Элиан Тарс

Бессмертная Легенда

Глава 1

Город Шепард-таун — столица Викторианских Колоний в Шестом Сумеречном Море.

Красивая девушка полу-алти в сопровождении верных товарищей бежала по тёмным улочкам Шепард-тауна. На остров с громким названием Неприступный она прибыла два дня назад по заданию алиссийцев.

— Вон они!

— Окружайте!

— Им не уйти!

Урсула остановилась, озираясь по сторонам, точно загнанный зверь, и громко выругалась по-алтийски. Она за последнее время не раз оказывалась в передрягах. Более того, ей и некоторым её бойцам даже как-то «посчастливилось» оказаться в тюрьме. Там, на острове Бун, в ту судьбоносную ночь, когда очнулся Тайон. Однако тогда девушка и её воины смогли выбраться, используя уникальные амулеты.

Сейчас же с амулетами была проблема. Самых сильных нет уже несколько дней. Самые слабые закончились буквально несколько минут назад.

Это конец?

— Вот они! Окружаем!

Урсула снова грязно выругалась, а затем выкрикнула:

— Воины, во имя Солнца! Мы не должны себя выдать!

— Да, вождь!

— Проклятые цивилы… — процедила сквозь зубы Урсула.

Она уже не сомневалась в том, что алиссийцы предали их. Сперва не доставили новую партию нужных ингредиентов для амулетов, которые обязались доставлять — мол «вдруг кончились, ищем поставщиков».

Затем, привезли алти на остров Неприступный и разместили в тайном логове — грязном заброшенном складе, велев ждать дальнейших распоряжений. Вот только вместо распоряжений на склад пришли стражники города и гвардейцы, лично верные местному владыке Вице-Премьеру Жерару Баррели.

— Вряд ли дело только в цивилах, вождь, — сдержанно проговорил старый алти, самый опытный из бойцов Урсуллы.

— Возможно, — нехотя согласилась девушка. — Но будем думать об этом позже! Приготовьтесь, воины!

— ДА-А-А!!!

А затем в группу алти полетели небольшие кожаные мешки. Секунду спустя раздались громкие хлопки, и вокруг алти начал клубиться дым.

— Не дышать! Уходим!

Вместе со своими воинами она бросилась бежать, но выйти из облака дыма не удалось — на их пути возникли люди в масках, защищающих от газа, и с артефактными дубинами в руках.

Скрипнув зубами, Урсула взмахнула гладиусом и разрубила грудь первому противнику.

Вот только удастся ли перерубить их всех в этом дымном облаке?

* * *

Город Лион — столица Викторианских Колоний в Седьмом Сумеречном Море.

Лысый мужчина с густыми седыми бровями, остроконечной седой бородой и усами сидел в огромной ванне в компании трёх пышногрудых женщин.

— Господин Вице-Премьер, потереть вам спинку, — хлопнула ресничками одна из них.

— Потри мне другое место, — раздражённо велел он, и тяжёлой мускулистой рукой потянулся за бутылкой с вином.

Залпом осушив полбутылки, он поморщился и тяжело вздохнул.

— Такие деньги, и за такое пойло… Раньше вино было лучше! — он перевёл взгляд на улыбающихся женщин и покачал головой. — А дамочки были более старательными. Что, думали, раз разделись и залезли ко мне в ванну, так сразу наработали на выгодный контракт для вашего картеля⁈ Тоже мне, высшее общество! Прав был Леон, связываться с вами — себя не уважать! Лучше бы в бордель сходил!

Две дамочки стали гораздо более старательными, а третья, хлопнув ресничками, заглянула в лицо капитану Лудестии:

— Ну что вы, господин Вице-Премьер, — пропела она. — Как можно допускать к вам этих недостойных! Посмотрите на нас, мы сможем достойно скрасить вас досуг.

И Бари посмотрел. Вдова, похоронившая старика; убийца мужа — официально просто вдова; и гулящая дочь богатых родителей. Достойная компания, ничего не скажешь…

Но денег на себя они тратили немерено, и, бесспорно, были краше работниц борделя.

От этой мысли Бари просветлел и хмыкнул:

— Не переживай! Будет у вашего картеля ещё контракт. Наверное. А пока развернись-ка, а!

Спустя полчаса Бари в халате шёл в свой кабинет.

Всё-таки эти прошмандовки не смогли зажечь огонь в его душе. Порадовали тело, но…

— С-с-сука… — выругался он, когда помощник открыл перед ним дверь. — Раньше в самом деле было лучше! Грёбанный алти! Откуда он вообще взялся⁈ Всё настроение испортил!

Бари остался один в кабинете и с силой ударил по столу.

Было уже поздно, и в кабинете горела лишь одна лампа, как раз та, что стояла на столе. Он запрыгал по столешнице после агрессии со стороны хозяина кабинета.

— Хах… — услышал Бари до ужаса знакомый смешок. — Раньше было лучше, говоришь? Забавно… Вот только кто это раньше испортил?

— Кто ты⁈ — Вице-Премьер бросился к ящику стола и достал пистоль. — Покажись!

— А чего это ты так занервничал? — веселился всё тот же знакомый голос. — Разве важной шишке уместно так себя вести⁈

— Где ты⁈ Кто ты⁈ — раздражённо крикнул Бари, едва не выстрелив в пустоту.

Но голос явно перемешался. Бари хотел включить свет, но для этого нужно было отойти от стола.

От единственного источника света.

Бари не был трусом.

Но с некоторых пор он стал ценить свою жизнь слишком сильно, чтобы рисковать впустую.

— Ты будто призрака увидел, ха-ха-ха! Ну, Голодное Ухо⁈

Вице-Премьер в ужасе схватился за ухо, на котором был едва заметный шрам.

— Леон… — прошептал он. — Это правда ты? Покажись⁈ Где ты…

— Я… Повсюду!

— Леон!

— Я в каждом молодом капитане!

— Леон, тварь!

— Я говорил, что приду за тобой… Так и будет! Твои дни сочтены, Бари! Новая волна тебя смоет!

— Убью!!! — заревел Вице-Премьер, спуская курок.

Но мощный выстрел врезался в полупрозрачный щит.

— Это… — прошептал изумлённый Бари.

А затем из темноты вылетела сабля. Она летела медленно и ровно в руку мужчине.

Едва он поймал её, вслед за саблей из темноты вылетел…

— Леон… — ошарашенно прошептал Джекман Барбаросса, блокируя удар своего когда-то лучшего друга.

Его атаковал черноволосый мужчина в длинном старом плаще с погонами свободного капитана. Мужчина самодовольно ухмылялся и давил на ятаган-кроншнеп.

— Чертовски верно, Бари, — глядя в глаза своему убийце, произнёс Леон Джонсон.

А затем принялся атаковать с огромной скоростью.

Бари знал эти движения, видел эти финты. Ведь он не раз спарринговался со своим другом. Правда, сейчас сдерживать его удары было гораздо сложнее.

— Господин! Господин! С вами всё в порядке⁈ — в дверь кабинета яростно стучал слуга. Бари не понимал, почему дверь оказалась заперта.

Бари чувствовал, что ужас захватывает его с головой. То, чего он боялся больше всего на свете, случилось. Все эти восемнадцать лет он корил себя за глупые мистические страхи…

Но всякий раз мысль «А что, если он вернётся?» всплывала в голове Вице-Премьера Седьмого моря!

— Нет!!! — заорал он. — Убийца!!! Помогите!!!

Леон расхохотался, не переставая атаковать.

— Вот как, — хмыкнул он. — Боишься честной битвы? Бари, не разочаровывай меня!

Он с силой пнул Джекмана ногой в живот. Тот попятился и рухнул на задницу, а когда поднял взгляд, увидел, что на него смотрит дуло пистолета.

— Нет… не убивай… — прошептал Джекман.

Леон перестал смеяться и скривился. А затем раздражённо плюнул в лицо Бари и крутанул пистоль на пальце.

— Если в тебе осталась хоть капля чести — ищи меня в Море, трусливая тварь. Ты знаешь, что делать!

Леон Джонсон нажал на спусковой крючок, и тело Бари пронзила кошмарная боль, от которой гордый капитан Лудестии потерял сознание.

* * *

Остров, названный в мою честь, я знал как свои пять пальцев. Сам открыл, сам изучил, сам принял название, предложенное командой.

Даже в вечерних сумерках я смог покинуть город и быстро добраться до одной тихой бухточки, где меня ждал корабль Ральфи.

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил капитан ван дер Эльм, быстро оглядев меня на предмет ран, а затем начал вглядываться в темноту джунглей позади меня. Видимо, высматривал погоню.

— В полном. Уходим!

Мы быстро погрузились на корабль и снялись с якоря. Капитан раздал приказы и позвал меня к себе в каюту.

— Ну? Как всё прошло? — не скрывая нетерпения спросил он.

— Нормально, — я пожал плечами. — Город сильно изменился.

— Как и его название, — горько хмыкнул Ральфи.

Я же покачал головой, вспомнив, как смеялся над Бари, когда узнал, что в официальных документах столица острова Джонсон — «Лион». Через букву «И». А ведь изначально было «Леон». Но тогда официальный статус был «поселение». И когда поселение при Бари доросло до города, этот мелочный гад изменил букву.

Чтобы обо мне не напоминало, ага.

— Да, Леон уже не тот, — изрёк я. — Раньше городок был меньше, но чище. В нём жили те, кто был готов своими руками строить новую жизнь в новом море. А сейчас много швали, которая своими руками умеет лишь отнимать.

— Это проблема многих городов Седьмого Моря. И увы, убийством Джекмана она не решится. Вы открыли это море, помогли справиться с перенаселением, но… — он замолчал, виновато глядя на меня.

Этот человек воспринимает меня как Леона Джонсона. Поверил после одной совместной попойки с откровениями и моим превращением. Да, уже тогда я научился менять облик — сделать это оказалось не очень сложно, моё тело будто само подсказывало, используя генетическую память. Но в моём «арсенале» лишь одна сменная личина, ведь я солнечный алти.

И вот сейчас малышу Ральфи сложно сказать в глаза своему кумиру то, что и так понятно.

— Но открыть бы ещё земель, одного Седьмого моря не хватило, — усмехнувшись, закончил я его мысль.

— Увы, — кивнул он. — Островов тут оказалось не так много.

— Разберёмся, — махнул я рукой. — Но сперва Бари. Надеюсь, этот гад клюнет… А то он меня разочаровал ещё сильнее.

На сей раз уже Ральф весело хмыкнул:

— Увидеть мертвеца — тот ещё шок. А если этого мертвеца предал и отравил ты сам? Уверен, Бари в ужасе. Но он не просидел бы в кресле Вице-Премьера столько лет, если бы в самом деле стал трусливым слабаком. Думаю, он будет в ярости! Никто не мог дать ему отпор все эти годы!

— Яриться он будет прежде всего на себя. За свою слабость, — сказал я, в очередной раз прокручивая в голове всё, что было сделано, чтобы подёргать моего предателя-убийцу за бороду.

Олимора рассказала о тайных ходах во дворце Бари и о том, как у него расславлены часовые. На самом деле, я смог бы туда проникнуть и без этих знаний — артефакты (амулеты), созданные по рецептам Урсулы, прекрасно скрывают своего носителя от глаз других людей. Хоть многие из них и одноразовые, а создавать такое чудо очень дорого.

Но благодаря Олиморе всё же мне было гораздо проще.

И вот, благодаря помощи двух таких разных девушек-алти, у меня получилось пробраться в кабинет Бари и немного его попугать.

Но было сложно сдержаться и не убить этого гада, а использовать лишь ослабленный шоковый пистоль.

Однако! Если бы я его убил сейчас, что бы это мне дало?

Главная проблема заключается в том, что Лудестия — фрегат. Пусть я её создатель, её отец! Я не смогу успешно сражаться на ней с несколькими мощными кораблями, если буду ей управлять в одиночку. Точнее, есть шанс всех победить — но и вероятность, что мы с Лудестией пострадаем, крайне велика.

Чтобы забрать мой корабль, мне нужна моя команда.

А протащить всех тайком в город Лион было нереально.

Мне нужно, чтобы Бари сам вывел Лудестию в открытое море.

А если бы я его убил? Сложно просчитать, какой кавардак тут бы начался. Кто бы стал капитаном Лудестии? Куда бы на ней отправился?

Просчитать ходы Бари легче.

В дверь каюты настойчиво постучали.

— Капитан! — раздалось за дверью. — На горизонте корабли!

Мы с Ральфом одновременно вскочили из-за стола.

— Идём. Объяви боевую готовность! — крикнул ван дер Эльм своему матросу.

— Есть!

Хотя это излишне, вся команда и так готова к бою.

— Это будет… Незабываемо, — потёр ладони Ральф. — Сражаться бок о бок с вами… Честь для меня!

Он поклонился.

Я хлопнул его по плечу.

— Выше голову, брат! Несколько кораблей? Да это ж всего лишь разминка!

* * *

Странное ощущение — находиться на корабле, но не командовать. Если подумать, то я всегда был капитаном, сколько себя помню. Хотя и вот такие вот путешествия в качестве пассажира тоже раньше со мной случались.

Громыхнул бортовой залп, и боевой корвет «Сияющая Звезда», принадлежащий Ральфу, покачнулся. Однако его щит выдержал.

Тут же громыхнул ответный залп, однако и мы не смогли пробить щиты противника — фрегата.

Из порта Лиона по нашу душу, кроме фрегата, явился боевой корвет, похожий на «Сияющую Звезду», тяжёлый галеон и быстроходный бриг. Последний оказался очень юрким и пытался осыпать нас быстрыми выстрелами.

«Сияющей Звезде» эти выстрелы были, что слону комариные укусы… Вот только перезаряжались орудия брига очень быстро. Если будет много-много комаров, они и сожрать слона могут.

А между тем фрегат шёл нам наперерез. Медлительный тяжёлый галеон не мог себе позволить подобные скоростные манёвры — он выходил нам борт в борт, рассчитывая, что из-за фрегата мы сами замедлимся.

Ральфи уверенно крутанул штурвал, разворачивая свой корабль на сто восемьдесят градусов. Тут же последовал залп с левого борта. Его приняли на себя щиты вражеского корвета.

Я поморщился, видя, как щиты замерцали. Если бы и правый борт уже зарядился, то ещё один быстрый разворот Сияющей Звезды, залп уже правым бортом, и всё… вражеский боевой корвет выходит из боя.

Но если бы у бабушки была бы кулеврина…

Эх! А ведь я немного улучшил Сияющую Звезду, когда пересел на этот корабль с Франки-Штейна. Но это было лишь небольшое улучшение. Чтобы создать мощное судно вроде моего баркаса — нужно строить его с нуля и постоянно модернизировать.

Эх, а будь мы здесь на Франки-Штейне, уже бы потопили вражеские кораблики. Но подходить к острову Джонсон на моём корабле слишком опасно. Мне бы не дали высадиться — мой корабль уже не раз открыто сражался с прихвостнями Бари.

Вот и приходится мне сейчас мучиться, глядя на то, как «Малыш Ральфи» пытается противостоять четырём противникам.

— Есть! — не скрывая радости, воскликнул Ральф, когда его канониры таки смогли подловить вёрткий бриг. Защита этого корабля была слабее, чем у других, так что одного точного залпа хватило, чтобы в корпусе брига появилась пробоина.

— Капитан! — воскликнул кто-то из матросов.

— Вижу! — сквозь зубы процедил Ральфи. — Держитесь!

Корабль тряхнуло. Фрегат вновь попал по нам бортовым залпом, а в след да ним громыхнуло вновь, это уже был боевой корвет.

— Проклятье! — выругался Ральфи.

— Капитан! Пробоина ниже ватерлинии!

— Займитесь ей немедленно! Козельский, — он обратился к своему боцману. — Готовьтесь защищать корабль от абордажа.

Он повернулся ко мне. Я стоял и улыбался.

— Вы наслаждаетесь сражением? — хмуро спросил Ральфи.

— Да. Кивнул я. А ещё видом горизонта, — я указал пальцем туда, куда смотрел.

Ван дер Эльм напряжённо повернулся и увидел тёмное судно с белоснежными парусами.

Ральфи тоже улыбнулся. В его глазах появилось облегчение.

— Ваша команда на всех парусах спешит к своему капитану, — выдохнул он.

— Да, — согласился я. — У меня отличная команда.

Глава 2

— Убейте их!!! — заревел здоровяк в расстёгнутом кителе офицера викторианского флота, накинутом на голое тело. Он первым, выставив свою волосатую грудь, ворвался на борт Сияющей Звезды с верхней палубы тяжёлого галеона.

— УА-А-А!!! — вслед за ним с воем на абордаж пошли бравые морские пехотинцы.

Громила боцман с волосатой грудью ловко орудовал тяжёлой артефактной алебардной. Длина оружия позволяла ему атаковать сразу нескольких бойцов Сияющей Звезды.

Жаль, он не запрыгнул на палубу нашего боевого корвета там, где находился я…

Я нажал на спусковой крючок пистоля-кулеврины, сметя сразу нескольких противников.

Какой-то рьяный боец, будто не заметив летящие тела своих товарищей, рванул на меня, чуть пригнув корпус. Он держал руку на рукояти меча, который всё ещё не достал из ножен.

Вот только сейчас начал доставать, и…

Как же быстро и мощно он это сделал! Однако я успел заблокировать его удар. Парень нахмурился и попытался продавить мою защиту. Похоже, основа его стиля — это мгновенное убийство. Если сразу при обнажении клинка не смог повергнуть противника, дальше будет сложнее.

Но потенциал есть.

Крутанув кистью с ятаганом-кроншнепом, я отбил его оружие в сторону и врезал парнишке в грудь прямой ногой, накачав свой удар структурными вибрациями.

— Кха… — выдохнул бесстрашный боец. Его ноги оторвались от досок палубы, и тело улетело прочь.

Хм, так и не отпустил меча! Молодец! Если доплывёт до берега, одумается и больше не будет вставать у меня на пути, то, возможно, и Мастером клинка станет.

Слева громыхнуло. И тут же справа! В меня стреляли с обеих сторон!

Шагнув вперёд, я ушёл с траектории одного выстрела. В этот момент схватил за ворот ближайшего противника и прикрылся им от выстрела второго.

Тут же взмахнул ятаганом, прикончил особо резвого морского пехотинца, пытавшегося всадить мне в печень короткий прямой меч.

По ушам снова ударил грохот, а корабль закачался на воде. Грёбаный фрегат! Если тяжёлый галеон сцепился с нами с правого борта, то фрегат, обошёл оба судна и зашёл с левого! План противника прост, как пять шиллингов — абордировать Сияющую Звезду сразу с двух сторон.

И главная проблема заключается в том, что наш щит отключён из-за того, что мы сцепились с галеоном! Эти твари стрельнули шоковыми…

Но, к счастью, выстрел вышел смазанным.

— Давайте! Давите их! — весело закричал волосатый боцман тяжёлого галеона.

Его бойцы одобрительно загудели.

Суки! Хрен вам, а не «давите»!

Пистоль-кулеврина перезарядился, и я тут же пробил себе путь к этому крикливому здоровяку.

Корабль тряхнул бортовой залп — это наши канониры попытались достать фрегат. А он уже был довольно близко к нашему борту!

Ну ничего, сейчас есть дела поважнее.

На меня ринулся очередной морской пехотинец, но я, уклонившись от его сабли, впился пальцами в затылок мужика и с силой толкнул его, вложив в руку немного структурных вибраций. Он закряхтел и засеменил ножками, не в силах остановиться. Врезался поясом в планширь и, перевернувшись, бултыхнулся в воду.

— Золотоглавый алти! Уж не тебя ли мы ищем⁈ — осклабился боцман с галеона и вальяжно крутанул над головой алебарду.

— Без понятия, кого вы ищите, проклятые пираты, нападающие на честных капитанов, — прорычал я.

— А вот за это ты ответишь, нелюдь, — боцман раздражённо сплюнул на палубу и взмахнул алебардой.

Но он не успел атаковать первым. Тварь окончательно меня взбесил! Это ж надо? На палубу плевать! Ещё и чужого корабля!

Поднырнув под лезвием алебарды, я размашисто атаковал его волосатую грудь. Что ж, он смог меня удивить.

— Не так быстро! — хохотнул боцман, который каким-то чудом успел защититься тяжёлым древком алебарды.

Это древко на глазах превращалось в камень. Хорошее артефактное оружие. Вот только…

Структурные вибрации из моей правой руки наполнили мой ятаган-кроншнеп, и из его верхнего лезвия вырвался поток ветра, усиливающий давление.

Через секунду структурные вибрации наполнили мой левый кулак, который врезался в громадный волосатый живот боцмана.

— Кха… — выдохнул он, и его хватка тут же ослабла.

Остриём ятагана я вспорол ему грудину и, пока эта тяжёлая туша падала, отрубил ему голову. Пусть я не увидел на нём серебряных украшений… мало ли! Мне хватило одного пузатого здоровяка, который должен был умереть, но каким-то чудом, сменив форму, смог сбежать с поля боя, поджечь свою хибару, убить моего матроса и занять его место!

Вновь громыхнуло. Вот только на сей раз наш корабль не тряхнуло, и грохот прозвучал в отдалении.

— Капитан! Франки-Штейн подбил их фрегат! — во всё горло закричал марсовый Сияющей Звезды.

— Да-а-а!!! — завопили бойцы Ральфи. Я же с улыбкой смотрел на то, как вражеский фрегат медленно идёт ко дну, а недалеко от него разворачивается мой корабль.

— Отступаем! Немедленно отступаем!!! — донеслось с палубы тяжёлого галеона. Мужик с чёрной щетиной, облачённый в плащ с капитанскими звёздами гневно смотрел на меня и на обезглавленную тушу своего боцмана.

Я показал ему средний палец — отличный способ выразить всё, что я думаю о таких вот капитанах, которые не ходят на абордажи вместе со своей командой.

А дальше нужно было действовать быстро. Я резко развернулся и бросился к шканцам, но…

Замер. Проклятье! Это ж не мой корабль. Я не собираюсь тут отдавать команды вместо Ральфи.

О, а вот и сам капитан ван дер Эльм.

— Рубите канаты! Не преследуйте! — закричал он, взлетая на шканцы. — Канониры, правый борт готовьсь!

Корабли расцепились, и Сияющая Звезда тут же сорвалась с места. Капитан врубил надув, и…

— Ха-ха-ха!!! — торжествующе засмеялся я, когда прогремел бортовой залп.

Когда корабли стоят борт к борту и идёт абордажная рубка, редко кто даёт залп в упор. Ведь можно получить ответку. Ты пойдёшь на такое, только если понимаешь, что проигрываешь и других вариантов не осталось.

Однако же когда корабли расходятся после неудачного абордажа, пальнуть по противнику — славное дело. Особенно если ты подгадал момент, когда после твоего выстрела твой корабль уже отошёл достаточно далеко от корабля противника и может поднять щиты.

Щепки разлетелись во все стороны от ударов по борту тяжёлого галеона. Тут же раздался ответный выстрел, а вокруг вражеского корабля появился щит, но было поздно.

Наш щит тоже был активирован. Пусть и с напрягом, но он выдержал бортовой залп галеона.

А дальше команде галеона уж точно не до нас — нужно решать эвакуироваться или заделывать пробоины.

Сияющая Звезда оставила позади тонущие фрегат и галеон.

Очередной бортовой залп…

На сей раз залп был Франки-Штейна, и теперь становится абсолютно ясно, что фрегат уже не починить.

Я быстро огляделся по сторонам. Бриг и тяжёлый галеон ещё могут спасти… Но на это уйдёт время, а сейчас от этих кораблей толку нет. Боевой корвет же и вовсе не пострадал. Его капитан настолько же трусливый, насколько и мудрый. Завидев Франки-Штейна, он тут же разорвал дистанцию и дрейфует сейчас на периферии.

— Передай моим, чтобы просто подстраховали нас. Специально никого топить не нужно, — поймав взгляд Ральфи, велел я. Пусть я не хочу командовать его кораблём, сейчас я командую нашей скромной флотилией.

Он кивнул и связался по Транслятору с Франки-Штейном. Через секунду я услышал уверенный голос Марси.

— Поняла, — отчеканила она, получив мой приказ. — А…

— Всё со мной в порядке, — я уже поднялся на шканцы и встал рядом с капитаном Ральфи. — Действуем согласно плану.

— Поняла, — повторила она, правда, мне показалось, я услышал в её голосе вздох облегчения.

Приятно, когда о тебе беспокоятся.

Мы набирали ход, нас не пытались преследовать несмотря на то, что после боя Сияющая Звезда не могла набрать максимум скорости. Я стоял на шканцах и в подзорную трубу смотрел на место недавней морской баталии. Поняв, что пушки Франки-Штейна больше его не достанут, боевой корвет флота поплыл на помощь своим товарищам.

Славно.

Пусть я и умею наслаждаться хорошими сражениями, все же бессмысленные смерти я не люблю. Да и вижу разницу между законченными кровопийцами-пиратами и флотскими матросами, выполняющими приказы мерзавца. Да, пусть и за хорошее жалование и привилегии. Да, пусть они и сами понимают, что им приказано сделать какую-то гадость, но…

Ах, к морскому чёрту всё это! Искать правых и виноватых — абсолютное бесполезное дело. Для себя я определил несколько имён конченых мразей, которых нужно убить и этого мне достаточно.

Я же не маньяк какой, чтобы решать проблему перенаселения огнём и мечом, верно?

Я свободный капитан.

* * *

— Господин Вице-Премьер, из Бухты Причала вышел боевой корвет, принадлежащий свободному республиканскому капитану Ральфу ван дер Эльму. Я взял на себя ответственность и велел взять его на абордаж патрульным судам. Но к сожалению, не получилось, на помощь корвету пришёл Франки-Штейн. Учитывая это, можно смело утверждать, что тот, кто напал на вас, скрылся на корвете Ральфа ван дер Эльма, — проговорил высокий тощий мужчина с седой острой бородой, доходившей ему почти до груди, которая была увешена всевозможными орденами. Мужчина был облачён в красный китель с золотыми аксельбантами. На эполетах золотом же сияли огромные звёзды. По три звезды на каждом плече.

Джекман Барбаросса, сидевший за столом в гостиной, хмуро посмотрел на стоявшего на вытяжке мужчину.

— Я понял вас, адмирал, — сдержанно произнёс Вице-Премьер. — Удалось отследить, куда направились корабли?

— Прошу прощения, господин, но точно — нет, — виновато ответил единственный викторианский адмирал в Седьмом Сумеречном Море — Арон Готлиб.

Он носил такое же прозвище, как и Оливия Морган — Клык Барбароссы. Вот только если Оливия могла сама со своей командой выполнить многие задания Джекмана, сила адмирала заключалась в другом.

Джекман нахмурился ещё сильнее, но адмирал Готлиб продолжил:

— Мы можем лишь предположить. Оба корабля направились на северо-восток, а там…

Джекман широко распахнул глаза и перебил докладчика:

— Мун! Он идёт на Мун!

— Вы уверены? — удивился адмирал. — Я считал, что…

— Он идёт туда! — стукнул кулаком по столу Вице-Премьер Седьмого моря. — Этот гад насмехается надо мной!

Джекман вскочил с места и начал мерить шагами гостиную. Адмирал не мешал столь важному занятию своего господина.

Бари резко остановился в центре комнаты и повернулся к адмиралу.

— Поселение на Муне мелкое, — изрёк он. — Порт на севере. Но юго-западе есть небольшая удобная бухта. Там мы впервые высадились…

— На острове их заметят.

— И что? — скривился Джекман. — Да, там есть корабли. И их хватит, чтобы задержать и потрепать тех идиотов, которые решат позариться на цветы моих яблонь. Вот только что они сделают против его корабля? Слушай меня, адмирал. Как только их заметят — пусть доложат. Но сами пусть не лезут! Пусть ждут нас! А ты собирай корабли! И вели подготовить мою Лудестию к выходу!

— Вы тоже отправитесь, господин Вице-Премьер? — опешил Арон Готлиб. Его удивление было понятно — очень давно знаменитый капитан Лудестии не вставал на шканцы своего корабля. Как правило, власти доверенных капитанов хватало, чтобы решать все вопросы без привлечения могучего Вице-Премьера Седьмого моря и легендарного фрегата.

— Да, — Джекман скривился, а его глаза сверкнули гневом так, что по спине адмирала пробежал холодок. — Призраков прошлого нужно сминать собственными руками, а затем сжирать, как кусок мяса!

— О чём вы говорите?

— Неважно! Выполнять!

* * *

— Значит, ты встретился с ним? — хмыкнула Олимора, не вставая со своего гамака. Сейчас она была в облике Оливии Морган. — Поздравлять надо?

— Не стоит, — отозвался я, садясь на стул рядом с её гамаком. — Не скажу, что кто-нибудь из нас двоих рад этой встрече. Но хочу ещё раз поблагодарить тебя за помощь.

Она чуть свела брови и склонила голову набок.

— Ты бы справился и без моей помощи, верно?

— Было бы сложнее.

— У тебя есть связь с твоим племенем, верно?

— Что там насчёт вашего патриарха?

Она с недоумением хлопнула ресничками.

— Не поняла, — проговорила она. — Мы, кажется, это уже обсудили.

— А я не понимаю, почему это ты решила мне устроить допрос. Вроде это ты моя пленница, а не оборот.

— Хах! Это условности! Ты же взрослый, и знаешь — какая разница кто сверху, а кто снизу, если в любой момент можно поменяться?

— Что за сравнения! — я театрально всплеснул руками. — Юная леди не должна так говорить, Олимора!

— Я уже давно не юная! — вспылила она. — И ты это знаешь, и…

— Я отомщу за вас так же, как и за себя, — перебил я серьёзно.

— А?

— У тебя ведь есть связь с твоим патриархом? Устрой нам встречи, после того как я верну Лудестию.

— С чего бы мне это делать? — недоверчиво спросила она.

— Ты явно не против этого.

— С чего ты это взял?

Вместо ответа я просто посмотрел ей в глаза. Несколько секунд мы пялились друг на друга, а затем она отвела взгляд.

— Патриарх ненавидит капитана Джонсона, пожалуй, больше, чем кто-то бы то ни был из нас, — проговорила она. — Только расчёт и стремление к цели удерживали его от того, чтобы не прикончить Джекмана раньше. Мы хорошо изучили этого мерзавца, так что могли себе позволить.

— Понимаю, — кивнул я. — И?

— И вряд ли ему будет интересно слушать солнцеголового алти, выращенного людьми! А скажи ему, кто ты на самом деле… Боюсь, он тут же прикончит тебя, — Олимора усмехнулась.

— Ой, много таких было, да кроме Бари, никто не справился. Ну? Устроишь?

— Я подумаю.

— Хоть так. И да… Думать тебе, сестрица, придётся в трюме другого корабля.

Она вновь вспылила. Вскочив с гамака, она нависла надо мной и взревела:

— Ты отдаёшь меня другим цивилам⁈

— Поверь, это временно и для твоей же безопасности, — проговорил я ровно. — Как только верну Лудестию, верну тебя в свой трюм. Я попросил относиться к тебе уважительно и организовать минимальные удобства. Но и ты не нервируй ребят.

Теперь уже она уставилась мне в глаза.

И вновь проиграла. Через несколько секунд она развернулась и упала на гамак лицом вниз.

— Иди, — пробурчала она. — Не хочу тебя видеть.

— Тяжело, наверное, твоему патриарху с тобой, — усмехнулся я.

— Отвали! Он лучше тебя, дважды предателя! Он всегда был с нами! Его ненависть дала нам силы жить! — свою тираду она выдала, не поднимая головы.

— Ладно, удачи тебе. И помни, будешь в гостях себя плохо вести, получишь по жопе.

— Отстань!

Выйдя из камеры, я столкнулся взглядом с Починкко.

— Подплываем к острову Мун, брат, — сообщил он.

Я кивнул и запер дверь.

— Ты уверен, что мерзавец клюнет? И пойдёт за нами? — чуть напряжённо спросил мой друг-алти.

— Если я хоть немного знаю эту скотину, то он уже готовит эскадру, чтобы повести её прямо сюда. Нужно подготовиться и встретить их во всеоружии, — усмехнулся я.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовал, что моё сердце начинает стремительно биться. И нет, не от физической нагрузки. А от возбуждённого ожидания.

Ну, Бари, ещё немного, и…

Корабль заметно тряхнуло. Проклятье! Это ещё что за напасть⁈ Он ведь не мог добраться до Муна быстрее нас⁈

Глава 3

Я взлетел по лестнице на палубу.

— Капитан! Малые левиафаны! Четыре штуки! — быстро доложил Гарри Разноус, дежуривший на марсах.

Скажу честно, я испытал облегчение. Хотелось бы начать сражение с Бари лицом к лицу, чтобы видеть, как он яростно прёт на меня, быть готовы к этому…

А не позволить ему атаковать первым, пока я в трюме.

— Отлично! — крикнул я. — Марси, командуй!

— Есть! — с готовностью ответила моя «духовная дочь».

Она уже успела раздать несколько приказов, а сейчас ловко крутанула штурвал. Громыхнул одиночный выстрел…

Ай да Шон! Хорош!

— Джу! Джу! — наш бессменный юнга уселся на палубу рядом со мной и принялся начёсывать рога. За последние несколько недель он приобрёл размеры небольшого кабанчика. И сейчас эта тушка решила провести ежедневный ритуал наведения красоты, совершенно не обращая внимания на развернувшееся сражение.

А что это значит?

А значит это только одно — напасть на нас — инициатива сугубо самих этих гигантских жаб. Лунная алти, отдыхающая сейчас в гамаке в трюме, непричастна к этому.

Дело в том, что её «каюта» поглощает структурные вибрации. Но поглощает, увы, частично. Но даже при этих условиях она замедляет любые операции с вибрациями. И тут вступает в дело второй уровень защиты — тот, что сейчас своим кудрявым боком привалился к моей ноге.

Джу прекрасно чувствует структурные вибрации. Если пленница начнёт чудить, он доложит или мне, или Починкко, а экранирующая камера даст нам время среагировать.

Олимора знает об этом, и пока не делала глупостей.

Нужно будет не забыть ей сообщить, что к моменту ее переезда на другой корабль я там тоже подготовлю камеру. А ещё Ральфи обещал поставить на охрану пленницы своих лучших бойцов. Можно бы и Джу отправить, но… Интуиции подсказывает, что юнга пригодится мне Франки-Штейне.

О! Ещё одну жабу подстрелили. А двух других ранили, и они начали погружаться на дно. Отлично, разобрались.

Приложив к глазу подзорную трубу, я одобрительно кивнул. Земля на горизонте. А перед ней наша эскадра.

* * *

Юго-запад острова Мун, два дня спустя.

Я лежал в шезлонге и пил холодный лимонад, приготовленный Бергом. Ласковый ветерок гладил кожу, крики чаек и шум прибоя смешивались с голосами людей. Я слышал обеспокоенность в некоторых голосах. Другие же пытались бодриться. Но были и те, кто действительно оставался спокоен:

— А ну хорош тут ссать! — пробасил Хельг Лодброк, а затем, хохотнув, и добавил: — Вы ж не котики ссать в песок, а!

— Это кому там лень до туалета дойти⁈ — начала заводиться Марси.

На что народ весело рассмеялся, а Шон быстро ей объяснил, что капитан Лодброк совсем другое имел ввиду.

Я не обращал особого внимания на их болтовню, позволив себе отдохнуть после тяжёлых приготовлений.

— А-А-А-А-А-А!!! — завопил стоявший возле меня на столике Транслятор голосом терпси-жабы.

Я принял вызов:

— Капитан Лаграндж, слушаю.

Одновременно я поднялся на ноги и посмотрел через подзорную трубу на горизонт.

— Капитан, это Генри Смитт! — заговорил транслятор голосом губернатора Лореляйя.

Я замер, ибо ждал сеанса связи отнюдь не с ним. Смитт сейчас на своём острове. А вот Ральфи, например, один из тех, кто патрулирует воды, высматривая эскадру Бари.

— Что такое? — быстро спросил я.

— Вам удобно говорить? — голос Смитта звучал немного взволнованно.

— Мы ждём Джекмана.

— А… ну…

— А-А-А-А-А!!! — завопил мой Транслятор. Он мог принимать сколько угодно вызовов, но говорить можно было лишь по одной линии.

— С вами хотят связаться? — Смитт услышал, что мне звонят. — Тогда не буду отвлекать перед боем. Просто свяжитесь со мной, как закончите. Желаю удачи, капитан! Сегодня ваше имя станет легендой!

— Спасибо, — озадаченно проговорил я, когда Смитт уже прервал связь.

Вот что за человек? Ну да ладно, хватит ворчать! Поступил он правильно и не стал полностью сбивать меня с мысли.

Я быстро принял следующий вызов.

— Капитан! Мы видим эскадру! Они здесь! Повторяю, они здесь! — возбуждённо проговорил Ральфи.

— Отлично! Возвращайтесь сами и остальным передайте!

Закончив сеанс связи, я взревел во всё горло:

— Враг на подходе! По местам!

* * *

Франки-Штейн величественно шёл во главе нашей эскадры. Чуть позади справа гордо резал волны малый линкор капитана Тьерри Буше; слева — тяжёлый фрегат Хельга Лодброка. Дальше располагались корабли попроще.

Всего наша эскадра состояла аж из двенадцати кораблей. Среди них даже был боевой корвет «Чёрный гром» (приз, взятый у капитана Барта Робертса), команда которого сейчас была сформирована из одних нассийцев. Управлял «Чёрным громом» сам вождь Нассийя, сменивший свой шикарный плюмаж из перьев попугая-дурака на капитанскую треуголку.

А вот Бари привёл с собой восемнадцать кораблей, среди которых был полновесный трёхпалубный восьмидесятипушечный линкор. Не такая махина как новиночка викторианского судостроения — «Бессменная Виктория», но достаточно внушительных размеров и мощи судно.

Трёхпалубный линкор шёл первым, а рядом с ним малый линкор на пятьдесят шесть пушек — викторианский аналог корабля капитана Буше.

И позади них…

— Дева под Килем, как же ты прекрасна… — прошептал я, глядя через подзорную трубу на фрегат с белоснежными парусами и лакированными бортами, сверкающими на солнце. На его носовую фигуру — красивую кудрявую девушку… Именно так в своё время я представлял образ Девы под Килем.

— Она великолепна… — с придыханием проговорила Марси, стоявшая рядом со мной.

Я оторвался от подзорной трубы и кивнул своей «духовной дочери». Молодец, девочка! Знает толк в прекрасном.

Я разглядывал Лудестию. Сердце щемило… Сколько мы не виделись⁈ Боль разлуки никогда не оставляла меня. Но вот мы наконец-то встретились! И от этого на душе разливалось тепло.

— Так, стоп… — пробормотал я, вглядываясь в борт. — Это что за пятна? А здесь что? Трещина!!! Бар-р-р-ри!!! С-с-сука!!!

Я с резким щелчком сложил подзорную трубу и скривился, стараясь сдержать эмоции.

— Тео, что случилось? — встревоженно спросила Марси.

— Все в порядке, — буркнул я. — Просто это гад, похоже, совсем не следил за Лудестией. Так…

Я прикрыл глаза, пытаясь отбросить лишние мысли и переключиться. Почувствовал, как по моему телу пронеслись структурные вибрации. Хм, резонируют с моей душой? Отлично. Выпустим их немного.

— Морские волки! — прогремел я, и мой голос разнёсся далеко за пределы палубы Франки-Штейна. Мне показалось, даже море пошло рябью. — Вы отличная команда! Я рад, что Дева под Килем свела нас вместе! Спасибо ей за это! Но! Я считаю, что такой команде, да ещё и с таким капитаном, нужен корабль побольше! Да помощнее! Я говорил вам, что Джекман Барбаросса предал идеи капитана Джонсона и не достоин стоять у штурвала Лудестии… И я уверен, мы с вами гораздо лучше позаботимся о лучшем из всех кораблей! Господа! Марси! Пришло время забрать Лудестию! В бой!

— В бой!!! — проревели мои товарищи.

Я хмыкнул и одобрительно кивнул. Погладив рукой штурвал Франки-Штейна, тихо прошептал:

— Ты был отличным кораблём, мой друг. Ты им и останешься. Я никогда не забуду тебя… Но прошу, помоги мне вернуть её. Без неё я не могу считать себя Хозяином Морей. Каким бы ты ни был прекрасным кораблём… Моя душа принадлежит ей.

После моих слов корабль внезапно ускорился.

Хех, подул попутный ветер, настоящий — природный, а не из гофры надува.

Ну что ж…

Понеслась!

Я заговорил в Транслятор, отдавая команду эскадре:

— Это Франки-Штейн. Иду на линкор. Первая линия — на вас малый линкор. Вторая — прикройте меня.

Раз уж трусливый Бари позорит Лудестию тем, что прячется за массивными тушами линкоров, придётся показать всем, на что в самом деле способны мои корабли!

Крутанув штурвал, я подкорректировал курс, уходя вправо. Тут же врубил надув на полную, ускоряясь.

— Джу! Джу! — слева от меня послышался привычный скрежет. Несмотря на то что корабль сейчас наклонился, припав к правому борту, карликовый (хотя по размеру уже не очень-то карликовый) баран сидел ровно и спокойно чесал отросшие рога.

Оторвав одну руку от штурвала, я почесал его по макушке.

Затем снова вцепился обеими руками в штурвал.

— Оба борта, готовьтесь! — крикнул я канонирам, ещё сильнее уводя корабль вправо. Убавив надув, я скомандовал: — Левый борт! Залп!

Громыхнуло, и корабль немного дёрнулся. Не обращая на это внимание, я до упора выкрутил штурвал и, напрягая мышцы, удерживал его, чтобы он не вернулся в исходное положение.

Затем я вновь врубил надув на всю мощь, корабль начал резко разворачиваться вокруг своей оси.

И вот уже развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Залп! — раньше меня скомандовал своим подчинённым Шон.

Громыхнуло. Отлично! Щит линкора хоть и выдержал оба быстрых залпа, но восстанавливается уже медленнее и теряет прочность.

Упс! Перед орудийными портами линкора начали закручиваться сгустки энергии. А прямо по курсу на нас шли ещё несколько кораблей. Но до них пока далеко… Где Лудестия?

Я продолжил крутить штурвал, менял мощность надува. Так что, когда линкор дал бортовой залп, умудрился поставить свой крохотный (по сравнению с линкором) корабль так, чтобы поймать на щит лишь шесть выстрелов из тридцати шести.

— Так-то! Нам и линкор нипочём! — воскликнул кто-то из моих матросов.

Но этот крик я пропустил мимо ушей.

— Брат! Лудестия! — заорал с марса Починкко.

— Вижу! — сквозь зубы процедил я. — Держитесь!

Бари провёл Лудестию за линкором и сейчас, выглянув из-за огромного корабля, Лудестия вышла на нас левым бортом.

Перед орудийными портами уже закручивались энергетические сгустки.

— Огромные… — выпалил изумлённо Гарри Разноус.

Ну да, на Лудестии самые мощные орудия в мире. Как писали в одной книге — добро должно быть с кулаками. Примерно этим тезисом я и руководствовался, когда создавал Лудестию.

— Верно! — крикнул я. — Таких мощных зарядов вы ещё не видели! И скоро мы сами будем ими облада…

Мой голос растворился в грохоте орудий Лудестии.

Щит Франки-Штейна с честью встретил десяток выстрелов, однако сам корабль снесло метров на шестьдесят в сторону.

Хвала Деве под Килем, больше половины зарядов прошло мимо нас — я успел увернуться. Вот только…

Глянув назад, хмыкнул. Три снаряда улетели вдаль и врезались в щит лёгкого фрегата «Штормовой Орёл». Корабль под руководством капитана Мартинеза шёл во второй линии нашей эскадры и спешил ко мне на помощь.

Трёх выстрелов хватило, чтобы полностью сбить с него щит. Будь там четвёртый, «Орёл» вылетел бы из битвы, так и не сделав ни единого выстрела.

А ведь это не прицельные и неконцентрированные выстрелы! Лишь россыпь от бортового залпа!

Невольно вспомнил свой рекорд… Однажды я на Лудестии одним удачным бортовым залпом пустил на дно сразу четыре корабля среднего класса — два корвета, боевой корвет и лёгкий фрегат.

А между тем Лудестия вырвалась вперёд и начала разворачиваться. Неповоротливый линкор тоже пытался встать к нам другим бортом и дать залп.

Что ж…

Я вновь ввалил надув и закрутил штурвал, выкрикивая команды. Проклятье! Лудестия выстрелит раньше! Она хоть и больше, но манёвреннее!

Скосив глаза, я заметил сидевшего рядом со мной барана. Он выглядел всё так же невозмутимо. Вот только зверёк будто почувствовал мой взгляд и поднял голову.

Джу внимательно уставился на меня.

Я вспомнил, как однажды, когда нам нужно было спасти Урсулу, когда её корвет брали на абордаж, Джу поддал скорости Франки-Штейну.

— Нам не хватает мощи, — изрёк я. — Если мы проиграем в этой битве и не сможем захватить Лудестию, то возможно, больше никогда не увидим Урсулу.

Джу задумчиво моргнул. Он очень умный баран. И очень эмпатичный для барана. Он прекрасно понимает, когда с ним говорят искренне.

Вряд ли Джу верил, что мы можем погибнуть или даже проиграть бой. Но, вероятно, услышал в моих словах гораздо больше, чем в них на самом деле прозвучало.

А через секунду он яростно завопил:

— Ми! Ми! Ми!

И завибрировав, принялся тереться спиной о стойку штурвала.

Корабль ускорился, продолжая разворачиваться по дуге.

— Ух ты! — выкрикнул Берг, схватив за шкирку одного из матросов, едва не улетевших в воду.

— Вот это скорость… — восхищённо проговорил я, скосив взгляд на барана. — Спасибо.

Джу тяжело задышал и завалился на спину. Язык вывалился у него изо рта и упал на плечо, а сам баран поднял лапу с пафосным видом.

Я сразу же понял, что он показывает мне большой палец. Насколько это возможно, имея вместо пальцев копыта.

Я выровнял корабль, как мне было нужно. Мы развернулись быстрее Лудестии. А ещё благодаря Джу экстренно перезарядились все орудия.

А значит, мы можем прямо сейчас перейти к активным действиям.

— Огонь! — взревел я.

Бортовой залп врезался в щиты Лудестии. Конечно же, они выдержали, но разворачивающийся корабль чуть отбросило в сторону, сместив его траекторию.

В отличие от Бари, я попал по нему почти всеми пушками. В том положении он не успевал уклониться.

По ушам ударил очередной громоподобный раскат. А по линкору из вражеской эскадры, который оказался довольно близко к нашей корме, ударила мощная струя из водяной пушки, сделанной из ноздрей морского дракона. Перед этим сражением я изменил настройки пушки, очень сильно увеличив её шанс на саморазрушение.

Саморазрушение из-за избытка мощности.

На выходе она бьёт даже мощнее, чем сам морской дракон. Осталась проблема малой дальности, но…

Щит линкора встретил выстрел из пушки. А Франки-Штейн рванул вперёд. Я даже не подумал приказать убрать паруса. Титановый шёлк выдержит, а ещё добавит сопротивления воздуха и чуть замедлит наш полёт.

Секунда… вторая… третья…

На четвёртой щит линкора полностью исчез.

В прошлый раз, когда я пытался уничтожить корабль этой пушкой, дистанция была большая и не хватило мощности. Сейчас же…

— ДА-А-А!!! — взревели моряки.

И не только на нашем корабле — с других кораблей эскадры тоже слышался радостный рёв. Ну ещё бы. По сути, сражение началось совсем недавно, а самый крупный из кораблей противника натурально располовинен!

Две части огромного корабля, качаясь по волнам, быстро уходили на дно.

Бари… тварь ты. Из-за тебя страдают и корабли, и люди.

Но недолго этому продолжаться!

Водяная пушка перестала стрелять, и я вновь начал разворачивать корабль.

— Гарри! Начинай! — я отдал команду Разноусу и его группе.

— Есть! — рявкнул тот.

И уже через несколько минут:

— Бом!

— Бом!!!

— БОМ!!!

Специальная группа начала бить в барабаны, установленные посередине верхней палубы. Их чарующий и одновременно пугающий звук понёсся по морским волнам, оповещая врагов, что мы идём на абордаж.

Эта древняя традиция моряков давно умерла. Но я возродил её на Лудестии, и время от времени использовал.

Однако после того, как узурпатор захватил мою славную девочку, он отказался от этой традиции. Ведь она явно напоминала ему обо мне.

Под грохот барабанов оба моих корабля неслись навстречу друг другу. Держа в руках штурвал, я со шканцов глядел на Лудестию, выискивая Бари.

Ага! Вот он! Тоже стоит за штурвалом! Выискивает меня…

Кажется, смотрит на меня! Вот только моё зрение в теле молодого алти явно лучше, чем у него. Пока он толком не может разглядеть меня.

Я крутил штурвал, чтобы изменить курс. Чтобы подставить другой борт и подойти к Лудестии под другим углом.

Громыхнуло! Лудестия дала бортовой залп!

— Проклятье! Вот это пушки! — прорычал Берг, едва устояв на ногах. Он бросился к планширю и перегнулся через борт.

Да, наш щит дрогнул, и один снаряд ударил в корпус.

— Что там? — крикнула Марси, тоже спеша к борту.

— След есть! Но… — голос Берга звучал неуверенно.

— Франки-Штейн выдержал! — крикнул я, подбадривая матросов.

Ну ещё бы. Ведь это я его делал. Вряд ли он бы выдержал прямой бортовой залп практически в упор… Но даже тогда остался бы на плаву и смог сражаться.

Так что небольшая трещина в корпусе — это мелочи.

— Огонь! — рявкнул Шон.

Наш корабль вновь тряхнуло. На мгновенье щит Лудестии дрогнул, но…

Она такое уж точно выдержит. Вот если сейчас крутануться и дать повторный залп.

Но не до этого!

Мои барабанщики вошли в раж.

Мои корабли уже совсем близко друг к другу.

— БОМ! БОМ!!! — гремят барабаны.

— Баркх! — со скрежетом врезались друг в друга борта обоих кораблей.

Якори брошены, корабли стоят друг напротив друга…

— Марси, дома, — на бегу крикнул я, вскочив на планширь Франки-Штейна.

Буквально несколько метров отделяло меня от планширя Лудестии. Но он был выше — всё-таки Лудестия крупнее.

Я видел, как неторопливо поднялся на её планширь Джекман Барбаросса и, противно усмехаясь, уставился на меня сверху-вниз.

— Как твоё ухо, Бари⁈ — задрав голову, крикнул я. — Не болит на морозе⁈

Он скривился и, поддавшись чувствам, выстрелил в меня. Но бесполезно — оба корабля ещё держали щиты, что немыслимо для абордажных сражений.

Усмехнувшись, я поднял руку и, глядя в глаза Бари, указал на рею Лудестии, а затем изобразил пантомиму — в которой обмотал себе шею невидимым канатом и вздёрнул.

Склонив голову, я высунул язык на манер висельников.

Бари перекосило ещё сильнее. Он даже хрюкнул от злости.

Ну а я расхохотался.

И рванул вперёд, наплевав на щиты.

Глава 4

Щиты защищают от внешнего вторжения. Грубо говоря, не дают войти, но дают выйти. Именно благодаря этому остаётся возможность стрелять из орудий, когда твой корабль окружает защитная сфера.

Так что из щита Франки-Штейна я вылетел без проблем.

И тут же врезался в щит Лудестии.

Ожидаемо.

Я даже начал скатываться по щиту вниз, но тут же вонзил в него крохотный ножик, на лезвии которого красивым холодноватым цветом горели узоры энергетического контура.

Я висел, держась рукой за рукоять ножа. Вторая рука была свободна.

— Это ещё что⁈ — заорал Бари сверху. — Стреляйте по нему, идиоты!

Раздались выстрелы, меня бы изрешетили, но…

Надо мной появился полупрозрачный щит, в воздухе зависла небольшая коробочка. Мой портативный корабельный щит отлично защищал своего хозяина от обычных импульсных пистолей и ружей.

А пока нужно сосредоточиться.

Я сунул левую руку в карман и достал заранее сделанную пластинку. Когда-то она была самой обычной листовой пластиной из лаванды-виброскопа — простейшее средство для обычных людей, чтобы ощущать и передавать структурные вибрации. Именно на эту основу я и наложил другие ингредиенты, создав свой артефакт.

Каждый артефакт уникален — невозможно найти два одинаковых. Да, они могут выглядеть как близнецы, могут давать одинаковый эффект… Но всё равно между ними будет разница, пусть и малозаметная. Потому что даже руки одного мастера не в силах создать два идентичных контура. Здесь на пикометр линяя сдвинулась влево, тут вправо — вроде незаметно. Но получилось по факту два разных артефакта.

Однако всё же одному мастеру проще создать максимально похожие артефакты.

И контрартефакты к ним.

Никто лучше меня не знает, какой именно контур стоит в основе щита Лудестии. Никто лучше меня не сможет подобрать ключик, чтобы разрушить этот щит.

Хех, разрушить щит Лудестии артефактом вообще никто бы не смог. Даже если я — лучший артефактор в мире с телом солнечного алти, которое максимально точно чувствует структурные вибрации и управляет ими, подплыл бы к Лудестии на самом простом плоту и приложил свою чудо-пластинку — ничего бы не вышло.

Однако сейчас всё обстоит чуть иначе. Мы уже немного потрепали щит Лудестии мощными выстрелами, а сейчас щит из последних сил держится, чтобы, резонируя с щитом Франки-Штейна, не схлопнуться.

— Да что ж вы копаетесь! Больше ружей! Дай сюда! — лютовал наверху Бари, предчувствуя неладное.

— Бэнг, — хмыкнул я, хлопнув пластиной по щиту и выпуская требуемый узор структурных вибраций.

Щит Лудестии выдержал.

Я охренел.

Он не спадает даже после такого воздействия!

И…

Щит задрожал и начал медленно таять. Я уже не мог держаться на нём и провалился вниз, испытывая смешанные чувства. Я сам себя переиграл? Или сам себе проиграл? Ведь по моим расчётам щит должен был исчезнуть мгновенно. Но он ещё пытался держаться какое-то время, противясь моему артефакту.

Вот только и щит Лудестии тоже мой артефакт.

Но сейчас не время устраивать борьбу самому с собой. Под гром абордажных барабанов Франки-Штейна я летел в море между двух своих кораблей.

Кинув абордажную кошку, я зацепился за деревянный край орудийного порта и по канату, прикреплённому к кошке, быстро полез вверх.

— БА-БА-Х!!! — по ушам ударило так, что я едва не разжал пальцы. Проклятье — вот это грохот! Мне кажется, канониры рядом со стреляющим орудием слышат не такой мощный грохот, как я сейчас.

А всё потому что я находился прямо перед орудиями. Мощный выстрел шоковых кулеврин Франки-Штейна пронеся мимо меня и врезался в Лудестию.

Шоковые кулеврины бьют по людям, но и кораблю тоже наносят урон.

Но что поделать — нужно уменьшить количество противников, чтобы в конечном итоге пострадало меньше моих моряков. Команда для меня всегда была на первом месте. И даже предательство Бари не смогло изменить это мнение.

— В БОЙ!!! — заревел Берг, перекрикивая гром барабанов.

Я вцепился пальцами в край орудийного порта. Удивительно, но канониры меня до сих пор не заметили. Они не спускали глаз с щита Франки-Штейна, ожидая, когда тот спадёт.

Тут ведь какая ситуация — сейчас физически нет щита у Лудестии, но сердечник работает. То есть где-то на энергетическом уровне щит есть, но недостаточно сильный, чтобы проявиться. Однако и этого хватает, чтобы сердечник на Франки-Штейне словил резонанс.

И когда щит Франки-Штейна исчезнет, пушки Лудестии больно ударят по моему нынешнему кораблю.

Сняв кошку, я напитал тело структурными вибрациями и швырнул её выше, зацепившись за планширь.

Видел, как надо мной пролетел Гарри Разноус — мои ребята пошли на абордаж.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы самому залезть на планширь. Я быстро осмотрелся. Бари с группой бойцов расположились ближе к шканцам и не участвовали в общей рубке.

Ох, он заметил меня. И начал хитро улыбаться, указывая абордажной кошкой в сторону моего корабля. Провоцирует? Хочет заставить нас прыгать обратно? Чтобы больше моих бойцов попали под его бортовой залп.

Я хмыкнул и стянул со спины пухлую сумку. Носил её на лямке, через плечо.

В глазах Бари появилось недоумение.

На меня бросился какой-то моряк, но я не обратил на это внимание — один из моих алти вырубил моряка дротиком.

Показав Бари средний палец, я что было сил швырнул пухлую сумку вверх.

Она взлетела над палубой Лудестии, а я выхватил пистоль-кулеврину.

