Лейла Фейри

Выйти замуж за ледяного гиганта

t. me/translatebo_ok

ПРОЛОГ

Никто не помнит мир до Сдвига. Это произошло тысячи лет назад, с тех пор все потеряно, все забыто на десятки тысяч лет. Ученые и историки говорят, что раньше мир был лучше, ярче, и планета принадлежала нам, людям. Были гордые страны и шумные города, а технологии были на пике своего развития.

Мы с трудом можем себе это представить. Нет никаких доказательств, ни рукописей, ни фотографий «другой земли» до Сдвига. Все, что мы знаем — это то, как выглядит другая земля сейчас.

Земля, бессистемно разделенная на территории, города-крепости; беднота, живущая на окраинах, едва выживающая.

Монстры. Храмы, где юные девственницы могут пройти тест ДНК и быть сопоставлены с одним из них. Брак по расчету с монстром часто является единственным способом, благодаря которому женщина может спасти себя или дать семье шанс не умереть с голоду.

Это «другая Земля».

Она принадлежит монстрам, а мы принадлежим им.

ГЛАВА 1

ОЛДРИГ

— Тысяча двести, четырнадцать сотен, полторы тысячи, — жрица пересчитала деньги, позволяя кредиткам упасть в золотую чашу на алтаре.

Каждый из них издал металлический лязг, и я с трудом сдержал рычание. В нынешнем нетерпении ее медленные, исполнительские движения особенно раздражали.

— Две тысячи, — наконец объявила она с неглубоким, чисто ритуальным поклоном.

Не знак уважения.

— Полная сумма. Храм благодарит вас за быструю оплату. Вы можете быть уверены, что мы разберемся с этим, как и обещали.

Я стиснул зубы, заставляя себя не оглядываться по сторонам. В большом зале из сверкающего голубого мрамора и золотых каминов царила приглушенная энергия. Люди занимаются бизнесом, стоя у алтаря, похожего на тот, у которого расположились мы, все ведут себя почтительно.

Ее, конечно, здесь не было. Моя будущая пара — человеческая женщина, являющаяся моей генетической парой, готовилась к свадебной церемонии в одной из задних комнат, скрытой от посторонних глаз. Несмотря на это, я желал продолжить поиски.

Что-то подсказывало мне, что я сразу узнаю ее, хотя прежде никогда не видел. Храм не рассылал фотографии назначенных пар.

— Не могли бы вы напомнить мне, что именно было обещано? — спросил я, подчиняясь своим инстинктам.

Несколько минут ожидания сейчас все равно бы ничего не изменили. И было важно довести сделку до конца. Жрица поклонилась, ее безупречно заколотые волосы рассыпались по обнаженным плечам. Она была высокой для человека и всегда держалась прямо, даже когда кланялась, казалось, будто бы она выше остальных.

Как и все остальные жрецы в этом храме, на ней была простая белая тога, перевязанная золотым поясом. Ее одежда казалась неприглядной, но на деле была высокого качества. Храмы были неприлично богатыми. От этого я и задался вопросом.

— Конечно, — сказала жрица вежливым тоном. — Храм удержит двадцать пять процентов от суммы для покрытия расходов по обработке вашего запроса. Оставшаяся сумма будет переведена родственнику вашей невесты в качестве оплаты за ее участие в церемонии.

Я усмехнулся, отводя взгляд от ее невозмутимого лица. Участие в церемонии. Это означало, что родственникам невесты заплатят за то, что она станет моей женой. В сотый раз я задавался вопросом о причинах ее пребывания здесь.

Люди испытывали к нам — великанам с севера, существам хладнокровным и жестоким — только презрение и страх. Я читал брошюры и книги, описывающие нас, как неотесанных, варварских, звероподобных.

Животными.

Я был уверен, что ни одна человеческая женщина не вступила бы в союз с одним из нас по своей воле. Но было много тех, кто достаточно отчаялся, чтобы пожертвовать своей девственностью и жизнью в обмен на улучшение жизни родственников.

В конечном счете ее причины не имели значения. Как только она станет моей, я сделаю все, чтобы заставить ее захотеть остаться.

— Хорошо, — сказал я жрице. Мой голос и манеры были холоднее, чем у нее, но растущая ярость пробуждала кровожадную сторону. — Проследите, чтобы они немедленно получили средства.

— Как только ритуал будет завершен, — сказала она, еще раз поклонившись.

Это прозвучало насмешливо.

— Если у вас больше нет вопросов, то я провожу вас в комнату бракосочетания. Она была приготовлена для вас и вашей компании.

Я оглянулся через плечо на Луку и Свега, широко улыбавшихся мне. Позади них маячил Уллаг с непроницаемым лицом. Я не хотел, чтобы он находился здесь, но у нас был один отец, да и Уллаг обладал большей властью, чем я. Если бы я не пригласил его, он стал бы первым, кто поставил под сомнение мой неортодоксальный союз с человеческой женщиной.

Он должен был быть здесь, чтобы увидеть ритуал собственными глазами. Эта женщина будет принадлежать мне, и все наследники, которых она родит, будут моими. Несомненно.

— Показывай дорогу, — сказал я жрице, подавляя новую волну ярости, которая грозила вот-вот вскипеть.

Уллаг был причиной, по которой я решил найти себе пару. Я был первым ледяным великаном, воспользовавшимся услугами храма, и я был уверен, что дома об этом уже ходило много сплетен. Как только я внесу свою невесту во дворец, станет только хуже.

Люди будут шептаться о том, как я осквернил традиции и обычаи наших предков. Они будут задаваться вопросом, сможет ли человеческая женщина родить мне ребенка. И им определенно было бы любопытно узнать, почему я выбрал себе пару из людей, когда так много гигантских самок были бы чрезвычайно счастливы делить со мной постель, а потом и родить мне наследников.

Мы последовали за жрицей из главного зала с высокими потолками и колоннами из голубого мрамора с золотыми прожилками в широкий коридор, освещенный искусственными факелами. Их огни были искусными голограммами, имитирующими хаотическую природу огня, не выделяя дыма или тепла.

Ритуал, который мы собирались совершить, был прост, — церемония из древних времен, когда мы еще жили в «нашем мире». Большинство ледяных гигантов не выбирали себе пару на всю жизнь. У нас всегда было меньше самок, и они могли выбирать самцов по своему усмотрению.

Как только женщина рожала ребенка от мужчины, она оставляла его с отцом и шла своей дорогой, ища другого мужчину, который бы ей понравился. Но короли обычно выбирали жен. Это было прерогативой правителя и способом сохранить династические линии неоспоримыми.

Ритуал пришел из далеких времен. Простая церемония, произнесение клятв над живым огнем, обмен хлебом и солью. И публичное завершение. Я стиснул зубы, ощущая присутствие Уллага позади себя на интуитивном уровне. Лука и Свег шли в одном ритме со мной, их шаги были идеально ровными, в то время как Уллаг отбивал такт позже, его широкие шаги были не синхронизированы.

Я задавался вопросом, делал ли он это намеренно. Брат или нет, он не был моим другом и всегда неохотно следовал моему примеру. Однажды мы вызвали друг друга на дуэль. Когда умер наш отец и были совершены похоронные обряды, мы боролись за его наследство прямо перед погребальным костром, как это было принято.

Исход казался очевидным с самого начала. Уллаг был крупнее, старше, опытнее. И все же победил я, потому что я был быстрее, сильнее и решительнее. Я тоже получил благословение нашего отца. Он не мог назначить наследника, поскольку корону нужно было завоевать на дуэли. Но сказал он нам об этом, только лежа на смертном одре.

— Я надеюсь, что после меня королем станет Олдриг.

Таким образом я стал королем. В отместку Уллаг соблазнил Рианнон, которая была моей парой. Год спустя, когда я нашел другую пару, намереваясь провести ритуал и сделать ее своей женой, он переманил и ее тоже. С тех пор у меня не было женщины.

Прошло пять лет. Пять долгих одиноких лет, омраченных горькой обидой на моего брата и страхом перед новым унижением. На этот раз все будет по-другому. Женщина, на которой я собираюсь жениться, является моей точной копией.

Согласно учению храма и их науке, она должна была родить мне сильных, здоровых детей. Я бы женился на ней на глазах Уллага и двух моих братьев по оружию, и она стала бы моей навсегда. Никто не смог бы ее увести. Жрица остановилась перед высокой позолоченной дверью и повернулась к нам.

— Ваши брачные покои, — я открыл дверь и вошел внутрь.

ГЛАВА 2

ЛЮСИ

Я стояла посреди роскошной комнаты, волнуясь. Мои губы потрескались, и я прикусила кусочек кожи — плохая привычка, которая могла привести к кровотечению, если я не остановлюсь. Вздохнув, я сжала челюсти, заставляя себя глубоко вдохнуть.

Скоро. Я скоро увижу его. Но ожидание было мучительным. Раньше было чем занять мое внимание. Сначала мне пришлось отправиться из нашей деревни в горах в Тенугу, ближайший город. Старый капризный поезд полз через леса и поля, управляемый машинами, и, хотя он был намного медленнее, чем модные суда на воздушной подушке, которыми пользовались богачи, это было достаточно удобно.

Я никогда раньше не ездила на поезде. И я не могла не сравнить это удобное средство передвижения с тем, как мне приходилось путешествовать до того, как меня подобрали монстру. Мы были слишком бедны, чтобы ездить на поездах, и в тех редких случаях, когда нам нужно было добраться до города, мы ходили пешком.

Путешествие заняло три дня. Как тогда, когда я пошла сдавать кровь на анализ в храм. Я прошла весь путь пешком, движимая безумной надеждой, что меня кому-нибудь подберут, взяв с собой свои единственные припасы — бутылка воды и пачка сухого хлеба, чтобы перекусить. Моя сестра настаивала, чтобы я взяла немного сыра, но, по словам деревенской медсестры, Дейзи все еще плохо питалась.

Дейзи была моей младшей сестрой. Ей было четыре года, и все же она выглядела как двухлетний ребенок. Ее глаза были такими большими на ее маленьком, осунувшемся лице. Я заставила ее съесть весь сыр перед уходом. Когда я вернулась, отдав свой образец крови в храм, я так проголодалась, что больше не чувствовала голода.

К счастью, они почти сразу нашли мне пару. Пришло письмо, в котором сообщалось о моем пункте назначения, к нему был приложен билет на поезд. Конечно, там не было никакой информации о том, кто моя пара. Храмы никогда не сообщают вам заранее, чтобы невесты, которых выбрали, не убежали в страхе. Неизвестный монстр пугал меньше, чем знать наверняка свою судьбу.

Потому что именно таким он и был бы. Монстром. И все же я могла бы заплакать от радости. Не было никакой гарантии, что меня подберут и я получу компенсацию, поэтому я расценила это как невероятную удачу. Благодаря этому мои братья и сестры станут обеспеченными. У них будут деньги, чтобы купить корову и несколько кур, и тогда у них, наконец, будет достаточно еды.

Даже сейчас, хотя в сине-золотой комнате мое сердце тревожно колотилось, я счастливо улыбнулась, когда в моей груди вспыхнуло пламя облегчения. С ними все будет хорошо. С Дейзи все будет хорошо. Она не умрет от голода, как наша кузина Анна и многие другие до нее. То, что я стала подходящей невестой, изменило нашу судьбу.

Мне не пришлось совершить еще одно трудное путешествие в город, потому что на этот раз я могла просто сесть на поезд. Путешествие, которое заняло три дня пешком, заняло лишь три часа в поезде. Храм предоставил билет, еду во время путешествия и одежду, которую я теперь носила.

Как только я села в поезд, мне выдали чашку бульона и мягкий свежий хлеб. Час спустя кто-то подошел, чтобы наполнить мою чашку и дать мне кусочек куриного мяса. Когда я вышла, мне принесли еще одну порцию еды, немного побольше. Они точно знали, как накормить человека, находящегося на грани голодной смерти.

Я была одной из многих отчаявшихся, полумертвых невест, которые предлагали себя в обмен на спасение своих семей. Я прошла через портал из храма в Тенуге в тот, где должен был находиться мой будущий муж. Там меня снова накормили.

После этого жрица отвела меня в купальню, где меня помыли три раза подряд. Мои длинные волосы и ногти были подстрижены, моя кожа обработана невиданным ранее аппаратом, который придал ей шелковистость, и я была одета в мягкое свободное платье, скрывавшее мои острые углы от посторонних глаз. Мои волосы были заплетены в косу, лицо слегка накрашено.

Когда я увидела себя в зеркале в золотой раме, у меня перехватило дыхание. Женщина, которую я увидела, была незнакомкой. Она выглядела мягкой, даже утонченной, как женщины из большого города, когда они ходили по магазинам. Потерян был ее жесткий взгляд чумазой выжившей. Девочка, которой приходилось каждый день бороться за остатки еды, чтобы прокормить свою семью, была скрыта от посторонних глаз. Но это не означало, что она ушла.

Глаза выдавали меня. Они выглядели темными и голодными, в них светился жесткий блеск решимости. И страх. Я легко ориентировалась на деревенском рынке. Я могла заключить выгодную сделку, заставить неохотного работодателя платить мне мизерную зарплату, даже охотиться с пращой, если понадобится. Но я не знала, как быть невестой, и это было заметно.

Возьми себя в руки.

Дверь лязгнула, и я подскочила на месте, сжав кулаки. Это должен был быть он. Я наконец-то увижу его. Цена за жизни моей семьи. Монстр, которому нужна была человеческая невеста, брак, организованный через храм, потому что он не мог найти ее сам. Потому что он, по всей вероятности, был ущербным или жестоким, или невероятно уродливым.

Мое будущее.

Я выдохнула, когда внутрь проскользнула служанка, неся поднос с двумя чашками и тарелками.

— Они скоро будут здесь. — сказала она с веселой улыбкой, поставив поднос на стол.

Она разожгла огонь в большой металлической чаше посреди комнаты. Он загорелся сразу, красные языки пламени запрыгали по сухому дереву и компоненту искусственного горения, и камера наполнилась запахом, который я не смогла определить. Он был насыщенным и древесным, немного похожим на смолу, и все же достаточно другим, что я не смогла его определить. Я вдохнула и задержала ароматное дыхание в легких, мои плечи расслабились.

Служанка ушла, а я выдохнула и сделала еще один вдох. Так вот оно что. Что бы ни случилось сейчас, по крайней мере, ожидание почти закончилось. Я увижу его. Я буду знать. И я знала, как знала все это время, что кем бы, чем бы он ни был, я не поверну назад. Конечно, я все еще могла сказать "нет". Но я бы не стала. Это был единственный способ спасти моих братьев и сестер, и поскольку я была старшей в семье теперь, когда наши родители умерли, это был мой долг.

Я бы сделала все, что должна. Эта мысль придала мне смелости взглянуть на единственный предмет мебели в великолепной свадебной комнате, которого я избегала. Теперь я повернулась к нему, рассматривая позолоченную раму, меха и атласные простыни, накинутые на большой матрас, роскошные подушки. Конечно, я знала, что некоторые расы требуют немедленного заключения брака. По своей наивности я надеялась, что у моей пары будут другие обычаи, но, конечно, удача больше не была на моей стороне.

Я могла надеяться, что он, по крайней мере, будет принадлежать к одной из меньших рас, таких как эльфы и некоторые инопланетяне, но мой цинизм превратил эту надежду в пепел. Я давно научилась готовиться к худшему из возможных исходов — потому что это, по крайней мере, помогало выжить. Если бы мне повезло, он был бы самым большим из них всех. У меня не только был бы первый раз с незнакомцем, но и он был бы таким большим, что мог бы разорвать меня пополам.

Я рассмеялась тихим, булькающим смехом, который становился все громче и громче, наполняя мой живот бабочками, заставляя кружиться голову. Я пыталась остановить себя, но смеялась только сильнее и сильнее, истерика охватила меня полностью. Нехорошо. Я должна была пройти ритуал. Только тогда моя семья получит деньги. Мне нужно было взять себя в руки.

Дверь снова открылась, металлический звук оборвал мой смех. Снова та же служанка. Она отвесила мне легкий поклон и еще раз улыбнулась, и поставила хрустальный кувшин с чем-то золотистым на столик у кровати.

— Масло первого сорта, — сказала она с еще одной ободряющей улыбкой. — Нанеси перед проникновением. Так все пройдет гладко. Удачи!

На этот раз я не осмелилась рассмеяться, опасаясь, что не смогу остановиться. Я посмотрела на кувшин, от волнения у меня скрутило живот и грудь.

Наносить перед проникновением… Насколько я знала, это не было стандартной практикой. Масло приносили только тогда, когда была существенная разница в размерах. Что означало… О, милостивые боги. Я подошла к кувшину и схватила его, принюхиваясь. Пахло приятно, абрикосами и корицей, и я бросила обеспокоенный взгляд на дверь.

Должна ли я просто нанести его сейчас? Или мне следует подождать? Будет ли время? Дождется ли меня мой будущий муж? Или он просто…

Дверь снова открылась, и я ахнула, поспешно отставляя кувшин в сторону и пряча руки за спину. Я обернулась с приоткрытым ртом, готовясь поприветствовать его или извиниться, или… Самое странное существо, которое я когда-либо видела, вошло в дверь, пригнув голову. Милостивые боги. Дверной проем был слишком низким для него. Хотя он был достаточно высок, чтобы в нем могла поместиться я с другим человеком, сидящим у меня на плечах. А ему еще пришлось пригнуться, чтобы пройти.

У меня пересохло во рту, и я сделала шаг назад, ударившись бедром об угол прикроватной тумбочки. Все слова, которые были готовы сорваться у меня с языка, рассеялись и утонули в ужасе, который охватил меня изнутри, сделав мое дыхание прерывистым, а руки липкими. Словно сквозь толщу воды, я наблюдала, как он медленно выпрямился, задевая макушкой потолок.

Милостивые боги. Он был не просто высоким. Одно это я могла бы принять, учитывая, что на «другой Земле» были расы самых разных видов, и я привыкла видеть некоторых из них. Но мой жених был таким массивным, что у меня мурашки пробежали по спине и в животе. Он был широк в плечах, его конечности были толстыми и крепкими, как стволы деревьев. Мускулы бугрились на его торсе и руках, выглядя неестественно рельефно.

