Хозяин восьми морей: Возвращение в Сумрак

Глава 1

За несколько месяцев до того, как Теодор Лаграндж спас остров Бун от морского дракона.

Девушку было практически невозможно заметить из-за уникальных артефактов, которые она использовала. Она уже третий день почти беспрепятственно наблюдала за солнцеголовым алти.

Прямо сейчас тот, кого на острове Бун знали под именем Теодора Лагранджа, облачённый по последней викторианской моде, с улыбкой на устах ворковал с какой-то дамой в платье с пышным кринолином.

— Опоздала, — с горечью прошептала девушка, скрывающаяся за толстым стволом дерева. — Я не смогла быть рядом, когда ты очнулся, Тайон… Ты стал, как они… Стал настоящим цивилом. Разве теперь ты сможешь помочь нам?

Она сжала кулаки и, скрипнув зубами, сама ответила на свой вопрос:

— Нет.

Девушка тяжело вздохнула. В голове тут же пронеслись воспоминания последних дней. Она видела, как Тайон беззаботно гуляет по магазинам с неким Александром Лагранджем, готовясь к приёму. Услышала, как зовёт этого расфуфыренного цивила своим отцом. Как воркует с местными неженками.

Тьфу!

Девушка была уверена… почти уверена, что Тайона ей не вернуть. Может быть, стоило открыться и поговорить с ним, но…

Она боялась, что после этого разговора у неё не останется даже призрачной надежды на возвращение Тайона домой.

«Но великий шаман не мог ошибиться! — твёрдо решила она для себя. — Рождение Тайона — наш шанс на спасение! Пророчества… бывает сложно толковать. Вдруг Тайон лишь повод? Вдруг он нужен был лишь для того, чтобы мы оказались здесь, в Шестом Сумеречном Море? В новом для нас мире? Эти цивилы… В некоторых аспектах развиты лучше нас. Мне есть, чему у них поучиться. А если я смогу потом использовать эти знания дома? Да! К морским каракатицам Тайона! Я сама спасу свой народ!»

Девушка покинула наблюдательный пост за несколько минут до того, как Теодор Лаграндж на приёме в доме губернатора дель Ромберг повздорил с капитаном Лероем.

* * *

На следующий день после того, как Теодор Лаграндж спас остров Бун от морского дракона.

— Что??? — я прильнул к окну удлинённой самоходной кареты. — ЧТО-О-О-О?!!!

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, сынок, — вздохнул Александр Лаграндж. Вместе с Починкко, Марси, Бергом и Шоном мы ехали на верфь.

Ту самую верфь, половина которой была разрушена вчера морскими охотниками.

Наша длинная карета остановилась рядом с кованной створкой ворот, которая сейчас висела на одной петле. Второй створки не было и в помине.

Выскочив из кареты, я со всех ног понёсся в сторону чистовых доков — туда, где корабли проходили финальную отладку.

Именно эти доки пострадали сильнее всего.

От увиденного у меня подкосились ноги.

— Вандалы! Твари! Чудовища! — в сердцах кричал я, глядя на обломки досок и ошмётки такелажей. Это всё, что осталось от трёх небольших кораблей.

Один из этих кораблей я планировал сегодня забрать…

— СВОЛОЧИ!!! МОНСТРЫ!!! УРОДЫ!!! — волна ярости накрыла меня по второму кругу.

На моё плечо упала тяжела ладонь.

— Не один ты ненавидишь морских охотников, кэп, — проговорил Берг.

Я ожёг его пылающим взглядом:

— Тебе смешно? Смешно видеть, что эти неразумные твари сотворили с тремя малышами? Малышами, которым ещё только предстояло увидеть свет… Увидеть море!

— Брат, ты говоришь так, будто каноэ цивилов разумные, — Починкко задумчиво почесал лоб.

— Просто наш капитан очень сильно любит корабли, — пояснил Шон.

— И море, — поддакнула Марси.

— И артефакты, — добавил Шон.

— Ми! Ми! — даже Джу высунул морду из сумки-переноски.

— Друзья мои, прошу вас, хватит, — примирительно сказал Александр Лаграндж, подходя ко мне. — Встань, сынок, пожалуйста. Негоже капитану стоять на коленях.

— Капитану без корабля, — буркнул я, но с колен поднялся.

— Пожалуй, стоило рассказать тебе заранее, — виновато проговорил Лаграндж.

— Ну да стоило, — хмыкнул Берг. — А то это ваше «с верфью небольшая проблема» ни о чём не говорило.

Я глянул на обломки корабля и в груди вновь вспыхнули яростные чувства. Я быстро зашагал прочь, проигнорировав спешащего к нам начальника верфи.

Я прошёл мимо раскуроченных ворот и нашей самоходной кареты, остановился только на краю пристани перед дырой в мощеном покрытии, сквозь которую могли бы провалиться пара коров — ещё одно напоминание о ночной битве.

— Нам нужен корабль, — выдохнул я. — Нужно валить с острова.

Невдалеке, через несколько сотен метров мужики разбирали разрушенное здание. Один из них заметил меня.

— Смотрите, вон он! Гребанный алти! Из-за него Торвиль сейчас превратился в морскую задницу!

— Акстись, Морис! Теодор Лаграндж спас нас от морского дракона!

— Спас? Ага! После того как приманил этих тварей в наш дом! Тоже мне герой!

Повернувшись в мою сторону, он плюнул.

Я показ ему средний палец.

— Простите его, господин Лаграндж! — прокричал второй мужик. — Его жена попала в больницу, вот он, и…

— А чего ты перед ним извиняешься? — влез в разговор Третий. — Не было бы алти, не было б проблем.

— Слышь, Жак, — подал голос четвёртый мужик — последний в их компании. — А ты чего лезешь? Не знаешь, что с третьими в разговоре делают?

Склока начала набирать обороты. Отвернувшись, я пошёл к карете.

Александр Лаграндж перехватил меня по дороге.

— Сынок, не слушай их, — он коснулся моего плеча. — Ты герой, спасший город.

— Я знаю. Но, если я здесь останусь, народ не успокоится.

Лаграндж сжал кулаки.

— Идиоты! — процедил он. — Как можно так со своим спасителем!

— Ну хватит, отец, — усмехнулся я. — Побухтят и перестанут. А как город более-менее восстановится, так и бурлений будет меньше.

— Нет… ну так-то да… — неуверенно проговорил он.

— Ты ведь уже успел выписать немало чеков на закупку стройматериалов? — спросил я и испытующе посмотрел на него.

Помявшись немного, отец молча кивнул.

Что ж… Занимать у него средства на покупку корабля, который можно было бы приобрести где-нибудь на другом острове, точно не стоит. Нет у Лагранджа сейчас лишних денег. А вероятность того, что хозяин верфи сможет мне прямо сейчас выплатить компенсацию — крайне мала.

Да и не хочется, если честно, вытрясать деньги из тех, кто так сильно пострадал от стихийного бедствия под названием «морские охотники».

Мотнув головой, я бодро произнёс:

— Ну вот и славно! Значит ты, отец, всеми силами приближаешь момент, когда Торвиль будет восстановлен, и волнения утихнут. Ладно, поехали домой. Нужно подумать, что делать дальше.

На обратном пути в салоне кареты стояла напряжённая атмосфера. Ребята молча смотрели на меня.

Я же невольно прокручивал в голове события последних часов.

Остров Бун был спасён.

Остров Бун превратился в пороховую бочку.

Уж не знаю, в самом деле суеверия так сильно засели в головах людей, или люди Вице-Премьера с возросшим рвением решили подорвать доверие Метрополии к дель Ромберг-старшей беспорядками…

Не знаю.

Факт остаётся фактом — после страшного нападения чудовищ этой ночью очень много горожан громче прежнего стали винить алти во всё своих проблемах.

А некий солнцеголовый алти — странный даже по меркам алти, явно является сосредоточением этого притяжения.

К счастью, хватало и тех, кто был мне искренне благодарен за помощь острову.

Итого два примерно равных лагеря. Любой неудачный шаг, и остров вспыхнет. А дальше бессмысленная резня, кровь…

Ведь согласно мнению недовольных, губернатор дель Ромберг заодно с солнцеголовым алти. Как и многие другие горожане.

Возможно, именно поэтому ректор Дорн освободил от экзаменов меня, Марси, Шона и Берга — мол, давайте уже валите, команда Лагранджа. У вас есть капитан с патентом (то есть я) и три офицера.

Так что ничто не удерживает нас от плавания.

Кроме…

Отсутствия корабля.

И где его теперь взять?

Если чего-то нет, нужно купить. Если не можешь купить… Хм…

— Ну точно! — воскликнул я, подпрыгнув на сиденье.

— Сынок, что та…? — начал было Лаграндж, но я его перебил.

— Отец! Едем в мэрию! Там ведь сейчас твоя мать, Марси?

— Мама? — опешила от моего напора Марси. — Да. Но не думаю, что она сможет дать нам корабль. Те, что в теории, могла бы — сейчас в доках рядом с нашим.

Воспоминания о погибших кораблях болью отозвались в моём сердце, но я тут же погасил эту боль всё исцеляющей надеждой:

— Вот как раз и об этих двух кораблях я и хочу с ней поговорить.

* * *

— Ты хочешь, чтобы моя дочь вышла в море на самоходном плоту⁈ — прорычала Мэри Кэролайн, яростно взмахнув руками над огромным рабочим столом в своём кабинете в ратуше.

— Сынок… Хм… собрать корабль из этих обломков будет… Хм… сложно… — осторожно проговорил Лаграндж.

— Ты свихнулся, Теодор! — вновь повысила голос губернатор дель Ромберг. — Я не позволю тебе рисковать моей дочерью!

— Мама! — резко повернулась к ней Марси. — Я морской офицер! Рисковать жизнью, если этого требует капитан — мой долг!

— Капитан? — скривилась Мэри Кэролайн. — Я до сих пор не дала тебе своего разрешения на вступление в команду Теодора. К тому же… Что это за капитан без корабля?

— Мама! — Марси вскочила на ноги. — Мне не нужно твоё разрешение, чтобы решить, где я буду служить!

— Ах так! — губернаторша тоже поднялась, от резкого движения её грудь колыхнулась. — Значит, я…

— Хватит, — отрезал я.

Обе дамы заткнулись, изумлённо уставившись на меня. Как и Лаграндж, который всё это время порывался что-то сказать.

— Мэри, — я впился взглядом в её карие глаза. Она поджала губы и поёжилась. — Марси — совершеннолетняя девушка с офицерским патентом, входит в десятку лучших выпускников этого года. По всем законам Виктории и Уставу Академии она вправе самостоятельно выбрать, где продолжить карьеру. И ты, леди-губернатор, не можешь повлиять на её выбор. К слову, как и на мой — стать свободным капитаном и не вступать в викторианский флот.

— Но я…

— Это первое! — резко перебил я дель Ромберг-старшую. — Второе… Пройдись по улице, леди-губернатор. В моей компании и с Починкко. Знаешь, сколько ты всего услышишь про себя и алти?

— Это бред, Тео, — проговорила Мэри Кэролайн сквозь зубы. — Не обращай внимания на чернь. Ты спас город.

— Я знаю, — произнёс я мягче. — Но подумай головой, Мэри, городу пойдёт на пользу, если солнцеголовый алти исчезнет? Вижу, ты понимаешь, что я прав. А собрать из обломков корабль мне, да ещё и с помощью опытных специалистов, будет быстрее, чем ждать, пока построят новый, или искать корабль на соседних вервях. Нет, я, конечно, могу выкупить рыбацкий баркас у какого-нибудь старика здесь на Буне…

— Нет! Никаких баркасов! — выкрикнула Мери Кэролайн и проворчала: — Ты ещё предложи в бочке выйти в открытое море! Сам-то делай что хочешь, но дочь свою я не отпущу. Что ты там говорил про «опытных специалистов»? — деловито поинтересовалась она.

— Будут, — ответил я коротко. — Но если ты мне в качестве награды за спасение города отдашь мне обломки тех двух кораблей. Я не стану требовать с верфи неустойку, а ты сама разбирайся, как будет лучше для города и для тебя.

— О, не переживай, разберусь. Хм…- протянула она. Но тут же яростно воскликнула: — Тысяча акул тебе на голову, Тео! Неужели нельзя остаться и подождать, пока мы найдём вам приличный корабль!

Не нуждаясь в ответе на свой вопрос, Мэри Кэролайн отвернулась и медленно прошествовала к окну. Глядя на городскую площадь, женщина напряжённо впилась зубами в подушечку большого пальца.

— Мэри, прокусишь, — встревожился Лаграндж, поспешив к ней.

Он обнял её за плечи.

Мэри Кэролайн резко развернулась.

— Теодор, если с моей дочерью что-нибудь случится, ты очень сильно об этом пожалеешь, — властно проговорила она.

— Мама! — попыталась было возразить Марси.

— Цыц! Пигалица! Не с тобой говорю, а с твоим капитаном.

Я вновь посмотрел в карие глаза Мэри Кэролайн.

— И буду относиться к вашей дочери, как к своей, — ровным тоном произнёс я. — И, если понадобится, отдам за неё жизнь.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга в полнейшей тишине, затем женщина медленно кивнула:

— Я запомню твои слова. И помогу тебе.

А после этого она раскисла и принялась бить Лагранджу в грудь кулачками:

— Саша! Твой сын страшный и невоспитанный! Фу таким быть! Фу! Это ты виноват, что он такой! Держись у меня! Ух!

Ей явно надо спустить пар. Надеюсь, не пробьёт грудину моему приёмному отцу.

— Старший помощник, за мной, — я перевёл взгляд на Марси. — Обрадуем команду.

* * *

Две недели пролетели незаметно. Мы с Починкко жили на территории верфи, поэтому с озлобленными горожанами почти не пересекались.

А те, в свою очередь, успели подуспокоится — восстановительные работы на средства первых людей города, среди которых наибольший вклад внесли губернатор и Лагрнадж, делали своё дело.

Но все понимали, что лучше нам наконец-то выйти в море. Благо, судно было наконец готово.

— Фух… — смахнул пот с лица Кевин Рассел — сейчас профессор Морской Академии, а в прошлом старший плотник-артефактор на моей любимой Лудестии.

— Очень содержательно, профессор, — усмехнулся я.

Мы стояли в чистовом доке и глядели на творение рук наших. Конечно, работали не только мы вдвоём — нам помогали плотники с верфи и даже некоторые горожане (из благодарных мне за спасения города) — таскали тяжести либо подкармливали работников. Разумеется, трудилась не покладая рук и вся моя команда — три офицера, Починкко, Джу, и двадцать матросов со спасённого брига. В ту ночь парни потеряли не только свой корабль, но и капитана со старшими офицерами, и многих товарищей. Некоторые из них решили пока что осесть на Буне.

Но самые отважные… или лучше сказать безбашенные присоединились ко мне.

— Он… удивителен, — изрёк Кевин, не отрывая взгляда от тёмно-серого корпуса корабля. Такой оттенок он приобрёл из-за тёртого камня «дубового кремния», который я использовал для укрепления корпуса. Обычно этот оттенок нивелируют, добавляя другие присыпки… Но у нас был отличный повод сэкономить — тёмный цвет прекрасно маскирует множество сочленений и заплаток — ведь мы собирали своё судно сразу из трёх кораблей.

— Отличный получился баркас, — хмыкнул я.

— Баркас? — наконец посмотрел в мою сторону Кевин. — Слишком большой для баркаса.

— А ты можешь квалифицировать наш уникальный корабль как-то иначе, профессор? Нет? Значит я, как владелец, капитан и создатель нарекаю его баркасом. Баркас «Франки-Штейн»! В честь артефактора из древних легенд, который пытался создать живой корабль, а затем сделал корабль из самого себя.

Я патетично поднял указательный палец вверх.

— Ха-ха, — схватившись за живот, засмеялся профессор. — Смешная шутка, капитан Лаграндж.

— Я нисколько не шутил, — ответил я.

Он прекратил смеяться и уставился на меня изумлённым глазами, а затем вновь залился хохотом.

А я просто смотрел на него и улыбался.

— Спасибо, — выдохнул Кевин спустя минуту. — Я отлично провёл время. Я… будто вернулся в прошлое и снова стал молодым. Будто вновь занимался Лудестией вместе с капитаном Джонсоном, — закончил он тихо.

Сжав кулаки, я прикрыл глаза.

Я не предлагаю присоединиться к себе тем, кто всё равно откажется.

Но…

В тот момент я проиграл своим чувствам и быстро сказал:

— Поплыли с нами, профессор. За Франки-Штейном нужен глаз да глаз. Вы нам очень пригодитесь. А мы будем очень рады, если вы присоединитесь. Я буду очень рад.

Наши взгляды встретились. Секунд десять Кевин боролся сам с собой, а затем отвёл взгляд.

— Я не могу… Я слишком стар для этого, капитан Лаграндж. У меня семья, дети… Я… Прошу, не искушайте меня! Когда-то я пообещал себе, что как офицер я буду выходить в море лишь на Лудестии. И я не хочу отказываться от своих слов.

— Вот как, — усмехнулся я. — Что ж, на том и порешили.

* * *

Пристань бурлила. С верхней палубы Франки-Штейна Марси видела, что проводить их в путь собралось едва ли не полгорода. Кто-то подбадривал, кто-то сыпал проклятьями, но равнодушным не остался никто.

А затем совершенно внезапно гвалт начал стихать. Через несколько секунд город будто бы и вовсе погрузился в тишину, нарушаемую лишь плеском волн да криками чаек.

И размеренным цоканьем каблуков о деревянную пристань.

Фигура капитана поражала одновременно величественностью и расслабленной беззаботностью. Он шёл, не обращая внимания ни на кого, держа в руках бутылку рома.

Его плечи и спину закрывал длинный потёртый плащ. Плащ красного цвета с погонами свободного капитана. Именно этот плащ носил на заре своей карьеры отец Марси — капитан Джонсон. Почему-то Марси считала вполне логичным, что её бабушка подарила этот плащ Тео.

Пшеничную голову капитана Лагранджа украшала тёмно-синяя треуголка — подарок от Лагранджа-старшего. Она дополняла образ. Сейчас человек, подошедший к корме пришвартованного Франки-Штейна, выглядел точь-в-точь как выглядел легендарный отец Марси. По крайней мере, очень похоже капитана Джонсона изображают на гравюрах. Если не считать отличия в цвете кожи и волос, конечно.

И зеваки, и команда с замиранием сердца смотрели на то, как капитан взмахнул рукой и швырнул в борт корабля бутылку.

Раздался грохот, будто выстрелили из импульсного пистоля.

Бутылка разлетелась вдребезги.

— У-А-А-А!!! — завопил народ.

Не поведя и бровью, капитан Лаграндж начал медленно подниматься на борт своего корабля.

— Что б ты сдох, грязный алти! — услышала краем уха Марси.

Быстро переведя взгляд, она увидела скрюченную старуху нищенку, показывающую команде Франки-Штейна средние пальцы. Марси сразу узнала эту вредную, как голодная чайка, бабку — Матильду. Даже дель Ромберги слышали об этой портовой звезде.

— Умирите алти!!! — перекрывала толпу старуха. — И все, кто с ними якшается! Сдохните! Пойдите на корм рыбам!

Не успела Марси подивиться силе голосовых связок этой бабки, как ситуация вновь изменилась.

Бац! И Матильде прилетает по роже огромной рыбиной. Где Тереза Джонсон взяла её, никого в тот момент не интересовало. Толпа вокруг пожилых женщин залилась весёлым смехом, злобно шипя, Матильда скрылась с глаз.

Ну а бабушка Марси, заметив её взгляд, сдержанно кивнула.

Марси улыбнулась. Шон толкнул её вбок, указывая на капитана.

Капитан Лаграндж уже был на шканцах. Крепко держа штурвал, он решительно поднял голову. От беззаботности не осталось и следа. Сейчас ему не терпелось сорваться с места.

— Команда! — заревел капитан Лаграндж. — По местам! Поднять якорь! Расправить паруса! Мы отправляемся!

Когда матросы побежали выполнять приказ, капитан гораздо тише добавил:

— Всем попутного ветра. Курс на горизонт.

Глава 2

— Ух ты! Так волнительно… — прошептала Марси, глядя на окружающий нас темно-зелёный туман Сумрака. — Кажется, можно потрогать его, и он будет мягким, как вата.

Наклонившись над планширем, девушка потянулась рукой вперёд, но, разумеется, схватить Сумрак у неё не вышло.

— Очень любопытные цвета, — задумчиво проговорил Шон. А затем, прикусив от напряжения губу, вернулся к рисованию.

Глядя на своих юных офицеров, матёрые матросы улыбались и похихикивали.

— Не дайте возрасту обмануть вас, — сухо проговорил Берг, глядя на матросов. — Эти ребята по праву считаются лучшими. Знаний и силы в них больше, чем в вас. И вообще, не забывайте, благодаря кому вы до сих пор живы.

— Да ладно вам, господин Берг, мы ж по-доброму.

— Ещё б вы по злому, — пробурчал Берг. — Посмели бы по злому, без ужина бы остались.

Закончив наставление, он пошёл в кубрик. До моего же слуха донёсся шёпот моряков:

— А капитан-то, похоже, не впечатлён видом…

— Разве? Гляди, как улыбается.

— По мне, он выглядит так, будто домой вернулся, вот и радуется.

Хмыкнув про себя, я задрал голову. На небольшом марсе стоял Починкко и глядел по сторонам через подзорную трубу. В нашей команде по остроте зрения и зрительному восприятию он стоял на втором месте после меня. Так что я быстро определился, кто чаще других будет марсовым.

— Ну что там, братишка? — крикнул я.

— Пока всё так же, брат, — оторвавшись от подзорной трубы, крикнул он.

— Это нормально. Минут через пять должны показаться знаки.

Опустив взгляд на приборную панель, расположенную возле штурвала, я велел Марси встать на моё место, а сам спустился в свою крохотную каюту. Чтобы свериться с картами Сумрака, растянутыми на столе. Вообще, обычно путешествуя в пределах одного Сумеречного моря, капитаны стараются не заходить в Глубокий Сумрак. Но я решил устроить своей команде небольшую экскурсию. Совсем на глубину мы не полезем, но немного в границы Глубокого Сумрака зайдём.

Это опаснее, но зато быстрее.

Взяв в руки судовой журнал, я чиркнул пару строк. Хотел отложить его в сторону, но чувства взяли верх. Якорь мне в бухту! Я, считай, год как очнулся! И весь этот год боролся с порывом завести судовой журнал. За прошлую жизнь привык вести записи.

Но что за судовой журнал без судна?

Дневник же заводить не стал — это что-то для леди.

Поэтому у меня был блокнот с записками.

Но теперь все эти переживания остались позади. Я с наслаждением вертел в руках талмуд в кожаном переплёте. Затем открыл первую страницу и пробежался глазами:

… Разрази меня гром! Наконец-то я выйду в море!

… Как и планировалось, обеспечение я спихнул на Марси и Берга. Шон тоже вызвался им с этим помочь.

… Берг, похоже, поддерживает отношения со вдовой Видоу. Иначе я не могу объяснить, почему именно через него она передала своё пожелание встретиться со мной.

… На встречу я взял с собой Берга.

… Вдова сказала, что хочет хоть чем-то отблагодарить нас за наш вклад в спасение острова и предложила выгодный фрахт.

… Я согласился и предложил вдове передать обсуждение деталей нашим помощникам. А ей не тратить на это время. Добавил, что Берг перед отплытием хотел бы с ней попрощаться.

… Просчитался. Мы с Бергом оба оказались втянуты в заседание книжного клуба. Освободились утром.

… Марси договорилась о деталях фрахта.

… Трюм забит. Курс на остров Шрайз.

Я закрыл журнал как раз в тот момент, когда корабль сильно тряхнуло. Затем ещё раз, а после он подпрыгнул на волнах.

Без этого в Сумраке никак, но стоит проверить своих ребятишек.

* * *

Тело бритоголового офицера в синем камзоле перелетело через один стол и рухнуло на другой.

Якорь им всем в глотки, поесть нормально не дадут!

Раздражённо выдохнув, я поднялся на ноги.

— Ты чего мелкий, а⁈ — изумлённо выпалил другой офицер — черноволосый, когда Шон пронёсся мимо него и напрыгнул на бритоголового.

— Получай-получай! — верещал Шон на весь ресторанный зал. — Извиняйся, сука!

— Это ты сейчас получишь! — рыкнул черноволосый, бросившись за Шоном.

— Не так быстро! — Марси оказалась между ними и подставила мужику подножку. Тот смог удержаться на ногах. Он развернулся, опалив девушку злобным взглядом.

— Ах ты мелкая сучка! — прорычал черноволосый, выбрав себе противницу.

Но не тут-то было — тяжёлый кулак Берга влетел ему в чан. Черноволосый попятился и рухнул на стол, за которым сидела другая компания.

Огромного верзилу за этим столом окатило из соусницы.

— Вот она какая ваша цивилизация… — недовольно проворчал Починкко, стоявший рядом со мной. — Брат, что де…

Договорить он не успел — в него полетел тяжёлый графин. Алти легко поймал его, но сок из графина попал ему на новенький камзол.

— С-с-с-уки, ц-ц-цивилизованные! — процедил он и запульнул графин обратно.

Точно в яблочко — один из гулявших в этом ресторане офицеров рухнул, как подкошенный.

Да уж! Как в старые добрые времена! Веселимся!

Все в зале уже успели присоединиться к мордобою. Я видел капитана команды, из-за офицера которой всё и началось — тощий, но высокий с длинной чёрной бородой и чёрными волосами, он был одет в синий камзол. На его погонах были такие же, как и у меня скрещённые якоря — символ свободного капитана. Только флаг не Виктории, а Алиссии.

Мимо меня пролетела очередная туша.

Я походя вырубил какого-то перепитого офицера.

А вот моим ребятам приходилось чуть сложнее. Всё-таки опытные морские офицеры, даже пьяные, дерутся лучше большинства матросов.

Но мы — элита. Академия Торвиля выпускает сильнейших офицеров. Так что за своих ребят я не переживал.

Раздался выстрел. За ним ещё один и ещё.

— Шон! Хватит! Ко мне! — крикнула Марси, когда все стихли, и лишь яростное рычание Шона да гулкий звук его кулаков нарушали тишину.

Шон послушно отпрыгнул, вытер руки и подбежал к Марси. Оказавшись рядом с девушкой, он принялся судорожно зарисовывать следы побоища под опасливые взгляды бывалых офицеров.

Ну да, с психами не любят связываться даже опытные моряки.

— Господа! Повеселились и хватит! — пронёсся по залу недовольный голос хозяина ресторана. — Иначе нам придётся вызвать городскую стражу. Зачинщики команды капитанов де Ариса и Лагранджа, просьба заплатить компенсацию и покинуть наше заведение. Остальных приглашаем в соседний зал.

Стоя на барной стойке и держа в руках импульсное ружьё, он говорил всё это скучающим тоном — подобные стычки обычное дело. Когда в заведения заявляются сразу командами, их немедленно спрашивают, кто капитан и просят внести залог.

Свой залог мы потеряли.

Ещё и сверху платить.

Я недовольно уставился на чернобородого дрища — капитана де Ариса. Он как раз сейчас решил поторговаться с хозяином:

— Ты чего, Майкл⁈ Мы-то тут при чём⁈

— Не отпирайтесь, капитан, — равнодушно ответил хозяин. — Есть свидетели. Конфликт начался из-за того, что ваш офицер домогался офицера капитана Лагранджа.

После этих слов Марси покраснела и отвернулась, но стоило Шону вновь встрепенуться, моя старпом тут же отбросила застенчивость и стальной хваткой вцепилась ему в ключицу.

— Домогался, — фыркнул де Арис, — что за мерзкое слово. Он всего лишь…

— Глупо спорить, — перебил я, подходя к хозяину ресторана и Арису. — Твой балбес потянул ручки к моему старпому. Не дотянул. Плати за него. Так будет по чести.

— По чести? — хмыкнул тощий бородатый алиссиец. — Какое-то неведомое пугало втирает мне о чести? Мой офицер был прав, вашей красивой девчушке было бы лучше на нашем корабле, а не в компании неведомого чучела, ненормального идиота, алти, и… вон того, — он не смог придумать, как оскорбить Берга.

Я скривился. Дева под Килем, ты же видишь, что я всего лишь хотел мирно поужинать со своими офицерами, отметить первый удачный фрахт, первые заработанные в море деньги?..

— Выйдем? — я не сводил глаз с алиссийского свободного капитана.

Дрищ-бородач осклабился и огляделся:

— Все слышали, дамы и господа? Заметьте, не я это предложил. Так что потом не смейте говорить, что капитан де Арис обижает неведомых зверюшек. Слышишь, Майкл⁈ У нас небольшой разговорчик в проулке намечается. Проигравшая сторона оплачивает весь ущерб и счета всех гостей.

Народ, который ещё совсем недавно бил друг другу морды, одобрительно загудел.

— Принимается, — кивнул хозяин, спрыгнув с барной стойки, и посмотрел на меня вопросительным взглядом.

Я молча кивнул.

— Используем всё, что есть при себе, — самодовольно воскликнул капитан де Арис.

На это я лишь хмыкнул.

А уже через три минуты мы стояли друг напротив друга в проулке. Практически все, кто был в ресторане, вывалил на улицу, чтобы насладиться зрелищем. Особо смелые разместились по обе стороны от нас, кто-то залез на фонарные столбы, чтобы лучше видеть, кто-то на деревья или карнизы. Морские волки не боялись шальных пуль.

Вдали забили часы на городской ратуше.

— Как пробьёт десять — начинаем, — хищно осклабился де Арис.

Я пожал плечами и прикрыл глаза.

— Семь… Восемь… — радостно скандировали офицеры. — Девять… Десять…

Де Арис с торжествующей улыбкой выхватил пистоль.

Быстр… в самом деле быстр!

Раздался выстрел.

Что ж, капитан черноволосый дрищ смог меня удивить — артефактный пистоль был с индивидуальной модернизацией — снаряд рассыпался на десяток огоньков, которые с невероятной скоростью понеслись в меня.

Такой выстрел может гарантированно нанести множество травм. Очень сложно уклониться от россыпи таких огоньков.

Но главное, пострадавший, скорее всего, выживет.

Отличный пистоль для таких вот подворотных дуэлей. Не придётся разбираться с властями из-за трупа.

Обо всём этом я думал, глядя, как де Арис несётся следом за огоньками. На ходу он достал саблю. Хочет порезать меня, перед тем как потребовать моей сдачи.

Огоньки с треском врезались в полупрозрачную стену, появившуюся перед ними.

Следом в неё влетел де Арис, сломав нос и потеряв ориентацию в пространстве.

Я мигом деактивировал кольцо-щит и, закрутив тело, сократил дистанцию с противником. Оказавшись с ним на одной линии, с размаху врезал ребром ладони ему под основание черепа.

Де Арис крякнул и упал к моим ногам.

В проулке стояла тишина. Я нашёл взглядом хозяина ресторана.

— Вы все видели, — спокойно произнёс я. — Команда неудачников платит за всех.

Майкл сдержанно кивнул. Мы же с командой пошли к пирсу.

— Эй, капитан Лаграндж, — окликнули меня.

Я развернулся.

Мужчина лет сорока пяти в оранжевом кителе с погонами свободного капитана с любопытством смотрел на меня. Через его правый глаз шёл шрам, а лицо по глаза заросло щетиной.

— Не делайте поспешных выводов, капитан, — сказал он. — Не все свободные капитаны ищут, об кого бы вытереть ноги, — кивком головы он указал на де Ариса, которого поднимали его офицеры. — Среди нас хватает тех, для кого честь не пустое слово. Кто готов помочь тем, кто нуждается в помощи. Хотя, к сожалению, после смерти капитана Джонсона нас стало меньше.

Слишком много людей на нас смотрело, так что я просто молча кивнул.

* * *

Ночевали мы на корабле, утром и днём были заняты пополнением запасов, плюс ребята поспрашивали в городе насчёт фрахтов. Никаких предложений на ближайшие три дня не нашлось, а ждать дольше мне не хотелось. И так целый год на Буне просидел.

Так что под вечер мы вышли в море.

К тому времени, как стемнеет, я хотел дойти до Сумрака. Там внутри всегда одинаково — неважно, в Ойкумене день или ночь в это время.

— Брат! У нас попутчики! — доложил марсовый. — Они нагоняют!

Я быстро достал подзорную трубу и посмотрел в ту сторону, куда указывал Починкко.

Никаких сомнений, они вышли с острова Шрайз, как и мы. И сейчас, в отличие от нас, тратят энергию на надув. Мы пока идём только на природном ветре.

— Тео, кто там? — ко мне подошли встревоженные офицеры. У каждого из них были свои подзорные трубы, так что не дожидаясь ответа, ребята уставились на наших попутчиков.

— Что за каракатица? — пробурчал Берг

— Это же… — неуверенно начал Шон. — Далековато…

— Да они это! — раздалось с марса. — Эти грёбаные бескультурные цивилы.

С щелчком я сложил свою подзорную трубу.

— Команда! — рявкнул я, глядя на собравшихся на палубе матросов. — Занять позиции! Приготовиться к бою! Наш противник жалкая баркентина! Решатся стрелять, пойдут на корм рыбам!

— Да!!! — заревели матросы, побежав занимать позиции.

— Мы не будем пытаться уйти? — деловито уточнила Марси. — Скорости нам хватит. Вероятно, они считают наш корабль какой-то плавающей калошей.

— А ты хочешь сбежать? — усмехнулся я в ответ.

Марси прищурилась, на дне её глаз вспыхнул огонь.

— Шон! Чего встал⁈ — резко крикнула она, повернувшись к нашему старшему канониру. — На тебе пушки! Берг? Не слышал капитана? Мы должны быть готовы к абордажу!

— Ха! — расплылся в ухмылке Роджер Берг. — Есть, старпом.

— Ми! Ми! — Джу наблюдал за суетой, привалившись спиной к стойке штурвала.

— Он тоже хочет помочь, — заметил я и с любопытством посмотрел на Марси.

— Юнга, на тебе безопасность капитана, — быстро сказала она.

После её слов карликовый баран встал на задние лапы, вытянувшись по струнке.

Удержал стойку всего секунду. Но он впервые выполнил этот трюк. А ведь я с первых дней пытался его научить.

Нда уж… Бари, мой нынешний старший помощник, определённо, превзойдёт тебя.

* * *

Враг нагнал нас. Вышел на расстояние выстрела и дал бортовой залп.

Наш щит выдержал.

Мы ответили бортовым залпом.

Их щит частично погасил мощь. Укреплённый корпус погасил сильнее, но…

— Да! — завопили наши матросы.

— Так им надо!

— Получайте псы позорные!

— Они больше не преследуют! — радостно воскликнула Марси. — Хватило одного залпа! Смотрите! У них пробоины! Им придётся сильно постараться, чтобы вернуться в порт! А затем хорошенько потратиться, чтобы починить своё корыто!

— Ха-ха-ха!!! Отлично! Кэп, предлагаю сегодня устроить небольшой пир в честь первой морской победы! — закричал наш кок-боцман. — Кэп? — удивлённо переспросил он. — Что с тобой?

— Они тонут медленно, — изрёк я задумчиво. — Они до сих пор на плаву. И скорее всего, смогут дойти до порта. И это всего лишь баркентина…

— Кэп, после одного залпа достигнуть такого результата — это невероятно, — серьёзным тоном произнёс Берг. — Обычно пришлось бы долго терзать друг другу щиты, а затем выбивать щепки из укреплённых корпусов.

— Я знаю, — сказал я и улыбнулся.

— Кэп, твоя улыбка меня пугает.

— Капитан страшный.

— Капитан что-то задумал!

— Друзья! — громко крикнул я. — Я настроил этот корабль так, чтобы собственные выстрелы ему не вредили. Однако мы можем его усилить! Заметно усилить! И мы это сделаем, когда доберёмся до Бисерных островов. Именно там есть то, что нам нужно! Но это будет позже, а сейчас я полностью одобряю идею господина Берга. Поздравляю всех с первой морской победой Фрэнки-Штейна! Сегодня поедим от пуза! А пить будем после на суше.

Мысленно же я добавил:

«На суше, когда найдём тайник капитана Джонсона».

Глава 3

Остров Шрайз. Ресторан, в котором несколько дней назад столкнулись команды капитана Лагранджа и капитана де Ариса.

Роскошная женщина с длинными волнистыми волосами, собранными в хвост, обедала в одиночестве. Несмотря на то что в ресторане в тот момент находились две офицерские компании, никто из офицеров не рисковал подойти к этой женщине.

Движения её были точны и завораживающие — она будто не обедала, а хладнокровно разделывала принесённые блюда. Подчёркнутая тугим красным кителем, грудь девушки плавно вздымалась от каждого движения.

Но никто не осмеливался пялиться на неё слишком долго.

Любой, кто хоть немного разбирается в морской иерархии, увидев погоны женщины, узнал бы капитана викторианского флота, который ходит минимум на фрегате.

А любой, кто хоть немного знаком с капитанами передового, Седьмого Сумеречного, Моря, узнал бы в этой женщине капитана Оливию Морган, которую за глаза называют Клыком Барбароссы. Она одна из самых доверенных капитанов Вице-Премьера Седьмого Сумеречного Моря и капитана легендарной Лудестии — Джекмана Барбароссы.

Закончив с трапезой, женщина резко встала и направилась к барной стойке.

— Капитан Морган, — склонил перед ней голову хозяин.

Но женщина отмахнулась от него, как от назойливой мухи и остановилась рядом с капитаном в синей форме, который лакал виски за стойкой.

— Краем уха я слышала, что тебя вогнал в долги какой-то нелюдь, — сказала она. — Увидев тебя, мне захотелось узнать подробности.

— А? — захрипел пьянчуга, оборачиваясь к ней. — А поцеловать меня в хер тебе не захо…

Он заткнулся на полуслове, мигом поняв, кому нагрубил.

Раздался грохот — лицо капитана де Ариса встретилось с барной стойкой.

— Протрезвел? — холодно спросила Оливия Морган.

— Так точно! Прошу простить! — выпалил де Арис.

— Отвечай.

— Отвечаю, госпожа! Его зовут капитан Лаграндж. Вроде ходит на дырявом корыте, но корабль мощнее, чем выглядит, а сам он… Капитан Морган?

Де Арис ещё сильнее побледнел, увидев, как исказилось лицо женщины в яростной гримасе.

— Куда он направился? — прошипела она.

— На северо-запад от Шрайза, госпожа! Дальше не знаю!

— Проклятье! — выругавшись, женщина зашагала к выходу.

«Мне нужно вернуться к Джекману, я не успею его перехватить, — злобно думала она. — Но там… если он окажется где-нибудь в районе Готлиба, Лягушачьего или Бисерных… там, может быть, с ним и встретятся те, кто не прочь поквитаться. Глядишь, у них что и выйдет — их судёнышко тоже не самое простое».

— Да, нужно бы отправить весточку Робертсу, — прорычала она, выходя на улицу.

* * *

Махнув ятаганом, я перерубил толстую зелёную ветку, преграждающую путь и, сделав пару шагов, перелез через поваленную пальму. Эх, давненько мне не приходилось лазить по диким джунглям.

— Тео, — Марси шла за моей спиной, — а куда мы идём?

Не выдержала всё-таки? Хах, я думал, раньше спросит, ещё на корабле.

— Я ведь говорил, нам нужно усилить корабль, — отозвался я, кончиком длиной палки-посоха прогоняя ленивую ящерицу. Эта жирная зверюга, способная сожрать целую курицу, смотрела на нас так, будто не верила своим глазам. Чего эти люди забили в её охотничьих угодьях?

Ну да, поселение-то на другой стороне острова…

Хотя… память моя утверждает, что раньше всё-таки, тут было больше человеческих следов. Что-то поменялось?

— Да это понятно, — нетерпеливо выпалила Марси. — Ой! Шон, аккуратнее!

— Прости-прости! — залепетал наш канонир. Похоже, он запнулся за лиану и врезался в девушку. Теперь красный как рак.

— Цивилы, — выдохнул Починкко. Он замыкал строй и легко перепрыгивал через любой поваленный пень.

Я срубил ещё несколько лопухов. Скоро мы должны быть на месте.

— Да это я помню, Тео, — продолжила Марси. — Но, честно говоря, думала, тебе нужны какие-то ингредиенты. Думала, ты объяснишь, что мы ищем, и отправишь несколько групп, чтобы ускорить поиски. А ты оставил матросов с Бергом на корабле, а сам ведёшь нас так уверенно, будто мы движемся к какой-то конкретной точке.

Какая сообразительная у меня дочурка.

— В общем-то, так и есть, — спокойно ответил я. — Если то, что мы ищем, всё ещё здесь, то потом приведём матросов, чтобы помогли с погрузкой.

— Но что там, Тео?

Я не ответил, жестом велев своей группе остановиться.

Аккуратно раздвинув широкие листья низкорослой пальмы, я увидел крутой спуск к речушке. Продолжи мы идти с прежней скоростью, сейчас катились бы кубарем по камням.

Осторожно спустившись к берегу, я пошёл вдоль русла.

— Смотрите, — я тихо указал на полуметрового карася лазурного цвета, который резвился, выпрыгивая из воды. — Что вы думаете, глядя на него?

— Красивый. Цвет чешуи гармонирует с цветом воды и неба, — быстро ответил Шон.

— Он так беззаботно наслаждается жизнью… Думаю, лучше его не беспокоить. И пройти мимо, если есть такая возможность, — изрекла Марси.

— Хороший карась. Жирный. Будет вкусно. Особенно если приготовит Берг, — под неодобрительные взгляды товарищей проговорил Починкко.

Я усмехнулся.

— И вы все правы. Но забываете вот о чём: тёртая чешуя этого карася используется в артефакторике в качестве усилителя для линз, которые, в свою очередь, используются для усиления световых эффектов, чтобы…

Я оборвал себя, поняв, что могу долго рассказывать, а мне самому хочется двигаться дальше.

— В общем, артефакторам следует знать о подобных животных и растениях как можно больше, — хмыкнул я. — И наш с вами знакомый, профессор Кевин Рассел, как раз написал короткую статью про лазурного карася. В ней он указывал, что живут такие караси в основном в пещерных реках, иногда выплывая под открытое небо, чтобы впитать солнечную энергию. Но далеко от дома они никогда не отплывают. Ну? Смекаете?

Алти Починкко сообразил, куда я клоню, быстрее двух выпускников лучшей Морской Академии всей Ойкумены.

— Будем нырять, брат? — спросил он, быстро скидывая с плеча импульсное ружьё и расстёгивая клетчатую рубаху.

— Верно. Марси… — я запнулся. Чего-то я о ней не подумал.

— Пф! — выдохнула девушка, резко скинув камзол и оставшись в рубахе. — Я не боюсь замочить ножки, кэп!

— Славно. Тогда плывите за мной. Оружие берём с собой, одежду оставляем. И вот ещё… на всякий случай, — я достал из сумки четыре воздушных пузыря, которые мы с ребятами и натянули на головы. Так мы сможем лучше видеть под водой и, разумеется, дышать.

Спустя пару минут, доплыв до того места, где совсем недавно резвился лазурный карась, я нырнул под воду.

На самом деле, если бы какой-нибудь человек, далёкий от теоретической артефакторики и зоологии случайно бы тут оказался, он ни за что бы не подумал искать в небольшой речушке подводную протоку.

В своё время я сильно озаботился безопасностью тайника и о его точном местоположении не знал никто. Хотя мы с командой частенько приплывали на этот остров, и особо умные могли догадаться зачем. С другой стороны, и «официальная» причина посещать остров у меня тоже имелась.

В подземном водном тоннеле было темно, хоть глаз коли. Поэтому нам пришлось использовать подводный фонарь, при создании которого используют цельную чешую светящихся рыб. Чешуя лазурного карася, к слову, тоже подходит.

Наконец, впереди забрезжил тусклый свет. Я начал всплывать и когда вынырнул, оказался в прохладном гроте.

— Красота-то какая, — я с улыбкой глядел на люминесцентных бабочек, облюбовавших это место для отдыха. Они сидели на стенах и потолке грота и их крылышки светились холодными светом разных цветов.

— Ух ты! — восторженно выдохнула Марси, приложив ладошки к щекам.

— Да-а-а… — так же восторженно протянул Шон, однако взгляд его соскользнул с бабочек на нашего старпома. Рубашка Марси намокла и теперь прилипла к телу, очерчивая фигурку.

— Только после свадьбы, — шепнул я ему на ухо.

Парень вздрогнул и принялся созерцать бабочек.

Проклятье! Я превращаюсь в тех самых брюзгливых папашек, которые не давали мне и их дочуркам наслаждаться молодостью…

— Вот это я понимаю, истинная красота, — проговорил Починкко, — не то что эти ваши каменные джунгли.

После короткого отдыха я с нетерпением повёл ребят по узкой каменной дорожке. Слева от нас была полукруглая прохладная стена, а справа подземная река. Сейчас, когда мы не тревожили воду, в ней можно было разглядеть светящиеся тушки лазурных карасей.

И именно из-за карасей в один момент я напрягся. Было прекрасно видно, как рыбы резко рванули прочь — на выход из грота. Туда, откуда мы только что пришли.

— К бою! Живо! — резко скомандовал я, выхватив пистоль и ятаган.

— ГР-Р-Р-А-А-А!!! — оглушительный рёв отражался от каменных стен и бил по ушам.

— Ш-Ш-А-А-А!!! — тут же последовал за ним протяжный вой.

— Едрит вас в мачту, — процедил я, поняв, кто именно залез в грот через другой тоннель со стороны моря.

Водная гладь разверзлась, и меня атаковала зубастая голова, похожая одновременно на голову крокодила и змеи.

— Бэнг! — рявкнул я, выстрелив почти в упор из пистоля-кулеврины.

Голову не снесло. Эта тварь успела выстрелить из пасти водой и погасить мощь моего выстрела.

Но пасть ей обожгло, а башку отбросило назад.

В этот же момент раздались другие выстрелы, а через миг пронзительное «Ай-й-й!!!».

Я резко повернул голову на голос Марси. Моя стапром упала в воду, которая быстро становилась красной от хлещущей из ноги девушки крови.

Змеиная голова устремилась к Марси.

Громыхнуло!

Починкко выстрелил из импульсного ружья, которое дорабатывал я. Моего нового друга едва не развернуло от отдачи. А змеиную голову отбросило в каменную стену.

Обожжена, но не оторвана.

Всё происходило слишком быстро. Но даже этих мгновений хватило другой голове (полу-крокодильей) прийти в себя и выстрелить мощным водяным потоком.

Мы сцепились с двухголовой гидрой — морским охотником из рода змееобразных. Чем больше голов, тем тварь опаснее. Девятиглавая, например, считается столь же страшным противником, как и морской дракон (высший из морских змей). Двухголовая стоит внизу иерархии гидр.

Вот только этот факт совершенно не утешал меня, когда мы оказались в замкнутом пространстве.

Короб с сердечником корабельного щита застыл в воздухе. Я не поддерживал его активацию — и так должно хватить, чтобы защититься от водяного потока.

Раздался громкий всплеск — Шон прыгнул в воду, чтобы помочь Марси.

Вторая голова чудища открыла глаза и в тот же миг атаковала ребят. Увы, мой пистоль не успел перезарядиться.

Но я ведь не только стрелок!

Ветер охватил и усилил клинок ятагана-кроншнепа. С радостным рёвом артефактный ятаган пронзил твёрдую плоть в щеке монстра. Я бил в то место, куда совсем недавно стрелял Починкко.

И пусть шкура гидры очень твёрдая, под ней мягкая плоть, не способная остановить артефакт.

— Г-Р-Р-Р-РА-А-А-А!!! — заревела от боли другая голова, ибо та, которую я пронзил, умерла.

Правда, как всем известно, гидры умеют регенерировать свои головы. Нужно…

Проклятье! Ятаган застрял!

Вторая голова с рёвом и яростью устремилась в мою сторону. Отпустив рукоять, я прыгнул в воду — единственное, что мог сделать в тот момент.

Голова продолжила меня преследовать. Но врезалась в щит, созданный моим кольцом.

Все черти водных глубин! Как же сильна эта гидра! Мелкий щит задержал её лишь на пару мгновений.

Я начал вылезать из воды, а она продолжила меня преследовать.

Три выстрела слились в один — пистоли Марси и Шона перезарядились.

— ГР-Р-Р-Р-А-А-А!!! — ещё громче заревела голова гидры, оставшись без правого глаза.

Она была очень близко ко мне, когда распахнула пасть. Слишком опасное расстояние.

Для неё.

Нажав на спусковой крючок, я попал ей в верхнее нёбо монстра до того, как гидра захлопнула пасть.

Чудище обожгло меня гневным взглядом и начало падать, вновь распахивая пасть.

У меня замерло сердце — в этой голове ещё теплилась жизнь, и сейчас она падала прямо на Шона и Марси! Она может успеть клацнуть зубами, и тогда…

— БАК-Х-Х!!! — прогремел очередной взрыв, и голову гидры отбросило в другую сторону.

Фух… можно выдохнуть.

— Тео! — в голосе Шона явственно слышалась паника. — Марси потеряла сознание! Она бледная и потеряла много крови!

Дерьмо медузы! Рана глубже, чем мне сперва показалось⁈

Глава 4

Было бы здорово, если бы человек мог размножиться и делать несколько дел одновременно.

Мне хотелось разделиться надвое.

Я хотел броситься помогать Марси… Но нужно было вырезать сердце гидры, пока эта тварь не регенерировала. Раны на её первой голове уже начали затягиваться!

Я был вынужден доверить Марси Шону и Починкко. Всё-таки как обрабатывать раны ребята знают, а как быстро найти сердце гидры, которое перемещается внутри тела — на словах не объяснишь.

Так что громко и бодро раздав приказы, я пошёл выдёргивать из башки твари свой ятаган. Пришлось повозиться…

Когда с гидрой было покончено (нужно будет только попозже извлечь ценные ингредиенты), я быстро зашагал к ребятам.

Марси лежала и была белая как саван. Её левая нога ниже колена была туго перемотана.

— Тео, — Шон бросился ко мне. — Её нужно доставить на корабль.

— Доставим, — ответил я спокойно. — Но чуть позже, когда артефакты и мази лучше подействуют.

— Ей сейчас, что ли, мёрзнуть здесь⁈ На холодном камне⁈ — вспылил Шон. — Нам даже укрыть ее нечем!!!

— Вот и ответ. Думаешь, стоит её прямо сейчас тащить под воду? Других выходов из пещеры нет.

Шон скрипнул зубами. В его глазах стояли слёзы. Мне казалось, что не будь мы оба голыми по пояс, он бы схватил меня за грудки. А так хватать не за что.

— Успокойся. Хочешь согреть её, раздень и грей своим телом. Это поможет.

Он замер и удивлённо вылупился на меня. Затем тряхнул головой:

— Всё бы тебе шутить, Тео.

— Я не шучу. Сейчас я совершенно серьёзен. Разведём костёр. Всё, что для этого нужно, у меня есть. Ляжешь рядом и будешь согревать её. Ей в самом деле сейчас нужно согреться. А мы с Починкко пойдём дальше. Не надо краснеть, Шон. Речь не о твоих влажных фантазиях, а о спасении человека.

— Не надо… меня греть… — слабый голос Марси прервал нашу с Шоном увлекательную беседу. Мы подошли к девушке и присели по обе стороны от неё.

— Как ты? — выпалил Шон, схватив её за руку. — Тебе лучше? Сильно больно?

— Шон… — вяло улыбнулась Марси. — Не части… Кэп… Прости… Подставилась… Но… я очень хочу дойти… до конца… что там?

— Какой идти? Куда тебе⁈ — вновь залепетал Шон, но стоило Марси бросить в его сторону властный взгляд, парень заткнулся.

Марси вновь посмотрела на меня.

Я прекрасно понимал её чувства. Ведь я тот, кто всегда был для неё примером.

— Хорошо, — я поднялся на ноги. — Раз пришла в себя, выпьешь снадобье. Шон понесёт тебя. Не спорь. Шон, как устанешь — передашь ценную ношу мне.

Шон завертел головой, переводя взгляд с меня на Марси. Но под нашими взглядами он сдался.

— Хорошо, — выдохнул он. — С вами бесполезно спорить. Вы похожи, как брат и сестра.

— Скорее, как дочурка и заботливый папочка, — меланхолично отметил Починкко, оттирая кровь гидры с приклада импульсного ружья.

Мы продолжили путь. Шон всеми силами старался делать вид, что ему ничуть не тяжело тащить на спине ценную ношу. Что прижавшаяся к его голой спине Марси его совершенно не смущает.

Я же держал в узде свои отцовские чувства. Так-то Шон — отличный кандидат.

Но это не значит, что он легко получит моё благословение.

Света постепенно становилось больше, а вскоре мы увидели слева отнорок. Нырнули в него и оказались в просторном подземном зале, который облюбовали люминесцентные бабочки.

Засмотревшись на них, мои товарищи не сразу заметили небольшие сундуки, стоявшие в центре зала.

— Это что же… клад? — с придыханием выпалила Марси, обратив-таки внимание на цель наших поисков.

— Именно, — проговорил я, подходя к сундуку, на котором лежал скрученный пергамент из шкуры нестареющего хряка.

— Что там? Что? — оживился Шон, подойдя ко мне слева.

— Тео! Не томи! — проговорила Марси так бодро, будто её не лихорадит после всех лечебно-восстановительных процедур.

— Хм… — выдохнул Починкко, остановившись справа. Этому парню тоже явно интересно, хотя вряд ли он признается в этом.

Усмехнувшись, я развернул листок и увидел ровные буквы, выведенные красивым почерком:

Богатство, слава, могущество; человек, обладавший всем на свете, Хозяин Морей Леон Джонсон, всё оставил здесь!

— Клад отца… — с придыханием прошептала Марси. — Не может быть… Тут всё, что у него было? Но… как?

Я снова усмехнулся и перевернул листок:

Шутка. На самом деле тут всего лишь мой небольшой складик. Этого добра хватит, чтобы усилить целую эскадру. Можно, конечно, продать и жить припеваючи. Сам решай, нашедший. Слышишь, ты, кто это читает, если ты — не я, то тебе повезло найти мой тайничок. От чистого сердца благословляю тебя — пользуйся. Раз нашёл, значит достоин. Мне не жалко. Только сообщи мне об этом, чтобы я не рассчитывал на это место. Так-то я собирал это добро, если вдруг Лудестия окажется в глубокой морской заднице, и мне потребуется взбодрить ребят. Раз! И у нас куча всяких ингредиентов да немного золотишка. Вот они удивятся, да? Хех, даже Бари… ну это между нами — не любит он, когда его так называют, не знает о моём тайнике. Хотя, полагаю, у него и свои есть — он тоже готов отдать всё ради нашей команды.

Ладно, незнакомец, бывай!

Ну а если это читаю я — удачи тебе, легендарный капитан. Открыл уже поди Восьмое Море?

— Э-э… Мне одному любопытно, кто такой Бари? — нарушил тишину Шон.

— Капитан Барбаросса, очевидно, — ответила Марси резко, а затем тихо проговорила: — Отец… Мы нашли твой клад… Мы… правда, можем взять всё это? А? Тео? Ты чего дрожишь?