— Бэнг, — сказал я, нажав на спусковой крючок.

Выстрел был не особо громким — всё-таки вокруг было шумно — гремели выстрелы, звенел металл, барабаны больше не звучали, но громыхали бортовые залпы других кораблей.

Однако этот выстрел настолько шокировал Бари, что он замер с открытым ртом. Глядя на сыплющуюся из разодранной сумки пыльцу радужного цвета, разносящуюся по палубе Лудестии, он, вероятно, выуживал из закутков своей памяти давным-давно забытый разговор:

— Бари, а прикинь, кто-нибудь угонит нашу красоточку?

— Ты чё Леон, прям угонит? Из бухты? Потому как на абордаж её не взять!

— Да даже и из бухты⁈

— На ней всегда кто-то есть!

— Ну да… но возможность остаётся! И представь, кто-нибудь заставит нашу девочку стрелять по нам? Фу! Меня от одной этой мысли тошнит!

— Это от пива, дружище, оно тут отстойное. Хотя если от мысли, то лучше тогда просто не думай.

— А я же подумал, Бари! Знаешь, на такой случай сделаю штуку, от которой будут на время блокироваться все системы Лудестии! Тогда мы сможем легко её вернуть!

— Эй, это вообще реально?

— Всё реально, Бари! Было бы желание! Да, придётся хорошенько мозги поднапрячь. Но… Что ты думаешь, например, про рассеивающийся порошок? Сыпется на Лудестию, и вуаля!

— Звучит как бред. О, красотка, тащи сюда свою сладкую задницу и ещё две кружки пива!

И вот сейчас на этот порошок он смотрит.

И как он вообще мог забыть, что я довёл этот проект до конца? Хм… А я вообще говорил ему? Я постоянно что-то модернизировал в Лудестии, а Бари, всё-таки хоть и неплохой артефактор, но до меня ему далеко. Да и занимался артефакторикой он по нужде, а не по зову сердца.

Так что он не обо всех улучшениях Лудестии знает. Может, и не в курсе, что в контурах корабля есть нужные рисунки, реагирующие на эту смесь.

Позади меня у Франки-Штейна спал щит.

— Огонь!!! — заревел Бари во всю глотку. — Потопите их корыто!!!

Но выстрела не последовало. Ни сразу, ни через несколько секунд.

Победно улыбаясь, я побежал по планширю к Бари.

Проклятье! Какой-то рьяный офицер и его бойцы попытались меня остановить. Я рисковал свалиться в воду, так что пришлось спрыгнуть с планширя и включиться в рубку.

Я уклонился от выпада тяжёлым топором и тут же достал шею противника кончиком ятагана. Через миг заблокировал саблю другого парня, выхватил второй пистоль-кулеврину и выстрелил, сметая часть врагов.

— Кэп! Они на нашем корабле! — закричал Берг, имея в виду что Бари всё-таки повёл свой отряд на ответный абордаж.

А передо мной ехидно скалился всё тот же офицер. Бари сменил команду Лудестии, и я знать не знал, что это за накаченный кудрявый мужик, рассекающий с голым торсом.

Бритым голым торсом. И соски у этого офицера проколотые.

Эм, надеюсь, у Бари не сменились предпочтения, и он не стал засматриваться на смазливых морячков? А то как-то… не хочется думать о нём ещё хуже.

Хотя, казалось бы, куда уж хуже.

Ой, а этот проколотый ещё и орудует плёткой! Что за странное артефактное оружие!

Плётка была с двумя длинными хвостами. Взмахнув ей, офицер атаковал меня. Ух ты! Хвосты удлинились.

— Ты будешь визжать, мальчик! — крикнул он.

Фу! Какой у него противный голос!

А оружие ещё противнее — один хвост плётки оплёл лезвие ятагана, а затем ударил разрядом молнии!

В этот момент второй хвост потянулся к моему запястью, чтобы, как рассчитывал владелец, добить, и…

Он таки смог обвить моё запястье.

— Ха-ха! Ну же! Кричи! — радовался этот странный офицер, неотрывно глядя на то, как его артефакт бьёт меня током.

— Бэнг! — крикнул я, выпустив ему в лоб заряд из пистоля.

Тоже мне, умник нашёлся! Признаю, артефакт неприятный. Но недостаточно мощный, чтобы пробить структурные вибрации моего тела.

Да, я всё лучше и лучше использую их. По-моему, неплохо наловчился усиливать и укреплять себя. Конечно, выстрел из пистоля или удар саблей не выдержу — ни один человек не способен пережить такое и остаться после этого человеком. Однако же подобные «распылённые» атаки вполне могу сдержать.

— Вон он! Убьём его! — загомонили матросы Бари.

— Кэп обещал хорошую награду за его голову!

Да что ж вы все не уймётесь-то, самоубийцы грёбаные! Мне пора возвращаться на Франки-Штейн!

* * *

— Давайте! Не дрейфьте! Не посрамите нашего капитана! — кричала Марси, ловко поднырнув под тяжёлым топором морского пехотинца и тут же пронзив его сердце рапирой.

Бойцы с Лудестии все напирали и напирали.

— У-А-А-А!!! — ревел Шон, мутузя врага артефактными кастетами. — НА СУКА!!! ПОЛУЧАЙ! ПОЛУЧАЙ!!

Секунда, и вот он уже прыгнул на другого! Проявив чудеса своего боевого безумства, парень, плюя на законы физики, прямо в воздухе извернулся, уклоняясь от выстрела в упор. И принялся осыпать ударами новую жертву.

— Отлично, ребята! Горжусь вами! — даже Починкко был вынужден спуститься с марса и сражаться врукопашную. Ведь враги были уже на борту Франки-Штейна! Алти не мог позволить себе ждать в безопасности, пока перезаряжаются его пистоли и ружьё, в то время как товарищи истекают кровью.

— Акх… — прохрипел он, едва успев защититься ружьём. Пока оно перезаряжалось, он орудовал им, как дубиной.

Починкко попятился, не сразу поняв, кто ему так вдарил.

— Сук-к-ка… Ба-р-р-ри… — процедил он сквозь зубы, будто бы повторяя за своим «старшим братом».

Он кинулся было на Вице-Премьера Седьмого Моря, но дорогу ему заступил мощный здоровяк с длинным чёрным чубом.

— Не так быстро, тварь! — осклабился Чуб.

Алти скрипнул зубами и вступил в бой.

Тем временем Джекман Барбаросса оказался на шканцах Франки-Штейна, где Марси только что прикончила очередного противника.

Он смотрел на неё кривясь.

— Значит вот ты какая, девка дель Ромберг, — выплюнул он, поудобнее перехватывая саблю. — Как думаешь, твой капитан будет плакать, когда увидит твой труп?

— Ты! Предатель! Ты предал моего отца! И… Я думаю, на самом деле это ты его отравил! — яростно выкрикнула Марси, приготовившись к битве.

— Думаешь? — хохотнул Бари. — Он не говорил тебе?

— А? — не поняла Марси.

— Ну как же? Твой капитан, который всё знает⁈ Ах, плевать на него и тебя! — Бари резко выхватил из-за пазухи перезарядившийся пистоль и выстрелил.

Марси мгновенно ушла с линии выстрела, сделала перекат и выстрелила в ответ, но из пистоля-кулеврины.

— Аркх! — захрипел Бари, зажимая обгоревшее плечо. От мощного выстрела он уклониться не сумел. — Дрянь!

И он набросился на неё, с силой размахивая саблей. Марси была умелой фехтовальщицей, но колоссальный опыт её противника и физическая мощь не оставляли ей шансов. Сперва она отбивалась, затем ушла в глухую оборону.

— Дрянная девка! — кричал он, раз за разом обрушивая на тонкую рапиру Марси свои удары. — Возомнила себя матёрым морским волком! Лучше бы сидела под юбкой у своей дуры матери! Может быть, дольше прожила бы!

Резко крутанув кистью, Бари сделал сложный финт, огибая рапиру девушки. И вот уже кончик его сабли устремился к её горлу…

Марси успела уклониться, а затем резко отпрыгнула.

Раздался звон стали.

— Ты⁈ Уже здесь! — взревел Бари, глядя на златоголового алти.

Тот лишь надменно усмехнулся:

— Как видишь, мой старпом тебе не по зубам. А вообще, раз уж ты теперь… капитан, — он как будто выплюнул это слово. — Так давай устроим дуэль тебе по чину. Хах… Капитан Барбаросса!

* * *

— Марси, прости, он мой! — крикнул я и с силой атаковал Бари.

— Удачи, капитан! — послышался позади меня серьёзный голос, и Марси поспешила прочь со шканцов Франки-Штейна. Повсюду шли бои, она уж точно найдёт чем заняться.

Я уже не думал о девушке, полностью сконцентрировавшись на противнике. Он скалился, тяжело дышал и защищался.

— Ты слаб, Бари! — кричал я. — Жирный, старый кусок дерьма, который может разве что молодых кэпов пугать!

— Заткнись! Замолчи! — огрызался он, с трудом блокируя мои удары.

— Видишь, насколько сильно моё новое тело! Тебе, ходячий труп, с ним уж точно не сравниться!

— Сдохни! — рявкнул он, увидев брешь в моей защите.

Он сделал молниеносный выпад.

Вот только не было никакой бреши, только хитрый финт — я ушёл в сторону и полоснул ему брюхо.

— Аркх!!! — зарычал Бари, когда белая рубаха под его красным камзолом начала быстро краснеть. — Т-ты… Сволочь!

— Я учился новому, пока кто-то почивал на лаврах, — улыбнулся я, вновь бросившись в атаку.

Бари отчаянно отбивался, отступая. Рукоять он держал крепко, двумя руками, но я видел, как несколько раз он пытался отвести левую руку. Явно хотел выхватить пистоль, но не успевал. Мой напор был очень сильным, и одной рукой он не мог удержать свою саблю.

Да и двумя у него не очень получалось. Осознание неизбежного проигрыша приходило к Бари. Выражение его лица менялось — ярость уступала место ужасу.

А он всё пятился, пока не упёрся спиной в планширь.

И вновь его лицо исказила ярость. Он попытался контратаковать… наши клинки скрестились, и сейчас никто из нас не пытался убрать клинок. Оба давили изо всех сил. Наши лица смотрели друг на друга в упор.

— Тебе не выиграть, — хохотнул я, понимая, что через несколько секунд Бари потратит остатки сил.

— Команда! — внезапно взревел он. — В бухту Красок!

А затем он смог меня удивить. Я будто бы вновь увидел перед собой прежнего Бари. Молодого морского волка, который, как и его лучший друг Леон Джонсон, способен выбраться из любой передряги.

Бари перестал давить на клинок и начал отгибаться назад. Моя сила предала ему ускорения. Хех, он проявил чудеса ловкости, а ведь был ранен!

Бари умудрился, уперевшись поясницей в планширь, перекувыркнуться через себя! Да так, что лезвие моего ятагана лишь слегка полоснуло его ногу.

— Сука! — раздражённо выдохнул я, подбежав к планширю.

Я едва не словил лбом шаровую молнию из пистоля Бари. А этот гад уже успел нацепить на лицо плавательный пузырь и погружался в воду, чтобы его было сложнее выцелить из пистолей и ружей.

Я перевёл взгляд на Лудестию. Успею ещё добраться до Бари! Сейчас нужно забрать свой корабль, и…

Вокруг Лудестии моргнул щит.

Проклятье! Системы восстанавливаются даже быстрее, чем я думал!

Что на море? Наших теснят… Всё-таки у врага больше кораблей!

— Берг немедленно возвращайтесь!!! — прогремел я. — Шон, повреди ей руль. Марси! За штурвал!

Девушка бросилась на шканцы, я, наоборот, быстро спустился на палубу, чтобы покончить с незваными гостями, которых привёл Бари.

Раздался грохот кулеврин, абордажная рота уже почти вернулась.

— Не успели взять с наскока, — раздражённо бросил Берг. — Но мы могли ещё сражаться!

— И куча народу полегло бы! — рявкнул я. — Подними она щит, мы бы уже не смогли присоединиться и помочь вам.

— Непреступный корабль!

— А то, — я хмыкнул. Франки-Штейн уже отходил от Лудестии, вновь громыхнули наши пушки.

— Она не стреляет в ответ! — громко сказала Марси, а в этот момент вокруг Лудестии поднялся щит.

— Всё-таки до конца ещё системы не восстановились, — улыбнулся я и замолчал, размышляя.

— Смотрите! — неожиданно выкрикнул Починкко с марса.

Достав подзорную трубу, я посмотрел туда, куда указывал мой друг и цокнул.

Когда мы подплывали к острову Мун, на нас напала группа малых левиафанов. Некоторые из них сбежали. Но это семейство явно поселилось где-то недалеко.

И вот теперь один из левиафанов на своей спине везёт Бари к острову.

— Капитан, если ему удастся вернуться на Лудестию, и она полностью восстановится, мы откатимся к началу! Но будет ещё сложнее! — произнесла Марси.

Моряки и офицеры взглянули на неё и согласно закивали.

— Ты уже не первый раз смотришь в сторону острова, кэп, — хлопнул меня по плечу Берг. — Мы уже поняли, как сильно ты хочешь прикончить этого козла. Иди! Его труп положит конец этой морской битве.

— Да, — согласился я, — Но…

— Не беспокойся, капитан! — улыбнулась Марси. — Команда Франки-Штейна позаботится здесь обо всём. Возьми Скользящую и иди за ним! А затем возвращайся! Не переживай о нас!

— Лудестия снялась с якоря! — крикнул один из матросов, указывая на мой любимый корабль. Двигалась моя девочка сейчас неповоротливо.

— Не тяни, кэп! — крикнул Берг.

— Да понял я! — резко ответил я и улыбнулся. — Спасибо! Команда, слушайте приказ: не умирать, помочь союзникам, быть готовы к повторному абордажу. Когда я вернусь, мы захватим Лудестию и победим!

— Да!!!

— А теперь спустите мне Скользящую. Я отправляюсь!

Глава 5

Обычно изготавливать шлюпки из артефактных материалов невыгодно. В лучшем случае древесину выберут покрепче, чтобы можно было простенький контур нанести.

Однако, когда я делаю что-то необычное, мне плевать на экономическую выгоду. Вот и потратился, смастерив небольшую четырёхместную шлюпку с крепким бортом и, что важнее с крохотной водяной пушкой. В основу этой пушки легли части трёх морских змей. Стреляет в итоге не очень сильно, но мощи достаточно, чтобы не пользоваться вёслами, а лететь по волнам.

Это и есть Скользящая — моя крохотная быстроходная лодочка.

С её помощью я молниеносно добрался до песчаного острова. Я не успел заранее затормозить (нужно больше практики в управлении). Спокойно причалить к берегу не вышло — Скользящая метров десять проскользила по песку вглубь берега.

Выпрыгнув из шлюпки, я быстро огляделся. Следы и капли крови на песке наглядно указывали, в какую сторону уковылял Бари.

Я бросился в этом же направлении, водя глазами из сторон в сторону.

В каком же красивом месте я оказался… Не зря я назвал его когда-то бухта Красок. Джунгли, которые начинались уже в метрах двадцати от кромки воды, пестрели цветными пятнами странных цветов и растения.

О, а вот из этих жёлтых цветов алти, населявшие остров, любили делать венки для детей и юных дев.

Хм… Помню, мелкая Олимора часто в подобном венке бегала, и всё спрашивала у меня, красивая ли она. Однажды я ответил что-то в духе: красивая, словно утреннее Солнышко. Она скуксилась и потребовала, чтобы я сравнил её с Луной.

Алти, населявшие этот остров, были добрыми, немного застенчивыми, напоминали детей… Подумать только, целое племя скрывало свой истинный облик, чтобы общаться с нами. И, кажется, они были рады этому общению.

А Бари всё уничтожил! Сволочь!

Скривившись от злости, я смотрел вперёд. В просветах густых зарослей пробивались лучики света. Там дальше была просторная полянка, где хозяева острова устраивали гуляния и ставили шатры для нас. Они виновато говорили, что не могут пускать нас в своё поселение. Мол, духи предков разгневаются.

Если подумать, в поселении, наверное, оставались их младенцы — которые ещё не научились держать сменный облик.

Я вышел на полянку. Она выглядела точно так же, как и много лет назад, когда команда Лудестии веселилась здесь в компании добродушных алти.

В центре поляны сидел Бари. Услышав мои шаги, он встал. Он был без рубахи — очевидно, сорвал её, чтобы с помощью лечебного артефакта закрыть рану. А потом на голый торс надел капитанский камзол.

— Какой же ты настырный, Леон, — фыркнул он.

— Мы это уже проходили, Бари. Пока я жив, ты не найдёшь покой.

— Ты мёртв, — хохотнул он.

— Ну вот, значит и, убив меня, ты покоя тоже не найдёшь, — я недобро улыбнулся.

Он гневно оскалился. Хотел что-то выкрикнуть, но только процедил:

— Странно видеть тебя в другом теле, Леон. Ты не можешь вновь стать собой? Как тогда у меня дома?

Я склонил голову набок, размышляя над его словами. Похоже, он не знает об особенностях лунных и солнечных алти.

— Ты считаешь это странным? Ты, кого только что спас морской охотник?

— О-хо-хо! — засмеялся он. — Да уж! Я тоже удивился, когда малый левиафан поднял меня и понёс к острову. Вероятно, Дева под Килем не хочет моей смерти? Ей нужно, чтобы я разобрался со странным недоразумением — солнцеголовым алти!

— Ты идиот, — поморщился я. — Дева под Килем не одному тебе благоволит. Она благоволит всем. И праведникам и предателем. Но покончим с этим, Бари.

Я хотел уж было начать меня личину, чтобы сражаться с ним как Леон Джонсон, однако…

— Ты прав, Леон! Покончим! — рявкнул он, с размаху приложив свою ладонь к центру груди.

А затем всё тело Бари выгнуло дугой! Он даже ненадолго поднялся в воздух на несколько сантиметров!

— Что за… — пробормотал я недоумённо, а затем почувствовал, как из тела Бари во все стороны начали расходиться буйные структурные вибрации.

— Кха… Кха…- лицо Бари покраснело, вены вздулись, и смотрел он на меня широко распахнутыми глазами. Казалось, ещё немного, и глазные яблоки выскочат из глазниц!

Но сам Бари явно был доволен.

— Вот это сила! — воскликнул он. — Эта мощь! Я чувствую её внутри себя, Леон! Никогда не ощущал столько структурных вибраций! Вот это наслаждение… Лучше вина и всех блудниц мира!

— Придурок… — пробормотал я. — Что ты натворил…

— Что натворил⁈ Ха-ха-ха!!! Сравнял наши шансы! Твоё нелепое солнцеголовое тело мощное, как артефакт! А теперь… теперь оно ничто передо мной!

Выкрикнув это, он кинулся на меня.

Я едва успел выставить ятаган, как в меня врезался этот зверь.

— Ну что такое, Леон⁈ — кричал он, размахивая саблей и наседая на меня. — Не можешь больше ничего мне сделать⁈

Я отходил, блокируя каждый его удар и выискивая возможность для контратаки.

— Вот видишь, на что я способен!

— Ты способен уничтожать всё вокруг себя! Да и себя самого! Это не твоя сила!

— Моя! Я нашёл союзников! Подчинил их! Получил от них такой замечательный подарок!

Он резко ударил сверху, я успел поставить блок, но Бари давил так, что мои колени начали сгибаться.

Сколько ж в нём энергии! Капитан Барт Робертс под действием такого же артефакта, как будто был слабее…

— Эта сила — пустышка, — спокойно сказал я, потянувшись ко всем уголкам своего тела. Мои структурные вибрации усилились, казалось, от них даже волосы зашевелились. Я начал медленно разгибать колени и выпрямляться.

— Как⁈ — изумлённо выпалил Бари. — Этого не может быть! Я ведь сильнее!

Мне показалось, от натуги у меня хрустнул позвоночник. Не сломался, но позвонкам явно не нравилось такое напряжение.

Да и не только им. Всё тело горело.

Но это мелочи, главное…

Бари резко отвёл левую руку и выхватил пистоль. То, что у него не получалось раньше, вышло сейчас.

Прогремел выстрел ровно в тот момент, когда я продавил его «одноручную защиту»

— Аркх!!! — закричал предатель, пытаясь зажать рану. Я рассёк ему грудь от плеча до пояса по диагонали.

Но, к сожалению, не очень глубоко.

Сам же я молча зажимал кровоточащий бок. Полностью уклониться от выстрела я не смог.

— Это конец, Леон, — сверкнул он глазами.

— А? — не понял я.

Через секунду он резко атаковал. Я инстинктивно отступил назад, чтобы принять удар, и…

Моя нога провалилась в пустоту, а вслед за ней и всё тело.

Медузье дерьмо! У него тут ловушки! Я провалился в какую-то яму.

Падал я очень неудобно и плохо успел сгруппироваться, в итоге больно рухнул на правую руку.

Тяжело дыша, я поднял глаза. Метров пять-шесть… Не выпрыгнуть и не зацепиться.

— Ты же не думал, что у меня нет никаких секретов для охраны моих яблонь? — на фоне синего неба, виднеющегося через «колодец», показалась довольная морда Бари. — Ты на дне, Леон. И тебе оттуда не выбраться. Нет выхода! Счастливо оставаться! Если вдруг выживешь, я приду позже и прикончу тебя. А пока мне надо уничтожить твою эскадру. И вырезать твою команду! Да-да! Особенно это девчонку — твоего старпома! Или лучше сказать, твою дочурку⁈ Ха-ха-ха!!! — залился он смехом и свалил.

Сволочь! Мерзавец! Гад!

Я ни за что не назову его отцом Марси. Но он ведь знает правду. И совсем не воспринимает её как своего ребёнка? Что за жалкая тварь!

— ЧК-ЧК-ЧК…- защёлкало слева от меня, и я скривился, мгновенно вспомнив, что это за звук.

Резко развернулся, перехватив меч. Поморщился от боли в руке и медленно потянулся к рукояти пистоля-кулеврины.

Оказывается, я провалился в подземную пещеру, прямо надо мной был проём «колодца», а в сторону вёл просторный тоннель, метра два в высоту.

И вот в этом тоннеле отчётливо слышались приближающиеся щелчки и цокот.

Резко выхватил пистоль-кулеврину, я нажал на спусковой крючок.

— Проклятье! — выругался я, отдача ударила в повреждённую руку. Ятаган я держал в левой, чтобы, если потребуется, поставить жёсткий блок.

— У-к-х!!! — выкрикнуло чудище, вспышка от выстрела озарила его фигуру.

Как я и думал, это был земляной краб. Очень крепкое чудище, которое хоть и относится к морским охотникам, в море выходит лишь на мелководье. Зато на этом мелководье своей гигантской клешнёй оно без труда перекусывает крупные шлюпки. Эти гады закапываются в морской песок, и не всегда удаётся их разглядеть заранее.

А живут они в таких вот прибрежных пещерах.

Запахло палёной шкурой.

Земляные крабы очень крепкие. В этом их особенность — помимо крепкого панциря и клешни, они имеют предрасположенность к стихии земли! И сейчас, защищаясь клешнёй, он создал на ней каменный покров!

И всё же ему больно. Он взревел и бросился на меня, цокая своими ногами. Дери его в киль, такой ногой он легко может пробить человека насквозь.

А ног у него, на минуточку, восемь!

Краб выстреливал передними двумя ногами, будто копьями.

Уклоняясь, я прыгал вокруг него, прикидывая, как дальше жить.

Упс! Клешня!

Мне пришлось распластаться на каменном полу пещеры, чтобы громадная клешня пронеслась надо мной. Хорошо хоть вторая клешня краба мелкая. Она даёт ему внутренний круг защиты. Ну и возможность в зубах поковыряться, всё-таки гигантской это делать неудобно.

Краб выдавливал меня вглубь пещеры… Нехорошо! Неизвестно, что я там найду! А если у него там самка кладку яиц охраняет?

Я скривился от боли, прострелившей мой раненый бок. Вены вновь запульсировали, и кровь пролилась на пол. А ведь тело солнечного алти гораздо крепче обычных человеческих тел…

Но всё равно больно, и усталость накатывает. Но к чёрту это! Не впервой!

Стиснув зубы, я ринулся прямо на краба. Он как раз отвёл гигантскую клешню в сторону, и я смог близко к нему подобраться и оказался во внутреннем круге!

И он атаковал. Вновь двумя передними ногами.

А я, не теряя скорости, начал заваливаться, и проскользил под тушей краба, очутившись у него за спиной.

Я подпрыгнул, зацепился за его панцирь и влез на спину, убрав ятаган.

Я видел его сосредоточение — слабое место, расположенное ближе к его крохотной голове. Это место краб прикрывал каменной пластиной, но сделать здесь эту пластину толстой не мог из-за особенностей своего тела и энергетических контуров.

В общем, я мог пристрелить краба и покончить с ним, но…

— Укх! — он издал странный звук, пытаясь достать меня гигантской клешнёй.

Да, вылезти из этой дыры гораздо важнее.

Плюс можно избежать бессмысленных смертей…

Я напрыгнул на его клешню обеими ногами, он как раз немного поднял её вверх, так что оттолкнувшись, я поймал инерцию и полетел в нужном мне направление.

— Проклятье! — выругался я, впечатавшись в стену «колодца». — Аркх!!! — захрипел, я так как подтягиваться было тяжело. Сил не так много, ещё и рука травмирована.

— Твою мать! Сука неблагодарная! — выругался я, ощутив жгучую боль в ноге. Пока я висел, пытаясь подтянуться, краб умудрился достать до моей икры. Пусть всего лишь чиркнул, голень не оторвал, но на моём теле появилась очередная кровоточащая пробоина.

Костеря и Бари, и краба, я таки подтянулся и вылез обратно на полянку. Тяжело выдохнул и потянулся за целительным артефактом, чтобы немного привести себя в форму.

— БА-БА-Х!!! — донеслось со стороны моря. Сражение в самом разгаре, пока я тут по пещерам прыгаю.

Проклятье! Нужно собраться с силами и бежать к берегу. Пока на Бари действует этот мерзкий артефакт, он полон сил! Не дай Дева под Килем, в самом деле доберётся до Марси и моей команды.

* * *

Я выбежал на песчаный берег и громко выругался, увидев, что происходит.

Часть кораблей обеих эскадр были сильно потрепаны. А некоторые и вовсе шли ко дну, как например, боевой корвет Сияющая Звезда — тот самый, что принадлежит Ральфу.

Сейчас рядом с Сияющей Звездой находился Франки-Штейн, и моряки с корвета быстро перегружались на мой баркас. Который…

Выглядел очень печально. В борту были видны пробоины, одной мачты не хватало. Похоже, мой корабль попал под перекрёстный огонь сразу нескольких кораблей. Возможно, прилетел залп и от Лудестии. Она сейчас хоть и ослаблена по всем фронтам, но к этому времени уже должна была частично восстановить сердечник артиллерии.

Да уж, бедный Франки-Штейн… Гады! Так издеваться над моим малышом!

Но одно радует — эскадра Бари хоть и превосходила нас в численности раньше, сейчас по этой численности сравнялась с нами. Мы ведём по очкам. И явно в этом заслуга команды Франки-Штейна.

Ну и меня, так как я смог почти сразу заметно снизить эффективность Лудестии.

К слову, о моей прекрасной и ненаглядной девочке. Она стояла на якоре недалеко от бухты Красок. И к ней только что подошла Скользящая.

Бари, сволочь, угнал мою шлюпку!

Этого я и опасался. Придётся плыть так… стоп…

Недалеко от берега показалась морда громадной жабы. Прыжок, и малый левиафан уже стоит напротив меня.

— Дерьмо медузы, — устало проговорил я, потянувшись к рукояти пистоля-кулеврины. — На тебя, придурка, время тратить… Сволочи! Сам бы ты не вылез сейчас из воды, а так сдохнешь из-за воли какого-то лунного ал…

Я замолчал на полуслове, когда жаба повернулась ко мне боком и улеглась на пузо, растянув в стороны лапы. А затем чуть наклонилась в мою сторону, чтобы я точно смог залезть ей на спину.

Если это не приглашение, то и я не солнцеголовый красавчик, лучше всех в мире разбирающийся в артефакторике и морском деле.

— Что ж… Кто бы ты ни был, лунный друг, спасибо за помощь.

Оседлав жабу, я подумал, что всё это ещё может оказаться ловушкой. Ведь сражаться в воде мне будет гораздо сложнее, чем на суше.

Однако думать и сомневаться было поздно. Малый левиафан вскочил на лапы и, бросившись в воду, поплыл к Лудестии.

Глава 6

Неожиданно гигантская жаба начала погружаться в воду. Правда, стряхнуть она меня с себя не пыталась, а я заранее нацепил на лицо плавательный пузырь.

Что ж, тот, кто управляет жабой, большой молодец. Под водой нас труднее заметить с корабля.

Жаба быстро доплыла до Лудестии, вокруг которой был активирован полупрозрачный щит.

Рядом со мной вверх потянулась якорная цепь.

Они снимаются с якоря.

Действовать нужно быстро!

Я достал из кармана вторую заготовку для деактивации щита. Приложил, пропустил через неё структурные вибрации.

В обычных условиях она бы не сработала на Лудестии без резонанса с сердечником щита Франки-Штейна.

Но сейчас Лудестия ослаблена, вдруг получится…

Не получилось.

Щит лишь несколько раз моргнул, но устоял. Что ж, тогда другой вариант.

Спрыгнув со спины малого левиафана, я подплыл к цепи и обхватил её руками. Якорь как раз поднялся настолько, что я смог твёрдо встать на него обеими ногами.

А затем как можно сильнее прижался к якорной цепи, и на всякий случай пустил через своё тело структурные вибрации.

Когда поднимается якорь, щит рядом с якорной цепью ослабляют, иначе он не пропустит якорь выше.

Стиснув зубы, я принялся ждать. Получится? Нет?

Я почувствовал, как головой упёрся во что-то твёрдое, и…

Да! Небольшое сопротивление, и я внутри щита. Вот и водная гладь пройдена. Уже можно расслышать голоса с палубы.

— Быстрее, псы помойные! Потопим это корыто!

Этот голос принадлежал Бари.

Я поднялся, зацепился за планширь и быстро запрыгнул на него, одновременно нажав на спусковой крючок пистоля-кулеврины.

— Что⁈ — захрипел Бари, схватив за шкирку двух ближайших матросов и прикрываясь ими.

Он был на палубе не один, так что разметало несколько человек.

Бари откинул от себя два трупа и злобно уставился на меня.

— Бэнг! — прогремел второй выстрел.

Он хотел прыгнуть в сторону, но его задело взрывной волной и перевернуло в воздухе. Этот гад успел прикрыться руками…

Честно говоря, я как раз и рассчитывал, что его тело, изменённое мерзким артефактом, сможет пережить выстрелы.

— Т-т-ты… — закряхтел он, поднимаясь на ноги. — Что ж ты никак не сдохнешь?!! — в его голосе отчётливо слышался ужас.

— Я ведь говорил, я никогда не отстану от тебя, — я развёл руки в стороны и громко расхохотался.

— УБЕЙТЕ ЕГО!!! — заорал Бари, и со всех сторон загремели выстрелы.

Мои портативные щиты приняли удар на себя. Я взял с собой их улучшенные версии. Те, что могут передвигаться в пространстве.

Так что, поведя небольшой коробочкой с миниатюрным сердечником, я щитом сдвинул в сторону человек десять моряков и смел их за борт.

А затем уверенно пошёл к Бари.

— Да что ж вы стоите! Убейте его! Убейте!!! — орал он, но видя всю тщетность своих приказов, бросился к снастям. — Нет! Не подходи! Не подходи! — верещал он.

Страх и ужас гнали его вверх по вантам. Видимо, оживший мертвец здорово пошатнул психику моего предателя-убийцы. Ну а мерзкий артефакт дошатал то, что ещё было не расшатано.

Вдали громыхнуло, и Лудестия покачнулась. Кто-то из команды Бари закричал:

— Щит! Они сбили щит!

Я аж замер от его слов. Кто-то одним залпом сбил щит Лудестии. Кто же это…

А, Франки-Штейн. Что ж, не так обидно за Лудестию.

И похоже, моя попытка самостоятельно развеять щит всё же повлияла на его крепость.

— Они готовят новый залп! Это шоковые!

И вновь громыхнуло. Часть матросов Бари просто смело волной шоковых орудий Франки-Штейна.

Меня прикрыли мои щиты. Вот только после такого потрясения они ушли на перезарядку, оставив меня беззащитным перед выстрелами вражеских матросов.

Но им уже не было до меня дела! Кто-то проорал:

— Оставьте солнцеголового капитану! Готовьтесь к абордажу!

Матросы наблюдали, как с огромной скоростью на них несётся Франки-Штейн. Марси решила выжать всё из водяной пушки, чтобы ускориться, насколько это возможно, и прийти на помощь своему капитану.

К тому же, когда Франки-Штейн стартовал, он водяной пушкой разбил щит ближайшего корабля, который тут же добил малый линкор капитана Буше.

Всё это я отмечал краем сознания, быстро поднимаясь по вантам.

В меня выстрелили откуда-то сверху. Но последнюю заначку — слабенький щит из кольца — там на палубе я не использовал, поэтому сейчас он смог заблокировать выстрел Бари.

Корабль тряхнуло. Франки-Штейн ударился бортом о Лудестию.

— За капитана!

— Вали их!

— Поможем капитану Лагранджу!

— Вернём Лудестию достойному!

Про «достойного» кричал Ральфи. Вместе со своей спасённой командой, он был на борту Франки-Штейна и, разумеется, присоединился к абордажу.

Но бой на палубе Лудестии проходил будто бы далёко-далёко от меня. В тысячи морских милях. Или же где-то в первом море…

Потому как я по снастям добрался аж до грота-бром-бам-реи. Я стоял на самой верхней рее Лудестии и смотрел на Бари.

— Ты в самом деле от меня не отстанешь? — процедил он.

— Нет, — ответил я голосом Леона Джонсона.

— Решил сразиться со мной в своём истинном виде? — скривился Бари.

Я молча кивнул. Солнце светило на нас так, что взгляни кто снизу, он начнёт щуриться и даже не сможет рассмотреть лиц. А с других кораблей толком ничего и не разглядеть — ракурс не тот.

— Что ж… — осклабился он. — Я буду рад снова убить тебя! Ты даже не представляешь, как я всё это время жалел, что не пронзил твою тушу саблей!

Я тяжело вздохнул и покачал головой:

— Я даже не представляю, за что ты меня так ненавидишь.

— Вот! — закричал он. — Ты всегда был таким! Всегда себе на уме, не понимая, что мир куда хуже, чем ты считаешь! Что глупо тратить жизнь на заботу о всяких бестолковых алти, или нищебродов из других морей. Ты…

— Бари, — холодно прервал его я. — Мне в самом деле сложно понять, что за ерунду ты несёшь. Полагаю, это то, что другие называют алчностью и завистью. Я не разглядел в тебе эти качества… признаю. Я верил в тебя больше, чем в кого-либо. Видел в тебе… брата по духу. Самого близкого брата. И даже подумать не мог, что ты готов меня подло отравить. Что для тебя золото важнее чести и жизни других людей. Заметь, не преступников и пиратов…

— Да-да-да! Ты нюня и размазня, и…

— Бари! — вновь перебил его я. — Сука, ты недослушал.

— Ну? Удиви?

— За то, что ты, гнилая душонка, отравил меня, я прощаю тебя.

Он опешил, широко распахнув рот.

Я же скривился, чувствуя, как сдерживаемые эмоции рвутся наружу, но в этом теле — теле Леона Джонсона, не могут породить структурные вибрации.

— Но за то, что ты, мерзавец, натравил мою Лудестию на моих друзей, я не прощу тебя никогда, — прорычал я, срываясь с места.

Он едва успел заблокировать мой удар. И я тут же продолжил на него напирать.

В этом теле я слабее.

Но!

В этом теле меньше беспокоят травмы, полученные в моём основном облике. А ещё в этом теле я могу сражаться немного иначе. Мои движения не так мощны, как в теле сильного солнечного алти, но они чётче.

Опыт прошлых лет и память позволяют мне раскрыть свою технику в полной мере.

Капитан Джонсон слабее капитана Лагранджа.

Но капитан Джонсон техничнее.

Капитан Джонсон не может использовать структурные вибрации.

Но капитан Джонсон должен очистить своё имя своими руками.

Бари уже не так силён, как был, когда только активировал артефакт.

— Проклятье! — выругался он, пытаясь отбросить меня и всем весом давя на саблю. — Чёртов призрак! Сдохни!

Он крутанул запястьем, пытаясь выбить из моих рук ятаган.

Я подстроился под этот финт и вскинул его саблю и руки вверх.

Глаза Бари сверкнули! Он ждал, что я применю своё любимое «Возвышение». Левая его рука отпустила рукоять сабли и выхватила из рукава…

Твою бизань, Бари! Дамский смешной пистолет? Серьёзно?

Я переключил свой артефактный ятаган-кроншнеп, чтобы ветер подул с другой стороны лезвия, ускоряя «Падение».

Раздался выстрел. От отдачи тело Бари чуть дёрнулось назад как раз в тот момент, когда ятаган прошиб его плоть и рёбра. Он закряхтел, попятился ещё сильнее…

Отдача от предательского выстрела спасла его? Удар не получился смертельным?

Бари попятился и рухнул вниз с реи.

Но что случилось дальше — не описать словами. Как потом скажут очевидцы: «Сама Дева под Килем» наказала мерзавца.

Падая, он умудрился запутаться в реях. Он был ещё жив, когда канат затянулся на его шее, а через миг сломал её.

Тот, кого называли вторым капитаном Лудестии, стал висельником на грот-рее.

Я потёр кровоточащую щеку. Было близко — Бари в самом деле едва не прострелил мне голову.

— Что ж, старая Легенда, дай дорогу молодым, — хмыкнул я, сбросив личину капитана Джонсона.

— Капитан Лаграндж победил! — закричали снизу.

— Смотрите! Мерзавец висит на рее!

— Там ему и место!

— Слава капитану Лагранджу! Слава!

Моя команда и команда Ральфа восхваляла меня, а моряки из команды Бари в ужасе бросали оружие и сдавались.

— Дурной знак… — шептали они.

Ну да, что может быть хуже, чем капитан, повешенный на рее собственного корабля?

* * *

Мы победили. Труп Бари был отлично виден в подзорные трубы большинства кораблей его эскадры. Затем капитаны всех этих кораблей связались между собой и их вахтенные в едином порыве начали размахивать белыми флагами.

Я велел своим союзникам прекратить огонь, но всё же поддерживать щиты. Мало ли что…

Однако отступающий противник не стал чудить. Хвала Деве под Килем, ведь нам, как и им, нужен отдых и восстановление. Эскадра выглядела потрёпанной, и перемирие пойдёт на пользу обеим сторонам.

— Ми! Ми! Ми! — бросился ко мне баран, которого уже язык не поворачивается называть карликовым, и едва не сбил с ног.

— Ух ты ж, мой конь, — засмеялся я, почесав его за ухом.

А затем скривился. Всё тело болело, а рана на боку могла открыться в любой момент.

— Капитан, ты?.. — начала было обеспокоенная Марси, но поймав мой взгляд, заткнулась.

— Я в порядке, — улыбнулся я и глазами указал на матросов двух команд, да офицеров с потонувшей Сияющей Звезды.

— Да, капитан! — громко произнесла Марси, чтобы все её слышали. — Поздравляю с победой над предателем! Лудестия ваша, капитан!

— Ура!!! — вновь загомонили матросы.

Я благодарно кивнул и повернулся к Ральфу. Несмотря на общее ликование, он выглядел… странно. Его лицо выражало весьма противоречивые чувства: тут была и радость, но вместе с ней и горе, и вина.

— Дева под Килем примет её, — хлопнул я по плечу свободного капитана Ральфа. — Твоя Сияющая Звезда была отличным кораблём, до последнего помогавшая своему капитану и команде. Как и полагается для такого корабля она сама была частью команды.

— Да — выдохнул Ральф. — Пусть её сон в объятьях Девы под Килем будет безмятежным. Как и всех тех, кто отдал свою жизнь ради нашей сегодняшней победы.

Все на палубе молча склонили головы, а кто был в шляпах, сняли их.

Помолчали.

Я снова хлопнул Ральфа по плечу.

Он поднял на меня глаза и виновато начал:

— Капитан…

— Упустили, да? — хмыкнул я.

— Да… Простите, капитан… Она оказалась прыткой. Мы, конечно, понимали. Даже удалось ранить её…

— Скольких она убила? — поморщился я.

— Ни одного.

— В самом деле? — я был удивлён и даже начал улыбаться.

Глядя на меня, и Ральфи позволил себе улыбку:

— Кажется, будто вы не особо расстроены.

Он смотрел на меня, ожидая ответа. Я же повернулся, любуясь мачтами Лудестии. Тут же вспомнился малый левиафан, доставивший меня с острова Мун на Лудестию, когда Бари свистнул шлюпку.

— Вероятно, если бы не она, я бы мог и не успеть вернуть свой корабль, — легко сказал я.

— Простите? — не понял Бари.

— Не бери в голову, — махнул я рукой. И перевёл взгляд на Франки-Штейна, который стоял борт к борту с Лудестией. — Марси, Франки-Штейн на ходу?

— Да, капитан! Правда, водяная пушка выведена из строя, есть пробоины, и корабль почти разряжен. Но даже при этом он всё ещё лучше других кораблей нашей эскадры, — улыбнулась девушка. А затем, спохватившись, добавила: — Кроме Лудестии, конечно.

— Отлично! Марси, Берг! Кто-нибудь из вас хочет сегодня же стать капитаном и повести мой Франки-Штейн?

В этот момент Роджер Берг вместе с Гарри Разноусом тащили за ноги труп громадного офицера, служившего Джекману. Мужчины остановились, уставившись на меня.

Но через пару секунд Берг развернулся:

— Не обращай внимания, Гарри, капитан шутить изволит. А у нас с тобой и ребятами ещё куча работы — эти туши сами себя на корм рыбам не пустят.

И потащили они здоровяка дальше.

А Марси… она замерла и начала смущённо водить глазками из стороны в сторону. Ух ты ж, только что корабли вражеские отчаянно топила, а сейчас строит из себя маленькую девочку.

И Шон на неё так настороженно смотрит. Явно боится, как бы ему ни пришлось выбирать между капитаном Лагранджем и капитаном дель Ромберг.

Хотя в его случае выбор очевиден.

— Тео… Капитан, — быстро заговорила девушка. — Твоё предложение делает меня счастливой! Но… Я хочу остаться в твоей команде! Я считаю, что на Лудестии под твоим руководством я смогу ещё многому научиться. Да и… не хочется мне вас покидать.

Я отчётливо слышал, как с облегчением выдохнул Шон.

Улыбнувшись, я довольно кивнул своей «духовной дочери».

— Хорошо, Марси, в таком случае не буду отвлекать, возвращайся к своим обязанностям.

— Есть! — счастливо козырнула она и побежала раздавать новые приказы только что освободившимся матросам.

Ну а я снова смог уделить всё своё внимание «малышу Ральфи», который стоял рядом и внимательно наблюдал за происходящим, будто бы не понимая, куда ветер дует.

— Я должен был сперва спросить их, — сказал я, пожав плечами.

— Да. Хороший капитан всегда смотрит за своими подчинёнными и примечает их рост. Я в вас не сомневался.

— Когда-то давно я не раз спрашивал у Бари, не хочет ли он уйти в свободное плавание, — припомнил я, окинув взглядом раскачивающийся на ветру труп висельника-предателя.

— Как я понимаю, другие корабли, кроме Лудестии, его не интересовали, — поморщился Ральфи. — Сейчас я не сомневаюсь, что он всегда хотел быть номером один и занять ваше место.

— Может быть… Но не будем о грустном. Капитан ван дер Эльм, я, капитан Теодор Лаграндж, предлагаю вам в безвозмездную аренду свой корабль Франки-Штейн. Уверен, он послужит вам верой и правдой, и отсрочит вам вечный сон в объятьях Девы под Килем.

Ральфи изумлённо захлопал глазами, а затем склонил голову:

— Для меня огромная честь взять командование над кораблём, созданным вами, капитан Дж…

— Тише-тише, — с улыбкой перебил я. Хоть мы и стояли чуть поодаль от других, если он станет ещё громче орать моё прошлое имя, будет странно.

— Спасибо, — разогнув спину, с чувством проговорил он. — Я приложу все свои знания и умения, а также знания и умения своих плотников-артефакторов, чтобы восстановить корабль после сегодняшней битвы. Не уверен, что у нас получится вернуть его первозданный вид…

Он покосился на меня, а я не сдержался и рассмеялся.

— Не получится, — хохотнул я. — По крайней мере, уж точно не в ближайшее время. Но если будете очень стараться, то уж точно приблизитесь к хорошим результатам!

Говорить ему о том, что чтобы восстановить водяную пушку на Франки-Штейне, им придётся раздобыть ноздри водяного дракона, я не стал.

И это не говоря о воссоздании некоторых тонких контуров. И…

Стоп!

Я поймал себя на мысли, что жадно смотрю на Франки-Штейна и едва сдерживаюсь, чтобы не приступить к его починке.

Но у меня сейчас в самом деле много дел, требующих моего внимания. Как бы мне ни хотелось, я не могу самолично заниматься восстановлением и модернизацией всех, понравившихся мне кораблей.

Ведь нравятся мне практически все корабли. Каждый из них в чём-то особенный… Помню, в своё время Кевин Рассел — мой старший корабельный плотник-артефактор, который сейчас преподаёт в Морской Академии, шутил, что на старости лет мне (Леону Джонсону) стоит открыть свою собственную верфь. На это я ему отвечал, что моя верфь быстро обанкротится.

Ведь как можно продавать свои корабли?

Даже трофейные и то редко продаю. Корабль Барта Робертса отдал нассийцам, малый линкор — Тьерри Буше, а тот фрегат, что мы добыли у титосийцев, и на нём какое-то время ходил Берг с призовой командой? Я передал его новоявленному «свободному» капитану Говарду Смитту. И сегодня он участвовал в нашей масштабной битве.

Кораблик пострадал. Отремонтировать бы.

Стоп!

— Капитан, — настороженно позвал меня Ральфи.

— Да, — поморщился я и до белых пальцев вцепился ему в плечо. — В общем, пользуйтесь на здоровье, — проговорил я, глядя ему в глаза. — Франки-Штейн хороший кораблик, он будет добр к вам, но и вы…

Отчего-то Ральфи сглотнул, а затем вновь затараторил:

— Да, капитан! Буду заботиться о нём даже лучше, чем о самом себе, и…

И, в общем, на том мы и порешили. А вскоре снялись с якорей и пошли подальше от вод острова Мун и острова Джонсон. Нужно привести свою эскадру в порядок.

Глава 7

— Бар-р-р-и!!! С-с-сука!!! Тварь!!! Сволочь!!! — ругался я себе под нос, ковыряясь в энергетических контурах головной рубки Лудестии. — Ну как так можно, а⁈ Он что, совсем не ухаживал за моей девочкой!

— Ми! Ми! Ми! — гневно верещал Джу и тёрся о мою ногу.

Он помогал мне перенастраивать Лудестию. С моим телом солнечного алти для меня открылись новые горизонты. Ну а мой барашек… Он уже не тот, что прежде. И дело даже не в том, что Джу отожрался и вырос. Сейчас мы с ним можем входить в ослабленную версию нашего резонанса по несколько раз за день.

Плюсы, как понятно —это частота. Можно сделать больше сильных артефактов и контуров в кораблях.

Минусы — потеря мощности.

Хотя, если надо, можно и полноценный резонанс вызвать. Но тогда несколько дней и слабеньких «полурезонансов» у нас с бараном не будет.

Внезапно Джу дёрнулся, навострил уши, а затем рванул прочь из рубки.

Что это с ним?

Я поморщился, предчувствуя неладное. Вытер руки от вязкой жижи, которую использовал в качестве артефактной основы и побрёл за бараном.

Когда я поднимался по лестнице на верхнюю палубу, на меня едва не свалилась Марси, а вслед за ней и возвращающийся Джу.

Баран пылал праведным гневом, а Марси выглядела испуганной.

— Что случилось? — быстро спросил я, обняв её за плечи и заглянув в глаза.

— С нами связался губернатор Смитт, — заговорила она. — Он звонил раньше, и…

— Проклятье, — выругался я. — Совсем забыл ему перезвонить.

Ну да, мне ведь нужно было эскадрой командовать и после боя. И конечно же, Лудестию осматривать…

Чёрт.

— Ну? Извини, перебил. Что стряслось у Смитта?

— В общем… Тео, тут такое дело, после всех недавних событий, после того как вы уничтожили лабораторию по производству наркотиков, всего, что ты ему рассказывал и… Короче, он решил заодно собирать информацию о Жераре Барелли. Какие-то доверенные люди на острове Непреступном и в Шепард-тауне у него появились. И…

— И? — поторопил я, когда девушка замолчала.

— И там собираются казнить группу алти, возглавляемую девушкой полу-алти, которые обвиняются в воровстве, шпионаже, подрыве устоев колониального строя, и много ещё в чём, и… Тео? Тео, успокойся!

Сам не заметил, как структурные вибрации начали разбегаться в разные стороны от моего тела. Меня ведь переполняли эмоции! Мне очень сильно хотелось убить одного жирного Вице-Премьера, который посмел… Сволочь!

— Ми! Ми! Ми! — тёрся о мою ногу барашек.

— Тео, хватит уже! — воскликнула Марси и крепко обняла меня. — Если это Урсула и её ребята, мы спасём их. Обещаю, я помогу тебе, даже если придётся сражаться против Вице-Премьера!

— Ха! — выдохнул я успокаиваясь. — Один Вице-Премьер вон уже висит у нас на рее.

— Тео! — с укором сказала она, заглядывая мне в глаза, но не отпуская. — Может… Снимем его?

— Пусть пока повисит.

— Тео? Марси? — раздался позади нас изумлённый голос Шона. — Что вы тут де…

Марси со скоростью света отлепилась от меня и бросилась к Шону, на ходу заверещав:

— Ничего такого! Это не то, что ты подумал, и…

— Почему ты так нервничаешь? — нахмурился Шон. — Почему я должен был что-то не так подумать?

— Эм… Ну ты всё время так бурно реагируешь. И сейчас точно бы ошибся, если бы набросился на Тео с кулаками. А я не хочу, чтобы он тебя побил.

— Почему я должен наброситься на Тео с кулаками? — совсем потерялся Шон. — И… Ты так уверена, что он бы меня побил? — произнёс он обиженно.

— А ты думаешь, было бы иначе?

— Да нет, ты права. Но…

— Хватит уже, — усмехнулся я. Вид этих двух увальней (в плане любовных отношений) меня совсем успокоил. — Шон, Марси меня обняла по-дружески. Без каких-либо иных намёков.

— Ну да, — кивнул парень, приняв мои слова, как нечто само собой разумеющееся.

Причём к другим мужикам он её ревнует, а ко мне нет? Это, конечно, правильно. Но… как-то странно.

— Шон, Урсула в опасности! — твёрдо сказала Марси.

Взгляд моего друга-канонира мгновенно стал серьёзным.

— Тео, я за тобой, хоть на край света. Приказывай. Мы обязательно спасём твою… невесту.

Невесту? Что они там уже успели себе нафантазировать?

* * *

О, Дева под Килем, какая же радость вновь ощутить под пальцами штурвал Лудестии. И пусть пальцы сейчас у меня не те, что были у капитана Джонсона, да и лак Бари всё-таки за девятнадцать с лишним лет поменял, но…

Радость. Спокойствие. Осознание, что ты на своём месте.

Всё это успокаивало меня и давало сил.

В противном случае, кажется, я бы едва мог контролировать структурные вибрации своего тела. Ведь даже в этот момент я то и дело думаю о том, как там сейчас Урсула.

И ярость начинает раздирать мою душу.

— Капитан серьёзен… — краем уха я ловил голоса матросов.

— Страшно даже к нему подойти.

— Вот и не подходи. Не лезь человеку под руку.

— А что это за Урсула-то не в курсе?

— Спрашивал «стариков», кто на Франки-Штейне с самого начала ходил. Говорят, возлюбленная капитана.

— Что? Какие-то гады посмели схватить возлюбленную капитана⁈ Они там, что, охренели⁈ Накеров им в койку!

— Да вот о том и речь, Гарри! А ты думаешь, почему всё на взводе⁈ Почему оружие проверяют, а не расслабляют булки после такой драки? Да тут любой готов форты голыми руками штурмовать ради капитана!

Я улыбнулся. Какие же у меня славные ребята в команде. Спасибо им. И спасибо телу солнечному алти за отличный слух.

И неплохое зрение.

Прищурившись, я увидел впереди сгустки тумана. Тут же взглянул на него через подзорную трубу и взревел:

— Команда! Подходим к границе Сумрака! Пятнадцать минут на завершение подготовки!

— Есть! — бодро отозвались ребята.

А затем мы без труда вошли в вязкий туман Сумрака. Он становился всё гуще и гуще вокруг нас, пока мы не оказались в Глубоком Сумраке.

— Дева под Килем благосклонна к нам сегодня! — услышал я спустя какое-то время голос Рыжего Билла.

— Не сглазь, дери тебя в мачту! — до чёртиков переполошился Гарри Разноус. — После таких слов обычно и начинается морская задница!

— Отставить! — во всю глотку рявкнула Марси. — Что бы нас ни ждало, мы со всем справимся! Верьте в своего капитана и корабль!

— Так мы ж верим, госпожа старпом, — пробурчал Гарри.

— Брат! — подал голос Починкко. — Вижу лунных пираний! Плывут параллельно нашему курсу!

Народ оживился. Всё-таки долго находится в Глубоком Сумраке никто не желал, а раз появился ориентир, значит скоро выйдем в Шестое море.

Я взглянул на приборы Лудестии, прислушался к своим ощущениям и крутанул штурвал.

— Брат! Отклоняемся от курса! — тут же сообщил Починкко.

— Курс верный! — громко крикнул я. — Выйдем из Сумрака как можно ближе к Непреступному! Срежем путь!

Моряки и офицеры удивлённо уставились на меня. Чувствуя это, я усмехнулся:

— Что, неужели все ваши слова о вере в капитана пустой звук⁈

Пару секунд молчания, и в Глубоком Сумраке, где за пределами щита нашего корабля будто бы и нет жизни, раздался громогласный рёв.

— То-то же! — поддержал я их. — Пока мы на Лудестии, и не такое выдержим!

* * *

Небо хмурилось. Казалось, ещё немного, небеса не сдержатся и обрушат на головы тысяч людей, собравшихся на площади, потоки холодной воды.

Закованная в кандалы по рукам и ногам девушка полу-алти гордо ступала босыми ступнями по брусчатке к эшафоту. Одежда её с прорехами, грязная и заляпана кровью. Волосы спутаны и по всем телу виднелись синяки да глубокие ссадины.

— У-у-у-у!!! Нелюди!!! — галдела собравшаяся на площади толпа.

— Туда их!!!

— Смерть светлокожим тварям!!!

Урсула даже не смотрела на галдящих людей. Ей было плевать на них. Хотя в глубине души она чувствовала обиду. За время своего путешествия девушка познакомилась со многими цивилами и поняла, что среди них есть и достойные люди. Что нельзя всех грести одной гребёнкой. Но…

Сейчас эти цивилы оскорбляли её и её товарищей. Желали им смерти. Своим поведением они подтверждали все те стереотипы о цивилах, что живут в умах особо закостенелых алти.

— Мама, а она красивая, — коснулся слуха Урсулы грустный детский голосок.

Девушка резко повернула голову и увидела печальную девчушку. Её матушка тоже не выглядела счастливой. Женщина смотрела на Урсулу, без ненависти. Наоборот, в её тёмных глазах читалось сострадание.

Урсула улыбнулась.

Женщина поджала губы и прижала дочь к груди.

—… зря мы сюда пришли… — проговорила она, или что-то вроде этого. Урсула уже прошла дальше. Если задерживаться, стражники начинали тыкать пленников копьями.

Теперь Урсула осматривала окружающих её людей и видела, что далеко не все из них жаждут увидеть смерть алти.

Вот только, зачем эти люди пришли на пиршество смерти, Урсула не понимала.

— Сдохни, твари! — взревел какой-то мужик и…

Дёрнувшись вперёд, Пайтон — один из верных бойцов Урсулы, загородил девушку от летящей в неё металлической фляги.

— Уркх! — прорычал Пайтон, а из его разбитой лысой черепушки закапала кровь.

— Ха-ха-ха!!! Чучело! — заржал какой-то мерзавец в толпе.

Урсула дёрнулась к нему, но резко остановилась, когда ей в живот упёрлось остриё копья.

— Не так быстро, — прорычал стражник.

