа, независимо от того, как они маскируются. Дай угадаю, — мягко сказала она Этте, — ты только недавно начала видеть этих существ, наверняка, когда у тебя начались месячные циклы.

Этта покраснела и кивнула.

— Истинно видящая обретает свои способности в период полового созревания. Вот как ты узнала, что Рут была заменена подменышем, — сказала она, повернувшись к Этте. — И да, ты столкнёшься с другими существами, такими как мистер О'Мэлли, который, как я подозреваю, является клуриконом^20, а миссис Голуб, которая, скорее всего, Баба Яга…

— Ви! — вскрикнула мисс Кори. — Она не должна знать всего этого до посвящения!

— Не думаю, что мы можем больше скрывать это от неё, Лиллиан. Она видит, что мы утаиваем от неё секреты, и от этого она только ещё больше нервничает.

Итак, мисс Шарп объяснила, что в Блитвудском лесу есть портал в Волшебную страну, и что временами существа оттуда сбиваются с пути истинного — вызывающие страх существа, такие как тролли, гоблины и ледяные гиганты, но также и кроткие светящиеся спрайты и озорные богглы (тем не менее, между мисс Шарп и мисс Кори возник горячий спор о том, были ли богглы безобидными).

— Совет обязательно примет Этту в Блитвуд, — сказала мисс Шарп, когда закончила. — Истинно видящие имеют неоценимое значение для Ордена. Уже очень долгие годы у нас не было ни одного из них. Кто знает, какие существа проникли в наши ряды?

Я вспомнила, что Омар и Малыш Марвел говорили о фейри и других магических существах, что прячутся, оставаясь у всех на виду, в городе — маджи. И также вспомнила историю Омара о том, как Орден использовал его магические способности и других ему подобных. Правильно ли мы поступали, отправляя Этту в Блитвуд? Она выглядела обеспокоенной — но, как оказалось, не за себя.

— Что вы делаете с ними, когда находите? — спросила она, избегая моего взгляда.

— Уничтожаем их, конечно, — отрывисто произнесла мисс Кори, захлопнув блокнот.

— Убиваете их? — переспросила Этта. — Но что, если они безобидны? Миссис Голуб, несомненно, сомнительная личность, но мистер О'Мэлли никому не вредит.

— Если мистер О'Мэлли действительно никому не причинял вреда, его бы лишь изгнали обратно в Блитвудский лес и Волшебную страну, — гораздо мягче сказала мисс Шарп. — Мы выяснили, что некоторые из созданий фейри — такие как светящиеся спрайты — действительно безвредны. Мы меняем наши взгляды в Блитвуде. Тебе не нужно беспокоиться, Этта, тебя не будут просить причинять вред какому бы то ни было существу, которое не представляет опасности.

— Хорошо, — сказала Этта. — Я бы никогда не стала подвергать кого-то с добрым сердцем опасности только потому, что они немного… иные.

Я подозревала, что она знает, кем я была, но мы никогда не говорили об этом, и я верила, что она никогда никому не скажет. Но рано или поздно мне придётся рассказать об этом кому-то в Блитвуде, прежде чем они сами раскроют мой секрет. Остается надеяться, Орден решит просто изгнать меня, нежели убить.

Между тем, я была в долгу перед Эттой по той причине, что остаюсь в Блитвуде, пока она не устроится и не будет вне опасности. Думаю, она цеплялась за меня, потому что я была выходцем из того же места, что и она — из переполненного жилого дома, потогонных производств, фабрики «Трайангл». Я вспомнила, насколько напугана была в прошлом году, что девочки из Блитвуда будут презирать меня, если узнают о моём низком происхождении. Каким глупым этот страх казался теперь, когда у меня был гораздо больший секрет, затаившийся под моим плотно зашнурованным корсетом!

Но я также помнила, что была столь же потрясена атрибутами благородной жизни — одеждой, манерами, большими домами — как и откровением о том, что в мире существовала магия. Поэтому, когда Этта выглядела более ошарашенной размером поезда, в который мы садились, чем тем фактом, что мы были на пути в школу, где преподавалась магия, я ответила:

— Да! Посмотри, вон Хелен. Она тоже не привыкла ездить на поездах.

Это было ясно по числу сумок, с которыми Хелен боролась. В прошлом году Хелен привезли в школу на «Роллс-Ройсе» с личным шофером, но теперь она, конечно, не могла себе этого позволить.

— Я помогу ей с багажом, а ты в это время займи нам места с левой стороны, так мы сможем видеть реку, — сказала я Этте. — Это прекрасный вид!

Успокоенная моим энтузиазмом, Этта с нетерпением бросилась в вагон, уворачиваясь от группы девушек, стоявших дверях. Я шагнула вперёд с целью облегчить Хелен бремя от большого чемодана и коробки со шляпой.

— Я уже начала думать, ты опоздаешь на поезд, — сказала я. — Что случилось?

— Этот нелепый таксист поднял такой шум из-за моего багажа. Мужчина вообще имел наглость предположить, что мне может не понадобиться так много одежды. Можешь себе представить? Полсон никогда бы не осмелился прокомментировать мой гардероб!

«Если бы кто-то обуздал траты Хелен и её матери на одежду, — я подумала, — возможно, им не пришлось бы отпускать своего шофера». Хелен я лишь сказала:

— Ну, я рада, что ты вовремя добралась. Этта очень нервничает, и мне кажется, мы должны сделать всё возможное, чтобы успокоить её…

Именно в этот момент я услышала чёткий, резкий голос Этты, выкрикивающий наши имена из вагона поезда.

— Авалех! Хелена! Быстрее, я заняла нам места с видом на реку!

— Говорила тебе, левая сторона предпочтительнее, — произнесла с манерной медлительностью и южным акцентом одна из девушек, загромоздив проход, когда мы попытались обойти её. — Моя кузина Джорджиана сказала, что когда мы сядем в поезд, мы должны сесть слева. А теперь этот ребёнок, — она презрительно взглянула на Этту, её бледно-голубые глаза задержались на простой незамысловатой юбке и потёртых ботинках, — взяла и заняла последнее место с видом на реку, а она даже не девушка из Блитвуда.

— С чего ты решила, что она не девушка из Блитвуда? — спросила я, попытавшись прошмыгнуть под широкими полями шляп девочек.

Все их шляпы были покрыты перьями, а на той, что принадлежала южанке, и вовсе разместился целый мёртвый фазан. Она развернулась ко мне, всё ещё преграждая нам путь, и ответила:

— Ну, она слишком молода, благослови её сердечко.

— Мне пятнадцать, — объявила Этта. — Я просто маленькая для своего возраста.

— И, — продолжила девушка с мёртвым фазаном на голове, — она едва ли одета, как девушка из Блитвуда.

— Как и ты тоже, — заметила Хелен, многозначительно посмотрев на бугры кружева вокруг высокого воротника девушки, перетянутую шнурком талию, обтягивающую юбку и туфли-лодочки на тонкой подошве. — Ты никогда не сможешь натянуть лук со всеми этими оборками под рукой и упадёшь в обморок от недостатка кислорода сразу же, как впервые попытаешься позвонить в колокола в этом корсете. Не говоря уже о том, что соколы сделают с этой птицей на твоей шляпе. Тебе повезёт, если ты пройдёшь через парадную дверь, и Блодьювед не ощиплет долыса твою голову

Девушка с мёртвым фазаном начала краснеть, слушая речь Хелен, в то время как две её подруги ошарашено смотрели на меня, словно я раскрыла крылья, что я могла сделать в любой момент, если девушки не уберутся с нашего пути.

— Значит, ты выпускница? — спросила курносая невысокая брюнетка, её чёрные глаза-пуговки широко распахнулись.

— Ох, — я выразила сомнения, смутившись, что помыкнула группой новеньких девушек. — Нет, я только что оперившаяся, это…

— Второкурсница! — воскликнула третья высокая и худая девушка в очках. — Я изучала руководство.

— Ну что ж, — сказала Хелен. — Тогда ты должна знать, что простые птенцы должны уступать оперившимся. Пожалуйста, отойдите, чтобы мы могли присоединиться к нашей подруге.

— Я не помню никакого такого правила в руководстве, — отметила охочая до учебы девушка.

— Руководство? — взвизгнула Этта. — Я не знала, что есть руководство. На местах напротив нас предостаточно места. Почему бы вам не присоединиться к нам, и мы все вместе посмотрим?

— Но тогда мы будем смотреть в обратную сторону, — ответила девушка с мёртвым фазаном. — Я попросту не могу ехать спиной по ходу движения, меня укачивает.

— Ну, а я могу, — заговорила темноглазая девушка, втискиваясь на сидение напротив Этты. — Меня никогда в жизни не укачивало.

— Меня тоже, — заметила любящая учиться девушка, проскользнув на другое обращенное назад сидение. — Хотя думаю, возможно, ты на самом деле имела в виду вертиго, если ты подразумевала головокружение, вызванное обратным движением поезда.

— Я могу втиснуться с ними, потому что очень маленькая, — сказала Этта с озорной улыбкой девушке с мёртвым фазаном, — а ты можешь сесть с Авой и Хелен. Ну, тогда все мы Блитвудские девушки будем вместе!

Этта ещё даже до Блитвуда не добралась, а уже завела друзей.

Хелен посмотрела на девушку с мёртвым фазаном так, будто хотела выщипать все перья из её шляпы. Но со всем благородством, которое десятилетиями манерами старого Нью-Йорка прививалось ей, она просто сказала:

— Не хочешь ли присоединиться к нам? Уверена, мы все извлечем пользу от компании друг друга.

Неудивительно, что девушка с мёртвым фазаном оказалась из рода Монморанси — Миртилене Монморанси из семьи Саванны Монморанси, которая, как я посчитала по всем попыткам Миртилене доказать обратное, была отчасти самой бедной из ветвей этого рода.

— Наша плантация была самой прекрасной в Джорджии — до тех пор, пока Янки не выжгли её дотла во время войны северной агрессии, конечно, — поделилась с нами Миртилене.

— Ты имеешь в виду гражданскую войну? — спросила я с напряжённой улыбкой. — Ту, в которой Юг начал с отделения? И, в конечном счете, в которой освободили рабов?

— Это то, чему они учат вас в Блитвуде? — спросила Миртилене.

Если честно, мне хотелось сказать, что нам в Блитвуде преподают, что рабство было институтом зла при подстрекательстве трау, и что Орден, неистовые аболиционисты, сражались вместе с Севером, чтобы всё исправить. Однако я вспомнила, что Омар сказал мисс Шарп. Да, Орден сражался ради освобождения рабов, но в Блитвуде не было чернокожих студентов.

Кроме того, Миртилене Монморанси, черноглазая Мэри Маккри и прилежная Сюзанна Дьюснап не узнают о магической стороне Блитвуда вплоть до первой ночи посвящения. Я полагала, что возможно Этте будет трудно удержать свои познания в секрете, но у неё, похоже, с этим не было никаких проблем. Она выглядела гораздо более заинтересованной в повседневной жизни своих новых друзей, чем в тёмных секретах, в которые она была посвящена за последние несколько недель.

Мэри и Сюзанна, в свою очередь, приветливо беседовали с Эттой и закидывали нас с Хелен вопросами о школе.

— А танцы есть в Блитвуде? — спросила Мэри. — Я люблю танцевать. Я приехала на несколько недель раньше, с целью посетить бал мисс Монморанси и была просто ослеплена таким количеством новых фигур.

— Это благодаря новому мастеру танца, которого дядя Джордж нанял для подготовки бала Джорджианы, — отметила Миртилене. — Господин Хофмейстер. Я так понимаю, он из Вены. Джорджиана попросила дядю Джорджа нанять его и в Блитвуд.

— Мадам Мюзетт была достаточно хороша на протяжении многих поколений девочек из Блитвуда, — сказала Хелен, выразив презрение.

Я еле сдержала смех, вспомнив, как Хелен закатила глаза на старомодные манеры мадам Мюзетт, но была тронута её преданностью престарелому учителю танцев.

— Раньше в Блитвуде никогда не было мастера танцев, — добавила я. — Это не… — я поймала себя на слове, прежде чем произнесла, что это не являлось частью старых устоев.

С каких пор я стала защитником традиций Блитвуда? Эти старые нравы угнетали Омара и его расу и, вероятней всего, станут причиной моего изгнания.

— Я подаю иск! Как же вы тогда готовитесь к котильонам? — спросила Миртилене, покачав головой, чем заставила фазана на своей шляпе выглядеть так, словно он собирался взлететь.

— Я не умею танцевать, — сказала Этта, нахмурив брови. — За исключением нескольких народных танцев, которые я разучила в нашем местном театре.

— Не переживай, — заверила я Этту. — Есть более важные вещи, которым нужно научиться в Блитвуде, нежели как танцевать современную версию кадрили.

Но посмотрев на Миртилену, прихорашивавшуюся в отражении в окне, я задалась вопросом, знаю ли я Блитвуд столь хорошо, как считала. Возможно, он действительно принадлежал этим новым девушкам больше, чем мне.

Меланхолия, которую я ощущала в путешествии, была рассеяна видом Жилля Даффи.

— Жилли! — закричала я, обнимая маленького эльфийца.

— Мм, — пробормотал он, стиснув меня в поразительно сильной хватке, а затем отведя меня на расстояние вытянутой руки. — Позволь мне взглянуть на тебя, девчушка. Да, ты вышла из огня совершенно невредимой, — в чёрных глубинах его глаз я увидела вспышку зелени и почувствовала, как воздух на прибрежной платформе наполнился запахом леса. — Но я знал, что так и будет. Ты дочь своей матери, уж точно.

Мои глаза наполнились слезами при упоминании матери, и я почувствовала, как маленькая ручка скользнула в мою правую ладонь и прикосновение ещё одной руки к моей левой руке. Хелен и Этта подошли и встали по обе стороны от меня.

— Привет, Жилли, — сказала Хелен. — Хорошо выглядишь.

— И вы тоже, мисс, — сказал он, сняв свою бесформенную твидовую шляпу.

Каким-то образом ему удалось передать в этих нескольких словах своё сочувствие Хелен по поводу её недавней потери отца, не смутив её упоминанием об этом. Затем он повернулся к Этте.

— А это что за маленькая девочка?

— Это Этта, — сказала я ему. — Мы вместе работали на фабрике «Трайангл», и мисс Шарп с мисс Кори обнаружили, что она…

— Истинно видящая, — сказал Жилли, его глаза вспыхнули резким оттенком ядовито-зелёного цвета. Нежный лесной бриз перерос в сильный ветер: — Да, я могу это видеть.

Я опустила взгляд на Этту и увидела, что та широко распахнутыми глазами смотрит на Жилли. Чёрт! В прошлом учебном году я лишь по воле случая обнаружила, что Жилли был не совсем человеком. Он был Гилли Ду, своего рода лесным эльфом, который защищал существ леса, спасал заблудившихся девочек, и, как я начала подозревать, контролировал погоду. Он сообщил мне, что Дейм Бекуит знала, кем он являлся, но я не считала, что об этом знал остальной Орден.

Другие девочки — Миртилене вздернув нос, Сюзанна и Мэри стараясь идти в ногу со всеми своими сумками и шляпными коробками (и с сумками Миртилене, подозревала я) — подошли и стали с любопытством смотреть то на Жилли, то на нас. Выдаст ли Этта личность Жилли?

— Это лакей? — фыркнула Миртилене. — Позвольте, да ведь ему придётся встать на что-то, чтобы хотя бы отбросить тень!

Внезапный порыв ветра снёс шляпу Миртилене с её головы и отправил её, вместе с мёртвым фазаном, в полёт над рекой, которая внезапно стала неспокойной, как океан.

— Он не лакей, — заявил Этта. — Он… — я попыталась уловить её взгляд, но она продолжила, — смотритель.

Она наделила слово значением, которое выходило далеко за рамки этого титула. Глаза Жилли закипели мягким зелёным сиянием.

— Да, девушка, это то, кем я являюсь, и я горжусь этим. Обещаю заботиться о вас и уберечь вас от всякого зла.

Этта дала присущее ему имя, но не раскрыла перед другими девушками его магическую природу — уж точно, не Миртилене, которая, смирившись с потерей своей шляпы в реке, наградила Жилли пренебрежительным взглядом и обратилась к нему, смотря в точку на несколько дюймов выше его головы.

— Я преисполнена самодовольства, что вы все заново познакомились, но вам назначено загрузить наш багаж?

Жилли посмотрел на Миртилене так, словно хотел скинуть её многочисленные сумки в реку вместе с ней, но вместо этого взвалил один из чемоданов Хелен на своё плечо.

— Я скоро вернусь за вашими, — сказал он Миртилене. — Вы можете подождать здесь с сумками или подняться к экипажу. Только… — он посмотрел на реку. Несмотря на то, что день был жарким и ясным, туман скапливался над водой, подползая к берегу. Туман, которого там не было раньше, и я была уверена, что это было дело рук Жилли: — Я бы не стал задерживаться слишком долго у воды. Никогда не знаешь, что может скрываться в тумане, — он подмигнул мне, проходя мимо меня. — Или что может выйти из него.

ГЛАВА 12

Ко времени как Жилли перенёс все наши чемоданы наверх на станцию, туман рассеялся, и вновь стоял хороший, ясный день. Настолько хороший, что Жилли приехал на открытой двуколке, вместо мрачного экипажа, на котором я ехала в прошлом году. Этта села назад со своими новыми подружками, Сюзанной и Мэри, болтая столь же радостно, как птицы, порхавшие по сикоморам над нашими головами.

— Она, несомненно, быстро адаптировалась, — тихо произнесла Хелен.

Мне показалось, что я уловила небольшой намёк на обиду в её голосе. Хелен, в конце концов, пришлось приспосабливаться к довольно многому за последние несколько месяцев.

— Думаю, это неотъемлемая часть бытия истинно видящей, — прошептала я в ответ.

Я настороженно взглянула на Миртилену, сидевшую по другую сторону от Хелен, дабы убедиться, что она не слушала, но та была занята попытками нацепить новую шляпу на свою голову — эта шляпа была украшена искусственными вишенками и мёртвым воробьём — поэтому я продолжила:

— Часть бытия свидетеля делает её очень чувствительной к другим людям и даёт ей способность задавать людям совершенно правильные вопросы, чтобы раскрыть их.

— Пф, — фыркнула Хелен. — Там, откуда я родом, это называется искусством вежливой беседы… хотя, полагаю, Этта не обучалась этому в Нижнем Ист-Сайде. Я рада, что она заводит друзей, — неохотно добавила она. — Нам не придётся переживать за неё.

— Нам всё равно надо присматривать за ней, чтобы удостовериться в её безопасности. Если ван Друд в какой-либо момент осознает, что подменыш занял место Рут, он отправится на поиски Рут и Этты.

— И всё же, мы узнаем, если это произойдёт. Мистер Марвел и мистер Омар будут вести наблюдение за клубом «Хелл-Гейт», а мистер Гринфедер пообещал подключить своего друга в полиции, если он посчитает, что что-нибудь пошло не так.

— Я всё ещё жалею, что мы ничего не смогли сделать для этих девушек, — сказала я.

Хелен фыркнула.

— Ты не можешь ходить по свету и всех спасать. Большинство из тех девушек там, потому что они сделали неправильный выбор.

— Как ты можешь такое говорить, Хелен? Рут похитили.

— Её бы не похитили, если бы она не встречалась с мужчиной на Кони-Айленде, которого едва знала. По правде говоря, думаю, то, как девушки ведут себя в эти дни чудовищно — даже Блитвудские девушки. Посмотри на это новое поколение с их новомодными танцами. Ты знаешь, что один из них называется «Бег индейки»? Я слышала, что некоторых девушек уволили с работы за занятие этим танцем в их обеденный перерыв. Представь, ходить по кругу и вести себя как птица прилюдно!

— Хелен, мы ходим в школу, в которой нас обучают охотиться подобно соколам, — я стеснённо поёрзала, чтобы облегчить боль в лопатках. — Крадут невинных молодых девушек с улиц Нью-Йорка и держат их против их воли в местах подобных клубу «Хелл-Гейт». Малыш Марвел говорит, что по всему городу скрываются магические создания, и Омар рассказал нам, что Орден веками использовал таких людей как он. Но ты оскорблена танцем под названием «Бег индейки»?

— Звучит это унизительно, — ответила она, проигнорировав все мои другие доводы. — И мне не нравятся, что эти новые девушки приходят и меняют суть вещей ещё до того, как даже начинают понимать, что это значит быть Блитвудской девушкой. Мне не нравятся…

— Перемены? — спросила я более мягко, скользнув ладонью по её руке.

Личная жизнь Хелен изменилась до неузнаваемости. Конечно же, она хотела, чтобы Блитвуд оставался тем же, что и был.

— Нет, — вздохнула Хелен, сжав мою руку. — Надеюсь, что нет. Ах, но посмотри, мы уже почти на месте.

Мы проехали через высокие железные ворота, с начертанным на них девизом Tintinna Vere, Specta Alte — узрите правду, метьте выше — и мы стали подниматься на холм. Пока мы поднимались вверх по холму, колокола начали отбивать, взывая нас домой. Я увидела, как c лица Хелен дочиста смылись все опасения и страхи последних нескольких месяцев. Этта, Сюзанна и Мэри притихли, чтобы послушать звон. Даже Миртилена перестала чрезмерно заботиться о своей шляпе и вытянула свою длинную шею, чтобы уловить первый проблеск Блитвуда, когда мы достигли вершины холма.

Вот он! Столько же волшебно, как я помню, утомлённый многовековой камень горел золотом в ярком солнечном свете, колокольня вздымалась на фоне голубых гор на расстоянии, как гордая бойница, стоявшая на страже у долины реки. Массивные стены замка излучали безопасность и защиту, точно также как колокола взывали нас домой, но колокола пробудили нечто ещё другое во мне. Казалось, колокольный звон вибрировал в моей крови. Хотя я и испытывала чувство тоски по Блитвуду, чьим колоколам было предначертано зарождать во всех наш Орден, так же звон приносил невыносимую печаль.

Однажды Рэйвен сказал мне, что колокола Блитвуда пробуждают прискорбие в Дарклингах по всем кого они потеряли. Теперь я чувствовала эту утрату. Это ощущалось так, словно тебя изгнали. И я знала, что если во мне раскроют Дарклинга и выгонят из Блитвуда, я буду испытывать это прискорбие каждый день своей жизни. Это было сожаление, что испытывала моя мама, и теперь я понимала, что вынудило её хранить гравюру с изображением замка на своём прикроватном столике.

Я отвела глаза от замка и поймала устремлённый на меня взгляд Этты. Её глаза были широко распахнуты и переполнены слезами. Какова, должно быть, была ноша чувствовать так глубоко, что чувствуют другие! Я послала ей отважную улыбку, понадеявшись избавить её от своей боли, и она, не одураченная вовсе, сказала:

— У тебя всё будет хорошо, Авалех. Я обещаю.

— Конечно же, у Авы всё будет хорошо, — сказала Хелен. — Мы возвращаемся в Блитвуд, где ничего не менялось веками. Посмотрите, вон Дейзи! Она приехала раньше, чтобы заполучить нам хорошую комнату.

Я сомневалась, что это было единственной причиной заблаговременного приезда Дейзи. На ней была изношенная перевязь — знак блюстителя — и я припомнила, что в одном из своих редких, лаконичных писем она говорила, что будет работать в этом семестре. Обычно нечто таким занимались девушки-стипендиатки и я стала гадать, не переживал ли отец Дейзи, преуспевающий торговец Канзас-Сити, полный перелом в своей фортуне. Каковы бы ни были её мотивы, было упоительно видеть Дейзи, стоявшую в самой гуще прибывающих девушек, наводя порядок в хаосе. К тому времени как мы достигли круговой подъездной дорожки, я увидела, как она приказывает Джорджиане убрать свой багаж с главных ступенек, сказала шоферу перегнать его «Роллс-Ройс» и спасла шляпку новенькой девушки от вероятности быть сорванной с её головы вырвавшимся на свободу соколом.

— Как вижу, одна из Диан уже упустила своего сокола, — сказала я, вспомнив, что Дианы уже прибыли в школу и провели их первые три дня и ночи в «пробуждении» своих птиц для их подготовки. — Это новый сокол? — спросила я, залюбовавшись элегантной белой хищной птицей. — Не помню, чтобы такой был в прошлом году.

— Это будет кречет Джорджианы Монморанси, — сказал Жилли, который обошёл карету, чтобы помочь нам выйти из неё. — Мистер Монморанси прикупил особую пару прекрасных кречетов для неё и мисс Дрисколл. В этом году они обе — Дианы.

По его тону было четко понятно, как он относился к тому, что Джорджиана и Альфреда были отобраны — выбору, который, несомненно, был больше связан с пожертвованиями школе, что делают их отцы, нежели с их талантами в качестве охотниц.

— Конечно же, Джорджиана Диана, — сказала Миртилена, когда встала впереди всех, чтобы первой сойти. — Мы, Монморанси, рождаемся охотницами и прирождёнными лидерами. Вот почему, я езжу верхом с гончими в виду того, что…

Рассуждение Миртилены о превосходстве Монморанси было резко прервано соколом Джорджианы, нырнувшим прямиком к её голове и выдернувшим мёртвого воробья с её шляпы.

— Говорила тебе, контролировать эту птицу, — заворчала Дейзи, когда она подошла к нашей двуколке, но когда она увидела меня с Хелен, она вскинула руки и выкрикнула наши имена.

Хелен протолкнулась мимо глубоко оскорблённой Миртилены и нырнула в открытые объятия Дейзи, потянув меня за собой. Я была удивлена тому, насколько сильными оказались руки Дейзи — и как приятно ощущалось быть заключённой в их объятие. Может быть, Этта была права, у меня всё будет хорошо здесь.

— Я думала, вы двое вообще не сможете сюда добраться! — воскликнула Дейзи, отступив назад, чтобы посмотреть на нас. — Мне так много надо рассказать вам!

— Ты можешь начать с того, что расскажешь нам, почему ты блюститель, — сказала Хелен. Я знаю, что связано это не с тем, что ты на стипендии. Разве твой папа не открыл совсем недавно новый склад в Сент-Луисе?

— Правда? — спросила я, прозвучав сварливо даже для своих собственных ушей. — Почему ты мне не написала и не рассказала об этом?

— Ну, я посчитала, что это было не такого рода событием, которым бы ты заинтересовалась, — просто ответила Дейзи. — Но Хелен продолжила писать и задавать мне вопросы…

— Я была воспитана проявлять вежливый интерес к делам своих друзей, — прервала её Хелен. — Что я и делаю сейчас, осведомляясь, почему ты стала блюстителем. Всё потому, что они заменяют этой красивой лилово-зелёной лентой ту жуткую шотландскую клетку?

Теперь я заметила, что лента Дейзи была не той, что носила в прошлом году Сара Леман. На ленте Дейзи был некого рода девиз, который так же, как представлялось, был девизом школы.

— Не говори глупостей, — рассмеялась Дейзи. — Она лилово-зеленая, потому что это цвета движения суфражисток. Я провела лето, проводя агитацию за женское право голоса. Законодательный орган Канзаса голосует за референдум в ноябре. Мне крайне нужно было быть дома для проведения пикетов в Канзасе, но Дейм Бекуит убедила меня, что я могу больше принести пользы здесь — и она позволила мне сменить ленту блюстителя на ленту «Голос Женщинам». Вот… — она запустила руку в карман и передала по жестяному значку со слоганом «Голос Женщинам» мне и Хелен и по зелёно-лиловой ленточке. — Вы можете носить их со своими лентами.

— Что за наши ленты? — спросила Хелен, её голос внезапно стал леденящим.

— Ох, я не говорила? Я предложила Дейм Бекуит, чтобы она и вас обеих тоже сделала блюстителями. Я подумала, это поможет Хелен с… ну… — она накрыла рот ладонями и театрально прошептала, — расходами по обучению. Вам даже будут платить жалование, которое вы сможете использовать на мелкие расходы. Мы с мистером Эпплби пришли к согласию, что женщина должна зарабатывать свои собственные деньги и быть независимой…

— Как заботливо с твоей стороны, Дейзи, — Хелен, которая приобрела почти такой же лиловый оттенок, как её новый значок во время речи Дейзи, прервала её льстивым голоском, — напомнить мне о моём обедневшем состоянии. Но почему, скажи, ты предложила Аву? Она до сих пор богата.

— Ох, — Дейзи лучезарно улыбнулась, — и самая лучшая часть. Поскольку мы все блюстители, мы имеем право первого выбора себе комнаты на любом этаже. Для нас я выбрала нашу прежнюю комнату. Я посчитала, что тебе понравится это, Хелен. Каково будет со всеми другими… ну… изменениями, что тебе уже пришлось вынести.

На мгновение я подумала, что Хелен, наверное, придушит Дейзи, но вместо этого, она притянула её к своей груди и, с блестящими от слез газами, сказала:

— Это прекрасно, Дейз. Это именно то, в чём я нуждалась.

В течение следующих нескольких часов я увидела, насколько права оказалась Дейзи, что оставила за нами нашу старую комнату. Следовало признать, что Блитвуд не менялся веками. Сам по себе замок камень за камнем был перенесён из первого аббатства Ордена в Шотландии; мужской монастырь всё ещё выполнял функции нашей братской школы, Готорн. Однако события прошлой весны — нападение сумрачных демонов на замок и возвращение давно потерянного сэра Майлса Малмсбери и сестры Натана из Волшебной страны — сотрясли общепринятые условности школы, словно древний краеугольный камень был выдернут из её фундамента. Дейзи ввела нас в курс дела, пока мы поднимались на четвёртый этаж южного крыла.

— Начнём с того, что сэр Майлс и мисс Фрост поженились.

— Нет! — воскликнула Хелен. — Ты хочешь сказать, что Эуфорбия Фрост теперь леди Малмсбери?

— Ох, нет, сэр Малмсбери отказался от своего титула. Он говорит, что среди народца lychnobious такое классовое разграничение считается примитивным. Он и мисс Фрост — которая решила оставить свою девичью фамилию в духе прогрессивизма — будут преподавать уроки толерантности и понимания культурных различий нечеловекоподобных видов.

— Вот это перемены, — сказала Хелен. — В прошлом году она прикалывала и мариновала сияющих спрайтов.

— Это хорошие перемены, — добавила я, про себя подумав, что если Орден начал благосклонно относиться к сияющим спрайтам, возможно, в один прекрасный день, он одобрит и Дарклингов.

— Не все так думают. Мисс Свифт угрожала покинуть школу, если она не сможет использовать перья сияющих спрайтов в своих стрелах после того, как сэр — точнее, мистер — Малмсбери объяснил, что сияющие спрайты рассматривают использование их перьев в качестве оружия как осквернение их самых сакральных представлений. Сияющие спрайты вышли с гениальным компромиссом. Они предложили собирать скинутые птицами перья в лесу для мисс Свифт. Перозвон выступила с этой идеей, гордо добавила Дейзи.

Перозвоном был сияющий спрайт, которого Дейзи спасла в прошлом году.

— Перозвон? — переспросила Хелен. — Вы до сих пор… общаетесь?

Было немного сложно представить, как Дейзи могла связываться с созданием, которое общалось телепатически путём рассеивания пудры со своих крыльев.

— Я увиделась с ней сразу же, как вернулась. Ей многим надо было со мной поделиться — как и мне с ней, — Хелен стала ярко розовой. — Я до сих пор не рассказывала вам… ох, ты там, новенькая, ты не можешь загромождать коридор всеми этими чемоданами. Меня не волнует, что твоему отцу принадлежит Кникербокер Банк…

Мы оставили Дейзи увещевать птенца, которая, по-видимому, привезла всё содержимое «Дамской мили» с собой и последовали в свою старую комнату в конце коридора. Притом, что я испытала облегчение, что мы останемся в своей прежней комнате, теперь я поняла, что невыгодным положение было из-за того, что мы были окружены птенцами. Шумными птенцами.

— Неужели мы были такими… шумливыми в прошлом году? — спросила я у Хелен, когда мы протиснулись сквозь толпу хихикающих девушек.

— Я никогда не была шумливой, — ответила Хелен, свирепо посмотрев на девушку, практиковавшую танцевальные шаги посреди коридора. — Не знаю, о чём Совет думал в этом году. Понятно, они понизили свои стандарты. И нам придётся «присматривать» за этой компанией. Не уверена, что мне нравится, что Дейзи взяла на себя смелость записать нас в блюстители.

Я была более чем уверена, что на самом деле Хелен не нравился тот факт, что она нуждалась в деньгах, полученных за работу.

— Но разве ты не понимаешь, — сказала я, — это даст нам прекрасную возможность присматривать за Эттой.

Как только я произнесла её имя, она пронеслась мимо с Мэри и Сюзанной.

— Ох, Авалех, какое это прекрасное место! Дейзи устроила так, чтобы я была в одной комнате с Мэри и Сюзанной и у меня даже есть своя собственная кровать! Мэри с Сюзанной показывают мне купальни. Они в закрытом помещении, на этом же самом этаже!

Она исчезла со своими новыми соседками по комнате, намереваясь открыть для себя прелести уборных внутри дома.

— Я бы сказала, что Этта не особо-то и нуждается в присмотре, — высказалась Хелен. — Давай будем надеяться, что и остальные не будут нуждаться. Я не собираюсь становиться нянькой группе птенцов. Возможно, есть заклинение отвращения, которое мы можем наложить на нашу дверь, чтобы удержать их от вторжения — что и делают эти девушки. Это наша комната, — громко произнесла она, когда мы достигли конца коридора и обнаружили двух девушек, заглядывающих внутрь нашей комнаты.

— Ох, мы просто хотели посмотреть, — сказала девушка в розовом полосатом платье и с соответствующей лентой в волосах. — Это, безусловно, самая лучшая комната. Надо быть блюстителем, чтобы получить её?

— Вовсе нет, — горделиво ответила Хелен. — К вашему сведению, мы с моими соседками по комнате совершили акт доблести и героизма в прошлом году, за что мы были вознаграждены возможностью выбора себе комнаты. Вероятно, когда вы прекратите тратить своё время на глупые танцевальные фигуры и ленточки, в один прекрасный день вы совершите нечто достойное такой же почести. В тоже время, я посоветовала бы вам сменить это нелепое розовое платье и попытаться вести себя подобающе Блитвудской девушке. А теперь, кш!

Хелен жестом прогнала выпучившую глаза девушку и тут же смылась в нашу комнату. Я поспешила вслед за ней, послав напуганной девушке извиняющийся взгляд. Я едва оказалась внутри, прежде чем Хелен захлопнула дверь за собой и прислонилась с ней спиной, словно баррикадировала вход от нападающей армии гоблинов и трау.

— Что за несносная простушка!

— Вообще-то она напомнила мне Дейзи в прошлом году. Не забывай, Хелен, эти девочки не прошли ещё своё посвящение. Они кажутся легкомысленными и несмышлеными, потому что они ещё не узнали каков окружающий их мир на самом деле. Они не знают о вратах в Волшебную страну или об ужасающих существах, которые скитаются по лесу, или что они будут призваны защищать мир от этих самых существ. Почему бы не позволить им побыть глупышками ещё несколько часов, прежде чем они будут вынуждены предстать перед этими ужасами?

Несколько долгих минут Хелен ошарашено смотрела на меня, во время которых я вообразила, что она размышляла о ряде ужасов иного характера — кредиторы, неоплаченные счета, бедность, вынужденный брак без любви.

— Ты права, — сказала она. — Пусть наслаждаются своим простодушием ещё несколько часов. Но не говори мне, что мне придется за этим присматривать.

Хелен осмотрела комнату и вздохнула.

— По крайне мере, тут всё без изменений. Старая добрая Дейз, должно быть, провела часы, приводя комнату в точно такой же вид, как и было.

Я окинула взором комнату и поняла, что она имела в виду. Кровати Хелен и Дейзи, расположенные по разные стороны длинной комнаты, были заправлены теми же яркими стегаными одеялами, что у нас были в прошлом году. Поднос с заварочным чайником, чайные кружки, чайница, баночка какао и коробочка печенья, был расположен у камина, где мы обычно пили чай и устраивали вечеринки с какао. Потертые, но удобные подушки — стянутые из гостиной на нижнем этаже — были разбросаны вокруг очага.

На каминной доске стояли фотографии в рамках, сделанные в прошлом году — Хелен, выигравшая первый приз за стрельбу из лука; мы втроём, руками обнимая друг друга за талию, перед Домом Фиалок, и одна фотография Нейта, дурачившегося у статуи Дианы в саду, с пытавшейся выглядеть строгой, но провалившей задачу, Хелен на заднем плане. Хелен остановилась перед именно этой фотографией с тоскующим видом. Я отвернулась, чтобы предоставить ей уединенности, и отнесла свою сумку к шкафу у моей кровати.

Моя кровать находилась в дальнем конце комнаты, вдвинутая в нишу под окном с видом на реку. Зная, как я любила свежий воздух, Дейзи оставила окно открытым. Легкий ветерок развевал кружевные шторы, впуская запах речной воды, садовых роз, свежей травы… и ещё кое-чего. Я встала на колени на кровати, открыла окно пошире и высунулась из окна, принюхиваясь к воздуху. Я почувствовала запах мха и древесной коры и лесной подстилки, дикорастущей перечной травы, что росла в таинственных дремучих лесах, и смолу сосновой хвои. Лес Блитвуда. Я не только почувствовала его запах, я услышала его — ветер шелестел сквозь акры сосновых рощ, гнал сухую листву, опавшую с дубов и кленов и буков, птицы, перекликаясь друг с другом, пели песни, мелкие создания суетились, занимаясь запасами на зиму, даже корни искали воду сквозь толщу почвы. Всё это взывало ко мне, волновало крылья под моей кожей, понуждая их вырваться на свободу и отправиться в полёт…

— Если не будешь осторожна, выпадешь из окна, — порицательный голос Хелен вырвал меня из края окна.

Я втянула назад голову, выпутывая занавеску из волос. Я рукой задела нечто, что зацепилось за кружево: длинное черное перо.

Я быстро взглянула в направлении Хелен, с целью понять заметила ли она, но она уже отвернулась от меня, довольно складывая свои сорочки и корсеты в комод, напевая самой себе и частенько поднимая свои глаза на фотографию Натана, которую она переставила на верхнюю полку своего комода. Приколотым к заостренной вершине стержня пера был сложенный лист бумаги. Я развернула его.

«Встретимся сегодня вечером в лесу», — говорилось в нём. — «Я кое-что должен тебе рассказать».

Записка не была подписана, но она могла быть лишь от одного единственного человека. Моё сердце заколотилось, я сложила записку в миниатюрный квадратик и запихнула его в карман юбки вместе с пером, где весь оставшийся день, пока я распаковывалась, они шуршали как пойманные в ловушку птицы.

ГЛАВА 13

Было сложно пережить вторую половину дня и ужин из-за записки Рэйвена, беспокойно шевелившейся в моём кармане. Что ещё хуже, так это то, что благодаря нашим новым должностям в качестве блюстителей, от нас ожидалось, что мы будем надзирать за столом птенцов. Я умудрилась заполучить себе стол, за которым сидела Этта с Мэри, Сюзанной, Миртиленой и двумя другими девушками, чьи имена я мгновенно позабыла, но я больше бы предпочла сидеть со своими подругами. Я мельком увидела Беатрис и Долорес по пути сюда, но этого вполне хватило для Беатрис сказать, что у них есть некие важные новости, которые мы услышим за ужином, и для Долорес подарить мне молчаливое, но на удивление крепкое объятие. Камилла Беннет промчалась мимо меня на лестнице и весьма ошарашила меня, заявив, что она заполучила свои «крылья». Спустя некоторое время я осознала, что говорила она не о том роде крыльев, что обладала я. Кам была энтузиастом авиации, так что без каких-либо сомнений она имела в виду, что посещала уроки пилотирования.

Но теперь мне придётся ответить на бесконечную череду вопросов, которые варьировали, начиная с «Почему так много вилок?» (от Сюзанны), до «Это что бекон в супе?» (от Этты с широко раскрытыми глазами), и «Это то, чем вас здесь кормят?» (от Миртилены) до «Что за посвящение, о котором шепчутся все девочки? (От Мэри с испуганным видом).

— Не переживай, — сказала я Мэри, — с вами ничего не случится. Это просто… — я оказалась не в состоянии закончить фразу.

Что ещё я могла ей сказать? Что всё то, что она думала, что она знала о мире, буквально через два часа будет стёрто в прах? Что с ней всё будет хорошо? Не все выходят из посвящения психически здоровыми. Дядя Тэдди мисс Шарп стал таким взбудораженным во время посвящения, что сбежал, потерялся в лесу и никогда уже больше не был прежним. Некоторые девушки впадали в истерику и покидали школу. Сестру Натана, Луизу, настолько терзало то, что она узнала, что она вновь отправилась в лес и застряла в Волшебной стране. Я прекрасно понимала, что были девушки, которые так никогда и не вернулись из этого леса. Не вела ли я этих невинных девушек навстречу опасности? Насколько сильно я отличалась от ван Друда, обманом уводившего девушек в клуб «Хелл-Гейт»?

— Вообще-то, Мэри… — начала было я.

— Вообще-то, Мэри, — произнёс мужской голос с подчёркнутой медлительностью, — вы будете в полном порядке, поскольку я буду присматривать за вами.

Натан выхватил яблоко из корзинки на столе, подкинул его в воздух и подмигнул мне. Мэри Маккрей заулыбалась, явив ямочки, и покраснела.

— Вы должно быть сын Дейм Бекуит. Мы наслышаны о вас.

— Не верьте ни единому слову, — сказал Натан, откусив яблоко. — Слухи здесь летают — если честно, здесь многое летает, — он снова подмигнул мне.

Я беспокойно заёрзала на своём месте и услышала, как записка Рэйвена зашуршала в моём кармане.

— Второкурсники обычно не ходят на посвящение, — сказала я Натану, по большей части, чтобы скрыть свою позорную тайну, а не потому, что я заботилась о правилах.

— Говоришь как строгий блюститель, — возразил Натан. — Но как я могу противиться сопровождению столь милых леди?

Он одарил Мэри и Сюзанну улыбкой, которая превратила их в жеманные лужицы из хихиканья. Даже Миртилена вытянула свою длинную шею, чтобы попасть в поле зрения Натана. Я бросила взгляд в другой конец зала, где в двух столах от нас сидела Хелен и увидела её свирепый взгляд в нашем направлении. Возможно, в этом и был весь смысл представления Натана — заставить Хелен ревновать.

А, может быть, и нет. После остроумной шутки, которая вынудила весь стол разразиться смехом, Натан наклонился, чтобы вернуть себе упавший платок, и прошептал мне на ухо:

— Я и за тобой тоже буду присматривать, Ава. — Потом он удалился, раскланявшись и улыбнувшись новеньким девушкам.

— Ох, какой приятный и очаровательный молодой человек! — сомлела Мэри Маккрей, положив одну руку на сердце.

— И очень храбрый, — произнесла Этта, оторвав взгляд от своей почти нетронутой тарелки.

«А ты, Этта?» — я едва не произнесла, но затем вспомнила, что Натан вызволил Рут из клуба «Хелл-Гейт». Конечно же, он был героем для Этты — как очевидно, он был таким для всех девушек. Мне пришлось попотеть, чтобы заставить их утихомириться, когда зазвонил первый колокол.

— Шшш… — прошипела я, указав на позолоченный ручной колокольчик в центре нашего стола. — Одна из вас должна позвонить в колокол. Это часть традиции.

Все девочки, за исключением, Миртилены, посмотрели на Этту, которая, скромно улыбнувшись, зажала колокольчик в своей маленькой ручке и решительно позвонила в него.

Главный Зал наполнился шумом звонивших колоколов, когда учителя Блитвуда взошли на сцену. Я сообщила девочкам имена каждого учителя, по ходу их появления: Вионетта Шарп, Руперт Беллоуз, Эуфорбия Фрост, за которой последовал Майлс Малмсбери, вернувшийся из Волшебной страны — у обоих, у него и мисс Фрост, были надеты тщательно продуманные церемониальные головные уборы из перьев сияющих спрайтов, что, как я предположила, люди lychnobious не посчитали возмутительным — Мартин Пил, колокольный мастер, Матильда Свифт, мастерица стрельбы из лука, и миссис Календ, преподаватель древней латыни. Я выискивала взглядом профессора Йегера, нашего учителя наук и отца Беатрис и Долорес, но вместо него увидела лощёного джентльмена в чёрном фраке, с галстуком-бабочкой, белыми перчатками и в гетрах, плавно входившего на сцену.

— Ох, смотрите! — воскликнула Мэри. — Это же господин Хофмейстер, танцмейстер.

— Но где Профессор Йегер? — вслух удивилась я.

Я посмотрела в другой конец зала, на стол, за которым сидели Беатрис и Долорес. Они обе сидели настолько ровно, словно кол проглотили, их руки были накрепко сцеплены перед ними, глаза сияли. Неужели с их отцом что-то произошло? Я попыталась поймать взгляд Хелен, но она закатила глаза вверх, когда элегантный учитель танцев подхватил древнюю миссис Календ и начал кружить её на радость и увеселение, как студентов, так и учителей.

Я вновь посмотрела в центр помоста, где даже Дейм Бекуит улыбалась снисходительно на ужимки учителя танцев. Она жестами показала небольшое одобрение и затем обратила свой взгляд на зал, приказав молчать своими ясными серыми глазами. Когда её взгляд упал на меня, я испытала покалывание чуть ниже своих лопаток. Внезапно я вспомнила, что Дейм Бекуит обладает даром взывать к правде своим взглядом. Что если она сможет сказать, всего лишь взглянув на меня, что я обращалась в Дарклинга? Хуже того, что если её взгляд мог выманить крылья прямо из моей спины? Я могла ощутить, как они прижались к тугому кружеву моего корсета. Я представила, как ткань расходится, мои крылья раскрываются в воздухе, шокированные и до ужаса напуганные лица моих друзей и воспитанников школы и учителей… затем натянутые луки Диан и смертоносные стрелы, выпущенные в сердце.

Но потом Дейм Бекуит улыбнулась мне.

Тотчас же я почувствовала, как миролюбие проникло в мою душу. Мои крылья утихли, сердце замедлилось. Как и в прошлом году, Дейм Бекуит начала с уведомления о тех, кто не вернулся в Блитвуд. Я подумала о Саре Леман, моей подруге, которая оказалась шпионом ван Друда и погибла в огне во время битвы с «сумерками». Когда Дейм Бекуит начала величаво говорить о нашей бывшей воспитаннице, которая отправилась в мир, распространять миссию школы по четырем сторонам земного шара, я подумала об ученицах старшего курса, которые окончили школу в прошлом году. Всё это звучало очень вдохновляюще, но я не могла забыть слова Омара о том, что эмиссары Ордена прочёсывали храмы и обители Индии в поисках магических адептов, чтобы использовать их дарования — но не приглашать их в Орден.

Затем я осознала, что Дейм Бекуит говорит о профессоре Йегере.

— … и один из наших почитаемых профессоров также отправился в мир на миссию исключительной важности. Профессор Йегер, — Дейм Бекуит посмотрела в сторону Беатрис и Долорес, которые теперь сидели ещё прямее и светились от гордости, — поехал заграницу с дипломатической миссией великой деликатности и международного значения. Не будет преувеличением сказать, что сама судьба цивилизации, такой как мы её знаем, висит на волоске. Вот насколько важен Орден Колокола. Вы, девушки, наследницы этой традиции служения. Кто знает, на выполнение какой миссии каждая из вас может быть привлечена в трудные времена, что ждут нас впереди.

Дейм Бекуит прервалась и стала взглядом блуждать по залу. Когда она взглядом обвела всех до одной девочек, она села несколько прямее, и её глаза горели чуть более яростно.

— В таком случае позвольте мне начать, как мы делаем каждый год, с посвящения себя свету и торжественного обещания себя колоколу.

После ужина птенцы поспешили наверх на свои посиделки с какао, но я остановила Этту за пределами обеденного зала.

— Ты ничего не ела, — сказала я, посмотрев на её тарелку. — Я знаю, что ты взволнованна от пребывания в новом месте… — я запнулась, когда увидела, что она покраснела, а затем я покраснела сама. — Я полная дура! Конечно же, твоя семья следует кошерным правилам. Я немедленно поговорю с поваром…

— Всё хорошо, Авалех. Я поговорила с папой до отъезда сюда, и он сказал, что я должна делать всё от меня зависящее среди иноверцев. Я планировала съесть только молочное и рыбу, но потом подали всё в смешанном виде…

— Мы поговорим с поваром, — сказала я, сжав руку Этты. — Прости, что не договорилась об этом ранее. Если мы сходим на кухню сейчас, то найдём что-нибудь тебе поесть.

— Я могу просто выпить какао с печеньем, — сказала Этта, улыбнувшись.

— Если ты уверена, — сказала я.

Она кивнула, и я позволила ей убежать наверх, чтобы присоединиться к подружкам. Я сделала остановку на кухне и поговорила с Этель, поваром, чтобы убедиться, что Этте будут сервировать только молочные продукты и рыбу.

Затем я присоединилась к остальным ученицам второго и третьего курсов в Комнате отдыха, где мои соученицы горячо делились друг с другом своими новостями. Кам Беннет, в самом деле, получила лицензию пилота.

Но её новость быстро была заглушена объявлением о нескольких помолвках, в частности Альфреды Дрисколл и Уоллис Резерфорд. Хелен охала и ахала со всеми нами остальными над их огромными бриллиантовыми кольцами, но отойдя в сторону, сказала нам с Дейзи, что она считает заключение помолвки до окончания школы непочтительным. Дейзи нервозно взглянула на меня, и я, догадавшись, что Хелен была обеспокоена своими собственными перспективами замужества, второпях сменила тему разговора, попросив Дейзи рассказать нам свои новости.

Некоторое время Дейзи выглядела нерешительной, нервно выкручивая себе руки и переводя взгляд то на меня, то на Хелен.

— Выкладывай, Дейз, — рявкнула Хелен. — Это не может быть хуже, чем весь этот бред о помолвках.

— Я вступила в Национальную американскую женскую ассоциацию суфражизма, — затаив дыхание, объявила она. — Конечно же, женщины в Канзасе не такие мелодраматичные, как наши сестры-суфражистки в Англии, которые разбивают окна и попадают под арест, но мы действительно громко кричим на своих демонстрациях у Капитолия штата.

Это привело к обсуждению движения в Англии и новостям, что бывшая выпускница Блитвуда Андалусия Бомон была арестована на демонстрации с радикальной суфражисткой Эмили Уилдинг Дэвисон и затеяла голодовку в тюрьме. Последовали дебаты относительно того, была ли проявленная жестокость вообще оправданна, и привели к разговору о другом конфликте в Европе и извещению о том, что отец близняшек Йегер был вызван в суд императора Франца Иосифа I в Вене, чтобы провести переговоры между Сербами и Австрийцами.

— В Европе замешаны страшные силы, — печально проинформировала нас Беатрис, в то время как её сестра мрачно посмотрела на нас. — Папа опасается, что тени собираются для нападения на Орден. Мы с Долорес, конечно же, предложили сопровождать его в Вену, но он убедил нас, что мы принесём наибольшую пользу здесь в Блитвуде. Тёмные силы будут пытаться ослабить Орден, прежде чем они осмелятся запустить свой план по Европейскому господству в движение. Он сказал нам, что мы должны быть бдительными в Блитвуде, чтобы не допустить злоумышленников.

— Никаких злоумышленников тут не будет, — заявила Альфреда Дрисколл, побренчав колчаном со стрелами на её плече. — Не тогда, когда мы Дианы.

Ни у кого не должно было вызывать удивление, что Альфреда Дрисколл, Уоллис Резерфорд и Джорджиана Монморанси были избраны в элитный отряд защитников, известных как Дианы, но всё равно это не помогло мне почувствовать себя в крайней безопасности, когда они бегают по дому со своими возведёнными луками. Я видела Диан в охотничьем помешательстве. Ван Друд говорил мне, что их подготовка делает их восприимчивыми, чтобы быть обращёнными в его пользу. Мне придётся присматривать за ними.

— Пошли, — прошептала Дейзи. — Нам надо подняться наверх и проверить на месте ли все птенцы. Они должны немного поспать, прежде чем мы отведём их на посвящение.

— Я не помню, чтобы в прошлом году с нами ходил хоть какой-то блюститель, — сказала я.

— Они и не ходили. И посмотрите, что случилось — нас едва не съели гоблины. Диан недостаточно, чтобы проследить за всеми птенцами. Я предложила Дейм Бекуит, что мы тоже пойдём, так никто не отобьётся от группы.

Это был разумный план, с единственным недостатком, что из-за этого мне будет сложно уйти от всех остальных, чтобы встретиться с Рэйвеном. Я отчасти задумалась, не было ли это умыслом Дейзи. Весь вечер она посылала мне подозрительные взгляды с тех пор, как Хелен сделала заявление о ранних помолвках, и когда я поинтересовалась о её кавалере, она покраснела как свёкла и сказала, что он был «в-полном-порядке-спасибо-большое». Не порвала ли она отношения с мистером Эпплби? Мне надо будет спросить у неё. Но сначала мне надо выяснить, как сбежать от благих намерений своих подружек.

Когда позже этой же ночью мы открыли дверь своей комнаты, мы увидели, что Дианы уже ходили от двери к двери, поднимая на ноги заспанных и растерянных птенцов. Я поспешила в сторону комнаты Этты и обнаружила её помогающей Сюзанне и Мэри обуть шлёпанцы и уверяющей их, что всё будет хорошо. Миртилена, в шёлковом халате и с бумажными бигуди на голове, громогласно возмущалась о том, что ужасно нецивилизованно криками будить леди посреди ночи, пока её кузина не прошипела ей замолчать. Когда птенцы были собраны, я умудрилась заполучить себе место в хвосте группы, прямо за Эттой и её подружками. Когда Дейзи жестом позвала меня вперёд, я сказала ей, что возьму на себя тыл, чтобы удостовериться в отсутствии отстающих.

Мы отправились вниз по широким лестницам, освещённым только лампами, что несли Дианы. Хотя я и знала, что собой представляет посвящение, я осознала, что испытывала благоговение от торжественности процессии. В мерцающем свете ламп, портреты учителей и известных выпускников школы на стенах мрачно смотрели свысока на нас, как будто приказывали нам жить традициями Блитвуда. В Главном Зале женщины-лучницы, изображенные на витражных окнах, казалось, стояли на страже тьмы, втискивающейся в замок. Но затем мы прошли через широко открытые двери, и вышли прямо в эту тьму.

Наши лампы отбрасывали иллюзорные пятна света на широком просторе закутанной туманом лужайки, лучи вырезали необычные формы в тумане, и затем сократились до точечных ориентиров, когда мы вошли в лес. Птенцы, которые перешептывались между собой, затихли, как только мы шагнули в лес. Я открыла свой внутренний слух и прислушалась.

Сначала я ничего не слышала. Все звуки леса, которые я услышала сегодня — падение листьев, треск ветвей, суета диких созданий, которые живут здесь — всё это исчезло. Казалось, будто лес знал, что подвергся вторжению и залёг на дно, подобно напуганному зайцу. Или как сова, которая выслеживает свою добычу на приглушённых крыльях. Лес Блитвуда прислушивался к нам, наблюдал за нами, выжидал…

Я остановилась и позволила последним девочкам пойти вперёд. В эту тишину прорвался звук крыльев, пикирующих с огромной высоты, направлявшихся прямиком ко мне. Потребовалось собрать все нервы в моём теле, чтобы не сбежать, но я ждала, пока эти крылья не спустились и не унесли меня в ночь.

ГЛАВА 14

После недель страстного стремления полетать, полёт по небу ощущался великолепно, даже несмотря на то, что крылья, которые несли меня, моими не были. Хотя, трепет в моей груди был моим собственным — моё сердце билось о грудную клетку. Мне было любопытно, мог ли Рэйвен почувствовать это в месте, где он держал меня прижатой к своей груди. Я могла чувствовать, как его сердце стойко билось в ритме с пульсацией его крыльев.

Мы вздымались вверх так долго, что я подумала, что он несёт меня на луну, но когда мы, наконец, приземлились на сосновую ветвь, и я уловила запах чая и фиалок, я совершенно точно поняла, где мы находились.

— Обманщик! — счастливо произнесла я. — Я боялась, что ты забросил это место, когда переехал жить в Дом Фиалок.

Его губы изогнулись в ехидной улыбке.

— Я предпочитаю думать о нём как о своём уютном уголке, — ответил он, приподняв ветвь сосны с пути, чтобы я смогла войти в укромный шалаш на дереве. — И, конечно же, я не забросил его. Дарклинг может ходить среди людей, но рано или поздно он — или она — должны расправить крылья и полетать.

Когда он положил руку на мою спину, чтобы направить меня в своё «гнездо», я почувствовала тепло его руки сквозь мантию и тонкую ночную сорочку…

И прямо сквозь мою оголённую кожу! Под ночной сорочкой у меня не было корсета. Внезапно я стала крайне остро чувствовать его, стоявшего так близко ко мне в маленькой комнате, его дыхание было горячим на моих щеках, его рука лежала меж моих лопаток. Мои крылья зашевелились, и я машинально напрягла мускулы спины, чтобы удержать их от раскрытия. Он резко одёрнул руку.

Мне хотелось сказать ему, что я напряглась не из-за того, что нервничала в его обществе, но он уже отвернулся, чтобы зажечь лампу и небольшую газовую плитку, которую он использовал для кипячения воды. Я огляделась по сторонам, делая глубокие вдохи, чтобы успокоить своё сердце. «Гнездо», по сути, представляло собой маленькую круглую комнату с гладким дощатым полом и стенами из сплетённых веток. Фиалки росли в карманах изо мха, уложенных среди ветвей. Чайники и чайные кружки, и частицы часовых механизмов на умно размещённых полках — но последних было больше, чем в прошлое моё посещение.

— Как вижу, ты всё ещё работаешь над часами Тадеуша Шарпа, — сказала я, когда уверовала, что снова могу говорить.

— Да. Я считаю, что он работал над системой контроля «сумерек», — ответил он, поставив чайник на плитку.

Неужели у него дрожала рука? Нервничал ли он рядом со мной, так же как нервничала я, когда он был рядом?

— Контролировать их? — спросила я, постаравшись сосредоточиться.

— Тадеуш догадался, что определённые повторы звуковых волн могут отгонять «сумерки».

— Так же, как автоматический репетир, что мисс Эмми дала мне, отогнал ван Друда? — спросила я, посчитав, что я прозвучала вполне нормальной, как будто моё сердце не трепетало, как у колибри.

— Именно, — ответил Рэйвен, налив кипящую воду в заварочный чайник, сполоснув его и вылив воду в открытое окно. — Тадеуш разработал часы в Доме Фиалок, с целью набросить защитную сеть на их дом, так чтобы он был огражден от «сумерек». Я пытаюсь разобраться, может ли его система быть использована для формирования более широкой защитной сети. Тадеуш не смог — поэтому он разработал репетир для мисс Эммалайн, когда он осознал, что если колокольный ребёнок может контролировать колокола в своей собственной голове, ей никогда не стоит опасаться «сумерек». Даже Мастер Теней будет бессилен против неё.

Рэйвен поднял взгляд и поймал меня наблюдающей за его руками, пока он отмерял чай в чайник. Он покраснел и снова опустил взгляд.

— Именно поэтому ты настолько потенциально опасна для ван Друда и почему он так отчаянно хочет заполучить тебя под свой контроль. Вот почему я советовал тебе держаться от него подальше — но ты всё же преднамеренно подвергла себя опасности, отправившись в клуб «Хелл-Гейт», — внезапно его голос стал гневным, что застало меня врасплох.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросила я. — Ты следил за мной?

Прозвучало это более вспыльчиво, чем я хотела. По правде говоря, я ничего против идеи о приглядывающем за мной Рэйвене не имела — но мне не нравилось, что он отчитывал меня за то, что я должна была и не должна была делать.

— Больше нет, — сказал он, налив ещё больше горячей воды в заварочный чайник. — Ты не показалась мне обрадованной данным намерением, когда я упомянул об этом на балу.

Упоминание о бале оживило в памяти то, каково ощущалось кружить по залу в объятиях Рэйвена. «Забавно», — подумала я. Платье, что я надела тем вечером, было куда тоньше, чем моя ночная сорочка, но сейчас я чувствовала себя более обнажённой. Я уже собиралась ему сказать, что я не возражаю, когда он добавил:

— Я знаю о твоём визите в клуб «Хелл-Гейт» от Рут.

— Ох, — тихо произнесла я, — конечно. Она же в Доме Фиалок с тобой. Я не осознала… я хочу сказать… я не знала, что вы станете… хм… что она будет чувствовать себя комфортно…

— Сначала она скромничала в моём обществе, — сказал он, активно перемешав чай. — Это вполне понятно, учитывая, через что она прошла. Но затем, когда я объяснил, что я был…

— Ты рассказал ей, что ты Дарклинг? — пронзительно выкрикнула я.

— Я посчитал, что это поможет Рут, если у неё будет кто-то, с кем она сможет поговорить о том, что она пережила, — он подал мне чашку чая с уже добавленными молоком и сахаром. У меня было искушение сказать ему, что я не пью чай с сахаром, но он продолжил: — Сирена помогла объяснить.

— Ох, значит, она знакома с Сиреной. Понятно, — я подняла чашку и сделала глоток, который обжёг мне язык.

— Сирена крайне сострадательна. Рут рассказала нам о том, как ты со своими друзьями спасла её, — он оторвал взгляд от своей чашки. — Это было очень…

— Глупо? — уточнила я, оборонительно.

— И это тоже, но я собирался сказать смело. Если бы вы не познакомились с Малышом Марвелом и Омаром на Кони-Айленд и не отследили путь Рут до клуба «Хелл-Гейт», она до сих пор была бы там. Я должен был додуматься поговорить с какими-нибудь фейри со связями в преступном мире.

— Ты не можешь предвидеть всё, — сказала я, пожелав быть примирительной теперь, когда Рэйвен похвалил меня. — Вообще-то, я просто-напросто натолкнулась на мистера Марвела, и он придумал план, как вызволить Рут — аферу, как он это называет. И каждый сыграл свою роль в этом. Ты бы видел, как мисс Шарп сыграла разгневанную жену…

— Да, и я слышал, что Натан проделал прекрасную работу, выдав себя за клиента, хотя может быть это не потребовало столь большого актерского мастерства.

Я открыла было рот, чтобы защитить Натана, но Рэйвен продолжил:

— Вы все разыграли впечатляющее шоу. Жаль только, что вы испортили его, пожертвовав одной невинной девушкой ради другой.

— Ты имеешь в виду подменыша? Но она настояла.

— И это сделало ситуацию лучше? Если бы одна из твоих подруг — Хелен или Дейзи — настояла на поселении в борделе, позволила бы ты ей?

Кровь хлынула к моему лицу.

— Но Рут сказала, что там всё совсем не так… и подменыш сказала, что если она сможет сделать нечто такое, чтобы защитить Рут и Этту, она будет знать, что принадлежала ч-чему-то… — я запнулась, остановившись и подавившись на словах, слёзы закололи глаза.

Неужели Рэйвен вызвал меня сюда лишь для того, чтобы подвергнуть меня жёсткой критике? Ему больше вовсе нет дела до меня? По-видимому, он не считал меня столько сострадательной, как Сирену.

— Подменыши очень чувствительные создания. Они проводят свою жизнь исключительно в ожидании подходящей возможности слиться с хозяином и быть полезным в жизни этого хозяина. Но это не означает, что вы должны были позволять ей жертвовать собой.

Я потрясённо посмотрела на Рэйвена, придя в ужас. Это было несправедливо. Неделями я практически ничего не делала, кроме как волновалась за девушку в клубе «Хелл-Гейт». Ночью мне снились сны о том, что я видела в голове Молли. Я пыталась отговорить подменыша.

— Что я должна была сделать? — в итоге, спросила я. — Если бы подменыш не пошла туда, Рут пришлось бы возвращаться.

Рэйвен просвистел тихо себе под нос, звук был похож на песню птицы, зовущую свою пару.

— Это так. Просто… твой вид с такой лёгкостью относится к фейри, словно они нечто менее важное, чем люди. Я думал, ты была другой.

— Что это вообще значит «твой вид»? — требовательно спросила я. — К какому виду отношусь я? Когда Орден обнаружит, что я, они изгонят меня. И затем куда я отправлюсь? Примет ли меня твой вид? Что если я не смогу летать? Что если я просто полукровка-выродок с недоразвитыми крыльями? Конечно, я позволила подменышу убедить меня и позволить ей вернуться в клуб «Хелл-Гейт». Я поверила ей, когда она сказала, что предпочтёт умереть, нежели ничему не принадлежать.

Рэйвен ошарашено посмотрел, словно у меня отросли рога.

— Это то, чего ты боишься? Не принадлежать?

Я кивнула, не в силах говорить. Рэйвен снова тихо насвистел и отвернулся от меня. Моё сердце колотилось в груди, и всё во мне затрепетало, как будто все до единого нервные окончания в моём теле оказались в огне. Я выложила ему всю свою душу — свои самые сильнейшие страхи — и теперь он рылся на полках, переставляя какие-то фотографии в рамках. Когда он закончил, он повернулся ко мне, одарил меня мрачным взглядом и схватил меня за руку.