Я продолжала пялиться, забыв о приличиях и манерах. Когда я рассматривала его, мои инстинкты перескакивали от детали к детали, оценивая опасность. Он выглядел жестким. Нечеловечески твердым, с острыми краями, как будто его тело было наполовину из плоти, наполовину из камня. Эффект только усиливался из-за голубовато-серого цвета его кожи. Этот человек был наполовину каменным, и все в нем было сильным, непреклонным и каким-то образом… холодным.

Я не была готова смотреть ему в лицо, поэтому посмотрела еще ниже. На нем были кожаные брюки, а грудь была обнажена. Они низко сидели на его бедрах, и даже с другого конца просторной комнаты я отчетливо видела выпуклость у него между ног. Так вот почему они дали мне масло. Я сомневалась, что это как-то поможет. Его ноги были такими же мощными, как и все остальное в нем, и внезапно у меня возник яркий образ того, как он поднимает огромный валун, как будто он ничего не весил, и бросает его далеко-далеко вперед.

Машина для убийства.

— Когда будешь готова, Люси, — раздался холодный женский голос.

Я резко повернула голову и заметила жрицу, которую я еще не видела, она стояла рядом с моим будущим мужем. Она была выше меня, и все же ее макушка едва доставала ему до пояса. О боги и судьбы. И этот… этот… гигант… должен был стать моим мужем? Навсегда?

Тихий смешок лопнул, как пузырь в моем горле, заставив меня закашляться. Не навсегда. Я бы не пережила этот ритуал, потому что, если бы он насадил меня на свой член, то я бы умерла.

Я бросила еще один критический взгляд на его выпуклость, и еще одно слово пришло непрошеным, помогая мне оценить его и осмыслить то, что я увидела. Он был мужественным. Такой мужественный, что я задрожала от его присутствия. Что-то затрепетало у меня в животе, тошнота превратилась в настойчивый, горячий пульс, и я вздохнула, переступая с ноги на ногу.

Может быть, я, по крайней мере, умру счастливой. Давай, Лу. Ты можешь это сделать. Для Дейзи. Я сделала глубокий вдох и посмотрела вверх, вытянув шею, чтобы увидеть его лицо, маячившее под высоким потолком. Воздух вырвался из меня в удивленном вздохе, и я уставилась, не моргая, совершенно ошеломленная. Я ожидала, что он будет выглядеть дикарем. Я представляла себе острые гниющие зубы, нечесаные волосы, уши, оторванные в результате варварской драки, и безжалостные бездушные глаза. Но ничего этого не было.

Кожа на его лице была скорее синей, чем серой, и, хотя оно имело тот же холодный, каменный вид, выражение его лица было мягким. Глубокие морщины избороздили его лицо, под скулами залегли темные тени, а рот был закрыт, полные губы придавали задумчивое выражение. У него был сильный нос, широкий и прямой, это каким-то образом придавало его лицу благородный вид. Его черты были пропорциональны, а глаза…

— О, — сказала я, наконец обретя способность говорить. — Привет.

Его глаза сияли ярко-синим, настолько ярко, что казались волшебными. И как только я посмотрела в них, я поняла. Он не был зверем. Он был человеком. Он не ответил. Его глаза были прикованы к моему лицу с такой напряженностью, что я покраснела. Я отвела взгляд, чувствуя себя совершенно беззащитной. Он наблюдал за мной так, словно мог видеть сквозь мою одежду, сквозь слои кожи, до самого моего сердца и разума.

И я чувствовала себя такой уязвимой без своей обычной брони из грязи, тряпок и спрятанного оружия. Мое внимание привлекло движение. Внутрь вошли еще три голубоватых гиганта, и у меня перехватило дыхание. Последний был самым крупным из них, и на его лице застыло холодное выражение, когда он медленно оглядел меня. Я снова зашаркала, переступая с ноги на ногу, сжимая мягкую ткань своего платья липкими руками.

Кто это были? И который из них был моим женихом? Я перевела взгляд обратно на первого великана, моля судьбу, чтобы это был он. Потому что, если бы мне пришлось выбирать, я бы выбрала его, будь проклята эта большая выпуклость. Что-то в нем заставляло меня чувствовать себя… не в безопасности, точно. Он просто не казался совершенно незнакомым.

— Идеально, — сказала жрица безмятежным голосом. — Теперь, когда мы все здесь, давайте совершим обряд. Люси, подойди к алтарю.

Она указала на металлическую чашу с ароматным огнем в центре комнаты. Я с трудом сглотнула комок в горле и пошла. Мои шаги были медленными, но уверенными, и я чувствовала себя странно оторванной от своего тела. Как будто мои ноги шли сами по себе, вне моего контроля. Я остановилась у алтаря, все еще придерживая платье, чтобы скрыть дрожь в руках.

— Олдриг, — сказала жрица.

Я склонила голову набок, гадая, что бы это значило, когда гигант, тот, что вошел первым, с горящими голубыми глазами, двинулся вперед и остановился напротив меня. Я догадалась, что так его зовут. Итак, это был он. И звали его Олдриг. Я прошептала это себе под нос, пробуя его имя на вкус. Оно приятно ощущалось на моем языке. Легко произносится. Нежно.

А потом я подняла глаза, и новая волна дурного предчувствия прокатилась по моей спине. Когда мы стояли рядом, только огненный алтарь разделял нас, он казался еще более массивным. Как маленькая гора, нависающая надо мной. И он не смотрел на меня. Его глаза были устремлены на своих спутников, на лице застыло свирепое выражение, белые зубы оскалены, верхняя губа оттянута назад. Я вздрогнула, мое облегчение от того, что это был он, сразу рассеялось. Но когда его взгляд вернулся ко мне, его лицо смягчилось, и он закрыл рот.

— Привет, Люси, — я вздрогнула.

Его голос был глубоким, настолько глубоким, что напоминал о скрытых пещерах или силе лавин, обрушивающихся с горных склонов. Это отозвалось эхом в моей груди и животе, и я подавила всхлип. Я была так взвинчена, каждое ощущение было мгновенным и возбуждающим. Что бы ни случилось дальше, я все остро ощущала.

— Возьмитесь за руки над огнем, — сказала жрица, стоя справа от меня, в то время как три других великана переместились на свободное место слева от меня, остановившись на некотором расстоянии от нас.

Зрители.

Я подавила очередной всхлип и не позволила себе задуматься, были ли они здесь, чтобы увидеть всю церемонию целиком. Что бы ни случилось, я бы прошла через это. Ради Дейзи. Да. Я бы сделала все для своих братьев и сестер. Вот почему я была здесь. Чтобы они больше не были голодны. И все же, когда ледяная рука великана обхватила мою дрожащую руку, я не могла не съежиться.

Такая холодная. Такая твердая. Такая чужая.

ГЛАВА 3

ОЛДРИГ

Ее рука была такой маленькой и хрупкой в моей, я держал ее с предельной осторожностью. Казалось, одно неосторожное движение, одно необдуманное действие, и я раздавлю хрупкую женщину, трепещущую передо мной. Когда я впервые увидел ее, я почувствовал смесь благоговения и тревоги. Она казалась драгоценной и совершенной, ее кожа была залита румянцем, глаза большие и внимательные, переполненные эмоциями.

И все же… Такая маленькая. Как я должен поместиться в ней? Как же она должна выносить моих детей? Храм поклялся в нашем генетическом совпадении. Согласно их базе данных, эта женщина идеально подходит мне, несмотря на ее невысокий рост и фигуру, подкрепленной узкими бедрами. Я подавил беспокойство и доверился науке. Она была моей невестой, и я должен был признать, что гордился тем, что мне досталась такая милая, благородно выглядящая женщина.

Она была так непохожа на сильных, но неуклюжих женщин моей расы. Великанше не нужен мужчина, чтобы защищать ее. Она пойдет туда, куда хочет, оставив за собой шлейф из разбитых сердец и нежеланных детей. Но я был бы нужен этой девушке. Она оставалась бы рядом со мной и полагалась на меня, и наши дети не остались бы без матери.

Она была как редкий драгоценный камень. Ценное владение. Да, я был горд и нетерпелив. Я бы показал ее своим братьям, и убедился, что ей это все понравится. И ошибается ли наука храма… мы узнаем достаточно скоро. И все же, когда я увидел, насколько она напугана, насколько по-настоящему мала по сравнению со мной, еще одно зернышко сомнения укололо глубоко внутри меня.

Действительно ли она была такой пугливой, какой выглядела? Был ли я обречен на жизнь, полную обдуманных движений, тихих слов и сдерживания всех своих инстинктов? Все, чего я хотел, — это разложить ее на жертвенном ложе и полакомиться ею, а затем заявить на нее права на всеобщее обозрение. Я не хотел быть нежным и терпеливым. Я хотел наполнить ее своим семенем так, чтобы не осталось больше места, поместить в ее лоно своих наследников.

Но когда я посмотрел вниз на женщину, голова которой даже не доставала мне до пояса, сомнение усилилось, превратившись в беспокойство. Генетическое совпадение — это все прекрасно, но как насчет наших личных связей? Я ничего не знал о ней, и она ничего не знала обо мне. Сможем ли мы вообще поддерживать беседу? Будет ли она равной мне, утешающей и поддерживающей супругой, каким я планировал быть для нее?

Или она будет выполнять только свои обязанности и ничего больше, как племенная кобыла? Я уже собирался отступить. Мои сомнения заставляли меня колебаться, но именно в этот момент она подняла голову, а ее глаза загорелись решимостью. Ее рот был сжат в линию, и я понял, что ее внешность обманчива. За хрупким телом скрывалось создание, полное силы и выдержки, которое смотрело на меня с яростной отвагой. Я улыбнулся, и часть моих тревог рассеялась.

Через мгновение она улыбнулась в ответ, не отрывая взгляда от моего лица. Если бы в ней было немного огня, у нас бы все получилось. Я был уверен в этом.

— Давайте начнем, — сказала жрица, и я погладил большим пальцем внутреннюю сторону запястья Люси.

Ее глаза расширились, и она задрожала, но, похоже, не от страха. Я погладил снова, надавливая чуть сильнее. Ее кожа была восхитительно теплой, и я не мог представить, каково это — целовать и ласкать ее. Быть внутри…

Ледяные гиганты были холодными как внутри, так и снаружи. Погрузиться в ее горячее тело… Я напрягся при этой мысли, темное желание шевельнулось в моих чреслах.

— Повторяй за мной, Люси, — сказала жрица, поворачиваясь к моей невесте.

Она кивнула. Ее глаза не отрывались от моих, пока она произносила клятву, повторяя каждые несколько слов за жрицей. Ее голос был сильным и решительным.

— Я, Люси Мано, стою перед тобой как твоя невеста. Я приветствую тебя в моем теле и душе, в моей жизни и моем будущем и клянусь принадлежать тебе вечно, как ты будешь принадлежать мне. Я отдаю тебе свое послушание, верность и свое сердце.

Она смотрела мне в глаза, произнося эти слова, и мои инстинкты зашевелились, набирая силу, пока все мое тело не затрепетало от потребности заявить на нее права сейчас, защитить ее, дать ей все, чтобы она была счастлива всегда. Голос Люси чуть дрогнул на последней строчке клятвы.

— Я отдаю себя тебе, Олдриг, к-королю ледяных великанов.

Она выглядела удивленной и немного напуганной, когда повторяла мой титул вслед за жрицей. И все же, ее глаза не отрывались от моего лица, опасения вскоре сменились благоговением. Я знал свою клятву наизусть и прежде, чем жрица успела попросить меня повторить за ней, я произнес ее полностью.

— Я, Олдриг, король ледяных великанов, стою перед тобой как твой жених. Я предлагаю тебе свое тело и свою душу, свою жизнь и свое будущее и клянусь принадлежать тебе вечно, как ты будешь принадлежать мне. Я даю тебе свою защиту, свой дом и свое сердце. Я беру тебя в жены, Люси Мано.

Жрица кивнула и повернулась к столу, на котором стоял поднос с хлебом и солью. Две металлические тарелки. На каждой по кусочку черного хлеба и две чашки, наполненные темной, голубоватой солью, добываемой на наших землях.

— Теперь вы будете кормить друг друга хлебом и солью, как символ обязанностей мужа и жены, которые вы клянетесь выполнять.

Я взял кусочек хлеба и обмакнул его в соль. Воспользовавшись моментом, я обнаружил, как мерцают синие кристаллы соли в свете огня.

— Жена явствует за столом своего мужа и раскрывает свое тело для его семя, — сказал священник.

Люси покраснела, восхитительный румянец растекся по ее щекам. Когда я поднес хлеб к ее губам, я почувствовал тепло ее горящих щек на своих костяшках пальцев. Она открыла рот, и я положил хлеб внутрь, проведя пальцем по губам. Я зашипел, влажный жар ее кожи вызвал во мне трепет, когда голубые глаза Люси поднялись, одарив меня взглядом, который я не смог расшифровать. Она закрыла рот, быстро прожевала и проглотила.

— Твоя очередь, — сказал я, наблюдая за ней не мигая.

Все мои инстинкты и чувства были теперь направлены на нее, и остальная часть комнаты расплылась и растворилась в тени, когда мое поле зрения заполнила моя невеста. Я не слышал ничего, кроме ее быстрого, нервного дыхания, стука сердца, шороха платья, задевающего алтарь. Я вдохнул, пытаясь отделить ее аромат от множества других ароматов, смешавшихся в комнате. Там был дым, жрица, мои братья. И что-то сладкое, словно слабая нотка, доносившаяся с кровати. И затем… Ее.

От нее пахло человеком, но чисто и свежо. В ее аромате были резкие нотки, слегка кисловатые, а под ними — какая-то теплая нотка. Что-то острое, что на первый взгляд может обжечь, если я попробую его. Дрожащими пальцами она взяла кусочек хлеба и обмакнула его в блюдо с солью точно так же, как это сделал я. Она подняла руку, и я опустил голову, зная, что она не сможет дотянуться до моего рта, если я встану во весь рост.

Я склонился над огнем, захватив ее пальцы губами. Она ахнула, и я провел языком по ее теплой коже, позволяя ее вкусу смешаться с вкусом соли и хлеба, что составили вкус моего будущего.

— Муж получает детей, которых подарит ему жена, и обеспечивает свою семью, — я отпустил пальцы Люси, проведя по ним языком и наслаждаясь их теплом.

Затем я выпрямился, не забыв проглотить хлеб, которым она меня угостила.

— Официальная часть церемонии окончена, — сказала жрица по делу. — Поздравляю. Вы можете пользоваться этой комнатой до вечера. Я желаю вам длительного и счастливого брака.

Она одарила каждого из нас вежливой улыбкой и отвернулась. Рот Люси приоткрылся, глаза расширились, и она сделала несколько шагов вслед за жрицей, но та уже вышла из комнаты, дверь закрылась. Люси остановилась, тяжело дыша, и опустила голову. Свег и Лука радостно закричали и подошли, чтобы похлопать меня по спине. Уллаг, шаркая, последовал за ними и коротко пожал мне руку, кивнув.

Но, несмотря на вежливый жест, я увидел вызов в его глазах. Я знал, что он попытается забрать ее у меня. И я сделаю все, чтобы удержать ее. Начиная прямо сейчас.

— Спасибо вам, — сказал я гигантам. — Теперь держитесь подальше и будьте свидетелями.

— Хорошенько поработай над ней, — сказал Лука с широкой улыбкой.

— О, я так и сделаю, — сказал я, глядя прямо на Уллага. — Я позабочусь, чтобы она стала полностью моей.

Не говоря больше ни слова, я повернулся к Люси, чье лицо было ярко-красным. Я подошел, приблизившись всего на два шага, и нежно провел пальцами по ее щеке. Мы одновременно ахнули, она от неожиданности, а я от жара румянца, запульсировавшего на ее щеках. Боги. Я не мог ждать. И все же я знал, что должен был это сделать.

— Подождите, — сказала она высоким голосом. — Они дали мне. Гм. масло. Нанести перед… пенетрацией. Так что, если бы ты мог просто отвернуться, я быстро…

— Люси, — прервал я ее неистовую речь, взяв ее неспокойные руки в свои.

— У нас есть время. Пожалуйста, не бойся меня.

Ее взгляд метнулся к моим братьям, прислонившимся к стене у двери, далеко от кровати, но с хорошим обзором.

— Они останутся, — сказал я, пытаясь придать своему голосу успокаивающий оттенок, хотя, судя по тому, как она вздрогнула, мне это не удалось. — Так принято. Мои братья будут свидетелями, чтобы никто не смог оспорить, что ты моя жена.

Она оглянулась на меня, ее глаза были широко раскрыты, ноздри раздувались от быстрого, испуганного дыхания.

— Обычно мы не… делаем этого на публике…

Она замолчала, поворачивая свои руки в моей хватке. Я взял ее ладонь и осторожно приподнял. Медленно, все время глядя на нее, я низко наклонился и провел губами по внутренней стороне ее запястья. Она вздрогнула, ее и без того большие глаза стали еще больше, и я поцеловал это теплое местечко, чувствуя, как бешено бьется ее пульс у моих губ. Люси судорожно вздохнула и посмотрела на меня. Я провел губами вверх по ее предплечью, покрывая поцелуями ее кожу, пока не добрался до сгиба локтя, и провел языком по горячей, нежной коже.

Она издала тихий звук. Это не было похоже на стон, который издала бы возбужденная великанша, и все же он отправился прямо к моему члену, уже напрягшегося под тканью брюк.

— Это только один раз, — сказал я, поднимая глаза.

Ее лицо было так близко, но таким крошечным. Она выглядела очаровательно с раскрасневшимися щеками и красными губами, приоткрытыми от волнения. Я хотел посмотреть, какое выражение будет на ее лице, когда я войду в нее.

— И я позабочусь о том, чтобы ты забыла, что они вообще здесь, — прошептал я, позволяя своему прохладному дыханию окутать ее лицо, пока она не задрожала.

Не давая ей времени больше волноваться, я схватил ее за волосы, очень нежно, и запрокинул ее голову назад. Все еще низко склонившись над ней, я прижался губами к ее губам. Я зашипел от соприкосновения. Ее рот был маленьким по сравнению с моим, но мягким и обжигающим. Я прикоснулся губами к ее теплой коже, сначала поцелуй был медленным и изучающим. Когда мои губы скользнули по ее губам, ища момент, когда поцелуй будет казаться естественным, я провел руками вверх по ее спине, удивляясь тому, как я могу охватить почти всю ее обеими ладонями.