Алти подались вперёд, чтобы защитить своего вождя, но Урсула, скривившись, кивнула и пошла дальше в сторону эшафота.

Тем временем среди зрителей началась перепалка. К небольшому удовлетворению Урсулы нашлись те, кто осуждал бросившего флягу мерзавца.

Перед Урсулой возвышался массивный эшафот, на котором одновременно можно было вздёрнуть всю её команду. От вида канатных петель девушка поморщилась ещё сильнее и отвернулась.

Слева она увидела городскую ратушу, на которой совсем недавно была изменена часть фасада с часами. Городские часы заменили на новые, и на циферблате теперь изображён портрет Жерара Барелли. Над часами вместо флюгера поставили металлическую, отливающую позолотой фигуру этого же мерзкого козла. Хотя, и художник, и скульптор, умудрились изобразить мерзавца гораздо привлекательней, чем он выглядел вживую.

А сравнивать сейчас было очень удобно. Сам жирный мерзавец Вице-Премьер со своими прихвостнями, с удовольствием наблюдал за происходящим с балкона, что располагался под часами.

И что-то жрал.

Его вид бесил Урсулу, потому она раздражённо отвернулась в другую сторону.

И подавила печальный вздох. Ведь главная площадь Шепард-тауна была построена на высоком холме. И с неё открывался прекрасный вид на бескрайнее море.

Где-то вдали маячили четыре корабля, охраняющие залив.

От вида моря девушке стало не по себе. Ведь ей очень понравилось путешествовать между островами на корабле. Если бы не обстоятельства и её обязанности, она бы с радостью стала мореплавателем. И, может быть, встречалась в море с Тайоном. А может быть, и вовсе ходила бы с ним на одном корабле? На его Франки-Штейне! Хотя… Может быть, он уже захватил Лудестию⁈

«Если кто и сможет обуздать это чудовище в корабельном корпусе и направить эту мощь на благие дела, то только он. Отмеченный самим Солнцем! Избранный!» — подумала Урсула с улыбкой.

Она сама не заметила, как начала вновь верить в Тайона. Будто бы и не было тех месяцев, когда она ненавидела его всем сердцем и считала предателем. И винила себя за то, что не смогла уберечь от пагубного влияния цивилов.

— Залезай быстрей! — стражник дёрнул Урсулу за кандалы.

— Эй! Полегче с ней! — рыкнула на него воительница-алти по имени Эрга.

— А ну заткнись, шалаболище! — замахнулся на неё стражник, но перед ним выросла фигура алти-воителя Найтона. Найтон лишь немного уступал в размерах своему громадному брату Пайтону.

— Мы поднимаемся, — раздражённо бросила Урсула.

И медленно, ступень за ступенью, продолжила приближаться к месту своей казни.

Чуть обернувшись, девушка поймала вопросительный взгляд Пайтона, и едва заметно мотнула головой.

Ещё не время. И её воители прекрасно понимали, что в голове у вождя.

Ведь во время последней битвы, проигранной из-за вероломного парализующего газа, Урсула приказала не выдавать себя. Из-за этого, собственно, у алти сейчас большие проблемы. Если они умрут — они себя выдадут. Но сражаться толком, не выдав себя, они не могут.

И что делать?

Урсула до последнего искала возможность сбежать, не раскрыв инкогнито.

Вот уже весь их отряд поставили на бочки. Палачи ухватили верёвки, чтобы надевать на шеи осуждённых петли.

Ну нет… дальше тянуть нельзя! Нельзя!!!

— БА-БА-Х-Х-Х!!! — громыхнуло где-то со стороны моря.

Народ на миг притих, все начали испуганно оборачиваться, кто-то вставал на цыпочки, лишь бы разглядеть море.

— Что происходит⁈ — взвизгнул Барелли, всплеснув руками так, что выбил тарелку с какими-то фруктами, которую держала в руках его служанка. — Кто посмел?!!

Вновь громыхнуло, на сей раз гораздо громче, и раздался противный хруст и скрежет.

— Что??? — взвыл Барелли, задирая голову.

Ни новых часов, ни его прекрасной металлической фигуры на ратуше больше не было. Как корова слизнула.

А ошмётки улетели, похоже, во внутренний двор.

— Как так… — пробормотал кто-то. — Как пушки могут так далеко стрелять⁈

И вот после этих слов к людям на площади пришло осознание того, что все они сейчас могут оказаться мишенями.

А Урсула в тот момент, улыбаясь во весь рот, смотрела на море. Ведь тучи частично рассеялись, пропустив один солнечный луч.

И упал этот луч на красивый фрегат с белоснежными парусами. На корабль, отмеченный Солнцем.

Корабль, который явился сюда, чтобы забрать её с собой.

В этом девушка совсем не сомневалась.

Сжав зубы, от предвкушения скорой встречи, она спрыгнула с бочки и взревела:

— В бой, воины Солнца! Навстречу свободе!!!

Глава 8

Я боялся опоздать. Потому, выйдя из Глубокого Сумрака, врубил максимальный надув. А на Лудестии он гораздо мощнее, чем на Франки-Штейне. Даже паруса из титанового шёлка напрягаются так, что опытные матросы думают, что те вот-вот порвутся.

Но, разумеется, паруса Лудестии выдержали её мощь.

И вскоре показался остров Непреступный, а вместе с ним и охраняющие его четыре корабля.

Нам махали жёлтыми флагами, призывая остановиться и побеседовать. Им показалось подозрительно, что мы несёмся к острову на бешённой скорости.

Починкко в ответ стал размахивать чёрным. Остановиться мы просто не могли.

В подзорную трубу я видел, как Урсула и алти начали подниматься на эшафот.

Тогда по нам открыла огонь морская стража острова. Вот ведь бесстрашные — нападать на Лудестию! Только идиоты не узнают мой корабль — его изображение везде — и на открытках, и в учебниках.

Хотя, может быть, болтающийся на реях Бари их напугал?

Не суть. Главное, я не хотел открывать огонь первым. Мне и не пришлось.

Наш ответ последовал почти мгновенно — мы дали залп сразу с обоих бортов. А лично я стрелял из носовой пушки.

Нужно было хорошо прицелиться и правильно рассчитать траекторию выстрела, чтобы горожан не завалило обломками.

В тот момент я очень рисковал. На самом деле, я не хотел стрелять по городу. Но, зная Барелли, был огромный шанс, что после начала морского сражения он велит продолжить казнь. Или что хуже, велит просто и без затей пристрелить арестантов.

Мне нужно было обозначить свои намерения, а вместе с ними продемонстрировать и мощь.

И в итоге Урсула с алти вступили в бой со своими конвоирами. Очень вовремя, учитывая, что почти все стражники сейчас сосредоточены на том, чтобы организовать эвакуацию с площади.

Значит мои сведения оказались верны. Начальник стражи в Шепард-тауне — человек чести и в самом деле заботится о жизни горожан. Даже немного удивлён, что у мерзавца Барелли на важном посту такой человек.

— Капитан! Мы успели! Но им там тяжко… Нам бы скорости! — оторвавшись от подзорной трубы, проговорила Марси, внимательно глядя на меня.

Я поморщился. У нас оставался последний козырь, который я до последнего хотел держать в рукаве.

Разумеется, я говорю о пушке из ноздрей морского дракона. Для Лудестии донором послужил ещё более мощный и старый дракон, чем тот, которого я взорвал у берегов острова Бун.

Вот только я не успел привести пушку в порядок. А беглый осмотр показал, что она обслуживалась так себе. А значит есть шанс внезапной детонации.

Обо всём этом я уже рассказал ребятам.

Так что Марси правильно поняла моё выражение лица и произнесла с теплотой в голосе:

— Я знаю, что ты из тех, кому всё нужно проверить самостоятельно. И благодаря твоим удивительным навыкам мы победили не в одной битве. Я знаю, что ты хочешь убедиться, что все системы Лудестии работают как надо. Но… Этот корабль создал мой отец, Тео! Поверь сам в него! Даже несмотря на то, что предатель владел им столько лет, Лудестия и в таком состоянии выдержит любые испытания, когда ей управляет достойный капитан!

И посмотрела на меня с таким жаром в глазах…

Проклятье! Бари, ты уже сдох, а от тебя до сих пор проблемы! Вот чего тебе стоило уделять моей девочке должное внимание?

Хотя о чём это я, ты ж криворукий. А того же Рассела выгнал из команды.

И да, о чём это я? Марси права. Даже если после Бари от Лудестии остался бы один киль…

Я улыбнулся и взлохматил волосы Марси. Вокруг гремели пушки, ветер свистел, разбиваемый щитом нашего корабля.

— Вставай за штурвал, старпом! Ты говоришь правильные вещи. И я продемонстрирую тебе, что наш корабль не только пушками страшен. Ты главное сама ничего не бойся, не удивляйся и правь прямо во-о-он туда! — я указал ей рукой направление.

А на моих губах уже была торжествующая улыбка, которую никакими силами нельзя было стереть.

Плевать на плохое обслуживание. Плевать, что мы не виделись с ней столько лет…

Моя девочка в самом деле способна доставить меня куда угодно!

* * *

— Бесчестные нелюди прикрываются заложниками!!! — кричал кто-то из стражников, видя, как трое крепких алти, накинув цепи своих кандалов на шеи своим конвоирам, используют тех, точно живой щит.

— Плевать! Сметём их! Нас больше! — прокричал в ответ его товарищ.

Он повёл за собой нескольких стражников в рукопашную. Своей целью он выбрал Урсулу, считая, что, убив её, лишит неприятеля воли к победе.

Тяжело дыша, девушка полу-алти отбивалась от атак стражников трофейной саблей. Ей было очень сложно фехтовать — руки и ноги стянуты кандалами. На теле девушки добавилось ран…

Но она всё равно широко улыбалась. Вот только её улыбка уж очень не нравилась противникам, она пугала их.

— Он уже рядом! Нам главное — продержаться! — подбадривала она своих.

Девушка старалась не думать об очевидных вещах — на то, чтобы пришвартоваться и прорваться сквозь скопление людей и прийти им на помощь, Тайону и его команде потребуется уйма времени.

А стражников на площади гора-а-а-аздо больше, чем алти. Даже учитывая, что большинство стражников заняты эвакуацией горожан.

— Убьём их и отобьём атаку с моря! — выкрикивали командиры стражников, пытаясь запугать алти.

Они не сомневались в своей победе. Ровно до тех пор, пока не услышали гул. Этот гул, а вместе с ним и плеск воды, приближались, заглушая крики людей и лязг оружия.

— Что за… — пробормотал один из стражников, когда небо над ним закрыла чёрная тень.

— Корабль… летит! — выпалила какая-то тётка из «зрителей» и бухнулась в обморок на руки своему соседу.

А затем её и окружающих зрителей окатило водой.

Спустя несколько секунд легендарная Лудестия с оглушительным грохотом приземлилась чётко в небольшой красивенький садик, куда Жерар Барелли никогда не пускал посторонних.

Чтобы затормозить, фрегату потребовалось погасить инерцию, и…

От садика почти ничего не осталось. А сам корабль даже развернулся на сто восемьдесят градусов, при этом не завалился набок, оставшись ровно стоять на киле.

Всё стихло. Ни одного звука. Тысячи людей, будто забыли, как дышать, и…

— Твою мачту, кэп! Предупреждать же надо!

— Некогда было, Берг! Некогда! Посмотри лучше — на нас все смотрят. Господа, дамы! Казнь отменяется! Все амнистированы, можете расходиться, нам ещё к морю выезжать!

Урсула расслабленно улыбнулась и тихо пробормотала:

— Тайон… Ну ты даёшь!

* * *

Лудестия выдержала!

И… Разве может быть иначе? Даже несмотря на то, что обслуживали её плохо, со мной и моей командой ей всё по плечу! Проклятый Бари заставил меня сомневаться в моей красотке!

Ну ладно, к чёрту этого висельника! Не до него сейчас. Мы в центре внимания! Люди пытаются переварить новость, что казни не будет. Урсула устало улыбается, её бойцы выглядят измученными, я уверенно иду к «полу-алти», а вместе со мной и мои абордажники.

— У… Убить! Всех убить! Немедля!!! — завизжал из окна особняка резанный поросёнок, которого почему-то посчитали человеком и назначили Вице-Премьером Шестого Сумеречного Моря.

Однако прежде чем стражи города и гвардейцы успели среагировать, я взревел, давая волю эмоциям:

— Стоять!!! — структурные вибрации выплеснулись из моего тела, поднимая дорожную пыль и создавая потоки ветра.

Благодаря им и мой голос разнёсся по всей площади. Довольный эффектом, я, продолжая идти к Урсуле, проговорил:

— Мой корабль — Лудестия. Тот самый фрегат из легенд, способный разрушать целые острова. И прямо сейчас он находится в центре вашего города. Мне претят бессмысленные жертвы. Но если потребуется, я велю дать залп из всех пушек! И тогда от Шепард-тауна ничего не останется.

Горожане в ужасе зашептались, кое-кто из них и стражников побледнел, а я поймал взгляд мужчины в красном кителе городской стражи. На его груди были нашиты золотые горизонтальные полосы — знак отличия у стражников. Несмотря на преклонный возраст, мужчина был хорошо сложен, на его голове была густая седая шевелюра, а на лице густые же усы. Мне показалось, что я даже припоминаю его… Хотя это неважно — про начальника местной стражи (а усатый мужчина был именно им) я и так знал от Марси.

— Господин Браун, — обратился я к нему. — Вижу, вам небезразлично будущее города и судьба жителей. Поэтому настоятельно прошу отпустить осуждённых алти, и расчистить площадь, чтобы мой корабль мог покинуть город. Более того… — я не сдержался и хищно улыбнулся. — Обещаю возместить причинённый ущерб городу и… построить больницу или школу на выбор горожан.

После этих слов некоторые люди удивлённо уставились на меня. Однако я тут же добавил:

— После того как мистер Барелли оставит свой пост.

Народ начал морщиться, видимо считая, что этого никогда не случиться.

Я вновь не сдержался и подлил масло в огонь:

— Просто мне хочется, чтобы мои пожертвования пошли на благое дело и нужды горожан, а не осели в громадных сундуках.

— Точно! — в полной тишине крикнул кто-то из толпы.

— Неплохо сказано, — осторожно поддержал его незнакомец.

— Больничка бы не помешала, — прошепелявила какая-то старушка.

— Ага! Старая развалилась!

— А на дому много не налечишь!

Ух, что началось-то! Не ожидал, что народ настолько быстро и жарко отреагирует на мои слова!

— Губернатор, где больницы⁈

— Где школы⁈

— Где⁈

Раздался громкий выстрел.

Народ притих, уставившись на окно ратуши. Озлобленный Барелли на моих глазах откинул в сторону тяжёлое импульсное ружьё и схватился за другое. Хвала Деве под Килем, ему достало ума выстрелить не в людей, а в воздух.

— Полковник Браун! Немедленно уничтожьте пиратов Лагранджа и алти! — закричал он.

Начальник стражи нахмурился. Я же повернулся к Барелли и указал пальцем на Лудестию.

— На тебя смотрит пушка, придурок, — проговорил я. — Не испытывай моё терпение. Один залп, тебя нет, а меня больше ничего не останавливает от того, чтобы заплатить городу компенсацию.

Ух, как же он стал напрягать щёки! Пусть нас и разделяло несколько десятков метров, мне казалось, я вижу, как вздулись вены на его жирном лице.

Резко дёрнувшись всем телом, он направил на меня своё огромное импульсное ружьё.

Я же думал, почему бы не пристрелить Барелли самому? Ну, проблемы будут. Когда Метрополия узнает, что какой-то капитан Лаграндж убил Вице-Премьера Седьмого моря, она будет вынуждена отреагировать. Отреагировать жёстко, всё-таки он ставленник Премьера. Как и Барелли. И пусть у меня есть компромат на обоих… Метрополия всё равно захочет наказать меня. Удваивать её ответ вторым трупом Вице-Премьера? Хм…

Нет.

Хотя…

Нет-нет. Какой бы крутой ни была Лудестия, всё же мне очень хочется загнать её в доки и, хотя бы недельку, а лучше две, посвятить ее вдумчивой модернизации.

Ладно, пока пусть живёт, и…

Полёт моей мысли оборвал звук выстрела.

Этот гад не сдержался и выстрелил! Вот только стрелял он не в меня.

Громадный огненный шар летел в Урсулу!

Нет, он промахнулся! Попадёт не в девушку, а в здоровяка алти. Раненого, который не успевает уклониться!

Урсула без колебаний врезалась в спину соплеменника, отталкивая его. И теперь шар сто процентов попадёт в неё, но…

Раздался очередной выстрел.

Шаровая молния врезалась в огненный шар, уничтожив его в небе. Я невольно вспомнил подобную сцену в шахте лунной пыли. Тогда я так же спас Урсулу и пристрелил её обидчика.

Мой второй пистоль как раз смотрел в окно, откуда только что стрелял Барелли. Но трусливый Вице-Премьер успел скрыться где-то внутри ратуши. Гад!

Надо было не думать, а стрелять раньше!

Фух, ну хоть никто не пострадал.

— Капитан Лаграндж! — едва народ вновь начал гомонить, как этот гомон перекрыл громкий хорошо поставленный командирский голос.

— Да полковник, — всё ещё посматривая в окно, откуда стрелял Барелли, произнёс я.

— Я услышал и запомнил ваши слова. Я даю вам возможность уйти, если вы обязуетесь не стрелять по городу.

— Принимаю, если ваш форт не станет стрелять по нам вдогонку.

Прорвались мы сюда очень быстро, гарнизон форта откровенно зазевался. Но сейчас, стоит нам только выйти в море, гарнизон начнёт палить.

— Принимается, — кивнул полковник, а затем гаркнул: — Отпустить арестантов. Освободить площадь, чтобы дать кораблю покинуть город.

Народ засуетился, трое алти под молчаливым взором Урсулы отпустили трёх полуживых стражников, которых использовали как щит.

Ну а я, бросив последний взгляд на ратушу, пошёл к Урсуле.

Она смущённо улыбалась, опустив взгляд.

— Ми! Ми! Ми!!! — с криком мимо пронёсся Джу и едва не сбил девушку с ног.

— Опередил меня, гад! — недовольно воскликнул я, глядя на то, как Урсула почёсывает за ухом этого кудрявого кабана.

— Кто успел, тот и съел, — сказала она по-алтийски, а затем…

Показала мне язык.

Удивительная девушка! Только что остервенело сражалась, затем впервые в жизни увидела летающий корабль. А теперь дурачится.

Я стоял и улыбался, глядя на неё, пока стражники разводили горожан, освобождая нам проход.

— Что? — смущённо спросила Урсула.

Я не ответил.

Она хлопнула ресничками и проговорила:

— Спасибо, Тайон. Если бы не ты… не уверена, что мы смогли бы пережить этот день. Но теперь из-за нас у тебя будут большие проблемы.

— Плевать, — мотнул я головой. — Своих не бросаем!

— Своих? — переспросила она и перевела взгляд мне за спину. Там были Берг и другие мои матросы.

Но я понял, что она имеет ввиду.

— Неважно, какой у человека цвет глаз, волос или кожи, — хмыкнул я. — Сволочей везде хватает. Как и хороших людей. А теперь довольно слов, пойдём уже на корабль, — я схватил её за руку и потянул за собой.

Она не сопротивлялась.

— Не отставайте, — через плечо бросил я остальным алти.

— Госпожа, рады вас видеть, — Берг галантно поклонился Урсуле, когда мы проходили мимо.

— Госпожа, вы отлично сражались, — поддержали его Рыжий Билл.

Мы поднялись на корабль.

— Госпожа, добро пожаловать на борт, — отвесил неуклюжий поклон Гарри Разноус.

Всё это время Урсула лишь улыбалась и кивала, но теперь не выдержала и, прижавшись ко мне, прошептала:

— Тайон, почему они называют меня «госпожой»?

— Они думают, что ты моя невеста.

— А… А???

Я едва не рассмеялся от её реакции, но пояснять что-то было некогда.

— Шон! Водяная пушка на тебе! Попытайся не разнеси город! — крикнул я, видя, что площадь перед нами почти расчистили от зевак.

— Есть! — отозвался канонир.

Мои абордажники поднялись на борт. Я взялся за штурвал, огляделся.

Моряки Лудестии крепко хватались за планширь, обнимали мачты, некоторые обвязывались канатами.

— Держитесь, будет опасно, — сказал я новичкам по-алтийски.

Воины вцепились в планширь, хватались друг за друга.

Урсула же двумя руками обвила моё плечо. Я с улыбкой посмотрел на неё. Она смутилась и пробормотала в сторону что-то вроде:

— Самая надёжная опора.

Настроение моё было отличным. И даже мелькнувшая в окне ратуши злобная рожа Вице-Премьера его не испортила.

— Шон! Давай! — скомандовал я.

Мощный водяной поток вырвался из пушки, созданной из ноздрей могучего дракона. Корабль рванул с места, резко поднявшись в воздух. Мощи хватило, чтобы пролететь над городом и довольно плавно опуститься на водную гладь в полумиле от пристани.

Урсула и алти были спасены. Больше нам здесь делать было нечего.

Глава 9

— Ты отлично выглядишь! — восхищённо произнёс я, любуясь вошедшей в капитанскую каюту девушкой. Красное платье приковывало взгляд к её фигуре, а атласный корсет подчёркивал тонкую талию, широкие бёдра и… Какое декольте… какой вид…

— Спасибо, — ответила Урсула неуверенно. — Когда твоя помощница узнала, что ты позвал меня на деловой ужин, то заявила, что я должна пойти в платье. Я, конечно, сначала отказывалась… Но потом решила, что может быть действительно так принято у цивилов. Правда, её платье пришлось подшивать, и… Скажи… Мне в самом деле идёт этот наряд цивилов?

— Как будто на тебя шили, — сказал я, подойдя к ней, и взял за руки. — Правда. Но знаешь, — я посмотрел ей в глаза, — мне очень хотелось бы увидеть, как это платье будет сидеть на тебе в твоём истинном облике.

Она отшатнулась, но я удержал её за руки.

— Ты знаешь? Откуда? Кто ещё знает, и…

— Кроме меня, в команде знает об этом только Починкко, — перебил я. — У нас в плену была лунная алти Олимора. Более известная, как капитан Морган, клык Барбароссы. Побеседовав с ней, я окончательно убедился во многих своих догадках. Хотя нет, к тому моменту я уже знал о превращениях лунных и солнечных алти. И сам уже умел это делать. Только был не в курсе ограничений этих…как вы говорите, наваждений.

— У нас одно, — произнесла она в сторону.

— Знаю. Скажи, почему ты выбрала полу-алти?

— Потому что одного желания, чтобы создать себе новую внешность или скопировать её, мало. Нужно ещё, чтобы ты хоть отчасти принимал того, кого хочешь изобразить.

Пару секунд мне потребовалось, чтобы понять, о чём она говорит.

— Это ведь проблема только солнечных алти?

— Да.

— То есть поэтому твои воины смогли превратиться только в обычных алти! — окончательно дошло до меня. — А ты больше верила в цивилов и смогла стать полу-алти… Чтобы было проще наладить связь. В идеале вы бы хотели все превратиться в цивилов, чтобы меньше выделяться.

— В идеале, — хмыкнула девушка и посмотрела на меня. — Но потом я поняла, что всё сложилось наилучшим образом. Толпа плохо говорящих цивилов, ничего не соображающих в делах и быте цивилов, плохое прикрытие.

Я рассмеялся, она улыбнулась, а затем серьёзно посмотрела на меня.

— Урсула… нет, вождь… — поправил я себя, однако тут же замолчал, когда она выставила передо мной руку.

— Зови меня «Улла». По имени, — она мило улыбнулась.

— Улла… — повторил я. — Красивое имя.

— Спасибо.

— И ты тоже красивая. Хоть я и спал восемнадцать лет, в моей памяти есть кусочки воспоминаний о тех временах.

— Правда? — встрепенулась она. — И что же ты помнишь?

— Хм… — я показательно задумался, а затем выпалил: — Ты целовала меня. Дважды.

— Что? — она покраснела. — Нет, я…

— Целовала-целовала. Не отпирайся и не прикрывайся историей о «Спящей красавице».

Она тяжело вздохнула и покачала головой:

— Признаю. Было. Но я хотела, чтобы ты проснулся.

— Только это? — я усмехнулся.

Она нахмурилась и уставилась на меня таким взглядом, будто раздумывала, как лучше разделать мою тушку.

— Ну же, превратишься? — снова попросил я.

Несколько секунд она колебалась, а затем кивнула. Началась метаморфоза: волосы становились длиннее, кудрявее, пшеничного цвета, кожа светлее и бархатистее, а сама Улла стала выше ростом. И вот она внимательно смотрит на меня своими выразительными оранжевыми глазами.

Я услышал, как на её платье лопнул какой-то шов, но само платье осталось на месте.

— Ой… она ведь расстроится, если порвётся! — выпалила Улла, вертя головой и пытаясь увидеться, где напряжение ткани сильнее всего. — И дышать тяжело. Лучше…

— Нет, погоди! — не дал я ей закончить мысль. Она ведь по-любому хочет сменить облик обратно. — Развернись!

Удивлённая девушка не стала спорить и повернулась ко мне спиной.

Мне пришлось постараться, чтобы расслабить шнуровку и не разорвать ткань.

— Что ты делаешь, Тайон⁈ — запаниковала Улла.

— Спасаю платье, — произнёс я, глядя на её обнажённую бархатистую спину. Правда, виден был лишь маленький кусочек. Хотелось расстегнуть больше, но для спасения платья этого было уже не нужно.

— Я могла просто использовать наваждение, — проворчала Улла недовольно.

— Мне нравятся оба твоих облика, Улла. Но сейчас я хочу лицезреть истинный. Идём к столу, поужинаем, наконец.

Я взял смущённую девушку за руку и повёл к столу. Галантно отодвинул для неё стул, сел напротив. Забавно, спереди почти не видно, что её платье наполовину расстёгнуто сзади.

Хах, главное сейчас, чтобы вождь солнечных алти не стала задавать глупых вопросов о том, где я так наловчился расстёгивать женские платья.

Я молча наполнил бокалы вином.

— За чудесное спасение двух прелестниц из лап Вице-Премьеров! — торжественно произнёс я и поднял свой бокал.

— Двух? — рука Уллы с бокалом вина замерла в воздухе. — Тебе понравился кто-то из воительниц?

— Вообще-то, я имел в виду тебя и Лудестию, — хохотнул я. — Всё так завертелось, что я ещё не говорил тосты в её честь.

Мы чокнулись, пригубили вина, а после девушка задумчиво протянула:

— Знаешь… я чувствую себя как-то неловко оттого, что ты ставишь меня в один ряд с этим кораблём.

— В самом деле? — удивился я.

— А что тебя удивляет? — немного вспылила Улла.

— Не думал, что у тебя проблемы с самооценкой, — честно признался я.

— Что⁈ При чём тут моя самооценка?

— Ну Лудестия в самом деле бесподобная и легендарная, красивая и разрушительная, но… Ты тоже красивая и умная. А ещё вождь солнечных алти. И…

— Стоп-стоп-стоп, — выпалила она, а затем начала массировать виски. — Ты ведь сейчас серьёзно, да?

— Вполне. Я тобой восхищаюсь, ты мне нравишься, и…

— Вот, я дура! — выдохнула она. — Я ведь раньше думала, что у тебя шашни с твоей помощницей. Да и другие модницы в Торвиле к тебе липли, а… вон оно что… Ты по уши влюблён в корабль! Это странно, Тайон!

— Странно осуждать чужие увлечения. Особенно если эти увлечения не связаны с насилием и другим вредительством, — сдержанно ответил я. — Я знаю, Улла, что ты, как и лунные алти, считаешь мой корабль чудовищем. Но корабли ни в чём не виноваты. Они не выбирают, куда плыть, куда стрелять. Не говоря уже о том, Улла, что это… «чудовище» несколько часов назад спасло тебя и твоих воинов.

Секунд пять она смотрела на меня, а затем снова вздохнула и опустила голову:

— Прости, возможно, я позволила себе лишнего. Мне искренне жаль.

— Хорошо, — улыбнулся я, удивлённый её поведением.

Однако через миг я удивился ещё сильнее. Девушка задрала голову и произнесла, будто обращаясь к потолку и стенам каюты:

— Прости, Лудестия! Я зря на тебя наговаривала. Мы обязаны жизнью тебе и твоей команде. А ещё ты очень красивая. Таких красивых кораблей я раньше не встречала, и я рада, что могу плыть на твоём борту.

Я замер с открытым ртом, а сердце пропустило удар.

Удивительная женщина! Передо мной сейчас сидит самая удивительная женщина Ойкумены!

— Что? — смущённо спросила Улла, заметив это.

— Нет, ничего… — мотнул я головой. — И это… Уверен, Лудестия принимает твои извинения, и ей приятно.

— Прямо-таки уверен? — кокетливо улыбнулась Улла.

Ну вот мы и подошли к главному… Я всегда любил прыгнуть в омут с головою, вместо того чтобы «по чуть-чуть привыкать» или неспешно потягивать кракена за щупальце.

Потому и проговорил серьёзно:

— Да, уверен. Ведь именно я её создал. Ты говоришь, мы можем принимать только облик, к которому имеем некую предрасположенность. Ну тогда взгляни на мою «предрасположенность».

Я почувствовал, как руки и ноги становятся короче, мускулы уменьшаются, а зрение и слух немного ухудшаются. Пропало ощущение структурных вибраций внутри моего тела — чувствовались лишь небольшие отзвуки, которые могут запустить обратную трансформацию.

Сначала Улла хмурилась, пытаясь разглядеть моё лицо.

— Старый… — пробормотала она, а затем её глаза расширились. — Не может быть! Хотя стоп, учитывая твою одержимость им и все твои слова…

— Да, Улла. Я капитан Леон Джонсон. По крайней мере, был им в прошлой жизни.

Девушка вновь нахмурилась, буравя моё лицо пристальным взглядом. Она даже закусила клыками подушечку большого пальца, чтобы лучше думалось.

Я не торопил её, аккуратно отрезая кусочек чернохвостой сельди. М-м-м! Берг расстарался на славу.

— Хватит жрать, Тайон! — внезапно воскликнула Улла и, прежде чем я успел ей возразить, продолжила: — И не неси чепухи насчёт прошлой жизни и вот этого всего. Все создания в мире уникальны, Тайон. Ты — Тайон, отмеченный Солнцем, Избранный нашего племени. Тот, кому предначертано либо обогреть мир, либо спалить его дотла. Такое предсказание сделал верховный шаман, когда ты родился. И видимо, часть твоей избранности как раз в том, что в момент рождения ты впитал в себя энергетический сгусток капитана Джонсона, который не успел раствориться в мире. Сгусток был столь мощным, что ты не мог прийти в себя долгие годы… Но при этом… — она поднялась из-за стола и обошла его стороной, а затем сжала мои щёки своими ладонями и произнесла мне в лицо. — При этом всем ты — Тайон.

Она продолжала сжимать мои щёки, а я даже не пытался высвободиться или отвести взгляд. Я смотрел ей в глаза, думая, что она, по сути, пересказала мне весь концепт перерождения души, как я его понимаю, с пометкой на закон сохранения энергии, о котором я подумал ещё в первый же день своего перерождения… При этом она вывела, что перерождение — это не перерождение.

Сложные дебри логики женщины из другой культуры. По сложным и неизведанным тропам привели её туда, где я нахожусь.

Она принимает меня таким, каким я есть, хоть и объясняет некоторые аспекты по-своему.

А ещё я слышу, как нервно бьётся её сердце. Как она начинает тяжело дышать, и…

Я потянулся к ней, чтобы поцеловать.

Судя по взгляду, Улла запаниковала, отпрыгнула назад, но запуталась в платье и рухнула на попку.

— Ты цела⁈ — я бросился к ней, но она выставила вперёд руку и начала меняться, превращаясь в Урсулу. — Зачем?

— Застегни мне платье, и мы поужинаем уже наконец. И верни, пожалуйста, себе обычный вид.

— Знаешь, обидно, что ты считаешь меня стариком, — усмехнулся я, «изгоняя» личину капитана Джонсона.

— Ой… — смутилась она. — Прости, не хотела тебя обидеть. Очень симпатичное наваждение. Но мне больше нравится вот это, — всё ещё сидя на полу, она ткнула меня пальцев в нос и улыбнулась.

Я выпрямил спину, подал ей руку и, когда девушка встала, начал застёгивать ей платье.

Затем не выдержал и, усмехнувшись, проговорил:

— То есть если бы я захотел тебя поцеловать в облике Тайона, ты бы не отпрыгнула?

Она немного сжалась и не спешила отвечать. Я уже застегнул её платье и отошёл, а она всё так же стояла ко мне спиной.

— Отпрыгнула бы, — произнесла она, наконец. — Пока наш народ страдает, я не имела бы права не отпрыгнуть.

Я улыбнулся. Какая ответственная леди-вождь.

— Садись уже, — вздохнул я. — Давай поедим, а заодно обсудим, что делать дальше. Мне очень интересно, отчего же страдает наш народ?

* * *

Той ночью я долго не мог уснуть. И всё из-за Уллы. Нет, к сожалению, не потому, что мы предавались страстной и безудержной любви, пробуя на прочность каждую горизонтальную поверхность в моей каюте.

Увы, такого не было — Улла спала в своей каюте. Отдельных кают на Лудестии несравнимо больше, чем на Франки-Штейне.

Я думал, прокручивая в голове всё, что узнал от неё за ужином.

Из простого — мы пришли к пониманию, почему я вообще проснулся в музее Лагранджа после всех тщетных попыток разбудить меня раньше.

Леди-вождь в тот момент хоть и была в облике Урсулы, имела при себе артефакты, созданные ей же в облике Уллы, и напичканные структурными вибрациями солнечных алти. Ну а я был окружён артефактами, созданными по технологиям цивилов и для цивилов. И где-то на стыке действий артефактов двух разных цивилизаций, я и очнулся.

К мысли о стыке технологий и цивилизаций мы пришли и когда думали, каким образом лунные алти управляют морскими охотниками. Дело в том, что морские охотники гораздо лучше чувствуют себя в ночное время суток. Обычно именно ночью они нападают друг на друга или других морских обитателей. Да и редкие нападения на города, как правило, происходят ночью. С кораблями дела обстоят иначе. Если охотники в принципе способны с ним совладать, то и днём не упустят такую добычу.

— Во тьме глубин они чувствуют себя прекрасно. Они дети ночи, и поэтому лунные считают их своими собратьями, — поделилась со мной за ужином Улла. — У них всегда имелось что-то вроде ментальной связи.

Вот только, по словам Уллы, связь эта была своего рода дружбой. Я же наблюдал реальное подчинение. Улла считает, что сами лунные алти на такое неспособны. И…

Тут мы вспоминаем артефакты цивилов, которые на секунду-другую способны контролировать морских охотников. Складываем два плюс два и получаем, что в руках лунных алти эти артефакты превращаются в невероятно мощное оружие. Сочетание ментальной связи, артефакта и лунных вибраций алти приводит к подчинению морских охотников.

— Используют монстров как оружие, — поморщился я. — Не очень-то похоже на дружбу, разве нет?

— Не похоже, — скрипнула зубами Улла. — Да и вообще, как ты описываешь их действия… Всё это не похоже на лунных алти. На тех, какими они были. Сейчас они сами куда страшнее морских охотников. А раньше были созидателями, хранителями и в чём-то даже наставниками для других алти. Такими же, как мы, — горько произнесла она, а затем яростно сверкнула глазами. — Пусть имя того, кто сделал с ними это, навсегда покроется позором!

— Если тебе станет легче, можешь пойти и плюнуть на его труп, — я указал на дверь.

— Тайон! Это не шутки, это… — она замолчала на полуслове, видя ярость в моих глазах. — Прости. Ты тоже зол из-за всего этого…

Через какое-то время, когда она немного успокоилась, я попросил рассказать о «хранителях и наставниках».

Как оказалось, и лунные, и солнечные алти время от времени приплывали из своих морей в другие, чтобы помогать обычным алти. Кого-то лечили, кому-то подсказывали, как лучше организовать жизнь на своих островах. И лунные, и солнечные алти прекрасно чувствуют структурные вибрации различных растений — могут посоветовать использовать кору дерева, на которое жители острова бы не обратили внимания. Или же научить обрабатывать то, что казалось нерушимым.

И вот тут мы подошли к очень интересующему меня вопросу. Только ли из-за изучения мира цивилов Улла со своими не вернулась домой.

— Не только, — сокрушённо ответила девушка. — Мы путешествуем не так, как цивилы. В Глубоком Сумраке мы используем порошок из путеводной астры, которая растёт на нашем острове. Но, когда на нас напали… — она тяжело вздохнула и на время замолчала.

В общем, при кораблекрушении она потеряла свой билет домой. Аналоги путеводной астры она найти не смогла, а в Восьмое море цивилы ещё не попадали. Где искать янтарные молнии (указатель в Восьмое море из Седьмого) никто не знает, а Улла без своего чудо-порошка и подавно найти не может.

Кстати, в порошок из путеводной астры также добавляют перетёртые цветы огненной яблони. Той самой, из-за которой Бари захватил остров лунных алти. В Восьмом море эти яблони давно не растут, так что солнечные и лунные алти раньше помогали друг другу. Устраивали обмен ресурсами, чтобы каждое племя могло перемещаться между морями.

Нужно ли говорить, что у солнечных алти сейчас запасы цветов огненной яблони почти на исходе?

— Ясно, — вздохнул я после рассказа Уллы. — Значит, не можешь попасть домой привычным способом?

— Не могу, — пробурчала она.

— Значит, останешься со мной на Лудестии?

Она вскинула голову:

— А ты мне позволишь? И нашим братьям, и сёстрам?

— Разумеется. Если ты согласна.

— Я согласна!

— Тогда добро пожаловать в команду. Ну а как закончим приготовления, тут же отправимся спасать наше племя.

— Даже тебе будет тяжело найти путь в Восьмое море. Потребуется много времени, — она вновь тяжело вздохнула.

На сей раз уже я поднялся и, обогнув стол, коснулся ладонью её щёки. И когда Улла подняла на меня взгляд, улыбнулся.

— Ты, кажется, забыла кто я?

Она с улыбкой произнесла:

— Забудешь тут, как же. Ты отмеченный Солнцем, капитан Тайон Теодор Лаграндж-Джонсон! Будущий Хозяин Восьми морей.

— Какое длинное имя, — хохотнул я.

Вспоминая этот момент нашей беседы, я наконец-то смог уснуть с улыбкой на устах.

Глава 10

— Дом! Милый дом! — радостно напевали матросы Лудестии из тех, кто первыми присоединился к нашей команде.

— Вроде бы несколько месяцев тут не были, а будто бы полжизни прошло, — весело воскликнул один из них.

— Вот моя жёнушка от счастья визжать будет. За эти несколько месяцев заработал больше, чем за половину жизни! — громко восторгался крупный черноволосый матрос Жак. — Хоть дом новый купим!

— А я старый подлатаю и дочку отдам в гимназию для девочек!

— А я думаю подкопить, а потом небольшое именьице за городом куплю!

Я слушал моряков, оперевшись на планширь, улыбался и смотрел на горизонт. Приятно, когда делаешь жизнь хороших людей лучше.

Я напряжённо уставился на старый капитанский компас, обтянутый красной кожей. Мне… точнее, Леону Джонсону подарил этот компас отец в день выпуска из Академии.

И я никогда с ним не расставался. Вплоть до самой смерти. Я рад, что Бари сохранил его. Правда, он валялся в одном из сундуков в капитанской каюте, заваленный новыми вещами.

Сзади послышались мягкие шаги. Причём одновременно с двух сторон.

Секунда… вторая… третья…

Я тяжело вздохнул:

— Ну и чего молчим?

С полуулыбкой я обернулся и увидел переглядывающихся Марси и Уллу-Урсулу. Она, как и можно было ожидать, сейчас была в своём «сменном» облике.

— Ты выглядишь напряжённым, Тайон, — произнесла полу-алти. — Ты не хочешь возвращаться в этот город?

— Хочу, — улыбнулся я. — Этот город очень важен для меня. Так было и так будет. Бун и Торвиль навсегда в моём сердце.

— Тогда что же тебя тревожит? — нахмурилась она.

Однако я не успел ответить:

— Это ведь из-за бабушки, да? — с грустью спросила Марси.

Урсула тут же посмотрела на неё, не понимая, о чём речь:

— Бабушки? Какой бабушки?

— Матери Леона Джонсона, — пояснил я вперёд Марси.

— Она ведь не верит, что Джекман Барбаросса предатель, — покачала головой моя «духовная» дочь.

— И… её мнение важно для тебя? — воздержавшись от резких высказываний, осторожно поинтересовалась Улла.

Я вновь улыбнулся. От переживаний этих милашек мои собственные переживания развеялись.

Я обнял обеих.

— Расслабьтесь, девушки, — легко сказал я. — Всё будет хорошо. А сейчас мне пора за штурвал. Готовьтесь, скоро войдём в бухту.

Оставив шокированных девушек за спиной, я взлетел на шканцы и отогнал от штурвала Берга.

— Команда! Курс в порт Торвиля! — громко скомандовал я.

И десятки голосов ответили мне громогласным гулом.

* * *

На пристани собралась уйма народу. Ну ещё бы! Не каждый день увидишь целую эскадру в своём порту — мы пришли сюда в сопровождении союзников, которых «подобрали по дороге».

А то, что эскадра дружественная, никто не сомневался, иначе стража уже объявила бы эвакуацию.

Но конечно же, не только эскадра поразила зевак.

Почти все взрослые жители города знали этот корабль. Гордились им! Считали символом города и острова! Ведь когда капитан Джонсон возвращался домой, частенько в городе устраивали стихийный праздник. А ведь он ещё и был щедр и всячески помогал своей малой Родине!

Вот только многие годы Лудестия не появлялась у берегов острова Бун, не заходила в порт города Торвиль.

И сейчас, я уверен, там, на пристани, звучат удивлённые голоса:

— Лудестия!

— Смотрите! Это в самом деле она!

— Не может быть!

А мы подходим всё ближе и ближе. Глубина позволит мне пришвартоваться вплотную к пристани! Как я ни раз делал! Сойти по трапу, не спуская шлюпок!

Даже моё любимое место свободно!

Вижу его без подзорной трубы. А там, на берегу, если кто-то глядит в трубу, наверное, уже разглядел наше «украшения».

Представляю эти шепотки:

— Капитан Барбаросса?

— Капитан висит на рее!

— Что происходит⁈

Может быть, кто-то даже побежит докладывать стражникам или личным гвардейцам дель Ромбергов. Вот только сама губернатор стоит вместе с Лагранджем впереди толпы, невозмутимая и гордая.

— Бросить якорь! — скомандовал я.

И уже через несколько минут первым ступил на трап.

Я видел красивую, статную женщину в красном жакете, подчёркивающим большую грудь, и длинной юбке. Придерживая рукой шляпку, она смотрела на труп Бари. Мне показалось, Мэри Кэролайн едва сдерживается, чтобы не оскалиться от кровожадной радости.

Рядом с ней стоял немолодой мужчина с аккуратно зачёсанными к затылку седеющими волосами. На нём сюртук в бордовую клетку и атласный алый шарф — мой приёмный отец выбрал сегодня наряд очень похожий на тот, в каком был в день, когда мы познакомились. Он смотрел на меня с полуулыбкой. Мне кажется, он гордится мной. От так сильно оберегал меня от слухов о злодействах Бари, но ведь сам явно терпеть не мог этого гада.

А ещё его рука, та, что ближе к дель Ромберг, чуть напряжена. Это на случай, чтобы одёрнуть возлюбленную, если та не сдержится и начнёт торжествующе кричать?

На эту парочку я бросил лишь быстрый взгляд. Моё внимание привлекла фигура высокой пожилой женщины в широкополой шляпе. Как обычно в последнее время, плечи моей матушки — Терезы Джонсон, укрывала шаль. Мама стояла в третьем ряду зевак, но, когда я спускался по трапу, начала активно прорываться вперёд.

Вот она уже вырвалась из толпы. От встречающих нас дель Ромберг и Лагранджа её отделяли лишь стражники, которые бросились ей наперерез.

— Пропустить! — рявкнул я.

Дель Ромберг-старшая нахмурилась, а затем, проследив за моим взглядом, повернула голову.

— Пропустить! — повторила она мои слова.

Моя матушка с невозмутимым видом прошла мимо губернаторши и Лагранджа. На это Мэри Кэролайн лишь закатила глаза.

Я уже ступил на пристань, а матушка остановилась напротив меня.

— Что всё это значит, мальчик⁈ — с вызовом воскликнула она, а затем указала на мой корабль. — Ты убил Бари⁈ Захватил Лудестию⁈ Как это понимать⁈ Я видела в тебе своего сына, он бы никогда не…

— Твой сын пал от руки предателя! — перебил я.

На пристани повисла тишина. Люди изумлённо смотрели на нас. И матушка тоже с недоумением хлопала ресницами.

— Капитана Леона Джонсона умышленно отравил его лучший друг Джекман Барбаросса, — в этой тишине мой голос был подобен грому. — Это факт. Предатель сам рассказал мне об этом перед смертью! Увы, его слова я не записал. Но! Я нашёл это!

Я достал свой старый корабельный компас и, держа его за цепочку, протянул матушке.

— Это же… Леона… — прошептала она, осторожно беря компас.

— Да! Этот компас принадлежал Леону Джонсону. Легендарному капитану и выдающемуся артефактору. Как многие из вас знают, я тоже хорош в артефакторике. Мы запатентовали портативные Певчие, скоро они поступят в продажу.

— При чём здесь твои Певчие? — выкрикнул кто-то из толпы, пока матушка любовно разглядывала компас.

— При чём здесь компас?

— Как ты смеешь обвинять капитана Барбароссу, после того как убил его.

— Тихо!!! — неожиданно громко рявкнул мой приёмный отец.

— Теодор? — хмуро посмотрела на меня дель Ромберг-старшая, а затем скосила взгляд на притихшую дочь, стоявшую за моей спиной. Ну да, что-то я не подумал, что в итоге она всё равно узнает эту часть правды.

Ну а что поделать? Мне не хочется, чтобы моя матушка считала меня убийцей лучшего друга её сына.

Да и злодеяния Бари необходимо предать огласке.

— Всё это связано! — громко произнёс я. — В компасе капитана Джонсона я обнаружил энергетический контур такой же, как и в миниатюрном Певчем. Кроме того, там стоит защита, похожая на те, что ставят на личные письма. Иными словами, у компаса есть функция записи и воспроизведения голоса. Очень тонкая работа с малым объёмом запоминая. Насколько я успел узнать капитана Джонсона, он не мог просто так умереть, не оставив подсказки. Я считаю, что в компасе записаны последние минуты его жизни. И только близкий родственник капитана Джонсона может активировать этот артефакт. Я так думаю.

Конечно же, я так не думал. Я знал это.

— Там будет… голос Леона? — подняла на меня намокшие глаза матушка.

— Верно, — кивнул я.

— Я… могу услышать его? Могу… узнать?

— Да.

— Я… не уверена, должна ли я…

— Бабушка! — сделала шаг вперёд Марси, — Я могу открыть её для тебя! Тебе не придётся лить свою кровь!

И глаза так горят… она ведь в самом деле искренне хочет быть полезной.

А в этот момент в глазах её матери застыл ужас! Дель Ромберг-старшая думает, что если мои слова насчёт крови правда, то сейчас может раскрыться многолетняя ложь о происхождении её дочери.

— Можешь, Марси, — проговорил я твёрдо, даже не глядя на свою старпома. — Кроме госпожи Джонсон, ты самый близкий родственник капитана Джонсона. Но сейчас открыть нам путь к памяти капитана Джонсона должна именно госпожа Джонсон. Хватит ли у неё духу, принять правду? Или нет? Решать ей.

Матушка оторвала взгляд от компаса, решительно посмотрела на меня и резким движением вырвала шпильку из своей скромной причёски.

В следующий миг она проткнула до крови себе большой палец и приложила его к центру крышки компаса.

Ровно туда, куда нужно. Туда, где, кроме сосредоточения контура, была вшита и маленькая пластинка из лаванды виброскопа.

Я почувствовал, что матушка пустила в компас структурные вибрации.

— А теперь откройте крышку, — подсказал я.

Она распахнула её:

— Яд рыжей тропической лягушки сработал с точностью до секунды, — пронёсся над пристанью насмешливый голос Бари . — Но самое главное, эффект этого яда уж очень похож на яд керуанской тыквины. Удивительное растение, да же? Всем известно, что действует оно не на всех. Действует случайным образом, но закономерность неясна.

Послышался тяжёлый хрип. Он звучал громче, так как при записи компас был ближе ко мне, чем к Бари.

— Э, нет, Леон. Для всех артефакт разрядился после недавней стычки с титосийцами.

Хрип стал ещё громче, а затем раздался грохот — звук упавшего тела.

А после свист и:

— Аркх!!! — яростно взревел от боли Джекман.

Через какое-то время зазвучал громкий кряхтящий смех.

— Чего ржёшь? — выплюнул Джекман . — С ума сошёл перед смертью? Хотя ты всегда был безумцем!

— Я лишь подумал… кха… что тебя вздёрнут на нок-рее… за предательство… Бари Голодное Ухо.

— Идиот! Полоумный дебил! Сдохни уже быстрее! Сдохни с осознанием того, что никто ничего не узнает. А если кто и узнает, то не посмеет и вякнуть! Лудестия будет моей!

— Ха-ха-ха… — продолжил я заливаться сиплым вороном . — Представь, что… байки… алти… о перерождении… правда. Я приду… за тобой!

— Довольно бредить! Будь это так, это было б доказано!

— Ну а… вдруг? Думай об этом… бойся… меня…

Несколько стуков, лёгкий грохот и еле слышный шёпот:

— Стоп…

Когда запись завершилась, я произнёс:

— Примерно что-то такое я и предполагал. Вы всё слышали, — я обвёл взглядом присутствующих и громко выговорил: — Многие из вас, уверен, узнали голоса! Узнали капитана Джонсона и предателя Барбароссу! Всё, что вы услышали — правда! Как и то, что, убив своего друга и капитана, захватив обманом Лудестию и сменив на ней команду, Барбаросса уничтожил целое поселение алти на острове Мун. Алти, которые были друзьями капитана Джонсона и его верных товарищей. Но даже из этого дела Барбаросса вышел сухим из воды, обвинив других.

Я поймал взгляд дель Ромберг-старшей. Она сдержанно кивнула, благодаря меня за это.

— Джекман Барбаросса предатель! — собравшись с силами, выкрикнула она.

— Предатель! — поддержали её некоторые гвардейцы.

— Лжец, обманщик и убийца! — вскинул я кулак. — Его место на рее! Но он уже там! Оставим его кормить чаек. Горожане Торвиля, я капитан Лаграндж вместе со своей командой вернулся домой с дарами городу! После недавнего нападения морских охотников ещё не все дома восстановили, так что мы с радостью поучаствую в этом благом деле. Госпожа губернатор, предлагаю позже обсудить, какие объекты нуждаются в срочном ремонте.

Народ одобрительно загудел, предчувствуя, что вскоре стройка последних месяцев наконец-то завершится. Сколько урона городу нанесло то вероломное нападение… даже поддержки всех меценатов и самой дель Ромберг не хватило, чтобы всё отстроить заново.

Но они многое сделали, это видно.

Сейчас же дель Ромберг благодарно кивала.

А вот моя мама так и стоит, сжимая в руках компас и не поднимая глаз.

— Госпожа Джонсон, — под гул толпы, я коснулся её плеча.

— Я, пожалуй, пойду… — устало проговорила она.

— Я провожу вас.

— Не стоит.

— Провожу, — с нажимом повторил я.

* * *

Из «оцепления» на пристани нам помогли выбраться стражники и гвардейцы, выполнявшие приказ губернатора. Александр Лаграндж любезно предложил воспользоваться его самоходной каретой. Он знал, что у меня (его приёмного сына Теодора) сложились тёплые отношения с Терезой Джонсон и напрашиваться с нами не стал, уехал с дель Ромбергами. Правда, предварительно мы договорились пообедать вчетвером.

Урсула и её алти пока носу не казали с Лудестии.

И вот мы с матушкой едем в самоходной карете. Вся эта ситуация выбила её из колеи настолько, что она даже не стала отказываться от предложенных удобств, как она обычно делает.

Ехали молча, пока не добрались до небольшого домика на отшибе с крохотной лужайкой, огороженной покосившимся забором.

В этом доме мы жили, когда я был маленьким. На этой лужайке отец обучал меня рукопашному бою и фехтованию в стиле «Рвущий кроншнеп». Несмотря на то, что в богатые времена я приобрёл в Торвиле особняк, в котором и жила матушка, отчий дом мы сохранили.

А теперь у матушки, кроме него, ничего и не осталось.

И когда я переродился и впервые побывал здесь, ужаснулся от того, как тут всё… грустно. Начал помогать по мелочи — что-то убрал, что-то починил, что-то подарил. Благо от меня матушка, хоть и с боем, но принимала подарки.

Например, кресла в гостиной, на которых мы расположились, когда мама подала чай и печенье, я подарил ей уже будучи Теодором Лагранджем.

— Вкусно, — сказал я, откусив любимое печенье с корицей. — Свежее…

— Захотелось испечь сегодня утром, — проговорила она со странной интонацией, вглядываясь мне в лицо. — Считай морские ветра и Дева под Килем нашептали, что это будет хорошим решением. Давно не пекла… а тут…

Она покачала головой.

Я же грустно улыбнулся. Раньше не раз бывало так, что в день, когда я возвращался из плавания, матушка с утра готовила какое-нибудь не повседневное блюдо. Мне нравилось это забавное совпадение…

— Как всё это возможно, скажи мне? — поставив полупустую чашку, спросила она. В её голосе звучала надежда.

Я сжал зубы, борясь самим с собой. Я не знал, как будет правильно поступить. Чёртов Бари! Ты уже умер, но твои действия до сих пор доставляют мне неудобства!

Я прикрыл глаза. Когда не знаешь, как будет правильно, когда мозг не может выбрать нужный вариант. Пошли его куда подальше и доверься сердцу.

— Мир велик, — произнёс я, тепло улыбаясь. — Ты никогда не знаешь заранее, что ждёт тебя на следующем острове. Какое новое растение ты найдёшь. Какое животное… С какой новой загадкой ты столкнёшься.

Из глаз матушки потекли крупные слёзы. Она прикрыла рот ладошкой и прошептала:

— Ты ведь всегда так говорил! Почему… почему ты не сказал мне раньше?

— Не хотел тебя пугать… Не хотел, чтобы, если бы со мной что-нибудь случилось, ты бы вновь… Хотел просто остаться для тебя мальчиком, напоминающим сына.

— Дурачок… — она вскочила с кресла, и я встал. Мама крепко обняла меня и разрыдалась. — Я думала, схожу с ума! Думала всё — сбрендила Тереза Джонсон, как все эти годы судачили разные клуши! Но… но… Леон, думаешь, мать не узнает своего сына⁈ Пусть ты стал выглядеть иначе… Внутри ты остался тем же!

Она заглянула мне в лицо.

— Да… иначе! Но также… Это сводит меня с ума!

— Мама… Если хочешь… Я покажу тебе. Себя прежнего.

— Что?

Моё тело начало уменьшаться, зрение и слух ухудшаться. Мама замерла, забыв, как дышать.

Я же уже не сомневался, что поступаю так, как нужно. Если ей станет плохо… Я помогу ей — артефактов у меня много. Она справится. Она сильная. И то, что она увидит, даст ей сил жить дальше ещё много лет.

— Леон… — тихо прошептала она, коснувшись моей небритой щеки.

— Да, мама, это я.

Глава 11

Пожалуй, я рад тому, что не рассказал матушке о себе раньше. Ведь тогда я не умел превращаться в Леона Джона. Сейчас же, учитывая все предыдущие события, эффект от моего признания был настолько мощным, как одновременный водяной удар десятков морских драконов.

Мои слова, внешность, разговор по душам, в самом деле наполнили матушку небывалой энергией. Я ничуть не преувеличу, если скажу, что во время нашего разговора мама на глазах скинула лет пятнадцать!

Правда, предварительно она почти час плакала от радости, потом ещё минут сорок приводила себя в порядок. Затем заваривала новый чай, доставала из заначки варенье…

В общем, только после этого мы смогли относительно спокойно поговорить по душам.

— Ох… вот ведь я дура… Вот дура-то! — сокрушалась она, когда я повторил историю предательства Бари. — Я ведь относилась к нему, считай, как к любимому племяннику!

— Не кори себя, мам. Этот гад много кого смог обвести вокруг пальца. И даже меня.

— Но ты наказал его! — сверкнула она глазами. — Расскажи мне, как это было! Как проходило сражение? Расскажи всё!

Ну я и рассказал.