— Встань здесь, — грубо сказал он.

Он рывком дёрнул меня и поставил перед полкой и затем отступил в сторону. Я стояла, моргая и смотря в свои собственные напуганные глаза. Он установил зеркало на полке, под таким углом, что я могла видеть себя с головы до пят — и от кончика крыла до кончика крыла. В самый разгар моей речи, мои крылья прорвались сквозь ночную сорочку и откинули мантию. Полностью раскрытые, они заполнили весь пролёт «гнезда» Рэйвена. И всё же они не были чёрными, они были огненного оттенка червонного золота, цвета моих волос.

— Ты, безусловно, редкость, — произнёс Рэйвен, его голос охрип от эмоций. — Ты попала в огонь, как раз, когда ты начала оперяться, и поэтому ты стала фениксом, созданием, глубокоуважаемым Дарклингами. Тебе однозначно не стоит беспокоиться о способности летать. Твои крылья…

Он оценил размах моих крыльев, в его глазах отразилось их червонное золото, его кожа купалась в их зареве. Я и сама почувствовала себя пылающей, как если бы пламя возгорелось от его взгляда.

— … аэронавтически пригодны.

Я фыркнула от его формального языка и он, удивившись, тоже рассмеялся.

— Ты говоришь как Кам с её «памяткой лётчика», — сказала я, испытав облегчение от созерцания его смеющимся. — Но если они столь пригодны, почему я не могу летать?

— А ты пробовала?

— Ну, нет, — призналась я.

Он широко улыбнулся.

— Тогда думаю, настало время твоего первого урока.

Рэйвен перелетел со мной через реку. Я сидела на его спине, так я могла «почувствовать ветер» в моих крыльях. Я закрыла глаза. Мы двигались сквозь слой воздуха, который был теплее, чем окружавшая нас атмосфера, паря по нему, словно нас несло теплое течение океана. Когда я открыла глаза, я увидела, что мы пересекли реку и взмыли ввысь над пластом многорядных утёсов и дремучим лесом. Голые камни горных хребтов выступали в лунном свете. Над ними парили крылатые создания, пролетая и окунаясь в каньоны внизу. Сначала я подумала, что это были ястребы, но как только мы подлетели ближе, я осознала, что это были Дарклинги. Я застыла и стянула крылья.

— Всё хорошо, — выкрикнул Рэйвен. — Мы, оперившиеся птенцы, прилетаем сюда, размять крылья. Эта цепь гор называется Шайвенганкс, это индейское имя, которое означает «туманный воздух». Мы думаем, они назвали горы так, потому что мельком видели здесь летающих Дарклингов по ночам.

— Мне казалось, ты говорил, что наши крылья «укрывают» нас от человеческого взора, — было забавно произносить «наши».

— Для большинства людей, — ответил он. — Всегда есть несколько — таких как Этта, или членов Ордена, кто обучался методам выявления магических созданий — кто может видеть сквозь завесу смертного мира. Многие из индейцев, которые жили здесь, были способны видеть нас. Кстати, когда твой Орден впервые разместился здесь, он использовал индейцев ради получения информации о местных магических созданиях — а потом стоял и смотрел, как индейцев массово истребляли, или вынуждали уйти на запад.

— Это ужасно! — ахнула я.

Но я вовсе не была удивлена.

— Но я принёс тебя сюда не для того, чтобы читать лекции по истории Ордена. Я принёс тебя сюда полетать. Эти утёсы создают отличные восходящие потоки.

Я наблюдала, как паривший над гребнем горы Дарклинг внезапно нырнул вниз и затем, прямо перед тем, как он мог бы разбиться об скалы, совершил сальто в воздухе. Другой Дарклинг последовал за ним и исполнил двойное сальто. Я вслух рассмеялась.

— Выпендриваются, — сказал Рэйвен. — Многие из птенцов прилетают сюда, чтобы отрабатывать свои трюки. Я посчитал, что это будет хорошим местом для проверки твоих крыльев.

— Ох, я никогда не смогу полететь перед ними! — воскликнула я. — Я буду слишком смущена.

— А они нет. Смотри.

Неуклюжий парень, совершенно неповоротливые длинные крылья и спутанные каштановые волосы, ласточкой нырнул с гребня горы. Он попытался исполнить тот же самый изящный манёвр, как двое предыдущих парней, но вместо этого он перевернулся набок, отклонился в сторону утеса и заскользил вниз по скале.

— С ним всё в порядке?

— С Марлином? Он потерял так много хвостовых перьев со времени как оперился, другие птенцы называют его «Плешивым». Смотри, вон Сирена, хотя она отлично кружит.

Здесь была Сирена? Я посмотрела на хребет горы и узнала грациозную, атлетически сложенную Дарклинг, за бесстрашным погружением в Ист-Ривер которой я наблюдала. Её густые тёмные волосы развевались вокруг её тонко изваянного лица. Она потянула руки над головой, встала на цыпочки и затем грациозно полетела вниз к следующему хребту на своих блестящих иссиня-чёрных крыльях, где она плавно заскользила близ к краю, а потом обрушилась ещё на десять футов ниже и приземлилась на узком каменном устои горы.

— Так изящно! — вздохнула я с тоской. — Я никогда не смогу так делать.

— Сирена начала обтёсывать гору, как и Марлин, несколько месяцев назад. Она просто больше тренируется. Сюда, — мы приблизились к утёсу, но вместо того, чтобы приземлиться на хребет, мы приземлились на узкий выступ, чуть ниже вершины, в маленькую нишу, высеченную в скале. — Почему бы нам просто не понаблюдать некоторое время, — сказал он, подав мне руку, чтобы придать мне устойчивости, когда я соскользнула с его спины. — Ты не обязана пробовать сегодня, если ты не готова.

Я села и Рэйвен втиснулся рядом со мной. В нише было достаточно места всего лишь для двоих, если мы сложим свои крылья. Я обняла руками колени, натянув на ноги ночную сорочку, и задрожала.

— Замёрзла? — спросил он.

Я пожала плечами. Я не замерзла — возбуждение от наблюдения за другими созданиями, парящими в воздухе, заставило меня задрожать — но когда Рэйвен накрыл крыльями мои плечи, я не возражала. Под мантией его крыльев, внутри ниши в скале с освещённой светом полной луны долиной перед нами, я почувствовала себя в полной безопасности и абсолютно свободной, чего не было с тех пор, как я обнаружила, что была полукровкой-Дарклингом.

Рэйвен сообщал мне имена молодых птенцов, когда они планировали мимо нас. Кроме Марлина и Сирены, здесь также был Ориол, который был упрямым и бесстрашным; Спарроу, скромный и милый, но всегда присматривающий за остальными, и Базз, который был немного задиристым. Некоторые из них выворачивали свои крылья в нашу сторону, а некоторые свистели приветствие, на которое Рэйвен отвечал также свистом, но в нашу маленькую нишу можно было вместиться лишь нам двоим, и остальные птенцы предоставили нас самим себе. Через некоторое время я осознала, что они, должно быть, знали кем я была. А это означало, что Рэйвен говорил обо мне.

Мне казалось, что я могла остаться так навечно, но когда я заметила, что небосвод на востоке начал светлеть, я ахнула.

— Мне надо возвращаться! — воскликнула я. — Посвящение уже давно закончилось, и они будут волноваться, куда я пропала.

— Да, нам тоже надо возвращаться в свои «гнезда» до рассвета.

Рэйвен поднялся на ноги и помог мне встать. Пространство было настолько узкое, что когда я встала, наши лица разделяло всего несколько дюймов. Я могла ощутить его тёплое дыхание на своём лице, подобно термальным потокам, по которым мы летели. Я чувствовала себя так, словно плыла по этому самому течению, я подалась в его тепло, жар его кожи… и затем жидкий огонь его губ, когда он поцеловал меня. Падение в его руки было подобно прыжку с утёса, будто держалась и отпускала одновременно, словно летела и падала…

А потом мы стали падать. Рэйвен обхватил меня крыльями и руками и, крутанувшись, прыгнул в пустоту. Когда мы повернулись, я почувствовала, как мои крылья раскрылись, поймав воздух. Я открыла глаза и посмотрела прямо в его глаза. Они были чёрными как ночь, со вспышками золота, где вставало солнце. Он широко улыбнулся мне… и затем отпустил меня.

Меня закружило настолько быстро, что я не могла сказать, в какую сторону было наверх, а в какую — вниз. Воздух свистел сквозь мои крылья, наполнив каждое перо, тяга против гравитации натянула мою плоть. Мне казалось, будто я разрываюсь на части, как будто два моих «я» — человек и Дарклинг — сражались друг против друга. Если они не уладят друг с другом, я разобьюсь об скалы.

Затем я поймала восходящий поток. Казалось, будто тёплая рука обхватила, словно руки Рэйвена держали меня. Я напрягла крылья, выпрямила спину, и воспарила в более высокие слои, где утреннее солнце озаряло небо. Я не была Дарклингом и человеком; я была просто…

Падение. Я провалилась в воздушную яму более холодного воздуха, и словно встав на расшатанную каменную брусчатку, я начала падать в сторону земли.

ГЛАВА 15

— Ты научишься, приспосабливаться к переменам в атмосферном давлении, — заверил меня несколько раз Рэйвен, пока мы летели назад через реку.

Он поймал меня прямо перед тем, как я ударилась бы об дно ущелья, так что всё, что я стерпела, так это удар по своей гордости прямо на глазах других птенцов, которые в большинстве своём были великодушны в своей реакции.

— У меня всегда такое происходит, когда я попадаю в воздушную яму, — сказал Марлин, пока летел рядом с нами по пути назад. — Но ты и впрямь на минутку стремительно взмыла вверх.

— Твои крылья такие красивые! — сказал мне Ориол. — Я никогда раньше не видел крылья феникса!

— Да, это была замечательная первая попытка, — сказала Сирена немного более чопорно. — Лучше поторопиться, Рэйвен, Старейшинам не понравится, если они обнаружат, что мы ганкали.

Словом «ганкали» птенцы называли прыжки с Шайвенганк. И, по-видимому, я была не единственная, у кого был комендантский час. Я считала, что Рэйвен в его «гнезде» — или в Доме Фиалок — был совершено независимым, но оказалось, что Старейшины пристально следили за юными Дарклингами.

— Это значит, что они знают обо мне? — спросила я, внезапно застеснявшись, когда Рэйвен опустил меня на землю на краю леса.

— Пока ещё нет. Я подыскиваю лучший момент, чтобы рассказать своим родителям о тебе. У них возникнут возражения, но я знаю, что они полюбят тебя, как только с тобой познакомятся.

Затем он накрыл меня крылом, так что мы оказались скрыты от глаз, быстро поцеловал меня в губы и исчез во всплеске крыльев.

Я немного постояла, попытавшись перевести дыхание. Рэйвен никогда не упоминал родителей! И он хотел, чтобы я познакомилась с ними? Потом я услышала заутренний звон и понеслась через лужайку, моя мантия вздымалась у меня за спиной и мои ноги в чулках скользили по влажной траве. Где я потеряла свои тапочки? И неужели у меня дырка на чулках? И что Рэйвен подразумевал под возражениями?

Я добралась до чёрного хода, запыхавшись и испытывая головокружение. Слава колоколам, она не заперта! Я рывком открыла дверь… и обнаружила Хелен с Дейзи, сидевшими на нижней ступеньке служебной лестницы и свирепо смотревшими на меня.

— Ну, самое время! — воскликнула Хелен, вскочив на ноги. — Дейзи едва ума не лишилась от беспокойства о твоём местонахождении.

— Значит, ты была… — начала Дейзи, но затем просто остановилась и обняла меня. — Слава колоколам, ты в полном порядке. Что с тобой случилось? Ты… — Дейзи сделала шаг назад и посмотрела на меня, её глаза широко распахнулись. — Ты выглядишь так, словно ты…

Если бы она произнесла «летала», я, возможно, разразилась бы истерикой. Вместо этого, заговорил голос позади нас.

— Она в лесу искала меня.

Я развернулась и обнаружила стоявшую в дверном проёме Этту. Она была в ещё более ошеломляющем состоянии беспорядка, чем была я. Её волосы были распущены и украшены плетением из сотни цветов и перьев. Её ночная сорочка была разорвана и испачкана травой, её голые ступни были покрыты грязью.

— Этта, где ты была? — спросила Дейзи. — Мы посчитали, что ты с Авой, когда вы в одно и то же время обе исчезли.

— Я была с фейри, — сказала она им, и затем добавила, — Ава пришла, чтобы вернуть меня.

— Фейри? — вдвоём одновременно повторили Хелен с Дейзи.

Я держала рот на замке. Этта явно была настроена никому не раскрывать мой секрет. А Хелен с Дейзи были чересчур расстроены растрёпанным состоянием Этты, чтобы задавать мне вопросы. Нам пришлось тайно провести её в уборную на верхнем этаже, запихнули её в ванну, вытащили цветы и перья из её волос, и убедили её, что неразумно рассказывать всем об её приключении с фейри.

— Но они такие прелестные, — замурлыкала Этта, обнимая свои окрашенные травой колени и прижимая их к груди, пока Хелен лила на её голову воду. — Не понимаю, почему мы все не можем быть друзьями.

— Ты намекаешь нам подружиться с гоблинами и трау и ледяными великанами? — отрезала Хелен, продирая расческу сквозь спутанные волосы Этты с излишним усилием.

— Они объяснили, что гоблины на самом деле просто слегка… простодушны. Они нападают лишь, когда чувствуют угрозу или очень голодны. Трау и ледяные великаны обычно вполне безобидны, но кто-то заставляет их вести себя гораздо хуже, чем обычно.

— Ван Друд, — сказала я, расплетая болотную тростинку из волос Этты.

— Да, — согласилась Этта, понюхав одну из фиалок, что упала в ванну. — Фейри рассказали мне, что Мастер Теней посылал «сумерки» в лес Блитвуда, чтобы завладеть ещё большим числом уязвимых созданий, такими же бесхитростными, как гоблины и трау, и заставить их натворить проблем, чтобы Орден начал борьбу против всех фейри.

— Но зачем? — спросила Хелен.

— Так мы боремся друг с другом вместо «сумерек», — ответила Дейзи. — То же самое мне поведала и Перозвон.

— Да, — сказала Этта. — Сияющие спрайты находились на грани нападения на школу в прошлом году, из-за того насколько ужасно обращался с ними Орден, но когда Дейзи спасла Перозвон, они решили, что должно быть мы не все плохие.

— Ты хочешь сказать, что Дейзи предотвратила войну? — спросила Хелен.

— О, да! Дейзи героиня среди рода lychnobious, — взахлёб заболтала Этта. — И сияющие спрайты распространили это среди других фейри — болотных богглов, домовиков, пуков^21 и клуриконов^22 — что Ордену надо доверять. Они хотят заключить союз между Орденом и фейри и Дарклингами…

— Дарклингами? — воскликнула Хелен. — Орден никогда не пойдёт на это. Слишком много всего плохого между нами было.

— Вся ложь была распространена Мастером Теней, чтобы держать нас врагами, — сказала я, держа полотенце для Этты, когда она ступила из ванны. — Если бы я только могла найти книгу, о которой мне рассказал Рэйвен — «Порочность Ангелов» — может быть тогда я смогла бы убедить Дейм Бекуит, что Дарклинги нам не враги.

— Эта книга на дне океана, — с яростью высказалась Хелен. — Вот и всё, если она вообще когда-либо существовала. Ты никогда не убедишь Дейм Бекуит, что Дарклинги не зло — и если ты попытаешься, они просто подумают, что тебя околдовали, — Хелен послала мне испытывающий взгляд. — И если ты снова исчезнешь, мы с Дейзи будем вынуждены пойти к Дейм Бекуит, и добьёмся, чтобы она выслала Охоту.

— Но это же, именно то, чего хочет ван Друд, — возразила я.

— Ну, тогда, — фыркнула Хелен, — вы обе просто должны быть крайне осторожны и не давать нам ни единого повода для беспокойства.

Мы умудрились сохранить наши с Эттой исчезновения в тайне, но стало затянувшимся тяжким трудом следить, чтобы Этта не ушла снова в лес.

— Я слышу, как они зовут меня, Авалех, — пожаловалась она однажды, когда я поймала её уходящей с поля для стрельбы из лука в сторону границы леса. — Разве ты не слышишь?

В сущности, и я слышала. С новым слухом Дарклинга, я слышала голоса фейри, включавшиеся в разговор в тишине послеполуденного леса или в полутьме зари, обволакивающей реку. Они взывали к Этте, к истинно видящей. Слушая их, я узнала, что естество Этты делало её не просто свидетельницей, которая могла идентифицировать фейри, но и очевидицей всего того, что случилось с фейри. Они хотели рассказать ей свои истории. Именно поэтому они призывали её, и именно поэтому она хотела пойти к ним. Это была её сущность.

Мы были очень заняты между курированием Этты и попытками не отстать в своём обучении. Я считала первый год обучения в Блитвуде вызовом, но работа, которую ожидали от нас учителя во втором году, казалась, была в два раза сложнее.

Майлс Малмсбери, который взял на себя уроки науки профессора Йегера, и который поначалу показался приятным, общительным учёным, оказался безжалостным надзирателем. Он заставлял нас запоминать каждый известный вид и тип фейри, и их языки и нравы.

— На задании, — поучал он, — ваша жизнь и жизнь ваших соратников может зависеть от способности устанавливать связь с уроженцами. Доскональное обучение основам флоры и фауны Волшебной страны также насущная необходимость. Пожалуйста, выучите наизусть первые сто страниц моей новой книги — незавершенной работы, ныне отпечатанной моей дорогой женой, Эуфорбией, под названием «Полевое Руководство Рода Lychnobious: путешествие обывателя в Волшебную страну и обратно».

— Она же в тысячу страниц, — шикнула Хелен, когда машинописные рукописи были розданы нам.

— Да, стоит просто радоваться, что тебя не завербовали помогать мисс Фрост с приложениями, подстрочной библиографией, списком цитируемой литературы и оглавлением, — прошептала в ответ Беатрис. — Долорес по своей инициативе сделала нас добровольцами.

Беатрис свирепо посмотрела на свою сестру, которая невозмутимо улыбалась Профессору Малмсбери. Поскольку Долорес никогда не говорила, мне стало любопытно, как она вызвалась добровольцем, но видя выражение её лица, я не удивлялась, что стало причиной этого. Совершенно очевидно, она влюбилась в Профессора Малмсбери.

Как будто у нас и так не было достаточно работы, мистер Беллоуз задал нам написать курсовые работы в объёме по шестьдесят страниц по вопросу совершенствования военной тактики за последние пятьсот лет.

— Это же даже не о магии, — выразила недовольство Хелен.

— Вместе с тем, о магии, — заявил Натан. — Если ты посмотришь на войны сквозь века, ты сможешь разглядеть источник злобных сил. Каждый раз, когда человечество осваивало одну из форм войны, развивались новые технологии — начиная от большого лука, заканчивая порохом — что приводило к ещё большей резне. Если мы сможем предсказать, какой будет следующая инновация, мы сможем получить преимущество перед соперником.

— Говоришь так, будто это игра, — сказала Дейзи. — Не будет ли лучше не иметь вообще никаких войн?

— Такому никогда не бывать, — ответил Натан. — Жестоки от природы — в этом вся суть нас мужчин.

Произнёс он это чуть ли не с гордостью. Было ли это правдой? — задалась я вопросом. Были ли люди по своей природе кровожадны, или стоило винить «сумерки» за злых людей, мстивших за себя?

Я решила, что спрошу об этом Рэйвена в нашу следующую ночь полётов к Шайвенганк. Мы улетали туда всякий раз, когда я могла ускользнуть — обычно, когда Хелен с Дейзи раньше времени засыпали над своими книгами. Я стала гораздо лучше справляться с короткими полётами, но я всё ещё не доверяла самой себе, чтобы лететь над рекой — или, по крайней мере, так я твердила себе, растянувшись на спине Рэйвена, приютившись меж его крыльев, жар его тела поддерживал меня в тепле, в то время как ночи становились холоднее. Когда мы приближались к горному хребту, я раскрывала крылья и, как только чувствовала тёплый поток воздуха, что протекал над каньоном, взлетала с его спины. Мы летали бок о бок, кончик крыла к кончику крыла. Если я попадала в воздушную яму и падала, Рэйвен всегда был рядом, чтобы удержать меня. Это было подобно танцу с партнёром, который ведёт тебя по танцполу малейшим смещением своего веса или прикосновением руки. Я могла ощутить перемены в воздухе, когда он двигался рядом со мной, тёплые потоки его тела смещались, касаясь каждого дюйма моего тела.

«Преследуя», в одну из ночей я выяснила, что так называли это действие только что оперившиеся юнцы, когда Сирена подметила, что если Рэйвен продолжит преследовать меня, я никогда не научусь летать самостоятельно.

— Она научиться, когда будет готова, — коротко ответил Рэйвен.

— Ах, если ты хочешь, чтобы кто-то преследовал тебя, Сирена, тебе стоит только попросить, — вмешался Марлин, толкнув Сирену, и затем спрыгнул с обрыва скалы в неуклюжем тройном сальто, которое закончилось выглядевшей болезненной посадкой «на брюхо». Всеобщее внимание было отвлечено от меня.

Позже Ориол сказал мне не обращать внимания на то, что сказала Сирена.

— Она просто ревнует. Только моногамные пары преследуют друг друга.

Я покраснела и, запинаясь, пробормотала нечто о том, что Рэйвен просто пытался помочь мне, потому что я была чересчур беспомощной в полёте, но Ориол лишь рассмеялся и устремился ввысь.

Моногамная пара. Мне стало интересно, не было ли это чем-то похоже на быть обручёнными. Но у меня не было кольца, как у Альфреды Дрисколл и Уоллис Резерфорд, и я до сих пор не знакома с родителями Рэйвена. Что если их возражения убедят Рэйвена, что мы никогда не сможем сочетаться браком? А Дарклинги вообще женятся? Меня не заботило получение кольца или померанцевых цветов и приданное, что сопутствовало светской свадьбе. Я просто хотела провести с Рэйвеном вечность. Но хотел ли он этого? Как я могла спросить его об этом?

Поэтому вместо этого, когда мы втиснулись в нашу нишу, плечом к плечу, и Рэйвен окутал нас своими крыльями для тепла, я спросила его, считал ли он, что зло, которое совершает человек, исходит из него самого или это связано с «сумерками».

— Вопрос немного смахивает на «яйцо или курица», — ответил он.

— И ты, конечно же, сделал бы выбор в пользу птиц, — подначивала я.

Он улыбнулся, но немного грустно.

— Боюсь, всё сводится к людям. История, которую рассказывают нам наши Старейшины, такова, что когда люди впервые появились на сцене, фейри пристально за ними наблюдали с целью понять, какого рода созданиями они станут. Они видели много хорошего в них, но также и много плохого. Они были жестоки и кровожадны, имели склонность бить друг друга по голове и красть друг у друга женщин и еду.

— Ох, так значит, плохо вели себя мужчины.

— Разумеется, но женщины были ничуть не лучше. Некоторые фейри хотели уничтожить всю человеческую расу, но другие утверждали, что уничтожение их сделает фейри такими же плохими, как и люди — более того, отмечалось, что влияние людей уже делало фейри более ожесточёнными. В итоге, фейри решили, что если бы только они смогли изгнать зло из рода человеческого, появится надежда для всей расы. Они совершили ритуал, который вытянул зло из всех людей, и они заперли это зло в трёх огромных сосудах и спрятали сосуды в трёх тайных местах глубоко в земле.

— Стало после этого лучше?

— На некоторое время. Люди создали мирные поселения во время этого периода, но было несколько людей, которые чувствовали, что чего-то не хватает. Истории о сосудах и их потайных местах распространялись по миру, некоторые из них говорили, что сосуды содержали великое знание.

— Подобно ящику Пандоры, — сказала я. — Или зеркалу в «Снежной королеве».

— Да, эти истории — пережитки историй о сосудах. В конечном счёте, один из сосудов был обнаружен и разбит. Когда его разбили, всё содержавшееся в нём зло вырвалось наружу в форме теней — «сумерек». Они захватили мужчину, который обнаружил сосуд, и завладели им. Он стал первым Мастером Теней. Он научился управлять «сумерками» и направил их на захват других, чтобы те исполняли его приказы и распространили зло по миру. Первым делом они занялись поиском второго сосуда и освобождением «сумерек» из него. С тех пор зло свирепствует.

— Что насчёт третьего сосуда? — спросила я.

— Он так и не был обнаружен. Мастер Теней ищет его. Если он найдёт его и освободит оставшиеся тени, мир погрязнет в непоправимый мрак. Дарклинги уже и так едва способны сохранять баланс между добром и злом. Когда мир становится всё больше и больше наполнен людьми, нам становится всё труднее и труднее существовать в нём. Как много ещё таких мест, к примеру, где юные птенцы могу расправить свои крылья?

Он наклонил подбородок в сторону открытого воздуха, где Ориол с Марлином выкручивали параболы на фоне розового небосклона. Рассвет наступал слишком быстро в такие ночи!

Я удобней устроилась в объятии Рэйвена, придя в уныние от рассказанной Рэйвеном истории.

— Если Орден и Дарклинги смогут объединить силы, Орден сможет защитить Дарклингов.

— Боюсь, что любая надежда на это умерла, когда твой мистер Фарнсуорт погрузился на дно океана вместе с «Порочностью Ангелов».

— Мы не знаем, утонул ли он, — возразила я, хотя уже прошли недели без какой-либо весточки от Агнес, и во мне оставалось всё меньше и меньше веры, что он до сих пор был жив. — И должен быть иной способ убедить Орден, что Дарклинги не зло. Я могу поговорить с Дейм Бекуит…

— Это слишком опасно, — быстро ответил он. — Ты считаешь, Дейм Бекуит и своих учителей своими друзьями, но также считали и индейцы, которые жили здесь, и другие, кого предал Орден. Они убьют тебя, если обнаружат, кто ты.

Он покровительственно погладил мои крылья, и я ощутила трепетное чувство глубоко в душе.

— Ты не должна рисковать до тех пор, пока… — хрипло произнёс он, он перенёс свои руки с моих крыльев на моё лицо, его прикосновение было столь воздушным и лёгким, как и прикосновение его крыльев, одно из которых обернулось вокруг моей спины и подтолкнуло меня к нему.

Я пододвинулась ближе, мои собственные крылья раскрылись и сплелись с его, пока мы оба не оказались полностью заключенными в мантию из наших соединённых крыльев. Казалось, будто мы были внутри гнезда. Розовеющее зарево рассвета просвечивалось сквозь наши перья, заставив расстояние между нами алеть, окрасив нашу кожу золотом, а его губы в розовый оттенок лепестков роз.

Когда наши губы соприкоснулись, я ощутила, как его крылья затрепетали рядом с моими, быстро и легко, подобно крыльям колибри.

— Пока что? — прошептала я.

— Пока ты не будешь готова покинуть их и прийти ко мне.

ГЛАВА 16

Никто из нас больше не заговорил той ночью, пока мы летели домой. Равно как и я не смогла встретиться с ним всю следующую неделю. Приближались промежуточные экзамены, и Хелен сформировала из нас учебную группу, которая походила на военный лагерь.

— Разве у меня был выбор? — поинтересовалась она, когда я начала жаловаться. — В противном случае ты никогда не сдашь экзамены. Ты провалила последний опрос по латыни и зачёт по истории.

Она была права. Я никак не могла сосредоточить всё своё внимание на учебе. Что проку учить склонения на латыни, когда девушек держали заложницами в месте, подобном клубу «Хелл-Гейт». Как могла я наслаждаться привилегиями Блитвуда, когда подмёныш и другие девушки сносили жизнь презренного рабства, когда такие девушки, как Молли, с головой бросались насмерть? И зачем изучать прославленную историю Ордена, когда половина того, что мы узнаем из книг, была ложью, маскирующей действительность дрянного отношения Ордена к половине людей на планете?

На большинстве занятий я металась между отвлеченностью и раздражительностью не в силах даже правильно натянуть тетиву на уроке стрельбы из лука, из-за чуждого напряжения в мускулах моей спины от полётов, либо из-за перезвонов колоколов, поскольку мой новый слух Дарклинга делал звук невыносимым. Я даже не могла уделить должного внимания своему любимому предмету, Английскому, на котором строки стихов, читаемые мисс Шарп, напоминали мне о прикосновении губ Рэйвена к моим губам. Если я не возьмусь за дело решительно, мне даже не потребуется разоблачения меня как Дарклинга, чтобы быть изгнанной из Блитвуда. И тогда у меня не будет иного выбора, как пойти к Рэйвену…

Но куда? Мы будем жить вместе в его укрытии? Или в Доме Фиалок с ним под личиной Реймонда Корбина, подмастерье часовщика? Женится он на мне? Но Рэйвен не просил меня выйти за него замуж. И он больше не заводил разговора о том, что отведёт меня знакомиться со своими родителями.

За день до экзаменов до меня дошло, что мне не надо выискивать шанс ускользнуть ночью, я могу сходить в Дом Фиалок и повидаться с Рэйвеном. И у меня был идеальный предлог.

— Этта, — сказала я, когда мы собрались в Комнате Отдыха после обеда, чтобы позаниматься, — ты должно быть ужасно скучаешь по Рут. Почему бы нам не прогуляться сегодня в город и не навестить её?

Хелен с Дейзи оторвали взгляды от учебников и посмотрели друг на друга. И, как будто, придя к согласию, заговорила Хелен:

— Нам не позволено покидать замок в Хэллоуин. Помнишь, что случилось в прошлом году.

В прошлом году по пути назад из Дома Фиалок на нас совершили нападение сумрачные вороны.

— Помнится мне, так это ты подбила нас на экскурсию в город в прошлом году, — сказала я, встав и стряхнув стружку от карандаша с юбки. — Но мы с Эттой можем пойти и вернуться задолго до сумерек. Мы просто заскочим на чашечку чая и нанесём короткий визит. Что скажешь, Этта?

Этта уже была на ногах и бежала в парадный вестибюль за пальто. Я последовала за ней более вальяжной походкой, с волочившимися позади меня Хелен и Дейзи.

— Разве тебе не всё равно, что ты можешь провалить экзамены? — спросила Хелен.

— Вообще-то, — произнесла я, надев куртку и расправив волосы перед зеркалом в коридоре, — мне всё равно. Но вы обе оставайтесь здесь и занимайтесь, если хотите. Мы принесём вам пирожные к чаю.

Хелен с Дейзи обменялись очередным встревоженным взглядом и кивнули.

— Мы пойдём с вами, — заявила Хелен.

— Дело ваше, — сказала я, быстро смываясь за дверь.

Прогулка в город прошла бы в неловком молчании, если бы не оживлённая болтовня Этты. Она была настолько счастлива шансу повидаться с Рут, что я пожалела о том, что не отвела её раньше — и испытала чувство вины из-за того, что подумала об этом только сейчас и то в качестве повода увидеть Рэйвена. Однако когда мы повернули на улицу Ливингстон, я забеспокоилась, что его там не окажется. Он мог уйти по работе для мистера Хамфри, часовых дел мастера, или быть в лесу в своём укрытии… или кто знает, где ещё. Я осознала, что хотя и разделила много ночей — и поцелуев — с Рэйвеном, на самом деле я не особо много знала о том, как он проводил свои дни. Мужчина, который мог летать, мог быть где угодно.

Но затем взрыв смеха со стороны Дома Фиалок положил конец всем моим переживаниям. Это был смех Рэйвена; я бы узнала его где угодно. И это был его роскошный баритон, тесно сплетённый с высоким сопрано…

Сопрано?

Когда мы подошли к Дому Фиалок, я увидела, откуда раздавались голоса. На переднем крыльце, сидя на уютном плетёном диванчике — довольно маленьком диванчике — Рэйвен с Рут попивали чай. Или, во всяком случае, стол перед ними был накрыт для чаепития, и на Рут было надето очень красивое жёлтое чайное платье, отделанное светло-вишнёвыми лентами. Но в эту минуту они не пили чай. Я не была уверена в том, что они делали, только то, что как представлялось, Рэйвену потребовалось запустить руки в волосы Рут, и оба они смеялись довольно сильно.

Я остановилась на дорожке из голубого песчаника, моё сердце с гулким стуком упало в груди, жар опалил щёки. Мои крылья натянулись, борясь с корсетом.

— Рут! — воскликнула Этта.

Рут подняла голову, её щёки были розовыми, а тёмные глаза сияли.

— Этталех! — вскрикнула она, вскакивая на ноги.

Вишнёвого цвета ленточка поплыла по воздуху у неё за спиной. Рэйвен встал и поймал её в руку и затем, увидев меня, стал такого же цвета, как и ленточка. Я бы развернулась и убежала бы прочь отсюда, но Этта с Рут потянули меня в сторону дома. Рут затараторила мне на ухо нечто, что я не смогла разобрать, и затем она уже представляла Хелен и Дейзи «мистеру Корбину».

Я увидела, как Хелен сощурила глаза, посмотрев на Рэйвена, и потом перевела взгляд с него на меня и обратно. Впервые Рэйвен появился в Блитвуде под видом Рэймонда Корбина, подмастерья часовщика, и она не узнала в нём Дарклинга, которого мельком видела в лесу. Тогда он на все сто выглядел как застенчивый рабочий. Но сейчас застенчивым он не выглядел. Его щёки зарделись, тёмные волосы ниспадали вокруг лица, а расстёгнутый ворот рубашки обличал прекрасно выгравированное горло. Он протянул руку, чтобы пожать руку Хелен в приветствии, и смутился, когда увидел, что до сих пор держит вишневого цвета ленточку.

— Полагаю, это принадлежит мисс Блум, — чопорно высказалась Хелен.

— Д-да, — запинаясь, ответил Рэйвен. — Она застряла в плетёном диване. Я помогал распутать её.

— У мистера Корбина самые проворные пальцы, — разразилась потоком Рут. — Конечно же, они и должны у него быть такие, учитывая род его занятий.

Я свирепо посмотрела на Рут, но она была слишком занята, жеманно улыбаясь Рэйвену, чтобы заметить.

— Дамы Шарп будут рады вас видеть, — сказал Рэйвен. — Они любят нежданных гостей.

Нечто в том, как он произнёс это, наводило на мысль, что он не любил незваных гостей. Я не должна была навещать его в Доме Фиалок? Или он просто был в замешательстве от того, что его застали в момент, когда он запустил руки в волосы Рут? Но если это было совершенно невинно, с чего ему тогда стесняться?

Я бы многое отдала за успокаивающий взгляд или пожатие руки, но вместо этого Рэйвен занял себя сбором чайного подноса и сопровождением нас внутрь дома.

— Мы пили чай на улице, — объяснил Рэйвен, — поскольку был такой прекрасный день, но я уверен, что тётушки захотят, чтобы мы все присоединились к ним в оранжерее на должное чаепитие.

— Ох, — лукаво произнесла Хелен, — так значит, то, что у вас было тут, не было должным чаепитием?

Рэйвен покраснел, а Рут рассмеялась. Когда я видела Рут в последний раз, она была напуганным, съёжившимся созданием. Когда она стала такой беззаботной, розовощёкой наивной девушкой? Я должна была быть счастлива по поводу её преображения — Этта определённо была счастлива — но моё подозрение, что её заинтересованность в Рэйвене — или его в ней — поспособствовало этому преображению, охладило моё великодушие.

— Тётушки всегда стараются оставить нас наедине, — прошептала мне Рут. — Они такие старушонки.

— Да, они такие, — согласилась я сквозь стиснутые зубы.

Старушонки шумно вышли из оранжереи, восторгаясь нашему появлению.

— Я лишь час назад только осознала, что вы придёте! — воскликнула Эммалайн. — Должно быть, это было спонтанное решение.

Она обвела всех нас взглядом своих ярких, как у птички, глаз. Эммалайн была колокольным ребёнком, как и я, и обычно могла предсказать будущее, но видимо моё поведение было настолько изменчивым, что это сбило даже её способности предсказывать.

— Да, так и было, — согласилась Хелен. — Авой, похоже, завладело внезапное желание побыть здесь.

— С тем, чтобы Этта смогла повидаться с Рут, — сказала я, хмуро посмотрев на Хелен.

— Ну, чья бы это идея ни была, мы счастливы, что вы здесь, — сказала тётя Хариет. — У нас столько всего к чаю. Давайте пройдём в оранжерею.

Мы все столпились в оранжереи, где действительно оказалось много угощений к чаю — канапе, булочки, сливочный варенец и джем, бисквитные пирожные королевы Виктории и огромный Трайфл^23 с хересом.

— Дорогие тётушки были настолько добры и сделали для нас всё кошерным, Этталех, — сообщила Рут своей сестре.

Дейзи, Этта и Рут протолкнулись внутрь, с воодушевлением восклицая по поводу каждого лакомства, две сестры затрещали на идише, а потом, смеясь, перевели всё сказанное Дейзи. Хелен присела, изящно попивая чай и допрашивая Рэйвена.

— Так откуда ты сказал твой народ родом? — умильно спросила она.

— Я не говорил, — недовольно ответил Рэйвен.

И так далее. Я обнаружила, что аппетит у меня отсутствовал. Равно как и не в состоянии была следить за ходом разговора тётушек Шарп — пока мисс Хариет не подалась вперёд и не поделилась со мной, с придыханием прошептав:

— Как же приятно видеть, что дорогая Рут так хорошо поладила с мистером Корбином. Его компания пошла на пользу бедной девочке.

И тогда-то я пролила чай.

И в ту секунду, когда я подумала, что чаепитие не могло стать ещё более неловким, дядя Тэдди вприпрыжку ворвался в оранжерею и объявил, что пожаловало несколько гостей, чтобы повидаться с мисс Блум.

— Ещё больше незваных гостей! — воскликнула мисс Эммалайн. — Моя интуиция жутко меня подводит сегодня. Кто же это может быть?

Рэйвен вскочил на ноги и протиснулся между Рут и дверью.

— Мы должны выяснить кто они такие, прежде чем пускать их внутрь, — сказал он тётушкам.

Я знала, что он всего-навсего хотел убедиться, что никто из приспешников ван Друда не обнаружил Рут, но для меня это стало последней каплей. Я раздраженно встала.

— Пойду, удостоверюсь в их личностях. Если они здесь с целью навредить Рут, я просто брошу на них кинжалы.

Ещё до того как кто-то смог остановить меня, я уже была в прихожей, где обнаружила довольно растерянного вида Малыша Марвела, стоявшим со шляпой в руках, и более собранного и увенчанного тюрбаном Омара, ошарашено смотрящим на дедушкины часы.

— Вам, пожалуй, лучше войти, — сказала я им. — Все остальные уже собрались.

Странно, но пополнение группы собравшихся Малышом Марвелом и Омаром, казалось, свело разрозненные составляющие нашего неловкого чаепития в некого рода гармонию. Рут была рада увидеть мужчин, которые организовали её освобождение из клуба «Хелл-Гейт»; Дейзи выпучила глаза от знакомства с перформерами с Кони-Айленда; мисс Хетти, казалось, была очарована встречей с человеком, который был ещё меньше, чем она; а мисс Эммалайн и Омар обменялись взглядами, которые, похоже, указывали на то, что они установили своего рода телепатическую связь.

— Полагаю, вы отдадите предпочтение сэндвичам с огурцом, а не с кресс-салатом, — это был один из самых наименее загадочных замечаний, что она адресовала ему.

На что он ответил:

— Да, причина, по которой вы не смогли предвидеть наше прибытие, кроется в том, что я «скрыл» наши намерения.

До того как любому из мужчин было дозволено рассказать нам о цели их визита, их требовалось накормить изобилием сэндвичей, чая и чайных булочек, которые Омар, сидевший скрестив ноги на подушке на полу, отведал в небольших количествах, в то время как мистер Марвел с аппетитом уплетал, что очаровало мисс Хариет. Только когда оба мужчины были достаточно накормлены, мисс Шарп спросила, что привело их в Райнбек.

— Это насчёт Ру… — начал было Малыш Марвел, теребя в руках свою шляпу. — Я хочу сказать, ну, другая Рут.

Рут подалась вперёд и положила ладонь поверх его руки.

— Всё хорошо, мистер Марвел, вы не должен беспокоиться о моих чувствах. Рэймонд… — она произнесла имя так, словно оно было секретом, который только ей позволено было произносить, и я едва устояла перед желанием бросить в неё щипцы для сахара, — объяснил мне, как работают подмёныши, и теперь я понимаю, что её вины в этом не было. Я единственная, кто оказалась достаточно глупа, чтобы пойти с тем ужасным мужчиной. Я благодарна ей за то, что она уберегла моих родителей от скорби и пожертвовала собой ради нас с Эттой. Мне бы хотелось, чтобы вы передали ей это, когда увидите её в следующий раз.

— Весьма великодушно и красноречиво высказанная мысль, — начал Омар, поклонившись Рут. — Единственная сложность в том, что, ну, юная леди…

— Зовите её Ру, — сказала Этта. — Это означает «скорбь» и это то, от чего она нас избавила.

— Ах, — произнёс Омар, — это имя кажется вполне подходящим для юной леди. И я знаю, что она была бы счастлива узнать, что вы дали ей имя. Но как я и говорил, сложность в том, что…

— Она исчезла! — выпалил Малыш Марвел.

— Исчезла? — произнесли мы все в унисон.

— Но куда? — сказала Этта, явно расстроенная.

— Это уже проблема, не так ли? — ответил Малыш Марвел. — Мы не знаем. Огромное их множество взяло и исчезло.

— Ты имеешь в виду, всех девушек из клуба «Хелл-Гейт»? — спросила я, перепугавшись.

— Именно это я и имею в виду! — ответил Малыш Марвел. — И не только куколки. Мадам Лефевр, головорезы, что охраняли двери, вся орава исчезла — смылась — не оставив и следа!

— Но я думал, что ты вёл наблюдение за заведением, — высказался Рэйвен, встав на ноги и тяготея над Малышом Марвелом.

— Я и занимался этим, — сказал Малыш Марвел, вскочив на ноги. — Я сам лично сидел на стрёме и два моих парня наблюдали за чёрным ходом в переулке. Но две ночи назад с реки пришёл туман. И это был ни какой-нибудь обычный туман. Во-первых, он смердел старой рыбой и тухлыми яйцами. Мы с моими парнями едва могли вынести это, но мы продержались на своих постах всю ночь напролёт. Утром некоторые оные благодетели из многоквартирного дома — не в обиду вашим друзьям оттуда, — сказал он, поклонившись мне, — появились на пороге дома и начали стучать в дверь, желая прочитать проповеди против Социального Зла. Обычно мадам Лефевр выходила и прогоняла их, но на этот раз дверь со скрипом открылась и благодетели с криками: «есть тут кто?» ворвались внутрь. Не прошло и двух минут, как они выбежали оттуда так, словно их штаны были в огне — прошу прощения дамы. Поэтому мы вошли внутрь, вознамериваясь проверить всё, и обнаружили, что всё заведение было совершенно пустым. Ни души не видно.

— Как такое может быть? — спросила Дейзи.

— Мы сделали вывод, что, должно быть, у них был подземный туннель, — ответил Омар.

— Да, поэтому мы осмотрели полностью всё здание и обнаружили, что никакого туннеля не было, но был коллектор и он вёл в…

— В реку, — добавил Рэйвен. — И в водоворот Хелл-Гейта. Должно быть, они каким-то образом использовали его, чтобы переместить девушек.

— Может быть, — сказал Малыш Марвел, — но это не даёт нам никакой информации, куда их переместили. Они могут быть в любой части прибрежного вертепа.

— Мы не должны были позволять Ру идти туда, — сказала Этта.

— Согласен, — высказался Рэйвен, бросив в мою сторону обвинительный взгляд, что напомнило мне о споре, что у нас с ним состоялся.

— Но если бы мы не позволили, — сказала я, свирепо посмотрев на него в ответ, — чтобы случилось с… — я чуть было не сказала «твоей дорогой Рут», но вовремя остановила себя и просто мотнула подбородком в направлении Рут. — Рут настаивала, что ей необходимо вернуться в клуб «Хелл-Гейт», пока Ру не предложила пойти туда и занять её место. Если в этом и есть чья-то вина…

— В этом нет чьей-либо вины, — заявил Омар, его глубокий голос, хоть и не громкий, заставил все чайные чашки задрожать и задребезжать, — кроме как пишачи. Если мы будем воевать между собой, если мы сдадимся во власть нашего гнева или… — он недвусмысленно взглянул на меня, — сильной ревности, мы станем слабыми, и ван Друд одержит верх. Это именно то, что он хочет: разделить нас и обратить нас друг против друга. Чтобы склонить многих из нас в свою армию. Мир определяется с выбором, пока мы с вами разговариваем. Мятежные силы формируют войска на стороне зла. Если хорошее не объединиться, зло будет править, и мы все будем уничтожены.

После речи Омара мы все некоторое время хранили молчание. Первой тишину нарушила мисс Эмми.

— Он прав, — произнесла она тихим, но уверенным голосом. — Мой отец больше всего этого боялся. Если мы не будем лучше относиться к фейри и другим магическим существам, они повернуться против нас.

— Но что мы можем сделать? — спросила мисс Хариет, выкручивая свои руки.

— Мы должны отыскать Ру, — ответил Омар. — Я уверен, она найдёт способ связаться с нами, когда поймёт что планирует пишача. Мы с мистером Марвелом считаем, что она попытается связаться с Рут или Эттой, так что вы должны быть начеку.

— Я могу попросить своих людей поискать, куда девушки из «Хелл-Гейта» были перемещены, — сказал Рэйвен. — Мы будем патрулировать Ист-Ривер и Гудзон.

— Сияющие спрайты могут помочь, — сказала Этта. — Они могут отправиться куда угодно.

— И Жилли, — добавила я. — Если кто и знает, как найти потерявшуюся девушку, так это Жилли. Он может послать своих соколов.

— Хорошо, — сказал Омар, развернувшись на своей подушке на полу и поднимаясь на ноги. — Давайте не будем это воспринимать как шаг назад, а как возможность. Пишача не переместил бы клуб, если бы не почувствовал угрозу с нашей стороны. Он боится, что мы объединимся, но это именно то, что и происходит. Мистер Корбин, — он поклонился Рэйвену, — великодушно обязался помочь в возвращении мисс Ру. Этта с Дейзи сформировали связь с фейри, которая улучшит отношения Ордена с ними, если мы все продолжим действовать в лучших своих проявлениях, тогда дружно мы одолеем тёмные силы.

Он поклонился каждому из нас, подарив свой глубочайший за день поклон, едва не коснувшись лбом пола, тетушкам Шарп, которые обе лучезарно заулыбались ему и Малышу Марвелу, когда те прикололи фиалковые бутоньерки к своим жакетам. «Омар был прав, — подумала я. — Мисс Эмми и мисс Хетти были лучшими среди нас, благородно отдавая себя без малейшего соперничества или мелочности». Когда мы прощались, я попыталась выразить всем им, включая и Рут, свои самые наилучшие пожелания.

Помогло то, что когда я взяла Рэйвена за руку, он вложил в мою ладонь записку, подарив ей ещё одно пожатие, прежде чем отпустил её. От прикосновения его руки, все воспоминания о наших совместных ночах на горном хребте, быстро вернулись ко мне. Это было по-настоящему. Не было никаких сомнений, что его записка содержала объяснение и просьбу встретиться со мной снова.

Однако я не смогла прочитать её прямо на месте, поскольку Хелен неотлучно держалась рядом со мной всю дорогу назад, поначалу вопиюще близко, а потом, как только Дейзи с Эттой оказались достаточно далеко впереди нас на дороге, громогласно высказалась:

— Ты никогда не упоминала, что твой дружок-Дарклинг постоялец в Доме Фиалок, — обвинила она.

— Не думала, что это представляло для тебя какой-либо интерес, Хелен. Ты видела его в прошлом году и даже не узнала его.

— Ну, зато я узнала его сегодня, и я видела, как он смотрит на тебя. Ты тайно встречалась с ним, не так ли?

— Тебя это не касается, — огрызнулась я, вся моя решительность стать лучше испарилась под испытующим взглядом Хелен. Сложно было быть хорошей личностью, в то время как другие таковыми не были: — У меня нет потребности встречаться с множеством потенциальных женихов, которых твоя мама приводит для тебя.

Хелен ошарашено уставилась на меня. На минуту мне стало стыдно, потому что я знала, что Хелен страшилась прибытия выдвинутых мамой кандидатов на роль её мужа. Но Хелен таращилась на меня не по этой причине.

— Ты сравниваешь бракоспособных мужчин из общества с этим — этим… — Хелен оглянулась по сторонам, как будто боялась быть случайно услышанной, но Этта с Дейзи уже завернули за последний поворот перед Блитвудом. Довольная, что они не услышат её, она прошипела: — Этим монстром!

— Если он монстр, тогда и я тоже! — заорала я в ответ, мои крылья сильно забились под корсетом.

«А почему бы и нет?» — подумала я. Но прежде чем мои крылья прорвались на свободу, внезапно между нами возникла Дейзи.

— Не могли бы вы обе прекратить! Вы что вообще ничего из того, что сказал мистер Омар, не слышали? Если мы сражаемся друг с другом, мы проиграли. И всё же вы обе… — Дейзи стала ярко-розовой. — Вы ведёте себя как будто вы одни единственные среди людей на планете с проблемами. Мне жаль, Хелен, что ты потеряла своего отца и твоя мама пытается выдать тебя замуж, но это не означает, что никто другой не должен иметь кавалера или, быть может, иметь желания получить предложение руки и сердца.

— А ты, Ава, — продолжила она, повернувшись ко мне. — Совершенно очевидно, что твоя голова была сосредоточена на чём-то другом со времени, как мы вернулись в школу, и ты тайком убегала на встречи с твоим парнем-Дарклингом, но неужели ты думаешь, что ты единственная, у кого когда-либо были секреты?

Мы с Хелен потрясенно посмотрели на Дейзи, как будто она была той, у кого отросли крылья.

— Дейзи, — произнесла я, — есть что-то, о чём ты нам не рассказывала?

— Да! — воскликнула она. Затем осмотревшись по сторонам, она беспокойно добавила: — Но куда деваться Этте? Она чувствует себя ужасно из-за Ру. Она ни о чём кроме этого не говорила на протяжении всего пути назад.

— Ну что ж, — сказала Хелен, — мы все были жутко эгоистичны, стоя здесь и ругаясь. Пойдёмте к Этте и извинимся перед ней.

Она замаршировала дальше по дороге, и мы с Дейзи побежали за ней по пятам. Я хотела сказать Дейзи, что сожалела о том, насколько сильно погрязла в своих собственных заботах, что и не заметила, как та сама бременем несла тайну на своих плечах. Что это могло быть? В последний раз, когда она утаивала секрет, она прятала сияющего спрайта в подземелье. Неужели она под кроватью скрывала тролля. Но она пошла вперёд слишком быстро, и когда мы завернули за поворот дороги, я увидела новую проблему. Этта исчезла.

ГЛАВА 17

— Может она просто зашла в дом без нас, — сказала Хелен.

— Тогда почему ворота всё ещё закрыты? — спросила Дейзи, заламывая руки и с тревогой осматривая туда-сюда дорогу.

Я посмотрела на ворота. Они не только были закрыты, но и виноградная лоза с кроваво-красными цветками в форме колокольчиков спиралью свилась вокруг прутьев над замком, наглухо запечатав их.

— А вот это странно, — сказала я, ткнув в лозу. — Её тут не было, когда мы уходили — ай!

Когда я попыталась сорвать лозу с ворот, она набросилась на меня, её цветки зазвонили как набатный колокол.

— Это Клавикула, — сказала Дейзи, её глаза широко распахнулись. — Запирающая лоза. Она используется, чтобы закрыться в замке, который подвергся осаде. Я читала об этом в «Блокады и Кампании Тёмных Времён. Том Второй».

— Но это же не назначалось к прочтению вплоть до следующего семестра, — сказала Хелен.

— Некоторые из нас читают заранее, — ответила Дейзи.

— У некоторых из нас есть жизнь, — язвительно подметила Хелен.

— Пожалуйста, вы двое, не сейчас! — воскликнула я. — Есть ли способ дать понять лозе, что мы не враг, так чтобы она позволила нам войти внутрь?

— Есть секретный код, который доверен только Дианам.

Хелен простонала.

— Но к счастью, я подслушала, как Джорджиана упоминала его Уоллис Резерфорд, — закончила Дейзи с необычной самодовольной улыбкой. И до меня дошло, что радостная, жизнелюбивая Дейзи фактически обладала склонностью к шпионажу: — Но что насчёт Этты? Если замок перешёл на статус осадной изоляции, должно быть, существует угроза. Мы не можем оставить её одну на улице.

— Может Этта знает, как пройти мимо лозы, — нерешительно сказала я. — Нам надо попасть в замок и узнать, там ли она.

Я не стала говорить, что мы должны будем сделать, если её там нет. Если Этты в замке не было, существовало лишь одно единственное место, где она могла быть: Лес Блитвуда. Наверняка, она восприняла речь Омара близко к сердцу и отправилась сплачивать фейри для поисков Ру. Но она не могла не выбрать самую опасную ночь. По мрачным лицам Хелен и Дейзи я могла сказать, что они подумали о том же.

Дейзи повернулась к лозе и по памяти произнесла длинную вереницу латинских слов, которую мне даже трудно было представить, как предать их к запоминанию. Вероятно, Дейзи светило будущее в криптоаналитике, равно как и в шпионаже.

Лоза свернулась кольцом, её кроваво-красные цветки зазвенели трезвон, который прозвучал как дверной звонок. Мы быстро открыли ворота и протиснулись сквозь них. Как только мы оказались по другую сторону, ворота с лязгом закрылись у нас за спинами, цветы зазвонили очередной опознавательный трезвон. Мы поспешили вверх по дороге между рядами высоких величественных кленов. Поглядывая из стороны в сторону, я заметила вспышки красного среди золотистых листьев. Клавикула обвилась вокруг деревьев, её цветы гремели по мере того, как мы торопились к замку.

— Похоже, она знает, что мы здесь, — с тревогой сказала Хелен.

— Знает, — сказала Дейзи. — Клавикула зондирует почву всей защитной зоны. Она может чувствовать злоумышленников и посылать сигналы тревоги к своим корням. Кто бы ни командовал ею, он сможет ощутить наше приближение.

— Ну, ни капельки не жутко, — произнесла Хелен, содрогнувшись.

— Всё хорошо, поскольку мы принадлежим этому месту, — уверила её Дейзи.

Но принадлежала ли я этому месту? Не посылала ли прямо сейчас клавикула сообщение по её жутким усикам, что я была незваным гостем? Не обнаружу ли я замок запертым для меня? Не наброситься ли на меня лоза и не придушит ещё до того, как я смогу достигнуть замка?

Клавикула образовала плотный арочный проход над дверью, её колокольчики свисали с неё как фонарики. Мне не понравилась идея проходить под ними. Когда я потянулась к дверной ручке, один из усиков отделился от арки и обвился вокруг моего запястья. Тонкий, как игла, шип проколол мою кожу и впился в вену. Лоза запульсировала и стала красной. Она пила мою кровь.

Я закричала.

Дверь резко распахнулась, и появился Натан.

— Где, чёрт возьми, вы были? — рявкнул он, схватив меня за запястье. Когда он увидел лозу, он заорал в той же манере: — Desisto!

Лоза огрызнулась в ответ, как хвост разъярённого кота, и отступила.

— Мы были в Доме Фиалок, — начала Хелен, укоризненно посмотрев на руку Натана на моём запястье. — Мы не знали, что замок зарастёт некультурным кустарником в наше отсутствие.

— Идея моей мамы, — сказал Натан, втягивая нас в Главный Зал. — До неё дошли слухи, что сегодня будет особенно плохой Хэллоуин в лесу Блитвуда. Как только эта адская лоза закончила исследовать земли, она закупорила всех нас внутри. Я опасался, что она оставит вас снаружи.

— Ты видел Этту? — спросила я.

Натан покачал головой.

— Нет. Я наблюдаю за главным входом уже целый час.

— Может, она вошла через заднюю дверь? — с надеждой предположила Хелен.

— Я так не думаю, — сказал Натан. — Но мы можем спросить у мисс Кори. Она считывает клавикулу. Пошли.

Он повёл нас через Главный Зал в северное крыло, в сторону учебных классов и библиотеки. Мне представлялось разумным, что мисс Кори, библиотекарь, будет считывать лозу в библиотеке. «Но как кто-то мог читать лозу?» — я стала гадать, пока мы спешили вглубь по тёмному коридору.

Ночь ещё не наступила. Но когда я посмотрела в окна, я увидела, что лоза наросла на них, заградив предвечерний свет. Усики заползли внутрь под подоконником и расползались по стенам и потолку. Казалось, они становились толще у двери в библиотеку.

— Твоя мама уверена, что она знала что делает, когда вызывала это творение? — спросила я Натана.

— Я бы тоже хотела это знать, — произнёс женский голос из библиотеки.

Голос был настолько ледяным, что я едва ли распознала в нём голос, принадлежавший мисс Шарп. Она стояла рядом с центральным читальным столом, её голубые глаза горели ярким пламенем, одна рука лежала на плече мисс Кори, которая сидела за столом. Мистер Беллоуз стоял по другую сторону мисс Кори, его лицо было бледным и осунувшимся. Но не таким бледным, как у мисс Кори. Она была усажена за главный стол, обе руки лежали на столе, ладонями вверх. Это была странная позиция, которая напомнила мне кое-что.

Я подошла ближе и увидела, что вуаль мисс Кори была откинула назад, а её глаза пристально смотрели прямо, но складывалось впечатление, что они ничего не видят. Они были застланы светлой плёнкой, как будто она была без сознания.

Вот что напомнила мне её поза. Когда я проводила обходы с мисс Вальд по владениям агентства социального поселения «Сеттльмент» на Генри-Стрит, мы иногда были вынуждены отводить пациентов в больницу. Одна женщина потеряла так много крови, когда её муж ударил её ножом, что ей потребовалось переливание крови…

Я опустила взгляд на руки мисс Кори. Клавикула змеилась вокруг её рук, шипы погрязли в её венах на запястьях и локтевых сгибах. Ещё больше усиков впилось в её лоб, присоски размером с монету слоем покрывали её кожу.

— Это осушает её! — закричала я.

— Нет, — сказала мисс Шарп стылым голосом, — это подпитывает её.

Я снова присмотрелась и увидела, что жидкость пульсировала по лозе и вливалась в вены мисс Кори.

— Но за-зачем? — заикаясь, выговорила я, почувствовав, как у меня сводит живот.

— Кто-то должен отфильтровывать сведения, что собирает лоза.

Мисс Шарп прикоснулась к лицу мисс Кори, и нежно отвела её волосы от шипов лозы. Я подумала о том, что мне мисс Кори рассказала о своих чувствах к мисс Шарп и её боязни, что они не были взаимными — и я внезапно поняла, что эти опасения были беспочвенными. Но будет ли это иметь значение, если эта кровопийца-лоза поглотит её?

— Вы должны прекратить это! — воскликнула я, двинувшись вперёд и протянув руку, чтобы оторвать лозу.

До того, как я смогла сделать это, мисс Кори схватила меня за запястье. Её пустые глаза уставились на меня.

— Нет, — сказала она голосом, который никак не походил на её голос. — Я связана до рассвета. Я могу чувствовать и видеть всё в лесу, и я вижу Этту, бегущую к Рябиновому Кругу. Ты должна пойти и вернуть её раньше чем…

Её голос запнулся и хватка ослабла.

— Раньше, чем что? — завопила я.

Но мисс Кори обмякла, её незрячие глаза закатились.

— Считаю, что это очевидно, — сказала Хелен. — Раньше, чем её съест тролль. Пошли.

— Вы не можете! — грубо рявкнул мистер Беллоуз. — Никто не может покидать замок в канун Дня Всех Святых. Вас убьют.

— Мы не можем оставить Этту там одну, — сказал Натан.

— Он прав, — согласилась Дейзи. Она уже открывала шкаф, в котором хранились луки и стрелы, и ручные колокольчики против чар фейри, всё оборудования для полевой экспедиции: — Мы уже раньше ходили в лес.

— На зимнее солнцестояние, — сказал Натан, подняв кинжал из сундука. — Насколько хуже может быть Хэллоуин?

Мистер Беллоуз настоял на руководстве нашей экспедиции. Мисс Шарп не оставила бы мисс Кори. Нашей первой проблемой было пройти через французские двери, которые вели из библиотеки в сад и были сплошь покрыты лозой, но когда мисс Шарп нашептала что-то мисс Кори на ухо, лоза отступила и позволила нам выйти.

— Ненавижу эту штуковину, — сказала Хелен, когда лоза звякнула позади нас, вернувшись в исходное состояние, и мы зашагали по лужайке, а отбрасываемые нами тени растянулись сбоку от нас.

По ту сторону реки, солнце садилась за Катскилл. Дейзи, по-видимому, всё ещё злая, умчалась вперёд с мистером Беллоуз.

— Готова поспорить, это и есть её секрет, — пробормотала Хелен.

— Какой?

— Большой секрет Дейзи. Могу поклясться, что она влюблена в мистера Беллоуза.

— Вряд ли это секрет, — подметила я. — Я никогда раньше не видела, чтобы она была так зла на нас. Неужели мы действительно пренебрегали ею?

— Я никем не пренебрегала. Ты единственная, кто вздыхал по…

— Я не взды…

— Шшш! — шикнул мистер Беллоуз на нас, когда мы догнали их на краю леса. — У леса есть уши. Мы должны передвигаться в тишине, пока не доберёмся до Рябинового Круга.

Я внимательно присмотрелась к деревьям на границе лужайки, отчасти боясь, что я и правда увижу мясистые мочки ушей, проросшие на их ветвях. Вместо этого я увидела нечто куда более пугающее. Каждая ветвь, начиная с грузных веток и заканчивая крошечными прутиками, дрожала, как будто их раскачивал сильный шторм. Только вот на лужайке не было и дуновения ветра. Деревья дрожали сами по себе, пульсируя как нервные окончания лягушки, которую мы расчленяли на уроке науки на прошлой неделе. Казалось, будто весь лес был организмом, а деревья были его нервной системой. У меня появилось отчётливое предчувствие, что войдя в этот лес, ты почувствуешь себя так, словно тебя проглотили. У мистера Беллоуза, должно быть, появилась точно такая же мысль.

— Пожалуй, будет лучше, если вы, ученики, вернётесь в здание. Я могу пойти и найти Этту.

— Нет, — ответ исходил от Дейзи. — Этта там. В момент, когда она исчезла, предполагалось, что я должна приглядывать за ней. Я собираюсь вернуть её обратно.

— Я тоже, — в унисон произнесли мы с Натаном.

— Ну, — произнесла Хелен, — так чего же мы ждём? Особого приглашения?

Это должно было быть шуткой, но как только мы шагнули меж деревьев, у меня возникло чёткое впечатление, что мы были приглашены. Стволы деревьев скрипели и стонали, словно освобождали нам пространство.

Ветви задевали моё лицо, подобно тому, как слепой человек прикасается к чертам лица, чтобы понять, как я выглядела. Я услышала, как эти же самые ветви ломались у меня за спиной, и когда я обернулась один раз, чтобы посмотреть назад, я увидела, что они сплелись между собой в плотную копну, став препятствием на пути возвращения. Даже деревья, казалось, встали ближе друг к другу, чтобы вытеснить последние затянувшиеся лучи заката и запереть нам путь отступления. Идти было возможно только вперёд, и даже это направление было сужено до узкой тропинки, достаточно широкой лишь для одного из нас по очереди. Мы шли колонной по одному, мистер Беллоуз впереди, за ним Дейзи, Натан, Хелен и я.

— Почему у меня такое чувство, что лес ведёт нас через узкий проход туда, куда он хочет, чтобы мы направлялись? — спросила Хелен, ударив по ветви и проигнорировав наставления мистера Беллоуза о том, что мы должны хранить молчание.

Я не винила её. Тишина лишала мужества.

— Может быть, лес хочет, чтобы мы отыскали Этту, — сказала я. — Все фейри любят её. Наверное, лес тоже её любит.

— Может быть, это твой дружок, кто контролирует лес, — сказала Хелен. — Деревья будут убирать нас одного за другим и тогда ты окажется в его полном распоряжении.

— Не будь смешной, Хелен. Рэйвен не контролирует деревья, и даже если бы это был он, он бы никогда не причинил боль моим друзьям или заставил бы меня делать что-то против моей воли.

— Откуда ты знаешь? — спросила Хелен. — Он мог наложить на тебя чары, заставив поверить, что ты делаешь то, что желаешь. Он мог бы склонить тебя к жизни рабыни, точно так же, как тех бедных девушек в клубе «Хелл-Гейт».

— Всё не так, Хелен… — я запнулась, не в состоянии объяснить, каково это было быть с Рэйвеном. Как я могла рассказать ей, каково это летать с ним, не признавшись, что я могу летать? Как я могла засвидетельствовать ей о своём знании, что он не был монстром, потому что я была такой же, как и он? — Я просто не могу объяснить, — нескладно закончила я.

— Всё потому что ты считаешь меня глупой светской девочкой, которую лишь заботит одежда и танцы, верно? — просила она дрожащим голосом. — Должно быть, поэтому вы с Дейзи утаиваете секреты от меня.