— Тео?

— Брат! — Починкко толкнул меня, чем и привёл в чувства.

Я резко развернулся и отошёл на пару шагов, пытаясь взять эмоции под контроль.

Дерьмо медузы! Я и позабыл, что именно написал на этом листке! Я в своём духе, ничего не держу в себе — сокровенные мечты, крепкие узы дружбы!

Ни капли сомнения в своём лучшем друге.

Ни капли сомнения в том, что я уже побывал в Восьмом море.

Ни капли сомнения в том, что и без этого тайника смогу поднять команду из морской задницы.

А что в итоге?

Деловой завтрак…

С-с-ука Бар-р-р-ри! Будто выдернул из меня душу и станцевал на ней в грязных сапогах!

— Тео, с тобой всё хорошо? — Марси взяла меня за руку, а Шон положил руку на плечо.

— Да, — тихо проговорил я, повернувшись к ребятам. — У нас самая лучшая команда.

— А? — хлопнула ресничками Марси. — Конечно!

— Мы превзойдём команду капитана Джонсона и откроем Восьмое море!

— Так точно, капитан! — поддержала меня «дочь».

— Бесспорно, — кивнул Шон.

— Я с тобой до конца, брат, — присоединился Починкко.

Я улыбнулся и выдохнул.

— Ну раз все порешали, идём обратно.

— Ты разве не хочешь посмотреть, что именно в сундуках? — опешила Марси.

— Я и так могу представить, — хмыкнул я. — А вот тебе в самом деле лучше уже оказаться в своей каюте.

* * *

Когда мы вынырнули из реки на берегу, Марси потеряла сознания. Шон ударился в панику, так что пришлось объяснять ему, что девушке сейчас нужен восстановительный сон. Что если бы не возбуждение от похода за кладом, она бы уже давно была бы в глубоком отрубе.

Смастерив носилки для Марси, мы по прорубленной тропе двинулись к бухте, где оставили Франки-Штейна.

На середине пути я услышал не присущий этой местности звук. Пару секунд прислушивался…

На зверей не похоже.

— Кладём Марси, — тихо произнёс я, начав приседать с носилками.

Шон последовал моему примеру. Когда носилки коснулись притоптанной травы, слева раздался резкий свист!

Мгновенье, и дротик врезался в щит, порождённый моим кольцом. Затем последовало ещё несколько дротиков…

И тут же нас атаковали справа.

Хорошо, что у меня были с собой и полноценные миниатюрные корабельные щиты.

— Хватит! — рявкнул я на алтийском. — Мы не враги! А нассийцы никогда не нападают первыми!

Обстрел прекратился.

— Кха… — захрипел Шон заваливаясь.

Дерьмо! Из шеи парня торчал дротик! Я успел защититься только с двух сторон!

Хотя как раз с фронта и тыла почти не стреляли.

Поразительная «везучесть» у нашего художника.

— Не стреляйте! — прокричал я, держа на руках бесчувственное тело своего друга. И повторил: — Мы вам не враги!

— Если не враг нам, тогда убери свою защиту, — услышал я очень знакомый голос и не смог сдержать улыбки.

— Ты всё ещё жив, Нассийя? — с облегчением пробормотал я.

* * *

Вообще, все алти, если не считать необычных солнцеголовых из Восьмого моря (единственным известным представителем которых во всей Ойкумене сейчас являюсь лишь я), похожи друг на друга. По сути, они одна раса. У них похожие верования, быт, привычки и единый язык.

Живут они племенами, и каждое племя имеет своё самоназвание. Нассийцы назвали себя так в честь легендарного первого вождя — Нассийи. В честь него же они назвали свой остров. И это же имя даруют каждому вождю, когда тот начинает править.

Так что любой вождь нассийцев — алти с острова Бисерных островов, на котором я оставил свой клад — будет зваться Нассийя.

Но конкретно нынешний вождь — сидящий напротив меня у костра старик с длинной седой бородой, лысой макушкой и брюхом, как у накера — именно тот Нассийя, который учил меня языку алти много лет назад.

Мой друг.

Как и большинство алти с этого острова.

Я часто тут бывал раньше. Ещё до того, как открыл Седьмое Море.

После того как нассийцы на нас напали… Точнее, после того как мы выдержали их нападение, а потом я дал понять, что знаю их племя, алти помогли нам донести Шона и Марси до корабля. Пришлось, правда, успокаивать Берга, который уже был готов вести в бой абордажную команду…

Потом прикрикнуть на него, когда он хотел отправить мне сопровождающих на переговоры.

Пояснять, что Шон всего лишь крепко спит… Да и Марси уже начала идти на поправку.

В общем, всё обошлось. И теперь мы сидим в джунглях недалеко от корабля и жгём пальмовые ветки. Уверен, с палубы прекрасно видно поднимающийся дым.

Сидим втроём. Ещё с десяток алти стояли неподалёку, поглядывая в нашу сторону. Не доверяют они нам и беспокоятся за вождя. А остальные двадцать с лишним воинов племени рассредоточились в лесу.

Нассийя затянулся из длинной трубки и, задумчиво выдохнув три кольца зеленоватого дыма, изрёк:

— Вы причалили к нашему острову на своём каноэ. Топчите нашу землю, будто собственную. И делаете вид, будто знаете нассийцев. Кто вы? Почему наш собрат и солнечный алти привели корабль цивилов?

Мы с Починкко переглянулись. Я в тот момент вспомнил наши с ним «ознакомительные разговоры», которые мы проводили ещё в Торвиле. Я ведь должен был знать, кого делаю членом команды?

Так вот, история Починкко не отличалась оригинальностью. Его родители коренные алти с одного из островов Шестого Моря. Сначала цивилы стали часто наведываться на этот остров, затем создали факторию, потом полноценное поселение. Такое частенько происходит. И приводит к перенаселению конкретного острова и нарушения его экосистемы. Когда я был Леоном Джонсоном, вместе с некоторыми свободными капитанами прикладывал множество сил, чтобы оставлять алти их острова…

В общем, некоторые алти пытаются принять новую реальность и ассимилироваться с цивилами. Так родители Починкко перебрались сперва в город цивилов на своём острове, затем на другой остров…

Потом отец Починкко умер от болезни, а его мать волей Девы под Килем оказалась в Торвиле, в качестве служанки у одного торгаша. Со временем этот торгаш смог получить тёпленькое место в Четвёртом Море и перебрался туда, не став брать с собой служанку-алти и ее сынишку-служку.

Немного денег у матери Починкко было, так что с голоду не умерли.

Но позже мать умерла от болезни, как и её муж. Как и многие алти, не приспособившиеся к жизни среди цивилов.

Починкко перебивался случайными заработками, помогали ему и другие алти, живущие на острове. Не все из них, к слову, влачили жалкое существование. Среди алти иногда встречались и «горожане средней руки».

В этот период своей жизни Починкко научился драться. Как раз во время драки с одним бугаём Починкко и заметил другой Торвильский богатей.

Парень поверил в то, что у него появится новый дом.

С одной стороны, так и стало… Если домом называть место, в котором тебя воспринимают как диковинную говорящую зверюшку в форменной рубахе бесправного слуги.

Однако, хоть Починкко и прожил всю жизнь в городах цивилов, отец с матерью, а позже и алти Торвиля поведали ему немало историй родного народа. Я много слышал подобных историй в прошлой жизни, но пробелов в знаниях у меня хватало, о чём я и сообщил Починкко.

— Ну да, говорят, ты всю жизнь проспал, пока не очнулся в музее, брат, — хмыкнул он. — А ещё говорят, ты впитываешь знания, как губка, потому и за пару месяцев подготовился к поступлению в Академию.

— Можно и так сказать. И вот сейчас очень хочется смочить эту губку и узнать что-нибудь новое. Например, что алти думают про перерождение души? Я слышал есть байка, мол, человек после смерти перерождается в другого человека…

— Есть, — кивнул он с серьёзным видом. — Но как говаривал, дед Почитон, только дураки в это верят. После этого он ворчал и добавлял, что всем образованным известно, что после смерти любая душа распадается на дыхание мира. А затем, когда что-то появляется на свет, дыхание мира вдыхает в это что-то жизнь. Вот так, брат. А чтобы целиком душа из трупа переселилась в новорождённого… Хм… Всё равно что кошка, родила бы щенка!

— Но кошка может воспитывать щенка, — пожал я плечами.

— Эм…

— А если я скажу тебе, что… Ну, например, в прошлой жизни я был капитаном Джонсоном, как ты на это отреагируешь? — я внимательно посмотрел в его голубые глаза.

Починкко нахмурился и уставился на меня.

— Вот если будешь прям серьёзно утверждать, брат? — уточнил он.

— Ага.

— Может быть, и поверю… Ты же солнечный алти.

— Солнечный алти? — зацепился я за его слова. — Они что, могут перерождаться?

— А? Откуда мне знать, брат? С тех пор как ты появился, мы говорили о тебе с другими алти города. Разве что старик Почитон и причитал, мол, солнечные алти существуют! Они не вымысел! Ну ещё там пару человек припомнили, что что-то слышали от родителей про алти, которые не выглядят, как мы, и которые наделены силами. Вроде как этими силами они помогают другим алти… Но ты уж прости, брат, доказательств нет. Кроме тебя, конечно. Ты мне жизнь спас… Хотя… Как я понял, твои артефакты странные для цивилов. Это и есть необычная сила солнечных алти?

— Хотел бы я знать, — усмехнулся я.

Больше мы к этому разговору не возвращались.

И вот теперь перед нами сидит человек, который сразу распознал во мне солнечного алти. А если подумать, раньше Нассийя мне ничего не рассказывал о солнечных…

Я вновь повернулся к вождю алти, буравящего меня взглядом серо-голубых глаз.

— Кто мы и почему здесь? Хм…Отвечу честно. Мы прибыли сюда за тайником Леона Джонсона. Ты ведь знаешь, Нассийя, что он здесь часто бывал. Ты учил его языку алти, ребята тут отдыхали, чинили корабль. Вы хорошо проводили время вместе. И ты, вероятно, догадывался, что он не просто так уходит временами прогуляться в одиночку по джунглям.

Я лучезарно улыбнулся.

Старик Нассийя нахмурился.

— Леон мне был как второй сын, — проговорил он. — Тёмненький подкидыш, но такой добрый и заботливый. Ты прав, я предполагал, что он сделал на острове тайник, о котором не говорит даже товарищам. И я знал, что, если спрошу в лоб, он честно ответит, где тайник находится и что в нём лежит, а затем предложит использовать содержимое в случае нужды. Я не хотел его обременять этим. Он и так дарил многое острову. Остров процветал тогда… — старик до белых пальцев сжал свою курительную трубку. — Не то что сейчас.

Как я и думал, остров кажется более заброшенным, чем раньше. К тому же я не вижу наследника вождя, который сейчас во время разведывательно-боевой вылазки уж точно должен был находиться рядом с ним.

Да и воинов меньше обычного.

И шрамов на них больше…

— Но о трудностях острова поговорим позже! — резко произнёс вождь нассийцев. — Ты не ответил на мой первый вопрос. Кто вы такие?

Я широко улыбнулся и, сидя на пне, закинул ногу на ногу.

— А ты ещё не понял, Нассийя? Ты правильно сказал — я урождённый солнечный алти из Восьмого Сумеречного Моря. Но при этом я тот, в ком живёт душа Леона Джонсона. Смекаешь?

Глава 5

Кто-то скажет, что если и рассказывать кому-то о себе правду, то стоило бы открыться сначала матери… Но я боюсь это сделать. Переживёт ли она такое потрясение? Примет ли? А если примет, а я потом снова помру, ей опять учиться жить с осознанием того, что её единственный ребёнок вновь умер?

Но вот с алти мне проще. Починкко, если в самом деле поверит в то, что я Леон Джонсон — не изменит своего отношения ко мне. Я для него солнцеголовый брат, спасший его от неминуемой смерти. Я тот, кто дал ему новую жизнь, семью (команду) и крышу над головой (мужскую офицерскую каюту на нашем корабле). А то, что у солнечного алти могут быть свои странности вроде воспоминаний Леона Джонсона… Ну с кем не бывает, правильно?

Ну а вождь Нассийя…

Любопытно посмотреть на его реакцию.

Он чуть прищурил свои серо-голубые глаза и буравит меня взглядом.

— Нет, — наконец изрёк Нассийя, отпрянув от меня, что едва не свалился со своего пня. — Нет, это невозможно! Хотя… Нет… Или…

— У тебя сейчас голова взорвётся, старый друг, — усмехнулся я. — Если так сложно, можешь не верить.

Он широко округлил глаза, а затем мотнул головой:

— Вот сейчас… Вот это вот точно было в духе Леона. Он мог сказать что-то подобное, огорошить, а потом безразлично заявить, что можно не верить. Верить… Не верить… В любом случае, учитывать стоит.

— Ну хоть что-то, — пожал я плечами. — На самом деле без разницы, поверишь ты мне или нет. Ведь Леон Джонсон мёртв — факт. А я жив. И я хочу быть твоим живым другом. Согласись, Леон сейчас на это неспособен.

Вождь Нассийя замер, а затем заливисто расхохотался.

— Ты прав! — сквозь громкий смех, выдал старик. — Что ж… Нассийцы станут считать тебя другом, а дальше посмотрим на твоё поведение.

Я с достоинством поклонился.

Между нами тремя повисло молчание. Правда, уже через несколько секунд Починкко выпалил:

— Брат! Если ты в самом деле Леон Джонсон, значит Марси твоя дочь⁈

— Что за Марси? — оживился старый вождь.

— Старпом на нашем корабле, говорит, что Леон Джонсон — её отец, — быстро пояснил Починкко.

— Хм… Любопытно, — затянулся трубкой Нассийя.

Оба алти с интересом уставились на меня.

Я усмехнулся:

— Ну ладно Нассийя. Ему идёт быть дедом на завалинке, который обсуждает чужую личную жизнь, но ты-то? — укоризненно попенял я своему товарищу.

— Мне тоже интересно, — ничуть не смутился он.

— Не обязательно быть дедом, чтобы интересоваться отношениями между людьми, — поддержал собрата старый вождь.

— Ага, можно быть бабкой, — проворчал я.

Они продолжали пялиться на меня, взбудоражено улыбаясь.

Я выдохнул и покачал головой:

— Марси считает Леона Джонсона своим отцом. Значит, для неё он и есть её отец. Всё.

Нассийя громко хлопнул ладонью по соседнему пеньку. А затем вновь расхохотался. Починкко с недоумением пялился на старого вождя, будто размышляя, какая трава лежит в его трубке.

— Ответ, достойный Леона Джонсона, — изрёк Нассийя. — Он никогда не спешил кому-то что-то разъяснять или сбивать с себя навешенные ярлыки. И он точно не стал бы лишать веры юную деву. Что ж, дочь моего старого друга на твоём корабле, мой новый друг, солнечный алти Тайон. Пожалуй, я озвучу очевидное… Но долг требует от меня произнести это вслух: нассийцы не претендуют на клад Леона Джонсона, зарытый на нашем острове. И, разумеется, не будут препятствовать вам, когда вы станете его забирать.

Мы с Починкко одновременно кивнули.

А затем, разогнув шею и глядя в лицо своего старого-нового друга, я быстро произнёс:

— Раз разобрались с мелкими деталями, перейдём к делам. Кто терзает твоё племя, Нассийя? Почему так мало воинов? Почему напали на нас? И… где твой наследник, Нассийя?

* * *

Всю следующую неделю Франки-Штейн стоял на рейде возле острова нассийцев. Тому было две причины. Во-первых, нужно было провести комплексные улучшения корабля, без которых я опасался выходить в море. Не скажу, что я сделал всё, что планировал — мелкие доработки и настройки буду проводить уже потом, планомерно что-то меняя день за днём. Такова моя суть — всегда есть что доделать. Даже Лудестию я улучшал (изменял) едва ли не каждый день.

Главное — корабль стал крепче, быстрее и мощнее.

Ну а вторая причина, отчасти переплетающаяся с первой — это опасность, нависшая над нассийцами. Я готовил судно, чтобы помочь друзьям. Я был готов вступить в бой с теми, кто явится на остров алти за новой порцией невольников.

Да, мой старый друг рассказал мне всё. Пусть сначала он юлил и пытался уйти от ответа, не желая втягивать нас в проблемы своего племени, но мой твёрдый голос и решительный взгляд убедили его, что мы с командой не пальцем деланы, и действительно можем помочь.

Так вот, ситуация сложилась неприятная. И начать стоит с того, что я, будучи Леоном Джонсоном, пытался помочь всем людям. Я хотел решить проблему перенаселения цивилизованного мира и при этом не допустить истребления алти. Сохранить их привычную жизнь… Именно поэтому, когда я обнаружил на одном из Бисерных островов месторождение луной пыли, я утаил этот факт. Я даже назвал этот остров островом Невезения и распустил слух, что даже Лудестия шаркнула бочину о рифы возле этого пустынного и бесполезного острова. Что в общем-то, было недалеко от правды — разумеется, никому говорить о намеренности «шарканья» я не стал.

По моим прикидкам, лунной пыли на острове Невезения должно быть не очень много. Пару раз я собирал её сам, когда она была мне нужна. Я оставил это месторождения для собственного пользования, понимая, что, если страны начнут его делить и добывать официально, Бисерные острова перестанут быть тихим заповедным местом. А ведь острова эти крохотные! Не стоят они колонизации! Да и три племени алти на них живут…

Но я ошибся. Прошедшие недавно землетрясения открыли новый пласт лунной пыли на острове Невезения.

Но! Официально об этом никто не знает! Ни одна страна не присоединила остров к системе своих колоний. Для большинства людей Бисерные острова всё та же красивая, но бесполезная для жизни гряда, на которой могут жить лишь дикие алти.

Однако шахта, добывающая лунную пыль на острове Невезения, уже почти год как функционирует. А где взять работников на крупную шахту, которая официально не существует?

Проверенный морской способ, который я терпеть не могу. Если тебе что-то нужно — забери силой. Корабли и команды пропадают без вести… Ну что поделать, Сумрак опасен и голоден. И неважно, что потом матросы этих команд до смерти ишачат на несуществующих шахтах. На племена алти осуществляют вооружённые набеги, а самих алти забирают силой? Ну что поделать — мы об этом не знаем, мы ведь не лезем в дела заповедных-бесполезных островов и их диких жителей.

Я сжал штурвал и оскалился.

— Тео, мы обязательно поможем нассийцам! Как они помогли нам! — твёрдо произнесла Марси, стоявшая рядом со мной. — Но мы ждём твоей команды.

Я тепло посмотрел на свою «духовную дочь». Она еще одна причина нашего простоя — заживлять раны все-таки лучше на суше или рядом с ней, чем в открытом море. К тому же в Сумраке частенько больным и раненым становится гораздо хуже. Ведь все знают, что Сумрак пьёт жизнь. А присосаться к ослабленным организмам у него выходит быстрее, чем к здоровым.

Нассийцы помогли нам, снабдив своими лекарствами. Вкупе с тем, что у нас было мы смогли быстро залечить рану Марси и, хочется верить, восстановить объём её крови до необходимого уровня. Также нассийцы помогали перетаскивать ящики из тайника.

— Ты права, — я взлохматил ей волосы и огляделся. Команда ждала приказа капитана. Я громко сказал: — Мы были готовы сразиться с пиратами, если бы они напали на нас или на наших новых друзей нассийцев. Но за неделю этого не произошло. Пиратам повезло! На этот раз. Друзья! Курс на остров Невезения! Во имя Девы под Килем я, капитан Лаграндж, не позволю всяким тварям чинить беззаконие! Ну а ещё, будьте уверены, ваш капитан позаботится о том, чтобы ваши карманы разбухли от шиллингов после нового дела! На острове лунная пыль, господа! И мы возьмём её столько, сколько сможем унести! Нам она будет нужнее, чем мёртвым пиратам!

— ДА-А-А-А!!! — заревели мои верные матросы и офицеры, готовые вершить справедливость.

* * *

К острову Невезения мы прибыли поздним вечером того же дня. Благо плыть недалеко и даже не приходилось сокращать путь через Сумрак.

Благодаря тёмным парусам и корпусу Франки-Штейн был незаметен в темноте, так что мы смогли довольно близко подплыть к острову.

А потом наступило время моего сольного выступления. Непромокаемая сумка через плечо, водяной пузырь на лицо, и практически час свободного плаванья к берегу.

Алти с острова Нассийя самостоятельно проводили разведку, а затем даже пытались отбить товарищей… Так что общие представления о ситуации на острове Невезения я имел. Приплыл я на остров с той стороны, где никогда не швартуются корабли наших неизвестных противников.

— Твою мачту! — выругался я, ступив на гальку. Из ближайших кустов в мою сторону деловито выдвинулись три морских крокодила.

Твари заинтересованно смотрели на меня, размышляя о том, чем им сперва насладиться: моей филейной частью или побаловать себя свежими человеческими мозгами.

Рука сама легла на рукоять пистолета, но я тут же отбросил рефлексы и взял контроль над своим телом. Нечего шуметь.

Выхватив ятаган, я сорвался с места.

— Г-р-р!!! — начал было реветь крокодил, распахнув пасть, но…

Острейшее лезвее разделило его голову и тело.

Два других морских охотника с рёвом бросились на меня. Я пронзил «левого» насквозь от нижней челюсти. Тяжёлый, гад!

Я смог использовать инерцию от удара и закрутил своё тело так, чтобы ятаган и крокодилий люля-кебаб оказались прямо перед последним монстром.

Он налетел на кончик ятагана и распорол себе верхнюю челюсть.

Я бросил меч, не в силах удержать сразу две туши монстров и, выхватив короткий кинжал, вонзил его сверху в черепушку ещё рычащей твари.

Конец. Победа.

Фух, если бы мой ятаган и кинжал не были артефактами, ни в жизнь бы я не пробил твёрдую шкуру морских охотников с помощью одной лишь грубой силы.

Мне пришлось повозиться, чтобы достать меч.

— Дурак-дурак! — прокричала пролетающая над моей головой огромная красно-синяя птица с крючкообразным клювом.

Попугай-дурак — тварь совершенно непригодная для артефакторики, но отчего-то любимая всякими экстравагантными капитанами. Должно быть, они видят в этой птице родственную душу.

Высвободив ятаган и обтерев его о траву, я поочерёдно стащил туши крокодилов к воде. Употел знатно. Но так их быстрее сожрут сородичи. Сейчас нам нужно оставить на острове как можно меньше следов пребывания. Пусть я и высадился в глуши, нет гарантий, что обосновавшиеся на острове пираты тут совсем не ходят.

Покончив с трупами крокодилов, погоревав, что не могу срезать с них сейчас ингредиенты, я бодро зашагал в центр острова.

Ага, подобие тропы есть…

Стало быть, я правильно сделал, скинув тварей в море.

Я двигался бесшумно, словно рысь, пригибаясь под ветками и плавно огибая стволы. Света луны хватало, чтобы осветить мой путь. Да и глаза моего нынешнего тела видели в темноте гораздо лучше, чем глаза тела прошлого.

Вскоре я услышал шум где-то справа — как раз с той стороны, куда вела изгибающаяся тропинка.

Я пошёл на шум, хотя и знал, что, чтобы попасть на шахты, нужно взять левее.

Шум нарастал, становился всё более отчётливым. Я уже мог разобрать весёлые людские голоса и звуки музыки. Кто-то пьяными пальцами бил по струнам банджо, а другие весело горланили что-то про…

Пухлые губки дель Ромберг⁈

Едрить их в дышло, та старая песенка, написанная одним из неудачливых ухажёров нынешней губернаторши острова Бун до сих пор жива! Вот это да… и…

Хм, текст поменяли немного… Надеюсь, Марси никогда не услышит этот шедевр.

Впереди кто-то закряхтел, и я тут же прыгнул с тропы в джунгли. Затаился, наблюдая за тем, как два пьяных мужика прошли мимо.

— Я те говорю! — втирал один другому. — Мой старый капитан эту дрель в Ромберг любил как портовую кошку!

— Да ты затирай больше, ну! Только лучшие капитаны были с ней! А твой старый сдох, значит не лучший!

— Так там многие померли! Да даже капитан Джонсон! Скажешь, он тоже фуфел сухопутный?

— Не… ну если ты так ставишь вопрос…

— Тебе может по морде дать за Джонсона?

— Да ладно ты не заводись! К чёрту эту старую дель Ромберг! Я вот пару месяцев назад в порту с Оливией Морган столкнулся, вот та да… Штучка!

— Лучше уж дель Ромберг! А то эта штучка тебе штучку отрубит, ты и не заметишь!

Мужики успели сходить по делам и вернуться в лагерь, пока обсуждали эту столь важную тему. Я же, убедившись, что на тропе больше никого нет, вновь вышел на неё и направился следом за ними.

Вскоре я смог разглядеть лагерь. С трудом сдержался, чтобы не выдать какой-нибудь четырёхэтажный мат.

Алти с острова Нассийя говорили, что пиратов на острове Невезения много. Что как минимум одна команда постоянно охраняет шахту.

Так вот алти ошиблись.

Пиратов было слишком много. Палатки и костры заняли огромную поляну: отовсюду слышались крики и смех. Причём не только мужчины собрались тут — были и женщины, пиратки да «лагерные маркитантки» — страшные и дешёвые шлюхи, готовые отправляться в командировку на заработки на такие вот дикие острова.

Дерьмо медузы, если это— — команда одного корабля, то там стопушечник не уступающий размером «Бессменной Виктории».

Что, конечно же, бред.

Стало быть, кораблей несколько.

Глава 6

Я тихо убрался подальше от лагеря — очередная группа пьяных моряков собиралась сходить до ветру, и ждать этого момента я был не намерен.

— Проклятье, — пробурчал я себе под нос, направляясь в сторону штолен.

Разумеется, ночью там никто не работает — хотел бы я так думать, но нет. Чем ближе я подходил, тем отчётливее слышал разнообразную какофонию звуков. Очевидно, каменные глыбы здесь долбят круглосуточно, добывая из них голубоватый сверкающий порошок.

Плато у подножия рудника было покрыто хибарами, в которых сейчас спали невольники, отработавшие дневную смену. Вокруг хибар и у входа в штольни нёс вахту вооружённый караул.

Выглядели караульные, как и отдыхающее в лагере пираты, — были обряжены в штаны разнообразного кроя, рубахи разного фасона или жилеты на голое тело — даже отдалённо единой формы одежды здесь найти было невозможно.

Но! Караульные пираты, в отличие от лагерных, были явно трезвы как стёклышко.

— Вон оно что… — прошептал я, не сводя глаз с ближайшей пары караульных.

Один стоял расслабленно и почёсывал брюхо. Второй же выглядел куда более собранным. Он переступил с ноги на ногу, на миг замерев, как истукан.

Эх, я уйду в бессрочный отпуск в тот миг, когда перестану отличать флотского матроса от матроса свободного капитана и уж тем паче от матроса из пиратской команды.

Я внимательно осмотрел других караульных, припомнил людей, увиденных в лагере.

Всё сходится.

Тихо развернувшись, я по джунглям обошёл вокруг шахты, стараясь запомнить как можно больше деталей, а затем двинулся в сторону бухты.

Пираты… Команд, которые занимаются одним лишь пиратством, то есть только противозаконными деяниями, раньше не существовало. Некоторые из свободных капитанов или флотских часто обстряпывают грязные делишки. По сути, они и есть пираты. Если ты можешь доказать, что перед тобой корабль, замешанный в пиратстве, ты можешь топить его или абордировать и быть уверенным, что закон на твоей стороне.

Тех, кто привык пиратствовать, часто выдаёт поведение. Честные моряки ведут себя гораздо приличнее, чем этот бесстрашный наглый сброд.

Я отклонился от курса, взяв левее бухты. Прихлопнул огромного комара и вернулся к своим размышлениям.

Сейчас на острове много «профессиональных» пиратов. Скорее всего, их капитаны носят погоны свободных капитанов, но могут быть и флотскими и во время «официальных» заданий вся команда надевает форму. Но для них всё же пиратство занимает в жизни большее место, нежели служба.

Однако на этом острове достаточно и переодетых служивых матросов. То есть тех, для кого пиратствовать не привычно. Таких людей выдаёт внешняя строгость, сколько ты ни обряжай их в растянутые рубахи и широкие штаны.

А что это значит?

Да ничего хорошего это не значит.

На этой оптимистичной ноте я, продираясь сквозь густые заросли, подошёл к обрыву. Остановился на самом краю и напряжённо уставился вниз. Метров двадцать лететь. Раньше я тут прыгал в воду, и всё было нормально. Но когда-то случилось землетрясение…

Слева раздался хлопок. За ним ещё один и ещё — огромные крылья бились об воздух.

Я швырнул булыжник в воду.

— Бульк! — донеслось снизу.

— Дурак-дурак! — прокричал громадный попугай, пролетая надо мной. Как я и ожидал, эта тварь среагировала на шум. Они всегда так делают. Чуть что — кричат, заглушая округу.

Убедившись, что внизу довольно глубоко я натянул воздушный пузырь и сиганул с обрыва.

Насладившись мгновеньями полёта, я без брызг вошёл в воду и поплыл в сторону бухты.

Все мои усилия были вознаграждены — я смог доплыть до пришвартованного в бухте корвета ещё до того, как начало светать.

Достав из сумки самодельные «перчатки-когти», я надел их и начал медленно подниматься. Артефактные когти вонзались в укреплённую древесину. Иногда они хотели соскользнуть, требовалось напитывать контр…

Хорошо, что лезть высоко мне не требуется.

Вонзив левые когти в борт, я вцепился зубами в правую перчатку и с трудом снял её. Держа в зубах, раскрыл сумку, сунул туда перчатку…

Стало попроще.

Одной рукой достал из сумки заранее приготовленные смеси и начал наносить на борт корабля дополнительный слой, запитывая его собственным контуром.

Грубо говоря, в определённом месте я слепил тонкую, почти не видимую пластину-артефакт.

Закончив работу, выдернул левые когти и прыгнул в воду.

Я был прав, на рейде в бухте стоял не один корабль. Помимо корвета, тут был ещё и лёгкий фрегат. Явно модернизированный — слишком уж большие пушки для такого судна и гофра надува шире нормы. А значит, несмотря на утяжеление, кораблик может развить хорошую скорость.

Что ж, почёт и уважению плотникам-артефакторам, работавшим над этим судном.

Начало светать.

Я провёл те же махинации с лёгким фрегатом, что и с корветом.

Совсем рассвело.

И я смог разглядеть ещё два корабля.

Они располагались в узкой глотке залива так, что из-за скалистых берегов эти корабли невозможно было увидеть с моря.

Один корабль раньше, вероятно, был галеоном. Сейчас же представлял собой лишь остов. Да, его и кораблём-то уже не назвать.

А вот второй, фрегат, ещё вполне был узнаваем. В отличие от галеона, мерзкие пираты ещё не начали его разбирать на составляющие. Если поднапрячься, на нём даже можно выйти в море. Правда, скорость не развить — паруса дырявые, часть такелажа снесено, и в корпусе есть пробоины, хоть и гораздо выше ватерлинии.

Но привлекла моё внимание носовая фигура фрегата. Её совсем не повредили. Хотя такое убожество не грех было бы снести ко всем чертям. Что за кривая и курносая баба⁈

Хах… Хорошо, что её не снесли.

* * *

Я вернулся на свой корабль, когда уже совсем рассвело. Но правильный выбор места рейда позволил нам остаться незамеченными. И так же незаметно отплыть к острову Нассийя.

На остров мы пришли к полудню. Пришвартовались близко к поселению алти. Нассийцы видели нас и вышли встречать.

Задерживаться у меня не было желания, так что я решил всё обсудить с вождём прямо на пляже.

— Я хочу оставить Шона и в помощь ему пятерых матросов, — твёрдо произнёс я, глядя в глаза старому вождю.

Нассийя посмотрел на де Липшека. Наш главный канонир с любопытством разглядывал плюмаж из перьев попугая-дурака, который напялил вождь ради встречи с нами.

— Ой, простите, — смутился Шон, поняв, что на него пристально смотрят.

Нассийя обратился ко мне:

— При всём уважении, мой друг, чем этот юноша может нам помочь? Да, шесть человек лишними не будут, но это всего лишь…

Договорить он не успел — по пляжу разнёсся оглушительный грохот.

Вождь резко обернулся и увидел, как по трапу с нашего корабля матросы спускают кулеврину.

— Шон — прекрасный канонир и знает, куда стрелять, — улыбнулся я. — А ребята ему помогут катать кулеврины. У меня только два орудия, переключаемых на автономную стрельбу. Но я лично занимался их модернизацией и настройкой, — я подмигнул вождю.

Тот нахмурился, а затем низко кивнул.

— Благодарю. Две твоих пушки и стрелок — достойная защита. Но к чему это?

— На всякий случай, — пожал я плечами. А затем быстро продолжил: — Я приведу помощь, Нассийя. Врагов в самом деле слишком много для рукопашной драки. А бомбить остров с корабля я не намерен. Мы ведь хотим спасти пленников, а не уничтожить там все к чертям.

— Да, — быстро согласился он. — Уничтожать пленников не надо.

Когда обе кулеврины спустили на песок, Нассийя отошёл, дав нам возможность попрощаться с Шоном.

— Тео, я не подведу! Я не посрамлю нашу команду и защищу остров, если потребуется! Я… — в этот момент Шон глянул на Марси. — Я справлюсь!

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я. — Хорошо покажешь себя — после дела с лунной пылью, дам тебе небольшой отпуск. И… может быть, не только тебе.

Я красноречиво скосил взгляд на Марси. Парень меня понял и смутился.

— Давай, дружище! Покажи этим алти, как нужно стрелять! — Берг хлопнул тяжёлой ладонью его по плечу. Шон пошатнулся и едва не упал, а наш боцман-кок поспешно добавил: — Без обид, Тео, Почи, вы стрелять умеете, я знаю.

— Не зови меня так, цивил, — проворчал Починкко.

— Пошлите уже! — я потянул эту парочку за рукава.

Марси осталась позади нас.

— Эм… — услышал я её неуверенный голос. — Ты это… Главное себя в обиду не давай, хорошо? Если попадёшь в беду… если будешь думать, что противник тебя сломил и у тебя нет сил ему противостоять… Ты представь, что это враг меня атакует! Точно! Что это я в беде и мне нужна твоя помощь!

Мы отошли подальше и то, что промямлил в ответ Шон, разобрать не смогли. Но вот фраза Берга мне запомнилась:

— Наша маленькая старпом познаёт науку манипуляций и мотиваций! Страшная женщина!

— Может, и страшная, — ровным тоном заметил Починкко. — А может, и обычная женщина, которая хочет делать као-какао со своим мужчиной. Только ещё не понимает этого. Прости, брат.

— Это сейчас на алтийском было? — хохотнул Берг. — И почему ты извиняешься перед кэпом? Он вроде на нашу Марси не западал. Она ж ему, как…

— Хватит, — оборвал я этих болтунов. — А то я вас в порт не выпущу в ближайший месяц! Обоих! Будете в каюте сидеть и думать, как прожить без…

— Какао, я понял. Молчим, — с серьёзным видом произнёс Берг и даже изобразил пантомиму, как закрывает рот на замок. Правда, через пару секунд он добавил: — Без какао не выживем.

* * *

В порт острова и одноимённого города Готлиб мы пришли спустя два дня. Я попросил Марси заняться припасами, а заодно пристроить фрукты и всякое дешёвое артефактное сырьё, которое мы привезли с Ниссийи. В помощь ей оставил Починкко и матросов.

Ну а сам с Бергом направился в ресторан, где собирались все успешные капитаны. Чтобы не топтать ноги, взяли самоходный кэб.

— Эй! Тут не место таким, как вы! Валите отсюда! — проворчал черноволосый громила на входе в ресторан. Удивительный экземпляр — он был выше даже меня и Берга, а широтой плеч превосходил нас обоих вместе взятых.

Я молча показал пальцем на свои погоны свободного капитана.

— И? — скривился гигант. — Пошли вон отсюда! Здесь лишь уважаемые команды!

Я тяжело вздохнул и резко схватил его за волосы. С силой дёрнув рукой вниз, приложил коленом в нос. Дёрнул ещё раз, чуть сместившись вправо, и вот уже это тело катится вниз по красивой мраморной лестнице.

— Кэп… — с укором сказал Берг, успевший отпрыгнуть в сторону. Правда, глаза выдавали его веселье.

Двумя руками распахнув тяжёлые двери, я вошёл внутрь и сразу остановился, осматривая просторный зал.

Все находящиеся в зале начали пялиться на нас. О, ещё один охранник бежит…

На сей раз мне даже делать ничего не пришлось, Берг встал перед мужиком и остановил его одним взглядом.

— Приветствую, братья и сестры мореходы! Я капитан Лаграндж, тот, кто откроет Восьмое Море! — громко возвестил я и, заметив пустой столик, направился к нему.

Несколько секунд я шёл в полнейшей тишине.

Затем зал разразился весёлым хохотом.

— Хорош, белобрысый!

— Леоном Джонсоном себя почувствовал⁈

— Это ж ты надрал зад де Арису⁈

— Говорят, весёлая была у вас драка!

Я улыбался тем, кто был настроен ко мне доброжелательно. Тем, кто пялился хмуро, дарил в ответ такой же хмурый взгляд. Я пришёл сюда, чтобы найти союзников, тех, кто будет готов сражаться с нами бок о бок.

Хозяин ресторана и его бугаи больше не пыталась выставить нас. А то ишь, не понравился им солнечный алти и его спутник. Уверен, проблемы на входе были из-за Берга! Я хоть и обрядил команду в дорогие камзолы, со злобной рожей своего боцмана-кока сделать ничего не могу…

О…

Не дойдя до свободного стола, я замер, встретившись взглядом со знакомым пареньком. Ха! Капитан всегда должен доверять своим предчувствиям! Я чувствовал, что мне стоит начать поиски на этом острове. Чувствовал, что здесь меня будет ждать успех.

Вот, пожалуйста.

— Тео… — удивлённо выдохнул Алексей Савельев. — Рад тебя видеть, дружище!

Парень поднялся из-за. Мы обнялись и похлопали друг друга по спинам.

— Берг, — кивнул он Роджеру.

— Приветствую, — протянул тот ладонь для рукопожатия.

— Позвольте вам представить офицеров фрегата «Иван-Город» и его капитана моего отца, Владимира Савельева.

Крепкий мужчина с закрученными усами поднялся и протянул мне ладонь, напоминающую размерами медвежью лапу.

— Наслышан о тебе, капитан Лаграндж. И впечатлён, — пробасил он.

Едрить! Чуть руку не сломал при рукопожатии.

— Офицер Берг, — кивнул он моему спутнику. — Господа, не откажетесь ли присоединиться к нашей трапезе? Борщ тут, конечно, не тот, что дома. Но сойдёт. А хреновуха так и вовсе отменная! Чай с родины привезли! Мы, — хохотнул он под конец.

— С радостью примем ваше предложение, — я обозначил поклон. — К тому же и у нас к вам тоже будет предложение.

— О-о-о… — деловито протянул отец Лёши. — Люблю предложения от достойных капитанов. Выслушаем. Но сперва откушаем. На пустое брюхо уши не слышат.

— Золотые слова, капитан! — воскликнул Берг, быстро подтаскивая от свободного столика к этому два стула. — Вот за что я люблю моряков северных княжеств, так за их мудрость!

Глава 7

Весь следующий день и мы, и команда фрегата «Иван-Город», готовили корабли к отплытию. И пусть капитану Савельеву не терпелось выйти в море, я с Лёшей смог его переубедить.

— Спешка нужна лишь в трёх случаях, — увещевал я. — И сейчас отнюдь не один из этих трёх.

— Удивлён, что ты знаешь присказки моего народа, — поразился капитан Савельев.

— Тео просто разносторонне развит, пап, — усмехнулся на это Лёша. — И я очень советую прислушаться к его словам, — посерьёзнев, парень добавил: — Хоть я и тоже хочу как можно быстрее спасти княжича Дмитрия.

Капитан Савельев посмотрел на сына и сдержанно кивнул. Но уже через миг врезал по столу так, что зазвенела посуда:

— Твари! Как они посмели отправить княжича в шахту, будто простого невольника! Нам нужно быстрее вызволить его!

И вновь пришлось успокаивать и увещевать разгорячённого капитана.

В итоге всё-таки совершив необходимые приготовления, мы небольшой флотилией из двух кораблей вышли в море.

На самом деле мне и моим офицерам самим не терпелось сорваться в путь. Но не судьба княжича Дмитрия — юного морехода, вышедшего в море без герба и ставшего жертвой пиратов-похитителей, беспокоила нас больше всего.

— Интересно, как там Шон, — в один момент не смогла удержать свои переживания в себе Марси.

Перегнувшись через планширь, девушка пыталась разглядеть, что же там за линией горизонта.

— Не факт, что ему вообще придётся сражаться, — попытался успокоить её Починкко.

— Ага, может быть, развалился там на шезлонге и попивает какао под тёплым солнышком, — усмехнулся Берг.

Починкко — мой личный помощник, неофициальный офицер и главный марсовый команды, с укором посмотрел на нашего кока.

— Какао хорошо в дождливую погоду. А в жару как-то не до него, — проговорила Марси, не открывая взгляда от линии горизонта.

Берг расхохотался. Починкко закатил глаза.

— Что? — Марси не поняла причину их веселья. Берг рассмеялся ещё сильнее, и девушка, покачав головой, проговорила: — Мужики. Права мама, порой вообще не понять, что у вас на уме.

— На самом деле, — проржавшись, начал Берг, — Мы простые, как палка.

— Ми! — подтвердил Джу, вылезший на верхнюю палубу, чтобы погреть бока.

Марси улыбнулась. Общими усилиями мы смогли отвлечь её от тревожных мыслей.

И тревога не возвращалась к нам практически до самого конца путешествия. Но когда остров Нассийя стал отчётливо виден через подзорную трубу, Починкко прокричал с марса:

— Вижу обломки корабля! В море! Недалеко от берега! И птицы кружат!

Я сжал кулаки.

— А-А-А-А!!! — на высоких нотах завизжала терпси-жаба. Голосовой аппарат именно этого животного, названного в честь одной из сказочных муз, устанавливают на артефактные приборы в качестве сигнала для привлечения внимания. Будь-то оповещение о тревоге или же оповещение о попытке связи.

Конкретно сейчас с нами, скорее всего, пытается связаться идущий следом фрегат «Иван-Город».

Подойдя к коробке в форме правильного додекаэдра, я положил на неё ладонь и пустил структурные вибрации. Как и во многих артефактных предметах, в Транслятор была вшита листовая пластина лаванды-виброскопа, чтобы обычным людям было легко её активировать.

— А-А-А-А!!! — последний раз взвизгнула терпси-жаба.

Когда я активировал артефакт, запахло лавандой.

— Франки-Штейн! На связи Иван-Город!

— Да, Лёш, это я.

— Тео… Ты видишь это, да?

Я поднёс подзорную трубу к правому глаза. Поморщился.

— Вижу. Но на берегу никого не вижу. Я объявляю боевую тревогу. Мы ускоряемся.

— Понял. Передам отцу!

Разразившись потоком команд, я остался у штурвала, чтобы лично вести корабль.

Вскоре можно было уже разглядеть подробности произошедшего.

— Корвет, — со знанием дела резюмировал Берг, внимательно рассматривая обломки, мимо которых мы проплывали.

— Корвет, от которого остались одни щепки, господин Берг, — добавил крупный матрос с густой чёрной бородой по имени Жак. — Похоже, господин де Липшек повесился на славу!

— Ха! Точно!

— Пустил на корм рыбам этих псов!

— И не только рыбам! Вон! — один из матросов указал за левый борт. Переведя взгляд, я увидел перевёрнутое тело, плывущее по воде. На окровавленной и разодранной спине трупа сидела прибрежная пустельга и деловито ковырялась в мясе крючковатыми когтями.

Скосив взгляд, я заметил, как поморщилась Марси.

Но уже через миг моя духовная дочь взяла эмоции под контроль и громко сказала:

— Господа, берег близко! Не отвлекаемся!

Ко мне подошёл Починкко и шепнул на ухо:

— На пляже слева зона высадки врага.

Я проследил за его взглядом и посмотрел на это место через подзорную трубу.

Ничего примечательного не заметил — такой же песок, что и везде.

Только очень маленькие красные точки, если присмотреться. А ведь волны бьют…

— Хм… — задумчиво протянул я.

Берг встал рядом с нами и тоже посмотрел через подзорную трубу. Ему потребовалось больше времени, чтобы разглядеть ещё не смытые кровавые следы.

— После кораблекрушения особо рьяные из выживших решили плыть к острову… А там пушки Шона убедили их в тщетности бытия. После алти очистили берег, чтобы не привлекать к острову морских охотников.

— Да. Но где алти? — сухо спросил я.

Мы высадились на остров недалеко от поселения нассийцев. К этому моменту я уже убедился, что алтийских каноэ возле этого берега нет — вместо них остались обломки каноэ.

Грязно выругавшись, я повёл свой отряд по тропе к деревне. Я практически сорвался на бег, когда впереди послышался шорох.

— К оружию! — скомандовал я, резко останавливаясь.

— Стой! — обратились ко мне по-алтийски.

Я выдохнул:

— Спокойно. Свои. Нассийя, рад, что ты всё никак не помрёшь.

Вождь алти вышел к нам, и я вновь напрягся. Половина головы старика была перевязана, а руку стянул окровавленный грязный бинт. Пятеро сопровождавших его воинов выглядели ещё хуже.

— Ну же… не стоит тебе так хмуриться, — проговорил Нассийя тепло. — Ты же солнечный алти. Ты должен быть проводником Солнца. Дарить людям свет, тепло и радость.

— Спасибо, конечно, за поддержку, — проворчал я. — Но… Что случилось?

— Мы победили, — ответил Нассийя гордо. Однако силы его покинули и уже тише он добавил: — Однако некоторых наших эти гады утащили в плен. Идёмте в деревню. Расскажу по дороге.

— Погоди. С нами подкрепление. Нужно дождаться их.

И пока мы ждали Савельевых с их абордажной ротой, Нассийя всё же поведал нам о том, что здесь происходило.

Корвет пришёл за новой партией невольников. По словам вождя, в предыдущие разы на остров наведывались на другом корабле — судя по описанию, на бриге. Возможно, пираты «расширились» и сменили корабль.

Более того, корвет, похоже, был забит сверх меры. Не для дальних путешествий, но на соседний остров гряды сплавать достаточно. Похоже, пираты хотели загнать в трюм всех оставшихся алти…

Но не сложилось. Я создал на том корвете артефактный слой, способный усиливать входящую энергию, и пожирающий энергию существующую. Иными словами, этот слой вытягивает силы из защиты корабля, чтобы потом с помощью них усилить взрыв. Я объяснил Шону, куда именно нужно стрелять. И он таки смог разнести корабль на щепки с одного точного выстрела.

Но многие из пиратов пережили кораблекрушение. Как оголтелые они погребли к острову на обломках корабля и обломках шлюпок. Мои ребята и алти просто не успели перестрелять всю это толпу.

Да, доплыли немногие… Да, рукопашный бой пережили и вовсе единицы.

Но в итоге эти единицы покинули остров на каноэ, прихватив с собой раненых алти, в качестве заложников ну и какого-никакого трофея.

И используя заложников, велели сломать оставшиеся каноэ и взорвать пушки.

Вот так-то…

— В любом случае это большая победа, Тайон! — твёрдо проговорил вождь Нассийя, закончив свой рассказ. — Если бы не твоя помощь, если бы не оставленные тобой воители, нашей деревни бы уже не существовало.

Я устало вздохнул, соглашаясь с его словами. Но не смог не сказать:

— И всё же я хотел бы быть рядом с вами в этот сложный момент. Сражаться бок о бок.

— Мы ещё успеем надрать зад плохим парням, кэп, — толкнул меня плечом Берг.

Хмыкнув, я кивнул.

Наконец, подоспел отряд с «Иван-Города», я быстро познакомил Савельевых с Нассийей и по дороге к деревне ввёл их в курс дела.

Оказавшись в поселении, первым делом бросился к хижине моей команды.

— Капитан, с возвращением, — поднялись на ноги двое матросов, сидевших перед хижиной.

Оба имели перевязанные ранения.

— Благодарю за службу, парни. Мы отлично справились. С меня премия.

— О-о-о, — одобрительно загудели мужики.

Мы с офицерами вошли внутрь. На лежанках спали трое: Шон и двое матросов. Пятый из матросов, оставленных в помощь Шону, пострадал меньше других и сейчас помогал нассийцам.

В хижине пахло лекарствами, спиртом и потом.

— Проклятье, — буркнула Марси и, обойдя меня, подошла к Шону. Парень был бледен и вздрагивал во сне.

Но едва девушка коснулась ладонью его щеки, он открыл глаза.

— Марси… выходи за меня замуж… — прошептал он.

— Ой… — замерла девушка.

— Если что, ты не спишь. Мы реальны, — произнёс я, не сводя с него глаз.

— Ой! — на сей раз воскликнул Шон. — Я…

Марси среагировала как нельзя вовремя, прижав больного, который порывался встать. Мы уже знали о ране Шона и дёргаться ему уж точно сейчас не стоило.

— Успокойся, Шон. Марси, слезь с него, — проговорил я, быстро подходя к голубкам.

— Есть! — выпрямила спину девушка.

Мы нависли над Шоном. Берг и Починкко стояли позади нас. Забавно, что матросы храпели, даже не думая просыпаться.

— Ты справился с поставленной задачей, Шон, — сказал я. — Я горжусь тобой.

— Да… — протянул он. — Но… Если бы меня не ранили, я бы смог ещё несколько раз выстрелить из кулеврины. И тогда… тогда алти бы не похитили. Им бы не пришлось ломать каноэ, а нам пушки…

Он поджал губы и опустил голову.

— Не говори глупостей! — Марси присела на корточки рядом с парнем и положила ладонь ему на голову. — Ты отлично справился — это сказал капитан. А твой долг верить капитану. И я, между прочим, полностью согласна с Тео. Вряд ли кто-нибудь из нас… ну, может быть, кроме Тео, смог бы так метко стрелять. Ты победил, выжил, наши матросы выжили. Что ещё нужно?

— Всегда хочется большего… — пробормотал Шон.

— Довольствуйся тем, что имеешь, — тоном всезнающей матушки проговорила Марси.

— А тебе значит можно мечтать о Восьмом море? — резко повернулся в её сторону парень.

Марси замерла, явно неожидавшая такого напора от Шона.

Берг присвистнул.

— Прости…

— Прости…

Марси и Шон произнесли это одновременно.

Я закатил глаза и, как и несколько дней назад, потащил Берга и Починкко прочь от этой милой парочки.

— Джу! Джу! — послышалось за спиной. Карликовый баран, зашедший в хижину со всеми нами, не желал пропускать зрелище и, усевшись в центре, принялся чесать рога.

Тяжело вздохнув, я вернулся за ним и поднял на руки.

— Ты ешь слишком много пармезана, — проворчал я, чувствуя, что зверёк потяжелел.

* * *

Я хотел оставить Шона и его пятёрку помощников в деревне алти.

Но Шон упросился с нами. При этом Марси изо всех сил поддерживала его желание.

Ну как я мог отказать таким решительным детишкам?

— Но ты, подранок, на сушу с нами не полезешь, — твёрдо сказал я Шону, когда его на носилках занесли на палубу. На самом деле, он мог бы и сам доковылять, но тут уж я настоял. Пусть не забывает, что ему брюхо порвали. Артефакты и мази, конечно, творят чудеса. Но спустя всего несколько дней с такой раной уж точно прыгать не стоит.

— Я понял, капитан, — ответил парень. — Я трезво оцениваю свои способности. Я не хочу мешать вам. Напротив.

— Вот и будешь лежать возле бортовых кулеврин, — хохотнул я. — А когда потребуется, отправишь к морским чертям очередной корабль.

На том мы и порешили.

А вечером того же дня два наших судна встали на рейд севернее острова Невезения.

Спустили шлюпки, усадили в них десант… Мы были во всеоружии и готовы к бою.

— Святая Дева под Килем благоволит нам, — заметил капитан Савельев. — Небо сегодня хмурое! Ни Луны, ни звёзд!

— Главное, чтобы шторм вдруг не начался, — усмехнулся на это Берг.

Нам удалось добраться до острова незамеченными, хотя я и волновался. Ведь после того, как мы потопили пиратский фрегат, враг должен был усилить охрану.

Но, вероятно, усиливать оказалось нечем. Слишком много пиратов отправилось с острова Невезения на борту корвета к нассийцам и стало кормом для рыб.

— Идём, — поманил я за собой бойцов нашего сборного отряда.

Первых часовых обнаружил Починкко. Трое пиратов грелись у костра на холме, вглядываясь в даль через подзорные трубы. Я и двое специалистов с «Иван-Города» тихо обошли этот наблюдательный пункт и вышли за спины врагам.

Потребовалось буквально четыре секунды, чтобы убрать трёх наблюдателей.

Мы продолжили свой путь.

Вскоре пришлось ликвидировать ещё троих дозорных пиратов. Мы подбирались к центру острова.

Шум и веселье пиратского лагеря больше не разносились на всю округу. На развилке, ведущей к лагерю, мы оставили небольшой наблюдательный отряд, а сами основными силами двинулись к штольням.

И вот, когда до цели оставалось метров пятьсот, Починкко, шедший впереди, быстрым шагом вернулся ко мне.

— Брат, мы тут не одни, — настороженно сказал он.

— Не понял, — я нахмурился, жестом велев всем остановиться.

— Идём за мной, — шепнул он.

Вместе с нами увязался и Алексей Савельев и ещё два его молодца.

Отойдя метров на сто, я смог увидеть отряд, о котором говорил Починко. Однако разглядеть толком наших «попутчиков» не удавалось. Я залез на ближайшую стальную лиственницу и, разместившись на третьем от земли уровне веток, приставил подзорную трубу к глазу.

И, будто бы желая мне помочь, Святая Дева под Килем на несколько секунд развела облачка, закрывшие Луну.

Я смог разглядеть всё подробно.

— Вот это встреча… — пробормотал я.

Отряд расположился метрах в ста пятидесяти от меня на небольшом холме и явно искал слабые места в охране шахты. Люди были одеты в одежду обычных горожан, но вооружены не хуже профессиональных морпехов. Отряд этот был разношёрстным. Большую часть составляли цивилы… и, сдаётся мне, цивилы алиссийского происхождения, но хватало среди них и алти.

Однако самое примечательное было то, что складывалось ощущение, будто командовала всеми девушка. Полу-алтийка.

Та самая, которая пыталась выкрасть моё бренное тело из музея Александра Лагранджа.

Глава 8

Я с интересом рассматривал девушку полу-алти. Тёмно-русые локоны были собраны в хвост на затылке, а раскосые глаза цепко смотрели вниз, на штольни и хибары. Она была одета в облегающие брюки и тёмно-синюю рубашку. Фигурка загляденье!

— Тео! Ну что там⁈ — раздался снизу напряжённый шёпот Алексея Савельева.