— Что? Значит, этот тварёныш хотел собственными руками прикончить Марселлу? Свою родную кровь⁈ — ещё сильнее опешила она. — Может, он… не знал?

— Знал он всё.

— Тоже думаю, что знал… Мерзавец! Жалкий трупный червяк! Так ему и надо, Леон! Не снимай его с реи! Пусть болтается!

— Пусть. Мам, насчёт Марси.

— Ни слова больше, Леон! Я всё понимаю и сделаю как должно.

— Точно? — улыбнулся я.

— Ты сомневаешься в словах матери? Думаешь, за эти годы я изменилась, и…

— Не сомневаюсь. Спасибо.

— То-то же! Ну? Что было дальше? Забрав Лудестию, вы сразу вернулись сюда?

— Не совсем…

Ну я и рассказал ей о наших приключениях на острове Непреступном. Взгляд матушки сменился. Под конец она смотрела на меня как-то… ехидно?

— Что? — не выдержал я.

— Ничего, — усмехнулась она.

— Мама! Что не так?

— Просто радуюсь, что ты наконец-то нашёл себе даму по сердцу.

— Мам, ну хватит, — хмыкнул я. — У меня на корабле и так хватает шутников на эту тему. Всё её зовут госпожой, мол она моя невеста.

— Даже так, — ещё шире улыбнулась она. — Мне прям не терпится познакомиться с этой Уллой-Урсулой.

— Ма-ам.

— Не мамкай! Сколько я слышала от тебя про разных дам, а?

— Полагаю, что много.

— Вот именно. Но ни об одной из них ты не рассказывал так одухотворённо. Так что, когда уладите все дела, приводи её в гости. В противном случае я сама заявлюсь на Лудестию. Ведь пока ещё это мой корабль — я ведь передавала его Бари не в дар, а в бессрочную аренду!

Ух, какая она боевая-то стала. Ещё совсем недавно была лишь тенью самой себя, поддерживаемая лишь собственной гордостью прошлыми подвигами сына. Сейчас ей силу даёт ещё и гордость за нынешние подвиги сына. И надежда на счастливое будущее.

* * *

В общем, с матушкой я провёл несколько часов. Пришлось даже отправлять кучера в особняк Лагранджа, чтобы передал мои извинения и попросил сдвинуть время обеда с дель Ромбергами.

И всё равно я чуть не опоздал!

Хорошо хоть это небольшое мероприятие проходило в доме Лагранджа, так что, когда я помылся и переоделся, мне не пришлось никуда бежать. Я только спуститься в столовую.

— Тео, отлично выглядишь! Мне кажется, ты стал ещё более мужественным! Наверное, в порту уже тяжко отбиваться от горячих вдовушек, разведёнок и прочих бестий? — кокетливо проворковала Мэри Кэролайн.

— Ма-а-ам, — обречённо протянула Марси.

— Что мам? Я уже скоро девятнадцать лет как «ма-а-ам», — невозмутимо отозвалась губернаторша.

Я уселся рядом с Лагранджем, напротив Марси и с улыбкой ответил:

— Всё так, Мэри. Слишком много всяких бестий хотят отхватить кусочек Лагранджа, — я указал взглядом на своего приёмного отца. — Приходится отбиваться.

Мэри Кэролайн нахмурилась, пытаясь понять, что это сейчас было. Уверен, мозг «папеньки» она вынесет. Ну ничего, тот только порадуется вниманию.

А то ишь! Кокетничает тут за столом перед своим… Не знаю, в какой стадии у них сейчас отношения, но времени проводят они вместе сейчас куда больше — это факт. И не только по работе — пока ехал домой от нечего делать «попытал» кучера…

В общем, то Лаграндж ночует у дель Ромберг, то дель Ромберг у Лагранджа. Эх, дети выросли, отправились в путешествие, и кому-то дома стало скучно.

— Мэри, дети, давайте поедим, — засуетился от взгляда губернаторши Лаграндж.

— Отличная мысль, отец!

Я хоть в гостях у матушки поел, но пока добирался сюда, снова проголодался.

Ох, Дева под Килем, как же здорово готовят в доме Лагранджей! Остальные тоже были со мной солидарны, так что к разговорам мы перешли лишь за чаем. И первой начала, ожидаемо, самая нетерпеливая.

— Тео, как поживает мадам Джонсон? Для неё, наверное, удар, что она передала корабль сына его убийце?

— Мэри, — с укоризной посмотрел на неё Лаграндж.

— Мама, как так можно! — возмутилась Марси.

— А что я? — удивилась Мэри Кэролайн. — Просто очень переживаю за твою бабушку, дочка. Надеюсь, теперь она сделает правильный выбор и передаст Лудестию достойному наследнику.

Она выразительно посмотрела на Марси.

Я усмехнулся. Мэри Кэролайн просто не может быть доброй милашкой. Иначе она бы не удержалась на посту губернатора острова так долго.

Эх, а Александр Лаграндж, похоже, тот ещё извращенец. Мне, конечно, нравятся женщины разных типов. Но пытаться связать свою жизнь с кем-то вроде дель Ромберг-старшей…

— Я надеюсь, бабушка передаст Лудестию Тео, — проговорила Марси, с вызовом глядя в глаза матери. — Нет более достойных людей, способных принять этот корабль.

Я расплылся в довольной улыбке. Настолько мощный отпор Марси дала своей матери впервые. Та аж рот раскрыла от изумления. А затем смешно мотнула головой и как ни в чём ни бывало проговорила:

— Может, и так, может, и так. Уверена, твоя бабушка выберет правильный вариант. А пока меня интересует другое… Что вы устроили на острове Непреступном⁈

Она едва ножкой не топнула.

Ну хоть перешли к главной теме…

В общем, с горем пополам мне и Марси удалось уговорить «родителей» не арестовывать Урсулу и алти. Мол, их заставляли алиссийцы, и вообще они пользы принесли больше, чем вреда.

Разумеется, Мэри Кэролайн возмущалась, ведь Улла с ребятами умудрились её ограбить. Но! Тюк титанового шёлка и полбочки лазурной пыли мигом развеяли её возмущение.

А затем я договорился с Лагранджем, и тот разрешил подселить всю эту честную компанию у него дома, пока мы ремонтируем Лудестию.

В общем, «семейный» обед получился интересным. Правда, больше всего своих собеседников я огорошил под конец:

— А теперь давайте подумаем, кого бы мы хотели видеть на постах Вице-Премьеров Виктории в Шестом и Седьмом море?

Ох уж эти изумлённые лица дель Ромбергов и Лагранджа…

* * *

Улла в облике Урсулы сперва с опаской осматривалась по сторонам, когда я привёз её и алти на территорию особняка Лагранджа. Правда, вскоре она заметила пруд с уточками, и он быстро начал растапливать её холодность и насторожённость. Как и крик Лагранджа:

— ВНУЧОК!!! КАК ЖЕ ТЫ ВЫРОС!!!

Растопырив руки, мой приёмный отец ждал в объятья громадного Джу, который с радостью нёсся к «дедуле».

Баран чуть не убил этого молодящегося старика, честное слово!

Затем Лаграндж настоял, что всех гостей нужно помыть, переодеть в новое и чистое и в обязательном порядке показать врачам. Я сказал Урсуле волшебную фразу «долг гостеприимства», и она с пониманием кивнула.

Короче, спорить никто не стал, вскоре алти расслабились, а чуть позже и вовсе уснули, совершенно не опасаясь нового места.

— Красивая девушка она, сынок, — сидя на веранде и разглядывая полную Луну, произнёс Лаграндж, когда я вышел из дому.

— Красивая, — согласился я.

Некоторое время мы сидели молча, оба глядя на Луну.

— Я никак не нарадуюсь, что именно мне посчастливилось приобрести твоё спящее тельце, — предельно серьёзно проговорил Александр Лаграндж. — Что в итоге всё сложилось так, что ты стал моим приёмным сыном.

— Я тоже рад, что всё так сложилось, — я хлопнул его плечу. — Ты отличный человек. Помогаешь всем, кто вокруг тебя. Без прикрас, я восхищаюсь тобой.

— Засмущал папочку, — проворчал он, покосившись на меня.

— Не стоит.

Мы снова замолчали, но спустя несколько секунд Лаграндж выдохнул и произнёс:

— Я уверен, ты бы и без меня справился. Я ведь ничем тебе не помог.

— Глупости. Ты искренне помогал и делал всё, что в твоих силах. А я пользовался твоими ресурсами. Одна твоя библиотека чего стоит, — усмехнувшись, я приобнял приёмного отца за плечи.

— Ты правда так думаешь?

— Да. К тому же, объём помощи не важен, если человек искренне хочет помочь.

— Спасибо, сынок.

— Не за что, отец.

— Интересно… думает ли так Эндрю? В последнее время он так изменился… Я ведь в самом деле решил его усыновить. Правда, не знал, как сказать ему об этом. Это ведь странно, столько лет держать в качестве воспитанника и помощника, а затем предложить стать сыном?

— По мне, так не очень странно.

— Но как бы он отреагировал? В общем, я затянул, а потом он попросил отпуск, чем выбил меня из колеи. Он захотел посмотреть на мир, путешествуя в качестве пассажира. Интересно, где он сейчас?

Я хмыкнул и ответил:

— Может быть, как мы, смотрит на Луну?

— Может быть, — улыбнувшись, ответил он.

* * *

Олимора в истинном облике сидела на песке. С неохотой оторвавшись от созерцания Луны, она потянулась к большой ракушке, вдруг засиявшей холодным синим цветом. Лишь в полнолуние возможно использовать этот способ связи. Редко, но благодаря ему можно общаться друг с другом, даже находясь в разных морях.

Девушка приложила ракушку ко лбу и пустила в неё структурные вибрации.

— Слушаю, — мысленно произнесла она.

— Одна? — чужая мысль, появившаяся в её голове, будто бы была «произнесена» мужским голосом.

— Думаешь, я бы ответила, если бы была с кем-то? — вспылила Олимора неожиданно для себя самой.

Как, впрочем, и для собеседника.

— Прости, — опешил тот. — Но ведь тебя схватил солнечный, это правда?

— Правда. Я сбежала. Сейчас недалеко от… дома.

— Понял, это хорошо. Он убил Джекмана.

— Так и надо этому ублюдку!

— Справедливо. Но теперь наши планы оказались ещё более спутанными.

— И что? — мысленно фыркнула Олимора. — Неужели наш патриарх не придумает новый план?

— Этим я и занят! Не рычи на меня!

— Прости.

— Я связался с Эриасом. Он рассказал, что Солнечный прибыл на Непреступный и не дал казнить девку-вождя и других предателей.

— Что? Вы собирались её казнить? — удивилась Олимора.

— Когда пошли разговоры, что тебя схватили, было решено завязывать с игрой с предателями. Мы так и не смогли воссоздать их зелья и артефакты. Даже наш солнечный баран не помог.

— Нам повезло найти ещё одного барана. Но с нами они взаимодействуют гораздо хуже. Я видела его у Лагранджа, — хмыкнула девушка. — Там здоровенный зверь. Не то что наш карлик.

— Ты… усмехнулась?

— Тебе показалось, — спохватилась она. — Ты можешь прислать за мной кого-нибудь?

— Все заняты. Подчини какую-нибудь тварь и доберись до Муна.

Олимора раздражённо цокнула языком и сказала:

— Тварь… С каких пор мы стали считать наших друзей тварями?

— Не цепляйся к словам. Всё. Я рад, что ты жива. А теперь мне пора. Жирдяй в ярости и хочет взять Бун силой. Мы должны ему помочь.

— Что? Погоди…

Однако ракушка уже прекратила сиять, и ментальная связь двух лунных алти прекратилась.

Олимора раздражённо швырнула артефакт в песок.

— Гребанный придурок! И стоило мне сюда плыть за ракушкой⁈ — выругалась она и злобно уставилась на полную Луну.

Скрипнув зубами, она тихо проговорила:

— Дважды предатель… не смей там подохнуть на родном острове. Это будет совсем несмешно!

Глава 12

— Ох, капитан Лаграндж, вы даже не представляете, как я рад, что могу вновь заниматься Лудестией. От всего сердца благодарю вас за такую возможность, — улыбаясь, проговорил Кевин Рассел — в прошлом мой главный плотник-артефактор, а ныне профессор морской Академии Торвиля.

Мы с ним как раз отдыхали, сидя на лавке в одном из отремонтированных доков верфи. Через Лагранджа-старшего и Мэри Кэролайн мы заранее умудрились забронировать целый док для ремонта нашей эскадры.

И вот сейчас, попивая чай, мы с Расселом любовались шестью кораблями, которые уже можно спускать на воду.

Но это ведь ремонт и модернизация кораблей, верно? Всегда можно что-то улучшить, что-то доделать… Так-то они готовы, и их состояние уже гораздо лучше, чем было до боя с эскадрой Бари (ну кроме Франки-Штейна, этот ушёл в минус из-за сломанной водяной пушки). Однако пока я не спешил объявлять завершение ремонтных работ. Может быть, завтра что-нибудь ещё подделаем…

У нас, конечно, куча дел за пределами острова. Но… эм…

— Хах, капитан Лаграндж, вы даже меня не слушаете, — весело рассмеялся Кевин. — И на корабли смотрите точно таким же голодным взглядом, как и капитан Джонсон. Он точно так же не мог оторваться от ремонта и модернизации. Как и вас, корабли его интересовали даже больше прекрасных дев.

— Эй! — возмутился я. — Вы говорите какие-то извращённые вещи и наговариваете на меня! — возмутился я, повернувшись к Кевину.

— Ой ли? — хохотнул он, для пущего эффекта приложив ладонь к щеке. — Я слышал, у вас появилась невеста, капитан Лаграндж.

— Урсула мне не невеста, — парировал я.

— Пусть так, — сразу же согласился Кевин, — и тем не менее поговаривают, что она вам не безразлична. Да и вы ей интересны. Когда она заглядывает на верфь, чтобы передать корзинку с едой, я вижу, как вы смотрите друг на друга.

Он добродушно улыбался, и я задумался над его словами.

Моё молчание Кевин воспринял как согласие с ним и продолжил:

— Так вот, напомните, когда вы последний раз виделись с гостьей вашего дома?

— Вчера! Когда она принесла корзинку! — тут же нашёлся я.

— Ага, — хмыкнул он, — перекинулись с ней парой слов, жуя бутерброд, а затем бросились дальше обновлять контур в сердечнике артиллерии на Лудестии. Когда вы спокойно ужинали дома со своей гостьей? Уделяли ей внимание?

— У моего приёмного отца огромная библиотека, — вздохнул я. — Будь уверен, Урсуле есть чем заняться. Её за уши не вытянешь из этой библиотеки.

— О, я не сомневаюсь. Как не сомневаюсь и в том, что она с радостью отложит книги ради общения с вами.

— Вот сегодня и пообщается! — возмутился я.

— Ну да, после того как ваш батюшка настоятельно попросил вас переночевать сегодня дома, а не на верфи.

— Ой, всё, Кевин! Хватит! Корабли сами себя не починят!

— Да и юные девы сами себя не одарят мужским вниманием.

— Нет… ну варианты, как заменить мужское внимание, у них точно есть.

— При всём уважении, капитан, насколько я могу судить, главный по сальным шуточкам в вашей команде офицер Берг. Не отбирайте у него хлеб.

— «В вашей команде», — передразнил я. А затем быстро атаковал: — Кевин, скажу без обиняков. Лудестия моя. Добро пожаловать на борт.

Мой старый друг замер, внимательно глядя мне в глаза. Затем вздохнул и проговорил:

— Вы уверены, что вам нужна на борту старая развалина? Осколок прошлой эпохи?

— Такое нам не надо, — я мотнул головой. — Мне нужен надёжный товарищ и старший плотник-артефактор на Лудестии, офицер Кевин Рассел.

— Но… хех…

Он поднялся и, встав передо мной, расправил плечи.

— Я принимаю ваше приглашение, капитан! Для меня будет честью служить под вашим командованием, я с радостью вновь взойду на борт Лудестии.

Я улыбнулся и обнял его за плечи.

— Вот и славно, — проговорил я. — Но всё-таки, дружище, давай без всей этой витиеватости. Мы — моряки, люди простые.

— Как скажешь, капитан, — хмыкнул он.

— Так-то лучше.

— Эх… Всё-таки выполню я волю капитана Джонсона, — сказал он непринуждённо, будто только что скинул с плеч тяжёлую ношу.

— Какую из? — мне в самом деле было любопытно.

Он посмотрел на меня словно на младенца и невозмутимо ответил:

— Открою вместе с вами Восьмое Море. Но перед этим давайте-ка ещё раз глянем на узлы Лудестии?

Удивительное дело, хоть ещё недавно Кевин сам подкалывал меня, что я не могу оторваться от кораблей, сейчас уже мне пришлось убеждать его, что с Лудестией всё в порядке, а ему нужно идти домой и поговорить с семьёй, о том, что он собирается уйти в плавание.

Теперь уже бывший профессор Академии, как мог, оттягивал этот момент. А ведь, по его словам, семья и без него отлично справится.

— Старший поступил в Академию в этом году, а младшие не такие проблемные, — изрёк он.

— А красавица-жена?

— А красавица-жена поддержит любое моё решение, — произнёс он важно. Затем стушевался и добавил: — Наверное.

А потом ещё тише:

— Хочется верить.

В общем, пришлось гнать его домой чуть ли не ссанными тряпками.

А потом и я пошёл домой. Ну не сразу… Нужно было кое-что проверить. Да и проверить работы других людей, помогавших нам с ремонтом. Например, солнечные алти под личиной алти обычных закончили покрывать лаком правый борт Лудестии. Получилось у них очень даже неплохо. Ребята вообще стараются. И живут здесь же, в доке — когда начались ремонтные работы, они сами напросились помогать. В итоге в имении Лагранджа они прожили лишь одну ночь.

Зато во время ремонта мы здорово сдружились. Нам удалось даже несколько раз поговорить по душам. Сделать это было непросто — народу в доке полно, а солнечным алти нужно поддерживать инкогнито.

— Сынок, наконец-то ты дома! — Лаграндж радостно встретил меня на пороге особняка. Отец обнял меня, а затем проворчал: — Уважил-таки старика, я уж бояться начал, что ваша корабельная перестройка совсем утянула тебя в далёкие дали.

— Ну как я мог тебе отказать, когда ты так настоятельно просил прийти? — усмехнулся я. — Что-то случилось?

— Что-то хорошее, — заговорщически прошептал он и рассмеялся. А затем, хитро сощурившись, добавил: — Но всё позже, сынок. Иди помойся, а то от тебя пахнет трудовыми подвигами. Ну и оденься подобающе случаю. Я взял на себя смелость подобрать тебе наряд, а Григорий всё подготовил. Через сорок минут спускайся в столовую.

Я не стал с ним спорить, лишь поблагодарил за одежду. Для меня это важно. Очень удобно, когда не приходится тратить своё время на бесполезное занятие в виде выбора шмоток. Но! Я ведь и выглядеть хорошо люблю. Человеку без вкуса такое не доверишь.

Благо Лаграндж и свой вкус имеет и чужой уважает.

Когда я погрузился в горячую ванну, едва не застонал от наслаждения. Проклятье, и подумать не мог, что я настолько устал. Водичка помогала расслабиться. В неё ведь и всяких полезных травок насыпали…

Блаженство!

Отмокая, я вспомнил, как Кевин лет двадцать пять назад ворчал, обращаясь ко мне (тогда ещё Леону Джонсону). Он говорил что-то вроде:

— Капитан! Храни вас Дева под Килем, но вы из тех людей, которые, когда увлекаться чем-то, забывают про еду и сон. Это только звучит красиво! А по факту, вы помрёте и не заметите этого. И будет ваш труп чинить Лудестию, пока не достигнет идеала. А там, закончив с работой, упадёт и не встанет.

На это я ему сказал, что идеала никогда не достигнуть, так что мой хладный труп при таких условиях мог бы чинить и улучшать Лудестию вечно.

Но, увы, трупы не способны заниматься артефакторикой, структурные вибрации — проявление жизни.

И живых трупов тоже не существует.

И самое забавное, что Кевин, несмотря на всё своё ворчание заботливой матушки-гусыни, всегда встаёт со мной рядом и занимается тем же (корабельной артефакторикой), натурально до посинения. Да-да, из нас двоих только он умудрялся работать так долго и усердно, что его организм не справлялся и начинал болеть. Однажды заболел синей лихорадкой.

Воспоминания тоже помогли мне расслабиться. Я бы уснул в ванне, если бы не настойчивый стук в дверь Григория. Я попросил его следить за временем. Не хотелось заставлять Лагранджа ждать ещё дольше — он очень редко меня о чём-то просит.

Я вылез из ванны, перешёл в комнату. Несколько секунд постоял у зеркала, разглядывая почти затянувшиеся раны. Лечебные мази, артефакты и тело алти творят чудеса. Хоть бой с Бари и был тяжёлым, моё тело исцелено. Через пару дней вообще следов не останется.

Я, как и моя Лудестия, полностью готов к бою и новым приключениям.

Закроем глаза на тот факт, что всегда можно что-то улучшить.

Облачившись в шикарный чёрный фрак, который я надел поверх белоснежной сорочки, я спустился в столовую.

— А вот и один из опаздунов, — добродушно проговорил Лаграндж, сидевший во главе стола.

Он с вилки кормил Джу мраморным пармезаном. Мой барашек уже настолько вымахал, что вполне мог бы положить свою громадную рогатую морду на стол. Но Джу приличный баран — соблюдает этикет и даже наслышан про личные границы — он умудрялся быть настолько аккуратным, что не задевал Лагранджа своими рогами, и не пускал ему на брюки слюни.

Подивившись милой картине «Дедушка и внучок», я перевёл взгляд на соседний стул, где сидел Эндрю. Бесшумно отодвинув стул, высокий, худощавый, молодой мужчина с чёрными прямыми волосами до плеч встал. Одет он был в свою любимую одежду чёрных тонов, правда сегодня украсил себя белым кружевным жабо.

— Рад видеть тебя, Теодор, — проговорил Эндрю, протянув мне руку для рукопожатия.

Я подошёл к нему и с улыбкой посмотрел ему в лицо. Эндрю не изменял себе — всё так же носил острую бородку и усы.

— И я тебя, — честно признался я. — Не знал, что ты в городе.

— Конечно, не знал, это ведь наш сюрприз, — вклинился Лаграндж. — Мне хотелось собраться впятером за столом! Думал ещё и Мэри с Марси пригласить… Но лучше потом. Сейчас будем есть малой семьёй!

Я усмехнулся, усаживаясь на своё место напротив Эндрю.

— Сегодня приехал? — спросил я.

— Да, на попутном торговце, — ровным тоном ответил он.

— Не думал, что тебя интересует мореплавание. Ты ведь раньше от отца ни на шаг не отходил.

— Не отходил. Да вот впечатлился тобой и твоими успехами. Тоже захотел мир глянуть одним глазком.

— И где уже побывал?

— Да там… сям… Сюда, например, из Лорьена прибыл.

— И как тебе алиссийцы?

— Да так же, как и все остальные, — он чуть поморщился и пожал плечами.

Лаграндж с любопытством смотрел то на меня, то на Эндрю, а когда мы замолчали, весело произнёс:

— Гляжу, вы всё также отлично ладите.

— Ага, как кошка с собакой. Вы уже говорили, господин Лаграндж, — кивнул Эндрю.

Хех, об этом мой приёмный отец и с ним тоже говорил.

— Да-да! — наставительно поднял указательный палец Лаграндж и произнёс ту же фразу, что и год с лишним назад: — Как кошка с собакой, которые живут в одном доме, стоят друг за друга горой и никогда серьёзно не вцепятся друг другу в глотки.

Мы с Эндрю одновременно нахмурились, не сводя друг с друга пристального взгляда.

Справа от меня послышался лёгкий щелчок и открылись двустворчатые двери.

Мы перевели взгляды на вошедшую.

Я едва не ахнул от восторга.

Урсула шла, гордо держа голову, и твёрдо смотрела перед собой. Она была одета в пышное платье цвета кофе, которые оставляло открытыми покатые плечи. Лиф платья выгодно подчёркивал грудь, а шею девушки украшало золотое колье с крупным изумрудом. Её волосы были собраны в замысловатую причёску, а несколько прядей спадали локонами на шейку.

Заметив мой взгляд, она чуть сбилась с шага.

— А это второй сюрприз тебе, Тео, — довольно проговорил Александр Лаграндж. — Вижу, ты в восторге.

Я молча кивнул, пытаясь понять, что тут вообще происходит.

— Тебе правда нравится этот облик? — осторожно спросила девушка.

— Да, — я наконец-то переборол оцепенение. Быстро подойдя к девушке, я взял её за руку.

Затем подвёл к стулу и, галантно отодвинув его, предложил присесть.

— «Да», — передразнил меня Лаграндж, когда Урсула заняла своё место справа от меня. — Мог бы быть и более щедр на комплименты. Доченька так старалась, чтобы поразить тебя!

— Это всё ваша заслуга, господин Лаграндж! — в голосе Урсулы слышалось одновременно возмущение и благодарность. — Ну и Марселы тоже.

— Я говорил тебе, можешь звать меня «папа». Да и Марси просила тебя обращаться к ней проще.

— Отец, прошу не дави, — произнёс я.

Он же расплылся в довольной улыбке.

— Правильно, Тео! В любой ситуации оставайся на стороне супруги!

Я выдохнул и закатил глаза.

— Прости, Тайон, — приблизившись ко мне, прошептала Урсула, — наверное, мне не стоило поддаваться и соглашаться.

Я тепло улыбнулся и ответил:

— Конечно, стоило! Особенно если тебе самой понравился и процесс, и результат. Что же до меня, то я восхищён, Урсула. Ты прекрасна, подобно весеннему Солнцу. Такая же красивая, тёплая и долгожданная.

— Спасибо, — сдержанно произнесла она. Её щёчки покрылись румянцем.

— Ага. Долгожданная это верно, — проворчал Эндрю. — Ждали мы вас, леди, очень долго. Господин Лаграндж, Теодор, я прошу представить меня гостье дома.

Урсула встрепенулась и недобро уставилась на нашего черноволосого буку.

Лаграндж закатил глаза и тяжело выдохнул:

— Ты неисправим, Эндрю. С такой галантностью жениться ты сможешь разве что на беременной самке накера. Эту даму корми вовремя, под руку не лезь, и всё — она твоя.

— Любая дама, если её вовремя кормить и не лезть под руку, растает и навечно привяжется к человеку, — парировал Эндрю.

На несколько секунд в столовой повисло тяжёлое молчание. Я заметил вопросительный взгляд Урсулы. Она не понимала, как реагировать на этого человека, и, вероятно, опасалась сделать что-нибудь не так.

Девушка приняла «цивильную» часть моей семьи, и за последние дни, как я посмотрю, ухитрилась сдружиться с Лагранджем.

Хотя это не удивительно. Всякие странные личности всегда к нему тянулись.

— Эндрю, Урсула Панье — мой дорогой товарищ, и важный член команды. Урсула — это Эндрю Дэвис. Воспитанник Александра Лагранджа. Он был в отпуске и теперь вернулся, — проговорил я.

— Рада знакомству, господин Дэвис, — вежливо произнесла девушка.

— Взаимно. Гляжу, для Теодора вы в самом деле дорогой товарищ, раз уж поселились в особняке господина Лагранджа.

— Эндрю, как можно, — заявил Александр и, прежде чем тот успел хоть что-то ответить, быстро произнёс: — Давайте уже приступим к трапезе.

За ужином Эндрю несколько раз недобро пялился на Урсулу, за что Лаграндж обозвал воспитанника «женоненавистником», и припомнил все те едкости, что Эндрю позволял себе бросать в адрес дель Ромберг-старшей.

Эндрю же заявил, что всегда держал себя в рамках приличий.

— Главное не слова, а тон! — возмущённо ответил на это Лаграндж.

— Если я добродушно и с улыбкой пошлю нахер Премьера, меня всё равно изобьют дубинами, — пожал плечами Эндрю.

Ну и так далее и тому подобное. Обычный приём пищи с Эндрю. Вероятно, Урсула бы чувствовала себя неловко при этом грубияне, но моя улыбка давала ей сил.

— Кстати, Теодор, слышал, после всех твоих безумств, о которых судачат едва ли не на каждом острове нашего моря, твой корабль и, корабли тех, кто тебе помогал, сильно пострадали? — с невозмутимым видом спросил Эндрю, когда мы перешли к десерту.

Я отрезал кусочек шарлотки, наколол его на вилку и показательно задумался.

— Сильно-несильно, но пострадали, — изрёк я.

— Чинитесь? — уточнил он.

— Чинимся.

— И сколько ещё?

— Хм, думаю, неделю ещё корабли в доке простоят. Видел бы ты их, Эндрю. Разбирать пришлось капитально. До сих пор ни один даже на воду не спустить.

— Вот как? — поморщился он. — Стало быть, мне ещё неделю лицезреть твою самодовольную рожу?

— Эндрю, — тяжело вздохнул мой приёмный отец. — Что ж ты такой злобный-то?

— Всё, молчу-молчу, — он поднял обе руки, признавая поражение. — И вообще, я ухожу, чтобы никого не нервировать!

Он вышел из-за стола и поклонился Лагранджу-старшему.

— Куда ты? — буркнул отец.

— Боюсь, такие места неприлично поминать в присутствии дамы, — проговорил тот.

Лаграндж тяжело вздохнул, в который уже раз за вечер, и закатил глаза.

Эндрю обошёл стол, остановился рядом со мной и протянул руку.

Я поднялся, глядя ему в глаза.

— Удача сопутствует тебе, капитан Лаграндж, — проговорил он. — Но нельзя полагаться лишь на неё.

— Будто я полагаюсь, — второй раз за вечер я пожал ему руку.

Он кивнул и пошёл к дверям. Остановившись, обернулся и поклонился Урсуле.

— Госпожа Панье, приятно было познакомиться. Мой вам совет — не тратьте времени даром. Никогда не знаешь заранее, сколько нам отмерено. Хватайтесь за возможность. А то… — он покосился на меня и закончил мысль, — а то кто-то опять закроется в доках, и вы не сможете увидится. Всего хорошего!

Сделав ручкой, он быстро зашагал прочь.

— Ну надо же, какой он у нас душка, — растроганно произнёс Лаграндж. — Эх… детишки, на самом деле мне тоже нужно собираться. У меня важная встреча.

— Дай угадаю, — усмехнулся я. — С губернатором острова?

— О да, — закивал Лаграндж. — Нужно решить… вопросы.

Лаграндж покинул нас, а я предложил Урсуле полюбоваться ночным прудом. Служанка мадам Друшлакью постелила пледы на берегу, где мы и сидели, молча привалившись друг к другу.

Удивительно, но Урсула умудрилась уснуть в таком положении.

Ещё было удивительнее, что она даже не проснулась, когда я принёс её в её комнату. И что самое удивительное, смогла спать в этом пышном платье.

Надеюсь, меня никто не станет убивать, потому что я уложил девушку в кровать в такой одежде? Как там у них с платьями? После такого обращения ремонту подлежат?

Сам же я быстро пошёл в свою комнату. Мне тоже нужно отдохнуть. Чувствую, ночка будет жаркой.

Однако не успел я толком провалиться в сон, как заревела терпси-жаба.

Морская тревога.

Остров атакуют.

Глава 13

Под ор терпси-жабы, доносящийся с улицы, я распахнул глаза и недовольно уставился в потолок.

— Проклятье! — пробормотал я. Резко встав с кровати, я потянулся к одежде.

— Помогите!!! — донеслось из коридора. Кричала Урсула.

Я пулей вылетел из комнаты.

А девушка продолжила фразу:

— Мадам Друшлакью!

Урсула звала нашу служанку и теперь смущённо пялилась на меня.

— Тайон… — проговорила она. — Я… я всё вижу!

Я проследил за её взглядом и понял, что смотрит она на мою кулеврину. Ну да, привычка спать без одежды всегда со мной.

— Будто ты меня в музее не видела, — хмыкнул я.

— Там ты не шевелился, и было не до этого, — смущённо ответила девушка.

— А сейчас до этого? На город напали. Зачем тебе помощь?

— Ну так… — ещё сильнее смутилась она. — Платье снять. Жалко рвать. А бегать… неудобно.

Я быстро подошёл к ней и потребовал:

— Разворачивайся.

Она покорно развернулась, и я расстегнул верхнюю часть платья. В коридоре как раз показалась загадочная пугающая фигура, которая выглядывала из-за угла.

Наша служанка Марина Друшлакью в своём репертуаре.

— Дамы, дальше сами! Через минуту встречаемся внизу!

— Минуту? — опешила Урсула и, подхватив подол платья, поспешила обратно в свою комнату.

Я тоже рванул к себе, а то, когда я без одежды, наша служанка впадает в оцепенение.

Быстро одевшись, я спустился вниз и вломился в кабинет приёмного отца, чтобы воспользоваться Транслятором.

— Лудестия! — рявкнул Транслятор голосом Починкко.

— Это я. Собирайте команду на корабле, но только без лишнего шума. Свяжитесь с остальными капитанами, пусть делают то же самое. Но без меня ни один корабль не спускать на воду.

— Понял, брат. Сделаю.

Нажав отбой, я тут же связался с другим Транслятором, с которым у Транслятора отца заранее была налажена связь.

Почти сразу я услышал напряжённый женский голос:

— Слушаю!

— Мэри, это я. Отец у тебя?

— Тут я, сынок, — раздался чуть приглушённый голос. Лаграндж, явно стоял немного поодаль.

— Отлично. Уже известно, сколько кораблей?

— Пятнадцать, — недовольно проговорила дель Ромберг. — Против наших трёх. Что там в доках? Правда, что ещё долго ждать? Этот жирный мерзавец удачно подгадал момент, и…

— Слушайте меня, — перебил я, а затем поделился своим планом.

В кабинете Лагранджа на несколько секунд воцарилось молчание.

— Ты уверен? — наконец-то спросила дель Ромберг.

— Абсолютно.

— Что ж… Так и быть. Я тоже поверю тебе, — она горько усмехнулась и добавила: — Ведь капитан Лудестии всяко разбирается в морских сражениях побольше нашего.

* * *

— Господин, эти трусы прекратили стрелять! — радостно воскликнул Мартин Лерой — Кавалер Ордена Доблести Первой Степени, выдающийся человек, которому доверили управлять самым мощным кораблём викторианского флота в водах Шестого Сумеречного моря — линкором «Бессменная Виктория». — И пушки форта тоже замолчали.

На всякий случай он ещё раз припал к подзорной трубе.

Жирный Вице-Премьер Шестого Сумеречного Моря стоял рядом с командиром своей эскадры, которому недавно присвоили чин адмирала. Жерар Барелли с торжествующей улыбкой смотрел на пустую пристань в подзорную трубу. Со шканцев «Бессменной Виктории» открывался поистине прекрасный вид на остров Бун.

— Эти трусливые шавки разбежались! — торжествующе воскликнул он. — Хах! Как я и думал! Как только запахнет жареным, шлюшка дель Ромберг покажет свою натуру! Ха-ха! Между своей сочной задницей и жизнью этого пирата-алти, она, разумеется, выберет себя любимую!

— Все как вы и предполагали, господин! — радостно поддакнул новоявленный адмирал. Мартин Лерой корил себя за то, что не успел вернуться на казнь полу-алти и её прихвостней, и из-за этого не защитил город от пирата, захватившего Лудестию. Хотя больше его, конечно же, угнетало другое. Уже давно Мартин Лерой спал и видел, как он наказывает всю шайку-лейку Лагранджа, оскорбившую и его сына, и его самого.

— Ох уж эта дель Ромберг, — продолжал распаляться Барелли. — Сегодня её пухлые губки будут жадно причмокивать, а я ещё трижды подумаю, стоит ли оставить её на посту губернатора, — Вице-Премьер аж облизнулся, в предвкушении.

— Ей придётся очень постараться, чтобы убедить вас!

— А потом постараться ещё сильнее, иначе её дочурка будет висеть рядом с Лагранджем и остальными пиратами! Лаграндж! Ха-ха-ха!!! Я сделаю ночной горшок из его черепа, а всё остальное скормлю свиньям!

— Отличная мысль, господин!

— А до этого… До этого заставлю смотреть, как пускают по кругу его полу-алти. У тебя найдутся в команде смельчаки, которые вдоволь попульзуют эту грязнокровку?

— Найдутся, господин, уверен.

Третий человек, стоявший на шканцах — высокий тощий мужчина с прямыми волосами до плеч, носивший очки в серебряной оправе, во время этой беседы то и дело закатывал глаза. Иначе выдержать словесный понос двух мерзких похотливых мужчин, он бы точно не смог.

Благо никто не смотрел в тот момент на него — первого помощника Барелли Мориса Уинзи.

— Кстати, Морис! — резко повернулся к нему Барелли, которому уже успели подать вина. — Твои агенты отлично сработали! Они и правду не могут спустить Лудестию на воду! Ха-ха! Барбаросса был тем ещё дегенератом, раз умудрился просрать такой корабль и сдохнуть! А мы возьмём его, даже не повредив! Слышишь, Мартин, — вновь повернулся он к Лерою, — когда твои ребята будут драть полу-алти, пусть не забывают благодарить Лагранджа за то, что чинил для нас корабль! Нам, конечно, придётся ещё всё доделывать… Но я не сомневаюсь, что сложные контуры этот мерзавец уже нарисовал!

— Отличный план, господин! Мы уже почти на месте. Швартуемся? Отправляем десант?

— Конечно! И побольше! Я тоже пойду! Когда мы возьмём город, хочу чтобы дель Ромберг прилюдно упала передо мной на колени!

Пока Вице-Премьер наслаждался своими омерзительными фантазиями, его эскадра оцепила порт Торвиля. С каждого корабля был выслан десантный отряд с лучшими бойцами. С некоторых же кораблей, как например, с флагманского линкора, были отправлены едва ли не все бойцы. На корабле остались лишь канониры, чтобы пугать горожан большими пушками.

Как раз из-за пушек, нацеленных на форт и город, большинство кораблей пришвартовались не прямо на пристани, а остались в заливе, встав полукругом и отправив десант на шлюпках.

— Запомните эту ночь, господа! — торжественно проговорил Вице-Премьер, ступив на пристань Торвиля. — Ночь, когда мы отомстим предателю нашей великой родины и покараем пирата!

Для пущего эффекта он даже махнул в воздухе бутылкой вина, в которой осталась в лучшем случае половина.

— Да!!! — поддержали его морские пехотинцы. Все они уже были на пустой пристани. Вице-Премьер не желал отнимать у них хлеб и потому высаживался из шлюпки одним из последних.

— Вперёд, моя армия! — взревел Барелли.

А в следующий миг где-то в море оглушительно загрохотало.

— Что это?!! — изумлённо закричал Вице-Премьер.

— Летящий коготь… — прошептал один из капитанов эскадры. — Мой корабль…

Фрегат «Летящий коготь» уходил под воду прямо на глазах.

— «Разящий» тоже повреждён!

— И «Золотая лань»!

— И «Белка»!!!

— Немедленно возвращаемся на корабли!!! — взревел адмирал Лерой. — Это ловушка!!!

* * *

Резко крутанув штурвал Лудестии, я увеличил надув. Паруса затрещали, но, разумеется, выдержали. А мой корабль невероятно быстро для фрегата развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Залп! — рявкнул Шон.

Громыхнуло так, что солнечные алти поморщились. Ну да, они на Франки-Штейне не плавали, да и на других кораблях с мощными пушками. Непривычны ещё ребятки к такому шуму.

— Как же громко! — восторженно выкрикнула Марси. — И мощно!

Хотя к пушкам Лудестии, похоже, только мы с Кевином и привычны.

Но и он и я, восхищённо смотрели за двумя корветами, идущими ко дну после одного лишь залпа.

Раздались ещё залпы — Франки-Штейн и другие корабли моей эскадры тоже присоединились к общему веселью. Через подзорную трубу я заранее приметил цели. Сперва нужно было отправить на дно те корабли, на которых осталось много матросов, чтобы не дать им маневрировать.

А вот на десерт у нас крупные неповоротливые суда, которые направили свои пушки на город, а сейчас без команды даже маневрировать толком не могут. Да, если мы выйдем к ним бортом параллельно — получим бортовой залп, ведь канониров оставили на месте.

Но если мы будем стрелять под углом от этих корабликов?

Враг понял, в какой морской заднице оказался. Матросы налегали на вёсла шлюпок, чтобы быстрее вернуться на корабли.

Ха-ха… Как же они сильно уверовали в свою победу. В то, что Лудестия не может выйти на воду, в то, что без неё дель Ромберг испугается и решит не сопротивляться…

— Готовьте шоковые, — произнёс я ровным тоном.

А через некоторое время я вывел Лудестию на ударную позицию. Самые быстрые гребцы как раз добрались до первого корабля. Сейчас попытаются вернуться на борт.

Вот только кто им позволит?

— Огонь! — твёрдо скомандовал я.

Первые же выстрелы смели изумлённых моряков со шлюпок. Мощь и инерция перевернула шлюпки. Я начал корректировать Лудестию, чтобы вновь выстрелить.

— Огонь! — приказал Шон.

Стреляли не залпами — шлюпки мелкие, эффективнее выцеливать каждую.

Ох, что творилось… Наши канониры били в цель, но шлюпок было очень много. Видя, что происходит с товарищами, моряки на целых шлюпках разворачивали свои судёнышки, сталкивались друг с другом, шлюпки переворачивались…

У некоторых нервы сдали настолько, что начали выпрыгивать в воду, надеясь уплыть подальше.

— Брат, они плывут обратно к Буну! — раздалось с марса.

— Вижу! — отозвался я, наблюдая за тем, как самые удачливые шлюпки, из тех, что шли в последних рядах, смогли нормально развернуться в общей суматохе.

Я потянулся к Транслятору:

— Мэри, всё готово?

— Да… Почти, — напряжённо проговорила она.

— К вам бегут морские крысы. Встречайте.

— Встретим.

— Если будет тяжко, сразу зовите, поторопимся.

— Мы справимся, Теодор! Ты защитников города совсем-то за детишек не считай, — недовольно проворчала она.

— Не считаю. Но и бессмысленных жертв не хочу.

Пару секунд дель Ромберг помолчала, а затем произнесла:

— Хорошо, поняла.

Сеанс связи прервался, и в этот же момент вновь оглушительно громыхнуло. Шлюпок оставалось всё меньше и меньше.

— Тайон, линкор начал шевелиться! — дёрнула меня за рукав Урсула, указывая на «Бессменную Викторию».

Мои губы растянулись в улыбке.

— Почему ты скалишься, точно зверь, Тайон? — удивилась девушка.

— Потому что они сняли часть канониров, чтобы управлять этой черепахой. «Бессменная» стала ещё более лёгким и лакомым кусочком. Гарри! Барабаны!

— Есть, капитан!

Не прошло и минуты как с нашей палубы по округе понеслись пугающие звуки. В перерывах между канонадами выстрелов мощные абордажные барабаны звучали особенно страшно.

— Приготовились!!! — прокричал Берг, когда Лудестия под углом подходила к «Бессменной».

Я увеличил энергию в щитах своего корабля, совершенно не сомневаясь, что мы легко и без потерь переживём бортовой залп самого мощного линкора викторианского флота в дальних морях.

Но…

— Капитан! Они сдаются! — изумлённо прокричала Марси.

Моряки «Бессменной» поднялись на верхнюю палубу и стояли, подняв руки. Пятеро из них размахивали белым флагом.

— А как же бой? — огорчённо проговорил Берг.

— Умерь свою кровожадность, цивил! — глядя на него, рыкнула воительница-алти по имени Эрга. У неё были довольно острые черты лица, и когда она говорила, то резко дёргала губами. Отчего были видны её довольно крупные нижние клыки.

— Ух ты! Полегче, подруга! Не тебе говорить про кровожадность, — изобразил испуг Берг.

Я же мигом забыл про них, велев Марси взять с собой часть команды и занять «Бессменную». Благо мы могли это сделать — с тех пор, как Лудестия под моим командованием вернулась на Бун, отбоя от желающих вступить к нам не было. Подбором новичков занимались Марси и Берг, ибо я пропадал в доках, но я уверен в своих старших офицерах.

Они взяли лучших.

Лудестия отплыла от «Бессменной Виктории», и вскоре своим залпом потопила ещё один корабль.

А затем выстрелила «Бессменная». Она располагалась как раз таким образом, что ей было удобно бить по оставшимся шлюпкам.

Больше шлюпок с людьми на воде не осталось. Правда, некоторые вторженцы таки смогли добраться до порта Торвиля и там повторно высадиться.

Но нам было не до них. Нам нужно было закончить начатое.

— Поразительно, Тайон… — выдохнула Урсула, стоявшая подле меня на шканцах. Как и я, она через подзорную трубу наблюдала за происходящим.

— Что тебя так удивляет? — улыбнулся я.

— Их было больше! Вдвое больше! Но ты одержал сокрушительную победу! В такие моменты я лишь убеждаюсь, что ты избран Солнцем.

Вдали громыхнуло, потом последовал громкий вопль абордажной роты с тяжёлого фрегата «Драккар Одина», которая под командованием своего лихого капитана Хельга Лодброга брала на абордаж тяжёлый фрегат викторианского флота.

Другие наши корабли, включая и те три патрульных, которые отступили раньше, сейчас тоже бодро делили добычу.

— Тебя так сильно впечатлила эта небольшая победа? — усмехнулся я.

Урсула цокнула и закатила глаза.

— Что? — хмыкнул я.

— Твоя наглость и эго настолько же огромные, как Солнце, Тайон. И бескрайние, как небо, — изрекла она.

— Как-то быстро ты сменила настроение…

— Ну а что ты хочешь? Я тобой восхищаюсь, а ты тут выпендриваешься. Всё-таки нахватался ты от цивилов… всякого.

Мне показалось, она чуть смутилась. Или нет?

Я улыбнулся Урсуле и кивнул:

— Мне на самом деле приятны твои слова. Приятно, когда тобой восхищается такая девушка.

— Вот сразу бы так и сказал, — буркнула она. — А теперь идём в порт? — не то спросила, не то предложила она. — От сбежавших крыс могут быть проблемы, — Урсула сверкнула глазами так грозно, что я даже засмотрелся.

— Думаешь? — хмыкнул я, переведя взгляд на пристань. — Ну, пойдём взглянем, на что способны перепуганные крыски. Команда! Готовиться к высадке!

Глава 14

— Господин, мы потеряли всю эскадру! — прокричал Мартин Лерой, с горечью глядя, как враги сорвали флаг с очередного корабля.

— Проклятье! — раздражённо выругался Вице-Премьер, уходя с пристани в окружении самых преданных гвардейцев и лучших бойцов Лероя. — Морис предал нас! Мерзкий гадский предатель! Найду, сгною его в подземелье! Скормлю свиньям! Четвёртую!

Жерар Баррели даже не пытался сдерживать ярость. Его бесконечно злило, что он не успел наказать предателя! Как только он понял, что сведения о неготовности Лудестии к спуску на воду полнейшая чушь, он хотел сразу же наброситься на Мориса Уинзи! Вот только этого мерзкого очкарика и след простыл!

— Господин, что будем делать? — адмирал Лерой с трудом оторвался от подзорной трубы.

— Не глупи, адмирал! — рявкнул Баррели. — Хотя какой ты теперь адмирал, если у тебя нет эскадры⁈

— Но… Господин…

— И чин тоже потеряешь, если будешь продолжать вести себя глупо! Что мы можем сделать в этой ситуации? Только одно!

Жерар Барелли оскалился, и этот оскал производил страшно мерзкое впечатление из-за его огромных щёк.

Однако к Вице-Премьеру начало возвращаться присутствие духа.

— Мы закончим начатое, адмирал! Возьмём сучку в плен и заставим её приказать всем сдаться! — скомандовал он. — С нами лучшие бойцы! Поспешим!

— Стоять! — по улицам пронёсся громкий женский возглас.

Увидев дель Ромберг-старшую, Жерар Барелли торжествующе улыбнулся. Женщина была одета в брюки и камзол, в руках она держала пистоль и рапиру. Подле неё стоял старый модник в шарфике — Александр Лаграндж. Он хмурился, сжимая пальцами рукоять ятагана-кроншнепа.

За спинами этих двоих виднелись стражи города и преданные гвардейцы дель Ромберг. Люди быстро заполняли улицы.

— Вот и ты, дель Ромберг! — довольно сказал Барелли. — Не пришлось тебя искать! Сдавайся! И тогда я пощажу твою семейку! Если договоримся.

Он противно хекнул. Александр Лаграндж резко подался вперёд, но остановился, когда его путь преградил пистоль Мэри Кэролайн.

— Ты не имеешь права мне приказывать, — холодно проговорила дель Ромберг, — после того как твоя эскадра атаковала мои патрульные корабли.

— Всё потому, что ты укрываешь пирата! Он вероломно убил Вице-Премьера Седьмого Моря! Он потопил корабли нашей славной Виктории, он…

— Довольно! — выкрикнула дель Ромберг. — Не хочу слышать о пиратстве от мерзавца, который похищал людей и захватывал корабли, чтобы набрать себе невольников на незаконную шахту. Того, кто вместе со своим подельником из Патрии Титос организовал производство наркотиков и распространял эту дрянь. Того… — она криво усмехнулась и припечатала: — кто сам пират, как и Джекман Барбаросса.

С каждым её словом поросячьи глазки Вице-Премьера раскрывались все сильнее и сильнее. Он явно не ожидал, что вот так внезапно кто-то начнёт публично освещать все его злодеяния.

Мысли метались в голове Вице-Премьера пару мгновений, пока не осталась лишь одна простая мысль.

— Убить их!!! — взвизгнул он.

Верные гвардейцы не предали своего мерзкого господина и ринулись в бой. Да и сам Жерар Барелли, выхватил саблю. Он не привык сомневаться в себе и своём могуществе.

Дрогнул он лишь в тот момент, когда на него рванул, точно стрела, выпущенная из тугого лука, Александр Лаграндж.

И на лице этого старика-модника играла очень пугающая безумная улыбка.

* * *

Когда мы прибыли к месту сухопутной битвы, то увидели трупы и сдавшихся врагов. Мой взгляд тут же привлекла фигура моего приёмного отца. Он стоял над жирным изрезанным телом и любовно вытирал лезвие своего ятагана-кроншнепа.

А рядом с ним вилась счастливая дель Ромберг, не обращая больше ни на кого внимания.

Морских чертей мне в шляпу… Я, конечно, всего ожидал…

Но вот эта картина меня удивила.

— Отец, — окликнул я Лагранджа.

— А, сынок, здравствуй, — улыбнулся он.

Я взглядом указал на труп и спросил:

— Лучше?

— Ой, прости, — смутился он. — Этот недостойный много лет раздражал меня.

И он улыбнулся. Очень хищной улыбкой. Иногда я вижу такую улыбку у собственного отражения в зеркале…

В тихом омуте, как говорится. Хотя я с первых дней своего перерождения знал, что Лаграндж превосходный фехтовальщик. А истинное мастерство в одних лишь тренировочных боях не обретёшь.

— Что ж, всё хорошо, что хорошо кончается, — улыбнулся я.

— Похоже, зря мы спешили, — проговорила Урсула, оглядывая поле боя.

— Ой, вы уже здесь? — только сейчас к дель Ромберг-старшей вернулась способность соображать.

Не переставая счастливо улыбаться, она не отходила от моего отца.

— А как же морской бой? — проговорила она.

Нда уж, эта женщина меня пугает! Хорошо, что я не связался с ней, когда был Леоном Джонсоном. Вокруг трупы, кровь, её остров едва не захватили, а она, что? Строит из себя мартовскую кошку?

— Всё закончено, — хмыкнул я. — Слышишь? Тихо. Народ сейчас вылавливает выживших моряков эскадры.

— Выживших? — нахмурилась дель Ромберг.

— У меня нет желания казнить обычных матросов, — сухо ответил я.

— Понятно, — она поморщилась, кивнула, а затем вновь улыбнулась: — Получается, за один месяц из-за двух Лагранджей Виктория лишилась двух Вице-Премьеров? Поразительный результат!

— Вот только расслабляться не стоит…

После моих слов дель Ромберг, Лаграндж и мои офицеры напряглись, ожидая продолжения.

— Метрополия так просто это не оставит, — закончил я мысль.

— И? Что ты предлагаешь? — быстро спросила губернатор.

Я улыбнулся, сгорая от нетерпения поскорее привести в исполнение свой план.

— Завтра мой корабль покинет Бун. Пора напомнить Метрополии, почему истинного капитана Лудестии зовут Хозяином Морей!

* * *

К чести дель Ромберг-старшей, она быстро взяла под контроль свою так неожиданно проснувшуюся юность, и смогла посвятить себя делам. А их у главы острова Бун скопилось немало — нужно было разобраться со всеми сдавшимися матросами, успокоить горожан.

К счастью, ни остров, ни город особо не пострадали во время ночной битвы.

Люди были несколько напуганы, но в то же время воодушевлены! Слухи о победе над эскадрой, вдвое превосходящей нашу в численности кораблей, и о том, что «Бессменная Виктория» теперь будет охранять воды острова Бун, разнеслись по Торвилю и всему острову со скоростью лесного пожара.

Когда мы с Урсулой ехали на самоходной карете по улицам, люди махали нам, улыбались и скандировали моё имя и имя Лудестии.

— Думаю, к вечеру все они будут знать о преступлениях этого мерзавца Барелли, — глядя на горожан, изрекла Урсула с задумчивым видом.

А затем неловко улыбнулась и помахала в окно девчушке, размахивающей цветочком.

— Да, — согласился я. — Дель Ромберг подаёт это как основную причину наших действий.

— Она хочет, чтобы люди считали нас героями и чувствовали, что сами находятся на стороне… правды. Деяния достойны правителя.

Я взглянул на Урсулу и усмехнулся.

— Звучит так, будто мы на самом деле не на стороне правды.

— Эй! — возмутилась она и уставилась на меня. — Не перевирай мои слова. Я всего лишь хочу сказать, что эта странная женщина на удивление хорошо справляется со своей работой. Хотя, если смотришь на неё, создаётся впечатление, что её интересуют лишь половые сношения!

Я удивлённо округлил глаза, а затем, наклонившись к лицу Урсулы, прошептал:

— Не думал, что тебе известны такие слова?

— Эй! Я, что, по-твоему совсем не образованная⁈ — от возмущения она покраснела и упёрлась мне руками в грудь, пытаясь меня оттолкнуть.

— Нет, что ты. Я думал, ты используешь фразочки вроде «делать као-какао».

Она покраснела ещё сильнее, натужно выдохнула и отвернулась к окну.

Карета остановилась.

— Приехали, — известил я. А затем предельно серьёзным тоном спросил: — Ты готова?

— Да, — ответила она тихо.

— Спасибо, что согласилась.

— Ты говорил, что это важно для тебя, — пробурчала девушка.

Какая же она милая в своих растерянных чувствах.

Я снова наклонился к ней и прошептал:

— Хочешь, я поцелую тебя в благодарность?

— Нет! Всё! Выходи! — вновь взбеленилась Урсула.

— Ладно-ладно, помню. Никаких поцелуев, пока не спасём племя.

Я ловко спрыгнул с подножки, обошёл карету, желая открыть дверь даме, но Урсула справилась и без моей помощи.

Ишь, какая быстрая.

Я молча предложил ей опереться на моё предплечье.

Поколебавшись, девушка положила на него свою с виду хрупкую ладошку.

Мы направились в сторону нужного дома, Урсула смотрела на него с любопытством. Когда уже были близко, я вздохнул и произнёс:

— Да говори уже, не стесняйся.

— Что я должна сказать? — не поняла она.

— Что-нибудь в духе — после дома Лагранджа это выглядит как норка накеров.

Девушка нахмурилась и недовольно покачала головой.

— Ты совсем обо мне плохого мнения? — спросила она. — Думаешь, я стану оскорблять дом, в котором живёт важный для тебя человек? Или с которым связаны унаследованные тобой воспоминания? Не говоря уже о том, что я видала на родине хижины и меньших размеров. А совсем недавно и вовсе меня держали в тесной темнице.

Столько осуждения и обиды было в её взгляде, что я опустил голову и произнёс:

— Прости. Рядом с тобой я почему-то веду себя по-дурацки.

— Только ли рядом со мной? — хмыкнула она.

— Хочется верить, что да, — ответил я, глядя ей в лицо.

Ну вот опять она покраснела. Как-то жарковато сегодня на острове.

Мы подошли к двери, и я постучал.

— Входите-входите! — послышался за дверью радостный голос.

Я взялся за дверную ручку, потянул её и нам в лицо ударил запах свежей выпечки.

— М-м-м… Как вкусно пахнет… — с наслаждением проговорила Урсула.