Люси ахнула, горячее дыхание согрело мою прохладную кожу, а затем она поцеловала меня в ответ. Я замер, мои пальцы широко раскрылись на ее спине, мои губы мягко двигались, подстраиваясь под ее ритм. На вкус она была пряной, и мой член запульсировал, потому что ее жар, мягкость подпитывали что-то темное и голодное внутри меня, о существовании чего я даже не подозревал.

Холодная, зияющая пещера, которая внезапно открылась и вышла на свет. И она была этим светом, теплым пламенем, сияющим на стенах и показывающим мне, насколько по-настоящему одиноким я был. Этот новый голод подстегивал меня, я схватил ее за ягодицы одной рукой и приподнял ее. Она ахнула мне в рот, когда я поднял ее на уровень своего роста, прижимая к себе, прижимая язык к ее нижней губе, вынуждая ее открыть рот. Я протолкнулся внутрь, проглотив ее вздох, и погладил ее язык своим.

Когда я ощутил обжигающий жар, я не смог удержаться и двинул бедрами, мой все еще скрытый член тоже жаждал попробовать ее на вкус. Погрузиться глубоко в чудесное, горячее влагалище моей невесты. Она сопротивлялась мне, и я замедлился, тревога пробилась сквозь мой туман.

Ей было больно? Неужели я что-то натворил… Но нет. Она не пыталась вырваться. Ее маленькие ладошки нашли опору на моих обнаженных плечах, тупые ногти впились в мою кожу, и она обхватила меня ногами, задыхаясь, когда поняла, что мой торс слишком широк, чтобы она могла обхватить меня бедрами. Это был хороший расклад событий. Она уже сдавалась под моими прикосновениям, забывая о моих братьях.

Но я бы не забыл. Даже сейчас я краем глаза поглядывал на Уллага, убеждаясь, что он заметил. Я бы заставил ее кричать от удовольствия, а ему пришлось бы слушать. Моя невеста вела себя именно так, как мне было нужно, и ей даже не требовалась инструкция. Я притянул ее ближе, решительно впиваясь в ее рот, в этот же время просовывая предплечье под ее ягодицу, чтобы поддержать для удобства.

Я провел другой рукой по ее обнаженной ноге, обнажив кожу там, где задралось платье. Теплая и гладкая. Я издал еще один звук, что-то требовательное и нетерпеливое, и она провела ногтями по моему затылку, оставляя покалывание после своего прикосновения. Я подошел к кровати и уложил ее на матрас, раздвинув ее ноги. Она ахнула и попыталась сесть, ее покрасневшее лицо потеряло свое восхитительное, рассеянное выражение.

— Масло, — сказала она, указывая на прикроватный столик. — Пожалуйста, я должна…

— Я помню, — сказал я, проводя ладонью по внутренней стороне ее бедра.

Боги, она была такой маленькой. Моя рука могла обхватить все ее бедро в самом широком месте. Я снова взглянул на масло, вспоминая его. Поскольку предполагалось, что это облегчит секс со мной, она должна была намазаться маслом, прежде чем я бы трахнул ее.

— И я пока не буду тебя трахать, — сказал я, глядя ей в лицо.

Она выглядела такой уязвимой с широко открытыми и блестящими глазами.

— Я собираюсь попробовать тебя на вкус.

Она открыла рот, чтобы заговорить, но из него вырвался только сдавленный звук. Я ухмыльнулся и нырнул к месту соединения ее бедер, раздвигая ее ноги еще шире. На ней не было нижнего белья. Лишь мгновение я смотрел на нее. Так похожа… И все же такая отличающаяся. Ее кожа здесь была темно-красной. Она блестела от возбуждения, и когда я прижался лицом ближе, наблюдая за ее маленьким отверстием и задаваясь вопросом, как, черт возьми, мой член поместится внутри, ее жар скользнул по моей коже.

Я еще не прикасался к ней, и все равно воздух между нами искрился от тепла, которое она излучала. Я закрыл глаза и вдохнул, высунув язык, чтобы попробовать ее аромат, позволяя теплу проникнуть в меня. Опьяняющий и завораживающий, ее запах ударил мне в нос и проник в мозг, заставляя мои мысли разгореться и сосредоточиться на одной прерогативе. Взять ее. И трахнуть ее так хорошо, чтобы в мгновение ока был бы зачат мой ребенок.

Чтобы Уллаг всегда знал. Что бы он ни попытался сделать, ее первенец будет только моим. Я погладил свой член через брюки, стиснув зубы от того, какое неудобство причинял каменный стояк, что все больше просился погрузиться в нее. Один ее запах заставил мое тело воспламениться в ответ. Тепло ее кожи, которое должно было быть сверхъестественным, возбудило меня настолько, что я едва мог думать.

Не имело значения, что она была человеком, не имело значения, что она была меньше половины меня, что Уллаг что-то замышлял. Имело значение только одно — что я возьму ее и сделаю своей. Бесспорно.

Но нет. Я должен действовать медленно. И не забыть о масле. Но даже сейчас я мог немного утолить свой голод.

ГЛАВА 4

ЛЮСИ

Я не смогла сдержать громкого стона, когда его прохладный язык скользнул по мне. Милостивые боги. Это казалось нереальным, совершенно невозможным. Он был незнакомцем, монстром, гигантом, настолько большим, что мой разум с трудом воспринимал эту реальность. И все же… И все же я извивалась, когда он пробовал меня на вкус. Я извивалась, издавая ужасные, ободряющие звуки, и желала… большего.

В моем животе горел огонь, возбуждение было таким сильным, что было бы неприятно, если бы он не проделывал такую замечательную работу, облегчая его. Каждое прикосновение его холодного языка утихомиривало жар, одновременно усиливая его. Мои ноги были так широко раздвинуты, что мышцы ныли от этого, но он крепко держал меня, и вскоре боль прошла.

Было только восхитительное, сверхъестественное удовольствие, растущее внутри меня. Я крепко зажмурила глаза, забывая о мраморном потолке и танцующих тенях, отбрасываемых огнем на алтарь. Я отбросила все мысли и сосредоточилась только на его крепкой хватке на моих бедрах и прохладном давлении на мою киску и клитор. Холод от его прикосновений по-прежнему шокировал, но теперь он также вызывал во мне покалывания удовольствия.

Когда он накрыл ртом всю мою сердцевину и погрузил язык внутрь, я вскрикнула, мое тело напряглось. Его язык был большим, как и все остальное в нем, и его растяжение обжигало… а потом это прошло. Холод смягчил боль, и когда он вытащил свой язык и снова ввел его в меня, я ахнула от того, насколько это было приятно. Не от мира сего. Я никогда не была с мужчиной, была слишком занята работой, чтобы обеспечивать свою семью, даже когда мои родители были еще живы.

У меня не было времени на романтику, а мысль о том, чтобы забеременеть и принести еще одного ребенка в нашу бедность, заглушала все другие желания, которые у меня могли быть. За исключением того, что сейчас рождение ребенка обеспечило бы мое место рядом с Олдригом. А отдать себя мужу означало, что моя семья будет спасена.

Когда язык Олдрига скользил внутрь и наружу, холодный, твердый и безжалостный, я парила в странном месте, где мое тело ощущалось легким и живым. Оно гудело от удовольствия, и каждое холодное прикосновение делало ощущения более сильными. Пока все, что я могла делать — это дрожать и хныкать, подавленная нарастающим внутри меня давлением.

У меня был некоторый опыт. Я играла с собой в те редкие моменты, когда могла побыть одна, но это… Это было что-то совершенно другое. Холод его прикосновений каким-то образом сдерживал меня, а это означало, что напряжение продолжало нарастать, не ослабевая. Каждое движение его языка, каждое дразнящее облизывание и толчок поднимали меня все выше, пока не стало казаться, что не существует ничего, кроме моего тела и меня самой, запертой внутри, лишенной контроля.

Наконец, я почувствовала, что что-то внутри меня может сдаться, сломаться в любой момент, и я… Олдриг остановился и выпрямился, его лицо нависало надо мной.

— Пожалуйста, — прошептала я, неуверенная, о чем прошу.

Все, что я знала, — это разочарование, охватившее меня. Он улыбнулся, белые зубы сверкнули на его синем лице, цвет кожи стал более насыщенным. Я покраснела, увидев, как блестят его губы. Олдриг схватил кувшин с маслом, не вставая, его длинная рука легко дотянулась. Я попыталась приподняться, но он прижал меня к постели, бросив на меня предостерегающий взгляд.

— Не двигайся.

Тихий смех раздался с другого конца комнаты, и я вспомнила, что мы не одни. Как я могла забыть? Здесь я лежала, полностью открытая, и все было выставлено напоказ, в то время как те другие гиганты могли видеть все, и…

Прохладное, влажное прикосновение между моими половыми губами нарушило ход моих мыслей. Я ахнула, приподнимаясь на локтях, чтобы видеть, и выбросила из головы мысль о том, что здесь были другие. Олдриг вылил масло на мою сердцевину, и золотистое, маслянистое зелье выплеснулось на меня, скатилось к моей заднице и растеклось подо мной по простыням.

— Это… грязно…

Неуверенно произнесла я, потому что на самом деле не возражала. Олдриг что-то проворчал в ответ и отставил кувшин. Я была вся мокрая и липкая, масло покрывало мою опухшую кожу, блестя. От этого ощущения по мне прокатилась новая волна жара, и мои внутренности сжались в ожидании.

Произошло и кое-что еще. Моя сердцевина приятно согрелась и расслабилась, напряжение ушло. Внезапно я почувствовала себя гораздо более открытой и податливой, и волна удовольствия захлестнула мой таз.

— О.

Олдриг поднял взгляд, нахмурив лоб. Он провел по мне пальцами, кончики которых мягко вращались в масле, в то время как его глаза сосредоточились на моем лице.

— О! — повторила я, открыв рот и тяжело дыша. — Это такое чувство…

Но я не смогла кончить, потому что он нашел мое отверстие и медленно, очень медленно, ввел палец в мою киску. Я закрыла глаза и поджала губы, и все же, я не смогла сдержать громкий стон удовольствия. Его палец был холодным и твердым, и все же, когда он втолкнул в меня масло, мое тело наполнилось теплым, всепоглощающим удовольствием.

Я вздрогнула, когда он продвинулся дальше, и когда он открыл меня, при самом первом проникновении внутрь меня я почувствовала, как мое тело подалось.

— Ты такая теплая, — пробормотал он, и я посмотрела на его лицо из-под ресниц.

Его рот был открыт, как и у меня, быстрое дыхание холодило мою кожу, а глаза были темными, сплошные зрачки почти без радужки. Внезапно я поняла, что мы должны были заниматься любовью, мы оба, и все же я просто лежала здесь и позволяла ему ласкать меня, не прикасаясь к нему в ответ. Я прикусила губу, неуверенная в себе, и попыталась сесть.

— Мне тоже… прикоснуться к тебе? — спросила я, съеживаясь от того, как глупо, наверное, это прозвучало.

Но он покачал головой, вытаскивая из меня палец. Он снова провел им по мне, набирая больше масла и дразня мой клитор, и я захныкала, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.

— У нас есть время, — пробормотал он, снова вводя палец, пока я не вздрогнула от сверхъестественного удовольствия, появившегося от его холодного прикосновения к моей воспаленной коже.

— Прямо сейчас я хочу поклониться своей невесте и узнать, что доставляет ей удовольствие.

Мои глаза, закрывшиеся помимо моей воли от переполневшей меня мольбы, распахнулись в удивлении. Я посмотрела на него в замешательстве, и он ухмыльнулся, снова убирая палец и потянувшись за кувшином с маслом. Он вылил на меня еще, и когда покалывающее тепло просочилось по моей коже, расслабляя меня еще больше, он усмехнулся.

— Не волнуйся, маленькая снежинка, — прошептал он так тихо, что только я могла его услышать.

— Я получу от тебя удовольствие достаточно скоро.

Вместо страха, который был бы подходящей эмоцией, в моем животе затрепетало возбуждение. Мне действительно не нужно было ничего делать. Не нужно было беспокоиться, выступать и бороться за его внимание.

Все, что мне нужно было делать, это лежать и позволять ему прикасаться ко мне.

Вздохнув, я легла на спину, и когда его палец снова скользнул в меня, теперь уже легко, я приподняла бедра, чтобы втянуть его глубже.

— Правильно, — тихо сказал он, продвигаясь дальше. — Вот так, маленькая снежинка.

Я застонала, когда холод распространился по моему телу, когда его палец полностью вошел внутрь, а костяшки прижались ко мне.

— Ты справляешься очень хорошо.

Он вытащил палец, вылил на меня еще масла и снова ввел его внутрь…

Я вскрикнула. Это был еще один, более твердый холод, проникающий внутрь, более болезненное растяжение, заставившее меня инстинктивно сжать бедра.

Но он не останавливался, только продолжал давить, и после секундного дискомфорта мое тело сдалось. Я расслабилась, тепло масла наполнило меня, в то время как холод его пальцев смягчил ожог.

Пальцев, как я поняла, было два.

Когда его костяшки прижались ко мне, я открыла глаза и рот от удивления. Но его ладони были массивными! Один палец, вероятно, толщиной с три моих, не говоря уже об их длине… И целых два были внутри меня?

— Нам нужно будет подумать о том, чтобы получить больше этого масла — сказал он, отстраняясь.

Еще больше скользкого тепла разлилось по мне, и он одним долгим движением ввел пальцы в мою киску. Я ахнула, чувствуя себя полностью наполненной и совершенно покоренной, мое тело без всякого сопротивления приняло объем вторжения.

Несмотря на то, что в моей голове все еще витали некоторые сомнения и дурные предчувствия, мое тело полностью приняло его, уступив так легко, что это было неловко.

— Моя прекрасная невеста, — сказал он как раз в тот момент, когда я сжалась вокруг него, неприятная мысль заставила меня напрячься.

— Ты так хорошо это воспринимаешь. Я не могу дождаться, когда окажусь внутри тебя.

Я глубоко вздохнула, его слова успокаивали. Он похвалил меня. На самом деле похвалил меня, и я почувствовала тепло, как от масла, только не в киске, а в груди.

Непрошеные слезы навернулись мне на глаза.

Он назвал меня красивой. Сказал, что я хорошо справляюсь.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то говорил мне что-то настолько доброе.

— С-спасибо тебе, — прохрипела я, мой голос был влажным от непролитых слез, которые я мужественно пыталась сдержать.

Мне казалось неправильным, чтобы невеста плакала, когда ее жених собирается ее трахнуть. Он поднял голову, его веселые глаза встретились с моими.

— Не благодари меня за то, что я лишь сказал правду.

Я кивнула, завороженная его темными глазами, пока он медленно продолжил трахать меня пальцами, издавая влажные звуки, которые должны были смущать, но не производили такого эффекта. Они свидетельствовали о том, как легко он мог двигаться внутри меня.

Олдриг просунул пальцы до упора и посмотрел вниз. Я проследила за его взглядом и ахнула, увидев свой живот.

Там, под моей кожей, был длинный, слегка выступающий предмет. Мы оба могли видеть его пальцы внутри меня. Я думала, что такое невозможно или, по крайней мере, ощущалось бы очень болезненно, но больно не было. Все, что я могла чувствовать, — это удовольствие от тепла, смешивающегося с холодом, и от трения, когда он двигался внутри меня. Он вытащил пальцы, и выпуклость исчезла. Он медленно ввел их обратно… И я смогла увидеть это движение сквозь свою кожу и мышцы, смогла увидеть, как он движется внутри меня.

— Ты готова, снежинка, — сказал он гортанным голосом.

Одним резким рывком он разорвал мое платье пополам, обнажив живот и торс. Я пискнула, пытаясь прикрыться разорванными половинками платья, и он накрыл мою руку своей.

— Я куплю тебе сотню платьев. Но сейчас я должен тебя увидеть.

Я опустила руки по бокам, а он просто смотрел на меня, не отрывая взгляда от моей груди.

Мое лицо покраснело от стыда. Я знала, что мужчинам нравятся женщины с большой грудью, но я была так истощена, что моя едва виднелась. Я отвела взгляд, прикусив губу, и Олдриг проворчал.

— Черт. Я больше не могу ждать.

Я испуганно подняла глаза. Он уставился на мои красные соски, сжав губы в тонкую линию. Очевидно, моя грудь его не отпугнула, что принесло облегчение.

Не отводя взгляда, он встал и снял брюки.

Ах милый.

Я разинула рот. Впечатлило ли меня, что в моем теле поместились два его пальца? Почувствовала ли я облегчение? Что ж, теперь я снова запаниковала, потому что член моего жениха был гигантским.

И не только это. Я видела человеческие члены, когда другие дети в школе приносили порножурналы, и мы все хорошо рассмотрели, смеясь, пока очень раскрасневшаяся учительница не конфисковала их.

Член Олдрига был совсем не похож на человеческий. Во-первых, он был темно-синего цвета, а кожа имела твердый, каменистый вид. Более толстый у основания, чем на кончике, он загибался вверх, а его форма напоминала скорее лук, чем стержень.

Толстые линии с прожилками тянулись по всей длине, пересекаясь и извиваясь без четкого рисунка. Они сходились на кончике. В месте схождения было небольшое круглое отверстие, и из него сочилась прозрачная жидкость светло-фиолетового оттенка.

Отверстие запульсировало, как и линии вен. Пока я смотрела, вытекло еще больше жидкости, расплескавшись по матрасу у меня между ног. Я подняла глаза, на моем лице, скорее всего, отразился ужас, и обнаружила, что Олдриг пристально наблюдает за мной с напряженным выражением.

— Давай посмотрим, сможешь ли ты растопить меня своим теплом, — сказал он таким низким голосом, что он завибрировал.

Я отодвинулась, освобождая ему место на огромной кровати. Он забрался на нее, матрас резко прогнулся под его весом. Когда он придвинулся ближе, просунув свое массивное бедро между моими, кровать громко заскрипела.

— Должен сказать, что их мебель — дерьмо, — раздался ворчливый голос с другого конца комнаты.

Один из других ледяных гигантов. Я закрыла глаза и прикусила губу, подавляя рыдание, застрявшее в горле. Это было слишком. Этот огромный член, тяжелый гигант, который скоро будет во мне, и его друзья, наблюдающие за всем…

Слишком.

— Полегче, — сказал Олдриг, прохладное прикосновение скользнуло по моей щеке, когда он слегка погладил ее пальцем.