Я схватила её за руку, чтобы вынудить остановиться. Она приостановилась, но осталась стоять лицом, отвернувшись от меня. Всё её тело дрожало. Мне пришлось принудительно развернуть её ко мне. В собиравшихся сумерках, я смогла лишь рассмотреть, что её лицо было влажным от слёз.

— Это то, что остальные думают обо мне, так? Натан, уж точно так считает. Ирония в том, что я бы всё отдала, чтобы снова стать той девочкой — той глупой, эгоистичной девочкой, все мысли которой были лишь о платьях и светских приёмах, вместо счетов и долговых обязательств и брачных контрактов. Вот такая теперь моя жизнь! — она вскинула руки, открыв ладони, прижав их к густой растительности по обе стороны от нас. — И всё более сужающийся путь ведёт лишь к одному пункту назначения — замужество без любви, чтобы погасить долги моей матери. Так что не думай, что я не понимаю желания сбежать с крайне неподобающим любовником и жить с ним на верхушке дерева — я понимаю! Для некоторых из нас это попросту не обсуждается.

Я в изумлении уставилась на Хелен, в итоге осознав, почему ей была столь ненавистна мысль обо мне с Рэйвеном: она завидовала моей свободе. Я чуть не рассмеялась от этого. Хелен чувствовала себя ограниченной в своих решениях, но это я была той, кому приходилось затягивать корсетом свои крылья каждое утро до того, как они с Дейзи проснуться. Моё собственное тело было клеткой, куда уже, чем тропинка, по которой мы шли.

Я посмотрела поверх плеча Хелен и затем резко развернулась, чтобы посмотреть, что было позади.

— Что случилось? — спросила Хелен.

Я была так перепугана, что не смогла ответить. Вместо этого я развернула её лицом к направлению, по которому мы двигались. Вместо тропинки там была стена из зарослей. Лес поглотил тропинку и наших друзей, заперев нас в лиственном склепе.

ГЛАВА 18

Я не мешала Хелен молотить по зарослям, пока я не увидела, что она причиняет себе вред.

— Прекрати, — сказала я, схватив её оцарапанные и кровоточащие руки. — Так мы отсюда не выберемся.

— И каким именно путём мы выберемся отсюда? — требовательно спросила она.

— Я бы посоветовал наверх.

Голос раздался над нами. Я подняла взгляд и увидела Рэйвена, расположившегося на ветви прямо над нашими головами. Марлин сидел рядом с ним, его крылья были расправлены над его головой.

— Их там двое, — прошипела Хелен, ухватившись за мою руку.

— Всё нормально, это Марлин, — объяснила я. — Он друг.

Даже в убывающем свете, я смогла разглядеть белки глаз Хелен.

— Ты общалась с несколькими из них?

— Сейчас не время, Хелен.

— Я с этим должен согласиться, — сказал Рэйвен, спустившись на более низкую ветвь. — Хотя позже я бы с удовольствием обсудил, почему именно ты решила, что я крайне неподобающий любовник.

— Это была приватная беседа, — отрезала Хелен. — Подслушивать невежливо.

Рэйвен рассмеялся.

— Весь лес мог слышать вашу приватную беседу. И боюсь, это привлекло не только меня с Марлином. Прислушайся.

Я была слишком занята спором с Хелен, что не использовала свой слух Дарклинга. Теперь, когда я обратилась к нему, я смогла услышать треск веток, тихий стук скрытной поступи… и низкий звон в голове известил об опасности.

— Рэйвен прав, — сказала я Хелен, подтолкнув её к стволу дерева. — Нам надо забираться наверх.

— Это уловка, чтобы заставить нас пойти с ними, — возразила Хелен. — Я не слышу…

Протяжный пронзительный визг заглушил её.

— Что это? — прошептала она.

— Полагаю, гоблин, — сказал Марлин, склонив голову набок.

— Звучит слишком заливисто для гоблина, — сказал Рэйвен. — По мне так больше похоже на плотоядного упыря.

Хелен упёрлась ботинком в подруб на дереве, схватилась за нависавшую над ней ветвь и подтянула себя на несколько футов вверх по дереву. Рэйвен услужливо подтолкнул её в сторону Марлина и потянулся ко мне как раз в тот момент, когда кустарник за моей спиной вскрылся.

Существо на земле, возможно, когда-то и было гоблином, но теперь гниющая плоть клоками свисала с его костлявого черепа и когтистых лап. Жёлтые зубы щёлкнули по подолу моего платья, когда Рэйвен подтянул меня на более высокую ветвь. Существо — упырь — издало оглушительный визг и бросилось на основание дерева.

— Забирайся! — проорал мне Рэйвен.

Я оторвала свой взгляд от создания и продвинулась к Хелен, но она оцепенела на ветви, что была надо мной, и в ужасе смотрела вниз на упыря.

— Нам никогда о таком не рассказывали на уроках мисс Фрост, — прошептала Хелен, когда я забралась наверх к ней.

— Много в мире есть того, что вашей философии не снилось, — сказал Марлин, когда опустился ниже нас.

— Он только что процитировал Шекспира? — спросила Хелен.

— Они не неучи, Хелен, они просто… — я опустила взгляд ниже и увидела, что Марлин прыгнул на спину упыря.

— Смелые, — закончила за меня Хелен, её голос слегка окрасился удивлением и восхищением.

— Да, — сказала я, с тревогой наблюдая за Рэйвен, когда тот атаковал упыря. — Остаётся надеяться, что также и неглупы.

Мои крылья зудели от желания вырваться на свободу и полететь на помощь Рэйвену, но я знала, что я должна увести Хелен подальше от опасности.

— Нам надо забраться выше, — я положила ладонь на спину Хелен, чтобы поторопить её, но как только я ощутила, насколько твёрдыми были её мускулы, я вспомнила об её боязни высоты.

— Я н-не могу… — запинаясь, выговорила она.

— Ты же смогла на Стиплчейз, — сказала я. — Да и твоя жизнь тогда не зависела от этого.

Она покачала головой.

— Я справилась с этим только потому, что там был Натан. Он отвлёк меня от мыслей об этом.

Её глаза были прикованы к земле, где Рэйвен с Марлином сражались с упырём. Они использовали свои крылья так же, как тореадоры применяют свои красные плащи, чтобы умерить пыл создания, изматывая его. Но я понятия не имела, способны ли они были убить его — оно уже и так казалось мёртвым.

— Вы должны забраться выше, — проорал Рэйвен, когда сделал отвлекающий манёвр до атаки упыря. — Мы лишь сможем измотать его, а затем улететь выше раньше, чем он сможет забраться по дереву.

— Я не могу убедить Хелен сдвинуться с места, — выкрикнула я. — Она боится высоты.

Рэйвен с Марлином уделили момент, чтобы посмотреть друг на друга в чистом изумлении. Полагаю, они и представить себе не могли такого рода вещи.

— Позаботься о ней, — рявкнул Рэйвен Марлину, когда упырь снова пошёл в атаку. — А я разберусь с этим.

Марлин выглядел так, словно хотел возразить, но Рэйвен крикнул ему идти, и Марлин незамедлительно сорвался с земли в воздух. Он приземлился на ветвь рядом с Хелен, схватил её за талию и бросился с ней наверх. Я снова опустила взгляд на Рэйвена. Упырь выглядел больше озлобленным, чем уставшим. Слюна капала из его рта, его глаза светились красным в темноте. Он прыгнул на Рэйвена, нацелившись на его горло, и тот отразил натиск крылом, но упырь прихватил полную лапу перьев с собой.

— Следуй за ними! — заорал на меня Рэйвен.

Вместо этого я спрыгнула на землю между Рэйвеном и упырём. Взгляд его красных глаз зацепился за меня, пылая смертоносной злобой, от чего я промёрзла до костей. Я увидела, как создание напряглось, чтобы подскочить, но прежде чем оно смогло это сделать, я выжала головку репетира, который я вытащила из кармана, и он издал бренчащую мелодию.

— Ты хоть знаешь что делаешь? — прошептал Рэйвен мне на ухо.

— Не совсем, — призналась я, — но, похоже, звук отвлёк его. Я не уверена как долго…

Ещё до того, как я смогла закончить свою фразу, упырь прыгнул на нас. Рэйвен схватил меня за талию и взметнул вверх, унося нас за пределы досягаемости щёлкающих челюстей упыря. Но он уже карабкался вверх по дереву, последовав за нами, и Рэйвен, изнуренный попытками отвлечь существо, едва смог улететь достаточно быстро, чтобы увернуться от него.

— Отпусти меня! — воскликнула я. — Я полечу сама.

— Нет, — сказал он, держа меня ещё крепче. — Ты не знаешь, как летать по лесу.

Конечно же, я не летала так, как летал Рэйвен, ловко изворачиваясь над и под ветвями деревьев, двигаясь зигзагом сквозь лес, чтобы ускользнуть от упыря, пока мы, наконец, не прорвались сквозь крону деревьев в открытый воздух. Упырь совершил последний отчаянный прыжок за нами. Я почувствовала, как его когти сомкнулись на моей лодыжке. Рэйвен хлестнул по нему крылом, и он упал, щёлкая челюстями, в лесной покров под нами. Мы услышали, как он с грохотом падал сквозь деревья, завизжал от боли и разочарования, когда мы приземлились на вершину ели, где нас ждали Хелен с Марлином.

— Отличное шоу! — воскликнула Хелен, когда мы приземлились. — Ты побил это захолустное существо с огромным размахом!

Я ошарашено посмотрела на Хелен, не зная, чему я была больше удивлена — тому, что она отвесила Рэйвену комплимент, или тому, что она сидела на ветке дерева в ста футах над землей и на вид была невозмутима высотой. Затем поверх её плеча я заметила крыло Марлина и вспомнила об успокаивающем воздействии перьев Дарклинга. Возможно, они послужили излечением её акрофобии.

— Да, — сказала я, улыбнувшись Рэйвену. — Отличная трёпка! Но что насчёт Натана, Дейзи и мистера Беллоуза? Они бродят по лесу без защиты — и Этта всё ещё где-то там.

— Вообще-то, остальная группа вашей экспедиции была выведена из леса, — сказал Рэйвен, сев на ветку напротив Марлина и Хелен. — Лес Блитвуд направил всех вас узкой тропой, чтобы уберечь вас от упырей, но когда вы с Хелен отделились, остальная часть вашей компании была изгнана, а упырь умудрился протиснуться сквозь щель в защите леса.

— Деревья защищали нас? — скептически спросила Хелен.

— Лес живой. У него есть путеводный дух — гений места^24 — который оберегает его создания.

— Но мы не его создания, — сказала Хелен.

— Каждая невинная жизнь принадлежит лесам, — сказал ей Марлин. — Мы все изначально родом из Великого Леса.

Я увидела, как Хелен моргнула, посмотрев на него. Я ожидала, что она скажет ему, что ван Беки происходили из Вашингтон Сквер и Гайд-Парка, а не из леса, чего и вам желаю, но она просто улыбнулась и произнесла:

— Ну как же любезно со стороны леса!

— Но что насчёт Этты? — спросила я. — Она всё ещё в лесу.

— Этта в Рябиновом Кругу с подменышами, — ответил Рэйвен. — Ей опасность не грозит. Если хотите, мы можем отнести вас туда.

— Нам снова придётся лететь? — спросила Хелен.

— Так будет быстрее, — сказал ей Марлин.

— Тогда, конечно, давайте, — сказала Хелен, заправив перо Марлина за ухо и протянув к нему свои руки. — Думаю, я начинаю справляться со своим страхом высоты.

Хелен может и победила свой страх перед высотой, но в лесу Блитвуда было множество созданий, которых стоило опасаться этой ночью. Пока мы летели над верхушками деревьев, благодаря свету только что взошедшей луны мы смогли увидеть все виды существ, странствующих по лесу — ужасные упыри, гоблины, трау и что-то вроде длинного змея, который держал свой путь сквозь корни деревьев. В лесу были и менее ужасающие создания: сияющие спрайты свисали среди сосновых сучьев подобно бумажным фонарикам; маленькие зелёные богглы, которые восседали на корточках на ветвях деревьев как лягушки, издавали чистое, благозвучное насвистывание; и прозрачные плывущие туманы, которые, как мне сказал Рэйвен, были душами умерших людей.

— Не только врата в Волшебную страну открываются в канун Дня Всех Святых, — объяснил он. — Преддверие к людскому загробному миру точно также утончается сегодня ночью.

Мы пролетели сквозь одно из облаков тумана. Оно ощущалось холодным и покалывающим на моём лице и вызвало образы в моей голове — лицо пожилой женщины, сухостойные бурые поля, ребёнок, крутящий старомодный обруч вдали улицы небольшого городишки — воспоминания из чьей-то жизни. Когда мы вылетели из облака, моё лицо было влажным, но было ли это от тумана или от слёз, я не знала наверняка.

Наконец мы приблизились к Рябиновому Кругу — широкая поляна, окаймлённая деревьями рябины. Ранее в этом же году, деревья были усыпаны белыми цветами и красными ягодами, но теперь ветви почти полностью оголились и походили на кости в лунном свете, белый барьер из зарослей от рыскающих по лесу созданий. Орден использует Рябиновый Круг для своих посвящений, поскольку его можно было обратить против фейри, если только они не были приглашены внутрь. Сейчас в центре круга стояла Этта. Было похоже, что она была одна.

— Что она делает? — спросила Хелен, когда Марлин опустил её на ветвь. — Она проделала весь путь до этого места, чтобы просто постоять в одиночестве в кругу?

— Она не одна, — сказал Рэйвен, приземлившись на ветвь над кругом. — Присмотритесь повнимательней.

Я легла на ветвь и внимательно осмотрела круг. Теперь луна была прямо над нами, заливая всю поляну чистым светом. Не осталось ни одного укромного местечка, чтобы кто-то смог спрятаться — и всё же Этта, казалось, разговаривала с большой группой, поворачиваясь и обращаясь то к одному, то к другому невидимому обществу, её лицо отражало интерес, печаль, даже веселье, пока она выслушивала каждого. Я услышала тихое бормотание, наполнявшее круг, как если бы оно вмещало в себя множество звуков. Но я не смогла увидеть никого, кроме Этты. Я повернулась, чтобы сказать об этом Рэйвену, но когда я сместила голову, я краем глаза уловила мелькнувшее движение.

Я снова присмотрелась — по сторонам — к краю круга и заметила, что воздух перед деревьями рябины рябил как вода, словно круг обрамлял водопад, и в нём отражались освещённые лунным светом деревья. И в этом водопаде были очертания — приближённо напоминавшие человеческую форму, но постоянно меняющиеся.

— Вот так подменыши выглядят, когда они не имеют хозяина, — прошептал мне на ухо Рэйвен. — Они существуют в разных измерениях, отображая их окружение как камуфляж.

— То есть ты хочешь сказать, что Этта окружена подменышами? — спросила Хелен, искоса посмотрев на круг. — Что если один из них попытается принять на себя её личность?

— Они не причинят ей вреда, — сказал Рэйвен. — Она созвала их всех, чтобы попросить о помощи. Никто никогда не делал такого раньше. Послушай.

Теперь говорила Этта, обращаясь ко всем подменышам.

— Спасибо вам всем, что пришли и за ваши добрые слова. И всё-таки не меня вы должны восхвалять, а вашу смелую подругу, Ру, которая столь бескорыстно пожертвовала собой в интересах моей сестры и меня, заняв место моей сестры в клубе «Хелл-Гейт».

Рябь начала вращаться по кругу — волна взбудоражила переливающуюся поверхность и эхом раздались слова «бескорыстно пожертвовала», которые подменыши, похоже, смаковали как хорошее вино.

— Тем не менее, я переживаю, что она подвергла себя огромной опасности. Она и все девушки из клуба «Хелл-Гейт» исчезли. Мои друзья делают всё возможное, чтобы отыскать и помочь ей, но я вынуждена была прийти и вас тоже попросить о помощи.

Бесцветные формы завибрировали и закачались, как буйки в бурном море.

— Что можем, что можем мы, мы, мы сделать? — заговорили они перекликающимся хором. — Мы не ни-ни-что сами по себе, себе.

— Но вы не ничто, — сказала Этта, улыбнувшись. — Ру доказала мне это. Она личность по праву. Мы должны найти её — и ни у кого нет таких отличных способностей найти её, как у вас, у её сестёр. Вы можете перемещаться сквозь городские толпы незамеченными и не услышанными, вы можете услышать каждый шёпот и прочитать каждую мысль. Где-то в этих толпах кто-то наверняка будет знать, куда были перемещены девушки из клуба «Хелл-Гейт».

Теперь подменыши журчали от воодушевления. Один из них ринулся вперёд из массы и принял на себя приближенно напоминавшую человеческую форму.

— Мы можем сделать это, — сказал он. — Но как только мы найдём нашу сестру и остальных, что нам делать?

— Всё что вам надо, так это послать сообщение. Сияющие спрайты добровольно вызвались стать нашими посланниками.

Она выставила руку, и вниз с одного из деревьев опустился свет и совершил посадку в её открытую ладонь. Свет превратился в миниатюрное крылатое создание, в котором я узнала Перозвон, сияющий спрайт, с которой Дейзи сдружилась в прошлом году. Она легонько задела своими крыльями лицо Этты, опылив щёки радужной пудрой. Так они общались с людьми.

— Перозвон говорит, что она с её друзьями сопроводит вас в город на поиски Ру и других девушек. Они будут передавать любое послание, что у вас будет для нас, и будут уведомлять нас, не грозит ли вам какая-либо опасность.

— Светящиеся существа никогда нам раньше не помогали, — сказал подменыш. — И мы не знаем, как говорить с ними.

Перозвон оживлённо затараторила Этте. Поскольку ко мне она не прикасалась своими крылышками, я не смогла понять её, как и не могли подменыши. Они беспокойно перемещались по кругу, плескаясь и шлёпая, их формы сливались друг с другом.

— Их магии противоположны, — прошептал Рэйвен мне на ухо. — Именно поэтому они никогда прежде не имели ничего общего друг с другом. Я не уверен, что план Этты сработает.

Но как раз, когда он заговорил, десятки огоньков метнулись вниз с деревьев. Пожарище сияющих спрайтов затрепетало по поляне, каждый из них пролетел мимо Этты, прикоснувшись своими крылышками к её лицу, и затем совершили петлю по кругу, устремившись вниз и плавно заскользив, подобно сумасшедшим деревенским ласточкам. Каждый из них оставлял след яркого сияния, как хвосты воздушных змеев, которые свились вместе в разноцветный моток. От такого зрелища у меня закружилась голова. Я моргнула… и увидела, что подменыши тоже стали двигаться, их бесцветные формы танцевали вокруг круга, как девочки вокруг майского дерева — девушки в ярких платьях. Подменыши перестали быть бесцветной водой; сияющие спрайты окрасили их своими собственными красками.

— Я ничего подобного никогда не видел, — прошептал Рэйвен. — Подменыши всегда принимают черты и воспоминания своих хозяев. Я никогда раньше не видел, чтобы какое-то создания вольно отдавали себя подменышам.

Я подумала о том, что сказал Омар о формировании альянсов, и испытала дерзкий трепет. Ван Друд может и собирает тени, но если мы сможем сплотить вместе и свет и воду, как это происходило сейчас, мы сможем противостоять ему. И если подменыши и сияющие спрайты смогут сформировать такой неправдоподобный союз, почему не могут Дарклинги и Орден?

Возможно, Рэйвен подумал о том же самом. Он сжал мою руку, его тёмные глаза сияли в отражающемся свечении огненного танца под нами. Подменыши и сияющие спрайты застыли на месте. Каждый подменыш теперь взял на себя и форму и цвет. Один из них совершил пируэт, его аморфная форма приобрела резкости, как кусок глины становится горшком, когда его крутят на гончарном круге. Теперь образ был отчётливо женским.

— Давайте сделаем то, о чём попросила Этта, — произнесла женщина-подменыш.

— Давайте, давайте, давайте! — масса возбуждённо отразила эхом в ответ.

Но они уже не были безликой массой. Сейчас круг был окольцован десятками Этт.

— Никто никогда прежде не доверял подменышам миссии, — сказал Рэйвен. — Этта их новый герой.

— Всё это очень прекрасно и хорошо, — сказала Хелен, повысив голос, так чтобы Этта могла услышать её. — Но у неё будут огромные неприятности, если она не вернётся в общежитие сейчас же!

Десятки Этт подняли головы, чтобы посмотреть на Хелен. Когда настоящая Этта рассмеялась, смех зарябил по кругу, сияющие спрайты скопились вокруг Этты как радужная накидка. У меня возникло предчувствие, что ни подменыши, ни сияющие спрайты ни за что не позволят Этте попасть в какие-то бы ни было неприятности.

ГЛАВА 19

Возвращались мы с Эттой и Хелен через лес пешком, следуя по тропе, что лес Блитвуда открыл для нас, в то время как Рэйвен с Марлином летели над нашими головами. Я лишь успела наспех попрощаться с Рэйвеном, но он снова сжал мою руку и спросил, прочитала ли я его записку. Я ответила ему, что у меня не было времени на это, и он показался обиженным и в спешном порядке ушёл. Я открыла записку, пока мы шли по тропе. «Не ходи сегодня в лес», — говорилось в ней только это. «Ну, это оказалось не особо полезным», — подумала я, когда над нами разверзлось ясное лунное небо, и на нас обрушился поток дождя.

— Это подменыши, — сообщила нам Этта, улыбнувшись сквозь ливень. — Они перемещаются с помощью воды, когда находятся вне хозяина. Дождь отнесёт их к реке, а река отнесёт их в город на поиски Ру. Сияющие спрайты полетят с ними.

— Не могли бы они сесть на утренний поезд из Райнклифф? — спросила Хелен, горестно рассматривая свои пропитанные грязью ботинки.

Но вместо ответа Этта обняла Хелен и поблагодарила за то, что та отправилась на её поиски. Хелен немного грубо попросила прекратить всю эту сентиментальную чушь и вернуться в общежитие, пока нас не настигла смерть от холода. Но я заметила, что она улыбнулась, как только Этта отвернулась и поспешила вперёд по тропинке, и она всё ещё улыбалась, когда мы добрались до кромки леса, где нас поджидали Натан с мистером Беллоуз.

— Хвала колоколам, — сказал мистер Беллоуз, взъерошивая свои уже и так приведенные в беспорядок волосы. — Я думал, лес поглотил вас.

— Почему так долго? — требовательно спросил Натан.

— Мы спасали Этту, — высокомерно ответила Хелен, — пока вы, господа, были вовлечены кучкой деревьев в слепую погоню.

Я ждала, не упомянет ли она, что Рэйвен и Марлин пришли нам на спасение, но вместо этого она оглянулась по сторонам и спросила:

— А где Дейзи?

— Она с Ви и Лилиан вернулась в библиотеку… она была так расстроена, что мы сочли за лучшее ей остаться там.

— Ох, — произнесла Хелен, выглядя скорее раздражённой, нежели успокоенной. — Она, должно быть, волновалась за нас и сожалела о нашей той глупой ссоре. Но можно подумать, она пошла бы нас искать.

Натан и мистер Беллоуз посмотрели друг на друга и пожали плечами, как будто говоря, что не хотят влезать во внутренние разборки девчачьей дружбы. Затем они оба развернулись и пошли в замок, с Эттой между нами, которая взволнованно стала объяснять им план, который она привела в действие с подменышами и сияющими спрайтами. Когда мы добрались до библиотеки, мисс Шарп и Дейзи уже знали о плане от мисс Кори. С тех пор, как мы покинули Рябиновый Круг, Хелен впервые выглядела обеспокоенной.

— Она рассказывала вам что-нибудь ещё?

Мисс Шарп вопрошающе посмотрела на неё и покачала головой.

— Она говорила только о подменышах, а как только вы оказались в безопасности, она впала в глубокий транс. Есть что-то ещё, о чём мы должны знать, Хелен?

— Да, Хелен, — ответила Дейзи. — Есть ли что-то ещё? Мы все знаем, как ты презираешь хранить секреты.

Я ошарашено посмотрела на Дейзи. Хотя её глаза и были красными от слёз, она с места не поднялась, чтобы нас поприветствовать. Неужели она всё ещё злится на нас? И раскроет ли Хелен, в своём раздражении, нашу встречу с Дарклингами? Но Хелен лишь покачала головой.

— Конечно, опыт созерцания установления связи между подменышами и сияющими спрайтами передать невозможно. Ты должна была там присутствовать.

Дейзи побледнела и закусила губу.

— Было весьма умно со стороны Этты подумать о вовлечении сияющих спрайтов.

После этого она заняла себя сервировкой чая для всех нас, а мисс Шарп разожгла камин.

Мы все сели вокруг него и проговорили всю ночь, введя в курс дела и поведав нашим учителям и Натану всё, что Омар и Малыш Марвел нам рассказали. Было ясно, что новости легли тяжким бременем на Натана. Я думала, что спасение Рут из клуба «Хелл-Гейт» как-то облегчит его горе по поводу состояния его сестры Луизы, но теперь я видела, что ситуация стала неудобным напоминанием о его провалах. Он вызволил Луизу из Волшебной страны, но отчасти она всё ещё оставалась там; он спас Рут из клуба «Хелл-Гейт», но её подменыш исчез, а теперь и все остальные девушки тоже пропали. Я подумала, поможет ли обнаружение Ру и остальных рассеять тень на его душе. Или всегда найдётся ещё одна девушка, которую он не сможет спасти, чтобы преследовать его?

— Я рада, что подменыши ищут Ру и других девочек, — сказала мисс Шарп, — но боюсь, этого недостаточно. Мы должны пойти в Совет. Мы должны пойти к ним прямо сейчас.

— Я пойду к Дейм Бекуит и скажу ей, что это была моя идея держать всё в секрете, — галантно предложил мистер Беллоуз.

— Мы все пойдём к Дейм Бекуит, — сказала мисс Шарп.

— Мы тоже? — спросила Дейзи, выкручивая руки. — Как вы думаете, нас исключат из школы?

— Я имела в виду мистера Беллоуза, мисс Кори и меня, — сказала она, положив руку на плечо подруги. Даже в своём трансе мисс Кори шевельнулась от её прикосновения: — Что касается вас троих… — она моргнула, посмотрев на нас в свете раннего утра, как будто, что-то вспомнила.

— Разве у вас сегодня не промежуточные экзамены?

Мы могли бы пойти к Дейм Бекуит и попросить освободить нас от промежуточных экзаменов, но никто из нас не хотел быть поблизости, когда она узнает секрет, который мы утаивали от неё. Вместо этого мы пошли сдавать экзамены. Когда я оторвала взгляд от своей работы, я увидела, что Натан, Хелен, и Дейзи усердно работают над их собственными заданиями. Дейзи выглядела неумолимой и решительной, как будто решила превзойти всех нас, получив наивысший балл. Хелен выглядела возбужденной и бодрой. Даже Натан выглядел серьёзным. Когда это произошло? Я задумалась, опустив глаза на пустую страницу передо мной. В прошлом году одному Натану грозила неудача провала, в этом же году неудача нависла надо мной. Возможно, если бы я не гуляла всю ночь, мне бы удалось вспомнить несколько случайных фактов, чтобы справиться, но я должна была признать, что в моей голове болталось достаточно много иных фактов, полных потерянных девушек и угрожающих теней, полуночных полётов и легких как перышко поцелуев. Меня ничуть не удивило, что меня вызвали в офис Дейм Бекуит спустя неделю после экзаменов.

Я подошла к её кабинету, еле волоча ноги, уверенная, что меня вот-вот попросят покинуть школу. Я всерьёз подумывала не возвращаться в Блитвуд в этом году. Я говорила Хелен и Дейзи, что меня не волнует провал моих экзаменов. Рэйвен сказал мне, что хочет, чтобы я пришла к нему, когда я буду готова. Так почему же я так боялась, что меня попросят уйти?

Всё потому что я не была уверена, что Рэйвен меня примет… или потому что я всё ещё не была готова пойти к нему?

«Ну, тебе стоило подумать об этом до того, как ты провалила экзамены», — упрекнула я себя, подняв неуклюжую руку, вознамерившись постучать в дверь кабинета Дейм Бекуит.

— Ты не должна винить себя!

Слова были бы обнадёживающими, если бы они были адресованы мне, но поскольку они прозвучали из-за закрытой двери, но они явно были сказаны не мне. Кроме того, я узнала голос, это была мисс Фрост, которая первая же и скажет, что в своих проблемах я сама виновата — и укажет, что было неприлично подслушивать частный разговор. Я вновь подняла руку, когда Дейм Бекуит ответила:

— Кого ещё мне винить? Юди?

Моя рука застыла. Юди? Могла ли она иметь в виду Юдикуса ван Друда? Я опустила руку и открыла своё внутреннее ухо, чтобы послушать.

— Ну, да, — ответила мисс Фрост. — Юдикус ван Друд решил стать монстром.

— Кто-нибудь из нас делает такой выбор, Эуфорбия? Я видела, что происходило с ним. Я видела, что он любил Эвангелину… — моё сердце ускорилось от имени матери, — но я запретила ему поговорить с ней.

— Конечно же, ты запретила! — воскликнула мисс Фрост. — Она была его ученицей. Это было бы совершенно предосудительно! Ты направила его по правильному руслу — подать заявление на одобрение Советом брачного союза, когда она достигнет совершеннолетия. И они дали согласие…

— Пока он не потерял своё состояние. И к этому времени Эвангелина была влюблена в другого.

Я ждала, едва ли осмеливаясь дышать, чтобы узнать раскроет ли Дейм Бекуит личность моего отца. Знала ли она, кем он был? Но если бы она знала, что он был Дарклингом, она бы никогда не позволила мне появиться в Блитвуде.

— Он не единственный, кто когда-либо терял возлюбленных. Когда я потеряла Майлса…

— Ты провела следующие двадцать лет, злоупотребляя выпивкой, — рявкнула Дейм Бекуит. — И позволила «сумеркам» овладеть ученицей прямо у тебя под носом.

Тишина, которая за этим последовала, ясно дала понять насколько, должно быть, была унижена мисс Фрост этим замечанием. Когда Дейм, наконец, заговорила, её голос был нежным.

— Твоя утрата подавила тебя, Эуфорбия, как и потеря Юди подавила его. Это сделало его уязвимым перед тенями, равно как и побудило его.

— Всё потому, что я ревновала счастью других людей, — сказала мисс Фрост. — Теперь, когда я получила его обратно, я понимаю это. Конечно же, ты понимаешь.

Дейм Бекуит вздохнула.

— Да. Мне кажется, какое-то время я тоже была угнетена тенями. Я счастлива была согласиться с решением Совета отложить помолвку Юди с Эвангелиной, и я была счастлива, когда они отменили своё решение пожениться. Я позволила себе поверить, что он забыл Эвангелину, что мы могли быть вместе. Я — замужняя женщина!

— Твоё замужество с Даниэлем Бекуит явно не было браком по любви.

— Нет, — печально рассмеялась Дейм Бекуит. — Определённо, нет. Но, по крайней мере, он позволил всему миру поверить, что Натан был его ребёнком, прекрасно понимая, что это не так. И после того, как родился Натан, я поняла, что должна отступиться от Юди. Я видела, чем он стал. Я пыталась спасти его, но тени уже полностью завладели им. И теперь — раздумывая о том, что он заманивал юных девушек, губя их! Я чувствую себя так, словно я лично ответственна за судьбы этих бедных девушек!

— Ты не должна так думать, Индия. У тебя есть свои девушки в попечении, о которых ты должна подумать. Как Совет отреагировал, когда ты сообщила им о клубе «Хелл-Гейт»?

— Не хорошо. Они вменили мне вину, что у меня нет контроля за своими собственными учителями и ученицами, и они выразили опасения, что девушки Блитвуда вырастают слишком агрессивными. Они боятся, что наши девушки превратятся в «синие чулки», подобно британским суфражисткам, кидающие кирпичи в окна и организующие взрывы. Что они ожидают? Они готовят нас убивать и затем ожидают от нас, что нам в равной степени будет комфортно сервировать чай и отсекать головы гоблинам.

— Ну, — произнесла Эуфорбия, — несколько дополнительных уроков этикета девушкам не навредят.

Некоторое время Дейм Бекуит хранила молчание. Когда она вновь заговорила, её голос был тише, и мне пришлось напрячь слух.

— Они сказали, что если мы не продемонстрируем, что наши девушки были воспитаны в женских дисциплинах по искусству, они закроют школу.

— Они не посмеют.

— Боюсь, посмеют… Ох, дорогая, пожалуйста, не плачь, Эуфорбия.

— Но куда мы с Майлсом тогда пойдём, если школу закроют? — сказал мисс Фрост дрожащим голосом.

— Мы просто должны сделать всё от нас зависящее, чтобы этого не произошло. А теперь, пожалуйста, успокойся. Разве у тебя нет занятия в этом часе?

Звук шелеста нижней юбки мисс Фрост послужил мне достаточным предупреждением о том, что та подходит к двери. Я быстро убежала за угол и подождала пока она не прошла мимо, настолько занята всхлипываниями, что не заметила меня. Мне показалось, что я сама всплакнула. Мог ли Совет на самом деле размышлять о закрытии Блитвуда? Мне нельзя было вылететь из школы сейчас! Я должна найти способ спасти школу.

Я вновь остановилась, замешкавшись, на пороге кабинета Дейм Бекуит. Мисс Фрост оставила дверь приоткрытой. Дейм Бекуит сидела за своим столом, её стул стоял под углом так, чтобы она могла смотреть в окно, которое выходило на лужайку, сады и лес Блитвуда, но окна были запотевшими и неясными от дождя, который шёл с кануна Дня Всех Святых. Я наблюдала, как она подняла руку, чтобы вытереть глаза.

Я была поражена, услышав, как Дейм Бекуит рассказывает о своей любви к Юдикусу ван Друду, шокирована её рассказом о Совете, который желал закрыть Блитвуд, но всё это было ничем, по сравнению с созерцанием, как сильная, неукротимая Дейм Бекуит была доведена до слёз. Я почти ушла, но она, должно быть, услышала меня.

— Ох, Авалайн, — сказала она, отворачиваясь от окна и расправляя плечи. — Входи. Я просто задумалась, что этот дождь сделает с полем для лакросса.

Это была такое обыденное дело, что я чуть не рассмеялась, но потом я поняла, что именно так Дейм Бекуит могла справиться со всеми этими проблемами и продолжить жить. Так же, как она продолжила и после того, как потеряла любимого в сумерках и свою дочь в Волшебной стране.

— Я знаю, что у вас сейчас голова кругом от забот, — сказала я, осторожно подбирая слова. — Если есть что-то, что я могу сделать, чтобы помочь…

— Кстати говоря, у меня есть для тебя задание.

— Что угодно, — сказала я ей, подумав, что буду счастлива устроить резню гоблинов или прочесать улицы Нью-Йорка в поисках клуба «Хелл-Гейт».

— Я знала, что могу рассчитывать на тебя. Совет предложил нам устроить Рождественский бал.

Я не была уверена, что правильно её расслышала.

— Танцы?

— Это именно то, чем мы должны заняться прямо сейчас, — твёрдо сказала она. — Я уже поговорила с господином Хофмейстером об этом. Он полон идей и он попросил меня назначить ему ассистента. Я предложила тебя.

— Меня? Но я даже не люблю танцевать.

— Жизнь полна дел, которые нам не нравятся, Авалайн, — мрачно сказала она. — Дисциплина пойдёт тебе на пользу и убережёт тебя от неприятностей, — она подняла на меня взгляд. Её глаза были ясными и внимательными, все следы слёз исчезли: — Если только ты не занимаешься чем-то другим по вечерам, о чём бы хотела мне рассказать.

Я тяжело сглотнула, сама того не желая думать о Рэйвене и наших полётах под луной, чтобы она не интуитивно не предугадала это своим проницательным взглядом.

— Нет, — сказала я, — только учусь. Боюсь отстать…

— Ты блестяще сдала экзамены, — сказала она. — Я всегда считала, что чем больше я занята, тем больше я успею сделать. Я знаю, ты отлично справишься. На самом деле, я рассчитываю, что ты успешно организуешь эти танцы. Будущее Блитвуда зависит от них.

Я покинула кабинет Дейм Бекуит, будто в тумане, таком же непроглядном, как туман, стоявший снаружи над рекой. Я не была уверена, что меня озадачило больше — то, что Совет со всей своей мудростью ответил на новость о преступной афере насильственного похищения девочек предложением организовать танцы или что я сдала экзамены. По крайней мере, у меня были подозрения относительно последнего аспекта.

— Да, мы подменили твои экзаменационные листы, — с готовностью призналась Хелен, когда я случайно натолкнулась на неё с Дейзи.

— Я воспользовалась заклинанием подлога, чтобы подделать твой почерк, — гордо произнесла Дейзи. — А Хелен пробралась в кабинет Дейм Бекуит.

По крайней мере, они, по-видимому, сблизились друг с другом, чтобы провернуть это дельце.

— Что ещё мы могли сделать? — невинно спросила Хелен. — В противном случае тебя бы вышвырнули.

— Н-но нас всех вышвырнут, если Дейм Бекуит узнает.

— У Дейм Бекуит сейчас дела поважнее, — сказала Хелен. — Танцы! Это же полный абсурд. Да ещё и организованные этим глупцом!

— Он немного не в своём уме, — согласилась Дейзи. — Но довольно милый. Он напоминает мне моего дядю Густава. Интересно, будут ли приглашены посторонние?

— Я очень надеюсь, что нет! — воскликнула Хелен. — Моя мать мигом ухватиться за возможность послать сюда своих древних холостяков. Мы все будем выглядеть как полные дураки. Я лично не хочу иметь к этому никакого отношения.

— Ну, думаю, это кажется забавным, — сказала Дейзи, свирепо глянув на Хелен, их перемирие, по-видимому, подходило к концу. — Я помогу тебе, Aва. Лишь дай мне знать, что я могу сделать.

Я бы хотела отправить Дейзи вместо себя, но я не хотела навлечь на неё ещё больше проблем, ведь она и так рисковала в моих интересах. Поэтому в тот же вечер после ужина я прибыла в большую комнату на втором этаже, которая была переоборудована в танцевальную студию, где свернули старые ковры, отполировали деревянные полы и инсталлировали зеркала на стенах.

— Ах, фрейлейн Холл! — поприветствовал меня господин Хофмейстер, щёлкнув каблуками и поклонившись. — Мне было интересно, когда вы доставите мне удовольствием своим обществом. Ваше отсутствие на моих занятиях не осталось незамеченным.

— Ну, я уже брала уроки танцев у мадам Мюзетт.

— Ах, мадам Мюзетт, — пробормотал он, печально покачав головой. — Эксцентричная пожилая леди, но, к сожалению, безнадежно весьма устаревшая и слишком слепая, чтобы увидеть потребности её учеников. Возьмём тебя, к примеру.

Он запихнул свою трость под руку, и прежде чем я поняла, что он задумал, развернул меня лицом к зеркалам и положил руки мне на плечи. Я громко ахнула. Почувствует ли он мои крылья под костяшками корсета?

— Посмотрите на себя в зеркало, фрейлейн, — это был приказ, а не просьба.

Я отчасти ожидала, что обличу себя крылатым монстром, которого я видела в Зале Зеркал на Кони-Айленд, но всё, что я видела, это разнервничавшееся рыжее создание, съёжившееся под пристальным взглядом тщеславного танцевальных дел мастера.

— Видите, как сгорбились ваши плечи, словно вы от кого-то прятались? — он прижал руки к моим плечам, заставляя их опуститься. — И ваши лопатки, — он опустил руки, и я вздрогнула, уверенная теперь, что он почувствует крылья. — Они тугие, как тетива лука. Вы должны стоять прямо, но оставаться расслабленной и гибкой, подобно иве, гнущейся на ветру, в противном случае вы сломаетесь! — он постучал тростью по полу, заставив меня подпрыгнуть.

— Всему этому вы обучитесь в моём танцевальном классе.

— Вообще-то, я просто пришла сказать, что Дейм Бекуит назначила меня ответственной за Рождественский бал.

— Ах, милая! Но тогда вы обязательно должны посетить мои занятия. Как ещё вы поймёте, чего я пытаюсь достичь?

Я допустила, что он мог быть прав.

— Отлично! Мы обсудим программу и необходимые организационные мероприятия Рождественского бала после урока, и я дам вам дополнительные уроки, чтобы наверстать упущенное вами время. Вы не пожалеете, фрейлейн. Вы увидите удивительное преображение к Рождеству. Вы у меня будете летать по бальному залу!

Несмотря на то, что от этого я почувствовала себя вероломной предательницей Мадам Мюзетт, я должна была признать, что уроки танцев господина Хофмейстера действительно преобразили меня. Улучшилась не только моя осанка — он был прав, я горбилась — но улучшилось и моё душевное состояние. Возможно, я съёживалась в душе, так как боялась быть изобличённой как монстр, которым я уже начала считать себя. Однако когда я танцевала на уроке господина Хофмейстера, я не думала о себе как о монстре. Я вообще не думала. Запутанные па и сто одно наставление (подбородок вверх, животы втянули, мы не на хоккейном поле, мисс Беннет) прогнали все до единой мысли из моей головы. Это была долгожданная передышка.

К тому же господин Хофмейстер решил, что одного танца будет недостаточно; мы также должны были устроить дивертисмент^25 из балета, в качестве вечернего представления. Он выбрал венский балет под названием «Фея Кукол», который вёл рассказ о волшебной кукле в игрушечном магазине и её труппе танцующих кукол. Это означало, что нам потребовались костюмы для китайских, испанских, австрийских, японских кукол и бурлескных кукол, и на меня легла обязанность снять с девушек мерки и послать их портному Блитвуда, Кэролайн Джейнвэй, в город.

Когда я думала о Ру и других девушек из клуба «Хелл-Гейт», я испытала чувство вины за то, что использовала своё время, планируя бал, но Дейм Бекуит сообщила, что Совет ищет их. И Рэйвен — в одну из тех редких ночей, когда у меня появлялся шанс сбежать — пообещал мне, что он и другие птенцы прочесывают береговую линию, в поисках нового местоположения клуба «Хелл-Гейт». Постоянный дождь, стучавший в окна бального зала, уверил меня, что подменыши путешествовали туда-сюда по реке, также ища Ру, но после достаточно долгого равномерного постукивание трости господина Хофмейстера, я больше не думала о Ру или Рэйвене. Даже когда я не была на уроке, музыка звучала в моей голове, прогоняя прочь все до единой мысли. Если я на мгновение забывала мотив музыки, какая-нибудь другая девушка, напевающая её, возвращала её обратно.

Единственные, кто не напевал танцевальную мелодию господина Хофмейстера, были Хелен с Натаном — Хелен из-за своей основательной верности Мадам Мюзетт и постоянной вражды с Дейзи, а Натан из-за того, что он боялся оказаться в окружении незамужних девушек.

— Мы все по очереди изображаем парней, — в один из ноябрьских дней сказала я ему.

— Ох, и как это будет осуществляться на Рождественском балу? Все те танцующие друг с дружкой девушки едва ли кажутся весёлыми.

— Возможно, какие-то девушки любят танцевать с другими девушками, — предположила я.

— Ох! — произнёс он, выглядя слегка ошарашенным и затем сконфуженным. — Ну, а, ты?

С минуту я поразмышляла над этим. Вообще-то мне нравилось танцевать с подружками. Из Кам вышла особенно изящная «ведущая», а Дейзи, хоть и была до сих пор холодна со мной и Хелен, следовала в танце так, словно могла читать мои мысли. Но ничего подобного трепету, который я получала, летя крылом к крылу с Рэйвеном, я не испытывала. Не то, чтобы я рассказала об этом Натану.

— Меня не особо это заботит, — сказала я Натану, — но я полагаю, ряд других девушек это волнует. Я поговорю с господином Хофмейстером об этом в нашу следующую встречу.

— Ах, дорогая! Конечно же, нам нужны мужчины! — воскликнул господин Хофмейстер, когда я спросила. — Я уже обсудил ситуацию со своим меценатом, мистером Монморанси, и он согласился приехать на бал с несколькими своими компаньонами.

— Ох, — произнесла я, вспомнив наполненную дымом комнату, что я увидела мельком на летнем балу Джорджианы, — но они такие… старые.

Господин Хофмейстер выглядел потрясённым и слегка оскорблённым.

— Не старше меня! И все они превосходные танцоры. Но не бойтесь, я попрошу мистера Монморанси организовать некоторых из его более молодых знакомых, возможно, кого-то из младших инспекторов из банка Дрисколл.

— Хм… — банковские клерки казались лишь в меньшей степени более приятными, чем старые мужчины. — У меня есть друг, он юрист — Сэмюэл Гринфедер. Возможно, он пригласит кого-то из своих друзей.

— Лучше заранее спросить у Дейм Бекуит, — сказал господин Хофмейстер. — Нам не нужны нежелательные элементы.

Я рассвирепела от мысли, что кто-то может рассматривать Сэма Гринфедера как нежелательный элемент, но когда я пошла к Дейм Бекуит, она рассеяно заявила мне, что её вполне устраивает, если я приглашу нескольких своих друзей из города. Когда я покидала её кабинет, я услышала, как она стала напевать одну из мелодий господина Хофмейстера. По-видимому, она тоже была поглощена танцевальным помешательством.

Я натолкнулась на Дейзи у кабинета Дейм Бекуит.

— Ох, — сказала она, покраснев. — Дейм Бекуит не сказала тебе, мы можем пригласить друзей на бал?

— А что? Есть кто-то, кого ты хочешь пригласить?

Её румянец стал свекольно-красным.

— Нет… может быть… какое тебе вообще дело до того, если у меня и есть кто?

Она сбежала в шквале нижних юбок цвета розовых лепестков, которые определённо были не по правилам школьной униформы. Я подумывала было последовать за ней, чтобы выяснить что происходит, но затем передумала, и, замурлыкав китайскую польку из «Феи Кукол», провальсировала обратно в танцевальную студию.

ГЛАВА 20

Сэм Гринфедер написал мне в ответ, что для него будет честью присутствовать на Рождественском балу в Блитвуде, как и для дюжины его молодых друзей-юристов. Он также добавил, что у него есть некоторая информация, в которой я была бы заинтересована, но посчитал её неуместной передавать её в письме, но он расскажет всё мне при личной встрече. Заинтригованная, я решила поехать на поезде в город в первые выходные декабря. В любом случае, я должна была одобрить костюмы для танцев у мисс Джейнвэй, и поскольку моя учёба, наконец, вернулась в нужное русло (Дейм Бекуит была права, большое количество дел помогло мне стать лучше) и подготовка к танцам протекала хорошо, я подумала, что выходные в городе — это идеальная награда.

Я спросила Хелен и Дейзи, не хотят ли они поехать со мной, но они обе отказались. Дейзи, потому что она наблюдала за походом птенцов в лес, а Хелен, потому что вызвалась пойти вместе с ней, что мне показалось подозрительным, учитывая, что они всё ещё почти не разговаривали друг с другом. Когда я выехала вместе с Жилли на его повозке, я увидела, как стая птенцов входит в лес Блитвуда под бдительным наблюдением профессора Малмсбери и двух вооружённых Диан. Хелен шла за группой, сканируя верхушки деревьев. С Хэллоуина она с тоской смотрела на лес и задавала мне много вопросов о Дарклингах.

— Ни один из Дарклингов, скорее всего, не сможет предоставить тебе городской особняк на Пятой Авеню и летний коттедж в Ньюпорте, — сказала я ей.

— Есть более важные вещи, — ответила Хелен, шокировав меня.

Теперь я понимала, почему она добровольно вызвалась пойти в лес с птенцами.

— Хвала колоколам, что нам не нужно таскаться по этим мерзким старым лесам! — хихикнула Миртилене Монморанси, обращаясь к Сюзанне Дьюснеп и Мэри Маккрей.

Все три девушки напросились поехать с нами на станцию.

— И как же вы умудрились отвертеться от этого? — спросила я.

— Разве ты не помнишь? Мы должны сделать дивертисмент для Рождественского бала — танец испанских кукол из «Феи Кукол». Мы ездим в частную студию господина Хофмейстера в Ривердейле на специальные уроки по выходным.

— Ох, — сказала я, попытавшись вспомнить, говорил ли мне об этом господин Хофмейстер. Казалось, что подготовка к «Феи Кукол» совсем вышла из-под контроля: — Господин Хофмейстер не может учить вас этому в школе?

— Ох, — прошипела Мэри, — мы будем танцевать с его звёздными учениками, да и студия в Ривердейле такая изумительная. Она находится в особняке. Вот только хочется, чтобы этот проклятый дождь прекратился! Когда небо чистое, из окна огромного бального зала открывается чудесный вид.

Я слушала все многочисленные чудеса особняка господина Хофмейстера в Ривердейле всю дорогу до станции, а затем и до самого города. По-видимому, пол бального зала был вымощен разноцветным мрамором, и был настолько отполирован, что вы могли видеть отражение ваших танцевальных туфель в нём. Когда солнце касалось хрустальных люстр, по комнате кружились радуги. Другие студенты были одеты в самые прекрасные шёлковые платья и приезжали со всего мира. К тому времени, как девушки вышли на своей станции Спютен Дайвил в Ривердейле, моя голова была забита мазурками и кастаньетами. Суета Нью-Йорка стала для меня облегчением, когда я покинула центральный вокзал и поймала машину, чтобы добраться до магазина одежды Джейнвэй на площади Стуйвесант.

Кэролайн Джейнвэй встретила меня тепло, но немного поспешно.

— Из-за вашего господина Хофмейстера у нас у всех язык на плече.

— Мне жаль, если он даёт вам слишком много работы. Он имеет склонность делать всё немного… вычурным.

— Он как невеста со своим приданым! Он настоял на том, чтобы мы импортировали вышитые наряды для австрийской куклы из Вены, несмотря на то, что у меня в городе есть прекрасная вышивальщица, фрау Ширмер. А у японской куклы должно быть расписанное вручную кимоно из Киото, у испанской куклы настоящее испанское кружево из Севильи… — мисс Джейнвэй растянула нарез ткани по всей длине, пока разговаривала. — Это стоит целого состояния школы. Я была удивлена, что Дейм Бекуит одобрила такие щедрые расходы, особенно сейчас.

— Почему особенно сейчас? — спросила я.

Мисс Джейнвэй осмотрела магазин, несмотря на то, что посетителей не было. Она отправила свою ассистентку Козетт на нижний этаж, чтобы та принесла костюм сказочной куклы. Когда Козетт ушла, мисс Джейнвэй склонилась над прилавком.

— Я слышала, как некоторые мои клиенты… члены Совета… разговаривали, — прошептала она. — Прошлой весной фонд школы сильно сократился из-за неудачных инвестиций.

— Ох, — сказала я удивлённо. — Я никогда бы не думала, что Блитвуд зависит от инвестиций.

Мисс Джейнвэй рассмеялась.

— Думаешь, это место работает на волшебной пыли?

Я покраснела.

— Наверное, я никогда не думала о том, за счёт чего школа живёт. Все кажутся такими богатыми.

— Даже самые богатые должны куда-то вкладывать свои деньги, и кто-то убедил Совет вложить их в какие-то рискованные инвестиции, а те провалились. Конечно, деньги всё ещё есть, но вот что меня беспокоит… — она снова нервно оглядела магазин и понизила уже и так тихий голос. — Я слышала, как одна из выпускниц говорила о финансовом плане по возмещению убытков, путем инвестирования в новое здание в центре города. Она сказала, что это предполагалось беспроигрышным делом, и они вошли в долю, но прозвучало это так, будто все пожертвования были потоплены в этой одной инвестиции… как и судьбы наших богатейших выпускников.

— Ну, они бы не стали вкладывать все деньги школы, если бы это не было верным делом, правда?

Кэролайн Джейнвэй покачала головой.

— Боюсь, богатство не длится вечно. Моя семья потеряла наше состояние в кризисе девяносто третьего. О, не смотри на меня так сочувственно. Я вполне довольна своей судьбой, но посмотри на ван Беков. Кто бы мог подумать, что их состояние может исчезнуть?

— Да, Хелен сказала, что бедный мистер ван Бек сделал некие неразумные инвестиции… — я оторвала взгляд от кружева на прилавке. — Ох! Интересно, те ли же советники, которые привели мистера ван Бека к разорению, подставили и Совет? Мистер Гринфедер проводит расследование по делу господина ван Бека. Я договорилась выпить чаю с ним и Агнес чуть позже. Попросить его посмотреть на инвестиции, которые совершает Совет сейчас?

Мисс Джейнвэй прикусила губу и ответила на вопрос, словно речь шла о кривом шве.

— Только если он может быть очень осторожным в своих запросах. Если выяснится, что инвестиции школы весьма шаткие… ну, такие слухи могут вызвать панику.

— Я уверена, что мистер Гринфедер будет очень благоразумен.

— Да, — сказала она, лукаво улыбнувшись, — за исключением в его любви к нашей мисс Мурхен. Любой может заметить, что у него кругом голова от неё… кроме неё самой. Попроси его разобраться с этим. Если школа скомпрометирована, ну… — она подняла глаза, когда Козетт вошла в помещение, чуть ли не утопая в кургане розового атласа и тюля, напевая рефрен из «Феи Кукол». — «Фея Кукол» станет лебединой песней для Блитвуда.

После того, как я дала инструкции по отправке костюмов в Блитвуд, я пошла на запад по четырнадцатой улице в сторону кафе-кондитерской на Джейн Стрит, обдумывая всё то, что рассказала мне мисс Джейнвэй. Я не росла с деньгами. Моя мать вела скудный образ жизни как швея, зарабатывая созданием и обрезкой шляпок. Если клиент не платил вовремя, стол у нас был скудным — вчерашний хлебный паёк, пропитанным тёплым молоком и посыпанным сахаром, был одним из любимых блюдом «трудных времен» моей матери, которое, по её словам, на вкус было похоже на запеченную Аляску в ресторане «Дельмонико» — но нам всегда удавалось выжить. Вплоть до последних месяцев жизни моей матери, когда её преследовал страх перед ван Друдом, мы были счастливы вместе в наших маленьких квартирах близ реки. Собственно, когда я уже была близко к кондитерской на Джейн Стрит, я узнала улицы, на которых мы жили, и почувствовала запах солёного бриза, доносящегося с Гудзона. «Я могу вернуться сюда, — подумала я. Если Блитвуд потеряет своё финансирование, я могла бы устроиться на работу швеёй и снять небольшую квартирку у воды, а ночью мы с Рэйвеном могли бы летать над тёмной рекой до гор Шайвенганк — или, может быть, мы могли бы жить в одном из маленьких фермерских домов в долине Ганк. Мы могли бы разводить коров и продавать молоко людям в городе… "

Я могла бы с этим справиться, но как насчёт всех остальных девочек в Блитвуде? Как насчёт таких, как Этта, для которых Блитвуд — это шанс стать лучше? Я не могла представить таких девушек, как Альфреда Дрисколл и Джорджиана Монморанси, живущих в многоквартирных домах или деревенских молочных фермах Катскилл. И хотя я бы не слишком сильно горевала о Джорджиане, в Блитвуде были и другие девочки, которых я не хотела бы видеть доведенными до нищеты, не говоря уже об учителях. И если Блитвуд перестанет обучать девушек, кто будет защищать мир от зла?

Ко времени, как я добралась до кондитерской на Джейн Стрит, я довела себя до полной паники. Только вид Сэма Гринфедера, одетого в лучший воскресный костюм с его уложенными брильотином до полного подчинения непослушными рыжими волосами, и Агнес Мурхен в нарядном и элегантном костюме цвета морской волны с ярко-жёлтым пером, торчащим из шляпки, привели меня в чувство. «Они остановят это, — подумала я. — Агнес и Сэм не дадут Блитвуду пойти ко дну».

— О, мистер Гринфедер, — воскликнула я, когда он встал, чтобы выдвинуть для меня стул. — Скажите мне, что узнали, кто уничтожил мистера ван Бека. Думаю, тот же человек пытается разрушить и Блитвуд, и мы должны остановить его!

Сэм посмотрел на Агнес, которая отрывисто кивнула ему, от чего жёлтое перо на шляпке подпрыгнуло.

— Да — сказал он, пододвинув мой стул и сев напротив меня, — может быть, ты и права. Я расскажу тебе всё, что узнал о сделках мистера ван Бека, но сначала…

Он снова нервно посмотрел на Агнес, и она вздохнула.

— О, ради колоколов, Сэм, я всё ей расскажу. Мы нашли мистера Фарнсворта. И мы полагаем, что он знает, где твоя книга.

Агнес настояла, чтобы я попила чаю до того, как они расскажут мне историю поисков мистера Фарнсворта.

— Ты выглядишь слишком худой, — сказала она. — Тебя заставляют слишком много работать? Я слышала, что новый мастер танцев управляет девочками как австрийский полковой сержант.

— Господин Хофмейстер? — переспросила я, сквозь набитый бутербродами с салатом рот. Я впихнула в рот столько, сколько могла, чтобы устранить озабоченность Агнес и скорее добраться до истории Сэма: — Он больше похож на встревоженную няню, чем на военного сержанта, но, пожалуйста, расскажите мне о мистере Фарнсворте. Как он пережил «Титаник»? И что значит, он знает, где находится книга? Она у него?

В качестве ответа Агнес вручила мне булочку, обмазанную толстым слоем взбитых сливок и малиновым вареньем. Только когда я сунула её в рот, она кивнула Сэму, чтобы тот продолжил.

— Ну, — сказал он, подняв один палец, словно представлял дело присяжным, — я начал с изучения записей выживших и поиска тех, кто пострадал в катастрофе и нуждался в медицинской помощи. Я обнаружил, что несколько членов экипажа были отправлены в дома отдыха моряков по всему северо-востоку. Я выследил каждого из них…

— Он проехал от Кейп-Мэя, в Нью-Джерси, до Портленда, а затем и до штата Мэн, — ворвалась в разговор Агнес, гордо глядя на Сэма. — За свои выходные он опросил более двадцати моряков.

— Все они потеряли свои воспоминания, — сказал Сэм, просияв от похвалы Агнес. — Все врачи думали, что их состояние было вызвано психической травмой из тонущего корабля или виной за гибель столь многих пассажиров, но я начал подозревать, что некоторые из них были подвержены влиянию.

— Подвержены влиянию? — спросила я, почувствовав озноб. Я вспомнила недели, проведённые в доме Бельвью для сумасшедших, одурманенная галлюцинаторными препаратами до полного ступора и убеждённая доктором Причардом, что я сумасшедшая: — Кто подверг их влиянию? — спросила я, сливочный крем застыл у меня во рту.

Сэм посмотрел на Агнес. Она протянула ладонь через стол и взяла меня за руку.

— Тот же человек, что посадил тебя в «тюрьму», Ава. Тот ужасный доктор Причард из Бельвью. Сэм обнаружил, что его вызывали в качестве консультанта по всем делам. Тогда-то мы поняли, что находимся на правильном пути.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мы знали, что ван Друд использовал доктора Причарда, чтобы удержать тебя… в подчинении после пожара в «Трайангл». Мы решили, что он разыскивает мистера Фарнсворта, а это значит, что мистер Фарнсворт жив. Он вторгся в воспоминания этих моряков, чтобы узнать, где был мистер Фарнсворт, а затем уничтожил их воспоминания, чтобы моряки никому не сказали, что видели на «Титанике».

— Но тогда как вы можете быть уверены, если их воспоминания исчезли? — спросила я.

— Потому что у нас был кое-то, кто смог восстановить их воспоминания даже после того, как они были заперты, — сказал Сэм. — И за это мы должны поблагодарить тебя.

— Меня?

— Да, ты нашла джентльмена, который помог нам.

Я поразмышляла с секунду, а потом сообразила.

— Омар?

Сэм кивнул.

— Он весьма примечателен. Хотел бы я уметь делать то, что он делает, когда допрашиваю свидетеля под присягой. Он отправился со мной в каждую из больниц и смог добраться до захороненных воспоминаний каждого выжившего. Через них мы выследили мистера Фарнсворта. Его держали в психушке в Бостоне. Он потерял все пальцы на ногах и два пальца на руках из-за обморожения. Он не помнил, кто он и что с ним случилось, но Омар смог проникнуть в его воспоминания и выяснить, что тот был Гербертом Фарнсвортом, и он был на «Титанике».

— Бедный мистер Фарнсворт! — сказала я, заметив, как побледнела Агнес. — Смог ли Омар вылечить его и восстановить воспоминания?

Я хотела спросить, была ли у него «Порочность Ангелов», но я не хотела казаться бессердечной после всех перенесённых этим бедолагой страданий… и всё это из-за того, что я написала ему о книге.

Агнес и Сэм обменялись взглядами. Агнес кивнула, Сэм ответил.

— Омар не смог полностью устранить нанесённый его мозгу ущерб, но у него есть надежда, что в конечном итоге он достигнет этого. Сейчас он находится рядом с ним.

— Где?

Я огляделась зал кондитерской, отчасти ожидая увидеть высокого индуистского гипнотизёра, прячущегося среди фикусов.

— Недалеко, — ответила Агнес. — Вот почему мы попросили тебя встретиться с нами здесь. Мы перевезли его в дом общества «Друзья Моряков». Это всего в квартале отсюда. Омар думает, что ты сможешь сотрясти его память.

— Почему я? — спросила я, смахнув крошки с блузки, готовясь к уходу.

— Ох, — сказала Агнес, виновато поглядев на Сэма. — Разве мы не сказали? Он спрашивает о тебе.

ГЛАВА 21

Дом общества «Друзья Моряков» располагался в конце Джейн Cтрит, на углу с Вест Cтрит, в красивом здании в григорианском стиле из красного кирпича. Он весьма удобно располагался перед рекой, а вдалеке виднелась Нью-Йоркская гавань со Статуей Свободы. Многоугольная угловая башня придавала этому дому вид маяка. Круизная компания «Кунард Лайн» обосновалась прямо через дорогу от него. Увидев эти здания, я вспомнила ужасную ночь в апреле прошлого года, когда мы с Хелен ждали с огромной толпой информацию о том, кто пережил гибель «Титаника» — и ужас известия, что отец Хелен не выжил. Взглянув на Агнес, я догадалась по её бледному лицу, что она тоже вспоминала ту ночь и свой собственный опыт, касающийся этого обречённого корабля.

Мы прошли через простой, но приятный вестибюль, в котором несколько джентльменов в морских костюмах сидели в плетёных креслах, читая газеты или клевая носом под обрамленными гравюрами известных кораблей. Морской декор продолжался в веревочной отделке лифта и обшивке из панелей тикового дерева, в коридоре верхнего этажа, украшенного вставленными в рамы морскими пейзажами, и который оказался настолько узким, что напоминали коридор корабля. Маленькие комнаты протянулись вдоль него, подобно спальным местам. Сэм постучал в дверь, и дрожащий голос ответил нам:

— Поднимайтесь на борт.

Крошечная комната, казалось, была семь на семь футов и была настолько похожа на причал корабля, что я отчасти ожидала, что пол качнётся, когда я войду внутрь. В обшитую тиком стену была встроена узкая кровать. Под ней были установлены ящики и небольшие шкафчики. Единственное окно выходило на реку и гавань и имело форму иллюминатора. Омар сидел со скрещёнными ногами в подвешенном к потолку веревочном кресле. Худой бледный мужчина, с торчащими волосами из песочного цвета, сидел на краю кровати, крепко сжимая руки. Он улыбнулся, когда увидел Агнес.

— О, мисс Мурхен, как мило с вашей стороны посетить мою каюту. С вами ещё один пассажир? Не думаю, что видел её на борту.

— Это моя подруга, Ава, — сказала она. — Она не покидала своего места с момента посадки, поскольку у неё тяжелый случай морской болезни.

— Ах, — он любезно улыбнулся мне, линии вокруг его глаз сморщились, как трещины на фарфоровой чашке. — Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть ходить по палубе во время качки, но теперь я почти не чувствую движения корабля! И посмотрите! — он указал через иллюминатор на Статую Свободы. — Мы уже почти на месте. Держу пари, мы будем у причала к утру.

— Да, — сказал Омар ласковым голосом. — Нам пора собираться, вам не кажется, Герберт?

— Да, да, вы совершенно правы, мой дорогой друг.

Он опустился на пол рядом с кроватью и начал рыться в ящиках. Он вытащил изношенный кожаный чемодан.

— Это тот чемодан, который был с ним на «Титанике», — прошептала Агнесс мне на ухо. — Но там ничего нет. Мы надеемся, что он вспомнит, что случилось с книгой, когда пойдёт его собирать, только… в этот момент он частенько отвлекается.

Он действительно поднял кожаную сумку и, заглянув внутрь неё, моргнул. Он поднял глаза и заметил меня.

— О, мисс… Ава, не так ли? Вы знакомы с мистером Омаром? Он проделал долгий путь из Индии. Он находится в мировом турне, демонстрируя свои замечательные таланты. Я повстречал таких интересных людей в этом путешествии… — его голос снова дрогнул, и он посмотрел в пустую сумку. — Хотя, боюсь, были и несколько неприятных. Например, если вы столкнётесь с мужчиной в накидке…

Он вздрогнул, а затем начал трястись так сильно, что уронил сумку. Сэм подобрал её для него, а Агнес помогла ему сесть на кровать. Агнес села рядом с ним и жестом попросила меня сесть с другой стороны.