Как раз в этот момент в коридоре с низеньким потолком показалась моя матушка и, увидев нас, расплылась в улыбке:

— Нравится, доченька? Рада слышать. Проходите к столу. Поедим, пока горячее.

Урсула смутилась.

Я представил женщин друг другу, и мы проследовали на кухню. Плюшки, что напекла мама, в самом деле были превосходные.

Ели мы молча, матушка, правда, поглядывала на Урсулу каким-то хитрым взглядом, а Урсула держала спину прямо, чуть опустив веки. Вряд ли будущего вождя племени обучали подобным манерам — видимо, нахваталась за год жизни среди цивилов и теперь пытается вести себя «по-цивильи».

— Доченька, расслабься, — усмехнулась мама. — Будь собой. Леон… Мне всё рассказал.

— Тайон, — бросила Урсула, с вызовом и расправила плечи. — Его зовут Тайон.

— Сейчас — да, — не стала спорить мама. — Но ты ведь не станешь заставлять старушку называть сына другим именем?

Мама тоже отлично умела смотреть на других с вызовом во взгляде.

Проклятье! Всё так мило начиналось, а сейчас того и гляди искры начнут сталкиваться в воздухе.

Не хотелось бы такого исхода.

Наша старая холупка не выдержит.

Урсула улыбнулась краешком губ и медленно кивнула.

— Конечно, нет, матушка, — проговорила она со странной интонацией.

— Матушка? — переспросила мама.

— Ну а как мне иначе обращаться к той, кто зовёт меня «доченькой»?

Мама прищурилась, продолжая давить на неё взглядом. Но Урсула не отводила глаза.

— Хах! — громко усмехнулась мама. — Ты мне нравишься, доченька! Не покажешь матушке свой истинный облик?

Урсула посмотрела на меня с лёгким удивлением. На самом деле я уже успел ей рассказать, что имел очень откровенный разговор с матушкой. И извинился за то, что поделился общей тайной с матерью. Тогда, когда я говорил с мамой, чувства взяли верх над осторожностью…

Урсула меня поняла и не стала злиться, лишь трижды уточнила «точно ли мадам Джонсон сохранит тайну в тайне?» Один раз она даже добавила: «или поступит, как ты»?

Но в конце концов, все точки над «ё» были расставлены. А я даже себя поймал на мысли, что было бы любопытно заглянуть в голову Урсуле, чтобы понять, как именно она воспринимает мою мать. Ведь для Урсулы я именно Тайон. Но Тайон, который получил все воспоминания и чувства Леона Джонсона.

Вероятно, для себя Урсула просто определила, что у меня два отца и две матери. Кровные и духовные — Тереза Джонсон да Александр Лаграндж.

Вернувшись из своих размышлений в бедную комнату, я улыбнулся девушке и медленно кивнул.

Её облик менялся плавно и красиво. И вот когда рядом со мной на стареньком диванчике сидела высокая, стройная алти с роскошными золотыми локонами и оранжевыми глазами, мама ахнула и приложила ладони к щекам:

— Вы так хорошо смотритесь вместе!

Обратная трансформация произошла мгновенно, и вот уже Улла вновь в облике Урсулы медленно пьёт чай, а мама глядит на нас и хихикает.

Я встал. Женщины удивлённо уставились на меня.

— Ладно, поехали уже.

Мама тоже резко поднялась на ноги и напряглась. Затем решительно посмотрела на меня.

— Спрошу, последний раз… Ты уверен?

Я тяжело вздохнул и покачал головой:

— К чему теперь-то спрашивать? Я уже выкупил и отремонтировал наш старый особняк.

— И всё же будет странно, если в доме Теодора Лагранджа будет жить Тереза Джонсон, — пробормотала мама.

— Ты вроде была не против?

— Я не против, но…

— Что люди скажут?

— Да, — сокрушённо вздохнула она.

Я снова усмехнулся и сказал:

— С каких пор тебя, мать Хозяина Морей, заинтересовали такие мелочи?

Она вскинула голову. Горделиво улыбнувшись, матушка произнесла:

— И в самом деле! Чего это я! Леон, доченька, поехали в наш новый дом!

Глава 15

Лудестию провожали в плавание громко и весело, всем городом. Жители Торвиля наперебой желали нам удачного похода, воспевали наши подвиги, кидали в корабль цветы.

Просто махали руками и улыбались.

Приятно как в старые добрые времена. А в первых рядах на пристани стояли наши родные — мама, дель Ромберг-старшая, Александр Лаграндж, де Липшеки…

— Мы прям герои! — глядя на всё это великолепие проговорил Гарри Разноус.

— А как иначе, — хохотнул Берг. — Посмотри на всю эту эскадру, — он указал на корабли, стоящие в заливе. — Горожане сейчас себя чувствуют в безопасности! А это очень, знаешь ли, способствует хорошему настроению. А сколько мы денег пожертвовали? А сколько пива бесплатно наливали?

— Ну пиво-то да… — покивал один из матросов.

— Балбесы вы, — добродушно усмехнулся Кевин Рассел. — Не в деньгах дело, не в кораблях, и даже не в пиве. Дело в Лудестии и её капитане. Которые, считай, на глазах у всего острова совершили выдающийся подвиг. Как в старые добрые времена… Жители Торвиля благоволят Лудестии и ее капитану. Как, впрочем, жители многих городов в разных морях.

Мы отошли от Буна. Погодка была отличная, я стоял за штурвалом. Рядом со мной на стуле сидела Урсула. Она в очередной раз пыталась прочесть письмо на неведомом нам языке. То самое, что я нашёл в судовом журнале Барта Робертса. Причём ни от кого письмо, ни кому его нужно передать, в журнале не значилось. Эти сведения, вероятно, оказались настолько ценными, что Робертсу запретили предавать их бумаге.

Буквы в письме были похожи на буквы алти, но ни Нассийя, ни Урсула прочесть их не смогли. Правда, Урсула попросила оставить ей письмо. Я согласился.

— Всё так же, — вздохнула девушка. — Мне кажется, я угадываю часть слов. Мне кажется, будто говорится о Восьмом Сумеречном Море. Но… Без понятия, — вздохнула она. — Проклятье! Что лунным нужно было в нашем Море?

Послышался звук мягких шагов, и Урсула быстро убрала письмо в карман камзола.

— Не помешаю? — поднявшись на шканцы, с улыбкой поинтересовалась Марси.

— Нет, — отозвался я.

— Славно. Я… — она замялась. Урсула с любопытством посмотрела на девушку.

— Говори уже, — хмыкнул я. — Все свои.

— Я хотела поблагодарить за то, что ты перевёз бабушку из старого дома! — выпалила она. — Я тоже ей много раз предлагала, но она отказывалась! А у тебя… у тебя получилось! Спасибо!

Марси склонилась в поклоне.

Неожиданно Урсула поднялась с места и, подойдя, обняла её за плечи.

— Ты очень добрый и солнечный человек, Марселла, — проговорила она. — Прости, что сразу не замечала этого и думала о тебе плохо.

— Эм… нет… что ты… — опешила Марси. — Всё хорошо.

— Порой странные чувства затмевают разум и сердце, как тучи Солнце, — изрекла Урсула. — Прости за это.

— Я… ну… — продолжала изумлённо бормотать Марси.

Усмехнувшись, я произнёс:

— Скажи уже, что принимаешь извинения и не в обиде.

Марси глянула на меня, затем кивнув, снова перевела взгляд на Урсулу и повторила мои слова.

— Отрадно слышать, — проговорила девушка-алти. — А что насчёт твоих слов — не кручинься, Тайон благословлён Солнцем и притягивает людей. Так что не стоит переживать, что ему удалось убедить матушку переехать, а тебе нет.

— Ну… да, — мило улыбнулась Марси, а затем встрепенулась и переспросила: — Матушку?

Урсула изумлённо замерла и начала вертеть головой в поисках поддержки. Ну что за человек? Зачем, спрашивается, лезла?

— Марси, ты ведь уже знаешь, что твоя бабушка ко мне хорошо относится, — начал я, и Марселла кивнула. — Она… Видит во мне копию твоего отца. Эдакого второго Леона Джонсона. И иногда зовёт меня сыном. Ну а я в такие моменты её «матушкой». Вот Урсула и подхватила. Но ты, прошу тебя, не смей звать меня отцом, — я хохотнул, а затем тепло посмотрел на неё. — Это будет странно. Я твой друг и капитан.

Выслушав меня, Марси расплылась в довольной улыбке и кивнула:

— Хорошо. Спасибо вам, ребята. Бабушка сейчас выглядит куда счастливее и добрее, чем раньше. А ещё… — Марси смутилась, но всё же продолжила: — А ещё она назвала меня «внучкой». Наконец-то! И даже сказала, что, может быть, придёт на мою свадьбу.

Так, стоп, свадьбу? О чём это моя дочура говорит?

— Ты выходишь замуж, Марселла? — оживилась Урсула. — За Шона де Липшека?

— Чего это сразу за Шона? — покраснела девушка.

— А за кого? — ещё сильнее опешил я, даже штурвал бросил, чтобы подойди ближе.

Мы так накинулись на Марси, что она изумлённо отступила назад:

— Ни за кого я не выхожу! — выпалила она.

— Но предложения были? — с азартом спросила Урсула.

— Да не было у меня никаких предложений! — едва ли не во весь голос прокричала Марси.

Урсула замерла, корабль тряхнуло, и я поспешил вернуться к штурвалу.

— Эм, и снова извини, — произнесла алти. — Неловко вышло. Но ты не плачь и не отчаивайся. Такой юной и красивой девушке ещё сделают предложение.

— Да не жду я никаких предложений! — Марси аж ногой топнула. — Я ходить по морям хочу! Новые земли открывать! А не вот это вот… о чем ты говоришь! Про свадьбу бабушка так сказала. Для примера! Всё, ладно! Пойду матросов готовить ко входу в Сумрак!

И быстро топоча каблучками, оставила нас наедине.

Урсула проследила за ней взглядом и повернулась ко мне. На её лице отчётливо читался исследовательский интерес.

— Тайон, вопрос замужества стоит особо остро для юных цивилок? — спросила она.

— Как видишь, — усмехнулся я.

— Хм… — задумчиво протянула девушка. — И как цивилы тогда смогли дойти до проблемы перенаселения?

* * *

Первое Сумеречное Море. Метрополия. Стольный город Илизия — столица Виктории.

Высокий статный мужчина в очках, с ухоженными седыми усами сидел за рабочим столом и читал отчёты.

И внешний вид этого мужчины, и убранство кабинета, да и вообще дворец в столице можно было бы описать одним словом «идеально».

В Метрополии всё давным-давно идеально. Никаких бед, бедствий и бедности. Даже морские охотники обходили Метрополию стороной. Большую их часть в местных водах давно истребили. За столько-то лет! А залётных одиночек или небольшие стаи без труда изничтожают команды патрульных кораблей.

— Значит, не только Вице-Премьер Барбаросса пострадал от рук этого юного бандита, — проговорил мужчина с идеальными усами.

Это был восьмидесяти шестилетний, избранный на пожизненный срок Премьер Виктории Люпус Дрейк.

Он перевернул страницу и покачал головой.

— Разбил эскадру, захватил Лудестию, напал на Шепард-таун и освободил приговорённую к смерти шпионку вероломных алиссийцев. Грязный негодник. Он должен быть наказан, — бормотал себе под нос Премьер.

Он позволил себе улыбнуться, когда дошёл взглядом до выкладок аналитиков, обрабатывающих информацию.

Лудестия повреждена. И ей нужно время на ремонт. А горячий нрав Жерара Барелли не позволит Вице-Премьеру Шестого Моря откладывать в долгий ящик свою месть.

— Значит, на острове Бун скоро сменится власть? Или дель Ромберг сможет убедить господина Барелли, оставить ей жизнь и пост? — задумчиво проговорил Премьер. — Нужно поискать достойных кандидатов. А то Барелли и так контролирует много островов. Кем он себя возомнил? А ведь ещё это…

Он покосился на другую папку, где были собраны досье на всех, кто, по мнению аналитиков, мог бы справиться с должностью Вице-Премьера Седьмого Моря.

— Из-за этого мальчишки столько работы! — возмутился Премьер. — Не слыхано! И одни лишь потери! Когда столько работы подкидывал Джонсон, страна была в выигрыше.

Раздался грохот.

Люпус Дрейк замер, не в силах осознать, что произошло.

В идеальном городе не может ничего грохотать.

Но грохот тут же повторился, а здание затряслось. А следом послышался гул колокола, и этот гул приближался…

Переведя взгляд на окно, Премьер Виктории увидел пролетающий колокол и обломки башни, на которой он был установлен.

Медленно встав из-за стола, Люпус Дрейк пошёл к окну на негнущихся ногах. Встал поодаль, боясь подходить к стеклу вплотную.

— Не может быть… — изумлённо пробормотал он, увидев летящий корабль.

Память начала услужливо показывать Премьеру этот же корабль в прошлом. Мужчина быстро понял, что перед ним легендарная Лудестия.

И она с грохотом приземлилась на закрытую площадь прямо перед зданием Совета Виктории. В самом сердце страны. Здесь никогда не было посторонних — первые лица Виктории не любили толкотню.

Корабль эффектно развернулся, корпусом уничтожив парочку фонтанов, деревьев и множество декоративных кустарников.

Гул стихал, а пыль начала оседать.

Со всех сторон к кораблю бросились гвардейцы и начали стрелять. Но разве обычные импульсные ружья способны пробить щит Лудестии?

— Господа, бесполезно! — пронёсся по площади громкий голос. — Если продолжите стрелять, мы ответим. Кулевринами Лудестии. И тогда от города останутся одни руины.

До Премьера мигом дошёл смысл этих слов. Мужчина удивительно резво для своего почтенного возраста рванул к окну и распахнул створки.

— Прекратить! — закричал он. — Немедленно прекратить стрельбу!

Гвардейцы услышали его, и на площади вновь стало тихо. Премьер смотрел сверху вниз на нахального солнцеголового алти в плаще с погонами свободного капитана и в капитанской же треуголке. Рядом с солнцеголовым стояли две девушки, чуть позади другие офицеры и матросы. Все они смотрели на Премьера Виктории с…

Вызовом!

Никто из них не боялся самого могущественного человека одной из четырёх держав Ойкумены.

— Приветствую, господин Дрейк! — громко произнёс алти и с улыбкой помахал рукой. — Гляжу, вы в хорошей форме! Похвально, что следите за здоровьем!

От такой наглости Премьер дважды открыл рот, точно выброшенная на берег рыба, и лишь к третьему разу смог собраться с мыслями и гневно выкрикнуть:

— Что тебе нужно, грязный пират⁈

— Давайте обойдёмся без оскорблений, господин Дрейк, — покачал головой алти. — Какой я пират, если наказываю преступников? Как Барелли или Барбаросса? Ну или тех, кто первый на меня напал? Как корабли, охранявшие ваш залив.

Премьер замер. В заливе стояло с десяток кораблей. Лудестия уничтожила их так быстро, что никто даже не успел сообщить о нападении⁈

А что было дальше? Из залива ещё плыть и плыть по извилистой реке! Как он справился? И река, и залив представляли собой отличную защиту для острова. Но, что важнее, до этого залива ещё доплыть нужно. Все выходы из Сумрака находятся в другом месте. И там охрана гораздо мощнее.

Невероятно! Как это возможно? И что же получается, этот солнцеголовый юнец управляет Лудестией ещё более умело, чем её создатель — Леон Джонсон⁈

В этот момент в дверь кабинета Премьера настойчиво постучали.

— Занят! — раздражённо рявкнул он через плечо, и стук прекратился.

Скрипнув зубами и сжав кулаки, Люпус Дрейк попытался в очередной раз собраться с мыслями.

— Повторюсь, что тебе надо, Теодор Лаграндж? — спросил он. — И что с господином Барелли?

— Этот мерзкий пират и наркоторговец скоропостижно скончался, когда пытался захватить славный остров Бун, — равнодушно ответил солнечный алти и протянул руку в сторону.

Через секунду одна из его девок, та, что походила внешностью на Мэри Кэролайн дель Ромберг, покорно вложила в руку пирата Лагранджа толстую папку из крепкой непромокаемой кожи.

— Здесь! — потряс папкой Лаграндж. — Копии нашего расследования со всей доказательной базой и показаниями свидетелей, раскрывающие бесчеловечные злодеяния и жестокие преступления мерзавцев Барелли и Барбароссы. Ознакомьтесь на досуге!

Лаграндж швырнул папку с корабля, и она рухнула на покорёженную брусчатку.

Премьер Дрейк в очередной раз поморщился от такого наглого обращения. Однако старый политик уже взял себя в руки (как ему казалось) и успел полностью просчитать ситуацию.

Двух Вице-Премьеров больше нет в живых. А Лудестия — вот она, пожалуйста, смотрит пушками прямо на сердце метрополии.

Так стоит ли пытаться оправдать мертвецов?

— Благодарю за проведённое расследование, капитан Лаграндж, — кивнул Премьер. — Мы обязательно ознакомимся с результатами и примем меры. Если на этом всё, можете возвращаться в родное море.

— Всё? — хохотнул алти. — Примете меры? Не смешите мой киль, Премьер! Вы допустили двух мерзавцев до власти в Морях на рубеже Ойкумены! В морях, где бушуют морские охотники, царит беззаконие, бедность и до сих пор очень остра проблема перенаселения. Какие меры вы сможете принять, не оторвав своей благородной задницы от мягкого кресла здесь, в Раю Первого моря? Да никаких! Вы знать не знаете, что творится у нас там! Выкачиваете оттуда ресурсы в обмен на хилые поставки объедков с господского стола. Больше так не может продолжаться! Отныне Викторианские колонии Шестого и Седьмого Сумеречных морей заявляют о своей независимости от Метрополии! Если хотите и дальше получать наши ресурсы — платите по рыночной стоимости!

Алти замолчал, наблюдая за реакцией Премьера.

А тот постепенно багровел, пытаясь подобрать слова:

— Независимость?!! Это ещё что такое?!!! — взревел он, а алти рассмеялся.

— Вы не знаете даже элементарных вещей, Господин Дрейк. Попросите слуг подать вам словарь викторианского и найдёте там определение. Я сказал своё слово, — его голос стал холоден, точно лёд. — Мы больше не подчиняемся вам и вашим законам. И если вы вдруг попытаетесь оспорить мои слова силой… Что ж, приходите! Приводите весь свой флот! Оставьте свои тылы без защиты для Титоса и Алиссии. А ваш флот… станет моим. Не забывайте, господин Дрейк, что в Шестом и Седьмом морях господствует Лудестия. Франки-Штейн… И другие мои кораблики. Они всё не чета вашим дырявым лоханкам! До встречи, господин Дрейк!

Он развернулся спиной к Премьеру, а затем, будто что-то вспомнив, повернул голову через плечо и произнёс:

— И вот ещё что… Никто не знает моря так же хорошо, как и я. В Сумраке хватает тайных троп, по которых я могу прийти куда угодно. Наша цивилизация живёт морями и Сумраком. Так было и так будет. А значит, пушки Лудестии всегда смогут прийти к окнам тех, кто пытается ограничить мою свободу и свободу моих друзей. Не забывайте об этом, Премьер. И думайте, как будете жить в новом для себя… Не идеальном, но интересном и свободном мире!

Алти махнул рукой и из огромной пушки в задней части корабля хлынула вода. На глазах изумлённого Премьера фрегат Лудестия вознёсся к небу и рванул в сторону реки.

В тот момент Люпусу Дрейку подумалось, что этому кораблю и не нужны вовсе вода да Сумрак.

И без них он может оказаться абсолютно в любой точке мира по воле своего капитана.

Глава 16

— А-ха-ха-ха!!! — заливался Берг, держась рукой за брюхо и размахивая кружкой с ягодным морсом. — Вот это у него рожа была! Знаменитый Премьер Виктории походил на карасика, вытащенного из речки!

— Ты бы тоже на его месте рот открывал, как мелкая рыбёшка, если бы на тебя нацелились пушки Лудестии, на которой бы возвышался Тайон! — с вызовом выкрикнула алти-воительница Эрга.

— Ой-ой, а кто это тут открывает свой прелестный ротик! — хохотнул Берг, подходя к ней поближе.

На палубе между этими двумя образовалось свободное место. Моряки, в том числе и наши солнечные алти с улыбкой смотрели за перепалкой одного из старших офицеров и этой громкой юнги с острыми клыками.

Берг глянул в её кружку и хохотнул:

— Да ты пустая, подруга!

И плеснул ей из своей кружки. Эрга бросила взгляд на морс, цокнула и врезала своей кружкой по кружке Берга:

— За Уллу! Тайона! И общее дело!!! — прокричала она.

Народ поддержал её тост весёлым и громким криком.

Ну да, Уллу теперь некоторые в команде зовут по истинному имени, мол у неё, как и у меня, есть имя алтийское и цивильное.

Никаких противоречий. И, естественно, никаких разговоров о том, что Улла и присоединившиеся вместе с ней алти — солнечные алти, способные менять облик. Всё это до сих пор тайна.

— Меня удивляет, как они умудряются изображать из себя пьяных, без алкоголя! — посмотрев на нашу команду со своего шезлонга, проговорила Марси. А затем опять расслабленно легла, прикрыв лицо шляпой.

На соседнем шезлонге лежала Улла. Она, не глядя на веселящихся, изрекла:

— Может, всё-таки морсы и соки, которые они пьют, забродили?

— Не-е, — протянула Марси. — Берг следит за всеми продуктами. У него не забродит.

— А если специально не доследил? — не унималась Улла.

На сей раз она даже привстала на локте и посмотрела на Марси. Та опять откинула шляпу и серьёзным взглядом уставилась на девушку.

— Не наговаривайте на старшего офицера, матрос, — произнесла строго Марси.

Улла поморщилась, но моя духовная дочь тут же добавила:

— Без обид, Урсула, но твои слова грубы. Берг не какой-то там алкоголик с зависимостью, чтобы плевать на приказы капитана и подставлять под удар команду из-за эгоистичных желаний. Сухой закон на корабле незыблем! В том и прелесть, что ребята могут так искренне радоваться и расслабляться! А ещё меня особо радует, что алти из твоего отряда так быстро влились в нашу команду. Но, наверное, это из-за Тео.

Обе девушки с любопытством посмотрели на меня.

— Из-за него, — согласилась Улла. — Но не только. Ваша… нет, — она мило улыбнулась, — наша команда обладает какой-то особой силой… Будто бы не только Тайон отмечен Солнцем. Или же будто все вы напитались Солнцем от Тайона?

Она задумалась над собственными словами, а Марси мило нахмурила носик и пыталась понять, о чём же говорит её новая подруга.

— Ребята и без меня молодцы! — подал я голос, плавно повернув штурвал. — Как и ты с алти.

— И всё же, Тео, — вперёд Уллы заговорила Марси. — Я думаю, я согласна с Урсулой. Может быть, мы все молодцы, как ты сказал, но это ты нас объединил. И рядом с тобой мы все сияем ярче. Команда без капитана… В общем, она как корабль без капитана. Вроде есть, вроде мощна и сильна, но…

— Да! Марселла верно говорит! — поддержала её Улла. — Они все сияют! Сами по себе! Но с тобой ярче.

Я тяжело вздохнул и покачал головой:

— Сейчас ты точно ошиблась. Не «они», а «мы».

Я улыбнулся и подмигнул ей. Она смутилась и отвела взгляд.

Она хочет быть членом нашей команды, но до сих пор подсознательно дистанцируется. Однако придёт время, мы разберёмся и с этим.

Будто желая сменить тему, Улла заговорила с Марси о платьях! Учитывая, что одна далека от моды цивилов из-за своего происхождения, а вторая больше любит брюки и камзолы, чем кринолины и корсеты, беседа их выглядела так, как если бы две нищенки обсуждали между собой детали кораблестроения и разницы энергетических контуров на фрегатах и линкорах.

В общем, очень быстро их беседа для меня стала чем-то лишённым смысла, как шум волн. Я вспомнил события последних дней. Да, здорово получилось. Премьер даже понятия не имел, что можно выйти из Сумрака в Первом Море так близко к столице. Прямо за всеми его мощными кордонами. А пролететь по реке на быстроходной Лудестии, когда я за штурвалом? Что может быть легче!

Да и вернулись мы в Шестое море без проблем, побеседовали через Транслятор с Мэри Кэролайн и вновь нырнули в Сумрак.

И вот мы в Седьмом Море.

Отсюда мы начнём наше новое путешествие. Но сперва решим прошлые разногласия здесь.

Правда, всё эту будет чуть позже, а пока нужно дать ребятам отдохнуть. Какими бы они уверенными ни выглядели — там, в Первом море, всё же пойти против Метрополии — это нонсенс! Это что-то из ряда вон выходящее! Что-то за гранью понимания для обычных людей.

Благо обычные люди меня не окружают.

И всё же, я позволил себе выйти из Сумрака в Седьмом море подальше от нашей точки назначения, чтобы просто насладиться деньком морской прогулки.

* * *

Лудестия бросила якорь в открытом море, когда мы подошли к кораблям нашей эскадры. Борт в борт с нами стоял фрегат с гордым названием «Алти Теодор». Тот самый корабль, который моя команда захватила у титосийцев, и который перед битвой с армадой Бари я передал молодому свободному капитану Говарду Смитту.

Между Лудестией и Алти Теодором положили трап, и мы с командой увидели счастливые лица двух Смиттов. Тот, что постарше — Генри, облачённый в красивый красный камзол, быстрым шагом спешил ко мне на встречу.

— Капитан Лаграндж! — воскликнул он на ходу. — Словами не передать, как я рад, наконец-то вновь с вами встретиться! Наконец-то я могу лично поздравить вас со всеми теми героическими свершениями, что вы свершили за последний месяц! А ведь их ещё и добавилось! Вы, несомненно, герой!

Не сдержавшись, он крепко обнял меня.

Я похлопал его по спине.

Он отклонился и заглянул мне в глаза. Тем временем его сын и союзные капитаны, дожидавшиеся нас на борту Алти Теодора, так же перешли на Лудестию.

Когда все со всеми тепло поздоровались, капитан Хельг Лодброк прокричал своим раскатистым басом:

— До сих пор не могу поверить, что тебе удалось заявиться в самое сердце Викторианской Метрополии и вернуться обратным целым и невредимым!

— Да, — покивал Говард Смитт. — Ваше решение объявить о независимости… До сих пор не могу в полной мере свыкнуться с мыслью, что мы больше не подчиняемся Метрополии. Но, будьте уверены, я поддержу вас всеми силами, как и обещал. И остальные острова Викторианских колоний… Прошу прощения — бывших викторианских колоний, тоже в конце концов присоединятся.

— А мы разнесём вести по другим островам, капитан, — решительно заявил Ральфи, покосившись на свободных капитанов.

Решившись наведаться в Метрополию, я действовал быстро и отчасти спонтанно. Ведь тот же Бари, когда был жив, пытался справиться со мной силами морских кулеврин, а не силой закона. Я же, покончив с ним, думал, смогу прикрыться как раз законами и нашим расследованием. А заодно и постепенно расшатать кресло под Барелли теми же способами.

Но! Пленение Уллы и солнечных алти целиком и полностью нарушили наши планы. Тут уже не о морском бое где-то вдали от глаз гражданских шла речь, а о прямом нападении моей Лудестии на остров Виктории.

Ну а дальше мы разбили карательную эскадру Барелли и казнили ещё одного Вице-Премьера.

Бывает…

Однако я уже не сомневался, что Метрополия может собрать уже свою карательную экспедицию и попортить нервы моим друзьям и союзникам, пока Лудестия будет в Восьмом Море.

Вот и пришлось повредить часть корабликов Метрополии, а заодно напомнить Дрейку, что нет и не будет больше кораблей, равных Лудестии. Ну, если только я не создам очередной шедевр. Но ведь создавать свои шедевры для Метрополии я точно ни за что не стану.

В общем, в ближайшее время Метрополия уж точно на нас не нападёт. А может, Дрейк прислушается к моим словам и поступит по уму, отказавшись от попыток разгромить наши эскадры?

— Единственно, будет очень неприятно, если все державы объединятся против нас, — осторожно заметил Смитт-младший.

Мы посмотрели на него с лёгким укором. Его отец покачал головой и положил ладонь на плечо сыну.

— Премьер Дрейк точно не станет просить помощи, — проговорил он. — Для него это будет что-то сродни личному позору. А другие державы… Вряд ли нападут на нас первыми.

— Главное, друзья, не забывайте вот о чём, — я наставительно поднял указательный палец. — Моя Лудестия всегда придёт на помощь тем, кто решит сражаться за свободу против Метрополий.

— Вы хитры, капитан Лаграндж, — улыбнувшись, шутливо погрозил мне пальцем Смитт-старший.

— Нет, господин губернатор. Капитан Лаграндж свободен и справедлив, — сдержанным тоном поправил его капитан Ральф ван дер Эльм.

* * *

Обсудив текущие планы, мы объединённой эскадрой двинулись дальше, к следующей точке нашего назначения — к острову, названному в мою честь. К бывшей столице бывших викторианских колоний в Седьмом море, бывшей вотчине Бари и дель Ромбергов — к острову Джонсону. Наш путь лежал в прекрасный портовый город Лион.

Однако войти в порт нам сразу не позволили. В море недалеко от острова Джонсон нас встречала эскадра. С её флагмана — старенького линкора-семидесятипушечника, марсовый подавал знак, размахивая жёлтым флагом.

— Починкко, ответь ему тем же! — я велел принять приглашение на беседу.

Линкор не решил подходить к нам борт к борту. Удивительно, но с линкора спустили шлюпку.

— Это… как понимать? — удивлённо хлопнула пышными ресничками Урсула, наблюдая за тем, как матросы налегают на весла, чтобы доставить на Лудестию высокого мужчину с длинной седой острой бородой. — Это ведь… адмирал да? Судя по звёздам?

— Да, адмирал Арон Готлиб, — кивнул я, соглашаясь. — А как это понимать? Он показывает, что готов поставить на кон жизнь, а не корабль. Ха-х…

— Если бы у Лудестии были злые намерения, мы бы сперва потопили его шлюпку, а затем без проблем бы разделались с кораблём, — как само собой разумеющееся проговорила Урсула. — Что нам эта посудина?

Я с уважением посмотрел на леди-вождя. Быстро она сроднилась с Лудестией и прониклась всей нашей мощью.

— Всё так, — кивнул я. — И, поверь мне, адмирал уж точно не хочет, чтобы мы по нему стреляли. Он красуется перед своими людьми. А перед нами набивает себе цену.

— Короче, он уже наш, верно, кэп? — усмехнулся Берг, заставший лишь последнюю мою фразу.

Ответить я не успел, с левого борта уже к Лудестии пристал Алти Теодор, и старший Смитт, по моей просьбе спешил поучаствовать к беседе.

Спустя несколько минут с правого борта Лудестии мы подняли шлюпку, и адмирал, ещё недавно за глаза называемый Клык Барбароссы, ступил на палубу моего корабля.

Арон Готлиб огляделся по сторонам цепким взглядом, а затем решительно направился ко мне.

Выглядел он гордо и непоколебимо. В отличие от морских пехотинцев, которые его сопровождали. Моряки с линкора пусть и пытались не показывать страха, всё же озирались по сторонам затравлено. Точно оказались на мели, окружённой левиафанами.

— Капитан Лаграндж, впечатлён вашими успехами, — коротко произнёс Готлиб, протягивая мне сухую ладонь.

Я решил воздержаться от колкостей и, отвечая на рукопожатие, проговорил:

— Адмирал Готлиб, для меня честь встретиться с вами. Скажу, я тоже впечатлён, что вы смогли быстро восстановить пострадавшие корабли, созвать новые и собрать внушительную эскадру.

Он поджал губы и отвернулся. Поймал взгляд Смитта, и сдержанно кивнул ему.

Затем выдохнул и снова обернулся ко мне:

— При всём уважение, ваши слова звучат как издёвка, учитывая, что эскадру нам потрепали именно вы и лишили её лучших кораблей. А сами в это же время восстановили свою эскадру и умудрили лишить Викторию ещё одного Вице-Премьера и его эскадры.

— Всё так, — кивнул я. — А ещё я побывал в Метрополии, немного попортил здание Совета Виктории и лужайку перед ним. А! И объявил о том, что колонии Шестого и Седьмого моря отныне независимы.

Адмирал широко округлил глаза и отступил на шаг. Его сопровождающие ещё хуже владели эмоциями. Сейчас моряки в ужасе пялились по сторонам, будто решив, что мы в самом деле собираемся их сожрать.

— Вот как… — выдохнул адмирал. — Вы передали мне, что хотите обсудить будущее колоний Седьмого моря… Вот о каком будущем вы говорили… Вы обрекли нас на войну!

— А боевого моряка страшит война? — удивился я и посмотрел на его грудь, увешанную наградами.

— Это… Это… — потерялся он.

— Это непременно наша победа, адмирал, — твёрдо сказал до сих пор молчавший Смитт.- Если вы успокоитесь и подумаете, что на нашей стороне Лудестия, Франки-Штейн, Бессменная Виктория и многие другие прекрасные корабли — поймёте, что мы правы.

Адмирал поморщился и задумался. Мы не тревожили его.

— Дурак-дурак! — испортил всю прелесть момента Пёрышко — жирный попугай-дурак. Питомец Марси, которого она пригрела, когда умер его предыдущий хозяин лунный алти.

— Что вы от меня хотите? — сухо спросил адмирал, когда попугай опустился своей хозяйке на плечо.

— Чтобы вы поддержали нас, — спокойно проговорил Смитт. — И словом, и делом.

— Стали частью нашей объединённой силы, — пояснил я. — И сообщили об этом всем флотским капитанам, а заодно и губернаторам островов, ранее принадлежавших Виктории.

Адмирал раздражённо цокнул:

— Хотите, чтобы я в глазах Премьера Дрейка был повязан с вами. Чтобы, когда он приведёт сюда карательную армаду, меня смели вместе с вами.

— Мы просто хотим жить дружно и свободно, — улыбнулся я. — Но если вы пойдёте против нас сейчас…

— Я понял! — ответил он резко. — Я не хочу воевать против Лудестии. Корабли Метрополии далеко, а ваш… — он горько усмехнулся и покосился на главную мачту моей красавицы.

Я улыбнулся и кивнул, довольный тем, что мы всё-таки смогли прийти к пониманию. А адмирал тут же выпалил:

— Полагаю, ответ вам нужен прямо сейчас, — прежде чем я или Смитт-старший успели хоть что-то ответить, он продолжил: — Я принимаю ваше предложение. Я стану вашим союзником и делом, и словом. Я ведь останусь адмиралом?

— О да, конечно, — кивнул я.

— Славно. Как называется ваше объединение?

Мы недоумевающе переглянулись со Смиттом.

— У вас ещё нет названия? — удивился адмирал. — Но как же так? А где будет столица? Где будет располагаться управляющий орган?

— Вот всеми этими вопросами господин Смитт, господин Лаграндж-старший, госпожа дель Ромберг-старшая и прочие наши союзники, включая вас, адмирал, и займутся в ближайшее время, — быстро проговорил я, переведя стрелки.

— А вы не станете в этом участвовать? — удивился Арон Готлиб.

Я не сдержался и широко улыбнулся, после чего ответил:

— А я, адмирал, займусь расширением нашей, пока ещё безымянной организации. Я хочу, чтобы у нас было достаточно земли, чтобы все расы жили в мире. И за этой землёй я немедля отправляюсь в Восьмое Море!

Глава 17

«Сказать проще, чем сделать», — думал я, когда бешеный ветер сметал Лудестию с курса.

Я увеличил надув до максимального и кое-как смог выровнять корабль. Медузье дерьмо! Давненько Сумрак так не бесновался.

Пожалуй…

— Это как было, когда мы впервые отправились в Седьмое Море! — радостно воскликнула Марси, высказав мою мысль: — Помните⁈ Незабываемый был переход!

Хех, девочка пытается подбодрить моряков. Какая молодец!

— А то! — поддержал её Берг. — Мы же сейчас на пороге великого географического открытия! Если всё будет ровно, то будет скучно!

Волна вновь врезалась в борт Лудестии, развернув её градусов на шестьдесят. Проклятье! Долгое нахождение в Сумраке приводит к смерти! Все эти развороты, отклонения от курса, откидывание корабля назад до добра не доведут.

— Шон! Готовь драконью пушку! Команда, убрать паруса! — велел я, и народ бросился врассыпную исполнять приказы.

— Тайон, — вкрадчиво проговорила Урсула, которая в такие моменты всегда стояла подле меня на шканцах, — Я в тебе не сомневаюсь. Но… Откуда такая уверенность? Пушка потратит энергию, но мы ведь не можем знать, куда именно она нас забросит?

Посмотрев на девушку, я улыбнулся и взял её за руку. От неожиданности она вздрогнула.

— Что на тебя нашло, Тайон?

— Ничего, подойди ближе, — я потянул её на себя. — Встань вот сюда, держи штурвал.

Я поставил её перед собой.

— А ты? — удивлённо выпалила Урсула.

Очередная волна врезалась в борт Лудестии, корабль начал разворачиваться, но девушка с силой вцепилась в штурвал, выравнивая его.

Я помог ей.

Стоя позади неё, я тоже держался за штурвал. В четыре руки управлять кораблём было, вроде бы, проще.

— Сумрак неоднороден, Улла, — прошептал я.

— Да, я знаю, в нём есть знаки, — как-то неуверенно пробормотала она.

— Знаки, в узком понимании, в Глубоком Сумраке. В обычном мы ориентируемся за счёт навигации. Ну и да, разные знаки в нём тоже есть. Вот только мало кто их замечает. Даже в уже открытых морях я находил новые острова. Потому что люди часто многое игнорируют, не замечают многое.

— Хочешь сказать, ты знаешь, где искать Восьмое море? — прошептала она через плечо. Её лицо было очень близко к моему.

— Я предполагал, где нужно искать. И даже искал там. Но бродил лишь на входе. Я понимал это, каждый раз заходил всё глубже и глубже. Я чувствовал, что должен его открыть! Скоро найду! Но умер. А затем Дева под Килем свела меня с тобой.

— Причём тут я? — неуверенно проговорила Улла, и в щит Лудестии с неба ударила мощная молния.

Плыви мы даже на линкоре, щит бы такого не выдержал.

Но Лудестия — это другое дело.

— Я говорил тебе, Улла, что помню многое из того, что происходило вокруг меня, когда я спал? Я помню, как вы шли через Сумрак, через Глубокий Сумрак. Ты сама мне рассказывала о тайных тропах, доступных лишь солнечным алти. Всё это связано, Улла. Благодаря тебе я убедился, что искал путь в Восьмое Море там, где нужно! Сейчас во мне говорит не только слепая уверенность в том, что я прав. Сейчас я знаю, что я прав.

— Капитан! Всё готово! Всё на местах! — доложила Марси, взлетев на шканцы. Она замерла, глядя на то, как мы в четыре руки правим кораблём.

— Отлично! — крикнул я как ни в чём не бывало. — Команда! Активируем драконью пушку!

Паруса лихо свернулись, и матёрые моряки спрыгнули на палубу. Их пояса уже были обвязаны канатами на случай, если вдруг кто-то не успеет зацепиться.

Я сконцентрировал щит так, чтобы он прикрывал лишь палубу, и Лудестия рванула с места. Улла дёрнулась и ударилась об меня попой.

— Совсем скоро мы будем дома, — прошептал я.

Корабль набирал скорость, а впереди в сером мареве сумрака вдруг вспыхнул холодный серый свет.

— Проклятые накеры! — выругался кто-то внизу.

— Святая Дева по Килем, спаси и сохрани!

— Что за ужас!

— Хватит! — рявкнула во всю глотку Марси. — Что за сухопутные девки на нашем корабле⁈ Водоворота, что ли, не видели!

— Такого уж точно не видели… — пробормотал Гарри Разноус.

— Вот, а теперь увидели! — грозно припечатала Марси.

И хоть сама она говорила уверенно и всем своим видом демонстрировала, что ничего сверхвыдающегося не происходит, я не сомневался, что сама Марси была в шоке.

Да чего уж там! Даже я — Леон Джонсон, мягко говоря, охренел.

Потому что перед нами открылся вид на гигантскую воронку. Она была настолько огромной, что в неё могло бы поместиться несколько островов! А глубиной, наверное, уходила на милю вниз от уровня моря.

И водяные завихрения этой воронки стаскивали Лудестию к её центру. Туда, где у водоворота находится его сердце! Его глаз!

— Мы мимо него не проходили, — через плечо сказала Улла. Её голос предательски дрогнул, но девушка, как и Марси, пыталась поддерживать внешнюю невозмутимость, лишь бы не пугать матросов.

— Да я понял уже, что тайные тропы, доступные лишь солнечным алти, гораздо безопаснее, — усмехнулся я. — Не бойся. Справимся!

Я резко довернул штурвал, и корабль подпрыгнул на дикой волне. Его по-прежнему стягивало вниз, несмотря на мощь водяной пушки.

— Шон! Поддай мощности! Не жалей! — громко велел я.

— Есть, капитан!!!

Нос Лудестии ещё сильнее задрался над бушующими тёмными водами Сумрака. Улла пошатнулась и привалилась спиной к моей груди.

— Не дрейфьте, команда!!! — радостно воскликнул я. — Прорвёмся!

Меня переполняли эмоции. Я не мог сдержать счастливой улыбки. Сердце бешено билось, а душа наслаждалась происходящим.

Так и должно быть!

Мощный удар волной в борт мог бы расколоть линкор, однако щиты моей девочки справились с ним.

И пусть нас сильнее сбило в сторону центра водоворота, меня это не страшило!

Плевать! Мой корабль со мной! Моя команда тоже! Мы вместе ушли за горизонт. В неведомые воды! И вместе мы откроем…

Восьмое море!

— Брат! Щупальце!!! — изумлённый крик Починкко прервал мои размышления.

— Огромное!!! — закричал кто-то из матросов.

— Не может быть…

— Это…

— КРА-КЕН!!!

Резко повернув голову, я увидел извивающееся щупальце, тянущиеся к нам из водоворота.

Я изумлённо замер. Ведь это щупальце было размером с небольшого морского дракона.

Один раз в жизни Леона Джонсона мне доводилось сталкиваться с кракеном. Так вот, у той твари щупальца были раза в три меньше.

Учёные считают, что кракены растут всю жизнь. Но их вид малочислен, имеются проблемы с рождением потомства, да и вообще мясо маленьких кракенов любят жрать морские драконы и левиафаны.

И вот сейчас я смотрю на это колоссальных размеров щупальце и думаю — хвала Деве под Килем. Будь у кракенов всё в порядке с численностью — люди бы точно не выходили бы в море.

— Канониры! Целься! — скомандовал я. — Огонь по моей команде!

— Ты собираешься с ним сражаться? — опешила Улла.

— Он явно не прочь сожрать нас вместе с кораблём, — хмыкнул я.

— Ты продолжаешь улыбаться! Ты настолько уверен в успехе?

— А как иначе?

Она стиснула челюсти. Ей было страшно. Но она тоже верила в меня, мой корабль и команду.

Поддавшись порыву, я чмокнул её в уголок губ. Урсула широко распахнула глаза от удивления, будто бы и позабыв о кракене.

Но я не мог позволить себе подобного. Скосив взгляд, я чуть довернул штурвал, чтобы дать канонирам лучший угол.

— Дева под Килем, спаси и сохрани… — понеслись молитвы с палубы, когда щупальце почти коснулось щита.

— Огонь!!! — скомандовал я.

Раздался грохот, и щупальце отбросило назад, оно замерло метрах в пятидесяти от нас, дымилось, и в нём виднелись страшные каверны.

А дальше…

Дальше у нас едва не лопнули перепонки от оглушительного рёва, и из центра водоворота в небо ударил гигантский гейзер.

Но нам уже это было неважно. Благодаря мощи водяной пушки Лудестия смогла вырваться из водоворота. И теперь набирала огромную скорость!

— Проклятье! Ещё одно щупальце! — выкрикнул Починкко.

— Два! — тут же добавил Гарри Разноус.

Гигантский древний кракен решил отомстить за своё увечье и попытался достать нас. Вот только впереди я видел, как сгущается дымка. Как она становится непроглядной. Там начинается Глубокий Сумрак!

Мы влетели в него без остановки. Мир мгновенно погас, а все звуки за пределами щита корабля стихли.

* * *

Мы разожгли фонари на палубе. Тишина и спокойствие. Можно бы отдохнуть и расслабиться, если бы Глубокий Сумрак с бешеной скоростью не пытался бы выпить жизнь из нас и нашего корабля.

Щит пока что держался, но даже несмотря на его наличие, команда чувствовала усталость.

— Вот, возьмите, — Урсула протянула кружки с тёплым тонизирующим чаем Марси и Шону. Эти двое с моего позволения без сил рухнули на задницы. Так и остались сидеть на шканцах недалеко от меня.

— Спасибо, — вымученно улыбнулась Марси.

— Благодарю, — кивнул Шон.

В этот момент другие солнечные алти разносили такие же напитки остальным членам команды, развалившимся на верхней палубе. Никто не хотел уходить в каюты.

— Вот сейчас ты в самом деле походишь на рыбёшку, выкинутую на берег, — донёсся снизу насмешливый голос Эрги. — На пей.

Я не видел, к кому она обращается, но догадаться было несложно.

— Хы! Спасибо… — прохрипел Берг. — Отличный чай. По рецепту кэпа. Но ты его передержала.

— Будь благодарнее, бессовестный цивил! — возмутилась алти-воитель.

— Я благодарен, — отозвался Берг. — Твоя забота и милое клыкастое личико делают этот испорченный чай… лучше.

— Аркх! — вскрикнула она, и внизу началась какая-то возня.

Эти двое неплохо ладят, как я посмотрю.

— Удивительно, что вы чувствуете себя так бодро, — обессиленным голосом проговорила Марси.

— Алти, удивительны… — поддержал её Шон.

— Починкко и нассийцы валяются внизу, — заметила Марси.

Оба этих измученных Глубоким Сумраком тела с любопытством уставились на нас с Урсулой.

И прежде чем я успел хоть что-то сказать, вождь солнечных алти быстро произнесла:

— Мы отличаемся от других алти. Но об этом поговорим позже. Нам тоже нелегко долго находиться здесь. Всем нам нужно как можно быстрее покинуть Глубокий Сумрак и вернуться в обычный мир!

Урсула улыбнулась нашим друзьям и решительно посмотрела на меня.

Она по-прежнему не сомневалась в нашем грядущем успехе.

— Скоро будем дома, милая, — улыбнулся я, а затем сосредоточил взгляд на навигационных приборах Лудестии. В их основе использовались ингредиенты, полученные с разных морских зверей и морских охотников. Как известно, животные ориентируются в пространстве лучше, чем люди. А некоторые звери и вовсе большую часть жизни проводят в миграциях. Без «природной навигации» такое невозможно.

Как невозможно без неё и путешествовать через Сумрак и Глубокий Сумрак. А ведь хватает морских жителей, для которых подобные путешествия — плёвое дело.

Приборы в Лудестии лучшие, как и любые другие элементы моего корабля. А я ведь и немного потянул контуры, когда ремонтировал Лудестию перед отплытием. С моим новым телом и Джу, а также прошлыми и новыми знаниями я стал ещё более гениальным артефактором, нежели был Леон Джонсон.

Мы идём правильным курсом.

К тому же, как я уже говорил Улле, Сумрак неоднороден. И обычный, и Глубокий.

Кажется, нас окружает непроглядное монотонное марево. Но если приглядеться, то и дело я вижу слабо различимые свечения янтарного цвета. Это можно было бы списать на зрительные галлюцинации — когда пытаешься вглядеться в Глубокий Сумрак, начинают болеть глаза, и перед ними начинают плясать всякие полупрозрачные мошки да свечения.

Но теперь, благодаря тому, что Улла уже проводила моё тело из Восьмого Моря в Седьмое, я знаю, что является настоящим ориентиром.

Янтарная молния!

А стало быть, эти «оптические иллюзии» янтарного цвета, что я едва-едва могу различить — предвестники ориентира.

Ещё и приборы говорят, что мы идём к выходу из Глубокого Сумрака. Будто бы ещё немного, сейчас-сейчас, и…

Раздался тихий удар сверху по щиту. За ним ещё один, и ещё. Я удивлённо поднял голову, наблюдая за тем, как по полупрозрачному щиту Лудестии в разные стороны скатываются капли воды.

И капель этих становилось с каждым мгновеньем всё больше и больше.

— Дождь? — ошарашенно выпалила Марси. — Обычный дождь в Глубоком Сумраке?

— Ага… — пробормотал я. — Первый раз такое вижу.

Тьму сумрака разрезала яркая янтарная вспышка. А через несколько мгновений по ушам ударил отдалённый гром.

— Что это? — пробормотал Шон. — Гроза? Неужели это…

— Да! — радостно воскликнул я. — Это ориентир! Гроза с янтарной молнией!

Я восторженно смотрел на Урсулу. Я будто бы пытался взглядом сказать ей, что для обычных мореплавателей знак не такой, как для солнечных алти. Для них это была просто янтарная молния — ориентиры в виде молний разных цветов встречаются при переходах между некоторыми морями, потому я воспринял янтарную молнию именно как ориентир.

Но она является ориентиром только для тех, кто переходит из Восьмого в Седьмое море и обратно своим уникальным способом. Для всех остальных…

Нужен гром и дождь.

Полноценная гроза!

Вот что является ориентиром!

— Команда, мы приближаемся к Восьмому морю!!! — радостно выкрикнул я, когда очередная молния разрезала Глубокий Сумрак совсем рядом с Лудестией.

— Да!!! — поддержали меня ребята, а вместе с ними и раскатистый гром.

С каждой секундой дождь усиливался, превращаясь в ливень. Бешеный ветер, частично прорываясь сквозь щит, пытался рвань наши паруса — мы давно уже не жгли топливо водяной пушки, а использовали привычный ветровой надув.

Но разве может ветер, ослабленный щитом, повредить титановый шёлк?

А ветер завывал всё сильнее и сильнее! Вот молния ударила прямо в щит, кто-то из моряков изумлённо выругался, кто-то стал молиться.

А я стоял, крепко сжимая штурвал, и улыбался.

А рядом со мной, двумя руками вцепившись в моё предплечье и не отходя ни на шаг, стояла Урсула и напряжено глядела на буйство стихии. Её взгляд был очень красноречив. Казалась девушка, научившаяся верить в меня, мой корабль и мою команду, сейчас всё ещё не может поверить, что скоро вернётся домой.

Она ведь полтора года искала способ попасть в Восьмое море. Но всё было тщетно. До этого момента. И только сейчас…

Особо толстая молния вновь врезалась в щит, и на сей раз Лудестия накренилась на правый борт. Урсула прижалась ко мне всем телом. Я обнял ее, а затем выровнял корабль.

Гроза стихла. Мы перешли в обычный Сумрак, и практически сразу он развеялся.

Я с замиранием сердца смотрел по сторонам. Вокруг стоял туман, довольно густой туман, но…

Обычный. Почти.

По крайней мере, не такой, как в Сумраке.

Мы определённо успешно вышли из Сумрака.

— Спасибо, Тайон, — тихо прошептала Урсула и крепко обняла меня, прижавшись головой к моей груди. — Спасибо… — её голос дрогнул. — Ты… сдержал своё обещание.

— Я никогда не нарушаю своих слов, — проговорил я тепло, поглаживая её по волосам. А затем добавил: — А тебя и подавно никогда и ни за что не обману.

Она оторвала свою милую мордочку от моей груди и посмотрела на меня мокрыми глазами. Смешно дёрнула покрасневшим носиком. Я улыбнулся и во второй раз, поддавшись моменту, чмокнул её. На этот раз в лоб.

Я был рад разделить этот миг с ней. Однако не только вдвоём мы совершили этот подвиг.

Заметив, как изменилось моё выражение лица, Урсула отлипла от меня и отошла на шаг.

— Команда!!! — прогремел я. — Поздравляю всех нас! Мы сделали то, что раньше не удавалось никому из людей! Мы сделали то, о чём мечтал даже легендарный капитан Джонсон! Мы осилили переход, так и не покорившийся ему! Господа! Дамы! Поздравляю вас. Мы в Восьмом Сумеречном Море! Мы доказали, что оно существует.

Глава 18

Команда была счастлива, но сил праздновать ни у кого не осталось. Нужно было поесть и отдохнуть. Чем мы и занялись в первые часы после выхода из Сумрака.

Притом лично мне было не до отдыха. Новое море давало мне сил. Да и штурвал некому было доверить, пока ребята эти самые силы не восстановили.

Из примечательного — туман не рассеивался. О чём мне и поспешил сообщить Берг, после того как немного поспал в офицерской каюте и снова вышел на палубу.

— Да, — ровным тоном ответил я.

— А ведь мы уже несколько часов в нём идём, — продолжил возмущаться мой кок-боцман. — И он как будто бы становится только гуще.

— И как будто бы дышать становится сложнее, — осторожно заметила Марси. Она вернулась с отдыха лишь на несколько минут раньше Берга.

Мы с Урсулой переглянулись. Глупо скрывать то, что и так станет очевидным, да? Но по несколько раз объяснять одно и то же?

— Мы сможем в нём дышать, — уверенно проговорил я. — И первое время для нас это будет даже безвредно. А об остальном поговорим позже. Марси, вставай за штурвал. Держись этого курса. Нам бы с Урсулой тоже отдохнуть.

Моя духовная дочь удивлённо кивнула, но задавать вопросов не стала. Даже Берг воздержался от шутеек, лишь проводил меня и девушку-вождя алти задумчивым взглядом.

Специально в свою каюту я Урсулу не звал, но приглашение ей не потребовалось. Она молча проследовала за мной, не став сворачивать к себе.

Мы плюхнулись на мягкую софу. Я вытянул ноги и растянул позвоночник.

Урсула, начала меняться на глазах — её кожа светлела, волосы тоже становились ярче, кудрявее…

И вот рядом со мной уже не полу-алти, а вождь солнечных алти.

— Так проще, — проговорила она. — Тяжёлый переход. Хочется сбросить наваждение.

— И одежду, — кивнул я.

Она посмотрела на меня с укором и покачала головой.

Некоторое время мы сидели молча. Затем Улла резко встала на ноги, обернулась и нависла надо мной. Я откинулся на спинку кресла, чтобы лучше было видеть её красивые, такие умные и глубокие оранжевые глаза.

— Я решилась, Тайон, — заявила она. — Пусть они и цивилы… ну и алти из Шестого моря, но я доверяю им. Мне кажется, команда не предаст тебя. Никто не предаст тебя!

— Хочется в это верить, — усмехнулся я.

— Тайон! — возмутилась Улла. — Я серьёзно. Теперь, когда мы здесь, что-то скрывать от них — неуважительно! Неправильно! Эти люди пошли за тобой! Не побоялись отправиться в неизвестность! В такой страшный и неизвестный Сумрак! И вот они здесь! Они достойны!

Улла вздёрнула подбородок, её взгляд пылал, а из тела невольно выходили структурные вибрации, отчего красивые локоны девушки начали распушаться, будто от ветра.

Тяжело вздохнув, я поднялся на ноги.

Теперь она смотрела на меня снизу вверху. Смотрела с вызовом.

— Конечно, достойны, — проговорил я. — И я понимаю, что для тебя значит твоё решение. Доверить тайну племени другим… Я ценю, что ты решилась на это. И поддержу тебя всеми своими силами.

Её взгляд изменился. Она благодарно кивнула.

А затем взяла меня за руку.

— Идём! Пока я не передумала! — сказала она резко.

Хех. Получается, в каюту мы зашли лишь на пару минут.

Когда мы вышли из каюты, девушка, вновь ставшая Урсулой, отпустила мою руку и гордо пошла обратно на шканцы. Я любовался ею, идя чуть позади… Красотка! А когда обретает свой истинный облик, её формы становятся более сочными…

С ума сводит!

Так, соберись, капитан! Ну и что, что ты давно не сбрасывал напряжение⁈ Это не повод пропускать кого-то вперёд себя на шканцы.

Быстро догнав Уллу, я первым начал подниматься по лестнице.

Мы попросили команду, из тех, кто уже бодрствовал, собраться на палубе. Вскоре я смотрел сверху вниз на людей, в чьих глазах отчётливо читалось любопытство. В итоге, здесь собрались все от офицеров до юнги.

Даже солнечный барашек Джу почтил нас своим присутствием. Сейчас он сидел рядом с Бергом и рогатая голова моего питомца была выше пояса громиле-боцману.

На шканцах остались лишь мы с Уллой, да Марси за нашими спинами, державшая штурвал.

Я поблагодарил команду за то, что все собрались и передал слово Урсуле.