— Давай сделаем это медленно. Понемногу.

Я кивнула, и он скользнул дальше вверх по моему телу. Теперь его огромная, каменная грудь была прямо надо мной, в то время как его член располагался у меня между ног. Я почувствовала, как холодная твердость вдавливается во внутреннюю поверхность бедра, и с трудом сглотнула, готовясь к боли.

И все же, когда Олдриг осторожно двинулся надо мной, все, что он сделал, это прижал свой член к моему клитору и водил им взад-вперед, пока взрыв внутри не помог мне немного расслабиться. Он хмыкнул, звук получился напряженным, и осторожно двинулся надо мной.

Я посмотрела в сторону и вверх, наблюдая за его рукой. Его мощные мышцы были напряжены и бугрились под кожей. Такие осторожные движения стоили ему огромных усилий.

Он так старался. Для меня.

Он медленно отстранился, проводя своим членом по мне в последний раз. Я глубоко вздохнула, приказывая своему телу смягчиться, и, потянувшись вниз, нежно обхватила пальцами его член. Они не хотели проходить весь путь по кругу, и все же мое легкое прикосновение заставило Олдрига зашипеть и выругаться.

Я испуганно отпустила его, и он снова выругался.

— Возьми его, — сказал он, и в его голосе прозвучало опасное рычание. — Введи меня в себя.

Я снова обхватила его член, теперь с большей уверенностью, и притянула его к себе. Мне потребовалось мгновение, пока я не прижалась к нему своей киской. Все это время он нависал надо мной, его тело было как крыша надо мной, неподвижное и сильное.

Я дернула его холодный, твердый член, желая, чтобы это поскорее закончилось. Потому что я ожидала боли, да. Но также… Мне было любопытно. Какая-то часть меня задавалась вопросом, каково это — быть такой растянутой, такой полной.…

Олдриг скользнул внутрь. Один мой вздох, стон с его стороны, и головка его члена оказалась внутри меня. Холод был наэлектризованным, и я пульсировала вокруг него, мое тело отреагировало на проникновение…

Но это было не больно. Возникло тянущее ощущение, и холод был одновременно приятным и дискомфортным… но боли не было.

— Ты в порядке, снежинка? — прорычал Олдриг.

— Эм, да.

— Хорошо. Потому что, если я не трахну тебя в ближайшее время, я взорвусь.

Я хихикнула, но мое хихиканье перешло в громкий вздох, когда он скользнул глубже. Милосердные боги. Он медленно двигался глубже, и я остро ощущала его продвижение. Он раздвигал меня, дюйм за дюймом, и я пульсировала вокруг него, моя киска была заполнена настолько, насколько это вообще было невозможно…

И все же он продолжал двигаться. Я протянула руку между нашими телами и нащупала место, где мы соединялись. Моя кожа там была упругой и гладкой на ощупь, натянутой до предела. И его член… все еще был по большей части вне меня.

Я провела пальцами вверх с прерывистым вздохом. Насколько я могла судить, половина его была внутри. И уже казалось, что он достиг моего предела, так как же…

Глубоко внутри меня возникла острая боль, и я закричала, что заставило его немедленно остановиться.

— Слишком много? — спросил он напряженным голосом.

— Да, — ответила я, делая глубокие вдохи.

— Прости, но… не глубже.

— Не извиняйся, — тихо сказал он и медленно вышел.

Затем он снова вошел, остановившись в нужный момент. Я ахнула, когда его холодная длина прошлась по моим чувствительным внутренним местам, его холод обжигал и усиливал ощущения.

Я положила руку на живот и ахнула, когда почувствовала, как широкая форма его члена движется внутри. Когда он выходил и снова входил, я могла чувствовать точное место, которого он достиг внутри меня своими пальцами.

Я закрыла глаза и застонала, когда он стал входить быстрее, двигаясь длинными, равномерными толчками. Моя зияющая киска была до отказа заполнена огромным, чудовищным членом, и теперь, когда я привыкла к этому, я могла чувствовать…

Все это. Как он наполнял меня до краев, не оставляя места ни для чего другого. Я чувствовала, как он покорял меня, вдавливаясь в мое тело, прокладывая себе путь все дальше с каждым движением. Его стоны заставляли меня краснеть от благоговения, потому что я была источником его удовольствия, и мне было приятно слышать эти звуки.

Я громко застонала, когда он стал двигаться еще быстрее, трение посылало во мне сильные толчки экстаза. И затем…

Его бедра прижались еще теснее, прижимаясь к внутренней поверхности моих бедер, и он замер. Я ахнула, когда пришло понимание. Он был уже не только наполовину внутри. Он был… глубоко.

Дрожащей рукой я коснулась своего живота. Выпуклость была гораздо выше. И все, что я могла чувствовать, это дикое удовлетворение и жадные толчки моей киски, обнимающей его со всех сторон.

— В конце концов, мы подходим друг другу, — тихо сказал Олдриг. — Моя королева.

ГЛАВА 5

ОЛДРИК

Сдерживать себя от самозабвенных толчков было самым трудным, что я когда-либо делал. Тело моей невесты, такое теплое и отзывчивое, уже лишало меня практически сил. Я ничего так не хотел, как трахать ее снова и снова, пока все мои обязанности, нет, весь мир, не исчезнут.

Она бы без сил и истекала моей спермой, и все равно я хотел бы большего.

Но сейчас я стиснул зубы, мое тело было так напряжено, что скоро начало бы дрожать. Медленные, размеренные движения. Внутрь и наружу. Ее мяуканье направляло меня, восхитительные звуки ее капитуляции и удовольствия. Это было единственное, что держало меня в узде.

Доставить моей невесте удовольствие, а не боль было важнее, чем взять ее так быстро, как я хотел. Ее удовольствие важнее моего.

Потому что я бы заставил ее раскрыться для меня. Я бы полностью насытил ее, ее тело кончало бы на мой член.

И Уллаг увидит.

Я отогнал мысль об Уллаге, зарычав на себя. Внезапно, когда мы с моей невестой были так тесно связаны, когда она извивалась подо мной от удовольствия, мне показалось неправильным думать о ком-либо, кроме нас.

Я был внутри, уютно устроившись в ее горячей киске, практически с пеной у рта от того, как хорошо она заставляла меня себя чувствовать. Между нами не осталось места ни для кого другого.

— Да, вот так, — выдохнула она, когда я почти полностью вышел, головка моего изогнутого члена скользнула по верхней части ее киски.

— О боги. Пожалуйста.

Я снова врезался в нее, ее жар опалил меня, и отстранился точно так же, как делал это раньше. Она издала пронзительный звук, выгибая спину. Я сильно толкнулся, тоже застонав от удовольствия. Я был в нескольких секундах от того, чтобы кончить в нее, но мне пришлось сдержаться.

Она кончит первой.

Я снова отстранился, потеря ее тепла была как удар под дых, и вошел быстро, так глубоко, что мои бедра прижались к ее мягким бедрам.

Она приподнялась на кровати, выгнув спину так высоко, что ее выпуклый живот коснулся моей кожи. Теперь она молчала, но я чувствовал это.

Моя невеста сжалась вокруг меня, как в тисках, давление заставило меня застонать от усилия сдержаться. Она сжимала… и сжимала… пока, наконец, не отпустила, ее мольба накатывала быстрыми волнами, когда она расслаблялась и сжималась вокруг меня.

Она издала глубокий стон, за которым последовал низкий стон.

В ушах у меня стоял шум, как будто дул ледяной ветер, и сквозь него я смутно слышал звуки аплодисментов. Мои братья заметили, что моя невеста кончила мне на член, и праздновали.

Мне было все равно. Все, чего я хотел сейчас, это отпустить.

Я трахал ее жестко, так сильно, что она сползла по кровати. Каждый мой толчок был встречен сдавленным стоном, ее киска была такой горячей вокруг меня, что обжигала, и все же…

С громким стоном я кончил в нее, оргазм охватил мои яйца и какое-то место глубоко в моем тазу, сжимая и разжимая. Моя сперма вырывалась длинными струями, каждая из которых была сильнее, пока я не задрожал над своей невестой, мое тело не сжалось от удовольствия.

Наконец, это чувство ослабло, и, собрав последние силы, я скатился с нее. Мои руки больше не держали меня, но я не хотел раздавить ее, поэтому скатился.

Прямо на пол. Когда я приземлился, застонав от боли, кровать издала зловещий скрип, сотрясаясь. Люси испуганно вскрикнула, и мгновение спустя трясущаяся кровать развалилась под ней. Она вскрикнула, когда матрас упал, больше не поддерживаемый рамой, а затем рассмеялась.

Я повернулся и увидел, что ее темные, смеющиеся глаза устремлены на меня, и я улыбнулся в ответ, хотя мое тело убивало меня. Бедро свело судорогой, а руки были слишком слабы, чтобы поднять их. Мой член, теперь безвольный и тяжелый на бедре, казалось, никогда больше не станет твердым.

Неудивительно. Это был лучший секс и самый сильный оргазм в моей жизни.

— Ты в порядке? — спросил я Люси, тихо смеясь вместе с ней.

— Лучше не бывает, — ответила она с усмешкой.

— Хотя такое ощущение, что у меня между ног лужа.

Я с усилием поднял голову. Действительно, довольно большая лужа. Моя сперма все еще сочилась из нее, но большая часть вытекла, блестя на простынях и медленно впитываясь в матрас.

Это зрелище заставило меня преисполниться собственнической гордости. Вот оно, доказательство на всеобщее обозрение. Эта женщина была моей, и моё семя было внутри нее, готовое вырасти в ребенка.

— Они берут за обработку кучу денег, — сказал я.

— Неудивительно, что им приходится менять кровать каждый гребаный раз.

Она хихикнула, слабо пошевелившись на липком матрасе. Она поджала ноги и возилась с простынями, пока, наконец, не освободила одно шелковистое одеяло и не накинула его на свое тело.

Ткань была такой тонкой, что я мог видеть сквозь нее ее дерзкие соски. Мой член дернулся, и я ухмыльнулся. В конце концов, я не так уж и измотан.

— Эм… Я просто схожу в ванную, — сказала Люси, ее лицо стало ярко-красным.

Я кивнул, наблюдая за цветом ее кожи с интересом, который отказывался угасать.

Ледяные великаны покраснели до синевы. Ее непохожесть становилась все более притягательной, и я уже знал, что не устану смотреть на нее.

— Конечно. Мы отправимся в путь, когда ты будешь готова, — сказал я, кивнув ей.

Она прикусила губу, опустила глаза и быстро встала, полностью завернувшись в простыню быстрым, умелым движением. Я мельком увидел ее ягодицы и стройное бедро, и она исчезла.

— Мне нужно найти себе жену-человека, — сказал Лука, как только я надел брюки.

— Я думал, ты сломаешь ее, но она восприняла это как чемпион. На самом деле, я должен завести такую.

Свег ухмыльнулся и поднял руку. Мы стукнулись костяшками пальцев в поздравительном жесте, и он хлопнул меня по спине.

— Хорошая работа, брат. Ты наконец-то повеселишься после стольких лет тяжелого труда, да?

Уллаг фыркнул на это, но я проигнорировал его. Он думал, что править страной — это только вкусные обеды, дорогие спиртные напитки и женщины, дерущиеся друг с другом, чтобы обслужить меня. Даже жизнь рядом со мной и наблюдение за тем, каким измученным я был каждый день, не разочаровало его.

— Весело? Переспать с человеческой женщиной — куча хлопот, — ответил я со смехом, мое настроение было слишком хорошим, чтобы возражать Уллаг.

— Завтра у меня будут болеть ноги, потому что я изо всех сил старался не раздавить ее.

Лука, читающий брошюру, которую жрица дала ему ранее, отложил ее с гримасой.

— Теперь ты не так уж стремишься жениться, брат? — спросила я с усмешкой.

— Я подумаю об этом, — сказал он.

— Если через год ты все еще будешь счастлив, я подам заявление.

Дверь в ванную щелкнула, и оттуда вышла Люси. На ней было платье, сшитое точно так же, как то, которое я порвал, но это было красное. От этого цвета ее румянец казался еще ярче, и я просто наблюдал за ней мгновение, не находя слов.

Она была такой другой. И от этого я только сильнее захотел ее.

— Пойдем, — сказал я, протягивая руку.

Она нерешительно подошла, сжав губы. Она остановилась рядом со мной и подняла глаза, не беря меня за руку.

Такая крошечная. Я ухмыльнулся, вспомнив, как хорошо мой член вписывался в это непритязательное тело.

Она не взяла меня за руку, поэтому я наклонился и взял ее руку, осторожно сжимая в своей.

— Идите вперед, — сказал я своим братьям, указывая на дверь.

— Может быть, у них есть еще брошюры для тебя, Лука. Поспрашивай вокруг. Мы наверстаем упущенное.

Они ушли, и, наконец, остались только мы: моя человеческая невеста и я.

Я посмотрел на нее сверху вниз, и мне показалось неправильным разговаривать на таком расстоянии, поэтому я присел, что сделало нас почти равными. Она прерывисто вздохнула, но теперь не уклонялась. Ее глаза смело смотрели мне в лицо, хотя ее рука дрожала в моей.

— Ты когда-нибудь путешествовала через портал? — я спросил.

— Вот как я сюда попала, — ответила она.

— Из храма в моем городе в этот, здешний. Мы… — она не закончила, но я понял подразумеваемый вопрос.

Обычно невеста отправлялась в храм, ближайший к тому месту, где жил ее муж. Поскольку порталов было мало, обычно пара затем отправлялась поездом или автомобилем в обитель мужа.

— Мы пройдем порталом, — сказал я.

— В наших землях нет храма. Но есть портал. Он прямо возле дворца, так что нам не придется далеко уходить оттуда. Как ты себя чувствуешь?

Она уставилась на меня, беззвучно шевеля губами. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что я задал ей вопрос, и она покраснела.

— Прости, — сказала она, опуская глаза.

— Я имею в виду, я слышала, кто ты такой, и даже произнесла это, но… Дворец? С собственным порталом? Боюсь, мне понадобится некоторое время, чтобы осознать это.

Ее румянец был таким ярким, таким теплым, что я не смог устоять. Я наклонился и прижался губами к ее щеке. Мы оба задохнулись, я от жара, она от холода.

— Нам обоим понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к этому, — проговорил я, касаясь ее кожи, ее прерывистое дыхание обжигало мою щеку.

— Но я хочу, чтобы ты знала… Со мной ты в безопасности. Я позабочусь о тебе.

— О, — выдохнула она так тихо, что я бы не услышал, если бы мое лицо не было прижато к ее лицу.

— Спасибо.

— Не нужно меня благодарить, — сказал я с улыбкой. — Это всего лишь то, что я поклялся сделать.

— Что ж, я тоже сдержу свое слово, — сказала она, и ее кожа стала еще горячее.

Моя улыбка стала шире. Она была такой застенчивой, что даже не могла назвать свои обязанности вслух, хотя мы только что трахались при свидетелях. О, как я надеялся, что она не перестанет краснеть в ближайшее время. Это была моя новая навязчивая идея.

— На этой ноте, — сказал я, касаясь губами ее виска, — давай подумаем, как раздобыть побольше этого масла.

Она нервно хихикнула, и я положил руку ей на спину и провел ею вниз к ягодицам, раздвигая пальцы шире. Она ахнула, когда я помял ее кожу, и я запечатлел на ней еще один поцелуй.

— Что ты думаешь? — спросил я, стараясь не рассмеяться, когда она задрожала, прижимаясь ко мне. — Должны ли мы?

— Эм… О! — воскликнула она, когда я сжал ее ягодицу, мои пальцы нашли складку между ее ног и пробежались по ней через платье. — Да, эм, пожалуйста. О милосердные боги. Что ты…

— Я просто дразню тебя, — пробормотал я, покусывая мочку ее уха идеальной формы.

— Ты забавная, маленькая снежинка.

Люси издала резкий звук и высвободилась из моих объятий. Я ухмыльнулся, а затем рассмеялся, поняв, что она оскорблена.

— Весело? Что ж, позволь мне сказать тебе одну вещь, которая совсем невеселая. У меня такие слабые ноги, что я едва могу стоять, и, если ты будешь продолжать в том же духе, то я не смогу ходить!

Она издала нечто среднее между всхлипом и смехом, а затем застонала.

— И всего этого так много, и я даже не могла нормально помыться, потому что в ванной была только маленькая раковина, и я хотела бы…

— Прошу прощения, — перебил я ее, перестав улыбаться. — Ты через многое прошла. Пока больше никаких чаепитий — это обещание короля. Мы немедленно отправимся домой, чтобы ты могла отдохнуть. И принять ванную.

Я не смог сдержать ухмылки, потому что мысль о том, что она все еще будет отмечена моей спермой, была слишком приятной, даже если это делало ее невыносимой.

Затем я поднял свою маленькую снежинку. В конце концов, она была легкой, как котенок горного тигра, и это была моя вина, что она не могла ходить.

И все в храме знали бы об этом.

ГЛАВА 6

ЛЮСИ

Я не протестовала, когда он взял меня на руки. Все тело ослабло, и у меня кружилась голова. Иногда у меня случались приступы головокружения, и когда я рассказала об этом медсестре в нашей деревне, она сказала мне то же самое, что говорила всем: надо есть больше.

Проблема с моим здоровьем, вероятно, теперь была решена, как и все остальные. Я устроилась в объятиях Олдрига, и, хотя он был холодным и не очень мягким, я почувствовала, что могу отдохнуть.

Я все еще не знала его. Он был не просто незнакомцем, а чужаком для меня. Даже когда он нес меня по освещенному факелами коридору, я остро осознавала, какой он высокий, поскольку земля качалась далеко подо мной, вызывая тошноту.

Но я уже могла сказать, что между нами зарождалось предварительное доверие. Он был нежен со мной и старался замечать мои потребности. То, как он обращался со мной и говорил, хотя мы обменялись всего несколькими словами, заставило его чувствовать менее чужим. Непринужденный дух товарищества, который был у него с другими гигантами, тоже казался знакомым.

И все же… Я вздохнула, дискомфорт сдавил мою грудь.

Король. Зачем, скажите на милость, настоящему королю получать невесту через храм? С ним должно было быть что-то не так, если он не мог найти подходящую женщину среди себе подобных. Это было логичное объяснение.