— Красота там, — выдохнул я, свернув подзорную трубу, и начал быстро спускаться с дерева.

Чарующая красота… И немного загадочная. Конечно, не настолько загадочная, как у девушки-вождя солнечных алти из Восьмого Моря.

Хм, любопытно было бы поставить этих красоток рядом. Какая из них будет более…

— Тео! Что тебя так поразило⁈ — толкнул меня в плечо Лёша.

Я собрался с мыслями и быстро произнёс:

— Слушай и вникай. Громить шахту явились алиссийцы вместе с дружественным им алти. Что у них в приоритете: лунная пыль, невольники или захват шахты ещё предстоит выяснить. Но! Выяснять пойдём мы с Починкко. Твоя задача, донести до своего отца, что нам придётся договариваться с третьей стороной.

Лёша нахмурился.

— Я не твой офицер, Тео…

— Да. Но ты мой друг. И здравомыслящий человек. Что вы мне говорили? Жизнь и команду княжича плюс фрегат — вот что вы жаждете вернуть. Вряд ли алиссийцы будут претендовать на вашу долю.

Выдержав мой взгляд, Алексей нахмурился ещё сильнее.

— Идти вдвоём опасно, — процедил он.

— А идти толпой ещё опаснее, — я хлопнул его по плечу, и мысленно добавил:

«К полу-алти, которая ими верховодит, я уж точно смогу подобрать ключик».

Простившись с товарищами, мы с моим верным личным помощником тихо направились в сторону отряда алиссийцев и алти.

Она с алиссийцами.

А это значит, что за ограблением дома Мэри Кэролайн дель Ромберг стоят алиссийцы, как мы с Лагранджем и предполагали. После того ограбления девушку полу-алти и её соплеменников искали на нашем острове. Попасть им без чужой помощи на Бун было нереально, и… О чудо! Шарль де Монсьер — Первый помощник наместника Алиссийской короны в Шестом море, прибывает на приём к нашей губернаторше. А на следующий день после этого воришки-алти пробираются на линкор «Бессменная Виктория», на котором викторианский Вице-Премьер возвращался домой.

Алиссийцы используют алти для грязных делишек.

Но почему алти позволяют себя использовать?

Можно, конечно, предположить…

Я остановился возле громадного листа драконьей монстеры. Ещё буквально пара метров, и нас заметят. Я прикрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем громко по-алтийски произнёс:

— Привет, полу-алти! Спасибо, что разбудила меня в музее Торвиля!

Ох и всполошились алиссийские моряки!

Я аж чуть корабельный щит раньше времени не активировал!

Да, я рисковал! Но как вообще возможно появится перед группой скрывающихся людей так, чтобы не напугать их⁈

Я выбрал наиболее логичный вариант. От алти уж точно на этом острове они проблем не ждут.

— Спокойно! — шикнула девушка полу-алти на интерлингве. А затем медленно пошла в мою сторону.

Двигалась она скованно. Она вроде бы тянулась шеей вперёд, чтобы раньше увидеть меня, но при этом осторожничала, будто чего-то боялась.

Я плавно вышел из-за листа и оказался на мушке импульсных ружей алиссийцев.

— Твои ребята не прочь наделать дырок во мне и моём друге, — сказал я на интерлингве, глядя в карие раскосые глаза полу-алти.

— Уберите оружие! — рявкнула она через плечо.

— Делайте, что говорит Урсула, — продублировал приказ девушки щёголь с закрученными тонкими усиками.

Мы с девушкой полу-алти замерли друг напротив друга. Она смотрела на меня насторожено, оглядывая с головы до ног.

Вблизи она ещё красивее! Бархатная кожа, правильные черты лица! Смуглая, но светлее девушек цивилок.

Облака вновь скрыли Луну. Девушка резко спросила по-алтийски:

— Что ты здесь делаешь, Теодор Лаграндж⁈

— Спасаю алти и других невольников, надираю зад плохим парням, реквизирую лунную пыль!

Она скривилась и зашипела, будто разъярённая кошка:

— Ш-ш-ш! Значит тебя, как и их, интересуют ресурсы⁈ Как и тех цивилов, которые загнали сюда алти⁈

— Эй-эй, горячая голова! — я поднял перед собой обе руки. — Что за настрой? Что я тебе плохого сделал, что ты пропустила мимо ушей первую часть моей фразы? Я здесь, чтобы освободить алти — это моя главная цель. А ресурсы… Ну нужно же на что-то содержать команду? Меня не содержат алиссийцы за то, что я для них ворую.

Кивком головы я указал на усатого офицера. Ему явно не нравилось происходящее.

— Говорите на всеобщем! — пробурчал он.

— Пусть мы и помогли им в некоторых делах, я честно плачу им за сотрудничество, Тайон! — с вызовом выкрикнула девушка по-алтийски.

— А взамен они помогают тебе освободить алти, — кивнул я. — Вот только и лунную пыль явно хотят захватить.

— Это неважно! Главное свобода алти! — рявкнула девушка.

— Так и я тебе о том же.

— Эй! Хватит уже! — громко крикнул усатый. — Урсула, делай, что тебе говорят.

— Не приказывай мне! — огрызнулась она.

— Да что с тобой⁈ Разве не ты упрашивала… всё это устроить, а?

Ну вот, между собой начали спорить.

Я усмехнулся и, обогнув удивлённую Урсулу, подошёл к усатому. На меня вновь наставили стволы импульсных ружей.

Усатый ошарашенно пялился на меня.

— Дорогой друг, алиссийцы же лучше всех других понимают язык любви. Так неужели ты, как чистокровный алиссиец, воспрепятствуешь встречи двух… двух таких далёких близких после долгой разлуки? Знаешь ли ты, сколько я думал о ней? И вот теперь вижу перед собой… Молю, во имя первой королевы Алиссии и её супруга, окрестившего вашу державу именем любимой, дай нам минутку поговорить.

Сзади послышался шлепок. Это, наверное, Починкко, услышав мою речь, звучно вмазал себе ладонью по лбу. Он видел несколько раз, как Берг так делает. Да уж, вот он — пример дурного влияния цивилов на алти.

Усатый алиссиец нахмурился.

— Сорок секунд. Не больше, — выдавил он. — Мы тут не в бирюльки играем.

Я благодарно кивнул ему и развернулся к девушке.

Урсула смущённо теребила подол своей рубахи. Она, что, покраснела? Темно, блин, не видно…

Я подошёл к ней почти вплотную.

— Ты нахватался всяких странностей от цивилов! — выдала она.

— Что? Ты же полу-алиссийка. Разве тебе чужд язык любви? Хотя бы наполовину ты должна его понимать.

— Это грубо!

— Пусть так… Кто ты? И зачем пыталась выкрасть меня?

— Урсула Панье. А выкрасть… Ты интересуешь алти.

— Я встречался с другими алти. Никто из них не пытается меня себе присвоить.

Урсула насупилась.

— Солнце светит днём, Тайон, — проговорила она значительно.

Я склонил голову на бок, пытаясь осмыслить её слова. Это какая-та неизвестная мне присказка? Что-то в духе «Всему своё время»? Намекает, что хоть мы и говорим по-алтийски, среди алиссийцев могут быть те, кто знает язык?

Логично…

— Вообще-то солнце светит круглосуточно, просто ночью мы его не видим. Оно с другой стороны планеты. Зато мы видим его отражение от лунной поверхности.

Урсула озадаченно захлопала ресничками. Ну да, у алти более трепетное отношение к небесным светилам. Не то, чтобы они полностью отрицали астрономию, но сказать алти, что Луна — это просто гигантский камень в небе, всё равно что сказать прожжённому моряку, что Святая Дева под Килем — это всего лишь солёная морская вода.

— Ты стал слишком цивилом, Тайон… — грустно проговорила Урсула.

— Ты говоришь так, будто знаешь меня.

Девушка поджала губы и отвернулась.

— Офицер Буше, мы закончили, — обратилась она к усатому на интерлингве.

Вот ведь…

Ар!!!

Сжав кулаки, я медленно выдохнул. А затем твёрдо произнёс:

— Офицер Буше, я капитан Лаграндж. Вместе со мной на остров высадились две десантные роты с двух кораблей. С моего и с республиканского фрегата «Иван-Город». Товарищи ждут моего возвращения. Их больше, чем вас, и вооружены они не хуже. Но мы с вами преследуем одну цель. Более того, один корабль пиратов мы уже потопили. Так что давайте договариваться.

Алиссийцы изумлённо уставились на меня. То же самое можно было бы и сказать об алти, но… Спутники Урсулы с самого моего появления смотрели на меня изучающе. От тех же нассийцев, или от Починкко, когда мы впервые встретились, столь пристального внимания я ни разу не ощущал.

— Тьерри, если это правда, то это здорово облегчит дело, — тихо произнёс один из алиссийцев, обращаясь к своему капитану.

— Так это из-за вас мерзавцев стало меньше? — выпалила Урсула. — Это правда, Тайон?

— Истинная! Я всё подготовил, а мой канонир утопил их посудину… Пиратам не дали захватить всех алти Нассийи… Увы, участвовать в битве в тот момент я не смог — искал союзников. Но сейчас я здесь!

Взгляд Урсулы стал теплее. Мне даже показалось, что вот-вот на её губах появится улыбка.

— Рада слышать, — сдержанно сказала она. А затем повернулась к алиссиец. — Офицер Буше? Мы объединимся? Или вы положите жизни всех нас в надежде заграбастать как можно больше лунной пыли?

Усатый алиссиец дёрнулся и поморщил нос.

— И вот с этой вот женщиной вы пытаетесь говорить на языке любви, капитан Лаграндж? — обратился он ко мне, указывая на Урсулу пальцем. — Медведица и то будет куда более отзывчивым собеседником для подобных возвышенных бесед.

— О вкусах не спорят, мой друг, — пожал я плечами. — На то он и язык любви, чтобы найти собеседницу — хоть Урсулу, хоть медведицу.

Я прекратил улыбаться и хмуро произнёс:

— Но забудем на время о языке любви. Сейчас пришло время говорить на языке силы, офицер. Делаем дело вместе? Или мешаем друг другу и херим всё к чертям⁈

Он согласился.

И уже через несколько минут мы организовали стихийное собрание нашего альянса. Присутствовало по два человека с каждой стороны.

— Кто бы мог подумать, Тайон, что ты возьмёшь с собой на совет старших женщину! — фыркнула Урсула, скрестив руки под своей аппетитной грудью. Выгнув спину, она смотрела сверху вниз на Марси.

— Кто-нибудь может адресовать то же самое и офицеру Буше, — усмехнулся я.

Ей потребовалась секунда, чтобы понять смысл моих слов.

— Вообще-то, я инициатор нашего похода! — выпалила Урсула. — Это я со своим отрядом, исследуя остров, обнаружила здесь шахту!

— А потом попыталась пробиться к ней, — со вздохом добавил офицер Буше.

— Я не желала, чтобы алти и лишнюю секунду находились под гнётом этих гадов! — фыркнула Урсула.

— Хорошо, что вам хватило ума отступить, — кивнул я, предположив, что будет дальше.

— Разумеется! Жизни моего народа для меня важнее других!

— Ты такая молодец…

— Конечно! — вздёрнула носик Урсула.

— Вот и моя Марси тоже умница, — сказал я, положив ладонь на плечо дель Ромберг. — Одна из лучших выпускниц Морской Академии Торвиля, и единственная, кто достоин заменить меня на моём корабле. Она здесь благодаря своим заслугам и никак иначе, — закончил я твёрдо.

Урсула хотела что-то сказать, но сдержалась, хмыкнула и отвернулась.

— Давайте уже перейдём к делам, уважаемые, — хмуро проговорил капитан Савельев. — Я разделяю чувства госпожи Панье и хочу как можно быстрее освободить кня… своих соотечественников! Так что хватит тянуть, уважаемые, давайте обменяемся информацией и подкорректируем планы.

Наиболее ценным из того, что нам рассказали Урсула и офицер Буше оказались сведения о коменданте шахты. Всем здесь заправлял капитан того самого малого фрегата, который я увидел во время своей первой вылазки.

— Крупный, кругловатый, выше тебя, Тайон. У него чёрная клокастая борода и красная косынка, он всегда в ней ходит, — перечисляла Урсула. — А на плече сидит жирный попугай-дурак. Ещё у него… — девушка замялась на миг, но потом продолжила: — толстая круглая серьга в ухе. Серебряная.

— Что-то знакомое… — задумчиво проговорил капитан Савельев.

— Его зовут капитан Жером де Морте, — сухо добавил офицер Буше. — В Алиссийских портах за его голову назначена награда в размере двухсот тысяч шиллингов.

Лёша тихо присвистнул.

— Будет, чем премию матросом выписать, — усмехнулся я.

— И не один раз, — капитан Савельев впился взглядом в алиссийского офицера и спросил: — Чем опасен ваш бывший соотечественник?

Офицер Буше покачал головой:

— Раньше де Морте был прекрасным флотским капитаном, но затем решил стать свободным. В Алиссии хорошо его знали, так что не было ничего удивительного, что практически в первый же рейд новый свободный капитан смог взять заказ на сопровождение трёх торговцев. И это был его последний официальный рейд. В первую же ночь команда де Морте взяла на абордаж тех, кого обязалась защищать.

— Это омерзительно! — воскликнула Марси. — Бывший флотский капитан? Свободный капитан? Что на него нашло⁈

— Бывает, люди меняются, — грустно сказала Урсула, бросив взгляд в мою сторону. Оскалившись, она продолжила: — И бывает, меняются сильно. По сути, становятся другими людьми. Но это к делу не относится!

— Верно, — поддержал я. — Мы можем долго обсуждать жизнь капитана де Морте. Однако пленники сами себя, к сожалению, не освободят. Господа, дамы, подведём итог.

А через сорок минут после подведения итогов началась наша спасательная операция.

Глава 9

Пираты отлично укрепили своё логово. Вокруг шахты было установлено восемь корабельных орудий, и столько же орудий охраняло лагерь. Притащить такое богатство в центр холмистого необитаемого острова стоит больших усилий.

Но главное, установить вокруг шахты восемь пушек — это долго. У потенциальных нападающих просто-напросто не будет времени провернуть то же самое. Да, мы смогли тайком высадить десант с трёх кораблей. Но притащить с собой корабельные пушки?

Невозможно.

А ведь перед орудиями противника расчищенные полянки. Всё сделано так, что откуда бы ни появились потенциальные нападающие, в один момент они окажутся как на ладони.

Каким образом этого избежать? Иметь среди десанта высококлассных диверсантов, которые смогут незаметно подобраться к канонирам и вырезать их? Даже на флотском фрегате «Иван-Город» таких мастеров не было.

Да, хорошая защита у пиратской нелегальной шахты. Не говоря уже о том, что главным козырем их защиты является то, что о ней никто не должен знать.

И все же мы узнали. И им сулит это беду.

— Как ни крути, не достать, — поморщился капитан Савельев, глядя на ближайшего к нам вражеского канонира. Мы прятались на самом краю зарослей — в паре метров от нас начиналась простреливаемая просека.

Отец Лёши повернулся ко мне и быстро спросил:

— Ты уверен?

— А то, — хмыкнул я. — Готовность номер один. Починкко, — я указал ему на мишень.

Канонир кемарил внутри полукруглого каменного укрепления. Мы видели лишь часть его головы, но капитан Савельев прав — с расстояния, где мы находимся, попасть невозможно. Импульсные ружья так далеко не стреляют. А начнём подбираться ближе, так помимо канонира есть и дозорные.

— Готовность номер один, — продублировал мою команду капитан Савельев.

— Огонь, — тихо скомандовал я.

Громыхнул выстрел.

Голова канонира разлетелась, точно спелый арбуз.

— Ух ты… — изумлённо пробормотал капитан Савельев.

Ну а то! Знай наших! Артефактно-оружейная мастерская имени капитана Лагранджа медузье дерьмо не выпускает!

— Вперёд!!! — взревел я, срываясь с места раньше всего отряда.

Мы разделили наши силы на три группы. Первая — это основная абордажная рота. Те, кто без страха и упрёка, возглавляемые лично мной, сейчас бежали на дозорных пиратов.

Вторую группу вела Урсула. Туда мы отобрали самых скрытных и тихих бойцов. В их задачу входило обезопасить невольников от тех охранников, которые не вступят в открытый бой с моей группой. Иными словами, Урсула не должна позволить врагу использовать против нас заложников или просто в панике покрошить невольников, пока мы весело режем основные силы пиратов.

Ну а третья группа, которую возглавляли Берг, Лёша Савельев и офицер Буше, должны были сдерживать подкрепление из пиратского лагеря.

Я вёл в бой бойцов, смещаясь вправо. Капитан Савельев, точно обезумевший кит, нёсся впереди, а Марси заходила левее. Наша группа разделилась на три.

Впереди народился огромный огненный шар (пираты активировали ещё одно орудие) и устремился в мою сторону.

— Баркх!!!

Шар врезался в мой переносной корабельный щит.

Где-то левее раздался такой же грохот. Отлично! Марси тоже смогла сдержать выстрел пушки — я дал ей мини корабельный щит.

Огненный шар развеялся, как и полупрозрачная стена за ним. И в следующий миг вновь громыхнуло:

— Бэнг, — улыбнулся я, глядя на то, как раскурочило вражеское орудие и каменные укрепления перед ним.

Да, нападающим было бы очень сложно незаметно притащить с собой пушку на штурм этой шахты.

Вот только если эта пушка выглядит и весит как обычный пистоль, то проблем не возникнет.

Мы молниеносно уничтожили три из семи артиллерийских постов. Четыре другие пушки просто не представляли для нас угрозы. Пусть сейчас их канониры пытаются развернуть свои орудия, стрелять сразу они не смогут — ведь попадут в своих.

Ох, что здесь началось! Сперва пираты ярились, но как только три орудия были уничтожены, и мы ворвались в их защищённый круг, гонору у врага поубавилось. Эти мерзавцы быстро познали всю мощь пистолей-кулеврин и всю ярость наших команд.

Никто не любит пиратов. Но ещё хуже люди относятся к тем, кто похищает других людей и использует их труд или тела в своих мерзких целях.

Враг начал отступать. Атака нашей абордажной группы прошла как по маслу. Но…

— Капитан! —ко мне подбежал один из матросов из отряда кока-боцмана Роджера Берга. — Господин Берг передаёт, что группа противника обошла заслон и идёт сюда с севера.

— Понял, — отозвался я и, выстрелив из обычного пистоля, покончил с ближайшим противником. — Капитан Савельев! Дальше сами!

Отец Лёши, камзол которого был залит кровью врагов, решительно кивнул. Мы заранее договорились, что в случае чего именно я поведу группу быстрого реагирования.

С врагом мы встретились метрах в трёхстах от основного поля боя.

— Красная косынка! — Марси издали заметила главаря противника.

— Он мой, — оскалился я.

С нами было десять человек, с Жеромом де Морте — двадцать. Бой наших отрядов начался без каких-либо предисловий и прелюдий. Едва бойцы заметили друг друга, зазвучали выстрелы.

Ха! Пистоли-кулеврины быстро сравняли численность.

И это несмотря на то что из-за деревьев и густых зарослей мы не смогли полностью реализовать убойный потенциал моих артефактов.

— Сволочи!!! — огромный де Морте рванул в мою сторону.

На бегу он откинул пистоль и схватился за крупную ручную мортиру, которая висела у него на спине.

Этот гад остановился и выстрелил!

Что ж, корабельному щиту плевать даже на такую мощь.

Вот только из-за искр от выстрела и дыма от загоревшейся вокруг травы враги смогли подойти к нам вплотную.

Едва мой щит исчез, на меня обрушился удар тяжёлой артефактной палицы.

Я встретил его твёрдым блоком, но почувствовал, как меня вдавливает в землю.

Каракатицу ему в штаны! Где он откопал такое чудо? Морские ишаки-тяжеловозы очень редко встречаются. Это единственные создания, которые могут изменять вес вокруг себя. Их дыхание влияет на гравитацию! И какой-то умелый артефактор смог, используя лёгкие морского ишака, наделить схожей способностью палицу!

Впечатляет!

Якорь в рожу Жерому, я хочу себе эту дубинку! Я даже знаю, кому доверю её во временное пользование!

— Кх… — выдохнул я после короткого импульса, от которого давление на меня стало ещё сильнее. Мои колени едва не подогнулись, а земля под стопами явно вдавилась ещё на пару сантиметров.

— Так тебе и надо, солнечный! — торжествующе оскалился громадный капитан де Морте. — Твоё место тут! Подо мной! Умри!

— Ха! — хмыкнул я, почувствовав энергию внутри своего тела и выпуская структурные вибрации. Артефактный потенциал моего ятагана-кроншнепа раскрылся в полной мере, когда с «верхней» стороны клинка вниз начал бить мощный ветер, раздирающий землю за моей спиной.

От этого ветра мне было очень холодно. Но разве можно замёрзнуть во время жаркой битвы?

Ветер придал ятагану сил справиться с гравитацией.

— Аркх!!! — выкрикнул пират, вскинув обе руки, которыми сжимал рукоять палицы.

Я мигом переключил свой артефактный обоюдоострый меч. И ветер подул с другого лезвия.

А ятаган-кроншнеп, точно клюв птицы, в честь которой назван и меч, и стиль фехтования, обрушился на врага.

«Возвышение и Падение» — одна из высших и сложнейших техник стиля «Рвущий кроншнеп», была исполнена идеально. Тело, рассечённое по диагонали от плеча до пояса, рухнуло на спину под тяжестью палицы, которую до сих пор сжимали руки.

Хм, вот ведь он огромный и жирный. Я не смог убить его с одного удара. Крупная туша не хуже артефактной брони.

— У-А-А!!! Тварь!!! — с криком бросился на меня один из верных соратников де Морте, явно желая отомстить за проигрыш капитана.

И у этого неплохой артефактный меч — весь пылает, и блокировать его удары очень неприятно из-за жара.

А ведь моё тело всё ещё напряжено после битвы с Жеромом. Выдерживать давящую на тебя палицу в руках могучего бойца и усиленную собственным гравитационным полем — то ещё испытание.

— Капитан! У них подкрепление! — крикнула Марси.

— Всё в порядке, сдюжим! — бодро ответил я.

И мы сдюжили. И победили — к нам тоже пришло подкрепление. Вот только…

— Где эта жирная тварь, — сквозь зубы процедил я, глядя на примятую траву, где всего несколько минут назад валялась, туша Жерома де Морте. — Я хоть и не убил его, ранил сильно. Чтобы бегать…

— Но оружие он оставил, — прокомментировала Марси, глядя на артефактную палицу, — значит, не смог унести. Стоп! А… Крови совсем нет!

Я кивнул, а затем задумчиво уставился в чащу.

На миг мне показалось, что вдалеке я увидел капитана Жерома! Правда, похудевшего и уменьшившегося в размерах. И голову он перевязал своей косынкой полностью!

Он скрылся за деревом. Либо он затаился, либо у меня уже начались галлюцинации.

Я хотел броситься вперёд и всё проверить!

Но пираты получили новое подкрепление из лагеря. Я не мог оставить Марси и своих бойцов.

* * *

С пятью бойцами я нёсся по извилистым штольням, плавно уходящим вниз. В очередной раз мы пробежали мимо группы изумлённых пленников и алиссийцев, которые сопровождали их к выходу.

Ситуация на острове складывалась в нашу пользу. Марси командовала небольшим отрядом, оставшимся наводить порядок и помогать раненым возле штолен и рядом с поселением невольников. Остальные бойцы абордажной группы под предводительством капитана Савельева выдвинулись в лагерь пиратов. Враги больше не пытались обойти наш заслон по флангам, как сделал их капитан со своей группой. А наши не стремились атаковать в лоб. Враг знал о нас и перетащил пушки так, чтобы при штурме дать по нам мощный залп.

Однако это стояние долго не продолжится, и результат в любом случае будет для нас положительным. За ту группу, в которой состояли оба Савельева и Берг, я ничуть не переживал.

А вот за нескольких алти и алиссийцев, оставшихся с Урсулой, очень даже. В шахте было очень много охранников. И так вышло, что сейчас они собрались в одну кучу, и крохотный отряд Урсулы удерживает врага, чтобы те не изрешетили невольников.

О, ещё одна группа уставших людей под защитой на сей раз бойцов в оранжевой форме республики, спешит к выходу.

Впереди уже отчётливо слышались выстрелы. Выругавшись, я велел всем ускориться.

Урсула защищалась коротким прямым мечом — гладиусом, народным оружием алти. Сейчас она, уперевшись спиной в каменную стену, пыталась пересилить могучего пирата. Этот гад мерзко скалился и едва ли слюни не пускал. Сражение с красивой девушкой, очевидно, доставляло ему удовольствие.

Внезапно он скривился и чуть согнулся — идиот пропустил удар по шарам. Следом крохотный кулачок Урсулы врезался в морду громиле.

— Сдохни, падаль! — кровожадно прорычала девушка, вонзив гладиус в сердце противника.

Раздался очередной выстрел. Урсула успела скосить взгляд и осознать, что никак не может ни уклониться, ни защититься от летящего в неё сгустка ветра.

В её глазах вспыхнул ужас.

А затем два других выстрела слились в один. Огненный шар сбил сгусток ветра, а небольшая шаровая молния прикончила стрелявшего.

— Уже можно сказать, что мы не зря спешили! — улыбнулся я, остановившись возле девушки.

Убрав перезаряжающиеся пистоли, я выхватил ятаган. Она же, поднатужившись, выдернула свой гладиус из трупа.

— Спасибо, — тихо проговорила девушка полу-алти.

— Всегда пожалуйста, — хмыкнул я.

Враги не спешили нас атаковать, напряжённо озираясь.

Глядя на этих мерзавцев, я чувствовал, как закипает внутри меня ненависть. Твари! Ненавижу тех, кто относится к людям как скоту.

Я дал волю чувствам. Взмахнул ятаганом, и…

Вскоре бой закончился. И пусть я хотел взять живьём командира этой пиратской группы, но это у меня не вышло.

Что ж, надеюсь, нам всё-таки удастся разобраться с тем, кто организовал всю эту деятельность на этом острове? Только идиот может подумать, что капитан Жером де Морте в одиночку смог бы провернуть подобное.

— Народ, давайте на выход! — скомандовал я бойцам обеих групп. — Урсула?

Девушка выглядела задумчивой. И очевидно, её терзал не вид поверженных врагов или кровь, забрызгавшая её лицо и одежду.

— Да, — вздрогнула она. — Да. Идём! И… Спасибо.

Она первой пошла к выходу. А я… я не мог оторвать взгляда от её красивой попки.

Ровно до тех пор, пока зрительный контакт не прервали бойцы, последовавшие за командиршей.

Когда мы вышли на воздух, я замер, увидев зарево пожара. Горела самая большая хижина на острове. Та, где жил комендант шахты капитан Жером де Морте, растворившийся в лесу.

Если не брать в расчёт освобождённых невольников, в этой части острова оставалось мало народу. Никто сходу не бросился тушить пожар, хотя Марси уже во всю глотку пыталась организовать тушение. Для начала нужно было выяснить, у кого из присутствующих есть артефакты со стихией воды.

Все эти мысли пронеслись в моей голове, пока я бежал к горящему дому.

А ещё я мысленно костерил Жерома. Если бы когда мы напали, он бы спал у себя в хижине, не пришлось бы сражаться с ним в глухом лесу. Похоже, этот тихо тип выпивал со своей командой в лагере, когда началось всё веселье.

Урсула бежала рядом со мной, не отставая ни на шаг.

Глянув на неё, я улыбнулся. Красотка. Сосредоточена, волосы на ветру развеваются… Ни дать ни взять — тигрица на охоте.

— Зачем ты здесь? — спросил я. Оказавшись в хижине, я бросился разбирать горящие бумаги.

— Затем же, зачем и ты! Найти корень зла! — выкрикнула она.

Эк она пафосно завернула! Я конечно, буду рад увидеть пароли и явки, но если мне вместо корня зла попадётся карта сокровищ — тоже горевать не стану.

Хм… цифры… цифры… скучная отчётность…

О! Это что?

На одно из листочков был написан странный текст:

— Мать-Луна, дай нам силы, — прочитал я вслух. — Во имя твоё, истинных братьев и сестёр! Пусть…

Дальше прочитать ничего было невозможно — листок обгорел.

— Дай сюда! — Урсула резко вырвала у меня из рук этот огрызок бумаги и впилась взглядом в буквы.

Её реакция мне была очень интересна, но становилось невыносимо жарко, поэтому одной рукой схватив девушку за руку, а другой несколько не тронутых огнём кожаных папок, я потащил свою добычу на улицу.

Глава 10

Мой великолепный канонир, неспособный после ранения даже толком передвигаться, потопил фрегат, просто лёжа у кулеврины. Вот что значит талант!

И это его второй крупный корабль менее чем за неделю. А ведь Шон совсем недавно закончил академию, такие достижения немыслимы для зелёного юнца…

И то, что я нанёс на обшивку и корвета, и фрегата контуры, усиливающие разрушающий эффект выстрела, ничуть не умаляет заслуги Шона.

После того как план побега пиратов с острова на фрегате провалился, проигравшие сдались на милость победителя.

Когда всё было кончено, Урсула выстрелила в небо сигнальной ракетой.

Офицер Буше схватился за голову и быстро затараторил, с опаской глядя на Савельева-старшего:

— Наш корабль стоит неподалёку, мы лишь сообщили ему, что дело сделано и необходимо нас забрать. Ничего другого. Ничего подозрительного.

Окинув его суровым взглядом, старый капитан хмыкнул:

— То, что ты сейчас так заволновался куда более подозрительно.

Офицер Буше округлил глаза.

— Нет, что вы! Я лишь попытался прояснить ситуацию, и…

— Хорошо, раз так, — капитан Савельев хлопнул его по плечу.

Я же усмехнулся. Никто не сказал вслух того, что у многих, наверное, крутилось на языке. Что-нибудь в духе: «Когда ожидаешь подлянку от других, думаешь, что от тебя ожидают того же».

Алиссийцы такие алиссийцы… Хотя мои соотечественники, викторианцы, недалеко от них ушли. Но те же республиканцы или титосийцы, как правило, решают дела более прямолинейно.

Самое забавное, что алиссийцы не стали уплывать сразу. Когда корабль причалил к берегу, мы познакомились с капитаном и некоторыми другими членами команды. Я думал, сейчас они погрузят свою часть лунной пыли и пленников, и тут же свинтят. Но нет! Урсула, смогла уговорить своих союзников не спешить с отплытием.

Во-первых, у нас было много раненных, а среди недавних невольников были и те, кто уже стоял одной ногой в могиле. Как, например, княжич Дмитрий, жизнь которого особенно интересовала Савельевых. Тяжело раненым нужно хоть немного набраться сил перед отплытием, а то весьма вероятно не переживут Сумрак.

А во-вторых, Урсула уговорила алиссийцев помочь с ремонтом фрегата «Баба Яга». Сделала она это после того, как услышала, что моя команда поможет с ремонтом. Своим товарищам она сказала, что без этого фрегата всех спасённых людей с острова не вывезти.

Уж не знаю, согласились бы алиссийцы на эту просьбу, поступи она только от Урсулы — в конце концов, я не знаю, насколько её авторитет высок на их корабле. Но я не стал рисковать и предложил чуть увеличить их долю лунной пыли.

В итоге всё, участвовавшие в захвате шахты, остались на острове на несколько дней.

Мы разбили общий лагерь на берегу, недалеко от той бухты, где круглые сутки готовили фрегат с неказистой гальюной фигурой к выходу в море.

Только на непродолжительное время мы прерывались для отдыха.

— За капитана Лагранджа! — выкрикивали мои матросы в такие моменты, поднимая кружки.

— За капитана Савельева! — поддерживали их моряки с «Иван-Города».

Алиссийцы тоже поднимали тосты за своего капитана. И за офицера Буше, и за…

— За красавицу Урсулу!

Я сидел с офицерами у отдельного костерка, и слыша эти возгласы, усмехался.

— Вроде пьют единицы, а орут, будто весь флот собрали. Цивилизация, что б ей, — глядя в кружку с соком, пробурчал Починкко.

Савельев-старший залился раскатистым смехом:

— Если бы разом бухал весь флот… Наверное, не осталось бы Бисерных островов!

Алиссийцы начали петь песню про пухлые губки дель Ромберг, я узнал её по первым строкам.

— Что-то знакомые напевы были? — озадаченно хлопнула ресничками Марси.

Берг с остервенением приложил палец к губам, чтобы никто из союзных офицеров не высказался. А затем начал гневно указывать пальцем на Марси за её спиной.

— Тебе показалось, старший помощник дель Ромберг, — мило улыбнувшись, проговорил Лёша Савельев.

— Ну ладно, — беззаботно пожала плечами Марси, — всё равно чего-то петь передумали.

Это моряки с Франки-Штейна объяснили товарищам, что похабные песни про матушку нашего старпома тут не приветствуются.

Мы посидели ещё немного, а затем я с кружкой вина отправился прогуляться по берегу. Я видел, что одна гулёна ушла в даль и до сих пор не вернулась.

Урсула сидела на огромном камне, вдали от всех. Медленно подойдя к ней, я уселся рядом.

Она смотрела на убывающую Луну, господствующую на чистом ночном небе.

— Вина? — я протянул ей свою кружку.

Девушка перевела взгляд на меня, поджала губы и взяла кружку.

А затем одним глотком выпила наш запас на двоих и с вызовом уставилась на меня.

— Говорят, женский алкоголизм страшнее морских охотников, — протянул я.

— Пф! — она фыркнула и отвернулась, вновь переведя взгляд на яркую Луну.

Однако через несколько секунд, Урсула задумчиво проговорила:

— Стало быть, есть те, кто считает, что лунный свет лишь отражение солнечного?

— Да, — кивнул я, не понимая, куда она клонит.

— Очень иронично… — хмыкнула девушка. — Лунные алти бы обиделись на это.

— Лунные алти? — опешил я. — А такие есть?

Она резко повернулась и обожгла меня взглядом:

— Были! — выплюнула она. — Пока их не уничтожили! А всё из-за этого… этого ужасного и мерзкого капитана! Проклятого клятвопреступника! Тьфу! — она разъярённо сплюнула на песок и пошатнулась.

— Кого? Какого капитана? — нахмурился я. Мне совершенно не нравилось, что какой-то капитан обнаружил уникальных алти, а я об этом ни сном ни духом.

— Какого? — скривилась Урсула. — Этого проходимца! Тьфу ты! Первопроходца! Того кто… Ик! Уничтожил Седьмое море! Того… Чтоб ему! Кого почитают эти цивилы, — она оскалилась и проговорила будто грязное ругательство: — Капитана Джонсона!

— Что? — выпалил я. — Капитан Джонсон никогда не встречал лунных алти, и…

Я замолчал. Глаза девушки закатились, и она рухнула мне на руки.

— Урсула! Эй, очнись! — переполошился я. Вдруг её какая-нибудь миниатюрная змейка укусила, пока девушка тут сидела на камне. Такие твари укусят, а ты умрёшь от яда и не заметишь.

— Кх-кх-х. Хр-р-р… Кх-кх-х… — я услышал храп. Принюхался…

Ну да, пахнет вином.

— Святая Дева под Килем, что за чудо? — пробормотал я. — Она что, вырубилась от одной кружки?

Делать было нечего — пришлось взять бесчувственное тело неудачливой алкоголички на руки и понести её в лагерь. Ох и всполошились алиссийцы и алти…

— Выпила? — воскликнул один из алти. — Она никогда не прикасалась к пойлу цивилов!

— Ну так сам понюхай, дорогой брат, — пожал я плечами.

Нюхать Урсулу он постеснялся. Я же под хмурые взгляды алти, внёс тушку их подруги в её хижину.

Алти продолжали сверлить мою спину взглядами. Извращенцы… Думают, меня может заинтересовать этот бренный кусок проспиртованного мяса? Пусть очень красивый и соблазнительный кусок… Ну да, слюнка, стекающая из её рта, конечно, особо соблазнительная.

* * *

По всем документам шахта на острове Невезения не существует. Теперь она не существует и по факту — я её взорвал. Конечно, предварительно мы очистили прилегающие склады от лунной пыли, и даже сняли те слои, которые уже были разведаны и находились в свободном доступе.

Но на этом всё. А значит, теперь никто из четырёх держав не бросится сюда добывать лунную пыль. На то, чтобы восстановить выработку, потребуются время и деньги. Стоит ли оно того? Когда другие три державы будут дышать в спину?

С уверенностью могу сказать, что стремительной войны за ничейную шахту теперь точно не будет (потому что нет шахты), а чтобы по уму оформить разработку месторождения почти с нуля…

Конечно, мне пришлось сперва уговорить союзников уничтожить шахту. Конечно, я не стал делать это на общем собрании, а сначала поговорил с республиканцами. Оба Савельева, услышав моё предложение, хмурились. А затем старший махнул рукой:

— Я бы тоже плюнул на пыль и выжег бы это пятно калёным железом, чтобы не напоминало о людской подлости! Но решать княжичу. Я поговорю с ним.

Княжича Дмитрия и его приближённых республиканцы прятали от алиссийцев, чтобы скрыть позор. Слухи о том, что сын владыки не самого слабого княжества Республики ишачил на шахте, как обычный невольник, могли сильно подпортить жизнь парню, его семье и уронить репутацию державы.

В тот же день Савельевы пригласили меня на борт «Иван-Города», где в лучшей каюте и обитал Дмитрий.

— Сперва хочу лично поблагодарить вас за своё спасение, капитан Лаграндж, — он сидел на кровати, ноги были заботливы укрыты одеялом. Он склонил свою кудрявую тёмно-русую голову. А затем, выпрямившись, продолжил: — За… весь комплекс проделанных работ. Я считаю своим долгом достойно отблагодарить вас. Скажите, чтобы вы хотели получить?

Я улыбнулся и развёл руками:

— Я получил почти всё, что хотел — спас людей, забил трюм лунной пылью. И, кроме уничтожения шахты, мне больше ничего не нужно.

Чуть прищурившись, Дмитрий проговорил:

— Уничтожение шахты не обезопасит этот остров. Если бы здесь были только мы с вами, я бы мог рискнуть и умолчать. Но какой в этом смысл, коли нам вряд ли удастся убедить алиссийцев? Да и…

Он неуверенно глянул на Савельева-старшего. Мне показалось, я прекрасно понял, что сейчас в голове княжича, так что продолжил за него:

— Да и не только пираты знали об острове. Его и так разрабатывали тайно не последние люди в нашем Шестом море. Так что утаить факт его существования у нас с вами ни за что бы не получилось.

Княжич кивнул, а затем спросил:

— Вы готовы отказаться от благодарности целого княжества ради уничтожения этой шахты?

— У меня всё есть, — пожал я плечами. — А чего нет, то добуду сам.

— Лунная пыль — ценный ресурс, вы лишаете людей его.

— У нас в трюмах в достатке лунной пыли. Человечеству хватит на ближайшие пару лет. А ведь есть и другие шахты.

Несколько секунд княжич внимательно смотрел на меня, а затем рассмеялся.

— Да будет так, капитан Лаграндж! Взрывайте! Со своей стороны я обещаю сделать всё, чтобы не повторить трагическую историю на этом острове.

Княжич обратится к отцу, Марси напишет своей матушке, я — Лагранджу…

А если в итоге здесь опять устроят нечто подобное, уж точно мелочиться не буду и кулевринами Лудестии изменю ландшафт острова и его береговую линию.

Договориться с алиссийцами насчёт взрыва шахты было ещё проще — я им просто-напросто ничего не сказал. Шахта громыхнула посреди ночи. И всё, бегаем вокруг, охаем, причитаем: «А кто это сделал?».

Официальная причина взрыва не установлена, но мы выработали очень крепкую версию — мы все проглядели артефактные слои самоуничтожения в штольнях. И пусть враг не успел активировать самоуничтожение — бои внутри что-то повредили, далее движение пород, и…

Несчастный случай.

И радость от того, что он не произошёл в тот момент, когда мы собирали внутри остатки лунной пыли.

Ну а далее, я поделился с алиссийцами своими мыслями на тему, что, если кто и будет восстанавливать шахту, главное, чтобы делал это по закону, чести и совести.

На следующий день после уничтожения шахты меня нашла Урсула. Я, конечно, не скрывался, но во время обеденного перерыва (всё остальное время я проводил, помогая восстанавливать «Бабу Ягу») решил прогуляться по джунглям, чтобы пособирать ценные растения.

Девушка выследила меня.

Я делал вид, что не замечаю её, правда, мне эта игра быстро наскучила.

— Ты, конечно, не так громко дышишь, как один из твоих ребят на «Бессменной Виктории», но я прекрасно знаю, что ты прячешься за красным цветком драконьей фиалки, — не отрываясь от своего занятия, громко проговорил я.

У меня за спиной недовольно засопели, послышался шелест листьев и тихие шаги.

— Если бы я использовала все свои возможности, ты бы меня не заметил, — пробурчала Урсула. Она остановилась позади меня и, заглянув через моё плечо, пыталась разглядеть, что я делаю.

— Если бы у бабушки был бы корабль, она была бы капитаном.

— У чьей бабушки? — не поняла девушка.

— Как чьей? У бабушки сферического коня в вакууме, — я только сейчас на неё посмотрел.

— Какой бабушке? Какого коня?

Мне вдруг стало её жалко. Казалось, что мозг внутри милой черепушки Урсулы сейчас кипит и шипит. Наверное, хоть она и полу-алиссийка, её алиссийский родитель, вероятно, отец, заделал дочурку девушке-алти как раз на островах алти. Там Урсула и росла, и в нашу цивилизацию прибыла уже во взрослом возрасте.

— Не бери в голову, это шутка, — улыбнулся я.

Она нахмурилась и поджала губки.

— Дурацкая шутка! У цивилов много всего дурацкого!

— Так чего ты забыла среди цивилов?

— Потому что мне хватает мудрости признать, что и полезные изобретения, и знания у них есть, — с достоинством проговорила она.

Я улыбнулся и благодушно кивнул:

— Умница.

Урсула удивлённо уставилась на меня и по-птичьи склонила голову набок.

— Не понимаю… — пробормотала она. — Я не понимаю тебя, Тайон… Но скажи, это ты взорвал шахту?

— С чего ты решила? — я открыл сумку и положил туда пучок растений, которые держал в руке.

— Такие слухи ходят среди алиссийцев. Предъявлять тебе они ничего не будут, доказательств всё равно нет. Да и не все их офицеры верят в подобное…

— А ты?

— А я не их офицер, — резко ответила она.

— Веришь ли ты?

Урсула усмехнулась.

— Хочу верить.

— Вот тебе и ответ. И раз уж у нас день откровений… Скажи, что тебя и твоих собратьев связывает с солнечными алти?

Девушка снова нахмурилась и быстро спросила:

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что солнечные алти меня сильно интересуют.

— И почему они тебя интересуют? — процедила она. Похоже, Урсула начинала злиться.

— Потому что я один из них, — спокойно ответил я. — И потому что я хочу отыскать Восьмое море.

Её карие глаза вспыхнули.

— Для чего тебе в Восьмое море? Что ты будешь делать, если окажешься там?

— Налажу контакт с сородичами. А затем открою море для людей Ойкумены.

— Нет! — рявкнула она и вцепилась пальцами в ворот моей рубахи. — Не смей, Тайон! Цивилы все погубят! Всех погубят! Случится то же самое, что и с лунными алти, и…

Из её глаз полились злые слёзы. Девушка оттолкнула меня и резко развернулась.

— Как же так вышло, Тайон… — тихо пробормотала она. — Ты не только стал похож на них… Ты стал похож на худшего из них! На этого мерзавца Леона Джонсона!

Сделав шаг, я подошёл к ней и аккуратно обнял сзади за плечи.

Девушка резко развернулась, занеся руку для пощёчины. Я успел заблокировать удар.

В её глазах пылал гнев.

— Пойми, Тайон! Они уничтожат твоё племя! Ты не можешь вернуться домой, приведя с собой цивилов! Ты… — она яростно тряхнула кулаками. — Да ты вообще не можешь туда вернуться. Поговаривают, солнечные алти, живущие в Восьмом море, находят ориентиры Глубокого Сумрака, используя… кое-какие хитрости, — её взгляд стал недобрым. — Ты этому не обучен. Тебе никогда не найти туда путь. И не привести за собой цивилов.

Её слова резанули по самым сокровенным струнам моей души.

— Не найти путь, лапочка? — хмыкнул я. — Мне? — не сдержавшись, я засмеялся.

— Что я такого сказала? — удивилась она.

— Я капитан Лаграндж, детка. Смекаешь?

Глава 11

После беседы в лесу Урсула держалась отстранённо, и мы толком не разговаривали вплоть до того момента, как «Баба Яга» была почти готова к отплытию. От алиссийцев уже не требовалось помощь, так что пришло время прощаться.

— Тайон, на минутку, — при всех подошла ко мне девушка. В её глазах горела решимость.

Мы отошли в сторону под весёлые взгляды Берга, Савельева-младшего и некоторых офицеров «Иван-Города». Алиссийцы же смотрели нам вслед подозрительно.

— Прежде чем мы расстанемся, я скажу тебе вот что, — без предисловий начала девушка, когда мы остановились на самом краю пляжа у границы воды. — Цивилы опасны. Им нельзя доверять. Леон Джонсон, которым они и ты восхищаетесь, в Седьмом море встретился с лунными алти и обещал им защиту. А что в итоге? Его смертоносное судно и злобная команда уничтожила их. Лунных алти больше не осталось, и…

— Стой, — оборвал я её холодно. — Не наговаривай… Леон Джонсон никогда не уничтожал племена алти, и…

— Не уничтожал? — огрызнулась она. — Может быть, не собственными руками. Но он открыл Седьмое Море, он привёл в него цивилов. Он создал это чудовище Лудестию, и…

— Эй! — рявкнул я. — Не смей наговаривать на корабль! Корабли как дети! В их проступках виноваты взрослые, которые ими управляют! А теперь давай по порядку, красавица… Команда Лудестии уничтожила лунных алти, которых обещал защищать капитан Джонсон, так?

— Так! — она выпятила грудь.

— Но капитан Джонсон давно мёртв! — выкрикнул я.

— Смерть не освобождает от клятвы! — она гневно топнула ножкой. — Они поверили ему! Поверили, что смогут жить бок о бок с новыми соседями. Помогать друг другу! А что в итоге? Уникальное племя уничтожено! Он не смог сдержать своё слово! Более того, именно он — корень зла! Если бы он не родился, цивилы не открыли бы Седьмое море, и…

Я зарычал.

— Хватит перебивать меня, ты!.. — фыркнула она.

— Хватит обвинять!!! Капитан Джонсон спас кучу людей от голода и нищеты!

— Спас⁈ Может быть, кого-то и спас! Но других погубил! Порушил их веру! Как думаешь, что чувствовали те люди, когда их пришли убивать те, кого они считают друзьями⁈

— С-с-сука! Бар-р-р-ри!!! — зарычал я громче, чувствуя, что уже не могу держать себя в руках от гнева.

Эта тварь убила не только меня, но и тех, кто мне верил! Гад! Лунные алти… Мне кажется, я догадываюсь, о ком она говорит, но те алти выглядели, как обычное племя…

Да какая разница! Этот мудак похерил всё, что мне дорого! И теперь из-за него Лудестию… Мою малышку зовут чудовищем!

Внутри меня будто бы прогремел взрыв, мощью не уступающий тому, который несколько ночей назад уничтожил шахту на острове. Структурные вибрации вырвались из-под моих ног и пошли кругами во все стороны.

Песок поднимался в воздух, а морская вода забурлила.

— Тайон, это… — прошептала Урсулла, глядя на меня во все глаза.

Мне показалось, цвет её глаз изменился, будто бы…

— Ми! Ми! Ми!!! — карликовый баран с визгом влетел в поднятое вокруг нас облако песка и врезался мне в ногу. Моя голень как раз оказалась между его рогов.

Больно.

— Ар… — выдохнул я, боль помогла возвращать самообладание.

— Ми! Ми! Ми! — причитал Джу и как кошка, тёрся о мою ногу головой.

Эмоции унимались…

Эй! Да ведь это Джу поглощает те структурные вибрации, которые я от избытка чувств не могу удержать в себе.

Это открытие меня потрясло. Я присел на корточки и погладил барана по мордочке. Песок осёл.

Я увидел, что к нам уже спешит целая толпа — мои ребята, алти, алиссийцы Урсулы и Савельевы.

Лучшая защита — это нападение, так что пока не посыпались вопросы, я достал из кармана очередную заготовку и помахал ей:

— Друзья, простите за беспокойство! Показывал даме артефакт, и случилась накладочка. Но теперь всё в порядке.

Я видел по лицам, что мне ничуть не поверили. Что ещё немного, и глупые вопросы всё-таки посыпятся, но ситуацию спас Берг:

— Ну как так-то, капитан! — в сердцах воскликнул он. — Эх… Ты главное — не переживай, кэп! Бывает! В жизни мужчины порой наступает момент, когда он достаёт перед дамой свой артефакт и… накладочка.

Матросы заржали, старшие потянули их обратно. И вот когда эта братия уходила, бросая в нашу сторону задумчивые взгляды, до меня донёсся шёпот Марси:

— Починкко, а о каком артефакте говорил Берг?

— О том, который готовит какао, разумеется, — без запинки ответил алти.

Что они обсуждали дальше я, уже не расслышал.

— Ми… Ми… — тихо повторял Джу, продолжая тереться о мою ногу.

Всё это время Урсула молча смотрела на нас.

По-моему, только сейчас мой карликовый баран заметил девушку полу-алти. Он с любопытством уставился на неё, а затем в очередной раз удивил меня.

Схватив зубами штанину девушки, мой кудрявый четырёхлапый матрос попытался подтащить Урсулу ближе ко мне.

— Видишь, даже Джу намекает, что тебе не нужно от меня отдаляться, — усмехнулся я.

Урсула пропустила мимо ушей мою шутку, продолжая изумлённо глядеть на карликового барана.

— Откуда ты взялся, малыш? — выпалила она, присев на корточки и почесав Джу шейку именно так, как он любит.

Баран прекратил её тянуть и затарахтел.

Я с любопытством наблюдал за происходящим.

Никакого резонанса структурных вибраций не произошло. Девушка же, не переставая чесать его шею снизу, начала гладить кудрявую макушку.

— Ты ведь пойдёшь со мной, малыш? — неожиданно спросила она.

Джу прекратил урчать и удивлённо уставился на неё. А затем вновь схватил за штанину и потянул ко мне.

Я рассмеялся. Урсула, едва не упав, недовольно уставилась на меня и выпрямилась.

— Что смешного?

— Джу намекает, что это лучше тебе пойти с нами. И, должен признать, что он, как всегда, прав. Джу ерунды не посоветует, будь уверена.

Урсула несколько секунд оценивающе смотрела на меня, а затем выдохнула и опустила глаза, будто признавая поражение:

— Не буду настаивать. Пусть он остаётся у тебя. Позаботься хорошо об этом солнечном барашке.

— Конечно, позабочусь. Он ведь незаменимый член моей команды — матрос, артефактор, и… похоже, ещё и лекарь душ.

Урсула снова улыбнулась и впервые на моей памяти тихо засмеялась.

— Счастливо оставаться, Тайон, — ласково сказала она. — Джу… Если твой хозяин будет тебя обижать, я приду и заберу тебя.

— Ми⁈ — удивлённо спросил баран, разжав челюсти.

Махнув рукой, Урсула эффектно развернулась и направилась к алиссийцам.

— Ми! — воскликнул барашек, желая рвануть за ней следом, но я успел поймать его и взял на руки.

— Никогда не бегай за женщинами, мой друг, — проговорил я, глядя на упругий зад Урсулы Панье. Такой аппетитный и манящий…

— Ми! — недовольно выдал Джу и с укором уставился на меня, затем перевёл взгляд на Урсулу, затем снова на меня.

— Не бегай, — повторил я. — Даже за такой чарующей женщиной. Эх… — я тяжело вздохнул и отвернулся к горизонту. — Посмотри на море. Оно как никогда прекрасно! И вообще, дружище… Ты, кажется, опять набрал вес!

* * *

Проводив алиссийцев и алти, мы расположились попить чай с Савельевыми и княжичем Дмитрием на берегу у костра. Через некоторое время мы увидели, что к нам чуть ли не синхронно бегут матросы с наших кораблей.

— Что-то намечается, — проговорил я, быстро поднимаясь.

Мой матрос был первым.

— Капитан! На горизонте эскадра! Идут на всех парусах к острову.

— Нужно убираться! — констатировал Савельев-старший, глянув на княжича.

— Не факт, что получится, капитан, — напряжённо проговорил его матрос, добежавший до нас. — Корабли загружены, а враг идёт по ветру.

Я нахмурился, просчитывая варианты.

Пока мы ремонтировали «Бабу Ягу», Марси, которой я доверил Франки-Штейна, за несколько ходок переправила местных алти на их острова. Но всё ещё оставалось много бывших невольников из цивилов. Наша задача — вернуть их домой. Плюс трюмы забиты лунной пылью — пусть изначально Савельевы отказывались от этого трофея — смысл оставлять на острове то, что не влезло в трюмы моего корабля и алиссийского корвета не было.

— Господа, возвращаемся на карали, а там разберёмся, — быстро произнёс я, видя, что ещё и княжич хочет что-то сказать.

Вскоре я уже стоял на шканцах Франки-Штейна.

— Поднять якорь! — скомандовал я. — Готовьтесь к бою! Марси, разогревай надув!

К этому моменту и я, и капитан Савельев уже видели надвигающегося противника собственными глазами.

То была сдвоенная эскадра, не скрывавшая своих флагов. Корабли из флота Виктории и Патрии Титос шли борт о борт. Всего девять мощных судов, среди которых был даже один малый линкор.

— Скажи, кэп, мы команда самоубийц? — хохотнув, спросил Берг, подойдя ко мне чуть ли не вплотную.

Он, как и всё на корабле, знал план — как только мы поняли расклад сил, сразу же пересадили всех невольников на «Бабу Ягу», на которой развевался не только флаг Республики Свободных княжеств и княжества Ильинского, но и личный стяг княжича Дмитрия. Чтобы любая собака знала, кто на борту.

Из-за перегруза «Бабы Яги» я не переживал — пока корабль ремонтировали, я немного увлёкся и сделал им улучшенный надув. Скорость кораблик даже сейчас сможет развить выше, чем его среднестатистический собрат по классу.

Однако разогнаться «Баба Яга» сможет, только если кто-то отвлечёт на себя девять кораблей эскадры.

И этими кем-то будут Франки-Штейн и Иван-Город.

Я окинул Берга недовольным взглядом и хмыкнул:

— А тебе разве что-то не нравится?

— Как можно, кэп! — воскликнул он, изображая удивление. А затем его лицо исказила хищная улыбка: — Я просто в восторге!

Корабль набирал скорость, нас уже заметили с фрегата и корвета — явно хотят выйти на бортовой залп.

Берг пошёл готовить команду к абордажной бойне, а ко мне спешила Марси.

— Капитан, мы сильно оторвались от Иван-Города, — напряжённо проговорила она.