Несколько секунд она колебалась, а затем произнесла:

— Команда Лудестии! То, о чём я вам сейчас расскажу, большой секрет! Хотя, наверное, вскоре это станет общедоступной информацией, — она покосилась на меня, — учитывая, что наш капитан хочет создать прекрасный мир для всех рас. А значит, и скрывать какие-то расы будет бессмысленно. В общем… Я хочу, чтобы вы больше узнали о месте, куда мы направляемся. Об острове, где родился наш капитан, острове, где живут солнечные алти. Острове, откуда родом я и мои верные воители.

Секунду спустя со шканцев на матросов смотрела не полу-алти, а солнечная алти.

Я видел, как опешили мои товарищи. Как округлились их глаза. Как они начали переводить взгляды с Уллы на меня и обратно, будто сравнивая нас.

— Вот это да… — послышался за спинами изумлённый шёпот Марси.

Однако некоторые смотрели на нас вопросительно. Поймав взгляд алти-воителя Найтона, Улла медленно кивнула, давая разрешение.

И вот уже все, кто сопровождал вождя с тех пор, как она покинула родной дом, начали принимать истинные облики.

— Очуметь!

— Не может быть!

— Невероятно!

— Круто смотрится, ребята!

Команда Лудестии удивлённо смотрела на своих товарищей. То на одного, то на другого. У меня вызывала улыбку их реакция.

О, а этот вот один громила-цивил на других солнечных алти не смотрит. Разглядывает лишь ту, что стоит ближе к нему.

— Знаешь, клыкастая, а так тебе гораздо больше идёт. Прям ух! — услышал я восторженный голос Берга.

Глядя на него, Эрга раздражённо цокнула. Но по-моему, ей понравились слова нашего кока.

— Друзья! — обратил я на себя внимание команды. — Как видите, солнечные алти могут менять облик. Но об этом вы можете поговорить позже. Гораздо важнее другие. Остров, где родился я, Улла и остальные ребята — родина солнечных алти, находится в Восьмом Море. Все мы прибыли из Восьмого Моря. Правда, сам я о нём знаю мало. И всё же я мечтал сюда попасть. Однако, увы, сейчас тут не всё так радужно. Этот туман, — я неопределённо повёл рукой в воздухе, — ядовит. Последние года он докучает солнечным алти и портит жизнь во всём Восьмом Море. Но! — видя, какими понурыми становятся лица моих товарищей, я поспешил прервать их размышления. — Но в наших силах всё изменить! Очистить море, помочь солнечным алти! И в самом деле открыть это море для остальных.

Раз уж Улла решила открыться моей команде и хочет, чтобы «первый контакт» цивилов и солнечных алти (на острове этих алти) прошёл без масок и наваждений, как было во время первого контакта команды Лудестии и лунных алти, то мне нужно ввести команду в курс дела.

Притом не хочется и грузить их лишними сведениями. Информацию нужно давать дозированно. Например, к чему сейчас знать команде, что солнечные алти обнаружили в своём море лишь четыре острова, считая тот, на котором живут? Не на такое количество свободной земли рассчитывают первопроходцы, желающие окончательно решить проблему мирового перенаселения.

Следующие несколько часов на Лудестии было жарко. Команде не терпелось по новой узнать своих товарищей. Воителей и воительниц засыпали вопросами. Мы же с Уллой смотрели за происходящем со шканцев, только офицеры и капитан могли сюда подниматься. Улла, как и Починкко, считалась в команде офицером, хоть и неофициально.

— Тео… — неуверенно обратился ко мне Шон.

— Слушаю?

— Так что же, ты тоже можешь менять облик?

Его глаза горели.

— А почему тебе это так интересно? — удивился я.

— Ну как же? Это же смена формы… Я ведь не только художник, но и скульптурой иногда занимаюсь.

— Мне вот тоже интересно послушать про смену форм, капитан! — не скрывая любопытства насел на меня и Кевин Рассел.

Ну с этим всё понятно. Он такой же фанат артефакторики, как и я, вот и пытается при любом удобном случае отыскивать новые знания.

— Могу, — хмыкнул я. — Но показывать не буду. Я хочу, чтобы вы воспринимали меня именно таким, какой я есть сейчас.

— Хм… — задумался Рассел. — Но может, расскажешь, капитан? Что ты чувствуешь в этот момент? Ты ведь понимаешь, что…

— Понимаю, — перебил я его мягко. — Но описать сложно. И повторить тем более.

«Если ты хочешь попытаться создать артефакт, изменяющий материю, тебе придётся препарировать не одного солнечного или лунного алти», — мелькнуло у меня в голове. Вслух я этого, конечно, говорить не стал. Улла может и не оценить такой шутки.

Кстати, мы рассказали команде и о лунных алти. Всю правду об этих ребятах и об острове Мун. Разве что говорить то, что один лунный алти убил нашего товарища — Косого Джека, я не стал.

Разговоры о лунных и солнечных алти не стихали до вечера и продолжились на следующий день. Всплывали они и ещё через день, правда в тот момент команду куда больше интересовал насущный вопрос: сколько ещё плыть.

Вокруг не было видно Сумрака — лишь чистые воды, правда, затянутые ядовитым туманом. В других морях, если долго плыть прямо, так или иначе, наткнёшься на границу Сумрака.

Здесь же этого не было, а были огромные пространства без островов и Сумрака.

И всё же я знал, что мы идём правильным курсом. Я чувствовал, что меня влечёт вперёд. И с каждым часом это влечение становилось сильнее. Я мог с ним бороться, мог вообще не обращать на него внимания, но стоило лишь подумать, куда мне нужно двигаться — и я тут же знал правильный ответ.

Как пояснила Улла, она и остальные ребята чувствуют то же самое.

В пределах одного моря солнечные алти (как и лунные) способны всегда указать, в какой стороне находится их остров. Ведь остров солнечных пропитан энергией Солнца.

Ну а лунных — Луны. По крайней мере, был раньше, когда племя там жило.

— Земля!!! — воскликнул Починкко на пятый день нашего путешествия.

Приложив подзорную трубу к правому глазу и зажмурив левый, я принялся вглядываться в горизонт.

Уже можно было разглядеть очертания острова. Но все же выглядели они довольно размыто. Прямо на моих глазах облако концентрированного ядовитого тумана (или газа) накрыло остров солнечных алти.

Я поморщился, вспоминая рассказ Уллы. Мне она поведала больше, чем команде. Так что я знал, что все эти напасти свалились на Восьмое Море и Солнечный остров, после того как Бари уничтожил лунных алти и захватил себе остров Мун.

Не сразу, постепенно. Но всё равно довольно быстро.

Оглянуться не успели, как уже на родном острове и дышать стало нечем. Улла говорила, что, оказавшись в Седьмом Море впервые за долгое время, вздохнула полной грудью!

Ядовитого тумана за последнее время становилось всё больше и больше, а солнечные алти начали тяжело болеть. Нет, не появилась какая-то новая болезнь. Просто чаще стали вылезать уже знакомые болячки. Вот только обычная простуда могла длиться не неделю, а месяцы. Случайный перелом зарастал годы! И срастался, конечно же, криво…

Но самый большой удар пришёлся по репродуктивной системе солнечных алти. В какой-то момент женщины почти перестали беременеть. Теперь рождение обычного ребёнка на острове воспринимается как праздник более значимый, чем рождение наследника вождя в прошлом!

А ведь при этом из-за болезней и смертность повысилась.

Солнечные алти вымирали.

Что именно стало причиной? Как на появление ядовитого тумана повлияло то, что Бари сволочь, уничтожил поселение лунных алти? Непонятно. Но когда я спросил об этом у Уллы, мне показалось, какие-то догадки она имеет.

Хотя мне ничего и не ответила.

А сейчас вот стоит рядом и до белых пальцев сжимает подзорную трубу.

Ба! Да она и зубы сжала так, что те сейчас раскрошатся. Такого я допустить не могу! Не хочу, чтобы Улла стала беззубой.

Сложив подзорную трубу, я встал позади Уллы и резко ткнул её пальцами в бока. От неожиданности девушка взвизгнула и подпрыгнула.

А затем развернулась и едва не огрела меня подзорной трубой. Чудом сдержалась!

— Тайон! — прошипела она.

— Расслабься и радуйся тому, что ты дома, — усмехнулся я. — А проблемы мы решим.

Развернувшись и оставив девушку за спиной, я отправился раздавать приказы.

* * *

Высадились мы на двух крупных шлюпках, отрядом в сорок человек. Улла хотела сразу показать соплеменникам то, что с нами цивилы и обычные алти.

Можно было и больше людей с собой взять, но тогда мы гораздо сильнее бы напугали моих солнечных соплеменников.

Едва ноги Уллы коснулись песка родного острова, девушка быстро зашагала вглубь по невидимой тропе. Как и остальные солнечные с Лудестии, Улла была в истинной форме.

Мне приходилось пошевеливаться, чтобы не отставать от неё.

— Кошмар… — бормотала она. — Даже дозорных нет… Никого!

Я положил ей ладонь на плечо, чтобы немного успокоить и украдкой покосился на остальных солнечных.

Все напряжённо хмурились, оглядываясь по сторонам, когда мы шли через джунгли.

Я первым заметил светлокожее тело в высокой траве слева от почти заросшей тропы.

— Не торопись! — шепнул Улле, чуть дёрнув её за плечо, и поднял согнутый в локте кулак, призывая отряд остановиться.

Сам осторожно огляделся и пошёл к телу.

Через пару шагов его заметила Улла, напряжённо шедшая подле меня, и рванула с места.

Правда, я успел поймать её и одёрнуть.

— Это Койон! — выкрикнула она, узнав солнечного алти, лежащего в траве.

Держа её за руку, я ещё раз огляделся. Ловушек не вижу.

Так и не отпуская Уллу, я сам пошёл быстрее. И вот через несколько секунд смог разглядеть тело.

Думаю, этому парню было лет двадцать пять. Но сложно определить возраст, когда все его тело в синих отёках.

— Кха… — тяжело выдохнул он.

— Он жив! — выпалила Улла.

Я отпустил её запястье, и она присела к Койону, щупая его пульс.

Сам же я достал из сумки небольшую острую трубку, чуть повернул голову, ища взглядом корабельного врача — мистера Пита Бладинского. Он присоединился к нашей команде на Буне, когда я получил Лудестию. До его прихода мы как-то обходились без «профильного специалиста» — мастеров первой помощи на борту хватает. Сам я, например, вполне могу побыть и корабельным врачом. Но когда команда насчитывает сто семьдесят человек, это становится проблемой.

Бладинский натягивал перчатки из тонкой шкуры ската.

— Улла, отойди, — велел я, смачивая трубку спиртом.

Врач вытащил разбухший язык Койона и требовательно протянул руку. Я подал ему трубку.

Недрогнувший рукой он вбил её пациенту в трахею.

— Отойдите, не толпитесь, — велел я остальным, доставая из сумки целебные артефакты и алхимические смеси.

— Вы сможете ему помочь? — напряжённо спросила Улла.

Я посмотрел на неё тепло и произнёс:

— Ты ведь сама уже поняла, что в некоторых вопросах наука цивилов опережает знания алти.

Глава 19

— Не стреляйте! — крикнул я по-алтийски, заметив шевеление в кустах.

— Не стреляйте! Это я Улла! Со мной Тайон и воители! — повторила моя подруга.

— Улла? — недоверчиво переспросил кряхтящий напряжённый голос.

— Вождь?

— Это в самом деле вы?

Из зарослей рядом с поселением солнечных алти начали выходить воители. Все они выглядели измождёнными и усталыми. Эти люди совершенно не походили на здоровых и красивых меня, Уллу и других солнечных алти Лудестии.

Очевидно, за последние полтора года ситуация на острове заметно ухудшилась. В то время как Улла с отрядом, пока была в Седьмом и Шестом море, вероятно, наоборот, избавилась от хронических недугов.

Повстречали мы караульных спустя час после того, как мы помогли Койону и оставили с ним небольшую группу, чтобы соорудили носилки и потом принесли его в поселение.

— Не может быть… Вы в самом деле вернулись… — пробормотал один из шести караульных.

На его лице сочилась жижей большая язва.

— Тиар… — напряжённо проговорила Улла, не в силах оторвать взгляд от страшной болячки. С трудом она перевела взгляд на остальных.

Сколько ж боли было в глазах девушки-вождя!

— Простите, что так долго, — прошептала она.

— Улла, — мягко проговорил я, положив ладонь ей на плечо. — Мы прибыли вовремя. И сейчас можем помочь. Пойдёмте в поселение.

Встречающие недоверчиво смотрели на обычных алти и цивилов, сопровождавших нас.

— Вождь… — неуверенно начал этот Тиар, но Улла, подняв ладонь, прервала его.

— Эти люди — члены нашей с Тайоном команды, и я даю им право войти. Идёмте, — решительно произнесла девушка.

Спустя несколько минут мы оказались в поселении.

Выглядело оно…печально. Во снах, которые, по сути, были воспоминаниями моего тела, я видел его. Все домики тогда были ухожены, ни одной лишней травинки, ни соринки…

Сейчас же трава пучками торчала между камней мощёных дорожек. Глиняные стены некоторых домов местами осыпались. В одном доме стену и вовсе разрушила мощная ветка дерева, растущего рядом, которую никто не удосужился спилить.

Я видел, как напряглась Улла. Заметила это и моя духовная дочь — Марси. Вместе с Шоном и Починкко она также сопровождала нас.

— Всё будет хорошо. Всё это можно починить, — Марси осторожно коснулась плеча Уллы.

Юная дель Ромберг всё лучше и лучше начинает разбираться в человеческих чувствах.

Улла благодарно кивнула.

Мы шли по улицам вглубь поселения. Всё больше алти выходили на улицы, чтобы посмотреть на нас. Одни вымученно улыбались, другие же напряжённо хмурились.

Но все они выглядели паршиво. Целое поселение больных, отчаявшихся и измученных людей…

Хватит ли нам лекарств, артефактов и алхимических смесей?

— Явилась, Улла! — мощный голос, пронёсшийся по этому царству тишины, воспринимался как нечто чуждое.

Нам навстречу уверенной походкой шёл могучий солнечный алти. Как и большинство местных мужчин, он был голым по пояс, так что мы все могли лицезреть его медвежьи мускулы.

У меня крупное телосложение по меркам цивилов.

Найтон и Пайтон — могучее и крупнее меня.

А этот крикун, что выглядел пышущим здоровьем на фоне больных соплеменников, был и вовсе ходячей горой с толстыми мускулистыми ногами.

Ещё и борода у него была курчавая, пшеничная. И волосы тоже курчавые, как у большинства солнечных алти.

— А… Гуйон? — глядя на него, поморщилась Улла. — Не скажу, что рада тебя видеть, но рада, что ты ещё жив.

— И это всё, что ты скажешь мне, бродячая кошка, соизволившая вернуться в родное племя⁈ — он навис над нами.

— Эй! Следи за языком, Гуйон! — наши алти-воители тут же подобрались и подошли ближе.

— А то что⁈ — рявкнул он. — Что вы мне можете сделать, бежавшие с острова предатели⁈ Гляжу, вы хорошо проводили время, пока наше племя умирало⁈ И вот припёрлись! И что же⁈ Притащили с собой всяких нелюдей, да⁈ Ты нарушила законы нашего дома, Улла! Ты опозорилась и провалилась как вождь! Ты потеряла поддержку племени! Но я рад, что ты вернулась! — его глаза недобро сверкнули. — Я замещал тебя, трусливую девку, а теперь смогу стать настоящим вождём! Я вызываю тебя, наглая девка, на… Кха…

Мой кулак впечатался ему в челюсть, и башка Гуйона с хрюканьем повернулась в сторону.

Но громила смог устоять на ногах.

Твёрдый гад!

Я сделал шаг вперёд, встав перед Уллой и остальной командой.

— Будьте за мной, — через плечо сказал я тоном, не терпящим возражений.

— Тайон, он сильнейший воин, и… — начала было Улла, но замолчала под моим взглядом. Она решительно кивнула, давая мне свободу действий. Я же беззаботно ей подмигнул, а затем сосредоточил всё своё внимание на Гуйоне.

Потирая щеку, он смотрел на меня яростным взглядом:

— Как ты поспел, бесполезный вечно спящий кусок мяса⁈ — проревел он. — Ты, жалкое ничтожество, поднял руку на того, кто управляет племенем⁈

Не отрывая взгляда от его яростных оранжевых глаз, я врезал крикуну в печень. Сейчас в удар я добавил структурных вибраций. Да и позиция у меня была лучше.

— Кха… — выдохнул он, согнувшись. — С-с-сволочь.

— Ты управлял племенем, я управляю кораблём, — ровным тоном проговорил я. — И готов выйти против любого, кто оскорбляет мой корабль и команду.

— Ты… сволочь! Тварь! — закричал он, выпрямившись, и начал ещё больше распаляться.

— Ты так и будешь кричать, как маленькая девочка? — я склонил голову набок. — Или уже попытаешься мне ответить? Улла и сама способна разобрать тебя, кричащего недотёпу, на куски. Но, прежде чем бросать вызов истинному вождю, попробуй сначала одолеть меня.

Он окончательно завёлся и попёр в атаку.

Гуйон оказался умелым воителем — он атаковал быстро и чётко. Раз-два — мгновенные удары мне в голову. Неплохо!

Вот только этого недостаточно, чтобы победить в портовой драке с каким-нибудь капитаном. Или боцманом.

Подняв защиту, я отклонил в сторону первый удар и уклонился от второго. Тут же контратаковал!

И снова в печень!

— Аркх!!! — прорычал Гуйон. Его защита чуть опустилась, и я зарядил ему в челюсть.

На сей раз он попятился.

Сплюнул на поросшую травой мощёную дорогу зуб со сгустком крови и раздражённо дёрнул носом.

— Неплохо для спящего ленивца! — выдохнул он.

— Зато для того, кто пытался бросить вызов вождю, плохо!

— Аркх!!! — я почувствовал, как резко подскочил уровень структурных вибраций, выпускаемых телом Гуйона.

Движения громилы стали гораздо быстрее и острее. Он начал теснить меня, казалось, вот-вот попадёт своим пудовым кулаком мне в голову и отправит в нокаут.

Я видел, как распаляется азарт в его взгляде. Он уже уверовал в свою скорую победу.

Вот только и я могу использовать структурные вибрации по полной.

Кулак Гуйона летел мне прямо в нос. С предыдущей скоростью я уже не успевал уклониться. Громила-алти торжествовал, но…

Я резко ушёл вниз, а затем в очередной раз врезал ему по печении.

— Акх… -захрипел он, и его колени подкосились.

С грохотом он тяжело упал на колени. С трудом повернул голову, глядя на меня изумлённым взглядом…

А затем закашлял кровью и рухнул.

— Мистер Бладинский! — повысив голос, я подозвал корабельного врача.

Он уже был тут как тут. Как и остальные члены нашей команды, и местные алти, наблюдавшие за поединком.

— Улла, это не я, — поймав взгляд вождя, сказал я, а затем глазами указал на пятно крови.

— Я понимаю, — сдержанно проговорила девушка. — Гуйон был тоже болен.

Быстро обведя взглядом собравшихся, она громко произнесла:

— Моё племя! Мы вернулись! Простите, что так долго… Но у нас были причины задержаться! Полтора года назад мы потерпели кораблекрушение. Всё это время я искала способ вернуться домой, но нашёл его Тайон. Как видите, тот, кого верховный шаман назвал Избранным и Отмеченным Солнцем, очнулся от глубокого сна. И он здесь вместе со мной для того, чтобы спасти наш остров! Мы найдём способ справиться с болезнями! Так же, как нашли способ пробудить Тайона! Поверьте нам! Я понимаю… Вам может быть сложно сразу принять людей с другим цветом кожи, глаз и волос… Но я ручаюсь за их честность, доброту и порядочность! У вас будет время познакомиться друг с другом. Просто дайте им шанс! Не бойтесь! Все, кто прибыл с нами к Солнечному острову — надёжные друзья!

Улла замолчала и начала вновь оглядываться по сторонам.

Местные алти продолжали напряжённо смотреть на своего вождя и тех, кто прибыл с нами.

— Да, вождь! — раздался хриплый голос.

— За вождя! — устало поддержал его другой.

— За племя!

Голосов становилось всё больше, а затем я услышал размеренные хлопки. Народ стал расступаться и замолкать, расступаясь перед старым солнечным алти, который неторопливо шёл к нам и хлопал.

Но вдруг его обогнали мужчина и женщина. Тяжело дыша, они бросились к нам и остановились передо мной.

— Тайон… — прошептала женщина, а из глаз её полились слёзы. — Это правда ты? Ты стоишь… Ты понимаешь меня, сынок⁈ — дрогнувшим голосом спросила она.

— Да, мама, — с улыбкой проговорил я. — Спасибо тебе и отцу за то, что родили меня, за то, что заботились и не бросили.

— Ну что ты такое говоришь! — воскликнула она, рыдая в голос.

И бросившись ко мне, крепко обняла. Стоящий позади неё мужчина, которого можно было описать словосочетание кожа да кости, неуверенно мялся.

И тоже плакал.

Я развёл руки в стороны и взглядом предложил ему присоединиться к семейным объятьям.

Позади нас кто-то зарыдал.

— Тише-тише, Марси, — принялся утешать свою возлюбленную Шон.

Я отмечал это лишь краем сознания, крепко обнимая отца и мать.

Я ничуть не кривил душой, считая их отцом и матерью. Эти люди многие годы заботились о своём ребёнке, не будучи уверенными, встанет ли он когда-нибудь, очнётся ли? Благодаря им я вообще дожил до этого момента.

Кем я буду, если отвернусь от них?

В своё время я поделился этой мыслью с моей… духовной матушкой — Терезой Джонсон. Скрывать от неё подобное было бы несправедливостью и бесчестием.

Я боялся, что мама осудит. Но она лишь тепло улыбнулась и сказала:

— Будь и им сыном, сынок. Я горжусь тем, что ты хочешь сделать. Ты молодец! А то, что у тебя уже есть я, и этот Лаграндж… Хах, вдвое больше родителей — вдвое больше бабушек и дедушек. Будет тебе с Уллой, на кого детишек оставить!

Я рад, что всё так сложилось.

Вот только теперь нужно вылечить моих новых родителей, а вместе с ними всё племя и остров.

— Воссоединение семьи и племени, что может быть большей отрадой для глаз! — проговорил солнечный алти с длинной седой бородой. Облачён он был в мантию оранжевого цвета, на которой сплошняком были вышиты символа солнца.

Это он хлопал после речи Уллы и перед ним расступались соплеменники.

Его обволакивающий голос будто бы выдернул моих местных родителей из транса. Они встрепенулись, мать перестала плакать. Оба встали по обе стороны от меня и склонили головы перед старцем.

— Не извиняйтесь, — улыбнулся старец. — Вождь, Тайон, воители, гости, рад всех приветствовать на Солнечном острове. Я верю, что теперь дела наши наладятся. И солнечный свет шепчет мне, что так и будет.

— Приветствую, верховный шаман, — обозначила поклон Улла.

Старец пригласил меня и вождя в храм Солнца для беседы. Перед тем как мы втроём направились к храму, он напомнил своему племени о законах гостеприимства, и о том, что наши с Уллой спутники изо всех сил помогали нам во время нашего сложного путешествия и достойны хорошего отношения к себе.

Право слово, старик так живо всё расписывал, будто бы путешествовал вместе с нами.

* * *

В двухэтажном Храме Солнца на первом этаже был просторный зал с колоннами и изображениями Солнца на стенах. На втором — комнаты верховного шамана и его учеников. Сейчас учеников было лишь двое — парнишки лет шестнадцать-семнадцать на вид.

Повинуясь воле верховного шамана, ученики наполнили наши пиалы чаем и с поклоном удалились.

Мы втроём расселись вокруг низкого стола прямо на шкуры полосатых рысей.

— Предлагаю сперва пригубить этот терпкий напиток за встречу, — с улыбкой проговорил длиннобородый старец.

Мы кивнули и, подняв пиалы, выпили.

Хм, вроде бы вкусно, но как-то не гармонично.

И Улла едва заметно поморщилась, а затем напряжённо уставилась на верховного шамана.

Старец же поставил свою пиалу и с достоинством произнёс:

— Для начала я хочу ещё раз лично поздравить вас с возвращением. По вашим глазам и глазам ваших спутников я вижу, что вам пришлось преодолеть немало трудностей. Горжусь вами, юная вождь, Избранный.

— Твои слова — честь для нас, верховный шаман, — быстро ответила Улла вперёд меня.

Старец в очередной раз вдумчиво поклонился. Я чувствовал, что в свои речи и движения он вкладывает душу. Эти разговоры — не просто проявление вежливости. Верховный шаман максимально искренен.

И очень нетороплив — вон опять пьёт чай с задумчивым видом, а нам ждать, что же он скажет.

— Ну а во-вторых, — наконец продолжил он, — я хочу спросить тебя, Тайон. Как именно Солнце одарило тебя? Силой? Знаниями? Чем-то другим?

Я усмехнулся. Улла же изумлённо округлила глаза.

— Ты знал, верховный шаман? — выпалила она, вновь опередив меня.

Старец тепло посмотрел на неё и ответил:

— Если Солнце отметило своего Избранника, то он не может оказаться без дара. Вот только выдержать дар сложно. За него приходится платить. Долгий крепкий сон — огромная плата.

Я снова усмехнулся. Слова верховного шамана почти дублируют мои мысли в первые дни после пробуждения. А я ведь опирался на законы мироздания, сформулированные мудрецами цивилов.

Да и Улла предполагала нечто подобное…

Всё-таки не такие уж и разные наши цивилизации.

— Прежде чем я отвечу, скажи, верховный шаман, по-твоему, я мог проснуться сам?

Теперь уже старец усмехнулся. Его глаза смотрели лукаво:

— Откуда же мне знать, на что ты способен, Избранный? Порой можно ошибиться в определении способностей обычных людей. Куда уж там до Избранных.

— Значит, может быть, проснулся бы? А может, и не проснулся?

— Так.

— Ну раз так, то я скажу, что без помощи Уллы я бы не пробудился, — сказал я твёрдо и посмотрел на девушку. — Сплетение артефактов цивилов, тела солнечного алти, артефактов солнечных алти… И конечно же тех усилий, которые потратили ради моего пробуждения близкие люди — всё это способствовало моему пробуждению.

— Прекрасно, Избранный, — одобрительно кивнул старик.

— Я проснулся в самое лучшее для пробуждения время, — во весь рот улыбнулся я. Старик улыбался тоже и кивал. — И с нужными для нынешнего мира знаниями и умениями. Я проснулся, унаследовав все знания, умения и эмоции капитана Джонсона.

Верховный шаман замер, его улыбка стала удивлённой. Он хмыкнул и проговорил:

— Вот, значит, какой дар послало нам Солнце… Если это возможно, я хотел бы услышать подробности вашего путешествия.

— Всё возможно, — кивнул я. — Но сначала вы ответьте на пару вопросов. Самый главный — почему жители острова в таком плачевном состоянии? Ядовитый туман — это понятно. Но ведь у солнечных алти существуют рецепты мазей и амулетом, с непревзойдёнными целительными свойствами. Почему не используете?

Этот вопрос терзал меня с тех пор, как мы увидели толпы измученных и изувеченных алти. А ведь Улла рассказывала мне, что наладила работу с алиссийцами, в первую очередь, потому что готовила для них целебные зелья. Алиссийцы из высшего общества с радостью покупали их и использовали в том числе в качестве косметологических средств.

После моего вопроса Улла тоже напряглась, внимательно наблюдая за старцем. Определённо, девушка думала о том же, о чём и я.

— Вождь, вам понравился чай? — вместо ответа спросил верховный шаман.

— В нём не хватает корня игуризы, — тут же произнесла Улла. — Значит проблемы из-за того, что мы не можем добывать нужные ингредиенты в нужных количествах?

— Верно, — кивнул старец. — Морские броненосцы перестали приплывать на наш остров, чтобы сбросить старый панцирь, крошка которого использовался для целебных зелий, — начал он рассказ. — Часть панцирей же мы оставляли, чтобы лиловые ящерки откладывали в них яйца. Скорлупа их яиц так же является целебным ингредиентом. А сами маленькие ящерки после рождения, спасаясь от жары, закапывались в землю под листьями игуризы, тем самым землю рыхлили. Кроме того, с их шкуры стиралась железа, полезная для роста игуризы. Как и их экскременты. В самом начале цикла произошёл сбой.

Улла сжала кулаки и скрипнула зубами.

— Значит, жизнь в нашем море продолжает меняться в худшую сторону, — процедила она. — Последствия… продолжают появляться все новые и новые последствия? Но как это возможно, верховный шаман? Ты знаешь? Ты никогда не говорил о том, из-за чего именно начала меняться наша жизнь?

Улла смотрела на него требовательно, но в то же время с надеждой в глазах.

Я же, молча размышляя над его словами, достал из кармана плаща открытый конверт и протянул старику, когда понял, что тот не собирается отвечать на вопрос Уллы.

— Спасибо за ответ на первый вопрос, — проговорил я. — А теперь второй. Что вы думаете о тексте этого письма?

Старик с любопытством взял конверт и достал из него аккуратно сложенный вдвое лист бумаги. И стоило ему развернуть лист, как кустистые седые брови верховного шамана полезли ко лбу.

— Откуда это у вас? — прошептал он. — Откуда у вас письмена предтечей?

Глава 20

Предтечи, значит?

Любопытно. Не зря буквы в том письме, что я нашёл в судовом журнале Барта Робертса, мне показались отдалённо знакомыми. Это всё-таки алтийский, но более древний.

— Избранный? Вождь? Что это за свиток⁈ — верховный шаман, теряя самообладание, потряс перед лицами листом с письменами. — Кто это написал? Мне кажется… Это написано недавно! Но может ли такое быть? Кто в других морях знает этот язык? Неужели…

— Да, верховный шаман, некоторые из лунных алти выжили, — произнёс я, внимательно наблюдая за его реакцией. — Пользуясь своими силами, они живут среди цивилов, выдавая себя за них. Они занимают высокие посты, влияют на решения… вождей цивилов. А ещё они, используя артефакты цивилов, научились заметно усиливать свой контроль над морскими охотниками. Они организовали нападение морских охотников на остров Бун. Привлекли много тварей, включая малых левиафанов и даже морского дракона.

— Вот оно что… — выдохнул старец и привалился спиной к стене. — Вот как… выжили… Я предполагал! Я оказался прав! У нас есть ещё надежда!

Глаза старца засияли, и он вновь потряс письмом, но на этот раз с торжественным видом!

— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — попросил я.

Посмотрев на меня, он хитро улыбнулся:

— Ну уж нет, Избранный! Сперва вы расскажите подробно, что же всё-таки происходило с вами в других Морях.

Мы с Уллой переглянулись, и я жестом предложил ей начать рассказ. Она заговорила, а я иногда дополнял его со своей стороны.

Старик слушал внимательно, почти не перебивал и лишь изредка задавал наводящие вопросы. Когда же мы замолчали, он впал в глубокую задумчивость.

Сперва я и не хотел его тревожить.

Но мне показалось, что он просто уснул с открытыми глазами.

Потом и вовсе, что помер…

А нет, дышит!

Внезапно он, будто собака, тряхнул головой и проговорил:

— Что ж, вождь, Избранный, я хочу ещё раз поблагодарить вас и вашу команду за те свершения, что вы сотворили! Благодаря вам пришло время поделиться и моими знаниями.

— У тебя есть ответы, верховный шаман? — оживилась Улла, но тут же недовольно добавила: — Почему же ты их скрывал?

— Потому что знания, которыми не можешь воспользоваться, что камень на шее ловца жемчуга, — изрёк старец. — Всему своё время. Как Избранный выбрал лучшее время для пробуждения, так и я выбираю лучшее время для того, чтобы передать вам знания.

Он замолчал и внимательно посмотрел на нас. Улла сгорала от нетерпения. Я же потянулся к пиале и молча допил свой несбалансированный чай.

— Здесь, — старец взмахнул листком, — на языке предков всех алти написано о Большой Земле. Легендарном благостном месте, существование которого, увы, никто доказать не смог.

Я тут же принял стойку, точно охотничий пёс.

— Легендарная благостная земля, которую нужно найти? И где её искать? — быстро спросил я.

— Чем же она благостна? — одновременно со мной спросила Улла.

Мы переглянулись и хмыкнули.

— Если верить древним легендам, записанными верховными шаманами прошлого, когда-то давным-давно все алти были едины, — неожиданно произнёс старец. — И жили они бок о бок с другими народами. Некоторые верховные шаманы в своих записях говорят, что в те времена не было структурных вибраций, а артефакты, технологии, лекарства — всё работало как-то иначе. Народы взаимодействовали друг с другом. И мирно, и нет. Но однажды громадная земля, на которой жили все люди, разделилась. Тогда и появились разные моря и Сумрак. Тогда же стали появляться морские охотники, а алти стали обучаться использовать структурные вибрации. Жрецы могли использовать их без дополнительных инструментов, в отличие от других алти.

Он замолчал, о чём-то задумавшись. Я взглянул на Уллу, он с замиранием сердца ждала продолжения.

— Как всё происходило дальше — не известно, — резко заговорил старец. — Некоторые полагают, что после большого разделения мира, алти стали существовать отдельно от предков цивилов, а затем случились и другие катастрофы, в результате которых алти разметало. С этого момента и начинается история как лунного, так и солнечного племени. Два клана жрецов, живших в разных местах, после очередного изменения мира… — а я склонен полагать, что оно было — оказались в разных морях. Знаете, я верю, что даже когда наши предки были просто жрецами, они хоть и конкурировали с другим жреческим кланом, все же воспринимали их как добрых соратников. Вместе два клана делали жизнь обычных алти лучше.

Старик улыбнулся своим мыслям и продолжил:

— Оба клана превратились в племена, но при этом не отбросили надежду отыскать друг друга или же других алти. Однако, когда наши предки и предки лунных алти встретились, они были удивлены. Время и небесные покровители изменили облики и тех, и других, а ещё дали им новые силы.

Он тяжело выдохнул и потянулся к пиале. Но та была пуста.

— Зуан! — раздражённо крикнул верховный шаман, вызывая ученика. — Чай! — а затем с вежливой гостеприимной улыбкой спросил у нас. — Вы ведь тоже будете?

В общем, продолжил старик, только когда попил чаю. Право слово, мы знакомы с ним всего лишь час… По крайней мере, лично знакомы, но он уже меня бесит. Как можно так затягивать⁈ Мы тут с любопытства сгораем! При этом пытаемся быть благородными слушателями и не торопить рассказчика. Хотя и хочется щёлкнуть ему по носу.

— Я это рассказал вам для того, чтобы вы осознали, что наше племя и племя Луны в самом деле были близки друг другу, — наконец-то продолжил верховный шаман. — Хотя путешествия из Седьмого моря в Восьмое или в обратном направлении были тяжелы для обоих племён. Но вместе мы справлялись. А наши воители вместе искали новые земли и новых алти в наших и других морях. И вот во время одной экспедиции по Восьмому Морю они отыскали Большую землю. Остров настолько громадный, что не оплыть его кругом. И на земле той бесчисленное множество плодов, ягод, животных, пресной воды. В достатке и ингредиентов для артефактов. Да чего уж, по рассказам обоих очевидцев, вернувшихся из этого путешествия, на Большой Земле могут свободно разместиться все алти мира и ещё останется столько свободной земли, что потребуются тысячи лет, чтобы её заселить.

Старик улыбался, а вот мы с Уллой хмурились.

И этот гад опять заткнулся! Сколько можно то!

— Почему вернулись только двое⁈ — не выдержала моя жаркая леди-вождь. — Что случилось на той Земле?

— На той не случилось ничего плохого, — ровным тоном проговорил верховный шаман. — Члены совместной экспедиции двух племён загрузили свои каноэ дарами природы с Большой Земли и возвращались обратно. Планировали попасть сперва на Солнечный остров, а потому уже с него наши лунные братья направились бы домой. Но их каноэ попали в страшный шторм. Настолько мощным и яростным он был, настолько черным и непроглядным было небо, а дождь шёл плотной стеной, что обнаружить, куда выкинуло их каноэ, члены экспедиции не смогли. Не все из них пережили шторм… Но те, кто выжил, поутру обнаружили себя на странном острове. Нашим первооткрывателям пришлось там задержаться из-за того, что каноэ нуждались в ремонте. Лишь одно каноэ было цела, но всем на нём не уместиться.

— Да прошу вас, не томите! — взорвался я, когда старик замолчал в очередной раз.

— А? — встрепенулся верховный шаман. — А… Да! Простите. На том острове водились страшные звери. Яростные и сильные. Чем-то напоминающие мелких морских охотников, только гораздо страшнее. Эти звери почти сразу накинулись на воителей, стоило лишь тем пройти вглубь острова. Опытные воители не смогли одолеть такого грозного противника. Как говорили потом выжившие, монстры будто не чувствовали боли. В итоге, воители отступили к берегу. Но до каноэ добрались лишь двое тяжело раненных. Они не знают, сколько они дрейфовали по морю, прежде чем наткнулись на малого левиафана. Как вы поняли, наверное, один из выживших был лунным алти, а другой — солнечным. Так вот, лунный брат попросил малого левиафана доставить каноэ к берегам Солнечного острова.

Старик замолчал. Казалось, будто история закончена. Вот только причём тут этот остров? Он — ориентир для поиска Большой Земли, похоже, расположен довольно близко к ней. Но, как я понял, солнечные алти знать не знают, как найти этот Таинственный остров.

— Когда первооткрыватели были на острове, — заговорил внезапно старик, — они увидели там руины, заросшие травой. И были среди руин массивные двустворчатые двери. Тогда воители ещё не столкнулись с чудовищами, желая исследовать остров, они попытались открыть двери. Но ничего не вышло. Структурные вибрации реагировали плохо. А любые атаки двери легко выдерживали. Выжившие воители могли бы и забыть про эти двери, особенно после того, что случилось позже. Но рисунок на дверях привлёк их внимание. Три пары. Мужчина с женщиной, над которыми светит Солнце; мужчина с женщиной, над которыми светит Луна; и два священных животных между ними.

Старик усмехнулся и только сейчас вновь поднял на нас глаза:

— Ну, Избранный, вождь, теперь вы понимаете, почему я сказал, что ещё не всё потеряно? Нет⁈ Ах да… Ещё по словам выжившего, кроме неизвестных чудовищ с могучими структурными вибрациями, на том острове стоял туман, из-за которого было тяжело дышать.

— Ядовитый туман распространился по Восьмому морю с этого острова? — выпалила Улла и повернулась ко мне, схватив меня за руки. — Тайон, если мы найдём эпицентр, мы сможем обнаружить первопричину! Тайон!

— Верно, милая, — улыбнулся я.

— Память и знания великого первопроходца цивилов, — с силой проговорил верховный шаман, — тело и стать Отмеченного Солнцем воителя, каноэ, какие ещё не знал этот мир и команда, что пойдёт за своим капитаном в любую Бездну. У вас есть все, чтобы отыскать этот затерянный остров. И, я думаю, время пришло готовиться к экспедиции.

Мы с Уллой переглянулись. Она поджала губы и проговорила:

— Честно говоря, я не уверена, что мы готовы его отыскать. Мне хочется отправиться на поиски прямо сейчас, но…

— Сперва всё же стоит обрести недостающие компоненты, — поддержал я.

Старик тепло посмотрел на нас, а затем благостно кивнул:

— Я рад, что вы понимаете это, дети Солнца. Найдите их. Спасите их от тьмы безлунной ночи.

* * *

И снова Глубокий Сумрак. И снова за щитом Лудестии непроглядная беззвучная тьма.

— Эх, жаль, что отдохнуть на острове толком не успели! — стоя за штурвалом на шканцах, я услышал тяжёлый вздох Гарри Разноуса.

— Вот помрёшь и отдохнёшь! — хохотнул Берг, хлопнув его по плечу так мощно, что Гарри едва не упал.

Я же в тот момент подумал, что не стоит верить этому утверждению. Я вот помер стараниями Бари, но к счастью, и послесмертие к отдыху не располагает.

— Да нет уж, спасибо за предложение, господин Берг, но лучше поработать, — тут же принялся отнекиваться Разноус. — При всей моей бескрайней любви и уважении к Деве под Килем, в её объятья я не спешу.

— Но вот то-то же! — Берг усмехнулся ещё громче. — Приплыли в новое море, и тут же плывём обратно! Обычная жизнь для моряка!

Пользуясь минуткой затишья, народ бодро обсуждал наши приключения. Прошло уже несколько дней, как мы вышли с Солнечного острова — потребовалось время, чтобы добраться до границы Сумрака. Ребята уже не раз поднимали тему нашего срочного возвращения домой. Они не возмущались, просто до сих пор были удивлены.

Ну в самом деле, где это видано? Открыли новое Море, открыли в нём остров, заселённый необычными алти…

А потом покушали и поплыли обратно.

Ну ещё оставили на острове несколько человек, включая судового врача и часть целительных артефактов для помощи больным.

Это решение мне далось с трудом… Но я был уверен, что в случае необходимости и моих знаний и умений хватит, чтобы помочь членам команды. А там, на Солнечном острове, некоторые алти находятся на грани жизни и смерти, и в ближайшее время наш Пит Бладинский будет крутиться там, как белка в колесе.

— Да и вообще, — с палубы неожиданно послышался резкий голос воительницы Эрги, — чего вы одно и то же по сто раз повторяете? Как Певчие⁈ Ещё ведь и раньше в Шестом море капитан вам говорил, что корабль идёт на разведку! Что в любом случае скоро возвращаться, а⁈

— У-у-у! Эрга ругается! — заголосили моряки.

— Офицер Берг, спасите нас!

— Эй, ты чего за меня прячешься?!!

Мы с Уллой переглянулись и одновременно рассмеялись. Солнечные алти отлично вписались в команду Лудестии. И даже после отплытия с родины используют свои истинные личины. Лишь перед встречей с незнакомцами вновь превратятся в алти, а вождь в полу-алти.

На щит Лудестии упала капля.

— Народ, подходим к выходу из Глубокого Сумрака! — прокричал я. — Всем по местам!

Дождь усиливался, началась гроза… Вот уже толстые, как ствол баобаба, молнии бьют в щит Лудестии!

Сурово! Самый суровый переход по Глубокому Сумраку между Седьмым и Восьмым морем. И это закономерно — чем дальше от начальных морей, тем тяжелее переходы.

Но мы справились и без потерь вышли из Глубокого Сумрака в Сумрак обычный.

— Дерьмо медузы! Опять этот грёбаный водоворот! — возмутился Рыжий Билл, увидев на горизонте гигантскую воронку.

— Кракен, сволочь, опять будет тянуть свои мерзкие щупальца⁈

— Не будет! — со шканцев крикнул я, улыбаясь.

У меня получилось вывести корабль дальше от той точки, где мы прошлый раз перешли в Глубокий Сумрак. Ещё несколько плаваний, и вообще нащупаю идеальный маршрут, вдали от водоворота и его жителя с гигантскими щупальцами. Когда это произойдёт, я смогу составить лоцию и для других кораблей.

Хотя, по моим прогнозам, лёгкой прогулкой переход в ближайшее время уж точно не станет. Хотя… может быть, на Таинственном Острове Восьмого моря я смогу найти способы решить и эту проблему?

Но это потом.

А пока всё же стоит добавить мощности. Пока мы всё ещё довольно близко к водовороту, и нас немного стягивает.

— Шон! Огонь из водной пушки! — крикнул я.

В тот же день мы вновь оказались в Седьмом сумеречном море. Едва я увидел чистое синее небо над головой, тут же потянулся к Транслятору. Нас не было здесь больше недели, очень любопытно, есть ли вести из Метрополии.

Я очень сомневался, что даже после моего красочного предупреждения Премьер перестанет пытаться вернуть утраченные колонии.

А ведь есть ещё Патрия Титос, которая никогда не упустит шанс содрать шкуру с того, кого она считает слабее себя. А слабее себя титосийцы считают многих.

Но что главнее… Мне позарез нужно отыскать лунных алти! Есть у меня пара ласковых слов для их патриарха.

Глава 21

— Что??? Вы в самом деле смогли отыскать Восьмое Сумеречное Море?!! Сынок!!! Я так горжусь тобой!!! — орал Транслятор голосом Александра Лагранджа.

Мы усмехнулись вместе с Уллой.

Я и вождь алти, как обычно, вместе стояли на шканцах Лудестии. Наш корабль только что прибыл в Шестое море…

Да, сперва мы вышли из Сумрака в Седьмом (ибо прямой путь из Восьмого моря в Шестое пока не найден), переговорили через Транслятор с Генри Смиттом, и тут же вошли обратно в Сумрак.

И вот мы стоим в моем родном море.

Конечно, так часто входить в Сумрак и выходить из него вредно для здоровья обычных людей. Когда завершим с насущными делами, нужно будет дать хорошенько отдохнуть команде.

— Нет! Ну право слово!!! — не унимался Лаграндж. — Кто бы мог подумать… Нет, я, конечно, мог подумать! И верил! И знал! Но это всё равно удивительно! Поразительно!!! Гениально!!! Сынок, ты гений мореходства!

Отец продолжил восхвалять меня, а затем всю мою команду, корабль и:

— И доченька большой молодец!!! И внучок тоже! Уверен, без них тебе было бы сложнее!!!

— Ми! Ми! Ми! — важно воскликнул Джу, поднявшийся на шканцы во время эмоционального монолога Транслятора.

— Вот, правильно внучок говорит! — тут же подхватил Лаграндж.

Реакция Генри Смитта, когда я ему сказал, что наша экспедиция завершилась успехом, тоже была очень яркой. Но до реакции Лагранджа, ей, как до Первого моря из Восьмого на плоту из трёх связанных между собой черепах.

— Ну-с? Какие у тебя дальнейшие планы? — неожиданно серьёзным тоном спросил Лаграндж. А ведь секунду назад фонтанировал эмоциями! Умеет он резко переключаться.

— Идём на Лорьен. Проверим обстановку, — произнёс я твёрдо.

— Вот как… Уже в курсе, да? — спросил он и, не дав мне ответить, повторил то, что я узнал от Смитта: — Наместник Алиссийской короны в Шестом море скоропостижно скончался. Его первый помощник, наш старый знакомый Шарль де Монсьер, временно исполняет обязанности наместника, но…

Я хмыкнул и закончил мысль Лагранджа:

— Есть подозрения, что он не прочь утвердить свой титул без короля.

— Всё верно, сынок. По крайней мере, Мэри и тем, кто поддержал нас, он разослал письма с поздравлением с приобретением независимости.

Я молча кивнул, примерно те же сведения я получил и от Смитта.

Но с Шарлем де Монсьером я попытался бы встретиться в любом случае. Даже если бы его предыдущий начальник — наместник короля, всё ещё здравствовал.

Мы говорили с Лагранджем минут двадцать. От него я узнал, что в Шестом море большинство островов поддержали нашу независимость, но два острова откровенно послали переговорщиков куда подальше, обозвав нас предателями, а команду Лудестии — пиратами. Остальные пытались изобразить эдакий благосклонный нейтралитет. Грубо говоря, не хотят воевать ни против Метрополии, ни против Лудестии и нашего флота, если мы решим подчинить их силой.

В общем, всё идёт примерно так, как мы и рассчитывали.

Губернаторы островов держатся за свою власть. И сейчас у них есть возможность сохранить и укрепить эту власть — поддержав новую организацию, либо же потерять. Ведь Метрополия, если одолеет нас, в любом случае посадит нового Вице-Премьера. А он со временем уж точно попытается поменять губернаторов на островах на более лояльных людей.

При всём при этом жители бывших колоний верят в нашу боевую мощь. Слухи о том, что мы за месяц свергли двух Вице-Премьеров, уже разнеслись по островам. Как и о том, что Лудестия смогла прорваться через охрану Непреступного и влетела прямо на городскую площадь.

Ну и о том, что самый новый и мощный корабль Викторианского флота Шестого Моря — «Бессменная Виктория» сейчас под нашим командованием.

Так что наши позиции в Шестом море очень крепки.

Но ещё крепче они в Седьмом. Оно только осваивалось, на личной силе и на авторитете там завязано всё ещё больше, чем в Шестом. То есть власть Метрополии там была гораздо слабее. Свергнув Джекмана и переманив на свою сторону его адмирала, мы, по сути, захватили все море.

Сил других стран там всё же меньше, чем викторианских. Но, что важнее, элита других стран Седьмого моря была сильно повязана на Бари…

В общем, наших кораблей, адмирала и двух Смиттов, хватило, чтобы почти всех в Седьмом море убедить присоединиться к нашей организации.

У которой до сих пор нет утверждённого названия!

Хотя, к счастью, появились намётки. И, по словам Лагранджа, скоро название будет.

А новость о том, что мы вернулись из Восьмого моря, поможет ускорить процессы создания нашей организации.

* * *

— Брат! Они дают нам право зайти в порт! — сообщил Починкко с марса, глядя через подзорную трубу на корабли, патрулирующие подступы к Лорьену.

— Отлично! — отозвался я, а затем повернулся к своей «духовной дочери».

— Я помню, Тео, — с серьёзным видом кивнула она. — Полная боевая готовность. Если всё пойдёт по худшему сценарию, мы покажем алиссийцам мощь Лудестии.

И смотрит на город решительно. Ни тени сомнения ни в голосе, ни во взгляде.

Усмехнувшись, я взлохматил ей волосы.

— Эй! — возмутилась Марси.

— Тайон, — с укором в голосе проговорила Улла. — Причёска важна для любой дамы и занимает много времени. Как можно так себя вести⁈ Марси, не обижайся на него.

Марси с недоумением посмотрела на полу-алти (сейчас она уже была в облике Урсулы) и улыбнулась.

— Рада, что ты всё лучше понимаешь нашу культуру, — добродушно проговорила Марселла. — Но на корабле я не девушка, я старший помощник!

— Ты всегда девушка, — пожала плечами Улла. — Как Тайон всегда Избранный Солнцем капитан, а я вождь солнечных алти. Не забывай об этом. А ты, — покосилась на меня и тяжело вздохнула, — хватит уже относиться к своему старшему помощнику, как к ребёнку.

Улла улыбнулась нам обоим.

Она изо всех сил учится жить в новой для себя реальности — сочетать привычный уклад солнечных алти и быт цивилов. Сочетать в себе вождя, мореплавателя и просто красивую девушку.

— Эм… — протянула Марси, глядя на неё. А затем вновь улыбнулась и кивнула. — Спасибо.

Но тут же посерьёзнела, когда посмотрела мне в глаза:

— Я собрана капитан, и, если имеется небольшой шанс, что алиссийцы нам навредят, я буду готова к этому. Один раз они уже предали Уллу и остальных, — проговорила она холодно.

— И всё же, все остались живы, — я повернулся к Улле.

Она сдержано кивнула. А затем всё же произнесла:

— Мы готовы простить… некоторым… некоторые причины. Ну? Тайон, идём?

Чтобы встретить нас, в порту собралось немало народу. Конечно, не так много, как, например, собирается в порту Торвиля, но гораздо больше, чем при швартовке любого другого корабля.

— Про подвиги Лудестии везде наслышаны, — самодовольно усмехнулся Берг, когда мы ступили на пристань.

Народ шептался вдалеке от нас, но благодаря острому слуху солнечного алти я мог разобрать их слова:

— В самом деле необычный алти!

— Я думал, байки!

— И столько алти в команде!

Ну и так далее.

— Расступитесь! Дайте пройти! — громкий требовательный бас прервал большинство перешёптываний. Народ начал двигаться, и вот перед нами организовалось подобие живого коридора, по которому к нам навстречу бодро шёл усатый мужчина в форме городской стражи. На груди его синего камзола были нашиты золотые горизонтальные полосы. Точно такие же, как и у господина Брауна — начальника стражи в Шепард-тауне.

— Капитан Лаграндж, — он решительно обратился ко мне. — Честь имею представиться — Полковник де Бурзак, глава стражи Лорьена. У меня приказ от исполняющего обязанности губернатора пригласить вас в ратушу для дружеской беседы.

— Благодарю, полковник, и с радостью принимаю приглашение, — улыбнулся я.

Что ж, пока всё идёт так, как я и предполагал.

Проверяя границы гостеприимства Шарля де Монсьера, а заодно и демонстрируя рациональное недоверие, я сказал полковнику, что желаю, чтобы мои сопровождающие, сопровождали меня и дальше.

А со мной и Уллой с Лудестии сошло ещё пятнадцать человек.

Де Бурзак явно был недоволен такой наглостью, но всё же отказывать не стал. Лишь сказал, что придётся дожидаться дополнительные самоходные кареты — это раз. Два — дальше внутреннего двора ратуши, где находится некая зона ожидания, по регламенту недозволенно пускать телохранителей.

Согласились, дождались, и вот мы прибыли в ратушу.

— Ваша спутница тоже должна остаться во внутреннем дворе, — проговорил полковник, лично сопровождавший меня и Уллу в карете.

— Нет, — сказал я твёрдо. — Она мой консультант по многим вопросам и будет присутствовать со мной во время дружеской беседы.

— Я передам ваши слова, — поморщился полковник. — Честь имею.

Больше мы его не видели, а в кабинет нас пригласил уже другой офицер.

— Капитан Лаграндж, госпожа Панье, рад вас видеть! — радушной улыбкой встретил нас Шарль де Монсьер.

Он был облачён в синий сюртук, а его лицо выглядело ровно так, как я и запомнил: закрученные тонкие усы смешно очерчивали нос, а завитые длинные волосы спускались до плеч.

— Добрый день, могу сказать то же самое, — я пожал ему руку.

Когда Урсула сдержанно поздоровалась, нам предложили присесть в кресла. Между трёх кресел располагался столик с закусками и вином.

— За встречу? — первым поднял бокал де Монсьер.

— Разве вы не на службе? — усмехнулся я.

— Ну так обед же, — улыбнулся он.

Мы выпили, я потянулся к сыру, а хозяин принялся рассказывать, как много наслышан о наших приключениях.

Пару витков любезностей, затем ещё немного беседы ни о чём…

В один момент Урсула, которая только учится культуре цивилов, не выдержала и сказала:

— Вы не выглядите опечаленным смертью вашего командира.

Де Монсьер замер, не донеся до рта второй по счёту бокал с вином.

Правда, он быстро справился с удивлением и таки сделал глоток, после чего спокойно произнёс:

— А зачем печалиться? Он был той ещё сволочью. Например, именно он, госпожа Панье, велел предать вас и ваших товарищей. И это несмотря на год с лишнем плотного сотрудничества. Когда я узнал об этом, я был поражён. Конечно, я высказал своё недовольство… но это не возымело эффекта! Когда я узнал, что капитан Лаграндж спас вас и ради этого пошёл против воли Вице-Премьера Шестого Моря, я не переставал благодарить Деву под Килем за то, что она послала вам такого спасителя.

Он горько улыбнулся и поставил бокал на стол.

Улла нахмурилась.

— Скажите, почему нас решили сдать? — сухо спросила она.

Конечно, мы предполагали, почему так вышло. И были уверены, что правды де Монсьер уж точно не скажет (не факт, что он её знает), однако было любопытно послушать его версию.

— Увы, я не знаю, — склонив голову, проговорил он. — Официальная позиция наместника была ясна, он стремился к налаживанию отношений с Викторианским коллегой.

Он замолчал. Я глянул на Уллу. Она хмурилась, но заметив мой взгляд, медленно кивнула — мол, продолжай.

— Что ж, — изрёк я. — Наместника больше нет, как и его коллеги. Но есть вы, господин де Монсьер. Честно говоря, я думаю, что под вашим управлением земли алиссийцев в Шестом Море будут процветать. Особенно… если они перестанут быть именно землями алиссийцев.

Он подобрался и посмотрел на меня хитрым взглядом:

— Знаете, я думаю, что алиссиец — это прежде всего состояние души. Наши земли нашими — алиссийскими и останутся. Другое дело, что перестанут считаться колониями Метрополии… Если вдруг в Шестом море у нас появится достойный защитник. Флот Алиссии, как бы это тяжко не было признавать мне, исполняющему обязанности наместника алиссиийской короны, увы, чуть слабее флота Виктории. Но здесь в Шестом море… да и в Седьмом, появился флот невероятной силы. Думается мне, флот Алиссии не захочет лишний раз бодаться с таким противником. Но всё же может решиться попробовать. И тогда?..

Он многозначительно замолчал, давая мне возможность продолжить.

Я хмыкнул.

Сперва де Монсьер назвался полным титулом, мол, пока «увы», я служу Алиссии. Подчеркнул, так скажем, что ещё размышляет о будущем. А затем склоняет меня сказать вслух, что я могу дать ему защиту.

Вроде как сам не просит, но очень хочет.

— Лудестия — корабль свободы, — произнёс я, поигрывая вином в бокале. — Он помогает тем, кто выбрал свой путь. Тем, кто оказался в беде. И конечно же, своим друзьям. Но он ни в коем случае не оружие политических игр. Если вы решите вместе с нами создавать новую… страну, которая объединит острова Шестого, Седьмого, Восьмого морей и людей, независимо от их происхождения, конечно же, Лудестия защитит вас, если вы попадёте в беду. Но она не может быть постоянно рядом — моря зовут нас. И уж точно не позволит использовать себя в корыстных целях.