Я наблюдала и слушала, как он покупал масло, потратив более пятисот кредитов, чтобы обеспечить регулярные поставки в свой дворец. Мне пришлось быстро заморгать, когда монеты со звоном упали в чашу, потому что я никогда не видела столько денег в одном месте.

И он потратил их совершенно без колебаний. Так что секс с ним будет для меня безболезненным.

Либо он был настолько богат, либо мой комфорт был важен для него. Или, может быть, он просто был практичен. Если бы он разорвал меня пополам, я недолго была бы его женой.

Мы подошли к порталу, гиганты Олдрига следовали за нами. Здесь было много людей, и тем более представителей других рас, но ни один не был таким высоким, как мой… ну, муж. Мне придется привыкнуть к этому слову.

Они уступали нам дорогу, когда мы проходили мимо, большинство из них глазели на Олдрига. Когда я услышала шепот и хихиканье, я спрятала лицо у него на груди, холод помог мне успокоиться и смягчил румянец. Я чувствовала себя такой дурой. На мне было красивое платье, меня повсюду носили на руках.… Это было не по мне. Это было неловко.

И все же, часть меня наслаждалась этим. Где-то глубоко я думала, что, может быть, только может быть, я могла бы сейчас отдохнуть. Снять с себя часть ответственности.

Наконец, мы подошли к порталу. Еще больше денег перешло из рук в руки, и нас тихо подвели к началу короткой очереди.

— Привилегированные путешественники, — скучающим тоном сказал пилот портала, когда кто-то в очереди проворчал.

Ему не нужно было говорить. Как только люди увидели Олдрига, они прекратили свое недовольное бормотание и уставились себе под ноги, избегая его взгляда.

— Все готово, ваше величество. Вы можете проходить.

— Пошли, — сказал Олдриг холодным голосом.

У меня было всего мгновение, чтобы полюбоваться порталом — красивой золотой аркой, внутри которой циркулировала золотая и голубая энергия, — когда мы вошли, и я была ослеплена светом.

Несколько секунд спустя мы вышли с другой стороны, и я несколько раз моргнула, привыкая к нормальному дневному свету.

Здесь все еще было светло. Вокруг портала лежал свежий снег, отчего все выглядело чистым.

И холодно. Я вздрогнула, а Олдриг, не сказав ни слова, ушел, оставив других гигантов позади. Они попрощались под смех и непристойные комментарии, но он даже не оглянулся.

Портал находился в небольшом внутреннем дворике, окруженном с трех сторон стенами размером примерно с гиганта, с высокой башней, построенной из камня и черного светоотражающего материала с другой стороны. Мы направились туда, и когда добрались до башни, ряд серебристых дверей открылся, показывая великана, ожидающего с другой стороны.

Он поклонился, заставив меня подумать, что он слуга. Мы последовали за ним вверх по лестнице, а затем по высоким каменным коридорам с широкими стеклянными окнами, в то время как слуга выкрикивал список информации с многочисленными именами и словами, которых я не понимала.

Это звучало как краткая информация обо всем, что произошло, пока Олдрига не было.

— И в вашей комнате зажгли огонь, как и было приказано, — закончил слуга.

— Спасибо, — сказал Олдриг холодным, отстраненным голосом.

— Сначала я разберусь с гарагами. Скажи им, чтобы пришли в кабинет.

Слуга поклонился и ушел, его шаги отдавались эхом. Олдриг больше не сказал ни слова, и я обеспокоенно сжала в руках свое платье.

Он сердился на меня по какой-то причине? Или он был поглощен всеми делами, о которых ему напомнил слуга? Что происходит?

Мы подошли к дверям, сделанным из белого мерцающего материала, Олдриг открыл их и шагнул внутрь. Он осторожно опустил меня на пол, низко наклонившись, и ненадолго поддержал меня, положив холодную руку мне на поясницу.

— Мне нужно кое о чем позаботиться, — сказал он, не глядя на меня.

— Я дам тебе устроиться. К тебе скоро придет горничная-человек.

И с этими словами он вышел, оставив меня смущенной и злой. Разве так муж обращается со своей новой женой?

Я вздохнула и закрыла глаза. Мы были женаты только на бумагах, и он явно был более влиятельной частью наших отношений. Хотя брак был законным, это мало что значило, кроме того факта, что теперь я буду жить с ним. И позволять ему спать со мной, когда он захочет.

Боги, но я надеялась, что это произойдет скоро.

Я открыла глаза с дрожащим смешком и огляделась, отгоняя хандрящие мысли прочь. В комнате было слегка тепло, ни в коем случае не уютно, но теплее, чем зимними ночами дома. В белом мраморном камине весело горел огонь, а сбоку в корзинках из серебряной проволоки были разложены дрова.

Я поняла, что огонь был для меня. Насколько я могла судить, гигантам он был не нужен.

Забыв о своем холодном муже, я отправилась на разведку. Комната была просторной и светлой, с большой стильной кроватью рядом с огромным окном. Я выглянула и затаила дыхание от благоговения.

Пейзаж захватывал дух. Вдалеке маячили неровные заснеженные горы, их склоны из серого камня были покрыты снегом. Тут и там росли деревья, вдалеке виднелись темно-зеленые точки.

Небо было странным. Все еще был день, но казалось, что солнце уже село, и красивые зеленые и лазурные огни мерцали в сумерках.

Я посмотрела вниз. Спальня была высоко, по крайней мере, на несколько этажей, а внизу я могла видеть большой каменный двор, где стояли и расхаживали великаны. Некоторые несли вещи, спеша вперед, в то время как другие стояли группами, разговаривая.

Мое внимание привлекло какое-то движение. Ребенок с ярко-синей кожей бежал, смеясь, в то время как крупный мужчина с ухмылкой преследовал его. Ребенок нырнул между чьих-то ног, перепрыгнул через большую тачку, которую кто-то только что вкатил, и продолжал бежать, пока гигант, наконец, не поймал его.

Он закружил малыша на вытянутых руках, смеясь, пока тот хихикал. Затем он поцеловал его в макушку и ушел с ребенком на руках.

Я присмотрелась повнимательнее, нахмурившись. Насколько я могла судить, здесь были только мужчины. Или, может быть, гигантские женщины просто выглядели похожими на мужчин, и я не могла отличить их друг от друга?

Хотя, теперь, когда я подумала об этом, ребенок показался мне девочкой. У него были волосы — в отличие от мужчин, которых я видела до сих пор. Волосы были серебристыми и тонкими, и это выглядело как-то по-девчачьи… Но, может быть, у всех детей есть волосы?

Я еще столько всего не знала.

Раздался стук в дверь, и вошла высокая женщина с бронзовой кожей и добрыми глазами. На ней были черные брюки, черный свитер и белый носовой платок на шее.

Она с улыбкой присела в реверансе, а я уставилась на нее, не зная, что ответить. Никто никогда раньше не приседал передо мной в реверансе.

— Приветствую, королева Люси, — сказала она, уверенно глядя на меня.

— Меня зовут Эбигейл. Я ваша, ну, горничная — это официальный титул… Но я бы предпочла думать о себе как о вашем личном помощнике.

— Приятно познакомиться, — ответила я после минутного молчания, в течение которого ломала голову в поисках подходящего ответа.

— Извините, я только что приехала, и все произошло так быстро.

— Что ж, ты цела и невредима, что меня очень радует, — сказала Эбигейл, с любопытством оглядывая меня с ног до головы.

— Я знаю некоторых гигантов, которые потеряют благодаря этому кучу денег.

Когда я только моргнула, она рассмеялась и покачала головой.

— Вероятно, мне не следовало говорить тебе ничего подобного, чтобы пощадить твои чувства. Но, как я понимаю, я собираюсь стать твоими глазами, ушами, а иногда и кулаком.

— Это хорошо, — сказала я, все еще не понимая, что она имеет в виду.

— Что я хотела сказать, так это то, что ты первый человек, который когда-либо был женат на ледяном великане. И король, не меньше. По всей столице было много пари, и позволь мне сказать тебе, большинство людей ожидали, что ты не доживешь до свадьбы.

Мои щеки вспыхнули, но я не смогла удержаться от улыбки. Эбигейл была именно тем, кто мне нужен, чтобы преодолеть все мое замешательство и помочь обрести опору. Обычно я не вела себя как заблудшая овечка, и мои навыки выживания были на высшем уровне, учитывая, что я прожила достаточно долго (мне было за двадцать).

Но пребывание в незнакомой обстановке во многом лишило меня уверенности. Пришло время это исправить.

— Вам ведь платят, верно? — я спросила, потому что это казалось важным.

— Не забивай свою хорошенькую головку этим, — сказала Эбигейл.

— Твой муж богат, а я получаю хорошую компенсацию.

— Хорошо, — сказала я, чувствуя себя более непринужденно.

— Итак… Я думаю, мне нужно принять ванну. И одежду. И тебе нужно рассказать мне все, что ты знаешь о ледяных гигантах и этих землях. О, и немного еды было бы неплохо.

Эбигейл рассмеялась, запрокинув голову. Я скрестила руки на груди, задаваясь вопросом, не просчиталась ли я, и на самом деле ее здесь не было, чтобы сделать то, что я хотела.

— Мне жаль, — сказала она после того, как, наконец, перестала смеяться.

— Я просто рада, что ты не из тех невест, которых нужно учить, как отдавать мне приказы. Я слышала столько страшных историй, подобных этой, ты даже представить себе не можешь.

Я пожала плечами, но втайне светилась гордостью.

— Извини, если я была слишком резка. У меня пятеро младших братьев и сестер, мои родители умерли, а я самая старшая. Я знаю, как указывать людям, что делать, и ожидать от них быстрых действий.

— Не беспокойся — сказала Эбигейл.

— Это все упрощает. Тогда ладно! Я покажу тебе ванную и расскажу все, пока ты будешь отмокать.

ГЛАВА 7

ЛЮСИ

Эбигейл сообщила мне, что во дворце была система горячего водоснабжения, которая изначально была установлена для размещения дипломатических гостей. До того, как Олдриг подал заявку на женитьбу на человеке, в его ванную комнате была проведена теплая вода.

Я нежилась в ароматной ванне, наслаждаясь теплом и простой роскошью. В моем доме в деревне не было водопровода, и я обычно мылась в тазу, на четверть наполненном теплой водой.

— Гиганты просто холодные, — говорила Эбигейл, раскладывая стопку одежды на стуле возле огромной ванны.

— Они говорят, что это волшебство, но я знаю, что некоторые ученые в храмах уже изучают их, чтобы выяснить, как это работает на самом деле.

— А когда они злятся, они становятся холоднее? — спросила я, опускаясь так, что вода доходила до моей нижней губы.

— Я полагаю — сказала Эбигейл.

— Я не прикасалась к разъяренному ледяному гиганту, так что мне придется довериться тебе в этом. Я знаю только то, что прочитала. Они привезли меня сюда две недели назад.

— И как ты думаешь, почему Олдриг решил заполучить, ну, меня? — спросила я, медленно двигая конечностями в воде.

Я хотела немного поплескаться, как ребенок, но это показалось мне недостойным.

— О, я могу помочь с этим! — сказала Эбигейл, ее голос стал взволнованным. — Ходило так много слухов, ты не представляешь! Мне даже не пришлось расспрашивать окружающих. Я просто садилась где-нибудь и, как правило, читала книгу, а слуги начинали разговаривать так, как будто меня там даже не было… В любом случае. Ты знаешь, как на самом деле размножаются гиганты?

Я нахмурилась, услышав это.

— Я предполагаю, что мужчина-гигант вставляет свой пенис в женщину-гиганта…

— Да, но помимо этого! — сказала Эбигейл, ее возбуждение росло.

— О, я не могу поверить, что ты не знаешь. Это лучшая система на свете, и я так им завидую! Ты права. То есть они размножаются так же, как и люди, это верно. Но особенность гигантов в том, что…

Она замолчала, и я повернулась, чтобы бросить на нее сердитый взгляд. Я уже поняла, что Эбигейл любила драматизировать, и ее улыбка подтвердила, что сейчас она намеренно утаивает информацию.

— Съешь кусочек мяса и немного свеклы, и я тебе расскажу. Ты должна есть, если хочешь забеременеть, ты же знаешь, — сказала она, улыбка все еще играла на ее губах.

Я потянулась к подносу с едой, который стоял на маленьком столике возле ванны. Там были тонкие ломтики вареного мяса, маленькие кусочки козьего сыра, клюква в сахарной глазури и карамелизированная свекла, нарезанная так тонко, что она была почти прозрачной.

Я взяла ломтик мяса, обернула его вокруг свеклы и отправила все это в рот.

— Мммг!

Я подала знак Эбигейл, чтобы она начала рассказывать.

— Итак, у них очень мало женщин. Просто так оно и есть. По какой-то причине мальчиков рождается гораздо больше, чем девочек. Статистика говорит, что это примерно пятьдесят мужчин на одну женщину, так что показатели довольно впечатляющие. Они построили свое общество вокруг этого. Все правила, касающиеся спаривания, формирования отношений, воспитания детей… все построено вокруг этого.

Я проглотила и взяла еще кусочек мяса, чтобы поддержать ее разговор.

— Так что именно это значит? Я не понимаю.

Эбигейл ухмыльнулась, практически светясь от самодовольства. Я могла бы сказать, что ей доставляло удовольствие осознание того, что она именно та, кто просветит меня в этой теме. Это было довольно мило. И только немного раздражало.

— Никакой моногамии. Великанша — это божественное создание, которого хочет каждый мужчина. Итак, что они делают, так это ухаживают за женщинами. Мужчины дарят им подарки и делают все, лишь бы какая-то самка переспала с ними. Женщинам-ледяным гигантам не нужно работать. Им не нужны деньги, потому что они получают все бесплатно. Эти гиганты поклоняются снегу, по которому ходят их женщины. Это я могу лично подтвердить.

Я нахмурилась, не совсем понимая, как я вписываюсь в эту систему. Конечно, у короля не было бы недостатка в женщинах, даже если их количество столь мало, и они были далеко друг от друга…

— Так вот почему я не видела ни одной женщины в окне, — сказала я.

Эбигейл нетерпеливо кивнула.

— Они действительно редки. И то, как с ними обращаются, ну, это ударяет им в голову. Среднестатистической великанше чрезвычайно легко надоесть. Они часто путешествуют из города в город, пробуя товары по всей стране, если вы понимаете, что я имею в виду.

Я кивнула, пытаясь сложить все это воедино.

— Значит… они не довольствуются жизнью?

— Нет! — воскликнула Эбигейл со смехом.

— Им и не нужно! Боги, я позеленела от зависти… В любом случае. Как они заводят детей. Когда великанша находит мужчину, с которым она хочет остаться, или если она случайно забеременеет, она будет жить с отцом ребенка до родов. Затем она рожает, обычно остается немного покормить грудью, а затем уходит. И отец растит ребенка.

Я покачала головой, кусочек мяса, который я взяла ранее, все еще был у меня в руке.

— Итак, дети… они растут без матери?

— О, я уверена, они не возражают, — пренебрежительно сказала Эбигейл.

— Не жалей их, как если бы они были людьми. Это совершенно другая раса, Люси. У них другие потребности. Например, детям не нужно материнское тепло. Здесь, знаешь ли, редко обнимаются. А если и обнимают, то обычно это церемониальный жест. Ни капли нежности.

Я запихнула мясо в рот и прожевала, но вкуса не почувствовала. Никакой нежности? В какой кошмар я только что вляпалась?

— В любом случае, что касается того, почему Олдриг подал заявку на брак в храме. Это все слухи, так что это может быть неправдой.

Она понизила голос и открыла дверь, чтобы заглянуть в спальню. Она закрыла ее обратно и подошла ближе, заговорщически глядя на меня. Я села, мое любопытство росло.

— Отец Олдрига был королем. У него был он и еще один сын от другой матери. Уллаг. Он живет во дворце, и я думаю, он был на свадьбе.

Я кивнула, пытаясь вспомнить, слышала ли я это имя. Но это не имело значения, не так ли? Если бы он был братом Олдрига и жил здесь, я бы скоро его увидела.

— Когда король умирает, его сын наследует корону — продолжила Эбигейл, стащив у меня клюкву.

— Когда сыновей становится больше, они сражаются за корону. Олдриг победил, и Уллаг все это время был недоволен этим. По крайней мере, согласно слухам.

Она положила клюкву в рот и прожевала.

— Люди говорят, что с тех пор Уллаг стал угрозой для Олдрига. Ему нравится сплачивать знать против новых законов, которые хочет ввести Олдриг, вызывая головную боль и ненужные задержки. Олдриг — хороший король, или, по крайней мере, так говорят люди во дворце. Он усердно работает и действительно пытается построить справедливую, современную систему, которая принесет пользу всем. Уллаг больше склонен к олигархии. Он проводит много времени с богатыми.

— Но вернемся к вам. Итак, у Олдрига была девушка, когда умер его отец и он стал королем. Она была с ним несколько месяцев, а затем Уллаг переманил ее очень публичным способом, который был унизительным для Олдрига. Год спустя у Олдрига появилась другая девушка, и, по слухам, он хотел жениться на ней. Видите ли, короли могут жениться на всю жизнь, если они захотят. За несколько дней до церемонии Уллаг сделал это снова.

Я откинулся назад, нахмурившись. Что-то не сходилось.

— Но почему тогда жена-человек? — я спросила.

— Он что, ожидает, что я буду невосприимчива к ухаживаниям Уллага или что?

Эбигейл взяла с подноса еще еды и быстро прожевала.

— Вроде того, — сказала она, громко сглотнув.

— Это все предположения, но из того, что я понял, гиганты верят, что люди от природы моногамны. Видите ли, Уллагу было легко соблазнить девушку Олдрига, потому что она привыкла перескакивать от мужчины к мужчине. А люди обычно довольствуются жизнью и тем, что уже получили.

Я медленно доедала свой ужин, пока Эбигейл болтала о жизни в замке, еде и других тривиальных вещах. Несмотря на то, что я пыталась слушать, мои мысли продолжали возвращаться к тому, что она рассказала мне об Олдриге.

Я немного пожалела его, задаваясь вопросом, каково это, должно быть, иметь девушку или невесту, — я не была уверена в правильной терминологии — которую так легко соблазнил его враг. Из того, что рассказала мне Эбигейл, я поняла, что Олдриг даже не мог наказать Уллага, потому что похищение чьей-либо женщины на самом деле не считалось чем-то неправильным. Это было нормально.

— Но теперь ты его жена, — сказала мне Эбигейл в какой-то момент.

— Так что, если Уллаг попытается соблазнить тебя, Олдриг действительно может наказать его. К женам применяются разные законы.

Я задавалась вопросом, действительно ли этого хотел Олдриг. Чтобы я уступила Уллагу, чтобы он мог, наконец, наказать своего брата.

Или, может быть, ему просто нужна была верная жена.

Когда я устроилась в постели, наблюдая за игрой ярких фиолетовых и зеленых огней на фоне ночного неба, я задумалась, на что будет похожа моя жизнь. Было еще слишком рано говорить, и первый день на самом деле мало о чем свидетельствовал. Но кое в чем я уже была уверена: голод больше не будет мне знаком, и деньги больше не будут источником беспокойства и бессонных ночей.

Я была благодарна за это.

В комнате было прохладно, несмотря на весело пылающий камин, но меха и одеяла, сваленные в кучу на кровати, были теплыми, поэтому я со вздохом облегчения забралась под них.

Затем я подумала о своих братьях и сестрах. С Дейзи все в порядке? Они уже получили деньги? Как они справляются без меня…?

И почему я была одна в постели? Это была моя брачная ночь… Я проспала всю ночь и проснулась оттого, что Олдриг быстро одевался у кровати.

— О, ты здесь, — застенчиво сказала я, натягивая одеяло, чтобы прикрыть грудь.

Пижама, которую Эбигейл нашла для меня прошлой ночью, была довольно откровенной.

— Ненадолго, — сказал он холодным голосом.

— Я не буду много спать, пока не закончу с этим проклятым счетом.

Он поднял на меня глаза, и мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Олдриг подошел на шаг ближе, и румянец залил мои щеки, потому что мне показалось, что я увидела желание в его глазах.

Он тяжело вздохнул и остановился, просто глядя на меня. Холод на его лице растаял, плечи расслабились.

— Как ты устроилась? — спросил он, взяв в руки набор широких золотых нарукавных повязок, которые он надел на левую руку.

— Все хорошо, спасибо, — сказала я, не сводя глаз с золотого браслета, который слегка вдавился в его бицепс.

По какой-то причине я нашла его чрезвычайно привлекательным, а знание того, что это украшение легко поместилось бы на моем бедре, делало его еще лучше.

— Эбигейл замечательная, еда потрясающая, и я спала как убитая. Спасибо тебе, — сказала я, вложив в это все свои эмоции.

Потому что каким бы отстраненным он ни казался, одно было несомненно. Он вытащил меня из нищеты и помог моей семье. Я всегда буду благодарна за это.

Олдриг кивнул с намеком на улыбку на лице и отвернулся. Однако он остановился и снова повернулся ко мне с пронзительным оценивающим взглядом. Наконец, он заговорил.

— Я работал над принятием нового закона о собственности на землю. Есть некоторое противодействие, которое довольно усложняет дело. Мне жаль, если я буду отсутствовать в течение следующих нескольких дней. Поверь мне, я ничего так не хочу, как быть здесь, узнавать тебя.

Я кивнула, немного растерявшись от слов. Было мило, что он извинялся. И я не могла не испытывать нетерпения, ожидая, когда он, наконец, закончит.

Но некоторые вещи были важнее. Я была главой своей семьи достаточно долго, чтобы понимать. Ответственность всегда была важнее удовольствия.

— Ну, это понятно, — сказала я.

— У тебя есть обязательства. Моя мама всегда говорила: сначала долг, потом игры.

Он ухмыльнулся, льдисто-голубые глаза сверкнули в утреннем свете.

— Тогда я буду с нетерпением ждать начала игры, — сказал он.

— А пока мне нужно, чтобы ты знала, что я приставил к тебе нескольких надежных гигантов. Они могут стоять за этой дверью или следовать за тобой.

— Почему? — спросила я, немного встревоженно. — Я в опасности?

Он натянуто улыбнулся мне и покачал головой.

— Стандартная процедура. Тебе не стоит беспокоиться.

В течение следующих нескольких дней я мельком видела Олдрига в нашей спальне. В основном он приходил поздно ночью и просыпался раньше меня, а иногда даже не ложился спать. Каждые несколько дней он сообщал мне новости в сжатых выражениях, кратко упоминая о своих изнурительных встречах с геологами, землеустроителями, экспертами по экономике и юристами.

Он часами изучал документы, беседовал с теми, кто был заинтересован в законопроекте, обсуждал вопросы со своими советниками. Был написан проект за проектом, каждый из которых отклонялся одной или несколькими сторонами. Последовали новые оценки. Новые обсуждения. Больше черновиков. И Олдриг был в центре всего этого, наблюдая за каждым аспектом и направляя процесс, чтобы он не сбился с пути.

Очевидно, быть королем ледяных гигантов на Алия Терра не означало обладать абсолютной властью.

Он снова отдалился, и мы почти не разговаривали, если не считать коротких бесед два раза в неделю. Олдриг был явно чем-то озабочен.

Любая болезненность, оставшаяся после свадьбы, давно прошла, и я самостоятельно исследовала свою сексуальность в течение тех долгих одиноких ночей в моей огромной супружеской постели.

Однажды я поняла, что скучаю по нему, хотя едва его знала.

— Отсутствие делает сердце нежнее, а киску влажнее, — мудро заметила Эбигейл, как только я доверилась ей.

— Он знает, что делает.

Эбигейл была очень полезна. Она не позволяла мне сидеть одной в моей комнате, и меня не требовалось особо уговаривать, чтобы выйти и осмотреть окрестности. Мы обошли весь дворец, молчаливый охранник всегда следовал за нами. Мы часто посещали дипломатическое крыло дворца, где я иногда могла видеть, как Олдриг мечется из одной комнаты в другую или ссорится с другим гигантом в коридорах.

Разные комнаты были заняты разными экспертами, и Эбигейл сообщила мне, что многие комнаты для гостей были заняты. Новые счета имели большое значение.

— Он начал работать над этим незадолго до того, как получил известие, что они нашли ему пару. Он бросил все, чтобы попасть в храм, но, поскольку все уже шло своим чередом, ему пришлось продолжать работать над законопроектом.

Эбигейл рассказала мне, что новый закон вызвал серьезные возражения. То, что Олдриг пытался сделать — это покончить с феодальной системой в стране. Около дюжины богатых гигантов владели большей частью земли, а те, кто управлял шахтами в горах, добывая соль, графит и иррилий, драгоценный металл, используемый для строительства порталов, арендовали землю за непомерные суммы.

Олдриг хотел изменить закон, чтобы те, кто фактически управлял шахтами, могли покупать землю. А те, кто получал прибыль только от владения землей и ничего не делал для экономики, постепенно теряли часть своих владений.

— Уллаг подстрекает их, — шепотом сказала мне Эбигейл, когда печально известный гигант однажды пронесся мимо нас, бросив на меня презрительный взгляд.

— Он просто делает это, чтобы позлить Олдрига, а также, чтобы получить деньги от этих бесполезных дворян. Здесь он никому не нравится. Он даже не соизволяет разговаривать с нормальными людьми, только с теми, кого считает на своем уровне.

Помимо грозной осанки, Уллаг также обладал надменным видом превосходства. Он отказывался смотреть на других великанов или на редкого гостя другой расы. Его улыбки предназначались для знати, и даже я могла сказать, что они были фальшивыми. Проведя более трех недель во дворце, я довольно хорошо разбиралась в великанах. Так что меня совсем не удивило, что Уллаг никому не нравился.

Помимо прогулок по дворцу и садам, мы также отважились выйти в город. Однажды мы увидели женщину-ледяного гиганта. Эбигейл указала мне на нее с завистливым выражением на лице.

Я сразу поняла, почему она так себя чувствовала. Женщина была немного меньше мужчин-гигантов, и у нее были длинные белые волосы, искусно заплетенные в косу вокруг головы. На ней были красные брюки… и больше ничего. Его большие, округлые груди свободно свисали, темно-синие соски затвердели.

Но Эбигейл завидовала не этому. Самку окружало по меньшей мере дюжина самцов, и все они дарили ей подарки, предлагали место для ночлега, приглашали в театр или на гладиаторские бои…

И она отпустила их всех, одного за другим, собрала подарки, которые ей понравились, и оставив остальные на улице, ушла.

— Они все такие? — спросила я, недоверчиво глядя ей вслед.

— В большинстве, — сказала Эбигейл, качая головой.

— Но скоро это может измениться. Теперь, когда Олдриг сделал это, все больше и больше гигантов подают заявки на человеческих невест. Я ожидаю, что, как только у тебя родится ребенок, еще больше будут пытаться. Но сначала им нужно увидеть, что это возможно. Знаешь, они здесь как бы смотрят на людей свысока. Мы "мягкие" и "теплокровные"… Но, по крайней мере, мы не растаптываем сердца людей.

Мы наблюдали, как один молодой великан с удрученным лицом поднял с земли красивое сверкающее ожерелье. Это был подарок, от которого отказалась великанша.

Помимо осмотра достопримечательностей и сплетен с Эбигейл, я проводила свои дни за едой. Вскоре я набрала достаточно, чтобы моя ассистентка не вздыхала от возмущения каждый раз, когда видела меня.

— Наконец-то у тебя появилось немного мяса, — сказала она однажды, ущипнув меня за бедро.

— Хорошо. Ты можешь забеременеть прямо сейчас и вызвать всеобщий ажиотаж среди человеческих девушек.

Она сказала это в шутку, но я не рассмеялась. Со дня свадьбы прошло больше месяца. Я даже больше не видела Олдрига, и к этому моменту я точно знала, что не беременна.

Я заполняла свои дни как могла. Я писала длинные письма своей семье, рассказывая им о дворце, еде, обо всех забавных или захватывающих моментах дворцовой жизни. Я старалась, чтобы мои письма звучали жизнерадостно и счастливо. Они написали мне в ответ, рассказав о своей новой жизни владельцев домашнего скота. Очевидно, Дейзи быстро росла теперь, когда могла есть яйца и пить молоко ежедневно. Мой брат отлично справлялся со своей работой, заботясь обо всех.

Я скучала по ним, но осознание того, что у них все хорошо, облегчало бремя.

Когда я не писала писем и не занималась исследованиями, я пыталась заняться изготовлением ледяных скульптур, что было приемлемым времяпрепровождением для королевы. Хотя я была королевой только номинально, и лепка изо льда не была моей сильной стороной. По крайней мере, не так, как пытались научить меня дворцовые садовники.

— Это самое маленькое долото, которое у нас есть, — извиняющимся тоном сказал садовник, когда я попытался поднять тяжелый инструмент, держа его обеими руками.

— Я полагаю, мы можем заказать несколько долот размером, подходящим для человека, но это займет неделю или две.

После этого моя работа по лепке изо льда стала чисто теоретической. Я наблюдала, как садовники показывали мне надлежащие приемы, и ждала, когда доставят инструменты.

Один или два раза мне показалось, что Уллаг наблюдает за мной, но он был также занят, как и Олдриг, оплатой счета. Они были на завершающей стадии его подготовки. Олдриг побеждал, и закон скоро должен был быть принят, но ему пришлось предусмотреть некоторые уступки для знати.

— Это даже не их земля, — фыркнула однажды Эбигейл, когда мы увидели группу взволнованных гигантов, оживленно разговаривающих с Уллагом.

— Их предки заявили, что это их земля после Перехода. У них столько же прав на эти земли, сколько у вас или у меня. Ну, на самом деле, меньше, чем ты. Поскольку ты королева.

Я совсем не чувствовала себя королевой. Потому что моим единственным притязанием на титул был мой брак с Олдригом, и к настоящему времени воспоминания о нашей свадьбе казались скорее сном, чем реальным событием.

Пока однажды вечером Эбигейл не вбежала в мою спальню с радостным криком.

— Они приняли это! Законопроект, он официальный! Араг и Рурк так счастливы, вы даже представить себе не можете. Их сыновья работают в шахтах, и они говорят, что это изменение будет означать повышение заработной платы для них. Все празднуют!

Я подошла к окну. Двор был переполнен гигантами, и некоторые из них выносили столы и пивные бочки для импровизированного пиршества. Эбигейл подпрыгнула от радости.

— Давай, мы должны присоединиться к ним! — я покачала головой, чувствуя себя еще более важной персоной, чем когда-либо.

Это были мои люди, и я была их королевой… Но я не заслуживала этого титула. Я не заслуживала того, чтобы разделить их радость, и отправиться туда без мужа было бы невероятно унизительно.

Я уже знала, что великаны шептались обо мне по всему замку. Меня называли бесполезной женой. Недостаточно привлекательной, чтобы привлечь внимание мужа. Недостаточно сильной, чтобы выносить своих детей.

В свете отсутствия Олдрига, хотя это и было понятно, слухи дошли и до меня.

Но если Эбигейл была права, то это должно было скоро закончится. Он вернется ко мне сейчас. Как он и обещал. Эта мысль заставила меня воспрянуть духом.

— Ты иди, — сказала я с искренней улыбкой.

— Правда, иди туда. Будь моими глазами и ушами. А я… приму ванну. Ага.

Эбигейл не нужно было повторять дважды. И как только она ушла, я заперлась в ванной и достала все еще неиспользованную бутылку натурального масла, которое Олдриг заказал в храме.

Наконец-то он вернется ко мне.

Я быстро намазала себя маслом и надела красивую кружевную ночную рубашку. Я распустила волосы, и они рассыпались по плечам. Больше не худые и непривлекательные, они выглядели блестящими и здоровыми теперь, когда у меня был доступ к еде и косметике.

Я посмотрела на себя в зеркало, уже краснея при мысли о том, что Олдриг возьмет меня так же, как в храме. С бьющимся от волнения сердцем я вышла из ванной и встала у окна в ожидании.

Вскоре дверь открылась, и я обернулась с улыбкой. Мускулистый голубой гигант стоял на пороге, глядя на меня с ухмылкой.

Я вздрогнула и схватила одеяло, чтобы прикрыться, споткнувшись в спешке.

Потому что это был не мой муж.

ГЛАВА 8

ЛЮСИ

Это был Уллаг. Мгновение он просто стоял там, глядя на меня. Несмотря на широкую улыбку на его лице, его глаза были холодными. В них блеснуло что-то жестокое, и я сделала шаг назад, мои инстинкты немедленно распознали опасность.

Дерьмо.

Мои глаза забегали по сторонам в поисках путей отступления. Он стоял прямо в дверях, так что это было исключено. Я была в нескольких шагах от ванной, но, хотя я был ближе к двери, чем он, его ноги были длиннее.

Если бы я бросилась в ванную, как быстро он последовал бы за мной?

Слишком быстро.

И если бы я заперлась внутри, он бы выломал дверь? Она была не такой уж прочной. Но, вероятно, это потребовало бы некоторых усилий, к тому же шум мог кого-нибудь привлечь.

Шум. Должна ли я закричать? На мгновение мне показалось, что это чересчур. В конце концов, он просто стоял там, и мои инстинкты могли ошибаться.

Но, с другой стороны, его вообще не должно было здесь быть.

Я взглянула на окно, вспомнив шумную вечеринку снаружи. Окна были звуконепроницаемыми, а двери тоже неплохо приглушали звуки. Так что, если бы я хотел закричать, я должна была сделать это сейчас, пока дверь открыта.…

Уллаг шагнул внутрь и закрыл дверь с тихим щелчком.

Черт, черт, черт.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

Потому что, если бы мы сразу перешли к крикам и бегству, игра закончилась бы еще до того, как началась по-настоящему. В моих интересах было оттянуть этот момент.

Уллаг рассмеялся, подходя на шаг ближе. Я напрягла плечи, чтобы не вздрогнуть. Если бы он продолжал говорить, возможно, это дало бы мне достаточно времени, чтобы…… что именно?

Эбигейл ушла, веселилась на празднике. Она была единственной, кто пришел сюда — не считая Олдрига. Насколько велика вероятность, что он придет сейчас? Он давно обещал мне, что придет, как только будет рассмотрен счет… Или все-таки пришел? Должен ли он был остаться там и праздновать?

И где был мой охранник? Если Уллаг был здесь, это означало, что он пропал.

Дерьмо.

Я стиснула зубы, свирепо глядя на Уллага, хотя внутри меня все дрожало. У меня не было никаких иллюзий. Если никто не придет, чтобы спасти меня, я была обречена, потому что я бы никак не смогла физически отбиться от него.

— Мой брат продолжает отбирать у меня вещи, — сказал он таким угрюмым голосом, что мне стало бы жалко его, если бы я не была так напугана.

— Итак, теперь я собираюсь забрать кое-что из его вещей.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — сказала я, стоя так прямо, что мое тело вибрировало от напряжения.

— Тебе неуместно здесь находиться.

Уллаг сложил свои массивные синие руки на груди и ухмыльнулся.

— Заставь меня.

Передразнивая, я повторила его позу, отодвигая свой страх на задний план. Заставь его говорить. Пока он говорит, он ничего не сделает.

— Ты знаешь, что, если ты причинишь мне боль, это даст Олдригу повод поставить тебя на место раз и навсегда? Я его жена, — сказала я, мой голос звучал сильнее, чем я думала, возможно в данных обстоятельствах.

Но мои ноги дрожали. Этого было не скрыть.

— Я хочу посмотреть, как он попытается, — сказал Уллаг, его ухмылка превратилась в уродливую гримасу, а лицо приобрело более темный оттенок синевы.

— Потому что мое гребаное место на этом троне. И у меня достаточно поддержки, чтобы добиться этого сейчас. Мне просто нужно, чтобы он сделал что-нибудь глупое, что он и сделает. Он всегда был слаб перед женщинами. Он обречет себя. И ты будешь последней снежинкой, человеческая девочка.

Я вздрогнула. Последняя снежинка. Ласкательное прозвище, которое дал мне Олдриг, звучало в устах Уллага отвратительно, но в то же время — зловеще. Последняя снежинка — это гигантская поговорка, означающая что-то вроде последней капельки.

Если бы на склон горы упало слишком много снежинок, это вызвало бы лавину.

То, что Олдриг сам дал мне это ласкательное имя, теперь казалось иронией судьбы. Если план Уллага сработает, я действительно стану погибелью моего мужа.

Еще до того, как наш брак окончательно оформится.

Нет. Не позволю этому случиться.

Я снова огляделась, отмечая все, что пропустила во время предыдущей проверки путей отступления. Несомненно, был способ сразиться с ним или замедлить его. И если бы был способ, я бы нашла и использовалась им.

Уллаг рассмеялся, делая еще один шаг ближе.

— Ничего не поделаешь, человеческая девочка. Отсюда нет выхода. И никто за тобой не придет. Мой дорогой брат прямо сейчас купается в лучах славы своей победы. Поднимает тосты. Произносит речи. Когда он, наконец, вспомнит о своей никчемной женушке, будет слишком поздно.

Он облизал губы, подходя ближе, и я отступила в сторону, приближаясь к ванной.

— Ты не обязан это делать, — сказала я срывающимся голосом.

У меня все еще не было плана, а он был так близко, и, о боги, его член был твердым. Я могла видеть очертания его тела сквозь брюки.

— Но я хочу, — сказал он, придвигаясь ближе.

Я отступила в сторону, но теперь он был так близко, что я чувствовала исходящий от него холод. Это заставило меня вздрогнуть.

— С тех пор, как он показал тебя, я знал, что сделаю это. И не обманывай себя. Он точно знал, что делал, трахая тебя, чтобы я мог видеть. На самом деле он хочет, чтобы я взял тебя, чтобы он мог избавиться от меня. Но все пойдет не так, как он хочет.

Я почувствовала тошноту, желчь подступила к горлу. Потому что слова Уллага задели во мне тугую, болезненную струну. У меня возникло подозрение насчет Олдрига с того момента, как Эбигейл объяснила мне отношения между ним и его братом.

Тогда я отбросила это. Но… он так долго пренебрегал мной. Было ли это на самом деле его целью? Заставить Уллага осквернить меня, чтобы Олдриг мог наказать его?

Уллаг рассмеялся, его глаза удовлетворенно заблестели.

— Не такая уж и глупая, да, человеческая девочка? Ты не настолько наивна, чтобы ожидать, что он действительно будет заботиться о тебе. Мы похожи, ты и я. Мы оба можем видеть моего брата таким, какой он есть на самом деле.

Он остановился. Я почти дошла до ванной, а Уллаг стоял у кровати, в одном большом шаге от меня. Мое сердце колотилось где-то в горле, руки были скользкими от пота.

— Вот что я тебе скажу, — сказал он, оценивая меня.

— Приходи ко мне добровольно, и я воспользуюсь тем маслом, которое они ему дали. Я сделаю так, чтобы тебе было приятно. Лучше, чем он когда-либо мог. И что еще лучше, ты переживешь это. Что ты на это скажешь?

— Дай мне подумать, — сказала я и бросилась в ванную. Я распахнула дверь и собиралась войти внутрь, когда что-то дернуло за подол моей ночной рубашки. Я закричала, отшатнувшись, и Уллаг зарычал позади меня.

Я собралась с силами и направилась в ванную, натягивая платье. Раздался звук рвущейся ткани, и меня понесло вперед, когда сопротивление исчезло. Я ввалилась в ванную и обернулась, только чтобы увидеть, как Уллаг бросается на меня, сжимая в своем огромном кулаке обрывок моей ночной рубашки.

Нет времени закрывать дверь. Нет времени думать.

Я схватила кувшин с маслом, который все еще стоял на краю ванны, и швырнул его на пол. Кристалл разлетелся на миллион осколков, бесполезных, потому что Уллаг был в обуви, и в любом случае, его кожа была слишком жесткой, чтобы осколки могли причинить ему боль.

Масло растеклось по полу мерцающей золотистой лужицей.

Уллаг взревел и выскочил за дверь прежде, чем я успела подумать о чем-либо еще. Он встал в лужу и обхватил меня рукой за шею, без усилий поднимая с пола.

Я брыкалась, мое горло сдавило. Но, хотя я боролась изо всех сил, мои ноги не дотянулись даже настолько, чтобы поцарапать его.

Лицо Уллага заполнило поле моего зрения. Темно-синее, жесткое, с маниакально горящими глазами. Он смотрел на меня с ненавистью и тяжело дышал.

— Ты могла бы выбрать более легкий путь. Сейчас… Посмотрим. Веди себя хорошо, и я позволю тебе пережить это. Брось мне вызов… И я трахну твой труп.

Я снова ударила, царапая его каменные пальцы ногтями, но это было бесполезно. Я слабела, голова, казалось, готова была лопнуть от напряжения, тело ослабло от недостатка кислорода.

Уллаг хмыкнул и потянулся к моему вырезу. Одним резким рывком он сорвал с меня ночную рубашку, и сквозь надвигающуюся темноту я почувствовала холодный порыв его дыхания на своей груди… Где-то вдалеке послышался звук. Вопрошающий голос. Мне это только показалось? Я моргала снова и снова, пытаясь отогнать темноту, и зная, что это бесполезно, что я погружаюсь под воду…

Еще один звук. Далеко, слишком далеко, чтобы дотянуться до меня, и все же мое сердце пыталось биться быстрее, чтобы поднять меня на последний бой, потому что теперь была надежда. Этот голос… Я узнала этот голос. Это был Олдриг.

Так и должно было быть.

Уллаг зарычал и сделал шаг вперед. А потом у него перехватило дыхание.

Все произошло так быстро. Только что он стоял в ванной, а я была беспомощна в его объятиях. Секунду спустя мы летели по воздуху, его хватка на моей шее ослабла. Это было медленное, мечтательное падение, как будто я плыла сквозь толщу воды… А затем оно ускорилось. Я врезался в грудь Уллага, кашляя, потому что теперь могла дышать.

Он, должно быть, поскользнулся. В том масле, которое я пролила.

Я хотела рассмеяться, но не смогла. Мое горло горело, легкие болели, и у меня слишком кружилась голова, чтобы думать.

И я все еще не могла пошевелиться, и поэтому мне пришлось оставаться в таком положении, лежа на мерзком великане, но я могла дышать, и в любой момент я могла встать и позвать на помощь…

Кто-то схватил меня и стащил с Уллага. Я снова закашлялась, судорожно глотая воздух, когда пара жестких, холодных рук обхватила меня. Я была полностью обнажена и сильно дрожала от холода, но это также помогло мне преодолеть оцепенение.

Внезапно я смогла ясно увидеть ситуацию, как будто глазами того, кто только что вошел. И кто это был? Мне показалось, что я услышала голос Олдрига…

Я задрожала сильнее, но не от холода. О нет. Если бы Олдриг увидел нас такими… Я, голая, на Уллаге…

Дерьмо. Черт, черт, черт.

Что случилось? — раздался холодный, сердитый голос моего мужа.

ГЛАВА 9

ЛЮСИ

— Он напал на меня, — сказала я и тут же снова закашлялась.

Холодный твердый палец приподнял мой подбородок. Я болезненно сглотнула и заставила себя прямо посмотреть в глаза Олдригу. Я была невиновна. Независимо от того, что у него было с бывшими любовницами и Уллаг, я ему не изменяла, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать это.

Но в глубине души у меня уже было чувство отчаяния. Он бы мне не поверил, не так ли?

Когда я посмотрела в глаза Олдригу, они были холодными и чужими. Замкнутыми. Он посмотрел на меня так, словно само мое присутствие вызывало у него отвращение, и я стиснула зубы, чтобы не расплакаться.

— Он пришел сюда и сказал, что заберет меня у тебя, — сказала я настойчиво, хотя мой голос был ужасно хриплым.

Олдриг отвернулся, когда из ванной донесся громкий стон.

— Надень что-нибудь, — сказал он тем же чужим голосом, а затем усадил меня на кровать, не глядя на меня.

Я снова вздрогнула, внезапно захотев завернуться в кучу мехов. Он был таким холодным, его близость обжигала, но теперь, когда он отошел от меня, мне стало еще холоднее.

Олдриг подошел к Уллагу. Раздался громкий стук, за которым последовал стон. Я поняла, что просто сижу и пялюсь, поэтому я вскочила, немного споткнувшись, прежде чем нашла опору, и быстро добралась до своего гардероба. Я быстро оделась несмотря на то, что у меня дрожали руки.

Вскоре Олдриг вытащил из ванной лежащего без сознания Уллага. У меня отвисла челюсть, когда я увидела большой черный рубец на щеке Уллага. Раньше его там не было, и я быстро пришла к выводу, что Олдриг, должно быть, ударил его.

Возможно, не вся надежда была потеряна.

Но затем Олдриг посмотрел на меня поверх плеча ледяными глазами, и я снова вздрогнула.

— Следуй за мной.

— Мы могли бы сначала поговорить? — спросила я, паникуя.

Я не знала, что он задумал, но, судя по его гневу, ничего хорошего меня не ждало.

— Позже.

Он повернулся и вышел, слегка согнувшись под тяжестью Уллага.

Я последовала за ним, пытаясь успокоиться. У меня болело горло, а адреналин все еще циркулировал в крови, заставляя меня нервничать. Олдриг прошел по коридору и спустился по лестнице, выбрав самый прямой путь во внутренний двор, и я сглотнула, быстро шагая, чтобы не отстать.

Если он сказал, что мы поговорим позже, это должно было означать, что он выслушает. Верно?

И все же… Я подавила всхлип, потому что знала, что произойдет. У Олдрига до меня было две любовницы, и Уллаг легко соблазнил каждую из них. Было вполне логично, что он ожидал, что то же самое произойдет и со мной.

Поверит ли он мне, если я объясню, что произошло? И что, если Уллаг придет в сознание? Я просто знала, что он будет лгать. Он скажет Олдригу, что я сдалась, как и те другие женщины.

И тогда я буду обречена.

Я побежала за мужем с замиранием сердца, проклиная свою глупость. Мне не следовало подавать заявление в храм. Идеальное генетическое соответствие, черт возьми! Мне следовало больше стараться, больше работать, делать что-то еще, чтобы спасти свою семью!

Теперь я была во власти мужа, которого едва знала, потому что он был королем, и, конечно, королевство было важнее меня.

Олдриг вышел во двор, волоча за собой Уллага. Я последовала за ним в дверь и отступила назад, пока толпа великанов затихала, все поворачивались, чтобы посмотреть на своего короля. Он бросил Уллага на землю, и великан застонал от боли, но не открыл глаза.

— Сегодня мой брат сделал предложение моей жене, — сказал Олдриг.

Он говорил своим обычным голосом, но его было слышно в тишине. Люди стояли неподвижно, внимательно слушая.

— Настоящим я изгоняю его из столицы и из страны, как это принято.

Послышались вздохи и ропот, а сзади послышалось движение. Несколько дворян протолкались сквозь толпу.

— Лука, Свег!

Громко сказал Олдриг.

— Свяжите его и уведите через портал. Он не сможет въехать в страну, пока жив.

— У тебя нет права, — сказал один дворянин, маленький гигант, одетый в красную тунику.

— Нет закона, запрещающего брать чужую пару. Ты, должно быть, перепутал наши земли с землями людей. У нас другие обычаи, и король должен помнить об этом!

Олдриг рассмеялся, бросив на аристократа тяжелый взгляд. Его смех был таким громким, что заглушил шепот, раздавшийся в толпе.

— Похоже, я знаю наши обычаи лучше, чем вы, лорд Ракр, — насмешливо сказал он.

— Потому что вы, кажется, забываете, что к положению жены короля относятся по-другому. Жена принадлежит только королю. Если другой великан поднимет на нее руку, он будет изгнан. Как предписывает традиция наших предков.

Аристократ уставился на Олдрига с открытым ртом. Олдриг ухмыльнулся, глядя поверх головы на наблюдающую толпу.

— Если вам нужен краткий курс по пересмотру наших законов, я разрешаю вам заново ознакомиться с соответствующими свитками. Мы будем рады дождаться вас.

— Откуда мы знаем, что она ваша жена? — воскликнул другой дворянин, обвиняюще указывая на меня пальцем.

— Вы тайно женились на ней. Насколько нам известно, это может быть уловкой, чтобы избавиться от вашего соперника. Все знают, что вы ненавидите Уллага.

— Брак был засвидетельствован. Как и консумация — сказал Олдриг, его голос приобрел резкость.

— Я подтверждаю факт брака, — сказал Свег, за которым последовал Лука.

Аристократ в красной тунике, должно быть, оправился от своей ошибки, потому что бросился вперед, указывая пальцем на Олдрига.

— Ты действительно ледяной великан? — закричал он, изо рта у него летела слюна.

— Вы предпочтете человеческую женщину брату-великану?

Он повернулся к толпе, широко раскинув руки.

— Какой король предпочтет иностранку своей родне? Какой король прогонит своего брата по слову жены-иностранки? Может, ему стоит покинуть наши земли и жить среди людей!

Прежде чем ропот в толпе успел превратиться в одобрительные возгласы, как я и предполагала, Олдриг снова рассмеялся, и его смех эхом разнесся по двору.

Все притихли.

— Я принимаю ваш вызов, лорд Ракр, — сказал он с широкой улыбкой.

— Если вы попытаетесь выгнать меня, мы сразимся на дуэли. Согласно традиции, которую, я уверен, вы хорошо знаете.

Ракр медленно повернулся, его глаза расширились. Он посмотрел на Олдрига, который стоял прямо, свободно опустив руки по бокам. Затем он взглянул на Уллага, который все еще был без сознания и находился между Свегом и Лукой, и, наконец, он бросил умоляющий взгляд на других дворян.

Но все они ушли, растворившись в толпе. Это был он против Олдрига. И Олдриг был крупнее, злее и сильнее.

— Я проиграл, — наконец сказал Ракр, его лицо посинело от унижения.

— Мудрое решение, — сказал Олдриг, становясь серьезнее.

— Твое первое. Очень хорошо. Поскольку ты проиграл нашу дуэль, бросив мне вызов, я лишаю тебя титула и земель. А теперь убирайся с глаз моих долой.

Когда Ракр поспешно отступил, Олдриг кивнул Луке и Свегу. Они потащили Уллага прочь, и Олдриг, наконец, повернулся ко мне.

— Иди сюда, Люси.

Я сглотнула, нервничая еще больше, чем раньше. Я наблюдала за этим зрелищем, затаив дыхание, как и все остальные, почти забыв, что у меня тоже неприятности.

На дрожащих ногах я подошла к нему. Олдриг поймал мою руку в свою, и по моей руке пробежала электризующая дрожь. На мгновение наши глаза встретились, и он слегка улыбнулся мне. Что…?

— Это моя жена! — крикнул он поверх голов других гигантов.

— Моя жена-человек, на которой я женился при свидетелях! Она моя избранница, моя возлюбленная, сосуд для моих наследников и моего будущего! Тот, кто поднимет на нее руку, будет наказан. Если нашему союзу снова будет брошен вызов, я расценю это как вызов на дуэль.

Во дворе стояла мертвая тишина, и я была уверена, что гиганты, стоящие в первом ряду, могли слышать бешеное биение моего сердца.

Олдриг сжал мою руку и притянул меня ближе.

— А теперь, если вы меня извините, я возьму небольшой отпуск. Я трудился над этим законопроектом в течение последнего месяца и пренебрегал радостями семейной жизни. Моя жена проявила большое понимание, за что я благодарю ее, но ни у нее, ни у меня не осталось терпения.

В толпе раздалось несколько смешков и один ободряющий возглас. Я покраснела, а Олдриг тихо хихикнул.

— Если все пойдет по плану, скоро вы можете ожидать радостных новостей, — сказал он, что вызвало еще больше смеха.

— А теперь веселитесь и пейте за здоровье моей жены. Ей это понадобится!

Он повел меня обратно во дворец под одобрительные возгласы и аплодисменты, и мое лицо было таким горячим, что я была уверена, от него шел пар.

— Пойдем, жена, — сказал Олдриг, поворачиваясь ко мне, когда мы оказались внутри, и шум превратился просто в отдаленное жужжание.

— Нам многое нужно наверстать.

ГЛАВА 10

ОЛДРИГ

Когда мы добрались до спальни, она стояла посреди комнаты, ломая руки и выглядя встревоженной. Ее румянец был таким же восхитительным, как и в тот первый раз, и на мгновение мои мысли улетучились, когда мое долго сдерживаемое желание пробудилось к жизни.

Но нет. Сначала я должен был все исправить.

Я закрыл дверь и медленно подошел. Она посмотрела на меня с вызовом в глазах, несмотря на свое эмоциональное потрясение, и я улыбнулся. Но потом я посмотрел на красные отметины на ее горле, и моя улыбка исчезла.

— У тебя еще что-нибудь болит? — спросил я, проводя пальцем по ее горлу, мое прикосновение было нежным.

Она вздохнула, взяла мою руку и прижала мой палец к своей покрасневшей коже.

— Теперь намного лучше, когда ты охладил его. И нет. Ты прибыл как раз вовремя. Теперь у меня все хорошо. Я чувствую себя в безопасности, — сказала она, поднимая глаза на мое лицо.

— Тебе что-то нужно? — спросил я.

Несмотря на то, что я ничего так сильно не хотел, как раздвинуть ноги моей жены и взять от нее все, в чем я отказывал себе целый месяц, я подожду, пока она не будет готова.

Она опустила глаза и отпустила мою руку на своем горле. Я убрал ее и просто наблюдал, как она судорожно сглотнула, сцепив руки.

— Просто… Останься со мной? — попросила она, глядя сквозь ресницы. — Пожалуйста.

Я глубоко вздохнул, убирая волосы с ее лба. Я тоже этого хотел, и это сделало меня счастливым, что она предпочла мое присутствие одиночеству или кому-то еще.

— У тебя есть я, снежинка. Я не покину тебя.

Она улыбнулась, ее глаза потеплели. Тем не менее я не мог не злиться всякий раз, когда видел отметины на ее горле.

— Он не будет просто изгнан, — спокойно сказал я.

— Я не мог привлечь его к ответственности, не вызвав шума. Вот почему я не сказал, что он напал на тебя. Для этого потребовалось бы судебное разбирательство, а у меня на это нет терпения. Так что с Уллагом разберутся тихо, в какой-нибудь далекой стране, где никто не потребует мести за его смерть.

Ее глаза расширились, и она покачала головой. Я нахмурился, не уверенный, что это значит.

— Ты хочешь, чтобы я пощадил его? Потому что я этого не сделаю.

— Дело не в этом, — немедленно ответила она. — Я буду счастлива, зная, что мне больше никогда не придется его видеть. И спасибо тебе. Я просто…

Она опустила глаза и переступила с ноги на ногу. Наконец, она подняла глаза, расправляя плечи.

— Я просто спрошу тебя напрямую. Пожалуйста, будь честен.

— Я так и сделаю.

— Ты сделал это нарочно? — спросила она.

— Ты рассчитывал на то, что он нападет на меня, чтобы у тебя было оправдание? Прости, что поднимаю этот вопрос, потому что ты сразу поверил мне, а я сомневаюсь, но мне нужно услышать это от тебя.

Я мгновение изучал ее, задаваясь вопросом, как она пришла к такому выводу.

— Знаешь, как я понял, что ты говоришь правду?

Вместо этого спросил я. Когда она покачала головой, я сказал ей.

— Когда я пришел сюда, чтобы, наконец, побыть с тобой, я обнаружил твоего охранника без сознания на полу. Тогда я понял. Что тот, кто вошел в нашу спальню, был здесь не по твоему приглашению.

Она быстро выдохнула, напряжение покинуло ее плечи.

— С ним все в порядке?

— С охранником? Он поправится. А ты знаешь, почему я велел охранникам повсюду следовать за тобой и стоять у твоей двери?

— Из-за Уллага? — она спросила.

— Да. Я не знал наверняка, что он попытается причинить тебе вред. Он никогда раньше так не поступал. Но я не хотел ничего оставлять на волю случая. Так что нет, я не использовал тебя, чтобы избавиться от своего соперника. Я не подвергал тебя опасности, по крайней мере, сознательно, и я сделал все, что было в моих силах, чтобы защитить тебя.

Я глубоко вздохнул, глядя в ее широко раскрытые, ранимые глаза.

— Но я пренебрегал тобой. Ты моя жена, и тебя перевезли в чужую страну и обременили титулом королевы. И я был в середине работы над законопроектом. В то время это казалось более важным. Я думал, что это займет несколько дней, а не недель.

Она решительно покачала головой, ее волосы подпрыгнули.

— Нет, ты был прав, сосредоточившись на этом. Долг превыше всего.

Я взял ее за руку и низко поклонился, чтобы поцеловать костяшки пальцев.

— У меня есть долг перед моей женой, прежде всего. Я не повторю ту же ошибку, Люси. Поэтому, пожалуйста, прости меня, — она погладила меня пальцами по щеке, ее теплое прикосновение вызволило на поверхность долго подавляемые чувства.

Я тосковал по ее теплу, жаждал ее прикосновений и изголодался по ее привязанности. И все это время я отказывал себе, потому что знал: как только я начну пить из источника удовольствия, которым была моя жена, ничто не сможет разлучить меня с ней.

— Ну, я была довольно одинока, — призналась она.

Затем, лукаво взглянув, она добавила:

— И возбужденная.

Я поднял глаза, любуясь ее ярким румянцем и влажными приоткрытыми губами. Я сразу понял, что время для разговоров закончилось. Моя жена хотела меня — так же, как я хотел ее.

— Видишь, Люси, — сказал я, выпрямляясь, чтобы показать ей, какой я твердый. — Я держал себя подальше от тебя железной волей. Потому что я знал, что как только начну трахать тебя, я не смогу остановиться. Королевство могло бы сгореть вокруг нас, а я все равно не расстался бы с твоей горячей маленькой киской.

Она ахнула, когда я прижал свой член к ее груди, мгновенно став тверже, как только я почувствовал тепло ее тела. Эм, масло — сказала она, учащенно дыша.

— Я разбила бутылку, чтобы он поскользнулся в ней.

Я подошел к шкафу, где были припрятаны мои запасы. Когда я открыл его, Люси ахнула, увидев длинный ряд бутылок.

— Больше дюжины, — сказал я. — Планируется, что позже прибудут еще.

Я повернулся к ней с бутылкой в руках.

— Потому что я больше не буду отказывать своей жене в просьбе — уверен, что она заслуживает этого. Я планирую спать с тобой каждый день, и не один раз, если ты сможешь это вынести. Потому что, как говорится, разлука делает сердце нежнее. Ты мне очень понравилась, жена.

Ее румянец стал еще ярче, и она облизнула губы, опуская глаза к моему напрягшемуся члену. Затем, не говоря больше ни слова, она сбросила с себя одежду и забралась на кровать. Она встала на четвереньки и выгнула спину, открывая мне первоклассный вид на свою прелестную попку.

— Такая нетерпеливая, маленькая снежинка, — прошептал я, подходя ближе.

— Я ждала тебя, — сказала она хриплым голосом. — Возможно, ты обнаружишь, что я немного подготовилась сама.

Наклонившись ближе, я увидел, что, действительно, ее покрасневшее влагалище уже блестело от масла. Я нетерпеливо сжал свой член, в глазах на мгновение потемнело. Все, чего я хотел, это погрузиться в нее прямо здесь и сейчас…

Но я заставил себя подождать.

Медленно. Я открыл бутылочку и налил немного масла себе на ладонь. Я обмакнул в него палец и прижал его к ее отверстию. Когда мой палец легко скользнул в ее лоно, моя жена издала приятный, пронзительный звук. Я набрал еще масла и повторил это. Я подготовил ее для себя точно так же, как делал это во время нашего свадебного ритуала.

Но теперь она была более нетерпеливой. Она двигала бедрами и умоляла меня с жалобными звуками, и вскоре я обрабатывал ее влагалище двумя пальцами, засовывая их внутрь и наружу под звуки ее стонов.

Наконец, я вытащил их и просто посмотрел на нее. Она была красной и пухлой, ее отверстие растянулось, но я знал, что оно все еще слишком узкое для моего члена.

Она скоро привыкнет к этому, когда я войду в нее. Но пока у меня была идея, как помочь моей жене расслабиться еще больше.

— Подожди минуту.

Я намазал свой член маслом и обернул полотенце вокруг бедер. Я принес ей еще одно, и когда она обернула его вокруг себя, я взял ее за руку и вывел из спальни.

Коридор был пуст, и вскоре мы добрались до потайного хода, которым я давно не пользовался.

Когда я нажал на правую панель в стене, и проход открылся, Люси ахнула от восторга.

— Я не знала, что это здесь, это так хорошо спрятано, — сказала она, когда я взял ее за руку и повел внутрь. — Куда мы идем?

— К горячему источнику — сказал я.

Мы спустились на несколько пролетов по узкой лестнице и вскоре оказались на заснеженном берегу моего секретного горячего источника. Люси сразу же вздрогнула, когда холодный наружный воздух коснулся ее кожи. Я поднял ее, позволив ей обхватить меня ногами, и насадил ее на свой член, пока она не застонала в знак протеста.

Я остановился, мой член был наполовину в ее жаре. Мы оба застонали, и на мгновение я покачнулся на ногах, охваченный чистым блаженством быть окутанным ею.

Однако стук ее зубов помог мне вновь сосредоточиться, и я вошел в воду, погрузившись так, что все ее тело оказалось под поверхностью, высунулась только голова.

Моя снежинка зашипела от резкой смены температуры, и я сделал глубокий вдох, позволяя теплу воды проникнуть в меня.

Вокруг нас поднялся белый пар. Люси перестала дрожать и удивленно огляделась. Я прислонился спиной к ближайшему камню и закрыл глаза, наслаждаясь ощущением того, что она прижимается так близко, что мой член погружается в нее.

Мое вожделение пробежало по моей коже приятным током, и на мгновение я был совершенно довольным тем, что просто оставался так.

— Это невероятно, — сказала Люси, подвинувшись, чтобы поудобнее обхватить меня ногами.

Мой член скользнул глубже в нее, и мы оба задохнулись от удовольствия.

— Камни скрывают это от посторонних глаз, — сказал я, подставляя предплечье под ее попку, чтобы она не скользила дальше по моему члену, пока не будет готова. — И я подумал, что это пойдет тебе на пользу. Я знаю, что по человеческим меркам я холодный и черствый. Я надеюсь, что, по крайней мере, здесь ты не будешь так сильно возражать против этого.

— Я совсем не против, — сказала она, оставляя поцелуй на моей груди, так высоко, как только могла дотянуться. — Но это приятно, да. Спасибо.

Она положила голову мне на грудь, и мы оставались так некоторое время. Я наслаждался ее мягкостью, прижатой ко мне, горячей водой вокруг нас, и мой член, надежно удерживаемый в ее сладкой киске, не проявлял никаких признаков размягчения.

Вскоре она начала покачивать попкой, и я позволил ей скользнуть ниже. Мы ждали так, пока она снова не пошевелилась. Постепенно мой член все глубже вжимался в нее, пока мы не оказались вплотную друг к другу.

Я застонал, мое вожделение становилось все острее и выводило меня из роскошного оцепенения. Люси опустила руку в воду и ахнула, почувствовав выпуклость на животе. Я почувствовал слабое прикосновение ее пальцев, когда она обводила мою фигуру своей кожей.

— В тебе так хорошо, снежинка, — пробормотал я, приподнимая ее выше. — Я мог бы оставаться внутри тебя вечно.

С этими словами я позволил ей скользнуть вниз по моему члену. Мы оба застонали, когда ее киска поглотила меня целиком, и я снова приподнял ее, шипя от восхитительного трения.

Я установил медленный, ровный ритм. Вода замедлила силу притяжения, превратив наше совокупление в горячем источнике в мучительный, изысканный опыт, который я хотел продлить надолго.

Вскоре Люси снова наклонилась, и я наблюдал, как на ее лице разгорался румянец, губы приоткрылись, глаза остекленели, когда она подняла взгляд. Ее пальцы на клиторе довели себя до оргазма, ее влагалище сжалось вокруг меня так сильно, что мне пришлось прикусить язык, чтобы не кончить на месте.

— Я залью эту киску своей спермой, — сказал я ей, когда она волнами сжималась и расслаблялась вокруг меня, задыхаясь от удовольствия. — Я кончу так глубоко в тебя, что у тебя не будет выбора, кроме как принять все это. У тебя будут мои дети, снежинка. Я положу их в твой милый маленький животик.

Она запрокинула голову, впиваясь ногтями в мои предплечья, когда схватила их. Теперь я двигался быстрее, стискивая челюсти от усилия продлить это, но видение того, как она наполняется моей спермой, так хорошо смазанной, что она хлынула из нее, приблизило меня к оргазму.

Я не мог сдержаться.

— Я буду трахать тебя каждый день, пока ты не забеременеешь, жена, — сказал я сквозь стиснутые зубы, трахая ее так быстро, насколько позволяло наше положение. — А потом я буду трахать тебя каждый день, чтобы постоянно напоминать тебе, что ты моя. Эта киска моя. Это лоно мое. Это теплое маленькое тельце полностью мое.

Она издала горловой стон и крепко обхватила меня, ее охватил еще один оргазм.

Я застонал, больше не в силах сдерживаться. Я крепко держал ее и трахал ее, засовывая свой член так глубоко, как только мог, и выпуская потоки спермы в плодовитое тело моей жены.

Я прижал ее к себе, тяжело дыша, когда мои яйца напряглись, отголоски моего оргазма наполнили меня томным жаром. Люси издавала тихие стоны, все еще крепко прижимаясь ко мне. Я опустил руку, чтобы погладить ее живот, и застыл в изумлении.

Ее стройный человеческий живот был раздут, выпятился наружу. Это был не просто мой член, наполняющий ее, это было нечто большее. Она чувствовала себя так, словно уже была беременна, и на мгновение мой разум отключился, ничего не понимая.

А потом я понял, что это была моя сперма. Это наполнило ее до краев, и поскольку мой член все еще был глубоко внутри нее, а ее киска плотно обхватывала его, моей сперме не было выхода. Все это было внутри нее, наполняя ее почти до краев.

— Снежинка? С тобой все в порядке? — спросил я, внезапно забеспокоившись.

Человеческие тела созданы не для того, чтобы вмещать столько объема, не так ли?

— Хорошо, — пробормотала она, слабо прижимая голову к моей груди. — Лучше всех. Такое полное. Мне это нравится.

— Тебе не больно?

Я продолжал спрашивать, мои пальцы осторожно обводили изгиб ее живота.

— Внутри ничего не кажется неправильным?

— Это не может быть более правильным, — вздохнула она, прижимаясь ко мне. — Я так полна… Так довольна. Впервые я чувствую себя завершенной. Давай так и останемся.

Я ласкал ее спину и плечи, и, хотя я так обильно кончил в свою жену, мой член оставался твердым и нетерпеливым. Мысль о том, что моя жена так полна моей спермы, вызывала у меня желание трахать ее снова и снова. Вскоре она зашевелилась. Я вышел из нее, позволяя избытку вылиться из нее, а затем трахнул ее снова.

Она была моей, и я показывал ей это каждый день. Моя жена, мое сокровище.

Моя любовь.

ЭПИЛОГ

ЛЮСИ

Я склонилась над Дейзи, чтобы убедиться, что она спит. Моя младшая сестра хорошо приспосабливалась к жизни во дворце, но, несмотря на это, она не могла заснуть без меня.

Она страдала в мое отсутствие. Но теперь она была здесь, и я могла заботиться о ней, как делала всегда.

Как только мои братья и сестра прибыли через портал, тайно доставленные сюда Олдригом, Дейзи бросилась ко мне и отказывалась отпускать в течение нескольких часов. Она ужасно скучала по мне. И хотя другие мои сестры делали все, что могли, чтобы утешить ее, она все еще не могла привыкнуть к жизни без меня.

Но теперь они все были здесь. Олдриг заметил, как я скучала по ним, увидел, как часто я писала и получала письма, и, наконец, небрежно спросил меня, не будут ли мои братья и сестры возражать против переезда.

Я сказала ему, что на самом деле их ничто не удерживает на нашей родине. Наши родители умерли и были кремированы, их прах развеян. Дом, в котором жили мои братья и сестры, им не принадлежал.

Он сменил тему. Неделю спустя мои братья и сестры были здесь, переезжая в комнаты во дворце, которые Олдриг выделил для них.

Я улыбнулась, поглаживая маленький изгиб своей талии. Тихо, на цыпочках я вышла из комнаты и направилась в нашу спальню, где Олдриг уже лежал в постели, ожидая меня.

— Как ты себя чувствуешь? — сразу спросил он.

С тех пор как я сказала ему, что беременна, он отказывался отходить от меня дольше, чем на несколько минут. Мы ходили на еженедельные осмотры в храм, где специалисты по биологии, изучавшие межрасовую репродукцию, следили за моей беременностью. На данный момент, по их словам, все развивалось идеально с очень низким риском.

И все же Олдрига невозможно было оторвать от меня. Он делегировал столько задач, сколько мог, а когда ему приходилось заниматься чем-то лично, он брал меня с собой.

Теперь он позвал меня к кровати, расставляя бутылки с горячей водой, которые были нашим способом справиться с разницей температур. Я скользнула под простыни, прижалась спиной к нему спереди, натянув между нами электрическое одеяло. Мы лежали так, пока Олдриг нетерпеливо не пошевелился.

Я ухмыльнулась. Я почувствовала, как его член затвердел, как только легла, и только ждала, когда он окончательно потеряет контроль.

— В прикроватной тумбочке, — пробормотала я.

Он отвернулся, пошарил туда-сюда, и мгновение спустя холодный палец, скользкий от масла, прижался к моей сердцевине, заставляя меня сжаться от возбуждения.

— Скажи мне сразу, если почувствуешь себя плохо или… — начал он, но я прижалась к нему, заставив его застонать, когда мое тело прижалось к его члену.

— Перестань волноваться и трахни меня. Пожалуйста, мой король, — сказала я без намека на почтение в голосе.

Он зарычал и глубоко засунул пальцы, заставив меня застонать. Вскоре я была готова, и он ввел в меня свой член.

Мы занимались медленной, нежной любовью, и когда Олдриг вошел в меня, он не вышел. Я заснула с членом моего мужа глубоко в моей киске, согревая его, чтобы он мог расслабиться и сбросить все свои тяготы.

И все было хорошо.

ЭПИЛОГ

ОДРИГА

Я бегал вокруг, а Эви сидела у меня на плечах и смеялась от души, как трехлетняя девочка. Она держала мои уши в своих маленьких кулачках и направляла меня влево и вправо, и я следовал ее указаниям до такой степени, что мягко врезался в стену, когда она направляла меня в ту сторону.

Она взвизгнула от возбуждения, и я рассмеялся вместе с ней, резко повернувшись, когда она потянула меня за левое ухо.

Люси сидела на скамейке неподалеку, кормя грудью маленького Каспиана. Он спал у нее на руках, и все равно его мягкие синие губы отказывались отпускать ее сосок, посасывая даже во сне. Он был большим мальчиком и, казалось, рос с каждым днем. Люси шутила, что ей приходится есть за троих, чтобы угнаться за его аппетитом.

Радостный крик привлек мое внимание. Это был Риджан, и он нес Дейзи на руках, как будто она была маленьким ребенком. Они были одного возраста, но он был в два раза крупнее ее, и он часто использовал это в своих интересах.

Дейзи закричала, чтобы он отпустил ее, но она смеялась, поэтому я решил не вмешиваться. Вскоре она так сильно ткнула ничего не подозревающего Риджана локтем в ребра, что он выпустил ее из рук. Проворная, как снежная кошка, она выскользнула из его объятий и убежала, визжа от смеха.

Я улыбнулся, бросив на Люси понимающий взгляд. Она подмигнула мне в ответ.

Какой бы ни стала дружба Риджана и Дейзи со временем, это был долгожданный признак меняющихся времен. Наше население быстро росло, и все больше и больше людей занимали место в нашем обществе. Ранее сдержанные и замкнутые, ледяные гиганты приветствовали новичков. Каждый день создавались новые семьи, великаны брали человеческих жен.

И подрастало новое поколение непредвзятой молодежи. Гиганты и люди жили бок о бок, стремясь к лучшему миру.

Я улыбнулся своей жене и послал ей тихое благословение.

И все было хорошо.

ЧИТАЙТЕ ДАЛЬШЕ

"Свадьба с ледяным гигантом" — это книга из серии "Пары для монстров", которую представили вам авторы романов о паранормальных явлениях, фэнтези и научной фантастике.

Если вам понравился этот мир и сюжетные линии, ознакомьтесь с другими книгами серии, чтобы найти больше романтических новелл о монстрах, вступающих в брак по расчету.

Content

Лейла Фейри
Выйти замуж за ледяного гиганта

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

ЧИТАЙТЕ ДАЛЬШЕ