— Что же, нам ждать этих улиток? — хмыкнул я.

— Их корабль… больше, — заметила она.

Я перевёл взгляд на Марси и усмехнулся. «Мощнее» или «крепче» она не стала говорить. Какая умная у меня дочка.

Не удержавшись, я взлохматил ей волосы.

— Тео! — недовольно воскликнула она. — Сейчас не время!

— А когда время?

— Для такого — никогда! — буркнула она.

Я улыбнулся. У меня было отличное настроение. Девять кораблей против нас одних… Шик! А мы ещё и не на Лудестии, значит, придётся поднапрячься.

Лишь одно терзало меня…

— Брат! Я вижу корвет Стремительный! Похоже, им не удалось уйти!

— С-с-сука! — выругался я, задрав голову. — Что там?

— Тормозят! Линкор идёт на абордаж!

Я сжал штурвал так, что хрустнули пальцы.

Корвет Стремительный — корабль алиссийцев, на котором ходит Урсула. Они отплыли раньше, и мы не видели их с берега. Но заметили, что часть кораблей эскадры отклонились с курса.

— Держитесь! — рявкнул я во всю глотку.

Марси вцепилась в планширь, как и матросы, а я, расслабив пальцы, крутанул штурвал, едва не положив корабль на бок.

И тут же врубил надув по максимуму.

Передняя часть корабля поднялась над волной, и мы понеслись вперёд с огромной скоростью.

— Шон! Готовь залп!

— Всё готово! — услышал я решительный голос моего главного канонира.

Мы шли наперерез вражеской эскадре. Ближайшим к нам был корвет. Его канониры готовились дать бортовой залп, но понимали, что пока далеко.

Я чуть довернул штурвал, и Фрэнки-Штейн сместился в сторону корвета.

Они всё ещё не достают. А вот мы.

— Огонь! — вперёд меня выкрикнул Шон.

Ух ты ж, какой молодец! И глазомер у парня отличный.

Громыхнули пушки. Щит корвета вспыхнул и исчез, а борт начал дымиться.

Правда, щит уже начал мерцать, пытаясь восстановиться.

Неплохо для нашего баркаса… Стреляй мы сейчас, после усиления, по баркентине капитана де Ариса, разнесли бы её в щепки.

Я мог бы крутануть штурвал и быстро развернуть корабль. Другой борт готов к залпу, и вот его уже враг не переживёт, но…

Я со шканцев уже вижу, корвет Урсулы. Медлить нельзя — враг уже продырявил судно алиссийцев, а теперь бьёт шоковыми, выбивая команду перед абордажем.

Эх! А мы знали, что эта странная сдвоенная эскадра не станет с ходу топить наши корабли, справедливо полагая, что в наших трюмах лунная пыль.

И эти гады считаются её своей собственной!

Раздался залп, и энергетические заряды импульсных кулеврин с корвета немного пощекотали наш щит.

А вскоре перезарядился уже наш борт, и корвет пошёл ко дну.

Счёт открыт.

Мы продолжали на всех парусах нестись вперёд. Починкко доложил, что Иван-Город, оставшийся позади, тоже вступил в бой, собрав на себя сразу три противника. Однако капитан Савельев показал высокий класс — маневрировал его фрегат отлично.

Высок шанс, что смогут продержаться довольно долго даже против троицы.

Фрегат, который шёл нам наперерез вместе с корветом, отстал, но с упорством бульдога продолжал нас преследовать.

И это меня очень радовало — пусть болтается в кильватере.

К тому же, ещё один фрегат — лёгкий, решил бросить нам вызов.

Судя по всему, именно этот корабль смог чуть ранее связать боем корвет Урсулы. В итоге малый линкор подстрелил корвет и сейчас неотвратимо его нагоняет. А лёгкий фрегат решил отсечь нас.

Они встали прямо перед нашим носом и дали бортовой залп.

Щит выдержал, мы продолжили нестись вперёд.

— Будем таранить⁈ — изумлённо крикнул кто-то из матросов.

— Отставить разговорчики! — рыкнул на него Берг, а сам вопросительно уставился на меня, ожидая решения.

Лёгкий фрегат — достойный корабль, с хорошим щитом, вооружением и крепким корпусом. А ещё довольно быстрый, но его капитан уже понял, что с нами в скорости не потягаться.

Решил потягаться в крепости.

Вероятно, Франки-Штейн может врезаться в него и пройти насквозь… Вероятно, корабль не сильно пострадает. Но точно мы потеряем запас энергии на щит и корпус.

А если всё равно терять энергию — зачем так рисковать?

— Шон! Погонная! Второй режим! Ты знаешь, куда стрелять! Я прикрою!

— Есть!

Спустя секунд двадцать, я резко скинул надув. Корабль стал замедляться, а затем и вовсе чуть отплыл назад, когда раздался выстрел.

Чувствуя, что губы сами по себе разъезжаются в кровожадной улыбке — я вновь врубил надув на всю.

Впереди раздался грохот — щит лёгкого фрегата не выдержал усиленный выстрел кулеврины, в корпусе появилась дыра, и…

Уже наш корабль, прикрытый щитом, на всех парусах ворвался в корпус малого фрегата.

Мы разорвали вражеский корабль надвое, будто кусок бумаги и, продолжая набирать скорость, вырвались вперёд.

Улыбка мигом исчезла с моего лица, и я скривился — на палубе корвета Стремительный шла жаркая рубка. Корабль Урсулы прямо сейчас абордировала команда морских волков с малого линкора.

— Держись, милая, — сквозь зубы процедил я.

— Ми! Ми! — воинственно выкрикнул карликовый баран и потёрся рогом о стойку штурвала.

Корабль, который уже точно набрал максимальную скорость, ускорился ещё немного.

Честно говоря, в тот момент меня не удивило, что Джу передал Франки-Штейну ту энергию, которую выкачал из меня сегодня на берегу.

Глава 12

Корвет и лёгкий фрегат, которые мы уже пустили на дно, были титосийскими. Как и малый линкор, абордирующий корвет Стремительный.

— У них подкрепление! Прикончите их! — закричал офицер в золотом титосийском кителе, когда я первым поднялся на верхнюю палубу корвета алиссийцев.

Одним выстрелом я положил крикуна и огляделся. В этом хаосе я искал Урсулу.

Дерьмо медузы! Сколько же тут титосийцев! А алиссийцев всё меньше и меньше…

О! Нашёл!

Урсулу вместе с другими алти зажали возле юта! Даже отсюда я видел, как остервенело они сражаются!

Без колебаний я выстрелил из пистоля-кулеврины, прошибая себе путь.

Однако, пробежав буквально метров восемь, мне пришлось выхватить ятаган, так как оказался я в окружении титосийских бойцов.

И началась пляска. Сжав зубы, я прорубался к девушке. Я был уверен, что ни за что не дам ей умереть!

Однако врагов было слишком много. Такими темпами, даже если я окажусь возле Урсулы, нам не позволят уйти.

— Сдохни, урод!!! — закричал титосиец, с силой обрушив на меня удар тяжёлой сабли.

Я разрезал и саблю, и её владельца.

— Умри, тварь! — взревел другой боец, выстрелив в меня из пистоля.

Я разрезал летящий в меня огненный шарик надвое. Обе части, изменив направление, обогнули меня и попали в стоящих по обе стороны от меня врагов. Те, крякнули и упали.

Мой пистоль перезарядился. Я выстрелил почти в упор в атаковавшего меня титосийца.

Как же их много…

С этой мыслью я быстро убрал ушедший на перезарядку пистоль и достал из кобуры пистоль-кулеврину.

— Бэнг, — почти без эмоций произнёс я, нажав на спусковой крючок.

Часть титосийцев разметало по палубе. Некоторые из выживших замерли, изумлённо уставившись на меня.

— За дело, парни!!! — взревел за моей спиной Берг. Хех, наконец-то наша абордажная рота в сборе.

— Сметите, их!!! — истошно завопил один из титосийских офицеров.

Бой вспыхнул с новой силой. С линкора на корвет лезли все новые и новые бойцы в жёлто-чёрной форме.

— Смотрите! Их оставили! Ха-ха-ха!!! Идиотский алти, возомнивший себя капитаном, гляди, твоя команда тебя бросила! — один из титосийцев имел поистине мощные голосовые связки, раз смог переорать шум битвы.

Я бросил взгляд туда, куда указывал этот крикун и едва заметно улыбнулся.

Ребята, оставшиеся на Франки-Штейне, обрубили канаты, и теперь наш корабль двигался в сторону от алиссийского корвета под руководством Марси.

Я отчётливо услышал выстрел усиленного лично мной импульсного ружья — голова офицера-крикуна разлетелась на кусочки, а находившихся вокруг него вражеских матросов разметало. Починкко тоже не понравилось, что этот гад назвал наших товарищей предателями.

— Тайон! Зачем ты пришёл⁈ — выкрикнула Урсула, отбиваясь гладиусом от насевших на неё матросов.

— Я пробивался сюда не для того, чтобы услышать глупые вопросы, — я прикончил сразу двоих, выпустив мощный ветровой серп с лезвия ятагана.

— Твой корабль уходит! Без тебя! — поднырнув под дубинкой одного из матросов, Урсула вонзила ему меч в нижнюю челюсть. — Я ведь говорила — не верь цивилам!

— Глупости! — хмыкнул я.

Оглушительно загрохотало. Выстрел был настолько мощный, что даже у меня заложило уши. А ведь я находился на другом корабле.

Корвет Стремительный зашатался так, что бравые моряки не смогли удержаться на ногах. Часть канатов, сцепивших Стремительного и малый линкор, лопнули.

— Что происходит⁈ — изумлённо выпалила Урсулла, прикончив последнего стоявшего на ногах матроса. — Это же…

Я подошёл к ней и бесцеремонно обвил правой рукой её талию, прижав к себе.

— Тайон… — обескураженно проговорила она, хлопая длинными ресничками.

— Как ты вообще дожила до своего возраста с такой манией попадать в передряги? — хмыкнул я.

— Я…

— Не парься, эта твоя мания мне очень нравится. Но на будущее, детка, больше верь в меня и в мою команду.

Раздался очередной грохот.

Я отпустил Урсулу и поймал взгляд Берга:

— Марси и Шон треплют линкор с другого борта! Зачистим тут всё и пойдём на абордаж!

* * *

Я постоянно проводил улучшения своих артефактов. Пусть мне удалось создать портативный корабельный щит, который любой человек может носить с собой в кармане, или же сделал слабенький миниатюрный щит, интегрировав его в кольцо — ещё многое можно было придумать. Так у меня с собой имелся прототип мощного щита, который я могу не только поставить, защищаясь, но и позже легко передвигать.

На палубе линкора замерцал корабельный щит. Его сердечник в небольшой коробочке я держал в ладони.

Я резко дёрнул руку вправо, и щит устремился вправо, сметая титосийских матросов.

Многие из них явно пострадали от давки и удара щитом… а затем, вместе с теми, кому посчастливилось избежать травм, вылетели за борт.

Щит дрожал, но был всё ещё активен. Я тут же дёрнул его в левую сторону. Врезавшись в толпу матросов, он сдвинул их немного, а затем взорвался, высвобождая остаточные структурные вибрации.

Примечательно, что полупрозрачный щит не исчез сразу. Это походило на огромное стекло, разбившееся на осколки. Эти осколки посыпались на титосийцев.

Кого-то придавило.

Правда, через миг освободило — осколки исчезли.

— Браво, Тайон! Так их! — радостно кричала Урсула.

— Поразительно, капитан Лаграндж, — офицер Буше во все глаза смотрел на это невиданное для него зрелище.

Из высшего офицерского состава Стремительного выжил только Тьерри Буше. А ведь он был в гуще сражений наравне со мной и моими офицерами все эти дни. Этот усатый мне показался вполне достойным мужиком.

Но я не сомневаюсь, что совсем скоро алиссийцы узнают, что загадочный солнцеголовый алти с острова Бун — капитан Лаграндж, ещё более уникальный и интересный, чем о нём говорят.

Ведь мои артефакты сейчас помогают нам захватить малый линкор. Пистоли-кулеврины и корабельные щиты во время абордажной рубки давали мне и моим союзникам колоссальное превосходство над титосийцами. Не говоря уже о том, что на Франки-Штейне есть шоковые кулеврины. Которые, разумеется, стреляют гораздо мощнее своих товарок. Щиты и орудия моего корабля позволили выбить кучу бойцов с линкора. Притом потрепали мы линкор довольно слабо.

С левого борта вновь громыхнуло. Скосив взгляд, я увидел, что мой Франки-Штейн идёт на сближение. Ясно, энергия на исходе. Марси решила встать борт к борту с линкором — поучаствовать в абордаже, либо дать нам возможность отступить.

Эх, вот она слабость моего наспех собранного судна — малый корпус ограничивает запасы энергии. Будь корпус больше, можно было бы и стрелять гораздо дольше. А ещё можно сделать тогда и сам корпус гораздо крепче. И после этого усилить пушки. Но если корпус станет совсем большим, тогда затраты энергии станут несоизмеримы. Либо же эта громадная плавучая смертоносная крепость будет медленная как черепаха.

Ах, Лудестия, девочка моя… Вот она — вершина кораблестроения! Прекрасное сочетание размеров, скорости, мощи и крепости! А ведь со своим новым телом и урчащим Джу я смогу даже Лудестию сделать лучше!

Делать идеал идеальнее — мой девиз по жизни.

— Кэп! Линкор взят! Оставшиеся бойцы сдаются! — доложил Берг. Пока мы бились наверху, он прошёлся с бойцами по нижним палубам. Мой кок-боцман тяжело дышал и был измазан сажей и кровью, но при этом довольно улыбался хищной улыбкой. Он стоял, закинув на плечо огромную артефактную палицу — трофей, взятый с капитана Жерома, способный менять гравитацию вокруг себя.

— Нравится? — спросил я, кивнув на его оружие.

— Альвида? — хмыкнул он, тоже покосившись на палицу. — Лучшая девочка, что я встречал.

Я усмехнулся. Он уже дал имя своей новой дубинке?

Не успел я распорядится, что делать с пленниками, как ко мне решительным шагом подошла Урсула в компании Буше.

— Тайон! Стремительный идёт ко дну! — быстро начала девушка. — Благодаря тебе мы взяли это огромное каноэ. Ты можешь забрать его трофеем и отдать нам своё?

Я округлил глаза. К этому моменту рядом уже стояла и Марси, успевшая поучаствовать в абордаже лишь под финал.

Я видел, что моя «духовная дочка» жаждет что-то сказать, но сдержалась. Как говорится, не лезет вперёд батьки в пекло.

— Капитан Лаграндж, я присоединяюсь к просьбе, — склонил голову офицер Буше.

Вот тут я не удержался и рассмеялся.

— Что такое, Тайон? — опешила Урсула, а затем фыркнула. — Что я смешного сказала?

— Я не сомневаюсь в твоей искренности, только в осведомлённости, — с улыбкой сказал я девушке, а затем повернулся к Буше. — А вот вы, офицер, наглеете. Хотите предоставить короне для изучения созданный мной корабль?

— Прошу прощения, — он мигом пошёл на попятную и склонил голову. Его слова звучали искренне.

— Прощаю, — великодушно ответил я. — И да, приведи вы моего Франки-Штейна вашим карабелам-артефакторам, они всё равно ничего не поймут и не смогут повторить. Но ради Родины попытаться стоило, согласен.

Я ещё раз усмехнулся и громко произнёс:

— Офицер Буше, согласно морскому праву я, как союзный капитан, после смерти вашего капитана временно назначаю вас капитаном флотского корвета Стремительный. Также я передаю вам в личный дар этот малый линкор. Разумеется, после того как разделим другие трофеи.

Буше выпрямился и с недоверием уставился на меня. Святая Дева под Килем, если люди будут всякий раз после моих слов так распахивать глаза, то скоро появится новая человеческая раса лупоглазов!

— Это… большая честь для меня, — еле слышно, проговорил он. — Но… в личный дар?

— Забирай, — махнул я рукой. — Мне эта громадная колоша всё равно не нужна. Да и потом, я себя знаю. Если оставлю у себя, то мы застрянем на ближайшем острове, пока я буду её модернизировать. А это надолго. А у нас и так дел хватает. Всё. Вопрос закрыт.

— Благодарю, капитан Лаграндж! — Буше склонился в поясном поклоне.

Через секунду он выпрямился и побежал раздавать приказы. Я же приложил подзорную трубу к глазу. Одобрительно хмыкнул.

Савельевы захватили корвет. Большое дело, учитывая, что их фрегат сражался против трёх кораблей, среди которых был ещё один полновесный фрегат и один лёгкий. Плюс два корабля противника шли в ту сторону, чтобы поддержать своих.

Но княжич Дмитрий смог меня удивить. Уж не знаю, плюнул ли он на жизни спасённых пленников, раз пошёл на такой риск, или же успехи Франки-Штейна заставили его поверить в победу, но факт остаётся фактом. Когда Иван-Город вытянул на себя три корабля, Баба-Яга, которая должна была уйти в открытое море, а потом и в Сумрак, присоединилась к битве.

В итоге за всё морское сражение из девяти кораблей противника два потоплено, два захвачено. Таким образом, сейчас у нас шесть кораблей (правда, алиссийский корвет гордо и неотвратимо идёт ко дну). У противника — пять. Четыре под флагом Виктории и один титосийский полакр. Получается, что викторианцы во время битвы потеряли лишь один корвет (который захватили бравые Савельевы). А вот титосийцы — корвет, лёгкий фрегат и, что самое для них грустное — малый линкор, сильнейший из кораблей их сдвоенной эскадры.

И сейчас, после того как мы сдёрнули титосийский флаг с линкора, враг отступил. Потеря такого корабля сломила их, а пушки линкора страшили. Да и, полагаю, на мой Франки-Штейн сполна враги насмотрелись. Откуда им знать, что энергии в нём сейчас меньше, чем рома во фляжке боцмана наутро после возвращения в порт?

— А-А-А-А!!! — визг терпси-жабы прервал мои размышления.

Я поднялся на шканцы и активировал Транслятор:

— Слушаю.

— Что у вас там за бардак⁈ — тот, кто связался с линкором через артефакт, визжал ничуть не тише терпси-жабы. — Что за дурацкие слухи, что вы проиграли каким-то посудинам? Эти викторианцы там совсем берега попутали?

— Кто говорит? — спросил я спокойно.

— Ты что охренел? Не узнал меня? Вице-Патре Шестого Моря, а?!! Твоё имя, связной⁈ Я велю капитана научить тебя вежливости!!!

— Моё имя? — недобро хмыкнул я. — С тобой, сухопутная свинья, говорит капитан Леон Джонсон.

— Что? — опешил мой собеседник. — Леон Джонсон? Что ты несе…

Ну вот, эта визгливая крыса меня так взбесила, что я непроизвольно представился своим прошлым именем.

— Но ты можешь звать меня капитан Лаграндж, — перебил я исправляясь. — Твой корабль — теперь мой. Твоей шахты больше нет. Сиди и трясись, ожидая, когда ваш Патре узнает, чем вы тут занимались. А если он вдруг закроет глаза на эту грязь, то я не закрою. До связи, грязный пират в чистом камзоле.

Я закончил сеанс связи и под молчаливые взгляды своих товарищей, отключил этот «контакт» от Транслятора на малом линкоре.

— «С тобой говорит, Леон Джонсон», — передразнила меня Марси, а затем расхохоталась. — Ну здравствуй, папочка.

— Привет-привет, доча, — невозмутимо ответил я, продолжая копаться с артефактом. — Я знаю, что ты хорошо училась, была прилежной девочкой и побеждала плохих парней. Я очень горжусь тобой.

Марси замолчала, погрузившись в какие-то только ей ведомые думы.

А вот Урсула, наоборот, не сдержалась и, подойдя ко мне, дёрнула за руку, чтобы я развернулся к ней лицом.

— Тайон, Вице-Патре — это очень серьёзно! Зачем ты назвал ему своё местное имя⁈

Она выглядела встревоженно. От чистого сердца переживает за меня.

— Пусть начинает бояться, — улыбнулся я.

— Тайон! Ты настроил против себя большую шишку! А если он передаст своему союзнику?

На тот момент мы уже давно успели изучить бумаги из той папки, которую я спас от пожара из хижины коменданта шахты.

Разумеется, мы знали, кто стоит за всем этим грязным делом. Точнее, предполагали — точных имён самых главных лиц в бумагах не встречалось.

Но после звонка Вице-Патре можно быть уверенным в правильности наших догадок.

— И что? — хмыкнул я.

— Вице-Премьер Виктории испортит тебе жизнь! — воскликнула она. — Ты ведь… свободный капитан именно его страны!

— Он уже пытался, милая, — улыбнулся я и осторожно коснулся пальцами её щёки. А затем не сдержался и оскалился: — Так пусть попытается снова! Пусть приходит! Я покажу ему, на что способен лучший капитан Семи Морей! Пока ещё Семи, — выделил я интонацией слово, — Морей.

Урсула поджала губы, и взгляд её изменился. Мне показалось, или она прониклась моими словами? Неужели всё-таки начнёт верить в меня?

Глава 13

С Урсулой и алиссийцами мы прощались в духе «Ну, если будет на то воля Святой Девы под Килем, то ещё свидимся когда-нибудь». Хотя, мне казалось, ещё немного, и Урсула сорвётся и попытается заранее условиться со мной о будущей встрече. Когда? Где? С точностью до секунды.

Но девушка сдержалась.

А мне чутьё подсказывало мне, что это далеко не последняя наша встреча.

Что же до Савельевых и княжича… С одной стороны, они были в восторге от доброй драки и трофейного корвета. С другой же, они рвали и метали, что корабли флота Виктории и Патрии Титос посмели атаковать корабли под флагом Республики. С учётом, что на Бабе Яге ещё был стяг княжеского рода.

И если раньше мы все планировали не устраивать шумиху вокруг острова Невезения, и решать будущее месторождения луной пыли кулуарно (хоть и на высоких кругах четырёх держав), то теперь ситуация изменилась.

Скандалу быть.

Скандалу, где замешаны главы колоний сразу двух держав Шестого Сумеречного моря.

Как интересно-то… Терпеть не могу интриги и политику, но ещё больше не люблю потерявших берега губернаторов и Вице-Премьеров. Этот жирный гад Жерар Барелли принёс много бед моему острову, а всё из-за чего? Потому что дель Ромберг-старшая не хочет запрыгнуть к нему в койку? Или потому что юный солнцеголовый алти не желает перед ним пресмыкаться?

Всё проще — просто он мудак.

— Недолго тебе ещё брюхо чесать, Барелли, — пробормотал я себе под нос, глядя, как кроваво-красное солнце ложится за горизонт. — Скоро Лудестия будет моей… Вот тогда и побеседуем.

Развернувшись и облокотившись спиной на планширь, я обвёл взглядом свою команду. Честно говоря, до сих пор не знаю, как же тактичнее их огорошить.

«Ребята, вы знаете Джекмана Барбароссу? Ну да, легендарного старпома бесподобного капитана Джонсона? Да-да, того самого мудака, который сейчас подмял под себя колонии Виктории в Седьмом Сумеречном Море. Хотя, по слухам, и вовсе господствует над всем Седьмым моря, наплевав на то, кому принадлежит тот или иной остров. Да, вот у этого мерзавца мы идём отбирать Лудестию. Да-да, мы все двадцать пять человек и один баран. Нет, я не свихнулся. И это не предательство Виктории».

Что-нибудь в этом роде им сказать? Или попроще:

«Марси, Бари убил твоего отца, а мы идём убивать Бари. А, ну ещё Бари твой биологический отец, которого терпеть не может твоя мать».

Хотя это лишнее. Настоящий отец девочки, как она и хочет, Леон Джонсон. Но ей совершенно незачем знать, что Леон Джонсон не участвовал в её производстве, и на этом важном посту своего капитана заменил его старший помощник.

Хотя я тут прикинул… Бари определённо завалил дель Ромберг-старшую в койку после того, как завалил меня в могилу. Не раньше. А стало быть, Бари тогда уже был гордым капитаном Лудестии.

Мудак чёртов.

— Эй! Хэ! Хэ!!! Опасности по мне! — весело напевали мои матросы.

Настроение у всех было отличное. Мы смогли провернуть крупное дельце, и капитан обещал щедро поделиться добычей. А капитану мои матросы верили. К тому же трофейные артефакты, признанные мной достойными, я уже раздал ребятам. Правда, сказал, что потом могу попросить их обратно… временно… Ничего не в силах с собой поделать — хочется изучить и улучшить все, до чего дотянутся руки.

Сейчас мы неторопливо шли в сторону Нассийи, где нам предстояло хорошенько отдохнуть и восстановить корабль после битвы. А вот затем уже планировали отправиться в какой-нибудь порт, чтобы выгодно продать часть лунной пыли.

— Йо-хо-хо-хо! Йо! Хо-хо-хо! — затянули моряки очередную песню. Хех, и вот ведь не пили ещё даже! Во время плавания у нас на борту сухой закон.

— Мужики, смотрите! Как вам⁈ — один из матросов — Джек, по прозвищу Косой (его глаза располагались немного по диагонали) сейчас оттягивал мочку левого уха, демонстрируя крупные кольца.

— Тоже проколоть решил? — усмехнулся другой моряк, у которого кольца в ухе были чуть больше. — Красавчик! Давно я тебе советовал! Сейчас хоть на морского волка похож!

— Украшения не делают из тебя мужчину и уж тем паче морского волка. Если эти украшения не шрамы, — присоединился к их беседе третий моряк.

Глядя на них, я улыбнулся. Умиротворяющая атмосфера. На Лудестии так часто бывало.

— Ты так блаженно улыбаешься, — обратилась ко мне Марси, подойдя вместе с Шоном и Бергом. За штурвал девушка поставила Починкко и могла отдохнуть.

— Небось вспоминаешь одну полу-алти, да? — подмигнул Берг, встав рядом и опершись спиной на планширь, как и я.

— Полу-алти? — взглянула на него Марси и, переведя взгляд на меня, зачастила: — Ты думаешь о её словах насчёт… опасностей? Тео! Что бы ни случилось, мы всегда будем на твоей стороне! Кто бы не пошёл против нас! Мы всегда поддержим тебя!

— Правда? — когда я заглянул в лицо девушке, моя улыбка из блаженной стала волчьей.

— Эм… — она смутилась, а затем решительно выдала: — Да!

— Даже если я поведу вас жечь города и убивать беззащитных жителей?

Марси недобро нахмурилась:

— Не шути так, Тео, — процедила она. — Это совершенно несмешно. Я никогда не причиню вред беззащитным. Но и ты никогда не поведёшь свою команду на них.

— Уверена? — хмыкнул я.

— Абсолютно, — ровным тоном проговорила дель Ромберг-младшая. — Ты справедлив, Тео. И нападаешь только на мерзавцев.

Я улыбнулся.

— Запомни эти слова, — сказал я и, развернувшись, вновь уставился на горизонт. Солнце почти зашло. Скоро стемнеет.

— Ну вы даёте, — вздохнул Берг. — Всю атмосферу испортили, будто напердели.

— Эй! Девушки не пукают! — Шон грудью встал на защиту чести своей возлюбленной.

Берг обречённо вздохнул, глядя на него, как на слабоумного. А затем хитро улыбнулся:

— И вообще, Марси, наш бравый кэп вспоминал не слова предосторожности полу-алти, а её аппетитные формы, пышную копну волос и шелковистую кожу. Так-то.

Кинув взгляд на своего боцмана, я ощутил жгучее желание врезать ему в челюсть, чтобы он выплюнул лишние зубы.

— Что ты хочешь сказать? — опешила Марси, глядя на него.

Шон склонился и начал что-то шептать ей на ухо.

— Вот как! — радостно выдохнула Марси. — Тео, тебе понравилась Урсула⁈

Я возвёл очи горе. Святая дева под Килем, я ведь был хорошим человеком и лучшим капитаном? Почему же тогда вокруг меня собрались клоуны и выпускники детского сада?

Сам не заметил, как начал улыбаться. С этими шутниками и детишками я чувствую себя совершенно в своей тарелке. На Лудестии тоже хватало весельчаков и наивных мечтателей. Слишком серьёзные люди, скованные привычными рамками, ни за что бы не смогли открыть новое Сумеречное Море.

Спасибо тебе, Дева под Килем.

— Кэп! У нас попутчики! Идут на всех парусах и надув не жалеют! — донеслось с марса.

— По местам, живо! — взревел я и направился к штурвалу.

Починкко охотно передал мне управление, проворчав, что лучше бы вообще никогда не слезал с марса. Нравится ему дежурить. И дежурит он на марсе чаще других. А тут на тебе — отошёл и пропустил приближение врага.

А в том, что к нам шёл именно враг, я ничуть не сомневался. Я видел этот корабль раньше, ещё в порту Торвиля.

Боевой корвет «Чёрный гром».

— Твар-р-ри, — прорычал Берг, встав рядом со мной и вглядываясь вдаль, через подзорную трубу. — Твар-р-р-ри! — воскликнул он снова и виновато посмотрел на меня.

— Ни слова, — оборвал я его. — Хотя, подожди… Скажи, ты ведь не расстроишься, если мы пустим их всех рыбам на корм?

— Ни чуть, — скрипнув зубами, ответил мой друг.

Я одобрительно кивнул. Молодец Берг. Предавать бывших соратников и рассказывать об их грязных делишках он не желал. И не потому, что тогда мог бы пострадать сам, а потому что так правильно. Однако же после того как их пути разошлись — всё до свидания. Пусть Берг ходил на «Чёрном громе» несколько лет, с его командой мой кок-боцман не обрёл столь крепкой духовной связи как с нами за несколько недель.

А между тем «Чёрный гром» очень стремительно к нам прижался. Хорош кораблик… Модернизированный.

Я перевёл большую часть энергии Франки-Штейна на щиты. На моём корабле, как и на всех хороших кораблях, все необходимые приборы из главной рубки дублировались и располагались возле штурвала.

— Шон, только два выстрела. Щит и шоковая, — сказал я своему канониру.

— Принял, — сдержанно ответил он.

Офицеры знали, что мы здорово потратились на бой с прошлой эскадрой. Но не боялись, ведь с трофейного линкора мы получили нужные для восстановления ингредиенты. И пусть основные работы начнутся позже, когда встанем на рейд, я не мог отправиться в море на беззащитном корабле и подвергнуть свою команду глупой опасности.

— Приготовиться к защите судна, — крикнул я.

Пушки боевого корвета громыхнули. Но его бортовой залп не смог пробить наш щит.

Правда, в следующий миг капитан Барт Робертс (ну или кто там у него стоял за штурвалом), смог меня удивить.

Корвет развернулся очень легко и быстро. И тут же последовал залп по нашему щиту. Думали, ослабили его?

Хах!

Да он легко выдержит одновременный выстрел всех ваших пушек.

Однако я решил поберечь энергию — в момент активного противостояния с вражескими атаками щит жрёт её больше, чем когда просто мерцает в ожидании.

Так что я тоже продемонстрировал мастерство рулевого, и в итоге лишь один выстрел из двенадцати коснулся нашего щита.

Но корвет уже набирал скорость.

А мы без страха неслись прямо на него.

Вышли борт в борт. Я видел их капитана высокого черноволосого мужика в широкополой шляпе с тремя перьями. Он скалился и грыз яблоко… Ну да, самое время перед абордажем.

Загрохотало! Я дал им возможность выстрелить первыми.

Наш щит снова выдержал. Но даже несмотря на проведённую частичную подзарядку, энергия на грани.

Но для ещё двух выстрелов её хватит.

Первый смёл их щит. Который, к чести создателей «Чёрного грома» мгновенно начал восстанавливаться.

Но восстановиться он не успел, прогремел второй выстрел, выкосивший часть команды.

Их щит восстановился. Корабли поравнялись!

— Разорвите их!!! — заорал Робертс, когда борта наших кораблей стукнулись друг о друга.

Пафосно швырнув за спину огрызок яблока, он первым бросился на абордаж.

Но врезался в щит, возвышавшийся вокруг Франки-Штейна. Кто-то из моих матросов не сдержался и заржал. Эх, а нас тут, между прочим, серьёзная битва намечается.

— Стойте! Стоять!!! — заревел старший помощник Робертса Джейклз Хоукинс — тот самый мускулистый шар с густой чёрной бородой и причёской, похожей на перья ананаса, которому я в нашу прошлую встречу грозился отрезать бубенцы.

Каким-то образом пираты смогли среагировать, хоть некоторых из них и повалило, а парочка рухнули за борт между кораблями. Капитана же, который держался за голову и пустым глазом смотрел по сторонам, повели в каюту.

Не понимая, что происходит, пираты пялились на наш щит. И их удивление было вполне объяснимо — если два корабля пошли на сближение, но не смогли сбить друг другу щит, то щиты сами слетают практически сразу, как окажутся в поле действия друг друга. Случается эдакий резонанс, который тут же приводит к отключению обоих щитов.

Так происходит у всех кораблей…

Но разве на моём корабле может быть как у всех⁈

Однако даже мои корабли в подобной ситуации долго щит не удерживают. И чтобы не показывать эту слабость противникам, я скомандовал:

— Убираю щит! В бой!

И вот уже мои ребята пошли в атаку.

Хах! Запугать противника или сбить его с толку — так должен начинаться идеальный абордаж.

Громыхнули выстрелы пистолей-кулеврин, вспыхнули портативные щиты, защищая бойцов от выстрелов противника. Мы быстро захватили инициативу.

— Убью, гада! — после того как я прикончил особо рьяных пиратов, на меня ринулся Хоукинз. На сей раз этот мерзавец был вооружён неким подобием мясницкого тесака, который, правда был размером с полуторник.

Интересно, почему он меня так ненавидит?

Я уже приготовился отбить его удар, как между нами возникла крупная фигура. Огромный тесак заблокировала тяжёлая палица.

— Нос не дорос рявкать на нашего кэпа, — усмехнулся Берг, схлестнувшись со своим бывшим офицером.

— Предатель! Ты тоже пойдёшь на корм рыбам!

Хоукинс резко отпрыгнул и попытался провести финт своим громоздким оружием, но Берг легко защитился.

— Кэп! Робертс может быть опасен! — не оборачиваясь крикнул мне Берг. — Противник под стать тебе.

Я усмехнулся и молча кивнул.

Немного уменьшив количество пиратов на верхней палубе, я приблизился к капитанской каюте. Её охранили двое нервных ребят, набросившихся на меня, едва я вошёл внутрь.

Я мгновенно разрядил свой пистоль в голову одного из пиратов, и тут же заблокировал саблю другого.

Громыхнул выстрел — Робертс полностью пришёл в себя и гостеприимно меня поприветствовал.

Я успел толкнуть противника, защищаясь от выстрела. В итоге мы с капитаном Робертсом остались один на один.

Он был зол.

Да чего уж! Он был просто в ярости! Глаза навыкате, лицо красное, а вены вздуты. Робертс оскалился, как голодный бешённый волк и сделал шаг вперёд.

Я ощутил структурные вибрации, исходящие от его тела.

— Т-ты! — процедил он. — Смог удивить меня! Смог взять мой могучий корабль на абордаж… Почти! Признаю, твоё судно неказисто, но шикарно. На нём я смогу обдурить многих торговцев, подплывая к ним вплотную.

— Вы уже проиграли, капитан, — сдержанно проговорил я, наблюдая за ним. — Откуда столько уверенности?

— Мы не проиграли, пока я жив! А команда… Расходный материал! Несколько матросов останется, чтобы вести корабли — и хватит! Наберу новых!

Я чувствовал, что уже с трудом сдерживаю гнев. Тварь! Нет, ну какая же он тварь, раз думает о своих людях в таком ключе?!!

Я хотел сорваться в бой, но должен был попытаться вытащить из него как можно больше.

Мы оба едва сдерживались, так что я спросил в лоб:

— Что ты с собой сделал⁈ Откуда в тебе эта энергия, что за артефакт⁈

На верхней палубе громыхнул выстрел пистоля-кулеврины. Прозвучал он совсем близко к капитанской каюте.

Глаза обезумевшего Робертса стали ещё шире, и он сорвался с места. Я едва успел отбить в сторону удар его сабли, а он тут же ударил ещё два раза.

Проклятье! Вот это мощь! Если я тут проиграю, то потом поляжет вся моя команда. На Франки-Штейне собрались сильные ребята, но никто из команды не сможет остановить этого монстра в теле человека.

Я скрипнул зубами, чувствуя, что начинаю улыбаться.

Никто. Кроме капитана.

Глава 14

Структурные вибрации сталкивались друг с другом и разлетались в стороны, выдирая лакированные доски из пола и стен каюты. Робертс размахивал своим мечом и рычал, пуская слюни.

Я улыбался, парируя его выпады. Не исключаю, что улыбка моя была больше похожа на оскал.

Я давно понял, что моё тело солнечного алти особенное, и отличается от тел обычных людей. В нём много энергии, оно способно создавать структурные вибрации.

Обычные люди и близко не способны на это.

Но! Тело человека, что сейчас передо мной, напичкано энергией, и излучает структурные вибрации. И что же? Он такой же, как я?

Точно нет! Я не только солнечный алти, но и лучший артефактор в Ойкумене. И потому в себе я чувствую не только энергию, я чувствую её движение, будто моё тело — это контур артефакта. Так вот, контур внутри меня идеален. Правда, в нём есть «отдушины», чтобы выплёскивать структурные вибрации, когда энергия переполняет меня. А переполняет она меня во время эмоциональных потрясений.

Что же до Робертса — то это кошмар. Если бы он был артефактом, то я бы руки оторвал тому, кто создал это медузье дерьмо, а не контур. Там всё настолько хаотично и дыряво, что за голову схватиться хочется. Однако энергии в нём больше, чем у меня. Вот только источник энергии меня смущает.

Я на девяносто девять процентов уверен, что его сила пьёт из него жизнь. И почти так же уверен, что сила эта одноразовая. Либо он умрёт, когда его «отпустит», либо останется калекой и никогда не сможет повторить подобное.

— У-А-А-А!!! — заревел он, ударив саблей сверху.

Я поставил жёсткий блок, но согнул колени, чтобы погасить инерцию.

— Кха! Кха! — тяжело дышал Робертс, пытаясь продавить мою защиту.

Я ударил ногой, метясь ему в живот, но он успел отпрыгнуть.

Выхватив пистоль-кулеврину из-за пояса, я выстрелил.

Удивительно! Этот гад смог заблокировать саблей пушечный выстрел!

Но было поздно, я сорвался с места и срубил ему голову. Враг вымотался, враг потерял концентрацию, враг проиграл.

Голова Робертса покатилась по измохраченному полу, и выкатилась в дверной проём — двери и части стены тут уже не было.

Бой как-то сам собой стих, и я медленно вышел на палубу.

— Капитан… — изумлённо проговорил пират, у которого правый ус был втрое длиннее левого. Как же его там… А точно! Гарри Разноус. Вроде бы не особо силён, но смог пережить эту рубку, в отличие от его кэпа и офицеров.

— Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь! И тогда мы пощадим вас, — крикнул я.

Спустя несколько секунд горстка выживших пиратов побросала оружие.

Мои ребята устали, но сейчас торжествующе улыбались.

— Господа, Марси, этот корабль наш!

— Да!!! — заревели мои бравые товарищи, потрясая саблями и пистолями.

— Марси, Берг, разбирайтесь! — велел я. Два старших офицера знали, что делать, и я мог им доверить судьбы раненых ребят и сдавшихся врагов.

А я вернулся в каюту Робертса.

Нда, ну и повеселись мы! Придётся теперь разбираться в этом хламе. Журнал… журнал… где же судовой журнал…

Бормоча себе под нос, я раскидывал обломки деревяшек в стороны. От стола остались лишь одни лакированные огрызки. Эх, хороший был стол…

Да где ж журнал-то?

О, а это что?

Я приметил шкатулку с откинутой крышкой. Она была мне знакома — небольшой артефакт-хранилище для мелких ингредиентов. Сердечко маленькой морской змейки в нём можно держать до недели, и оно останется свежим.

Слабый артефакт. Но шкатулка открыта и выглядит так, будто из неё что-то достали как раз перед тем, как стол был уничтожен.

То есть перед нашей битвой.

Хм, а вот это любопытно.

Отбросив кусок доски, я увидел листок, на котором было ровным почерком выведено:

Используй его в крайнем случае, если выполнение задания будет под угрозой. Используй, но задание выполни.

А дальше шла короткая инструкция, по типу приложи к груди, активируй и не удивляйся последствиям.

Сунув листок в шкатулку-хранилище, я бесцеремонно перевернул обезглавленный труп Робертса и разорвал пуговицы его рубахи, чтобы обнажить грудь.

— Забавно… — пробормотал я, увидев ровный круг между сосками мужчины — едва заметный след от ожога. Остальное пространство его груди, а также пузо было покрыто волосами.

Самого артефакта и след простыл.

Я приложил ладонь к выжженному кругу и прикрыл глаза.

Я почувствовал остатки контура…

Запомнив рисунок, я выпрямился и посмотрел на труп задумчиво.

Артефакт точно был. Но при активации он слился с телом Робертса. Любопытная технология… А если вспомнить свойства артефакта — любопытная втройне.

Вот только вещи, вытягивающие из людей жизнь, не должны существовать!

Чертыхнувшись, я принялся разбирать завалы. Судовой журнал капитана Робертса я обнаружил под разодранной подушкой.

Откинув твёрдую обложку, сразу увидел запечатанное письмо. Повертел его в руках, принюхался, приложил простенький самодельный артефакт, реагирующий на яды.

Ничего. Обычное письмо. Адресат и отправитель не указаны — конверт совершенно чист.

Разорвав конверт, я достал аккуратно сложенный надвое листок и расплылся в счастливой улыбке.

— Сегодня просто день открытий!

Ну а как иначе реагировать, если сначала я обнаружил супер любопытный артефакт (да, существовать он не должен, но изучить его мне нужно), а потом я увидел незнакомые мне буквы! Чья эта письменность — понятия не имею, хотя отдалённо напоминает письменность алти.

— Сколько же в мире всего непознанного… — пробормотал я.

Убрав письмо в карман камзола, я принялся листать судовой журнал Робертса. Разумеется, в первую очередь меня интересовали записи на последних заполненных страницах.

Вроде:

Я получил наводку на местоположение этого сопляка Лагранджа. Мерзкий белобрысый алти унизил меня, надрав зад этим соплякам на острове Бун. Сколько после этого смешков доводилось слышать мне в портах? Мне, которому плевать было на эти глупые разборки дегенератов! Надоело! Сейчас я с радостью пущу этого сопляка на корм рыбам. Пусть все знают, что капитан Робертс платит по счетам!

К тому же было сказано, что Серый щедро заплатит, если я привезу странного зверька Лагранджа. Карликовый баран. Никогда их вживую не видел.

Задумчиво хмыкнув, я посмотрел через пробоину в обшивке на ночное небо. «Серый» — это сокращение от имени? Или всё-таки что-то вроде прозвища? Почему-то мне кажется, что второе. Зачем этому Серому мой Джу?

Так много вопросов…

Я продолжил листать журнал в обратную сторону — подальше от сегодняшней даты, и вновь увидел загадочное прозвище.

Мне надо плыть к острову Лавы. Где-то возле него пропала связь с шелковым караваном титосийцев, который вёз новые паруса в Седьмое море. Я должен разыскать караван или то, что от него осталось. У капитана флагмана имеется какой-то персональный груз для адмирала де Кастанеды. Я получу его, показав печатку. Затем следует доставить его и сведения о пропавшем караване Серому.

Любопытно, если караван уничтожен, а мы случайно найдём титановый шёлк, Серый выкупит его у меня? Опыт говорит, что да.

Печатка… печатка…

Ага, вот одно-единственное кольцо на пальце Барта Робертса — тяжёлый серебряный перстень с выгравированным по центру кругом.

Сняв перстень, я стянул перчатку и повертел её в руке. Не почувствовав в ней и толики энергии, сунул в карман.

Вырисовывается любопытная картина — Робертс шёл в сторону острова Лавы, но по пути услышал про нас. А так как и мы ему были, считай, по пути, он решил совместить приятное с полезным и сделать дополнительную работу.

Караван титанового шёлка… Какая манящая добыча для пирата.

Но мы ни пираты, чтобы караван грабить, и если он попал в беду, то должны помочь. Море опасно. А Сумрак ещё опаснее. Люди должны держаться вместе, чтобы выжить. Мне плевать, титосийский это караван, викторианский или чей другой. Для меня все честные моряки равны.

А платить за помощь — это по чести.

Что ж, планы меняются. Если нам удастся разжиться титановым шёлком в довесок к лунной пыли — уж точно сможем заинтересовать корыстного Бари.

Я тихо засмеялся, чувствуя, что ещё на шаг приблизился к своей Лудестии. Вот только я обещал команде дать небольшой отдых и возможность потратить деньжата в каком-нибудь порту… Ну что ж, ребятушки, вам придётся потерпеть. А мне ещё больше увеличить ваши премии.

* * *

— Нет, Тайон, я понятия не имею, что здесь написано, — Нассийя подслеповато щурясь, вглядывался в строчки письма, написанного на неизвестном языке.

— Жаль, — тяжело вздохнул я.

Мой во всех отношениях старый друг улыбнулся и одобрительно кивнул.

— Уверен, ты распутаешь и эту загадку. А пока отложи её. Всё готово, мой друг. Вас все ждут!

Он добродушно указал на тропу, ведущую от пляжа к поселению. Я мельком глянул на небо. Только-только начало светать. Нассийцы в ночи увидели наш корабль, и тут же побежали…

Готовить банкет!

Как бы я ни хотел отправиться поскорее на остров Лавы, я не могу отказать друзьям. Хотя бы небольшой отдых моей команде нужен, а кораблю подзарядка.

Так что оставив грустных караульных на Франки-Штейне, мы отправились в гости к нассийцам.

— Погодите… это что же, они собираются пить с самого утра? — выпалила Марси, чем вызвала смех у наших матросов.

— Не только они, а все желающие, — громко ответил я.

Команда одобрительно загудела.

Вскоре мои ребята веселились, играя на банджо и пытаясь научиться играть на алтийских барабанах. Отовсюду звучала музыка и смех. Люди радовались возвращению друзей и родных и благодарили нас за неоценимую помощь.

— Знаешь… — рядом со мной на бревно плюхнулся Берг и осушил половину кружки. — Я шесть лет ходил по морям, и никогда так не наслаждался этим, как сейчас. Мне всегда нравились моря… и даже Сумрак. Но теперь я начинаю ценить и приключения. Спасибо, кэп, — он поднял кружку. Мы чокнулись, и Берг залпом допил остатки.

Берг держался бодрячком, хоть у него и были перебинтованы живот и плечо. Недавние битвы не прошли бесследно. Зато Берг, как мне показалось, втайне гордился, что в бою один на один смог прикончить старпома «Чёрного грома».

— Зато эти шесть лет тебя многому научили и сделали сильным, — я пожал плечами.

— Но лучше бы я становился сильным на твоём корабле. Где ты был шесть лет назад⁈ — шутливо возмутился он.

— Спал.

Берг рассмеялся и поймал взгляд девушки-алти, которая учтиво разливала местное вино, выжатое из десяти видов ягод и сока пятнадцати трав.

Вкусная и забористая штука.

— Вот что меня интересует, дружище, — он махнул кружкой, когда они вновь наполнились. — Что решил насчёт пленников?

— А что с ними? — прищурился я.

Берг замялся.

— Да там… как бы тебе сказать. Считай, вечные юнги остались — не самые уважаемые в команде. До серьёзных дел они не допускались… Понимаешь?

— Безвольные хлюпики? — хмыкнул я, наблюдая за его реакцией.

— Скорее идиоты, сразу не понявшие, в какую команду они попали и так и не освободившиеся. Понимаешь… От Барта Робертса никто не уходил живым. Почти.

— Что ты имеешь в виду? — я нахмурился. — А как же ты?

— Я спас ему жизнь, — усмехнулся Берг. — И подарил один неплохой артефакт. Можно сказать, жизнь свою я выкупил, ну и пообещал, что не сдам их. Однако у других не было такой платы. Но был страх перед капитаном.

Я задумчиво потягивал вино, глядя на молодых девушек-алти. Невольно в голове всплыл образ Урсулы. Она гораздо красивее местных красоток, и…

— Ха-ха-ха! — заржал Берг, отвлекая меня. — Ты в своём репертуаре. Чуть что, сразу на баб пялишься.

— Разве? — удивился я.

— Уже не первый серьёзный разговор нас к этому приводит, — он явно что-то припомнил.

Я расслабленно зевнул:

— Брось, Берг. Что тут серьёзного. В тебе просто взыграли добрые чувства к некоторым членам твоей бывшей команды. Но я так и не услышал главного.

— Главного? — подобрался мой друг.

— Твоей просьбы.

Несколько секунд он напряжённо смотрел на меня, а затем усмехнулся:

— Ты уже прекрасно понял, что я от тебя хочу… Возьмём ребят в команду? Пока шли сюда, я успел поговорить с ними. Строго поговорить. За восьмерых я могу поручиться.

— А что с оставшимися четырьмя делать? — хмыкнул я. Сдались нам двенадцать человек.

— Дай им шлюпку, да пусть гребут в сторону острова Невезения, — хохотнул он. — С другими невезучими, может, подружатся.

Это он к тому, что после морского боя часть выживших моряков с потопленных судов, как раз должны были доплыть до острова Невезения. Хотя, возможно, отступившие корабли сдвоенной эскадры уже вернулись туда и забрали их.

О чём я и поспешил сообщить Бергу.

— Не маленькие. Справятся, — отмахнулся он. — Ну? Что скажешь? Обещаю, присмотрю за ребятами.

— Под твою ответственность, — сухо ответил я.

— Конечно, — Берг расслабленно выдохнул, и мы снова выпили.

— Кэп… — снова обратился он ко мне, примерно через минуту.

— М?

— А насчёт «Чёрного грома» что думаешь?

Не удержавшись, я снова расхохотался. Просмеявшись, проговорил:

— Хочешь и его к нам пристроить? Ну уж нет. Пусть стоит здесь. Кораблик хороший, любопытный, потом посмотрю поближе. А пока пусть нассийцы пользуются.

— Ха! Нассийцы? Без обид, кэп, но боевой корвет очень сильно отличается от их каноэ! Ха-ха-ха… Что? Почему ты на меня так смотришь?

— Думаешь, они не смогут управлять «Чёрным громом»?

— Эм… нет, — осторожно проговорил он.

— А если я скажу тебе, что как минимум тридцать человек из них, включая вождя, в разное время ходили на Лудестии капитана Джонсона? Как думаешь, твоё мнение изменится?

Берг удивлённо открыл рот и перевёл взгляд на веселящихся полуголых алти. Казалось, в этот момент мировоззрение моего друга ещё немного расширились.

Глава 15

Через несколько дней мы простились с нассийцами и вышли в открытое море.

— А это ещё что? — удивлённо выпалил я, глядя на жирную разноцветную птицу, которая по-хозяйски сидела на планшире, не желая улетать, хотя корабль и отдалялся от суши.

— Попугай-дурак, капитан! — выпрямившись по стойке смирно, отчеканил наш новобранец-матрос, у которого один ус был больше другого.

— Да уж вижу, что не морская каракатица, — хмыкнул я. Невольно вспомнил, как в момент, когда боцман знакомил новичков с капитаном, заставляя коротко рассказывать о себе, Гарри Разноус сообщил:

— Люблю отжиматься и читать книги, капитан! Могу отжаться двести раз без отдыха и прочитать за раз десять страниц!

Приятно, чёрт подери, что смог привить человеку любовь к спорту.

— Ми-ми!!! — взревел Джу и врезался рогами в фальшборт под попугаем.

— Дурак! Дурак! — сообщила птица и, лениво помахав крыльями, уселась на рею.

— Какой настырный, — одобрительно проговорила Марси, задрав голову. — Берг, выдашь ему что-нибудь вкусненькое?

— Ещё чего! Чтобы он нам тут всю палубу засрал? Или это приказ старпом?

Марси смерила птицу задумчивым взглядом, а затем изрекла:

— Ладно, посмотрим, надолго ли его хватит.

— Но лучше бы согнать, госпожа, — подал голос один из матросов-нассийцев. — Дурная птица. Для дурных.

— Да ладно тебе, брат, — хлопнул его по плечу Починкко, — старпом права, сам улетит.

Нассийцы, а их к нам на корабль напросилось аж семь человек, не стали спорить дальше, так что попугай продолжал нагло сидеть на рее.

Не улетел этот гад даже тогда, когда мы подошли к границам Сумрака. Тогда Марси не выдержала и всё-таки дала птице огромное яблоко. Протянула руку вверх, и раз… цветастая молния выхватила яблоко, а затем вернулась на свою рею.

Добычу попугай доел, когда мы вошли в Сумрак.

Всё шло гладко.

Попугай заскучал. Под его реей как раз начал отжиматься Разноус… в общем, Гарри ценой чистоты своей рубахи защитил палубу от птичьей бомбардировки.

Удивительный попугай… Какого хрена ему дома не сиделось?

— Дурак! Дурак! — неожиданно заверещал попугай и, сорвавшись с реи, закружил над тремя матросами, стоявшими возле юта. — Дурак! Дурак!

— Капитан, — подал голос один из этих матросов. — Кажется, птица испугалась.

Хоть попугай и кружил, своим крючковатым клювом он пытался указывать в одну и ту же сторону.

— Всё по местам! — скомандовал я. — Морские охотники!

— Гер-р-ро!!! — раскатился по округе обволакивающий крик малого левиафана.

— Гер-р-ро!!! ГЕРО!!! — повыпрыгивали из воды его собраться.

Первая жаба подпрыгнула так высоко, что оказалась над нашим кораблём. Она явно хотела приземлиться на палубу, но приземлилась на щит, который создал вокруг Франки-Штейна полупрозрачную сферу.

— ГЕ-РО-О-О-О!!! — яростно взревела жаба, пытаясь пробить сферу щита.

Я резко крутанул штурвал. Малый левиафан начал скатываться с полупрозрачной защитной сферы, тщетно пытаясь зацепиться за неё лапами.

Громыхнула пушка — ещё один монстр оказался как раз напротив орудийного порта. Наш канонир отлично исполнил приказ своего непосредственного командира — Шона, и выстрелил в брюхо твари.

Минус один морской охотник.

Тем временем самый прыткий почти скатился до планширя по полупрозрачной сфере.

— Нижнее сосредоточение!!! — закричал я.

Одновременно выстрелили сразу пять человек: Я, Берг, Починкко и двое матросов. Использовали четыре пистоля-кулеврины и персональное импульсное ружьё моего друга алти. Четыре выстрела пришли в одну точку — круглый нарост в виде мозоли на животе монстра, расположенный примерно в том месте, где у человека пупок.

От твари остались одни лишь ошмётки!

Отлично, ещё трое левиафанов! Вот только не кучкуются гады — расположились с разных сторон. Готовятся атаковать, поэтому пока только их огромные головы гневно выглядывают из воды.

— Канониры! Готовьтесь! — велел я, а затем увеличил надув и вновь сильно крутанул штурвал.

Франки-Штейн развернулся едва ли не на месте. А в следующий миг с обоих его бортов громыхнули залпы.