Несколько секунд де Монсьер смотрел на меня цепким взглядом, а затем расплылся в беззаботной улыбке:

— Отлично сказано, капитан Лаграндж! Ваши слова меня вполне устраивают! Я полагаю, острова в вашей новой стране будут максимально свободные, верно?

— Верно, — кивнул я.

— Что ж, это открывает огромные перспективы. Метрополия закостенела, и, честно говоря, тормозит торговлю. Да и собственное развитие тоже. Я уверен, если король перестанет просто выкачивать деньги из колоний, он сможет поднять Алиссию на новый уровень. Пусть ресурсов в начальных морях не так много… Говорят, они медленно восстанавливаются. Вот только там никто не хочет утруждать себя грязной работой. Всем подавай технологии развивать. Хотя…

Он снова хитро улыбнулся.

— Всё больше и больше гениальных учёных рождается в новых морях, — закончил он мысль. — В общем, Лорьен присоединяется к вам. И я приложу все усилия, чтобы как можно больше островов Шестого моря сделали то же самое.

Я почти услышал его невысказанную мысль в духе:

«И нет, я не предаю свою родину. Я делаю это для её же блага».

В общем-то, и я с ним тоже согласен. А тем, кому после потери колоний Шестого и Седьмого моря вдруг будет плохо жить в старых морях — милости просим в Восьмое Море. Как только мы найдём Большую Землю, места на ней хватит всем.

Шарль де Монсьер встал и протянул мне руку.

Я ответил на его рукопожатие, тем самым скрепив наш договор.

— Фух! Как гора с плеч! — легко проговорил он, плюхнувшись обратно в кресло.

Улла посмотрела на него молча, однако её взгляд кричал:

«Ага, ты ведь только что смог сохранить своё положение».

— И раз уж мы теперь в одной лодке, хочу вас предупредить, — Шарль де Монсьер резко подобрался. От его тона я потерял весёлость и приготовился слушать.

— У меня есть информация, что Викторианский флот вместе с флотом Патрии Титос Шестого моря собирается вторгнуться на остров Джонсон. Я вам более скажу, мне лично поступало предложение поучаствовать в этом. Как вы, вероятно, понимаете, захватив этот остров, противник сразу убьёт двух зайцев. Во-первых, лишит нашу страну одного из символов единства. Пока остров Джонсон на нашей стороне, почти всё Седьмое Море на нашей стороне. Ну а во-вторых, после острова Джонсон враг без труда захватит остров Мун с ценным стратегическим ресурсом. И как вишенка на торте — окружит Шестое Море с двух сторон.

Я задумчиво цокнул язык и напряжённо уставился на настенные часы. Время… Вот бы уметь останавливать время. Мне хочется сейчас заняться поиском Таинственного Острова и Большой Земли в Восьмом Море.

Но, конечно же, безопасность друзей и союзников превыше всего.

У меня нет времени делать то, что я хочу? Но ведь от моих успехов в Восьмом море зависит жизнь солнечных алти! И у них тоже осталось мало времени…

— Вы уверены? — видя мою задумчивость, быстро спросила у де Монсьера Улла.

— Да, — твёрдо ответил он. — Я не сомневаюсь в своих словах. Я на девяносто девять процентов уверен, что именно так и поступит противник. А ещё я предполагаю, что огромную сдвоенную эскадру… армаду, не побоюсь этого слова, поведёт титосийский адмирал де Кастанеда. На данный момент это самый опытный и умелый адмирал из тех, кого может поставить во главе враг. А ещё поговаривают, он очень силён. Он выигрывал турнир мастеров фехтования трижды!

Вот как? А сыночка этого выдающегося адмирала — чемпиона среди новичков, я выигрывал на дуэли в академии.

Но сейчас важнее другое. Шарль де Монсьер не врёт! Его взгляд пылает. Он, конечно, хороший актёр, но не настолько же! Сейчас он искренен.

Мне надо возвращаться в Седьмое море… Защитить остров, названный в мою честь…

Я вновь посмотрел на часы. Сейчас, когда я поговорил с де Монсьером и уверен, что он на нашей стороне, можно не опасаться, что местные в городе нападут на моих ребят. Стало быть, можно отправить Берга и остальных на корабль — пополнить припасы.

Но перед этим у нас есть ещё одно дело.

— Благодарю за информацию, — кивнул я. — Господин де Монсьер, я рад, что нам удалось договориться. Пожалуй, есть ещё кое-что, что нам нужно обсудить. С вашего позволения я отпущу свою помощницу. Нужно готовить корабль.

— Да, конечно, — кивнул де Монсьер.

Улла поднялась на ноги и замерла, будто что-то вспомнив.

— Господин де Монсьер, а что случилось с вашей помощницей? Я не видела сегодня госпожу Луизу Бланше.

Шарль удивлённо хлопнул глазами, а затем непонимающе улыбнулся:

— Луизу? Ей не здоровится. Вы что-то хотели от неё?

Улла улыбнулась:

— Я знаю, что вы использовали на ней мои целебные зелья. Хотела уточнить кое-что относительно эффектов и ощущений. У неё довольно редкий тип кожи, мне нужно знать. Ну а заодно предложить ей попробовать новое зелье. Как думаете, она сможет меня принять?

— Думаю да, — оживился Шарль, его глаза загорелись.

Ну да, Улла рассказывала мне, как алиссийцев сводили с ума зелья солнечных алти. Сейчас, когда мы снова союзники, Шарль явно не прочь вновь получать эксклюзивный товар.

Он велел слугам проводить Урсулу сперва во внутренний двор к Бергу и команде, а затем в дом Луизы Бланше, которая жила неподалёку.

А потом мы с Шарлем остались в кабинете одни.

— Вас окружают прекрасные помощницы, капитан Лаграндж, — непринуждённо начал он.

— Вас тоже, — вернул я ему улыбку.

— Лишь одна.

— Зато какая.

— И то верно! — хохотнул мужчина. — Что… Вы хотели обсудить что-то конкретное?

— Кроме помощниц? Конечно. У нас много дел. Безопасность островов превыше всего. И в этом разрезе меня интересует, располагаете ли вы какими-либо сведениями о местоположении капитана Оливии Морган?

Шарль явно ожидал не этот вопрос. Но когда я спросил, он прыснул со смеху:

— Помощниц вам мало, капитан, раз уж вспомнили про свою бывшую пленницу?

Я нахмурился. Он подобрался и проговорил серьёзно:

— Извините. Просто очень к слову пришлось. Как я понял, она всё-таки сбежала из плена, раз вы спрашиваете?

— Да, — кивнул я. — И капитан такого уровня во врагах пострашнее небольшой эскадры.

— Верно, — согласился он. — Увы, после того как она проиграла вам, я о ней ничего не слыхал. Хотя слухи, что она сбежала, ходят по морям. Но лишь потому, что вряд ли бы вы стали просто так таскать её в трюме. Хотя есть те, кто думает, что она давно кормит рыб.

— Понятно, — кивнул я. — Что ж, спасибо.

Мне очень хотелось бы отыскать Олимору. Мне казалось, мы смогли найти с ней общий язык. Более того, её малый левиафан помог мне добраться до Лудестии, когда Бари угнал мою шлюпку… Мне кажется, что через Олимору я смогу найти других лунных алти. Достучаться до них, убедить оставить свою месть и присоединиться к нам…

Через Олимору я хочу и выйти на их патриарха!

Ладно, всё потом! Сейчас важно собраться на Лудестии и вернуться в Седьмое море.

Я не позволю сдвоенной эскадре Виктории и Патрии Титос захватить открытый мной остров, названный в мою же честь.

От Автора: Всем привет! Спасибо большое за то, что поддерживаете эту книгу. Без Вас ее бы не было=) Думаю, в ближайшие дни выложим все главы и закончим трилогию.

Ну а пока вы ждете, предлагаю ознакомиться с началом моего нового цикла. Очень-очень-очень крутого=) Вот здесь — https://author.today/reader/297359/2704254

Глава 22

— Госпожа Панье? Какая удивительная встреча, — хлопнула пышными ресницами кудрявая черноволосая красавица, поднявшись с мягкого кресла.

Гостью Луиза Бланше встречала в гостиной, куда Урсулу провела молодая черноволосая девушка-служанка.

— Диана! Подай нам чаю! — махнула рукой служанке Луиза.

«Обращается, как к собаке, а не как к человеку», — глядя на это, отметила про себя Улла. Вслух же она сказала:

— Благодарю за гостеприимство, но не стоит. Я не займу много времени.

Чуть прищурившись, Улла посмотрела на хозяйку дома. Та напряжённо смотрела на неё.

Улла улыбнулась и добавила:

— Ваши серебряные серьги в виде полумесяцев прекрасны. Будто бы настоящая Луна на ночном небе.

Луиза сглотнула подступивший к горлу ком и выпалила:

— Диана, свободна! Вали домой! Живо! Оставь нас!

— Слушаю, госпожа, — низко поклонилась девушка-цивилка и мгновенно ретировалась из комнаты.

Урсула еле заметно поморщилась.

— Так вы присядете? — вернув самообладание, спросила у неё Луиза, указывая на свободное кресло.

— Говорю же, ненадолго. Лишь оставить послание. Но официально, лунная, если твой местный начальник спросит, то мы говорили об эффектах моих зелий, о твоей редкой коже, о том, как я дала тебе попробовать новое зелье.

— Я… не понимаю… — попыталась изобразить удивление Луиза.

— Всё ты понимаешь, лунная, — перебила её Улла. — Удивительная кожа у тебя, редко у кого она может меняться по желанию хозяина.

— Вы… бреди…

— Да хватит уже, — устало вздохнула Улла. — Скажи ещё, что ты, здоровая девочка, не стала прикидываться больной, едва услышала о том, что Лудестия скоро будет в порту. Вы знаете, что мы знаем о вас. Давай не будем ходить вокруг да около. Передай своему патриарху, что мы в курсе и о том, что он хотел бы попасть на Большую Землю. В этом наши стремления совпадают, и мы можем поделить очень ценной информацией. Но сначала нужно встретиться и поговорить. Скажи ему, что в полнолуние мы будем ждать его на острове Мун. Если не трус — пусть приходит. Ну или хотя бы хоть что-то ответит. Если же трус… не видать ему тогда Большой Земли как своих ушей. Поняла? Остров Мун.

— Остров Мун⁈ — взорвалась Луиза. — Как вы смеете топтать наши земли!

— Увы, смеем, — грустно ответила Улла. — Сейчас этот остров — наша территория. Но если лунные согласятся, Тайон обещал восстановить ваше поселение.

— И жить бок о бок с цивилами? С теми, кто нас уничтожил⁈ — вскричала лунная алти в облике верной помощницы и любовницы Шарля де Монсьера.

— Успокойся и просто передай наши слова, — сдержанно повторила Улла. — И… от меня… Передай слова вождя солнечных алти. Нам жаль, что так вышло. Мы признаём вину. И сейчас в том числе пытаемся её искупить.

— Поздно пытаться!!!

— Никогда не поздно что-то исправить, пока ты жив. Вы ещё живы. И вы можете возродить своё племя… Если не уничтожите мир. Я всё сказала, лунная. Надеюсь, увидимся на острове Мун.

Улла развернулась и пошла к двери.

— Увидимся, — услышала она злорадный голос за спиной. — Ага! Если вы сможете его отбить! Даже у вас, предатели, и у вашего чудовищного корабля не хватит на это сил! Твой обожаемый капитан и его мерзкое судно пойдут на дно! И будут страдать, как весь мой народ!

Улла остановилась и резко обернулась.

— Послушай, — сказала она ледяным голосом. — Мне в самом деле жаль вас и горько оттого, что всё так вышло. Но и я, и Тайон, и многие из нашей команды родились после того, как ваш остров захватил враг. Это раз. Два — вы отомщены и ваш враг сейчас висит на рее нашего корабля. И три…

Облик полу-алти слетел с Уллы и вот уже в комнате стояла высокая и статная вождь солнечного племени. От структурных вибраций развевались её пшеничные волосы, а взгляд пылал.

— Три, — повторила она. — Если ты ещё раз посмеешь оскорблять наш корабль и моего капитана, я наплюю на всё сострадание к твоему народу и оторву твой грязный язык, девочка. А теперь заткнись и думай, как передать мои слова своему патриарху.

Резко выдохнув, Улла улыбнулась, вновь став полу-алти, и с улыбкой кивнула:

— Хорошего дня, госпожа Бланше, — беззлобно сказала она. — Счастливо оставаться, а я поспешу на Лудестию. Знаете ли, невиданную армаду нужно разбить в Седьмом Море.

И сделав ручкой, девушка вышла на улицу, оставив бледную и дрожащую лунную алти одну в её доме.

* * *

Александр Лаграндж напевая себе под нос, вертел в руках пелерину из меха редкой столетней обезьяны. Если верить исследованиям, правильно обработанный мех этого зверя прогревает мышцы и суставы настолько, что полностью снимает боль. Притом вещи, сшитые из этого меха, удивительным образом не жаркие, но тёплые.

— Красиво… Хорошо портной постарался, — приговаривал себе под нос Лаграндж. — Можно было сыночка попросить нанести несколько дополнительных контуров… Хм… Хотя он бы увлёкся и с головой ушёл в дело. Доченька бы мне такое не простила. И пелерину бы ждать пришлось.

Продолжая напевать себе под нос, Лаграндж представлял, как наденет пелерину на плечи своей возлюбленной. Мэри Кэролайн много работает, плечи, шея, лопатки устают. А прекрасный бюст дель Ромберг, который нужно поддерживать мышцам, создаёт напряжение на всё тело.

— М-м-м… — мечтательно протянул Лаграндж, вспомнив грудь любимой женщины.

С улыбкой он свернул пелерину и положил обратно в сундучок, инструктированный драгоценными камнями. Закрывая шкатулку, мужчина увидел раскрытый конверт, лежавший на рабочем столе.

Лаграндж поморщился. Грустные мысли вновь поглотили его.

Взяв конверт, мужчина плюхнулся в кресло и достал письмо, которое уже не раз читал.

Господин Лаграндж, помог чем мог в городе. Убедился, что нападение отбито, вспомнил, о том, что хотел посетить ещё один остров. Мой отпуск ещё не окончен, так что я возвращаюсь в море. Выйду утром с моряками. В море пересяду на попутку.

Всего доброго, спасибо за всё. Передавайте привет Теодору и его суженной.

Эндрю Дэвис.

Александр Лаграндж тяжело вздохнул и уставился на хрустальную люстру.

— Вот и что нашло на этого мальчишку? — пробурчал он себе под нос. — Приплыл… уплыл… Какой-то он странный стал. Что-то скрывает… А Тео как будто что-то знает… Они вдвоём что-то скрывают от папочки? Я где-то ошибся?

Он зажмурился и громко цокнул языком.

Затем резко встал на ноги, положил конверт обратно и схватил сундучок с подарком для дель Ромберг. Александр Лаграндж справедливо рассудил, что если стало грустно, то лучший способ взбодриться — это сходить на ночь глядя с подарком к любимой женщине.

И вот, уверенно идя по коридору своего особняка, Лаграндж услышал пронзительное:

— А-А-А-А-А!!!

— Да что ж такое! — в сердцах выкрикнул он. — Опять серена? Третье нападение на остров за полгода⁈ Мы так стройку никогда не закончим!

Мысли о странном поведении Эндрю Дэвиса и о прелестях дель Ромберг-старшей мигом оставили светлую голову Лагранджа.

Он уже стремительно нёсся за своим ятаганом, готовый сражаться за дом и всё, что ему дорого, до последней капли крови.

* * *

Пушки форта палили без остановки, как и пушки кораблей, выставленных в заливе. Надвигающаяся армада была слишком огромной, чтобы патрульные корабли могли её встретить и активно маневрировать, так что сейчас они, по сути, образовали из себя крепкий заслон.

— Проклятье! Кто бы мог подумать, что так всё обернётся! — раздражённо цокнула дель Ромберг-старшая и топнула ножкой. Она стояла на балконе ратуши и в подзорную трубу наблюдала за развернувшимся сражением.

— Вообще-то, мы предполагали, — заметил Лаграндж, стоявший рядом с ней. Он был готов в любой момент отправиться в бой, но пока губернаторша не отпускала его, мастера меча, от себя.

Резко обернувшись, она обожгла его пылающим взглядом:

— Предполагали? Что они явятся сюда вместе с титосийцами? Что так быстро соберут столь мощные силы⁈ Где Лудестия, Саша⁈

— Я же говорил, что Тео отправился к острову Джонсон, — сдержанно произнёс Лаграндж. — По имеющейся у нас информации эта армада должна была атаковать именно Джонсон.

— Нас обманули! — оскалилась дель Ромберг и снова приложила подзорную трубу к глазу.

Через миг она хищно рыкнула:

— Гр-р! Да! Твари! Получайте!

У Лагранджа тоже была подзорная труба, так что он прекрасно видел, как в этот самый момент управляемый капитаном де Липшеком линкор «Бессменный Торвиль» (до недавнего времени называвшийся «Бессменная Виктория») потопил фрегат врага.

— Так им и надо! — потрясла кулачком дель Ромберг. Но затем нахмурилась и покачала головой. — Их слишком много, Саша.

Заверещала терпси-жаба. Губернатор острова ответила на вызов.

— Госпожа, говорит комендант форта. На их флагмане идентифицирован адмирал де Кастанеда. Вероятно, именно он управляет всей эскадрой.

— Благодарю, комендант, — с достоинством проговорила дель Ромберг.

Она думала, связь сейчас отключится, но «на той стороне» началась какая-то возня и через несколько секунд вновь послышался встревоженный голос коменданта:

— Госпожа губернатор, четыре корабля противника обходят остров. Будет высадка! Ориентировочно в Бухте Испытаний.

— Поняла. Благодарю, комендант. Примем меры.

Связь прервалась, дель Ромберг нахмурилась, размышляя, кого послать встретить десант.

— Дай мне сорок человек, — сухо сказал Александр Лаграндж. — Мы их сдержим. Обещаю.

Женщина резко обернулась. Впервые за этот вечер в её глазах вспыхнул страх.

Лаграндж обнял её и улыбнувшись прошептал на ухо:

— Не бойся, Мэри. Страх тебе не к лицу.

Отстранившись от неё, он пошёл в кабинет.

— Пришли бойцов к западным воротам.

— Но… сорок… один человек? Против четырёх команд?

Лаграндж усмехнулся и обернулся через плечо.

Отчего-то в голове Мэри Кэролайн в тот миг родилась мысль, что сейчас, обычно милый и мягкий Александр Лаграндж, уж очень сильно напоминает одновременно капитана Джонсона и своего сына — Капитана Теодора Лагранджа.

— Нас будет сорок два, — произнёс он твёрдо. — Похоже, этой ночью Григорию всё-таки придётся изменить своим привычкам.

* * *

— Господин Лаграндж, я должен отходить ко сну в десять тридцать четыре! То, что сейчас происходит, вопиющие нарушение моего режима дня! — возмущённо шептал дворецкий Григорий, затаившись в джунглях рядом с Александром.

— Я тоже так считаю, — с серьёзным видом проговорил Лаграндж. — И даю тебе полное право выплеснуть всё своё недовольство на тех, кто стал причиной твоих страданий.

Григорий нахмурился сильнее.

— Ни на меня и ни на госпожу дель Ромберг, — быстро произнёс Лаграндж. — На вот этих.

Кивком головы он указал в сторону моря.

Григорий яростно сжал рукояти артефактных топоров. Пусть старик был мастером рукопашного боя, он неплохо управлялся и со многими видами оружия. А ещё был амбидекстером.

— Господин, они высадились, — тихо доложил вернувшийся из разведки стражник. — Скоро будут здесь.

— Хорошо, — шепнул Лаграндж. — Открывать огонь только по моей команде.

Спустя некоторое время он увидел бойцов противника. Кто-то был в красной форме викторианского флота, кто-то в черно-золотой форме флота Титоса.

Лаграндж поморщился. Он не любил убивать людей.

Вот только эти люди пусть и пришли сюда не по своей воле, а выполняя приказ командования, пришли для того, чтобы захватить его дом. Разрушить всё, что дорого. Убить любимую женщину.

А после убить и сына с его невестой и друзьями.

Конечно же, Александр Лаграндж не мог позволить им это сделать.

— Огонь, — тихо сказал он и сам нажал на спусковой крючок импульсного ружья.

Его выстрелом разметало аж пятерых врагов. Импульсное ружьё Лагранджа, так же как и его ятаган-кроншнеп, и пистоли были улучшены Тео.

Со всех сторон зазвучали выстрелы. В один миг тёмные джунгли озарились вспышками разных элементов — огненные шары, шаровые молнии… Всё это разило тела захватчиков.

— Не отступать! В бой!!! —закричал один из командиров высадившихся десантников.

— В бой!!! — во всю мощь своих лёгких скомандовал и Лаграндж.

С каждого корабля противника, пришвартовавшегося в Бухте Испытаний, ожидался десант минимум в сотню опытных бойцов.

Сорок два героя выступили против более чем четырёх сотен.

Уклонившись от сабли противника, Лаграндж лёгким движением кисти рассёк тому яремную вену, а через миг нажал на спусковой крючок пистоля-кулеврины.

«Бухта Испытаний — отличное место для того, чтобы остановить врага, — думал он. — Защитить дом от этих мундирных накеров»!

И снова взмах саблей. И минус ещё один противник.

Как и всё на острове, Лаграндж знал, почему эта бухта получила своё поэтичное название. Именно здесь разбивают полевой лагерь курсанты Академии, когда, проходят полевой экзамен по ликвидации выбравшихся на сушу размножающихся накеров.

— Сдохните предатели! — кричали бойцы викторианского флота, пытаясь запугать противника.

— Смерть им!!!

— Убить всех, кто опозорил Викторию!!!

— Командир! Подкрепление близко!

Сжав зубы, Лаграндж неистово размахивал своим ятаганом. Он видел, что среди его бойцов уже много раненных.

Он понимал, что их сил не хватит, чтобы всех перебить.

«Мы здесь поляжем… — думал Лаграндж. — Но дальше пройдут лишь огрызки!»

— Акх!!! — громко воскликнул Григорий, сражавшийся рядом со своим господином. Титосийский офицер пронзил живот старого дворецкого шпагой. Григорий ударил наотмашь, но враг успел отскочить.

И в тот же миг…

— Григорий! — крикнул Лаграндж, бросаясь на помощь к своему слуге. Только что ему рассекли грудь. Лаграндж не успевал к нему прорубиться.

— Убью! Всех убью!!! — озверел дворецкий, яростно орудуя топорами.

Две головы титосийцев отделились от тела.

Однако Григория вновь ранили.

Лаграндж почувствовал, что один из его пистолей готов к бою и нажал спусковой крючок! Мощь пистоля-кулеврины очистила дорогу к верному слуге, но…

— А-РК-Х!!! — взревел Лаграндж. Теперь уже он пропустил выпад — враг резанул по икре, и старый мастер меча припал на колено.

Стиснув зубы, он был готов сражаться и дальше. Даже без рук и ног:

— Бейтесь до конца!!! — взревел он, вскакивая на ноги и набрасываясь на ближайшего противника.

А дальше…

Дальше раздался бортовой залп!

Казалось бы, что в этом странного? Сражение гремит рядом с островом, и звуки разносятся по округе.

Но этот залп звучал гораздо ближе.

— Отступаем!!! — завопили викторианцы.

— Возвращаемся на корабль! Срочно! — вторили им титосийцы.

Вскоре вновь громыхнуло. И ещё раз! И снова!

Лаграндж стоял, оперевшись на ятаган, и смотрел в спины удирающим врагам.

— Эти пушки… — прошептал городской стражник лет сорока пяти на вид, вставший рядом с Лагранджем и зажимавший кровоточащий бок. — Неужели… Лудестия⁈

— Нет… — с улыбкой протянул Лаграндж. — Не она. Но и она рядом!

Глава 23

Скрепя сердце я отправил Ральфи на Франки-Штейне разбираться с четырьмя кораблями и их десантом у Бухты Испытаний.

От дель Ромберг-старшей я узнал, что там с крохотным отрядом смельчаков бьётся Александр Лаграндж. Я очень хотел лично помочь ему…

Но у капитана Лудестии и командира нашей эскадры другие задачи. А с мелочью и Франки-Штейн справится.

— Огонь! — скомандовал я после того, как развернул Лудестию на сто восемьдесят градусов.

Громыхнул бортовой залп. Армада противника лишилась корвета и лёгкого фрегата. Крутанув штурвал, я увеличил надвув и рванул вперёд. Я видел свободное пространство между тяжёлым галеоном и фрегатом, прямо по курсу. Если успею до того, как оба борта перезарядятся, будет весело.

— Хорошо, что успели, — сквозь зубы прошептала Улла, стоявшая возле меня.

Я бросил на неё косой взгляд. Напряжена до предела, челюсти сжаты, цепкий взгляд нацелен на врагов.

Она искренне переживает за судьбу жителей острова Бун.

И я благодарен ей за эти чувства.

И за то, что она сразу поддержала мой план.

Глядя в щель между двумя кораблями, я невольно вспомнил недавний разговор, случившийся, когда мы вышли из Сумрака в Седьмом Море. На палубе Лудестии тогда были и капитаны моей эскадры. И обсуждали мы следующее:

* * *

— Что? — выпалила Марси. — Нападут не на Джонсон? А куда? На Лореляй?

Офицеры и капитаны напряжённо смотрели на меня. Я мотнул головой и произнёс:

— Я не знаю. Но их эскадра всё ещё в Шестом Море.

— Но… — Марси посмотрела на Ральфа. — Капитан ван дер Эльм тоже ведь сказал, что слышал слухи о том, что титосийцы и викторианцы собираются в Седьмое море. И капитан Лодброк это подтверждал.

Оба упомянутых кэпа кивнули. Я ответил им:

— И всё же, я на девяносто процентов уверен, что огромная армада не пойдёт через Глубокий Сумрак. Что собрались они в Шестом Море не только потому, что это удобнее, чем собраться в Седьмом. Их цель находится там же.

— Тогда… — прошептала Марси и замолчала.

— Бун! — воскликнул Шон. — Они хотят взять Бун!

— Скорее, показательно сравнять там всё с землёй, — скрипнув зубами, поправил его я.

— Это жестоко и неправильно! — воскликнула Марси. — Наш остров приносил казне большие суммы налогами! Они не будут его уничтожать!

— Будут, — сдержанно проговорила Улла. — Они… могут.

Мы с ней переглянулись, думая об одном и том же.

Лунные алти хотят устроить хаос во всех морях. Чтобы все люди страдали так же, как страдали они. Уничтожение целого острова для этой цели вполне подходит. Особенно, учитывая, что Лудестия и часть моего флота не пострадает в этой операции. Мы будем хотеть отомстить, будем искать новых союзников…

Будет больше сражений… больше боли…

Больше Хаоса.

— Тогда почему мы вернулись в Седьмое Море, капитан? — собралась с мыслями Марси. — За подмогой мы могли отправить лишь один корабль, а не идти сюда всей эскадрой.

— Твой капитан хочет покончить с врагом одним ударом, красавица, — хмыкнул Хельг Лодброк и подмигнул Марселле.

После его слов Шон одарил северного капитана таким яростным взглядом, что, мне показалось, ещё немного, и начнётся драка.

— Верно, — произнёс я, убедившись, что наш ревнивый главный канонир смог обуздать свои эмоции. — Если бы мы отправились к Буну, враг бы понял, что мы узнали о его плане. Это если исходить из предположения, что Бун в самом деле является его целью.

— Капитан… — пробормотала Марси и подняла на меня взгляд. — Но… Ты ведь даже не предупредил их о возможной атаке?

— У врага повсюду глаза и уши, — сказал я, глядя на Марси. Тоном и видом я давал ей понять, мол, «ты же знаешь», «мы ведь рассказывали про смену облика». — Мы не могли рисковать. Любая подготовка могла нас выдать. А мы должны были уйти в Седьмое Море. За нами был хвост, — взглядом я предложил Ральфи рассказать всем то, что он поведал мне раньше.

— Франки-Штейн шёл последним, и я в самом деле заметил баркас, который провожал нас аж до самого сумрака. Держался он на почтительном расстоянии. Если бы капитан Лаграндж не снабдил нас своими улучшенными подзорными трубами, хрен бы я его разглядел.

— И всё же… — тихо проговорила Марси. — Капитан… Тео… Это наш дом. Мы сделали из нашего дома приманку.

Улла раньше меня подошла к ней и на глазах у всех обняла моего старпома.

Не очень-то правильно так делать. Как же репутация старшего офицера? На флоте подобное панибратство уж точно недопустимо.

Но мы не на флоте. Мы свободные капитаны! И наши команды тоже свободы!

— Марси, верь в себя и своих товарищей, — тепло произнесла Улла. — Не только тех, кто ходит с тобой по морям под одним парусом, и не только тех, кто с тобой в эскадре. Не забывай и про тех, кто остался дома. Даже без нашего предупреждения… даже если огромная армада вдруг появится на их горизонте… они не растеряются и с честью примут бой! До нашего прихода они точно продержатся!

* * *

Воспоминания пронеслись в голове бурным потоком, и я вновь глянул на Уллу. Да, тогда она тоже была напряжена и переживала за мой родной остров. Но смогла утешить Марси и настроить её на боевой лад.

Лудестия ворвалась в щель между двух кораблей.

— Огонь! — скомандовал я.

По нам выстрелили в тот же миг. Но наш щит был неуязвим к таким слабым атакам.

А вот тяжёлый фрегат и галеон пошли ко дну от нашего залпа.

— Отлично, команда!!! — во всё горло закричала Марси. — Враг напуган! Мы появились вовремя! Разовьём успех!

— Да!!! — зарычали матросы.

Ведь у многих из них семьи здесь, в Торвиле. И все они слышали наше обсуждение планов на палубе Лудестии там, в Седьмом Море.

Все они поверили в успех и в товарищей.

— Команда! — крикнул я, положив корабль на правый борт. — Разбив эту армаду, мы обезопасим наш дом на долгие годы!

— Да-а-а!!!

Бортовой залп малого линкора летел прямо в Лудестию, но я заранее выбрал траекторию, ещё и успел чуть довернуть штурвал. В итоге щит поймал лишь шесть зарядов.

— Идём на таран! — крикнул я, оповещая товарищей.

Улла, крепче вцепилась в моё предплечье, а Джу, сидевший в углу, подошёл и начал тереться одним боком о наши ноги, а другим о стойку штурвала.

— Ми… Ми… Ми… — тарахтел он.

— Выпускай структурные вибрации, он хочет помочь, — шепнул я Улле.

— Но… — начала она удивлённо, однако поймав мой взгляд, улыбнулась и кивнула.

Её лицо начало меняться, волосы становились длиннее и волнистее…

Ещё совсем недавно, ей и её воителям приходилось сдерживать свои силы, лишь бы не показывать истинный облик. Но тогда…

Тогда мы ещё не открылись друг другу полностью. Тогда она не была уверена, что у неё есть другие защитники, кроме воителей.

Но сейчас она знает. Я, Лудестия, наша команда — все мы не дадим навредить солнечным алти.

Сейчас она может позволить себе принять истинный облик.

Пусть сейчас в радиусе нескольких метров и нет врагов, пусть сейчас ночь и вряд ли с других кораблей кто-то будет разглядывать, какого цвета волосы у моей подруги…

Я уверен, если Улла вновь окажется втянута в тяжёлую битву, она не станет ограничивать себя ослабленным телом своего наваждения.

Наши структурные вибрации сливались в унисон. Солнечный баран — священный зверь нашего племени, впитывал их, преобразовывал, усиливал и вливал напрямую в энергетические контуры Лудестии.

Щит корабля засиял так ярко, что, уверен, врагам на него было больно смотреть. Засмотрятся и ослепнут, гады!

А скорость… Хах, Лудестия превзошла в скорости саму себя.

— Держитесь! — хохотнул Берг.

А через миг наш щит оказался близко к щиту малого линкора, так что тот вошёл в резонанс и отключился.

Лудестия прошила вражеский корабль и вырвалась на оперативный простор.

— Артиллерия готова к бою! — доложил Шон.

Отлично, мы и пушки перезарядили своими структурными вибрациями.

— Левый борт, огонь! — скомандовал я.

А через несколько секунд после залпа снова скомандовал:

— Правый борт, огонь!

Ещё минус два корабля.

А прямо перед нами стоял их флагман. Красивый четырёхпалубный линкор — великолепный образчик монументального кораблестроения. Если задуматься, то это крупнейший из кораблей, которые я когда-либо встречал. Сколько у него пушек? Навскидку больше ста сорока. Выглядит он новым, будто недавно спущен с верфи.

Титосийцы собирались взяться за старое? Нарастить своё присутствие в дальних морях? Захватить новые острова?

В общем-то, всё равно.

Этот красавчик станет жемчужиной моей коллекции и надёжным защитником наших границ.

Не таким, конечно, надёжным, как Лудестия и Франки-Штейн, но тоже важным.

Я усмехнулся своим мыслям.

Джу устало завалился набок, вывалив язык, Улла же быстро вернула облик полу-алти. Мы лишились своей дополнительной мощности. Лудестия осталась одна против «Непобедимого Патре» — а именно такое название было у линкора.

Одна, но со всеми своими силами и своей командой.

Короче, у «Патре» нет шансов.

— Носовые, огонь! — велел я.

Несколько мощных выстрелов не повредили щит флагмана. Было бы странно, если бы смогли.

А через несколько секунд уже перед высоким бортом «Непобедимого Патре» закручивались энергетические сгустки.

— Ух ты… Сейчас его пушки выглядят ещё внушительнее! — послышался с палубы возбуждённый голос воительницы Эрги.

— Заводят внушительные пушки, салага? — тут же выдал ей в ответ Берг.

— Оставь свои колкости до победы, языкастый. А там обсудим, — хмыкнула она.

Команда понимала, к чему всё идёт, и уже готовилась к абордажу — в руках многих из них уже были абордажные кошки. Другие же держали импульсные ружья — дать залп перед прыжком, как только спадёт щит с линкора.

«Патре» лениво менял курс, надеясь попасть по нам с лучшего угла.

А затем громыхнуло так, что зазвенело в ушах. Если бы все эти пушки попали по нам, нашему щиту было бы больно.

Но произошло лишь десять попаданий.

Щит Лудестии выдержал.

— Приготовиться к абордажу! —прокричал Берг.

— Шон! Придержи шоковые! — скомандовал я. — Гарри! Играй!

— Бом! Бом! Бом! — гром абордажных барабанов разнёсся по округе, внушая ужас и трепет в сердца наших врагов.

Мы вышли борт в борт с линкором. Никто не стрелял — кулеврины на перезарядке.

Стукнулись бортами.

Щиты не спали.

Я видел удивлённые рожи титосийских моряков, готовых дать по нам залп из оружий, а затем из пистолей. Похоже, они привыкли, что щит их корабля какое-то время держится при столкновении с другими кораблями.

Но не привыкли, чтобы щит оппонента тоже держался.

— Готовьтесь! Лудестия лучше! — рявкнула Марси, правильно прочитав ситуацию.

Она бежала по лестнице на шканцы, чтобы сменить меня.

— Я с тобой, Тайон, — шепнула Улла, достав из ножен гладиус.

Щиты ещё стояли на обоих кораблях. Бойцы ярились, гремели барабаны.

Моя кровь кипела!

Улла выглядела решительно! И чертовски соблазнительно!

Я притянул девушку к себе за талию и с жаром впился губами в её губы.

Она успела ойкнуть, секунду пыталась вырваться, но быстро передумала.

И неумело ответила на мой поцелуй.

— Ого… — где-то сбоку изумлённо выдала Марси.

— Хорош, капитан! — заулюлюкали матросы.

— Отлично!

Я бы с радостью продолжал, но заметил, как начал подрагивать щит линкора.

Я отстранился от Уллы. На её лице скользнуло недовольство.

Щит линкора пал.

— Огонь!!! — первым взревел я.

Залпы шоковых орудий и импульсных ружей слились в один, сметая с палубы противников.

— На абордаж!!! — закричал я ещё громче.

* * *

Адмирал де Кастанеда, высокий черноволосый мужчина с ухоженной бородой, несмотря на свой официальный пост во флотской иерархии Патрии Титос, носил не форменный камзол, а чёрный костюм и чёрную шляпу со страусовым пером. За его спиной развивался чёрный плащ.

Этим своим стилем он очень сильно напоминал Эндрю.

Я увидел командира вражеской эскадры, когда оказался на борту его линкора. Злобно глядя на нас, он рявкнул во всю мощь своих тренированных лёгких:

— Бойцы! Уберите это мусор с палубы величественного корабля, имя которому дал лично Патре! Не опозорьтесь! Докажите мне, что вы не твари дрожащие, а великие воины, достойные Титоса!

— Уа-а-а!!! — заревели моряки в черно-жёлтой форме.

Адмирал, с важным видом направился в свою каюту, предварительно бросив на меня и мою Урсулу хмурый взгляд.

Хм, типа все должны подумать, что он настолько важный, что не считает нас за серьёзных противников. Мол, абордажная рота с Лудестии на палубе его корабля — это мелочи. Ну да, экипаж «Непобедимого Патре» раз в пять больше…

Вот только мы уже его проредили.

И мы сильнее.

Тем временем на палубе началась яростная рубка. Дерьмо медузы, гордые сыны Титоса те ещё отморозки. Ещё и адмирал завёл их по максимуму.

— Урсула, милая, на минутку, — поймал я за локоток девушку, готовую ринуться в самую горячку боя.

Она бросила на меня недовольный взгляд, но приготовилась слушать.

Буквально в трёх словах я объяснил ей её задачу, она решительно кивнула.

Краем глаза я увидел приближающийся к нам энергетический сгусток и активировал щит-кольцо.

Отбил выстрел и сам спустил курок пистоля-кулеврины, сметая врагов.

Прикинул путь до капитанской каюты и побежал по планширю. Урсула, точно ловкая кошка, бежала за мной след в след.

Люблю я такой способ передвижения во время абордажной рубки.

Правда, обычно много так не пробежишь. Вот и сейчас пришлось всё же вновь спрыгнуть на палубу и зарубиться с вражескими матросами.

— Я прикрою спину! — безапелляционно заявила моя леди-вождь, будто бы принципиально не желая отходить от меня ни на шаг.

— Поможем капитану!!! — проревел метрах в двенадцати от нас Берг, и палуба задрожала. Похоже, он вдарил по ней своей гравитационной палицей.

Берг лично вёл отряд из наших сильнейших бойцов. В нём хватало солнечных алти.

Но я отмечал их успехи лишь краем глаза, и лишь в тот момент, когда сам оказался на палубе.

А потом я полностью отдал себя сражению:

Второй пистоль-кулеврина — огонь!

Убрать его в кобуру, уклониться от палицы. Удар кулаком, пропустить структурные вибрации…

Рёбра противника сломаны, он пятится, ему трудно дышать.

Я же в этот миг восходящим ударом меча прикончил другого, и нисходящим тут же третьего.

Я двигался чётко, будто отлаженный руками мастера механизм. Структурные вибрации, испускаемые моим телом, помогали мне бить сильнее и быть быстрее.

При этом удивительным образом в мой танец смерти вплелась и Урсула! Она в самом деле мне не мешала. Я не думал о том, что могу случайно её задеть. Не думал о том, что мне нужно обезопасить спину.

Я отдался битве.

И ускорялся всё больше…

И вот в какой-то момент всё же Урсула стала меня тормозить. Я едва не задел её мечом, рубанув удачно подвернувшегося матроса.

Краем взгляда я отметил решимость в её карих глазах.

Которые тут же стали оранжевыми. Я расплылся в довольной улыбке, чувствуя, уже не только свои структурные вибрации, но и её.

Превращение Урсулы поразило врагов. Они сбились с ритма! Возможно, быстро бы взяли себя в руки, но наши с Уллой атаки вновь полностью синхронизировались.

Они стали быстрее и стремительнее!

Мой танец смерти стал парным. Я и не думал, что можно так синхронно двигаться с кем-то, если вы до этого не тренировались вместе.

Улла — гений.

Или просто у нас идеальная совместимость?

Всё равно.

Главное, что вдвоём мы заливали палубу кровью. Ровно до тех пор, когда слева не донёсся восторженный свист Берга и голос Эрги:

— Вот как нужно сражаться плечом к плечу! Учись, говорливый!

Внезапно вокруг нас не осталось врагов.

Пусть к капитанской каюте открыт.

— Я за адмиралом! — крикнул я и рванул к двери.

Я выбил её ногой и увидел своего главного на сегодня противника.

— Вот мы и встретились, — процедил я сквозь зубы.

Глава 24

Каюта капитана на «Непобедимом Патре» была поистине огромной. Корабел, проектировавший этот линкор, явно рассчитывал, что управлять им будет тот, кто с рождения привык жить в роскоши.

Ну или на то, что капитан громадного линкора будет их тех, кто не приемлет узкие пространства.

В центре каюты было много свободного места. Самое-то для дуэли.

Мы стояли на дорогом огромном ковре и смотрели друг на друга. Адмирал де Кастанеда держал в руке шпагу и чуть щурился, будто коршун, готовящийся к атаке.

Через секунду он молча рванул вперёд.

Он атаковал быстро и стремительно. Уж и не припомню, когда мне в последний раз доводилось сражаться против такого мастера. Может быть, в прошлой жизни?

Не факт, что будь я Леоном Джонсоном, смог бы сдержать такой натиск.

Человек, что сейчас был моим противником, уж точно не уступал в навыках фехтования Леону Джонсону. Недаром адмирал де Кастанеда трёхкратный чемпион турнира Мастерства по фехтованию.

Я заблокировал очередной его выпад, проскользил клинком по лезвию его рапиры и достал кончиком ятагана до груди противника.

Он отпрыгнул, кинув быстрый взгляд на рассечённый камзол и порез на груди. Я не спешил атаковать в ответ.

— Достойно, — произнёс он. — Что и ожидалось от солнечного предателя. Ты смог сделать то, что не удалось ни одному цивилу.

Да, структурные вибрации дают мне дополнительную силу и скорость. Не говоря уже о том, что даже без их активации, тела солнечных алти сами по себе сильнее и быстрее.

Я глянул на огромный серебряный перстень на большом пальце своего противника.

— Ну? — посмотрев ему в глаза, спросил я. — Превращаться будешь?

Он скривился и недобро сверкнул глазами.

— Придётся, — прорычал он. — Я убью тебя прямо здесь и сейчас. А затем и всех других солнечных предателей!

Он начал стремительно меняться — его кожа стала чёрной, как вороново крыло, а волосы белоснежными. Серебряные глаза лунного алти сияли холодной яростью.

— Я прикончу вас, — повторил он. Его голос звенел, как сталь. — За последнее время вы попортили много моих планов. Однако хаос, порождённый смертью капитана Лагранджа и уничтожением корабля-чудовища пойдёт нам на пользу!

С каждым словом он распалялся всё больше. И вот уже по каюте гуляют мощные структурные вибрации, выходящие из ступней моего противника. От этих вибраций дорогой ковёр крошился, превращаясь в пыль.

Я отвечал ему тем же, прекрасно понимая, что настоящий бой начнётся лишь сейчас.

Он резко сорвался с места, и я едва не пропустил укол саблей в глаз. Однако в последний момент я смог уклониться и контратаковать.

Враг выхватил из-за пояса дагу и отбил мой ятаган. В тот же момент он отвёл правую руку — ту, в которой держал рапиру, и вновь попытался пронзить моё лицо.

Как фехтовальщик он хорош!

Слишком хорош!

Особенно теперь, когда он использует полную мощь структурных вибраций своего тела.

Но!

Похоже, всё же в управлении структурными вибрациями солнечные алти превосходят лунных! Да! Хоть в чём-то мы лучше, а то у этих и наваждений в запасе больше, и с морскими охотниками они ментальную связь умеют налаживать.

А ещё я лучший артефактор Семи… нет, теперь уже Восьми Морей!

Я одновременно влил ещё больше структурных вибраций в своё тело, и в свой артефактный ятаган-кроншнеп. Я ускорился и сменил направление ветра, выпускаемого мечом. Сейчас поток бил с обратной стороны, делая моё оружие ещё быстрее!

— Аркх! — воскликнул лунный алти, отпрыгнув назад.

Рана на его груди стала глубже, полилась кровь.

Резко сократив дистанцию, я мощно атаковал, рубанув по диагонали снизу-вверх. Он успел заблокировать мой удар, скрестив рапиру и дагу, но от моей мощи его отбросило.

Я продолжил натиск.

Вдруг, дага врага выпустила во все стороны поток ветра, а его рапира — пламя.

Пламя и ветер усилили друга. Большая часть этой сдвоенной атаки была направлена на меня. Теперь уже мне пришлось отпрыгивать назад. Крутанув ятаганом, я сбил огонь, не подпуская его к себе. Но он уже начал пожирать всё в каюте.

— Ми! Э-ми! Э-ми! — услышал я крики солнечного барана. Они были какими-то измученными и доносились из-за закрытой двери огромного платяного шкафа.

«Джу? — опешил я. — Но как?»

Однако мощный скачок структурных вибраций прервал все мои размышления. Я полностью сконцентрировался на противнике.

— Дерьмо медузы… — пробормотал я, увидев на его груди круглый артефактный амулет.

Тот самый амулет, который усиливает своего владельца в обмен на его жизнь.

Вот только сейчас амулет не втягивался в тело своего носителя, как было с Бартом Робертсом и Бари. Ясно, значит для лунных алти он менее вреден.

Что ж, я не удивлён, что наши лунные собратья совершенно не заботились о жизнях цивилов, которых они использовали в своих интересах.

— Умри, предатель! — взревел лунный алти, в третий раз за поединок рванув в атаку.

Сдавленно закряхтев, я принял его удар и попятился. Проклятье! До чего ж хорошая у него рапира! Выдерживает такой мощный натиск! Большинство других рапир уже бы сломались.

Лунный алти попытался пнуть меня в живот. Подняв правую ногу, я отбил его пинок коленом.

Но стоять на одной левой ноге чересчур сложно. Пришлось быстро ставить правую назад, то есть я отступил ещё сильнее.

А слева от моего лица уже сверкнуло лезвие даги.

Лезвие остановилось буквально в сантиметре от моей щеки — я успел схватить врага за запястье.

— Попался! — оскалился я, с силой дёрнув его.

Нда уж, развернуть врага не получилось. Он стоял твёрдо, как скала! Лишь его рука немного опустилась.

Но зато он отвлёкся и потерял концентрацию. Я крутанул запястьем правой руки — той, в которой держал ятаган, и шоркнул его лезвием по шее.

— А-а-а! — заревел он, в третий раз отступая.

Но я всё ещё держал его левой рукой за запястье.

Вскинув руку, я рубанул его ятаганом по диагонали сверху вниз. Теперь на груди врага был нарисован кровавый «Х».

Лунный алти взревел ещё громче, и в меня ударил мощный поток структурных вибраций. От неожиданности я разжал руку и снова попятился.

А адмирал…

Развернулся и дал дёру. Я видел, что его структурные вибрации ослабевают. Предыдущий всплеск был своего рода финальным аккордом.

Но он всё ещё жив, и добравшись до воды, может призвать морских охотников и сбежать!

О, он уже натягивает плавательный пузырь на лицо.

Не успеваю выстрелить…

Он вылетел из задней двери каюты на балкончик. Он был готов прыгнуть в воду, но…

Глудиус пронзил его грудь насквозь.

Я увидел изумлённые глаза Уллы.

— Я убила его…- проговорила она изумлённо. — Я… не успевала, Тайон. И…

Я быстро подошёл к ней, помог расцепить пальцы на рукояти меча, и откинул мёртвое тело в сторону.

Затем обнял девушку, одновременно осматривая длинный балкон.

В той части, откуда пришла Улла, была куча трупов титосийских моряков. Собственно, поэтому она и задержалась.

К заднему выходу из капитанской каюты я попросил Уллу подойти ещё в самом начале абордажа. Я предполагал, что, если наши догадки подтвердятся и адмирал окажется лунным алти, он попытается спасти свою тушу побегом.

Собственно, так и вышло.

— Всё в порядке, милая. Ты сделала то, что должно, и убила нашего врага, — прошептал я, гладя её по волосам.

— Но он ведь…

— Он хотел убить тебя, меня и всех, кто нам дорог, — проговорил я, продолжая прижимать её к себе.

— Да… Но, Тайон…

— Цвет кожи не делает человека плохим, — вновь перебил я. — Как и не делает хорошим. Я ведь тебе уже говорил об этом. Да, он лунный алти. Да, ты хотела бы спасти всех выживших лунных алти и помочь им вновь создать своё племя… И это прекрасная цель, мы её реализуем. Но уже без этого злодея. Он лунный алти — верно. Но верно и то, что он конченный мудак, который бы не проникся нашими словами. Идём, Улла, быстрее!

Схватив её за руку, я зашёл в пылающую каюту. Нужно срочно загнать сюда бойцов с артефактами водного типа и всё потушить.

Проклятье! Он неожиданного ступора моей леди-вождя я сам сбился с мысли и едва не позабыл о кое-ком важном. Ну Улла… Это ж надо, так яростно рубить врагов цивилов, а затем, точно маленькая девочка, горевать об убитом враге лунном алти.

И эту её сторону я нахожу довольно милой.

Однако стоит вытравить из её светлой головушки тяжёлые и бессмысленные переживания. Как раз сейчас она должна проникнуться моими словами в полной мере.

— Э-ми! Э-ми! Э-ми! — услышали мы испуганный крик за дверцами шкафа. Огонь быстро подходил к ним, но я, махнув ятаганом-кроншнепом, потушил его на подходе… Правда, раздул его в другом месте.

Точно нужна вода! Но всё позже!

— Джу⁈ — услышав писк солнечного барана, Улла остервенело бросилась вперёд и распахнула дверцы шкафа. — Не Джу…

Барашек был гораздо меньше, чем Джу сейчас. Едва ли доставал мне до середины щиколотки. Тушка была более округлой, да и морда не такая острая, как у Джу. А рога и вовсе крохотные.

Да и голосок другой и «фирменный вопль» немного отличается.

— Это девочка! — воскликнула Улла, пытаясь силой разорвать дверь металлической клетки. По телу моей солнечной подруги пронеслись структурные вибрации, и душка замка стала плавно изгибаться, не в силах сопротивляться такой мощи. — Твари! Как можно запирать в клетку священное животное!

От яростных эмоций Уллы душка треснула. Солнечная… овечка вырвалась из своего плена и принялась облизывать лицо своей спасительницы.

— Э-ми! Э-ми! Э-ми! — верещала животинка и тёрлась о ногу Уллы.

Слева от нас раздался топот приближающихся шагов. Я резко вскочил, приготовившись к бою.

Но расслабленно выдохнул, когда увидел своих ребят.

— Кэп, верхняя палуба зачищена! — доложил Берг. — Скоро корабль будет наш!

* * *

Очередной морской бой у берегов острова Бун завершился довольно быстро после того, как мы сдёрнули флаг с линкора «Непобедимый Патре». Когда линкор отшвартовался от Лудестии, мы дали бортовые залпы с обоих кораблей.

Оставшиеся корабли разбитой армады пытались скрыться, отстреливаясь от нас…

Но куда уж там!

Самые прозорливые команды начали размахивать белыми флагами и демонстративно швырять в воду сабли и пистоли. Люди надеялись, что мы их пощадим.

Мы ж не звери.

В итоге мы не потеряли ни одного нашего корабля из тех, что пришли вместе со мной. Увы, два наших корабля из тех, что стерегли водные границы Буна в момент нападения врага, всё же спасти не удалось.

Но мы всё равно в огромном плюсе! У дель Ромберг и Лагранджа будет много работы — все наши трофеи нужно осмотреть, починить, снабдить хорошими командами. А ведь ещё и с пленниками надо решить, что делать!

Ещё и с правителями союзных островов отношения поддерживать.

Кстати! У нас ведь и союзники появились!

Под конец сражения я заметил сдвоенный флот Республики и… Скажем так, «островов бывших алиссийских колоний Шестого Моря».

Честно говоря, я до конца не уверен, что этот флот реально собирался сразиться с армадой Виктории и Патрии Титос. Вероятно, Республиканцы намеревались обозначить свою позицию, морально надавить и надеялись, что армада адмирала де Костанеды не станет разрушать Бун.

Однако, когда союзный флот явился к берегам Буна и увидел нашу разгромную победу, меня, дель Ромберг и Лагранджа Республиканцы заверили в том, что всем сердцем поддерживают нашу новоявленную организацию.

Забавный факт: возглавлял Республиканскую часть флота лично князь Иван Ильинский из Ильинского княжества — отец княжича Дмитрия, спасённого нами из плена на шахте лазурной пыли.

Сам Дмитрий тоже был в составе республиканского флота, как и Савельевы, отец с сыном.

— Я рад, что мне выдалась возможность лично поблагодарить вас за ваши не раз проявленные доблесть и героизм, капитан Лаграндж, госпожа Панье, — пробасил князь.

Благодарить вслух за спасения сына из плена он не стал, всё-таки упоминать этот факт публично не стоит. Зачем княжескому семейству лишний раз портить себе же репутацию?

Мы приняли его благодарность и поблагодарили в ответ за оказанную сегодня помощь.

— Надеюсь, так будет и впредь, — улыбнулся он. — Как я понял, вы желаете, чтобы острова вашей организации строили отношения друг с другом и другими островами Ойкумены на правах взаимовыгодной торговли и поддержки. Мне очень импонирует такой подход. Ведь острова Республики взаимодействуют между собой таким же образом, несмотря на разделяющие нас моря.

Это он так завуалировано дал понять, что колонии Республики (по крайней мере, в Шестом море) от неё уж точно не отделятся. Но всё же вся Республика поддерживает нас.

— Кстати, вы уже определились с названием? — улыбнулся он.

Этот разговор проходил в просторном зале в городской ратуше острова Бун. Помимо моих приближённых офицеров, присутствовали и дель Ромберг с Лагранджем, и представили бывших алиссийских островов, и свита князя.

После вопроса князя я переглянулся с Лагранджем. Он выглядел устало, но его раны уже успели обработать. А вот наряд моего приёмного отца был, как с иголочки.

Александр вопросительно покосился на губернаторшу. Та закатила глаза, а затем кивнула.

Нда уж, он спрашивает у неё разрешение передать мне слово? Или что?

После этого мой приёмный отец улыбнулся мне и кивнул.

Я хмыкнул — всё это время гости смотрели за нашей игрой в гляделки. Забавное, должно быть, зрелище. Но без него мы обойтись не смогли.

А всё потому, что я так и не получил у товарищей одобрения предложенного мной и командой Лудестии названия. Мы не стали продавливать свою волю насильно — не одним же нам жить в нашей новой стране.

— Видимо, только что определились, — улыбнулся я князю.

— Я весь внимание, капитан Лаграндж.

К слову, не только он, все гости навострили ушки.

Краем глаза я отметил, как улыбаются Улла и Марси. Им название нравилось особенно.

— Союз свободы, — проговорил я. — Так называется наша страна.

— Хм… — задумчиво протянул князь.

А Шарль де Монсьер, лично возглавивший корабли бывших алиссийцев, восторженно захлопал в ладоши. Другие его тут же поддержали.

— Браво! Отличное название! — воскликнул Шарль. — Просто и подчёркивает смысл!

Так наша страна обрела имя и первого полноценного союзника среди четырёх держав — Республику.

Когда встреча закончилась, Шарль подошёл ко мне и хитро усмехнулся.

— Признаю, капитан Лаграндж, когда госпожа дель Ромберг связалась со мной и выдала очень едкую тираду, намекая на то, что именно я сообщил вам, что враг будет в Седьмом море, а он оказался в Шестом… Тогда я испытал целую бурю чувств. В том числе и чувство вины. Мне казалось, что меня обвели вокруг пальца и грязно использовали! Преисполненный праведным гневом, я бросился на помощь с теми, кого успел собрать. Мы срезали через Сумрак так ловко, что даже сам капитан Джонсон позавидовал бы нашему манёвру. Но мы опоздали. К моему огромному облегчению вы прибыли раньше. Хоть мы и спешили на всех парусах, хоть и столкнулись по пути с силами Республики — если бы не вы, наш сдвоенный флот прибыл бы к Буну, когда враги бы уже хозяйничали на острове. Я благодарен вам, капитан Лаграндж. Вы не поверили мне и сняли с меня гнетущее чувство вины. Но… мне всё же обидно, что вы не прислушались к моим словам. Не поймите меня неправильно.

Взгляд его стал цепким и вопросительным.

Я же хмыкнул и коснулся плеча нашего соратника.