— Всё в порядке, мистер Фарнсворт, — сказала Агнес успокаивающим голосом. — Вам не нужно паковать вещи прямо сейчас. Мы не причалим до утра.

— Ох, это хорошо, — сказал он с облегчением, — потому что, боюсь, я что-то потерял, — он уставился на сумку, которую Агнес держала в руках, а потом снова посмотрела на меня. — Как, говорите, вас зовут, дорогая?

— Авалайн, — ответила я. — Авалайн Холл.

Я словно плеснула ледяной воды ему в лицо. Он сел ровнее, его неясные полные слез глаза сфокусировались во внимании, и он схватил меня за руку.

— Он помнит, — услышала я шёпот Омара Сэму, а затем более громким голосом Омар сказал мистеру Фарнсворту. — Вы упомянули мне имя мисс Холл несколько дней назад. Вы говорили о письме, которое получили от неё.

— Да, да, мисс Авалайн Холл из Блитвуда. Я получил письмо от девушки с таким именем.

Всё ещё держа мою руку, он начал похлопывать другой рукой по карманам пиджака. Из нагрудного внутреннего кармана он достал сильно сложенный и выцветший лист бумаги и трясущимися руками развернул его. Я ахнула, узнав бледно-голубой бланк с тиснением эмблемой Блитвуда в виде колокола и пера.

— Да, — сказал он, кивая на страницу. — Мисс Авалайн Холл из школы Блитвуд написала, чтобы спросить меня о книге… очень старой и редкой книге. Только я не могу разобрать название. А вы можете?

Он поднес листок ко мне, чтобы я посмотрела. Я уставилась на лист, и при виде него у меня в горле встал ком. Бледные волнистые синие линии пролегли по листу, где когда-то был рукописный текст, но страница, несомненно, погружалась в воду, и все слова слились воедино. Глядя на свой размытый почерк, я почувствовала ледяной холод Северной Атлантики, где утонул «Титаник», и услышала в голове звон колокола. Это был совершенно новый колокольный мотив, который я никогда раньше не слышала, отдалённый бой, который прозвучал семь раз, три раза парно, а затем одиночно.

— Скажи ему, что можешь разобрать название, — прошептал Омар мне на ухо поверх звука колокола, который ещё раз прозвонил семь раз, на этот раз коротко.

— Да, — сказала я ему, — я могу прочитать его. Книга называлась «Порочность Ангелов». Я написала вам, чтобы узнать есть ли у вас в Готорне её копия.

— И я ответил, что есть, — сказал он с детским ликованием. — И я сказал вам, что привезу её, когда буду в путешествии… только… только… — он оглядел крошечную комнату. Опустился на колени на пол и начал рыться в ящиках. Снова забил семи звучный колокол: — Только вот я знал, что человек-тень искал её, поэтому и спрятал её.

— Вы спрятали её в своей каюте? — осторожно спросила Агнес.

Мы все подумали об одном и том же. Если мистер Фарнсворт спрятал книгу в своей каюте на «Титанике», то теперь она, скорее всего, была на дне океана. Мистер Фарнсворт посмотрел на меня и крепче сжал мою руку.

— Этот мужчина последовал за мной на корабль из-за книги, — его голос был холодным и ровным, как замёрзшее море. Холодный, как колокол, отбивающий седьмой удар.

— Да, скорее всего, так и есть, — мягко сказала Агнес, — но это не ваша вина, дорогой мистер Фарнсворт.

— Но я знал, что он может, — сказал он, его голос нарастал от волнения, как смертельный треск льда, колокол стал ещё громче.

Было что-то, о чём колокол пытался мне сказать, что-то, о чём мистер Фарнсворт пытался сказать мне. Его рука в моей руке тихо выбивала ритм: три пары, три пары и один. Он звонил мне прямо в голову. Но зачем? Я посмотрела ему в глаза, но увидела там только смятение и туман. Затем я закрыла глаза и прислушалась к колоколам.

Динг-донг, динг-донг, динг-донг, динг…

Воздух вокруг меня становился холоднее с каждым ударом. Пол наклонялся и качался. Я открыла глаза и обнаружила, что я уже не в комнате мистера Фарнсворта в Доме Моряков. Я стояла ночью на палубе корабля. Передо мной были мистер Фарнсворт и Агнес, оба в тяжёлых шерстяных пальто — потому что здесь, в Северной Атлантике, было холодно. Так холодно, что огромные айсберги плавали в море. Прямо сейчас один из них надвигался на нас или, вернее, мы направлялись к нему по пути столкновения. И на носу корабля стоял мужчина, его руки были распростерты, как будто он дирижировал оркестром, это был Юдикус ван Друд.

— Он призывает айсберг, — я слышала слова Агнес прямо перед тем, как корабль накренился. — И вовсе не обычный айсберг — смотрите!

Я проследила за дрожащим пальцем Агнес и уставилась на айсберг. Внутри льда корчилось существо — седовласый гигант, запертый во льду. Ван Друд вызвал ледяного великана, чтобы протаранить «Титаник».

Корабль разворачивался. Экипаж заметил айсберг и стал уходить от него. Я обнаружила, что задержала дыхание, желая увидеть, сможем ли мы избежать айсберга, как будто судьба «Титаника» могла быть предотвращена, но затем я услышала ужасный скрип металла о лёд, когда корпус корабля ободрало об гигантский айсберг.

— Пробило корпус! — закричал мистер Фарнсворт, схватив Агнес за руки.

Я слышала, как он велел ей забрать миссис Холл, а потом сразу идти к спасательным шлюпкам.

— Но что насчёт вас? — закричала Агнес.

— Я должен кое-что сделать, — торжественно сказал он. — Но я увижу вас снова.

А потом он поцеловал её — «довольно страстно для библиотекаря», — подумала я. Щёки Агнес запылали, и она пронеслась мимо меня, как будто я была невидимкой. Я наблюдала за ней, но не последовала за ней. Теперь я знала, почему и как я здесь оказалась. Колокола, которые я слышала, были семью колоколами, сигнализирующими последние полчаса последней вахты, которые зазвонили за десять минут до того, как корабль столкнулся со смертоносным айсбергом. Он использовал свою память о колоколах, чтобы перенести меня обратно в момент потопления корабля, чтобы я могла увидеть, что он сделал с книгой. Когда мистер Фарнсворт повернулся, я последовала за ним, но я была не единственной.

Я позволила ван Друду пойти первым, даже в видении не желая, чтобы ван Друд шёл позади меня, и последовала за ними обоими вниз по палубе, мимо кабин, где сонные пассажиры были разбужены, чтобы сообщить о необходимости подняться наверх и одеть спасательные жилеты. С зарождающимся ужасом, я поняла, что многие люди, мимо которых я шла, погибнут. Мистер Фарнсворт тоже это видел, но он углубился вглубь корабля, в свою каюту второго класса. Дойдя до двери, он сделал паузу, оглянулся и быстро сделал движение рукой над дверью, прежде чем вошёл внутрь. Ван Друд уставился на дверь. Затем он отошёл за угол, и спрятался. Я прошла мимо него, затаив дыхание, как будто он мог слышать мое дыхание, и проскользнула в каюту мистера Фарнсворта.

Стоило мне только переступить порог, как я почувствовала сгусток энергии, похожий на электрическую статику, и заметила светящийся знак на дверном косяке. Мистер Фарнсворт, скромный библиотекарь, в конце концов, тоже был рыцарем Ордена. Он поставил защиту на свою каюту, чтобы ван Друд не мог последовать за ним и увидеть, что тот делает.

Он рылся во встроенных ящиках под кроватью так же, как и в Доме Моряков в Нью-Йорке, бормоча себе под нос. Он искал эту книгу? Но портмоне уже был привязан к его груди. Агнес сказала, что он всегда носил его с собой. Так что же он искал?

Теперь он капался в стопе книг, поднял одну и тут же отбросил её в сторону, взял другую и её отбросил. Наконец он нашёл ту, которая, казалось, удовлетворила его. Я заглянула ему через плечо и прочитала название.

«Некоторые проблемы архивного делопроизводства».

И он вернулся, чтобы спасти эту книгу? Бедный мистер Фарнсворт уже тогда был невменяем?

Он вернул «Некоторые проблемы» на место, а затем вытащил книгу из своего портмоне. Увидев её, я ахнула. Она была скреплена толстой кожей цвета тёмно-синего полуночного неба с выгравированными сложным золотым узором крыльями и древним руническим шрифтом, который гласил «Порочность Ангелов». Это была книга, которую мать искала годами, и Рэйвен сказал, что она владела секретами Дарклингов. Книга, которая может уничтожить разрыв между Дарклингами и Орденом и снять проклятие с них. Она была в руках мистера Фарнсворта на тонущем корабле.

Он открыл книгу на первой странице, на которой было изображение Дарклинга, балансирующего в воздухе над спящей женщиной. Мистер Фарнсворт ласково провёл рукой по древней иллюстрации… а потом вырвал страницу из переплёта.

Я вскрикнула при виде этого и бросилась вперёд в попытке остановить его руку, но мои руки прошли сквозь его плоть, словно через воду. Я могла только наблюдать, как он безжалостно вырывал страницы древней книги из переплёта. Когда он закончил, он взял «Некоторые проблемы архивного делопроизводства» и сделал то же самое. Пока он работал, ледяная вода начала заполнять каюту. Корабль быстро тонул, но, тем не менее, мистер Фарнсворт работал как средневековый монах, снимая переплёт сначала с одной книги, а потом с другой.

Он поместил страницы «Некоторых проблем» в переплёт «Порочности Ангелов», а затем взял оригиналы страниц и сунул их в клеенчатый пакет, который надежно завязал и засунул под рубашку. Затем он положил фальшивую «Порочность Ангелов» обратно в портмоне, закрепил замок и встал. Он оглянулся вокруг и посмотрел на поднимающуюся воду. Затем он приподнял подбородок, расправил плечи и громко сказал:

— Тинтинна Вере, спекта альтэ!

Он вышел из каюты, словно шёл в бой.

Я видела, как его взгляд метнулся к тому месту, где в коридоре прятался ван Друд, но он повернул в другую сторону от уже затопленного коридора, а ван Друд последовал за ним. Мистер Фарнсворт остановился, чтобы помочь женщине вынести детей на палубу, а ван Друд оставался позади, наблюдая, в ожидании возможности захватить портмоне. Я удивилась, почему он просто не схватил его, но потом заметила, что вокруг мистера Фарнсворта сиял свет. Он накрыл себя каким-то защитным заклятием.

Я последовала за Фарнсвортом и Друдом на палубу, где царил полный хаос. Пассажиры в спасательных жилетах толпились вокруг уже совершенно полных спасательных шлюпок, крича и толкая в поисках места. Когда одну шлюпку спускали, толпа бежала к новой. Посреди этого хаоса одна фигура сияла, как маяк. Агнес Мурхен, с весёлыми перьями на голове, вела мою бабушку и миссис ван Бек сквозь бурлившую толпу. Миссис ван Бек плакала, но лицо моей бабушки было беспристрастным.

— Ради бога, Онория, — воскликнула она, — вспомни, что ты леди Ордена, и возьми себя в руки!

— Но мы все утонем! — причитала миссис ван Бек, когда на половину пустую спасательную шлюпку начали опускать на воду.

— Остановитесь немедленно! — вскрикнул мистер Фарнсворт и шагнул вперёд.

Экипаж перестал спускать лодку. Не говоря больше ни слова, мистер Фарнсворт поднял мою бабушку в шлюпку, затем миссис ван Бек, а затем Агнес. Когда он посадил Агнес в лодку, она умоляла его присоединиться к ним. Он, казалось, подумал об этом, но потом оглянулся назад. Я проследила за его взглядом до места, где средь кипящей толпы стоял ван Друд — а затем вновь посмотрела на мистера Фарнсворта. Он нежно поцеловал Агнес, что-то прошептал ей на ухо и приказал членам экипажа опустить теперь уже полную спасательную шлюпку. Затем он повернулся, чтобы присоединиться к бурлящей толпе на палубе.

Я снова погрузилась в дикую схватку, которая теперь заполнила палубу «Титаника», и последовала за мистером Фарнсвортом. Я видела, как он снова и снова останавливался, чтобы помочь другим сесть на спасательные шлюпки, никогда не занимая места для себя. Он продолжал идти к носу корабля, который теперь был самым высоким местом, когда большое судно начало наклоняться ко дну моря. Все, что было незакрепленным, сползало вниз по палубе, забирая с собой борющихся пассажиров, в то время как мистер Фарнсворт и ван Друд неумолимо пробирались к носу корабля.

Добравшись до носовой части, мистер Фарнсворт спокойно перешагнул через перила. Теперь корабль стоял почти вертикально. Я смогла удержаться от скольжения по палубе, лишь только ухватившись за опору. Однако у Друда не было таких трудностей. Он шёл прямо по наклонной палубе, как богомол, взбирается по стеблю пшеницы. Когда он прошёл мимо меня, я увидела его лицо: его губы растянулись в ужасной улыбке, а дым вырывался из его рта. Он питался ужасом экипажа и пассажиров, и теперь он намеревался проглотить мистера Фарнсворта и взять книгу.

Мистер Фарнсворт стоически смотрел на него, пока тот приближался, его губы выговаривали тихие слова, которые, как я думала, могли быть молитвой или, возможно, проклятием. Что бы это ни было, он был бессилен остановить ван Друда. Я увидела, как ван Друд потянулся к Фарнсворту. Он схватил портмоне. Фарнсворт отпустил перила и широко расправил руки, как водолаз, готовящийся сделать сальто спиной назад, удерживаемый только ремнями портмоне…

Ван Друд дёрнул портмоне, щёлкнув ремнями, и Фарнсворт упал назад. Я закричала и внезапно поднялась в воздух, мои крылья прорвались сквозь корсет. Я пролетела над носом корабля, который теперь стремительно погружался в море, и нырнула вниз, последовав за мистером Фарнсвортом в море.

Шок от ледяной воды едва не заставил меня потерять сознание. Я умру в Нью-Йорке, если погибну здесь? Это казалось до ужаса правдоподобным, вода холодная, как смерть. Тяга тонущего корабля тащила меня вниз, в морские глубины. Я вспомнила, что Рэйвен рассказывал мне о душах, попавших в адские врата — что даже Дарклинг может быть пойман навсегда в этом смертельном водовороте. Я чувствовала, как души тонут вокруг меня, их жизни тянули меня вниз за собой, частичка моей души уходила с ними… а потом я начала подниматься к поверхности, нечто крылатое тянуло меня наверх.

Это был Дарклинг — мужчина Дарклинг с лицом, изрезанным линиями горя и полосой седины в его тёмных, мокрых волосах. Его глаза с грустью смотрели на меня, пока он поднимал меня на поверхность, глаза его почему-то казались знакомыми.

— Даже во сне можно потерять душу, дорогуша, — сказал он мне.

Дорогуша. Моя мать так меня называла.

Он помог мне забраться на заблудившуюся в море деревяшку, на которой лежал мистер Фарнсворт.

— Вы можете здесь видеть меня? — спросила я.

— Я могу видеть тебя где угодно, — он коснулся моего лица, и я почувствовала тепло его изнуренной руки. — Но я не могу остаться. Есть кое-что, что я должен сделать для этого рыцаря.

Он повернулся к мистеру Фарнсворту, который наблюдал за пожилым Дарклингом широко распахнутыми, ошеломлёнными глазами. Одной рукой он сжимал край деревяшки, а другой вытащил пакет, в котором находилась книга.

— Возьми это, — прохрипел он. — Держи это в безопасности. В ней рассказывается, как можно спасти ваш вид… и наш.

Дарклинг взял пакет и сунул его под рубашку. Затем он поднял мистера Фарнсворта на руки.

— Пойдём со мной, дорогуша, — сказал он и рванул в воздух.

Я последовала за ним в небо, над обломками «Титаника» — над мёртвыми и умиравшими в ледяной воде. Здесь были и другие Дарклинги — целая стая — они пикировали вниз и снова взлетали с пульсирующим светом в руках. Они уносили души умиравших, чтобы их не засосало в водоворот, созданный тонувшим кораблём.

Затем мы полетели над спасательными шлюпками, полными напуганных с широко раскрытыми глазами выживших. Я увидела Агнес и мою бабушку, обнимавшими миссис ван Бек, в то время как она оплакивала своего мужа. И я увидела, как ван Друд присел на корточки на фюзеляже другой лодки, низко накинув плащ на голову и прижимая портмоне к груди. Когда мы пролетели над ним, он разорвал портмоне, достал книгу и полистал страницы. Когда он увидел, что его обманули, он взревел, и из его раскрытого рта полился дым, и дым превратился в стаю воронья, которая последовала за нами.

Мы летели быстро, преследуемые сумрачными воронами, сквозь холодную тёмную ночь. Я не знала, как долго смогу поспевать за его темпом, или навстречу чему мы летим… а потом вдалеке я разглядела свет корабля, несущегося к обломкам «Титаника». Это была «Карпатия», корабль, который спас выживших на «Титанике». Мы летели к нему, преследуемые стаей смертоносных ворон. Они подобрались так близко, что я чувствовала запах их опаленного дыхания и почувствовала, как их острые клювы клюют мою кожу. Одна из ворон вцепилась в рубашку Дарклинга, процарапав несвязанную книгу, и вырвав страницу. Дарклинг яростно ударил ворону и нырнул вниз в сторону «Карпатии». Он задержался достаточно долго, чтобы уложить мистера Фарнсворта на палубу.

— Здесь с ним всё будет в порядке, — сказал он мне, — но я должен увести сумрачных ворон. Что касается тебя, — он так легко и быстро коснулся моего лица, что это было похоже на касание пера к моей коже, и опустил на меня взгляд своих грустных глаз. — Пришло время тебе проснуться.

— Но… — прежде чем я успела возразить, палуба «Карпатии» исчезла, а я вернулась в комнату мистера Фарнсворта в доме общества «Друзья Моряков».

Мне было тепло и безопасно, но я хотела вернуться в замёрзшее море. Я посмотрела на лица четырёх человек в комнате, даже на мистера Фарнсворта, который вновь обрёл искру разума в своих глазах, мои глаза наполнились слезами.

— Я видела его, — сказала я. — Я видела, как Дарклинг взял книгу.

Вот только я им не сказала — не могла сказать — что Дарклинг, взявший книгу, был моим отцом.

ГЛАВА 22

Даже если бы я рассказала им, я не смогла бы объяснить, откуда я это знаю. Я просто знала. То, как он смотрел на меня, как он называл меня «дорогуша» — так же, как называла меня мама, и даже тем же тоном, что и она — его глаза, которые были знакомы, потому что они были так похожи на мои собственные глаза.

— Он спас мистера Фарнсворта, — ответила я. — И забрал книгу. Он пытался увести ворон ван Друда прочь. Но я не знаю, выжил ли он.

Могла ли я получить это видение отца, потому что никогда больше не увижу его живым?

— Но он забрал книгу? — спросила Агнес.

— Да, — на это ответил мистер Фарнсворт. Омар был прав, что восстановление его памяти поможет его излечить. Его туманность и смятение, казалось, исчезли. Глаза были ясными и проницательными: — Я дал книгу Дарклингу. Я знал, что он сохранит её в безопасности от ван Друда, вот только…

— Где он её хранит? — Агнес задала вопрос за всех нас. — Если этот Дарклинг действительно сбежал с книгой, и в ней содержится секрет исцеления разрыва между Дарклингами и Орденом, то почему он не передал её никому в Ордене?

Она смотрела на меня в поисках ответа. У меня его не было, но у меня была идея, кто мог знать.

Агнес и Сэм подвезли меня на такси до центрального вокзала. По дороге Сэм посвятил меня во всё, что он узнал о финансовом крахе ван Бека.

— Мистер ван Бек вложил значительные средства в сам «Титаник», — сказал он мне. — Он был уверен, что это была беспроигрышная ставка, потому что корабль должен был быть непотопляемым.

Он умолк, и мы все погрузились в молчание в салоне, впитывая ужасную иронию.

— Вы выяснили, кто уговорил его на инвестиции? — спросила я.

— Да, мистер Арнольд Арбатнот из Первой Национальной Инвестиционной Фирмы. Но мы не можем свалить вину за нынешние финансовые просчёты Ордена на мистера Арбатнота. Боюсь, он умер вместе с мистером ван Беком.

— Ох! Какой ужас! Полагаю, он не мог сознательно пойти на попытку уничтожения мистера ван Бека.

— Нет, но я обнаружил, что одним из крупнейших акционеров Первой Национальной является Юдикус ван Друд. Я начинаю подозревать, что ван Друд использует злополучных приспешников для своей грязной работы.

— Он, без сомнения, контролирует их с помощью сумерек, — сказала Агнес.

— Как и контролировал Сару Леман, — сказала я с содроганием, вспомнив Сару перед смертью, с дымом, извивавшимся изо рта до того, как она сгорела в огне.

— Да, — ответила Агнес. — И после того, как они выполняют его приказы, он избавляется от них и переходит к своей следующей жертве. Это затруднит установление связи между финансовым крахом мистера ван Бека и нынешней инвестиционной схемой Ордена.

— Но это не невозможно, — сказал Сэм, увещевающе подняв палец. — Нужно искать базовый шаблон. Инвестиции в один огромный проект, который — в случае неудачи — разрушит Орден. Я займусь этим прямо сейчас.

— Спасибо, Сэм, — сказала я, сжав его руку. Мы прибыли на станцию, такси выстроились в длинную очередь, чтобы высадить пассажиров. Снова пошёл дождь, и Агнес настояла, чтобы он подвёз меня ближе к крытому входу. — И спасибо, что нашли мистера Фарнсворта. Я так рада, что он не умер на «Титанике». Я чувствовала себя такой виноватой с тех пор, как попросила его привезти книгу…

Мой голос дрогнул, когда я поняла, что хотя я, возможно, и не ответственна за смерть мистера Фарнсворта, я была в ответе за смерть всех тех, кто погиб на этом злополучном корабле. Я видела, как Агнесс сморщила лицо от беспокойства, но прежде чем она успела успокоить меня, я вышла под проливной дождь, который был таким же холодным и безжалостным, как Северная Атлантика.

Я испытывала холод всю дорогу до Блитвуда, вжавшись в кресло у окна и наблюдая, как дождь падает в Гудзон, его тёмно-серая вода напоминала о ледяном ознобе Атлантики. Я едва подняла глаза, когда Миртилене, Мэри и Сюзанна подсели ко мне спустя несколько остановок, напевая венские вальсы. Я пребывала в благословенной свободе от «Феи Кукол» в течение нескольких часов. Как я вообще могла подумать, что мне это нравится? Теперь же от этого звука меня начинало тошнить. Я притворилась, что заснула после того, как они присоединились ко мне, чтобы мне не пришлось участвовать в их болтовне. Вскоре я погрузилась в глубокую дремоту и вновь вернулась к обломкам «Титаника» и тому ледяному морю. Вокруг меня слышались крики утопавших, а затем шум крыльев надо мной. Подняв глаза, я увидела лицо своего отца.

— Я пришёл за тобой, дорогуша, — сказал он, обняв меня.

Мы поднялись над ледяной водой, но её холод не оставил меня. Посмотрев вниз, я поняла почему. Моё тело всё ещё лежало на плавучей доске. Пока я смотрела, оно погружалось в море…

Я резко проснулась в поезде, когда контролер прокричал «Райнклифф!», и это смешалось в моих ушах с криками утопающих. Миртилене, Сюзанна и Мэри потрясенно уставились на меня.

— С тобой все в порядке? — спросила Мэри. — Выглядишь ты так, будто простудилась. Ты же не хочешь заболеть перед важным балом.

— Плевать на танцы! — вскрикнула я, вскакивая на ноги.

Я замёрзла. Мне казалось, что я никогда снова не согреюсь. Я сошла с поезда в холодный ветер, дувший с реки, и поспешила наверх по ступенькам, а за мной щебеча последовали Мэри и Сюзанна.

— Ава! — окликнула меня Сюзанна. — Жилли здесь. Куда ты направляешься?

— В город, — крикнула я через плечо.

Топать до Райнбека надо было добрых полтора километра, но я не могла смириться с мыслью о том, чтобы оказаться запертой с этими девушками, которые болтают о танцах и напевают эти вальсы. Я прошла под дождём всю дорогу до главной улицы, повернула налево, а затем направо на Ливингстон Стрит и через три квартала дошла до Дома Фиалок. Когда Рут открыла дверь, она ахнула. Должно быть, выглядела я как утонувшая девушка, которая только вышла из моря. По крайней мере, так я себя чувствовала.

— Ава! Ты насквозь промокла! Скорее идём к огню.

Она потащила меня через фойе, где я оставила лужи воды, ввела в оранжерею, где в камине оживлённо потрескивал огонь, а на столе стоял поднос с чаем.

— М… м… мне н… нужен Р… Р… Рэй, — стуча зубами, произнесла я.

— Мистер Корбин? — переспросила Рут. — Я пойду, приведу его. Сядь у камина и накинь это на себя.

Она завернула меня в индийскую шаль и исчезла. Вместо неё появились тётушки, щебеча и воркуя надо мной, подобно клюющим зёрнышки птицам.

Я услышала голос Рэйвена, произносивший моё имя, когда он вошёл в комнату. Я попыталась встать, но ноги онемели. Тогда он сам оказался рядом со мной.

— Что случилось? — потребовал он ответа, его голос был резок, как карканье ворона.

— Я видела… — мои губы не могли формулировать слов.

Рэйвен повернулся к Эммалайн и Хетти, которые нависали над нами (даже крошечная Хетти выглядела очень высокой, нависая надо мной, как будто я была на дне моря и глядела вверх), сцепив руки в замок.

— Оставьте меня с ней наедине, — рявкнул он.

Тетушки уставились на него, широко раскрыв глаза и разинув рты, но тотчас же покорно попятились прочь из оранжереи. Я услышала, как за ними захлопнулась дверь, и затем Рэйвен снял куртку. Я думала, что он накинет её на меня, но вместо этого он притянул меня к себе на колени и охватил крыльями. Я пыталась сказать ему, что это слишком опасно — любой мог войти и найти нас вот так — но я слишком сильно дрожала, чтобы заговорить. Когда его перья коснулись моей кожи, тепло вернулось в моё тело, рассеивая ужасный холод большими дрожащими волнами. Я нырнула глубже в его объятия, цепляясь за него, как будто эти волны могли оттащить меня, но он крепко меня держал.

— Я держу тебя, — повторял он снова и снова. — Я держу тебя.

Когда худшие судороги закончились, он повернул меня лицом к себе и снова спросил что случилось. Я рассказала ему о входе в видение с мистером Фарнсвортом и обо всём, что видела на «Титанике». Потом я рассказала ему, что мой отец пришёл за мной и вытащил меня из ледяной воды. Когда я добралась до этой части, он выглядел мрачным.

— Боюсь, что частичка твоей души попала в ловушку водоворота, — сказал он. — Твой отец спас тебя, но…

— Этого недостаточно скоро? — закончила я за него. — Ты хочешь сказать, что я потеряла часть своей души? Я когда-нибудь получу её обратно?

— Я… я не знаю. Для Дарклингов опасно путешествовать в видения. Если бы твоего отца там не оказалось, ты могла бы совсем потеряться.

Я прищурилась, глядя на Рэйвена.

— Ты не кажешься удивлённым, что я увидела своего отца. Ты знал, что он был на «Титанике»? — Рэйвен отвёл взгляд. — Ты знаешь, где он сейчас?

Он вздохнул и вновь посмотрел на меня.

— Прости меня. Я должен был сказать тебе раньше, но Старейшины запрещают нам говорить о нём. Он был изгнан много лет назад.

— Из-за моей матери, не так ли?

Рэйвен кивнул и убрал мои влажные волосы со лба.

— Нам не позволено любить смертных женщин — именно из-за этого мы и получили своё проклятье. Любой, кто нарушает это правило, изгоняется из стаи. Говорят о сообществе изгнанников в Европе, но никто не знает, миф ли это. Возможно, твой отец путешествовал на «Титанике», когда тот затонул, и он пытался спасти души умирающих пассажиров.

— Он спас мистера Фарнсворта, — сказала я с демонстративным оттенком гордости в голосе. — И он спас книгу. Мы должны найти его. Твои Старейшины могут знать, где он?

— Они могут, но им не нравится, когда им задают вопросы.

— Очень жаль, — сказала я, снова задрожав. Холод вновь закрался в моё тело: — Ты можешь отвести меня к ним?

Рэйвен ещё сильнее охватил меня крыльями.

— Да, — сказал он, — но только когда ты поправишься. Тебе понадобятся все силы, чтобы противостоять им.

Я попыталась сказать ему, что вполне здорова, чтобы встретиться с ними прямо сейчас, но прежде чем я смогла произнести свой аргумент, я снова провалилась в темноту — и в это ледяное море. Я смутно чувствовала, что меня перенесли из Дома Фиалок в Блитвуд и везли в повозке Жилли, завернутую в одеяла и старый поеденный молью меховой плед. Казалось, ничто не согревало меня так, как крылья Рэйвена. «Куда же он подевался? — стала гадать я. — Почему он бросил меня?»

Когда Дейм Бекуит увидела меня, она отправила меня прямо в постель с чашкой чая и бутылкой горячей воды. Я провалилась в глубокий сон — и в глубокое, ледяное море. Я могла слышать крики тонущих и видеть, как великий корабль «Титаник» уходит под воду, забирая всё вниз с собой, и тянет меня вниз. Сила дернула меня прямо в холодную воду. Когда я погрузилась, я увидела, что меня окружают другие пассажиры, на их лицах отражался ужас, пока их втягивало в водоворот. Я посмотрела вниз и увидела кружившую подо мной воду, чёрную яму, похожую на открытую пасть…

Это было открытое жерло. У него были ряды острых как бритва зубов, которые вращались как точильные камни. Это то, что ждало нас… что было подо мной. Оно сжимало щупальца вокруг моих ног, обнюхивало меня, потому что чувствовало что-то на мне, что ему нравилось. Оно тащил меня вниз в свою голодную пасть…

Я проснулась с криком, вертясь на постельном белье, обвитом вокруг меня, как щупальца. Смутно я слышала голоса Хелен и Дейзи, пытавшихся успокоить меня, затем Хелен сказала Дейзи бежать и привести Дейм Бекуит.

— Она вся горит, — услышала я, как она сказала.

Я пыталась объяснить, что, нет, я уже сгорела однажды и выжила, но теперь я замерзала до смерти. Ван Друд был прав: внутри меня была тьма. Кракен учуял её и захотел ещё больше. Он не будет удовлетворён, пока не съест меня целиком.

— Вы не должны давать мне уснуть, — я объяснила это Хелен, смотревшей на меня широко раскрытыми глазами, — или иначе кракен съест меня.

— Она бредит, — я слышала, как Хелен сказала Дейм Бекуит, когда та пришла. — Должно быть, она простудилась в городе под этим проклятым дождём. Я должна была пойти с ней.

— Я должна была пойти с ней! — сказала Дейзи. — Это всё из-за этой глупой ссоры между нами.

— Ну, теперь, когда вы упомянули об этом…

Я потеряла сознание, в то время как Хелен и Дейзи препирались, и я упала обратно в море, где отбивалась от множества щупальцев кракена. Когда я снова проснулась, я была в чистой белой комнате. На мгновение я испугалась, что вернусь в павильон «Бельвью для душевнобольных», но лица, которые парили надо мной, как воздушные шары, были мне знакомы — мисс Шарп, Дейм Бекуит, мисс Кори, Хелен, Дейзи. Они мне сказали, что я в лазарете, что у меня лихорадка, но всё будет хорошо. Я пыталась сказать им, что они ошибались. Я был съедена чудищем, я потеряла душу, я никогда больше не буду в порядке. Я попросила Хелен найти Рэйвена — по крайней мере, его крылья согреют меня — и я услышала её обещание, что она поищет его, прежде чем я упала обратно в море и объятия кракена.

Существо боролось со мной за мою душу. Вот что оно делало с добычей. Я видела, как другие утонувшие пассажиры боролись в его щупальцах, а затем, наконец, обмякли и позволили съесть себя. Я видела, как одна женщина залезла прямо в его пасть, погружаясь в круг зубов с каким-то диким, маниакальным ликованием, как будто была рада, наконец, достичь конца этой борьбы.

«А почему нет? — спросил хитрый голос в моей голове — голос ван Друда. — Зачем продолжать бороться, Ава? Твой отец бросил тебя, когда ты была ребёнком, и теперь он сделал это снова — он оставил кусочек твоей души, застрявшим в зубах кракена, подобно куску шпината. А твой парень Дарклинг — где он? Даже твои друзья скорее предпочли бы ссориться и драться, чем заботиться о тебе. Твой отец больше заботился о спасении книги, нежели о тебе. Твой парень слишком боится гнева Старейшин, чтобы прийти за тобой. И если настолько безразлично, чтобы спасать тебя, почему ты должна продолжать бороться? Здесь твоё место, Ава, в темноте, со мной, внутри живота кракена.»

Я несколько раз была близка к тому, чтобы сдаться, но потом просыпалась и находила Хелен, Дейзи или мисс Шарп, держащими меня за руку.

— Держись, Ава, — говорили они. — Только держись.

Так я и делала. Но каждый раз, когда я боролась с кракеном, я становилась немного слабее, и я знала, что это только вопрос времени, прежде чем я отдам себя этим щёлкающим зубам.

Меня разбудил лязгающий звук. Резкий треск, подобно выстрелу, а потом и ещё один.

Я проснулась в лазарете и уставилась на освещённую лунным светом комнату. Хелен храпела в кресле рядом с кроватью, совершенно измученная дежурством, что даже звук не разбудил её.

Там серия трещащих звуков. На Блитвуд напали? Звуки доносились из-за окна. Я изо всех сил постаралась сесть, чтобы лучше видеть происходящее, потерпела неудачу и сползла с кровати, подползая к окну. Но когда я, наконец, проползла по полу, вцепилась ногтями в подоконник и выглянула наружу, я увидела магически умиротворённую сцену.

Дождь, который непрерывно лил в течение нескольких недель, превратился в лёд. Каждая травинка на лужайке, урны и статуи, кустарники в саду, и каждая ветка и сук в лесу Блитвуда были покрыты капсулами льда, который мерцал, как опалы в свете полной недавно восставшей луны. Треск раздавался от ветвей, ломающихся, когда они не выдерживают веса льда. Что это значит? Подменыши закончили поиски Руты? Они нашли её? Или сдались? Или их остановил ван Друд?

Я услышала громкую очередь потрескивающих взрывов — как фейерверк на четвертое июля. Что-то шло через лес, пробиваясь сквозь верхние ветви, разбрасывая сосульки, словно осколки хрусталя из разбитой люстры. Оно вырвалось из леса и полетело по лужайке, его большая крылатая тень отражалась на белом льду, как чёрная камея, положенная поверх слоновой кости, и оно летело прямо ко мне.

Я отшатнулась от окна, когда он приземлился — и затем оказался рядом со мной. На мгновение я не узнала его. Его волосы и крылья были обрамлены льдом, делая их белыми. Даже брови у него были седые от мороза. Он был похож на крылатого ледяного демона, но когда он взял меня на руки, я поняла, что это Рэйвен.

— Что?.. Как?.. Где ты был? — мне наконец-то удалось это выговорить.

Несмотря на то, что его крылья были украшены льдом, они вернули тепло в моё тело.

— Искал твоего отца, конечно, — ответил он. — Он сейчас со Старейшинами. Я отведу тебя к ним.

ГЛАВА 23

Перед уходом Рэйвен завернул меня в пальто и надел сапоги, застегнув пуговицы и завязав шнурки, как будто я была ребёнком. Я бы не смогла сделать это сама, мои пальцы казались слабыми и неуклюжими.

— Когда я увидел, насколько ты больна, я понял, что должен найти твоего отца. Только Дарклинг, который спас тебя из воды, мог восстановить ту частичку души, которую ты потеряла, — сказал он мне, взяв меня на руки и подняв нас в воздух.

Пока мы летели, было слишком трудно разговаривать, поэтому я прижалась к его груди, впитывая тепло и наблюдая за замёрзшим лесом под нами. Мы полетели на север над лесом Блитвуда. Глядя вниз, я была шокирована ущербом, который ледяной шторм нанёс лесу. Под тяжестью льда попадали сотни ветвей, и даже целые деревья. Весь лес выглядел так, будто какой-то огромный зверь разорил его.

На северной окраине леса я увидела маленькую деревушку Тиволи, которая под ледяной глазурью, выглядела как диорама рождественской деревни в витрине магазина. Прямо перед деревней на опушке леса стоял каменный замок с высокой восьмиугольной башней, обращённой к реке. Рэйвен опустился на замёрзшую лужайку рядом со статуей крылатого ангела.

— Ч-что это за место? — спросила я, начав стучать зубами, как только он выпустил меня из своих рук.

— Равенклифф, — сказал он. — Здесь живут Старейшины.

Я ошарашено уставилась на огромный каменный замок. Он был почти такой же большой, как Блитвуд, но когда луна осветила каменный фасад, я увидела, что он не так хорошо сохранился. Некоторые окна были заколочены, а ещё больше были разбиты. На крыше отсутствовали куски карнизов. Двойной пролёт когда-то большой лестницы рухнул на землю. Со слоем льда замок выглядел так, будто это мог быть причудливый торт-мороженое, который начал таять.

— Выглядит заброшенным, — прошептала я.

Рэйвен ответил с печальной улыбкой:

— Боюсь, у нас, Дарклигов, нет Блитвудского фонда, чтобы содержать собственность. Большинство из наших птенцов предпочитают жить в лесу и считают, что Равенклифф нужно продать, но Старейшины хотят оставить его. Они довольно старомодны.

Рэйвен взял меня за руку и провёл под разрушавшимся сводом перед входом и через дверь в тёмную комнату. Он зажёг спичку и прикоснулся ею к масляной лампе, стоявшей в углублённой нише. Когда он поднял лампу, я увидела, что мы находимся в овальной комнате с высокими потолками, вымощенной от пола до потолка замысловатой мозаикой, кусочки которой отвалились и попадали на пол, что затрудняло восприятие узора в тусклом свете лампы. Однако когда луна появилась в световом люке, я увидела, что дизайн состоял из сотен птиц всех мыслимых видов, начиная от крошечных колибри до больших орлов, ярко окрашенных попугаев, фламинго и чернокрылых воронов. Когда я окинула взглядом всю комнату, у меня сложилось впечатление, что они летают — и я услышала трепет крыльев и поняла, что некоторые из них действительно летали. Разбитое окно впустило настоящих птиц, которые сидели в нишах по всему куполу.

— Это называется Вольер, — сказал мне Рэйвен тихим голосом. — Старейшины верят, что мы родственники птицам и должны почитать их, как наших предков, но, — добавил он менее почтительным тоном, — так трудно содержать всё в чистоте. Пошли. Они ожидают нас в библиотеке.

Мы прошли по тёмному коридору, облицованному стеклянными аквариумами с чучелами птиц, их глаза сияли в свете лампы Рэйвена.

— Если вы почитаете птиц, то почему…

— Это считается способом почитания наших братьев после их смерти. Лично я думаю, что это жутко. Я всегда боюсь, что где-нибудь в этом мавзолее наткнусь на чучело Дарклинга, — он вздрогнул и засмеялся, когда увидел, что я потрясенно смотрю на него. — Только Дарклинги растворяются, когда умирают.

— Ох, — произнесла я, едва ли успокоившись. — Это то, что случится со мной?

Мы достигли пары больших раздвижных дверей, их тёмная древесина была инкрустирована рисунками крыльев на каждой из сторон, встречающихся посередине. Рэйвен остановился и повернулся ко мне.

— Никто не знает, что с тобой будет, — сказал он, удерживая мой взгляд. — Тут не было полукровок со времён дочери Меропы и Адерина.

— Ох, — сказала я, не зная, понравилось ли мне, что меня назвали полукровкой. — И что с ней случилось?

Он обнадёживающе улыбнулся.

— Она дожила до глубокой старости, вплоть до двухсот девяносто шести лет. Мы, Дарклинги, весьма долгоживущие. Но… — улыбка исчезла с его лица, — Старейшины считают, что именно кровь Меропы изгнала нас из Волшебной страны. Поэтому, они запретили брак между Дарклингами и людьми под страхом изгнания. Вот почему твоему отцу пришлось уйти после твоего рождения. Он был изгнан из стаи.

— Полагаю, тогда у него не было выбора, — сказала я, хотя коварный вероломный голос из моих кошмаров снова спрашивал, почему он не мог найти способ хотя бы передать мне сообщение. Что-то ещё беспокоило меня в истории Рэйвена… что-то насчёт Меропы и Адерина… что-то, что ван Друд показал мне в Зеркальном зале…

— Нет, никакого выбора, — сказал Рэйвен с ужимкой. — Наказание за возвращение из изгнания — смерть.

Рэйвен сдвинул обе двери одновременно, со свистом разделяя два инкрустированных крыла, что это прозвучало так, словно они сделали взмах. Звук вторил в зале высокой сводчатой башне, куда мы вошли; звук множества крыльев, поднимавшихся к высокому купольному потолку над нами. Это была башня, которую я видела, когда мы стояли перед замком, только я и представить себе не могла, что она будет содержать только одну комнату. Посмотрев вверх, я увидела окольцовывающие вершину выступы, где сидели огромные птицы — когда мои глаза приспособились к свету, я поняла, что это были вовсе не птицы. Это были Дарклинги — десятки их. Я увидела Марлина среди стаи, и он робко улыбнулся.

Я быстро отвернулась, чтобы не навлечь на него неприятностей — и пожалела об этом. На первом этаже не нашлось улыбок для меня. Три фигуры, что сидели на дальней стороне длинного стола в центре комнаты, казались статуями, вырезанными из слоновой кости и чёрного дерева, вплоть до выражения на их жёстких лицах. Только движение их перьев на сквозняке, проходившем через открытое окно в крыше, говорило мне, что они не статуи.

Когда я пошла к ним, это напомнило мне о моём вступительном интервью в Блитвуд, возглавляемом тремя вороноподобными пожилыми женщинами. Однако эта триада состояла из одной женщины и двух мужчин. У сидевшего в центре стола мужчины были длинные белые волосы и очень морщинистое лицо цвета старой слоновой кости. Когда я подошла ближе, я поняла, что некоторые из линий его лица оказались шрамами, в том числе среди них был один ужасный, который натыкался на слепой, молочно-белый глаз. Его другой глаз был прикован ко мне. Слева от него сидела женщина. Волосы у неё были седые и тоже длинные, но сплетены и сложены на голове сложной косой. Мне показалось, что я увидела проблеск сочувствия в её больших карих глазах, но это могло быть уловкой света. Уж точно не было симпатии в чёрных как смоль глазах смуглого Дарклинга с орлиным носом, сидящего по правую сторону стола. Он напомнил мне пустельгу в Блитвудских клетках, его светлые глаза следили за моими движениями, как будто он хотел наброситься на меня в любой момент.

Только когда я оказалась прямо перед столом я увидела четвёртую фигуру. Мужчина стоял на коленях на полу перед столом, прикрыв голову крыльями. Я приняла его за статую, он был так неподвижен, но когда я подошла к нему, он поднял голову и посмотрел на меня из-под своих длинных тёмных волос, и я узнала Дарклинга из своего видения о «Титанике». Это был мой отец.

Я ахнула и приблизилась к нему, но шорох крыльев сверху — и ладонь Рэйвена на моей руке — остановили меня.

— Ты не подойдёшь к пленнику, — рявкнул седовласый Дарклинг и его голос эхом отозвался в высокой башне.

— Пленнику?

Я взглянула ещё раз и увидела тяжёлые цепи, отягощавшие его руки и ноги. Хуже того, его крылья были прибиты к полу.

— Почему он прикован вот так? — закричала я. — Что такого он натворил?

— Фалько знал, какое последует наказание за нарушение изгнания, — ответил седовласый Дарклинг.

— Но он пришёл лишь для того, чтобы помочь мне…

— Его причины, повлекшие нарушение закона, не наша забота, — начал он, но когда седовласая женщина слегка коснулась его руки, он повернулся к ней.

— Мерлинус, — произнесла она тихим музыкальным голосом, — если Фалько пришёл спасти свою дочь, возможно, нам следует проявить снисхождение.

— Ты слишком великодушна, Рен, — высоким резким голосом высказался мужчина с крючковатым носом. — Если мы проявим снисхождение к одному изгнаннику, как мы сохраним свою власть?

— Власть не завоёвывается страхом и запугиванием, Гус, — ответила седовласая женщина по имени Рен. — Её с таким же успехом можно заслужить и милосердием.

— Но он нарушил одно из главных правил — вступил в связь со смертной женщиной. Он даже произвёл полукровку, — мужчина по имени Гус указал на меня пальцем с острым ногтем.

Рядом со мной зашуршали об оковы прикованные крылья Фалько.

— Он влюбился, — мягко сказала Рен, взглянув на Мерлинуса, который оставался молчаливым с каменным лицом на протяжении всего спора между Гусом и Рен.

От её взгляда что-то смягчилось на его лице, от чего я стала предполагать, что они были супругами. Однако он не прекратил этот спор. Рен и Гус ходили взад и вперёд, обсуждая милосердие и наказание, пока у меня не закружилась голова от постоянного поворота головы то на одного, то на другого и я не начала пошатываться и терять равновесие.

Когда я начала падать, я услышала, что что-то оборвалось — и затем оказалась поймана сильными руками и окружена шквалом перьев. Я подняла взгляд на серые, как шторм глаза. Фалько поймал меня, разорвав себе крылья, когда вскочил за мной. Его перья падали вокруг нас, как нежный снегопад. Одно перо коснулось моего лица, и я почувствовала, как тающее тепло распространилось по моим холодным конечностям. Смутно я услышала голос — это рявкнул Гус:

— Задержите его!

Но другой голос, более мягкий, но не менее властный, приказал:

— Оставь их в покое. Он восстанавливает её. Что бы мы ни решили с ним сделать, птенец не должен страдать, в то время как её спаситель здесь, чтобы исцелить её.

— Спаситель? — повторила я слабо. — Это означает отец?

Фалько грустно улыбнулся мне.

— Нет, милая, спасителем мы называем Дарклинга, который спасает душу от смерти, но оставляет её при себе небольшой её кусочек, чтобы душа смешалась с его. Я не знал, что сохранил при себе эту частичку души, когда спас тебя. Теперь я могу вернуть её тебе.

Он расправил свои крылья вокруг меня, пока я не почувствовала себя словно была в колыбели их тепла: тепла, которое просачивалось в мои кости. Холод, который я испытывала в последние несколько недель, наконец-то был изгнан; частичка, которая отсутствовала, наконец, была восстановлена. Я посмотрела на него и увидела, что его лицо исказилось от боли.

— Это причиняет тебе боль? — спросила я, встревожившись тем, что он ранит себя ради моего исцеления.

Он снова улыбнулся, но его глаза остались грустными.

— Нет, милая, восстановление твоей души доставляет мне огромную радость. Жаль, что я не могу восстановить потерянное нами время таким же образом. Когда я уходил, я понятия не имел, что твоя мама была… что ты была… я не знал о тебе. Я согласился уехать без Эвангелины, лишь поскольку считал, что так будет безопаснее для неё. Я думал, она вернётся к себе подобным. Если бы я знал, что у неё будет ребёнок, я бы никогда не ушёл, независимо от того, чем бы Старейшины угрожали мне.

Я чувствовала, как слёзы жалят глаза. Сколько раз я задавалась вопросом, почему мой отец бросил меня? Это было настолько глубокое горе, которое я уже давно закрыла в себе, подобно двери в неиспользуемую комнату. Теперь эта дверь открылась, и печаль его глаз наполнила её.

— Когда ты узнал обо мне? — спросила я.

— Когда твоя мама умирала. Я прочувствовал её уход, целиком и полностью на замёрзшем севере, и пришёл, чтобы отнести её в Волшебную страну. И тогда она рассказала мне о тебе. Я хотел прийти к тебе, но она сказала, что сначала мне нужно найти книгу «Порочность Ангелов». Она сказала, что без неё ты никогда не будешь в безопасности. Я проследил её путь до места, где всё начиналось — до Готорна в Шотландии — и увидел, что мистер Фарнсворт везёт её тебе. Я последовал за ним, чтобы убедиться, что книга благополучно дошла до тебя, но, конечно, этого не произошло. Фарнсворт отдал её мне, когда я спас его, но ван Друд отправил «сумерки» вслед за мной. С тех пор я бегал от них, боясь привести их к тебе, но потом, несколько недель назад, мне приснилось, что ты тоже была на «Титанике». Я подумал, что это был всего лишь сон, пока меня не нашел Рэйвен и не сказал, что твоя душа больна. Я сразу отправился к тебе…

— Даже если это предполагало, что они могут убить тебя за возвращение, — закончила я за него.

— Разве это имело бы значение, если бы ты умерла? — он просто спросил. — Я сделаю всё, чтобы наверстать упущенное с тобой время.

Я хотела сказать ему, что оно у него было, но я понимала, что ничто никогда не компенсирует то, что я росла без отца — ни для кого из нас. Но теперь я хотя бы знала, что в этом он не был повинен. Ответственность лежала на Старейшинах.

Я встала, теперь полностью восстановившись, и Фалько позволил своим крыльям отпустить меня. Я повернулась лицом к трём Старейшинам. Лицо Рен было мягким от сострадания, но Гус выглядел так, будто хотел перепрыгнуть через стол и задушить меня с Фалько. Лицо Мерлинуса было каменным и бесстрастным.

— Как вы могли отослать его от моей матери, когда его единственным преступлением была любовь к ней? — вскрикнула я.

Я услышала шорох над собой и увидела, что Рэйвен переместился на дюйм ближе ко мне, так что я оказалась между ним и Фалько. У меня было ощущение, что не такое предполагалось обращение к Старейшинам, но мне было всё равно. Они лишили мою мать любимого мужчины. Они лишали меня отца на всё моё детство.

— Вы просто кучка иссохших старых ворон, — возмутилась я, — завидующих счастью других людей.

— Он нарушил закон, — выплюнул Гус.

— Это же дурацкий закон! — закричала я. Кто-то надо мной зашипел. Гус упёрся руками в стол, его сухожилия напряглись, крылья за спиной изогнулись: — И почему же Дарклинг и человек не должны любить друг друга? Меропа и Адерин любили…

— И прокляли нас на вечное изгнание, — прошипел Гус. — Мы никогда не сможем вернуться в Волшебную страну. Ты хоть понимаешь, каково это переправлять души людей в их загробный мир, а души фейри в их, но никогда не иметь собственного покоя? Когда мы умираем, мы превращаемся в пыль. А всё потому, что Дарклинг полюбил человека, — он выплюнул это слово изо рта, как будто оно было отвратительным на вкус.

— Нет, — сказала я, вспомнив, что ранее беспокоило меня в истории Меропы и Адерина. — Вы были прокляты не из-за их любви, а потому, что сумрачная ворона клюнула Адерина в грудь. Частичка тени проникла в его душу.

— Тьма, вошедшая в его душу, была его любовью к человеческой женщине! — огрызнулся Гус мне в ответ.

— Почему вы так ненавидите людей? — спросила я.

— Мы их не ненавидим, — сказал Мерлинус, пристально глядя на Гуса. — На нас возложена забота о них. Если мы позволим себе влюбиться в них, мы рискуем заразить их нашим проклятием. Твоя мать, например, не была бы допущена в загробный мир смертных из-за её любви к Дарклингу. Фалько нарушил закон, приведя её в Волшебную страну. А ты, птенец… — он посмотрел на меня грустным взглядом. — Теперь ты подвержена проклятию Дарклингов. Тебя не пустят ни в собственный загробный мир, ни в Волшебную страну.

— Я уже побывала в Волшебной стране, большое спасибо, — огрызнулась я на него.

Я и не думала, что эти мраморные черты лица могут выразить удивление, но я ошибалась.

— Ты что? — спросил он. — Как ты смогла войти и вернуться в своё время без Дарклинга, который бы придержал для тебя врата открытыми?

Слишком поздно я поняла, что своим норовом подставила Рэйвена. Прежде чем я успела подумать, как ответить, заговорила Рен:

— Важно то, что она вообще смогла пройти через врата. Это может означать, что проклятье ослабевает.

— Она ещё даже не оперилась, — сказал Гус. — И даже если она сможет переступать черту, это лишь значит, что полукровки могут. Какая от этого польза всем остальным?

Хор свиста, сопровождаемый шорохом, донёсся с верхних ярусов. Видимо у Гуса были своими сторонники. Воодушевлённый этим откликом, Гус продолжил:

— И почему мы должны ожидать от неё какую-либо помощь? Она часть ненавистного Ордена, который только и живёт, чтобы искоренить нас. Откуда нам знать, что её присутствие здесь не является частью заговора, чтобы проникнуть в наши ряды и затем привести Охоту к нам? Возможно, они уже в пути.

Шорох над нашими головами перерос в рёв, низкий и зловещий. В то же время Рэйвен и Фалько расправили крылья над моей головой, как будто ожидали нападения сверху. Впервые я почувствовала страх. Не только о том, что может случиться со мной, но и о том, что может случиться с Рэйвеном, за то, что он привёл меня сюда. Теперь я поняла, чем он рисковал, находясь со мной. Но когда он заговорил, он не казался испуганным, он казался сердитым.

— Как ты смеешь заподозрить Аву в неладном? Она рисковала своей жизнью — своей душой — чтобы отыскать книгу, которая положит конец нашему проклятию.

— И где же она тогда? — потребовал ответа Гус, встав на ноги и разминая крылья за спиной. — Все эти разговоры о драгоценной книге, но я лично обыскал пленника, когда он был взят, и у него не было книги.

Я взглянула на Фалько. Он потерял книгу? Возможно, он просто спрятал её где-то. Его губы медленно изогнулись, скорее в оскале, нежели в улыбке.

— Я был готов к более тщательному обыску больше, чем любой из вас сможет провести, — холодно сказал он. — И поэтому я спрятал книгу здесь.

Он распрямил крылья до максимума — почти в пятнадцать футов в ширину, шире, чем я думала, что крылья могут быть. Сначала мне показалось, что он угрожает Гусу, но потом я присмотрелась повнимательней и поняла, что имел в виду Фалько. Между каждым пером были пришиты страницы. Каждая страница была покрыта крошечным руническим шрифтом и красивыми рисунками, выложенными драгоценными камнями, которые придавали крыльям Фалько блеск павлиньего хвоста. «Порочность Ангелов» — книга, которую моя мать искала всю свою жизнь, была вшита в крылья моего отца.

ГЛАВА 24

Рой Дарклингов скучился вокруг Фалько, отпихнув меня в сторону и скрыв его от моих глаз. Я могла понять, почему стаю Дарклингов называли темнотой. Вместе они формировали сгусток темноты, в которой всё остальное переставало быть видимым. После того, как казалось, прошло много времени, темнота разжижилась, оставив одного седовласого пожилого Дарклинга, который изучал крылья Фалько с помощью лупы.

— Что вы думаете, Смотритель Квилл? — поинтересовался Мерлинус у седовласого Дарклинга.

Когда Смотритель Квилл поднял свою голову, я увидела, что его длинные седые волосы и борода были сплетены с перьями. Он выдернул длинное гусиное перо, которое было заострено в иглу, и использовал его, чтобы указать на страницы, которые были вшиты в крылья Фалько.

— Я никогда не видел ничего подобного этому, — сказал он. — Он не просто прикрепил страницы к своим крыльям, он вшил каждое слово и картинку. Его собственные перья склеились со страницами. Я не уверен, что мы сможем отделить страницы от его перьев, не повредив серьёзно его крылья.

— Это его треклятая ошибка, — иронизировал Гус. — Предлагаю, прямо сейчас срезать его крылья и забрать книгу.

— Вы не можете сделать это! — воскликнула я, попытавшись протиснуться сквозь окружавшую моего отца толпу.

— Девушка права, — сказал Советник Квилл, его глаза засверкали. — Будет ужасно жаль разрушать такой шедевр. Книга стала живым созданием. Я считаю, она и должна была связать себя с крыльями Дарклинга только таким способом. Вот здесь так написано, — он прикоснулся гусиным пером к одному из перьев Фалько и зачитал вслух:

— Да пусть страница станет крылом, и пусть оно приведёт нас домой.

— Что это значит? — спросил Рэйвен. — Неужели всё в книге написано подобными загадками?

— Ох, это одна из самых чётких строк, — сказал Квилл, усмехнувшись. — У меня уйдут дни — недели! Прочитать их все.

— Но ты же сумеешь её прочитать? — спросил Мерлинус. — И переписать её?

— Да, да, да! — ответил Квилл, все перья, воткнутые в его волосы, затрепетали от его радостного возбуждения. — Это будет честь… шанс всей жизни.

— У нас нет всей жизни, Квилл, — жёстко сказала Рен пожилому мужчине. — Если Мастер Теней хочет эту книгу, он отправит свои «сумерки» на её поиск. Защитные чары Равенклиффа спрячут Фалько и книгу лишь ненадолго. Если в этой книге есть что-то, что снимет с нас проклятье и поможет победить Мастера Теней, мы должны выяснить это, прежде чем он найдёт её и уничтожит всех нас.

Речь Рен накрыла мрачной завесой всё помещение. Я огляделась по сторонам и увидела, что птенцы нервозно обмениваются взглядами. Но затем заговорил мой отец, его голос звонко огласился в сводчатой башне.

— Книга расскажет нам, как снять проклятие и многое другое. Хотя я и не могу прочитать её, поскольку я не талантлив в древнем языке, как Смотритель Квилл, — он склонил голову в адрес старого писца, который дрожал в восторге от комплимента, — поскольку книга связала себя с моими крыльями, у меня бывают сновидения. Я могу слышать, как она разговаривает со мной. Я верю, что конец нашего проклятья лежит на её страницах, как и многое другое, — он посмотрел в мою сторону, и я почувствовала, как печаль в его глазах, вторила в моём сердце. — Я верю, что благодаря книге зарубцуется трещина между нами и Орденом.

Я увидела, как Гус начал было возражать, но Мерлинус заставил его замолчать.

— Мы должны позаботиться об этом, — сказал он. — Сначала давайте вы со Смотрителем Квиллом отправитесь в скрипторий, — он указал наверх на самый высокий выступ башни, — чтобы переписать книгу. Когда дело будет сделано, мы втроём прочитаем её и посоветуемся, чтобы достигнуть совместного решения.

— Вы не причините ему вреда? — спросила я, проталкиваясь сквозь стаю, чтобы встать перед писцом.

Смотритель Квилл оторвал свои глаза от крыльев Фалько и одарил меня шокированным взглядом.

— Причинить вред ему? Конечно же, нет! Твой отец стал живым архивом наших самых драгоценных знаний и истории. Я буду обращаться с ним с таким же уважением, с каким я отношусь к нашим самым древним томам.

Я не совсем была успокоена этим.

— Он личность, а не книга, — сказала я Смотрителю Квиллу. — Он мой отец, и я только что заполучила его обратно.

Глаза Фалько засияли от моих слов, и он шагнул вперёд, чтобы прикоснуться к моей руке.

— Всё будет хорошо, милая. Я доверяю Смотрителю Квиллу, и именно это я и должен сделать для своего народа и для твоего. Разлом между ними должен быть излечен, или иначе тебя разорвёт на части, — его взгляд переместился с меня на Рэйвена, и я покраснела, догадавшись, что он имел в виду. — Я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь, что выпала на нашу с твоей матерью долю.

Я сжала его руку и затем подняла глаза на Мерлинуса.

— Могу я по крайне мере навещать его, пока он будет… переписываться?

Мерлинус удивил меня, поглядев на Квилла.

— Это помешает твоей работе? — спросил он писца.

— Вовсе нет. Я всегда рад молодым людям в своём скриптории. Весьма немногие, — он бросил пренебрежительный взгляд на птенцов, — омрачают его выступ.

— Ну, тогда, очень хорошо, — окончательно закрыв вопрос, ответил Мерлинус. — Рэйвен будет приносить полукровку в скрипторий раз в неделю. И, — добавил он, строго посмотрев на Рэйвена, — после этого в наши горницы на ужин. Пришло время мне получше познакомиться с парой моего сына по полётам.

— Ты не сказал мне, что Мерлинус твой отец, — выразила я своё недовольство Рэйвену на обратном полёте в Блитвуд.

— Это что-нибудь изменило бы? — спросил он.

Я поразмышляла над этим.

— Полагаю, это заставило бы меня ещё больше переживать от встречи с ним.

— Именно. Он не… простой мужчина. Но думаю, ты ему понравилась.

— Серьёзно? И с чего ты это взял?

— Он не приказал срезать тебе крылья и кинуть тебя в подземелье, для начала.

— Ох, — ответила я, попытавшись сглотнуть. — Полагаю, начало положено. А Рен твоя мама?

— Да, — Рэйвен улыбнулся. — Ты определённо ей понравилась. Она мне об этом сказала, когда мы уходили.

— Я не слышала… — начала я, но затем вспомнила, что они с Рэйвеном обменялись серией свистов, когда мы уходили, должно быть это был их способ общения. — По крайней мере, мы знаем, что ты нравишься моему отцу. Спасибо, что нашёл его.

Вместо ответа, Рэйвен наклонил крылья и приземлил нас на здоровой, украшенной сосульками ветви близ вершины старого дуба. Он развернул меня к себе и обхватил руками лицо. В лунном свете его лицо выглядело иначе — старше, чем всего несколько недель назад.

— Когда я увидел, что ты страдаешь от душевной немоты, я почувствовал… — он затих, отведя взгляд, его тёмные глаза неистово блестели. Он сжал мою руку: — Я почувствовал, будто частичка моей души потерялась. У меня не было иного выбора, кроме как отыскать твоего отца и снова сделать тебя цельной, потому что… — он снова посмотрел на меня. — Я никогда бы не был целым без тебя.

Я потрясённо уставилась на него, внимая силу его слов.

— Я чувствую то же самое, только…

— Только? — Он ухватился за последнее слово, от его голоса задрожало дерево целиком, стряхивая отколовшиеся сосульки и рассыпая их по лесной подстилке.

Я заставила себя продолжить:

— Только тебя могут изгнать за любовь ко мне, Рэйвен. Ты уверен, что хочешь пойти на такой риск?

— Потерять тебя будет хуже изгнания, — ответил он, не колеблясь. — Если меня изгонят, я заберу тебя с собой… то есть, если ты пожелаешь разделить со мной мою ссылку.

Он произнёс слова с соблюдением норм и правил, от чего я почувствовала будто мы оба внезапно стали взрослее. Деревья в лесу выгнулись дугой над нами, их ветви преисполнились молочно-белым лунным светом, всё это походило на часовню. Мне казалось будто весь лес целиком замер и прислушивается к моему ответу. Однако прежде чем я смогла ответить, я услышала визг, исходящий из-под нас — девичий голос. Рэйвен тут же напрягся и припал к ветви, чтобы посмотреть вниз сквозь сучья дерева.

— Это Этта, — сказал он. — Оставайся тут, пока я разузнаю, что случилось.

Он изогнул крылья и нырнул вниз… я последовала за ним. Он только что сказал мне, что готов удалиться в изгнание ради меня; я не собиралась сидеть на ветке дерева, пока он подвергал себя опасности. Я всё ещё была слишком слаба, чтобы использовать свои крылья, но я поползла вниз по дереву, едва не соскользнув с покрытых наледью ветвей и пролетев вниз последние десять футов, чтобы кучей свалиться рядом с ним. Я увидела, что мы были в Рябиновом Круге. Рэйвен обнимал рукой Этту, которая рыдала. Я крутанулась в поисках нападающего, но Круг был пуст и безмолвен, запечатанный настолько толстыми сосульками, свисавшими с деревьев рябины, что они формировали особого рода зазубренную кольцевую решётку. Никто не мог пройти сквозь него, если только он не был таким же миниатюрным, как Этта.

— Что это, Этта? — спросила я. — Что ты делаешь здесь одна, да ещё и ночью?

— Я… я услышала, как ломаются ветки, и увидела ледяной шторм, — заикаясь, произнесла она, дрожа и рыдая. — Я начала было думать, что это могло значить для подменышей.

Виновато я вспомнила, что задавалась тем же вопросом… и затем быстро позабыла о них. Но Этта не забыла.

— Я знала, что они до сих пор путешествовали туда-сюда по реке в поисках Ру. Только вчера один из них сказал мне, что они просочились через особняк на реке, в котором, по их мнению, могла быть спрятана она — и затем из ниоткуда грянул этот ледяной шторм! Температура упала до тридцати градусов менее чем за час. Это не кажется естественным. Так что я пришла сюда, чтобы поговорить с ними — в лесу всегда оставалось несколько из них, чтобы охранять круг, куда другие смогут вернуться — и вот что я нашла!

Она указала на свисавшие с рябин сосульки. Я подошла ближе, чтобы посмотреть… и ахнула. Каждая сосулька переливалась красным свечением, подобно пламени под стеклом, только вот эти огоньки были лицами, которые мерцали в их сердцах.

— Это подменыши, — сказала Этта. — Они попали в ледяную ловушку.

Мы пробыли в Рябиновом Кругу около часа, пытаясь установить связь с загнанными в ловушку подменышами. Появилось несколько сияющих спрайтов, они били своими крыльями по ледяным колпакам, но когда они коснулись своими крыльями наших лиц, мы услышали: мы не можем услышать их, как и они нас. Перозвон попыталась подуть пламенем на лёд, но вместо того, чтобы таять, лёд брызнул на её крылья, и она упала наземь с глухим стуком. Этта схватила её и держала в своих руках, пока та не оклемалась.

— Это не обычный лёд, — сказал Рэйвен, подхватив один из упавших на землю осколков.

Когда он поднял осколок, я увидела, как внутри него дрожит тень, напомнив мне о сумрачной вороне, которую я видела внутри осколка разбитого зеркала внутри павильона смеха — ворону, которая клюнула меня.

— Брось его! — закричала я. — Внутри льда «сумерки».

Я осмотрела укутанный льдом лес с новоявленным ужасом. Мне показалось, я смогла разглядеть движущиеся под поверхностью льда тени, подобно тёмным водам под замёрзшей рекой.

— Нам надо убираться отсюда, — сказал Рэйвен.

— Но я не могу оставить их! — воскликнула Этта.

— Ты ничем им помочь сейчас не можешь, — сурово ответил ей Рэйвен. И затем добавил мягким голосом: — Ты замёрзнешь на смерть, если я не верну тебя в школу. И Ава до сих пор слаба.

Этта встревожено переводила взгляд между нами и подменышами, но затем Перозвон снова коснулась её лица. Она послушала её щебетание и затем мрачно кивнула.

— Перозвон говорит, что сияющие спрайты останутся в круге и будут защищать подменышей.

Не дожидаясь пока она изменит своё решение, Рэйвен сгрёб Этту в свои руки и отнёс её на дерево, чтобы пересечь границу оледенелого барьера вокруг Рябинового Круга. Пока я ждала его возвращения за мной, краем глаза я кое-что заметила — нечто тёмное. Я повернулась, чтобы уловить что же это было, но оно сместилось, как только я совершила движение. Я резко развернулась, последовав за движением. Это походило на подол мантии, волочившийся вслед за убегающей фигурой — наподобие фигуры ван Друда, которую я увидела мельком в «Павильоне Смеха». Он был здесь, его сознание двигалось сквозь лёд. Я могла слышать его в звоне стучащих друг о друга заледенелых ветвей.

«Ава, — позвал он, его голос ломкий, как трескающийся лёд, — как я вижу, ты пережила кракена. Думаешь, ты вырвалась из этого с нетронутой душой?»

— Да! — закричала я. — Мой отец…

Взбудораженный лязг льда заставил меня остановиться. Я не могла выдать ван Друду местонахождение моего отца.

«Аахх, — напел он вполголоса, леденящее дыхание охватило моё лицо. — Значит, твой отец вернулся к тебе, не так ли? Он тебе рассказал, почему отказался от тебя?»

Я сдержала ответ. Я не могла рассказать ван Друду о своём отце. Туман поднялся над рощей. Там где он касался моей кожи, она превращалась в кристаллы льда, которые растекались по моим рукам и лицу, просачиваясь внутрь меня. Как? Стала я гадать. Предполагалось, что Рябиновый Круг должен был быть под защитой…

«От фейри, — прошептал льдистый голос ван Друда в моей голове. — Не от тех из нас, кто был подготовлен Орденом».

Он был у меня в голове, прокрался внутрь вместе со льдом. Я пыталась стряхнуть ледяной покров, что распространялся по моей коже, но не могла пошевелиться.

«Ах, он сказал тебе, что не знал о тебе и что держался в стороне ради блага твоей матери — и ты поверила ему! Бедная маленькая Ава, так счастлива возвращению папы, что даже готова поверить во всё».

Слезы защипали мне глаза, но они замёрзли, так и не успев упасть. Я должна была найти способ разрушить заклятие ван Друда надо мной раньше, чем он узнает, где мой отец, и я стану замороженной статуей, как подменыши. Я пошарила онемевшими пальцами в карманах пальто в поисках репетира, но его там не оказалось — Рэйвен не положил его туда, когда одевал меня. Всё, что я нашла, это одно из его перьев, зацепившихся за шерсть.

«Но если бы он действительно любил твою мать, смог бы он держаться в стороне? Я знаю, что не смог бы. Орден изгнал и меня, Ава, но я вернулся. Не значит ли, что я сильнее любил твою маму?»

Я сжала в руке перо Рэйвена, вместо того чтобы закричать на него — и почувствовала, как немного оттаивает лёд. Я вспомнила, как я использовала перо Дарклинга, покрытое пыльцой сияющего спрайта, чтобы разжечь огонь — могу ли я использовать его сейчас, чтобы ослабить хватку ван Друда?

«Может ли Дарклинг действительно любить со всей тьмой внутри в его душе? — теперь спрашивал он. — Можешь ли ты любить, Ава? Почему ты не ответила Рэйвену, когда он признался тебе в любви?»

От мысли о том, что ван Друд подслушивал нас на деревьях, я испытала приступ тошноты — а потом злости. Я крепче стиснула перо и лёд начал таять.

— Нас прервали, — сказала я сквозь зубы. — Я собиралась сказать, что последую за ним в изгнание…

«Как это сделала бы твоя мать. Почему Фалько не взял её? Нет, Ава, он бросил твою мать. Он бросил тебя, и сделает это снова. Но я никогда не отпущу твою мать, как и никогда не отпущу тебя».

— Ты бросил собственного сына!

Слова были произнесены до того, как я поняла, что вымолвила их сказать. Над лесом повисла великая тишина; прекратился лязг замерзших ветвей, лёд перестал трещать. Я вдруг поняла, что ван Друд не знал, что Натан его сын.

До этого момента.

Я попыталась очистить свой разум от всех мыслей, но он уже нашёл ответ.

«Натан».

Буря понеслась по лесу, направляясь прямо на меня. Я подняла перо и велела ему загореться.

— Ты не сможешь его забрать! — закричала я, когда ледяной шторм приблизился ко мне. Кристаллы преобразовались в лицо — в лицо ван Друда, с чёрными пустотами вместо глаз и ртом, открытом в ужасном крике.

— Я заберу его — и тебя, и всё, что тебе дорого. Я поставлю Орден на колени за всё, что они у меня украли!

Я почувствовала его ледяное дыхание на своём лице, хуже того, я почувствовала, как его разум касается моего. Из огромной пасти хлынул дым и ворвался мне в рот и нос. Я почувствовала, как скрытые щупальца тьмы стали извиваться в моём мозгу, ища уязвимые места, чтобы впиться в них. «Вот, — выдохнули они, обнаружив пятно зависти.

— Ах, — они закричали, когда зацепились за клочок ревности. — Да! — ван Друд пропел у меня в голове. — Кем они себя возомнили, командуя над тобой, потому что когда-то ты была бедна?»

Меня охватило видение полное цвета и весёлого смеха. Я была на балу, подобного балу Монморанси. Я видела танцующих мужчин и женщин глазами ван Друда, и он кипел от гнева и обиды. «Да, я подумал, они думают, что они лучше нас, потому что у них есть все эти богатства. Мы им покажем, не так ли?»

Неожиданно музыка сменилась на до боли знакомый мотив «Феи Кукол». Движения танцоров стали резкими, как у автоматов, а выражения их лиц были безжизненными. Я увидела женщину, похожую на Дейм Бекуит, которая так крепко сжимала руку своего партнера, что её ногти погрузились в его кожу, и кровь капала с их соединенных рук. Слёзы полосами испещрили её лицо. Я посмотрела вниз и увидела, что кровь каплями стекала с её туфелек.

«Они будут танцевать под мою дудку, — прошипел ван Друд в моей голове, — пока их время не истечёт».

Под запятнанной обувью танцпол напоминал гигантский циферблат часов. Я смогла разглядеть, как шестерёнки движутся под ними, управляя ритмом танца, отсчитывая минуты… но до чего?

Я не смогла заглянуть так далеко в разум ван Друда. Я совсем не хотела заглядывать в его сознание. Я приготовилась к его вторжению, но смогла двинуться дальше.

Я почувствовала его шок — он не знал, что я могу это сделать! — и увидела проблеск часовых механизмов, а затем взрыв огня, который уничтожил всё.

Я оказалась на лесной подстилке одна — нет, не одна. Рэйвен был рядом со мной. Я изгнала ван Друда из головы, или же он изгнал меня, я не была уверена в этом. Но теперь это не имело значения.

— Идём, — сказала я Рэйвену. — Мы должны остановить ван Друда.

ГЛАВА 25

Рэйвен перенёс меня на край леса, где нас ждала Этта. По дороге я рассказала ему о своей стычке с ван Друдом и о своих подозрениях насчёт того, что он пытается сделать, до того как мы торопливо попрощались друг с другом.

Только когда он повернулся, чтобы уйти, я вспомнила, что не ответила на его вопрос. Я хотела окликнуть его, чтобы сообщить ему, что я с радостью разделю с ним его ссылку, но почему-то казалось, будто момент был омрачён. Вдобавок, мне надо было вернуть Этту в замок и предупредить Дейм Бекуит.

Солнце поднималось, превращая замёрзшую лужайку в пелену огня. Зазубренные сосульки свисали с каждого карниза и подоконника замка, придавая Блитвуду вид крепости, ощетинившейся окровавленными шипами. Казалось, он приготовился к битве. И я надеялась, что так и было.

Мы незаметно проскользнули в боковую дверь.

— Мне нужно пойти в кабинет Дейм Бекуит, — сказала я Этте. — Ты должна прямиком пойти в свою комнату и снять мокрые вещи.

— Ты тоже, Авалех. Ты вся покрыта льдом.

Я посмотрела на себя и поняла, что она была права. Я вспомнила, как ван Друд выдохнул на меня ледяной туман. И теперь тот цеплялся за мою одежду и кожу. Внезапно мне очень сильно захотелось выбраться из этой одежды и забраться в горячую ванну, где я смогла смыть все остатки встречи. Дейм Бекуит, возможно, ещё даже и не проснулась, и если бы я разбудила её в таком виде, она бы подумала, что у меня всё ещё галлюцинации.

«Может быть, так и было», — раздумывала я, пока мы с Эттой поднимались на четвёртый этаж. Видение, которое я увидела в разуме ван Друда, было безумным. Танцоры, двигающиеся под его дудку, выглядели как марионетки, танцующие до того, что их пятки стерты в кровь, танцующие до самой смерти… этого не могло произойти здесь, в Блитвуде. Мы были слишком сильны, школа находилась под крайне мощной защитой. Дейм Бекуит не позволит этому случиться!

Я оставила Этту в её комнате и пошла к себе. На полпути по коридору я услышала, как кто-то напевает вальс из «Феи Кукол» и кровь застыла в моих жилах. Я побежала по коридору и распахнула дверь как раз в ту самую секунду, когда из комнаты выходила Хелен.

— Хвала колоколам! — вскрикнула она, увидев меня. — Когда я проснулась и увидела, что тебя нет, я подумала, что ты сбежала с Рэйвеном раз и навсегда.

Я обняла Хелен, что удивило нас обоих.

— Мы должны сказать Дейм Бекуит отменить танцы.

— Слишком поздно, — сказала Хелен. — Они сегодня вечером.

— Сегодня вечером? Как долго я болела?

— Слишком долго! — выдохнула Хелен. — Вся школа была одержима танцевальной лихорадкой. Даже Дейм Бекуит. Она отменила экзамены.

— Отменила экзамены? Но это…

— Безумно? Я тоже так думаю. И все нудные старые члены правления были приглашены. Они остановились в гостинице «Бикман Армс» в городе. Я надеялась, что, может быть, эта ледяная буря удержит их подальше, но они приехали сюда вчера, ещё до того как началась буря. К сожалению, мистер Гринфедер и его друзья должны были прибыть сегодня, но я подозреваю, что они не смогут добраться. Жилли говорит, что движение поездов остановлено, а дороги от Поукипзи до Райнбека непролазны. Даже телефонные линии не работают.

— Мы отрезаны… — начала я.

Меня прервала Дейзи, распахнувшая дверь.

— Ава! — закричала она. — Мне показалось, я услышала твой голос. Слава богу, тебе лучше.

— Да, Хелен мне всё рассказала… — за головой Дейзи Хелен замахала руками и произнесла что-то, что я не смогла разобрать.

— Чепуха! — воскликнула Дейзи, потянув меня в комнату. — Хелен стала такой ужасной паникёршей, пока ты была больна. Не слушай ни слова, что она говорит тебе о танцах. Это будет изумительно. Ты знала, что я буду одной из испанских кукол? Пошли, посмотришь мой костюм… о, и твой вчера прибыл от мисс Джейнвэй. Ты будешь тирольской куклой.

Я ошарашено уставилась на Дейзи, когда та достала из коробки зелёную юбку, расшитую альпийскими цветами, соответствующий лиф с вышивкой в тон, белую блузку с пышными рукавами, зелёный пояс и чёрную войлочную шляпку. Наряд оказался хуже, чем платье, которое я должна была надеть на бал Монморанси.

— Я не собираюсь это надевать, Дейзи. Я буду выглядеть как… настоящая… марионетка!

— Ты и должна выглядеть как кукла, глупышка! Все мы. Разве ты не помнишь? «Фея Кукол».

— Я думала, что танцы — это вечеринка, где мы танцуем с мальчиками, — сказала я. — Балетные партии были лишь небольшими промежуточными развлечениями — дивертисментами.

— О, так было по плану, но как только Джорджиана взяла шефство после того, как ты заболела, она и господин Хофмейстер пришли к согласию, что мы все должны одеться как куклы и выглядеть так все танцы. Это будет прелестно — и идеально подходит для знакомства с завидными холостяками!

Куклы. Вот что за фигуры были в фантазии Друда. Куклы, которыми он управлял.

— Дейзи, — сказала я, взяв её за плечи. — Опомнись! Кроме того, тебе не нужно знакомиться с завидными холостяками… ведь у тебя есть мистер Эпплби.

— Не глупи, Ава, — ответила она, вырываясь из моей хватки и хлопая меня по руке своим испанским веером. — Я разорвала помолвку с мистером Эпплби!

— Помолвку? — переспросила я. — Вы помолвлены?

— Была помолвлена, — сказала Дейзи, покружившись. — Я разорвала её.

— Это и был большой секрет Дейзи, — сказала Хелен. — Она не сказала нам, потому что… ну, потому что я в общих чертах ужасно отзывалась о помолвках.

— Глупенькая Хелен, — сказала Дейзи, — не в этом была истинная причина! Должно быть, я знала, что мне не суждено было выйти замуж за мистера Эпплби. Орден подберёт мне подходящего мужа.

— Не смотрите так мрачно на меня! — вскрикнула она, когда мы с ужасом уставились на неё. — Может быть, вы обе тоже найдёте себе мужей!

За завтраком я обнаружила, что все девушки, за исключением Хелен и Этты, были так же взволнованы танцами, как и Дейзи. Пока я шла через столовую, разговор там стоял только о танцевальных туфельках, танцевальных па и костюмах.

— Хотела бы я станцевать мазурку! — сказала одна девушка, задумчиво вздыхая.

— Ох, в «Фее Кукол» самый красивый костюм — это фея. Я хочу попробовать себя на эту роль в следующем году!

В следующем году? Зимние танцы уже стали традицией? Насколько я знала, в Блитвуде такого ещё никогда не было, но когда Дейм Бекуит обратилась к девушкам в столовой, она начала со слов:

— Зимние танцы в этом году обещают стать самыми зрелищными в истории Блитвуда!

Все мои надежды на помощь Дейм Бекуит рухнули, как только девушки взорвались аплодисментами. Она продолжила, сказав далее, что, хотя погода и помешала некоторым гостям приехать, причин для тревоги не было. Господин Хофмейстер заказал флотилию саней, запряжённых лошадьми, чтобы привезти на танцы наших почётных членов правления и их гостей от «Бикман Армс» в Райнбеке до Блитвуда.

— Это будет как настоящий Венский бал! — воскликнула она, обычно её спокойные серые глаза засверкали.

Птенцы за моим столом вздохнули и защебетали.

— Однажды я бы хотела съездить в Вену, — призналась Мэри Сюзанне. — Господин Хофмейстер говорит, что там самые лучшие танцевальные школы. И там ставят баллы на каждое событие!

— Да их проводят даже в психушках, — сухо заметила Хелен, пододвинув стул к нашему столу. — Вот во что всё это превращается.

— Это план ван Друда, — прошептала я. — Что если все… под заклинанием?

— Не все, — сказал Натан, который подошёл вслед за Хелен.

Он похудел и стал бледнее за время моей болезни, и его серебристые волосы приобрели более тусклый оттенок серого. Я вздрогнула, вспомнив угрозу ван Друда. Натан выглядел так, будто не мог выдержать сильный ветер, не говоря уже о ван Друде.

— Ты… я имею в виду, почему ты не вальсируешь, напевая «Фею Кукол»? — спросила я его.

Натан с ужасом посмотрел на меня.

— Я избегал господина Хофмейстера с тех пор, как он попросил меня нарядиться оловянным солдатиком. Я сказал ему, что единственный костюм солдата, который я надену, это американский, если ситуация на Балканах не будет урегулирована.

Я содрогнулась, представив Натана, одетого как солдата.

— Кто ещё остался нетронутым? — спросила я.

Натан кинул взгляд на других птенцов за столом. Они были так заняты болтовнёй о танцах, что, похоже, не слушали нас, но я поняла точку зрения Натана, что, возможно, лучше было бы поговорить в другом месте.

— Мне ещё так много работы надо сделать, — сказала я, глотнув чая и схватив булочку. — Вы не могли бы пойти со мной в библиотеку и помочь с учёбой?

Мы поспешили через пустое северное крыло, где все классы выглядели пустынными и заброшенными.

— У вас хоть занятия были? — спросила я.

— Они были отменены на прошлой неделе, чтобы у нас было больше времени для репетиций, — сказала Хелен с явным отвращением.

Никогда не думала, что услышу, как Хелен жалуется на пропущенные занятия.

— Что думают учителя обо всём этом? — спросила я.

— Большинство из них были охвачены безумием так же, как и студенты, — ответил Натан. — Мистер Пил играет звонаря в «Швейцарских часах с кукушкой». Мисс Свифт танцует польку. Мисс Фрост и мистер Малмсбери исполняют танго, — Натан скривил лицо. — Вообще-то они довольно хороши. Даже у миссис Календ есть незначительная роль в качестве бабушки-куклы. Только мисс Шарп, мистер Беллоуз и мисс Кори воспротивились очарованию танца.

Натан постучал в дверь библиотеки, которая, на удивление, была заперта. Я увидела, как в стеклянном окошке двери появилось лицо мисс Кори, а потом дверной замок открылся, и она втянула нас внутрь.

— Ох, Ава, хвала Колоколам, что ты встала и тебе лучше! Поспешите! — прошептала она. — Господин Хофмейстер пытается найти Ви и заставить её примерить костюм китайской куклы.

— Он пытался заставить меня играть кукловода, — с содроганием сказал мистер Беллоуз, сидевший у камина с мисс Шарп. — Но я отказался.

— Кукловода? — спросила я. — Я не помню, чтобы в «Фее Кукол» был кукловод. Есть создатель игрушек, который создаёт фею, но он не контролирует её.

— Господин Хофмейстер внёс изменения в сюжет, чтобы придать танцу больше драматизма, — сказала мисс Шарп, закатывая глаза.

— У него есть точка зрения, что «Фея Кукол» весьма безвкусный балет, но тогда зачем вообще его ставить? — спросила мисс Кори. — Он заимствует элементы из других балетов и сказок Гофмана, в основном, чтобы сделать балетные партии длиннее и сложнее. Бедные девочки репетируют днём и ночью. Я умоляла Дейм Бекуит обуздать его, но она сказала, что девочкам пойдет на пользу попрактиковаться в дисциплине и что это лучше подготовит их к замужней жизни.

— Всё это очень вероломно, — сказала мисс Шарп, покачав головой. — Боюсь, это может быть частью более крупного заговора.

— Это часть плана ван Друда по уничтожению Ордена, — сказала я, когда части головоломки встали на свои места. Я рассказала им, что видела в Рябиновом Круге: — Он обвиняет Орден в том, что тот уничтожил его шансы жениться на моей матери.

— Как по-мужски, — сказала мисс Кори, — винить в романтических неудачах посторонних и мучить всех остальных за свои разочарования.

— Боюсь, всё куда серьёзнее, чем месть отвергнутого любовника, — сказал мистер Беллоуз. — Эта ледяная буря имеет все признаки заколдованной погоды. Это остановило подменышей от поисков Ру и изолировало нас для этих проклятых танцев. Мы в осаде… и были в осаде все эти последние несколько недель, даже не подозревая об этом. Танцы господина Хофмейстера послужили некого рода контролем сознания студентов и учителей и даже Дейм Бекуит.

— Но господин Хофмейстер такой… — начала мисс Шарп.

— Дурачок? — закончила за неё мисс Кори. — Да, по нему вряд ли скажешь, что он способен организовать нападение на Блитвуд.

— Ван Друд может взять под контроль человека, если он слаб… или она, — сказала я. — Помните, как он взял под контроль Сару Леман в прошлом году? Она была уязвима из-за обиды и ревности. У господина Хофмейстера, видимо, такая же слабость, раз уж ван Друд изловчился сделать из него своего раба, — я задумалась над тем, как ван Друд пытался заставить меня не доверять моему отцу и видеть в себе монстра. — Он почти добрался до меня.

— Так вот почему ты заболела? — спросила мисс Шарп.

Я рассказала им о своём опыте с мистером Фарнсвортом, оставив в стороне часть о том, что спасший меня Дарклинг оказался моим отцом.

Мисс Кори больше интересовала библиотека, которую я описала.

— Мы пересмотрели здесь все книги, чтобы найти лекарство от этой танцевальной лихорадки, но ничего не нашли. Может, в библиотеке Дарклингов есть что-то.

— Мы могли бы спросить их, — сказала я. — И считаю, мы должны рассказать Дарклингам о происходящем здесь. В последний раз, когда ван Друд получил контроль над Дианами, он пытался заставить их убить Дарклингов.

— Ты хочешь обратиться к Дарклингам за помощью? — спросил Натан.

Я невозмутимо посмотрела на него, приготовившись к его неодобрению.

— Да, — сказала я. — К кому ещё мы можем пойти? Мы не можем связаться ни с кем другим.

К моему великому удивлению, Натан кивнул.

— Ты права, — сказал он. — Пойдём. Я бы хотел увидеть этот Равенклифф.

Было решено, что мы с Натаном и мисс Кори отправимся в Равенклифф, оставив мисс Шарп, мистера Беллоуза и Хелен «присматривать» за Блитвудом. Мы решили, что самый быстрый и безопасный способ добраться до Равенклиффа, учитывая количество деревьев, которые попадали в лесу Блитвуда, это проехать на коньках по замёрзшей реке.

Мисс Кори пробежала по замерзшей лужайке, как конькобежец. Они с Натаном были так увлечены, что у меня не хватило духу сказать им, что я никогда в жизни не каталась на коньках. Однако я представляла, что это не может оказаться сложнее, чем научиться летать.

Я ошибалась. Мои лодыжки дрожали, как холодец, когда мы с Натаном спускались к реке.

— Тебе будет проще, когда мы попадём на реку, — заверил меня Натан, с лёгкостью заскользив по замерзшей лужайке.

Его щёки были розовыми, и на нём был чрезвычайно длинный полосатый шерстяной шарф, много раз обмотанный вокруг шеи, и чёрная шерстяная шапка, которая сделала его похожим персонажа с иллюстраций Ганса Бринкера в истории, которую моя мама читала мне, когда я была маленькой. Приятно было видеть его с румянцем на щеках. Если ван Друд придёт за ним, он должен быть сильным.

— Я рада, что ты не поддался танцевальной лихорадке, — сказала я, беря его под руку.

— Брр, я довольно много слышал Венских вальсов прошлым летом, пока сидел с Луизой в санаториях. Полагаю, я потерял вкус к музыке. Когда я слышу это сейчас, мне кажется, что она застряла в том ужасном месте, в то время как врачи исследует её «подсознание», пытаясь найти источник её «травмы».

— Мне очень жаль, — сказала я. — Интересно, есть ли что-нибудь в библиотеке Дарклингов, что может ей помочь.

— Да, — сказал он, направляя меня к реке, — надеюсь, что так и есть. Теперь держись. Мы никогда не доберёмся туда, если ты будешь шататься, как старуха.

Он сжал мою руку и повёл нас обоих вперёд, делая длинные скользящие шаги, вынуждая меня делать то же самое. Вскоре я почувствовала ритм и ощутила, как резкий ветер щиплет мои щёки. Когда я посмотрела вниз на свои ноги, я заметила тёмные фигуры, движущиеся подо льдом.

— Рыба, — сказал Натан, когда я указала на них. — Они следуют за нами.

Я рассмеялась и подняла взгляд. Река была сверкающим простором из чистого льда меж голубых берегов. На западной стороне реки укутанные снегом горы Катскилл выступали на фоне генцианового фиолетового неба. С восточной стороны мы миновали статные особняки и полностью глазурованные льдом официозные сады. Это было подобно бегу на коньках по игрушечной Рождественской деревни, которую выставляли в витринах «Вулворта». Я едва не забыла о нашей миссии, пока не увидела перед нами смутные очертания башни Равенклифф.

— Вот он, — сказала я Натану, указав на башню.

— Такое старое место? — спросил Натан. — Я уже раньше видел его с реки и всегда думал, что оно заброшено. Твои друзья-Дарклинги не так уж богаты, да?

Я собиралась остроумно ответить, что у них есть гораздо более важные вещи для беспокойства — например, переправка душ в загробный мир, — но я заметила, как напряглась рука Натана, и поняла, что он нервничает. Он до сих пор считал Дарклингов врагами, но шёл на их территорию, ради помощи девочкам Блитвуда. В этом был весь Натан — независимо от того, насколько циничны были его манеры, он всегда был готов пожертвовать собой ради кого-то другого. Возможно, слишком готов.

— Всё будет хорошо, — сказала я. — Рэйвен не допустит, чтобы нам причинили вред.

Но когда мы поднялись к дому по крутому берегу, я стала гадать, а сможет ли Рэйвен действительно помешать Дарклингам причинить нам боль, если они посчитают нас угрозой. Да и мисс Кори, шагавшая впереди, была похожа на свирепую ледяную деву. Не успела она дойти до входной двери, как двое Дарклингов — мужчина и женщина — нырнули с башни и приземлились прямо перед ней, взмахнув крыльями в холодном воздухе.

— Что ты здесь делаешь, человек? — требовательно спросил мужчина-Дарклинг — огромный мужчина с лохматыми белокурыми волосами и страшным шрамом на лице.

Он возвышался над мисс Кори, его крылья отбрасывали тень на ледяную землю. Мисс Кори выпрямилась и слегка склонила голову в сторону грозного великана.

— Я мисс Лилиан Кори, главный библиотекарь школы Блитвуда и леди Ордена, — сказала она ясным, звенящим голосом. — И я пришла справиться о книге в вашей библиотеке. Пожалуйста, сообщите вашему библиотекарю о моей просьбе.

Огромный Дарклинг выглядел растерянным. Я прошептала Натану:

— Есть какая-то тайная дипломатическая неприкосновенность среди библиотекарей?

— Мне об этом неизвестно, — ответил Натан, — но Мисс Кори, похоже, считает, что есть.

По выражению лица великана было ясно, что он тоже не был уверен. Должно быть, он решил не рисковать.

— Входите, — проревел он мисс Кори. — Я отведу вас к мастеру Квиллу.

Мы проследовали за великаном в помещение в башне, где я была прошлой ночью. Без стаи Дарклингов, сидевших в верхних ярусах, я смогла увидеть, что вся башня была выложена книгами и выступами, где Дарклинги сидели за столами, читая или что-то переписывая.

— Мастер Квилл находится в скриптории на верхнем уровне, — сказал он. — Я отнесу вас наверх.

Он сделал шаг навстречу к мисс Кори, но она проворно уклонилась от его хватки.

— Я поднимусь сама, — возмущённо сказала она.

— Лестницы нет, — заметил он.

Не смущаясь, мисс Кори внимательно изучила соты полок и выступы вдоль стен башни.

— Это не будет проблемой, — ответила она, присев на самый низкий выступ и начав снимать коньки.

Затем она проворно поднялась босиком вверх по книжной полке на следующий выступ и оттуда на следующий уровень. Мы с Натаном посмотрели друг на друга, быстро сняли коньки и последовали за ней. Подъём был удивительно лёгкий, словно башня была оборудована для размещения бескрылых гостей. Возможно, подумала я, переступив через полку книг с английскими названиями на темы, которые варьировались от философии до сельского хозяйства, действительно было время, когда Дарклинги и Орден были сторонниками — и, возможно, такие времена могли вновь повториться.

Когда мы прибыли, немного запыхавшись, на верхнем ярусе, мы обнаружили мастера Квилла, тепло приветствующего мисс Кори.

— Ах, — сказал он, — вы уже раньше бывали в библиотеке Дарклингов, не так ли?

— Нет, но я изучала архитектуру всех великих библиотек мира, — ответила она. — Нас учили проводить исследования в библиотеках всех видов… но я никогда не видела ничего подобного.

Она потрясенно смотрела на моего отца, который сидел на дальней стороне верхнего уступа, его крылья были растянуты до самой высокой полки. Два писца сидели под ним и писали в больших книгах, их взгляды всё время перемещались от крыльев отца к страницам.

— И я тоже, — ответил мастер Квилл. — Это как иметь индексный указатель, который может говорить. Вы можете спросить его, где что находится, и он скажет вам точный номер страницы и строки.

— Замечательно, — сказала мисс Кори, её глаза засияли. — Могу ли я?

Мастер Квилл кивнул, но прежде чем приступить, мисс Кори повернулась ко мне.

— Не представишь нас, Ава?

Я сглотнула. Я не помышляла раскрывать личность своего отца мисс Кори и Натану, но теперь я увидела, что мисс Кори догадалась.

— Как давно вы об этом знаете? — спросила я.

— С той ночи на крыше клуба «Хелл-Гейт», когда мы говорили о секретах.

Я взглянула на Натана и увидела, что он в замешательстве. «Я могла бы, — подумала я, — найти предлог, чтобы отослать Натана, но у меня не хватило духу». Я провела мисс Кори и Натана вдоль уступа туда, где терпеливо сидел Фалько, своими серыми глазами он наблюдал за мной.

— Это мои друзья, — сказала я ему, — Лилиан Кори, главный библиотекарь Блитвуда, и Натан Бекуит.

Фалько склонил голову перед мисс Кори и протянул для пожатия руку Натану.

Я сделала глубокий вдох.

— Мисс Кори, Натан, я хочу познакомить вас с моим отцом.

ГЛАВА 26

Глаза Натана широко распахнулись, но он пожал руку моему отцу и твёрдым голосом произнёс:

— Рад познакомиться с вами, сэр.

— И я рад познакомиться с другом моей дочери, — сказал он, сжав руку Натана так, что тот стиснул зубы. Затем он повернулся к мисс Кори: — Как и с учёным-библиотекарем.

Я объяснила ему, в каком состоянии я обнаружила Блитвуд, вернувшись туда сегодня утром. Пока я говорила, на выступах вокруг нас собралась стая птенцов, включая Рэйвена, который слушал меня с растущей тревогой на лице. Когда я закончила, мастер Квилл кивнул.

— Похоже, ваших друзей погрузили в музыкальный гипноз. Его очень трудно снять, но мне кажется, у нас может что-то найтись в музыкальном разделе, — он щёлкнул пальцами и появился молодой Дарклинг. — Я попрошу одного из моих помощников показать вам дорогу. А вы, молодой человек, — сказал он Натану. — По тому, как вы сканируете полки, могу сказать, вы тоже что-то ищете. Возможно… Ах, да, вот кое-кто, кто мог бы вам помочь.

Я оглянулась и увидела приближающегося Рэйвена. Я нервно взглянула на Натана, ожидая, что он устроит сцену, но вместо этого увидела, как он что-то прошептал Рэйвену на ухо и они вдвоём удалились. Я оглянулась на отца, который улыбнулся мне.

— Видимо, твои друзья находят то, что ищут. Почему бы тебе не присесть рядом со мной? Возможно, я смогу помочь тебе найти то, что ищешь ты.

Я села на табуретку между двумя писцами, которые переписывали информацию с крыльев отца. Царапанье их перьев по бумаге было умиротворяющим, подобно звуку голубей на пожарной лестнице в квартирах, которые мы снимали с мамой. Где нам пришлось жить одним, в холоде и голоде… эта мысль напомнила мне о коварных вопросах, которые ван Друд вложил в мой разум — а он ли поместил их туда? Разве не было во мне некой крохотной частички, которая всё ещё злилась на моего отца за то, что он бросил нас с мамой, невзирая на причины?

Я отвернулась от него, боясь, что он увидит сомнение на моём лице, но потом я почувствовала, как он ладонью накрыл мою руку. Я расслабилась, когда тепло его руки проникло в мои конечности, и я впала в своего рода сон наяву, в которой он был в разные времена моего детства: когда я болела гриппом, когда мама допоздна доставляла шляпы и я оставалась одна в холодной, тёмной квартире или когда я стояла у служебного входа в особняк на Пятой Авеню, боясь позвонить в звонок, он всё время был рядом, держа меня за руку.

— Тебе больше никогда снова не придётся быть одной, как это было, — сказал он.

Я знала, что это он был со мной в моём сне наяву, и часть одиночества, которое цеплялось за меня с детства, рассеялась. Я вытерла глаза, когда мисс Кори вернулась, прижимая к груди тяжёлую книгу.

— Кажется, я нашла то, что мне нужно, Ава, — сказала она мне, разглядывая крылья моего отца.

— Пожалуйста, — сказал Фалько, — вы можете взглянуть на книгу. Возможно, вы хотели бы взглянуть на введение.

Он взъерошил перья, открыв изрядно украшенную иллюстрациями страницу. Мисс Кори наклонилась вперёд и всмотрелась в страницу, её лицо засияло. Она несколько минут читала, потом подняла глаза.

— Это удивительно, — воскликнула она. — Дейм Алькиона была сестрой Меропы и одной из основательниц Ордена. Она говорит, что расскажет здесь истинную историю о том, как основали Орден и как были прокляты Дарклинги, — она оторвала взгляд от книги и посмотрела на Фалько, а затем на небольшую толпу птенцов, собравшихся вокруг нас. Толпа включала и Рэйвена, который вернулся с Натаном. Свет от фонаря освещал их лица: — Я верю, что она написала книгу, чтобы показать, как наши совместные усилия могут победить сумрачных существ, и как вместе мы сможем освободить вас от вашего проклятия. Если это так, то мы должны оставить нашу вражду в прошлом и объединить силы. Я обещаю сделать всё возможное для того, чтобы представить ваше дело в Совете и порекомендую нам начать переговоры в интересах мира.

Я видела, как Рэйвен кивнул Марлину, как будто слова мисс Кори, подтвердили нечто, о чём они говорили — а затем я увидела, как они оба смотрят на Натана. Изумившись, я стала свидетелем того, что Натан кивнул им обоим, а затем протянул им руку для пожатия.

— Я рад, что мой архив оказал вам помощь, леди, — сказал мастер Квилл, склонив голову перед мисс Кори. — И я в свою очередь обещаю призвать свою паству присоединиться к вашей. Когда Великая тьма угрожает миру, маленькие птицы должны собираться вместе.

В подтверждение его слов, собравшиеся птенцы начали взмахивать крыльями и насвистывать низкую ноту, похожую на звук ветра, скользящего по деревьям. Я почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом, а крылья напрягаются, желая освободиться, но потом я увидела, что Натан пристально смотрит на меня, и поняла, что даже если он знает теперь, что я наполовину Дарклинг, я ещё не готова расправить крылья перед ним. Вместо этого я повернулась попрощаться с отцом.

Он заключил мою руку в свою, и я снова ощутила, как груз спадает с моих плеч, словно его рука поддерживает меня. Он обхватил меня своими крыльями, и я услышала, как трепещут все страницы книги, когда он завернул меня в их мантию.

— Мы всё ещё связаны, милая, — прошептал он мне на ухо. — Если я тебе понадоблюсь, ты только позови меня, и я приду.

Затем он расправил крылья и отошёл от меня. Даже когда я развернулась, чтобы уйти, и спустилась вниз по башне и покинула Равенклифф, я всё ещё чувствовала защиту его крыльев вокруг себя.

На обратном пути в Блитвуд мисс Кори объяснила, что нам нужно будет делать.

— Это действительно довольно просто, — сказала она промеж быстрых ударов коньками по льду. — Музыкальный гипноз работает путем выставления ряда команд в музыкальную партитуру. Это скорее похоже на песню, застрявшую в голове, вот только эта песня говорит вам делать то, что вы не осознаете. Мы должны нарушить музыкальную партитуру в их головах, заменив на другие мелодии. Это похоже на то, как мы используем наши колокола для рассеивания влияния фейри и других существ. В книге перечислено несколько мелодий, которые наиболее эффективны в рассеивании музыкального гипноза, только…

— Только что? — спросила я, задыхаясь от усердного старания поспевать за ней.

— Вот только хорошо продуманное заклинание гипноза будет содержать безотказную защиту, чтобы никто не смог его рассеять. Нам придётся испробовать разные мелодии на отдельных лицах, пока не обнаружим, какая из них сработает. Как только мы найдём нужную мелодию, мы сможем использовать её, чтобы вывести из гипноза достаточно людей нам в помощь и позвонить в колокола Блитвуда, ради освобождения всех остальных в замке.

— Я могу запрограммировать репетир на воспроизведение мелодии, — сказала я.

— Отлично, — ответила она. — А мы сможем напевать её. Натан, у тебя идеальный слух… верно, Натан?

Натан был на удивление тихим с тех пор, как мы покинули Равенклифф, взгляд его был прикован ко льду под коньками. Теперь он знал, что мой отец был Дарклингом. Что, если моя сущность Дарклинга-полукровки стала ещё одной причиной, которая подтолкнёт его к теням? Что если его упорное молчание было способом отгородиться от меня и он больше никогда не заговорит со мной?

Но когда мисс Кори снова позвала его по имени, он указал на лёд под ногами. Мы обе посмотрели вниз и увидели, что подо льдом за нами следовали тёмные фигуры — только это была не рыба. Подо льдом были тени — «сумерки» — и они следовали за нами обратно в Блитвуд.

Мы заскользили быстрее, обгоняя тени подо льдом. Я не отдавала отчета, как долго мы пробыли в Равенклиффе, пока не заметила заходящее за горы солнце. Ко времени как мы добрались до Блитвуда, полумрак западных гор растянулся по реке и взбирался по лужайке к замку. Сосульки, свисавшие с замка, ловили последние лучи заходящего солнца и окрашивались в красное зарево, что казалось, будто замок истекает кровью. Пока мы скользили по замерзшей лужайке, я оглянулась на реку и увидела «сумерки» подо льдом. Они выжидали. Но чего?

Мистер Беллоуз был у дверей библиотеки, ходил взад вперёд и рвал на себе волосы, когда мы приехали.

— Хвала колоколам! — вскрикнул он. — Я боялся, что с вами что-то случилось.

— Где Ви? — спросила мисс Кори.

Она попыталась заглянуть за мистера Беллоуза, но он продолжал стоять перед ней.

Мистер Беллоуз провёл ладонями по волосам.

— Я оставил её всего лишь на минутку.

Мисс Кори оттолкнула мистера Беллоуза в сторону и зашагала по библиотеке, лезвия её коньков громко гремели, оставляя на паркетном полу царапины. Мисс Шарп стояла у камина — или вернее, не стояла, а кружилась, — в длинном белом платье из атласа и кружева. На ней была длинная вуаль, а в руках она держала букет из розовых роз и гипсофил.

— Ви! — вскрикнула мисс Кори. — Почему ты так одета?

— Ах, Лилиан, вот ты где! Я так хотела, чтобы ты увидела моё платье. Я буду играть куклу-невесту. Разве это не прекрасно?

Столько эмоций пронеслось на лице мисс Кори, и казалось, что смотришь на озеро в летний день, которое покрывалось рябью от ветра, и попеременно темнело, отражая облака, и освещалось выходящим солнцем — это было и облегчение, что мисс Шарп не собиралась всерьёз идти под венец, и ужас, что она попала под гипноз, а потом гнев на мистера Беллоуза.

— Как ты мог позволить этому случиться с ней? — сказала она, в смятении повернувшись к нему.

— Я сказал ей запереть двери библиотеки. Кто-то, кому она доверяла, должно быть, попал внутрь — и боюсь, это могла быть Хелен.

— Хелен! — воскликнула я.

Я рванула вперёд, но вспомнив, что на мне всё ещё коньки, я остановилась, чтобы их снять. Натан уже рвал шнурки и срывал коньки.

— Сначала я опробую одну из мелодий на Вионетте, — произнесла мисс Кори, положив руку мне на плечо. — Тогда-то мы и узнаем, какая из них сработает.

— Мелодий? — переспросила мисс Шарп, её голубые глаза распахнулись. — Ты имеешь в виду свадебные мелодии? — она стала напевать свадебный марш и кружиться, одной рукой поддерживая свой атласный шлейф. — Ох, как жаль, что это всего лишь костюм. Как бы я хотела быть настоящей невестой!

Натан повернулся ко мне.

— Разве в «Фее Кукол» есть невесты?

— Нет, — сказала я. — Но господин Хофмейстер делает всевозможные добавления. Ты не думаешь, что…

Меня прервал звон бубенцов саней. Мы с Натаном подошли к окну. К подъезду подъезжали десятки лошадей, запряженных санями, украшенными остролистом и яркими лентами. Первые сани остановились у самой двери, и из них вышли несколько мужчин в шубах. Жилли держал уздечку ведущей лошади. Я узнала мистера Монморанси и мистера Дрисколла, но среди них было несколько молодых мужчин — лет так тридцати, по моим предположениям, — которых я не знала.

— Кто все эти мужчины? — спросила я.

— Инвесторы, — ответила мисс Кори. — Несколько дней назад Дейм Бекуит объявила, что они приедут.

— Ох! — воскликнула мисс Шарп, подпрыгнув и бросившись к окну. — Как вы думаете, они женаты? Они должны быть богаты, раз уж вкладывают столько денег в школу. Я бы хотела, чтобы Жилли не смотрел на них так сурово.

Жилли действительно смотрел на мужчин так, будто хотел затащить их обратно в сани и отправить паковать вещи. По крайней мере, Жилли не был загипнотизирован. Когда последний мужчина сошёл с саней, я увидела, что лицо Жилли стало угрожающе зелёным, и небо, которое было чистым минуту назад, потемнело. В мужчине я узнала пастора, которого видела на балу у Монморанси.

Пастор, который сможет провести церемонию бракосочетания.

— Они не могут… они бы не стали… — прошипела я.

— От них этого вполне можно ожидать, — угрюмо пробормотал Натан. — Возможно, они планируют выдать наших девочек замуж за того, кто больше заплатит. Мы должны остановить это.

Я задалась вопросом, а не беспокоится ли он о Хелен. Я знала, что я уж точно беспокоилась. Мисс Кори осторожно оттащила мисс Шарп от окна и вернула на стул у камина, где мистер Беллоуз уговорил её присесть.

— Но я же помну своё платье! — пожаловалась она. — Ты понесёшь мой подол, дорогая Лил? О, ты можешь быть моей подружкой невесты!

— Только через мой труп, — пробормотала мисс Кори. Но более громким голосом она сказала: — Что угодно, Ви, но сначала я хочу, чтобы ты послушала несколько мелодий. Они…

— Образцы свадебных маршей? — спросила мисс Шарп.

— Да, — мисс Кори огрызнулась сквозь стиснутые зубы. — Так что слушай каждый из них внимательно.

Мисс Кори начала напевать мелодию.

— Ох, думаю, что она слишком траурная для свадьбы, не так ли, Руперт? Какую мелодию ты бы хотел на свою свадьбу?

Мистер Беллоуз покраснел от накрахмаленного воротника до головы.

— Давай попробуем другую, — сказал он, его голос надломился.

Мисс Кори напела другую мелодию, которую мисс Шарп назвала «очаровательной, но больше подходящей для летней свадьбы», и ещё одну, которая оказалась «мелодией для более молодой невесты».

— В конце концов, мне больше тридцати. Я думала, что умру старой девой, потому что Орден сказал, что я не смогу выйти замуж, — залепетала она, пока мисс Кори переигрывала одну мелодию за другой. — Потому что дядя Тедди сошёл с ума, понимаешь. Но сейчас… о, сейчас! Полагаю, всё изменилось, и я надеюсь… очень… надеюсь…

Она стала заикаться, как заводная игрушка, которую слишком сильно завели, и наклонять голову из стороны в сторону, а в глазах стоял вопрос.

— Последняя, кажется, немного сдвинула что-то с мертвой точки, — сказал мистер Беллоуз. — Попробуй ещё раз.

Мисс Кори напела предыдущую мелодию. Я слушала её внимательно, как и мисс Шарп, её голубые глаза, сосредоточенные на лице Мисс Кори, внезапно стали ясными.

— Лиллиан! — вскрикнула она. — Ты вернулась!.. Что?.. — она опустила взгляд на букет у себя на коленях и потрогала пальцем атлас платья. — Почему я так одета? Что за чушь я несла?

— Всё хорошо, Вионетта, ты была загипнотизирована.

— Но я думала, что всерьёз выйду замуж… за какого-то незнакомца! При этом не имело значения за кого.

— Это было заклинание, — сказала мисс Кори увереннее. — Не расстраивайся.

— Но как я вообще могла подумать об этом, — она подалась вперёд и взяла мисс Кори за руку, — когда единственная с кем я хочу быть это ты?

Мисс Кори покраснела и начала заикаться именем подруги, но мисс Шарп остановила её рот поцелуем. И через мгновение мисс Кори успокоилась.

Я отвернулась и обнаружила мистера Беллоуза и Натана, разинув рты, уставившихся на двух женщин.

— Давайте запомним эту мелодию и проследим, что все заполнили её правильно, — предложила я. — Она у меня есть на репетире.

— Ох… д-да, — запнулся мистер Беллоуз.

Я оглянулась и украдкой взглянула на мисс Кори и мисс Шарп, держащихся за руки и лучезарно улыбающихся друг другу.

— Верно, — сказала я, повернувшись к Натану и мистеру Беллоузу с широкой улыбкой. — Давайте приступим к работе.

ГЛАВА 27

Наши учителя хотели пойти прямиком на колокольню, но Натан настоял на том, чтобы сначала найти Хелен и остальных девочек.

— Я не оставлю своих подруг наедине с этими… прохвостами, — сказал он.

Мисс Шарп предложила нам с Натаном пойти в бальный зал, в то время как они отправятся в колокольню.

— Мы будем выводить из-под чар всех, кого встретим по пути, пока у нас не будет достаточно людей, чтобы позвонить в колокола. Но вы двое держитесь вместе. Я была обращена в одно мгновение. После того, как вы исцелите Хелен, вы можете разбиться на пары, но убедитесь, что с вами есть партнёр и поручите тем, кого вы вылечите, чтобы они делали то же самое.

Мы заглянули в Большой Зал, где было полно прибывающих гостей. Длинные столы были накрыты большими чашами с дымящимся ароматным ликёром со специями, серебряными подносами с жареным мясом и пирогами с мясным фаршем. Но, несмотря на хороший запах еды, зал был полон дыма от мужских сигар. Семь дочерей звонаря смотрели со своих витражей с грустью и шоком. Но они не выглядели такими злыми, как Натан.

— Как смеют эти мужчины появляться в Блитвуде со злыми намерениями по отношению к нашим девочкам? Колокола должны были разразиться трезвоном от их присутствия!

«И, действительно, почему колокола не звонили?» — задалась я вопросом, пока мы поднимались по узкой лестнице для прислуги, Натан шёл за мной так близко, что я могло ощутить его дыхание на затылке.

— Я не собираюсь превращаться в монстра и улетать, — прошипела я, когда он наступил мне на ноги.

— Я не об этом беспокоюсь, — сказал он. — Рэйвен сказал, что ты всё ещё можешь быть слабой после твоей… болезни. Он сказал держаться ближе к тебе.

Я собиралась огрызнуться в ответ, что чувствовала себя вполне нормально, но потом, присмотревшись к нему повнимательнее, я увидела, что он не был здоров. В тусклом свете мерцающих настенных бра его кожа была болезненно-жёлтого цвета, волосы выцветшие серые, а глаза блестели как у больного лихорадкой. Тени, притаившиеся в душе Натана, поднимались на поверхность, выкуренные присутствием посетителей. Вот почему Рэйвен сказал ему оставаться рядом со мной — для его же защиты, а не для моей.

— Хорошо, — сказала я, сжав руку Натана. — Я буду держаться рядом.

Прежде чем я успела закончить, мы оба услышали чьё-то рычание на верхних ступеньках. Натан протиснулся мимо меня. Я последовала за ним по пятам, чтобы обнаружить рычавшего, с острыми клыками зеленокожего импа. Натан вытащил кинжал, и существо подняло свою лохматую тёмную голову и взглянуло на нас своими кислотно-зелёными глазами.

— Нет, подожди, — закричала я. — Это Жилли!

Натан посмотрел на меня с неверием, но я присела и протянула руку, заговорив твёрдым голосом, которым Жилли научил меня общаться с ястребами.

— Всё в порядке, Гилли Ду, мы здесь не для того, чтобы украсть твоих девочек, а чтобы помочь им.

Существо зарычало тихим гортанным звуком, но я увидела мерцание узнавания в его глазах, цвет которых теперь сменился с кислотно-зелёного цвета зелени в пруду на цвет мягкого зелёного мха. Он встал и вернул более человечный облик своим чертам.

— Черт побери, это Жилли! — выругался Натан. — Что они с ним сделали?

— Нет времени объяснять, — сказала я. У меня было подозрение, что угроза Блитвудским девушкам дала начало защитной реакции, которая превратила мирного Жилли в рычащего монстра: — Теперь ты в порядке, Жилли?

Смотритель кивнул и хмыкнул.

— Да, девочка. Я не знаю, что на меня нашло.

— Все дело в гостях, — сказал Натан. — Члены правления и инвесторы. Мы думаем, ван Друд контролирует их.

Жилли пробормотал что-то на шотландском, что, как я подозревала, было рядом проклятий, а потом закончил на английском.

— Я в жизни не должен был их впускать, но Дейм настояла. Но она ведь не в себе, правда?

— Да, Жилли, — сказала я. — Все девушки под заклинанием. Мы полагаем, что сможем нарушить его. Ты можешь постеречь входную дверь для нас и убедиться, что никто не попытается забрать девочек?

— Да, — прорычал он. — Эти ублюдки заберут моих девочек только через мой труп!

Он, качаясь, пошёл по коридору к парадной лестнице. Я с тревогой наблюдала за его уходом, в надежде, что сосредоточение внимания на миссии не позволит ему превратиться обратно в Гилли Ду.

И тут три девушки в одинаковых кукольных костюмах вылетели из раздевалки, напевая зимнюю польку из «Феи Кукол», и направились в бальный зал. Звук крепких мужских голосов поднялся по лестнице вместе с ужасным запахом дыма. Оркестр настраивался. Танцы вот-вот начнутся. Я сделала глубокий вдох и, сжав в руке репетир, нырнула в раздевалку.

На мгновение это напомнило фабрику «Трайангл» в час закрытия в день пожара: девушки болтают друг с другом, бегая взад и вперёд в исступлении. Вместо дыма воздух полон тюлевых тканей, вздымающихся от костюмов девочек, пока они вертятся по кругу. От одного только взгляда на них у меня закружилась голова. И я обнаружила, что напеваю польку…

Я прижала репетир к уху и огляделась в поисках Дейзи и Хелен. К счастью, они стояли вместе, сравнивая свои костюмы. Хелен была одета в платье цвета лаванды, я знала, что её бы и мертвой ни за что не заставить было бы одеть такое. Я подошла к ним, схватила обеих за руки и начала тянуть к двери. Они обе завизжали, но я сказала им, что мы идём в бальный зал, потому что пришло время для их танца. Это, казалось, успокоило их обеих настолько, что они начали танцевать, когда уже выходили из комнаты. Я передала Хелен Натану и, провальсировав с Дейзи за угол, я загнала её в нишу. Подняв репетир, я включила мелодию.

— Это не моя часть, — нахмурившись, сказала Дейзи.

— Это новый материал, который господин Хофмейстер хочет, чтобы вы выучили, — сказала я. — Ты должна сконцентрироваться, Дейзи.

Я ещё раз проиграла её для нее. Она откинула голову назад, а затем вперёд и начала трястись. Испугавшись, что я каким-то образом сломила Дейзи, я криком позвала Натана. Он прибежал с Хелен.

— Всё в порядке, — воскликнула Хелен, обнимая Дейзи. — Это случилось и со мной тоже. В моём случае я думаю, что это был шок от нахождения в розово-лиловом платье. Дейзи, вне сомнений, просто осознала…

— Я разорвала помолвку с мистером Эпплби! — запричитала она, вытаскивая кружевной платок из лифа.

Хелен выпрямила спину, взяла Дейзи за плечи и посмотрела ей в глаза.

— Я сама лично все объясню мистеру Эпплби, и ты выйдешь за него замуж, если ты этого захочешь, и мы с Авой будем твоими подружками невесты в любых ужасных платьях по твоему выбору.

Дейзи обняла Хелен и притянула меня в их объятие.

— Я так боялась сказать вам обоим, потому что Хелен была так зла на других девушек, которые обручились, и Ава — ну, я знаю, что ты, возможно, никогда не выйдешь замуж, потому что любишь Дарклинга.

Поэтому-то она и скрывала от меня свою помолвку?

— Кхм, — откашлялся Натан. — Как бы мне не хотелось прерывать ваши свадебные планы, но у нас полная школа девочек, с которых надо снять гипноз.

— Верно, — деловито сказала Хелен, вытирая слезу с глаза. Дейзи подала Хелен свой платок, который Хелен быстро передала мне, как будто я единственная в нём нуждалась: — Давай запомним эту мелодию, — сказала она Дейзи.

Мы с Натаном оставили Хелен и Дейзи практиковать мелодию снятия гипноза, а сами направились обратно в примерочную. Однако когда мы завернули за угол, мы столкнулись с миссис Календ, вальсирующей и напевающей китайскую мазурку из «Феи Кукол».

— Ах, вот вы где! И почему вы, детки, не танцуете? Ты, Натан Бекуит, всегда был ленивым, что есть-не-хорошо. Если ты не приложишь усилия, ты разобьёшь сердце своей матери.

Пока миссис Календ отчитывала Натана, я заметила восходящие тени в его глазах. Я схватила учителя латыни и выставила репетир у неё перед лицом. Сначала это не возымело никакого эффекта. Годы запоминания латинских склонений и спряжений сделали её разум стальным капканом. Как только мелодия проникла сквозь капкан в её душу, она сразу же перешла к действию.

— Сначала мы должны спасти Дейм Бекуит. Она в танцевальном зале.

Как только мы подошли к бальному залу, стая девушек в розовой вуали и тюли порхнула мимо нас, щебеча как воробьи. Натан попытался схватить последних двух в этом отряде, но они проворно выскочили из его рук и присоединились к своей группе. Нам лишь удалось снять гипноз с горстки девушек, которых Дейзи умудрилась загнать обратно в примерочную. Остальные девушки ворвались в бальный зал. Мы оказались в бурном потоке. Бальный зал, казалось, вращался, как Хелл-Гейт, с красочными кусочками обломков кораблей и кучей хлама, пойманных внутри него. Я оттащила миссис Календ в сторону, чтобы сориентироваться.

Сформировался водоворот из танцующих пар, вращавшихся по полированному мраморному полу, девушки в ярких платьях были подобны тропическим рыбкам. Балкон, где играл оркестр, был украшен ветвями вечнозеленых растений. Стены были задрапированы тяжёлыми гирляндами из вечнозелёных растений и посыпаны какой-то белой пылью, чтобы походило на снег. В углах комнаты хвойные ветви нависали над санями, их скамейки были обиты красным бархатом и обтянуты мехом. Здесь сидели члены правления и пожилые женщины Ордена, женщины потягивали сидр, а мужчины пыхтели сигарами, дым от которых висел в воздухе над танцующими парами.

Я снова посмотрела на танцующих. Партнёрами девушек были исключительно молодые мужчины, одетые в красивые чёрные вечерние пиджаки, у каждого был нарядный красный галстук, к лацканам пиджаков были приколоты веточки остролиста. Но они двигались так быстро, что я не могла разглядеть лица мужчин. Все они слились в одно безликое лицо…

Я пошатнулась и миссис Календ — хрупкая маленькая миссис Календ — вернула меня к жизни, хорошенько встряхнув.

— Возьми себя в руки, девочка! — сорвалась она. — Сейчас не время падать в обморок. Вон там Дейм Бекуит.

Пока мы пробирались по краям бального зала, я не отрывала глаз от прямой спины миссис Календ и крепко стиснула репетир в руке. Однако когда я попыталась включить его, он повторял вальс, который играл оркестр, поэтому я стала повторять по памяти латинские склонения и старалась не смотреть в зал, чтобы не видеть эти пустые лица.

Я споткнулась о ногу одного из мужчин, сидевшего в санях. Он схватил меня за руку, я почувствовала, как его усы касаются моего лица, и ощутила запах табака в его дыхании.

— Следи за собой, девочка.

Я уставилась на старика. Его лицо было жирное и красное, обрамленное белоснежными бакенбардами. Его глаза были затуманены катарактой. Он выглядел как чей-то безобидный старый дедушка, но потом я увидела, плывшие под его катарактой, дымчато-серые тени, похожие на «сумерки», которые я мельком видела подо льдом.

— Оставьте её в покое, Уинтроп Клэй, — сказала миссис Календ, оттягивая меня в сторону. — Все знают, что вы загнали собственную жену в сумасшедший дом.

— Вы знаете этих мужчин? — прошептала я, когда мы оставили Уинтропа Клэя, запыхтевшего сигарой и с глазами, такими же пустыми, как и его стакан для пунша.

— Я выросла с большинством из них. Играла в крокет с Уинти Клэй в Ньюпорте. Думала, что он влюблён в меня, — она улыбнулась мне, её сморщенное старое лицо на мгновение показалось мне молодым. — Но у Ордена были другие планы на нас. Они выдали меня замуж за мужчину вдвое старше меня.

— Это просто ужасно! — сказала я.

— Да, — согласилась она. — Так и было. Когда он умер, мне не разрешили выйти замуж снова, потому что у меня не было детей.

— Мне так жаль, — сказала я, не зная, что ещё сказать.

— Мне тоже было жаль, но лишь некоторое время, потом мне разрешили вернуться к учебе и ведению научной деятельности. Я стала относиться к вам, девочкам, как к своим детям. Что касается этого мужчины, — пробурчала она, — посмотри сейчас на Уинти. Его жена, Эльвира, попала в больницу для душевнобольных в Покипси. А глянь на Маунселла Ливермора, — она указала на исхудалого как труп джентльмена, притаившегося за столом с закусками. — Потерял все свои деньги при банкротстве девяносто третьего и с тех пор ходит вокруг своего старого особняка, как призрак. На самом деле, мужчины Ордена идут на дно после крушения. Неудивительно, что они хотят выдать вас всех замуж. Им нужны новые деньги, чтобы поддержать фонд.

Я последовала за миссис Календ к буфету, где Дейм Бекуит болтала с Маунселлом Ливермором и толстым джентльменом, чья огромная талия едва-едва сдерживалась алым поясом.

— … все из приличных семей, — произносил Алый Пояс, когда мы подошли к ним. — Молодые мужчины из хороших семей, благополучных семей… ну, может это и не старые семьи, как наши, если вы меня понимаете.

— Нет, не из старых семей, — подхватил Маунселл Ливермор. — Но они весьма состоятельны. И это то, что нам сейчас нужно.

— Вливание новой крови, знаете ли, — задымил Алый Пояс, дым вырвался из его толстых красных губ.

— Вливание новых денег, — вторил Ливермор. — Самое то. Позабудьте о своих прихотливых списках скрещивания. Сейчас Ордену нужны финансовые ресурсы.

— Полагаю, вы правы, — неуверенно сказала Дейм Бекуит, пряча за ухо серебряную прядь волос — не думаю, что когда-либо видела, чтобы хоть одна прядь выскальзывала раньше из её причёсок. — Но где вы нашли этих молодых джентльменов?

— Они сами нас нашли, — ответил Алый Пояс, выпуская ещё больше дыма… но когда он успел в очередной раз затянуться сигарой? — Предприимчивые ребята. Они хотят поднять своё положение, взяв в жены девушек из старых семей. Здравое рассуждение, я считаю.

— Самое здравое, — промурлыкал Ливермор, дым стекал по его подбородку. — Хорошие инвестиции, не так ли?

— Полагаю, да, — сказала Дейм Бекуит, моргая от дыма. — О, вот миссис Календ. Вы, конечно же, её знаете.

Оба мужчины кивнули учителю латыни, а затем одновременно сказали «Джунесса Календ» и поклонились.

— А это мисс Авалайн Холл, одна из наших самых ярких студенток и, несомненно, из очень старой семьи.

— Холл? — переспросил Ливермор. — Ах да, помнится мне, я играл в снукер26 с вашим дедушкой, Трокмортоном. Хорошая порода, Холлы. Ты должна танцевать.

— Да, ты должна танцевать — поддержал Алый Пояс, выпуская кольца дыма в воздух.

В его руках даже не было сигары, поняла я с ознобом. Хуже того, кольца дыма поднимались от одного из одетых в чёрное молодого человека. Он щёлкнул каблуками, как на военном параде, и поклонился мне. Когда он поднял голову, я собралась посмотреть на его лицо — в ужасе, обнаружив, что его у него нет — но у мужчины были все необходимые, хотя и мягкие черты: каштановые волосы, карие глаза, тонкий нос, каштановые усы, красные губы.

— Не хотите потанцевать, мисс? — спросил он ровным, вежливым голосом.

— Ох, спасибо, но нет, не сейчас…

— Глупости, Ава, — сказала Дейм Бекуит. — Ты должна танцевать.

— Да, вы должны, — сказали в унисон Ливермор и Пояс.

— Нет, серьёзно…

Но вежливый джентльмен с мягкими чертами лица уже взял меня за локоть и повёл в сторону танцующих. Я попыталась освободиться, но его хватка была железной. Я оглянулась на миссис Календ, которая вела Дейм Бекуит к одним из саней. Она освободит Дейм Бекуит, если кто и сможет. Я вытерплю этот танец, а потом вернусь к друзьям.

Мой партнёр обнял меня за талию и ловко закрутил в водовороте танцоров. Я издала небольшой вздох от скорости движения, а он сказал:

— Не волнуйтесь, мисс, я держу вас.

Именно это меня и беспокоило. Его рука на моей талии была похожа на железную клешню. Я посмотрела в его мягкое лицо, ища злобу в его карих глазах, но не увидела ничего, кроме вежливого ожидания. Он напевал мелодию, как ребёнок.

— Кто вы такой? — начала я, а потом, вспомнив о манерах, поправилась. — Нас официально не представили. Меня зовут Авалайн Холл.

— Приятно познакомиться, мисс Холл, — ответил он. — Я… я…

На полсекунды он потерял ритм танца, и мы едва не столкнулись с другой парой — я увидела, что это была Миртилена с её партнером по танцам. Но потом мой партнёр засмеялся.

— Ну, разве это не удивительно. Кажется, я забыл своё имя. Но не озадачивайте свою маленькую головку этим. Я помню, что мой отец владеет крупнейшей сетью магазинов к востоку от Миссисипи, и я учился в лучших школах. Уверен, моё имя вернётся ко мне как раз, когда мы будем стоять перед алтарём.

— У меня нет ни малейшего стремления выходить за вас замуж, мистер… кем бы вы там ни были.

Мой напарник рассмеялся.

— Так говорят все девушки, но думают они совсем иначе.

— Ну, а я действительно так думаю. Пожалуйста, а теперь давайте закончим танец.

— Посмотрите-ка, пришло время для одного из тех отвлекающих маневров, в которых вы, девушки, так хороши. Давайте, посмотрим на это вместе.

Всё ещё держа меня за талию, мой партнёр повёл меня к краю зала. Стайка танцоров, одетых как китайские куклы сделали пируэты и начали исполнять тряский балет. Я видела, стоявшего в дверях господина Хофмейстера, он размахивал палочкой, направляя движения девочек, и разрывал воздух рукой в перчатке, как будто играл на невидимой арфе. Одна из китайских кукол — могла ли это быть Кэм Беннет? — двигалась в его сторону, как будто притягиваемая к нему струнами. Я почувствовала, что рука моего партнёра дёргается в том же ритме.

— Так говорят все девушки, — пробормотал он. — Рад с вами познакомиться. Во всех лучших школах. Но они не подразумевают этого.

Я оглянулась и увидела, что все молодые люди изрекали подобные глупости. И девушек, похоже, это не смущало — наших девушек. Беатрис Йегер лучезарно заулыбалась от слов партнёра, как будто он читал Платона, хотя всё, что он сказал, так это «я люблю крокет» снова и снова. А Уоллис Резерфорд таращилась на безволосую особь, болтавшую о том, что хочет как минимум дюжину детей.

На периферии толпы я заметила Натана, Хелен и Дейзи, работавшими над тем, чтобы отбить наших девочек от партнёров и разгипнотизировать их, но их партнеры по танцам не позволяли им уйти. Когда Натан попытался вырвать Сюзанну Девснап из рук одного человека, тот ударил Натана в челюсть, не изменив выражения лица, и спокойно высказался, что он предпочитает ходить на яхте из Ойстер Бей в Нантакету. И всё это время мужчины следили за крутящейся палочкой господина Хофмейстера.

Вот оно — Хофмейстер контролировал их. Мы надо остановить Хофмейстера. Нам нужны колокола. Что случилось с нашими учителями? Они были пойманы?

Я извивалась в попытке вывернуться из рук партнера, но он лишь сильнее стягивал свою хватку.

— Отпустите меня! — закричала я.

Он повернулся ко мне с пустым выражением лица и сказал:

— Так говорят все девушки, но они не имеют это в виду.

Моя кровь остыла от его слов, а затем свернулась, когда все молодые люди повернулись ко мне и в унисон заговорили голосом ван Друда.

— Так сказала твоя мать, но она не имела это в виду.

Затем, как часовой механизм, молодые люди повели своих партнёрш на танец.

Пока я боролась с хваткой своего похитителя, двери бального зала открылись с резким треском, который нарушил поток танца. На мгновение девушки, скованные в своих движениях, споткнулись, как автоматы, у которых сломался часовой механизм. Их партнеры также остановились и посмотрели на дверь, чтобы понять, что вызвало это нарушение, их вкрадчивые, пухлые лица, выразили раздражение, как у людей привыкших получать всё. Кто или что вошло?

Я повернулась и увидела, что широкий дверной проём затемнён группой фигур в плащах. Они стояли V-образным строем с самой высокой фигурой на вершине, их плащи были покрыты капающими сосульками, словно им пришлось плыть сюда под замёрзшей рекой. Я подумала о «сумерках» подо льдом — но потом ведущая фигура сделала шаг вперёд и скинула плащ с плеч, издав звук подобный… крыльям.

— Рэйвен! — выдохнула я.

— Мы слышали, что у вас тут танцы, — сказал он своим чистым богатым голосом, сняв украшенную перьями шляпу. Под плащом он был одет в чёрные кожаные штаны, кожаный жилет и гладкую белую рубашку. Он был похож на пирата из одной из иллюстрированных приключенческих книг мистера Пайла: — Думаю, наши приглашения потерялись на почте.

ГЛАВА 28

— Дарклинги! — прошипела Дейм Бекуит.

— Они здесь, чтобы помочь, — сказала я, попытавшись вырваться из рук моего похитителя.

Когда Рэйвен увидел, что я всячески отбиваюсь, он за два шага пересёк бальный зал и оказался в дюйме от лица моего похитителя.

— Отпусти её, — прорычал он едва ли человеческим голосом.

— Я потерял её мать из-за одного из вас, — заговорил голосом ван Друда мой похититель. — Я не хочу потерять и её тоже. А теперь почему бы тебе не уйти. Твоему виду здесь не рады.

Рэйвен, казалось, на мгновение опешил от голоса ван Друда, исходящего из розовых губ мягкотелого парня, но быстро оправился. Он оглядел бальный зал, внимательно присмотревшись к замкнутому кругу хорошо одетых молодых людей, застывших, как игроки в игре «замри». Потом он повернулся к тому, что всё ещё держал меня за руку, склонил голову к его уху и прорычал:

— Ты даже не достаточно храбр, чтобы самолично здесь показаться, ван Друд. Неудивительно, что Эвангелина Холл предпочла тебе Фалько.

Державший меня мужчина издал шипящий звук, подобно воздуху, просачивающемуся из покрышки, и его руки соскользнули с моих рук. Рэйвен оттянул меня от него глубже в зал. Оркестр вновь начал играть — но совершенно иной мотив в отличие от приторной мелодии «Феи Кукол». Взглянув на балкон, я увидела, что место музыкантов заняла группа Дарклингов. У музыки был ритм, от которого мои ноги заскользили в танце. Мы завальсировали по залу, и я заметила, что Дарклинги оттолкнули в сторону инвесторов, которые разбушевались, но всё-таки отступили. Девушки вокруг меня пробуждались, их щёки порозовели под бледным макияжем кукол, конечности ослабли и высвободились от струн кукловода.

— Вот что ты задумал с Натаном, — сказала я.

— Да, — признался Рэйвен. — И я хотел бы протанцевать с тобой всю ночь, но у твоего Натана другие планы.

— Он не мой Натан, — возразила я.

— Возможно, тебе придётся сказать ему это, — прошептал Рэйвен мне на ухо, жар его дыхания послал дрожь вниз по моему позвоночнику. — Но прямо сейчас, похоже, он хочет, чтобы ты пошла с ним.

Он провальсировал со мной до двери, где Натан, Хелен и Дейзи ждали меня. Натан взял меня за руку, но его взгляд был направлен на Рэйвена.

— Ты разберёшься со всем тут? — спросил он.

— Да, думаю, что у моих друзей всё под контролем, — ответил Рэйвен, осматривая комнату.

— Возможно на какое-то время, — произнёс Натан. — Но нам надо добраться до колокольни. Остальные, должно быть, столкнуться с проблемой, — он тоже осмотрел зал. Когда его взгляд остановился на инвесторах, он нахмурился. Теперь они столпились все вместе, выглядя при этом рассерженными: — Хотя мне вот интересно, что они задумали.

— Ох, позвольте мне пойти и разузнать, — воскликнула Дейзи. — Я всегда хотела стать шпионом.

— Будь осторожна, Дейзи, — сказала я. — Ван Друд переносит себя через них. Вполне возможно, что они снова попытаются загипнотизировать тебя.

— И ты будь осторожна, — сказал Рэйвен. — Все вы. Они разместят охранников на колокольне.

Я повернулась, чтобы попрощаться с Рэйвеном.

— Спасибо…

Он поднял мою руку к своим губам и поцеловал мои пальцы.

— Всегда приятно потанцевать с вами, мисс Холл, — официально произнёс он. — Надеюсь, у нас будет ещё много танцев.

И потом он исчез.

Я развернулась и обнаружила взгляд Натана на себе. Я ожидала, что он что-то скажет насчёт Рэйвена, но он лишь проговорил:

— Пошли.

Мы поспешили к Северному крылу, и нашли мисс Шарп, мисс Кори и мистера Беллоуза на последнем лестничном пролёте перед башней. Семеро Диан стояло на страже перед дверью, их луки были натянуты, взгляды осоловевшие. «Их подготовка сделала их доступными для моего проникновения в их головы», — однажды сказал мне ван Друд. У меня не было никаких сомнений, что они пристрелят нас, если мы попытаемся пройти мимо них, да и в узком проходе не было места для действий.

В своей руке я держала репетир и нажала на головку. Весь вечер я программировала его на проигрыш выводящей из гипноза мелодии, но сейчас он проигрывал напев из «Феи Кукол». «Должно быть, он уловил мотив, звучавший в головах Диан», — подумала я. Второпях я остановила его, прежде чем он загипнотизирует всех нас.

Я шагнула к Джорджиане, которая стояла в центре линии, и услышала вибрацию её тетивы, когда она натянула её ещё немного сильнее, скорректировала свою позицию, так что кончик её стрелы был нацелен прямо на моё сердце.

Я услышала, как глубокий низкий звон начал отбивать в моей голове, сигнализируя об опасности. Не только для меня, но и для всего Блитвуда. Я понимала, что если я не смогу пройти мимо Диан, произойдёт нечто ужасное. Уже происходило нечто ужасное. Под боем звона, я расслышала, что оркестр снова заиграл «Фею Кукол». Затем я услышала громкий треск — как будто все камни замка затрещали под давлением державшего нас в ловушке льда.

— Выстрел, — сказал Натан. — Нам надо вернуться…

— Погоди! — сказала я, невзирая на то, что всеми фибрами души меня тянуло вернуться к Рэйвену. — Нам надо добраться до колоколов. И я думаю, что знаю как.

Я закрыла глаза. В моей голове отбивал лишь низкий гонг колокола опасности, изгоняя всё остальное. Я могла ощутить его вибрации глубоко внутри себя и на кончиках пальцев рук и ног. Я могла почувствовать металлический резкий привкус языка колокола во рту. Я сосредоточилась на звонившем колоколе и позволила себе услышать все страхи, которые следовали с каждым ударом. Страх быть раскрытой в качестве монстра, страх потери дома, друзей, Рэйвена… страх сделать выбор и что он окажется неверным… Я позволила себе прочувствовать каждый из этих страхов, пока не подумала, что изживу себя под их весом.

И затем я вытеснила колокол из себя. Я почувствовала, как он взмывает из меня и возносится наверх в колокольню, где колокола Блитвуда начали звонить — только вот издаваемый ими звон был приглушённым. Должно быть их затушевали. Но звук оказался достаточно громким, чтобы пройти сквозь Диан. Джорджиана заморгала, как будто не понимала, где находилась.

— Сейчас! — закричала я, потянувшись за её луком.

Я выдернула его из её теперь обмякших рук. Хелен рывком дёрнула лук из рук Альфреды Дрисколл, закричав:

— Ха!

Мои друзья смогли разоружить остальных Диан, и затем мы рванули на башню. Мы сорвали хлопковые прокладки, которыми были обмотаны языки колоколов, чтобы заглушить их — именно поэтому они не зазвонили! — и затем каждый из нас ухватился за канат, в то время как Натан выкрикивал трезвоны, с помощью которых мы привели в порядок колокола. Мы отбивали мотив для снятия гипноза снова и снова. Пока мы делали это, прилипший к замку лёд треснул и осыпался на землю.

А потом я услышала чей-то крик.

Я выглянула из бойницы, чтобы посмотреть, кто пострадал от падающих сосулек. Я надеялась, что это господин Хофмейстер, но это был один из его инвесторов. Он лежал на каменной плите, молотя руками как таракан. Господин Хофмейстер стоял над ним и орал: «поторопись — сани уезжают!»

Я посмотрела на подъездную дорожку. Сани стояли у двери, где их нагружали…

Девочками.

Я услышала высокий голос Дейзи.

— Ох, катание на санях, какое заманчивое веселье!

Затем я услышала восклик Беатрис Йегер:

— Я никогда ещё не каталась на санях!

— Нет! — закричала я. — Не езжайте с ними!

Но колокола заглушили мой голос. Разве колокольный звон не должен был к этому времени изгнать чары?

— Ох, — я снова услышала Дейзи, теперь её голос был менее ликующим. — Я же сказала, как-нибудь в другой раз.

Но она была остановлена мужчиной в бобровой шубе, который пихнул её в сани. Я услышала как теперь и другие девочки стали возражать, но было слишком поздно. Сани отъехали, их колокольчики безумно позвякивали, когда они рванули, но не на дорогу, как я ожидала, а вниз к реке. Сани скользнули на лёд, где их поглотил покров мрака — «сумерки» поднимались из-подо льда и сливались вокруг саней — и затем исчезали в ночи с украденными девочками.

Когда мы добрались до нижнего этажа, мы обнаружили, что Дарклингов под прицелом держала банда сурово выглядевших мужчин — водители саней, осознала я. За спинами Дарклингов была группа девочек и учителей, сбившихся в кучу. Дарклинги раскрыли свои крылья, чтобы воспрепятствовать водителям саней забрать остальных девочек, но они не могли атаковать водителей, не подставив себя под пули. Когда водители саней увидели нас, их главарь заорал:

— Погнали, парни!

И с залпом пистолетных выстрелов, нацеленных в потолок, они выскочили на улицу и загрузились в последние оставшиеся сани. Мистер Беллоуз, Натан, Рэйвен и Марлин бросились за ними. Я присоединилась к ним.

— Мы полетим за санями, — закричал Рэйвен, расправив крылья для полета. — Оставайся здесь и убедись, что нет остаточного заклинания. Не волнуйся, мы их найдём.

Он поднялся в небо вместе с Марлином и двумя другими Дарклингами. Мои крылья зудели от желания полететь с ними, но звуки изнутри замка — стоны, вопли и истерический плач — говорили мне, что я нужна здесь.

Я вошла внутрь и обнаружила сцену полного хаоса. Долорес Йегер пробежала мимо меня в поисках сестры, пока Кам не схватила её и не сказала, что Беатрис была среди девушек, загруженных в сани.

— Но она не могла уехать без меня! — заплакала она.

Это были первые слова, которые я услышала от неё.

Толпа студенток сгрудилась вокруг небольшого тела на полу. Сначала я думала, что это девочка, но когда я подошла ближе, я увидела, что это Жилли. Дейм Бекуит склонилась над ним и прижимала платок к ране на груди. Она звала мистера Малмсбери помочь отнести его в лазарет.

Увидев меня, она поспешила узнать, куда делись остальные девочки. Когда я рассказала ей, что их увезли в санях, её лицо помрачнело. Казалось, она состарилась лет на десять за десять секунд.

— Но Рэйвен и остальные следуют за ними, — сказала я, постаравшись прозвучать более оптимистичной, чем на самом деле чувствовала себя. — Они обязательно найдут их и спасут.

Раздался удушливый крик Жилли. Дейм Бекуит наклонилась, приложив ухо к губам Жилли, которые пытались сформировать слова. Я опустилась на колени рядом с ним и прислушалась своим слухом Дарклинга.

— Выпустите… ястребов.

— Он хочет, чтобы мы отправили ястребов за девочками, — сказала я.

— Ну, конечно! — вскрикнула Дейм Бекуит, её глаза засияли. — Вы обучили их выслеживать девушек, не так ли? Есть для этого команда?

Он покачал головой, переведя взгляд на меня.

— Ава… — хватая воздух ртом, тихо произнес он. — Ава… знает…

Прежде чем он успел закончить, его глаза закатились и он потерял сознание.

— Что он сказал? — вскрикнула Дейм Бекуит, уставившись на меня.

— Что я знаю, как это сделать.

Я увидела, как расширились глаза Дейм Бекуит. Единственные кто, помимо Жилли, умели разговаривать с птицами, были Дарклинги.

— Я, ну, слышала, как он однажды тренировал ястребов. Думаю, я знаю команду.

— Тогда иди, — сказала Дейм Бекуит, убрав одну руку от Жилли и стиснув мою. Она посмотрела на меня яростно, как сокол: — Делай всё, что должна, чтобы вернуть наших девочек.

Я кивнула, вскочила на ноги и побежала вверх по лестнице.

На лестничном пролете четвёртого этажа я вылезла из окна на пожарную лестницу, которая вела на крышу. Когда я пересекла крышу и подошла к клеткам, я услышала, как ястребы бьют крыльями по клетке и пронзительно кричат. Они знали, что что-то не так.

Открыв ведущую к клеткам дверь, я была потрясена тем, что увидела. Обычно чистые загоны были покрыты перьями и кровью. Птицы так отчаянно бились о проволочные клетки в своих попытках выбраться, что начали истекать кровью.

Я стояла в дверном проёме, задыхаясь от пробежки вверх по лестнице, их паника заразила и меня. Я была Дарклингом. Я должна была знать, как разговаривать с птицами. Я видела, как Рэйвен это делает, но понятия не имела, как.

Сначала я попробовала английский.

— Блодьювед, — сказала я, обратившись к большому сычу-сове, которая была любимицей Жилли.

Услышав своё имя, она прекратила бешено бить крыльями и обратила на меня свои огромные жёлтые глаза.

— Жилли ранен, — сказала я, чувствуя себя глупо, разговаривая с внушительной мрачной совой, но потом я дала волю словам и выпалила. — Люди, одержимые тенями, забрали наших девочек!

Она повернулась и склонила голову, пока я говорила. Я открыла её клетку и протянула руку, невзирая на то, что без перчаток её мощные когти могли бы сломать мне пальцы. Она всё ещё была в возбуждённом состоянии, если бы она не поняла меня, она могла бы выцарапать мне глаза. Но она покорно прыгнула мне на руку. Осмелев, я открыла все клетки.

Ястребы и соколы, а также пустельги, тетеревятники, и, наконец, две кречеты, которых купил мистер Монморанси — пара с именами Эйрвин и Гвинфор — покинули клетки. Я боялась, что они разлетятся в дюжине направлений раньше, чем я смогу скомандовать им, но вместо этого они последовали за мной, когда я подошла к краю крыши и встала у парапета с Блодьювед на руке. Под нами в лунном свете сверкали замёрзшие лужайки, но Гудзон был покрыт толстым одеялом тумана. Наши девочки исчезли в нём. Я почувствовала жжение слёз, стоявших в моих глазах. Покопавшись в кармане в поисках платка, я вытащила платок Дейзи, который она дала мне ранее. Я подняла его перед Блодьювед, я видела, как Жилли делал так с перьями более мелких птиц, когда хотел, чтобы ястребы и соколы вышли на охоту.

— Найди Дейзи, — сказала я Блодьювед. — Найди их всех и скажи нам, где они, чтобы мы могли их вернуть.

Блодьювед обратила на меня свои жёлтые глаза. Их свечение согрело что-то внутри меня. Потом она открыла клюв и издала пронзительный крик. Соколы вторили ей.

— Иди! — закричала я, вот только то, что вышло, оказалось не человеческим голосом, а криком дикой птицы.

Я наблюдала, как птицы поднимаются в ночи, пока белые перья двух кречетов не исчезли в ночном небе, подобно звёздам на рассвете.

Я спустилась вниз и сначала проверила всё ли в порядке с оставшимися птенцами на четвёртом этаже. Кам и Миртилена собрали их всех в одной комнате, все они сидели, закутавшись в платки, и попивали горячий какао. Затем я спустилась в библиотеку, где нашла Хелен, мисс Кори и мисс Шарп.

Не в силах вынести мысли пойти в нашу комнату, когда там нет Дейзи в ней, мы провели остаток ночи в библиотеке, сидя у окна и наблюдая, как туман рассеивается до жемчужно-серого оттенка. Мои глаза начали закрываться, когда Хелен схватила меня за руку. Я резко проснулась и увидела фигуру, появлявшуюся из тумана — крылатую фигуру, чёрную на фоне серого, одно крыло волочилось по ледяной лужайке.

Я вскочила и выбежала за дверь, мои ноги заскользили по льду. Я слышала, как Хелен бежала за мной и звала меня по имени, но я её не слушала. Мне просто нужно было оказаться рядом с ним.

Это был не Рэйвен; это был Марлин. Заскользив, я остановилась. Хелен промчала мимо меня и схватила Марлина за руку, когда тот упал на колено. Его лицо было серым, как туман. Кровь капала на лёд со сломанного крыла.

— Что случилось? — заплакала я, взяв другую руку.

— Мы следовали за ними вниз по реке почти до города. Мы почти их догнали… но есть место, где залив питает реку. Течения там каверзные. Лёд начал разрушаться. Сани… они просто испарились! Мы пытались следовать за ними, но внезапно лёд… взорвался! Это было похоже на извержение вулкана. Вода бурлила в водовороте, столь мощной силы, что он засосал бы нас всех. Рэйвен прокричал, чтобы мы возвращались… и потом… — Марлин вздрогнул, не в силах говорить.

Хелен погладила его по руке. Я же хотела встряхнуть его.

— А потом? — напомнила я. — Что случилось с Рэйвеном?

— Он схватил его.

— Он?

— Монстр… монстр из водоворота. Он был огромный, с десятками щупалец. Они обернулись вокруг Рэйвена. Я атаковал его, ударил ножом, но тот не отпускал. Я видел его пасть… гигантская утроба, полная острых как бритва зубов… — он вздрогнул, и я задрожала, вспомнив кракена из моего кошмара.

— Он ударил меня, сломал мне крыло, а затем отбросил меня на берег реки. Я не мог пошевелиться. Я смотрел, как…

— Что? — закричала я. — Что он сделал с Рэйвеном?

— Он утащил его под лёд.

ГЛАВА 29

На следующий день после праздника родители оставшихся девочек прислали за ними сани. Они уезжали в мёртвой тишине, без криков и весёлых прощаний в отличие от расставания в конце прошлогоднего семестра. Дейм Бекуит стояла на ступеньках и разговаривала с водителями и немногочисленными родителями, которые приехали сами, но большинство даже не взглянуло на неё — за исключением мистера Дрисколла, который орал на неё целых пятнадцать минут, а затем с отвращением отвернулся.

— Они сами пригласили тех мужчин, — пожаловалась я Хелен, пока мы стояли у окна второго этажа и наблюдали за массовым отъездом. — Как они могут обвинять Дейм Бекуит в том, что случилось?

— Ведь иначе им придётся винить себя, — ответила Хелен.

Затем она отвернулась и пошла в лазарет, где лежал Марлин, перевязанный и лица на нём не было. Я спустилась на первый этаж и увидела, как подъехали последние сани, на которых Натан и мистер Беллоуз запланировали выехать в город на поиски девочек. Приблизившись, я увидела белую птицу, сидевшую на плече мистера Беллоуза. Её крылья выглядели рваными, как будто их поклевало какое-то существо, но я узнала в ней самку кречета, Эйрвин.

— Она единственная вернулась, — объяснил мистер Беллоуз, поглаживая перья кречета. — Она появилась в доме твоей бабушки прошлой ночью, преследуемая сумрачными воронами. Агнес отправила её обратно с сообщением от Сэма Гринфедера. Он говорит, что его запросы привели его к собственности в Бронксе, где также сани сошли с реки.

— Мы обыщем каждый дом в Бронксе в поисках девочек… и Рэйвена, — сказал Натан сквозь стиснутые зубы. — Возможно, они схватили его, когда он вышел из водоворота.

Я кивнула. Мы оба знали, что вряд ли Рэйвен выжил, но Натан любезно притворялся, что он может быть жив, особенно когда он сам выглядел наполовину замороженным. Его лицо снова приняло этот омрачённый вид, мимолётный румянец счастья, который я видела вчера, был начисто стёрт ночными событиями. Я знала, что похищение наших девочек разворошило открытые раны, связанные со случившемся с Луизой.

— И вы тоже не потеряйтесь, — сказала я.

— Мы не потеряемся, — сказал мистер Беллоуз, тоскливо поглядев на мисс Шарп, которая пришла проводить его вместе с мисс Кори. — Позаботься о ней, — сказал он мисс Кори.

Когда он повернулся, чтобы запрыгнуть на салазки и его красный шарф стал развеваться на ветру, Эйрвин соскочила на моё плечо, испустив жалобный крик. Мне не нужно было понимать язык птиц, чтобы понять, что она оплакивает своих потерянных спутников.

Когда последний колокольчик на санях затих вдали, замок остался в полном безмолвии. Мисс Шарп и мисс Кори направились в библиотеку, где они планировали прочесать книги в поисках каких-либо упоминаний о вратах ада. Я отнесла Эйрвин в лазарет, где рядом с кроватью Жилли сидела Дейм Бекуит. Кречет мгновенно перелетел на железный остов кровати и взгромоздился над головой Жилли, расправив крылья, словно защищал его, хотя было слишком поздно. Жилли лежал как мёртвый, его кожа была болезненно-зелёного цвета, цвета тины. Когда я сказала Дейм Бекуит, что Натан и мистер Беллоуз отправились в город искать девушек, она побледнела.

— Я тоже потеряю своего сына? — спросила она, опустив взгляд на бедного Жилли. — Единственный, кто смог бы найти наших пропавших девочек, лежит здесь и умирает из-за меня. Мистер Дрисколл был прав — я была дурой, позволив тем мужчинам приблизиться к нашим девочкам.

— Но мистер Дрисколл был одним из членов Совета, который пригласил этих людей в Блитвуд!

— Он говорит, что он, как и другие были заколдованы, но вот колокола Блитвуда должны были звонить против их злого умысла — точно так же, как они должны были прозвучать против господина Хофмейстера.

— Я думаю, — медленно произнесла, складывая воедино то, что видела прошлой ночью, — что ван Друд нашёл путь мимо нашей защиты. Он управляет своими марионетками издалека. Они проходят мимо наших защитных заклятий и колоколов, потому что марионетки лишены злого умысла, пока он не активирует их.

— Юд всегда говорил, что наша защита слаба, — сказала она с горечью.

— Но это его слабость, что он не может показать себя здесь во плоти. И он может контролировать только слабых. Он должен найти способ проникнуть внутрь… уязвимость для контроля. Он не сможет контролировать нас, если мы будем сильными.

Глаза Дейм Бекуит вспыхнули, и я испугалась, что оскорбила её. Кто я такая, чтобы читать ей лекции о силе? Но потом она расслабила губы и ответила:

— Да, ты права, Ава. Мы должны оставаться сильными для тех, кто зависит от нас.

Я оставила её и Хелен сидеть рядом с пациентами. Эйрвин полетела со мной и уселась на плечо, когда я поднялась на колокольню. С вершины башни я могла видеть во всех направлениях: на севере Блитвудский лес, на востоке Ривер Роуд, на западе горы Катскилл и на юге вдоль замёрзшей реки тянулась дорога, которая вела в город. Все подходы к замку замёрзли и разрушились, и, стоя на вершине колокольни, я почувствовала, как будто я застряла на айсберге в Арктическом море, всматриваясь в горизонт в ожидании спасения.

Я поднималась на колокольню и стояла там каждый день с Эйрвин, пока мои губы не синели от холода, и я больше не могла чувствовать пальцы рук и ног. Я говорила себе, что мы ждём возвращения других ястребов и Блодьювед, но только когда я была близко к небу, я чувствовала близость к Рэйвену. Я вспомнила, что он сказал мне в ту ночь в лесу — что когда я была в трансе, он чувствовал, будто потерял частичку себя. Вот как я чувствовала себя сейчас, как будто ветер, касавшийся моего лица, был пуст, потому что он на нём не летал.

Ночью мы вместе летали вниз по реке в поисках пропавших друзей. Я следовала за Эйрвин, будучи уверенной в её инстинктах больше, чем в собственных. А она проносилась низко над большими домами у реки, но всегда возвращалась одна, плача о своей утрате.

Когда начался новый семестр, вернулось около дюжины девушек. Неудивительно, что большинство родителей забрали своих дочерей из школы. К счастью, моя бабушка не была одной из них. Она по-прежнему твёрдо стояла на стороне Дейм Бекуит и намеревалась выступить в её защиту, когда Совет соберётся, чтобы решить, следует ли освободить её от обязанностей и требуется ли закрыть школу.

Дейм Бекуит отважно пыталась вести дела в школе, как будто ничего не случилось. У нас были занятия, невзирая на то, что в каждом классе было всего несколько девочек, а два учителя, мисс Свифт и мистер Пил, «ушли в длительный отпуск».

— Трусы! — отметила мисс Кори в одну из ночей в начале февраля, когда мы все собрались в библиотеке. — Как крысы бегут с тонущего корабля. Я слышала, Мартин подал заявку на преподавание в Готорне, а Матильда подала заявку в обычную гражданскую школу мисс Портер!

— Они напуганы, — сказала мисс Шарп. — Никто больше не знает, кому доверять. Вся структура Ордена была скомпрометирована.

— По крайней мере, мы знаем, что можем доверять друг другу, — ответила мисс Кори, положив руку на плечо мисс Шарп. — И мы знаем, что Натан, мистер Беллоуз, мистер Гринфедер и Агнес делают всё возможное, чтобы найти девочек.

— Не забудьте Омара и Малыша Марвела.

— И Дарклингов, — добавила Хелен. — Спарроу пришёл навестить Марлина прошлой ночью и сказал ему, что они ищут Рэйвена и наших девочек. Вообще-то, мы с Марлином поговорили, и у нас возникла идея.

— Это то, чем вы занимались все эти часы в лазарете? — дразня, поинтересовалась мисс Шарп.

Хелен покраснела.

— Я не единственная, кого покорила доброта Дарклингов, пришедших спасти нас в ночь зимних танцев — не единственная, кого коснулась их доблесть и… — тут она многозначительно посмотрела на меня, — не единственная, кто хочет почтить память тех, кто пожертвовал собой ради нашей безопасности. Я также поговорила с некоторыми девушками, и мы все думаем, что пришло время сделать что-то ещё, кроме как просто сидеть и ждать.

Я хотела сказать, что мы с Эйрвин не просто сидим, но я не могла ей этого сказать.

— Что вы предлагаете сделать? — спросила мисс Шарп, больше не дразня.

— Мы хотим сформировать группу из Дарклингов и Блитвудских девушек.

— Я уже разговаривала с Мастером Квиллом об этой идее, — сказала мисс Кори. — Но не уверена, что это сработает.

— Вы поддерживали с ним связь? — удивлённо спросила я.

Я видела, как она каталась по реке пару раз, но не знала, что она направлялась в Равенклифф.

— Да, я несколько раз возвращалась в библиотеку, чтобы побольше почитать «Порочность Ангелов». Кстати, Фалько спрашивал о тебе, — сказала она, колко взглянув на меня, чтобы показать, что она не раскрыла мой секрет.

— Не думаю, что Мерлинус захочет видеть меня там, — сказала я. — Не после того, что случилось с Рэйвеном.

— Нет, — призналась мисс Кори. — Он винит Орден в том, что его единственный сын пропал. Вот поэтому-то я и не знаю, удастся ли наладить сотрудничество с Дарклингами.

— Так думают Старейшины, — резко ответила Хелен, — но не птенцы. Марлин считает, что они будут открыты для сотрудничества с нами.

— Ох, — сказала мисс Шарп, её голубые глаза оживились. — Должно быть, им очень понравилось танцевать с нашими девочками.

— Тебе обязательно всё превращать в романтику? — упрекнула её мисс Кори, но с улыбкой.

— Дело не только в парнях-птенцах, — сказала Хелен, подавшись вперёд в кресле и серьёзно глядя на нас. — Ориол, Сирена и ещё несколько девушек-Дарклингов тоже хотят присоединиться. На самом деле, они жалуются, что их Старейшины не воспринимают девушек достаточно серьёзно, и они хотели бы учиться в школе вроде Блитвуда.

— Не знаю, одобрит ли это Дейм Бекуит, — сказала мисс Шарп. — Или вообще что-нибудь из этого. У неё и так достаточно проблем с Советом.

— Значит, мы ей не скажем, — ответила Хелен, откинувшись на спинку кресла. — Ей есть о чём беспокоиться. Пришло время что-то предпринять. А тебе, — сказала она, повернувшись ко мне, — нужно проводить время с людьми, а не стоять весь день на колокольне с этой птицей.

Я открыла рот, чтобы сказать ей, что ей было легко сказать — ведь это не она потеряла своего любимого — но потом я его закрыла. Она была права. Стоять весь день, как жена капитана, расхаживая туда-сюда по площадке с перилами — или даже летать вдоль реки с Эйрвин, — значит не делать ничего для возвращения Рэйвена или Дейзи или других девочек.

— Думаю, это хорошая идея, — сказала я. — Если Старейшины и Совет настолько отстранены от нас, то пришло время молодым людям объединить усилия.

— Я рада, что ты согласна, — улыбаясь, сказала Хелен. — Потому что Марлин считает, что ты идеальный лидер для нас.

Так в морозную ночь в феврале я повела группу Блитвудких девушек на экспедицию по фигурному катанию в направлении Равенклиффа, в эллинг. Мы приложили усилия, чтобы улизнуть, но без полноценной силы Диан в патруле и с Жилли в лазарете, оказалось удивительно легко избежать подозрений наших учителей.

Нас было семеро, включая Хелен, меня, Этту, Кам, Мэри, Долорес Йегер, которая больше не разговаривала с той ночи, как похитили Беатрис, и, что поразительно, Миртилена Монморанси, которая неделю назад появилась в школе, заявив, что ей скучно дома, и она возвращается в школу, независимо от того, что её папа думает об этом.

— Мы уверены, что она не шпион? — спросила я Хелен, когда мы выдвинулись в путь.

— Не знаю, можем ли мы быть уверены в чём-либо, но я видела, как она танцевала с Дарклингом той ночью.

— Ох, — сказала я. — Надеюсь, что все эти девушки понимают, что это серьёзное мероприятие, а не повод пофлиртовать с парнями.

— Не будь такой старой девой, — фыркнула Хелен, а затем, увидев мой потрясённый взгляд, добавила гораздо мягче, — мы его найдем. Он схватился с чудищем, уйдя под лёд. Марлин говорит, что Рэйвен не сдастся, когда ему есть ради чего жить.

— Он так сказал? — спросила я, почувствовав, как кровь приливает к моему лицу, несмотря на холодную ночь.

— Да, — сказала Хелен, взяв меня за руку. — А теперь, поехали. Это прекрасная ночь для катания на коньках под лунным светом.

На замёрзшей реке было действительно красиво. Лёд уже не был так чист, как в то первое утро, когда я поехала на коньках к Равенклиффу, но он был матовым и светился опаловым блеском в свете полной луны. Единственным звуком был скрежет коньков, скрип льда под ногами, и пронзительный свист Эйрвин, летевшей над нами. Когда я открыла свой слух Дарклинга, я смогла услышать, как река бежит подо льдом, подобно живому электрическому проводу, соединявшему нас с морем, потерянными девушками и Рэйвеном — если он был всё ещё жив.

Эллинг оказался ветхим сооружением из сгнивших досок и декоративной «каменной» штукатурки. Когда мы приблизились, Хелен всполошила меня насвистыванием припева из популярной песни под названием «Под светом серебристой луны». Я посчитала это странным выбором для Хелен, но затем я услышала ответный припев с берега и поняла, что это был условный сигнал.

— Они здесь, — сказала Хелен, а затем помчалась быстрее, напевая себе под нос припев слащавой романтической песни.

— Хелен, — прошептала я, ловя её за руку, — ты влюблена в Марлина?

Хелен потрясла передо мной кудрями.

— Не думаю, что это как-то тебя касается, но, а что, если и так?

— Ну, во-первых, у него нет денег — а во-вторых, Старейшины строго запрещают браки между Дарклингами и людьми. Наказание изгнание.

— Это не помешало вам с Рэйвеном зажиматься, не так ли?

— Ох! — вскрикнула я, радуясь, что было слишком темно и Хелен не видит, как я краснею. — Я бы не назвала то, что мы делали… зажиманиями, — но когда я вспомнила, как Рэйвен держал меня в своих крыльях, до меня дошло, что именно этим мы и занимались — и, возможно, больше никогда не сделаем. — Кроме того, у нас с Рэйвеном всё иначе.

— Почему? — спросила Хелен, глядя мне прямо в глаза. — Есть что-то, о чём ты мне не говоришь, не так ли?

— Почему ты так считаешь? Марлин тебе что-то сказал?

— Нет, он не рассказывал. Он говорит, что ты должна сама решить рассказывать или нет. Но я думала, что хватит с нас всех этих секретов. Я думаю, что утаивание помолвки в секрете от нас сделало Дейзи такой уязвимой перед гипнозом. Так что, возможно, ты захочешь подумать о том, хорошая ли это идея скрывать что-то от меня. И пока ты здесь, спроси себя, что важнее — сохранить драгоценный секрет или меня как друга.

Она резко развернулась и покатила к эллингу, где её поприветствовал целый хор голосов, насвистывавших припев из той же нелепой песни. Я последовала за Хелен вверх по уклону, неуклюже скользя на коньках, со слезами, жалящими мои глаза. Эйрвин приземлилась на моё плечо и издала обиженный плач, который отозвался в моём сердце.

К тому времени как я добралась до эллинга, Марлин и Хелен уже представляли Блитвудских девушек Дарклингам. Я уже знала Марлина, Сирену, Ориол, Спарроу и Базза. Теперь меня познакомили с Героном, высоким неуклюжим парнем с белокурыми волосами и Пифагором.

— Пифагор? — переспросила я, пожимая руку невысокому парню с глазами совы. — Я думала, вас всех называют в честь птиц.

— На самом деле, — сказал Пифагор под ряд стонов своих друзей, — традиция давать птичьи имена возникла сравнительно недавно. Моя семья предпочитает чтить философов, людей и Дарклингов, которые внесли свой вклад в интеллектуальный прогресс. Философ Пифагор…

— У нас нет времени на одну из твоих лекций, Гас, — сказал Базз, хлопнув парня так сердечно по спине, что тот споткнулся. — Особенно когда здесь такие красивые девушки. Скажите, вы не хотите выпить? — он предложил фляжку Долорес, которая, к моему большому удивлению, взяла её.

— Базз, — надменно сказала Миртилена. — Это должно быть сокращение от Баззард?

Базз безобидно рассмеялся.

— Ага! Мои родители говорят, что я ел сразу за нескольких с момента рождения. Они не собирались называть меня в честь какого-то старого пердуна-грека.

— Вообще-то, Пифагор верил, что может общаться с птицами, и был одним из первых защитников прав животных. Так что это идеальное имя для Дарклинга.

Мы все уставились на Долорес, когда с её обычно молчаливых губ прозвучала эта удивительная речь. Она закончила изящной отрыжкой и улыбнулась Гасу, который улыбнулся в ответ.

— А теперь, — продолжила она, — давайте перейдём к делу и поговорим о том, как мы собираемся найти мою сестру и других девушек.

Говорили мы вплоть до раннего утра. Мы обсудили формирование диверсионной группы на шлюпках-ледянках и решили выдать себя за странствующий театр-варьете, ищущего работу в качестве танцевальных инструкторов. Миртилена предложила предоставить средства для найма детективов «Пинкертона». Кам изволила арендовать самолёт, чтобы полетать над городом.

— Проблема не в полёте, — подметил Марлин. — Мы уже несколько месяцев летаем над этим районом. Особняк, должно быть, скрыт каким-то заклинанием.

Эйрвин завопила на эту фразу, и я стала гадать, а не поэтому ли мы не смогли найти это место.

— О, ты имеешь в виду, на него наложены охранные чары, — сказала Хелен. — Да, наверное, так и есть. Вы пробовали использовать какие-нибудь заклинания отмены?

Марлин наклонил голову и посмотрел на своих товарищей-Дарклингов, которые склонили головы вместе, подобно стае диких индеек.

— Мы ничего не знаем о заклинаниях и как их снять.

— Мы не полагаемся на такого рода магию, — защищаясь, произнесла Сирена.

— А почему бы и нет? — спросила Хелен. — Это ужасно удобно. Неудивительно, что ваши люди не нашли особняк.

— Также как и ваши, — огрызнулась Сирена.

— Девочки, — произнёс Марлин, подняв руку. — Думаю, понятно, почему работать вместе — такая хорошая идея. Мы можем летать, а вы можете обнаружить чары. Предлагаю ещё раз обыскать местность попарно — один Дарклинг, один человек. Мы обхватим все речные особняки, начиная от Ривердейла.

— Ты хочешь сказать, что вы понесёте нас на своих спинах? — спросила Кам в восторге.

— Я с радостью понесу тебя, — галантно ответил Базз.

— Я не уверена, что буду рада нести кого-то, — фыркнула Сирена.

— Ты недостаточно сильна? — спросила Хелен, невинно хлопая ресницами.

— Эйрвин и я пойдём с тобой, — сказала я Сирене.

Она открыла рот, намереваясь, как я была уверена, выдать мой секрет — что мне никто не нужен, чтобы нести меня — но закрыла рот так же быстро, как и открыла.

— Очень хорошо, — отрезала она, — ты выглядишь достаточно тощей — и кречет пригодится.

Эйрвин взъерошила перья, как будто получила удовольствие от комплимента.

Возникло несколько неловких моментов, пока остальные подбирали себе пару. Долорес довольно смело спросила Пифагора, может ли она полететь с ним, так они смогут «обсудить философию», а Спарроу робко пригласил Мэри. Миртилена, видя, что она может остаться в паре с девушкой, быстро повисла на испуганном Хероне, в то время как Ориол и Этта пожали друг другу плечами. Никто не сомневался, что Марлин и Хелен присоединятся к нам. Я почувствовала уныние, подумав, что несколько недель мы бы с Рэйвеном составили пару, но я утешила себя мыслью, что теперь мы сделаем хоть что-то, чтобы его найти.

— И раз уж ты стала такой болтливой, — сказала Хелен Долорес, — ты можешь быть нашей секретаршей.

— Я уже сохранила всё в памяти, — сказала она безотказно. — Я напишу протокол — разумеется, в шифре — когда мы вернёмся в замок. Но мы ещё не решили, как себя называть.

Марлин и Хелен обменялись взглядом, который подсказал мне, что они уже обсуждали этот вопрос.

— Мы подумали… ну, раз уж вы называете себя так на втором курсе… — начал было Марлин.

Хелен закончила за него.

— Мы подумали, что будем называть себя Лигой Птенцов.

ГЛАВА 30

Оставшуюся часть февраля и часть марта Лига Птенцов летала с миссиями на юг до Ривердейл в поисках клуба «Хелл-Гейт». Каждую ночь летала лишь одна пара, так мы не рисковали привлечь внимание Старейшин Дарклингов или Дейм Бекуит и других учителей, которые не знали о существовании Лиги. Если нам требовалось связаться друг с другом на неделе, Эйрвин занималась передачей сообщений между Блитвудом и Равенклиффом. Раз в неделю мы все встречались в эллинге, чтобы доложить о своих открытиях и неминуемо поделиться историями и слухами. Дарклинги были заинтригованы возможностью узнать о нравах Блитвуда. Ориол завидовала, что нам приходится изучать литературу и историю. Герон же завидовал тому, что мы можем выбрать себе работу, если того пожелаем.

— Я бы хотел изучать право, — разоткровенничался с нами Герон.

— Рэйвен служил как подмастерье часовщика, — подметила я.

Все они смотрели друг на друга в замешательстве, пока Марлин не объяснил, что Рэйвен был, скорее, вольнодумцем и обычно ему сходило всё с рук, потому что он был сыном главного Старейшины.

— Многие из нас хотели бы вести нормальный человеческий образ жизни, — сказал Герон.

— Я бы продала «нормальную человеческую жизнь» за возможность летать, — сказала Кам.

— А я бы хотел побывать внутри одного из ваших аэропланов, — противопоставил Базз. — Только подумайте, насколько полезным было бы иметь пилота Дарклинга. Если двигатель умрёт, Дарклинг сможет прыгнуть с парашютом и спасти пассажиров.

— Возможно, это спасло бы мисс Куимби, — с тоской произнесла Кам.

О смерти своей героини она рассказывала нам прошлым летом, когда та выбросилась из своего самолёта по неизвестным причинам.

— По крайне мере ваши женщины достигли некоего прогресса в получении равных прав, — посетовала Ориол.

— Прогресс! — взвизгнула Мэри. — У нас нет права голоса, и мы должны выходить замуж за того, за кого хотят нас выдать наши отцы.

— Это не совсем так, — обратил внимание Герон. — Я изучал ваши законы…

И продолжалось в таком духе. Мы говорили о политике, моде (помешательство на шляпках с перьями вызвало единогласное осуждение), философии, книгах, популярной музыке и о наших надеждах и мечтах о будущем. Перед наступлением рассвета Долорес раздавала нам наши назначения для патруля, и затем мы обратно возвращались в Блитвуд, бегом на коньках.

Это была необычно холодная и затяжная зима, лёд на реке сгущался весь март и почти весь апрель. Когда мы с Сиреной возвращались со своего патруля, я всегда задерживалась у Рябинового Круга, чтобы проверить подменышей, но они оставались замёрзшими и безмолвными.

— Предлагаю, взломать одного из них, — высказала своё мнение Сирена в один из визитов в Круг.

— Мы можем убить подменыша, — запротестовала я.

— А Рэйвен может умереть, пока мы ищем этот адский дом, — указала она. — Может они смогут сказать нам, где он находится. Ваши разрушающие чары заклятья, определенно, не делают своё дело.

Она была права. Разрушающее чары заклятье не выявило местоположение клуба «Хелл-Гейт» и требовало очень большого времени. Оно требовало, чтобы сниматель чар ходил по периметру здания, кропил солью и пеплом одновременно читая длинное заклятие на латыни. Мы столкнулись со всевозможными видами препятствий, начиная с охранных псов, заканчивая колючей изгородью и даже было одно имение, которое, оказалось, наполнено вольно бродящими слонами, и они попытались обратиться в бегство, когда Долорес обходила периметр. У нас ушло шесть недель, чтобы проверить все особняки по берегу реки в Ривердейле, Йонкерсе и Уэстчестере. Теперь, когда мы зашли далеко вплоть до Тарритауна, я стала задаваться вопросом, не опоздали ли мы.

— Ты права, — удивила я Сирену, согласившись. — Думаю, мы должны начать всё заново и попробовать новое заклятье. Я поговорю с мисс Шарп и мисс Кори и попытаюсь выяснить, есть ли более сильное заклинание.

Когда на следующий день я вошла в библиотеку, я обнаружила, что женщины предвидели нашу проблему. Они получили письмо от мистера Беллоуза, в котором говорилось, что их с Натаном поиски в Ривердейле оказались столь же тщетными, и они подозревают, что особняк находился под особо могущественным заклинанием.

— Они действительно слышали странную сплетню, — сказала мисс Шарп, зачитывая из письма. — Некоторые рыбаки отмечали необычную активность на реке ночью — по слухам, лодки исчезают в районе Спютен Дайвил.

— Спютен Дайвил? — спросила я. — Это же железнодорожная станция, не так ли?

— Да, это самый южный район Ривердейла, — ответила мисс Шарп, — названный в честь устья реки, которая впадает в Гудзон, который в свою очередь…

— Был назван в честь коварного течения, которое возникает в месте, где устье входит в реку, — продолжила мисс Кори. — На голландском это означает «Извивающийся дьявол».

— Подходящее название для входа в «Хелл-Гейт». Это может быть водоворот, который поглотил девочек и Рэйвена.

— Есть диковинная легенда об этом месте, — сказала мисс Шарп. — В семнадцатом веке пытаясь переплыть реку, умер мужчина. Свидетели утверждали, что дьявол, в виде огромного морского чудовища, схватил мужчину и утащил его под воду.

— Подобно тому, как Рэйвена утащил под воду кракен, — сказала я, внезапно ощутив озноб, несмотря на то, что я стояла у камина. — И теперь мистер Беллоуз говорит, что ходят слухи об исчезающих в этой зоне лодках?

— Да, — ответила мисс Шарп, вновь опустив взгляд на письмо. — И всё же, когда мистер Беллоуз переговорил с речной инспекцией, то обнаружил, что не было ни одного заявления о пропавших лодках.

— Так что возможно, что лодки, которые исчезали, предназначались для входа в водоворот, — сказала я.

— Но это… — начало было мисс Шарп.

— Вполне возможно, — закончила за неё мисс Кори, вскочив на ноги и зашагав к стеллажу. — В горах Румынии был случай, подобный этому.

— Ах, — произнесла мисс Шарп, — Шоломанс?

— Что? — переспросила я.

Иногда было трудно следить за ходом мыслей мисс Шарп и мисс Кори, когда они начинали заканчивать друг за друга предложения.

— Это легендарная школа чёрной магии в Карпатах, — ответила мисс Кори, сняв книгу с верхней полки и пролистав её.

— Под эгидой дьявола, — сказала мисс Шарп, взглянув поверх плеча мисс Кори. — Там бывает всего лишь десять студентов одновременно, и они проводят десять лет в изучении чёрной магии. По окончанию десяти лет один из студентов утверждается дьяволом выполнять его приказы и охранять школу, которая…

— Находится в центре озера, — сказала мисс Кори, хлопнув книгой по столу и открыв её на странице, где была изображена гравюра развалин замка на горном озере. — Добраться туда можно только через подводный проход. Каждому, кто пытается добраться до него на лодке, замок чудится разрушенным. Чтобы увидеть, каков он есть на самом деле, надо пройти сквозь водоворот, который охраняется десятью студентами и его драконом.

— Значит «Хелл-Гейт» может быть одним из особняков, на который мы смотрим, но мы не сможем его увидеть таким, каков он есть, пока мы не пройдём через водоворот? — спросила я.

— Да, — сказала мисс Кори. — Только вот, вероятней всего, ты не переживёшь его, если ты не контролируешь монстра.

— Только если ты не хороший борец, — сказала я. — Рэйвен смог проникнуть внутрь и быть схваченным в плен. Он может быть там сейчас. Все наши девочки могут быть там. Нам надо отыскать способ пройти сквозь водоворот.

— Я знаю как.

Тихий скромный голос донёсся из дверного проёма библиотеки. Там стояла миниатюрная фигура; на паркетный пол с неё капала вода, и она была покрыта сосновыми иголками и влажными листьями. На минуту я было подумала, что это был лесной дух, но когда она шагнула вперёд, я увидела, что это была Этта.

— Моя дорогая! — воскликнула мисс Шарп, вскочив на ноги и потянув Этту к камину. — Что с тобой случилось? Ты упала, катаясь на коньках?

— В том-то и дело, — объяснила Этта, когда позволила закутать себя в шаль. — Я была в лесу, чтобы проверить подменышей. Они, наконец, оттаяли! И они знают, где Ру и другие девочки!

Только когда Этта переоделась и выпила три чашки горячего чая, мисс Шарп позволила ей отвести нас в лес.

— Мы не можем все пойти, — объяснила Этта. — Они всё ещё отходят от того, что были заморожены всю зиму. Они говорят, такого с ними раньше никогда не случалось — они обычно впадают в спячку под реками и ручьями, пока не наступают первые морозы — и они перепугаются толчеи. Они хотят видеть Аву и…

— Я пойду, — непоколебимо сказала мисс Шарп. — Один из взрослых должен присутствовать.

— Да, — кротко сказала Этта, — но это должна быть мисс Кори. Они настоятельно просили привести её.

— Я? — произнесла мисс Кори, побледнев настолько, что её крапчатые веснушки стали мертвенно-бледными на фоне её кожи. — Но они же должны знать, как я отношусь к ним.

Этта пожала плечами.

— Я сказала, что возможно вы этому не обрадуетесь, но они настаивали.

Мисс Кори посмотрела на мисс Шарп и затем вздохнула.

— Ох, ну хорошо. Я привыкла к Дарклингам; полагаю, могу и с подменышами свыкнуться.

— Правильный настрой, Лил! — высказалась мисс Шарп, похлопав свою подругу по спине. — Пойду, принесу твои галоши. В лесу будет грязно.

В лесу оказалось действительно чудовищно грязно. Оттепель пришла столь же быстро, как и морозы, растопив груды льда в сырой налёт. Лужи жижи занимали лужайку, а с деревьев в лесу капало, земля была сырой и мягкой. Наши ступни утопали в только что освобождённой ото льда земле и взбивали грязь. Она пахла плодородием и глиной и липла к нашим резиновым сапогам с громким хлюпаньем, и это шлёпанье чуть ли не заглушало песню тысячи птиц, празднующих конец зимы.

Ко времени как мы добрались до Рябинового Круга, мы были перепачканы в грязи с головы до ног, но мы не шли ни в какое сравнение с подменышами. Они, казалось, целиком произрастали из влажной земли. Они лениво бродили внутри Круга, едва прикрытые мхом и длинной травой, подставив свои блестящие конечности солнцу. Когда они двигались, их кожа меняла оттенки с коричневого на зелёный, потом становилась цвета синего неба у нас над головой, как будто они поглощали все цвета пробудившегося леса. Сияющие спрайты юркнули через поляну, разливая своё собственное тепло и сияние на оттаявших подменышей.

— У них почти не было тел, когда я видела их в прошлый раз, — прошептала Этта.

— Ах, мы чувствовали себя такими стеснёнными, проведя эту зиму без тела, нам нужны были ноги, чтобы растянуться, — сказал один, приближаясь к нам.

Она или он, я и правда не смогла определить с точностью, и у меня было чувство, что также не могла она/он — поднял(а) длинные руки к солнцу и потянулся(ась), как кошка. Затем, во вспышке солнечного света, подменыш стал кошкой — тёмным горным львом, выгибающим спину — а когда существо перешло в тень, она/он стал(а) зелёным мальчиком с эльфийскими чертами лица и озорным блеском в тёмно-зелёных глазах. Подменыш был столь же текуч, как вода, капающая с деревьев, и столь же светел, как весеннее небо. Она или он был(а) чистой возможностью.

— Шир, — прошептал подменыш, видимо услышав мои мысли. — Мне нравится это имя. Зовите меня так сегодня. Это позволит меня удержать… — он/она засмеялся(ась) как ручей, движущийся по камням. — Стабильным достаточно долго, чтобы я рассказал всё, что вам нужно.

— Спасибо, Шир, — сказала Этта, а потом, еле слышно, сказала мне и мисс Кори, — нам лучше последовать совету, их трудно понять, пока они в таком изменчивом состоянии.

Каждый из нас произнёс имя Шир, и она — по крайней мере, на мгновение решила принять женские формы — стала более твёрдой. Она жестом попросила нас сесть на несколько упавших стволов деревьев в центре Круга. Другие подменыши собрались вокруг нас и их формы менялись по мере их движения. У меня закружилась голова, пока я смотрела на них, поэтому я сосредоточилась на Шир, которая села на бревно и скрестила длинные ноги.

— Ах, — вздохнула она, — солнце так приятно ласкает мою кожу. Как вы можете ходить такими… одетыми?

— Да, — нетерпеливо произнесла мисс Кори, — мы подумаем о том, чтобы стать нудистами, когда всё это закончится. А тем временем Этта говорит, что ты знаешь, где держат Ру. Мы думаем, что наши девочки тоже там. Если ты скажешь нам, где они, мы заберём их…

— Вы никогда не пройдёте без нас, — сказала Шир с содроганием, от которого её кожа зарябила. — Единственный вход в дом через воду — через адские врата.

— Ты имеешь в виду водоворот? — спросила я.

— Да, — ответила Шир. — Адские врата — это водоворот, которые колдун может использовать как вход в крепость.

— Как остров Шоломанс в Карпатах, — сказала мисс Кори.

— Да, — согласилась Шир, в очередной раз содрогнувшись и покрывшись рябью. — То место охранял дракон. Это же охраняется кое-чем гораздо хуже — кракеном.

На этот раз вздрогнула я.

— Я видела его в видении, где потонул «Титаник».

— Да, Мастер Теней нашёл монстра в Северной Атлантике и привёз его сюда, чтобы охранять адские врата в его замок. Вот где он держит Ру. Мы нашли её прошлой зимой, но прежде чем успели сказать, замёрзли. Ру не пошла с нами, она сказала, что должна остаться с другими девушками и защитить их. Она сказала, что их умы были вдохновлены на ужасные вещи, — она снова вздрогнула, на этот раз так сильно, что слилась с бревном, на котором сидела.

— Шир! — позвала Этта. — Оставайся с нами. Ру рассказала тебе, что девочки вынуждены были там делать?

— Нет, — сказала Шир, вновь возвращая свою форму.

Её черты изменились, хотя лицо выглядело знакомым. Я увидела, что Этта побледнела, мы обе узнали лицо Рут или вернее Ру, как я предположила, пока подменыш рассказывал остальную часть истории голосом Ру.

— Нас держат в позолоченном дворце, как птиц в клетке, заставляют танцевать круглые сутки, мы никогда не отдыхаем, не едим и не говорим — только танцуем.

— Это танцевальная школа господина Хофмейстера, — сказала я. — Я так и знала! Но почему…

— Мы знаем только шаги, а не то, куда они нас ведут, — сказала Шир голосом Ру, а затем голосом, который не принадлежал ни Ру, ни Шир, а дюжине девушек, которые кричали из одного рта, словно все эти девушки были внутри и пытались выбраться. — Вы должны остановить нас!

На мгновение я увидела лица дюжины девушек, сменяющихся на лице подменыша. Среди них я узнала Беатрис, Сюзанну и, наконец, Дейзи, её лицо было худым и вытянутым, глаза ввалились.

— Ава, — прошептала она, — они собираются заставить нас совершить ужасное, пожалуйста…

Но к тому времени, как я переместилась на несколько футов туда, где она сидела, лицо Дейзи растаяло, и, моргнув, на меня уже смотрели исключительно вкрадчивые цвета тины глаза подменыша.

— Мы возьмем вас, но вы должны знать, что путешествие может убить вас, — сказала Шир. — Немногие выживают после кракена.

— А Рэйвен? — спросила я.

Шир покачала головой.

— Я не знаю.

Я снова опустилась на влажное бревно, которое едва не рассыпалось под моим теперь уже свинцовым весом.

— Я пойду с тобой.

— Я тоже, — сказала Этта.

Шир покачала головой.

— Ван Друд наложил заклинание на врата, чтобы удержать людей снаружи — только Дарклинг может пройти или подменыш.

— Ава лишь наполовину Дарклинг, — сказала мисс Кори. — Что, если половины недостаточно?

Шир наклонила голову и с любопытством посмотрела на меня.

— Мы не узнаем, пока не попробуем.

— Этого недостаточно! — вскрикнула мисс Кори. — Ава, я не могу позволить тебе так рисковать. Мы отправим одного из Дарклингов.

— Я должна пойти, — сказала я, повернувшись к мисс Кори. — Дарклинги уже потеряли одного из них. Если Дарклинги и Орден когда-нибудь будут работать вместе, они должны увидеть, что мы готовы пойти на равный риск.

— Это прекрасная речь, — сказала мисс Кори, фыркнув. — Но ты идёшь из-за этого парня.

— Может быть, — призналась я. — Если бы мисс Шарп была там, вы бы не пошли?

— Это не… Ох, чёрт побери, наверное, я бы так и сделала. Но тогда я пойду с тобой.

— Но вы не можете, — сказала Этта. — Шир сказала…

— Я сказала, только подменыши или Дарклинги.

Шир протянула руку к мисс Кори и прикоснулась к её лицу, пальцами легонько скользнув по всем крапчатым отметинам. Мисс Кори вздрогнула, но осталась неподвижной, так побледнев, что отметины стали ещё ярче выделяться на её лице — теперь этот узор появился и на лице Шир.

— Это сделал со мной подменыш, — сказала мисс Кори, подняв подбородок вверх и демонстративно поглядев в своё зеркальное отражение. — Даст ли это мне силу пройти через адские врата?

— Нет, Лиллиан, это не даст тебе такой силы, но ты можешь пройти через врата. Подменыш не делал этого с тобой. Ты и есть подменыш.

ГЛАВА 31

— Нет, — сказала мисс Кори, скидывая руку Шир. — Подменыш пытался принять мою форму и занять моё место. Мой отец остановил его и убил, но подменыш оставил эти отметины на моём лице.

— Мы не оставляем следов на лицах наших хозяев. Ты видела хоть одну метку на лице Рут?

— Нет, — ответила Этта за неё. — Но я иногда видела их на лице Ру.

— Когда мы берём на себя личность хозяина, начинается переходный процесс. Ру не полностью перевоплотилась в Рут, как и ты не полностью перевоплотилась в Лилиан Кори, когда её отец нашёл тебя. Он, вероятно, убил бы тебя, только вот его дочь умерла первой.

— Я… это создание… убило её!

— Нет, — мягко произнесла Шир. — Иногда мы приходим, чтобы занять место умирающего человека. Это всегда опасно, потому что если хозяин умрёт до завершения преобразования, подменыш тоже может умереть. Так почти и случилось с тобой.

— Мой отец сказал, что я чуть не погибла во время нападения.

— Но он вернул тебя к жизни. Он полюбил тебя — сначала потому, что ты пыталась спасти его дочь, а потом потому, что ты стала его дочерью. Его любовь — его вера в то, что ты была его Лиллиан — спасла тебя.

Слёзы катились по лицу мисс Кори.

— Он солгал мне.

— Он боялся, что ты возненавидишь себя, что ты почувствуешь себя… другой.

— Я всегда была другой, — алый румянец выступил на лице мисс Кори. — Вот почему я… почему я…

Шир рассмеялась.

— Почему ты любишь того, кого любишь? Не глупи. Вионетта Шарп любит тебя и она всецело человек.

— Ох, — произнесла мисс Кори, едва заметная улыбка озарила её лицо. — Откуда ты всё это знаешь?

— Потому что, когда я прикоснулась к тебе, я почувствовала, как ты любима, — Шир на мгновение показалась мне грустной, её конечности потеряли немного своего блеска, их блеск стал меловым, подобно высушенной грязи. — Это то, о чём мы все мечтаем, — она повернулась ко мне. — Я также почувствовала это и в тебе, Ава. Рэйвен любит тебя, как и твои друзья: Хелен, Дейзи и Натан. Они любят тебя, а не Дарклинга или человека. Просто тебя.

Я кивнула, вытирая слёзы с лица.

— Тогда я лучше пойду и найду Дейзи и других пропавших девушек. Я готова.

— Также как и я, — сказала мисс Кори.

Вторую часть дня я провела, обмениваясь информацией с Натаном и мистером Беллоуз, которые вернулись из города. Они рассказали нам, что в Спютен Дайвил было три особняка, владельцами которых оказались новые инвесторы, привлечённые Орденом для восполнения капитала, потерянного в результате катастрофы «Титаника».

— И теперь они вложили свои деньги в какие-то тайные инвестиции, — сказал Натан. — Они утверждают, что никто не может знать, что это до «большого представления», что бы это ни означало, — выругался Натан и, выскочив из кресла, начал мерить шагами пол библиотеки.

Хелен встревожено следила за его ходьбой.

— Я просто никак не могу поверить, что мы отправляем Аву с мисс Кори одних уничтожать монстров ван Друда! — продолжил он разочаровано.

— Нет никаких причин, почему другие Дарклинги не могут пойти с ними, — подметила мисс Шарп, изучая пособие по защитным чарам. — Мы с Лилиан и Натаном тоже можем поплыть на лодке. Как только вы все войдёте в особняк, Ава сможет нейтрализовать чары и послать Дарклингов за всеми нами. Нам просто надо подождать на расстоянии достаточно близком, чтобы увидеть сигнал.

— Я не хочу ждать, пока кучка птиц появится и заберёт меня, — сказал Натан, посмотрев волком. — Как только я увижу, что с дома сняты чары, я буду там… вот с этим.

Он вытащил кинжал из-под шерстяного жакета. Он был похож на тот, что я однажды видела у мистера Беллоуз, но на рукоятке был иной узор.

— Это что кинжал рыцаря? — спросила мисс Шарп. — Я не думала…

— Я дал его ему, — произнёс мистер Беллоуз — «весьма оборонительно», подумала я. — Я знаю, что он не прошёл полную подготовку, но во времена подобные этим…

— Вы поступили правильно, — сказала мисс Шарп, её глаза сияли. — Мы не можем никому из нас позволить быть узниками старых устоев, пока тем, кто нам дорог угрожают, — она изъяла кинжал из складок своей юбки. — Я тоже буду стоять наготове, ожидая сигнал.

Той же ночью мы отбыли из эллинга Равенклиффа. В путь выдвинулись мисс Кори с мисс Шарп, и Лига Птенцов. Натан сказал, что он «одолжил» лодку из эллинга Асторов^27. И я вспомнила, как Хелен однажды рассказывала мне, что они с Натаном играли в пиратов на реке, когда были детьми. Я всегда представляла их в надувной маленькой шлюпке, но теперь стало очевидно, что они оба хорошо знали, как управлять лодками.

Это оказалась тридцатифутовая яхта из тика, под названием «Полумесяц». Натан отдавал приказы подтянуть это и поднять то, которые Хелен быстро исполняла, говоря нам всем какой канат — или «линию», так я и выучила их названия — держать и куда вместить. Поначалу Марлин выглядел сбитым с толку, но когда главный парус был поднят и он поймал ветер, подобно серебреному крылу в лунном свете, его лицо озарилось. Когда лодка поплыла против течения и стала набирать скорость, свет полной луны забурлил белой пеной от носа яхты и засиял на серебристых формах плывших рядом с нами подменышей. Один подменыш выпрыгивал в воздух как дельфин. Мисс Шарп, сидевшая рядом с мисс Кори в кабине, громко рассмеялась от этого вида и что-то прошептала мисс Кори на ухо, что вызвало улыбку на её устах. Я сделала вывод, что мисс Кори рассказала ей о том, что она была подменышем. Я не заметила, чтобы это хоть как-то отразилось на чувствах мисс Шарп, за исключением, что это сделало её ещё более яростной в своих привязанностях.

— Да ведь это как летать! — воскликнул Марлин.

— Да, почему бы и нет? — Хелен лучезарно улыбнулась ему, но с тоской посмотрев в сторону Натана. — Иди, посиди с ним, — прошептала мне Хелен. — Он совсем один.

Натан выглядел беспощадным отшельником, стоя у руля и направляя «Полумесяц» вниз по реке, подобно Античному Моряку. Первое, что он мне сказал:

— Мне не нравится, что ты пойдёшь в этот «Хелл-Гейт».

— Знаю, — сказала я. — Но мы с мисс Кори единственные, кто может сделать это. И другие Дарклинги будут следовать прямо за нами.

Натан посмотрел в направлении, где Марлин сидел с Хелен.

— Вне всякого сомнения, они стали хорошими друзьями.

— Ревнуешь? — спросила я.

Он начал возражать, но потом рассмеялся над самим собой.

— Да, наверное, так и есть. Я всегда принимал Хелен как должное. Она просто всегда… была рядом. Но видеть её такой, ну, она совсем другая.

— Мы все стали другими, — сказала я. — Как мы можем не стать после всего, что мы видели и через что прошли?

— Особенно ты, — сказал он. — Как ты объяснила Хелен, что ты можешь пройти через Хелл-Гейт?

— Я сказала ей, что это возможно из-за того, что я колокольный ребёнок. Мне не нравится врать, но…

— Но ты не готова сказать ей, что ты наполовину Дарклинг?

— Не готова, — согласилась я.

— Ты серьёзно считаешь, что теперь это будет иметь для неё какое-то значение?

Я посмотрела на Хелен, смеявшуюся с Марлином и обменивавшуюся остротами с Сиреной. Кам стояла на носу корабля с Баззом, лицом повернувшись к ветру, её короткие волосы развевались на ветру. Долорес и Гас были глубоко погружены в разговор, вероятно, составляли геометрическую схему парусов. Мисс Шарп приняла тот факт, что мисс Кори была подменышем, а мои друзья приняли Дарклингов. Так почему же они не примут меня?

— Может быть, — сказала я, — всё потому, что когда они узнают кто я, мне придётся сделать выбор между Блитвудом и…

— Рэйвеном?

— Да, — сказала я. — Но, возможно, я уже слишком опоздала. Если он погиб…

— Это не так, — сказал Натан с удивительной уверенностью. — Я не верю, что он позволил этому монстру поглотить себя, когда у него была ты — смысл жить. Он там — и мы собираемся вытащить его оттуда. И когда мы это сделаем… — он посмотрел на меня. — Если ты захочешь быть с ним, я пойму. Но он не единственный, кто любит тебя.

Я потрясенно уставилась на него, приоткрыв рот. Неужели он пытался сказать мне, что любит меня? Ещё до того, как я успела заговорить, он рявкнул отрывистую команду: «К повороту!» и Хелен тут же приступила к действиям, приказывая всем «следить за вылетом» и тянуть различные канаты. Яхта стала лавировать против ветра и накренилась влево — или левый борт, как называла это Хелен. Подменыши изо всех сил старались поспевать за нами в неспокойной воде.

— Мы в Спютен Дайвил, — закричал Натан, указав на расщелину в скалах на восточном берегу.

Я смогла разглядеть, как лунный свет рисовался в течении, торопящемся ворваться в реку из скальных выступов. Именно в этом месте бухта Спютен Дайвил подпитывала реку. Водоворот должен был быть поблизости.

Неожиданно яхта вздрогнула и накренилась набок.

— Убрать главный парус! — выкрикнул Натан.

Последовал шквал сумятицы, пока Хелен повелительно гаркала приказы, и они с Марлином и Баззом сражались с доставлявшей беспокойство колыхающейся парусиной. Натан приказал бросить якорь. Лодка выпрямилась, но всё ещё двигалась.

— Мы слишком близко к водовороту! — закричала Хелен. — Он засасывает нас!

Я изумлённо смотрела с носа яхты на воду. Примерно в тридцати футах перед нами было бурлящее циркулирующее пенное пятно, где течение Спютен Дайвил переплеталось с рекой Гудзон. Я почувствовала запах соли и предположила, что океанский прилив вкладывал свою собственную мощь — мощь гораздо большую из-за полнолуния. Вода вращалась в круговороте, походя на гигантскую пасть, которая сейчас была полностью открыта.

Яхта накренилась в сторону пасти, отбрасывая всех то туда, то сюда. Мэри едва не угодила за борт, но Спарроу схватил её. Нас засасывало в циркулирующую утробу, которая открывалась и закрывалась с влажным чмокающим звуком подобно губам, с голодом ожидавших свою следующую трапезу. Длинный влажный язык выскользнул из водоворота. Запах соли океана теперь смешался со зловонием тухлой рыбы. Кто-то пронзительно закричал. Над нами Эрвин издал пронзительный визг. Я услышала, как Гас успокаивал Долорес, цитируя классификацию на латыни — Microcosmus marinus — данную кракену Карлом Линней.

Марлин выкрикнул приказ, и Дарклинги вынули свои мечи и расправили крылья.

— Мы атакуем его, — проорал Марлин Натану. — А вы уводите лодку подальше и спасайте себя.

Но лодка внезапно прекратила какое-либо движение. Я посмотрела вниз и увидела подменышей, кишащих вокруг лодки, их руки растянулись в лунном свете. Они удерживали лодку — но они не смогут долго удерживать её.

Мисс Кори подошла и встала рядом со мной. Она разделась до тонкого стильного купального костюма. Взяла меня за руку. Мисс Шарп встала рядом с ней.

Я сняла платье. Под ним у меня был надет дурацкий купальный костюм, который Хелен принесла мне на нашу вылазку на Кони-Айленд. С оборками и бантами, которые скрывали мои крылья, он казался странным нарядом для встречи с монстром, но на удивление я нашла это успокаивающим.

Я сделала глубокий вдох, наполнив воздухом лёгкие, как учили меня Дарклинги, и рука об руку с мисс Кори, нырнула в водоворот.

ГЛАВА 32

Вспомнив о море, в котором потонул «Титаник», я приготовилась к холоду, но вода внутри водоворота оказалась тёплой как ванне. Почему-то это стало более шокирующим, словно мы нырнули прямиком в горячее, слюнявое брюхо твари.

Я открыла глаза, изо всех сил пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь жалящую солёную воду. Сначала я смогла лишь разглядеть лицо мисс Кори, попеременно освещаемое вспышками света и затемняемое мутной пеной. Затем я увидела, что вспышками света были мечи Дарклингов, когда они рубили извивающиеся щупальца кракена…

Который был прямо под нами.

Он притаился на скалистой породе, его сверкающие серебристые глаза были огромными, как обеденные тарелки. Хоть он и молотил своими щупальцами по Дарклингам, его луковичной формы тело не двигалось. В этом не было надобности. Одна из щупалец обернулась вокруг Спарроу и потянула его к зияющей пасти кракена, но Марлин полностью отрубил щупальцу, освободив Спарроу. Кракен скорчился от шока из-за потери своего отростка и послал импульс вперёд, чтобы атаковать Марлина. Мисс Кори указала пальцем вниз в сторону скал, и я увидела что там, где сидел кракен, было отверстие. Марлин тоже это увидел. Он нырнул вперёд, изрубая кракена мечом, и затем рванул назад, использовав свои крылья как гигантские плавники для плавания на спине по воде, и увлёк кракена прочь от щели.

Мы нырнули в сторону залитой лунным светом расщелины. Когда мы добрались до неё, я почувствовала, как что-то обернулось вокруг моей лодыжки. Я начала лягать ногой и увидела вспышку серебра, когда мисс Кори использовала кинжал и пронзила щупальцу, которая удерживала меня за ногу. Как только она отпустила меня, я головой вперёд нырнула в темноту.

Я могла почувствовать, что оказалась в узком каменистом проходе, но сюда даже лунный свет не проникал. Он был слишком узким для меня, чтобы я смогла повернуться и понять следовала ли всё ещё за мной мисс Кори. Я лишь могла пробираться вперёд, нащупывая себе путь руками, каждую секунду испытывая ужас, боясь что могу натолкнуться на стену и захлебнуться до того, как смогу выбраться. Казалось, проход становился всё уже и уже, по мере моего продвижения вглубь, но я напомнила себе, что до меня взрослые мужчины проходили по нему…

Если только это не был неверный путь, и он служил ловушкой, чтобы утопить нас с мисс Кори в реке Гудзон, в то время как наших друзей безжалостно убивали над нашими головами, а пропавшие девушки стали марионетками в некой гнусной схеме. И Рэйвен томится в темнице, гадая, почему я так и не пришла за ним.

Рэйвен.

Как будто его имя стало заклятием, и я вдруг рукой прикоснулась к чему-то мягкому, воткнутому в расщелину. Я вытащила это и почувствовала, как шелковистый контур пера скользнул сквозь мои пальцы. Я знала, что оно принадлежало ему. Он пережил кракена и прошёл через проход. Если он смог пережить это и если я буду знать, что он ждёт меня в конце прохода, я смогу пройти его.

Я поплыла быстрее, проталкивая себя сквозь туннель, который становился шире и затем начал подниматься наверх, пока я не увидела тусклое свечение света надо мной. Мои лёгкие уже горели, как будто вот-вот разорвутся. Я усиленно гребла вперёд, пока не вырвалась на поверхность. Я едва не потеряла сознание от шока, когда воздух ворвался в мои лёгкие. Когда моё зрение прояснилось, я увидела, что лежала в обмелевшем фонтане под мраморной статуей гигантского мужчины — или, по крайней мере, у статуи был верхний торс и голова мужчины. Нижняя часть была покрыта чешуёй и у неё была пара копыт. Одна рука статуи держала копьё и была в замахе, а в другой была раковина, через которую шипел ручеёк воды, который изгибался дугой и затем перетекал в чашу фонтана. Брызгающий дьявол — Спютен Дайвил.

Я огляделась по сторонам и увидела, что я была в террасовом саду, который поднимался от берега реки к мраморному особняку, мерцавшему в лунном свете, словно был вырезан из сахарной ваты. Мраморные статуи стояли рядами, как если бы они охраняли особняк. Что-то странное было в них…

Громкий всплеск привлёк моё внимание к фонтану. На поверхности воды появилась голова — а затем и ещё одна, и ещё одна. Я вытащила ловящую ртом воздух мисс Кори из фонтана и затем вернулась, чтобы помочь Сирене и Марлину, рука которого, как я увидела, была серьёзно ранена.

Я оторвала одну из оборок юбки купального косюма Хелен и обвязала ею его руку, чтобы остановить кровотечение, завязав её бантиком от лифа. Когда я закончила, он посмотрел на моё творение и состроил гримасу.

— Я выгляжу как разорванный рождественский подарок, — выругался он.

— Мы найдём тебе более мужественное одеяние, когда вернёмся в Равенклифф, — огрызнулась Сирена, осматривая сад, её меч был вытащен. Мисс Кори тоже держала свой кинжал наготове: — Я не вижу никакой охраны, но охранники могут прятаться за любой из тех жутких статуй.

— Они гадкие, — согласилась мисс Кори. — В них что-то не так.

Пока мы осторожно поднимались по холму, я заметила, что их красивые лица были обтесаны и искажены, как будто они в какой-то момент попадали. В их драпировках также присутствовал щебень, и у некоторых не было кистей или даже полностью рук — опять же, казалось, будто они падали и пытались поймать себя своими протянутыми вперёд руками.

Услышав, как ахнула Сирена, я резко развернулась в ожидании нападения, но она стояла в одиночестве за одной из статуй и водила руками по мраморной спине. Я подошла ближе и увидела, что она пальцами прослеживала два грубых обломанных рубчика на спине статуи, где что-то было отбито.

Я осмотрела другую статую и ещё одну. У всех у них были грубые рубцы на спинах, где когда-то были крылья.

— Это ангелы, — шёпотом произнесла мисс Кори. — Но все их крылья были оборваны… почему?

— В качестве предупреждения, — рявкнул Марлин, в его голосе сквозила ярость. — Для нашего вида. Ван Друд объявил войну Дарклингам, и это его кладбище.

Я осмотрела весь холм. Сломленные ангелы тоскливо мерцали в лунном свете, подобно скелетам. У подножия холма стоял мускулистый демон, плюющий из своей раковины и размахивающий копьём — но нет, это было не копьё. С этого угла я увидела, что это было сломанное крыло, и то, на что я подумала, что это было корпусом раковины, оказалась голова сломленного ангела, вода выплевывалась из его зияющего рта.

— Пошли, — сказал Марлин, потянув меня за руку. — Он намерен напугать нас, мы не можем ему позволить этого. Вон там открытая дверь.

Он повёл нас через пару французских дверей, которые открывались в длинную тёмную комнату. Лунный свет лился сквозь стеклянные двери и окна на пол, который блестел подобно воде, нахлёстывавшей на тёмные берега дальних стен, где я увидела проблеск движения. Я вздрогнула — и фигура на другом конце комнаты повторила моё движение.

— Зеркала, — произнесла мисс Кори. — Здесь никого нет.

— Или там, — сообщил нам Марлин, который вернулся и вышел в коридор. — Сирена осматривает оставшуюся часть этого этажа. Как только вы снимете заклятие с дома, я отправлюсь предупредить ваших друзей.

Мы последовали за мисс Кори по зеркальному коридору, наши отражения в зеркалах были нашими тёмными близнецами, и вошли в фойе, которое было всецело занято огромной лестницей, и увешанные зеркалами стены освещались куполообразным световым люком. Она пересекла главный этаж и, подойдя к двери, она открыла её и вышла на улицу.

Мы повторили это. Это было самое простое из снимающих чары заклятий, но требовало для исполнения двух людей. Один стоял на улице на пороге, а второй стоял внутри дома. Мы соединили руки через порог и по памяти произнесли слова. «Venite, amici. Войдите, друзья». Я ощутила озноб энергии, пока мы проводили обряд, и затем этот озноб, казалось, пронёсся по всему дому, подобно тому, как кот стряхивает влагу со своей шерсти. На короткий миг я увидела, каким дом будет казаться каждому, кто войдёт через главную дверь — заброшенными руинами. Но затем он вновь возродился в виде блистательного особняка.

— Вот, — сказала мисс Кори Марлину. — Это должно было сработать. Ты можешь привести остальных.

Марлин тут же выскочил за дверь. Мисс Кори наблюдала за его уходом с беспокойством на лице.

— Почему бы вам не выйти на улицу и не посмотреть идут ли они, — сказала я, предположив, что она сильно желает увидеть было ли всё в порядке с мисс Шарп.

Она улыбнулась мне и затем исчезла, быстро и бесшумно ускользнув в сумрак. Я вернулась в фойе… и услышала тонкий звякающий звук, который мог быть шумом дождя. Только вот ночь была безоблачной, и у позвякивания был ритм — очень знакомый ритм. Сирена стояла у подножия лестницы и тоже прислушивалась к звуку. Не произнеся ни слова, она начала подниматься по лестнице, а я последовала за ней. Звук усиливался. Я узнала его, это был один из вальсов из «Феи Кукол», только проигрывался он очень медленно, словно на испорченном фортепиано. Я представила группу уставших балерин и их окровавленные ступни, когда они танцевали под испорченный мотив. Весь особняк пах как холодный пепел, и зеркала, которые тянулись вдоль лестничного пролёта, были затуманены, словно были окрашены дымом. Наши отражения походили на приведения в задымлённых зеркалах, будто мы уже давно умерли.

Я рванула наверх за Сиреной и последовала за ней по длинному зеркальному коридору (полагая, что хозяин этого дома должно быть очень, очень тщеславный). Музыка лилась из комнаты в конце коридора. Все другие комнаты по коридору были пустыми. Заглядывая в них, я увидела остатки одежды, лежавшие на полу, как будто место совсем недавно — и неожиданно — было заброшено. Зловоние пепла наверху было сильнее.

Сирена проверила каждую комнату, в её руках был стиснут кинжал. Хотела бы я, чтобы мой репетир был со мной, но я не смогла бы пронести его сквозь воду. Когда Сирена вернулась, она подтвердила, что комнаты были пусты.

— Они сжигали бумаги в каминах — держу пари, чтобы скрыть зацепки куда они направились.

Мы пошли дальше по коридору в сторону дребезжащей музыки. Она исходила из последней комнаты справа по коридору. Когда мы вошли в неё, я заметила лежавшую на полу ленту и ощутила запах пепла в камине. Музыка лилась из открытой коробки на столе у окна. Я пересекла комнату и увидела, что это была музыкальная шкатулка, одна из таких, где крошечная балерина внутри поворачивается от хода движения музыкального механизма. Сейчас она медленно кружилась, поскольку механизм завершал свою работу, её движения были порывистыми, и почему-то за этим было тошнотворно наблюдать. Я передвинулась, чтобы закрыть крышку и дать бедной вещице отдохнуть, но рукой задела нечто мягкое внутри коробки. Я изъяла пушистое чёрное перо.

— Это перо Рэйвена! — сказала Сирена, выхватив его из моей руки. — Я могу уловить его запах. Что оно делает здесь?

Как бы сильно мне не нравилось, что она забрала у меня перо — и насколько же хорошо она знала его запах? Я была больше заинтересована в сложенной записке, которая оказалась на дне коробки.

«Он в подземелье», — было написано почерком Дейзи.

И теперь я уже бежала назад по зеркальному коридору и, спеша, слетела вниз по огромной лестнице, у неё было слишком много скользких ступенек, чтобы заморачиваться с ними. Пока я бежала, я услышала пронзительный вопль. На секунду я подумала, что звук издала я, но когда я достигла фойе, я увидела, что это была Эйрвин, которая влетела в дом и с силой била крыльями по закрытой двери. Я рывком раскрыла дверь, и мы погрузились в промозглый мрак. Эйрвин нырнула вглубь, а я устремилась за ней так быстро, что разодрала ступни об грубый камень. Вместо того чтобы вскрикнуть от боли, я выкрикивала имя Рэйвена, которое эхом отражалось в сводчатом помещении, насмехаясь над моим отчаянием. Но когда я остановилась на минутку, чтобы перевести дыхание, я услышала, что эхо не вторило «Рэйвен», оно доносило «Ава». Я побежала в сторону голоса — который был таким слабым и сломленным, что я могла лишь слышать его благодаря тому, что открыла слух Дарклинга. И даже тогда это был всего лишь шёпот. Умирающий шёпот.

Нет. Он не мог умереть, когда я его только что нашла. Это будет слишком ужасно — но затем я поняла, что всё дело было в самом месте — в том, что сделал ван Друд. Он разрушал вещи. Он разрушал людей. И если он хотел разрушить меня — чего он и хотел — что же может быть лучше, чем дать мне найти Рэйвена как раз вовремя, чтобы я успела поймать его умирающий вдох?

Вот только привела меня к нему Дейзи; Дейзи, которая осталась вполне целой — не совсем сломленной — чтобы оставить мне это сообщение.

— Рэйвен! — позвала я его.

Здесь не было света, поэтому мне пришлось прощупывать свой путь через каждую грязную, покрытую слизью клетку. Я руками касалась холодных металлических орудий, от которых меня сотрясало в ужасе. Но его не было ни в одной из них. Я остановилась и снова выкрикнула его имя. Что-то задело моё лицо. Я закричала, но затем я услышала возгласы Эйрвин, на которые отозвался ещё один соколиный призыв. Это был Гвинфор, её пара. Я ощупью отыскала впереди его спутанные перья и обнаружила, что он был прикован к железному кольцу в полу. Он пронзительно закричал и забил крыльями так неистово, что я перепугалась, что он может навредить себе.

— Не волнуйся, — пробормотала я, — я освобожу тебя.

В ответ он снова пронзительно закричал, и внезапно я поняла его.

«Погребён, — выкрикивал он снова и снова, — погребён».

Я упала на колени и проползла на четвереньках каждый дюйм клетки, раздирая себе плоть от грубых камней, пока мои пальцы не стали кровоточить. Наконец я отыскала камень, который свободно качнулся в моих руках. Я подняла его, выпустив отвратительное зловоние, но вместе с ним и шёпот.

— Ава?

Я протянула вниз руку и прикоснулась к искромсанной плоти и кости и перьям. Мне хотелось закричать, но вместо этого я сделала успокаивающий вдох и заговорила со всем спокойствием и силой, что смогла собрать в себе.

— Рэйвен, я здесь. Марлин с Сиреной тоже здесь. Мы вытащим тебя — я просто не могу… видеть…

Он издал звук, который на одну ужаснейшую секунду я сочла предсмертным хрипом, но затем я осознала, что это был смешок.

— Это… может… быть… б-б-благословением, — запинаясь, произнёс он. — Мне к-кажется я не… приятное зрелище.

— Ох, как и не я! — воскликнула я, с трудом извлекая ещё один шаткий камень. — Поверишь ли ты мне, что на мне один из купальных костюмов Хелен?

Ещё одно бульканье — и звук шагов, и два голоса, выкрикивающих моё имя.

— Мы здесь! — заорала я в ответ Сирене и Марлину. — Рэйвен здесь. Мне нужна помощь… и свет.

— С-скажи мне… — прохрипел он, его голос был скрипучим как ржавое железо.

— Сказать что? — спросила я, отыскав его руку и ухватившись за неё. — Как сильно я тебя люблю? Как я планирую провести остаток своей жизни с тобой, невзирая на то, куда нам придётся уйти?

— Хорошо, — прошипел он, — но вот ч-что я действительно… хочу знать… это как выглядит купальный костюм Хелен.

Из меня вырвалось то ли рыдание, то ли смех, нечто среднее. Марлин с Сиреной оказались у меня за спиной, и потом Сирена переместилась на другую сторону клетки, осветив лампой встроенный склеп, где удерживался Рэйвен. Я не могла видеть его с места, где сидела, но я увидела лицо Сирены, и поняла насколько всё было плохо.

— Нам придётся очень осторожно его освобождать, — прошептала она Марлину. — Иначе он лишится крыльев.

Я уверенней села на краю ямы, приготовилась и посмотрела вниз. Дыра была V-образной глубокой впадиной, выбитой в камне. Рэйвен был подвешен вверх ногами, его крылья были пригвождены к стенам. Его лицо было испещрено кровью, но глаза были открыты, и я смогла увидеть пульсацию вены на его горле. Когда Марлин воспользовался кинжалом, чтобы сковырнуть звено цепи, тремор боли пронёсся по его лицу.

— Продолжай говорить с ним, — прошептал мне Марлин. — Это отвлечёт его разум от боли.

— Итак, — сказала я, сделав глубокий вдох. — Купальный костюм Хелен. Он в красно-белую полоску, как леденец в виде посоха, и три яруса оборок…

— Два, — поправил меня Марлин. — Один ты оторвала, чтобы перевязать мне руку.

— Т-ты ф-флиртуешь… с… моей… девушкой? — спросил Рэйвен.

— Именно, — ответил Марлин, вырвав стальной штифт и тем самым вынудив Рэйвена ахнуть в агонии. — Так что тебе лучше бы выбраться отсюда и вернуть её.

— Д-да, — смог выговорить Рэйвен в едва различимом шёпоте. — Я п-планирую сделать это. Только… вот если… я… вмурован…

— Не переживай, дружище, оставайся там сколько захочешь.

— Но девочки! — выдохнул Рэйвен. — Они?..

— Исчезли, — ответила Сирена. — Но остальные осматривают камины в поисках зацепок. Чуть позже это место будет кишеть людьми.

— Оно уже, — я услышала голос Натана, исходивший из клетки.

— Слава Колоколам! — воскликнула я. — Все на борту…

— Целы и невредимы, — ответил Натан, встав на колени рядом со мной. — И обыскивают дом на улики, чтобы понять куда исчезли все девушки.

— Я не смог с-пасти их, — проскрипел Рэйвен.

— Нет, полагаю отсюда ты и не смог бы этого сделать, — сказал Натан, не со злым умыслом. — А теперь, почему бы нам не перестать болтать и вынести тебя отсюда?

Натан с Марлином поддержали вес Рэйвена, в то время как мы с Сиреной распутали его крылья от цепей. Когда мы высвободили его, мы смогли вытянуть его из кошмарной ямы. В тусклом свете было невозможно сказать, насколько серьёзными были раны, но, по крайней мере, он был жив.

— Мы можем вернуть его в Равенклифф на яхте, — начала было Сирена, но Рэйвен прервал её.

— Сначала найдите девочек!

— Но мы понятия не имеем где они, — напомнила я.

— Мы знаем, — из дверного проёма клетки послышался голос Хелен.

Мы все обернулись, чтобы посмотреть на неё. Сначала я подумала, что она стояла в тени, но когда она шагнула в свет нашей лампы, я увидела, что она с головы до ног была покрыта пеплом. Она обыскивала камины. В руках она сжимала наполовину обгоревший листок бумаги. Мы все встали, чтобы увидеть её, когда она вошла глубже в клетку. Даже Рэйвен, который всячески старался устоять на ногах, ухватившись за Марлина и Натана, опустил взгляд на бумагу, которую она держала.

Это, похоже, было на некого рода брошюру или программку — вероятно, для церковной службы, потому что изображённое на листке здание выглядело как грандиозный собор с одной взмывающей вверх башней.

Где-то я уже видела эту башню.

Руки Хелен дрожали так сильно, что было сложно прочитать текст. Я уловила «Яркое театральное» и «Торжественное открытие» и «Музыкальное предст… и «Самое высокое здание в мире!»

— Это программа торжественного открытия Вулворт-билдинг^28. Тут говорится, что будет дано танцевальное представление девушками академии Блитвуд, под руководством венского учителя танцев господина Хофмейстера…

Танцы на вершине возвышающегося здания? Ко мне вновь вернулся образ танцоров, двигающихся как роботы, танцевальный пол оформлен в виде тикающих часов…

Голос Пифагора разрушил моё видение.

— Мы нашли снаряды и провода, и пакет от минного пороха.

И затем я вновь услышала голос ван Друда — «Они будут танцевать под мою дудку, пока их время не истечёт».

— Это бомба, — сказала я. — Ван Друд планирует использовать наших девочек, чтобы взорвать бомбу на открытии Вулворт-билдинг. Нам надо остановить его!

— Тогда нам надо действовать быстро, — сказала Хелен, тряся программку так сильно, что с неё полетели хлопья пепла. — Открытие сегодня вечером.

ГЛАВА 33

— В этом есть некий ужасный смысл, — произнёс Сэм Гринфедер спустя несколько часов, после того как мы все собрались в бальном зале.

Рэйвен отдыхал в одной из спален на верхнем этаже, с ним осталась Рен, за которой послала Сирена, и его товарищи-Дарклинги столпились вокруг него для поддержки. Раннее утро я провела, помогая ей и Сирене выправлять сломанные крылья Рэйвена. В эти часы мои учителя и друзья исследовали дом в поисках больших улик и вернулись с дюжиной сожжённых программок церемонии открытия Вулворта, выброшенных пакетов пороха, фрагментов проводов и часовых механизмов. Они также нашли Блодьювед и остальных ястребов, запертых в клетках и чуть ли не до смерти изморенных голодом в подземелье. Натан исчез на несколько часов и вернулся с Омаром и Малышом Марвелом и проектом Вулворт-билдинг, который по его словам он «нечестным путём» добыл в офисе архитектурного бюро. Агнес и мисс Кори уехали в центр города, чтобы попробовать выяснить, что они смогут обнаружить в Вулворт-билдинг, но вернулись они с удручающе незначительной информацией.

— Событие находится под строжайшими мерами безопасности, поскольку предполагается присутствие особо важных персон, — сказала нам Агнес. — Сенаторы США, конгрессмены, Европейская знать — до меня дошёл слух, что Фердинанд Австрийский собирается побывать там! — она также сообщила, что толпы людей уже собираются в Сити-Холл-парке, и вся территория ограждена полицией.

— Это огромный проект, — сказал нам Сэм. — Самое высокое здание в мире — и одно из самых дорогих когда-либо построенных. Это как раз тот тип инвестиций, в которые, по моему предположению, Орден вложил свои деньги. Я слышал разговор на Уолл-Стрит, что осмотрительные инвесторы покупают доли в здании. Фрэнк Вулворт заявляет, что это будет самое прибыльное дело в мире и, в конце концов, он нажил своё состояние благодаря чёткому пониманию, где разместить свои дешёвые магазинчики, и оценивая потребности среднестатистического покупателя.

— Похоже, это хорошие инвестиции, — сказал мистер Беллоуз, запустив руку в волосы.

— Как и «Титаник» был, — сказал Сэм.

— Но это же огромное здание в самом сердце Манхэттена, — сказала мисс Кори. — Оно потонуть не может.

— Нет, — мрачно ответил Сэм, — но я слышал на улицах, что Вулворт вложил все свои деньги в это здание, и не застраховал его. Если здание взлетит на воздух, вся династия Вулвортов уйдёт вместе с ним, впрочем, как и Орден.

Повисла минута молчания, во время которой мы смотрели друг на друга. Мы не были производящей благоприятное впечатление компанией: два учителя, библиотекарь, юрист, один личный ассистент, индус-гипнотизёр, карнавальный артист, семь школьниц и один школьник — все мы были измождены и покрыты пеплом.

— Мы должны остановить его! — воскликнула мисс Шарп.

— Но как? — спросила мисс Кори. — Кто поверит нам, если мы расскажем о кучке загипнотизированных школьниц, планирующих взорвать Вулворт-билдинг? И, конечно же, приглашения я не получала. И вы слышали, что сказала Агнес — полиция оцепила всё здание.

— Они не будут охранять окна верхних этажей.

Голос исходил из дверного проёма, где стоял Марлин со Спарроу и Ориол. Я вскочила на ноги, увидев их.

— Рэйвен?..

— Исцеляется, — сказал Марлин. — И спит. С ним всё будет хорошо. Нам надо остановить это — и мы можем сделать это вместе. Наши люди могут перенести вас на крышу, и оттуда мы сможем войти внутрь.

— Мы даже не знаем, когда он планирует взорвать здание, — подметила мисс Кори. — Или как.

— Думаю, я знаю когда, — сказал Сэм, подняв газету, которую Агнес принесла с собой из города. — Здесь говорится, что в семь тридцать вечера Президент Вильсон нажмёт телеграфную кнопку на своём столе в Вашингтоне, тем самым замкнёт электрическую сеть для активации электрогенераторов в подвале Вулворт-билдинг, и загорятся сразу все восемьдесят тысяч ламп накаливания. Это будет, по мнению репортера, «потрясающий взрыв света», — Сэм хлопнул газетой по ноге. — Какой ещё момент может быть лучше для ван Друда, чтобы осуществить его шоу?

Остаток утра мы провели лихорадочно строя планы. Натан, Омар и мистер Беллоуз сосредоточились на проекте Вулворт-билдинга, пытаясь определить, куда будут установлены бомбы и как они смогут их обезвредить. Пифагор с Натаном изучили остатки проводов и рассмотрели часовые механизмы, чтобы выяснить какого рода устройство построил ван Друд. Малыш Марвел поспешил обратно в город, чтобы «взглянуть на обстановку». Часть Дарклингов полетели с разведывательной миссией провести обследование крыши здания. Хелен с Долорес разрабатывали список кто с каким Дарклингом полетит. Потом Хелен улетела в Блитвуд с Ориолом, чтобы забрать наши кукольные костюмы, чтобы мы смогли проникнуть внутрь под видом балетной труппы.

— Тьфу, — вымолвила Кам, пока мы переодевались в одной из спален. — Мне ненавистно снова надевать этот костюм. Откуда нам вообще знать, что они будут танцевать «Фею Кукол»?

— В программке говориться, что девочки Блитвуда уведут нас в волшебный магазин игрушек мистера Вулворта, — сказала я ей. Я сделала всё возможное, чтобы собрать обгоревшие кусочки программы и попытаться разобраться в мероприятиях вечера: — И господин Хофмейстер уже использовал эту музыку для управления девушками.

— Но не уж-то господин Хофмейстер не знает, что он умрёт, когда здание взорвётся? — сказала Хелен, нахмурившись.

— Ван Друд держит его под контролем. Именно это ван Друд и делает: он высасывает твою духовную силу, — я задрожала, вспомнив, как ощущалась утрата даже крошечной части моей души. — Он опустошает тебя и потом наполняет тебя «сумерками». Когда в тебе полно этой темноты, тебя не заботит, жив ты или мёртв. Ты лишь чувствуешь ненависть, зависть и отчаяние.

Через несколько минут Хелен отвела меня в сторону и дала мне репетир, который она хранила для меня на яхте. Когда она вложила его мне в ладонь, она ненадолго удержала мою руку.

— Раньше… когда ты говорила о бытие полном темноты… это звучало так, словно ты знаешь каково это. Ты была такой отчуждённой весь этот год… я-то думала, что всё просто из-за того, что ты по уши влюблена в Рэйвена, но дело не только в этом, так ведь?

Я покачала головой, борясь со слезами, застилавшими мои глаза.

— Прости, я была не очень хорошей подругой для тебя в этом году.

— Равно как и я, если ты не чувствовала, что можешь рассказать мне о том, что беспокоило тебя.

— В этом нет твоей вины, — стала я настаивать, потрясённая мыслью, что Хелен в моём сокрытии тайны разглядит свою вину. — Я опасалась, что потеряю тебя, если ты узнаешь правду.

— Ты всерьёз считаешь, что я настолько недалёкая, что не буду поддерживать тебя, несмотря ни на что?

Я начала говорить Хелен, что сомневалась я не в ней, но появилась Сирена и сообщила нам, что все собираются в бальном зале, чтобы пройтись по плану в последний раз. Когда я оглянулась на Хелен, она поправляла мой костюм, выражение её лица было замкнутым.

— Наверное, я недалёкая, — сказала она, натянув шёлк и проволочные крылья моего костюма. — На самом деле я завидую, что у тебя костюм кукольной феи, и ещё больше завидую, что ты очень хорошо в нём выглядишь, — она подняла лицо и изнурённо улыбнулась. — Крылья тебе идут.

Я отпустила Хелен и других девочек идти вперёд и отправилась попрощаться с Рэйвеном. Я нашла его сидевшим на краю кровати и смотрящим на реку. Эйрвин и Гвинфор уселись на оконном выступе, словно стояли на карауле. Изорванные крылья Рэйвена безвольно свисали с его забинтованной спины. Рен удалила сломанные перья и поставила на их место новые перья, взяв их из своих собственных крыльев и крыльев других Дарклингов. Я увидела коричневые перья Ориол, иссиня-чёрные Сирены и несколько моих золотисто-красных. Я выдернула так много, что Рен сказала мне, что я стану плешивой, если не остановлюсь. Теперь крылья Рэйвена выглядели как стёганое одеяло, залатанное старыми обрезками — а лицо его выглядело ещё хуже. Один глаз полностью заплыл, нос был искривлён и у него был синюшный надрез, который тянулся от левой скулы до челюсти. Его профиль больше не напоминал классические черты греческого бога. Выглядел он как потрёпанный боксёр, и я подумала, что он стал красивее.

— Ты похожа на фею, — сказал он, когда увидел меня в костюме.

— А ты слегка смахиваешь на тролля, — съязвила я, осторожно присев на кровать, чтобы не потревожить его три сломанных ребра.

Он рассмеялся — затем состроил гримасу и схватился за рёбра.

— Полагаю, этот нелепый наряд означает, что ты решительно настроена пойти. Мне ненавистна идея, что ты направляешься туда одна.

Эйрвин запротестовала.

— Видишь, — сказала я. — Я не буду одна. Эйрвин будет со мной, и все твои и мои друзья. Они весь день работают вместе над этим. Хоть один плюс от всего этого: Совету и Старейшинам придётся согласиться, что наступило время объединить силы.

— Если только все вы не погибнете в огненном инферно, — мрачно ответил он. — Тогда Орден и Дарклинги, вероятней всего, обвинят друг друга и объявят войну.

— Ну, тогда, — сказала я, — нам просто надо не умереть в огненном инферно. Пообещай мне быть здесь, когда я вернусь?

Он поднял руку и повреждённое крыло.

— Не думаю, что я куда-то уйду.

Я подалась к нему, максимально осторожно, отыскала не ушибленный участок кожи в изгибе его шеи и прижалась к нему.

— Хорошо, — произнесла я. — Я тоже.

Дарклинги улетели вперёд, а мы все битком забились в «Роллс-Ройс» моей бабушки, который Агнес реквизировала без ведома бабушки, чтобы поехать в центр города. Всю поездку Хелен провела, выглядывая из окна в надежде мельком увидеть Дарклингов.

— Они маскируются, когда летают, — объяснила я ей. — Кроме того, Рэйвен говорит, что люди никогда не поднимают глаза на небо.

— Мне интересно, изменится ли это, когда в небе станет больше самолётов, — подметила Кам.

— И выше здания, — добавила Хелен.

— Да, — сказала Долорес. — Если Вулворт-билдинг увенчается успехом, подобных зданий станет больше, и будут они всё выше и выше, пока весь город не наводнится ими и нам придётся запрокидывать голову, чтобы хоть как-то посмотреть на небо.

Выглянув из окна на многоквартирные дома, охватившие улицы нижнего Манхэттена, я стала гадать, что случится с этими шумными битком набитыми окрестностями, если мужчины снесут всё, чтобы построить их Соборы Торговли. Куда пойдёт беднота? И куда отправятся Дарклинги, если мир станет таким переполненным?

— Парню, возможно, придётся подняться выше для расширения поля деятельности, если это случится.

У меня ушла минута, прежде чем я осознала, что заговорившим был Натан. Он молчал весь день, погрузившись в чертежи Вулворт-билдинга. Видя его таким старательным, мне стало интересно, не развился ли у него интерес к архитектуре.

— Я прям вижу, как ты мастеришь различные устройства, — сказала я ему.

Он широко мне улыбнулся — я впервые увидела у него улыбку с того дня, как мы на коньках рванули по реке.

— Вообще-то, — сказал он, — той частью, которую я обнаружил самой интересной сегодня, было изучение взрывчатых веществ с Гусом. Думаю, в будущем у меня может что-то получится во взрывании всего подряд.

Ещё до того как я решила что ответить на это недюжинное заявление, мы подъехали к агентству социального поселения «Сеттльмент» на Генри-Стрит. Мисс Шарп позвонила мисс Вальд, спросить можем ли мы сегодня вечером воспользоваться зданием для «встречи профсоюза». Когда я увидела улицу у агентства, я подумала, что мисс Вальд должно быть недопоняла. Складывалось впечатление, будто встреча уже вовсю шла — там была некого рода этническая танцевальная группа, судя по виду. На улице были девушки в разноцветных просвечивающихся юбках и вуалях, и более взрослые женщины в цыганских шалях, которые сияли золотыми монетками. Также тут была шумная группа ирландцев в зелёных твидовых жакетах и более унылый контингент из афроамериканцев, мужчин и женщин, осмотрительно рассматривающих ужимки ирландцев. Марлин с другими Дарклингами стояли в тесном кругу поблизости к группе дварфов, один из которых подошёл и открыл нам дверь автомобиля. Это был Малыш Марвел.

— Чего ждём-то? — воскликнул он с широкой улыбкой. — Особого приглашения? Все здесь, чтобы сыграть свою роль.

— Кто именно эти люди? — спросила мисс Кори, её глаза широко распахнулись от вида одной из девушек, непристойно затанцевавшей.

— Маджи, конечно же, — ответил Малыш Марвел, махнув руками, подобно ярмарочному шоумену, каким он и был.

Он объяснил, пока мы следовали за ним в дом, в котором оказалось ещё большее столпотворение.

— Когда распространился слух, что Дарклинги и Орден работают сообща против Мастера Теней, все захотели помочь.

— Но у нас же даже нет официального разрешения Ордена, — прошептала мисс Кори мисс Шарп.

— Мы знаем об этом, — произнесла женщина в вуали, шагнув вперёд из толпы.

Спустя лишь секунду я узнала в ней танцовщицу непристойных танцев, которую мы видели на Кони-Айленде. На ней был тот же костюм, и она излучала тот же опьяняющий парфюм с ароматом жасмина, но её осанка теперь была более царственная, нежели соблазнительная, когда она обратилась к нам:

— У нас у всех есть причины не доверять «официальному разрешению» Ордена.

Она откинула с лица вуаль и по комнате пронеслись вздохи и ахи. Под вуалью была морда тёмно-жёлтой кошки. Но изумлённо ахнула я не от этого. На её щеке было синюшное клеймо.

— Кто сделал это с вами? — требовательно спросила мисс Шарп.

— А ты не узнаёшь руну? — спросила танцовщица, ступив на шаг ближе к мисс Шарп.

Я увидела, как мистер Беллоуз крепче стиснул свой кинжал, а мисс Кори попыталась встать перед мисс Шарп, но та оттолкнула её.

— Это одна из наших рун, — сказала мисс Шарп, её голос дрожал. — Это руна для разгона магии.

— Да, — промурлыкала танцовщица. — Я, Делайла, одна из служанок богини Баст^29, почитаемой в моей стране как богиня радости, парфюма и танца. Мы с моими сёстрами привержены миру, но так как ваш Орден спутал нашу богиню с её воинственной кузиной Сехмет, он выследил всех нас и заклеймил руной, чтобы развеять нашу магию.

— Тогда с чего вам вообще хочется помогать нам? — спросила мисс Кори.

Вперёд шагнул темнокожий мужчина. Он был одет в опрятный костюм в тонкую полоску с ярко-жёлтым галстуком, и в руках держал трость с набалдашником в виде вырезанного из слоновой кости петуха. Его голова была идеально выбрита. Пока он двигался, я заметила татуированные знаки на его черепе, но они не походили на руны Ордена. Я услышала, как по помещению понеслись бормотания, благоговейное перешёптывание имени «Шанго»30, и я узнала в нём «Африканского туземца» с Кони-Айленда.

— Мы верим, что в вашем Ордене много хороших людей, — начал Шанго гулким голосом, вибрацию от которого я ощутила в своём животе. — Многие из ваших людей работали над тем, чтобы освободить моих людей от рабства. Орден предполагался быть созидающей силой, но он стал слишком очернённым в своём собственном соперничестве и ненависти. Мы верим, что он снова может стать созидающей силой.

— Да, — произнёс ирландец, вскинув вверх кулак. — Это хороший знак, что вы откинули в сторону свою ненависть к Дарклингам. Мы хотим быть частью этого!

— И мы хотим бороться с сумерками, — сказала Делайла. — Мои сёстры видели, что сумерки сгущаются в городах — начиная от игорных домов и заканчивая особняками богатых. Мастер Теней даже обращался к моим сёстрам, желая завербовать их на свою сторону. Он собирает армию, а там где есть армия, там будет война. Мы хотим быть на стороне добра в этой войне, и мы верим, что если Орден и Дарклинги смогли отбросить в сторону свою вражду, чтобы вместе бороться, мы победим. Вместе.

Собравшаяся толпа шумно завопила в согласии. Шанго стукнул тростью об пол, потребовав тишины.

— Что вы скажите? — требовательно спросил он гулким баритоном. — Примите ли вы нас как своих сограждан?

Мисс Шарп перевела взгляд с мистера Беллоуза на мисс Кори. Они оба кивнули ей. Затем она посмотрела на Марлина. Он распрямился под её пристальным взглядом и тоже кивнул. После она посмотрела на меня. Я не понимала, почему моё согласие имело значение, но я дала его ей уверенным кивком. Мисс Шарп вновь повернулась к Шанго и Делайле.

— Мы не можем гарантировать, что скажет остальной Орден, когда всё это закончится, но я могу сказать вам вот что — если они не пожелают видеть в вас сограждан, тогда я не хочу видеть их как таковых. Для нас будет великой честью стоять с вами плечом к плечу в сегодняшней битве и, если мы выживем, то и остаток всей моей жизни.

Одобрительные возгласы раздались в помещении, которые, казалось, эхом вторили по всему дому и за его пределами. Я почувствовала, как по моему позвоночнику поднимается озноб и растекается по моим крыльям, словно была зажжена искра. Когда я окинула взглядом комнату, я увидела такую же искру в глазах моих друзей и новых товарищей. Благодаря этому союзу мы стали сильнее. Я лишь надеялась, что мы были достаточно сильны, чтобы одержать верх над ван Друдом.

ГЛАВА 34

Часом позже я летела на спине Сирены по темнеющему небу в сторону взмывающей ввысь башни Вулворт-билдинг. Я впервые видела это здание с убранными лесами с его литого корпуса. Оно было воистину величественным — готический шпиль неизгладимо выступал чёрным на фоне оранжевого зарева на западе, словно башня выходила из сказки. Когда мы подлетели ближе, я разглядела искусно вырезанные арочные окна, устремившиеся вниз опоры и подобно кружеву узоры остроконечных башенок, прерывающих небеса — подобно великим европейским соборам, о которых мы узнали на уроке истории. И, тем не менее, мужчина, который построил этот «Собор Торговли» нажил своё состояние на экономии людей, покупающих предметы первой необходимости — швейные иглы, посудные полотенца и пуговицы.

Эта башня прославляла новый дух, который заставлял трепетать моё сердце. Казалось, даже такая девушка, как я, начинавшая на фабрике по пошиву рубашек, могла однажды устремиться к красоте и изяществу. Я прекрасно понимаю, почему ван Друд замышлял взорвать её. Башня символизировала надежду, единственную эмоцию, которую теневое существо, как Ван Друд не мог выдержать.

Мы приземлились на самый верхний горизонтальный выступ под остроконечной восьмиугольной башней. Мы могли увидеть округлый конец острова Манхэттен и Статую Свободы, стоящую в гавани. Толпы в Сити-Холл-парке были похожи на улей роящихся пчёл.

— Если это взорвётся, — заметил Пифагор, — оно уничтожит все остальные здания и убьёт большую часть этих людей.

— Мы не позволим ему взорваться! — вскрикнула Хелен. — Уверена, мистер Беллоуз, Натан и эти милые ирландцы сейчас внизу в машинном отделении обезвреживают бомбу. Наша работа вытащить наших друзей.

Нам пришлось разбить одно из арочных стеклянных окон, чтобы попасть внутрь. Мы оставили ястребов на крыше в качестве дозорных и спустились вниз по лестнице. Из программы мы узнали, что праздничный ужин был на двадцать седьмом этаже, а мы на сорок третьем. Спускаться шестнадцать этажей пешком было удручающе после полета в небе. Мы с Хелен должны были выяснить, где держат девочек, а потом я вернусь, чтобы рассказать всем. Мы оставили большую часть нашего отряда на лестнице и вошли на двадцать седьмой этаж.

Мы вошли в коридор с ковровым покрытием, полный мужчин в тёмных костюмах, пыхтящих сигарами и хлопающих друг друга по спине.

— Эй! — закричал дородный джентльмен, увидев нас с Хелен. — Что у нас здесь происходит? Вы заблудились, девочки?

— Ох, боже, сэр, — ответила Хелен пронзительным голосом, который я едва узнала. — Мы здесь, чтобы исполнить специальный танец для вас, джентльмены, но это здание такое большое, что мы забыли путь в нашу гримёрку. Вы знаете, где она находится?

Я боялась, что она выдала нас, переигрывая, но этот дородный джентльмен был полностью покорён.

— Ну, не могу сказать, что знаю, где ваша гримёрка, маленькая леди, но, возможно, один из этих официантов… — он щёлкнул пальцами и официант в чёрном костюме, неся серебряный поднос с бокалами шампанского, остановился перед ним. — Ты знаешь, где держат танцовщиц? — спросил он, подмигивая молодому человеку.

Официант посмотрел на нас с Хелен в наших вычурных костюмах и принюхался, как будто мы плохо пахли.

— Вы, девочки, не должны общаться с гостями. Следуйте за мной.

Хелен притворно улыбнулась дородному джентльмену.

— Большое вам спасибо за помощь, добрый господин. Я брошу вам розу, когда мы будем танцевать.

— Хелен, — пробормотала я, когда мы поспешили за быстро идущим официантом, — тебе не кажется, что ты переигрываешь?

— Эти люди, — тихо сказала она своим нормальным голосом, — ожидают, что мы будем вести себя как простушки. Посмотри на них всех, — мы проходили через большой обеденный зал, украшенный пальмами и американскими флагами. В комнате было много мужчин в чёрных костюмах, сверкающих белыми рубахами и гардениями в лацканах. В своей массе они выглядели как колония пингвинов. — Надутые, как фаршированные перепела. Так довольны собой и тем, что оказались богаты и достаточно важны, коль были приглашёнными на самую большую феерию года. Было бы правильно, если бы мы забрали наших девочек отсюда и позволили им всем взорваться.

— Хелен! — вскрикнула я, потрясённая. Год назад она бы расценила эту встречу как возможность встретиться с мужем. — Ты же не имеешь это в виду!

— Ну, нет, я не думаю, что они заслуживают смерти, но я хотела бы встряхнуть их из-за их самодовольства. Посмотри вокруг, чего не хватает в этой сцене?

Я ещё раз взглянула на толпу мужчин в чёрных костюмах.

— Хм… женщин?

— Именно. Ни одна женщина не была приглашена на это торжество, даже несмотря на то, что это женщины тратят свои деньги, которые получили от мистера Вулворта. Посмотрите-ка, вот он где… — на мгновение тон Хелен смягчился. — Думаю, он разговаривает с мистером Теслой. И это Чарльз Дана Гибсон? Однажды он сделал мой портрет. — Хелен вздохнула, и я сжала её плечо.

Вдруг я поняла, что не могу злиться на Хелен. Год назад её отец был одним из этих людей, и ей было больно видеть, как они все смеются и пьют, как будто мир был таким же, когда её мир так сильно изменился.

— Ты абсолютно права, — сказала я Хелен. — В этом мире всё должно измениться. Давай найдём наших девочек и вытащим их отсюда.

Мы последовали за неуклюжим официантом по коридорам с пышным ковровым покрытием к закрытой двери с табличкой: «Не беспокоить — девушки одеваются».

— Как будто мы экзотические животные, которые должны быть в клетке, — пробормотала Хелен.

Надменный официант постучал костяшками пальцев по позолоченной двери и, не дожидаясь ответа, распахнул её и, отступив в сторону, пропустил нас.

— Сюда, — сказал он, когда мы проходили мимо него. — Не выходите, пока не придёт время для вашего танца.

Хелен наступила ему на ногу, вынуждая бросить поднос. Я подавила смешок и затащила Хелен в раздевалку, прежде чем он успел отомстить. Мы провалились в комнату наполненную запахом духов, которые превратили наш смех в кашель.

— Вот чёрт! — выругалась Хелен. — Здесь пахнет как во французском борделе.

Очевидно, что заносчивый официант отвёл нас не в тот номер. Эти женщины в мизерных платьях не могут быть нашими девочками. Большинство из них выглядели старше. Это, должно быть, другие девушки, которых забрали из клуба «Хелл-Гейт».

Но тут из моря обнажённых плеч и декольте и красных щёк послышался знакомый голос.

— Хелен! Ава! Хвала колоколам, что вы здесь!

Девушка в белой блузке с открытыми плечами, обтягивающем синем лифе и короткой красной юбке протиснулась сквозь толпу. Только её голос помог опознать её как Дейзи. Она склонилась ко мне, чтобы прошептать на ухо. — Вы нашли его? Я пыталась оставить тебе сообщение.

Моё сердце чуть не выпрыгнуло от храбрости Дейзи.

— Да, благодаря тебе с ним всё будет в порядке.

— Дейзи Милдред Моффат, что на тебе надето? — вскрикнула Хелен. — Ты выглядишь как…

— Патриотичная девушка? — вскрикнула другая девушка слишком ярким голосом. Я посмотрела на неё и узнала под броским макияжем, Ру: — Да, это именно так! В последний момент господин Хофмейстер изменил программу, хотя мы потратили недели на изучение последней.

Сказала она с ноткой досады в голосе, а одна из девочек подняла глаза, вышивая оборку на одну из шляп, взятой из кучи картонных коробок.

— Убери этот хмурый взгляд, мисс Ворчунья! — сказала она Ру. — Быть гибкой и уметь держать удар — одно из качеств патриотичной девушки. Наша работа не удивляться почему, а улыбаться до самой смерти.

— Да, Беатрис, — ответила Ру. «Беатрис?» Я начала вглядываться в раскрашенное лицо, пытаясь узнать Беатрис Йегер. — Я постараюсь запомнить это. Вернись к последней шляпе, там получилось кривовато.

Беатрис, это было ужасно, она, забыла свой совет и нахмурилась. Она взглянула на оборку и сорвала её.

— Это должно занять её на какое-то время, — сказала Ру, завлекая нас в тихий уголок. — Мы запрограммированы делать всё идеально. Если мы делаем одну ошибку, мы должны делать это снова и снова, пока всё не станет совершенным.

— Я понимаю, как ты избегаешь программы, — сказала Хелен Ру, — но как ты, Дейзи?

— Благодаря этому, — она вытащила лист бумаги, который был сложен в крошечный квадрат. — Это последнее письмо мистера Эпплби мне после того, как я разорвала нашу помолвку. Оно было при мне, когда меня похитили. Всякий раз, когда я чувствую, что я ускользаю, я читаю его снова и снова. Я его запомнила наизусть, — она подняла глаза и зачитала письмо. — Дорогая Дейзи, я прочитал твоё последнее письмо с большим разочарованием и душевной болью, но не с удивлением. Я знал, что когда ты пойдёшь в ту шикарную школу на востоке, ты найдёшь много возможностей за пределами простой жизни, которую я могу предложить тебе здесь, в Канзас Сити. Я всегда хотел для тебя только лучшего. Я отчасти всё ещё надеялся, понимаю глупо, но думаю, что ты передумаешь и вернёшься ко мне. Знай, что если ты когда-нибудь это сделаешь, я буду ждать тебя здесь. Твой настоящий и любящий Игнатиус Эпплби.

— Игнатиус? — повторила Хелен.

— Это прекрасное письмо, — сказала я Дейзи. — Каким замечательным человеком он должен быть.

— Да, — ответила Дейзи, её глаза сверкали. — И он ждёт меня. Эта мысль не давала мне покоя последние месяцы, а также твёрдая вера в то, что вы двое придёте за нами. Вы не одни, правда?

Мы быстро рассказали Дейзи и Ру всю нашу миссию. Ру была рада услышать, что Этта с нами, а Дейзи, что пришли Дарклинги.

— Лига Дарклингов и Блитвудских девушек, — сказала Дейзи. — Ох, простите, что пропустила эти встречи! И мистер Беллоуз действительно внизу обезвреживает бомбу? — на её лице появилось облако задумчивости, которое, как я думала, могло быть заботой о её любимом учителе, но оно длилось слишком долго. Она снова начала произносить слова из письма мистера Эпплби. Когда она закончила, она посмотрела от Хелен на меня и Ру: — О чём вы говорите?

Мы с Хелен посмотрели друг на друга. Ру начала махать руками.

— Мы сказали, что мистер Беллоуз обезвреживает бомбу, — начала Хелен.

— Нет никакой бомбы, глупые! — произнесла Дейзи, а Ру попыталась заставить её замолчать, но другие девочки услышали её и стали вторить.

— Никакой бомбы, глупые, никакой бомбы, глупые, никакой бомбы, глупые…

— Они делают это всякий раз, когда кто-то упоминает бомбу, — объяснила Ру.

— Только бенгальские огни! — одна из девушек — «Сюзанна», — подумала я, — подошла к нам с двумя длинными зауженными дубинками с проволочными фитилями на каждом конце. — Смотрите! Для нашего большого финала мы будем крутить их, — она продемонстрировала сложный вращающий манёвр, от которого у меня закружилась голова.

— Что происходит? — я спросила Ру, но прежде чем она смогла ответить, раздался стук в дверь в определённом порядке, о котором мы договорились в качестве сигнала.

Я подошла к двери и открыла её настежь. На мгновение я подумала, что это неприятный официант, но потом узнала Натана в костюме официанта, его светлые волосы были смазаны и зачёсаны назад. Я схватила его за руку и потянула внутрь.

— Вы нашли бомбу? — спросила я.

— Нет никакой бомбы, глупые! — снова начала Дейзи.

— Заткнись! — набросилась Хелен на Дейзи. Я не винила её в этом. Повторение «нет никакой бомбы, глупые» нервировало.

— Но она права, — сказал Натан, глядя на декольте Дейзи. Хелен ударила его по руке, и он поднял глаза на несколько дюймов вверх. — Простите. Мы обыскали весь подвал, и Омар загипнотизировал весь персонал внизу. Никто ничего не знает о бомбе.

— Нет никакой бомбы, глупые, — скандировали девушки, наклеивая красные, белые и синие оборки на гигантскую шляпную коробку.

— Что это такое? — спросил Натан, указывая на гигантскую шляпную коробку.

— Торт, глупышка, — сказала одна из девочек. — Большой патриотический торт, чтобы отпраздновать день рождения большого прекрасного дома мистера Вулворта! Сюзанна собирается выпрыгнуть из него, а остальные зажгут бенгальские огни, чтобы выглядеть как свечи на день рождения!

— Могу я заглянуть внутрь? — спросил Натан самую болтливую девушку с удивительной мягкостью.

Девушка погрозила ему пальцем.

— Но-но, — пропела она, — никто не заглядывает внутрь торта до большого номера. Это испортит сюрприз.

— Это, правда, что никому не разрешалось заглядывать внутрь, — тихо сказал Ру.

— Давайте выясним, — сказал Натан ей, а затем, более громким голосом, он обратился к девушке. — О, но, видите ли, я инженер, и я просто хочу взглянуть, чтобы убедиться, что внутри достаточно места для Сюзанны. Мы же не хотим, чтобы что-то пошло не так, правда?

Девушка наклонила голову влево, затем вправо.

— Ничего не может пойти не так, — сказала она низким мужским голосом, который пробудил у меня мурашки по спине. Затем она улыбнулась и чирикнула женским пронзительным голосом:

— Боже, я думаю, всё в порядке.

Натан осторожно прошёл мимо девушки и сквозь толпу девушек наклеивающих на картонный торт красные, белые и синие оборки. Когда они отошли, я разглядела надписи по бокам. «Поздравляем, мистер Вулворт! От Блитвудских девушек».

Натан осторожно открыл верхнюю крышку, которая была сделана из непрочной бумаги.

— Видите? — Сюзанна сказала. — Я легко вылезу.

— Там не много места для тебя, — сказал Натан. — Они дали тебе только верхний слой. Что под ним?..

Он глубоко засунул руку в торт. Я заглянула ему через плечо и увидела, как он поднимает фанерный круг. Под ним был клубок металлических шестерёнок и проводов, прикрепленных к связке палок. Это было немного похоже на внутреннюю часть часов, или…

— Бомба, — прошептал Натан. — С достаточным количеством динамита, чтобы взорвать двадцать седьмой этаж. И как только это загорится, кто знает? Всё здание может взлететь.

ГЛАВА 35

— Ты можешь её обезвредить? — прошептала Хелен.

— Может быть, — сказал он, — но это займёт время и нам нужно вытащить девочек отсюда. Омар в обеденном зале, замаскирован под гостя. Сходи за ним и приведи сюда. И отыщи Пифагора, он может знать, как её обезвредить.

Я обнаружила Омара, стоящим в обеденном зале, выглядел он весьма царственно в жёлтой тунике с высоким воротником и белом тюрбане. Толстому мужчине он объяснял, что он Махараджа Ран из Рамадана.

— Ваше высочество, — произнесла я, — вас разыскивает, хм, король Швеции, — я импровизировала.

— Неужели Густав уже здесь? — спросил толстый бизнесмен, пригладив свои бакенбарды. — Я слышал, что эрцгерцог тоже может нанести визит. Передавайте его высочеству мои наилучшие пожелания.

— Это будет честью для меня, — сказал Омар, раскланявшись, и тут же вышел из обеденного зала.

Пока мы поспешно удалялись по коридору, я ввела его в курс дела. Войдя в раздевалку, мы обнаружили там Дарклингов. Ориол и Сирена, с помощью Ру и Дейзи, завлекли девочек к зеркалам, где они отрабатывали танцевальный номер. Гус и Натан присели рядом с разобранным «тортом», изучая его смертоносную начинку.

— Мне нужно, чтобы вы увели этих девушек отсюда, чтобы я мог сосредоточиться, — сказал Натан, не отрывая глаз от бомбы.

— Конечно, — сказал Омар. — Я могу внедрить встречный гипноз, чтобы убедить их, что все эти джентльмены, — он указал на Базза, Герона, Марлина и Спарроу, — их партнеры по танцам. Пойдёмте, — он жестом позвал четырёх парней-Дарклингов следовать за ним. — Вы когда-нибудь видели гранд жэтэ?..

Я присела рядом с Натаном.

— Ты тоже, Ава. Мне надо знать, что ты в безопасности.

— Я могу уйти в любое время, — ответила я. — Ты же знаешь.

Мне показалось, что я увидела, как он вздрогнул.

— Хорошо, тогда сделай доброе дело и подержи эту лампу.

Я подняла настольную лампу и направила свет на спутанный клубок проводов, который Натан внимательно изучал. Я услышала, как Омар говорил девочкам, что господин Хофмейстер ввёл новый па в их последовательность движений. Они должны были выполнить гранд жэтэ, прыгнув в руки своих партнеров, и затем держаться в образе и оставаться в нём, пока их партнеры вновь не опустят их.

— Очень важно, чтобы вы держали выше голову и не смотрели вниз, — сказал он девочкам напевающим тоном, в котором я узнала его «соблазнительный» голос.

Мне самой хотелось совершить этот прыжок хватом, но я стряхнула наваждение и сосредоточилась на Натане.

— У тебя очень твёрдые руки, — подметила я.

— Да, — невозмутимо выговорил он. — Я воплощение стабильности и надёжности. Кремень. Оплот силы…

— Так и есть, — сказала я. — Вот только ты себя убедил в обратном из-за Луизы.

— Кто такая Луиза? — спросил Гус.

— Его сестра, — ответила я. — Она была в Волшебной стране и не совсем оправилась от этого.

— Ох, — обыденно сказал Гус. — Я наткнулся на лекарство от этого в одной книге в библиотеке. Как только мы закончим с этим, я поищу его для тебя… как думаешь, перерезать нужно этот красный провод? Или же голубой?

Натан уставился на Гуса.

— У тебя есть лекарство?

Затем он посмотрел на провода и нахмурился. Я оглянулась назад и увидела, как Беатрис Йегер делает три изящных шага и прыгает в раскрытые объятия Базза. Вместе с ней он взмывает в окно под хор охов и ахов других танцовщиц, которые выстроились в очередь, чтобы выполнить своё гранд жэтэ. Хелен, Дейзи и Ру стояли у открытого окна и аплодировали каждой танцовщице, пока та исчезала в ночи.

Я повернулась к Натану и Гусу и увидела их застывшие лица.

— Что случилось?.. — начала я, но потом проследила за их пристальными взглядами. Они смотрели на господина Хофмейстера, а точнее на дуло пистолета, которое он направил на голову Натана.

— Будь добр, прекрати делать то, что ты делаешь, — выпалил он, разрубая слова на слоги. — Это очень важный реквизит в сегодняшнем выступлении.

— Это бомба, господин Хофмейстер, — сказала я. — Она убьёт и вас, когда взорвётся.

— Я прекрасно осведомлен, что это такое, — сказал он. — Это будет мой грандиозный финал, но я умру за благое дело. Эти люди, которые смотрят на меня, как на грязь, будут помнить меня, потому что моё лицо это последнее, что они увидят. Меня запомнят не как нелепого мастера танцев — господина Хофмейстера, а как Александра Зупан, сербского патриота, погибшего за свободу страны от австро-венгерского гнёта!

— Сербского патриота? Австро-венгерский гнёт? — повторила я. — Какое отношение всё это имеет к Вулворт-билдинг?

На мгновение господин Хофмейстер растерялся. Мне его почти стало жаль. Потом он плюнул на пол.

— Эрцгерцог Франц Фердинанд сегодня здесь. Когда он умрёт, Россия объединится с нами ради общего дела и начнётся война.

— Это всего лишь слух, что эрцгерцог здесь, — сказала я, вставая. — Ван Друд заставил вас поверить в это, чтобы вы выполнили его приказ.

— Я не выполняю чьи-либо приказы, а только свои собственные! — сердито рявкнул господин Хофмейстер.

— Ты можешь попросить Омара перегипнотизировать его? — прошипел Натан. — Эта штука только что начала тикать.

Но Омар был в другом конце комнаты и всё ещё направлял наших девочек через окно. Он махнул Гусу подойти, чтобы тот вынес Сюзанну Дьюснап. Я не могла их прервать.

— Конечно, она тикает. Ты думаешь, что я положился бы на этих глупых девчонок в кульминации моего плана? Она взорвётся в семь тридцать, когда ваш американский президент нажмёт кнопку на своём столе. Невежественные толпы поверят, что их собственный президент взорвал здание. Воцарится хаос! Начнутся беспорядки. В ближайшие дни мой манифест будет найден и прочитан по всему миру. Сербский народ восстанет к власти!

— Я так не думаю, старина, — сказал Натан, всё ещё глядя на механизм бомбы. — Тебя обманули.

Господин Хофмейстер выглядел так, словно его хватил удар. Я шагнула поближе к нему, доставая репетир из кармана. Когда я нажала на головку, он заиграл ритмичную колыбельную, которая что-то смягчила в глазах господина Хофмейстера. Он опустил свой пистолет.

— Ван Друд сделал это с вами, — сказала я. — Юдикус ван Друд. Возможно, вы помните, как встречались с ним?

— Да, — сказал учитель танцев, нахмурив лоб, как будто пытался вспомнить что-то, что произошло давным-давно. — Ко мне в скромную каморку в Париже, где я жил в изгнании, пришёл человек. Он сказал мне, что он член «Чёрной руки» и что я могу помочь исправить ошибки, которые моя страна претерпела во время Австрийской империи. Он сказал мне, что Орден поддерживал австрийцев в их крестовом походе для сокрушения моей Родины, и он несёт ответственность за смерть моей семьи.

— Он солгал вам, — сказала я. — Ван Друд всегда так поступает. Он находит ваши уязвимые места, — я подумала о том, что он сказал мне в комнате смеха. — Он сказал мне, что я монстр, что моя мама никогда меня не любила, что я никогда не стану «своей».

Я заметила, что Натан, хотя его глаза всё ещё были прикованы к бомбе, замер. Он слушал меня. Как и Хелен, которая отошла от окна и встала рядом со мной. Все остальные девушки исчезли.

— Он вбил клин между мной и моими друзьями, потому что я не рассказала бы им всю правду. Но теперь я знаю, что всё сказанное им было ложью.

— Так ли всё, Ава?

Слова были произнесены голосом ван Друда, но вышли они не из уст господина Хофмейстера. Я резко развернулась и ошарашено уставилась в тёмно-серые глаза Натана — разве они не были раньше более светлого серого цвета? Он всё ещё держал кусачки у одного из проводов, ведущих к бомбе, но он смотрел на меня с холодным расчётом, который я никогда прежде не видела у него на лице.

— Нет…

— Но да, Ава, милая, и вот мы снова здесь. Почему бы мне не принять более молодую, более статную форму, особенно столь подходящую мне? В конце концов, он мой сын.

— Это ложь! — закричала Хелен.

Натан — или сидевшее внутри Натана существо — повернуло голову и уставилось на Хелен.

— Ох, моя дорогая, ты сыграла очень полезную роль, помогая мне получить доступ к этому молодому человеку. Наблюдая за тем, как ты — его давняя подруга — влюбляешься в Дарклинга, он стал почти таким же уязвимым, как и от наблюдения за тем, как то же самое происходило с его возлюбленной. Или ты не знала, что он любил Аву?

— Мне неважно любит ли он Аву, но он не твой сын. Я знаю Натана с детства. Его отцом был Даниэль Бекуит.

— Я тоже так думал, пока ваша подружка Ава не предположила иное. Тогда-то я порылся в архивах и нашёл информацию, что Даниэль был в Шотландии в соответствующий период. Индия Бекуит изменила свидетельство о рождении Натана, чтобы никто не узнал. Она даже меня одурачила!

Он посмотрел с такой злобой, что в моих жилах застыла кровь, а именно из-за того, что я уже раньше видела почти такое же выражение лица у Натана. Сходство между ними двоими невозможно было отрицать.

— Плевать, что ты отец Натана! — воскликнула я. — Кровь ничего не значит, в сравнении с тем как человека воспитывали и кого он выбирает в свои друзья и что он делает. Натан — хороший человек. Он рисковал своей жизнью ради спасения Луизы. Он спас Рут из клуба «Хелл-Гейт».

Я увидела вспышку света в глазах Натана — подобно мерцанию рыбы, плывущей сквозь тёмные воды — но когда он заговорил, его голос всё ещё принадлежал ван Друду.

— Вполне доблестно. Но опять же, почему ты не любишь его, Ава? Это твоя нелюбовь сделала его уязвимым передо мной. Ты сделала с ним это.

Он улыбнулся гримасой как у мертвеца, которая растянулась также широко, как у смехотворного лица на знаке на Кони-Айленд. Дым хлынул из его рта. Та вспышка света в глазах Натана исчезла. Существо перед нами было таким отвратительным, что я хотела убежать от него, но Натан всё ещё был где-то внутри.

— Мне дорог Нат… — начала я, и затем, шагнув ближе и встав на колени рядом с ним, я посмотрела в эти потемневшие глаза и обратилась напрямую к мужчине, который, как я надеялась, до сих пор был внутри. — Я, правда, тебя люблю, Натан.

— Давай посмотрим как сильно.

Голос ван Друда раздался у меня за спиной. Я развернулась и увидела господина Хофмейстера, целившегося своим пистолетом прямо в сердце Натана. Я закричала и начала двигаться, но раньше чем успела я, нечто другое бросилось между нами — шквал лент, кружев и светлых волос.

— Хелен! — закричал Натан, к нему вернулся его голос.

Он оттолкнул меня в сторону и подскочил к ней, пока она падала. На белой гофрированной блузке её костюма расцветала кровавая роза. Господин Хофмейстер таращился на Натана с Хелен, в его глазах стоял ужас. «Из-за того, что ван Друд покинул его?» — подумала я. Но когда я встала на ноги, он поднял на меня свой взгляд, и я увидела присутствие в них ван Друда. Ошеломлённым оказался ван Друд.

— Я считал, она не любит его, — начал он.

Поступок Хелен не только прогнал сумрак из Натана, она умудрилась сбить с толку самого Мастера Теней. В его глазах зажглась искра, пелена света подобно прорехе в шторе в тёмной комнате. Равно как слабость открывает возможность для теней, так и сила, должно быть, даёт брешь свету.

Я проследила за взглядом Натана на бомбу. Когда он бросил кусачки, те перерезали красный провод.

— Натан, — вымолвила я, — тот красный провод… ты его собирался перерезать?

— Я так не думаю, — ответил он. — Что будем делать?

Я посмотрела на Хелен и Натана. Я не смогу вынести их двоих отсюда, но я смогу унести бомбу. Я подняла металлическую коробку. Я никогда не летала ни с чем таким тяжёлым, но мне придётся попробовать. Я отнесла её к окну.

— Ава, что ты делаешь? — я услышала, как Хелен слабым голосом окликнула меня.

Я развернулась.

— Прости, я не слишком верила в тебя, Хелен. Ты самая смелая из всех знакомых мне девушек. Берегите друг друга.

Я вновь повернулась к окну. Хлипкое платье, надетое на мне, не смогло тягаться с моими раскрывшимися крыльями. Я услышала, как ахнула Хелен, и потом раздался голос Натана:

— Я знал, что тот костюм подойдёт тебе, — сказал он. — Огненные крылья для феникса.

— Это был ты! — воскликнула я, повернувшись в пол оборота. — Ты послал мне платье.

Но времени не было. Металлическая коробка в моих руках отсчитывала секунды. Я бросилась из окна в открытое небо — и начала быстро падать вниз. Бомба оказалась слишком тяжёлой. Она тянула меня вниз к земле, где тысячи людей ожидали увидеть, как Вулворт-билдинг разразится ослепительным светом. Вместо представления, они все умрут в огненном инферно, как и девочки на фабрике «Трайангл». Мне надо унести бомбу в море.

Я била крыльями, стараясь изо всех сил набрать высоту. Взмах за взмахом, я поднималась в небо. Я смогла увидеть огни гавани на юге, мигавшие в сумеречном полумраке. Я нацелилось на то направление, но с тянущим меня вниз весом бомбы, я никогда не доберусь туда.

Внезапно воздух вокруг меня как будто смягчился, и попутный ветер толкнул меня вперёд. Я посмотрела направо и увидела летевшего рядом со мой Рэйвена, кончики его крыльев почти что касались моих. Преследует меня. Там где его крылья были повреждены, новые вставленные перья — бурые и золотистые и желтовато-коричневые — уже укоренились.

— Предполагаю, ты даже и обсуждать не будешь возможность передать эту штуковину мне? — прокричал он.

— Ни за что в жизни, — ответила я.

— Тогда нам лучше поспешить к морю, — он просвистел резкую ноту, и я ощутила поддержку.

Я посмотрела налево и увидела Пифагора. Потом я услышала голос Марлина и увидела, как он берёт на себя инициативу руководства. Птенцы выстроились вокруг меня в V-образную форму, создавая клин из воздуха, чтобы мне было легче лететь. Неважно, что они все умрут, если бомба взорвётся в воздухе. Они рядом со мной, потому что они моя стая. Я поймала волну и взлетела. Я никогда раньше не чувствовала себя такой свободной, поддерживаемой друзьями.

— Ава, — донёсся до меня голос Рэйвена. — Мы над гаванью! Бери чуть правее, чтобы избежать столкновения с тем буксиром.

Я так и сделала. Затем Марлин закричал:

— Долой бомбу! — на удивление радостным голосом, и я сбросила бомбу.

Я услышала глухой стук в воде под нами, а затем, подобно запоздалому ответу, взрыв. Большая струя воды взмыла вверх, и огненные столпы красного, синего, золотого и зелёного взорвались вокруг нас. В этом сиянии я видела сияющее лицо Рэйвена. Я посмотрела направо, лицо Марлина было также освещено волнением, когда фейерверк брызнул в небо.

— Мальчики, — я услышала вздох Сирены доносимый ветром. — Они любят взрывать вещи.

Хотя и в её голосе была безошибочная нота ликования. Фейерверк, осветивший гавань и сияющий белый шпиль Вулворт-билдинг, был впечатляющим. Я подумала, что Хелен это понравилось бы.

И затем, думая о Хелен, я начала падать.

ГЛАВА 36

Рэйвен поймал меня и направил в сторону земли.

— Я должна найти Хелен, — сказала я ему. — Она получила пулевое ранение.

Я начала лететь в сторону Вулворт-билдинга, но Эйрвин перехватила наш полёт, резко насвистывая.

— Натан отнёс Хелен на Генри-Стрит, — перевёл Рэйвен.

Я немного уже понимала язык Эйрвин. «Подбитое крыло» уловила я из насвистанного.

Мы сделали вираж в сторону социального агентства на Генри-Стрит, заскользив над крышами многоквартирных домов Нижнего Ист-Сайда. Всего лишь несколько месяцев назад я бежала по этим крышам в погоне за Ру. Теперь же они были забиты толпами зевак, растянувшихся на одеялах и сидевших на табуретах, кто-то устроил пикник, кто-то пил домашнее вино и эль, ел холодную курицу, играл в карты, пел и танцевал — все праздновали запуск подсветки Вулворт-билдинга. Они и понятия не имели, как близки были к созерцанию взрыва. Впрочем, как и большинство из них не заметили наши скрытые магией крылья, взмахивавшие над их головами. Только несколько пожилых женщин — пожилые бабушки-еврейки в косынках, высохшие итальянки-старушки, облачённые в чёрные шали — подняли головы, когда мы пролетали и либо выписывали знаки сердито пальцами или же плевались через плечо.

Тем не менее, на крыше дома социального агентства на Генри-Стрит мы были встречены взволнованной группой: оставшиеся Дарклинги и девушки, которых они перенесли из Вулворт-билдинга — тут были, как и девочки из Блитвуда, так и из клуба «Хелл-Гейт» — Малыш Марвел и шумная команда маджей, Агнес и мистер Гринфедер, мисс Шарп и мистер Беллоуз, и полное пожарище сияющих спрайтов, которые освещали крышу как Рождественскую ёлку.

Они все зааплодировали, как только мы приземлились. Мисс Шарп и Агнес вышли из толпы, чтобы поприветствовать нас — но затем резко остановились, их глаза были прикованы к чему-то прямо над моей головой, что-то отбрасывало свечение на их лица. Я обернулась, желая посмотреть на что они смотрят, и боясь, что там была ещё одна бомба, которая всё же взорвала Вулворт-билдинг, но обнаружила, что всё дело было во мне. Мои крылья светились как играющее пламя.

Я повернулась к Агнес и мисс Шарп и встретила их взгляды. Все на крыше замолчали. Мои друзья из Блитвуда — Кам, Беатрис и Долорес, Миртилене и Этта, Сюзанна и Мэри Маккри — вышли из толпы, чтобы посмотреть на мои крылья. Мистер Беллоуз приоткрыл рот. Я не видела его таким удивлённым со времени поцелуя мисс Кори и мисс Шарп. Я услышала тихий шёпот «феникс!», и Кам Беннет просвистела что-то под нос, а Миртилена Монморанси начала говорить: «Я бы…», но Сюзанна ударила её по голени, чтобы та замолчала.

Это был мой худший кошмар. Я открылась всем своим одноклассникам. Теперь они отвернутся от меня? Сдадут меня Совету? Отвернутся от отвращения?

Но потом Долорес шагнула вперёд, держа за руку свою сестру Беатрис. Она подняла обе их руки в воздух.

— Троекратное ура Аве за избавление от бомбы. Гип, гип…

Все они зааплодировали мне, и маджи тоже, Делайла закружила в гипнотизирующем танце, ирландцы разразились джигой, сияющие спрайты затрепетали в воздухе подобно миниатюрному фейерверку. Всё было бы прекрасно, если бы на крыше были ещё трое, лица которых я никак не могла отыскать в толпе.

— Натан и Дейзи с Хелен, — прошептала мне на ухо мисс Шарп. — Думаю, тебе лучше спуститься туда.

Огонь в моих крыльях остыл от её слов. Я быстро сказала Рэйвену, куда иду, и последовала за мисс Шарп в здание и вниз по лестнице в комнату на третьем этаже. Это была одна из комнат, где мисс Вальд принимала пациентов. Теперь же мисс Вальд была там с чёрной сумкой медсестры и сидела рядом с узкой железной кроватью. Хелен лежала на кровати, её лицо было белым, как простынь, а её грудь была забинтована. Натан сидел на кровати рядом с ней, а Дейзи стояла, всё ещё в костюме патриотической девушки, сцепив руки. Увидев меня, Дейзи подбежала ко мне и начала шептать на ухо:

— Она не….

— Я думала, мы отреклись от секретов, — перебила слабым голосом Хелен.

— Ты права, — сказала Дейзи, потащив меня к кровати. — У нас было достаточно секретов. Теперь они все на свободе. Ава наполовину Дарклинг, — ну, это не так уж и плохо! А я помолвлена с мистером Эпплби — если я всё ещё у него есть. И Натан…

— Сын Мастера теней, который месяцами наполнял мою голову «сумерками», — сказал Натан, ворвавшись в яркую, нервозную болтовню Дейзи, не отрывая глаз от Хелен.

— Но теперь же ты освободился от сумрака, — сказала Дейзи, её глаза были большими как серебряные доллары. — А ты знаешь, Ава, что после того, как ты улетела, Натан пронёс Хелен на руках двадцать семь лестничных пролётов вниз, потому что лифты были битком забиты теми ужасными мужчинами, которые похитили нас? Только не переживай, маджи окружили их, когда те покинули здание и удерживали их, пока мистер Омар не снял с них заклятие — и потом Натан пронёс Хелен на руках весь путь сюда и разбудил мисс Вальд и заставил её вызвать доктора из «Бельвью», чтобы изъять пулю из позвоночника Хелен. Иначе она бы умерла!

— Да, Натан спас меня, — сказала Хелен, слабо повернув голову в мою сторону.

— Ты спасла меня, — сказал Натан Хелен, сжав её руку.

— Ну, хватит, — ответила Хелен. — Сомневаюсь я, что эта пуля, так или иначе, попала бы в тебя. Господин Хофмейстер был ужасным стрелком.

— Я не это имел в виду, — начал Натан.

— Ох, но он ужасный человек, — перебила его Дейзи. — Маджи поместили под стражу и допрашивают…

Дейзи защебетала о господине Хофмейстере, но Натан с Хелен не слушали. Они смотрели друг другу в глаза. Не с помешанной дымкой влюблённых, а с торжественностью солдат после боя. Хелен спасла Натана, не только перехватив пулю, предназначенную для него, но и тем, что её самоотверженные действия изгнали тени из души Натана. Но исчезли ли они навсегда? Я изучала Натана. Он был бледен и опустошён, его глаза ввалились, но эти глаза снова были ясными и серыми, и ничто не двигалось в них, кроме беспокойства о Хелен.

А что насчёт Хелен?

— Значит, пулю смогли вытащить? — спросила я, прерывая болтовню Дейзи. — И с Хелен всё будет в порядке?

Глаза Дейзи немедленно наполнились слезами. Натан поднял голову и посмотрел сначала на Дейзи, а потом на меня, и молча, одними губами произнес «выйдите». Дейзи встала на ноги.

— Мы должны дать Хелен немного отдохнуть — сказала она, выбегая за дверь.

Я последовала за ней. Как только мы оказались в коридоре, Дейзи разразилась слезами. Натан вышел вслед за нами, закрыв за собой дверь, и потянул нас дальше по коридору.

— Что происходит? — вскрикнула я.

— С Хелен всё будет в порядке, — произнёс Натан стальным голосом, который не выказывал никаких сомнений.

— Просто… пуля, которая попала в позвоночник… — Дейзи зарыдала. — Возможно, она никогда больше не сможет ходить.

— Ох, — вымолвила я, чувствуя себя так, словно меня ударили в живот.

— Она будет ходить, — сказал Натан сквозь стиснутые зубы. — Даже если мне придётся показать её всевозможным врачам Европы, — он свирепо посмотрел на нас обеих, серебряные глаза вспыхивали, как будто намекали нам, что не стоит с ним спорить.

Поняв, что спорить мы не будем, он кивнул один раз, развернулся на каблуках и зашагал обратно по коридору в комнату Хелен.

— Доктор говорит, что мы месяцами не будем знать наверняка, сможет ли Хелен снова ходить, — рассудительно сказала Дейзи. Теперь я поняла, что её нервная, яркая болтовня была направлена на то, чтобы не затрагивать вопрос о состоянии Хелен: — Натан этого не хочет слышать.

— Может он в этом и нуждается, — сказала я. — Иметь кого-то о ком нужно заботиться… — я умолкла. Его неспособность помочь Луизе вбила в его душу клин, который впустил тени. Если Хелен никогда не поправится… Я прогнала эту мысль из головы: — Это убережёт от теней, — сказала я с большей уверенностью, чем чувствовала. — Хелен об этом позаботится.

Дейзи кивнула и вытерла глаза.

— Если кто и может справиться с этим, так это Хелен. И мы будем рядом, чтобы помочь ей.

Я сжала руку Дейзи и повернулась, вознамерившись вернуться к Хелен, но увидела, как Рэйвен и Марлин спускаются с крыши. Они выглядели обеспокоенными.

— Нам надо уходить, — сказал Рэйвен, схватив меня за руку.

— Что случилось? — спросила я. — На нас напали?

— Не совсем, — ответил Рэйвен.

Я услышала шум, исходивший с нижнего этажа. Громкие голоса. Кричала мисс Шарп. Что-то разбилось.

Я побежала вниз по лестнице, Рэйвен и Марлин следом за мной по пятам. В гостиной я обнаружила мисс Шарп, мистера Беллоуза, Агнес и мисс Кори с одной стороны комнаты, а с другой трёх женщин в чёрном. Я сразу же узнала в них женщин, которые брали у меня интервью для поступления в Блитвуд. На них по-прежнему были те же шляпы с чучелами птиц, что и год назад. Разве они не знали, что больше не популярно использовать мёртвых птиц для дамских шляп? Но когда они повернулись ко мне, вороны ожили и полетели прямо на нас. Рэйвен и Марлин пытались отбить их, но они были слишком маленькими и быстрыми. Я почувствовала, как чучело птицы вонзилось когтями в моё плечо, и внезапно я стала обездвиженной.

— Авалайн Холл, — проорала миссис ван Хассель. — Вы арестованы как враг Ордена.

— Вы не можете арестовать Авалайн, — сказала мисс Шарп. — Она и Дарклинги спасли наших девочек сегодня!

— И они спасли Орден от позора и скандала, — сказала Агнес. — В Совет проникли «сумерки».

— Если бы Вулворт-билдинг взорвался, все ваши инвестиции были бы уничтожены, — сказал мистер Гринфедер.

— Молчать! — взвизгнула миссис ван Хассель. — Вас всех обвинят в сговоре с врагами Ордена!

Лицо миссис ван Хассель до этого красное стало фиолетовым. Малыш Марвел, Омар, Делайла, и все остальные маджи и сияющие спрайты появились в дверном проеме и столпились в гостиной.

— Мистер Беллоуз, — дрожащим голосом позвала миссис ван Хассель, — я приказываю вам, как рыцарю Ордена, защищать нас от этих… этих…

— Этих хороших людей? — уточнил мистер Беллоуз, встав между женщинами из Ордена и толпой.

Мисс Кори и мисс Шарп подошли и встали по обе стороны от него. Агнес и господин Гринфедер присоединились к ним. Я чувствовала огромную благодарность за преданность моих друзей, но также не хотела, чтобы кто-то ещё пострадал сегодня.

— Я пойду с вами, если вы отпустите Рэйвена и Марлина, — сказала я. — И других магических созданий. Вы можете арестовать меня. Только оставьте моих друзей в покое.

— Арестовать Холл! Я так не думаю!

Голос раздался из-за толпы маджей. Я наблюдала, как они стали расходиться при взмахе палки из слоновой кости, позволяя моей бабушке медленно, но величественно войти в комнату.

— Никто не будет арестовывать мою внучку, особенно ты, Ансония ван Хассель. Кто пустил этих распутных мужчин в Блитвуд? Кто посоветовал Совету вложить все деньги Ордена в «Титаник»? А потом, как будто мы не усвоили урок, в Вулворт-билдинг?

— Твоя внучка — Дарклинг, Эльвира, — сказала миссис ван Хассель.

Бабушка обернулась и посмотрела на меня.

— Это правда, бабушка, — сказала я, пытаясь встретиться с ней взглядом, хотя всё ещё была заморожена хваткой вороны. — Мой отец был Дарклингом.

Дрожь промчалась по лицу моей бабушки. Конечно, сейчас она отречётся от меня.

— Так вот почему бедная Эви прятала тебя все эти годы, — сказала она, её глаза сверкали, как блестящие бусинки на её платье. — С крыльями или без, ты всё ещё Холл.

Она щёлкнула пальцами. Чучело вороны освободило моё плечо от хватки и упало безжизненно на пол. Те, что держали Рэйвена и Марлина, тоже рухнули.

— Должно состояться расследование и специальное заседание Совета, Эльвира, — начала миссис ван Хассель.

— Да, всё это будет, — ответила бабушка, поднеся к глазам лорнет и пристально поглядев на Ансонию ван Хассель. — Мне будет интересно узнать, что они сделают с вашей инвестиционной политикой. А теперь моя внучка выглядит уставшей. Тебе пора возвращаться домой, Авалайн.

— Но я не могу оставить Хелен, бабушка, или… — я оглянулась на группу в гостиной, Рэйвена и Марлина, моих учителей, Малыша Марвела и Омара и всех маджей. — Или моих друзей.

Бабушка оглядела потрёпанную группу школьниц, Дарклингов и волшебных созданий и вздохнула.

— Ну, тогда хорошо. Полагаю, Хелен в любом случае стоит перевезти к нам домой. Пригласи и своих друзей. У нас достаточно места.

ГЛАВА 37

Я была так рада, что бабушка признала мою сущность Дарклинга и пригласила моих друзей в свой дом, что я с радостью провела бы остаток весны в ожидании заседания Совета в особняке на Пятой Авеню. Но на следующее утро мы получили телеграмму от Дейм Бекуит.

«Слышала новости о вашей храбрости. Я очень горжусь. Вы можете простить старую женщину за то, что та была так слепа? Жилли будет ждать на вокзале в 5:02».

Я отнесла телеграмму в комнату Хелен, где Натан пытался накормить её тостами и чаем.

— Ради Колоколов, Натан, ты не должен кормить меня тостом. У меня не работают ноги, а не руки!

— Ох, отлично! — сказала Дейзи, впустив меня. — С сегодняшнего утра Хелен чувствует себя в своей тарелке.

— Я всегда была самой собой, — сказала она Дейзи. — Это вы были кем-то ещё… — она запнулась, увидев, как побледнел Натан.

— Очевидно, что я здесь не нужен, — сказал он, вставая.

— Нет, Натан, — сказала я. — Ты тоже должен это увидеть. Я получила телеграмму от твоей матери.

Я передала Натану телеграмму, но Хелен проворно вырвала её у него из рук. Последовала короткая драка, которая, как я думала, могла привести к разрыву бумаги, но закончилась она тем, что они склонили головы и начали вместе читать телеграмму.

— Ох, я так рада слышать, что у Жилли всё в порядке, — сказала Хелен. — Конечно же, вы должны вернуться.

— Не уверена, что я смогу вернуться, — сказала я. — Не тогда, когда все знают, что я…

— Герой, — сказала Хелен, глядя на меня блестящими глазами. — Ты бы видела, как ты вылетела из того здания с бомбой. Ты выглядела как Инес Малхолланд, ведущая парад суфражисток на Вашингтон!

Я улыбнулась Хелен.

— Простите, что не сказала вам раньше, и я рада, что вы в состоянии принять меня такой, какая я есть, но другие…

— Могут идти к черту, если им это не принять! — вскрикнула Дейзи.

— Верно, — угрюмо сказал Натан.

Я посмотрела на своих друзей.

— И то, что вы трое поддерживаете меня, очень много для меня значит, но, боюсь, всё не так просто, как кажется. Я наполовину Дарклинг. Я тоже кое-что им должна. Я не могу принадлежать Ордену, если они считают Дарклингов врагами.

— Но они не смогут продолжать делать это после того, что случилось, — сказала Дейзи. — Ты слышала, что твоя бабушка сказала вчера вечером. Будет проведено расследование.

— Да, — сказала Хелен, — когда они узнают, что сделали Дарклинги и маджи, чтобы спасти наших девочек, им придётся пересмотреть своё решение. Теперь им придётся помириться. Ты можешь отправляться в Блитвуд, пока они не закончат расследование и не примут решение.

— Но я хочу остаться здесь с тобой, — сказала я Хелен.

— Натан может позаботиться обо мне, — сказала Хелен, смущённо поглядев на Натана. — Я поправлюсь через несколько недель.

Как обычно, было трудно поспорить с логикой Хелен. В тот день я уехала в Блитвуд на поезде с Дейзи, Эттой и ещё дюжиной девочек — Долорес, Беатрис, Кам, Сюзанной, Мэри и Миртиленой. Они заполнили вагон поезда и были очень громкими и шумными, пока делились событиями вчерашнего дня, что проводник угрожал высадить нас в Бейкон, если мы не будем вести себя как леди.

— Так, сэр, — продекламировала громовым голосом Долорес Йегер, — так леди себя и ведут.

Беатрис просияла, посмотрев на свою вновь разговаривающую сестру.

— Папа будет гордиться, — сказала она, вытирая слёзы с глаз. — Мы предотвратили международный кризис. Представьте, что было бы, если бы этот сумасшедший убил эрцгерцога!

— Оказалось, что эрцгерцога там даже не было, — скромно сказала Долорес. — Но это была бы большая потеря, если бы мистер Тесла умер.

— Не говоря уже о мистере Гибсоне, — добавила Миртилена. — Не было бы больше никаких девочек-Гибсон!

Она похлопала по своей зачесанной наверх прическе.

Я была поражена и воодушевлена упорством моих одноклассниц, но, глядя в забрызганное дождём окно на туманную реку (по которой, как я знала, что подменыши возвращаются в Блитвудский лес), я почувствовала себя почему-то изгнанной из их веселья. Дело не в том, что они знали, кем я была — все они испытывали восторг и даже ревность (по крайней мере, Кам), что у меня была пара крыльев под корсетом — но я не чувствовала себя уверенной в результатах предстоящего заседания Совета, в отличие от них. И мне не нравилось возвращаться в Блитвуд без Хелен.

Часть моей меланхолии развеялась, когда я на станции увидела Жилли. Он пригнал повозку, чтобы вместить всю толпу девушек и украсил её фиалками, ветвями цветущей яблони и большим пурпурно-зелёным знаменем с надписью: «Приветствую Героинь-Завоевательниц!»

Девушки толпились в волнении, толкая друг друга, чтобы освободить место для меня, но когда Жилли предложил мне сесть рядом с ним, я согласилась. Я повернулась к нему, когда он занял своё место.

— Ты знал, не так ли.

Его глаза приобрели более мягкий оттенок зелёного, когда он повернулся ко мне — такой же весенний зелёный, как новые листья платанов, возвышающихся над Ривер Роуд. Несмотря на то, что пока мы ехали в поезде, на улице шёл дождь, небо здесь, в Равенклиффе, было голубым, и лёгкий ветерок, с ароматом яблоневых цветов, обдувал моё лицо. Глядя в эти бездонные зелёные глаза — глубокие и старые, как лес — я поняла, что это был глупый вопрос. Лучше было бы спросить, чего не знал Жилли.

Но он ответил мне со всей серьёзностью.

— Я знал, кого любила твоя мама и почему она ушла. Я видел войну, происходившую внутри тебя. Видел, кем ты была — но не знал, кем ты станешь. Никто не мог этого знать. Но я вижу тебя сейчас. Твоя мама гордилась бы тобой.

Я почувствовала, как слёзы обожгли глаза, но прежде чем они смогли упасть, ветерок подхватил их и унёс. Жилли издал воркующий звук лошадям, но также, подумала я, что и мне. Это был звук, который он издавал, зовя ястребов домой. Над нами я услышала Эйрвин и Гвинфора, вторящих ему. Когда повозка отправилась вниз по Ривер Роуд, я почувствовала, по крайней мере, на данный момент, что я была дома. Не потому, что я возвращалась в Блитвуд, а потому, что я сидела рядом с другом — и правда, каким ещё мог быть дом?

Однако в течение ближайших недель, что я зову домом оставалось неопределённым. Дейм Бекуит умудрилась водворить ощущение нормальности и запланировала на последнюю неделю сессию. Наши учителя поспешили охватить весь материал семестра. Мы усиленно работали, чтобы поспевать за ними. Бальный зал превратился в учебный, на зеркалах рисовались диаграммы, схемы, временные графики и цветные гравюры знаменитых зданий и картин, которые мы должны бы запомнить. Иногда обнаруживалось, что кто-то из девочек напевает мотив из «Феи Кукол», но тут же другая девочка заводила песню Блитвуда, которая начиналась со слов: «Звучи искренне, целься выше! — и заканчивалась, «Мы девушки Блитвуда до гробовой доски!», напевая мелодию «Марсельеза»31.

Раз в неделю Лига Птенцов встречалась в эллинге Равенклиффа — теперь мы использовали лодки, поскольку река вышла изо льда — чтобы обменяться мнениями по продвижению встреч наших Старейшин. Наши друзья-Дарклинги сообщили нам, что их Старейшины были приглашены на встречу Совета, и что встреча будет проводиться в Вулворт-билдинге.

— Интересно, почему они выбрали это место? — спросила Миртилена. — Думаю, это лишь подтолкнёт их всех к дурным воспоминаниям.

— А я думаю, это хороший знак, — сказала Беатрис. — Это место, где Дарклинги и девушки Блитвуда боролись сообща. Символ нашего единения.

— И у него чрезвычайно хорошие виды! — сказала Кам.

Я заметила, что Рэйвен был молчалив и задумчив во время разговора.

По ночам, когда не было встреч Лиги, мы с Рэйвеном летали вместе в горы Ганкс, крыло к крылу над рекой. В некоторые из ночей мы улетали дальше на запад в горы Катскилл и однажды совсем далеко на озеро Эри. Иногда я задавалась вопросом, должны ли мы улететь на запад, как можно дальше от Блитвуда и Равенклиффа, за Скалистые горы, где, по словам Рэйвена, огромные горные просторы и где Дарклинги могли парить незамеченными и где даже люди не руководствовались чьим-то старыми устоями. Но каждую ночь мы возвращались и из нашей ниши в утёсе наблюдали за восходом солнца над Гудзоном. В один из таких рассветов я спросила его, что он думает о выборе Вулворт-билдинга в качестве места встреча Совета и Старейших Дарклингов.

— Думаю, — сказал он, — что у ван Друда были основания хотеть взорвать именно это здание, и что мы выясним больше на этой встрече.

Мы не говорили о ван Друде со времени спасения Рэйвена из темницы в клубе «Хелл-Гейт». Когда другие упоминали его, его глаза темнели, и он отворачивался. Крылья Рэйвена исцелились, его собственные перья вырастали поверх надставленных, и его шрамы побледнели, но я подозревала, что были невидимые мне шрамы, полученные им в той яме и которые теперь он нёс в своей душе.

— Когда ты был в заточении, — произнесла я, — ты… слышал ван Друда?

Он пожал плечами, зашелестев перьями, и отвёл от меня взгляд.

— Да. Он был в моей голове, рассказывал мне ужасные вещи.

— Именно так он и делает, — сказала я. — Он находит твои слабости и затем использует их, чтобы вломиться в твою душу и впустить туда сумерки. Он сказал мне, что моя мама боялась, что я превращусь в монстра и что мой отец знал обо мне, когда бросил меня. Он заставил меня чувствовать себя монстром.

— Ты и сейчас себя так чувствуешь? — спросил он, по-прежнему не смотря на меня. — Монстром?

— Нет, — сказала я, стиснув его руку. — Мои друзья не отказались от меня, даже узнав, кем я была. Твои друзья поддержали меня. Ты… — я ладонью накрыла его щёку и повернула его лицом к себе. — Ты рисковал своей жизнью ради спасения моих друзей. Ты не монстр… как тогда я могу им быть?

В первом румянце рассвета его кожа казалась розовой, и он выглядел очень юным.

— Он сказал мне… — он сглотнул и сжал челюсть. — Он сказал мне, что ты любишь Натана.

Я едва не рассмеялась.

— Из всего, что ван Друд смог выбрать, он ухватился за нечто такое…

Я собиралась сказать «мелочное», но затем я вспомнила слова Дейм Бекуит «Зло часто вырастает из столь мелочной зависти и обид». А Рэйвен просто заполнил пробелы.

— Правдивое?

— Не будь глупцом! Я не…

Но я не могла произнести это со всей откровенностью. Я представила Натана, скользившего на коньках по льду, Натана за штурвалом «Полумесяца», признающегося мне в любви, и как я говорила Натану, что люблю его, в то время как он был под контролем ван Друда… затем Натана, несущего Хелен на руках вниз все двадцать семь лестничных пролетов.

— Натан с Хелен, — сказала я в итоге, хотя не совсем была уверена, что их связь была романтической. — И я люблю тебя.

Это было правдой, неважно насколько противоречивые чувства я могла бы испытывать к Натану.

— И я тебя, — произнёс Рэйвен, сложив вокруг меня крылья. — Только это помогло мне пережить все те недели в яме, слушая ван Друда в своей голове. Неважно как сильно он старался убедить меня, что ты не любишь меня. Вспоминая, как сильно я люблю тебя, я смог остаться цельным. Ван Друд проиграл, точно так же как он потерпел неудачу с взрывом Вулворт-билдинга, потому что наши с тобой друзья не позволили разногласиям своих Старейшин разобщить их. Думаю, именно поэтому мы встречаемся там. Вдобавок к тому, Старейшины счастливы, что встреча будет проходить где-то так высоко. Им нравится видеть, что грядёт.

До того как я успела спросить что он имел в виду, он остановил мой рот поцелуем таким настойчивым и неотложным, что это затопило мои крылья пламенем. Они распахнулись янтарно-золотистым нимбом вокруг нас, соперничая с восходящим солнцем на востоке.

ГЛАВА 38

Несмотря на веские доводы Рэйвена, я не так была довольна выбором места для встречи, как он. Я знала, что Орден вложил средства в здание, и опасалась, что он стремился пустить пыль в глаза своим богатством и мощью. Я также была сильно потрясена, узнав, что дядя Тэдди был вызван на встречу, и беспокоилась, что Совет планировал использовать его как пример вреда, который причинялся людям посредством контакта с фейри. Когда я пошла навестить мисс Шарп в доме её тётушек, она согласилась со мной, и сомневалась, что им получится вообще заставить дядю покинуть Дом Фиалок. Но когда Тэдди показали фотографию Вулворт-билдинга, он очень взволновался и преисполнился решимости поехать.

— Это же как часовая башня, которую разрабатывал папа! — воскликнул он.

Эммалайн попыталась объяснить, что это не совсем часовая башня — на башне даже часов не было — но Тэдди настаивал, что так и было, и это означало, что место было безопасным, потому что часы уберегут нас. И как будто бы чтобы продемонстрировать его точку зрения, часы в Доме Фиалок начали отбивать час. С тех пор как Рэйвен наладил их, они били синхронно, каждая мелодия сливалась с другими в симфонию, которая, в самом деле, дарила чувство безопасности — обоим: и Дарклингу и человеку во мне. Дядя Тэдди был прав. Тадеуш Шарп создал часы для защиты Дома Фиалок от всякого вреда. «Было бы хорошо, — подумала я, поглощая очередную лепёшку, — если бы Вулворт-билдинг было построено с такой же целью».

В день проведения встречи, я выехала в город с Дейзи и Эттой и дюжиной других девочек. Нам сказали, что мы не сможем присутствовать на встрече, но все хотели быть там, чтобы выразить свою поддержку и полюбоваться видом из обсерватории.

— Если бы Хелен была здесь, она бы удивилась, почему все так сильно хотят увидеть вид, который едва не стал их погибелью два месяца назад, — с тоской подметила Дейзи.

— Я тоже по ней скучаю, — сказала я, стиснув руку Дейзи. — Бабушка говорит, что ей гораздо лучше, и она будет сегодня там.

— Знаю. Она в письме сообщила мне об этом. Натан там тоже будет. Я в восторге от того, как он заботиться о ней… и это так романтично! Как думаешь, они поженятся? Если они подождут до выпуска, мы сможем устроить двойную церемонию.

— Сомневаюсь, что дела зашли так далеко, — сказала я, постаравшись обуздать своё раздражение.

С тех пор как мистер Эпплби согласился принять Дейзи обратно, после того как она написала ему и объяснила, что была обременена учёбой, когда разорвала их помолвку, она не говорила ни о чём, кроме свадебных планов. Это уже начинало действовать мне на нервы. Но сейчас, когда я посмотрела на неё, я увидела, что вопреки яркой улыбке, в её глазах стоял обеспокоенный взгляд. Даже если Совет одобрит её брак с мистером Эпплби, она никогда не сможет поделиться тайнами Ордена с ним. В этом году мы все уяснили, какова цена замалчивания тайн.

— Посмотрим, — сказала я Дейзи. — Мы даже не знаем, что выйдет из этой встречи. Наши люди могут оказаться вовлечены в войну. Вряд ли сейчас подходящее время для разговоров о замужестве.

Дейзи пожала плечами и отвернулась поговорить с Миртиленой о свадебных нарядах в Саванне, а я выглянула из окна в надежде хоть мельком увидеть Старейшин Дарклингов, летевших в сторону города. Рэйвен полетел с ними, как и мой отец, который будет служить в качестве каталога «Пророчества Ангелов». Но я ничего не смогла разглядеть сквозь туман, который, как я подозревала, был создан подменышами, путешествующими в город. Они тоже были вызваны на встречу, чтобы решить участь Ру, которая проживала в Доме Фиалок с Рут и изображала из себя её кузину из Варшавы. Жалко было, что Рэйвен не смог поехать со мной на поезде.

Бабушка прислала к станции лимузин, который должен был отвезти нас в центр, что было крайне неловко, но девушки пришли в восторг и все втиснулись внутрь. Кам села вперёд к Бэбсону, которого она допрашивала весь путь до городского центра о двигателях «Роллс-Ройсов». Я едва сумела вставить слово и выяснила, что он ранее уже отвёз Натана, Хелен и бабушку в центр.

— Миссис Холл хотела появиться там первой, — по секрету сообщил мне Бэбсон. — Она хотела убедиться, что займёт лучшее место раньше миссис ван Хассель.

— Надеюсь, она не переутомила себя всем этим, — сказала я.

— Ей пошло это на пользу, — ответил Бэбсон. — Она выглядит на лет десять моложе. Она борец, твоя бабушка. Прямо как ты.

Я была воодушевлена верой Бэбсона в меня, точно также как и перед балом Монморанси десять месяцев назад, но когда мы подъехали к главному входу в Вулворт-билдинг, я почувствовала себя такой же запуганной, как и перед особняком Монморанси. Это было такое внушительное здание. Войдя в мраморный вестибюль, выполненный в готическом стиле, я подумала о том, как его назвали в прессе: Собор Коммерции. Для меня он воспринимался как собор власти — власти Ордена. Теперь я была вполне уверена, что они выбрали это место для встречи, чтобы устрашить Дарклингов и маджей и поставить всех нас на своё место.

Но если и была такова их цель, это не сработало на Малыше Марвеле. Он стоял у лифтов в сияющем костюме, накрахмаленной фетровой шляпе и с бутоньеркой в виде розовой гвоздики.

— А вот и они — колокола Блитвуда! — воскликнул он, крутанув тростью так, словно он был шулером с Кони-Айленда. — Ваша колесница подана, — он жестом указал на открытый лифт и нажал кнопку тростью. — Экспресс доставит вас на пятьдесят первый этаж всего за одну минуту и три четверти. Я всё утро катаюсь в нём вверх-вниз. Это ещё та адская поездка! Придерживайте шляпки, дамочки!

Некоторые из девочек в прямом смысле ухватились за шляпки. Летя через всё здание, я была уверена, что мне не стоит принимать подобные предостережения, но когда лифт стал стремительно набирать высоту, я пожалела, что не могла удержать свой желудок от подъёма к самому горлу. Я испытала облегчение, когда двери открылись на пятьдесят первом этаже.

— Обсерватория прямо наверх по лестнице, дамы, — объявил Малыш Марвел, словно он был владельцем здания. — Отправляйтесь поглазеть. Но не ты, сестричка.

Он схватил меня за локоть и повёл вглубь коридора. Дейзи послала мне любопытствующий взгляд, но я махнула рукой, давая ей понять, чтобы шла без меня. Малыш Марвел втолкнул меня в маленькую комнатку. Она была щедро обставлена бархатными диванами, персидскими коврами на полу. Похоже, это была некого рода комната ожидания. По крайней мере, люди, по-видимому, в ней ждали… меня.

Делайла подошла ко мне. Лицо было прикрыто вуалью, но вот из одежды на ней были нарядный зелёный байковый жакет и юбка.

— Мисс Холл, — официально обратилась она ко мне, без какой-либо фривольности танцовщицы непристойных танцев, которую я впервые встретила на Кони-Айленд. — Мы рады вас здесь видеть. Нам бы хотелось занять минутку вашего времени, чтобы попросить вас об одолжении.

— Конечно же, — сказала я, окинув взглядом комнату.

Я увидела Омара и Шанго, и других маджей, которых я повстречала в социальном агентстве на Генри-Стрит. Сначала я не заметила подменышей, пока они не стали ёрзать на диванах и я увидела, что они переняли ярко-красный цвет бархата и золотой вышивки обивки. Только Ру, сидевшая между Рут и Эттой, имела человеческий облик.

— Что я могу для вас сделать?

— Мы бы хотели, чтобы вы говорили от нашего имени, — сказала Делайла.

— Но разве не Омар ваш представитель? — спросила я. — Так мне сказала Дейм Бекуит.

— Да, — ответил Омар. — Мне была удостоена честь быть избранным в качестве представителя всех этих хороших людей. Но мы обеспокоены, что моего голоса будет недостаточно, чтобы повлиять на направление мыслей Совета.

— Но ты самый убедительный, из всех кого я знаю, — выпалила я.

Омар улыбнулся и склонил голову.

— В этом то и состоит проблема. Совет будет думать, что я пытаюсь загипнотизировать их, даже если я поклянусь не использовать свои гипнотические навыки. Но если один из их вида будет говорить от нашего имени…

— Но я не одна из их вида, — запротестовала я. — Я не принадлежу полностью ни к Ордену, ни к Дарклингам. Я и сама как на суде здесь — они могут изгнать меня.

— Мы понимаем, если ты не готова рисковать и ставить себя в один ряд с нами, если ты считаешь, что это навредит твоему положению…

— Нет! — прервала я его, устрашившись тому, как он воспринял мои слова. — Это вовсе не так. Для меня будет честью стоять рядом с любым из вас. Я просто не знаю, насколько полезной буду.

— Думаю, ты недооцениваешь свою силу, — мягко произнесла Делайла. — В тебе заключено лучшее от двух миров — Дарклинг и человек — и твой опыт выковал тебя в нечто исключительное: феникс, которого мои люди зовут Бену^32, птица-солнца, которая сама создает себя. Мы верим, что ты можешь добиться всего, что задумаешь, и если ты будешь говорить от нашего лица, Совет нас примет.

— И если они тебя выставят, — добавил Малыш Марвел, — у тебя всегда есть место среди нас.

Мне стало интересно, означало ли это, что это место на Кони-Айленд. Я улыбнулась Малышу Марвелу и пристально посмотрела в глаза Делайлы. Не знаю, была ли она права насчёт меня, но я знала наверняка, что обязана своей жизнью этим людям и жизнями моих друзей.

— Сочту за честь говорить от вашего имени, — сказала я им.

Я подошла к залу совещаний, чувствуя себя гораздо сильнее, чем раньше, не только благодаря вере маджей в меня, но и потому что я больше не думала только о себе одной. Маджи рассчитывали на меня. Мои друзья рассчитывали на меня. Я выпрямила спину, почувствовав, как вес моих крыльев тянет мои лопатки назад, подняла подбородок и открыла дверь.

Я предполагала увидеть некого рода конференц-зал с большим длинным столом, по разные стороны которого заседали бы противоборствующие Дарклинги и Орден. Вместо этого, казалось, будто я шагнула внутрь гигантских часов. Восемь увалистых стен были обшиты медными шестерёнками и колоколами, сияющими в ярком свете, льющимся через открытый световой люк. Даже пол был умощён медью. В центре зала возвышался диск, обрамлённый низкой скамьёй, на которой сидела госпожа ван Хассель, по бокам которой разместились Лукреция Фиск и Аталанта Джонс, дамы с украшенными птицами шляпами с моего вступительного собеседования; а также Дейм Бекуит, профессор Йегер, моя бабушка, и к моему удивлению, миссис Календ. Старейшины Дарклингов устроились на выступах по всему залу. Я узнала Мерлинуса, Рен и Гуса. А также увидела своего отца, который сидел между Смотрителем Квиллом и мисс Кори. И Рейвена. Я выдохнула, когда увидела его.

Невысокий лысеющий мужчина, который выглядел очень знакомым, но я никак не могла припомнить кто он, стоял в центре зала, держа длинную бамбуковую трость в одной руке и фолиант в другой. У его ног сидел дядя Тэдди, скрестив ноги и раскачиваясь взад-вперёд, словно маятник. Когда он увидел меня, он вскочил на ноги и воодушевленно замахал мне войти.

— Эти папины часы сделаны огромными! — прокричал он, его глаза были выпучены.

Он буквально вибрировал от радостного возбуждения.

Если честно, я осознала, что все мы вибрировали. Целый зал двигался, шестерёнки сходились медленно, но неотрывно, центральный диск вращался в бесконечно малой степени. От этого меня стало немного подташнивать. Госпожа ван Хассель выглядела заметно зелёной.

— Да, вижу, — сказала я Тэдди. — Это большие часы. Но где их циферблат? Снаружи здания нет никаких часов.

Невысокий лысеющий мужчина указал тростью на потолок — и когда он это сделал, я его узнала. Это был мистер Хамфри, часовщик, у которого Рэйвен проходил обучение. Я подняла взгляд и увидела, что световой люк был снабжён железной решеткой, которая отчасти напоминала часы — или может, компас. Лицо циферблата было разделено на четверти внутри медного кольца, иллюстрируя части глобуса. Стрела вращалась вокруг окружности. Это напомнило мне игру, играя в которую птенцы выбирают кто первым войдет или кому первым выпадет шанс выбирать комнату. Круг за кругом стрела летит…

Внезапно десятки, а может и больше, шестерёнок встали на свои места и ударили в колокола. Я приготовила себя к оглушительному трезвону, но колокола были беззвучны. И лишь их вибрации сотрясли весь зал, взвились по восьмиугольной камере и вырвались на улицу через световой люк. Закрыв глаза, я смогла ощутить, как вибрации распространяются вокруг здания — и дальше, надо всем городом, накрыв Нью-Йорк подобно огромному стеклянному колпаку.

Я открыла глаза, когда вибрации утихли.

— Что это? — спросила я.

— Это защитный экран, разработанный мистером Хамфри, — сказала Дейм Бекуит, улыбнувшись старому часовщику.

— Я не смог бы этого сделать, если бы мой ученик не рассказал о часах в доме Фиалок, — произнёс мистер Хамфри, улыбаясь Рэйвену.

— Идею мне подкинул дядя Тэдди, — скромно сказал Рэйвен. — Он показал мне, как его отец добился, чтобы часы защищали дом. Я рассказал мистеру Хамфри о них, но я не знал, чем он занимался.

— Мистер Хамфри рассказал мне, — сказала Дейм Бекуит, — и я направила его к мистеру Гилберт и мистеру Вулворт. Мы посчитали, что если часы могут защищать дом, тогда есть вероятность, что большая их версия сможет защитить целый город.

— И поэтому ван Друд хотел уничтожить здание? — спросила я.

— Да, — ответила госпожа ван Хассель, — и вы могли бы заранее предупредить хоть кого-нибудь из Совета по поводу этих башенных часов.

— Это было бы обнародовано после официальной церемонии открытия, — ответила Дейм Бекуит, свирепо посмотрев на госпожу ван Хассель. — Конечно же, мы не знали, что ван Друд выяснит о часах или проникнет в Блитвуд с учителем танцев.

— По мне так, если бы вы руководили своей школой, как полагается, такого бы не произошло, — съязвила в ответ госпожа ван Хассель.

— У нас у всех есть слабости.

Голос послышался сверху, с выступа, где сидел мой отец. Он оттолкнулся от края выступа и спланировал в центр зала, его крылья шелестели звуком бумаги. Он посмотрела на меня, заговорив:

— Ван Друд использует наши слабости против нас самих же, подобно расщелине, чтобы запустить внутрь «сумерки». Он использовал мои страхи, чтобы убедить меня покинуть любимую и моего ребёнка много лет назад, вместо того, чтобы взять их с собой в изгнание, и он использовал нашу враждебность друг к другу, чтобы ослабить нас. Все эти годы он составлял план, как разрушить нас обоих: Орден из-за запрета его брака с Эвангелиной, и Дарклингов из-за того, что Эвангелина любила меня. Но то, что началось как мелочная ревность и обида, переросло в ненависть ко всему человеческому роду — и роду Дарклингов и фейри. Мы все находимся под угрозой. Амбиции ван Друда становятся только сильнее с его ненавистью.

— Всё верно, — сказал профессор Йегер, встав со своего места. — «Сумерки» стекаются по всей Европе, сея раскол и ненависть на Балканском полуострове, проникают в правительство Австрии, Франции, Англии — даже наша братская школа Готорн подверглась атаке в этом году. Мы считаем, что ван Друд планирует великую войну, такую, что вызовет такие беспорядки и боль среди человеческого рода, что его сумрак будет вечно верховенствовать.

— Тогда мы должны остановить его! — воскликнула госпожа ван Хассель, стукнув тростью по медному полу. — Орден должен проявить стойкость, как и всегда он это делал, чтобы победить силы зла. И именно теперь мы не должны позволить себе быть скомпрометированы Дарклингами и демонами…

— Нет! — мисс Кори соскользнула со своего выступа одним грациозным движением и, подойдя, встала рядом с моим отцом. — Именно сейчас это самое время, когда мы должны примкнуть к Дарклингам в борьбе против сумрака. Ведь именно это знала Дейм Альциона и написала об этом в своей книге. Она предвидела, что придёт время, когда сумрак замахнётся на овладение всем миром и что единственная надежда кроется в объединении между Орденом и Дарклингами. Она писала… — она повернулась к моему отцу. — Если не возражаете, мистер Фалько.

— Вовсе нет, мисс Кори, — ответил мой отец.

Он расправил свои крылья, так что они заполнили всё помещение. Освещённые страницы из книги Дейм Альционы замерцали как глаза павлина среди его перьев. Мисс Кори нежно перелистывала страницы, пока не нашла необходимую ей страницу, и затем начала вслух читать:

— И сумрак падёт между человеком и Дарклингом, и сумрачная чума распространится по всей земле, ища своё последнее пристанище. Из осколков разбитого сосуда засияет новый свет — родиться феникс от Дарклинга и человека, и он прогонит сумрак. Но если мы двое не соединимся, третий сосуд будет разбит и сумрак восторжествует.

Госпожа ван Хассель цыкнула языком.

— Всё это очень… витиевато. Откуда нам знать, что это, в самом деле, было написано Дейм Альционой?

— По той причине, — произнесла миссис Календ тонким, но звонким голосом, — что строка — «Из осколков разбитого сосуда засияет новый свет — родиться феникс» — часть секретного кода Ордена. Только члены Ордены знают её.

Заговорила Лукреция Фиск:

— Юнесса права, сами знаете. Мы усваивали это на уроках «кодов и символов» в выпускном классе.

— Всё это очень хорошо для вас, — иронизировал Гус со своего насеста. — Откуда нам знать, что это не трюк с целью поймать в ловушку Дарклингов?

— Ведь, — ответила Рен, — у нас тоже есть пророчество — что когда феникс оперится, нашему проклятью будет положен конец.

— Но кто… — начал было Гус.

Рэйвен, мисс Шарп и мисс Кори, все они посмотрели на меня. Я сняла свою накидку. Мисс Джейнвэй сшила для меня особенную блузку и нижнее бельё (корсеты, как она сказала мне, скоро будут готовы), которые позволяли мне разворачивать крылья, не разрывая и не сжигая одежду. Я расправила крылья, и услышала втянутый вдох Дарклинга, и схожую реакцию людей. Я почувствовала жар на лице от пристальных взглядов, но затем вспомнила своё обещание.

— Мы говорим только о Дарклингах и людях, — произнесла я. — Но мы ничто без фейри и других магических созданий, которые помогли нам одолеть ван Друда. Мы все должны объединиться.

Пока я ждала ответа, я почувствовала себя более незащищённой, чем когда-либо ранее. Но затем я огляделась и увидела, что я была окружена сияющими лицами. Отражение моих крыльев в медных стенах окунуло всех нас в золотистое сияние — сияние настолько сильное, что оно изгнало тени.

— Думаю, это справедливо, — сказала Дейм Бекуит. — Что скажешь, Ансония?

Госпожа ван Хассель выглядела так, словно хотела высказать много неприятных вещей, но она лишь пробормотала:

— Полагаю, выбирать не приходится. Я предлагаю временно прекратить все враждебные акты к любыми магическими созданиями, которые воздержатся от подстрекательств в нашу сторону.

— Я присоединяюсь к этому ходатайству, — заявила моя бабушка.

— Все согласны? — Спросил профессор Йегер.

Все зашумели в согласии.

— В таком случае, — сказал профессор Йегер, — должны быть составлены пакты!

Когда он сел на скамью со Смотрителем Квиллом, потирая руки, я сложила крылья и над световым люком пронеслась тень. Я подняла взгляд, напугавшись, что это была стая сумрачных ворон, но вместо этого я увидела огромный серебристый шар, зависший над башней.

— Ах, дирижабль уже здесь, — заявил мистер Хамфри. — Мистер Вулворт заказал его для нас. Вам лучше поторопится, — сказал он нам с Рэйвеном, — если хотите успеть на полёт до Блитвуда.

Рэйвен посмотрел на меня, и я схватила его за руку.

— Нам надо спешить, — сказала я, — вот бы только увидеть реакцию Кам.

Он широко улыбнулся и потянул меня из зала, оставляя там взрослых с их пактами и декларациями. Мы пробежали мимо Омара и Делайлы, когда их вызвали внутрь зала башни, и поспешили вверх по спиральной лестнице на площадку обсерватории, где огромный дирижабль с серебристой обшивкой причалил к тонкой остроконечной башенке здания. Кам уже была на настиле, приставленном прямо к двери дирижабля. Стая Блитвудских девчонок стояла у поручня, их волосы и банты развевались на ветру. Я увидела Натана, как обычно руки в карманах, разговаривающего с одетым в мундир инженером.

— Готова поспорить, ты тоже хочешь с ним поговорить, — сказала я Рэйвену.

— Я бы хотел узнать, как они удерживают такую несуразную штуковину в воздухе.

Я отпустила его руку и стала наблюдать, как он присоединился к Натану и инженеру.

— Если ты не будешь осторожна, эти двое сбегут и присоединятся к Британским военно-воздушным силам, просто для того, чтобы иметь возможность полетать в этих кошмарных машинах.

Это была Хелен. Я развернулась и обнаружила её в инвалидном кресле, которое толкала Дейзи.

— Натан никуда без тебя не сбежит, — сказала Дейзи. — Я видела, как он нёс тебя вверх по этим ступенькам.

Хелен улыбнулась.

— Натан стал весьма примечательно сильным, нося меня. Я собираюсь позволить ему заниматься этим ещё несколько месяцев, пока мы навещаем Луизу в Вене и я принимаю лечебные водные процедуры.

— Позволить ему? — спросили мы в унисон с Дейзи.

Хелен выглянула за нас, чтобы убедиться, что никто не смотрел, но все собрались у дирижабля. И потом она встала на ноги.

— Хелен! — воскликнула Дейзи. — Ты можешь…

Хелен накрыла ладонью рот Дейзи, и затем села в кресло, поправив юбку, чтобы та изящно спадала на её ботинки.

— Но почему? — спросила Дейзи.

— Чтобы дать Натану миссию, — сказала я. — Ту, которую он может исполнить. Чтобы удержать тени в стороне.

— Или может быть просто, чтобы меня носили, — беззаботно ответила Хелен. — Но, похоже, это отвлекает мысли Натана от его ужасного отца, и когда я чудесным образом исцелюсь в Баден-Баден, он будет считать, что спас меня. Гас тоже едет с нами, он хочет попробовать вылечить Луизу — ох, смотрите! Посадка началась. Дейзи, сходи попроси Натана отнести меня на борт. Я хочу занять хорошее место.

Дейзи побежала к Натану, ухватившись за шляпку, чтобы ту не унесло ветром. Я повернулась к Хелен.

— Что насчёт Марлина? — спросила я.

— А что с ним? — спросила Хелен, смотря на меня и хлопая ресницами своих красивых голубых глаз.

— Ты любишь его, а не Натана.

— Да? — спросила Хелен, наклонив голову. — Полагаю, люблю, но Натан мой друг, и он нуждается во мне. И, кроме того… — она оглянулась назад в сторону поручней, где к Натану и Рэйвену присоединились Базз, Марлин, Кам и два других мужчины в мундирах. Они все смеялись и улыбались, но днище дирижабля отбрасывало тень на их лица: — У меня такое чувство, что скоро будет совершенно всё равно чего мы желаем для самих себя.

Слова Хелен породили озноб в моём сердце, и, казалось, эхом вторили в голове. Я услышала слова пророчества, которые зачитала мисс Кори: — Из осколков разбитого сосуда, — и услышала последние слова ван Друда, адресованные мне: — У меня есть всё необходимое для уничтожения всего. Говорил ли он о Вулворт-билдинг — или о чём-то нечто большем? Неужели он подразумевал, что третий сосуд содержит оставшуюся часть «сумерек»? Но откуда ван Друд мог знать, где был сосуд?

И потом я вспомнила свой полёт с отцом прочь от «Титаника»… ворона вырвала страницу из книги. Могла ли информация с той страницы сообщить ван Друду где найти третий сосуд? И если это так, и ван Друд искал сейчас сосуд…

Внизу под нами я могла ощутить, как шестерёнки башенных часов повернулись, обращая нас к неизбежному будущему, в котором мы все будем испытаны.

Но затем Дейзи повернулась и помахала нам, её жёлтые ленты развевались на ветру, подобно средневековым флагам, и я почувствовала, как моё сердце воодушевилось. Какое бы будущее нас ни ожидало, я смело встречу его со своими друзьями.

Заметки

[

←1

]

Подменыши — существа или предметы в европейском фольклоре, которые оставались вместо похищенных духами детей человека. В средние века бытовало поверье, что духи или нечистая сила (эльфы, тролли, лешие и т. п.) могут похитить некрещёного младенца. Похищенного ребёнка духи уносили в лес или под землю и воспитывали как одного из своего народа. Для того чтобы родители не заметили пропажи, на месте ребёнка оставлялся подменыш

[

←2

]

Ист-Ри́вер (англ. East River) — судоходный пролив в городе Нью-Йорке между заливом Аппер-Нью-Йорк-Бей и проливом Лонг-Айленд-Саунд, отделяющий нью-йоркские районы Манхэттен и Бронкс от Бруклина и Куинса

[

←3

]

Таммани-холл — политическое общество Демократической партии США в Нью-Йорке, действовавшее с 1790-х по 1960-е годы и контролировавшее выдвижение кандидатов и патронаж в Манхэттене с 1854 по 1934 гг.

[

←4

]

Гой (ивр. ‏גוי‏‎, мн. число גויים гойи́м), в современных иврите и идише — это стандартное выражение в Танахе для «народа», включая евреев. В другом значении — это обозначение язычника

[

←5

]

Штетл (идиш ‏שטעטל‏‎ — «городок» или еврейское местечко) — небольшое, как правило, поселение полугородского типа, с преобладающим еврейским населением в Восточной Европе в исторический период до Холокоста

[

←6

]

Ре́бе (от идиш ‏רבי‏‎) —. Титул учителя (меламеда) в иудейской начальной школе хедере. Уважительное обращение к раввину, принятое среди ашкеназских евреев.

[

←7

]

Аспик — французское название заливного, ещё используется обозначение «ланспик»

[

←8

]

Куппер-Юнион — бесплатное учебное заведение, основанное в 1859 промышленником П. Купером [Cooper, Peter] в целях развития науки и искусства

[

←9

]

Поль Пуаре (Paul Poiret, 1879, Париж — 1944, Прованс) — французский модельер, значительно повлиявший на моду первого и второго десятилетий ХХ века.

[

←10

]

Сан (рус. Солнце) — нью-йоркская ежедневная газета, издававшаяся с 1833 года по 1950-й. Была задумана как серьёзное новостное издание большого формата, наподобие уже действующих успешных газет города The New York Times и New York Herald Tribune. Первое время The Sun позиционировала себя утренней газетой, в частности слоган ассоциировал издание с Солнцем, которое «светит для всех».

[

←11

]

Стипль-чез, или скачка с препятствиями — это один из наиболее зрелищных видов конно-спортивных соревнований, требующий от лошади невероятной силы, резвости и выносливости

[

←12

]

Бауэри (улица в Нью-Йорке) — квартал низкопробных кабаков и бездомных бродяг

[

←13

]

Танец семи вуалей является традиционным для Ближнего Востока. Семь вуалей символизируют семь стихий. «Далила» — псевдоним в честь библейской обольстительницы

[

←14

]

Зоотро́п (от др. — греч. ζωή «жизнь» + τροπή «вращение») — устройство для демонстрации движущихся рисунков, конструкция которого основана на персистенции, то есть инерции человеческого зрения.

[

←15

]

прим. переводчика — идёт игра слов: humbug (транскрип. хамбаг) означает в переводе с англ. — обман; надувательство; ложь; притворство; вздор; чепуха; обманщик; глупость; хвастун; лицемер; подлог

[

←16

]

Пи́шачи (санскр. piśāca IAST) — в индийской мифологии злобные и вредоносные демоны, нападающие на людей, пожирающие их и пьющие их кровь

[

←17

]

сагиб — почтительное обращение к европейцу в колониальной Индии

[

←18

]

Гару́да (санскр., garuḍa IAST, тиб. khyung, mkha` lding) — мифический царь птиц в индуистской и в буддийской традиции, получеловек и полуптица

[

←19

]

Хелл-Гейт — скалистый пролив, носящий название Хелл-Гейт, что переводится как «Врата ада». И по сей день это место считается самым опасным и трудным для плавания судов в районе Нью-Йорка.

[

←20

]

Клурикон (clurichaun) — персонаж ирландского фольклора. Некоторые фолклористы описывают их как «ночную» форму лепреконов, решивших выпить после завершения дневных дел, а некоторые — как местную разновидность тех же лепреконов.

[

←21

]

Пука (ирландское название гоблина) — существа из кельтского фольклора, легенды о которых распространены в основном в Ирландии, Уэльсе и на западе Шотландии. Это один из множества сказочных народов, и, как и многие фольклорные существа

[

←22

]

Клурикон (clurichaun) — персонаж ирландского фольклора. Некоторые фолклористы описывают их как «ночную» форму лепреконов, решивших выпить после завершения дневных дел, а некоторые — как местную разновидность тех же лепреконов.

[

←23

]

Трайфл — знаменитый английский десерт из бисквита, пропитанного хересом, крема, фруктов и взбитых сливок

[

←24

]

Гений места (дух места, гений локуса — калька с лат. genius loci) — в римской религии дух-покровитель того или иного конкретного места (деревни, горы, отдельного дерева)

[

←25

]

Дивертисме́нт, — так называются: ряд концертных номеров, составляющих особую — увеселительную — программу, даваемую в дополнение к какому-либо основному спектаклю, концерту; балетный спектакль, состоящий из отдельных номеров, или вставной номер в балете или опере, непосредственно не связанный с сюжетом; музыкальные сочинения, составленные из нескольких небольших, легко обработанных пьес для одного или нескольких инструментов

[

←26

]

Сну́кер (англ. snooker) — разновидность бильярдной лузной игры. Сначала была распространена в Британской империи (в Великобритании, Индии и Австралии), но с конца 1970-х годов стала известной практически во всём мире, особенно в Европе и Китае

[

←27

]

Асторы (Astor) — крупнейшие, наряду с Рокфеллерами и Вандербильтами, представители американской буржуазной аристократии XIX — начала XX веков.

[

←28

]

Вулворт-билдинг — (англ. Woolworth Building) — небоскрёб в Нью-Йорке, построенный в 1910–1913 годах как штаб-квартира розничной сети F. W. Woolworth Company, позднее принадлежавшей светской львице Барбаре Хаттон. Самое высокое здание мира в 1913–1930 годах. Через сто лет после постройки по-прежнему входит в список пятидесяти высочайших небоскребов США. Высота здания 241 метр (57 этажей), стоимость на момент постройки — 13,5 млн.$.

[

←29

]

Баст, или Бастет, — в Древнем Египте богиня радости, веселья и любви, женской красоты, плодородия, домашнего очага и кошек, которая изображалась в виде кошки или женщины с головой кошки. В период ранних династий, до одомашнивания кошки, её изображали в виде львицы.

[

←30

]

Шанго — дух огня, грома, молнии в мифологии народа йоруба

[

←31

]

«Марселье́за» (фр. La Marseillaise) — гимн Французской Республики

[

←32

]

Бену — бог в виде цапли, считался душой Ра, впоследствии Осириса

Content

Гудмэн Кэрол Равенклифф