— Ну что за хрень, парни! — выкрикнул я, глядя на водную гладь. — Каждый выстрел больших денег стоит! Всё так здорово шло, а вы…

Под конец боя бахнули сразу двенадцать кулеврин. Одна моя кулеврина при точном попадании убивает малого левиофана. Ну пусть две на одного, чтобы не выцеливать слабые точки, а гарантировано прикончить.

А что в итоге? От двух малых левиофанов осталось мокрое место. А третий, раненый, свалил.

Можно было бы поточнее и экономичнее сработать.

— У вас полчаса, чтобы попытаться собрать хоть что-нибудь ценное из ошмётков. Берг, командуй! — велел я, отключив надув.

По палубе забегали матросы, выполняя громкие приказы боцмана, начали спускать шлюпку на воду, не забывая во все глаза следить за сумеречными водами.

Хотя сейчас нападения морских охотников стоило ожидать в последнюю очередь. Ведь семейство малых левиафанов — страшный противник. Маловероятно, что рядом с их местом охоты появится другая тварь. Слабые морские охотники не рискнут сталкиваться с такими конкурентами, а кто-то мощный посильнее левиафанов… Будь подобный монстр здесь, тогда бы тут не было уже самих левиафанов.

А возвращения подранка я не опасался. Как правило, у морских охотников сильно развит инстинкт самосохранения. Вернуться и отомстить тому, кто сильнее тебя? Да зачем это надо, если можно найти рыбёшку попроще и восстановить силы!

На миг я напрягся. Мне показалось, я ощутил структурные вибрации где-то на корабле. Начал оглядываться по сторонам.

Хм, всё в порядке, ребята поднимают на борт вырезанные части тела левиафана — и того, что можно собрать среди ошмётков. Будет нам дополнительный заработок.

Так, не отвлекаться.

Я прошёл по палубе примерно в том направлении, откуда почувствовал отклик структурных вибраций.

— Ми! — авторитетно заявил Джу, усевшись на деревянный пол своей кудрявой задницей и уставившись в ничем не приметный кусок палубы.

— Вот и я о том же! Стоп! Идём!

Мы бодрым шагом направились к лестнице, едва не столкнувшись с парочкой матросов, удивленно взглянувших на меня. Особенно поразился Джек Косой, в которого врезался торопыга Джу.

— Тео, всё в порядке? — к нам Марси подошла, когда мы с карликовым бараном начали спускаться на нижнюю палубу.

— Да, — как можно спокойнее ответил я и даже улыбнулся. — Продолжайте собирать трофеи.

— Ну… ладно… — неуверенно проговорила она и тоже улыбнулась.

Мы с Джу спустились вниз. И едва наши стопы коснулись пола, корабль тряхнуло.

— Твою мать! — выругался я, чувствуя мощный энергетический взрыв под килем.

Я тут же рванул вверх и уже не середине лестницы прокричал:

— Марси! Всех из воды! Готовиться к бою!

А сам вновь поспешил вниз. Энергетический контур моего Франки-Штейна пострадал! А это говорит о многом!

Быстро добежав до рубки, я приложил ладонь к тяжёлому камню, служащему главным сосредоточением всех контуров. Через него я мог получить полный отчёт о состоянии корпуса корабля.

— Дерьмо медузы!

Я прикрыл глаза и плавно выдохнул, собираясь с мыслями.

Затем уверенно поднялся на верхнюю палубу. Все матросы уже были на боевых постах. Отлично, значит мои добытчики в полном составе успели выйти из воды.

Офицеры и матросы смотрели на меня напряжённо, ожидая команд. Но никто не лез с вопросами — молодцы. А то мои юные салаги иногда начинают не вовремя спрашивать всякую ерунду.

— Всем оставаться на своих местах! Ждать меня! Я на разведку!

Я бесцеремонно нацепил свою треуголку на голову Марси, а затем накинул на плечи обескураженной девушки плащ. После чего приложил к лицу плавательный пузырь и, когда он зафиксировался, прыгнул за борт.

Нырнув, я оказался под килем. И вот тогда у меня самого резко прибавилось вопросов. Я слышал, что очень-очень редко морские монстры могут самоуничтожиться. Они как-то активируют свою внутреннюю энергию, которая вырывается из их тел, крошит эти тела и всех, кто вокруг. Но это явление практически легендарное. Честно говоря, я не особо верил в подобные байки, ибо будучи капитаном Джонсоном, проплыл Семь Морей, много всего повидал, но с подобным не сталкивался.

А став капитаном Лагранджем, столкнулся.

Точно столкнулся?

Я с любопытством склонил голову набок, разглядывая ошмётки малого левиафана, и круглую тёмную отметину на киле корабля.

Дерьмо медузы! Как любопытно-то! Какого морского черта этот раненный монстр, удачно свалив из зоны поражения наших пушек, вернулся и самоубился? Он ведь явно умышленно высвободил из себя кучу энергии, когда врезался в киль. Не похоже, что морской охотник разогнался и случайно влетел в крепкий киль Франки-Штейна.

Уму непостижимо! А как же инстинкт самосохранения?

Возможно, именно этот инстинкт и велел мне не тратить время на пустые размышления, а подплыть ближе к килю и приложить руку к отметке.

Я раздражённо цокнул.

Киль цел! Почти… И это главное.

Но придётся повозиться, чтобы восстановить полную целостность всего контура. Сейчас защита корабля снижена! И кто посмел так просадить защиту моего корабля? Жалкая недобитая жаба⁈

А вот будь мы на Лудестии… Любопытно было бы посмотреть, как бы всё обернулось. Заметила бы Лудестия эту самоубийственную атаку? Или самостоятельно бы справилась с ней без последствий?

Я всплыл по правому борту, и мне тут же скинули верёвочную лестницу.

— В данный момент опасности нет, — оказавшись на палубе, возвестил я. — Но придётся немного повозиться с кораблём. Берг, отправь самых смелых собрать ошмётки левиафана. Кое-что там ещё можно продать.

Минут сорок я потратил на то, чтобы поставить заплатку-усиление на киль и обновить контур. Пришлось помучиться — еще с прошлой жизни не любил заниматься артефакторикой под водой. Благо нынешнее тело во многом упрощает процессы.

А затем велел поднять паруса. Нельзя слишком долго находиться в Сумраке.

— Увы, нам придётся немного подкорректировать планы, — собрав офицеров в своей каюте, произнёс я. — Не ожидал, что кто-то сможет так сильно просадить наш контур, так, что мне придётся потратить все запасы.

— Не собираешься рисковать и продолжать плавание без ремкомплекта? — с серьёзным видом спросил Роджер.

Я хмыкнул и кивнул.

Жизни членов моей команды для меня важнее скорого прибытия на помощь шелковому каравану.

Я велел Бергу и Марси подготовить товар на продажу и подбить смету заранее, чтобы не тратить время в порту. Ребята пошли выполнять приказ капитана, а я спустился в трюм и, разобрав часть досок, начал укреплять киль уже с этой стороны.

* * *

Выбранный нами для остановки остров принадлежал алиссийцам. Честно говоря, лучше бы поторговать с Республиканцами, но до них плыть дольше. Кто-то скажет, викторианцам стоит останавливаться у Викторианцев и продавать ценную лунную пыль соотечественникам, но…

Благодаря бумагам, прихваченным с шахты, я знал, что Вице-Премьер Шестого моря — жирная свинья Жерар Барелли являлся полноправным партнёром Вице-Патре в незаконном деле по добыче лунной пыли на острове Невезения. После того как мы столкнулись со сдвоенной эскадрой этих двух могущественных негодяев, лишний раз мелькать в викторианских водах Шестого Моря у меня не было желания.

Сначала Лудестия.

Ха! Правители викторианских колоний сразу в двух Сумеречных Морях мои враги. Правда, Бари пока не знает, что удостоен этой чести.

Так что мы направились к алиссийцам, чему были рады мои матросы. Несмотря на спешку, как минимум один вечер отдыха я мог дать ребята — тем, кто с нами с самого Буна. А какой отдых лучше всего восстановит их уставшие тела? Отдых с любовью! А алиссийцы лучше других разбираются во всех типах любви.

В итоге, когда мы причалили, мои бравые бойцы отправились тратить премиальные деньги в заведении местной маман. Дежурить на Франки-Штейне вызвались алти. Ну и бывшие моряки с «Чёрного грома». Хоть за них и поручился Берг, Гарри Разноусу и его друзьям ещё предстояло доказать делом свою преданность и полезность команде.

К чести бывших пиратов, ни один из них даже не попытался оспорить мой приказ. Более того, они даже лица пытались держать кирпичом, дабы ни одним мускулом не выдать желание отправиться на берег и как следует прошвырнуться по кабакам да борделям.

Сам я тоже остался на корабле. И когда Починкко и Марси с Шоном вернулись из города, лёг спать.

Утром выгрузим товар и в обед, когда гулёны придут в себя, можно будет отплывать.

Я только начал засыпать, как почувствовал, что кровать слегка колыхнулась.

— Что? Опять на кровать лезешь? — проворчал я, когда мохнатый комок начал устраиваться поудобнее рядом со мной. — Эй! Осторожнее с рогами.

— Ми! — веско заявил Джу, но опустился чуть ниже, иначе в самом деле мог бы мне выбить рогом зубы.

Уже через пару минут карликовый баран захрапел. Он так смешно тарахтит во сне, что сложно сдержать смех! Правда, уже через несколько секунд его тарахтения, так и не вырвавшийся наружу смех отступает, освобождая место дреме. Начинаешь зевать, а затем засыпаешь.

Джу — отличное снотворное, выбивающее прочь из головы любые мысли. Возможно, поэтому я и позволяю ему спать со мной.

Нда уж! Со стороны можно подумать, что легендарный капитан — маленький мальчик, который спит с игрушкой.

А вообще хорошо, что баран под одеяло не лезет, а ложится на него сверху. А то пришлось бы изменять своей привычке и одеваться перед сном.

Широко зевнув, я почувствовал, что мысли в голове растворятся.

Спокойной ночи… Всем…

Глава 16

Когда дверь моей каюты беззвучно приоткрылась, я сразу проснулся. Но по привычке не подал виду, наблюдая за происходящим через полуопущенные веки.

— Ми… — лениво приподнял голову карликовый баран. А затем, через секунду резво спрыгнул с кровати и понесся прочь из каюты, вопя по дороге: — Ми! Ми!

И цокая по доскам своими копытцами.

Нда уж…

Дверь за Джу прикрылась. Я вскочил на ноги, и начал быстро одеваться во тьме ночной каюты — окошко было маленьким, а ночь безлунной.

Я приоткрыл дверь и тихо выглянул наружу.

Джу был на руках Косого Джека, который чем-то кормил его, а рядом с ними стояли двое караульных: один нассийец и Рыжий Билл из бывших пиратов.

— Ну ты даешь, — хмыкнул Билл. — Потратил деньги на сыр! Лучше бы на баб!

— Так я и на баб, — довольно улыбнулся Джек. — И на сыр. Давно хотел попробовать этот мраморный пармезан. А сейчас, спасибо капитану, хоть деньги есть.

— Солнечный баран любит сыр, — сообщил нассийец. — И ты ему нравишься, Косой цивил.

— Ага, похоже на то. А я думал, он только с капитаном да старпом играется. А он смотрите какой милашка!

Он протянул Джу на вытянутых руках, будто предлагая караульным почесать пузико барашку. Алти и бывший пират осторожно погладили Джу. Тот что-то буркнул в ответ.

— Ладно, не буду вас отвлекать, а то если офицер Берг проснется и увидит…

— Точно, не стоит! — спохватился Рыжий и быстро зашагал прочь, держа импульсное ружье наготове.

На секунду из-за туч выглянул месяц, залив лицо Косого лунным светом. Часовой-алти прищурился, напряженно рассматривая Косого.

Однако тучи уже снова закрыли месяц, и алти пошел в обход по верхней палубе.

Я бесшумно вышел на палубу, прячась в тени.

Всего сейчас дежурили четыре матроса. И в какой-то момент ни один из них не смотрел на Косого, кормившего счастливого Джу внеочередной порцией мраморного пармезана.

Косой Джек абсолютно бесшумно одним четким движением перемахнул через планширь и нырнул в воду.

Брызг не было.

А ведь у него в руках Джу!

Я невольно проникся восхищением. Я ведь примерно так же в свое время похитил Джу у той красивой сучки, любительницы спать без одежды и не укрываться одеялом.

Над головой раздались хлопки крыльев. Попугай-дурак молча сорвался с реи и полетел к берегу.

Я замер, чувствуя, что внутри меня все сжалось от предвкушения.

Невероятно!

Поразительно!

Если моя безумная догадка окажется правдой, тогда…

Тогда я приподниму завесу над очередной фантастической тайной нашего мира.

Без колебаний я сиганул в воду.

Самого Косого Джека я не видел, но попугай-дурак своим полетом выдавал направление хозяина. Похититель барана плыл не к главной пристани, а чуть в сторону. Хотел выйти из воды в тихом квартальчике, что было мне, безусловно, лишь на руку.

Меня он заметил лишь когда пробежал метров двадцать по грязной набережной. Ну как заметил… Джу меня увидел и заверещал, пытаясь вырвать из рук похитителя. Джек обернулся.

— Дурак-Дурак! — завопила говорливая бесполезная птица.

— Ну ты дал, брат, — одобрительно проговорил я, остановившись недалеко от Джу и Джека. — Отлично плаваешь, еще лучше ныряешь. Навыки на уровне офицера, выпустившегося из Торвильской Академии. Ну или просто очень опытного офицера. Никак ни матроса.

Я перестал улыбаться и, глядя в его напряженное лицо, процедил сквозь зубы:

— Где Джек, мерзавец?

От моих слов он дернулся, округлив глаза и ослабив захват. Джу с визгом вырвался из рук похитителя и, плюхнувшись на землю, быстро побежал ко мне. Спрятавшийся за моей ногой он начал гневно раздувать ноздри.

Понял, что ли, что только что ел из рук очень опасной твари?

А между тем «Джек» оскалился и медленно достал из ножен небольшую саблю.

— Догадался значит? — прошипел он. — Гадкий солнцеголовый ублюдок. Ты не мог знать! Они тебе не доверяют и не рассказали бы об этом.

— Увы, — согласно кивнул я, обнажив свое оружие. А затем холодным тоном повторил: — Где мой матрос?

— А ты еще не понял⁈ — хохотнул он. — Мертв! Мне ведь нужно было освободить мест…

Договорить он не успел, так как я уже сорвался с места, намереваясь сорвать с его лица мерзкую улыбку.

Думаешь, сможешь остановить мой удар?

Когда мой ятаган врезался в его, я увидел, как начали сгибаться в локтях руки противника. Конечно же, Джеку не хватило бы сил тягаться со мной, вот только…

Я ощутил мощный всплеск структурных вибраций, и тонкие руки «Джека» налились силой, увеличиваясь на глазах.

Он весь менялся. Кожа темнела, волосы удлинялись, изменяя цвет.

Секунду спустя я узрел человека невиданного доселе вида! Он отличался от всех людей — алти или цивилов, пожалуй, даже больше, чем от них отличался я — такой светлокожий, золотоглавый и с оранжевыми глазами.

А все потому, что кожа того, кто еще недавно использовал облик моего матроса Джека, стала черной, точно вороново крыло. Притом волосы — совершенно белоснежные, а глаза светились серебром.

— Лунный алти… — пробормотал я.

По его ятагану пронеслись структурные вибрации такой силы, что я без раздумий отпрыгнул.

Ятаган лунного алти пылал огнем. Я сам немного улучшил оружие моих матросов. Однако ятаган Косого Джека не должен обладать такой мощью! Он явно долго не продержится!

— Ты умрешь здесь! — зашипел лунный алти, обрушив на меня град стремительных ударов. — Как и подобает солнцеголовому ублюдку, забывшему о братьях! Вы бросили нас! Вы будете страдать!

Столько ярости и силы было в его ударах, что я даже оторопел. Вон как размахивает!

Однако…

Я принял очередной удар его ятагана на жесткий блок.

— Ничему тебя, придурок, жизнь не учит, — проговорил я, наполняя меч энергией. Ветер, вырвавшийся с обратной стороны ятагана, усилил мой натиск, и теперь уже лунный алти попятился. — Я уже один раз одолел тебя!

— То тело было слабым! — рявкнул этот мерзавец, который еще совсем недавно жил под личиной могучего пирата Жерома де Морте. Помню, Марси удивлялась, что бывший капитан алиссийского флота вдруг резко изменился, став свободным капитаном? Очевидно, именно в тот момент его место занял лунный алти, а настоящий капитан де Морте пошел на корм рыбам.

Противник пятился. Решив, что пора заканчивать, я потянулся вперед левой ладонью прямо к лезвию ятагана. Глаза лунного алти расширились. Он явно принял меня за сумасшедшего, который зачем-то решил отдать врагу свои пальцы, а то и кисть.

Я хлопнул по его клинку ладонью сбоку, выпуская нужный импульс структурных вибраций.

Меня уже один раз убили, подобравшись слишком близко и предав. Не хотелось бы вновь это испытать. Я бесконечно доверяю своей команде, они для меня как семья.

Но свои артефакты делаю так, чтобы их можно было легко разрушить. Разумеется, если знать, куда бить, как бить, какой энергетический контур использовать… И обладать телом солнечного алти.

Хотя, как показал этот бой, тела лунных алти тоже отлично оперируют структурными вибрациями.

Ятаган противника треснул под давлением моего ятагана и осыпался.

А в следующий миг я рассек грудь лунному алти. Хлынула кровь, тот захрипел и попятился, а потом припал на колено.

Я приложил ятаган-кроншнеп к его шее.

— Сдавайся, сволочь, — сухо произнес я. — Ты погубил много людей… За это Дева под Килем не даст тебе хорошего перерождения. Но хоть немного ты можешь исправить содеянное.

Он скривился, глядя мне прямо в глаза. Какой холодный серебряный взгляд.

— Тьфу! — лунный алти сплюнул кровью. — Тебе нужна информация о моих… братьях и сестрах?… Катись на дно… морское… Предатель!

Слева от меня послышался плеск воды, а затем раздался рев:

— Р-Р-А-А!!! — заревела выпрыгнувшая из моря круглая шарообразная рыба с зубами, размером с хороший кинжал.

Бешеная Фугу — морской охотник из рыбообразных. Не самый приятный противник — помимо огромных зубов, его тело покрыто твердыми и острыми чешуйками.

Я успел активировать щит-кольцо. Тварь врезалась в полупрозрачную преграду, которая тут же начала осыпаться, а рыба, щелкая челюстями, по суше рвалась вперед.

В самом деле бешеная! На собаку похожа!

Вот только эта тварь резко обернулась и накинулась на лунного алти. Тот самодовольно улыбался, когда челюсти монстра захлопнулись, откусив от человека верхнюю часть туловища.

Я же ощутил дикий всплеск структурных вибраций.

В ногу уткнулся Джу. Очень вовремя!

Громыхнуло как из пушки, и в полупрозрачные стенки моего портативного корабельного щита врезались ошметки человека и громадной рыбины.

Коробочка с сердечником нагрелась, и щит тут же схлопнулся, а сердечник рассыпался.

Я изумленно смотрел на него. Казалось, я избавился от подобного неприятного эффекта — пусть мои щиты и можно разрушить, но сердечник выдерживал нагрузки, чтобы потом по новой генерировать щит.

Но нет. Самоуничтожение бешеной фугу выдалось слишком мощным и фееричным.

— Ми-и… — напряженно протянул барашек, выглядывая из-за моей ноги.

— Вот тебе и «ми-и», — нагнувшись, я взял его на руки. — Ты в курсе, что вся эта суматоха из-за того, что ты не смог удержаться и побежал за мраморным пармезаном?

— Ми? — склонил он голову на бок.

— Да не виню я тебя, — я тяжело вздохнул. Затем чуть прикрыл глаза и произнес:

— Пусть мы и были врагами, пусть ты последний мерзавец, погубивший кучу людей… Ушел ты достойно, сохранив секреты своих товарищей. Да и свои собственные, — хмыкнул я, еще раз глядя на последствия взрыва.

Идентифицировать по этим ошметкам представителя доселе неведанной расы совершенно не представлялось возможным.

— Сволочь ты последняя, лунный алти, — поморщился я. — Но пусть Дева под Килем все-таки будет к тебе чуть менее строга. Превратит тебя не в какой-нибудь коровий помет, а… в камень.

За спиной послышались голоса:

— Эй! Что там⁈

— Не знаю! Поспешим! Будьте настороже!

Я перевел взгляд на Джу и быстро проговорил:

— Нам пора сваливать!

И затем быстро сиганул в воду. Я видел, что после самоуничтожения Бешеной пираньи и лунного алти, Франки-Штейн снялся с рейда.

* * *

— Капитан? Как вы? Все в порядке? — выпалила Марси, едва я перелез через планширь с бараном на руках.

— Почти, — выдохнул я, оглядевшись.

На верхней палубе собралось человек двадцать — все, кто сегодня ночевал на корабле.

Ребята выглядели взбудоражено. Еще бы! Заметили, что дверь капитанской каюты открыта, капитана нет, так еще и пропали Джу и кормивший его матрос…

Рыжий Билл вертел головой по сторонам, выискивая своего нового знакомого Косого Джека.

— Бешеная фугу сожрала Джека, а затем самоубилась, — сухо проговорил я, собравшись с мыслями.

— Что? — побледнела Марси. — Какой… какой кошмар!

— Ага, эта тварь умудрилась стащить его и Джу с палубы, — приврал я. — Я смог спасти только Джу.

Моряки поснимали с голов шляпы и, прикрыв глаза, прошептали слова молитвы.

— Мы позаботимся о его семье! — сказал я громко. — Увы, тело передать не сможем… Но его тело приняла в свои объятья Святая Дева под Килем. Море лучшая могила, нежели земля. А сейчас по местам! Не время спать! Марси, бери Починкко, Разноуса и еще парочку ребят — дуйте к месту взрыва, спросите у местных, чем помочь.

А то странно это — корабль поднялся с якоря и выдвинулся на шум, а затем остановился посреди пути. Так хоть логическое объяснение будет.

Да и девочку нагрузить не лишнее. Впервые потерять товарища… Отвратительное чувство.

— Шон! — я повысил голос. — Ты за старшего на корабле! Я к себе!

Эх, Берг бы сейчас точно был бы к месту! Однако этот весельчак отдыхает на суше вместе с другими нашими матросами. Вообще, я и Марси, и Шону, и Починкко давал отдых, но сладкая парочка после похода в магазин просто прогулялась по набережной, сообщив, что этого им достаточно. А мой верный помощник-алти и вовсе сказал, что нагулялся за свою предыдущую жизнь среди цивилов и отдыхать будет лишь рядом со своим братом, которому обязан жизнью.

То же мне нянька… Надеюсь, найдет себе женщину.

Закрывшись в каюте вместе с Джу, я первым делом скинул мокрую одежду и накинул халат. А затем принялся мерить комнату шагами.

Что мы имеем?

Лунные алти существуют! Более того, они, похоже, способны менять внешность! Я бы предположил, что это у Жерома-Джека был какой-то особенный артефакт, но… Сразу вспоминаются слова Урсулы и это ее «люди меняются».

Моя подруга полу-алти явно знала про особенность наших лунных собратьев.

Вот только особенность ли это?

Я задумчиво уставился на свою ладонь, пытаясь почувствовать внутри нее структурные вибрации.

Очень любопытно узнать все возможности своего тела. Могу ли я, например, как этот Жером-Джек управлять морскими охотниками? Вот эта способность в самом деле ужасающая. Сейчас все сходится — перед тем как киль Франки-Штейна слегка повредил малый левиафан, я ощутил структурные вибрации. И Косой Джек был одним из тех, с кем я столкнулся, когда спешил к лестнице.

То есть он успел подняться, но далеко отойти не успел.

Зачем он спускался вниз?

«Тело слабое…» — или что такое было сказано, верно?

Значит, свои невероятные способности лунные алти могут использовать лишь в истинном обличии?

Я остановился перед зеркалом. Уже привык к этому своему облику, так сильно отличающемуся от облика других людей.

Золотые волосы… оранжевые глаза… И сейчас я яростно улыбаюсь. Столько загадок! Они так и шепчут: раскрой нас, капитан Джонсон! Увидь новое!

Погоди… «Капитан Лаграндж», конечно же!

За дверью послышался какой-то шум. Я выглянул на палубу и увидел насупившуюся Марси, которую пытался неумело успокоить Шон.

— Что случилось? — спросил я, выйдя на палубу в халате.

— Эти гады отказались от помощи! — возмущено фыркнула девушка. — Ещё и посмеялись, мол, чем какая-то девчонка может помочь городской страже!

— Мне кажется, они были более грубы, чем ты пересказываешь? — предположил я.

— Были, — хмыкнула Марси и покосилась на Починкко.

— Что? — я перевёл взгляд на алти, чувствуя неприятности. — Что стало с местными стражниками?

— Первого грубияна я вырубил в назидание, — проговорил алти совершенно спокойным тоном.

— А второго? — напрягся я.

— Второго для порядка, — хмыкнул Починкко.

Я схватился за голову и начал тихо смеяться.

А наутро меня вызывали в городскую ратушу на суд.

Глава 17

В ратуше меня промариновали полдня. Ну в самом деле! Дело не стоит выеденного яйца, а я там потратил столько времени! Пока я скучал, Марси с ребятами успели разгрузить товар и загрузить в трюм провизию да прочие расходники.

И главное, в ратуше меня не просто держали на лавочке. А полдня натурально пытались выведать у меня разные сведения.

На самом деле инцидент с Починкко и стражниками дознавателя интересовал мало. Не больше, чем вопрос — зачем мы вообще решили подняться с якоря и посмотреть на то место, где сдохла Бешеная Фугу.

Этому сухонькому старичку с алчным взглядом было интересно, правда ли мы продаём лунную пыль местному торговцу. А много ли её? А где взяли? А ещё есть?

И так по кругу.

В итоге, старый пройдоха от меня ничего не узнал и обязал просто заплатить немалый штраф до того, как моё судно покинет порт.

Иначе пушки форта откроют по нам огонь.

Собственно, вопрос со штрафом я решил на месте — деньги были у матросов, которые ожидали своего капитана на площади перед ратушей. Я знал, как решаются такие дела, так что пришёл не с пустыми карманами. Точнее, собственные карманы у меня как раз и были пусты, на случай, если дознаватели решили бы применить план Б «Неласковый».

И вот, наконец-то, со всеми вопросами было покончено, и я вернулся на корабль, где уже собралась вся команда в полном составе. Берг посокрушался, что пропустил ночную заварушку, а затем вместе с другими матросами почтил память погибшего товарища.

И вот, наш корабль покинул порт и на поднятых парусах направился к границе Сумрака.

— У нас попутчики, кэп! — донеслось с марса. Сегодня там опять дежурил не Починкко, тот и так полдня бегал, охраняя Марси во время новых торговых сделок.

Однако едва мой личный помощник алти услышал слова марсового, тут же подбежал к мачте и велел тому слезать.

Дежурный спорить не стал, а я не стал останавливать Починкко. Все знали, как он любит строить из себя птицу в гнезде и с высоты взирать на горизонт.

— Похоже, алиссиец из местной охраны, брат! — крикнул алти. — Идут на всех парусах, надув не жалеют.

— Да я уж вижу, — хмыкнул я. — Что-нибудь хотят?

— Момент!

Пока Починкко всматривался, я огляделся. Мы уже отплыли от острова, но не очень далеко. Однако подмога алиссийцам прийти никак не успеет. Будь вместо нас на Франки-Штейне другая команда — имелись бы варианты, а так… Хотя будь вместо нас другая команда на небольшом корабле, вряд ли бы они смогли пободаться с дежурным боевым корветом.

— Машут жёлтыми флагами! — сообщил Починкко.

Хотят побеседовать?

— Марси, мы ничего в порту не забыли? — я повернулся к старшему помощнику. — Может, сумочку оставила и галантные месье спешат тебе её вернуть?

— Всё у меня с собой, капитан, — усмехнулась девушка. — Галантные месье, похоже, спешат набрать проблем себе на борт.

Раздались смешки среди команды.

— Отлично, сказано старпом!

— Так их!

Я улыбнулся. Приятно, когда команда верит в себя, своего капитана и свой корабль.

— Братец, поднимай жёлтый! Побеседуем, раз хотят, — скомандовал я и перевёл взгляд на Марси.

Ничего объяснять ей не понадобилось — девушка тут же разразилась быстрыми командами:

— По местам! Готовиться к бою! Но агрессию первым не проявлять! Будьте вежливыми, парни, улыбаемся.

Мы убрали паруса, и вскоре боевой корвет алиссийцев поравнялся с нами. Между бортами кинули трап, по которому уверенным шагом двинулись морские пехотинцы, вооружённые до зубов.

— Ты глянь какие важные, а, — хмыкнул Берг.

Скосив на него взгляд, я тихо спросил, не хочет ли он поплавать? Берг с хитрой ухмылкой кивнул и быстро исчез.

— Капитан Лаграндж, с вами говорит капитан Алиссийского флота и боевого корвета «Жемчужина» Франсуа де Куртуа! — выпятив грудь, громко произнёс невысокий, но подтянутый мужчина лет сорока на вид. Что примечательно, из-под его треуголки виднелись длинные кудрявые чёрные волосы. Этот модник носил парик.

— Очень приятно, капитан, — благодушно кивнул я. — Чем обязаны?

— Капитан, у нас имеется информация, что вы перевозите лунную пыль. Это так?

— Так, — мне было очень интересно, к чему клонит этот модник.

Он аж заулыбался от моих слов.

— Лунная пыль является стратегическим ресурсом, капитан, — торжественно произнёс де Куртуа. — И её запрещено вывозить с нашего острова.

— Что-то я о таком запрете не слышал, — пожал я плечами.

— Вы не можете знать все законы. Но обязаны их соблюдать!

— Золотые слова, капитан! Но вот проблема в том, что как раз законы я знаю хорошо. И о том, что я не могу вывезти то, что сам и привёз — ничего не слышал. Не говоря уже, что лунная пыль стратегическим ресурсом никогда не являлась.

— И тем не менее противоречие возникло, — капитан де Куртуа едва ли ручки не потирал от возбуждения.

Я решил подыграть ему.

— И как же можно его решить?

— Тут есть два варианта, — охотно продолжил он. — Либо вы продаёте весь свой товар, либо платите таможенный сбор. Я уполномочен поспособствовать вам в решении противоречия, какой бы из вариантов вы ни выбрали.

— То есть я могу заплатить вам? — уточнил я.

— Да, конечно. И продолжить своё путешествие.

— И сколько же я должен заплатить? — спросил я, едва сдерживая улыбку.

Оказалось, что «совсем немного». Либо отдать ему половину лунной пыли, что у нас есть. Либо продать ему же всю лунную пыль за «хорошую цену».

Вот только почему-то «хорошая цена» ровнялась половине от рыночной.

— Ну так что, капитан Лаграндж, какой вариант вы выбираете? — спросил он, коварно улыбаясь.

Да уж… Интересно, за кого нас приняли? За небольшую команду, которая ходит на непонятном разваливающемся корыте и начинает трястись при виде флотских офицеров?

Ха!

Как такая команда вообще смогла разжиться огромной партией лунной пыли, эти гении вообще не думают. Зачем думать? Брать надо.

Я увидел, что за спиной де Куртуа поднялась суматоха. Ему явно хотели о чём-то доложить, но не решались.

— Похоже, на вашем корабле проблемы, — указал я капитану.

— Что? — он сбился с мысли.

— Большие проблемы! Что-то явно случилось!

Он завертел головой. Похоже, почувствовал неладное и подозвал офицера.

— Капитан, в трюме вода! Нужно срочно закрыть пробоину!

— Что? Как? — расширил глаза де Куртуа.

— Ох… похоже, вам стоит поторопиться, пока ваше судёнышко не ушло под воду. Полагаю, сейчас вам точно не до моей лунной пыли, — весело произнёс я.

Де Куртуа ожёг меня гневным взглядом:

— Нападение на корабль алиссийского флота…

— Полегче-полегче, капитан! — перебил я. — О каком нападении речь? Вы слышали грохот пушек или что-то ещё? Не нужно пустых обвинений. Ни в нападении, ни в вывозе стратегических ресурсов.

Алиссийский капитан сжал зубы и процедил:

— Не знаю как, но это явно ваших рук дело. Вы за это заплатите!

Я перестал улыбаться и вперился в него холодным взглядом.

— Вы мне угрожаете? Может быть, велеть дать бортовой залп? Чтобы у вас хотя бы были основания мне что-то предъявлять? Вот только не факт, что вы долго проживёте после моего бортового залпа.

Он отшатнулся и сделал шаг назад, в ужасе глядя на меня.

А затем покраснел, как рак. Боевому капитану стало стыдно, что он дал слабину.

— Да как ты смеешь! — рявкнул он, выхватив саблю.

В тот же миг его бойцы навели на нас дула своих ружей.

Вот только и мои ребята уже были готовы к бою.

Я потянул руку вперёд, не обнажая оружия. Страх на миг вновь возник в глазах де Куртуа, но мужик пересилил себя.

— Вы плохо ухаживаете за оружием, капитан, — сказал я, положив руку сверху на его саблю.

А затем, глядя прямо в глаза алиссийцу, сжал пальцы.

Послышался хруст, и сабля переломилась надвое.

Меньше чем за сутки я сломал противникам две артефактные сабли. В первый раз я использовал собственную закладку. Сейчас же звёзды сошлись — когда артефактное оружие алиссийца оказалось близко ко мне и я смог почувствовать, как напитывается энергетический контур, и заметил огромную брешь.

— К-а-ак? — изумлённо выдохнул де Куртуа, глядя на обломки.

— Говорю же, ухаживать нужно за артефактами. А теперь пошли вон с моего корабля, пока я вас не выкинул!

Я достал из внутреннего кармана коробку с сердечником, коих у меня на команду суммарно было несколько штук.

Де Куртуа нервно посмотрел на неё, явно не понимая, что это за артефакт, глянул на свой обломок, на скалящиеся лица моих бойцов, которые ничуть не сомневались в собственной победе. Напоследок алиссиец вновь посмотрел на меня, а затем громко произнёс:

— Уходим!

Он нервно развернулся и, едва не срываясь на бег, поспешил на свой корабль.

— Что это за сумасшедшие! — еле слышно бурчал он себе под нос. — Что не так с этим алти!

— Капитан! Наконец-то! — едва он перешёл на борт своего корабля, к нему бросился один из офицеров. — Мы не можем закрыть брешь! Нужно вернуться в доки и поднять корабль!

Ребята на моём корабле начали смеяться, но заткнулись под грозным взглядом Марси.

Ну да, мы же совершенно непричастны к проблемам этих алиссийцев. Конечно же, я не вдохновился тем, как малый левиафан взорвал себя под нашим килем и не попытался сотворить похожую, но тихую бомбочку. И конечно же, не вон тот мокрый и лыбящийся Берг успел по-тихому сплавать и прицепить её к килю алиссийского боевого корвета.

— Поднять паруса! Полный вперёд! — рявкнул я, уверенно встав за штурвал.

* * *

— Марси, заходи, присаживайся. Попробуй чаю. Сам заварил на одних травках с Бисерных островов. Вроде вкусно вышло, а главное — полезно и питательно, — произнёс я длинную тираду, приветствуя девушку в своей каюте.

Корабль вошёл в Сумрак. Хоть его потряхивало периодически, в ближайшее время проблем не ожидалось. С мелочью да рутиной опытные матросы под предводительством Берга прекрасно справятся.

Марси удивлённо огляделась по сторонам и присела за мой небольшой столик. Пригубила чай и восторженно воскликнула:

— Тео, вкусно! Отличный чай! Дашь рецепт⁈

— Дам. И тебе и Бергу, — кивнул я. — Главное травки не забывать собирать при случае.

— Можно сразу делать чайный набор… ну для заварки. И продавать готовую смесь! — воодушевлённо начала она.

Не то, чтобы Марси была прожжённым дельцом, одержимым наживой. Напротив, подобного рвения у девушки раньше не наблюдалось. Правда, раньше ей не приходилось напрягать мозги, чтобы понять, как выплатить жалование команде, не забыть про премии, обязательно пополнить припасы и отложить на чёрный день.

А то капитан совсем не хочет этим заниматься.

— Отличная идея, — одобрительно кивнул я. — Думаю, как-нибудь можно за это взяться. Пока у нас есть лунная пыль…

— Но дополнительные средства никогда не будут лишними! А если у нас команда увеличится? Или ты решишь корабль улучшить? Или новый купить? Хотя… последнее вряд ли, Франки-Штейн шикарен, ты даже от малого линкора отказался.

— Отчасти о новом корабле я и хотел с тобой поговорить, — сдержанно произнёс я.

— А? — опешила Марси. — Ты нашёл что-то лучше Франки-Штейна?

— Я знаю, что будет лучше Франки-Штейна. Но об этом позже. Марси, ты мне доверяешь?

Девушка посмотрела на меня, как на душевно больного, а затем удивлённо произнесла:

— Конечно.

— Тогда я прошу тебя по возможности подробно рассказать одну историю. Как так вышло, что твой дед перестал быть Вице-Премьером Седьмого Сумеречного Моря? Что сделал Джекман и почему твоя мать его ненавидит?

Марси замерла, явно не ожидая такого вопроса. Затем скосив взгляд, тихо произнесла:

— Это… личное, Тео.

— Потому я и спросил про доверие.

— Да! — вскинулась она, и тут же потеряла запал. — Но… как-то это… Хм… Я отвечу! — решилась она и ее глаза недобро блеснули. — Но сперва ты ответишь мне на мои вопросы!

— Хорошо.

Марси сбилась с мысли, явно не ожидая такого мгновенного согласия.

— То есть ты не против? — уточнила она.

— Спрашивай, что тебя интересует, — я пожал плечами.

— Ла-а-адно… — протянула она. — Я давно хотела спросить… Да что там… Шон и Берг тоже интересуются. Но как-то в последние дни не до этого было. Первый вопрос, Тео… Откуда ты знал о тайнике моего отца? Ты ведь явно шёл туда целенаправленно. Да, ты нам указал на того карася, как будто случайно его увидел и решил проверить… Но до карася-то ещё нужно было дойти? Ну?

И смотрит на меня так пристально, словно старается прожечь взглядом.

— Хороший вопрос, Марси, — улыбнулся я. — Любопытно узнать, какие твои предположения?

Теперь под моим взглядом уже она поёрзала и неуверенно проговорила:

— От бабушки, да? — и уже живее добавила: — Она ведь тебе рассказала, да?

Марси доверчиво хлопнула ресничками. Дева под Килем, какая же милая у меня «дочурка».

Усмехнувшись, я не сдержался и, протянувшись над столом, взлохматил ей волосы.

— Тео! — недовольно воскликнула она.

— Да, — соврал я. — От мадам Джонсон. Мы с ней, как ты, наверное, заметила, сблизились. Возможно, я напоминаю ей сына.

На лице Марси отпечатлелась грустная улыбка. Я понимал её чувства. Однако для себя решил, что так будет правильно. Вывалить на неё всю правду? Ну уж нет… Я не хочу травмировать Марси. Горькая правда лучше сладкой лжи лишь в том случае, когда эта правда принесёт пользу.

Капитан Джонсон никогда не отречётся от своей дочери. Капитан Лаграндж не сломает в своём старшем помощнике мощный душевный стержень глупой правдой.

Марси молчала, поджав губы. Ей всё равно было тяжело…

А скажи я ей, что я капитан Джонсон и признай её своей дочкой… Что бы было? Она бы не поверила. Но если бы поверила?

Честно говоря, я не хотел менять наши с ней отношения. Мне нравится, что я чувствую это отеческое тепло. Но я не хочу, чтобы она относилась к своему другу и сверстнику — Теодору Лагранджу, как к отцу.

— Не ревнуй, — твёрдо сказал я. — Я считаю, что ты ещё дожмёшь мадам Джонсон.

— Угу… — сдержанно кивнула она.

— Ну правда, Марси… — взмолился я. — Не надо…

— Ты прав! — резко перебила меня девушка. — Ну и что, что ты ближе моей бабушке, чем я? Я не сдамся и добьюсь своего! И вообще, из всех, кого я знаю, ты больше чем кто-либо похож на моего отца! Я горжусь, что мой капитан — продолжатель его великой воли! Так-то… А теперь насчёт твоего вопроса…

Она запнулась и замолчала, правда уже через несколько секунд напряжённо произнесла:

— Я не знаю всех деталей, Тео. Мама не очень охотно рассказывает про те времена, и… она не любит эту тему. Хотя, как я понимаю, это всё не секрет, — Марси вопросительно посмотрела на меня.

Ага, может, и «не секрет», но я сам мало что смог нарыть. Народ либо ничего не знает, либо боится говорить о том, что может очернить Джекмана Барбароссу.

— Будь уверена, болтать об этой истории я не собираюсь.

Марси прислушалась к каким-то своим мыслям, а затем кивнула сама себе и заговорила.

Глава 18

— Это произошло через несколько месяцев после смерти моего отца, — начала Марси. — Дед Августо… В общем, он напал на один из островов, где жили алти. Очень жестоко напал… И об этом узнали другие — корабли Алиссии, Республики и Титоса оказались неподалёку, засвидетельствовав это преступление.

Марси тяжело вздохнула и повесила голову. Говорить о злодеяниях своего предка ей было очень непросто.

— И что было дальше? — тихо спросил я. — Другие страны выдвинули ноту протеста?

— Да. На том острове было много алти. И… я потом узнала, что мой отец ратовал за то, чтобы ни в коем случае не лезть на этот остров. Ну… ты, наверное, знаешь, что он пытался защитить многие острова? — она подняла на меня взгляд, ища поддержки.

Я тепло улыбнулся и кивнул.

«Дочка» неловко улыбнулась в ответ.

— Однако ещё до ноты протеста корабли других стран хотели под конвоем сопроводить эскадру деда. Но он отказался. Он ведь был Вице-Премьером Седьмого Моря и не мог позволить представителям других стран себе приказывать! В общем, началось морское сражение. Оно закончилось только тогда, когда появилась Лудестия. Биться против неё никто не рискнул, — хмыкнула девушка.

— Марси, — напряжённо проговорил. — Ты ведь понимаешь, что это… грубо говоря, была подстава?

— Да, — сухо ответила она. — Я целиком и полностью осуждаю действия деда. Хотела бы, чтобы его остановили раньше. Но я не дура, Тео. Очевидно, что представители трёх держав не могли оказаться в одном месте в нужное время. Кто-то рассказал им о планах деда.

— И ты догадываешься кто? — прищурил я взгляд, глядя ей в глаза.

Она не выдержала и отвернулась.

— Мне не нравится то, о чём ты хочешь сказать, Тео. Мама как-то обмолвилась, что во всём виноват капитан Барбаросса, но… Он ведь старший помощник моего отца? — вскинулась девушка. — Он не мог поступить плохо с тестем своего лучшего друга!

«Тестем»? Это ещё что за новости? Что вообще творится в прекрасной головушке нашей девчули? Раз капитан Джонсон сделал ребёночка её матушке, стало быть, женат на её матушке? Официальная регистрация брака пусть катится лесом.

Определённо, моя старпом мечтает о большой и крепкой семье. Интересно, не получив её в детстве, попытается ли создать собственными силами?

Отвлёкся. Приятно думать о таких вещах…

Но.

Я скрипнул зубами:

— Лудестия в твоей истории появляется не с самого начала морского сражения?

— Нет.

— Вот тебе и ответ, Марси. Ты можешь мне не верить. Можешь сомневаться. Но то, что я скажу тебе, правда. Я узнал её от… других алти. Речь пойдёт о племени алти, которое раньше жило на острове Мун.

При упоминании названия острова Марси дёрнулась. Она ведь в своей истории не сказала, как назывался остров, рядом с которым, по сути, закончилась блистательная карьера её деда.

— Так вот, твой родной отец обещал алти с острова Мун защиту. Говорил, что с ними ничего не случится, что они продолжат жить так же, как жили до прихода к ним цивилов. Даже лучше. Торговля, обмен знаниями… Вот что обещал им твой отец. И пока он был жив, он держал обещание. Его всегда с радостью встречали на Муне. Лудестию узнавали издали, бежали к ней… А затем, в один момент, Лудестия открыла огонь по алти. Как ты понимаешь, произошло это после смерти твоего отца. Как я понимаю… Как раз в тот момент, когда твой дед сражался против эскадры трёх стран.

— Нет! — вскочила с места Марси. — Не может быть!

— Может! — резко произнёс я. — Джекман Барбаросса предал идеи твоего отца! Предал самого твоего отца! И совершенно незаслуженно владеет Лудестией!

— Но… но… он ведь его друг! Да и бабушка сама передала ему Лудестию после смерти папы!

На неё было больно смотреть. Я поднялся и, обойдя стол, обнял Марси.

— Тебе ли не знать, что порой твоя бабушка ошибается в людях? — проговорил я.

Девушка всхлипнула. А затем громко зарыдала.

Я изо всех сил утешал её, костеря про себя Бари. Ну и немного себя самого. Однако же, как раз эту часть правды ей знать стоит. Она должна понимать чётко, почему мы идём забирать Лудестию.

И если когда-нибудь вся правда станет известна другому человеку, и этот другой человек предъявит мне, что я настраиваю мелкую девчонку против родного отца — я лишь рассмеюсь. Нет, я настраиваю своего драгоценного боевого товарища отомстить за её отца жалкому предателю.

Пока Марси тихо плакала, я окончательно разложил в своей голове события по полочкам.

Бари подбил Августо дель Ромберга прибрать к своим рукам остров Мун. Зачем? Затем, что там росли огненные яблони, перетёртые цветы которых составляют треть смеси, используемой в качестве энергетического топлива всех импульсных орудий. Эти яблони до сих пор невозможно вырастить искусственно — при ручной пересадке они за год умирают.

Если бы алти оказались в плачевной ситуации, они бы просто сожгли деревья. Я им это посоветовал. И все цивилы знали о таком исходе. Потому и старались вести торговлю с островом Мун честно.

Как Бари смог уговорить Августо напасти на остров Мун? Ответ очевиден — уповал на то, что сможет обмануть алти. Сделать так, чтобы алти подпустили близко эскадру Августо дель Ромберга и не успели взять в заложники яблони? Обезопасить яблони — и вуаля! В случае удачного стечения обстоятельств Вице-Премьер Виктории присоединит к землям подвластных ему колоний остров с огненными яблонями.

Ушлый дель Ромберг повёлся на это. А Бари сдал его… или же нанял товарищей из других стран. В итоге дель Ромберга застали публично с поличным, ему пришлось сражаться. А Бари на Лудестии закончил начатое.

А потом остановил морское сражение.

И он герой — не допустил кровопролития между силами четырёх держав, ещё и, поди, лично отконвоировал преступника дель Ромберга. А остров Мун… На нём сейчас реет флаг Виктории. Ну что поделать, раз алти всё равно мертвы? Остаётся вопрос с другими державами. Ну, полагаю, именно с этого острова Виктория продаёт порошок из цветов огненной яблони за сниженную цену.

Все счастливы. Герой Бари — правая рука Хозяина Семи Морей и капитан Лудестии по умолчанию не может быть злодеем в глазах большинства. Так он ещё и весьма полезен — принёс стране такой лакомый кусочек.

Достоин быть Вице-Премьером.

Бари добился своего.

— Тео… — Марси перестала всхлипывать и отстранилась так, чтобы видеть мои глаза. — Если капитан Барбаросса в самом деле подставил моего дедушку… Дедушка должен был знать о его тёмных делах. Почему не доложил?

— Наверное, не хотел навлекать на свою семью гнев этого мерзавца, — ответил я.

Хотя я был уверен, что причина в другом. Бари и Мэри Кэролайн заранее решили разыграть карту с тем, что Мэри беременна от меня. Дель Ромберги получали от этого почёт. Возможно, упоминание моего имени в подобном ключе частично смягчило наказание Августо, которого хоть и разжаловали, но не выкинули на улицу, а отправили управлять моим родным островом.

Но дель Ромберги не смогли бы распространить эту идею самостоятельно. Нужен был кто-то, кто подтвердит. Кто-то очень близкий капитану Джонсону.

Бари… гад, отказался от собственного ребёнка, записав его на меня. А затем, когда общественность узнала, от кого ждёт малыша Мэри Кэролайн, он погрозил дель Ромбергам рассказать всем правду, если Августо сдаст его.

Таким образом, дель Ромберги были у него на крючке. Не удивлюсь, если этот гад даже приложил руку к назначению Августо губернатором острова Бун. На Буне и меня, и Бари очень любили…

И всё же тяжело пришлось этому идиоту Августо дель Ромбергу. Для общественности он, с одной стороны, пошёл против воли капитана Джонсона. С другой же — его дочь носит под сердцем дитя капитана Джонсона.

Хотя, справедливости ради, он долго не прожил после своего назначения, и довольно быстро губернатором Буна стала Мэри Кэролайн.

— Тео… — вновь позвала меня Марси.

— Да?

— Я не хочу верить в то, что лучший друг моего отца предал его… Но я верю маме и тебе.

— Спасибо, Марси.

— Тео…

— Да?

— Я не хочу, чтобы предатель управлял Лудестией.

— Я тоже, Марси. Потому я и собираюсь её забрать.

* * *

После нашего разговора моя «духовная дочурка» уточнила, можно ли рассказывать о предательстве Бари другим офицерам? Справедливо указав, что просто так мы не можем пойти на абордаж Лудестии.

Я дал ей добро.

А затем увидел, что она о чём-то тихо перешёптывается с Шоном. Парочка уединилась, облюбовав место на юте. Матросы не рисковали к ним подходить.

Я же ввёл в курс дела Берга и Починкко.

— Мерзкий цивил, — если бы мы беседовали на улице, Починкко бы гневно сплюнул себе под ноги, но марать мою каюту не решился.

— Ага, — хмыкнул Берг. — Дедуля нашего старпома тоже хорош… — проворчал он, но, поймав мой взгляд, продолжил: — Но к мёртвым претензий нет. Глупо заставлять детей отвечать за грехи родителей.

Он помолчал, задумчиво попивая мой чай.

— Блин! Всё-таки отличный напиток! — выдал Берг спустя минуту. А затем ехидно проговорил: — Оставим нравственные вопросы, кэп, дамочкам из книжного клуба. Ты мне вот что скажи… В самом деле, что ли, решил захватить Лудестию⁈

В глазах Берга виднелся опасный безумный блеск.

Я не выдержал и сам улыбнулся:

— Боишься?

— Боюсь? Да ты брось! Я едва ли не писаюсь от нетерпения!

— Ты больной на голову.

— Другие у тебя не служат.

Починкко на это лишь закатил глаза и покачал головой.

— Джу! Джу! — карликовый баран выполз на середину каюты и принялся чесать рога, в повисшей тишине звук чесания его рогов был громогласен. Когда же все уставились на барана, он несколько раз хлопнул глазками, а затем поднялся на задние лапы и потряс передней правой.

— Вот именно, мелкий! — хохотнул Берг, когда Джу вновь стоял на четырёх лапах. — Всем задницы надерём!

* * *

— Я не пойму… Мы ведь вышли из Сумрака? — напряжённо спросила Марси, когда мы подходили к острову Лавы.

— Верно, — сдержанно ответил я, оглядываясь вокруг.

— Тогда что это? — Марси повела рукой, указывая на окружающее нас марево.

— Это пар! — неожиданно выпалил Шон. — Точно пар! Неужели остров Лавы в самом деле из Лавы?

Матросы и офицеры уставились на меня. Происходящее никому не нравилось. Ведь когда выходишь из Сумрака, ожидаешь увидеть ясное небо. После перехода тебе уж точно не хочется оказаться в ещё более густом сумраке.

— Да, — я тоже был напряжён. — Но только лава на нём давно застыла. И вулкан был спящим.

Где-то вдали громыхнуло. Моя команда тут же обернулась на звук, но, ожидаемо, сквозь густой туман ничего не увидела.

— Похоже, ключевое слово тут «был»? — нахмурился Берг. — Вам не кажется, что становится жарче?

Я мгновенно активировал сферу щита вокруг Франки-Штейна, и уже через несколько секунд раздался гулкий удар. Разумеется, мой щит выдержал.

— Что это было⁈ — матросы завертели головами.

— Кто атаковал⁈

— Где враг⁈

— Тихо! — гаркнул я. — Всего лишь горячий воздух!

Народ начал успокаиваться. Ну что за люди? Готовы сойтись в абордажной драке хоть с морским чёртом, но невидимый противник их сразу пугает.

Однако, признаю, пугает справедливо. Не всякий бортовой залп способен напрячь мой корабельный щит так же сильно, как этот воздушный удар.

Вокруг засвистел ветер. Полупрозрачный щит снова начал подрагивать, а морские воды закручиваться. Проклятье! Начинается шторм!

— Капитан! Какие будут приказания? — нарочито ровным тоном спросила Марси. Девушка смогла полностью взять себя в руки и продемонстрировать всей команде абсолютное доверие своему капитану.

Я улыбнулся.

— Чего замерли, морские волки⁈ — крикнул я, глядя на матросов. — Боитесь, что ветерок попортит причёски⁈ Или ноги замочить⁈ А может, боитесь подпалить задницы в лаве⁈ Ха! Не дрейфьте! Ни один шторм не остановит капитана Лагранджа! По местам! Титановый шёлк сам себя не найдёт и в трюм не положит!

— Да! — заревели матросы.

А спустя несколько минут шквальный ветер неистово бил в наш щит, пытаясь пробить его.

Тщетно!

Молния разрезала небеса и ударила сверху в щит!

Тщетно!

Даже бушующие волны не могли захватить нашу верхнюю палубу!

Я вёл свой корабль к берегам острова Лавы.

И в конце концов, остров предстал перед нами.

Пылающий остров без единой живой души.

Глава 19

То, что я видел вокруг, мне решительно не нравилось.

Вулкан на острове Лавы считался не просто спящим — учёные утверждали, что он давно потух. Ну или как минимум в ближайшие несколько сотен лет не проснётся. И вот, стоило мне поспать восемнадцать лет… И что в итоге?

Проснулся и я, и вулкан.

А сколько ещё подобных изменений произошло в мире? Сколько из того, что считалось предсказуемым и изученным, на деле окажется чем-то совершенно иным? Например, мёртвый вулкан ожил? Лучший друг предал? Уничтоженная раса — лунные алти — существуют…

Я усмехнулся. Раздражение внутри меня смешалось с предвкушением.

Люблю открывать что-то новое! Несмотря на то что иногда это новое больно бьёт по роже. Или грозится прожечь щит твоего корабля раскалённым воздухом…

Но!

— Красиво, дери его каракатица… — сказал я, глядя на залитый лавой остров. Солёный пар, поднимающийся от воды, окутывал остров на расстоянии в несколько километров. Но стоило подойти ближе, и зрению открывалась эта величественная пылающая картина.

— И абсолютно безжизненно, — хмыкнул Берг, указывая рукой на всплывшие тушки сварившейся рыбы. Затем он подошёл ко мне вплотную и шепнул:

— Тут никто не мог выжить, кэп. Каждую минуту мы тратим уйму ресурсов, чтобы просто находиться здесь. Мы! На созданном тобой корабле. Другой корабль бы уже сгорел к херам, а его обломки, если б такие остались, снесло бы ветром и волнами куда подальше.

Я кивнул, соглашаясь с ним, и поднял взгляд. Чтобы приблизиться к острову, пришлось использовать максимальный надув — мы шли против течения, которое гнал шквальный ветер. И отключать надув нельзя, иначе нас мгновенно унесёт прочь. И паруса едва держатся. А ведь я усиливал их с помощью заначки с острова Нассийя.

Но наши паруса из стального шёлка. Хороший материал, но не самый лучший. Когда я заказывал на верфи Торвиля корабль (который в итоге стал лишь одной третьей Франки-Штейна), верфь не могла достать титановый шёлк. На него огромная очередь.

А будь наши паруса из титанового шёлка, да ещё и усиленные, они бы никогда не порвались, а надув можно было бы установить ещё более мощный.

— Брат! За бортом люди! — с изумлением прокричал Починкко с марса.

— Что? — громче всех воскликнула Марси. — В этом котле⁈

Наша старпом первая подбежала к планширю с подзорной трубой. На миг я испугался, что Марси сейчас увидит очень-очень неприятную картину. Она, конечно, уже всякого повидала и трупов в том числе, но обваренные человеческие тела…

— Они живы, Тео! — радостно воскликнула девушка. — Но долго не продержатся!

Я и сам уже мог разглядеть этих счастливчиков. Дева под Килем, если кроме тебя, существует и богиня удачи, то кто-то из десятка моряков этого разбитого баркаса явно её любимое чадо.

Их баркас сел на мель, распоров брюхо и повиснув на каменном клыке, и десять человек оказались на пяточке суши, метров семи в диаметре. Чтобы как-то продлить свою борьбу со стихией, они использовали артефакты ледяного типа. Я видел у них несколько сабель, пускающие ледяные волны, панцирь ледяной черепахи и даже пистоли, стреляющие ледяными шарами.

Всё это помогло людям продержаться, пока здесь не появились мы.

— Вот видишь, Роджер, — я глянул на своего кока-боцмана. — Не зря мы сюда приплыли. Готовь спасательную группу. Марси! — я повысил голос. — Проследи, чтобы людям оказали необходимую медицинскую помочь!

Потерпевшие крушение, в свою очередь, заметили наш корабль и из всех сил начали кричать и прыгать, пытаясь привлечь наше внимание.

Я подвёл Франки-Штейна как можно ближе к мели, и Берг с ребятами помог погрузиться на наш борт измождённым морякам.

— Воды! Быстрее! — подгоняла Марси наших матросов.

Спасённые жадно накинулись на воду.

— Отплываем! — скомандовал я. — Здесь нам делать нечего!

— Капитан… — ко мне тяжело дыша, подошёл высокий, хорошо сложенный мужчина с густой тёмной шевелюрой. На вид ему было лет сорок, и дорогой камзол выдавал состоятельность этого господина.

— Теодор Лаграндж, — я протянул ему руку для рукопожатия.

— Лаграндж? — с улыбкой выдохнул он. — Слышал и о вас, и о вашем приёмном батюшке. Меня зовут Генри Смитт. Мэр города Шервиль и губернатор острова Лорелей.

Сначала я улыбнулся, вспомнив чудесное озеро в центре острова, куда впадала живописная река. Именно эти озеро и река в своё время надоумили меня назвать остров в честь сказочной речной девы. А затем до меня дошло, где именно находится этот остров.

— Далеко вы забрались, господин Смитт. Позвольте узнать, что сподвигло вас отправиться сюда аж из Седьмого Сумеречного Моря?

Его перекосило от гнева. Но уже через секунду он тяжело вздохнул, схватившись за бок, и начал падать.

Я подхватил мужчину под руки.

— Давайте сперва позаботимся о ваших ранах, а затем уже продолжим разговор, — быстро сказал я.

Мужчин посмотрел мне в глаза и благодарно кивнул. А затем потерял сознание.

* * *

Через несколько часов, как мы подобрали потерпевших крушение моряков, я вёл Франки-Штейн по ветру и волнам. Уже было не так удушающе жарко, но пар окончательно ещё не рассеялся.

— Кэп! Есть ещё один тюк! — радостно воскликнул Рыжий Билл, вместе с другими матросами поднимая из воды пузатый тюк белоснежного титанового шёлка. Этот шёлк обладал невообразимыми водоотталкивающими свойствами и был довольно лёгким, так что даже после кораблекрушения не утонул.

— Отлично, ребята! — меня радовали их успехи.

— Брат! Вижу ещё один! — крикнул Починкко с марса и рукой указал направление.

Я кивнул ему, делая вид, что не заметил, как уже несколько минут губернатор Смитт напряжённо наблюдает за нашими действиями.

Он только-только поднялся на ноги и выполз из офицерской каюты, а уже вон какой серьёзный. Глазами то в одну, то в другую сторону стреляет.

Мысль про офицерскую каюту мне напомнила, как Марси подошла ко мне и неуверенно пробормотала, что неуместно такого важного человека селить к офицерам. Мол, высокопоставленному гостю принято отдавать лучшее.

Я с ней согласился, но сказал, что в моей капитанской каюте слишком много ценностей и секретов, чтобы доверять её незнакомцу.

— У тебя, к слову, тоже, — продолжил я. — Созданные мной артефакты, бумаги… Да и потом вряд ли ты захочешь, чтобы какой-то мужик спал в твоей кровати?

В этот момент мимо нас проходил Шон. Услышав лишь последнюю фразу, он застыл, в ужасе уставившись на Марси.

Девушка покраснела и выпалила:

— Ты прав! Наши личные каюты — секретные места, почти как рубка! Да и вообще, раз вышел в море — будь в первую очередь моряком, а не женщиной или губернатором. Шон! Гость и два его офицера будут жить с вами. Выживших матросов отправь к нашим!

И зачем-то подойдя к Шону, начала развивать свою мысль. Он же молча кивал. Я видел в его глазах облегчение. Он явно готов даже на полу спать, уступив место чужаку, лишь бы не пускать того в каюту нашего старпома. Ну да, там ведь стратегические ресурсы… Иные из которых Шон увидит лишь после свадьбы.

Если отец Марси даст благословение! Ха!

Пока я развлекал себя размышлениями, мы подошли к очередному тюку, и матросы ловко подняли его на борт. Я скосил взгляд на Смитта, он это заметил, кивнул и начал подниматься ко мне на шканцы.

— Вам уже лучше? — учтиво поинтересовался я.

— Да, благодарю, капитан, — задумчиво ответил он, а затем подобрался, выпрямил спину и обозначил поклон. — Я никогда не забуду то, что вы сделали для меня и моих товарищей. Мы уже… отчаялись, но появление вашего, безусловно, выдающегося корабля, вселило нам надежду. И теперь я перед вами в долгу.

— За то, что мы взяли вас на борт, вы мне ничего не должны, — проговорил я строго. — Помочь потерпевшему кораблекрушение — так же, естественно, как дышать, — я хмыкнул и добавил: — Если, конечно, ты сам не стал причиной кораблекрушения своего врага.

Выслушав меня, губернатор растерянно моргнул, а затем проговорил:

— Я знаю, что вы недавно выпустились из Академии, но кажется, будто вы уже много лет в море.

— Я быстро учусь, — улыбнулся я, а затем посерьёзнел. — О чём вы ещё хотели поговорить со мной, кроме как о благодарности?

Я видел, какими глазами он смотрит на теперь уже мой шёлк. И это навело меня на определённые мысли.

Губернатор прикрыл веки, собираясь с мыслями, а когда снова посмотрел на меня, решительно произнёс:

— Я хочу, чтобы вы отправились на мой остров и передали письмо одному из моих капитанов.

Вот это он удивил. Такой формулировки я от него не ждал.

— А вы в этот момент?..

— А я в этот момент буду на борту вашего корабля, — усмехнулся он, наблюдая за моей реакцией. — И ещё… Я хочу купить у вас весь титановый шёлк, который вы найдёте. Ценой не обижу, заплачу выше рынка. И, раз уж вы отказываетесь от моей благодарности за спасение, я более чем щедро заплачу за выполнение моей просьбы.

Я внимательно следил за его лицом, мысленно пытаясь понять, что тут, собственно, происходит. Учитывая все странности последних дней, то, как я сам вышел на остров Лавы… В моей голове буквально пульсировали два тезиса:

Губернатор Смитт викторианец из Седьмого Моря.

Губернатор Смитт впутался в какое-то тёмное дело.

Сокращаем «Губернатор Смитт», и что же получается? Кто у нас главный викторианец Седьмого Моря, любящий тёмные делишки?

— Вы на крючке у Джекманда, да? — быстро спросил я. — Это он послал вас сюда на смерть?

Смитт отшатнулся от меня и округлил глаза.

— Что вам об этом известно? — выпалил он.

Я не сдержался и хищно улыбнулся.

— Кое-что известно. И если вы, губернатор, где-то в глубине своей души желаете отплатить своему Вице-Премьеру… То я могу вам многое предложить.

* * *

— Капитан, старпом велела передать, что впереди земля, — доложил матрос, заглянув в мою каюту.

— Отлично. Готовьтесь к высадке, нужно прочесать берег, — велел я, поднимаясь на ноги.

Я ещё раз бросил взгляд на карту. Несмотря на проблему перенаселения цивилизованного мира, в морях хватает мелких необитаемых островов. Державам Ойкумены проще терпеть нищих, чем тратить ресурсы на заселение этих крох. Да и, откровенно говоря, перенаселением страдают колонии лишь трёх морей — самых крайних. В первых четырёх морях всё у всех здорово. Там живёт только элита и их обслуга. Кого попало туда не пускают, а тех, кто по какой-либо причине теряет возможность вести подобающий образ жизни, высылают.

Как раз к одному из таких незаселённых «малышей» мы и держали путь. Этот остров располагался ближе других к острову Лавы с юго-восточного направления. И именно сюда должно было отнести наш Франки-Штейн ветром и волнами, если бы не наш мощный щит и надув.

Матросы уже готовили шлюпки, чтобы сплавать на этот остров.

— Вы тоже решили прогуляться, губернатор? — усмехнулся я, встретившись со Смиттом на верхней палубе.

— А с этим какие-то проблемы? — он чуть поднял бровь.

— Какие проблемы, о чём вы! — я добродушно поднял перед собой руки. — Иногда хочется почувствовать землю под ногами.

Я поймал неодобрительный взгляд Марси. Думает, мои слова прозвучали грубо для потерпевшего кораблекрушение?

— Вы правы, — усмехнулся Смитт, ничуть не обидевшись. — Пройтись по песку для меня будет совсем не лишним.

Ещё с палубы я увидел обломки кораблей, прибитых к острову волнами. Когда мы на шлюпке подходили к берегу, губернатор с грустью смотрел на грот-мачту, ещё недавно принадлежащую его фрегату.

— Хороший был корабль… — тяжело проговорил он. — Я хотел подарить его сыну. И команда была под стать кораблю… Славные парни. Спите спокойно в объятьях Девы под Килем.

Он замолчал и еле слышно вздохнул.

Но через несколько секунд он резко сжал кулаки, и в его глазах сверкнула ярость.

Я прекрасно понимал чувства этого человека. Я хлопнул Смитта по плечу и воодушевлённо проговорил:

— Команда до конца оставалась вам верна. Достойные моряки достойного капитана. А что до корабля, то уверен, что вы ещё подарите сыну фрегат! И может, даже гораздо лучше этого!

— Точно, господин Смитт. Поверьте нашему капитану. Он никогда не ошибается! — поддержала разговор Марси, которая пока ещё не была в курсе всей истории нашего гостя.

— Прямо-таки никогда? — хмыкнул Смитт, обводя глазами моих ребят.

Наткнувшись на их серьёзные лица, Смитт уже с другой интонацией повторил свой вопрос:

— Что, прямо-таки никогда?

— Никогда, — решительно ответила Марси, а остальные кивнули.

Губернатор повернулся в мою сторону, и по-новому посмотрел на меня.

Высадившись на остров, мы принялись осматривать берег. Удивительно, но ничего ценного мы найти не смогли. Лишь спустя час поисков один отряд сообщил, что обнаружил тюк шёлка, заплывший в небольшой грот. А вскоре другой отряд обрадовал нас новостями, что второй тюк запутался в водорослях метрах в пятнадцати от острова со стороны скал.

Оба тюка обнаружили с воды.

А ведь большая часть береговой линии с этой стороны — красивый песчаный пляж. По всей логике именно на пляже должно было оказаться много тюков.

С этой мыслью я вновь отправился осматривать пляж. Смотрел гораздо внимательнее и в один момент замер.

Грёбанный ветер сровнял все следы. Однако тут, за валуном, где кончался песок и начиналась буйная растительность, кажется, будто что-то осталось.

Здесь определённо тащили что-то крупное. Как раз размером с тюк шёлка.

Я услышал топот. Ко мне спешила небольшая группа во главе с Бергом. Взгляд моего кока-боцмана был хмурым, а один из матросов-нассийцев зажимал кровоточащее плечо.

— Кэп! На нас напали! — «обрадовал» меня Берг. — Я успел поставить щит, и они отступили. Кэп, похоже, необитаемый остров не такой уж и необитаемый.

Глава 20

Я созвал всех, кто высадился на остров, ещё и запросил подкрепление с корабля. Мы стояли на песчаном пляже. Губернатор Смитт и пятеро его бойцов находились рядом с нами.

Я ввёл всех в курс дела.

— И что вы предлагаете, капитан? — сдержанно поинтересовался губернатор Смитт.

— А что здесь можно предложить? — удивился я. — Допустим, мы закроем глаза на то, что кто-то нашёл титановый шёлк раньше нас. Ведь, кто успел, тот и съел. Однако проигнорировать нападение на своих людей я не могу.

Переведя взгляд на Роджера, спросил:

— Вас ведь пытались убить, Берг?

— Именно, — буркнул он.

— А значит, нам нужно как минимум выбить из этих гадов извинения. Я бы мог проигнорировать нападение на меня одного, но на мою команду?

Матросы одобрительно заулюлюкали. Губернатор Смитт несколько секунд напряжённо смотрел на меня, а затем произнёс:

— Если вдруг вы заходите немного остепениться и обзавестись… скажем так, местом, куда вы можете вернуться, я с радостью приму вас на своём острове, капитан. Могу предоставить вам лучший корабль. И даже не буду зазывать во флот, раз вы не желаете этого.

— Это вы так меня к себе на личную службу заманиваете? — усмехнулся я.

Он серьёзно кивнул.

Я не сдержался и засмеялся. Следом за мной засмеялись и мои ребята. Даже вежливая Марси тихо хихикала.

Бойцы губернатора напряжённо пялились на нас, а сам Смитт смотрел на нас удивлённо.

Но, к его чести, не выдержал и тоже горько усмехнулся.

— Что ж, ваш ответ мне понятен, — проговорил он.

— Свободный капитан не может быть по-настоящему свободным, имея над собой покровителя, — отсмеявшись изрёк я. — К тому же… Место, куда мы можем вернуться, у нас есть…

— Остров Бун, я полагаю? — спросил он, глянув на Марси.

— И он тоже. Но вообще я имею в виду совершенно любой остров Семи… пока ещё Семи морей. А теперь, с вашего позволения, отложим праздные беседы, губернатор.

Взглядом я указал на Починкко, который спешил к нам с докладом. Судя по его довольной улыбке, он вместе с двумя алти смог найти лагерь наших обидчиков.

* * *

Через подзорную трубу я смотрел на обнесённый двухметровым частоколом лагерь, затаившийся в глубине острова.

Над лагерем реял флаг Патрии Титос.

С северной стороны лагерь прикрывали скалы. Единственный вход располагался с южной стороны. И именно здесь в частоколе были вырезаны бойницы для импульсных кулеврин. Ровно пять штук. Более чем достаточно, чтобы отбить атаку залётных исследователей острова, решивших покуситься на схрон неизвестного пирата. Или пиратов — слишком уж хорошо укреплённая база для одного капитана и охранников много.

А в том, что организовали это гнездо именно пираты, я не сомневался, ибо эти красные небритые морды в растянутых рубахах, чешущие яйца на посту, совершенно не похожи на дисциплинированных моряков титосийского флота.

Я тихо вернулся со своего наблюдательного поста к нашей ударной группе.

— Похоже, вы их напугали, — усмехнулся я, глядя на Берга. — Закопались, как мыши, в норе. Не хотят отдавать наш шёлк.

— Наш? — хищно оскалился Берг.

— Наш долг, как честных моряков, разнести это гнездо в пыль. Но после этого мы же не станем оставлять титановый шёлк здесь? Это прекрасный остров, а не свалка, Берг.

— И то верно, — хохотнул он.

Моряки одобрительно закивали.

— По местам! — скомандовал я. — Мы выступаем!

Через пару минут, как мы выдвинулись к лагерю пиратов, вернулся Починкко и быстро произнёс:

— Брат, они всё-таки отправили разведывательный отряд. Сейчас они обходят нас с востока. Скорее всего, они нас не заметят, но как начнётся заварушка, прибегут на шум и ударят сзади.

— Ты один их видел?

— Да.

— Понял. Тогда давай своё ружьё, — я требовательно протянул руку. Алти удивился, но спорить со мной не стал.

Я отправил его, Берга и ещё пятерых бойцов разбираться с пиратами, вылезшими из гнезда, а сам повёл остальных.

Остановившись на краю опушки, я прицелился. Почувствовав внутри себя структурные вибрации, я нажал на спусковой крючок.

Ох ты ж! У Починкко, наверное, всё плечо в синяках от отдачи?

Громыхнуло знатно, и у врага стало на одну пушку меньше.

— Ждём, — тихо скомандовал я.

Ну а что нам ещё остаётся делать? Второго такого ружья у меня пока нет, а его перезарядка занимает время.

Перед четырьмя пушками начала закручиваться энергия. Ну-ка…

— БА-БАХ!!! — оглушительно ударило по ушам.

Пусть пушки теоретически могли достать нас, но из того положения только две хоть как-то нам угрожали — две другие пушки просто разнесли часть леса.

Я прикрыл свой отряд корабельным щитом.

Ружьё перезарядилось.

Выстрел!

Отлично.

Положив ружьё на траву, я взял подзорную трубу. Как же они там внутри засуетились! Больше никто расслабленно яйца не чешет. А то ишь! Врага приметили, но не восприняли всерьёз! Мол, никто не пройдёт мимо пушек.

Может, они и правы… Вот только пушек…

Выстрел!

Уже осталось две.

— Готовиться к бою! — рявкнул я, когда врата базы начали открываться.

Разозлённые и разгорячённые пираты вырвались из лагеря. Они знали, с какого фланга мы находимся, и сразу рванули нам навстречу, стреляя на ходу из пистолей.

Мы тоже не сидели на месте.

— Мортиры! — гаркнул самый мощный из пиратов.

Сразу три ручных орудия уставились на нас своими дулами. Это даже опаснее, чем их пушки…

— БАК-Х-Х!!!

Энергетические шары врезались в щит, поднятый Марси.

Мы не заставили себя долго ждать — все, у кого были пистоли-кулеврины, выстрели, выкашивая врага.

Мы сошлись в рукопашной схватке. Уклонившись от топора одного из пиратов, я росчерком ятагана прикончил противника. Краем глаза увидел дуло пистоля — успел активировать кольцо-щит.

Мы теснили врага, пираты это быстро поняли, и некоторые попытались сбежать.

Заскрежетало с той стороны базы, где ещё оставались две пушки.

Проклятье! Вы там что, совсем сдурели?

— Тео! Они хотят выстрелить внутрь базы! — изумлённо выкрикнула Марси, только что одолев толстяка с распоротой губой.

— Вижу! — крикнул я и со всех ног бросился к открытым воротам.

Я ворвался во внутренний дворик их лагеря как раз в тот момент, когда громыхнул взрыв. Мощный энергетический шар, выпущенный из импульсной кулеврины, разметал бы хиленький склад в щепки, но…

Врезался в мой щит.

— Проклятье! — выругался я, видя, что не смогу блокировать выстрел из другой кулеврины. Точно не с такого ракурса! А перед ней начинает закручиваться энергия.

Раздался грохот.

Мысленно я уже простился и с шёлком, и со всем добром, что успели натащить к себе в норку пираты, и, конечно же, с компроматом, который можно нарыть на таких базах.

Однако уже через миг понял, что громыхнул не выстрел — бойница и часть забора разлетелись, а канонира просто смело.

— Берг… — хмыкнул я.

Наш боцман успел вернуться и, ударив своей Альвидой (артефактной трофейной палицей) снаружи, разнёс всё к чертям.

Выстрел тоже громыхнул, но удар Берга сдвинул кулеврину, так что она разнесла часть забора и пальмы за ним.

Битва выиграна.

Осталось разобраться с пережившими эту битву пиратами.

И, конечно же, разобрать трофеи.

* * *

— Шёлка гора! — одобрительно закивал Берг и хитро уставился на меня. — Будем менять паруса Франки-Штейна?

— Разумеется! — обернувшись, ответил я. — Иначе нам ни за что не догнать Лудестию.

А затем принялся вновь разбирать то, что хранилось на складе, кроме шёлка. Нет, ну провизия, ремкомплекты и даже кой-какие полезные травы — это здорово. Однако основную ценность здесь представляло совсем другое.

— Дерьмовое дерьмо! — раздражённо выкрикнул я.

— Капитан? Что-то не так? — на склад осторожно заглянул губернатор.

Поднявшись, я указал на вскрытую коробку.

— Радужная соль, — только и сказал я.

Смитт недобро сверкнул глазами и быстро подошёл к коробке. Сунул руку и посмотрел на разноцветный порошок на своей ладони. Даже принюхался к нему.

Затем взглянул на меня.

— Вы уверены?

— Да, — я пнул ногой коробку с этим мерзким наркотиком. — Она тут доходит.

— Тео! — на склад ворвалась Марси. — Там в одном здании подобие лаборатории. Хочешь взглянуть?

Повернувшись к губернатору, я многозначительно указал на своего старпома.

— Это дерьмо приготовить не сложно, даже обезьяну можно научить, — изрёк я. — Были бы ингредиенты. Ладно, давайте взглянем на лабораторию. Берг, наркоту не трогай. Остальное на корабль.

— Капитан, если вы правы, то это улика… — растерянно начал губернатор, но я перебил его:

— Этой дряни на моём корабле не будет.

Затем, чуть мягче добавил:

— Ваше слово тоже будет иметь вес, губернатор, если дойдёт до суда.

Мы продолжили обыскивать лагерь, а ещё я отправил новые группы на то, чтобы прочесать остров. Через три часа ничего для нас ценного в лагере не осталось, и я велел спалить его вместе с наркотиком.

Мы нашли рецепт. И складскую книгу. А ещё допросили пойманных пиратов. Те не стали особо геройствовать и сдали своих капитанов. Одного звали Энрико Гонсалес, а другого Вэйн Симпсон.

— Титосиец и викторианец, — поморщился я, услышав доклад Берга. — Знакомое сочетание, неправда ли?

— Думаешь, опять они? — поморщился мой друг.

Я раздражённо сплюнул на траву и ответил:

— У Вице-Патре и Вице-Премьера достаточно внешних возможностей и внутренней гнили, чтобы устроить подобное. К чёрту! Поджигай!

— С радостью! — оскалился Берг.

Глядя на то, как горят склады с наркотой, я ощущал прилив сил и внутреннюю радость. Мы никого не потеряли, сделали мир чище, нагадили мерзавцам. И… главное — моё судно просто завалено тюками титанового шёлка.

Правда, осталось ещё кое-что.

— Брат! — окликнул меня Починкко.

Я обернулся, предчувствуя хорошие новости.

— Мы нашли его.

Как я и просил, «если будет тело, то не трогать». Поэтому я охотно проследовал за Починкко почти на другой конец острова.

Мужчина в длинном когда-то золотом, а ныне окровавленном камзоле, лежал в кустах. Примятые листья и трава, на которых остались капли крови, ясно давали понять, что перед смертью этот титосиец пытался забраться подальше, убраться с людских глаз и прикрыться обильной растительностью.

Зачем, если он оставил за собой кровавый след?

Потому что, вряд ли он трезво соображал в последние часы своей жизни.

Мужчина умер, прижимая двумя руками к груди огромную шкатулку из артефактного каменного бука и костей морских охотников.

— Доказательств у нас нет, брат, но… — начал было Починкко, но я перебил его.

— Это он, — сухо сказал я, увидев в шкатулке небольшую, круглую выемку.

Потребовалось приложить усилия, чтобы выдернуть из рук мертвеца тяжёлую шкатулку. Да чего уж, это самый настоящий сундук!

Поставив шкатулку-сундук на траву, я достал из кармана печатку, которую в своё время снял с пальца Барта Робертса. На ней был выгравирован круг. Сперва я не понимал, что он обозначает, но сейчас почти не сомневаюсь, что этот круг — полная Луна.

Я приложил символ лунных алти к выемке в центре боковой панели шкатулки.

— У тебя есть ключ? — изумлённо выпалил Починкко, вместе с ещё двумя матросами-алти внимательно наблюдавший за мной.

Я усмехнулся, убирая кольцо в карман.

— Нет. Кто будет давать ключ курьеру-пирату? Это всего лишь колечко для подтверждения личности связного. Хотя… у адресата, вероятно, есть похожее кольцо, но уже с функцией ключа.

— Стало быть, мы не узнаем, что внутри?

Я вновь посмотрел на него, на сей раз со скепсисом и покачал головой.

— Ты за кого меня принимаешь, братишка? Я лучший артефактор Семи Морей. Думаешь, я не смогу открыть эту коробку? — я постучал по дорогой артефактной шкатулке. — Забирай её. На корабле разберусь.

Поднявшись, я бросил ещё один взгляд на тело капитана флагмана титосийского шёлкового каравана. Этому мужчине не повезло оказаться возле острова Лавы, когда началось извержение вулкана. От его каравана остались лишь остовы, выброшенные на берег, а моряков приняла в свои объятья Святая Дева под Килем. И всё же несмотря на это, капитан до последнего пытался выполнить хотя бы своё личное задание, раз уже не смог уберечь караван.

Считал ли я его трусом? Определённо, нет. А вот воли к жизни в нём было хоть отбавляй — недалеко валялись две туши морских крокодилов. Справиться с такими тварями после кораблекрушения и дрейфования по волнам на досках — дорого стоит.

И плевать, что он титосиец и был замешан в грязных делах не самых добрых людей.

— Заберите тело, — велел я матросам-алти. — Сколотим лодку и отправим доблестного моряка в объятья Девы под Килем. Да и вообще, пора нам уже сваливать отсюда, ребята. Седьмое Сумеречное Море ждёт.

А вместе с ним — Лудестия и Джекман.

Глава 21

Я всерьёз решил отправиться в Седьмое Море — как минимум необходимо доставить губернатора Смитта с его людьми и пленными пиратами на остров Лореляй. Губернатор Смитт вызвался лично провести расследование. И то, что лаборатория по производству радужной соли находилась в другом море, его не останавливало.

Его вообще после встречи со мной и зачистки острова от пиратов мало что могло остановить. Мужик проникся верой в успех и справедливость.

Однако перед путешествием в другое море сначала мне надо было завершить приготовления — подзаправить корабль, разослать несколько писем.

Взвесив все за и против, я взял курс на остров Новый Антверт, где располагался город с одноимённым названием. Остров этот являлся частью колоний Республики.

На причале стояло немало кораблей — порт Нового Антверта жил очень насыщенной жизнью. Нам даже пришлось пораскинуть мозгами, чтобы решить, как лучше пришвартоваться. А то ещё начальник порта заставит переставлять корабль.

В порту я видел и знакомые корабли — у меня отличная память на корабли, гораздо лучше, чем на лица, но чуть хуже, чем на артефакты. Поэтому меня не удивило, когда на пристани меня окликнул знакомый голос:

— Капитан Лаграндж? Какая приятная встреча!

Обернувшись, я увидел мужчину лет сорока пяти в оранжевом кителе с погонами свободного капитана. Нижняя половина его лица заросла щетиной, а через правый глаз шёл приметный шрам.

Возможно, благодаря шраму я его и вспомнил.

Мы виделись на острове Шрайз после дуэли с приснопамятным капитаном… Как же его звали? А, де Арис! Он потом пытался догнать нас на своей баркентине, но получив залп в борт, поумерил пыл и отправился восвояси.

— Добрый день, — кивнул я. — Увы, в прошлый раз вы не представились, и я не знаю, как к вам обращаться.

Сделав два быстрых шага, я подошёл ближе и негромко сказал:

— Но обращение «брат под парусом» вас должно устроить.

Он тихо посмеялся, правда смех его больше напоминал воронье карканье:

— Какие интересные обороты вы используете, капитан Лаграндж.

— Парус — это свобода, а свобода — это море. Познавший море познал жизнь. Познал жизнь, помоги другим. Не словами, но силой и примером. Ведь сохранив чистое море, ты сохранишь жизнь в Ойкумене.

С каждым моим словом лицо капитана вытягивалось. Когда я замолчал, он несколько секунд пялился на меня, а затем, схватив за рукав, потащил за собой:

— Идём! Нужно выпить!

Я пошёл за ним, мысленно перестраивая планы. Обернувшись, я поймал удивлённые взгляды Марси и ребят. Они стояли чуть поодаль и не могли слышать, о чём я разговаривал с другим свободным капитаном.

— Дальше сами! Когда буду, не знаю! — крикнул им.

Марси сначала хотела что-то возразить, но не стала.

Минут через десять я сидел в красивой каюте боевого корвета. Его капитан и, подозреваю владелец, достал из сундука бутылку вина и наполнил кружки.

— За братство, — произнёс он тост-пароль.

— За море, — ответил я.

Мы чокнулись кружками и выпили до дна, как полагается по традиции.

— Ух! — капитан вытер усы и стукнул кружкой по столу. Подняв на меня тяжёлый взгляд чёрных глаз, он резко спросил: — Кто ты? Ты слишком молод, чтобы знать первоначальный девиз братства. Кто тебя научил?

Я задумчиво почесал лоб.

— Вы что? Сменили девиз? — спросил я. — И что там сейчас?

— Делай дело и помалкивай, — хмыкнул он.

— Не очень оригинально. Где-то я это уже слышал… — я не смог вспомнить, где именно. Хохотнув, я махнул рукой. — Но так даже лучше. Капитан Спиртус не зря получил своё прозвище. Его тяга к философствованию и выпивке поистине легендарна.

Я хмыкнул, вспомнив старика. Однажды он так напился, что не заметил, как его сожрал громадный морской крокодил. Когда капитан Спиртус вырезал себя из брюха твари, он первым делом схватился за бутылку, «чтобы забыть этот ужас».

Легендарная личность! Он мог очаровать любого своей харизмой и компанейской натурой. Положа руку на сердце, могу сказать, что подвигов он совершил меньше, чем многие другие в братстве свободных капитанов. Однако именно он это братство создал.

Хотя сделал он это вокруг моей фигуры, первым делом втянув моих друзей-капитанов. Да и он сам был моим хорошим другом.

Но все же эти его длинные лозунги… На любителя. Да.

Я заметил на лице собеседника грустную улыбку.

— Что-то не так?

— Да после твоих слов вспомнил старика… Отличный был мужик.

Так, стоп! Ладно я вспоминаю его в прошедшем времени. Я вроде как умер, а нынешнее тело со Спиртусом не знакомо.

— Почему «был»? — быстро спросил я. — Когда? Как?

— Давненько, — поморщился капитан. — Напоролся на полчище морских охотников на «Летящем». Потом пришлось небольшую эскадру собирать, чтобы это полчище уничтожить.

Он снова наполнил наши кружки вином и молча поднял свою.

— В добрый путь, — сказал я, пытаясь унять клокочущие в груди чувства.

— Пусть Дева под Килем станет им и женой, и домом, — поддержал капитан.

Помянув старика Спиртуса, я поставил кружку и шевельнул желваками. Я разглядывал гостеприимного капитана, а он не сводил с меня пристального взгляда.

— Точно! — воскликнул я. — Ты ходил под началом капитана Мартынова! Был офицером у этого старого пройдохи! Как он? Женился-таки, как и хотел?

Капитан на миг остолбенел, а затем резко встал из-за стола и отошёл, повернувшись ко мне вполоборота.

— Как же тебя зовут… — пытался я вспомнить. — Хм… только имя могу — Ральф. Он ещё, когда ты только у него оказался, говорил «малыш Ральфи».

— Кто ты⁈ — резко обернувшись, капитан ожёг меня взглядом.

— Вопрос сложный, — я склонил голову набок. — Меня больше интересуется, кто — ты. Точнее, хватит ли у тебя духу поверить мне? Пусть ты мне и сказал новый тайный девиз братства свободных капитанов, думаешь, я не видел твои переглядывания с командой? Ты не сомневаешься в том, что сможешь убить меня на своём корабле. Вот только не уверен, нужно ли? Сомневаться, услышав старый девиз, нормально. В нашу первую встречу ты мне дал понять, что не всё славно в братстве капитанов. Мол, раньше было лучше… Так что же, Ральфи, ты считаешь, что меня науськал кто-то из… — я поморщился и неопределённо повёл рукой. Мне было неприятно озвучивать свою мысль.

— Тьфу! — сплюнул я. — Короче, есть предатели братства, и ты думаешь, что меня послали они?

Я прекрасно понимал его сомнения — пришёл какой-то молодой, красивый, самоуверенный, умный и талантливый золотоголовый алти и строит из себя всезнающего хозяина положения.

Вот только «увы», я не всезнающ. Я доверяю своей интуиции, но всё же мне требуется больше данных, чтобы лучше понять, как строить дальнейшие взаимоотношения с братством.

Братство… Какое громкое и тёплое слово. Объединение друзей и соратников, связанных одними идеалами. Мы помогали друг другу, помогали тем, кто попал в беду, старались защитить острова алти от агрессивной экспансии держав Ойкумены. Мы все были из разных стран. И каждый из нас был даже отчасти патриотом. Вот только выше интересов своих Родин мы всегда ставили справедливость и законы свободного моря.

Моря прекрасны.

Моря свободны.

Но алчность и борьба за ресурсы может всё уничтожить.

Братство не было какой-то официальной организацией. Его силой был авторитет входящих в него свободных капитанов.

— Предатели… — процедил сквозь зубы Ральф. — Да. И пусть некоторые из них просто осели на суше, а другие не пытаются хоть что-то изменить… Есть те, для кого нажива и личная власть стали превыше всего! — он горько усмехнулся и покачал головой. — Как сказал бы старик Спиритус, эти люди потеряли свою свободу, став рабами звонких монет. Им нет дело до чистых вод… А ведь свободные капитаны никогда не были бедными!

— Некоторые не могут напиться, даже стоя у колодца.

— Вот-вот… — он недобро посмотрел на меня. — Так что же, капитан Лаграндж, ты будешь утверждать, что тебя не подослал ко мне кто-то из этих предателей? Или сухопутных крыс?

Я тяжело вздохнул и покачал головой:

— Ни капитан Джонсон, ни старик Спиритус, ни твой капитан Мартынов никогда не осуждали капитанов, ушедших на пенсию, — терпеливо проговорил я. — Свободный капитан волен сам распоряжаться своей судьбой. В том числе сделать свободный выбор и проститься с морем. Пока ты это не поймёшь, так и останешься малышом Ральфи.

Он хмыкнул и ответил:

— Сейчас меня называют «капитан ван дер Эльм».

— Дорасти ещё нужно, чтобы называться капитаном, — хмыкнул я, откинувшись на мягкую спинку кресла. — В общем, успокойся, Ральф. Я не из тех, кто предал идеи братства. Перед тобой сидит самый настоящий и самый свободный из всех капитанов. Будущий Хозяин Восьми Морей.

— Да, я слышал, что ты так говоришь, — скривился он. — Те, кто остались, присматривались к тебе. Не каждый день увидишь золотоголового алти. Да ещё и с патентом капитана, — он начал успокаиваться и даже сел обратно на своё место. — Вот только с чего ты решил, что тебе это по силам?

— Потому что это аксиома, — спокойно произнёс я. — Вот только в мире существует только один корабль, на котором открывали новые моря. И я собираюсь наведаться к предателю и вернуть его.

В этот момент Ральф разливал вино и так и застыл с бутылкой в руке. А тёмно-фиолетовая жидкость в полнейшей тишине наполняла кружку.

— Прольёшь, растяпа! — окликнул я.

— Знаешь, — он оттаял и принялся наполнять другую кружку, — ты говоришь очень нагло и ведёшь себя дерзко. Любому другому я бы уже сломал несколько костей.

— Но?

— Но почему-то кажется, что тебе можно верить. Почему-то я чувствую, что ты говоришь правду. Хоть ты и говоришь странные и страшные вещи. Вернуть Лудестию?

— Можешь считать, что я оговорился и нужно сказать «забрать».

— Ты утверждаешь, что Джекман предатель? У тебя есть доказательства? Дель Ромберг что-то рассказала?

— Я просто знаю, что Бари бессовестно наплевал на всё, что было дорого его лучшему другу и капитану. А ещё я знаю, что он отравил Леона Джонсона во время завтрака. Эй! Вот чего ты на стол льёшь, а?

— Отравил⁈ Он его убил⁈ — резко поставив бутылку, Ральф навис над мокрым столом.

— А ты всерьёз думал, что легендарный капитан мог отравиться керуанской тыквиной? Не смеши мои портки, Ральфи. Это был яд рыжей тропической лягушки.

— Вот как… — с облегчением вздохнул мужчина и плюхнулся в кресло. — Значит наши догадки были верны…

— О, вы всё-таки догадались? — искренне обрадовался я. — Честь и хвала! А то, кого ни спроси о смерти Леона Джонсона, все пытаются спрыгнуть с темы.

— Да уж… — горько усмехнулся Ральф. — Люди боятся Бари. Доказательств у братства нет, но братство считает его главным предателем. А также виновником смертей многих капитанов…

— Не сомневаюсь, что братство право, — я отхлебнул вина.

Ральф поднял глаза и устало прищурился.

— Ты странный, капитан Лаграндж. И чем больше я думаю о твоей странности, тем сильнее болит у меня голова.

— Это вино. Ты выпил залпом две кружки.

— Нет, не оно. Знаешь, братья свободные капитаны очень любопытны. В нашей природе искать ответы на загадки, находить что-то новое… Мне не даёт покоя главный вопрос. Кто ты такой, капитан Лаграндж?

Я усмехнулся, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. А затем ответил:

— Что ж, покажу тебе кое-что, брат. Цени, ты будешь первым. Правда, не уверен, что твоя голова не лопнет от эмоций.

Я поднялся со стула и сделал обещанное. Ральф же со своего стула рухнул. А затем вскочив, залпом влил в себя третью кружку.

* * *

В общем, мы славно посидели. И все свои письма я оставил у Ральфа, он пообещал разослать их адресатам. Всяко проще, чем лично договариваться с курьерскими судами или искать попутчиков.

Внутри одного моря можно было, конечно, связаться с народом через Транслятор… Но не до всех удалось дозвониться. Кроме того, я до конца не уверен, что смогу обезопасить канал связи, вдруг кто подслушает разговор.

А вот с письмами надёжнее. Велено передавать лично в руки, а на конвертах инструкция, как открыть и, главное, кому открывать.

Иными словами, если, например, письмо для Александра Лагранджа решит вскрыть Эндрю, конверт выделит молочко звериного папоротника, которое размоет чернила.

В любом случае беседа с Ральфом здорово облегчила мою жизнь. Правда, мужик, как мне кажется, слегка поседел после нашего разговора. Возможно, несколько пережитых стрессов во время нашей беседы ему жизнь укоротили.

Хотя под конец он более-менее пришёл в себя. Мы смогли поговорить детально. Ральф подтвердил слухи, что Бари интересуется юными, подающими надежды капитанами. И после проявления его интереса эти капитаны либо пропадают, либо поступают на службу к Бари. В качестве свободных капитанов или капитанов Викторианского флота Седьмого Моря — неважно.

— Похоже на то, что он боится молодых капитанов, — подвёл тогда итог Ральф. — Думает, что они смогут его превзойти.

После этих слов он вперился в меня задумчивым взглядом, а я припомнил день своей смерти и слова, сказанные Бари на прощанье.

Достигнутые с Ральфом договорённости помогли продвинуться в реализации моего плана. Моя же команда справилась с остальным, и вскоре Франки-Штейн покинул порт Нового Антверта.

Следующая остановка будет уже в Седьмом Сумеречном Море.

Глава 22

— А!!! Твою мачту! Что ж так качает-то! — во всё горло заорал Берг.

Громадная молния разрезала треть неба и ударила в море. Поднятая волна врезалась в борт Франки-Штейна и отбросила его в сторону метров на сто.

— Грёбаный стыд! Что ж происходит-то! — не выдержала Марси. — Это всегда так, что ли, дери его каракатица⁈

Я громко расхохотался и крутанул штурвал, выравнивая курс.

— Нет, подруга! Просто нам повезло! — проорал я, перекрикивая рёв ветра.

— Если бы каждый переход через Глубокий Сумрак был таким, я бы не прожил шесть лет в море! — рявкнул Берг.

— Дурак! Дурак! — закричал попугай, раньше принадлежавший лунному алти, но после его смерти оставшийся на нашем корабле.

Заложив круг, птица пронеслась надо мной и Джу, который тёрся о мою ногу. Карликовый баран попытался поймать жирную дурную птичку, но попугай оказался проворнее и на всей скорости понёсся к Марси.

— Всё хорошо маленький, не бойся, — прижала его голову к своей груди наш старпом и начала гладить.

Готов поклясться, в этот момент мерзкий попугай, которого новая хозяйка ласково и без фантазии назвала «Пёрышко», бросил победный взгляд в сторону Шона.

А затем поелозил мохнатой макушкой по груди девушки.

Гром ударил по ушам так, что матросы нассийцы вжали головы в плечи и заткнули уши.

— Когда мы шли в Шестое Море, было спокойнее! — прокричал губернатор Смитт, поднимаясь ко мне на шканцы.

— Но ведь так интереснее! — во весь рот улыбался я. — Капитан Лаграндж впервые ведёт свою команду между морями! Это легендарное событие должно запечатлеться в ваших душах!

— УА-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — могучий гром и завывания ветра, казалось, полностью растворились в этом ужасном вое.

Слева от нас над тёмной водой появился силуэт морского дракона.

— Честно говоря, лучше бы я запомнил этот переход, как нечто обыденное, — проговорил Гарри Разноус, во все глаза пялясь на исполинскую фигуру. Глубокий сумрак делал её размытой, но от этого дракон казался только страшнее.

Я рассмеялся ещё громче. Глядя на меня и, офицеры начали усмехаться.

Дракон вновь заревел и ринулся в нашу сторону.

— Кто испугается, останется без премий и увольнительных, — выкрикнул я, подняв глаза на паруса.

Они были целы благодаря щиту, защищающего нас от буйства стихий в Глубоком Сумраке. Сейчас бы их убрать… Но мы не успеваем, а дракон стремительно приближается.

К чёрту!

— Держитесь, морские волки! — крикнул я, положив руку на рычаг, торчащий из палубы рядом со штурвалом. Впустил в него структурные вибрации и дёрнул изо всех сил.

Корабль рванул так сильно, что те, кто не послушались меня и не успели за что-нибудь схватиться, попадали на палубу и покатились, как сосиски. Хех, синяки научат их мгновенно реагировать на слова капитана.

— Й-я-ху!!! — радостно кричал Берг, обняв грот-мачту, будто любимую жену.

— Вот это я понимаю, скорость! — рядом с ним пристроился Починкко.

Корабль подпрыгивал на волнах. Если бы не щит, нас бы снесло к чертям!

Но был неприятный нюанс.

— Тео! Паруса! — встревоженно выкрикнула Марси. Одной рукой она овила руку Шона, а другой держала попугая.

— Вижу! — радостно крикнул я. — Плевать!

Паруса разорвало, и сейчас их ошмётки безвольно трепыхались, разлетаясь на кусочки по Сумеречным водам.

Обернувшись, я увидел за Франки-Штейном мощную водную струю. Именно она давала нам ускорение. Водяная пушка из ноздрей морского дракона. Того самого, которого я прикончил, защищая Торвиль.

Это секретное оружие моего корабля жрало просто невообразимое количество энергии. Как и щит, разрезающий воздух. Но если бы мы использовали полноценный сферический щит — энергии тратилось бы ещё больше. Больше щит, а значит, больше площадь сопротивления с воздухом, водяной пушке нужно больше сил, чтобы это сопротивление стремительно преодолевать.

Выход один — уменьшать щит так, чтобы он накрыл только палубу.

Усиленный деревянный корпус корабля справляется с нагрузкой.

А вот паруса, которые не успели собрать — нет.

Ну и плевать.

Главное, морской дракон остался позади, догонять нас он не решился.

Тем временем Сумрак становился всё глубже и глубже. Уже и не видно стало этого дракона, да и водяная струя позади корабля скоро полностью скроется из виду.

А ведь и звуки приглушаются и дышать становится тяжелее.

Но я знал, что правильно проложил курс.

И вот когда вокруг корабельного щита растянулась совсем уж тягучая мгла, скрывающая от глаз даже мачты и ошмётки парусов, когда вокруг нас образовался вакуум, внутри щита раздался звонкий голос Марси:

— Смотрите! Свет! Они похоже на Луну!

— Или месяцы, — восторженно прошептал Шон. — Будто бы сотня месяцев скачет перед нами.

Лунные пираньи весело выпрыгивали из воды, освещая пространство вокруг себя холодным светом. Давным-давно я первым обнаружил этих рыбок и дал им название. Очень хорошее название для тех, кто служит ориентиром всякому, кто плывёт из Шестого в Седьмое сумеречное море.

В Море, где раньше жили лунные алти.

Какое-то время мы плыли рядом с этими чудесными рыбками. Моряки заворожённо смотрели на них и улыбались как дети.

А затем Сумрак начал рассеиваться, рыбки медленно уходить на глубину, пока совсем не исчезли.

И вскоре Франки-Штейн вырвался из тьмы туда, где светило яркое солнце на голубом небе.

— Седьмое Море встречает нас хорошей погодой, — проговорил я, чувствуя, как сжимается сердце.

Я снова здесь. Я снова прошёл этот путь со своей верной командой. Здесь, в этом море, капитан Джонсон стал легендой. Здесь, в этом море, он умер.

Здесь, в этом море, начнётся новая легенда.

* * *

— Капитан, когда мы уже двинемся в путь? — губернатор Смитт подошёл ко мне, едва я слез с мачты на палубу.

Задрав голову, я посмотрел на белоснежные паруса из титанового шёлка. Чтобы поставить на Франки-Штейне новые паруса, потребовалось несколько дней, в течение которых мы дрейфовали в открытом море.

За эти дни мы полностью восстановили корабль.

— Да можно хоть сейчас, — улыбнулся я. — Вот только я видел судно далеко на горизонте, — я махнул рукой в сторону солнца. — Оно шло сюда. Вы не желаете увидеть новые лица впервые за несколько дней?

— Честно говоря, я желаю как можно скорее вернуться домой и озаботиться освобождением сына, — процедил он сквозь зубы. — Мне не хотелось бы впустую рисковать и оттягивать момент истины.

— Вы теряете терпение, мой друг, — констатировал я.

— Мы и так слишком долго идём до Лореляй. А вы предлагаете ещё задержаться, капитан. Я бесконечно вас уважаю и благодарен вам от всего сердца, но…

— Я всё понимаю, — я коснулся его плеча. — Серьёзно. Простой не добавляет терпения, особенно когда на кону жизни близких. Но отведённый вам срок ещё не вышел. Время у нас есть. А подобная встреча, — я указал в ту сторону, где на горизонте уже и обычный человек мог бы рассмотреть силуэт корабля, — может быть полезной для реализации нашего глобального плана. Не забывайте, вам нужно не только вернуть сына, но и счастливо и долго жить после этого.

Нахмурившись, Смитт несколько секунд буравил меня взглядом, а затем кивнул.

— Будь по-вашему, капитан. И… не принимайте близко к сердцу, — он неопределённо развёл руками, а после добавил: — Вы правы, простой без дела заставляет копаться в себе.

Я попросил его скрыться в каюте, чтобы не попадаться на глаза «гостям». Через подзорную трубу я мог разглядеть флаг приближающегося корвета.

Хм, а это соотечественники.

Моя команда была на местах, все знали, что делать и с любопытством смотрели, как рядом с нами останавливается более крупный корабль.

Хех, мои ребята тоже соскучились по новым лицам.

Первым шёл мужчина лет тридцати с волнистыми каштановыми волосами, в красном флотском мундире.

— Приветствую… — заговорил он, а затем нашёл меня взглядом и удивлённо продолжил: — Капитан?

— Свободный капитан Теодор Лаграндж, — кивнул я. — Рад видеть вас на борту своего корабля. Чем обязаны, капитан…

— Капитан Френсис Коул, флот Седьмого Сумеречного Моря, — отчеканил он, напряжённо разглядывая моё лицо и волосы. — Прошу меня простить… Вы недавно прибыли из Шестого?

— Верно. А по нам заметно?

— Кое-что слышал о капитане-алти с необычным цветом глаз и волос, — кивнул он. — Но не знал, что этот капитан совершил переход между морями. Рады приветствовать вас в Седьмом Море. Вам нужна помощь? — спросил он серьёзно, а затем его взгляд уже не в первый раз скользнул по нашим парусам. Даже в собранном виде они выглядели очень красиво, и знающий человек легко угадал бы, из какого они материала.

— Честно говоря, нет, — я изобразил удивление. — Почему вы спрашиваете?

— Потому что ваш корабль долгое время стоит на одном месте. Либо у вас проблемы, либо вы кого-то ждёте, — произнёс он ровным тоном. — Помогать честным морякам решать проблемы — долг флотского капитана. Но кроме того, мой долг бороться с контрабандистами.

Это он так намекает, что просто так кого-то ждать в морской глуши честный капитан не может.

— Бороться с контрабандистами — достойное дело, — кивнул я. — А что до нас, то мы всего лишь меняли паруса. А затем, увидев, что вы идёте к нам, решили вас дождаться.

Он ещё раз взглянул на наши новенькие паруса. Завидует гад! Тоже себе такие хочет.

— Паруса у вас, право слово, бесподобные. Наверное, стоят баснословных денег, — закинул он удочку.

— Наверное. Но для нашей команды — это мелочь, — ответил я гордо. — В наших трюмах полно и титанового шёлка, и лазурной пыли. Со времён капитана Джонсона не было столь удалого капитана, как капитан Лаграндж.

Френсис Коул удивлённо моргнул. Он явно не был готов к столь резкой смене поведения собеседника.

— Когда мы молоды, нам даже небольшая победа кажется великим подвигом, — проговорил он снисходительно.

— За месяц я разгромил два пиратских гнезда, потопил несколько их кораблей, а те, что не потопил, взял абордажем, — надменно хмыкнул я. — Не смотрите на меня так, капитан. Хотите верьте, хотите нет — мне плевать. Нужные люди предупреждены, вам мне ничего доказывать и объяснять не нужно.

— Вы правы, — сдержанно кивнул он.

— Скоро вся Ойкумена будет говорить о моих подвигах и моей удалой команде! — продолжил воодушевлённо нагнетать я. — Хах! Наверное, я уже круче, чем нынешний капитан Лудестии!

— Эй, сопляк, следи за языком, — резко изменился в лице Коул, потеряв всё своё самообладание. — Тебе на твоей лоханке до Вице-Премьера, как до первого моря брасом.

— Да хоть кролем! — хмыкнул я. — Сухопутным крысам, да патрульным лодкам не сравнится со свободным капитаном! Ой, простите, капитан, не хотел вас обидеть. Ничего личного. Просто мои трюмы ломятся от богатств, и здесь, в Седьмом Море я собираюсь их преумножить и превзойти всех других капитанов!

Коул скрипнул зубами, но всё же смог взять себя в руки.

— Вот прям-таки ломятся? — с недоверием спросил он.

— Именно! — радостно воскликнул я и махнул рукой. — Идёмте! Покажу!

Я приподнял крышку люка и, заглянув вниз, Коул изумлённо пробормотал:

— Святая дева под Килем, сколько шёлка…

— А вон в тех бочках лунная пыль! — восторженно выпалил я. — Вот теперь понимаете! Нам нет равных, даже ребята⁈

Я поднял глаза на окружавших нас матросов и офицеров Франки-Штейна.

— А то! — загалдели они.

— Нет лучше и удачливее капитана, чем капитан Лаграндж!

— Сами Сумеречные воды прошептали мне имя «Капитан Лаграндж!» и велели присоединиться к нему! — заломил руки Гарри Разноус.

Нет, ну он, конечно, переигрывает. А остальные ничего так — можем гастрольную труппу создавать. И Джу будет во время выступления на задних лапах ходить.

— Посмотри на это, капитан, — заговорщицки прошептал Берг и положил руку на плечо Коулу, чем сильно напряг флотских бойцов. — Всё нажито честным трудом! Без обмана, честь по чести! Но разве у вас на флоте так дадут разгуляться? Всё придётся отдавать тем, кто выше. Слышите парни! — это он уже к морским пехотинцам обратился. — Быть свободным капитаном и ходить со свободным капитаном — весело и прибыльно! Помяните моё слово!

— Я понял! — встрепенулся Коул, скидывая руку Берга, а затем остановился взглядом на мне. — Рад, что в Виктории появляются такие удачливые капитаны. Рад, что вы боретесь с преступниками и процветаете. И, конечно же, я рад, что вы не нуждаетесь в нашей помощи. А раз так, разрешите откланяться.

— Всего хорошего, капитан, — с кислой улыбкой помахал я.

Ещё переходя по трапу, он жестами отдал команду своим людям.

— Улыбаемся и машем, — процедила Марси. Они с Шоном отыграли хуже всех. В нашем гастрольном театре они будут продавать билеты и мороженое втридорога.

А сейчас Шон занял место на своём посту канонира.

Когда перед пушками корвета начала закручиваться энергия, я врубил щит.

Добыча честного капитана — интересная штука. Всё, что ты нашёл за время плавания — твоё, если никто официально не предъявит на это права и не докажет факт владения. Таким образом, то, что взято с пиратов, по закону у тебя не отберут. Даже если пираты выживут, судебные тяжбы они не устроят, скорее всего.

Ведь, как правило, бывшие владельцы добра кормят рыб на дне морском.

Если нас сейчас покрошат и обчистят трюмы, а затем пустят Франки-Штейн на дно, Коулу даже не придётся объяснять, где он взял шёлк и пыль.

Ведь взял у пиратов. Каких пиратов? Которые больше никого не потревожат.

Громыхнул бортовой залп шоковых орудий.

Как же забавно наблюдать за вытянутыми рожами капитана Коула и его команды.

— Ой, а что это, щит активировался во время стыковки? Вот это да! — прокричал Берг, который даже на наш планширь встал, чтобы быть ближе к противнику. И сейчас прикладывал руки к щекам. — А кто это сделал? А зачем? А если сейчас по вам залп дадим? Идиоты! Вам ведь битый час объясняли, какой удалой капитан Лаграндж!

Он показал им средний палец.

— Слазь! — сквозь смех крикнул я. А то ещё не хватало, чтобы рухнул с планширя.

Громыхнула одиночная пушка.

— Ой! Какие-то неполадки, наверно! — крикнул я, глядя на совсем уж побледневшего Коула. — Наше самое слабенькое орудие остатки энергии отрыгнуло. Чего ж вы щит не поставили?

Я заржал, как и все, кто был на верхней палубе.

— До встречи, капитан… Я уже забыл ваше имя, не запоминаю мразей, стреляющих по своим, ещё и без предупреждения.

Сделав ручкой, я врубил надув. Матросы уже успели поставить наши новенькие паруса, и Франки-Штейн развил с места приличную скорость, оставив флотских дегенератов далеко позади заделывать пробоину.

Что ж, как ты отреагируешь на это, Бари? Вылезешь из своей скорлупы? А то не хотелось бы штурмовать целый город, чтобы тебя вздёрнуть.

Глава 23

Когда мы подходили к порту Шервиля, наш главный марсовый — Починкко, сообщил, что с рейда снялся лёгкий фрегат, и пошёл нам наперерез. Марсовый на фрегате размахивал жёлтыми флажками, намекая, что без предварительных разговоров подойти ближе к острову Лореляй нам не позволят.

Я перевёл взгляд на стоявшего рядом со мной губернатора Смитта. Он устало улыбнулся и пояснил:

— Должно быть, моя супруга сделала всё, что в её силах и настояла на усилении охраны.

Понимающе кивнув, я про себя подумал, что жена губернатора вряд ли способна была сделать большее. Бари хочет посадить на Лореляй более лояльного себе губернатора. Бари был близок, к этому… Но сама Дева под Килем послала меня вмешаться.

Случайности неслучайны. Барт Робертс, выполняя задание, решил по ходу движения расквитаться со мной и моей командой. Не вышло, мы разжились полезной информацией, и оказались близ острова Лавы. Одни называют это провидением, другие — Судьбой, третьи — Волей Девы под Килем. Я поддерживаю всех сразу. А про себя думаю, что в основе всего происходящего законы мироздания, те самые, что легли и в основу алхимии, а позже и артефакторики. А именно закон сохранения энергии и закон поиска баланса (он же закон выравнивания). Если есть действие, то будет и противодействие. Мир найдёт способ исцелить себя.

Генри Смитт — губернатор Лореляй когда-то был лоялен Бари, но позже стал замечать, что Вице-Премьер ведёт нечистую игру. Смитт понял, что лучше по возможности дистанцироваться от Бари. Он начал осторожно претворять в жизнь свой план. Вот только то, что получилось у дель Ромберг в Шестом море, когда её оппонентом был Жерар Барелли, не получилось у Смитта здесь, в Седьмом море, против Бари. Джекман использовал главный рычаг давления — единственного ребёнка и наследника Смитта. Молодой Говард Смитт служит офицером на корабле Оливии Морган — женщины-капитана, преданной Джекману, которую за глаза называют Клыком Барбароссы. Более того, официально Оливия — флотский капитан, а Говард, соответственно, флотский офицер.

Нужно ли говорить, что Викторианский флот Седьмого моря полностью под контролем Бари.

Конкретно сейчас Говард Смитт за какое-то надуманное преступление помещён в карцер в трюме корабля Капитана Моргана. А его отцу ясно дали понять — либо тот лично возглавит небольшую тайную экспедицию к водам острова Лавы и добудет титановый шёлк с затонувшего каравана, и тогда в обмен на шёлк получит сына, которого с почестями освободят от флотской службы, либо же Говард Смитт умрёт в трюме, как преступник.

До Смитта-старшего доходили слухи о проснувшемся вулкане, но он принял вызов и рискнул.

Вот ведь Бари… Вот ведь сука! Простой и действенный план придумал. Либо избавляется от неугодного губернатора, либо получает титановый шёлк, пальцем о палец не ударив. А потом всё равно избавляется от неугодного губернатора, используя какую-нибудь другую подлость.

Корабли поравнялись, и вот капитан лёгкого фрегата идёт по трапу к нам на борт.

Этот высокий, статный мужчина с аккуратной бородой и чёрными волосами говорить начал ещё на ходу:

— Добрый день, капитан, меня зовут…

Он замолчал, заметив Смитта.

— Господин губернатор… — выдохнул он. — Вы живы? Я верил в это! Хотя уже начали ходить слухи… — он вновь замолчал и быстро огляделся. Затем сдержано спросил: — Хотя слухи и недалёки от истины?

Смитт тяжело вздохнул и горько улыбнулся:

— Рад тебя видеть, Сайман. И да… К сожалению, ты прав. Почти всех забрала к себе Святая Дева под Килем. Если бы не капитан Лаграндж и его команда, я бы тоже сейчас был в её объятьях.

Стукнув пятками, капитан Сайман повернулся ко мне и поклонился в пояс.

В едином порыве поклон повторили морские пехотинцы, сопровождавшие командира.

— Я, капитан лёгкого фрегата «Штормовой Орёл» Сайман Мартинез, от всего сердца благодарю вас за спасение моего друга губернатора Смитта и возвращение его домой в целости и сохранности. Перед лицом наших команд, губернатора и Девы под Килем заявляю, что в долгу перед вами, капитан Лаграндж, — отчеканил он, так и не разогнув спины.

Какой искренний и импульсивный человек. Мне такое по душе.

Правда, в Братство такого бы «свободного» капитана не взяли. Он явно на долгосрочном контракте у Генри Смитта. Какой он после этого свободный? Хотя если Смитт в самом деле его друг, то контракт может подразумевать и возможность расторжения в любой момент без взысканий и взаимных обид…

Хотя всё равно — привязать себя к одному острову, не выходя при этом на пенсию — значит совершить что-то дикое, по мнению Братства.

— Поднимите голову, капитан, — я положил ему руку на плечо. — Я принимаю вашу благодарность.

Ну а что? Я его за язык не тянул. Сказал, что в долгу — пусть так и будет.

После короткого знакомства губернатор Смитт быстро ввёл своего друга в курс дела, а затем матросы перетащили несколько тюков титанового шёлка из трюма Франки-Штейна в трюм Штормового Орла. Затем выжившие моряки из команды потонувшего фрегата губернатором начали брататься с моими матросами.

Я стоял вместе с офицерами возле грот-мачты, когда к нам подошёл губернатор Смитт.

— Спасибо за всё, капитан Лаграндж, старший помощник дель Ромберг, парни, — кивнул он и протянул мне руку. — Я никогда не забуду того, что вы сделали для меня.

Крепко пожав его руку, я усмехнулся:

— Всё только начинается, губернатор.

— Кэп верно говорит, — усмехнулся Берг. — Смотрите, не запорите своё выступление.

Генри Смитт хохотнул и покачал головой:

— Я, может, и не такой замечательный актёр, как вы, господин Берг, или как особо талантливые моряки Франк-Штейна, но уж точно получше некоторых, — он стрельнул глазами в сторону Марси.

— Эй! — возмутилась девушка. — Я тоже стараюсь! Просто… просто… все эти ужимки мне непонятны. И вообще, они не входят в сферу моих интересов! Точно! Ведь они не нужны в морском деле!

Ребята рассмеялись, а Генри Смитт добродушно улыбнулся.

— Кхе-кхе, — показательно закашлялся я и когда все посмотрели на меня, произнёс, глядя в глаза своей «дочке». — Запомни, Марси, в морском деле нет бесполезных навыков. Любое умение может тебе пригодиться, так что и актёрская игра может оказаться не лишней. Ведь море — символ свободы, а стало быть, и символ бесконечных возможностей. Море может выбросить тебя хоть на необитаемый остров, хоть на приём к королю. Никогда не знаешь, какой навык может быть полезен.

Выслушав меня внимательно, девушка кивнула:

— Спасибо, Тео. Я поняла, была не права. Мне есть над чем работать.

Она произнесла всё это настолько уверенно, что мне даже на миг стало страшно. Как именно она собирается работать над своим актёрским мастерством?

* * *

— Эй! Хэ! Хэ!!! Опасности по мне! — во всю глотку орали матросы, обнявшись и раскачиваясь на тяжёлых скамейках. От их рёва сотрясались стены и посуда на столах в одном из самых известных баров Шервиля.

Допев куплет, моряки расхохотались и подняли кружки:

— За капитана!

— За капитана Лагранджа!

— За самого удалого капитана всех Семи Морей!

— Ура!!!

Посуда зазвенела, моряки осушили кружки.

Затем единственный офицер, сопровождавший эту компанию, обвёл взглядом просторное помещение бара и воскликнул:

— Господа⁈ Чего приуныли⁈ Эй, хозяин! Всем пива за наш счёт!!! Не жалей! И нам подлей!

— УА-А-А-А!!! — заголосили все в кабаке.

А вскоре моряки с Франки-Штейна вновь затянули песню:

— Йо-хо-хо-хо! Йо! Хо-хо-хо!

И уже с других столов гости заведения стали им подпевать.

— За капитана Лагранджа! — вновь прогремел на весь бар самый популярный тост.

— За нашего капитана! И… за милую улыбку старпома дель Ромберг!

На пару секунд в зале повисло молчание. Оно прервалось, когда заржал кок-боцман с Франки-Штейна:

— А-ха-ха-ха! Так, мужики, Гарри пропускает ход! А ты, Гарри, молодец, красиво сказал, только не вздумай подобное повторить, когда рядом офицер де Липшек. Ха-ха-х! А то ты вмиг перестанешь быть Гарри Разноусом и станешь Гарри Безусом. Или вообще Безголовым Гарри.

Моряки расхохотались от шутки своего офицера и весело смеялись до тех пор, пока за соседним столиком не громыхнуло.

— А? — скривился Берг, оборачиваясь.

Крупный молодой мужчина в офицерском кителе флота Республики поднялся на ноги. Гневно воззрившись на Берга, он произнёс:

— Вы мешаете отдыхать другим посетителям!

— Ты чё, парень? — хмыкнул Берг. — Если нужно умиротворение, спускай свои гроши в филармонии. Ну или на необитаемом острове посиди.

Моряки с Франки-Штейна вновь загоготали, поднимая кружки:

— За офицера Берга!

— Его взгляд такой же тяжёлый, как и его палица!

— За лучшего кока на лучшем корабле!

Берг повернулся к ним, и с улыбкой начал кланяться:

— Спасибо! Спасибо!

— Хватит! — рявкнул республиканский офицер. Следом за ним нехотя стали подниматься и его матросы. Мужики не хотели упускать возможность выпить на халяву. А тут уже не один раз налили.

— А то что? — скривился Берг, с усмешкой глядя на республиканца.

— А то мы будем вынуждены прервать ваше веселье! — скрипнул зубами тот.

— О-о-о, — с довольной улыбкой протянул Берг, поднимаясь на ноги. За ним встали и другие морские волки с Франки-Штейна. — А потянешь? За последний месяц мы захватили несколько кораблей, разгромили два пиратских гнезда… Мы не нападаем первыми… почти. Но сейчас точно не будем. А вот ты? Бросишь вызов команде капитана Лагранджа? А будет чем заплатить, а, мажорчик?

— Господа! Господа! Прошу вас, хватит! — к спорщикам подлетел хозяин бара — низенький полный мужчина с залысинами. В руках он держал пустой металлический поднос, вероятно, чтобы использовать в качестве щита, когда припрёт: — Не разносите моё заведение. В стенах бара все стычки запрещены! В противном случае я буду вынужден вызвать стражу!

Берг громко цокнул и раздражённо повернулся к своим:

— Нашу свободу в стенах бара не уважают.

Если он в тот момент смотрел на бармена, то увидел бы, как мужичок побледнел.

— Офицер! — Разноус внезапно обратился к Бергу. — Я знаю, что делать!

— И что же? — хмыкнул Берг. — Просвети меня?

— Нам нужен свой бар!

Берг замер на секунду. А затем во всю глотку расхохотался:

— Точно мужики! Нужно купить бар! Эй, хозяин! Мы покупаем твой бар!

Берг сунул руку в карман и швырнул мужчине тяжёлый кошель. Таким и убить можно было! Но, к чести местного бармена, он был достаточно ловок и рефлекторно поймал кошель подносом.

— Моё заведение не продаётся! — выкрикнул хозяин обиженно, но взгляд его предательски соскользнул на кошель.

— Не бузи и загляни внутрь! Тебе хватит два таких построить!

Мужчина удивлённо распахнул глаза и развязал кошель.

Его глаза расширились ещё больше, а челюсть едва не отпала.

— Тут… тут очень много! — заикаясь, выпалил он, глядя на Берга.

Мысленно хозяин уже продал своё заведение и опасался, что, проспавшись, буйные матросы придут вытряхать из него свои шиллинги.

— Для команды капитана Лагранджа это мелочь! — махнул рукой Берг. — Ну?

— Продано! — крикнул хозяин и побежал к стойке.

— Ты смену-то доработай и замену найди! — крикнул ему вдогонку Берг. — Доплатим!

Развернувшись, хозяин на миг задумался, а затем радостно закивал.

Берг же расплылся в довольной улыбке и медленно повернул голову к республиканскому офицеру.

Тот стоял, не понимая, что делать дальше.

— Думал, мы тут балаболим, да? — хохотнул Берг. — Извини, приятель, всё взаправду. Команда капитана Лагранджа в самом деле может позволить себе купить бар. Ведь наш капитан в следующем плавании приведёт нас к очередному богатству. А мы ещё прошлую добычу растратить толком не успели. Наш капитан из другого теста! Он продолжит дело легендарного капитана Джонсона! И обязательно откроет Восьмое Море! Для тех, кто останется веселиться с нами сегодня, еда и напитки за счёт заведения!

— УРА!!! — поддержали его моряки Франки-Штейна, а вслед за ними и остальные гости.

— Ну а тех же, кому неприятно слушать про подвиги капитана Лагранджа, мы в нашем баре не держим, — холодно добавил Берг. — Таким милости просим — проваливайте.

Однако никто не ушёл.

Напротив, в этот, казалось бы, забитый бар все прибывали и прибывали люди.

И в тот вечер.

И в последующие.

* * *

На следующий день после прибытия Франки-Штейна в порт Шервиля.

Несмотря на то что острову Лореляй повезло с губернатором и мэром, на острове, и уж тем более в его столице — Шервиле, хватало не чистых на руку проходимцев. Как раз четверо таких сейчас наблюдали за входом в лавку местного ювелира Якоба Герштейна.

— Да чего так долго-то! — начал ныть один.

— Угу. Может, он вообще с пустыми руками выйдет, а? — поддержал его другой.

— Может, у него денег только на посмотреть хватит? — вякнул третий.

— Цыц! Я слышал этот задрипыш из команды капитана-алти! А у них с деньгами хорошо, — рявкнул на своих товарищей атаман.

— Да врут они всё, — поморщился Первый. — Если у них такая лихая команда, то зачем бы им понадобился этот задрипыш?

Ответить атаман не успел. Дверь лавки открылась, и на крыльцо вышел паренёк с жёсткими чёрными, как смоль, волосами узкими глазами и в нелепых круглых очках. Паренёк этот держал в руках небольшую шкатулку и любовно её поглаживал.

— Ну вот! — радостно воскликнул атаман. — А вы все ныли, что нет у них денег! Всё правда, что говорят про эту команду! И то, что их капитан настолько богат, что для себя одного снял весь бордель маман Луизы. А потом после него даже самые матёрые шлюхи в раскоряку ходили и загадочно улыбались. А теперь соберитесь, ленивые жопы. Сделаем дело, и вам тоже на девочек хватит.

С неподдельной серьёзностью на лицах бандиты проследовали за пареньком в очках. Сперва умело держали дистанцию, чтобы не спалиться раньше времени, а затем, когда очкарик свернул в один из многочисленных проулков, быстро ускорились.

Атаман широко замахнулся, намереваясь приложить парня сзади деревянной лаптой. Но очкарик резко развернулся и легко поднырнул под этим оружием, а затем, прижимая двумя руками к груди шкатулку, отпрыгнул назад.

— Что вам нужно, уважаемые? — с вызовом спросил он. — Вы мешаете мне пройти.

— Хочешь идти, отдай нам шкатулку и деньги. А затем проваливай, — рявкнул атаман. Его подручные уже окружили парня.

— Увы, не могу, — виновато ответил парень и любовно взглянул на шкатулку. — Всё это мои вложения в будущее. Надеюсь… понадобятся.

— Не будет у тебя будущего, так что не понадобятся! — хохотнул атаман, а затем без предупреждения атаковал.

Шон де Липшек, главный канонир на Франки-Штейне, всё ещё не избавился от своей мягкости и врождённого человеколюбия. Поэтому от размашистых ударов лаптой он просто уворачивался.

Однако, когда к его шкатулке потянулись грязные пальцы одного из грабителей… В голове парня раздался знакомый щелчок.

Что было дальше, четвёрка бандитов помнит смутно. Вот они пытаются обокрасть нелепого очкарика…

Вот во все стороны разлетаются брызги крови, а бандиты падают…

Вот они ударились об брусчатку…

А вот и самое страшное — безумное лицо юноши и его кулаки! Казалось, будто все четверо видят их в один момент. Этот дикарь в круглых очках с невероятной скоростью перемещался от одного тела к другому, наносил один-два удара и летел бить следующего.

— Получай! Получай! — неистово кричал этот свихнувшийся монстр в теле тщедушного юноши.

— Извиняйся, сука! — орал он.

— Исправляйся, мразь!

И продолжал лететь от одного к другому.

И так по кругу…

И так по кругу…

Притом всё это время левой рукой он прижимал к груди шкатулку, умудряясь не замарать её каплями крови.

В какой-то момент этой ужасной непрекращающейся карусели неудачливые бандиты начали терять сознание один за другим.

Когда же атаман захрипел и приоткрыл глаза, сквозь кровавую пелену он смог разглядеть величественный силуэт. Потребовалось несколько секунд, чтобы атаман с ужасом понял, что избивший их до состояния ленивых вареников юноша сейчас, стоя, зарисовывает следы своих безумств.

Убрав блокнот, силуэт склонился в поклоне и проговорил:

— Прошу прощения за жестокость, но должен признать, вы сами стали причиной моей агрессии. Но я на вас зла не держу и, пожалуйста, вы тоже не злитесь на меня.

Юноша развернулся и пошёл прочь.

Но, будто вспомнив что-то, вновь посмотрел на бандитов. Атаман в этот момент передумал пытаться пошевелиться и решил, что разумнее всего и дальше прикидываться ветошью.

— Господа! — снова заговорил безумный хлюпик. — Раз уж Дева под Килем свела нас вместе, очень прошу рассказать всем о величие и мощи капитана Лагранджа. О наших богатствах и успехах. Заранее спасибо.

Юноша поспешил прочь по своим безумным делам.

Атаман бандитов же в тот момент прокручивал в голове лишь одну мысль:

«Будь уверен, всем растреплю! Если даже доходяга в этой команде так силён и богат, чтоб ходить по лавкам Герштейна, то остальные, наверное, и вовсе чудовища! Даже врагам не пожелаешь встретиться с ними!»

Глава 24

Через пару дней после прибытия Франки-Штейна в порт Шервиля, Седьмое Сумеречное море.

В центре города располагался большой особняк, который сейчас был выставлен на продажу. Принадлежал он семейству, которому посчастливилось заработать достаточно денег и заручиться нужной поддержкой, чтобы получить приглашение переехать на один из Викторианских островов Четвёртого Сумеречного Моря.

Хозяева особняка тут же воспользовались предложением и умчались навстречу новой жизни в одном из Райских морей — так в народе называли моря с Первого по Четвёртое. Продажу своего особняка счастливчики доверили проверенному посреднику.

И этот посредник — опытный мужчина в очках с дорогой оправой и бархатном камзоле лично встречался с потенциальными покупателями.

Молодую даму в красном атласном платье с кринолином, волосы которой были убраны в сложную причёску, доставила на просмотр дома арендованная самоходная карета высшего класса. Даму сопровождал юноша в нелепых круглых очках с золотой оправой, и казалось, он чувствовал себя не в своей тарелке. Опытный посредник мигом оценил стоимость камзола юноши, который на нём отлично сидел. Такие дорогие вещи в аренду не сдают. И юноша, и его дама одеты были дороже, чем посредник мог бы себе позволить, если удачно продаст особняк и потратит все деньги на одежду.

— Господин Матьюиди, — проговорила дама, обращаясь к продавцу. — Это и есть тот дом, о котором мы слышали? Лучшее из того, что можно приобрести на острове?

— Всё верно, госпожа… — посредник всё ещё не знал её имени. Об этой встречи они договаривались через поверенного девушки — сурового алти в дорогом костюме и с огромным импульсным ружьём за плечом.

— Марселла дель Ромберг, — быстро произнесла девушка. — А это мой друг Шон де Липшек.

— Рад знакомству, госпожа дель Ромберг, господин де Липшек, — раскланялся посредник. — Для меня честь принимать дочь благородного семейства дель Ромберг на нашем острове. Вы присматриваете резиденцию для семейного отдыха? Достойную вашей почтенной матушки? — вежливо спросил Матьюиди.

Девушка окинула его холодным взглядом, опытный посредник поёжился. Но через несколько секунд она сменила гнев на милость и одарила его ослепительной улыбкой:

— Вы, вероятно, не поняли, господин Матьюиди. Я нахожусь здесь не как наследница дель Ромбергов, не по делам семьи. Я здесь в качестве старшего помощника капитана Лагранджа, я служу на его корабле Франки-Штейн. Вы слышали о нашей команде?

— Э… да, — растерялся посредник. — Пожалуй, в нашем городе сложно найти тех, кто не слышал о капитане Лаграндже и его команде.

Девушка торжествующе улыбнулась и продолжила:

— Раз уж слышали, то вы знаете, наш капитан самый удачливый из всех капитанов в мире. Дорогих товаров и шиллингов у команды столько, что корабль рискует получить перегруз. Вот мы и думаем, как их выгодно потратить. Я хочу вложить свою долю в недвижимость. Сами понимаете — дом стоит, есть не просит. Всяко лучше, чем просто таскать с собой деньги, согласны?

— Конечно, госпожа дель Ромберг, — с готовностью кивнул посредник. — И вы обратились по адресу. Осмотрим дом?

— Конечно, — вновь улыбнулась девушка краешком губ. — Ведите.

Её голос прозвучал настолько мягко, что посредник расслабился. Он был уверенным в себе мужчиной в полном расцвете сил. Так что ничего удивительного в том, что его взгляд скользнул в декольте клиентки, не было.

Рядом раздался глухой кашель.

Отчего-то в тот момент посреднику стало страшно за свою жизнь. Влечение к красоте юной женщины вмиг отступило, оставив лишь деловой настрой.

Никаких лишних взглядов на дель Ромберг.

И уж точно не смотреть на её молчаливого спутника. Он чувствует себя не в своей тарелке? Как бы не так! После всего лишь одного взгляда в декольте дель Ромберг не в своей тарелке ощущал себя уже сам Матьюиди!

И всё же он смог достойно показать особняк. И когда клиенты уходили, опытный посредник был уверен, что если кто и может прямо сейчас быстро купить дорогущий дом за наличность — то только вот эти странные люди из команды Лагранджа.

Правда, они что-то говорили о домике у озера Лореляй — главной достопримечательности острова. Думая об этом, Матьюиде костерил своего извечного конкурента, перехватившего в своё время продажу восхитительного имения прямо на берегу Лореляйя.

* * *

Запись в судовом журнале капитана Лагранджа:

Я смеялся в своей каюте.

А Марси бухала в своей. Она взяла выходной на один день и попросила её не беспокоить.

Девочка прониклась моими речами о важности актёрского мастерства для морехода и устроила весь этот цирк с переодеваниями. А ведь она боевой офицер и терпеть не может платья. А уж пышные тем более.

Шон говорит, она очень старалась и выглядела в самом деле как заносчивая дама, перед которой начинают лебезить слабовольные мужчины. Как я понял, она воротила нос во время просмотра городского особняка и имения на берегу озера. Каждому из посредников намекая, что у конкурента товар лучше.

В общем, использовала всё, чему научилась у мамочки.

С гордостью прошла этот путь до самой своей каюты.

Ну ничего. Пусть отдохнёт. Несколько дней у нас в запасе ещё есть.

Кстати, Шон упоминал, что имение у озера Марси в самом деле понравилось.

Этот же журнал. Спустя несколько записей:

Шон купил имение у озера, спустив все свои деньги и даже заняв немного в счёт будущей добычи.

А ещё он показал мне кольцо с огромным брильянтом. Я сказал ему, что мама не простит мне, если я выйду замуж за канонира. Он смутился и сказал, что это не для меня.

Я посмеялся. Он посмущался. Затем промямлил что-то в духе: «Просто купил…»

И имение он тоже «просто купил».

Интересно, он вообще собирается делать моей дочке предложение? Или ему достаточно жить с ней в своих фантазиях? Как мужик я его понимаю, сложно это — потерять свободу. Пусть даже и таким образом. Но как потенциальный тесть я недоволен его сомнениями.

* * *

Несколько дней спустя другой остров Седьмого Сумеречного Моря.

Остров Джекинсон разительно отличался от острова Лореляй, хоть и располагался относительно недалеко от него, и так же как и Лореляй, являлся частью Викторианских колоний.

На Джекинсоне было гораздо больше нищих. На улицах больше грязи, а бандиты порой сбивались в огромные компании и не боялись шляться по главным городским улицам средь бела дня. На фоне этих разбойников четвёрка с острова Лореляй, пытавшаяся ограбить Шона де Липшека, выглядела простыми шалопаями.

Губернатор Лореляй Генри Смитт ехал на встречу, назначенную в ресторане столицы Джекинсона, в сопровождении усиленной охраны. И его охране, которая состояла из опытных морских пехотинцев капитана Саймана Мартинеза, дважды пришлось объяснять местным, почему не стоит останавливать их господина. Один раз даже завязалась драка.

Генри Смитт морщился едва ли не каждую минуту своего нахождения на Джекинсоне. Он был знаком с местным губернатором — Диком Андерсоном, и терпеть его не мог. Тот ещё лизоблюд, заглядывающий в рот Джекману Барбароссе, и готовый выполнить любой даже самый грязный приказ Вице-Премьера Седьмого Моря.

Генри Смитт от души бы посмеялся, если бы кто-нибудь ему рассказал историю двадцатилетней давности. Тогда Дик Андерсон ещё не был губернатором целого острова, но уже промышлял грязными делишками, прикрываясь честной торговлей. И однажды он предложил поучаствовать в одном таком деле самому Леону Джонсону.

После такого Дику Андерсану натурально напинали под зад, и грязному торговцу пришлось на время свернуть все свои тёмные делишки.

Но ровно до тех пор, пока к нему после смерти капитана Джонсона не обратился новый капитан Лудестии.

Оказавшись ресторане, Генри Смитт прошёл по общему залу.

— Говорю тебе, так и сказал! — донёсся до его слуха разговор за одним из столиков. — Говорит, денег у команды этого Лагранджа немерено!

— О, тоже слышали про капитана-алти? Поговаривают, он взял караван шёлка!

— А ещё разграбил чью-то шахту! Зверский пират!

— А я, наоборот, слышал, что он забрал у пиратов добро!

— Ты в это веришь?

— А ты нет⁈ Круто, если появится такой капитан. Хоть встряхнётся болото!

— А то тебе тряски не хватает. И вообще, он алти! Какое ему мореходство!

Генри Смитт шёл с невозмутимым выражением лица, хотя в душе он ликовал. Слухи разносятся. И это отлично.

В отдельном зале его уже ждали. Роскошная женщина с длинными волнистыми волосами, собранными в хвост, ловкими движениями ножа и вилки разделывала перепёлку. Одета она была, как и обычно, в красный флотский китель, туго перетягивающий объёмную грудь.

— Пришёл? Садись. Я заказала, — она указала на место за столом напротив себя.

Смитт знал, что капитан Морган не любит, когда ей мешают. В том числе, когда прерывают её трапезу. Потому был настроен вести разговор после еды. Хотя ему самому не терпелось начать.

Однако едва официанты начали выставлять перед Смиттом блюда, Оливия Морган с грохотом швырнула приборы на стол.

Официанта, как ветром сдуло, а женщина-капитан вперилась в губернатора взглядом:

— Это правда⁈

— Что именно? — так и не прикоснувшись к еде, спросил Смитт.

— Не придуривайся, губернатор. Правда, что на твоём острове вовсю кутит Лаграндж с командой? Правда ли, что они сами на каждом углу трубят, что их трюмы полны лунной пыли и титановым шёлком?

— Правда, — сдержанно ответил Генри Смитт. — Как и то, что многие утверждают, будто бы капитан Лаграндж самый удалой из капитанов.

Губернатор внимательно наблюдал за реакцией собеседницы, но та неожиданно спокойно хмыкнула, и взяв бокал с белым вином, сделала глоток.

— Ну а ты? Стало быть, не смог добыть титановый шёлк? Так чего пришёл?

Смитт сжал кулаки, сдержаться было трудно. Он плавно выдохнул, чем вызвал смешок Оливии Морган.

— Увы, мой корабль потерпел кораблекрушение, — нарочито спокойно проговорил он. — Мне едва удалось спастись. Меня и других выживших взял к себе на борт капитан Лаграндж. Он же и доставил меня домой. И продал часть титанового шёлка, который я привёз тебе в обмен на свободу сына.

Лишь на секунду губернатор Смитт смог увидеть удивление в глаза собеседницы. А затем ему показалось, что она воодушевилась, но пытается это скрыть.

— Стало быть, у тебя хорошие отношения с Лагранджем? — изображая безразличие и покачивая бокал с вином, спросила она.

— Вряд ли так можно сказать, — хмыкнул Смитт. — Этот Лаграндж тот ещё самоуверенный тип.

Губернатор с силой ударил кулаком по столу, выплёскивая прошлые чувства.

Оливия заливисто рассмеялась.

— Вижу, он в самом деле тебя достал. Он что, не захотел тебе продать весь шёлк?

— Представь себе! И говорит, мол, слишком жирно сбывать такую ценную добычу на одном лишь острове. Представляешь! Губернатор для него маловат! Говорит, если и продавать всё в одни руки, то минимум Вице-Премьеру. Что тогда… Может быть, шёлк разделят справедливо. Правда, после этого он добавил, что вряд ли даже Вице-Премьер сможет убедить его продать ему всё в одни руки.

Генри Смитт тяжело вздохнул и пригубил вина. Искоса он бросил взгляд на Оливию. Та, казалось, была на седьмом небе от счастья.

— Я отдам тебе шёлк, который у меня есть, — быстро произнёс Смитт, поставив бокал. — Но ты обещала вернуть мне сына!

— А ты обещал лично добыть весь шёлк с того каравана, — невозмутимо парировала женщина.

— Я сделал всё, что мог!

— Но этого недостаточно!

— Но…

— Но! — перебила она его громко и, подняв указательный палец, хищно улыбнулась. — Я могу закрыть глаза на некоторые нюансы. Организуй мне встречу с этим Лагранджем. Где-нибудь в тихой бухте. Скажи, что Вице-Премьер заинтересован в его шёлке и готов дать очень хорошую цену. Ты должен сделать всё, чтобы Лаграндж явился. И тогда… — её глаза сверкнули. — И тогда я верну тебе сына. С почестями, живого и здорового. А ещё сделаю так, чтобы Джекман больше не докучал ни тебе, ни твоей семье. Поверь мне, я смогу убедить нашего Вице-Премьера. Ну? По рукам? — она протянула через стол свою хрупкую на вид ладошку.

Несколько секунд поколебавшись, Генри Смитт ответил на рукопожатие женщины, едва не сломавшей ему кисть.

* * *

— Ну что, дружище? Тоже не терпится узнать, что нас ждёт? — с улыбкой спросил я, повернувшись к Джу. Я сидел за столом в своей каюте, а вот карликовый баран, который, за время, проведённое вместе со мной, вырос вдвое, сидел на столе.

Своей тушей он занимал почти всё свободное пространство. Шкатулка-сундук, добытая нами у погибшего титосийского капитана, и набор инструментов да ингредиентов, едва помещались рядом с кудрявым барашком.

— Ми! — решительно выкрикнул он, тряхнув витыми рогами, а затем во все глаза уставился на шкатулку-сундук.

Питомец весь в хозяина — сгорает от нетерпения узнать что-то новое. И ведь мы долго ждали этого момент! Тогда на острове я хоть и сказал Починкко, что сам смогу открыть этот артефактный замок, на деле… Ну да, я мог открыть его ещё в первый день. Однако пока сохранялась вероятность повредить содержимое — не рисковал. Благо торопило нас лишь моё любопытство. Так что пришлось терпеть до Шервиля, где я мог приобрести недостающие ингредиенты. А их там не оказалось в наличии… Но повезло — подвезли ровно в тот день, когда мы отплывали.

И теперь дело сделано.

Осталось открыть крышку.

— Я открываю, — сказал я барашку.

Тот злобно на меня зыркнул и начал яростно чесать рог копытом с характерным звуком:

— Джу! Джу!

— Хватит! Хватит! — закричал я. — Стол трясётся!

Барашек гневно выдохнул, так что у него затряслись ноздри и с вызовом уставился на меня.

Как на новые ворота! Хах!

Я молча кивнул и поднял крышку шкатулки.

— Да уж… — удивлённо пробормотал я, глядя на небольшие артефакты разной формы. Одни были круглые, другие в виде капелек или клыков.

— Ми-и-и… — задумчиво протянул баран.

— Что «ми-и-и»? — передразнил я. — Ты как будто понимаешь, что это?

Он уставился на меня своими умными глазами, ожидая пояснения. Я вздохнул и произнёс:

— Артефакты для сражения с морскими охотниками.

Сунув руку в сундук, я достал ближайший кругляш, повертел его, отложил в сторону и потянулся к белому клыку с узорами.

Вид артефактов отличается разительно, а вот функции — не очень. Разве что мощность да заряд разные. Но суть… Суть проста. Активируя артефакт, ты можешь на секунду-другую вызвать ступор у морского охотника. Грубо говоря, он замрёт во время атаки. Ну или немного иной эффект — пробежит мимо, развернётся или упадёт под ноги другому монстру. Звучит сильно? Возможно. Но время действия слишком ограничено. Более того, активация длится дольше, чем действуют подобные артефакты.

Лично я считаю, что быстрее выхватить пистоль-кулеврину и нажать спусковой крючок, чем пытаться хотя бы на секунду подчинить чудище.

И все же, будь у меня материалы, я бы наделал несколько подобных артефактов. Чисто на всякий случай. Однако в их основе лежит мозг морского шелкопряда, которого найти сложнее, чем новое месторождение лунной пыли.

В общем, овчинка выделки не стоит.

Но кто-то собрал целый сундук таких артефактов. Двенадцать штук. Очень много и… вероятно, дорого. Некоторые артефакты выглядят как новые, но другие будто выкуплены из частных коллекций.

— Скажи мне, милый друг, — я повернулся к Джу. — Зачем кому-то столько бесполезных артефактов контроля? И в самом ли дели заказчик — адмирал де Кастанеда — папашка моего старого знакомого Мистера Пёсика?

— Ми-и-и-и… — вновь дал развёрнутый ответ барашек.

— И то, что на наших с тобой глазах лунный алти заставил бешеную фугу себя сожрать — совпадение? А до этого заставил малого левиафана взорваться?

Вместо ответа Джу смешно хлопнул глазёнками.

Я же в очередной раз взглянул на выложенные на столе артефакты.

Ничего странного в них нет! Контуры обычные. Не могут они дать полный контроль над морскими охотниками.

В дверь каюты постучали.

— Открыто! — крикнул я.

Внутрь заглянула рожа с усами разной длины:

— Капитан, мы подплываем. Старший помощник дель Ромберг велела сообщить вам.

— Спасибо, Гарри, — кивнул я, поднимаясь из-за стола.

Что ж, оставим пока думы насчёт артефактов. Нас ждёт встреча с удивительной женщиной. Может быть, она прольёт свет на некоторые вопросы?

Глава 25

Столько всего случилось за последнее время! Да вот хотя бы когда мы кутили на острове Лореляй, к нам на борт начали напрашиваться табуны матросов. Мы отобрали лучших из лучших и утрамбовали наш «баркас» по максимуму. Считая меня и офицеров, сейчас в команде Франки-Штайна ровно семьдесят пять человек. Продолжи мы и дальше набирать людей — точно случился бы перегруз, и пришлось бы освобождать трюмы от накопленных богатств.

Хотя часть этих самых богатств мы и так оставили на арендованном в Шервиле складе.

В итоге, несмотря на полностью укомплектованный экипаж, провиант, ремкомплект и некоторое количество тюков шёлка да бочек с лунной пылью в трюме, немного свободного места на корабле всё-таки осталось.

Но оно заметно уменьшилось после того, как нас решил пощипать титосийский боевой корвет. Мы постреляли из пушек и объяснили обидчикам, что вполне можем дать ещё один залп. И тогда их судно не просто начнёт плавно уходить под воду, а разлетится в щепки. Обидчики попросили не делать так, ну а мы любезно согласились помочь им облегчить трюмы. Чтобы корабль дольше тонул, а стало быть, у них появилось больше времени на починку.

Титосийцы с благодарностью приняли наше предложение. Особых ценностей на их корабле не оказалось, но мы хотя бы окупили затраты на выстрелы, переход между островами и вышли в небольшой плюс.

После этого мы с Джу в тишине капитанской каюты открыли сундук… И вот теперь бросили якорь у крохотного острова. У восточного побережья песчаный пляж — с других сторон скалы. Ну а на самом острове джунгли. Всё как всегда…

— Отыгрываем самодовольных индюков? — непринуждённо осведомился Берг, когда матросы слажено гребли к берегу. Высаживались мы на шлюпке отрядом в двадцать человек.

— А то ж! — усмехнулся я.

— Это запросто! — хохотнул он. — Это мы умеем!

На острове мы оказались первыми. Для вида походили по округе, не особо углубляясь в джунгли, и уселись на песочке пить сок из бутылок из-под вина.

Вскоре на горизонте показался большой двухпалубный красавец, в котором я узнал тяжёлый фрегат нового поколения. Нам про них рассказывали в Академии. Это поколение фрегатов начали спускать на воду, пока я мирно спал своим затяжным сном.

Оливия Морган, а я не сомневался, что капитаном этого корабля является именно она, остановила судно вдалеке от нашего. Через подзорную трубу я наблюдал за тем, как сейчас команда тяжёлого фрегата спускает на воду шлюпки.

— Ух ты ж, — присвистнул Берг, занимавшийся тем же, что и я. — Дамочка по мелочам не разменивается.

Её шлюпки были такого же размера, как наша. Вот только помещалось их на её корабле гораздо больше.

Она спустила четыре шлюпки. Стало быть, отряд сопровождения с ней будет в четыре раза больше нашего.

— А ты питал надежды, что она с нами цацкаться будет? — хмыкнул я.

— Ми! Ми! — возмущённо выдал Джу, обращаясь к Бергу, а затем вновь принялся грызть кусочек пармезана.

Этот копытный рогатый конь, точно котик, сидел у меня на коленях.

Берг покосился на Джу и произнёс:

— Юнга, похоже, ничего хорошего от дамочки не ждёт.

— Надеюсь, — отозвался я и посмотрел на Джу снизу вверх. Почувствовав мой взгляд, он задрал мордочку. — Дружище, пармезаном я тебя кормлю не просто так. Постарайся держать себя в руках, даже если тебя будут выманивать. Это, конечно, мало вероятно. Но всё же, раз уж напросился с нами, будь хорошим мальчиком.

— Ми! — важно заявил он, спрыгнул с моих колен, встал на задние лапы и попытался приложить правую переднюю к рогу, будто к фуражке.

Шлюпки приближались. Точно приветствуя их, над джунглями недалеко от берега одна за другой поднялись две крохотные птички.

Первая шлюпка Оливии Морган, на которой и находилась сама Клык Барбароссы, причалила к берегу. Дама вперёд других членов своей команды ступила на сушу. Я пошёл к ней навстречу, без смущения рассматривая капитана Морган.

Хороша! Зрелая красота — сочная, но в то же время подтянутая фигура и пронзительный взгляд стервы. Мне нравится!

Хотя вообще мне нравятся разные типы женской красоты, ведь в каждой есть свой шарм.

— Капитан Морган, — я отвесил галантный поклон. — Рад нашей встрече. Наслышан о вас и должен признать, в жизни вы ещё более красивы, чем о вас говорят.

Остановившись напротив меня, женщина скривилась и хмыкнула:

— Оставьте эти песни для портовых кошек, капитан Лаграндж.

— О, будьте уверены, для портовых кошек у меня припасены другие песни, — добродушно улыбнулся я.

— Не сомневаюсь, — фыркнула она, продолжая осматривать меня цепким взглядом.

А затем её взгляд скользнул на Джу. На миг она замерла, и когда вновь посмотрела мне в глаза, я понял, что в ней появилось больше заинтересованности.

Я видел, что ей сложно скрывать ненависть ко мне.

Что я ей сделал?

Как ни крути, Оливию Морган я вижу впервые. Если убрать за скобки то, что я спас Генри Смитта и не позволил плану Бари реализоваться, то мои действия никак не должны были пересекаться с интересами Оливии.

И всё же, почему она на меня так уставилась?

— Вы меня сейчас раздеваете взглядом? — усмехнувшись, спросил я. — Знаете, в такую игру можно играть и вдвоём.

Она недобро улыбнулась и ответила:

— Как о вас и говорили, вы чересчур наглый юноша, солнцеголовый алти.

— Возможно, так и есть. Но что мы стоим, капитан Морган, может быть, присядем, — я указал на бревно, которое мы притащили из леса. — Выпьем вина, отведаем фруктов?

К этому моменту все четыре её шлюпки причалили. Морские пехотинцы встали от нас с двух сторон полумесяцами. Таким образом, в случае нужды бежать нам либо в море, либо в джунгли.

— Благодарю, но у меня нет желания, капитан Лаграндж, — произнесла она не шелохнувшись. Её улыбка стала ещё более пугающей. — Сперва нужно обсудить наши договорённости. Сколько у вас в трюме тюков титанового шёлка?

— Двадцать два, — ответил я равнодушно.

— Я ожидала, что его у вас больше, — прищурилась она.

— Сколько есть, — пожал я плечами.

Она скривилась и поморщилась:

— Тю! А гонору-то сколько было! Но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Велите весь шёлк перегрузить на мой корабль. Я заплачу вам… двадцать две тысячи шиллингов.

Ну всё, игры кончились. Она больше не пытается скрывать, зачем она здесь, предлагает забрать редкий ресурс за бесценок.

Я улыбнулся ещё шире. Маски сброшены. Почти… Меня вот очень сильно интересует, что это такое выпирает под её левым рукавом в районе запястья.

Резко потянувшись вперёд, я схватил её за руку. Реакция у Оливии была отменная, но всё же буквально мгновенья ей не хватило, чтобы избежать захвата.

— Что вы… — возмущённо начала она, пока её бойцы взводили ружья.

Однако Оливия заткнулась, когда я с силой дёрнул вверх рукава кителя и белой рубашки, обнажив её смуглую кожу.

И красивый широкий серебряный браслет в виде лозы винограда.

Я посмотрел ей в глаза. Оливия больше не пыталась сдерживать гнев и яростно скалилась.

Она поняла, что я узнал её.

— Огонь!!! Убейте их!!! — взревела Морган, с силой дёрнув рукой.

Высвободиться она не смогла.

Загремели выстрелы.

— Не заденьте барана! — каким-то чудом Оливия Морган смогла перекричать их. А затем громко выругалась: — Дерьмо! Щиты!

Разумеется, мы ожидали, что по нам будут стрелять. Разумеется, мои ребята взяли с собой переносные корабельные щиты, которым были нипочём выстрелы из импульсных ружей.

Но мои бойцы прикрылись лишь от морских пехотинцев. Получилось, что со стороны моря и, что важнее, джунглей мы не были защищены.

В тот миг, когда выстрелы импульсных ружей стихли, Морган торжествующе оскалилась и, больше не пытаясь высвободиться из моего захвата, гаркнула:

— Артиллерия! Огонь!

— Огонь! — с улыбкой, повторил я.

Недоумение промелькнуло в глазах Морган, а через миг по крохотному острову разнёсся грохот корабельных кулеврин. Мощные энергетические импульсы смели к чертям многих флотских бойцов, совершенно не задев команду Франки-Штейна.

Непонимание, осознание, ярость — весь спектр чувств за секунду пронёсся на лице Оливии Морган.

Ну да, ей удалось спрятать на острове два артиллерийских расчёта. Лично я не видел следов транспортировки и установки корабельных орудий. Почти. Считаю, засада подготовлена отлично — пришли, выгрузили, отплыли…

Однако я предполагал нечто подобное, потому и отправил Починкко и других моряков-алти вплавь на остров. Они поднялись по скалам и прочесали джунгли. То, что обычным морякам показалось бы невыполнимы, исполнено ловкими и сильными алти.

Притом их задача заключалась не только в необходимости ликвидировать канониров капитана Морган, чтобы занять их место. Провернуть всё это надо было после того, как канониры дадут знак своей командирше. Те самые две птицы, взлетевшие над джунглями, и называемые Прямовзлетки — как раз и были знаком для Морган.

А вот после этого со стороны джунглей прозвучал напев синеглазой иволги, которая водится на Нассийи. И это был знак для меня от команды моих алти.

Морган увидела, что портативные щиты моей команды одновременно спали с обеих сторон.

— Врукопашную!!! — взревела она, и не думая сдаваться и выхватила из-за пояса широкую абордажную саблю. Я успел достать ятаган-кроншнеп и заблокировал её первый выпад. Она тут же атаковала вновь, пытаясь рассечь мне брюхо. Хах, любопытно и сложно фехтовать, находясь так близко друг к другу. Я ведь до сих пор держал её за запястье.

— Кэп, слева! — я услышал встревоженный вопль Берга ровно в тот момент, когда краем глаза заметил, что на меня сейчас направят пистоль.

Громыхнул выстрел. Тот, кто стрелял в меня, лишился головы — Починкко оставил пушку матросу-алти, а сам присоединился к битве со своим монструозным импульсным ружьём.

Вот только и стрелок, ныне безголовый, успел нажать на спусковой крючок.

Мне пришлось отпустить Морган и отпрыгнуть.

Она одарила меня яростным взглядом и бросилась к своей шлюпке.

Выхватив пистоль-кулеврину, я разнёс эту шлюпку в щепки, когда Оливии Морган оставалось до неё буквально метров шесть.

— Не дайте им уйти! — рявкнул я.

Послышалась мощные выстрелы, и шлюпок, спущенных с тяжёлого фрегата, больше не осталось.

Оливия побежала к джунглям.

— Я задержу их капитана! — крикнула она, развернувшись, и выстрелила в меня. — Разберитесь с остальным.

Я смог увернуться от её выстрела и продолжил бежать за беглянкой.

Эх, если бы не грохоты выстрелов и яростная битва, развернувшаяся вокруг, можно было расслабиться и насладиться видом подтянутой задницы Оливии Морган в обтягивающих флотских брюках.

Примерно такие отвлечённые мысли крутились в моей голове, когда мы, как дикие козлы, скакали по джунглям. В момент, когда тело собрано и действует рефлекторно, порой, чтобы остыть, мозг начинает фонтанировать бесполезными мыслями.

Интересно, а как выглядела Оливия Морган раньше? Мы ведь встречались давно. На том острове…

Оливия взлетела на покрытый мхом валун, возвышающийся над зарослями джунглей. Огромный камень размером с небольшую комнату.

Подпрыгнув, я оказался рядом с ней. Она больше не убегала и внимательно смотрела на меня.

— Я убью тебя и заберу барана, — холодно сказала она. — А затем с моряками вернусь на «Первый клык» на вашей шлюпке. Мы возьмём на абордаж вашу посудину. Точнее, даже не мы, — она надменно усмехнулась.

Я покачал головой.

— Во-первых… Дурацкое название у твоего корабля. Уверен, это Бари придумал. У него с подобными вещами проблема. Во-вторых, не смей недооценивать мою команду. Даже если ты победишь меня… что в общем-то, звучит абсурдно, то они будут ждать тебя на берегу, сидя на трупах твоих моряков. А в-третьих…

Я громко усмехнулся. Это ж надо, прямо в нужный момент со стороны моря послышался бортовой залп.

— Не одна ты подготовилась к нашей встречи. Твоё подкрепление не придёт. Как, вероятно, и моё. Но пусть ребята там сами развлекаются, не будем им мешать.

Вновь раздался грохот бортового залпа. В нескольких милях от нас, очевидно, развернулось корабельное сражение.

— Сдавайся, лунная алти. К тебе будут хорошо относиться на моём корабле, а я не буду вспоминать, как ты себя грубо вела в тот день в лавке.

Да, именно эта женщина тогда купила Джу в лавке мерзкого вредного мужика в Торвиле. Любительница спать голой, которая не снимает своё серебряное украшение даже во сне.

Лунная алти скривилась и прошипела:

— Не бывать этому! Солнечному предателю не сломить и не одолеть меня!

Взмахнув саблей, она начала стремительно меняться прямо у меня на глазах. Она стала выше, фигура ещё краше, а волосы начали развеваться от структурных вибраций, удлиняясь и меняя цвет на белоснежный.

Кожа почернела до такой степени, что цветом стала напоминать вороново крыло.

Она прищурилась, в её серебряных глазах застыла холодная ярость.

— Красивая, — изрёк я. — Сколько тебе? Лет тридцать пять?

— Именно! — рявкнула она, срываясь с места.

Про себя же я подумал, что золотоволосая вождь-алти нравится мне гораздо больше.

В лицо мне ударил мощный поток структурных вибраций, а через миг наши клинки столкнулись и зазвенели.

— УА-А-А!!! — заревела Оливия, пытаясь продавить меня голой силой. Структурные вибрации вокруг неё закружились ещё быстрее, и она сделала шаг вперёд.

Мои ноги заскользили по камню. Дерьмо медузы! Меня буквально сдвигали с места. Я будто бы быка пытаюсь остановить!

Вот только я сегодня уже говорил этой женщине, что в её игру можно играть вдвоём.

Почувствовать внутри себя энергию… Выпустить её, обращая в структурные вибрации…

По ушам больно ударило от столкновения волн энергий. С обеих сторон моего клинка понёсся ветер, я крутанул запястьем, пытаясь обезоружить противника.

Хороша! Опыта ей не занимать. Капитан Морган смогла удержать свою саблю, отпрыгнула назад и резко разрубила воздух, выпуская с кончика лезвия мощный огненный серп.

Но я уже ушёл в сторону, и через миг вновь атаковал снизу вверх, переведя поток ветра на одну сторону ятагана-кроншнепа, чтобы усилить мощь «Восхождения».

Однако и на этот раз она смогла избежать моей атаки. Капитан Морган не попыталась заблокировать удар. Вместо этого она, пусть и с огромным трудом, но всё же смогла ещё сильнее разорвать дистанцию.

Но у «Восхождения и Падения» есть вариант развития и на подобный случай. Переключив поток ветра на другую сторону клинка, я шагнул вперёд, ударив сверху вниз.

«Падение» получилось стремительным и мощным. У меня даже в голове мелькнула мысль, что я никогда раньше не проводил эту технику так быстро. Возможности моего нового тела в купе со структурными вибрациями колоссальны!

Правда, и против меня сражался сейчас не обычный человек.

Но…

Она понимала, что отступить не получится — позади неё был край валуна. Всё, что оставалось Оливии — это попытаться заблокировать мой удар, а лучше — переправить его в сторону.

Она выбрала второй вариант. Когда наши клинки вновь зазвенели, столкнувшись, Оливия чуть нагнула свою саблю.

Капитан Морган чересчур опытна.

Вот только у капитана Джонсона, Мастера «Рвущего кроншнепа», куда больше опыта. Я был готов к этому приёму, заранее начав переносить вес тела. Так что едва мой ятаган соскользнул с кончика её сабли, я довернул туловище и ударил её в незащищённый бок.

Оливия Морган сдавленно выдохнула и на мох хлынула кровь.

Я успел разглядеть недоумение в глазах лунной алти. Она не верила, что проиграла.

Но её тело уже замедлилось и не поспевало за мной.

Мгновенно сократив дистанцию, я врезал капитану Моргану в челюсть, а затем подхватил лишившиеся чувств тело, иначе Оливия могла бы в довесок и голову разбить о камень.

— Брат! — раздался из зарослей голос Починкко.

— Один?

— Да.

— Иди сюда!

Я наспех перевязывал распоротый бок Оливии, когда на валун залез мой друг и замер, точно истукан.

— Брат… она… Чёрная!

— И? — усмехнулся я, оглядевшись.

— Это… это… — залепетал он.

— Это лунная алти, — помог я ему. — Как солнечная, только лунная.

На камень с кряхтением залез Джу, подойдя к поверженной Морган, он понюхал её, а затем фыркнул и развернулся, толкнув её ногой в плечо.

— Оукх… — застонала Морган, не приходя в сознание.

— Она держала его в клетке, — пояснил я для Починкко. — Он её не любит. А ты давай снимай камзол.

Мой друг-алти удивлённо моргнул, но приказ выполнил без вопросов.

И всё же я видел, что он сгорает от любопытства.

— Помоги мне её голову завернуть. В таком состоянии она не сможет принять облик капитана Моргана, а я не хочу пока что афишировать существование лунных и их способности к трансформации.

— Так это всё-таки Оливия Морган! — не выдержав, выпалил Починкко. — Но менять облик… Это… Это…

— Тебя опять заело, да? — я с сочувствием посмотрел на него. — Ты же сам говорил, что солнечные алти — своего рода легендарные создания? Вот и лунные такие же. Только немного другие. Ну, давай уже помогай! Прикроем её голову и волосы. Главное, чтобы не задохнулась.

Глава 26

Оливию я доверил Починкко, а сам рванул обратно на пляж. По дороге отчётливо услышал, как совсем близко к берегу загремели корабельные орудия. Конечно, кулеврины своего корабля я узнал по звуку. Стало быть, баркас Франки-Штейн и тяжёлый фрегат Первый Клык решили померяться мощью.

Когда я выскочил на пляж, здесь ещё шёл бой. Я на бегу разрядил пистоль-кулеврину, сметая нескольких бойцов противника, а затем с жаром принялся размахивать ятаганом. К тому моменту, как подбежал Починкко с ценной ношей, мы уже зачистили берег от врага.

— Кэп, они поглядывают на нас, — Берг кивком указал на марсы Первого Клыка. Один из марсовых через подзорную трубу рассматривал остров.

О, похоже, марсовый заметил Починкко и фигуристое женское тело в кителе капитана, которое он принёс. Берг и некоторые наши бойцы, к слову, тоже подозрительно косились на эту ношу.

Громыхнул залп, а за ним ещё один.

— Да!!! — заревели наши бойцы, радуясь, что щиты Франки-Штейна выдержали выстрел Первого Клыка, в то время как на борту фрегата появились трещины и каверны.

— Нам нужно вернуть сына господина Смитта, — процедил Берг, косясь на морскую баталию. — Если ничего не предпринять, Марси с Шоном просто сломают этот Первый Клык.

— И будет Барри Голодное Ухо ещё и беззубым, — заметил я.

— А? — не понял Берг.

— Не бери в голову.

— Оукх… — захрипело из-под камзола Починкко.

— Отойдём! — велел я алти.

Отделившись метров на десять от остальных, я попросил Починкко передать мне ношу.

— Поддержи, пожалуйста, — кивнул я на камзол.

Он выполни мою просьбу, и вот я, нырнув головой под дорогую ткань, оказался лицом к чёрному лицу Оливии.

Подул на неё. Она закряхтела, поморщилась…

Я чуть-чуть влил в неё структурных вибраций, и лунная алти открыла глаза. Несколько секунд она неотрывно смотрела на меня, пока на море рокотала канонада взрывов.

— Слишком… близко… — изрекла лунная алти.

— Не терпится меня поцеловать? Сейчас не время для этого.

Она скривилась и с трудом процедила:

— Не… навижу!

— Плевать. Что важнее, если я скину этот камзол, весь мир узнает о существовании лунных алти. А ещё, вероятно, о том, что вы можете менять облик.

В её глазах вспыхнул ужас. Забавно, впервые вижу такую реакцию у этой дамы.

Однако лунная алти быстро взяла себя в руки.

— Что… хочешь?

— Сможешь удержать облик Оливии?

На несколько секунд она задумалась. Вновь громыхнули бортовые залпы. Капитан Морган произнесла:

— Да.

— Отлично. Значит, говори своим, что погостишь на моём корабле. Вели прекратить огонь и отпустить Говарда Смитта.

Она прищурилась, а затем спросила:

— Обещаешь… что не выдашь тайны?

— Нет, — ответил я ровно. — Но, если послушаешься меня, прямо сейчас её никто не узнает.

Несколько секунд она напряжённо смотрела на меня, а затем кивнула и начала меняться на глазах.

— Поставь меня, — сказала лунная алти, губами и голосом Оливии Морган.

В этот момент она пафосно сорвала с наших голов камзол и швырнула его на песок.

Починкко неодобрительно фыркнул, а я поставил Оливию на ноги. Отойдя от меня, она пошатнулась. После ранения ей было гораздо сложнее управлять этим телом.

Я поймал её, когда она начала падать. Капитан Морган опиралась на меня, больше не пытаясь проявить чрезмерную самостоятельность.

Я велел одному из наших матросов снять свою белую (грязную и пыльную) рубаху и разорвать надвое. Затем оба куска привязали к палкам.

Вместе с Оливией мы начали размахивать флагами, а затем их скрестили.

Наши офицеры на кораблях нас прекрасно поняли и прекратили огонь. Это произошло чертовски вовремя, ведь тяжёлый фрегат уже медленно уходил под воду. Вряд ли бы он продержался ещё несколько залпов. С другой стороны, Первый Клык пытался сблизиться с нашим корабликом и взять его на абордаж. Без меня и Берга на борту это было бы сделать… сложно. Но возможно.

Однако бой прекратился, и Первый Клык смог заняться своими пробоинами. Кроме того, с фрегата спустили шлюпку (размерами втрое меньше тех, что мы потопили).

Прибывший офицер и сопровождающие его матросы с ужасом смотрели на последствия пляжной рубки.

— Дринкинс! — окликнула его Оливия. — Слушай мой приказ! Пусть Хосброк берёт командование на себя. Восстанавливаетесь и возвращайтесь домой. В другие бои не вступайте. Я буду гостить на Франки-Штейне.

— Есть, капитан, — сдавленно ответил офицер. Он понимал, что сегодня их команда проиграла битву на всех фронтах.

— И ещё! — рявкнула Оливия. — Освободите офицера Смитта! Доставьте его сюда вместе с бумагами, которые лежат на моём столе.

Ух ты, она в самом деле подготовила освобождение от флотской службы для Смитта-младшего со всеми почестями? То есть в самом деле планировала его отпустить? Какая молодец…

— Есть, капитан, — всё так же сдавленно прохрипел офицер.

— Идите! — велела она.

Когда офицер и моряки развернулись и двинулись к лодке, Морган пошатнулась и до белых пальцев вцепилась мне в плечо. Я поддержал ее, чтобы она не упала. Всё-таки строить из себя железную капитаншу ей сейчас было очень нелегко.

Однако, когда офицер Дринкинс обернулся, он увидел всё ту же несломленную Морган. Подумаешь, она опиралась на другого капитана…

Клык вырвали, но не сломали, а аккуратно положили на полочку.

* * *

Едва между двумя кораблями проложили трап, на него тут же взлетел взволнованный Генри Смитт. Буквально секунда потребовалась губернатору Лореляйя, чтобы оказаться на палубе Франки-Штейна и крепко обнять сына.

— Говард… — тихо проговорил он, прижимая к себе молодого черноволосого мужчину.

Бывший флотский офицер Говард Смитт как две капли воды был похож на своего отца — такой же высокий и статный. Правда, когда они стояли рядом, Смиттов можно было принять за братьев, но никак ни за отца и сына.

— Рад тебя видеть, пап, — устало ответил Смитт-младший.

— А как я рад видеть тебя, сынок… — прошептал Смитт-старший и, с трудом разжав объятья, посмотрел на меня.

А затем поклонился в пояс. Вслед за ним поклонился и его сын.

— Капитан Лагрнадж… — начал было Генри, но я перебил его.

— Не нужно благодарностей. С вас причитается банкет.

Перестав кланяться, оба Смитта заулыбались, а мои моряки за спиной заулюлюкали.

Я же в очередной раз бросил косой взгляд на «Штормового Орла». Лёгкий фрегат, на котором всё это время находился губернатор Лореляйя, выглядел потрёпанным. Как и ещё пять кораблей, поддержавших нас во время операции по пленению лунной алти. Наша эскадра сражалась с эскадрой Морган, но удалось обойтись без потопленных судов с обеих сторон.

Но теперь обеим сторонам требуется время на восстановление. Хорошо хоть все наши кораблики на ходу, и смогут добраться до нашей временной базы.

— Вы правы! — бодро произнёс губернатор. — Курс на банкет! Возвращаемся на Лореляй!

* * *

— Никого не впускай, — повторил я Починкко, когда мы стояли возле небольшой двери, отгораживающую одну из комнаток в трюме.

— Я помню, брат. Твоя личная пленница, — невозмутимо произнёс он.

Я же на это лишь хмыкнул, вспомнив, какой ажиотаж словосочетание «личная пленница» вызвал у Берга. Он аж едва не лопнул от восторга. Но рядом стояла Марси, так что от прямых матросских высказываний наш кок воздержался, но про какао пошутить не забыл.

Марси не поняла.

А вот Шон понял и начал на меня поглядывать неодобрительно, пришлось прояснить ситуацию и сказать суровым голосом:

— Шуточки в сторону, господа. Эта женщина владеет чрезвычайно важной и секретной информацией о наших противниках и предполагаемых противниках. Придёт время, и я поделюсь с вами этой информацией. Или нет, — последнее было адресовано Бергу, который всё ещё похабно улыбался.

Хмыкнув, я отпёр замок и вошёл внутрь.

Оливия Морган, одетая в чистую, белую рубаху и рабочие штаны, лежала в гамаке и держала в руках книгу «Начало Первоэлемента» — монографию одного известного философа. Я человек не самый злой, так что подумал о досуге своей личной пленницы. Но я и не самый добрый, так что для той, кто хотела уничтожить мою команду и похитить моего барана, книгу занял у Берга, а не, например, у Гарри Разноуса.

— Увлекательное чтиво, спасибо, — вместо приветствия сказала она, не вставая с гамака.

— Уже прочитала?

— Да. Что ты на меня так смотришь? Не веришь? Пересказать? Цивил, написавший этот трактат, весьма смышлёный в вопросе мироздания. Для цивила, разумеется.

Хмыкнув, я покачал головой. Может быть, нужно было всё же для неё взять «Приключение кораблика Томаса» у Гарри?

— Рад, что тебе есть чем заняться у нас в гостях, — спокойно проговорил я. — За несколько часов прочитать эту книгу.

— Ха! — фыркнула она. — Давно мечтала об отпуске. Почему бы не воспользоваться возможностью? Ну, легенда морей, капитан Лаграндж, чего пришёл? Я тут слышала про «личную пленницу» — кивком головы она указала на дверь. — Неужели нашему златоголовому красавцу не хватает женского тепла?

Я тяжело вздохнул. Передо мной что, Берг в юбке? Хотя нет, она в штанах. Стало быть, Берг с сиськами? Ой… воображение, иди спать, не пугай меня такими картинками.

— Как мне тебя называть? — резко спросил я. — Какое твоё настоящее имя?

Она нахмурилась и раздражённо дёрнула губой.

— Думаешь, у солнечного алти есть право задавать мне подобные вопросы? Право звать нас по именам вы потеряли давным-давно!

— С чего бы? — хмыкнул я. — Откуда такая ненависть у той, кто служит Джекману? Мрази, предавшей и уничтоживший её народ?

— Да что ты знаешь о моём народе!!! — вспылила она, вскочив-таки с гамака и швырнув Бергову книгу в стену. — Ты, проспавший всю жизнь идиот, который корчит из себя мерзавца Джонсона⁈ Открою Восьмое Море! Я самый крутой капитан! Тьфу на тебя!

Её плевок даже не долетел до меня. Я же скривился и покачал головой:

— Сама капитан, а плюёшь на корабле…

— Иди в морскую задницу!

— Бывал я в самых отдалённых и труднодоступных местах многих морей… — припомнил я.

— Ты… Ты… Ты меня бесишь! Я ненавижу тебя и презираю! Знаешь, какой тип самый худший из предателей⁈ — неожиданно спросила она и выжидательно уставилась на меня.

Я замер и честно ответил:

— Я вообще удивлён тому, что у предателей есть деление на типы. По мне, предатель — он и у морского чёрта на рогах предатель.

— Худшие предатели — отвернувшиеся! Те, кто проигнорировал беды своих товарищей! Те, кто не пришёл на помощь тогда, когда должен был! Солнечные алти не помогли нам! Хуже них только капитан Джонсон, который заставил нас поверить в счастливое будущее и сдох, не сдержав обещание!

— Эм… — удивлённо протянул я, застыв в оцепенении. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы отойти от шока и осторожно спросить: — Тебе не кажется, что в твоих словах не очень много логики?

— Иди в задницу! — привела она контраргумент.

— По-твоему, солнечный алти, который вообще был младенцем, а затем беспробудно спал много лет во время всех этих печальных событий или же капитан Джонсон, умерший из-за предательства, куда более страшные враги, нежели Джекман Барбаросса? Который и устроил геноцид вашего племени?

— Отвали! — рявкнула она, но вроде бы уже не так уверено.

— И в итоге, ты помогаешь Бари с его грязными делишками, помогаешь ему и дальше портить мир… Развивать то зло, которое и уничтожило ваше племя. При этом обвиняешь капитана Джонсона, который приложил немало сил ради свободы алти и других людей?

— Он обещал нам помощь, защиту и дружбу, — выплюнула она каждое слово. — А в итоге его корабль забрал жизни наших близких! Он обманул нас! Он создал этот корабль! Он виноват во всём!

— Он был мёртв!

— Смерть — не повод нарушать клятву!

Я тяжело вздохнул в очередной раз.

— Да, я тоже слышал это пафосное высказывание, от которого за километр несёт желанием скинуть с себя ответственность на кого-то другого. Желательно того, кто не может тебе ответить.

— Да что ты вообще знаешь об ответственности! Ты бесполезное тело! А твоё племя не пришло на помощь своим братьям!

— Вот, — я указал на неё. — Ты ходишь по кругу. Но так и не ответила, как ты вообще можешь вилять хвостиком перед Бари после всего, что он сделал?

Её глаза недобро сверкнули.

— О… будь уверен, этот ублюдок ещё получит своё!

— А вот в этом я не сомневаюсь, — кивнул я.

Она замерла, забавно приоткрыв ротик. До неё начал доходить смысл моих слов.

— Ты хочешь… его смерти?

— Если упростить, то да.

— Хм… тогда отпусти меня! Мы… я тоже хочу его убить!

— Вы долго тянете, — мотнул я головой. — Если бы ты хотела его убить, он был бы мёртв. Ни за что не поверю, что у приближённого капитана… судя по слухам, умелого капитана, и уж точно умелого бойца, не было возможности прикончить эту тварь.

Оливия нахмурилась, буравя меня взглядом и о чём-то размышляя.

Несколько секунд она боролась сама с собой, а затем произнесла:

— Отпусти меня. Разыграем сцену с моим побегом, а затем я вернусь к Джекману. И убью его при первом же удобном случае. Обещаю.

Лунная алти внимательно уставилась на меня, ожидая ответа. Она переступила через себя, чтобы дать обещание.

Но при этом она ни словом не обмолвилась о других лунных алти. Она мне не доверяет, что логично.

А ещё понимает, что убийство Джекмана сейчас нарушит планы её выживших сородичей. Возможно, не критично нарушит, однако сейчас он им, определённо, нужнее живой, нежели мёртвый.

Хотя, полагаю, радость от смерти Бари покроет все минусы его скоропостижной кончины.

— Ну⁈ — не выдержала она моего молчания. — Не знаю, зачем лично тебе его смерть, может быть, ради твоих покровителей, но отпусти меня, и он умрёт! Решай!

— Нет, — сухо ответил я.

— Прости? — недобро переспросила она.

— Нет у меня покровителей. А Бари я планирую убить лично. Мне нужна не только его смерть, но и Лудестия.

— З-з-зачем тебе этот чудовищный корабль? — прошипела она.

Я скрипнул зубами, а затем раздражённо всплеснул руками:

— Что с вами, женщины, не так⁈ Как можно наговаривать на мою девочку, а⁈ Лудестия — самый прекрасный из кораблей! И равных ему нет!

Оливия медленно развернулась и, сделав шаг до стены, наклонилась и подняла «Начало Первоэлемента».

— Мой корабль был неплох… — проговорила она. — Модернизирован. Отличался от своих «одноклассников»… Превосходил их на голову. Но он точно ничего бы не смог противопоставить Лудестии. А ещё он проиграл в бою твоему корыту…

Я хмыкнул, оперевшись спиной на запертую дверь.

Девочка, похоже, начала соображать.

Оливия резко развернулась, меняясь на глазах. Грудь уменьшалась, фигура становилась угловатой, а сама она немного вытянулась. Сменился цвет её волос, став более светлым, немного медным; посветлела и кожа. Лицо помолодело, появились веснушки, которые сочетались с зеленоватыми глазами.

Передо мной стояла симпатичная и юная девушка-алти. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать.

Именно такой её я и помнил.

Она внимательно смотрела в мои глаза, ожидая реакции.

А я не стал её скрывать и, усмехнувшись, произнёс:

— Не слишком-то ты заморачивалась, придумывая имя для своего «цивильного» альтер-эго, Олимора.

Глава 27

Девушка-алти Олимора вновь начала меняться прямо на моих глазах. И через несколько секунд передо мной снова предстала недовольная Оливия Морган.

Она устало выдохнула, эта трансформация явно далась ей нелегко.

— Сложно использовать неосновной облик превращения, да? — я решил уточнить важный для себя момент.

— Сложно, — кивнула она, а затем самодовольно хмыкнула. — А для вас вообще невозможно держать больше одного наваждения.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты ещё не понял, что если выбрал наваждение, то только его и можешь применять? Поднатужишься, создашь другое наваждение и всё — навсегда потеряешь первое. Такие вы слабаки, солнечные. У нас такой проблемы нет. Я могу параллельно использовать два наваждения. А затем поменять одно или оба. Но и к старому наваждению могу вернуться!

Она говорила с гордостью, явно хвастаясь. Я же думал о том, что лунные алти в смене обликов превосходят солнечных, и было немного обидно.

Интересно, а в чём тогда солнечные лучше лунных? В чём наше преимущество?

Но эти, бесспорно, важные мысли быстро покинули мою голову. Ведь передо мной стояла Олимора. Ей сейчас тридцать пять, но я помню её совсем девчонкой. За те несколько лет, что я регулярно бывал на острове Мун, видел, как росли их детишки.

— Я рад, что не все вы погибли… — тихо проговорил я.

Олимора поджала губы и резко спросила:

— Как это возможно?

— Не знаю, — честно ответил я. — Ты можешь винить меня сколько угодно, Олимора. Но Бари сперва предал меня. И убил. Ты можешь говорить, что я сам виноват, что не предусмотрел этого… Но тогда и вы виноваты, что не предусмотрели подобный исход для себя. Не будем об этом. Мы не враги друг другу, Олимора. Наш враг — Бари.

— Наш враг — весь мир, — холодно проговорила она.

— Из-за одного человека ополчится на весь мир? — хмыкнул я.

— Этот мир породил этого человека! Цивилы! Их страны и правители!

— А ещё этот мир породил тебя и меня, — улыбнулся я. — Я буду бороться за то, чтобы сделать его чище и свободнее. Для цивилов, алти обычных, лунных и солнечных. Но если кто-то пойдёт против меня, — мой взгляд стал ледяным, как и голос, — я его остановлю.

— Они не послушаются тебя, — мотнула головой лунная алти. — Ты для них дважды предатель, солнечный капитан Джонсон.

— А это мы ещё посмотрим, — я снова улыбнулся. — Ты ведь мне поможешь.

— Ещё чего! — она гордо вскинула голову.

— Посмотрим-посмотрим. А пока отдыхай, у тебя ведь отпуск? Я принесу новую книгу. Думаю, про «кораблик Томас» будет в самый раз.

* * *

Генри Смитт не посрамил честь губернатора целого острова и закатил такой пир, что гудел, наверное, весь Лореляй. И ведь подготовили все за один день — утром мы пришвартовались в порту, а вечером начались гуляния.

И, главное, «официальный» повод какой — «Воссоединение семьи Смитт». Но, по сути, чествовали команду капитана Лагранджа, которая спасла после кораблекрушения Смитта-старшего, а затем «чем-то помогла Смитту-младшему». Который, к слову, окончил флотскую службу с получением капитанского патента. То есть теперь бывший офицер Говард Смитт может стать свободным капитаном.

Ну а пока горожанам наливали в нашем баре и других заведениях (бесплатно, за счёт губернатора). Корабельные команды, дружественные семье Смитт, выпивали и орали песни на берегу легендарного лазурного озера Лореляй.

Да-да, у семьи Смитт тоже было здесь имение.

Практически через забор от имения Шона де Липшека.

Веселье набирало обороты, и в один момент раздался грохот.

— Капитан Лаграндж!!! — заревел громадный детина с пышной тёмной бородой, заплетённой в три косы. — Я, капитан Хельг Лодброк, хочу биться с тобой! Вызываю тебя на дружественный хольмганг!

Народ заулюлюкал. Сидевший напротив меня капитан Ральф ван дер Эльм, усмехнувшись, проговорил:

— Хельг так впечатлялся тем, что вы хорошенько потрепали кораблик Морган, а её саму пленили, что его холодная кровь теперь кипит. Он уже сегодня жаловался, что толком… не подрался… — Ральфи горько усмехнулся и пригубил вина.

Уверен, Ральфи сам сейчас горюет, что не поучаствовал в недавнем морском сражении. Он очень хотел, но мы решили не демонстрировать его связь с нами на уровне военного союза. То есть в списке кораблей, которые сражались на стороне Франки-Штейна, корабля Ральфи не будет.

А помогли нам тогда три капитана, работающих на Смитта уже некоторое время плюс два свободных капитана — Хельг и Самир Рифеншталь (оба из Братства), которые теперь будут изображать из себя кэпов на личной службе у Смитта.

Да, свободные не любят кому-то подчиняться. Но мы не прочь устроить представление, если того требует дело.

Сам же Ральфи после сегодняшнего банкета ещё устроит публичную перепалку с Хельгом и Самиром в духе: продались и похерили всю нашу весёлую жизнь ради денег и тёпленького местечка у озера.

А затем громко топнет и уплывёт с острова куда глаза глядят.

— Ну что там, Лаграндж? Зассал⁈ — продолжил реветь Хельг.

Я поднялся на ноги, взял свою кружку и под одобрительный гомон, осушил её.

— Ну, давай смахнемся, дружище! — крикнул я. — Голыми руками? Сила на силу⁈

— О-о-о!!! — капитан из северных княжеств радостно врезал себе кулаком в грудь. — Вот это по-нашему!!!

В порыве чувств он дёрнул двумя руками за ворот своей рубахи, затрещала ткань, разлетелись пуговицы, и Хельг обнажил волосатую грудь.

— Ничего лишнего! С душой нараспашку! — выкрикнул он.

Женщины-офицеры из числа гостей одобрительно захлопали.

Я рубаху снял аккуратнее. Гомон стал громче, и вот мы уже с громилой Хельгом стоим друг напротив друга.

Я не уступал ему ростом, всё-таки по меркам цивилов Хельг был очень высоким.

Однако я был уже его в плечах. Он вообще — гора мяса.

Да уж, среди выдающихся капитанов гораздо чаще встречаются такие вот перекаченные громилы, чем среди обычных людей.

— Ну что, начали? — улыбнулся я.

— А давай! — радостно выкрикнул он.

Он рванул вперёд и нанёс мощный хук левой. Я поставил блок и атаковал прямым ударом, но мой удар Хельг заблокировал и попытался обвить мои руки.

Я избежал захвата и врезал ему левым в печень.

— Окх… — выдохнул он отпрыгнув. — А ты хорош!

— Ты тоже!

Он вовремя напряг мышцы и смог погасить силу моего удара.

Улыбаясь во весь рот, я рванул вперёд.

Мы кружили друг вокруг друга под завывания толпы, осыпая друг друга ударами. По какой-то непонятной причине, ни один из нас не бил ногами. Это казалось неправильным. А вот кулачный бой и захваты — самое то.

Но как раз от захватов мы оба уворачивались. Ровно до тех пор, пока не вошли в клинч.

— Ральф просил помочь тебе… мы согласились… — тяжело дыша, проговорил он. — Но теперь я вижу… ты в самом деле… один из нас! Брат! Я готов… помогать… тебе!

Перестав давить мою шею, он попытался достать меня правым апперкотом прямо в лицо!

Сжав его левую руку, я довернул корпус и перебросил громилу через себя.

Хлопнувшись на траву, он, глядя на меня и звёздное небо, расхохотался.

— Взаимно, брат, — с улыбкой сказал я, протянув ему руку.

Я помог встать Хельгу, и мы пошли к столу. Я поймал взгляд Самира — молчаливого сухонького мужика с длинной, острой бородкой, тот с невозмутимым видом мне кивнул.

Ровно точно так же он вёл себя и раньше, когда был молодым капитаном.

Широко улыбнувшись, я показал ему большой палец — ровно точно так же на его молчаливые кивки отвечал капитан Джонсон.

Самир на миг округлил глаза, а затем снова невозмутимо кивнул.

Веселье продолжилось, народ поздравлял меня с победой, а Хельга хвалили за попытку и красивый бой.

В один момент я заметил, что кое-кому не терпится поговорить со мной тет-а-тет и вышел из-за стола прогуляться к озеру. Такое практиковалось тут сплошь и рядом. Усевшись на пенёк и любуясь водами Лореляйя, которые под светом фонарей и звёзд казались особо таинственными из-за своего лазурного свечения, я принялся ждать.

— Капитан, — не оборачиваясь поздоровался я.

— У вас глаза на затылке? — усмехнулся бывший офицер Алиссийского флота Тьерри Буше. Я лично возвёл его во временный чин, но власти этот чин подтвердили. Редко происходит обратное.

— Может быть, — хмыкнул я и только сейчас обернулся. Взгляд зацепился за его погоны, выделяющиеся на синем камзоле. — Не жалеете о выборе?

Он сразу понял, о чём я, и мотнул головой:

— Ничуть. Иначе мне пришлось бы сдавать ваш подарок в аренду — никто бы не позволил новоявленному капитану ходить на малом линкоре.

— Представляю, скольких трудов стоило вам сохранить корабль, и уйти со службы всей командой, — я внимательно посмотрел на него, давая понять, что ожидаю откровений.

— Мне были известны кое-какие секреты, в том числе те, что я нашёл в вещах своего бывшего капитана. В конце концов эти секреты очень сильно заинтересовали моё бывшее начальство. Поделившись ими, я, по сути, выкупил свободу своей команде. Правда, пришлось дать пару клятв и подписать парочку бумажек… Но сейчас я в самом деле свободный капитан. Я обязан вам своей жизнью и командой. Обязан и кораблём. Я не забуду этого и с радостью окажу помощь… во всех ваших начинаниях.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Я думал о том, что капитану Буше я не писал. Писал я письмо Урсуле. Но она отправила его, и он прибыл на остров лишь сегодня днём, так что в стычке с эскадрой Олиморы не успел поучаствовать.

По сути, мы сейчас впервые говорим с тех пор, как он оказался на Лореляйе. Ранее лишь поздоровались.

— Что ж, поздравляю вас с началом новой вехи в жизни. И рад, что вы с нами, — поднявшись, я протянул ему руку.

— Можете рассчитывать на меня, капитан, — твёрдо ответил он и не менее твёрдо пожал мою руку.

А затем улыбнулся.

— Что? — не понял я.

— Простите, — проговорил он. — Но, как вы заметили в нашу первую встречу, я алиссиец и привык подмечать многие любопытные моменты. Сейчас, например, я слышу вопрос, который вы хотите задать, но отчего-то сдерживаете себя. Так вот, отвечу: увы, я не знаю, какие у неё сейчас дела. Мы оба были в Лорьене, когда она получила от вас письмо. Она сказала, что не может сейчас идти в Седьмое море. Но знала, что я стал свободным капитаном, так что попросила меня отправиться к вам, вместо неё. Я… говорил ей до этого, что хочу отплатить вам за ваше добро.

Я молча кивнул.

— Уверен, — улыбнулся он, — вам будет любопытно услышать, что она выглядела грустной, когда говорила, что не может прибыть сюда сама. Она хотела явиться на ваш зов. Очень хотела.

Я не сдержался и улыбнулся:

— Вы дразните меня, мой друг?

— Нет, что вы, — он мотнул головой. — Просто наслаждаюсь реакцией.

Я снова молча кивнул.

Несколько секунд он смотрел на меня, а затем перестал улыбаться.

— Хорошо, признаю, затянул, — проговорил Буше. — Урсула просила передать вам письмо. Пожалуйста, держите, — он достал из кармана конверт и протянул мне. — А сейчас, пожалуй, я вернусь к столу. Проголодался.

Он снова хитро улыбнулся и поспешил оставить меня в одиночестве.

Повертев в руках конверт, я сосредоточил взгляд на словах, написанных каллиграфическим почерком на языке алти:

«Сосредоточь здесь кровь и силу».

Под словами был нарисован небольшой круг.

Забавно, обычно просят использовать лаванду-виброскоп и указывают, какого именно размера нужна пластина. Ведь обычные люди не могут напрямую воздействовать структурными вибрациями на объект. А что до крови — это да, обязательный ингредиент, ведь отправитель вкладывает в письмо кусочек бумаги из Дерева Памяти. Грубо говоря, достаточно одной капли крови на лист, чтобы он запомнил человека. А затем листочек можно рвать на части.

Свою бумагу Урсула передала мне через…Шона.

Почему-то подумала, что он самый безобидный? Неважно. Главное, когда я её спрашивал про бумагу, ещё там, на острове Невезения, она лишь хмыкнула. А через пару дней после нашего расстояния Шон передаёт бумажку и смущённо говорит, что просили выждать сорок восемь часов.

Свою бумагу ей я отправил внутри собственного письма, чтобы она могла дать ответ.

Но!

Она просит использовать силу! Описка? Имела в виду всё-таки «силу через лаванду-виброскоп»?

Вряд ли… Стало быть, она уверена в том, что я использую структурные вибрации напрямую и уверена, что такое использование не испортит защиту письма?

Пару секунд я колебался, а затем проиграл своему любопытству, порезал палец, приложил рану к кругляшку на конверте и пропустил через палец структурные вибрации.

Конверт распахнулся.

Я торжествующе хмыкнул. Урсула владеет знаниями, недоступными большинству людей.

Вытерев кровь с пальца, чтобы не марать письмо, я достал лист и погрузился в чтение:

Здравствуй, Тайон.

Твоё письмо стало для меня неожиданностью. Я сомневалась, стоило ли оставлять тебе бумагу из Древа Памяти, пропитанной моей кровью. Рада, что поступила правильно, и она тебе пригодилась.

Но больше, чем сам факт письма от тебя, меня поразило его содержимое. Ты собираешься противостоять Джекману Барбароссе. И ты столкнулся с лунными алти. Скажу честно, я очень сильно переживаю за тебя, Тайон. Ты знаешь, что Джекман Барбаросса — воплощение предательства и вероломства. А его корабль, который тебе нравится, и который ты хочешь заполучить — символ неудержимой мощи. Вместе они ужаснейший враг, который принёс людям множество страданий. Знаешь, я кое-что слышала о лунных алти. И если они в самом деле выжили… точнее, выжили некоторые из них, думаю, они озлоблены. Они могут принести много бед. А всё из-за Джекмана Барбароссы.

И его капитана, который пригрел эту змею и умер!

Я не хочу, чтобы ты умер, Тайон, в битве с Барбароссой.

Но кто я такая, чтобы отговаривать тебя? Мне остаётся только верить в тебя! Верить искренне, всем сердцем!

Честно говоря, я горжусь тобой, Тайон. Тем, что ты готов бросить вызов этому человеку. Тем, что ты злишься из-за тех бед, которые Барбаросса принёс лунным алти и всем нам.

Я желаю тебе победы, воин Солнца. И желаю биться бок о бок с тобой! Если Солнце будет благосклонно, я успею. А пока отправляю к тебе офицера Буше. Он чувствует, что обязан тебе. Он хоть и цивил, но цивил честный. Он был добр ко мне и помогал мне.

Он как твоя девочка — Марси. Уверена, он будет тебе полезен.

И вот еще, Тайон. Ты, возможно, не знаешь, но лунные алти, скорее всего, не любят солнечных. Солнечные алти не пришли к ним на помощь, когда те позвали их. Солнечные алти понимали, что не успеют. И приняли решение не рисковать своими людьми впустую в чужом Море.

Солнечные алти понимали, что потери будут огромные. И думали, что они будут бессмысленными. Они рассчитывали, что проблемы Седьмого моря не коснутся их, в Восьмом море.

Но они ошиблись.

Ты должен понимать, что твой народ хоть и не мог ничего изменить, виноват перед лунными алти. По крайней мере, я думаю, что именно так они и считают.

Что-то много слов получилось. Бумага кончается.

До встречи, Тайон! Пусть предки и Солнце хранят тебя!

И чтобы повысить твои шансы на победу, прошу тебя сделать амулеты.

П. С. Рецепт на обороте.

С наилучшими пожеланиями, Урсула Панье!

Вот это, конечно, манускрипт! Вживую она не настолько словоохотливая, как в переписке. И что забавно, всё написано идеально ровно и красиво, но в самом низу в строчке, где подпись, что-то варварски зачёркнуто.

Мне пришлось вертеть в руках листок и напрягать глаза, чтобы утолить своё любопытство.

Хм, не уверен, что я всё правильно понял. Что конкретно она имела в виду? Взяла, подписала письмо, затем зачеркнула и подписала куда более официально…

Пф…

Ладно, что там с рецептом?

А вот дальше я прилип ко второму листку. И чем больше вчитывался в текст, тем сильнее распахивались мои глаза, а на лицо наползала улыбка.

Нет, я конечно же, был очень рад прочитать письмо от Урсулы.

Но, разрази меня гром, что за рецепт!!! Это прям что-то невероятно прекрасное, сродни поцелую Девы под Килем.

Сорвавшись с места, я рванул к кораблю.

Затем с грустью вспомнил, что я на банкете и бежать делать артефакт совсем невежливо.

Но… но…

А!!! У меня ведь не все ингредиенты есть!

Но как же здорово, что я на банкете. Два уважаемых владельца лавок для артефакторов как раз сейчас тут пьют! Когда я видел их последний раз, они обсуждали лучшие условия хранения яиц пятиухого ядрёного кролика.

Ура банкетам! Надеюсь, эти двое ещё не уклюкались в хлам и смогут мне организовать срочную доставку!

Глава 28

— Вот это они, конечно, дали! По мелочам не размениваются! — хохотнул Берг, оторвавшись от подзорной трубы.

Мы вышли из порта Шервиля утром, шли неторопливо…

И пришли. Прямо в засаду из трёх крупных кораблей с титосийскими флагами.

— Как они нас отследили, брат? — напряжённо спросил Починкко. — Неужели кто-то из цивилов сдал?

Я посмотрел на него, как на младенца, а затем вспомнил, что Починкко по бумагам даже не офицер, а обычный матрос. Это по статусу он мой приближённый и, по сути, офицер корабля. Но ведь при этом морскую Академию он не посещал, а до встречи с нами мореходством не интересовался.

— Мы шли очевидным курсом, — ровным тоном пояснила Марси. — Просчитать его не составило труда, — девушка хитро посмотрела на меня и добавила: — Наш капитан явно не прочь пострелять.

— Ну поддерживать-то легенду нужно, — хмыкнул я. — По местам, морские волки! Приготовиться к бою! Шон… Думаю, одно корыто можно оставить на плаву.

Мой главный канонир решительно кивнул.

Два фрегата шли на нас слева и справа, а тяжёлый неповоротливый галеон был прямо по курсу. Грубо говоря, нас пытались взять в коробку. Хотя мы могли бы попытаться развернуться и уйти в обратном направлении…

— Брат! Вижу ещё один корабль!

О, всё-таки не могли бы. Хм… А титосийцы серьёзно настроены. Интересно, будут топить? Или всё же надеются подчистить наши трюмы, а значит, выберут абордаж?

Хотя могут потопить, а затем остатки ценностей просто выловить.

Прищурившись, я огляделся ещё раз, вырабатывая план. Четыре корабля… Пфу! Будь это четыре линкора, было бы сложнее. А так ерунда!

Но едва я открыл рот, чтобы отдать приказ, корабль начал покачиваться из стороны в сторону. Инстинктивно я усилил щит.

Раздался грохот, и Франки-Штейн, окружённый полупрозрачной сферой, закачался ещё сильнее.

— Кто-то бьёт в днище! — во всё горло закричал Берг.

— Марси, штурвал! — велел я и, как только старпом оказалась рядом, кинулся к планширю.

Добежать не успел — вновь раздался громкий удар, и судно закачалось ещё сильнее. Мне потребовалось проявить чудеса эквилибристики, чтобы не разложиться на палубе.

И всё же я устоял и, по пояс нависнув над планширем, уставился вниз.

В глубоких голубых водах показался огромный тёмный силуэт. Я смог разглядеть округлую приплюснутую морду, толстое тельце с четырьмя перепончатыми лапами и длинный хвост.

Тварь брала разгон, чтобы снова пойти на таран нашего щита. Тварь приближалась с каждым мгновеньем — это был громадных размеров тритон. От носа до кончика хвоста он был настолько длинным, что на него можно было бы поставить два фрегата.

Удар!

Этот гад таранил наш киль носом!

А я чуть не перелетел через планширь прямо в прохладные объятья Девы под Килем!

Суки! Смогли натравить на нас левиафана!

Самого настоящего, взрослого, полного сил, полноценного левиафана. Да хуже этой твари только морской дракон или кракен. Но последние вообще редкие зверюшки, я с кракеном лишь раз в жизни сталкивался.

Так, не об этом речь…

— Марси! Следи за кораблями! Народ, скоро взлетим, цепляйтесь за что-нибудь! — крикнул я и рванул к лестнице.

А, медузье дерьмо! Я едва кубарем не покатился в трюм, когда этот тритон-переросток вновь долбанул наш корабль.

По ушам ударил оглушительный грохот. Ага… наши канониры начали стрелять.

Я оказался в трюме и добежал до двери, расположенной практически у самого хвоста корабля.

Здесь была комната с высоким потолком, в которой я недавно сделал небольшое смотровое окошко. Да-да, прямо в днище корабля окошко из непробиваемого дорогущего стекла. Разумеется, я всё укрепил смолами и энергетическими контурами — всё-таки пришлось убрать пусть и маленькую, но часть днища.

А всё почему? Да потому, что малый левиафан-суицидник показал мне, какую опасность представляет противник, способный контролировать морских охотников.

Противопоставить ему что-то очень сложно. Как защититься от атаки в днище корабля? Целенаправленной атаки? Артефактное кораблестроение позволяет сделать так, чтобы обычные монстры почти не атаковали корабельное дно и вылезали из воды под пушки. Для этого на дне устанавливаются ракушки крабов-паразитов и запитывается дополнительный контур. Они и отпугивают тварей.

Но подконтрольных ничего не отпугивает.

Вот и приходится импровизировать.

Я расплылся в довольной улыбке, наблюдая через окошко за приближающейся тушей тритона. Мои руки держали металлические дуги водяной пушки. Я поднял эти дуги над головой, в итоге пушка из ноздрей водяного дракона сейчас смотрела вниз.

Проклятье! Выстрел заденет тварь лишь по касательной.

Но лучше так, чем никак!

Я зажал две гашетки, расположенные на металлических дугах, впуская в них структурные вибрации. Пушка затряслась и изрыгнула мощный водяной поток.

Корабль подбросило.

Одновременно его тряхнуло, а по ушам ударил грохот. Ух ты ж! В нас выстрелили ровно тогда, когда я стрелял в гигантского тритона.

От выстрела вражеских орудий Франки-Штейна закрутило прямо в воздухе. В итоге водяная струя сместилась и ударила чётенько в распахнутую пасть левиафана.

Зверь, находящийся под контролем лунного алти, как раз решил сменить стратегию и не долбить киль носом, а перекусить его.

В итоге он просто подставился под выстрел пушки. Внутренности морских охотников традиционно менее защищены, чем шкура и чешуя. А ноздри морского дракона — очень мощное оружие.

Голову левиафана разнесло на мясные кусочки. Я ещё не вырубил водяную пушку, так что корабль продолжал летать почти по воздуху.

В этой части Франки-Штейна имелось ещё одно окошко-бойница из непробиваемого стекла. Я сделал его, чтобы атаковать тех, кто преследует наш корабль.

Хм… отлично, последний появившийся на горизонте корабль титосийцев — тяжёлый фрегат, который должен был отрезать наше отступление, удивительным образом оказался самым расторопным из всех четырёх кораблей вражеской эскадры.

Он подошёл к нам довольно близко.

Отчего-то я был уверен, что тот, кто командует этой операцией… Тот, кто подчинил левиафана — неизвестный мне лунный алти, находится как раз на этом корабле.

Хищно улыбаясь, я потянул металлические дуги, всё ещё зажимая гашетки.

Мощный водяной поток врезался в щит тяжёлого фрегата. Полупрозрачная энергетическая плёнка замерцала…

Я думал, мы разнесём этот корабль секунды за две. Максимум, за три. Очень мало кораблей существует, которые способны выдержать атаку морского дракона с такого близкого расстояния.

Но фрегат меня удивил… Есть ещё достойные артефакторы-карабелы в Ойкумене!

Фрегат выдержал целых пять секунд, прежде чем его щит спал.

А дальше случилось самое обидное. Мы ведь не только стреляли из водяной пушки — её тяга двигала Франки-Штейна, отдаляя его от противника. Я хоть и использовал для создания этой пушки настоящие ноздри дракона, хоть и смог сохранить начальную мощность, без самого дракона мне не удалось воссоздать радиус поражения.

Короче, моя пушка стреляет недалеко.

Щит мы сняли, а добить уже длины не хватило.

Но я тут же вырубил водяную пушку, и спустя секунду Франки-Штейн плюхнулся на прикрытое щитом брюхо.

Едва корабль оказался на водной глади, меня резко наклонило в сторону. Если бы не держался за рычаги пушки, рухнул бы!

Корабль разворачивался!

Громыхнул бортовой залп!

И я замер, расплывшись в довольной идиотской улыбке.

Такое приятное чувство, когда детишки вырастают! Без моих команд Марси чётко среагировала и повернула корабль бортом к тяжёлому фрегату, где, вероятно, сразу не восстановился щит.

И так же без промедления главный канонир отдал приказ. Всё-таки мои импульсные кулеврины стреляют гораздо дальше, чем моя же водяная пушка.

Быстро поднявшись на верхнюю палубу, я убедился, что от тяжёлого фрегата остались лишь щепки да стремительно идущий ко дну остов.

— Брат! Я заметил пятый корабль! Но флаг вроде другой! — крикнул Починкко, указывая на восток, где на горизонте едва различимой точкой маячило судно.

Через подзорную трубу я глянул на него. Да, флаг точно не титосийский.

— Поглядывай за ним пока! — крикнул я. — Марси, Шон, отлично сработали! Берг, я с вами!

Я вылез из трюма как раз в тот момент, когда два фрегата, идущих по оба борта от Франки-Штейна, почти взяли нас в коробочку. Марси резко повернула корабль, чтобы он встал параллельно фрегатам.

Громыхнули залпы. Фрегаты ударили с обеих сторон по нашему щиту, но не пробили его.

Канониры Шона смогли дать залп лишь левым бортом. Правый, потопивший тяжёлый фрегат, всё ещё перезаряжался.

Для шоковых же орудий Шон решил подпустить противника ближе.

— Бойцы! Не дрейфьте! —крикнул я.

— Не дрейфим, кэп! — хохотнул Рыжий Билл.

— Что нам до них!

— Подумаешь, мелочь фрегатная!

— Хах, — громко усмехнулся я. — Отличный настрой! Я с вами!

Вновь громыхнуло со всех сторон. Фрегат по левому борту резко потерял скорость. Если первый чистый бортовой залп его щит всё-таки выдержал, то второй залп уже принёс нам плоды.

Интересно, моряки этого фрегата понимают, что через несколько минут будет третий, и конец? До нас они точно не доплывут.

Вновь громыхнуло! На сей раз только с правого борта.

Вскоре полетели абордажные кошки, а затем стукнулись и борта.

Повсюду зазвучали выстрелы пистолей и ружей! Вот только снаряды титосийцев попадали в наш щит, а мои бойцы выкашивали противников.

— Убираю щит! — крикнула Марси.

— Вперёд!!! — я первым ринулся в бой.

— За капитаном!!! — прогремел Берг.

Славная была рубка! Но ни я, ни мой кок-боцман, не встретили достойных соперников среди команды титосийского корабля.

— Фрегат взят, капитан! — доложил запыхавшийся, но довольный Берг. Буквально за пару минут до этого Шон с канонирами потопили другой фрегат.

— Отлично, парни! Берг! Выдели призовую команду. Ты тут за старшего.

— Есть! — шутливо козырнул он.

Я же вернулся на Франки-Штейна.

— Брат, пятый корабль Викторианский. Там машут жёлтыми. Тяжёлый галеон пытается обойти нас и не атакует, — доложил Починкко. Во время абордажного боя он стрелял по врагам из своего мощного ружья, прямо не сходя с марса.

— Отлично! Шон, трусам на галеоне гостинцев! Марси, веди нас так, чтобы зацепить галеон, а затем выйти к викторианцу. И посматривайте за посудиной Берга. Не дайте потопить наших ребят и кока.

— Есть! — в унисон ответили мои офицеры.

А через несколько минут Шон с удивлением сообщил, что узнал викторианский корабль.

* * *

Мы встали на якорь недалеко от места недавней битвы. Правда, потрёпанный титосийский галеон даже в подзорную трубу разглядеть уже было невозможно.

Сперва к Франки-Штейну пришвартовался призовой фрегат — Берг управлял им не очень уверено, та же Марси, думаю, справилась бы ловчее. Однако всё же потратив уйму времени, он смог встать рядом и кинуть трап.

За время его швартовки фрегат под названием «Прекрасная Мэри», успел доплыть до нас и тоже начать швартовку.

Глядя на это действо, я слушал рассказ Марси о том, что фрегат со столь патетичным названием её матушке подарил Александр Лаграндж. Ну а дель Ромберг-старшая передала свой корабль одному из самых доверенных капитанов — Брюсу де Липшеку, родному дяде Шона.

И вот вскоре упомянутый Марси капитан де Липшек в сопровождении двух своих сыновей (которые выбрали морское дело по собственному желанию, а не по указке главы рода), перешёл на борт Франки-Штейна.

— Капитан де Липшек, рад приветствовать вас. Парни, — учтиво поздоровался я. Со всем семейством морских де Липшеков я был знаком, пересекались на приёмах и разных встречах.

— Капитан Лаграндж, наслышан о ваших успехах. Шон, Госпожа Марселла, рад, что вам повезло с капитаном. Офицер, — кивнул он Бергу.

Ребята вежливо отвечали ему. Шон был рад видеть родню, а его братья не упустили возможности добродушно подколоть нашего канонира в том духе, что полтора года назад мог только рисовать море с берега, а сейчас корабли топит один за другим.

Однако вежливая трескотня быстро сошла на нет, и между нами повисло молчание. Я видел, что капитан де Липшек напряжён, однако не рискует первым перейти к делу. Я уж было хотел его поторопить, но сам промедлил, уступив Марси.

— Капитан де Липшек, моя матушка попросила помочь нам в нашем деле? — спросила она.

После того как мы захватили шахту лунной пыли, мы сообщили о преступлениях Вице-Премьера и Вице-Патре Лагранджу и дель Ромберг-старшей. Что б разбирались с этим делом.

Затем, когда я рассказал своим офицерам, что собираюсь захватить Лудестию и наказать Бари, когда мы нашли шёлк и губернатора Смитта, я начал думать о союзниках…

Я сомневался, нужно ли звать дель Ромберг. Но Марси попросила разрешения собственноручно написать матери о наших планах и пригласить к моей большой операции.

Марси не знает, что Бари её родной отец, и сказала матери, что хочет очистить имя отца (то есть капитана Джонсона) и покарать того, кто это имя запятнал. Мол, это её дочерний долг.

Я уверен, дель Ромберг-старшая будет только рада, если кто-то прикончит её бывшего любовника. Но…

Капитан де Липшек поднял взгляд и покачал головой:

— Нет, госпожа Марселла. У меня приказ от госпожи дель Ромберг вернуть вас на Бун.

— Что? — опешила девушка. — О чём вы?

— Госпожа дель Ромберг считает, что ваше дальнейшее нахождение на борту Франки-Штейна опасно для вашей жизни. Она требует вашего немедленного возвращения домой. Также просила передать, что подготовит для вас корабль и поспособствует тому, чтобы вы получили капитанский патент, если вы желаете продолжить морское дело.

— Дядя, о чём ты… — начал было Шон, но Марси яростно дёрнула его за рукав и шагнув вперёд, прошипела в лицо капитану де Липшеку:

— Вы требуете невозможного, капитан! Я — офицер свободного капитана и не подчиняюсь флотской иерархии. И уж тем более приказам губернатора одного из островов. Так и передайте моей матери! И напомните ей… пожалуйста, что подобный разговор у нас уже был, когда я стала офицером. А ещё, будьте добры, расскажите ей об успехах нашей команды. Уверена, в любом порту вам будет что послушать. А теперь прошу вас, возвращайтесь.

Несколько секунд капитан смотрел на неё, затем перевёл взгляд на Шона, под конец на меня. После чего выдохнул и, покачав головой, произнёс:

— Мне велено вернуть вас силой, если вы откажетесь плыть со мной добровольно.

— ЧТО-О-О??? — взревела Марси. Клянусь Девой под Килем, ещё немного, и её волосы бы обернулись змеями и зашипели над головой капитана де Липшека. — А кишка не тонка, капитан⁈ Вы ведь видели, как мы только что раскидали титосийскую эскадру. Три фрегата и тяжёлый галеон не смогли даже повредить наш корабль! Думаете, вы сможете⁈

— Мне приказано смочь, — сдержанно проговорил он. — Будьте уверены, мы будем сражаться до конца. Мне этого абсолютно не хочется… Совершенно. Шон — мой племянник, вас я знаю почти с детства, а капитана Лагранджа всем сердцем уважаю. Но таков приказ.

— Глупый приказ!!! — рявкнула Марси.

— И всё же я не могу его нарушить. А вот вы можете избежать бессмысленных жертв, госпожа Марселла.

— Капитан де Липшек, — положив руку на плечо Марси, сказал я. — Моя старпом вам уже всё сказала. Она хочет остаться на Франки-Штейне. Как и вы, я не желаю сражаться с вами. Но я и не отдам своего дорого товарища вам против её воли. Так что увы, если вы не отступитесь, заговорят пушки. Скажу без насмешек, мы попробуем одолеть вас так, чтобы вы после этого остались на плаву и добрались до берега. Но обещать не можем.

— Что ж… И на этом спасибо, капитан Лаграндж. Полагаю, вы, как честный капитан, не станете нас задерживать? Дадите вернуться на наш корабль?

— И даже позволю отойти на расстояние в полмили. Если не передумаете, оттуда сможете начать нашу дуэль.

— Благодарю вас, капитан. Что ж, честь имеем. Шон… Как и ты, мы следуем за тем, кого глубоко уважаем и выполняем её приказы.

Поклонившись, он зашагал к трапу.

Глядя им в спины, Берг сложил руки на груди и цыкнул:

— Скажите, все де Липшеки до безумия упёртые?

— Эм… Я не такой, — неуверенно проговорил Шон.

Берг скептически посмотрел на него, затем на напряжённую Марси и усмехнулся.

Дель Ромберг резко повернулась ко мне:

— Тео… Прости, что так вышло. Это я настояла, что нужно писать маме, и…

— Не переживай, — улыбнулся я. — Всё обойдётся. Шон, стрелять буду я. Берг, уводи свою посудину на северо-восток.

— Есть, — кивнул он. Прищурился, глянул на де Липшеков, уже поднявшихся на борт «Прекрасной Мэри».

Никому из нас на самом деле не хотелось участвовать в этой дурацкой битве.

— А-А-А-А!!! — заорала терпси-жаба на нашем корабле. Её крик был таким неожиданным, что даже моряки и офицеры с «Прекрасной Мэри» уставились на шканцы Франки-Штейна.

Я быстро взлетел по лестнице и принял вызов.

— Франки-Штейн⁈ Говорит капитан брига «Ветер Востока», Морис Кейдж!

Его голос прозвучал так громко, что даже де Липшеки на своём фрегате услышали. Они выглядели изумлёнными. Явно не ожидали, что другой доверенный капитан госпожи дель Ромберг окажется в Седьмом Море. А то, что он в Седьмом море, сомневаться не приходилось — ведь связь через Транслятор работает лишь внутри одного Сумеречного моря и не проходит через Глубокий Сумрак.

— Капитан Лаграндж, — представился я. — Слушаю вас, капитан.

— Рад слышать, капитан, — напряжённо проговорил Морис (с которым я уже почти год был знаком). — Восхищаюсь вашими успехами, но, с вашего позволения, перейду к делу. Вы встречались недавно с капитаном де Липшеком?

Я перевёл взгляд на дядюшку Шона. Брюс де Липшек тянул шею со своего корабля, чтобы лучше слышать, какие новости принёс мне его товарищ.

Хмыкнув, я жестом подозвал его. Секунду он поколебался, а затем кивнул.

— Капитан Лаграндж, — нетерпеливо выкрикнул Транслятор голосом Мориса Кейджа.

— Прошу прощения. Да, я встречал его и вижу его прямо сейчас. Мы договорились о морской дуэли, и…

— Стоп! — завопил Морис. — Остановитесь! Не совершайте глупость!

— Морис, это я, — издали начал де Липшек-старший, поднимаясь ко мне на шканцы. — Почему ты в Седьмом Море⁈

— Хах, а ты не понимаешь? — капитан Кейдж, похоже, немного успокоился. — Хозяйка поостыла и попыталась связаться с тобой. Но не вышло. Отправила меня вдогонку. Я тоже не мог с тобой связаться! Что с твоим Транслятором, дери тебя в киль⁈

— Эм… — сбился капитан де Липшек, неуверенно посмотрел на меня, затем, подняв голову на своих офицеров и матросов, внимательно наблюдавших за происходящим с борта фрегата.

Что ж, ситуация ясна.

Ситуация понятна.

Де Липшеки иногда тупят.

— Видимо, какая-то неполадка. Обязательно разберусь, — быстро произнёс Брюс, а затем недобро добавил: — И накажу виноватых.

— Накажи-накажи, — усмехнулся Морис. — Хорошенько накажи. Ведь из-за них ты едва не развязал глупую бойню. Маленькая Госпожа отказалась возвращаться добровольно?

— Да.

— Ожидаемо. Так вот, Большая Госпожа, когда поняла это, хотела изменить твоё задание. Слушай его внимательно: «Если Марси откажется возвращаться, и ты никак не сможешь её переубедить, тогда поддержи команду Франки-Штейна в их деле». Всё. Понял?

Капитан де Липшек виновато уставился на меня. Я же улыбнулся и развёл руками. Хорошо то, что хорошо заканчивается.

— Понял, — выдохнул де Липшек. — Спасибо, Морис.

— Спасибо в карман не положишь. Будешь должен, — хохотнул тот. — А то ишь, сделали из капитана Кейджа посыльного! Ну ладно, я возвращаюсь. Удачи, морские волки! Чую дело у вас будет нелёгкое!

* * *

Некоторое время спустя. Одиночная камера в трюме Франки-Штейна.

— Спасибо, что помогаешь, — кивнул я Олиморе.

— Пф! — она фыркнула. — Если ты там помрёшь, мне будет легче!

— Ну да, конечно, — снисходительно улыбнулся я. — А если у меня всё получится, я подпорчу вам, подпольным революционерам, планы.

— Пф! — повторила она. — С твоим возвращением мир и так стал меняться быстрее, чем раньше! Планы всё равно пришлось бы корректировать. Не сомневайся, патриарх с этим справится.

— Патриарх? — зацепился я.

Она раздражённо цокнула, подумав, что сболтнула лишнего.

— Всё, отстань от меня!

— Как скажешь, — я встал со стула — мы добавили немного мебели в её крохотную комнатушку.

— Иди уже и умри, дважды предатель! — произнесла она беззлобно. А затем быстро добавила: — Но перед этим принеси мне книгу новую. Я ту уже прочитала.

— «Кораблик Томас понравился»? Тогда возьму у Гарри про «Панду Гадингтона».

— Нет! — в ужасе крикнула она. — Лучше что-нибудь у твоего высоколобого кока! Вот ведь никогда бы не подумала, что этот дуболом читает такие интересные книги.

Я решил не мучать пленницу и обратиться за книгой к Бергу. Всё-таки лунная алти мне на самом деле здорово помогла.

Благодаря ей я наконец-то готов лицом к лицу встретиться с Барри. Да, в следующий раз я сойду на землю уже в порту города Лион — столицы острова Джонсон, главного викторианского острова в Седьмом Море, названного в мою честь.

От Автора: Уважаемые читатели! Спасибо, что дочитали второй том. Впереди по ссылке вас ждет заключительная книга трилогии про Хозяина Морей. Приятного чтения=)

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/286123

Финальный том — https://author.today/reader/292180/2655361

Content

Хозяин восьми морей: Возвращение в Сумрак

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28