— Я поверил вам… Точнее, я верил, что вы искренне делитесь со мной информацией. А вот врагу я не верил. Более того, хочу быть тоже с вами искренним, господин де Монсьер.

Я посмотрел на него серьёзно, чтобы он прочувствовал момент. Мужчина подобрался и, кивнув, проговорил:

— Внимательно вас слушаю, капитан Лаграндж.

— Я предполагал, что враг пытается обмануть всех нас, чтобы убрать Лудестию и мой флот из Шестого моря. Но не только на основе собственных предположений строились мои дальнейшие действия. В порту Лорьена мне передали письмо от неизвестного доброжелателя, подтвердившего мои догадки.

— И вы поверили неизвестному? — нахмурился де Монсьер.

— Скажем так, это стало последним камешком, — я улыбнулся. — А теперь, прошу меня простить. Мне нужно готовить корабль к отплытию.

— Вы так быстро покидаете Бун?

— У меня назначена одна важная встреча, — я снова улыбнулся, а про себя добавил:

«В Седьмом море. На том самом острове».

Глава 25

Остров Бун мы покинули после обеда на следующий день. До отплытия нам нужно было сделать много всего — помочь с делами дель Ромберг-старшей и Лагранджу, встретиться с матушкой, подготовить корабль…

Рассказать всем, что Восьмое Море на самом деле существует.

— Ты в своём репертуаре, сынок, — растроганно проговорила мама, когда я поведал ей о нашем успехе за завтраком. — Как я и ожидала от тебя!

— Я был не один, — улыбнулся я ей в ответ.

— Ну да, твоя команда показала себя отлично. Полагаю, и Улла тоже, — она лукаво посмотрела на девушку.

Та смущённо кивнула. А матушка начала расспрашивать, как там поживают солнечные алти. Узнав о проблемах моего народа, она нахмурилась.

— Мы поможем им, — твёрдо произнёс я.

— Я не сомневаюсь в вас, — не менее твёрдо кивнула она. Несколько секунд она молчала, а затем вздохнула и произнесла: — Надеюсь, к тому времени, когда ты сможешь найти наиболее безопасный путь в Восьмое море, когда сформируешь лоцию… Тогда в Союзе Свободы и в самом деле смогут в согласии жить и люди из бывших держав, и алти… и солнечные, и лунные.

Слова матушки крутились у меня в голове, когда я вёл свой корабль к границе Сумрака. На шканцах рядом со мной стояла Улла, которая с улыбкой наблюдала за тем, как Эми — такое имя леди-вождь дала своей новой питомице, пытается незаметно утащить кусок мраморного пармезана у Джу.

Мой благородный солнечный баран изо всех сил делал вид, что не замечает этих попыток.

Правда, пару раз Джу всё же едва не проиграл своим чувствам — он дёргался в сторону сыра, чтобы защитить его.

И всё же похищение сыра увенчалось успехом. Эми убежала к балясинам у противоположного края шканцев и принялась стремительно его жевать.

— Фух… — по-человечески грустно выдохнул Джу, так и не удержав полностью внутри себя все свои бушующие чувства.

Эми замерла и покосилась на него.

Затем на сыр.

Затем снова на барана.

Откусила ещё кусочек и, взяв в зубы оставшуюся крошку принесла его Джу и положила перед ним.

Тот сделал вид, что всё ещё спит.

В итоге ему копытом этот кусок едва в зубы не засунули.

Не в силах больше сдерживаться, Джу вскочил на лапы и сожрал кусок сыра. Затем посмотрел на Эми тёплым взглядом и лизнул её по шерсти.

— Тайон, ты знал, что, когда солнечные бараны рождаются, их мех чёрного цвета, а глаза серебряные? — неожиданно спросила Улла, когда опешившая Эми, вскочив на задние лапы, оперлась передними на громадину Джу. Тот завалился на бок, поддавшись овечке.

— Откуда бы я мог это знать, — улыбнулся я.

— Ну мало ли… — Улла подарила мне улыбку, а затем грустно вздохнула. — Получается, что солнечные бараны рождаются лунными. И только потом становятся солнечными. Чтобы позже породить лунных. Такой вот парадокс.

— Парадокс ли? — хмыкнул я. — Я ведь тебе уже говорил, что свет Луны лишь отражение света Солнца. Лунные алти такие же, как и солнечные. Да и как и другие алти. Как и другие люди.

— Возможно… — задумчиво проговорила Улла. — Как и для нас, солнечный баран для них священное животное. Но их стало так мало… На Солнечном острове солнечных баранов нет. Да и на Лунном, я полагаю. Но здорово, что они встречаются и в других морях. Хотя лично я до Джу ни одного такого барашка вживую не видела. Только на картинках.

Улла тяжело вздохнула, а затем произнесла:

— Какая ирония, что Эми была у лунного алти. И как же меня злит, что он держал её в клетке!

Она раздражённо стукнула по планширю, чем напугала двух дурачащихся барашков.

— Простите! Простите! Простите! — зачастила Улла.

Я хмыкнул и сказал:

— Священные звери не нападают первыми. Свою силу они посвящают созиданию и защите тех, кто им дорог. Я понял это, наблюдая за Джу. Главарь лунных возжелал погрузить мир в хаос! Ничего удивительного, что Эми себя с ним чувствовала некомфортно и не хотела ему помогать. А он, я уверен, хотел с её помощью создать какие-то новые мощные артефакты. Лунные алти охотились за Джу… Я думаю, когда морские охотники напали на Торвиль, главной их целью как раз был Джу. Иначе я не могу объяснить, зачем большие отряды монстров двинулись в сторону Академии.

Я замолчал, размышляя о том, что позже лунные прекратили попытки получить Джу. Хотя и предлагали Барту Робертсу выкрасть моего барана.

Должно быть, они нашли Эми и Джу уже перестал быть им так сильно нужен.

— Тайон, — позвала меня Улла.

— Что?

— Ты правда думаешь, что адмирал де Кастанеда был их главой?

Выдержав пытливый взгляд своей дамы, я молча кивнул.

— Да. Его слова… Действия… Дневник, в конце концов!

— Из которого мы ни слова не поняли, — хмыкнула Улла, намекая, что в своём дневнике, который чудом не сгорел в пожаре в капитанской каюте, адмирал писал на языке предтечей.

То, что писал именно он, мы не сомневались — сравнили подчерк в судовом журнале и в дневнике.

— В любом случае, я не сомневаюсь, что именно адмирал де Костанеда курировал все чёрные делишки лунных алти, — сказал я. — И то, что солнечная овечка была именно у него, служит очередным доказательством.

— Он мог просто перевозить Эми патриарху, — заметила Улла.

Взглянув на неё, я тяжело вздохнул и спросил:

— Что на тебя нашло? Ты хочешь поспорить?

— Нет, — мотнула она головой. — Просто…

Она подошла ко мне, взяла за руку и заглянула в глаза:

— Если адмирал был их лидером… патриархом, то зачем мы идём на остров Мун?

Я улыбнулся, не отводя взгляда от её красивых оранжевых глаз:

— А если мы ошибаемся, Улла?

Она улыбнулась в ответ и проговорила немного грустно:

— Ошибаемся ли? Ты ведь давно считал, что догадался, кто их патриарх?

* * *

К берегам острова Мун мы пришли поздно вечером. Лудестии не нужно было скрываться, сейчас Мун, как и многие острова Седьмого Моря, входит в состав новоявленной страны Союз Свободы.

— Капитан, ты уверен, что вы справитесь без нас? — напряжённо спросила Марси, когда мы подошли к знакомому мне провалу в земле.

— Да, — легко ответил я. — Приглядите за поверхностью.

— Вождь, они могут устроить засаду, — проворчала Эрга, обращаясь к Улле. Обе девушки, как и остальные солнечные алти, пребывали в своих истинных обликах.

Улла тепло улыбнулась и произнесла:

— Кем мы будем, если заявимся на переговоры с мощной армией? Верьте нашим собратьям. Пусть между нами и были разногласия и недопонимания. Пришла пора всё это исправить.

Солнечные напряжённо смотрели на неё.

Ко мне подошёл здоровяк Пайтон.

— Тайон… Избранный… Капитан, — он не мог решить, как обратиться ко мне. — Позаботься о нашем вожде!

— Мог бы и не просить, — усмехнулся я. — Она ведь не только вождь солнечных алти. Но и важный член моей команды. А за свою команду я любого порву. Ну всё, народ, давайте следите за сушей и морем. А мы под землю!

Помахав им рукой, я крепко ухватил канат и первым спустился в ту самую пещеру, куда ещё совсем недавно обманом заманил меня Бари.

Я повёл фонарём из стороны в сторону. Хм, тушку краба, приконченного мной, обглодали. От неё почти ничего не осталось.

Рядом приземлилась Улла.

— Идём, — кивком головы указал я вглубь.

Она кивнула в ответ. Я не выдержал и добавил:

— Но будь начеку, крабы — те ещё твари.

— Не переживай, буду, — отозвалась она. — Я ведь важный член твоей команды!

Хм? Мне показалось или она ворчит? Чего это?

Однако разбираться мне было недосуг, я уверенно шёл в центр пещеры.

От верховного шамана солнечного племени мы узнали, что под островом Мун есть пещера. Вроде как именно в пещере располагалось их святилище — аналог храма Солнца на Солнечном острове.

Если где и встречаться с лунными алти, то только в таком важном месте, верно? А то, что на встречу их пригласила лично вождь солнечных и не дала других конкретных координат, должно натолкнуть наших потенциальных собеседников на мысль о пещере.

Если эти собеседники соизволят явиться, конечно…

Хм…

— Похоже, морских охотников тут больше нет, — я улыбнулся.

— Здорово, — отозвалась Улла.

Я остановился и всё-таки посмотрел на неё.

— Что? — буркнула Улла.

— Вот и я хочу тебя спросить «что»?

— Ничего, — проворчала она в ответ и прошла мимо меня.

Затем остановилась и тряхнула головой. Выдохнула, будто пытаясь прийти в себя, и обернулась.

— Тайон, я понимаю это глупо. Особенно сейчас, когда мы в пещере под землёй в темноте и на нас могут напасть. Но меня… задели твои слова. Сначала ты лезешь целоваться и сыплешь всякими намёками. А затем говоришь про меня: «она важный член моей команды»!

— Что ты хочешь этим сказать? — напрягся я. Я, конечно, понимал, куда она клонит. Но хотелось убедиться, что понимал правильно. Что конкретно она имеет в виду?

— Тайон, Гарри Разноус — важный член твоей команды? — спросила она, пристально глядя мне в глаза.

— Конечно, — кивнул я.

— И за него ты тоже готов порвать врагов?

— Да, — проговорил я твёрже.

— А почему ты к нему целоваться не лезешь?

Я замер.

А затем задумчиво почесал голову.

О чём вообще думаете эта женщина? Её так задели мои слова? Неправильно сказал? Хм…

Постоянные отношения — это сложно.

Но всё же в её игру можно играть вдвоём.

Я открыл уж было рот, чтобы ответить, однако услышал за спиной Уллы мягкие шаги.

— Тц! — шикнул я, быстро подавшись вперёд и оставив Уллу за спиной.

— Я слышу, — мгновенно подобралась девушка, приготовившись к бою.

Мы оба светили перед собой фонарями, шаги приближались.

— Надеюсь, стрелять вы не собираетесь? — услышал я знакомый голос. — Сами позвали на встречу, а сами трясётесь, как котики. Не такого я ожидала от тебя, дважды предатель.

В круге света от фонарей появилась женщина с чёрной кожей и белоснежными волосами. Одета она была в поношенные штаны и некогда белую рубаху. Когда-то эти вещи ей выдали на моём корабле.

— Приветствую, Олимора, — хмыкнул я. — О капитане Морган я давно ничего не слышал… Но я был уверен, что мы ещё встретимся. И, чёрт возьми, я рад этой встрече!

Остановившись в паре метров от нас, она усмехнулась и произнесла:

— И не стыдно вести такие сладкие речи на глазах у юной вождя солнечных алти? Признаюсь, я слышала ваш разговор, уверена, у девочки сейчас сердечко-то ёкает.

Она усмехнулась и перенесла вес тела так, что слегка выпятила бедро. Её поза стала очень соблазнительной, а взгляд, как у охотящейся пантеры.

Не успел я хоть что-то ответить, как Улла шагнула вперёд и гордо проговорила:

— Не переживайте, тётенька, со своим сердечком я уж как-нибудь сама справлюсь.

— Тётенька? — недобро переспросила Олимора.

— Ну так девочкой-то вы были ещё до того как Тайон родился, верно? — Улла надменно хмыкнула.

Олимора раздражённо цокнула языком:

— Знаешь, да? Что он был капитаном Джонсоном? И что же? — она осклабилась. — Как тебе бегать за старым пердуном?

— Эй!- возмутился я. — Это грубо! А я к тебе относился по-доброму!

— Тише-тише, Тайон, — нежно проговорила Улла, погладив меня по плечу.

Эм… Ну ладно, если дамочки хотят побеседовать, не буду им мешать.

А между тем Улла вновь с вызовом посмотрела на лунную алти и произнесла:

— Тайон — это Тайон. Молод, красив, хорош собой. Лучший капитан и артефактор Восьми Морей. Отмеченный Солнцем. А то, что он унаследовал знания и воспоминания Леона Джонсона — так это Дар Солнца и большое подспорье. И… Отвечу, на твой вопрос. Быть рядом с ним приятно.

Я тихо хмыкнул. Приятно, когда тебя так нахваливает дорогая тебе женщина.

Вот только я потерял нить их беседы.

За что они там сейчас воюют-то?

Олимора вновь раздражённо цокнула языком и перевела взгляд на меня:

— Гляжу, и на твоей улице праздник, дважды предатель?

Я пожал плечами и спокойно ответил:

— Моряки любят праздновать. Нам для этого даже повод не нужен. Ну а ты, как? Выдала положенную нам долю едкостей? Теперь можешь проводить нас к патриарху? Он ведь тебя ради этого сюда послал?

— Никто меня сюда не посылал! — дёрнулась она. — Я сама предложила ему помощь. За то, что… развлекал меня в последние дни.

Улла тяжело выдохнула и покачала головой.

— Чего тебе? — с вызовом спросила у неё Олимора.

— Женщины, которые нечестны сами с собой, приносят кучу проблем и головной боли окружающим.

Олимора уж открыла рот, чтобы ей ответить, но я резко встал между ними.

— Так! Всё! Хорош! Что вы тут устроили⁈ Вы ведь первый раз встретились?

— Да, — пожала плечами Улла.

— Первый раз вижу эту юную грубиянку, — отвернулась Олимора.

Я закатил глаза.

— Вы как кошка с собакой, — я замер, осмыслив собственные слова, а затем усмехнулся: — Пойдёмте уже к вашему… патриарху.

Дальше я шёл довольно расслабленно. Наш посыл поняли, и монстров тут, похоже, нет.

По дороге поинтересовался у Олиморы, всё ли время, после того как она сбежала с корабля Ральфа ван дер Эльма, она пряталась на этом острове.

— Не всё, — буркнула девушка. — Сплавала кой-куда… Вернулась. Решила продолжить свой отпуск.

Я хмыкнул, припомнив, что заточение на Франки-Штейне она воспринимала именно как отпуск.

Больше Олимора не стала ничего рассказывать, но и без слов понятно — наша с ней встреча и последующий разговор по душам изменил её. Как минимум заставил задуматься. Хочет ли она в самом деле ввергнуть мир в хаос, как желал её… кто? Патриарх?

Мои размышления прервал забрезживший в конце тоннеля свет. Я невольно ускорился и быстро оказался в круглой каменной зале. Удивительное место — пещера без потолка. Она точно скрыта от глаз снаружи — ни на одной карте острова Мун её нет. И располагается у самого края острова. Если прислушаться, можно услышать, как волны бьют в стену пещеры.

Но чёрт с ними, с волнами.

Мой взгляд сразу привлёк лунный алти, сидевший в центре пещеры в позе для медитации.

Он был облачён в чёрные одежды, по левую руку от него лежала шляпа с пером, по правую — ятаган-кроншнеп.

Он был молод. Пусть внешность лунных алти из-за чёрной, как смоль, кожи и белоснежных волос кажется очень удивительной и непривычной для взгляда остальных людей, возрастные изменения определяются легко.

Алти передо мной было лет двадцать пять — двадцать семь.

Он поднял веки и посмотрел на меня своими серебряными глазами. В свете полной Луны, залившим каменную залу, эти глаза завораживали. Вон как на них уставилась Олимора.

Я же лишь хмыкнул.

— Теодор, приветствую тебя в Лунном зале — месте силы моего народа, — произнёс он.

Голос его я слышал впервые — ведь при сбрасывании наваждения, лунные и солнечные алти трансформируют все тело, в том числе и речевой аппарат.

Однако его интонации и выражение лица мне были хорошо знакомы.

Я хмыкнул ещё раз и ответил:

— Ну здравствуй, Эндрю.

Глава 26

Воспитанник Александра Лагранджа, оказавшийся лунным алти, взял ятаган и поднялся на ноги.

Резким движением он извлёк меч из ножен и отбросил ножны в сторону.

Улла подалась вперёд, схватилась за рукоять своего гладиуса, но я остановил её рукой.

— Не вмешивайся, дорогая, — проговорил я мягко.

— Тебя это то же касается, Олимора, — не отводя от меня взгляда, сказал Эндрю.

— Пф! — выдала на это лунная алти и взяла за руку солнечную. — Идём, девочка. Пусть мальчики развлекаются.

Я отстегнул кобуру и портупею с пистолями. Бросил оружие на каменный пол.

Снял портупею с ножнами. Достал ятаган и отбросил лишнее.

— Начнём, — ровным проговорил Эндрю, и от него в разные стороны начали расходиться мощные волны лунных вибраций.

— Позёр, — по-доброму усмехнулся я и ринулся вперёд.

Я обрушил на него шквал мощных и быстрых ударов, но Эндрю с видимой лёгкостью справился с ними. Часть заблокировал, от других уклонился. Он не уступал мне ни в скорости, ни в силе. А это значило лишь одно:

— Ты практиковался использовать структурные вибрации в истинном облике? — спросил я, когда мы разошлись.

— Выгадывал моменты, когда никто не смотрит, — отозвался он.

— Ну да, ты всегда любил где-нибудь побродить в одиночку.

На сей раз атаковал он. После первого же его удара, который я принял на жёсткий блок, я решил не пытаться состязаться с ним в голой силе, иначе у меня онемеют руки. Каждый мой следующий блок был мягким.

Проклятье, он в самом деле так силён? Или это из-за места?

Мы вновь разошлись. Я бросил короткий взгляд на дыру в потолке, через которую была видна полная Луна. Она как раз нависла прямо над нами.

— В этом Зале некоторые из лунных алти способны впитывать в себя силу Луну, — проговорил Эндрю, заметив мой взгляд.

— На время? — уточнил я.

— Да, — кивнул он и, опережая следующий мой вопрос, добавил: — Только в полнолуние.

Я снова бросился в атаку. Два быстрых удара Эндрю отбил в сторону, а третий принял на жёсткий блок. Я начал давить, что есть силы глядя ему в глаза:

— Как же так, Эндрю, — сокрушённо начал я. — Как ты мог натравить на наш остров эскадру этого мерзавца Барелли? Это ведь ты сказал им, что Лудестия не готова к морскому бою. И потому они напали. Они бы с радостью убили господина Лагранджа.

Эндрю скрипнул зубами и попытался пнуть меня, но я отпрыгнул. Он тут же бросился следом и принялся осыпать меня ударами:

— Ты правда думаешь, я мог бы подставить Торвиль? Отдать его на растерзание этой твари⁈ Ради чего? Чтобы погрузить мир в хаос⁈ Теодор! В тот день! Ещё до нашего разговора за ужином! Я уже знал, что твои корабли готовы!

Уклонившись от очередного удара, я разорвал дистанцию и удивлённо уставился на него. А затем усмехнулся:

— Всё-таки я в тебе не разочаровался, верно?

— Как и я в тебе, — хмыкнул он. — Ты уже подозревал во мне лунного алти. И правильно сделал, когда дал мне ложную информацию. В ту ночь я оставался в городе, присмотрел за мерзавцами этого жирного ублюдка. А затем свалил.

— И зачем? — усмехнулся я.

Он тоже усмехнулся:

— Глупый вопрос, Теодор. О чём бы мы с тобой говорил на утро после их нападения? О погоде? О блинчиках с повидлом? Я был не готов вести с тобой беседы.

— А сейчас, стало быть, готов? — серьёзным тоном спросил я.

Эндрю нахмурился:

— А будь иначе, стал бы я тебя тут дожидаться?

— Я не знаю, что в головах у лунных алти. Вы желали погрузить мир в хаос.

— Это Луинир! — воскликнула Олимора. Вместе с Уллой она наблюдала за нашим поединком, встав возле входа в каменную залу. — Он воспользовался нашей ненавистью! Раздувал её! Направлял!

— А вы и рады, — хмыкнула Улла.

— Наш разум затуманило, когда Мун уничтожили. Но он сплотил нас и дал нам цель.

— Дурацкую цель, — продолжила ворчать моя леди-вождь. — И вы тоже, видимо, не очень умны, раз этого не поняли.

— Не желаю ничего слушать об уме и разуме от той, кто потеряла возможность вернуться домой на родной остров, а затем и вовсе умудрилась оказаться на плахе! — невозмутимо заявила Олимора, скрестив руки на груди.

Я же снова повернулся к Эндрю. Взгляд его был решителен.

— Мир широк, Теодор, — произнёс он. — В этом ты прав. И из-за предательства одной твари не стоит его уничтожать.

— Хвала Деве под Килем, ты понял! — вздохнул я. Он лишь поморщился. Я же вновь посерьёзнел и спросил: — Что насчёт обиды на наше племя?

— Эх… — он махнул рукой. — Объективно, вы бы не успели нам помочь. А если бы и успели… тогда бы и нам пришлось поступать по чести. Тогда бы те, кто выжил, остались бы и сражались. В итоге погибли бы все.

— Очень рациональная позиция.

— Не забывай, кто меня воспитывал.

— А что насчёт нападения морских охотников полгода назад?

Эндрю снова нахмурился.

— Ты и в нём меня подозреваешь?

— Я лишь спрашиваю.

— Это тоже Луинир. Его инициатива и желание. Я оттягивал его агрессию как мог, — усмехнулся Эндрю. — Но ты не желал оставлять ему своего солнечного барана.

— А если бы ты этого барана не украл у меня, дважды предатель, никакого бы нападения не было! — подала голос Олимора.

— Если бы вы не занимались своей дурацкой местью, всем бы жилось проще, — не осталась в долгу и Улла.

Эндрю выдохнул и взял крепче рукоять ятагана.

— Покончим с этим, Теодор, — спокойно сказал он и в очередной раз бросился в атаку.

Его лицо было серьёзным. Он бил сильно и мощно. Я отбивался, контратаковал… в один момент я заметил, что Эндрю начинает улыбаться.

Он наслаждался нашим поединком.

И я прекрасно понимал его чувства.

После моего перерождения я ощущал какую-то естественную потребность в том, чтобы напрягать своё тело физически и энергетически. Пропускать через себя структурные вибрации. Эндрю обучался стилю «Рвущий кроншнеп» у Александра Лагранджа. Ему явно нравится этот стиль. Но раньше Эндрю не мог полностью отдаться поединку на мечах. Ведь чтобы сражаться в полную силу, ему нужно быть в истинной форме.

И сражаться против достойного соперника.

Он с силой отбил мой ятаган вверх. По инерции его ятаган тоже начал подниматься.

Эндрю хищно скалился!

Как и я!

Он решил поставить эффектную точку в нашем спарринге, закончив его моим излюбленным приёмом «Возвышение и Падение».

Но…

Крутанув кистью, я обвёл свой ятаган вокруг него и резко опустил его вниз.

Другой рукой я поймал его кисть ровно в тот момент, когда лезвие ятагана легло на шею моего противника.

— Ты слишком молод, чтобы использовать этот приём против истинного мастера, — усмехнулся я.

— Или это ты слишком стар, — хмыкнул он.

— Не начинай! Это обидно, — напоказ возмутился я, а затем отпустил его запястье и по привычке махнул ятаганом, смахивая с лезвия невидимую кровь.

Я повернулся к нему спиной и зашагал к портупеям.

— Теодор, — позвал Эндрю. — Я хочу, чтобы мир продолжил существовать. Пусть я потерял свою семью… Как и многие мои братья и сестры, я не желаю, чтобы другие люди прошли через это. Я рад, что тогда… меня нашёл именно Александр Лаграндж.

Я посмотрел на него через плечо и сказал:

— Что, не можешь предать его доверие?

— Не могу. И не хочу. Он… ты… Вы светите так же ярко, как чистая Луна в полнолуние. Пусть Лунной избран я, от вас я чувствую больше света.

— Логично, — усмехнулся я в ответ. — Ведь я избран Солнцем. А что до твоих слов… Хочешь вывести свой народ из тьмы?

— Конечно, — сказал он решительно.

— Ну и славно, — я хмыкнул и перевёл взгляд на его соплеменницу. — А ты, Олимора, разделяешь его стремления?

Девушка выпятила грудь и гордо произнесла:

— Я последую куда угодно за новым… нет, истинным патриархом!

Я расплылся в довольной улыбке.

— Что ж, добро пожаловать на Лудестию. Нам как раз для спасения мира не хватало пары лунных алти.

* * *

— Ух ты, Эндрю! Ты, правда, лунный алти⁈ — радостно воскликнула Марси. — Знаешь, а я не удивлена! Ты всегда мне казался странным! Ой… Я имела в виду, что всегда казалось, что ты скрываешь какую-то тайну!

— Ух ты! Наш капитан настолько крут, что смог присоединить к команде саму капитана Оливию Морган! — Гарри Разноус восторженно разглядывал вторую новенькую.

— Я лишь следую за своим патриархом! — горделиво ответила та.

В общем, наша команда вовсю радовалась пополнению.

Притом я не настаивал, чтобы лунные показывали свой истинный облик. Просто сказал Эндрю и Олиморе, что мы — солнечные алти, среди членов Лудестии используем свой истинный облик. И что про лунных алти мы им рассказывали. И про то, что хотим создать страну, где никому не придётся скрывать от других цвет своей кожи. А для этого нужно начинать с малого — хотя бы с команды одного корабля…

Короче Эндрю меня понял, заявил, что ему и так надоело скрываться, и продемонстрировал команде Лудестии свой истинный лик.

А Олимора… ну она уже не раз подчеркнула, за кем она теперь следует.

Стоя на шканцах, я усмехнулся, вспомнив долгий разговор с лунными алти. Ведь когда завершился наш с Эндрю спарринг, мы не пошли сразу на корабль. Нам было что обсудить.

Например, почему Олимора назвала его «истинным патриархом»? Этот вопрос, к слову, задала Улла, а Эндрю ответил:

— В лунном племени власть не передаётся по наследству. Её наследует лишь Избранной Луной. У нас в каждом поколении есть Избранный. Правда, из-за этого дары Луны слабее, чем дары Солнца.

А затем он добавил, что всё-таки часто бывает, что Избранный Луной рождается от предыдущего Избранного. Так племенем, когда на него напал Бари, правил отец Эндрю, предыдущий Избранный. Каждого новорождённого ребёнка в племени лунных алти «проверяет» верховный шаман, а затем сообщает патриарху, если обнаружил очередного Избранного.

И лишь по достижении двадцати одного года нового Избранного представляют племени. До этого времени он живёт, как обычный ребёнок. Хотя какие-то неведомые силы у него могут проявляться, и племя может заподозрить в нём Избранного Луной.

О том, что он Избранный, Эндрю узнал от отца-патриарха, как раз в тот злополучный день, когда Бари пришёл захватывать остров.

Следуя воле отца, Эндрю, как и остальные выжившие лунные алти, бежал с острова через ту самую священную пещеру, в которой мы с Эндрю и провели наш спарринг — Зал Луны. Оказывается, одна из каменных стен — это потайная каменная дверь, открыть которую с помощью структурных вибраций может лишь лунный алти.

А за этой дверью Сумрак.

Так как бежавшие лунные алти в большинстве своём были детьми и подростками, они не очень хорошо разбирались в Сумеречном мореходстве.

В общем, их раскидало кого-куда.

Единственный плюс — многим помогли плыть через сумрак морские охотники. Так Эндрю, например, ушёл в Сумрак на морском крокодиле. И крокодил сопровождал своего друга до тех пор, пока его не спасли люди в Шестом Сумеречном Море недалеко от острова Джонсон.

Эндрю оказался на улице, но в конечном итоге его подобрал Александр Лаграндж. В этом мы с ним похожи.

Так вот, лунных алти разбросало по морям. В основном по Шестому и Седьмому, но и в других они оказались тоже. И приложили все свои силы, чтобы добиться высокого социального статуса и положения.

Забавный факт: расселяться под наваждениями по миру лунные алти начали ещё до нападения Бари на остров. Пусть их было мало — считанные единицы, но отец Эндрю предположил, что будет полезно собрать информацию о цивилах, их культуре и изобретениях. Так что, когда я открыл остров Мун, добровольцы из лунного племени начали внедряться в общество цивилов.

Тот же Луинир был из таких добровольцев. Он смог стать капитаном флота Патрии Титос, хорошим фехтовальщиком, многое узнал… А затем, когда ему захотелось возвыситься ещё сильнее, «подменил» настоящего Адмирала де Костанеду.

Собственно, этот сильный и опытный лунный алти и смог объединить всех спасшихся с острова Мун товарищей и дать им цель.

Очень неприятную и мерзкую цель, основанную на ненависти.

— У него на острове была семья, хоть сам он ради племени и отправился исследовать мир цивилов, — напряжённо проговорила Олимора, когда Эндрю рассказывал об этом Луинире. — После того дня никто из его семьи не выжил.

В итоге получилось, что у лунных алти был свой Избранный Луной — Эндрю, но никто не знал о его избранности, потому что предыдущий патриарх и верховный шаман погибли. А Эндрю был испуганным пацаном, в котором на тот момент и не думал ещё пока пробуждаться дар Луны.

Так что появился новый патриарх. Без какой-либо избранности, зато со знаниями и харизмой. Через особые лунные ракуши — средства связи лунных алти, он каждое полнолуние связывался с выжившими. Сперва не у всех из них были такие ракуши, но позже Луинир это исправил.

— Мы-то с тобой знаем, что согласно науке полнолуние длится лишь миг, — хмыкнул Эндрю, когда рассказывал об этом. — Но для нас оно длится несколько дней в месяц. А значит, несколько дней в месяц мы можем использовать лунные ракуши. Теодор, представь моё удивление, когда однажды, приложив ко лбу лунную ракушу и активировав её, я, прежде чем успел инициировать сеанс связи, услышал мысли тех, кто в тот момент общался через ракуши. Более того, когда мы общаемся через мыслеречь, мы формулируем для собеседника мысль-фразу. Я же могу заглянуть чуть дальше. Увидеть, пусть и верхний уровень, но все же мысли моих соплеменников. Не те, которые они хотят «сказать» своему собеседнику через ракушу. Но те, что они думают.

В общем, дар Эндрю оказался весьма полезным в той ситуации, в которой оказались лунные алти. Эндрю мог не только читать мысли и подслушивать разговоры, тех, кто использует ракуши, но и обратиться через ракуши одновременно ко всем их обладателям. Устроить эдакий общий сеанс связи, что кажется невероятным. Я вот думал создать такую штуку для Трансляторов, но пока понятия не имею, как это сделать.

Может, препарировать Эндрю, чтобы изучить его дар?

Хм… При этом Эндрю ещё ни разу не создавал эту «общую связь». Но он уверен, что может. Он сказал, что сделает это, когда придёт время представить всем лунным алти нового патриарха. Такое умение вполне сойдёт за дар Луны, коим оно и является.

В итоге Эндрю скрывал свой дар от остальных лунных алти. Он не говорит об этом напрямую, но я уверен, парень не знал, что ему делать. Он не хотел идти против племени. Он ведь тоже испытывал ненависть к тем, кто уничтожил его дом. Но он познал и другую сторону чувств — обрёл новый дом.

К тому же до моего появления лунные алти под предводительством Луинира действовали тоньше. Это мои действия их взбаламутили настолько, что за последние полгода и морской змей на Бун нападал, и огромные эскадры ради меня собирались.

В общем, всё это время Эндрю лишь «подслушивал» чужие разговоры и поверхностные мысли. Так во время прошлого полнолуния он узнал о том, что информация о нападении на остров Джонсон — ложь. Что нападение планируется на один из островов Шестого Моря. Правда, тогда Луинир ещё не определился на какой. Были у него варианты, кроме Буна.

Собственно, об этом мне и написал Эндрю в своём «анонимном письме», которое передал через нищих в порту Лорьена.

А уже в это полнолуние он «подслушал» очередную беседу по лунным ракушам и узнал о том, что мы хотим встретиться с патриархом на острове Мун, но к тому моменту патриарх перестал выходить на связь, так как был мёртв.

Сам он уже был тут. Решил проверить земли предков, и наткнулся на Олимору.

И решил дождаться нас.

И вот теперь они оба на Лудестии. И мы…

— Капитан, подходим к границе Сумрака! — доложила Марси.

— Всем приготовиться! — крикнул я. — Курс на Восьмое Море!

Глава 27

Сложно ли было во второй раз попасть в Восьмое Море?

Нет, проще, чем в первый. Мне удалось пройти ещё дальше от водоворота, и он почти нас не затянул.

Но Олимора и Эндрю, конечно, впечатлялись зрелищем. Особенно когда над водоворотом показалось колоссальное щупальце кракена. Но этот переросший увалень даже не стал пытаться нас достать. Скорее хотел лишь отпугнуть.

Сложно ли было найти в Восьмом Море тот самый Таинственный остров, на котором полегла почти вся экспедиция лунных и солнечных алти?

И снова нет. Ведь ядовитый туман растянулся по всему Восьмому Морю, а имея острое зрение солнечных алти, легко определить в каком направлении туман пусть немного, но гуще.

Отправляешь корабль по этому направлению… Туман становится ещё гуще… и гуще…

И в самом эпицентре этого ядовитого тумана и находится Таинственный остров.

Мы увидели его очертания в подзорную трубу ещё издали.

— Мрачновато, — проговорила Марси.

Её голос звучал приглушённо — виной тому была защитная маска на основе плавательного пузыря, в которую я встроил очищающие газ контуры. Работало неплохо, но не идеально. Удивительно, но даже тельце Всепоглощающей губки — морского зверька из рода морских губок, которого используют в качестве фильтров, не хватило, чтобы полностью справиться с газом.

Так что моя «цивильная» часть команды и обычные алти в довесок к защите заранее выпили очищающие зелья.

На лунных и солнечных алти, когда мы пребывали в истинных телах, газ через маску действовал гораздо слабее.

— Если всё будет так, как сказал Тайон, это место очистится, — напряжённо произнесла Улла, а затем тихо добавила: — Как и все море.

— Вы говорили, там будет опасно, — вновь подала голос Марси. — Может быть, всё-таки высадимся большим отря…

Её голос затерялся в громком неистовом вое.

— Брат! — заревел с марса Починкко. — Со стороны острова надвигаются какие-то твари!

— Всё на позиции! — скомандовал я. — Канониры! Максимальная готовность!

Крутанув Лудестию, я поставил её боком к острову. С невероятной скоростью на нас неслись… Кто это? Морские крокодилы? Морские змеи? Что за неведомые создания?

Телами они были похожи на небольших морских охотников, вот только были раз в пять крупнее. А ещё их тела были красными, и чем ближе эти твари подходили, тем лучше были видны пульсирующие багряные прожилки на телах.

Но главное — глаза! Красные и горят в тумане!

— Сколько же этих тварей! — яростно выкрикнул Берг, держа в руках импульсное ружьё.

— Теодор, я не могу их контролировать, — тихо произнёс Эндрю. — Даже с медальоном! Они не откликаются на мой зов!

— Они будто… лишены подобия разума! — добавила Олимора. — При попытке наладить ментальную связь, я словно сталкиваюсь с какой-то больной яростью!

Кроваво-красные твари были уже довольно близко. Проклятье! Никогда не видел, чтобы морские охотники развивали такую скорость!

Хотя… этих обезумевших созданий едва ли можно приравнивать к морским охотникам.

— Огонь! — скомандовал я.

Громыхнули пушки. Большую часть безумных монстров смело бортовым залпом Лудестии. Я резко развернул корабль на сто восемьдесят градусов.

И вновь громыхнуло.

— УА-А-АР-Р-Р!!! — кровавый крокодил с рёвом выпрыгнул из воды, желая оказаться на палубе моего корабля и всех нас сожрать.

Но врезался в щит.

Мгновенно раздались выстрелы импульсных ружей.

— Проклятье! — выругался Берг. — Пять попаданий пережил!

Стиснув зубы, я начал вновь поворачивать корабль.

Я не сомневался в том, что щит Лудестии выдержит сколько угодно таких вот безумных тварей.

Но вот мы на острове их точно не выдержим. Портативные щиты гораздо слабее.

Не говоря уже о том, что за многие годы ситуация тут явно стала хуже. Хотя бы потому, что солнечные и лунные алти, согласно преданию, смогли высадиться на остров со своих каноэ. Если бы мы подошли сюда не на Лудестии, а на обычном фрегате (который боевой мощью всё же заметно превосходит каноэ солнечных алти), мы бы не смогли так быстро с помощью пушек уменьшить поголовье морских чудовищ.

И щит бы не выдержал.

— Огонь! — скомандовал Шон.

Снова громыхнули кулеврины, а матросы из абордажной роты стреляли в чудищ из пистолей и импульсных ружей.

В конечном счёте с тварями было покончено.

Даже через густой ядовитый туман было видно, что воды вокруг Лудестии окрасились в красный цвет.

Я продолжал морщиться.

Мне на плечо легла тяжёлая ладонь.

— Помню, ты говорил, что не любишь бессмысленные смерти. И отчасти даже жалеешь морских охотников, — проговорил Эндрю. — Тех, что нападают на людей ради прокорма… И особенно тех, кто нападал из-за контроля моих… товарищей.

— Верно, — кивнул я, посмотрев на него.

— Я разделяю эти чувства, Теодор. Но сейчас я считаю, что мы не убили тварей, напавших на нас лишь ради добычи пропитания. Мы избавили их от агонии и безумия. Это милосердно, Теодор. И правильно.

Я усмехнулся и мотнул головой:

— Ты что же, решил меня поддержать и утешить? Кто ты и что ты сделал с моим другом?

— Тоже мне друг! — фыркнул Эндрю и отошёл в сторону. — А поддерживает и утешает тебя пусть вон леди-вождь!

— Ха-ха! Смотрю все же всё с тобой в порядке!

— Отвали!

— Спасибо, Эндрю.

— Пожалуйста! Отвали.

Я усмехнулся и обвёл взглядом насторожившуюся команду.

— Дамы и Господа! — прогремел я. — Планы меняются! На остров отправимся всей командой!

* * *

Остров пылал. Громыхали пушки. Я стоял за штурвалом, подводя Лудестию к новой цели.

Залп!

И ещё кусок джунглей в огне.

— Ты, конечно, не раз говорил, что Лудестия способна уничтожать острова. Но… я всё равно впечатлена, — проговорила Марси и снова прилипла к подзорной трубе.

Раздался бортовой залп. Я снова начал разворачивать корабль.

Приятная мягкая ладошка легла на мою руку поверх штурвала. Когда корабль остановился, я посмотрел на Уллу.

Сейчас она не отрывала глаз от пылающего острова. Но почувствовав мой взгляд, повернулась ко мне, улыбнулась и произнесла:

— Тайон… Твой дар Солнца невероятно велик. Благодаря ему мы можем спасти наш народ! И знаешь, мне плевать, что твоё наваждение — сорокалетний старик.

— Ну хватит уже, — глядя на её счастливую моську, вздохнул я. — Вам нравится, что ли?

— Ты мне нравишься любой! — задорно проговорила она. — Скорее бы уже спасти наш дом!

Эх, женщины… Какой у них восторг оттого, что мы разбомбили остров с безумными опасными тварями.

Но, в общем-то, Улла полностью права. Я даже рад, что умер почти двадцать лет назад, а затем обрёл новую жизнь в новом теле. Познакомился с новыми людьми. Обрёл новые цели и новые знания. И всех моих знаний хватило, чтобы добраться до этого места.

С командой и Лудестией.

Если бы хоть один кирпичик выпал, всё бы пошло прахом.

— Шон! Достаточно! — скомандовал я.

Затем ещё некоторое время разглядывал остров.

Только часть с руинами не тронута. Всё остальное пылает.

Так и до руин огонь дойдёт.

А значит, пора.

— Шон! Водяняя пушка!

Лудестия резко рванула с места. Пушка из драконьих ноздрей стреляла водяной струёй, и мы носились по пылающему острову, заливая его водой.

Да, только Лудестия может сперва спалить весь остров, а затем залить водой.

Корабль мы «пришвартовали» прямо на суше, недалеко от тех самых руин — выглядели они как массивные двустворчатые двери, которые находились, будто бы прямо в холме.

Пусть нас и предупреждали, что эти двери никакие атаки или структурные вибрации не могли уничтожить, все же мы старались не задеть участок джунглей возле руин, когда все вокруг заливали огнём Лудестии.

— Помните, если прижмёт — уходите в море! — напоследок сказал я ребятам.

— Да, капитан! — отчеканил Кевин Рассел. — Берегите себя, капитан!

Слова ему давались тяжело. Он хотел бы пойти с нами, но понимал, что на корабле должен обязательно остаться опытный офицер. Кевин хоть и был главным плотником-артефактором, управлять Лудестией тоже умел. Вывести её в море и разобраться с неожиданностями, если те произойдут, уж точно сможет не хуже Марси.

А вот её я взял с собой. Как и Берга, Шона и Починкко. А ещё Уллу, парочку бойцов цивилов, троих воителей солнечных алти, Эндрю и Олимору.

Ну и двух солнечных баранов, разумеется.

Такой вот мощный ударный отряд, которому предстоит лицом к лицу столкнуться с неизвестностью.

— Монстров совсем не осталось, — оглядевшись, проговорила Марси.

— Только не расслабляйся, — напряжённо сказал Шон и коснулся её руки своей. В ответ Марси тепло на него посмотрела, но ничего не ответила.

Мы подошли к дверям. В высоту они были метра четыре.

— Так это то, что мы искали? — хмыкнул Берг, упёршись в двери всем весом. Разумеется, открыть их у него не получилось. — Думаете, сможете отворить?

Две пары красивых женских глаз одновременно посмотрели на него как на дохлую медузу. С двух разных сторон.

То были Эрга и Олимора.

Лунная алти при этом ещё и хмыкнула, а затем громко изрекла:

— Избранным обоих светил всё по плечу, глупый цивил.

Берг даже не успел ничего ответить.

— Эй! — возмутилась Эрга. — Следи за языком, лун… — начала она, но тут же поправила себе: — Дамочка. У нас на корабле не принято обращаться друг к другу по расе!

— Хм… — напоказ протянула Олимора. — То есть просто назвать его «глупый дурак» было бы уместно?

— Уместно, — прорычала Эрга. — Тогда бы, правда, и мне было уместно назвать тебя «расфуфыренная курица», так что…

— Хватит! — резко оборвал я спорщиц. — Мы собрались здесь не за этим. И вообще, как наши племена смогут жить бок о бок, если даже их лидеры не могут между собой нормально общаться? Подумайте об этом на досуге, хорошо? Что вы хотите для своих народов? Гонения и отчуждение? Или же тёплый благостный дом?

Дамы заткнулись, отвернувшись друг от друга.

— Вот так-то лучше, — выдохнул я. — Давайте, друзья. Откроем уже эту дверь.

Я взял Уллу за руку и подвёл её к той створке, на которой были нарисованы мужчина и женщина под солнцем, а рядом с ними солнечный баран.

Не отпуская руки своей избранницы, я приложил другую ладонь к двери. Улла сделала то же самое.

К нам весело подбежал Джу и упёрся рогами в дверь. Притом боком он привалился ко мне.

— Пойдём тоже, — Эндрю потянул к двери Олимору.

Они встали так же, и рядом с ними пристроилась Эми. За недолгое время нашего совместного путешествия лунная овечка здорово подросла.

— Вы похожи на якорную цепь, — хохотнул Берг.

Послышался хлопок, и его громкой «Эй!»

— Не завидуй! — коротко изрекла Эрга.

Не сговариваясь, мы вшестером начали выпускать структурные вибрации, священные животные впитывали их и преобразовывали.

Раздался грохот, посыпались мелкие камешки и пыль.

Дверь отворилась!

Причём отворилась довольно легко, будто только и ждала того момента, когда к ней подойдут по паре солнечных и лунных алти и приведут с собой двух солнечных баранов.

Нам в лица ударило мощное скопление ядовитого тумана. Хорошо хоть маски до сих пор никто не снял. Но даже с ними цивилы и Починкко закашлялись, а солнечные бараны принялись раздражённо фыркнуть.

Немного привыкнув к газу, всей группой мы спустились вниз. Шли аккуратно, подсвечивая себе путь фонарями и вглядываясь во тьму.

Никаких шорохов…

Ни звуков, ни движений.

Лишь ядовитый туман становился всё плотнее и плотнее.

Я не сомневался, что, если ещё немного повысится плотность тумана, я смогу различить в нём энергетический контур.

И я почти увидел этот контур, когда мы вошли в просторную залу.

Но в тот момент в густейшем тумане зажглись красные огни.

Они располагались парами, близко к полу. Но начали плавно подниматься.

— Приготовиться к бою! — рявкнул я, стреляя из пистоля-кулеврины в ближайшую пару огней.

— УА-А-А!!! — завопили повсюду.

Те, чьи глаза горели кроваво-красным, рванули в атаку, быстро оказавшись в зоне действия наших фонарей.

— Это… люди… — изумлённо пробормотала Марси.

— Уже нет! — крикнул я. — Такие же монстры, как и защитники острова!

Я активировал портативный корабельный щит — его продвинутую версию, и резко дёрнул рукой, в которой сжимал сердечник, в сторону.

Полупрозрачный светящийся щит сбил человекоподобных монстров, впечатав их в стену пещеры.

Повсюду слышался грохот выстрелов, вспыхивали яркие вспышки.

Уже можно было подробнее разглядеть этих тварей. Их строение действительно напоминало человеческое, но монстры были крупнее, без одежды и волос, а их жёсткую красную шкуру, как и шкуру напавших на нас в море тварей, покрывали бесчисленные красные прожилки.

— До чего ж они мощные! — кричал Берг, размахивая тяжёлой палицей.

— Не ной! — Эрга рядом с ним с упоением рубила врага гладиусом, усиливая и ускоряя атаки структурными вибрациями.

— Не рычи, клыкастая! — не остался в долгу Берг.

Марси рядом с ними сосредоточенно разила тварей рапирой, а чуть впереди неё, прыгая с одного врага на другого и размахивая кастетами, верещал Шон:

— На! На! Получай! Получай!

— Ха-ха-ха! Наш главный канонир не промах! — Олимора откровенно веселилась, разя врагов своей саблей. Она будто бы выплёскивала все накопившееся раздражение на головы монстров, которые ещё и не дохли с первого удара.

— Не смотри на него, — ровным тоном ответил Эндрю, филигранно фехтуя ятаганом. — Без толку. В его глазах лишь младшая дель Ромберг.

— Оу… — мурлыкнула Олимора. — Как скажет патриарх! Значит, буду смотреть лишь на патриарха.

Я рванул вперёд, уйдя от размашистого удара монстра, и заблокировал когти другой твари, которая тянулась к боку Уллы.

— Спасибо, Тайон! — выкрикнула она.

— Не зевай!

— Хах! Но ты ведь прикроешь!

Я усмехнулся и, усилив структурные вибрации в мече, снёс голову очередному врагу.

Справа Марси откинула группу тварей щитом.

По центру щит возвёл Берг.

Зазвучали новые выстрелы пистолей-кулеврин…

* * *

— Победа! — спустя какое-то время торжественно воскликнула Улла, вскинув гладиус к потолку пещеры.

— Все живы? — на всякий случай уточнила Марси.

Так-то видно было, что все из наших остались на ногах, хотя некоторых и потрепало.

— А как же иначе? — голос Берга звучал устало, но довольно. — С такой-то командой? Да таким вооружением?

— И? Что дальше, брат? — озираясь по сторонам, поинтересовался Починкко.

— Вот это, — изрёк Эндрю, стоявший уже в центре залы.

Мне пришлось подойти ближе — из-за густого ядовитого тумана я не смог сразу разглядеть то, на что он указывал.

— Странный механизм… — задумчиво проговорил я, разглядывая высокую трубу. Собственно, из неё и поднимался ядовитый туман. Притом в нижней части труба переходила в эдакий куб с отверстиями для вентиляции.

Я приложил ладонь к отверстию, её тут же притянуло.

— Он втягивает воздух и создаёт яд, — отметил очевидное Эндрю.

— Верно, — кивнул я, водя ладонью над поверхностью куба. — Как верно и то, что он неисправен.

Повернув голову, я уставился в ядовитый туман, выходящий из трубы. Я в самом деле видел его структурный контур.

Он был надломлен.

Такое случается, когда не хватает одного ингредиента.

— Они верили, что устройство будет работать само? Без поддержки? — задумчиво спросил я.

— Кто? — не поняла Улла. Как и остальные, она подошла к нам и внимательно за мной наблюдала.

— Те, кто его создал, разумеется, — отозвался я, всё ещё пребывая в размышлениях.

— А кто его создал? — спросила любопытная Марси.

— Вероятно, предтечи, — ответила за меня Олимора.

— Но… Тайон, — Улла попыталась заглянуть мне в глаза. — Что должно было делать это устройство?

— А? — я нехотя оторвался от своих дум. В голове уже сложилась структура правильного контура и появилось понимание, какой именно ингредиент необходим для ремонта.

Берг хохотнул. Остальные заулыбались.

— Брат, ты как всегда, — хмыкнул Починкко. — Как дело доходит до артефакторики…

— Или Лудестии, — поддержала его Марси.

— Или мореплавания, — добавил Берг.

— Так ты теряешь связь с миром, — закончили они едва ли не хором.

— Эй! — я возмутился. — Есть то, что важнее для меня всего вышеперечисленного.

— И что же? — с прищуром уставилась на меня Улла.

— Ты, — спокойно сказал я и подмигнул удивлённой девушке. А затем повернулся к своей команде. — И все вы. Друзья! То, что я сейчас скажу, лишь моя догадка, основанная на словах верховного шамана, обрывках информации, всего, что я увидел здесь и моих выводах. Так вот… давным-давно мир не был таким раздроблённым, как сейчас. Возможно, и вовсе не было Сумрака, а весь мир можно было оплыть просто по синему морю. Однако катаклизмы изменили мир. Правда, и даровали новые возможности. Люди открыли энергию внутри себя, внутри животных… Но, вероятно, мир был непригоден для проживания. Вероятно, он был загрязнён. И тогда предтечи, используя новые возможности и новую науку, а также, вероятно, всё ещё опираясь частично на знания предшественников, создали это, — я указал на странный механизм. — Задача этого прибора — очищать воздух. Делать его пригодным для жизни. При этом ещё и насыщая его структурными вибрациями. Возможно, именно поэтому даже сейчас алти из ближайших к прибору морей сохранили свои особые силы? — на миг задумался я. — Из-за того, что близки к этому прибору? А, не суть. В итоге, когда прибор испортился, как раз солнечные алти в Восьмом море пострадали больше других. Вы видели, что изменённые и извращённые структурные вибрации сделали с жителями острова, — я кивком головы указал на труп ближайшего человекоподобного монстра.

— Значит эти люди… обслуживали прибор? — напряжённо уточнила Марси.

— Вероятно, — кивнул я.

— Значит… — Улла поджала губы. — Такая же участь ожидала и всё наше племя?

— Не факт, — я мотнул головой. — Ведь ядовитый газ сильно действует на репродуктивную систему. Возможно, наше племя бы выродилось до того, как произошли бы необратимые структурные изменения. Кстати… то, что из-за уничтожения лунного племени, солнечное племя гораздо реже стало покидать воды Восьмого моря, и лунные алти сюда не приплывали, сделало море совсем уж изолированным. Я уверен, что из-за этой изоляции нарушился глобальный обмен энергиями, более того, ядовитый туман почти не покидал Восьмое море. Как итог, солнечные алти пострадали больше других.

— Но ты можешь это исправить? — в глазах Уллы вспыхнула надежда.

— И тогда, когда мы спасём наш дом, а заодно и все остальные моря, в которые этот туман с каждым днём проникает всё сильнее, ты станешь моей женой? — спросил я и достал из кармана самодельное кольцо-артефакт, позволяющий создавать полноценный корабельный щит.

Моя новинка, да. Даже себе ещё не успел такое сделать.

Улла опешила.

Я же заулыбался. Она ведь хотела, чтобы я как-то публично указал на наши с ней особые отношения? Вот, пожалуйста.

За спиной у меня послышался свист Берга и аплодисменты.

Все хлопали и смеялись.

— Тайон! Не время! — смутилась девушка.

— Да? Нет? — коротко спросил я.

— Да! — рявкнула она. — Если спасёшь мир.

Я усмехнулся и надел ей на палец кольцо, а затем сказал:

— Не недооценивай меня, милая. Я лучший артефактор всех Восьми Морей! Моя Лудестия стоит у входа. И на ней есть все нужные ингредиенты. Смекаешь?

Эпилог

Несколько лет спустя. Восьмое Море. Большая Земля. Главный портовый город Лаграндж-таун.

Новый город в новом море на невероятно огромной земле, называемой почитателями древних словечек «материк», строился с невероятной скоростью. Он уже почти стал крупнейшим городом Ойкумены — ещё пара лет, и ему точно не будет равных в размерах.

В этом городе бок о бок проживали люди с разным цветом кожи. В этом городе не было нищих и попрошаек на улице — для каждого находилась работа. И даже если человек не хотел работать… Его убеждали.

Город процветал.

Город радовался.

Город прославлял своих создателей.

На холме, недалеко от центра города был построен красивый особняк. Из его окон и с его двора открывался прекрасный вид на море.

Сидя в кресле-качалке, благообразный мужчина с зачёсанной назад шевелюрой с улыбкой смотрел на горизонт.

Три корабля уходили вдаль: легендарный сияющий фрегат с белоснежными парусами — «Лудестия»; лёгкий Фрегат с чёрными, как смоль, бортами, но белыми как снег парусами — «Лунная Дева»; и фрегат, очень похожий на Лудестию, но чуть больших размеров — «дель Лудия» — у её создателя и капитана имелась маленькая проблема с придумыванием названий. Кто-то даже осмеливался шутить про себя, что это у Марселлы дель Ромберг де Липшек от её биологического отца.

— Деда! Деда! Хватит спать! — к мужчине подбежали мальчик и девочка с кудрявыми волосами цвета свежей пшеницы и оранжевыми глазами.

— Да! Давай играть! — закричали детишки, чья кожа была чёрная, как ночь, а волосы белоснежные.

— Деда! Не разлёживайся! — поддержали друзей самые младшие из этой шумной компании — детишки с привычной для цивилов смуглой кожей и тёмно-русыми волосами.

— Иду! Иду! — бодро отозвался Александр Лаграндж, встал с кресла и побежал к ним, широко распахнув руки: — ВНУЧАТКИ!!!

С шестью ребятишками этот бойкий мужчина принялся играть в мяч.

Почти сразу, как началась игра, к ней присоединились маленькие барашки.

— Идиллия! — усмехнулась красивая женщина, выйдя из дома. — Дети оставили внуков и свалили в путешествие.

Мэри Кэролайн, а это была именно она, плюхнулась на освободившееся кресло, наслаждаясь видом.

— Не стоит удерживать людей от моря! И от мечты! — обернувшись, проговорил Лаграндж. — Мир широк! Людских жизней не хватит, чтобы познать его полностью! Но это не повод отказываться!

— Ты говоришь прям, как твой младший сын, — усмехнулась Мэри Кэролайн.

— Я, честно, не уверен, что он в самом деле младший, — хмыкнул Лаграндж, с подозрением глядя на свою супругу.

— Что? — улыбнулась Мэри Кэролайн. — Заметил, что ли?

— А? — в тот момент Александр Лаграндж был как раз очень похож на своего «младшего» сына.

Мэри Кэролайн же погладила живот и проговорила:

— Не смей мне напоминать про мой возраст. Свежий чистый воздух, природа, — повела она рукой вокруг себя, а затем усмехнулась. — Чудеса случаются.

Лаграндж расплылся в идиотской улыбке и посмотрел на горизонт.

Туда, где три корабля уходили вдаль. В новое приключение.

Туда, где продолжалась Бессмертная Легенда.

Content

Элиан Тарс
Бессмертная Легенда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог