Ненацкий Збигнев

Пан Самоходик и Фантомас

В десять вечера — как обычно, когда по воскресеньям она приезжала из школы в Туре — четырнадцатилетняя Ивонна миновала подъемный мост и оказалась на огромной прямоугольной террасе, где некогда возвышался замок семьи де Марк, от которого осталась только большая башня, называемая донжон[1]. На террасе было несколько скамеек. На них сидела шумная группа американских туристов, ожидающих наступления темноты. Это их большой автобус, она увидела Ивонна перед воротами парка окружающего замок. Ночью в Le Château de Six Dames (Замок Шести Дам), в каждую субботу и воскресенье, за два с половиной франка можно было наблюдать шоу, называющееся «Звук и свет» — освещение замка в сочетании с музыкой, которая струится из расположенных в парке динамиков.

В замке Ивонна обслуживала аппаратуру световых эффектов, установленную в донжоне. Ей нравилось это занятие, потому что освещенный прожекторами замок и звуки музыки, которые слышатся как будто из-под земли, будоражили ее воображение. А впрочем, куратор замка, господин Арманд Дюрант часто ошибался, слишком рано или слишком поздно запускал ленту со звуком, прожектора срабатывали не в том порядке, в каком было предусмотрено специально разработанным сценарием. Не то что его сын, пятнадцатилетний Роберт. Это был настоящий мастер в этой области. Когда он дирижировал зрелищем, каждая кнопка была нажата с точностью до пол секунды, как говорил барон Рауль де Сен-Гатьен, владелец замка.

Ивонна открыла дверцу в донжоне и вошла в маленькую комнату, наполовину занятую панелью с разноцветными ручками и кнопками. Роберт уже был там — стоял, склонившись над магнитофоном. Перематывал ленту со звуком.

— Ты опаздываешь, Ивонна, — сказал он, не поворачивая головы от рабочего стола. Через полторы минуты мы начинаем спектакль.

— Ты знаешь, что случилось? Дядя снова получил письмо.

— Письмо? Он ежедневно получает множество писем, — буркнул Роберт.

— Это было письмо от Него. Опять требует выкуп и устанавливает месячный срок на сбор денег. Угрожает, что украдет картину Ренуара[2].

— Пляж Ренуара? — ужаснулся Роберт. — Это прекрасная картина… И твой дядя заплатит выкуп?

— Нет, — пожала плечами Ивонна. — Ты же знаешь, что денег нет.

— Что же будет? Он хочет украсть эту картину… — вздохнул Роберт.

Ивонна топнула ногой.

— Ты говоришь так же, как и все. Сдаешься. Как будто это нормально, что он может проникнуть через городские стены и попасть в безопасную галерею. А система сигнализации? Фотоэлементы? Или ты думаешь, что он невидимый?

— И, однако, он украл одну картину. Другие галереи он тоже обокрал. Полиция беспомощна. Сама об этом знаешь.

Ивонна задумалась.

— Послушай, Роберт, — сказала она через некоторое время. — Может, к галерее ведет какой-то секретный проход, о котором знает только он? Эту галерею строила Екатерина Медичи[3].

— Ты думаешь, что барон бы не знал об этом проходе? Или мой отец? — он сомневался Роберт.

Вдруг глянул на часы.

— О, Боже, мы опоздали на три секунды! — воскликнул он.

И нажал на рабочем столе красную кнопку.

Лучи трех мощных прожекторов вырвали из темноты широко разлившуюся реку. Показался серебряный поток, стекающий под черные дыры каменных пролетов. Потом он зажег рефлектор на другой стороне реки и осветил длинный силуэт галереи. Затем три прожектора, установленные в парке, высвободили из темноты башни на замке и два разводных моста.

В ночной тишине раздался тихий, как будто идущий издалека топот конских копыт и стук колес невидимой кареты. Топот усиливался, как будто приближался. Потом изменился его тон — это невидимая карета въехала на подъемный мост.

Девочке достаточно было закрыть глаза, чтобы представить себе, что вот возвращается в свою штаб-квартиру королевской фаворитки, Диана де Пуатье. Или, что прибывает здесь Франциск I, или Мария Стюарт, как это описано в исторических хрониках Франции. А разве не круче был въезд Карла IX?

Через минуту Роберт нажмет зеленую и желтую кнопки на рабочем столе, из динамиков польется грустная мелодия. А чуть позже прозвучат веселые голоса невидимых гуляк. Начнется королевский прием, один из лучших, какие помнит история. Генрих III давал его их здесь, в замке, а стоило ему он сто тысяч ливров. Самые красивые дамы двора, с распущенными волосами прислуживали гостям вместе с дочерьми королевы, Екатерины Медичи…

Да, шумно было когда-то в этом замке.

Он выглядел странно и одновременно прекрасно. Его построили на мощных фундаментах старой мельницы и на арках каменного моста, который охватывает берега небольшой реки, притока Луары. В солнечный летний день его ренессансная форма, казалось, разделяет широко разлитую реку с белыми песчаными мелями, заводями и зелеными, покрытыми тростником берегами. Серебристый поток, однако, как будто его и не заметил — терся о каменные столбы, с тихим бормотанием, проходя под темными сводами огромной галереи, в которой с романтическим пейзажем и блеском солнца, проникающими через ренессансные окна соседствовали развешанные на стенах, ряды картин современных художников: Пикассо[4], Матисса[5], Ренуара и многих, многих других. Эти картины и тот, совершенно иной пейзаж, что виднелся из окон старого здания создавали вместе, как будто новый, удивительный мир, в котором красота, казалось, быть чем-то самым важным, наиболее достойным внимания.

Замок Шести Дам, принадлежал когда-то семье де Марк, которые на фундаменте старой мельницы, на правом берегу построили мрачный замок с большой башней. Из-за финансовых затруднений, в 1512 году они продали замок интенданту по финансовым делам Томасу Бойе, жене которого, Кэтрин Брисоне, даме не равнодушной к красоте, приглянулся этот тихий уголок. Она велела снести старое здание и оставив только мощную башню, и возвела рядом красивый замок с башенками на четырех углах. После ее смерти замок перешел в собственность французских королей. Генрих II подарил его своей фаворитке, известной моднице Диане де Пуатье. Ей замок обязан мостом через реку и красивым большим садом на правом берегу.

Когда умер Генрих II, Екатерина Медичи забрала замок мадам де Пуатье, завидуя влиянию Дианы на короля. Но ненависть, которую она носила в сердце к прекрасной Диане, не коснулась замка. Екатерина Медичи любила пышность и помпезность, сочетая их с отличным чувством красоты. На мосту она построила двухуровневый галерею, расширила немного замок и привезла в него из Италии красивую мебель, статуи и книги.

Спустя годы Екатерина Медичи передала замок своей падчерице — Луизе Лотарингской, супруге Генриха III. А когда Генриха во время религиозной вражды убил католический монах Жак Клемент, безутешная Луиза в течение одиннадцати лет — до самой смерти — оплакивала здесь своего супруга. Ее называли Белой Дамой или Белой Королевой, потому что после смерти мужа, все время носила белые траурные одежды. Ее комната, кровать, ковер и кресла — все было в белом цвете. Легенда говорит, что в годовщину убийства короля Белая Дама появляется в окнах замка.

В последующие годы судьба замка складывалась не слишком интересно, до того момента, когда его купил управитель королевских владений, Дюпен. Его жена, мадам Дюпен, друг художников, вела известный в истории литературный салон. В замке встречались самые известные люди той эпохи. Много времени провел здесь, Жан Жак Руссо[6], который был учителем сыновей семьи Дюпен. Именно из этой семьи происходила Аврора Дюпен, более известная как Жорж Санд[7], подруга Фредерика Шопена.

В 1864 году владелицей замка была мадам Пелуз, которая целью своей жизни поставила себе восстановление, пострадавшего от времени, могучего сооружения. Она вернула замку великолепие и величие, которые сохранились до сегодняшнего дня.

Шести женщинам замок обязан своей красотой, поэтому его назвали «Замком Шести Дам».

Его судьба была связана с их судьбой, его стены — как верный друг — бывший доверенным лицом их улыбок и вздохов.

Г-жа Бойе, Диана де Пуатье, Екатерина Медичи, Луиза Лотарингская, мадам Дюпен и миссис Пелуз. Все они были разными. Каждая из них навсегда оставила отпечаток своей индивидуальности в форме здания. И все же они создали весь этот замок, удивительный и прекрасный в то же время.

— Внимание, Ивонна! — крикнул Роберт. — Через пятнадцать секунд включи свет на правой башне.

Девочка очнулась от грез. Туристы должны увидеть эффектное завершение представления. В долине Луары много красивых замков, а пятьдесят из них имеет световую иллюминацию, связанную с музыкой. Если хотите привлечь туристов в лежащий немного в стороне Замок Шести Дам, зрелище, должно быть, было действительно великолепным.

Включила свет, на правой башне. Потом на левой. Лучи света осветили парк и сад Дианы де Пуатье, посеребрили воды реки и канала, протекающего под старым донжоном.

Динамики наполнили нежные звуки менуэта…

И вдруг…

Танец был прерван. Динамики замолкли.

Неужели что-то сломалось в звуковой аппаратуре?

Роберт и Ивонна бросилась к пульту. Бобины с лентой медленно вращались. Но динамики молчали.

— Черт! И это в самом конце, — буркнул Роберт. — Могут потребовать возврата денег.

В динамиках что-то зашуршало. А потом раздался громкий голос:

«Говорит Фантомас. Внимание! Говорит Фантомас! Если я не получу выкуп, через месяц погибнет картина Ренуара. Еще раз напоминаю: через месяц погибнет картина — Пляж Ренуара!»

Наступила тишина. А через некоторое время, как будто ничего не случилось, зазвучала вновь мелодия менуэта.

— Ты слышал? — Ивонна схватила Роберта за плечо.

— Как я мог не слышать? Надрывался на весь парк.

— Но где он подключился? Где он? — спрашивала лихорадочно девочка. — Провода проходят по всему парку. Пошли его искать. Нужно его задержать, сообщить в полицию! — воскликнула она.

Мальчик пожал плечами. И указал на медленно вращающиеся бобины магнитофона.

— Он здесь.

— Где? Я не понимаю!

— На нашей ленте с музыкой. Вклеил в нее кусок ленты с записью своего голоса.

— Каким образом? Ведь аппаратная весь день закрыта.

— Я не знаю, когда он это сделал, — задумался мальчик. — Однако, я думаю, что это произошло около двух часов. Помнишь, что тринадцатый динамик немного хрипел? Отец вызвал специалиста из Тура. Был здесь в два часа. Динамик починил. И сюда, к аппаратуре тоже заглядывал.

— Ты позволил ему остаться здесь одному?

— Я же не знал, что это он? А впрочем, он отправил меня к динамику в парк, чтобы я проверил, что тот уже не хрипит. Тогда он мог вставить кусок ленты. В любом месте, понимаешь?

В помещение в донжоне заглянул отец Роберта, куратор, господин Дюрант.

— Что это было? Что это значит? — воскликнул взволнованно. — Что за глупые шутки?

Девочка указала на магнитофон.

— Это был голос вора, мсье. Вставил свои слова на пленку с музыкой.

Куратор подошел к пульту. Но бобины все еще вращались. Представление заканчивалось только через пять минут.

— А, так это да… — пробормотал он.

— Фантомас! — воскликнула девочка презрительно. — Это очень глупо выбирать себе такое прозвище, не так ли?

Мальчик отрицательно покачал головой:

— Он не дурак. И ты увидишь, Ивонна, что если барон не заплатит выкуп, то он действительно украдет картину Ренуара.

Куратор выбежал на террасу, чтобы по окончании зрелища извиниться перед туристами за странный голос, который они услышали.

Но это было совершенно необязательно.

— Вор, который вам угрожает? Фантомас, который предупреждает о краже? — скептически отнесся к этому делу какой-то толстый американец.

— Не дурачьте нас. Мы знаем толк в рекламе. Это такой новый трюк, чтобы привлечь туристов.

Говоря это, выплюнул жвачку под разводной мост на канале.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

НЕОЖИДАННЫЙ ВИЗИТ • ГОЛУБЬ ИЛИ ЯСТРЕБ • КТО ТАКОЙ ФАНТОМАС • О СТРАННЫХ КРАЖАХ • ПО ДОРОГЕ В ОРЛЕАН • В «БОЛЬШОМ САДУ ФРАНЦИИ» • КТО СЛЕДИТ ЗА НАМИ • ГОЛУБОЙ ВЕРТОЛЕТ • КЕМ БЫЛА ЖАННА Д'АРК • ПИСЬМО ОТ КАРЕН И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО • ПО СЛЕДАМ НОВОГО ПРИКЛЮЧЕНИЯ

В Париже, в Hotel du Nord, где я провел первую ночь после приезда во Францию, ко мне поздним утром постучал какой-то мужчина.

— Мсье Томас? — спросил он, когда я открыл дверь. Это был среднего роста брюнет с внешним вид провинциального парикмахера. У него были черные, словно наклеенные, усики, как у знаменитого любовника Кларка Гейбла, и длинные баки. Возраст прибывшего было трудно определить: ему могло быть и сорок, и даже пятьдесят лет.

— Да, я Томас — вежливо ответил я. — А с кем имею честь?

— Вы Пан Самоходик, который приехал из Польши? — для того чтобы убедиться спросил джентльмен.

— Так меня называют друзья, — ответил я неохотно. — Но мне не нравится это прозвище, потому что звучит очень по-детски. Прошу прощения, с кем имею удовольствие?

— Меня зовут Гаспар Пижу — он протянул мне маленькую ухоженную руку. — Я — детектив одного крупного страхового агентства и, как вы сегодня еду в замок барона де Сен-Гатьен. К сожалению, сегодня ночью у меня украли в Париже автомобиль. И в связи с этим неприятным делом, не мог бы я воспользоваться возможностью и поехать с вами в Замок Шести Дам? Меня зовут Гаспар Пижу — повторил он свое имя, старательно заглядывая мне в лицо, как бы ожидая, что увидит на ней ироническую улыбку.

«Гаспар» — это по-польски Каспер. «Пижу» — голубь. А значит, этого джентльмена зовут Каспер Голубь. Принимая же во внимание, что по профессии он был детективом, многим, наверное, казалась смешной мысль о голубе отслеживающим хищников преступного мира.

Я указал на стул и любезно позволил себе задаться вопросом:

— Откуда вы узнали о моем приезде, остановке в Hotel du Nord и прозвище Пан Самоходик?

Он улыбнулся с гордостью.

— Во-первых, я ведь детектив, а во-вторых, о вашем прибытии писали газеты.

Говоря это, он протянул мне какую-то парижскую газету с сегодняшней датой и указал на небольшую заметку следующего содержания:

В связи с кражей картин из галереи барона де Сен-Гатьен, вчера в Париж прибыл и остановился в Hotel du Nord, известный в Польше специалист по борьбе с похитителями произведений искусств, Пан Самоходик. Он приехал во Францию по приглашению барона де Сен-Гатьен, которому вор угрожал кражей знаменитой картины «Пляж» Ренуара. Сможет ли специалист из Польши защитить барона от новой кражи и разоблачить злодея, который называет себя Фантомасом?

Страховое агентство, в котором барон застраховал свои картины, прислало из Лондона своего наилучшего детектива, мсье Гаспара Пижу, чтобы он раскрыл тайну похищения. Дело обещает быть тем более интересным, что вор объявил о том, что картина Ренуара будет похищена именно сегодняшней ночью. Сможет ли он выполнить свою угрозу, если два детектива будут охранять галерею в Замке Шести Дам?

Не преминем информировать об этом читателей нашей газеты.

Я прочитал внимательно заметку и пожал плечами.

— Ну, — я заметил, — журналисты, как видно, отлично информированы. Они знают, что у вас угнали автомобиль?

— Нет. И я бы предпочел этому не придавать огласки. Это немного позорно. Я должен вам признаться, что об этой краже я даже не сообщил полиции.

— Почему? — удивился я.

— Автомобиль найдется. Завтра или послезавтра будет стоять на одной из боковых парижских улочек. Кому-то нужно было, чтобы я задержался со своим отъездом в замок.

— У вас есть какие-то конкретные подозрения?

— Конечно. На стоянке было тридцать автомобилей. Лучше, красивее, более простых для угона, чем мой. И, тем не менее, угнали только мой хамбер.

— Понимаю, — я кивнул. — Есть ли у вас какие-либо идеи, кто был угонщиком?

— Да, конечно! — рассмеялся победно, как будто уже положил свою маленькую руку на плечо преступника. — Поэтому мы должны спешить, мсье. Я должен как можно скорее оказаться в замке. Вы, наверное, знаете, о чем идет речь, не так ли?

— Да.

— Уже из Польши приглашают по этому делу, — почесал он за левым ухом, возмущенный, отсутствием полного доверия к нему, знаменитому детективу, Гаспару Пижу. — Вы работаете в польской полиции?

— Нет. В Министерстве Культуры и Искусства. В Главном Управлении Музеев. По образованию я искусствовед.

— Ах, так криминальными делами вы занимаетесь только как любитель? — явно обрадовался, господин Пижу.

— Да, — признался я. — Но и в Польше, как и во многих других странах, работают фальсификаторы произведений искусства, похитители старинных вещей, люди, занимающиеся незаконной торговлей антиквариатом. Несколько раз мне удалось с ними справиться. Как оценщик произведений искусств, я сотрудничал с милицией.

— Ну, да. Понимаю, — он кивнул очень довольный собой — но я очень сомневаюсь, что прежний опыт пригодится вам в этом деле. Что до меня, дорогой мой — он откинулся на спинку стула — у меня на счету множество пойманных преступников. Вам нужно знать, что в связи с кражей в Замке Шести Дам мое Страховое Агентство отозвало меня из Лондона, где я занимался делом о пропаже старинных драгоценных камней, принадлежащих леди Пемброк. Страховая компания признала, что никто, кроме Пижу не сможет разгадать эту новую загадку. Как вам, вероятно, известно, в последние месяцы было совершено несколько дерзких краж картин в замках Луары.

— Я знаю. В Анже, Шамбор и Амбуаз.

— Ах, вы и об этом информированы? — удивился он.

— Я знаю только то, что писала об этом французская пресса — объяснил я.

— Картины из этих трех замков были застрахованы в другой, конкурирующей страховой компании, так что меня они не волнуют. Но когда в Замке Шести Дам украли картину Сезанна[8], за которую наше Агентство должна выплатить барону огромные компенсации, а с другой стороны вор объявил о краже картины Ренуара, Правление Страховой компании приняло это дело близко к сердцу. Поэтому поспешим в Замок Шести Дам.

Я занялся упаковкой своих вещей, разбросанных по комнате, а господин Гаспар Пижу, который вздохнул с явным облегчением, когда узнал, что в детективном деле я дилетант, рассказывал о себе не жалея красок. По внешнему виду и поведению, он все более напоминал мне персонаж из детективных романов Агаты Кристи знаменитого детектива сэра Пуаро. Только, что тот не работал по заказу Агентства Страховой компании.

— Дорогой мой, — говорил он, — у меня, действительно, фамилия Пижу, но без ложной скромности должен сказать, что в Европе от звука моего имени трепещут преступники, занимающиеся кражей произведений искусств. Я должен был бы называться «Ястреб» или «Орел», ибо, словно одна из этих птиц, неожиданно, я падаю на свою жертву и упрятываю ее за решетку. Сотрудничая со мной, на моей работе, вы многому сможете научиться. Тем более, что дело, которое мне поручено, чрезвычайно трудно. Скрывается за ней Фантомас.

— Фантомас? — я пренебрежительно пожал плечами. — Это звучит смешно. Если мне не изменяет память, Фантомас это литературный персонаж.

— Из бульварной литературы, — подхватил господин Пижу. — Где-то пятьдесят лет назад два французских журналиста опубликовали роман в эпизодах, главным героем которой был человек по имени Фантомас. Как указывает корень этого имени, оно происходит от слова «фантом», то есть «призрак, призрак, дух». Фантомас в этом романе человек-призрак, проникающий в стены и на стены.

— Я смотрел фильм «Фантомас» — добавил я.

— А, да, — кивнул господин Пижу. — В фильме сделали из него демонического преступника, который использует самые передовые технологии, мастера превращений. Одним словом, человек о ста лицах.

— А Фантомас из замков долины Луары? — спросил я осторожно.

— Это, конечно, человек, который кроме псевдонима, который он себе взял, и подобного способа действий, не имеет ничего общего с этим персонажем. Письма с угрозами владельцам галереи он подписывает именем Фантомас и так же, как тот проникает через стены охраняемой галереи. Не оставляя никаких следов, забирает самое ценное полотно, а на его место вешает копию. Но в этот раз нашла коса на камень. Ему удавалось это до тех пор, пока он имел дело с другими детективами. Теперь я, Пижу, я готов к схватке с Фантомасом. Он понимает, что ему грозит опасность, и поэтому так боится моего прибытия в замок графа де Сен-Гатьен. Он украл мой автомобиль? Это ничего. Как только я выйду на след Фантомаса, уже ничего не сможет меня с него столкнуть — вскричал господин Гаспар.

И меня охватил его пыл. Я схватил свой дорожный чемоданчик и сказал с напором:

— Итак, в путь! В бой!

Ибо я не принадлежу к людям, которые дают себя обмануть первому впечатлению. Господин Пижу был, наверное, откуда-то с юга Франции и, как большинство южан, он был многословен и склонен к фанфаронству. Тем не менее, это могла быть просто маска, скрывающая ум и интеллект. Преступник, который поспешно судил о Пижу, как о недалеком хвастуне, наверное, скоро попадал за решетку. Серьезное Страховое Агентство не использовало бы фанфарона, а тем более не направляло бы его на столь нелегкое дело.

В холле мальчик в голубой ливрее подал господину Пижу его дорожный чемодан и пальто-плащ. Эти вещи оставил у него детектив, прежде, чем пошел ко мне наверх. Мы вышли за отель и отправились на близлежащую парковку.

— Что это за коробка? — с большим удивлением спросил господин Гаспар, когда я остановился у своей машины.

Я не был удивлен этим вопросом. Правда, в Париже я неоднократно видел и кое-что более удивительное, но в длинном ряду блестящих лаком, больших машин моя машина выглядела на самом деле забавно. Вид этого каноэ скрещенного с палаткой смог удивить даже тех, кто привык уже к распространенной на Западе моде ездить на очень старом хламе. Потому что это не было какой-то определенной старой маркой — странное существо, как будто какая-то личинка уставилась глазами выпуклых фар. И этот его смешной, вздернутый зад. И этот кузов клепаный молотком…

Я объяснил сухо:

— Эту машину сделал мой дядя, изобретатель. Конструирование транспортных средств — его хобби. Когда он умер, я получил машину в наследство. Служит мне, впрочем, отлично.

— Ну да, это главное, — согласился господин Пижу и почесал за левым ухом.

Но, несмотря на это он с большим недоверием сидел в машине, как будто боясь, что этот монстр вдруг лопнет, чихнет или взорвется и выбросит нас в небеса. Конечно, мелкими кусочками.

Из Парижа, после долгого кружения и расспросов о дороге, лавируя среди сотен автомобилей мчавшихся по улицам этого необычайно оживленного города, мы выехали на шоссе до Орлеана, расположенного в 116 км от столицы Франции.

* * *

Было третье июля, день солнечный, но очень ветреный. Мы уезжали из Парижа через знаменитые Орлеанские Ворота. Дорога бежала по левому склону долины Бьевр, спускаясь к знаменитому, прекрасному городу Бур-ла-Рен. Потом машина взобралась на невысокое плато и вскоре мы увидели башни Монлери XIII–XV веков. Миновав небольшую долину Лин, справа потянулись лесные холмы. И снова долина Орж. Дорога вела дальше, между двумя живописными склонами и резко опускалась до Этреши, где находится красивая церковь XIII века.

Для туриста есть множество достопримечательностей по пути из Парижа в Орлеан, так, например, городок Этамп, раскинувшиеся в живописной долине, где у подножия холма, украшенного старой королевской башней Tour Guinette XII века встречаются друг с другом реки Жуин и Шалуэт. Также стоит осмотреть романский портал церкви Святого Василия и великолепная церковь Нотр-Дам-дю-Форт XII века, вздымающей на шестьдесят два метра над окрестностью свою высокую башню.

Но мы спешили в замок графа де Сен-Гатьен и не останавливались нигде, даже чтобы выпить чашку черного кофе, в каком-нибудь из придорожных мотелей или ресторанов.

Вот плато Бос, необычайно плодородное. Его называют житницей Парижа. А потом слева появилась на горизонте длинная, темная полоса обширных Орлеанских лесов, охватывающих область в тридцать четыре тысячи гектаров. Рядом уже был и сам Орлеан, со своими обширными предместьями.

Господин Гаспар Пижу, зная, что я иностранец, который впервые в этих краях, чувствовал себя обязанным развлекать меня рассказами, описывая эти места. А надо сказать, что он умел рассказывать ярко и многословно.

— Въезжаем, мсье Томас, в долину реки Луары, в страну, которую французы называют «великим садом Франции». С какой бы стороны мы туда не въезжали, будь то со стороны плато Бос, или с стороны благодатного Берри или со стороны зеленого, лесистого Мэзонсель-ан-Гатине, нас окружат виноградники, белые домики и цветы. Но пусть пан не думает, что это настоящий рай на земле, полный цветов и фруктов. Здесь есть и дикие, негостеприимные, бесплодные горы, которые соседствуют с долинами, полными солнца. Как говорят некоторые: окрестности Луары — это «пушистый ковер украшенный золотыми кистями», а Луара, мсье Томас, — большая река, полная широких поворотов. В зависимости от рельефа местности, течет то медленно, то снова рвется, как пришпоренная лошадь. Река имеет много притоков и несет к морю плодородный ил, который давно используют фермеры. Они превратили сухие русла Луары в замечательные сады. Здесь не работают плугом или бороной, а только лопатой и граблями. Земля поделена на маленькие участки, на которых фермеры достигают прямо астрономических урожаев овощей и фруктов. В окрестностях Блуа растет самая замечательная спаржа. В Тюренне — арбузы, помидоры и капуста с необычным вкусом. В Анже — персики и черешни. Вы должны взглянуть на великолепные сады, розы и плодовые питомники рядом с Анже и Орлеаном. И на цепь холмов и гор, протянувшихся от Блуа, где очень много виноградников. Владельцы виноградников используют природные пещеры в известняковых холмах для хранения бочек с вином. Ах, что за прекрасный вид, эти склоны холмов и гор, где так красиво растут глицинии, среди которых виднеются входы в винные погреба.

Виноделы живут в непосредственной близости от своего богатства, их называют «пещерные люди», потому что расширили пещеры, устраивая в них комнаты, конюшни и гаражи. Нет, им ни холодно зимой, ни жарко летом. Действительно это сказочный край, как писал Теофил Готье[9]. Но сначала я расскажу вам о здешних винах. Я сделаю это, прежде чем вы сами попробуете их вкус — говоря это, господин Пижу громко громко причмокнул губами, как будто уже почувствовал на языке вкус вина из окрестностей Блуа.

Но вдруг он прервал свой рассказ. Потянулся к портфелю и достал из него полевой бинокль.

— Вам не кажется, что за нами следят? — спросил он. Я посмотрел в зеркало заднего вида. По шоссе из Парижа в Орлеан, ехало множество, огромных, как бегемоты, груженных багажом грузовиков. И десятки легковых автомобилей. Однако, поскольку мы не превышали скорости в шестьдесят километров в час, все эти машины, большие и маленькие, обгоняли нас, и через некоторое время исчезали из виду. Ни одна из них не ехала за мной в течение длительного времени, что могло бы вызвать подозрения.

— Нет, мсье, ничего такого не заметил — я сказал, посмотрев в зеркало.

Дорога за мной была в этот момент совершенно пустая.

— Вверх! Вверх посмотрите! — воскликнул господин Пижу.

Я опустил боковое стекло и высунулся в окно.

Ну да, он был прав. Над нами уже некоторое время летел маленький голубой вертолет. Он то удалялся от шоссе и исчезал из виду, то снова приближался к нему, чтобы через некоторое время снова удалиться. Я не обращал на него внимания, потому что мне не могло прийти в голову, что во Франции летают частные вертолеты и они могут, использоваться для отслеживания движущегося по шоссе автомобиля.

Когда господин Пижу высунулся в окно, голубой вертолет находился прямо над нами. Он летел низко над шоссе, на высоте не более двухсот метров. И, наверное, из него, заметили господина Пижу, потому что вертолет вдруг начал подниматься все выше и выше, а потом быстро улетел в направлении Орлеанских лесов.

— Ну, видите, — сказал торжествующе господин Пижу, и почесал за левым ухом. — За нами следили.

Я должен был признать, что поведение вертолета выглядело подозрительно. Почему летчика смутило, что Пижу на него смотрит? Почему вдруг улетел?

— Фантомас не спускает нас с глаз, — сказал радостно господин Пижу.

Вероятно мысль, что за ним следит Фантомас, льстила его самолюбию.

Во мне же взыграл бес противоречия:

— Вы уверены, что это Фантомас? А зачем ему следить за нами? Ведь это не секрет, что мы направляемся в замок графа де Сен-Гатьен. Судя по карте, мы будем там через два часа. После чего, следите за нами. Зачем жечь столько высокооктанового бензина?

— Вот именно. Господин не понимает ужаса ситуации, — вздохнул господин Гаспар.

— Ситуация опасная? — спросил я с сомнением.

— Вы везете груз динамита. Это значит меня, Гаспара Пижу — вытянулся гордо и погладил свои усы. — Фантомас сделает все, чтобы не допустить меня сегодня в замок. Он объявил о краже картины Ренуара. До сих пор картина не украдена. Он узнал, однако, что я еду в замок, так что единственный шанс для него, чтобы украсть картину это сегодняшняя ночь, а меня где-то в пути остановить. До завтра, вы понимаете?

— Я начинаю понимать, — сказал я.

На этом закончилась наша беседа, потому что мы въехали на улицы Орлеана. Когда мы оказались в центре, недалеко от площади Мартруа, господин Гаспар попросил, чтобы я остановил машину рядом с выходящей на тротуар террасы кафе. Он уговорил меня выпить чашку черного кофе, ибо он имел кое-какие дела в орлеанском отделении Агентства Страховой компании.

Прежде чем сесть на террасе и заказать кофе, я немного прошелся по площади и соседним улочкам. Этого короткого похода хватило, чтобы понять, что Орлеан — это город, в котором царит культ Жанны д'Арк, именуемой Орлеанской Девственницей [10].

На центральной городской площади Мартруа возвышается огромная конная статуя Жанны д’Арк, созданная руками скульптора Дени Фуатье. Перед великолепной ратушей, также можно увидеть фигуру молящейся Жанны д'Арк, выполненную по заказу герцогини Марии Орлеанской. Третья статуя находится в соседнем саду. Четвертая скульптура Жанны д'Арк выставлена на краю огромного каменного моста на берегу реки Луары.

Туриста ведут в этом городе, прежде всего, в интереснейший Музей Жанны д'Арк, расположенный в красивом ренессансном здании, и на улицу Табур, где находятся очень старые здания. В доме под номером 35 господин Яков Буше, казначей герцога Орлеанского, принимал Жанну д'Арк в апреле и мае 1429 г.

Французские короли считали Орлеан, вторым городом Франции после Парижа. Поэтому неудивительно, что сообщение об освобождении Орлеана осажденного англичанами, в 1429 году стала сигналом для восстания всего французского королевства. Аналогичную роль сыграла в Польше во времена шведского похода весть о защите Ченстоховы.

Орлеан — это большой, красивый, с оживленным движением город с населением почти сто тысяч жителей, расположенный на правом берегу Луары.

Я сел на террасе кафе и, наблюдая за прохожими, попивая крепкий кофе, ожидал возвращения господина Гаспара Пижу.

Время от времени я зажмуривал глаза и внезапно открывал их широко, чтобы еще раз убедиться, что я на улице Орлеана, а не я сижу за своим письменным столом в Главном Совете Музеев. Приглашение от барона пришло две недели назад, потом пришлось приложить усилия для получения загранпаспорта. Но даже держа паспорт в руке, я не мог поверить, что я уезжаю во Францию, быть может — это новое приключение. Мне придется вести поиск не только в другой стране, но и как будто в совершенно другом мире. Я был скромным чиновником Министерства Культуры и Искусства в государстве, в котором ликвидирована была частная собственность и родовые привилегии. Музеи, замки, галереи произведений искусства — все это в моей стране находилось в государственной собственности и управлялось через органы государственной власти. Я ехал в страну, где большинство великолепных старинных дворцов и замков, находилась в руках частных владельцев. В этих замках были замечательные частные галереи картин старых и новых мастеров. Смогу ли я адаптироваться к ситуации в очень разном мире?

Приглашение от барона де Сен-Гатьен я получил вместе с письмом от Карен Петерсен[11]. Она писала, что ее отец, искатель сокровищ, капитан Петерсен, очень дружен с графом Раулем де-Сен-Гатьен, владельцем прекрасного Замка Шести Дам. Дружба эта зародилась во время войны, когда капитан Петерсен ходил в английских конвоях, и спас жизнь потерпевшему крушение, офицеру французского корабля. Им был барон де Сен-Гатьен. Карен и капитан Петерсен несколько раз бывали в Замке Шести Дам и во время последних посещений узнали о краже картины Сезанна из галереи барона. Краже предшествовало письмо с требованием выкупа в размере десяти тысяч долларов. Если барон не заплатит выкуп — угрожал таинственный человек — картина Сезанна будет украдена.

Барон выкуп не заплатил. А через некоторое время выяснилось, что картина Сезанна исчезла из галереи, а точнее — вместо оригинала там висела ее копия. Полиция возбудила уголовное дело, но оно застряло на мертвой точке. Виновника кражи не поймали.

Прошло некоторое время, и барон снова получил подобное письмо с требованием выкупа. В этот раз выкуп касался картины Ренуара. Если барон не заплатит выкуп, — угрожал тот же таинственный человек — картина Ренуара будет украдена до истечения месяца, а вместо нее барону, придется довольствоваться копией.

После получения второго письма с требованием выкупа, Карен написала мне и прислала приглашение во Францию.

«Рассказала барону о тебе, Томаш, — писала Карен — о твоих успехах в поисках пропавших музейных коллекций и борьбе с различными фальсификаторами и похитителями антиквариата. Барон умолял меня, чтобы я пригласила тебя в его замок. Конечно, рассматривайте эту поездку как обычную поездку во Францию по приглашению друзей. Но я знаю заранее, что тебя привлечет это новое приключение. Приезжай, прошу тебя, хотя бы из-за нашей дружбы. Я открою тебе еще одно: быть может, я скоро войду в семью де-Сен-Гатьен, я ведь помолвлена с племянником барона, Винсентом, прекрасным художником, имеющим мастерскую в Париже, на Монмартре. Винсент — это настоящий художник, хотя еще не приобрел себе славы. Наследник замка и титула барона, но он не думает о принятии наследства после дяди. Живет очень бедно, но не хочет менять свою бедную мастерскую на чудеса Замка Шести Дам.»

В этом месте следует подробное описание всех духовных достоинств живописца Винсента. Это описание я опущу, да простит меня читатель, хотя образ нарисованный Карен выглядел очень симпатично. Разве я мог отказать в просьбе Карен, которая уговаривала меня на эту поездку, чтобы получить еще больше благосклонности друга своего отца и дяди своего жениха?

Признаюсь честно: я принял приглашение, потому что в качестве историка искусства увлекался красотой знаменитых замков в долине Луары. Я принял их потому, что меня манило новое приключение.

ГЛАВА ВТОРАЯ

О СЫРАХ ОЛИВЕ И МАДАМ ПОМПАДУР • НА ЧЕМ ЕЗДИТ ФАНТОМАС • ЧТО ДОЛЖЕН ЗНАТЬ ДЕТЕКТИВ • НАГРАДА В СТО ТЫСЯЧ ФРАНКОВ • ПИСЬМО ОТ ТАИНСТВЕННОГО «ДРУГА» • В ПОЛУРАЗРУШЕННОЙ ВИНОДЕЛЬНЕ • НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ АРОМАТИЗИРОВАННЫХ ВИНАХ • УГОН МАШИН • РЕВ ОСЛА ИЛИ КРИК О ПОМОЩИ

Из Орлеана, по улице Королевской, мы въехали на мощный каменный мост, построенный на берегу реки Луары в XVIII веке. Я увидел отсюда панораму города с великолепным силуэтом собора Святого Креста, носящую следы различных стилей от XIII до XVIII века. И впервые в жизни я увидел Луару, реку гораздо меньшую, чем наша Висла, но разливающуюся здесь довольно широко.

Капризная река. В прошлом веке целых четыре больших наводнения опустошали долину, по которой она течет. Имеет очень много изгибов и поворотов, образующих живописные пейзажи. Вот об этой синей, причудливой реке писал Пьер Ронсар[12] и Иоахим дю Белле[13]. В этой долине много великолепных замков, так она нравилась древним французам.

Когда-то она являлась удобным путем сообщения, по ней ходили корабли и баржи. Сегодня основными путями сообщения являются асфальтовые дороги, а по водам Луары плавают лодки рыбаков и туристов.

Четыре мили езды и вот город Оливе с мостом над короткой, небольшой реке Луаре. Эта речка с очень прозрачной водой вырывается на поверхность земли неподалеку, в парке Флораль де ла Сурс, который окружает прекрасный родник с XVII века. Обильный источник, в непосредственной близости от Луары привел к предположению, что река Луаре, является ее подземным притоком. Здесь, на Луаре, часто сидят рыбаки, а любимым местом их встреч являются сельские гостиницы в очаровательном маленьком городке Оливе, которые также славится производством великолепных сыров.

Но вот уже другой город, а скорее поселок Клер-Сент-Андре с прекрасной базиликой Нотр-Дам, построенной в XV веке Людовиком XI, в честь данного им обета. В соборе находится прекрасная гробница этого короля, сделанная из белого мрамора; король изображен стоящим на коленях перед изображением Мадонны.

Дорога опять поворачивает к Луаре. И вот длинный, четырехсотшестидесятиметровый мост о двадцати шести арках приводит к очаровательному Божанси, очень старому французскому городку. Он может похвастаться старинным аббатством, средневековым замком и башней Цезаря XI века — квадратным, грубым сооружением римской эпохи.

Но не будем забывать, что долина Луары-это страна замков. Вот прямо за Божанси находится замок Менар, построенный в XVIII веке для маркизы де Помпадур[14]. Отсюда старую, вдоль огромных тополей, одиннадцатикилометровой набережной с прекрасным видом на долину Луары можно дойти до знаменитого замка Шамбор.

Мы же поехали прямо, и вскоре оказались в Блуа, являющемся центром экономического и промышленного региона Франции…

Поплутав по улицам города, вскоре мы выбрались на шоссе, к Туру.

— Какая жалость, господин Томас, — вздохнул Пижу, почесывая за левым ухом — что у нас нет времени, чтобы посетить знаменитый замок в Блуа. В шестнадцатом веке он был для Франции тем, чем позже стал Версаль. На первом этаже находится кабинет Екатерины Медичи, где были обнаружены всевозможные шкафчики для драгоценностей и ядов. Говорят, что еще не все тайны ее кабинета раскрыты. Это огромное поле деятельности для искусствоведов. Здесь, в Блуа, был убит герцог Генрих де Гиз. Но почему вы так медленно едете? Вы действительно не можете быстрее? Боюсь, что двигаясь в таком темпе, мы не сможем добраться до ночи в Замок Шести Дам.

Я ехал на самом деле очень медленно, около сорока.

— Да, да, — снова вздохнул господин Пижу — сразу видно, что в детективном деле вы дилетант.

— Почему?

— Настоящий детектив, если он хочет бороться с Фантомасом, должен иметь быстрый и надежный автомобиль. Фантомас является опасным противником. Что бы было, если бы вам пришлось гнаться за ним? Ведь вы все еще едете около сорока. Наверное, вы ужасно долго добирались из Польши. Как дилижанс. И не раздражает вас, такая езда?

— Нет. Я могу осматривать окрестности.

— Ах, да, — пробормотал господин Гаспар. — Потому что у меня Хамбер. Это надежный и быстрый автомобиль.

Я не мог сдержать досады.

— У вас был Хамбер, мсье.

— Что вы имеете в виду? — удивился он.

— Ну, потому что его у вас украли.

— Да, действительно, — согласился он. — Но признайтесь, что это отличный автомобиль.

— Что до машины, которой уже нет, — я пожал плечами. — Может, в нем теперь ездит Фантомаса?

— Вы думаете, что он ездит на моей машине? — возмутился господин Гаспар. — Вот сволочь! Да, да, вы правы. Все возможно. Даже и то, что он сейчас несется в моей машине, а я должен трястись в вашей колымаге. Но он заплатит мне за все. Вы знаете, какую премию определило наше Страховое Агентство за разоблачение Фантомаса? Сто тысяч франков! За такую сумму я мог бы купить себе маленький домик на юге Франции и выращивать розы. Это моя мечта.

— Сто тысяч франков! — простонал он.

— Это не так уж и много. Знаете ли вы, какие огромные потери уже понесли от Фантомаса другие страховые агентства? Он действует более трех лет. И это здесь, в этом районе. Началось с замка Амбуаз. Он потребовал выкуп за картину Мемлинга[15], а когда ему не выплатили, в галерее вместо оригинала оказалась копия. А ведь Амбуаз напичкан электронными устройствами, в галереях день и ночь охранники. Однако, не было никаких следов взлома. Потом, мсье, подобная история произошла в старом рыцарском замке Анже. Украли картину Караваджо[16], оставив копию. Третья кража произошла в замке Шамбор, где вместо оригинала картины Ватто[17] оказалась подделка. А теперь галерея в Замке Шести Дам… Все эти галереи, они отлично охраняются. Нигде не было обнаружено следов взлома. И каждый раз одно и то же: сначала требование выкупа, потом проходит какое-то время, и происходит замена оригинала на подделку. Это сатана, а не человек. Как дух, как призрак проникает сквозь стены, чтобы похитить оригинал и повесить копию. И хотя с того момента, когда он назначает выкуп, бдительность охранников увеличивается в сотни раз, все равно может проникнуть сквозь стены и совершать кражу. Это почти гений зла, мсье! — воскликнул с восторгом господин Гаспар.

Я улыбнулся. Его восхищение Фантомасом, восторг, граничащий почти с обожанием, был для меня понятным. Настоящие охотники всегда с восторгом и восхищением рассказывали о дичи, на которую им было трудно охотиться. Впрочем, повышая необычные свойства наших противников, мы тем самым повышаем самооценку.

Мы подъезжали к Амбуаз, десятитысячному городу с мощной крепостью, расположившейся на левом берегу Луары. Замок этот построил Карл VIII, здесь была резиденция короля Людовика XI. Я смог только бросить взгляд на устрашающий силуэт замка, когда нас догнал мотоциклист в глухом шлеме на голове.

Опережая нас, он дал знак рукой, чтобы я остановился.

— Мсье Томас? — спросил он, не выключая двигателя.

— Да, — ответил я с недоумением.

Без слов он вручил мне конверт с письмом и, не дожидаясь вопросов с нашей стороны, резко тронулся с места и исчез в улочках городка.

Письмо, написанное на машинке, содержало всего несколько строк:

«В связи с вашей миссией в Замке Шести Дам, я готов поделиться с вами ценной информацией. Пожалуйста, выехав из Амбуаз поверните на дорогу № GC-31. Через несколько километров вы увидите справа холм с разрушенной винодельней. Там я буду вас ждать. Друг.»

— Что это за письмо? — поинтересовался господин Пижу, подозрительно шевеля усами.

В этот момент я заметил, что левый ус господина Гаспара странно пополз вниз. Это меня так поразило, что я потерял дар речи. А он, заинтригованный моим взглядом, он коснулся пальцами своих усов, моргнул, а потом рассмеялся:

— Отклеился левый ус, да? Вы удивлены, не так ли?

Говоря это, полез в карман, достал из него тюбик с клеем и намазал клей на ус, после чего тщательно его приклеил.

— К сожалению, мне нужно замаскироваться, — сказал он со вздохом и почесал за левым ухом. — Вы же не думаете, что я люблю носить наклеенные усы? Я ношу их по необходимости. Чтобы запутать Фантомаса.

Смешной был этот Пижу. Действительно ли он думал, что наклеив себе усы, удается усыпить бдительность Фантомаса?

Долгую минуту я смотрел на него с удивлением.

— Что вы на меня так смотрит? — разозлился он в конце концов. — Или вы думаете, что волосы у меня тоже поддельные? Ну, да. Я ношу парик. Черный парик. На самом деле я блондин, и даже альбинос.

Я не знал: он говорит серьезно или шутит?

Я достал из бардачка карту.

— Мы сворачиваем на дорогу номер тридцать один — я сообщил я Пижу. — Мне назначили встречу в старой винодельне.

— Что? Нет, это какая-то ловушка Фантомаса! — воскликнул господин Гаспар. — Надеюсь, вы не собираетесь туда ехать? Езжайте прямо к замку. И, пожалуйста, покажите мне это письмо.

Послушно я передал письмо Пижу. Таинственный «Друг» не просил о конспирации. А кроме того, если Пижу сидел в моей машине и ехал со мной в Замок Шести Дам, я никак не мог избавиться от него на время встречи в старой винодельне.

— Интересно! — буркнул он после ознакомления с содержанием письма. — Может это ловушка со стороны Фантомаса, а может на самом деле кто-то хочет вам сообщить какие-то интересные сведения.

Я пожал плечами.

— У нас нет выбора. Нужно рисковать и ехать на встречу. Наверное, это немного задержит наше прибытие в Замок Шести Дам, но ведь мы уже недалеко, через час и так мы окажемся в замке.

Мы выехали из городка. Я нашел дорогу № 31, и через некоторое время мы ехали по ней, оглядывая окружающие холмы.

Как я уже упоминал, от Блуа тянется цепь невысоких известняковых холмов, полных пещер и впадин.

Был полдень, светило солнце. В золотом сиянии нежились на склонах холмов, зеленые виноградники. Здесь и там, на крутых склонах, росли прекрасные глицинии, среди которых чернели входы в пещеры. Виноделы хранили в гротах бочки с вином, а иногда размещали там также конюшни, свинарники, даже жилые комнаты. Некоторые гроты имели двери и окна. Там и сям над вершинами холмов и покрывавшей их зеленью лозы встречались дымовые трубы, из которых струился дым. Наверное, виноделы готовили обед.

— О, это, наверное, там, — я указал пальцем на холм по правую руку. Сначала я заметил наполовину разрушенный дымоход, торчащий из склона холма. На склоне кусты винограда были реже, их уничтожил, наверное, град или какая-то болезнь. Может, впрочем, и земля здесь была более каменистая и бесплодная, чем где-нибудь в другом месте. Возле разваленного дымохода зияло чернотой отверстие, ведущее в пещеру, некогда, вероятно, используемое, потому что сохранилась дверная коробка.

Я остановил машину на краю дороги. До пещеры было, наверное, около трехсот метров по довольно крутому склону.

— Вы пойдете со мной? — я спросил господина Гаспара, хотя вовсе не желал его общества.

— Естественно. Ведь я должен вас защищать, если это ловушка, — ответил тот.

Когда он покинул машину, я закрыл дверцу и пошел первый, по обнаружившейся старой, каменистой тропе ведущей вверх. Я шел и внимательно оглядывался.

Местность была красивая, но казалась необитаемый. Было жарко, а в этот час здешние жители предпочитали, наверное, свои прохладные пещеры, чем прогулки на солнце. Единственный звук, который доходил до моих ушей, — это шорох белых известняковых камней под ногами и громкий топот подкованных ботинок господина Гаспара, который двигался в трех шагах за мной. Время от времени он вытирал платком потный лоб, что свидетельствовало, что детектив был отнюдь не спортивного телосложения, и, конечно, не любил долгих переходов на солнцепеке.

— Может, здесь подождем? — предложил я перед входом в мрачную пещеру. — Мне кажется, что таинственный «Друг» еще не прибыл на встречу.

— И не придет, — буркнул господин Пижу, беспокойно оглядываясь на все стороны. — Говорю вам, это ловушка.

Окрестности выглядели спокойно, и даже идиллически. Очень чистое, голубое небо над головой и парящая стая белых голубей. Ниже глубокая зелень виноградников, а вдали, среди холмов белели стены деревенских хижин, построенных из шифера. И тишина. Такая тишина, что аж в ушах звенит. Как будто это невесомый звон вызывали лучи солнца, падающие на землю.

— Здесь слишком жарко, — констатировал господин Пижу, вытирая потный лоб. — В пещере прохладнее.

Мы двинулись к пещере, из которой тянуло затхлостью. Пройдя вслед за детективом, и я оказался в тамбуре огромного подвала, тонущего в темноте. Стены были обработаны руками человека, пол был усыпан сломанными досками и гнилой соломой, в которой шуршали мыши.

Здесь было, однако, прохладно, и поэтому приятно. Господин Гаспар увидел в углу прогнивший винный бочонок и сел на нее верхом.

— Вас угостить? — он протянул мне коробку «Голуаз».

— Это очень хорошие сигареты, — сказал я, принимая угощение. — У нас в Польше есть аналогичного вкуса. Называют экстра-сильные. Если мне надоест трубка, обязательно перейду.

— Да, да, «Голуаз» это отличные сигареты, — заключил господин Пижу.

Но у меня сложилось впечатление, что он с большим отвращением выпустил изо рта сигаретный дым Курил ли он вообще?

— О, что бы я дал теперь за бокал вина, который был когда-то в этой бочке — он постучал пальцем в стенку бочонка и щелкнул громко языком. — Знаете ли вы, какие вина производятся в этих краях? Сам знаменитый писатель Рабле[18], мсье, восхищался местным сентябрьским виноградным вином. По преданию, искусство обрезки виноградной лозы, чтобы та дала больше плодов, ввели монахи Мармутье во времена святого Мартина. А было это так: однажды ослы с пастбища ушли в виноградник и объели листья и побеги винограда. Монахи сочли, что виноградник была полностью уничтожен, и оставили его на произвол судьбы. Какое же было их удивление, когда в следующем году этот виноградник принес наибольший урожай. И с тех пор, мсье, применяют обрезку молодых виноградных лоз. Лучшие их сорта можно встретить на холмах под Вовре и Монлуи, они называются «пинот». Другой же сорт, родом из окрестностей Бургей и Шинон, называется «бретон» и известен своим специфическим малиновым ароматом. Хорошее, молодое вино, мсье, которое воспевает Анатоль Франс[19] устами Куаньяра, отличается красивым цветом, пахнет виноградом и имеет безобидные последствия для тех, кто слишком охотно наполняет бокалы.

В этот момент господин Пижу снова громко щелкнул языком, как будто на нем почувствовал ароматный малиновый вкус вина из окрестностей Шинона.

— Я не употребляю алкоголя, — сказал я.

Тот покачал головой неодобрительно:

— Напрасно, — сказал он. И добавил: — А «Друг» что-то не идет. Может осмотрим эту пещеру? — предложил почесывая за левым ухом. — Вы посещали когда-нибудь такие пещеры? Подземные коридоры тянутся иногда на сотни метров. Бывают огромные пещеры, полные бочек.

Он сделал несколько шагов в глубь, но в темноте споткнулся о какую-то доску и вернулся. Без электрического фонарика или свечи нельзя было и думать. чтобы исследовать подземелье.

Внезапно он вздрогнул. Громкий рев разорвал тишину и громким эхом отозвался в пещере. После чего повторился еще несколько раз. Казалось, что какой-то ужасный монстр появился на дороге возле нашего холма, и, обнаружив, что в его пещеру проникли злоумышленники, неистовым ревом пытался их оттуда выгнать.

— Что это такое? — ужаснулся господин Пижу. Мы вышли из пещеры, на яркие лучи солнца.

— Это ничего. Это только мой автомобиль. Кто-то до него добрался, — крикнул я сбегая по склону холма. А за мной, смешно подпрыгивая, бежал господин Гаспар.

Шоссе, которое вилось внизу, мне закрывал крутой склон. Свою машину я увидел только тогда, когда добрался до середины холма.

Гудок все еще ревел, а возле автомобиля было двое мужчин в мотоциклетных шлемах. Очевидно было, что они пытались открыть дверцы и запустить двигатель. Рев сирены был для них неожиданностью, и теперь они пытались найти и отключить сигнализацию.

Вдруг один из них заметил меня, сбегающего с холма. Толкнул в плечо второго злоумышленника и оба мгновенно прыгнули на мотоцикл, который, я только сейчас это заметил — стоял перед машиной. Мотоциклетный двигатель все время работал на холостом ходу, чтобы иметь возможность уехать в любой момент.

А сирена, как только они перестали ковыряться с замком в дверце, сразу же замолчала. Автомобиль стоял тихий и немой на шоссе, как будто ничего не происходило минуту назад.

«Гадкий утенок» — подумал я о нем с одобрением. А потом с еще большей симпатией вспомнил моего дяди Громилля, который построил эту машину и установил в ней в различные механизмы.

Сбегая вслед за мной, через некоторое время, на дороге появился господин Гаспар. Он бежал медленнее меня, и не мог видеть мотоциклистов, бродящих вокруг моей машины. Максимум, что он слышал это шум мотоцикла, когда они удирали.

— Что случилось? — спросил он запыхавшийся и потный. — Почему вы летели как сумасшедший? Я чуть дух не испустил. Я думал, что случилось что-то ужасное.

— Была попытка украсть мой автомобиль — объяснил я.

— Что вы говорите! Ведь здесь никого нет!

— Двое мотоциклистов. Вы не слышали звук мотора? Они убежали, когда автомобиль начал звать меня на помощь.

Господин Пижу сделал глубокий вдох. Потом тщательно вытер платком потный лоб.

— Вам не слишком жарко? — спросил он любезно. — Ведь вы же не будете пытаться убедить меня в том, что это была ваша машина? По-видимому, я слышал рев осла.

— Это был клаксон моей машины.

— Не могу поверить. Неужели вы держали осла под капотом своей машины? Ведь я могу отличить рев осла от автомобильного сигнала.

— Мой сигнал может показаться не очень красивым — заметил я, — но зато он очень громкий.

— Понимаю, — покивал тот головой, — и я готов в это поверить. Только не пытайтесь мне внушить, что машина звала вас на помощь. Разные вещи я видел в этом мире, и пусть, хоть мне это и кажется маловероятным, кто-то держит осла под капотом автомобиля. Но, чтобы там был еще чуткий пес, который в критический момент кусает осла за хвост, и заставляет его громко кричать, в это я уже не поверю, дорогой мсье.

Я вынул из кармана перочинный нож, открыл его, и я дал его Пижу.

— Вот, пожалуйста. Попробуйте вставить лезвие в замок на двери моей машины.

— Зачем?

— Пожалуйста, представьте, что вы — вор, который хочет украсть мою машину.

Детектив взял у меня нож и вставил его в замок. Сирена сразу же завопила так пронзительно, что господин Пижу отскочил назад, как ошпаренный.

— О, Боже! Вы говорили правду. Это какая-то дьявольская машина. Так можно получить сердечный приступ, когда она неожиданно закричит.

Теперь я мог отплатить за его насмешки над моей машиной.

— Может быть, мой автомобиль кажется медленным, — сказал я, — но вы не сможете его украсть. На вашей машине ездит теперь Фантомас, а на моей мы доберемся до замка.

Господин Пижу постучал себя по лбу.

— Ну да, я понимаю. А значит, я был прав: это была ловушка. Это письмо должно было заманить нас в пещеры, а в это время Фантомас угоняет вашу машину. Как говорили раньше: мы были бы спешены.

Я отнесся довольно скептически к этой мысли.

— Идиотская идея! До замка осталось самое большее на тридцать километров. Учитывая тот факт, что мы находимся во Франции, а не в пустыне, мы бы и так до вечера были бы у цели. Могли бы доехать отсюда автостопом до ближайшего города, а там можно нанять такси.

— Вы правы, — согласился Пижу и почесал за левым ухом. — В таком случае, как вы думаете, зачем они украли мой Хамбер и пытались то же самое сделать с вашей машиной?

— Не знаю, — честно ответил я, — но я думаю, что скоро буду знать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ИСТОРИЯ ЗАМКА ШЕСТИ ДАМ • СТРАННАЯ ДЕВУШКА ПО ИМЕНИ ИВОННА • СЛУЧАЙ С ПЕРЕКЛЮЧАТЕЛЯМИ • ТАЙНА ЛАБОРАТОРИИ БАРОНА • ОПАСНАЯ ДАМА ИЛИ БЫСТРЫЙ АВТОМОБИЛЬ • СЕДЬМАЯ ДАМА ЗАМКА • О ФАЛЬСИФИКАТОРАХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ИСКУССТВ И ПОДДЕЛКАХ

Замок Шести Дам — это один из десятков замков, которые, как бусины четок, казалось, были нанизаны на серебристую ленту реки Луары и ее притоков: Шер, Эндр и Вьенны. Воздвигали их надменные бароны и князья, сопротивлявшиеся королевской власти и создающие на своих территориях удельные княжества. Строили их так же короли, когда им удавалось — иногда на очень короткое время — обуздать могучих вассалов. Замки и окружающие их поместья отдавали тем, кто гордо носили на голове рыцарский шлем.

Долина Луары — это старая и богатая на исторические традиции страна. Именно здесь селились галльские племена, первыми восставшие против легионов Цезаря. Потом очень рано, уже в III веке, пришло сюда христианство благодаря легендарному святому Гатьену, а позже — святому Мартину. Гробница этого святого, расположенный в Туре, а уже в IV веке была признана святость национальной династии Меровингов.

На протяжении почти двух веков вторгались в эту страну варвары. Епископ Сен-Эньян остановил гуннов у Орлеана, а двести лет спустя, в 732 году Карл Мартелл не дал сарацинам переправиться через Луару. Через сто лет сюда ворвались норманны и разграбили всю страну, была разграблена также и гробница святого Мартина. Только Роберт Сильный, граф Блуа и Тур, положил конец их нападениям и грабежам.

Но слабость правления последних Каролингов усилила феодалов. Провинции Луары — Турен и Анже — стали постепенно удельными княжествами, которые слабо подчинялись французскому монарху. Это была эпоха могучих баронов, имеющих собственные войска, а иногда и свои собственные монетные дворы. Как грибы после дождя начали вырастать на многочисленных холмах, замки и оборонительные башни, в которых феодалы находили укрытие, сражаясь против войск монарха и против друг друга, потому что постоянно враждовали. Графы из Блуа были заклятыми врагами графов Анжуйских, среди которых самый известный был Фульк Нерра[20]. Это ему через некоторое время удалось захватить часть графства Блуа, а его сын, такой же жадный, как и отец, Жофруа Мартелл, поселился в Вандоме и заявил свои притязания на графство Тур.

Династия Плантагенетов, произошла от Годфри Плантагенета, графа Анжуйского. В 1154 г. один из рода Анжуйских сидел на английском троне как Генрих II и управлял государством, которая простиралась от северной Шотландии до Пиреней. Но враждующим между собой Плантагенетам пришел конец, они потерпели поражение от Капетингов. Филипп Август отнял у Джона Безземельного все провинции и долина Луары вернулась под французскую корону.

Король Людовик IX передал власть над долиной Луары своему брату, Чарльзу Анжуйскому, но принц и его потомки были слишком заняты завоеванием Неаполитанского королевства, чтобы заботиться о своих землях. В истории сохранилась хорошая память только о последнем принце Анжуйском, покровителе искусств, называемом Добрым Герцогом Рене.

Прошел к концу период столетней войны, когда английские правители из династии Ланкастер, имеющий династические притязания на французские земли, захватили почти половину страны. В соответствии с договором, заключенным в Труа королем Англии и Франции стал Генрих VI Ланкастер, малолетний ребенок, а власть над Францией была возложена на английского принца Джона Бедфорда. В это время сын французского короля-безумца Карла VI, дофин Карл VII бежал в Бурж в поисках спокойной жизни, сам сомневаясь в своих правах на французский престол.

И вот тогда на исторической арене появилась девушка, дочь состоятельного крестьянина, Жанна д'Арк. Это ей, когда поверили в ее святое предназначение, удалось разжечь энтузиазм для борьбы в войсках Карла VII, а ему самому получить французскую корону. Поэтому неудивительно, что после мученической смерти Девы Орлеанской на костре, Карл VII провозгласил ее святой.

Карл VII, как и другие Валуа — облюбовал земли Луары. Это, прежде всего, Валуа обязана эта страна своими самыми красивыми и самыми большими замками. Но с течением времени стал меняться характер этих сооружений. Мощные донжоны, возведенные когда-то феодалами с целью защиты — главным образом четырехугольные, а потом круглые уступили место замкам из светлого камня или розового кирпича. Еще позднее в стиле возводимых замков стало заметно проявляться влияние итальянского зодчества — результат повышенного интереса Валуа к Италии.

Со временем перестали строить замки на холмах, ибо они потеряли свой оборонительный характер. Ставили их в тенистых долинах, над реками, в которых отражались шпили и башенки замка. В XVII и XVIII веке родилось понятие дворца-замка, где владетели жили исключительно для своего удовольствия.

Именно таким замком был Le Château de Six-Дам, к которому я подъехал с господином Пижу. От первоначального оборонительного характера сооружения остался только мощный донжон, окруженный террасой со скамейками для туристов. Вход на террасу был через разводной мост над каналом, соединенным с рекой. С террасы второй подъемный мост вел к украшенному башенками замку, с достроенной к нему двухуровневой галереей на мосту перекинутой через реку. Замок окружен большим парком и двумя прекрасными садами — Кэтрин де Медичи и Дианы де Пуатье.

Сторож открыл ворота в парк и мы въехали в огромную аллею усаженную старыми платанами. Через пять сотен метров, мы оказались рядом с первым из разводных мостов. Рядом находилась парковка, и длинный каретный сарай, переделанный в гаражи.

Я поставил машину на стоянке и мы вошли в замок. Сначала мы оказались в большом коридоре, из которого широко открытые двойные двери вели в огромный зал, где с одной стороны находился большой резной камин из черного мрамора, а с другой была мраморная лестница на галерею обегавшую зал на высоте второго этажа. Окна с цветными витражами пропускали не очень много света, поэтому в течение всего дня в холле горели четыре напольных светильника.

Возле камина каменный пол укрывал толстый, пушистый ковер. Было здесь и несколько глубоких кресел и низкий круглый стол с прекрасным, кованым подсвечником.

Под лестницей скрывались какие-то двери. Одна из них неожиданно открылась и из нее вышла четырнадцатилетняя девочка, очень высокая и ужасно худая, на длинных и очень стройных ногах, в красном свитерке и черной ветровке. На ногах были белые носки. Ее длинные, светлые волосы заплетены были в две косы. Кожа у нее была бледной, глаза голубые, большие.

— Я — Ивонна — она протянула мне руку. — Я рада познакомиться с мсье ла Bagnolette[21].

Я нахмурился.

— Так меня называют друзья, — сказал я. — Но я не люблю свое прозвище, потому что мне кажется что это по-детски. Меня зовут Томаш. Я хотел бы встретиться с бароном де Сен-Гатьен.

— О, дядя скоро будет. Ему уже сообщили о вашем прибытии, — ответила худая барышня. — А что касается вашего имени, мне оно очень нравится, и я удивлена, что вы его не любите.

Потом подала руку господину Пижу.

— Вы тот знаменитый детектив Страхового Агентства? — поинтересовалась она.

— Да, мадемуазель, — проговорил мсье Пижу и почесал за левым ухом. — Я никогда всерьез не воспринимал таких молодых девиц, и в любом случае не знаю, как себя с ними вести: относиться как к детям или как к взрослым.

Между тем, барышня взяла стоящую на камине инкрустированную коробку с сигарами.

— Господа, курят? — вежливо спросила она, переступая стройными ногами.

— Предпочитаю сигареты, — сказал господин Гаспар.

— А может, по рюмке шерри? — предложила барышня.

И из скрытого в стене бара она достала поднос с пузатой бутылкой и бокалами.

Господин Гаспар взял сразу инициативу в свои руки и принялся разливать шерри в бокалы.

— Простите, но я не пью, — предупредила, девочка, увидев, что мсье Гаспар намерен наполнить третий бокал.

Через некоторое время, прищурив немного глаза, она повторила:

— Значит, вы детектив…

— Да, — щелкнул языком господин Гаспар. — А с чего это ты взяла, дитя мое?

— Потому что у вас искусственные усы, — пояснила барышня.

— Ах, так? Опять отклеились — Пижу коснулся своих несчастных усов, и еще сильнее прижал их пальцами к месту над верхней губой.

— А кто-нибудь из вас умеет ремонтировать переключатель? — неожиданно спросила девочка.

Мы удивленно замолчали.

— Переключатель, да? — рассеянно повторил господин Гаспар. — А что это за переключатель?

— Переключатель скоростей на велосипеде. На моем велосипеде, — добавила барышня. — Многие уже пытались мне помочь, но переключатель, как плохо работал, так плохо и работает. Извините, что пристаю к вам, но всякий раз, когда кто-то придет к дяде, во мне вспыхивает надежда, что, может быть, мне помогут с переключателем.

— Я никогда не видел, переключателя — буркнул господин Гаспар.

— Вы не ездили на велосипеде? — удивилась барышня.

— У меня Хамбер — пренебрежительно ответил господин Гаспар.

— Я ненавижу машины, — сказала девочка. — Я презираю автомобили. Я признаю только велосипеды. А вы? — обратилась она вдруг ко мне.

И я ответил дипломатично:

— Господин Пижу не думает, что то, на чем я езжу, можно было бы назвать автомобилем. Выглядит это, скорее, помесь каноэ с швейной машиной.

— Я видела это «что-то» — она рассмеялась. — Я видела как вы приехали. Вы сам построили свою машину? Простите мою откровенность, но мой друг Роберт, когда вас увидел в этой машине, он сказал: «Ого, приезжает еще один такой, у которого мозги с переключателем».

Я засмеялся. Но господин Гаспар сделал обиженное лицо.

— Простите, но что значит мозги с переключателем?

— Ну да, вы ведь не знаете, что такое переключатель скорости, — кивнула барышня. — Переключатель скорости в велосипеде, мсье, это такой механизм, который позволяет перемещать цепь с меньших звездочек на большие, и наоборот. Таким образом, вы можете ехать быстрее или медленнее, одинаково вращая педали.

— А иметь мозги с переключателем? — он спросил ворчливо, господин Гаспар и почесал за левым ухом.

— Это значит быть чудаком. Таким чудаком, странности которого увеличиваются в зависимости от ситуации, — пояснила барышня.

— Но вы сказали, что приехал еще один с этим… ну, переключателем — запинаясь сказал господин Гаспар. — Вы меня, барышня, имели в виду?

— Усы, — ответила она.

— Что, усы? — спросил господин Гаспар.

— Усы у вас отклеиваются, — сказала девочка.

Господин Гаспар, коснулся пальцами усов, но заявил, что они крепко держатся.

— Неправда. Они хорошо приклеены, — сказал он и сделал обиженное лицо.

Эта абсурдный разговор продолжался бы может, Бог знает как долго, но по большой лестнице к нам медленно спустился высокий, пятидесятилетний мужчина. Я понял, что это барон Рауль де Сен-Гатьен.

Держался он прямо. Лицо у него было обветренное, смуглое, седые волосы гладко причесаны. Удивителен, однако, был его костюм — барон вышел нам на встречу в рабочем комбинезоне, испачканном оливковым маслом.

— Простите за костюм — извинился он — но я пришел сюда прямо из мастерской.

В господине Гаспаре проснулось любопытство детектива.

— А над чем вы работаете? — спросил он, приветствуя барона. Аристократ в комбинезоне явно растерялся. Хмыкнул неуверенно:

— Да, в сущности, над чем я работаю? — и мне показалось, что его полный просьбы взгляд обратился к девочке. Она сказала без колебаний:

— Дядя делает золото.

— Ах, нет, нет, — быстро возразил барон. Ивонна любит шутить. Да, у меня есть мастерская и я делаю в ней то и это, но ведь не золото.

Девочка вздохнула с сожалением.

— Жаль, что дядя не пытается сделать золото, или фальшивые деньги. Нам бы пригодилось немного франков.

— Ивонна, я тебя умоляю, прекрати шутить, — барон пытался говорить суровым тоном, но это ему не удалось. Девушка, кажется, полностью владела его сердцем.

В этот момент через главный вход, в холл влетела горничная с бигуди на голове.

— О, боже, на помощь! — причитала она. — Старая дама убьется! Помогите! Она умрет!

Все как один побежали через главный вход на замковый двор. А там, под страшный рев двигателя в облаках выхлопных газов метался по гравию двора замечательный автомобиль — новая модель Рено Альпина.

Сидела в нем старая, высушенная как мумия, женщина в большой шляпе на голове. Шляпа напоминала клумбу с разноцветными цветами. Не хватало только фонтана, и это был бы уже полный комплект для любого газона перед замком. Старая леди небрежно держала в уголке рта незажженную сигарету, шляпа была лихо сдвинута на затылок. И как гусар норовистого коня, объезжала Рено Альпина.

Вы должны знать, что Рено Альпина — это последний крик автомобильной моды. Агрегат с четырехцилиндровым двигателем объемом 1605 кубических сантиметров, достигает скорости до 230 километров в час. Это монстр длиной четыре метра, шириной полтора. Имеет дисковые тормоза, пятиступенчатую коробку передач.

Это машина и металась по двору огороженному невысокой стеной, за которой в двух метрах дальше текла река. Пространство двора была небольшим, но старая леди разогнала машину, и, с пронзительным визгом тормозов, остановила ее за несколько сантиметров от стены. Потом сдала задом до противоположной стены и скрипнув тормозами снова резко остановилась, почти касаясь стены задним бампером; Сопровождали эти манипуляции рев мотора и облако выхлопных газов.

Дама увидела нас, стоящих перед замком. Наши перепуганные лица доставили ей явное удовольствие. Она улыбнулась нам, не выпуская из рта незажженную сигарету.

Наконец, подъехала ко входу в замок и выключила двигатель. Энергичным движением открыла дверцу и вышла.

— Ну и что, Рауль? — победоносно обратилась она к барону. — Как тебе нравится моя машина? Я отдала за нее в Париже восемь тысяч франков.

У барона было озабоченное лицо.

— Не думаете ли вы, Эвелина, что эта машина слишком быстрая?

Дама поправила шляпу на голове, как рыцарь шлем перед боем.

— Caramba, sacrebleu, porca miseria! — на нескольких языках выругалась дама. — В моей жизни было сто сорок пять автомобильных аварий. Но пусть я буду ездить на велосипеде Ивонны, если этот автомобиль будет причиной аварии. Даю вам слово: на этот раз ни одной аварии.

Ивонна, увидев испуганное лицо господина Гаспара, заявила с гордостью:

— Тетя, действительно, сто сорок пять раз попадала в аварию. Двенадцать раз получала водительское удостоверение. Пять раз лежала в больнице. Разбила шестнадцать собственных и сорок две чужие машины.

— Правильно — кивнула старая дама. — Но никогда по моей вине ни с чьей головы не упал волос. Не то что эти дорожные бандиты! — погрозила кулаком кому-то невидимому. — Под Парижем, какой-то бандит так припарковал свою машину, что поцарапал мне правое крыло.

Говоря это, она указала на небольшую вмятину на правом крыле прекрасной машины.

Я представил себе, как эта машина будет выглядеть через неделю. Хотя, кто знает? С тем классом вождения, который пожилая дама показала во дворе, следовало, что она является прекрасным водителем. Несмотря на свой преклонный возраст у нее отличная реакция.

Старая леди вытащила изо рта сигарету.

— Ну и что, господа? Никто огня не даст?

Я поспешил к ней с зажигалкой. Она сильно затянулась, а потом, скользнув глазами по моему и господина Гаспара лицам, спросила:

— Ну, кто из вас этот знаменитый детектив? Caramba, porca miseria, пора покончить с Фантомасом!

Господин Гаспар очень робко выдвинулся вперед. Дама, видимо, внушала ему трепет.

— Я детектив Страхового Агентства — представился он. — Меня зовут Гаспар Пижу.

— А я Эвелина Брион.

— Вы жена известного банкира? — с уважением поклонился господин Гаспар.

— Была. Потому что он умер, — сказала она спокойно. — И сразу же хотела бы подчеркнуть, что я остаюсь вне круга подозрений. Это значит, я не вовлечена во все эти кражи. Я здесь только на время, потому что у меня есть собственный дом на Ривьере. С этим замком и галереей меня ничего не связывает, кроме того, что барон — это мой брат, а этот ребенок, она погладила по голове Ивонну — она сирота, дочь моего второго брата, и нуждается в моей моей помощи. Поэтому я здесь, но скоро уеду.

— Гм, — недоверчиво хмыкнул барон.

Но лишь один человек, казалось, не испытывал страха перед дамой: Ивонна. Она сказала тихо, но решительно:

— Тетя потратила восемь тысяч франков на воняющий бензином хлам. А мы не можем себе позволить купить новую машину для стрижки газонов.

— Тебе не нравится мой Alpine? — встревожилась тетя.

— Нет! — честно ответила барышня. — Ты знаешь, что я люблю только велосипеды.

— Ивонна, что из тебя вырастет, если ты не любишь автомобили? — расстроилась старая женщина. — Я согласна, что машина для стрижки газонов очень нужна. Если ты настаиваешь, я это дело завтра устрою. Только умоляю тебя, не заставляй меня мучиться угрызениями совести из-за этого автомобиля.

— Машина для стрижки газонов уже заказана, — ответила барышня. — Я позвонила в магазин в Туре, и попросила ее прислать.

— Но, Ивонна… — прошептал барон.

— Пусть это тебя, дядя не беспокоит! Они обещали подождать с оплатой до конца года, а туристический сезон только начался. А кроме того… — она заколебалась на мгновение, но сразу же добавила: — Я буду иметь свой собственный большой доход.

— Из какого источника? — поразилась старая женщина.

— Тетя, простите, но у меня есть право на собственные тайны. Впрочем, может быть, мне удастся напасть на след Фантомаса? За поимку этого злодея, как сообщила сегодня газета, назначили сто тысяч франков награды.

Говоря это, молодая и, как я уже отметил, очень худая особа, резко повернулась и вошла в замок. Остальные пошли за ней. В дверях меня на мгновение задержала мадам Эвелина:

— Итак, раз он Пижу, вы Пан Самоходик — сказала она вполголоса.

— Мне не нравится это прозвище, — ответил я. — Я Томаш.

— А я очень люблю автомобили и мне нравится ваше прозвище — твердо заявила она. И добавила она, понизив голос до шепота:

— Если бы вы что-нибудь обнаружите, Пан Самоходик, или у вас для меня будет какое-то очень опасное задание, то можете на меня рассчитывать. С удовольствием вам помогу.

В холле замка Ивонна любезно обратилась к господину Гаспару:

— Наверное, вы хотите в первую очередь посмотреть галерею, устройства сигнализации и картину, которую намерен украсть Фантомас. Если позволите, я отведу вас туда.

— А, да-да. Так будет лучше, — обрадовался барон де Сен-Гатьен. — Ивонна введет господ во все дела нашего замка. А я, если господа позволят, вернусь к своей мастерской.

И вежливо поклонившись нам, он начал взбираться по большой мраморной лестнице на второй этаж.

Пижу все еще держал в руке свой дорожный, довольно большой, но плоский, прямоугольный портфель. Мадам Эвелина обратила на него внимание.

— Ивонна, — сказала она девочке — может быть, ты сначала отведешь господина Пижу в его комнату, чтобы он мог там оставить свою сумку?

— Ах, нет, нет, — горячо запротестовал детектив. — В портфеле у меня детективные инструменты, различные лупы и приборы для контроля устройств сигнализации и фотоэлементов. Мне он будет нужен в галерее.

Они ушли, и я, поскольку с меня уже было достаточно общества Пижу, был рад, что мной занялась мадам Эвелина.

— Caramba, porca miseria! — сказала она. — Вы приехали сюда из Польши и, в первую очередь, вы должны немного отдохнуть. Я отведу вас в вашу комнату. Галерею и «Пляж» Ренуара вы еще успеете посмотреть.

Винтовой лестницей мы поднялись на второй этаж галереи, построенной на мосту перегораживающем реку. Это на самом деле был чердак с длинным коридором и множеством дверей слева и справа. Окна небольших гостевых номеров выходили на реку, а точнее, река протекала под окнами.

Номер, предназначенный для меня, был меблирован очень скромно, там стоял современный диван, два кресла, шкаф и небольшой письменный стол в стиле ампир.

Мадам Эвелина села в кресло, сняла с головы свою экзотическую шляпу и зажгла сигарету.

— Здесь, на втором этаже находился когда-то монастырь, мсье. Женский монастырь, — добавила она. — Но я думаю, что это не имеет для вас никакого значения.

— Это верно, мадам, — согласился я.

— Я также думаю, что, как детектив, вы умный человек, — сказала пожилая дама, — и думаю, вам не нужно говорить, что, хотя замок этот носит название Шести Дам, скоро будет называться Замком Семи Дам.

— Вы имеете в виду, Ивонну?

— Ну, конечно. Это она всем здесь заправляет. Я пыталась навязать ей свою волю, но это дело безнадежное, caramba, porca miseria. Так уж сложилось, что мой брат, барон, он холостяк, а я, к сожалению… У меня нет детей. Наш младший брат, Марсель, погиб вместе со своей женой в авиакатастрофе, и после них осталось двое детей: Винсент и Ивонна. Они оба здесь выросли. Винсент — она вздохнула и взмахнула рукой. — Ах, я не хочу ничего плохого говорить о нем, но это художник, мсье. Живет в небольшой квартирке в Париже, и, хотя я советовала ему, чтобы он рисовал автомобили, рисует различные абстракции, которых никто не понимает и не хочет покупать. Представьте себе, он отказался от титула баронета в пользу Ивонны и даже от своей старой тетушки не хочет принять ни франка. Чудак, не так ли? К счастью, что заинтересовалась им эта датчанка, мисс Карен Петерсен. Может быть, она сделает из него человека, потому что мне кажется, что это чрезвычайно разумная и симпатичная особа.

— Да, — я кивнул.

— Жаль только, что она со своим отцом уехала на Карибское море, чтобы там искать сокровища какого-то корсара. Тоже странное занятие, не так ли?

— Капитан Петерсен нажил на этом большое состояние.

— Вы правы, — кивнула она. — Единственное, что утешает, что Карен удалось вас к нам пригласить. Она много хорошего говорила о вас. Может быть, вы сможете поймать Фантомаса?

— Я сделаю все, что только в моих силах. Но это будет не легко. И я боюсь, что могу потерпеть поражение, — сказал я честно.

Еще раз, сказав, что понимает меня, она встала с кресла.

— Пожалуйста, располагайтесь. Я не буду вас больше отвлекать, потому что скоро прозвучит гонг на обед, а вы еще должны немного отдохнуть.

Она приятно улыбнулась и вышла из комнаты.

Не чувствуя себя усталым, я спрятал сумку в шкаф и подошел к окну.

В лучах полуденного солнца, я увидел синеву журчащей у моих ног реки, исчезающей где-то внизу, под арками каменных пролетов. Через небесно-голубую воду просвечивали желтые, песчаные отмели, сочная зелень берегов смыкалась за поворотом реки, горизонт закрывали высокие деревья замкового парка, который тянулся по обеим берегам.

Мне было тяжело на душе. Со слов старой леди я предположил, что Карен представила меня здесь, как кого-то необычного, наделенного исключительной проницательностью и интеллектом, для кого поимка преступника было делом ежедневным и простым. А я не чувствовал себя таким человеком. Слишком лестные суждения других смущали меня, и даже парализовывали.

Я был скромным чиновником в Главном Управлении Музеев. Считал себя за совершенно обычного человека, хотя, как есть люди, имеющие способности к музицированию или рисованию, так и я, наверное, имел детективную жилку. Работая в Министерстве Культуры и Искусств, несколько раз я столкнулся с преступниками, которые воровали антиквариат, подделывали его, пытались найти и присвоить себе утраченные во время войны сокровища национальной культуры. Но преступность в этой области не так широко распространена в нашей стране, как в западных странах, во Франции или в Италии. И это вовсе не потому, что у нас люди лучше или более склонны уважать памятники. Просто в результате многих войн, которые не пощадили нашу страну, а особенно во время нацистской оккупации, множество бесценных произведений искусства было у нас уничтожено, а те, которые уцелели — они охранялись как зеница ока. В результате социальных преобразований, у нас нет миллионеров, готовых за баснословные деньги купить и спрятать в своих частных коллекциях украденные произведения искусства. А наши таможенники, как правило, очень внимательны в этом отношении.

Можно ли сравнивать нашу страну, например, с Италией, которая является как бы одной большой сокровищницей достопримечательностей и величайших произведений искусства? В Италии, как справедливо пишет западная пресса, иногда в маленьких провинциальных церквушках за дверями с примитивными, старинными замками, скрываются произведения крупнейших мастеров. Какой это соблазн для похитителей произведений искусств!

Мы подсчитали, что ежегодно из Италии похищают и вывозят памятники старины на сумму более пяти миллионов долларов. Похитители с помощью самых замысловатых методов вывозят из Италии украденные произведения искусств в США и страны западной Европы, и продают их богатым коллекционерам. Как ничтожна возможность их возвращения! Как в США, так и в большинстве стран западной Европы, право на возврат украденного произведения истекает после пяти лет, а покупатель не наказывается, если он докажет, что действовал добросовестно.

У нас, в Польше действуют другие законы. Покупатель украденных произведений искусств, также подлежит наказанию. Есть у нас каталоги памятников старины, так что люди покупая старые произведения искусств не в магазине «Desy», а у стороннего продавца — могут получить информацию, из каких источников они берутся.

Я находился, однако, не в Польше, а во Франции, и я должен был принимать во внимание местные законы и условия. Я понимал, что имею дело с преступником, не только умным, но профессионалом в своем деле, имеющем в своем распоряжении необходимые материальные ресурсы и современную технику. Время от времени пресса сообщала о беспрецедентных кражах, совершаемых, возможно, какой-то международной бандой воров.

Вот небольшой городок в Италии, Пьеве-ди-Кадоре, где родился знаменитый художник Тициан[22]. В небольшой церкви в течение многих лет туристы восхищались полотнами величайшего сына этого городка. И вот однажды ночью картину Тициана, оцененную в более чем полтора миллиона долларов, вырезали из рам и украли. Не замеченные никем преступники вывезли ее из села на грузовике.

Неделю спустя из собора Санти-Джованни-э-Паоло в Венеции воры украли ночью пять частей алтаря Джованни Беллини[23] и Антонио Виварини[24], стоимость которых оценивается в более чем в четыре миллиона долларов. Встревоженное общественное мнение Италии вызвало организацию специальной следственной бригады под командованием полковника Мамборе, так называемую команду Мамборе. Нашли части алтаря из собора в Венеции, вернули небольшой церквушке картину Тициана.

Но, как я уже говорил, борьбе с преступниками препятствуют слишком скудные средства, которые капиталистическое государство выделяет на охрану памятников старины, и слишком мягкие законы. Так, например, знаменитая Мадонна с Младенцем кисти Джорджоне[25], написанная когда-то во Флоренции, украшает сегодня в Лугано частную галерею известного миллионера Тиссена. Почему? Потому что истек срок, в течение которого можно было потребовать украденную картину.

Во Франции, пресса широко освещала кражи произведений искусств в замках Луары. Но, как можно было судить, неуловимый Фантомас не имел ничего общего с преступлениями, совершаемых в Италии. Там просто похищали оригиналы, вырезая их из рам. Здесь же произошли подмены оригинала на подделку.

Почему? Как Фантомас проникал сквозь стены, минуя фотоэлементы и сигнализации в охраняемых галереях?

Вот были вопросы, которые волновали меня с первого момента пребывания в Замке Шести Дам.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

НЕПРИЯТНОСТИ БАРОНА ДЕ СЕН-ГАТЬЕН • ВЫПОЛНИТ ЛИ ФАНТОМАС СВОЮ УГРОЗУ • ИДЕЯ ФИЛИППА И ВОЗМУЩЕНИЕ ПИЖУ • ОПЯТЬ ГОЛУБОЙ ВЕРТОЛЕТ • СЕКРЕТ ПОРТФЕЛЯ • «ПЛЯЖ» РЕНУАРА • В ОГРАБЛЕННОЙ ГАЛЕРЕЕ • ОРИГИНАЛ ИЛИ КОПИЯ • НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ВОРАХ И ПОДДЕЛКАХ КАРТИН

До меня донесся звонкий удар гонга, призывающий членов семьи и гостей на обед. Я посмотрел на часы: было пять вечера. Во многих странах обед с часу дня до трех, и в Англии, и во многих богатых семьях на Западе, на английский манер, в полдень едят ленч — очень легкую еду, а обедают очень поздно. У нас в Польше с этим делом по-разному. Те, кто работают, едят обед после окончания работы, также около пяти часов, а вместо английского перерыва на ленч у них перерыв в работе на второй завтрак.

Я мыл руки в прикрепленной к стене старомодной раковине, когда в мою комнату постучалась Ивонна. Она не была уверена, что я услышал гонг, а если и услышал, то понял ли, что это приглашение на обед. Как хорошая хозяйка Замка Шести Дам, она хотела лично пригласить меня в столовую.

— Я рад, что вы приняли приглашение дяди и приехали в наш замок, — заявила она, как и ее тетя. — «Пляж» Ренуара, это очень ценная картина. Если этот ужасный Фантомас лишит нашу галерею одного из самых ценных полотен, туристам будет неинтересен наш замок, потому что лежит в стороне от основных маршрутов. Это полностью разорит дядю.

Я задал вопрос, который, наверное, покажется невежливым, но это было необходимо.

— Я думал, что ваш дядя, Ивонна, очень богатый человек. Не считая даже этот великолепный замок с прекрасным парком, в его галерее, насколько мне известно, находится великолепная коллекция картин импрессионистов. Каждое из этих полотен представляет огромную ценность.

— Ах, так вы ничего не знаете? — удивилась Ивонна. — Замок в долгах, его обслуживание съедает много денег. А галерею в замке основал наш дедушка. Он был другом многих живших тогда художников, и хотя, быть может, не восторгался их изображениями, покупал их, чтобы помочь им, потому что большинство из них жило в большой бедности. Таким образом, была создана галерея. Потом имена этих художников обрели известность, картины поднялись в цене. А дед, в память о дружбе, никогда не соглашался продать ни одной картины. В завещании оговорено, что и дяде Раулю также нельзя продать ни одной картины из нашей галереи. Так что дядя является владельцем такого богатства, и, одновременно, не может им распоряжаться.

— Понимаю, — пробормотал я.

— А тетя Эвелина, она действительно очень богата. Она унаследовала после своего мужа, парижского банкира, огромное состояние. Только, вот, дядя не принял бы от нее финансовой помощи, потому что он очень гордый.

— Это, похоже, семейное — я засмеялся. — Твой брат, художник, Винсент, тоже, как я слышал, не хочет ни франка от тети.

— Она говорила вам об этом? Это правда, — отозвалась девочка. Такие уже все Сен-Гатьен. В любом случае, нам бы не помешали эти сто тысяч долларов за поимку Фантомаса. Как вы думаете, общими силами нам удастся его поймать? — говоря это она лукаво подмигнула мне.

Я улыбнулся.

— У нас есть конкурент. Господин Гаспар Пижу. Он тоже хочет получить награду и купить себе домик где-то на юге Франции.

Девушка презрительно пожала плечами.

— Я не верю в таких детективов, которые носят приклеенные усы. Но пойдемте уже на обед.

По дороге в столовую, я задал ей еще один вопрос:

— Ваш дядя говорил что-то о своей мастерской, а ты шутила на эту тему. Скажи мне, над чем работает твой дядя?

Она тихо рассмеялась.

— Этого никто не знает, мсье. Никто из нас никогда не был в его мастерской. Только наш лакей, Филипп, посвящен в дела дяди, потому что убирает его мастерскую. Но от Филиппа трудно чего-нибудь добиться, он служил на том же корабле, что и дядя, и очень ему предан.

Столовая находилась на первом этаже, рядом с холлом. Стены покрывала темная, дубовая вагонка, потолок тоже был балочным и обшит деревом. Одну стену занимал большой шкаф, составляющий одно целое с панелями. На другой я увидел мраморный камин с великолепным зеркалом в стиле рококо. В третьей стене виднелись четыре окна, а в эркерах между ними стояли деревянные скамьи, крытые шкурами.

Середину столовой занимал длинный прямоугольный стол, окруженный стульями с высокими спинками.

Барон оделся к обеду в темный костюм и белую рубашку с черной бабочкой. Он выглядел изысканно, как настоящий аристократ. Тетя Эвелина, к счастью, сняла свою шляпу, огромную как клумба. В длинном, темном платье, украшенном жемчугом, с белыми волосами заплетенными в пучок, она выглядела очень изысканно. Кто видел ее в первый раз, и не подумал бы, что в ней дремлет жуткий автомобильный демон. Только все еще, по малейшему поводу, ругалась на разных языках. «Caramba, porca miseria» — часто слышалось во время этого обеда.

Я был представлен куратору, господину Арманду Дюранту, рослому мужчина с огромной черной бородой, которая делала его похожим на разбойника Мадея. Но мягкий взгляд голубых глаз и тихий голос разрушали это впечатление.

К столу подавала служанка, но уже без бигуди, и лакей барона, тот самый испанец Филипп. Филипп служил на корабле, на котором барон был офицером, а потом поступил на службу к барону. Ему было около пятидесяти лет, как и барону. У него были длинные, седые бакенбарды, густые брови и носил он что-то вроде ливреи, которая, однако, напоминала немного басманскую куртку с серебряными пуговицами и плетением.

Разговор за ужином начал барон.

— Как вы оцениваете охрану галереи? — спросил он господина Пижу. — Ваше мнение очень важно, поскольку от него зависит выплата компенсации за ранее украденную картину. Фантомас пригрозил похищением «Пляжа» Ренуара. Не знаю, могу ли я быть спокоен…

Господин Пижу пренебрежительно махнул рукой, вооруженной столовой ложкой.

— У вас хорошая система сигнализации. На окнах крепкие решетки, двое охранников по очереди дежурят у входной двери в галерею. Но имеет ли это какое-либо значение? Если Фантомас пообещал, что украдет картину Ренуара, то, безусловно, выполнит свою угрозу.

— Как это? — удивился барон. — А как он попадет в галерею?

— Ба, в том-то и дело! — пожал плечами Пижу. — Он умеет проникать сквозь стены.

— Caramba, porca miseria! — загремела тетя Эвелина. — И это говорит господин детектив Страхового Агентства? Несколько таких детективов и Агентство пойдет по миру. Я думала, что раз вы здесь, Фантомас не посмеет украсть картину.

Господин Гаспар отложил ложку.

— Не моя задача следить за коллекцией барона. Он этим занимается сам, а также наемные охранники, и патентованная система охранной сигнализации. У меня другие обязанности.

Всем нам было интересно, какие это «другие обязанности» у детектива Страхового Агентства, но тут Филипп внес на подносе огромное блюдо с отбивными. Блюдо он поставил на стол, прямо перед носом тети Эвелина и заявил:

— У меня есть мысль, барон. Может быть нам заключить с Фантомасом соглашение?

— О чем ты говоришь, Филипп? — поразилась тетя Эвелина.

— В самом деле, ты говоришь странные вещи, — сказал барон.

— Я имею в виду, господин барон, что Фантомас мог украсть картину, а нам выплатили бы компенсацию. Таким образом, мы поправили бы наши финансовые дела. Что не маловажно.

— Чи, чи, чи! — усмехнулась Ивонна. — Я об этом давно думала. Но ничего из этого не выйдет, дорогой Филипп. В результате оговорки в завещании, нельзя продавать картины, а следовательно, и принимать возмещения, составляющие сумму, эквивалентную цене полотна. Деньги выплаченные через Страховое Агентство следует положить на банковский депозит. Если Фантомас лишит нас еще нескольких величайших шедевров галереи, к нам перестанут приезжать туристы, и мы потерпим крах. Провал по всей линии.

Слово снова взял господин Гаспар Пижу:

— Прошу меня извинить, но я, как детектив Страхового Агентства, просто не могу слушать подобных разговоров. Это преступные разговоры. Предупреждаю, что многие уже пробовали обмануть наше Агентство и плохо кончили. Я сам приложил к этому руку.

— Caramba! Porca miseria! — воскликнула тетя Эвелина. — Сводите счеты с Фантомасом, пожалуйста, а не с нами.

Господин Пижу потянулся за отбивной.

— Да. Всему свое время, сударыня. — И до конца обеда не произнес ни слова.

После обеда мы вышли все во двор, а потом на террасу донжона. Наше внимание привлек тот факт, что господин Пижу держал в руке свой, довольно больших размеров, дипломат.

— Неужели вы собираетесь нас покинуть? — поинтересовался барон.

— Да, — кивнул детектив. — Я оставлю замок не на долго. Но потом опять появлюсь.

Мы подумали, что господин Пижу, как и любой выдающийся детектив, похож на кота, который ходит сам по себе.

Был прекрасный день. Мы сидели на скамьях для туристов и молча смотрели на густую зелень старых платанов на парковой аллее. Белые, песчаные отмели в серебристой речной глубине выглядели, как рыбья чешуя.

Господин Пижу, как мне казалось, вел себя странно. Он прислушивался чему-то, время от времени смотрел на небо и чесал за левым ухом.

Вдруг он сказал барону:

— Я не хочу, чтобы вы плохо думали о Фантомасе. Ибо и так, вы не можете распоряжаться картинами по своей воле, Фантомас, украв картины, не причиняет вам боль.

— Но, дорогой мой, что вы такое говорите? Это возмутительно! — сказал барон. — Фантомас является обычным преступником.

— И мы возьмем за него сто тысяч долларов, — с убеждением сказала Ивонна.

Пижу улыбнулся. В первый раз я увидел его, улыбающегося так широко, от уха до уха.

— Боюсь, что это несбыточные надежды, — сказал он.

В этот момент над воротами парка появился голубой вертолет. С гудя мотором он пролетел над рекой и оказался прямо над террасой. Повис над ней, как мощная стрекоза, опустился так, что оказался в трех метрах над землей. На мгновение я даже испугался, что летчик заденет винтом, стены донжона. С вертолета сбросили веревочную лестницу.

— Прощайте! — поклонился нам, господин Гаспар. — Спасибо, что открыли для меня галерею. Спасибо также за картину Ренуара. Надеюсь, что копия, которую я оставил, сделана достаточно тщательно.

Пижу с ловкостью юноши вскочил на веревочную лестницу. Вертолет мгновенно взмыл вверх, а господин Гаспар, с дипломатом в левой руке, залез в кабину пилота. Через некоторое время мы потеряли вертолет из виду. Он исчез за деревьями парка.

— Caramba, porca miseria! Ничего не понимаю — зашумела тетя Эвелина.

А у меня бегали мурашки по шее. Я уже открыл рот, чтобы объяснить ситуацию, когда со стороны замка прибежал Филипп.

— Господин барон, — закричал он в изумлении. — Звонил мсье Гаспар Пижу, детектив Страхового Агентства. Он сказал, что будет здесь через час, потому что его задержали в Париже непредвиденные обстоятельства.

Все молчали, как будто пораженные громом.

— Фантомас, — простонала, наконец, Ивонна. — Так это был Фантомас?

Куратор схватился за голову.

— Картина! Он, вероятно, украл картину Ренуара!

И как сумасшедший побежал в сторону замка и галерей. И мы побежали вслед за ним.

Галерея, как я уже упоминал, была построена Екатериной Медичи, на каменном мосту, построенном в годы, когда владелицей замка была Диана де Пуатье. Галерея располагалась в длинном зале с окнами в стиле ренессанс, выходящими на реку протекающую под арками моста.

Галерея имела три уровня. Нижний являлся анфиладой из четырех огромных комнат. В последней комнате находились тщательно закрытые, дверные проемы, через которые можно было выйти на другой берег реки.

Выше имелся длинный и широкий зал, имеющий окна с обеих сторон. Это здесь, на стенах зала, отец барона де Сен-Гатьен повесил собранные им картины современных ему художников.

Над галереей, то есть как бы на втором этаже, находились комнаты для гостей, одна из которых была выделена для меня.

Если, однако, на нижнем уровне двери вели на другую сторону реки, то у галереи с картинами не было другого выхода. На окнах решетки. Попасть сюда можно было только из зала замка, а точнее по лестнице из холла через маленькую комнатку, где днем и ночью дежурил охранник. Отсюда в галерею вели защищенные системой охранной сигнализации двери.

Картина Ренуара висел прямо напротив входной двери, между первым и вторым окном справа. Это был небольшая картина маслом, размером тридцать пять на тридцать сантиметров, в простой деревянной раме. Изображен был как бы случайный фрагмент нормандского пляжа. Какая-то раздетая женщина на переднем плане, другая, захвачена художником лишь частично, в середине много «пустого» места, а в глубине несколько детских фигурок. Эта «случайность» кадра была довольно характерна для импрессионистов, а особое выражение она нашла в знаменитой картине Дега[26], на портрете господина Лепика с дочерьми.

Много желтого, охры, белого. Туманное море нежного голубого цвета.

— Это он! Ренуар — выдавил куратор.

Мы все столпились перед картиной Ренуара и, и пристально смотрели на нее.

— Вы — искусствовед, — обратился ко мне барон. — Насколько я знаю, занимаетесь также подтверждением подлинности изображений. Или это подделка?

Я покачал головой.

— Здесь нужен специалист, знаток импрессионизма. Я не настолько знаком с творчеством Ренуара, чтобы я мог сказать, имеем ли мы перед собой копию или оригинал.

— Ба! — добавил куратор, который тоже был искусствоведом. — Часто бывают подделки картин художников еще живущих. И даже они сами, их создатели, не всегда в состоянии определить, что представленная им картина написана ими, или фальсифицирована.

Тетя Эвелина воскликнула:

— Caramba, porca miseria, так как на самом деле, господин куратор? Этот негодяй украл «Пляж» и повесил подделку, или у нас по-прежнему подлинная картина Ренуара?

— Не знаю, госпожа, — беспомощно вздохнул куратор.

— Потому что, если у нас оригинал, то это не должно нас беспокоить. — гремела далее тетя Эвелина. — Но если это подделка, в таком случае следует дать знать полиции и подать заявление о компенсации. Я полагаю, что и эта картина была застрахован?

— На сто тысяч франков, — добавил барон, который стоял за моей спиной.

Куратор, полный внутренних противоречий, дергал пальцами свою черную бороду.

— Ей-Богу, не знаю, оригинал это или подделка? Выглядит как настоящая, как та же картина, что висела здесь раньше. Но поклясться я бы не смог. Зачем бы весь этот маскарад, если бы Фантомас не хотел украсть оригинал? Только когда он это сделал? Все это время его сопровождала Ивонна и я…

— Не все время, — сказала Ивонна. — Он попросил вас и меня, чтобы мы проверили, как работает устройство сигнализации на дальних окнах галереи. Помните?

— Да.

— Мы оставили его здесь, у этой картины и ушли в другой угол галереи.

— Ну, да… но… здесь был охранник, — воскликнул в отчаянии куратор.

— Он послал его в коридор, чтобы проверить, слышен ли сигнал тревоги, которую мы должны были поднять, — напомнила Ивонна. — Фальшивый Пижу имел при себе портфель. Он мог быстро достать копию в такой же деревянной оправе, заменить картину, и с оригиналом в портфеле, спокойно покинуть галерею.

— Я иду звонить в полицию, — решил барон и вышел из галереи. А мы приступили от воспроизведению сцены, какая тут могла разыграться, если Ивонна хорошо все помнила.

Я получил задание заменить картину, а тетя Эвелина и охранник отправились в другой конец галереи, для работы с системой охранной сигнализации.

Галерея была более восьмидесяти метров в длину. Когда они оказались в другом конце, я закрыл собой картину Ренуара, снял ее, некоторое время я стоял с ней, делая вид, что прячу ее в свой портфель. Затем повесил картину обратно на стену.

— Ну и что? — я спросил, когда они вернулись ко мне.

— Да, мы видели, как господин снимал картину, — констатировал охранник. — Но мы специально смотрели на вас. А в тот раз мы были заняты устройством охранной сигнализации на окне, и, конечно, не смотрели в эту сторону.

— Да, — подтвердила Ивонна. — К тому же, он все время трогал картину и что-то с ней делал. Поправлял ее, снимал с гвоздей и вешал заново. Я думала, что это относится обязанностям детектива, который приехал сюда, чтобы защитить полотно от кражи.

Пришел барон.

— Я говорил с комиссаром полиции в Туре, — заявил он. — Тот обещал скоро приехать и заняться этим делом. Но для начала расследования необходимо документальное доказательство того факта, что картина, которая здесь висит, это подделка. Комиссар должен знать мнение эксперта.

— Хорошо, — кивнул куратор. — Завтра утром я поеду с картиной в Лувр, к господину Кардинал, крупнейшему знатоку произведений Ренуара. И может быть, наша картина окажется подлинником? — добавил он с надеждой в голосе.

Однако, все в мрачном молчании восприняли его слова. Кажется, что каждый из нас заранее знал, какой ответ привезет из Парижа, господин Дюрант.

Вор, который сам себя называл неуловимым Фантомасом, не стал бы устраивать маскарад ради глупой шутки, не притворялся бы Пижу с приклеенными усами, чтобы проникнуть в Замок Шести Дам и посмотреть на наши удивленные лица, и картину Ренуара. Прибыл он сюда с конкретной целью и у него не было в сущности никаких проблем, чтобы достигнуть своей цели. Правда, куратор, тетя Эвелина и Ивонна видели мои манипуляции с картиной, так что они должны были бы заметить, как прятали картинку в портфель и доставали из него похожую, но заметить определенные действия можно лишь, когда мы о них предупреждены. Нет, никто из нас не питал иллюзий, мы стали жертвой изощренной кражи. Фантомас исполнил свою угрозу.

Я знаю, дорогие читатели, какой вопрос вас сейчас волнует.

Как это возможно, чтобы искусствовед, куратор, имеющий большой багаж знаний и опыт работы в области живописи, вдруг потерял уверенность в том, что образ, который еще вчера, как оригинал висел в галерее, сегодня только копия, подделка? И нужно его отправлять на тщательную научную экспертизу?

Интересующихся этим вопросом я отсылаю к замечательной, изданной в переводе с немецкого, книги Фрэнка Арнау, под названием «Искусство фальсификаторов, фальсификаторы искусства». В ней речь идет о гениальных фальсификаторах и несметном количестве фальсификаций произведений искусств, древних и современных.

Но поскольку я понимаю, что не у каждого из вас будет возможность прочитать эту книгу, я вам расскажу. Предупреждаю к тому, что я в ней прочитал, я также добавлю немного из собственного опыта.

Ограничусь, впрочем, только живописью, поскольку она является темой этой истории.

Картины старых и новых мастеров, достигают иногда на международных аукционах произведений искусства огромных цен. Достаточно упомянуть, что в 1959 году за картину Пикассо «Прекрасная голландка» заплатили 660 тысяч западногерманских марок немецких, автопортрет Сезанна превысила сумму 350 тысяч марок, а за картину Дега «Три танцовщицы» была получена цена в 250 тысяч марок. Картины старых мастеров, таких как Рембрандт[27], Вермеер[28], Ель Греко[29], Тициан, Рубенс, [30], имеют гораздо большую цену. Достаточно сказать, что в конце 1970 года на известном аукционе Кристи в Лондоне за картину Веласкеса[31] заплатили более 5 миллионов долларов, а за картину Тициана «Смерть Актеона» было получено в 1971 году более 4 миллионов долларов. Поэтому не удивляйтесь, что глядя алчным взором на произведения известных мастеров, разного рода преступники крадут их из частных и государственных галерей, а потом продают на другом краю света. Фальсификаторы же стараются всячески подделать картины великих художников и получить за них высокую цену.

Иногда вор и фальсификатор взаимодействуют друг с другом, так как это мы видим в нашей истории о Фантомасе. В истории искусства известны случаи, что у богатых галерей одалживали бесценные картины великих мастеров для того, чтобы сделать экспозицию в другой галерее, а обратно возвращались, к сожалению, вместо оригиналов блестяще выполненные подделки. Вор и фальсификатор действовали здесь сообща.

В целом, фальсификаторов изображений можно разделить на две категории. На таких, которые создают «новые» произведения в стиле выдающихся художников и затем с великим шумом «находят» их, случайно, и на «копистов», которые делают копии известных картин и продают как оригиналы. Первым облегчает задачу тот факт, что на самом деле, иногда то там то здесь на чердаках церквей и в старых чуланах находят забытые произведения великих мастеров. В Польше не так давно сообщалось о находке на чердаке старой церкви полотна, вероятно, принадлежащего кисти Эль Греко, а в другой церкви были обнаружены изображения приписываемые Кранаху Младшему[32].

К такого рода фальсификаторам, прямо с гениальными навыками имитации, принадлежал знаменитый голландец Ян ван Мегерен, который выпустил в мир несколько «новых» картин известного художника Вермеера и не менее знаменитый Халс[33]. Сделанные Ван Мегереном картины «Христос в Эммаусе» и «Тайная Вечеря» были так хорошо подделаны, что якобы авторство Вермеера не вызывало сомнений крупнейших экспертов. Убежденность в подлинности этих произведений была столь велика, что Ван Мегерен должен был доказывать свои подделки, рисуя уже в тюрьме нового Вермеера, на этот раз картину под названием «Иисус среди книжников». И несмотря на то, что суд вынес приговор по этому делу, многие ценители искусства все еще настаивают на подлинности сделанных Ван Мегереном «Вермееров».

К счастью, таких гениальных фальсификаторов, как Ван Мегерен, очень мало. Другие совершают, как правило, какую-нибудь ошибку, которая будет обнаружена при проведении научной экспертизы. Но не обманывайтесь, хорошо выполненную фальшивку ни один, даже выдающийся эксперт не отличит от оригинала с первого взгляда.

Чтобы проверить подлинность произведения искусства, им нужно иногда провести очень долгий и тщательный научный анализ, просветить рентгеном, выполнить спектральный анализ, изучить химический состав красок, использованных для написания, грунт. Графологи исследуют подпись художника, искусствоведы, стиль и движения кисти характерные для каждого художника. Но, несмотря на все процедуры, не всегда удается рассеять сомнения. Сегодня в престижнейших галереях есть картины, авторство которых нельзя с уверенностью определить. А что уж говорить об обычном кураторе галереи, который для определения подлинности картины, имеет в своем распоряжении самое большее, лупу или микроскоп, а проведение простейшего химического анализа пробуждает в нем страх перед уничтожением или повреждением произведения искусства.

Вторая категория фальсификаторов — это те, которые копируют уже существующие произведения искусства и продают их, как оригиналы. И в этой группе было и есть много очень талантливых фальсификаторов. Именно поэтому время от времени в мире искусствоведов случаются сенсации: оказывается, что два выдающихся коллекционера, а иногда и две галереи в разных странах имеют два одинаковых полотна одного и того же мастера. Какое из них копия, а какое оригинал?

И снова все решает научная экспертиза.

Она наиболее надежная там, где речь идет о картинах старых мастеров. Они были часто написаны на досках, и трудно подделать старое дерево, так как оно имеет характерные трещины, вызванные течением времени. Фальсификаторы используют картины малоизвестных художников той же эпохи, в которой жил автор подделываемого ими произведения. Но рентгеновские лучи легко распознают подделку. Кроме того, древние художники использовали краски, химический состав которых, иногда, был их тайной — химический анализ разоблачает подделку.

Но, как обстоит дело с современными художниками, чьи картины также достигают высоких цен?

Сколько бродит по миру поддельных картин Ван Гога[34], Утрилло[35], Ренуара, Пикассо и многих, многих других? Как их распознать, если эти художники использовали краски, а картины писали на холсте или на бумаге, которые доступны каждому, и сегодня? Иногда мало чего дает рентгеновский анализ, анализ красок и грунтовки, графологический анализ подписи мастера, потому что бывало и так, что на протяжении многих лет мастер неоднократно менял свою подпись. Даже ссылки на самого хозяина (если он еще жив), чтобы определить какую картину он написал, а какая — подделка, мало помогает. На процессах о подлоге художники, чьи картины подделали, не смогли авторитетно заявить: эту картину я рисовал, а это подделка. Так было на процессе знаменитой поддельщицы Клод Латур, которая фальсифицировала картины Утрилло. Сам Утрилло не мог с уверенностью определить, какие картины он рисовал, а которые являются поддельными. Так же художник Морис де Вламинк[36] не мог решить, какие из работ под его именем, являются подделкой.

Разумеется, что и в этой области научная экспертиза постоянно совершенствует методы и раз за разом разоблачает фальсификаторов. Большое значение для открытия фальсификата имеет так называемый сравнительный анализ, очень мелочный и кропотливый. Это не в состоянии сделать ни один куратор из частной галереи. В случае, если у него возникнут сомнения, он должен обратиться к экспертам, которых нанимают огромные музеи, такие как, например, Лувр.

Поэтому не удивляйтесь, что ни я, ни куратор, господин Дюрант не могли дать барону де Сен-Гатьен решительного ответа.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ЧТО МЫ ЗНАЕМ ОБ ИМПРЕССИОНИЗМЕ • ТАИНСТВЕННЫЙ ГОСПОДИН ФРАНСУА БЕРДЖЕС • ДОГАДКИ О ФАНТОМАСЕ • МАДАМ ЭВЕЛИНА ПРЕДЛАГАЕТ ПОМОЩЬ • ПРИБЫТИЯ ДЕТЕКТИВА • КТО ХВАСТУН • ДЛЯ ЧЕГО НУЖНЫ ДЕТЕКТИВЫ • ПИЖУ НАНОСИТ МНЕ ВИЗИТ • БАРОН-ВОР • СОВЕЩАНИЕ С ИВОННОЙ • ПИСЬМО ОТ ФАНТОМАСА

А вам нравится современная живопись? Или спрошу иначе: находит ли она отзыв в вашей душе, вызывает ваш интерес?

А может вы принадлежите к этой довольно многочисленной когорте людей, которые считают современную живопись причудой?

В галерее Замка Шести Дам находились произведения современного искусства. Самые старые полотна были конца прошлого века, периода импрессионизма. Самые новые написаны в двадцатые годы нашего столетия. Среди них были полотна Пикассо, Шагала[37], Пауля Клее[38]. Я увидел также несколько замечательных полотен Сальвадора Дали[39].

Я не уверен, что все эти полотна приведут вас восторг или найдут в ваших глазах признание. И тем не менее сотни туристов приезжали в Замок Шести Дам, в первую очередь, для того, чтобы посмотреть имеющиеся в галерее картины. Некоторые из этих полотен, хотя и принадлежат кисти современных художников, могут достичь головокружительных сумм на международных аукционах.

Почему? Иногда говорят, что обычный человек предпочитает смотреть картины старых мастеров, а современная живопись ему кажется непонятной.

Так ли это на самом деле?

Современная живопись требует от зрителя определенной подготовки. Она заставляет работать воображение, а не каждому хочется прикладывать такие усилия. Каждый понимает, что даже ходить нужно учиться. Учиться нужно читать и писать. Но многим людям кажется, что достаточно иметь глаза, чтобы смотреть. Неправда! Смотреть тоже нужно учиться, и тогда легче принимать и понимать то, что представляют современные картины.

Достижения живописи, свидетелями которых мы являемся, не родились из чьих-нибудь причуд. Они имеют свою историю, вытекающую из традиций искусства, и являются ее творческим продолжением.

Для примера те же импрессионисты, о которых уже шла речь. Они появились в 1874 году, на знаменитой выставке тридцати художников. Эта выставка вызвала скандал в Париже, а на головы художников посыпался град злобной критики. Но были и столь же ярые сторонники представленной на ней живописи. Прошло время и это новое направление в искусстве, которое получило название от французского слова «impression» — впечатление, победило. Сегодня картины великих импрессионистов вызывают интерес огромного числа любителей живописи, а их репродукции пользуются большой популярностью.

Почему картины импрессионистов вызвали возмущение, отвращение, злобную критику?

До середины XIX века в живописи применяется, суровый реализм, представленный во Франции такими художниками, как Курбе[40], а в России — Репиным[41].

Отец импрессионизма, Клод Моне[42], выдвинул идею, что «надо рисовать то, что видите».

Как импрессионисты понимали эту идею?

По их мнению, живопись должна фиксировать субъективные впечатления художника. Изображать вещи так, как их в данный момент видели. Они вышли из своих мастерских. В лес, в сад, на пляж, в поле. Туда где они смогут наблюдать зависимость изменений цвета от освещения и атмосферы. Сегодня вид художника на улице или в парке не вызывает удивления — но тогда это было иначе. Импрессионисты объявили бой темным цветам живописи предыдущего периода, коричневым и серо-зеленым тонам Курбе, серому и черному. Утверждали, что не так важно что изображено на рисунке, но важно как изображено. Они были убеждены, что единственным источником цвета является свет, а цвета предметов изменяются в зависимости от угла падения и силы света. Место прежних «больших тем» заняли пейзаж, натюрморт и относительно реже, жанровые сцены, портреты. Название «импрессионизм», придуманный сначала, как издевательство, породила картина Моне под названием " Впечатление. Восходящее солнце", изображавшая рыбаков на берегу реки, и солнце, проглядывающие сквозь утренний туман.

К самым выдающимся импрессионистам принадлежали: Моне, Писсарро[43], Сислей[44], Ренуар, Дега и Сезанн. Влияние этого направления отметил заметно в последний период творчества великого Мане[45]. С импрессионизма выросли также другие знатные художники тех дней: Гоген[46] и Ван Гог.

А у нас, в Польше?

Очевидно, что достижения французских импрессионистов, не оставили без своего влияния нашу живопись. Но это проявлялось не в слепой имитации или в подражании на французским художникам. Наши картины имеют свои традиции, так же, как наша страна имеет свою собственную отдельную историю. Французы жили в свободной стране, Польша находилась под тремя разделами и пробуждение патриотических чувств, являлось, первым долгом художника. Поэтому на польскую живопись XIX века большое влияние имело творчество Яна Матейки, Юзефа Брандта, Артура Гроттгера. Но не забудем и других. Среди них, прежде всего Александр Герымский, о котором можно с уверенностью сказать, что именно он был предшественником импрессионизма на нашей земле. Его художественным направлением, хотя и был реализм, но он вышел из мастерской и подарил миру картины, изображающие неповторимую красоту польского пейзажа. Такова, например, его "Охота". Стремясь представить всю правду в искусстве, он понимал необходимость обновления языка живописи, внимательно и чутко представляя изменчивость природы; у нас до этого никто так смело не использовал цвета, никто так сильно не погружался в игру света.

Однако только Владислав Подковинский, а позже Юзеф Панкевич были в Польше сознательными пропагандистами идей импрессионизма. Под влиянием импрессионизма был так же популярный в Польше художник Леон Вычулковский, превосходный пейзажист. Идею французских импрессионистов он смог воплотить, найдя свой собственный, оригинальный путь художника. К кругу этих художников нужно отнести также Юлиана Фалата, который прославился благодаря своим пейзажам. Никто красивее его не мог представить прелести нашей зимы, заснеженных деревьев, глубоких сугробов и замерзших рек.

Посещая галерею в Замке Шести Дам и восхищаясь картинами французских импрессионистов, я мысленно возвращался в нашу галерею, и утешал себя тем, что, хотя в наших музеях нет картин Ренуара, Ван Гога или Сезанна, посетители общаются с большим, действительно трогательным искусством Герымского, Вычулковского, Подковинского, Фалата.

Но в Замок Шести Дам я приехал, не для того чтобы часами торчать в галерее и любоваться собранными там произведениями искусства. Барон де Сен-Гатьен, мадам Эвелина и маленькая Ивонна верили, что я помогу им в борьбе с беспощадным и неуловимым похитителем картин. Я не мог обмануть их доверие.

Следовало начинать действовать.

Так что я покинул галерею и, пройдя комнату охранника, оказался в холле замка, где наткнулся на барона.

— Я хотел бы вам задать вопрос — окликнул я его. — Ответ на него может оказаться очень важным.

— Да, мсье, — ответил барон.

— Помните ли вы кого-нибудь, кто хотел бы приобрести картины из вашей галереи? А особенно картины Сезанна и Ренуара?

Барон задумался.

— Многие интересовались, не собираюсь ли я продать картины из своей галереи. Особенно много желающих появилось, когда стало известно, о наших финансовых проблемах. Мало кто знает об оговорке в завещании, которое оставил мой отец, в которой говорится, что я не могу продать эти картины. Конечно, в этой ситуации я должен был дать отрицательный ответ.

— Кто были эти люди?

— В основном торговцы произведениями искусства из Парижа, Лондона и Нью-Йорка.

— Вы сказали: в основном. Кто были остальные?

— Мне трудно вспомнить их имена, — ответил барон.

— А разве не было кого-то более настойчивого? Имя такого человека обычно фиксируется в памяти.

Барон отрицательно покачал головой.

— Нет, не помню… Ага… — вдруг что-то вспомнил он — я получил полгода назад письмо от какого-то господина Франсуа Берджес, видимо, очень богатого человека. Он спрашивал меня в письме не желаю ли я продать несколько картин из своей коллекции. Ну, да, — он посмотрел на меня с интересом — среди прочего, упоминались картины Сезанна и Ренуара.

— Есть ли у вас это письмо?

— Не я храню такие письма. Вы думаете, что это какой-то след в этом деле?

— Франсуа Берджес — повторил я имя, чтобы запомнить. — Ну, спасибо вам за информацию.

Я вышел во двор замка и встретил мадам Эвелину, копающуюся под капотом своего великолепного Рено Альпина.

— Сударыня предложила мне свою помощь, — напомнил я ей.

— А да, caramba, porca miseria! — она высунула голову из-под капота автомобиля. — Есть ли у вас для меня задание?

Я предложил ей прогуляться по парку.

Наступали уже сумерки. Мы сидели на скамеечке на берегу реки, с которой медленно исчезали блики заходящего солнца. А с приходом ночи налетел легкий ветерок и зашелестел листвой могучих, старых деревьев в парке.

Гладкая поверхность реки вдруг сморщилась, как смеющееся лицо.

— Я хотел бы, чтобы вы поехали в Париж, — сказал я, — и разузнали бы о человеке по имени Франсуа Берджес.

— Кто это?

— Понятия не имею. Знаю только, что он был заинтересован в покупке картин из галереи барона, видимо, очень богатый человек. Я думаю, что если он увлекается живописью, то племянник миссис Винсент, наверное, что-то слышал о нем.

— Вы думаете, что этот человек похититель картин?

— Ах, нет. Но не исключено, что Фантомас крадет картины для кого-то.

— Почему вы так думаете?

— Картины Сезанна и Ренуара были каталогизированы. Практически любая картина выдающегося мастера имеет свое, так сказать "происхождение", свою "метрику". И так же, как и ее трудно украсть, так же трудно ее продать.

— А может, Фантомас крадет их для себя? Может это какой-то сумасшедший коллекционер?

— Я сомневаюсь в этом. Все указывает на то, что мы имеем дело не с любителем, а с профессионалом. А в таком случае он крадет по чьей-то команде или для конкретного покупателя, с которым договорился о встрече. Большинство похищенных в Европе произведений искусства попадает в Южную Америку, где они приобретаются тамошними диктаторами и миллионерами. В своих неприступных особняках они могут спокойно их собирать, не опасаясь, что кто-то нападает на их след.

— И с нашим делом так?

— Я не знаю. Но мне кажется, что Фантомас это профессиональный вор. И к тому же очень умный.

— Хорошо, — согласилась мадам Эвелина. — Завтра утром я поеду в Париж и через брата и парижских торговцев картинами узнаю, кем является человек по имени Берджес.

Мы возвращались в замок по главной аллее. Мимо нас проехал большой черный Хамбер. Преодолел оба подъемных моста и остановился перед главным входом.

— Мсье Гаспар Пижу — догадалась мадам Эвелина.

Мы прибавили шагу, нам было любопытно взглянуть на этого человека. Мы познакомились с поддельным Пижу. Как выглядит настоящий? Похож ли он на ложного?

Когда мы вошли в замок, Пижу уже сидел в зале. Его встречали барон и Ивонна. Детектив выслушал их рассказ о том, что произошло, но еще не выразил своего мнения на эту тему.

— Вы лишь немного напоминаете Фантомаса, — сказала Ивонна.

А тетя Эвелина громко воскликнула:

— Caramba, porca miseria, Фантомас был красивее вас. И больше напоминал детектива.

Эти отзывы, наверное, задели Пижу. Он зажег "Голуаз" и заявил с колкостью:

— Фантомас? Извините, но человека с таким именем я встречал только в кино.

— Как это? — удивилась Ивонна. — Разве за поимку Фантомаса Страховое Агентство не назначило награду в размере ста тысяч франков?

— Да, — кивнул Пижу — такую награду назначили за поимку похитителя картин. Или, — добавил он через некоторое время с ехидной улыбкой — за разгадку фокуса с превращением подлинников в подделки.

— Что это значит, мсье? — спросил барон, нахмурив брови. Пижу поднялся с кресла и сказал гордо, отбрасывая голову назад:

— Пожалуйста, господа. Я здесь не для того, чтобы заниматься каким-то там Фантомасом. Пусть преступников ловит полиция. Страховое Агентство платит зарплату мне как детективу, чтобы я выяснял правду о воровстве и находил причины, чтобы не выплачивать компенсацию.

Воцарилось хмурое молчание. Я думаю, все мы пришли к выводу, что тот Пижу был симпатичнее этого, что стоял сейчас перед нами. Он был великолепен со своей идеей борьбы с Фантомасом, а этот оказался маленьким человечком, которому Агентство отправило искать лазейки, чтобы не выплачивать компенсацию.

Тот Пижу был немного выше и, наверное, гораздо моложе. Или, выражаясь точнее, он был моложе, только притворялся старше. Этот второй был, конечно старше, реальные усы и больше седины в черной шевелюре. Тот был немного смешной, этот казался опасным из-за выражения постоянной настороженности и подозрительности в его глазах.

Оба имели одинаковые портфели.

Позиция детектива вызвала раздражение у мадам Эвелины.

— Начнем с того, caramba, porca miseria — крикнула она громко, — что, в некотором смысле, это вы несете ответственность за вторую кражу в галерее. Из Страхового Агентства позвонили мне по телефону и сказали, что вы приедете к нам для выяснения загадки кражи первой картины, а также для защиты от кражи картины Ренуара.

— Ну и что с того? — Пижу подбоченился. — Вот я здесь.

— По факту, дорогой господин, — махнул рукой барон, — вы, как горчица после обеда. Вместо вас приехал другой Пижу и украл картину.

— Это вы его привезли из Парижа, — детектив обвиняющим жестом направил в мою сторону свой большой палец правой руки — это какая-то заранее подстроенная история. В Hotel du Nord, где я поселился по прибытии из Англии, меня усыпили каким-то снотворным. Я спал почти до вечера.

— Значит, у вас не украли автомобиль? — ахнул я.

— Нет. Мой Хамбер стоял перед отелем на стоянке. Еще не случалось, чтобы кто-то украл у Пижу автомобиль, — добавил он высокомерием.

Я пожал плечами. Любые объяснения были излишни. Когда настоящий Пижу спал в своей комнате, Фантомас, или как там звали на самом деле, рассказал мне сказку об украденном Хамбере. Никто ложного Пижу не опознавал. Я думал, что жители замка его знают, они же предположили, что раз я его привез, то, наверное, я его знаю. А вообще, кому бы пришло в голову, что это ненастоящий Пижу?

Он знал множество деталей из вашей жизни, — бросил я. — Он сказал, что в Лондоне занимался делом о краже драгоценностей леди Пемброк.

— Это правда, — воскликнул Пижу. — А как он выглядел?

— Он был не очень высок — сказал я.

— Так же, как и я, — кивнул.

— Он носил усы…

— Так же, как и я.

— Он носил портфель…

— Так же, как и я.

— Он сказал, что собирается купить себе домик на юге Франции.

— Так же, как и я, — удивился Пижу.

— Он разбирался в винах…

— Так же, как и я, — покачал головой.

А мне вспомнилась игра из детства, когда один игрок заставлял повторять другого: "Так же, как и я".

— Был светлым брюнетом — добавил я.

— Так же, как и я.

— Он сказал, что его боятся все преступники, которые пытаются обмануть Страховое Агентство.

— Так же, как и меня, — согласился Пижу.

— Курил "Голуаз".

— Так же, как и я.

— Был хвастлив.

— Так же, как и я, — сказал он.

Но только сейчас он сообразил, что сморозил глупость. Он посмотрел на меня с яростью заорал:

— Это не так, как я! Я отношусь к людям скромным. И именно поэтому вы должны были знать, что имеете дело с ложным Пижу.

Мадам Эвелина не выдержала. Она помахала рукой.

— Caramba, porca miseria, вы тоже хвастун. И демонстративно покинула зал замка.

Разговор с Пижу шел еще какое-то время, но постепенно все теряли интерес к детективу. В конце концов им занялась Ивонна, она велела принести ему ужин и отвела в комнату. Она также пообещала показать ему галерею и картину Ренуара, которая, вероятно, была копией.

Я пошел в свою комнату. Я чувствовал усталость после насыщенного дня. Была уже ночь и мне хотелось спать.

Но не мне дано было быстро заснуть. Через некоторое время ко мне постучал господин Гаспар Пижу.

— Вы ведь не спите, правда? — сказал он, когда я открыл ему дверь. Я был уже в пижаме. Если бы у него было чуть-чуть такта, он должен был отказаться от визита.

Он, однако, вошел в мою комнату… Сел поудобнее на стуле, зажег сигарету. Конечно "Голуаз", как Фантомас. Вернее, это Фантомас курил "Голуаз", как настоящий Пижу.

— Мадам Эвелина, — заявил он, выпуская красивые кольца дыма, — сказала она мне, кто вы.

— Ах, да, — буркнул я, хотя и не представлял, что могла сказать ему тетя Эвелина.

— Вы специалист по кражам произведений искусства. Вы приехали с Востока, из Польши. Мне очень приятно, мсье, коллега по цеху.

Но он говорил это все таким тоном, как будто меня разоблачил: "я все про вас знаю, вы — преступник, вы арестованы".

— Вас сюда из Польши пригласила мисс Карен Петерсен, невеста племянника барона, молодого, сумасшедшего художника Винсента. Я слышал, что на Востоке есть хорошие специалисты — новые и новые кольца дыма плыли к потолку — конечно, не такие хорошие, как у нас. Но, все-таки я согласен с вами сотрудничать. Если нам удастся поймать злодея, я дам вам одну треть награды. Договорились?

— Нет, — ответил я.

— Слишком мало? — изумился. — Вы хотите половину награды? Пусть господин примет во внимание, сколько воров я посадил за решетку, а вы, мой дорогой коллега?

— У меня тоже их было немало.

Он тяжело вздохнул.

— Ну, хорошо. Пусть будет половина.

— Нет.

— Слишком мало?

— Нет, господин коллега, — ответил я — дело в том, что я здесь буду работать бесплатно.

— Как это бесплатно? — на этот раз вместо кольца ему удалось выпустить только бесформенное облачко дыма. — Вы же не хотите сказать, что за свою работу не возьмете денег?

— Именно это я и хочу сказать. Я приехал сюда, можно сказать, для знакомства, учебы и отдыха. Конечно, я займусь делом о краже в замке, но я сделаю это из-за симпатии к мисс Карен. Это моя хорошая знакомая.

— Ага, понимаю, — кивнул. — И у вас не будет никаких проблем.

— С чем? — спросил я.

— С собственной совестью. Она принесет вам несчастье. Конечно, если вы человек честный…

Я возмутился.

— У вас нет оснований, чтобы в этом сомневаться.

— Не сомневаюсь, — ответил он. — Может, вы не профессионал, но ваши слова звучат очень справедливо. Дело, однако, в том, что, как вы уже догадались, в историю с кражей замешан также жених мисс Карен.

— Не думаю — я пожал плечами.

— Значит, я прав. Вы не профессионал.

— Простите, но я не понимаю…

Он выпустил красивые кольца дыма.

— Вы знаете пословицу: "Темнее всего под фонарем"?

— Да.

— А другую поговорку: "Виновен, тот, кому это выгодно"?

— Это латинские пословицы.

— Да. Обе касаются нашего дела, господи, приятель. Мы, эксперты в области страхования, хорошо знаем, что многие люди страхуют себя и свои вещи только для того, чтобы потом, в хитрым способом, вымогать компенсацию. Барон де Сен-Гатьен, хотя имеет прекрасный замок и замечательную картинную галерею, является, в сущности, бедным, как церковная мышь. Эти картины есть, но как будто их и нет. Я не удивлюсь, что такому человеку может через некоторое время прийти в голову мысль, чтобы похитить что-то из богатств, которые номинально принадлежат ему. Ну проще, как имитировать кражу картин из собственной галереи, продать их и еще получить страховку? Тем более, когда у вас есть племянник — художник. Я не знаю, известно ли вам, что Винсент делает отличные копии.

— Вы намекаете… — возмутился я.

— Я ничего не намекаю. Это одна из моих рабочих гипотез. И в этом направлении пойдет расследование. Мы не выплатим страховку, пока не убедимся, что виновник кражи не барон.

— Вы намекаете, что он Фантомас? — удивился я.

— Ах, что это за бред — с неудовольствием ответил Пижу. — Вы действительно поверили, что существует какой-то Фантомас? Нет, это литературный персонаж, коллега.

Я пожал плечами.

— Насколько я знаю, были похищены также картины, хотя и чуть ранее, в нескольких других здешних замках. Они тоже принадлежат, господину барону?

— Нет. Те кражи, это что-то другое. Преступника, хотя и не поймали, но мне кажется, что узнав о тех кражах барону пришла в голову мысль, чтобы поиграть в Фантомаса и ограбить свою собственную галерею от его имени.

Я снова пожал плечами.

— Ну что ж, гипотеза очень интересная. Я желаю вам удачи.

— Вы не будете со мной сотрудничать?

— Нет.

— Почему?

— Мне нравится работать самостоятельно.

— Я понимаю. А может вы имеете какую-то свою гипотезу? Пожалуйста, будьте честным со мной. Я открыто изложил вам свою позицию.

— Пока у меня нет предположений, — ответил я. — Сначала я должен немного глубже вникнуть в ситуацию и, прежде всего, я хочу знать обстоятельства краж в других замках.

Он погасил сигарету. Встал.

— Могу ли я надеяться, что если вы попадете на какой-то интересный след, уведомите меня об этом? Ведь вам наплевать на вознаграждение.

— Я сообщу вам. Но я сомневаюсь, что вы решите воспользоваться моими советами и рекомендациями.

— А почему так?

— Потому что уже в самом начале вы отнеслись пренебрежительно к моим словам. Я, коллега, действительно верю, что за этой кражей стоит кто-то, кто взял имя Фантомас.

— Фантомас? — засмеялся Пижу. — О, Боже, Фантомас проникает сквозь стены и решетки. Нет, это смешно — и, посмеиваясь, он вышел из моей комнаты.

Но через секунду вернулся.

— Я надеюсь, что то, что я вам сказал, — сказал он, — останется между нами? Я говорю вам ведь только одну из моих гипотез. Но есть у меня и другие. Может быть, я поеду с вами в какой-либо из ранее ограбленных замков.

Вышел, но снова вернулся.

— Простите, мсье, я забыл о главном. Не могли бы вы мне сказать, что в Польше чаще всего едят на обед? Очень люблю хорошо поесть, — пояснил он. — А вы?

— Я тоже, — ответил я.

— Это хорошо, — обрадовался он. — Мой отец всегда мне говорил: "Гаспар, будьте осторожны в отношении людей, которые едят кое-как и кое-что." Так что в Польше ест на обед?

— Томатный суп и свиные отбивные.

— Ах, так? — он задумался, а может быть возбуждая свою кулинарную фантазию. — Не слишком люблю свинину. Птица, мсье. Птица — самое вкусное.

И вышел, на этот раз окончательно.

Но, как я уже говорил, мне не довелось в эту ночь рано лечь спать. Когда только лег, опять кто-то постучал в дверь. Ивонна.

Вошла тихонько, на цыпочках, как будто она собиралась доверить мне какую-то великую тайну.

— Он был здесь, у вас, этот горе детектив, — заявила она. — Знаете ли вы, что он подозревает моего дядю?

— Да, — я кивнул.

— Это возмутительно. Мне так и хочется дать ему яд.

— Лучше всего в жареной утке. Он очень любит птицу, — сказал я.

Но у нее не было желания шутить.

— Дядя оказался в ужасной ситуации…

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы разобраться в этом деле. Но я в чужой стране.

— Так позвольте помочь вам, — она посмотрела на меня умоляюще.

Она относилась к девушкам, которых я называл, "мисс Щепка". Она была худая, как щепка, у нее были тонкие, длинные, как у аиста ноги и тоненькие руки. Было очевидно, что со временем она превратится в красивую, длинноногую женщину, но пока это было ужасно уродливо.

— Вы здесь чужой, я понимаю, — она кивнула мне тощей, тонкой шеей. — Вы не знаете нашей страны, наших нравов. Но, может быть, мы объединим наши усилия? Вы привнесете ваш опыт детектива, а я добавлю свое знание этой страны. Мы будем вместе с вами решать эту головоломку, ладно?

— Договорились! — протянул ей руку и пожал ее худенькую руку, осторожно, чтобы ее не сломать, потому что она казалась мне очень хрупкой.

— Еще Роберт. Это светлая голова. Мой друг, — добавила она поясняя. — Сын куратора, господина Дюранта.

— Очень хорошо. Нас будет трое.

— С чего начнем? — спросила она деловито.

Я подумал.

— Завтра я хотел бы поехать в какой-нибудь из ранее ограбленных замков, чтобы узнать, при каких обстоятельствах там произошла кража. Речь идет о том, чтобы изучить метод Фантомаса. Когда понимаешь как действует похититель, то можно понять к какому типу людей он относится, а потом уже искать такого человека. Понимаешь?

— Конечно. Это гениально просто. Едем в Амбуаз. С тамошнего замка была украдена картина Мемлинга.

— Хорошо. Пусть будет Амбуаз — я зевнул, потому что мне уже действительно хотелось спать.

Ивонна заметила мой зевок.

— Мне кажется, я вас замучила. Спокойной ночи, — сказала она и покинула мой номер. Но когда она вышла и я остался один, мне вдруг расхотелось спать. Чтобы снова вернуть сон, вынул из чемодана карманный путеводитель Мишлена, так называемый зеленый, для автотуристов, желающих посетить замки Луары. Я прочитал несколько страниц и сердито проворчал:

— Вот сволочь! Он надул меня!

Я имел в виду поддельного Пижу, который с величайшим знанием дела, рассказывал мне о землях Луары, о видах вин и так далее. Оказалось, что всю информацию, которую мне сообщил, содержал именно зеленый путеводитель Мишлена.

"Почему он изображал передо мной настолько большого знатока Франции?" — мне стало интересно. И я подумал, кто-то знает, француз ли он вообще.

А утром я забыл об этом деле.

Утренняя почта принесла два письма: барону и господину Пижу. Письма были одинакового содержания, написанные на машинке и отправленные вчера в Орлеане.

Они содержали три предложения:

Я забыл взять "Портрет врача" Ван Гога. Я загляну в ближайшее время за ним. Заранее спасибо. Фантомас.

И еще одно.

В утренней бульварной прессе я прочитал заметку под названием: Фантомас исполнил угрозу.

А вот текст заметки:

Как нам сообщили из компетентных источников, вчера в Замке Шести Дам украли картину Ренуара под названием "Пляж". Мы уже сообщали ранее нашим читателям об угрозе знаменитого вора картин, Фантомаса, и о назначенном им выкупе. А так как, барон де Сен-Гатьен не согласился заплатить выкуп, и прошел назначенный вором срок, вчера Фантомас в облике детектива Пижу беспрепятственно проник на территорию галереи замка и украл оригинал Ренуара, оставив копию. Кражу не удалось предотвратить, ни специально приглашенному из Польши, детективу, называемому Паном Самоходиком, ни детективу Страхового Агентства, господину Гаспару Пижу. И что же французская полиция? Как долго еще Фантомас будет безнаказанно хозяйничать в галереях замков Луары?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

КТО ПОДЫМЕТ ПЕРЧАТКУ • СТРАННЫЙ РАЗГОВОР О ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГАХ • БАРОН ЗАИМСТВУЕТ АВТОМОБИЛЬ • ЗАГАДОЧНАЯ ПОЕЗДКА • АМБУАЗ ИЛИ О КОРОЛЯХ И КОРОЛЕВАХ ФРАНЦИИ • ГДЕ УМЕР ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ • ФАНТОМАС — ПРИЗРАК • ЧЕЛОВЕК С ТРОСТЬЮ • ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО

Мадам Эвелина обещала сразу после завтрака поехать в Париж, чтобы разузнать о человеке по имени Франсуа Берджес, который увлекался картинами Сезанна и Ренуара. Конечно, она решила отправиться в путь на своем замечательном автомобиле Рено Альпина и обещала вернуться еще сегодня, что при ее быстрой езде было вполне выполнимо.

Перед завтраком, на своем потрепанном Ситроене, уехал в Париж, куратор замка, господин Дюрант. Он взял с собой завернутую в упаковочную бумагу и обвязанную шнурком картину Ренуара. Когда я обратил его внимание на то, что, может быть, картину следует более тщательно защитить, он пренебрежительно махнул рукой.

— Вы еще верите, что это оригинал? Потому что я уже нет. Эта картина стоит столько, сколько стоит холст испачканный красками.

Так что уже даже куратор был убежден, что Фантомас сумел заменить картину в галерее и похитил подлинного Ренуара.

Поэтому вряд ли стоит удивляться, что завтрак прошел в мрачном настроении. На столе лежали два одинаковых письма от Фантомаса, и над нами нависла угроза третьей кражи.

Мы ели молча, глядя друг на друга исподлобья. Возможно, каждый из нас хотел бы сказать что-то утешительное, но понимал, что то, что он скажет, будет неубедительным и предпочитал молчать.

Только господин Гаспар Пижу не разделял общего настроения. Он ел с аппетитом, громко чавкая.

Наконец, мадам Эвелина не выдержала и громко воскликнула:

— Caramba, porca miseria, пусть мене всю жизнь ездить на велосипеде Ивонны, если это не брошенная вам перчатка, мсье Пижу. Не иметь мне еще одной, сто сорок шестой аварии, если этот Фантомас не издевается над вами.

Детектив проглотил кусочек хлеба с желтым сыром и сказал:

— Вы можете быть уверены, мадам, что перчатка уже давно была мною поднята.

— Значит, есть надежда, что картину Ван Гога не украдут — обрадовалась та.

Пижу скептически покачал головой.

— Этого я не обещаю, мадам, — сказал он солидно.

— Что? — возмутилась пожилая дама. — Caramba, porca miseria, в чем же тогда будет заключаться ваша роль, мсье Пижу?

Детектив пожал плечами.

— Я не из полиции, мадам, а из Страхового Агентства. Я забочусь только об интересах своего Агентства. Моя задача — определить, следует ли выплачивать страховку.

Мадам Эвелина, чуть не задохнулась. Некоторое время она не могла произнести не слова. Потом выпила глоток черного кофе и обратилась ко мне:

— А что вы обо всем этом думаете?

— Я пока наблюдаю, мадам — ответил я вежливо. Мне кажется, что и мой ответ ее разочаровал. Она ожидала Бог знает чего. Что вот я встану и скажу: "Завтра я задержу Фантомаса!" К сожалению, на данный момент это было не в моей власти.

Для барона это разговор был по-видимому очень неприятная, поэтому он сменил тему. Он спросил меня не впопад:

— Не думаете ли вы, что железнодорожное сообщение безопаснее?

— Гм, да, — ответил я немного удивленный. — Но мне кажется, что, и на железной дороге случаются катастрофы.

— Согласен, — кивнул головой барон. — Железнодорожные катастрофы гораздо более впечатляющи, чем автомобильные. Но, однако, происходят реже. Да и вообще, что вы думаете о железнодорожном транспорте?

— У меня нет определенного мнения, — ответил я любезно. — В последнее время я довольно редко пользуюсь этим средством передвижения.

На этом наша странная беседа прервалась. Представьте, однако, мое удивление, когда после завтрака ко мне подошел барон и отозвав меня в сторону, заговорил:

— Не могли бы вы мне одолжить свой автомобиль? Я хотел бы съездить по одному делу в Орлеан.

— Я как раз готовлюсь в дорогу. Я еду в Амбуаз, — ответил я. — Но мне кажется, что ваша сестра…

— О, нет, — ужаснулся барон. — Я в ее машину не сяду. Рено Альпина — это не для меня. Я предпочитаю более старые, более медленные автомобили.

— Мне очень жаль. Моя машина тоже очень быстрая, — сказал я.

— Ах, так? — испугался барон. — В таком случае мне не остается ничего другого, как взять на прокат машину у старины Филиппа. У него старый мерседес. Только я уж слишком злоупотребляю его добротой.

И вежливо поклонившись мне, покинул столовую. Смешной был этот барон, владелец великолепного парка и огромной галереи искусств, и вынужден одалживать автомобиль у своего дворецкого.

Ивонна представила мне Роберта. Этот пятнадцатилетний мальчик был совершенная противоположность своей подруги. Он был невысоким, крепким, темноволосым с большой головой, как бы втиснутой в плечи. Если Ивонна походила на тоненькую палочку, то он, на грубо вытесанный блок.

Серьезный, молчаливый — он мне понравился. Мне казалось, что на такого молодого человека можно положиться.

К счастью, господин Гаспар Пижу не поехал с нами в Амбуаз. Потому что когда мы сели в машину и я собирался повернуть ключ в замке зажигания, мы вдруг увидели барона, выводящего из гаража старый, ветхий Мерседес. Увидев это господин Гаспар выскочил из машины и сообщил нам, что отказывается от поездки. Он сел в свой Хамбер и поспешил вслед за бароном.

— Будет следить за дядей, — сказала Ивонна.

— Барон поехал в Орлеан. Не знаете, с какой целью? — спросил я.

— Понятия не имею. Дядя часто совершает такие поездки. Он всегда ездит сам, — пояснила Ивонна.

— А не знаешь, что это за журналист крутится вокруг Замка Шести Дам?

— Журналист? — поразилась Ивонна.

— Я имею в виду эти заметки в бульварной прессе. Редакция была очень быстро поставлена в известность о том, что здесь происходит. Пресса прекрасно знала дату моего приезда, знали даже, что я остановился в Hotel du Nord в Париже. Вчера у вас произошла кража, а сегодня утром об этом уже написано.

— Да, это очень интересно… — пробормотала Ивонна.

Заговорил молчавший до сих пор Роберт:

— Если бы какой-то журналист крутился около замка, мы бы знали об этом. Мне кажется, что просто у них в замке свой человек, кто-то, кто информирует редакцию о всем. Нужно, его обнаружить и проучить, чтобы не наживался на наших бедах.

— Правильно. Я займусь этим, — решительно сказала Ивонна.

Поехали. До Амбуаза было не далеко, всего 40 километров, так что поездка заняла у нас меньше часа. Перед отъездом я заглянул в справочник, чтобы при посещении замка не быть "зеленым". Но оказалось, что Роберт отличный чичероне[47].

— У него пятерка по истории, — заявила Ивонна. — А в Амбуаз мы были несколько раз. На велосипедах, — добавила она. — Вы ведь знаете, что я не люблю автомобилей.

Амбуаз — это десятитысячный город, расположенный, в основном, на левом берегу Луары. Тут же возвышается мощное здание замка.

Во времена древних галлов на этом месте существовал укрепленный замок, который в IX веке захватили норманны. Потом построили здесь новое здание, а на самом деле три отдельных цитадели. В конце концов, вся эта область принадлежала семейству Амбуазов, которые и правили ей до того момента, когда Карл VII, которого возвела на трон Жанна д'Арк, конфисковал замок и превратил его в собственность королевской семьи.

Замок стоит на возвышенности, виден издалека. Бросается в глаза, прежде всего, огромная, круглая башня и окружающие замок высокие стены, к которым примыкают жилые дома, построенные прямо на берегу Луары. Уже на первый взгляд видно, что большая башня и замок отличаются стилем. Потому что Амбуаз — это как бы конгломерат двух зданий — строгой рыцарской крепости и богатого ренессансного замка.

— Только Людовик XI сделал Амбуаз королевской резиденцией, — сказал Роберт. — Знаете ли вы, что это был за король?

— Расскажи мне, — предложил я.

Я люблю слушать, как молодые люди "своими словами" рассказывают историю своей страны. Иногда они не слишком строги, но их оценки и формулировки, кажутся точными.

— Людовик XI — французский король, который с большим нетерпением ждал смерти отца, чтобы занять трон. Ему было шестнадцать лет, когда он стал мечтать о короне, но получил ее только в возрасте тридцати семи лет, когда умер Карл VII. Он восстал против своего отца, который был вынужден выступить против него в поход. Людовик, однако, бежал от своего отца к герцога Бургундскому, который предоставил ему убежище в Брабанте. Там он ждал с нетерпением смерти отца. Наконец, он стал королем. Рассказывают о нем, что он был ненасытен во власти. Может быть, поэтому, он стал абсолютным правителем, первым из ряда абсолютных монархов, которые позже были во Франции. Если вы читали книгу Макиавелли "Государь", то как раз прообразом такого правителя мог быть Людовик XI. Он был лишен угрызений совести, и, если не мог что-то получить силой, то делал это с помощью интриг и подкупа. Он очень высоко ценил королевское достоинство, и, одновременно, для придания себе популярности хотел сойти за короля "французского народа", по-дружески разговаривал с крестьянами, сидя за одним столом с горожанами. И в тоже время грабил этот народ налогами до тех пор, пока тот не взбунтовался против него. Это в Амбуаз, родился его сын, будущий Карл VIII. Когда умер Людовик XI, Карлу было тринадцать лет, так что он не мог взять власть в стране в свои руки. От его имени правили любимая дочь Людовика, герцогиня Анна Французская, и ее муж, Петр де Божё. Но против семейной пары управляющей молодым королем выступил Людовик Орлеанский, желавший присвоить себе власть и позднее ставший королем Франции. Он заключил союз с герцогом Бретонским Франциском II и другими принцами и начал войну (получившую название Безумной войны). Затем умер Франциск II, могущественный герцог бретонский и оставил только одну наследницу — дочь, Анну. Ей было тринадцать лет, но, как говорят историки, это была очень самостоятельная барышня, которая любила заниматься политикой. В супруги она выбрала себе Максимилиана Австрийского, потому что не любила французский двор. Она вышла за него замуж по расчету, тот обещал ей помощь против французов. Но когда Максимилиан не пришел ей на помощь и она была окружена в Нанте французской королевской армией, то ей пришлось выйти замуж за Карла VIII. Чтобы связать навсегда герцогство Бретань с Францией, Французы предупредили, что, если брак Анны с Карлом VIII, будет бездетным, то она должна выйти замуж за следующего французского короля. И так вышло. Она была потом женой Людовика XII принца Орлеанского, который вступил в заговор против Карла VIII. Она была женой двух французских королей, но никогда особой любовью к Франции не горела, только делала все на благо своего герцогства, Бретань.

— Я бы не вышла замуж по принуждению, — сказала Ивонна.

— Пойми. Ее армия осаждена в Нанте. А ее муж, Максимилиан, которого, впрочем, она в глаза никогда не видела, не пришел на помощь. Она была должна согласиться на условия французов и выйти замуж за Карла VIII, — объяснил Роберт. — Ей тогда было чуть больше лет, чем тебе, Ивонна.

Девочка задумалась и сказала:

— Не хотела бы я жить в те времена. Сейчас лучше. Можно выйти замуж за кого хочешь.

— А Амбуаз? — спросил я Роберта, чтобы вернуться к теме, потому что мне показалось, что сейчас начнутся долгие и бесплодные размышления, в какие времена жить лучше: раньше или теперь?

— Ну вот, Амбуаз. Карл VIII был очень привязан к этому замку. Здесь он родился, здесь провел много лет. Он решил его расширить. А так как он любил роскошь, ему захотелось иметь прекрасную резиденцию. Судя по всему, модернизация замка длилась без перерыва день и ночь. Даже зимой, когда нужно было нагревать камни, чтобы их можно было обтесывать. Позже король организовал военную экспедицию в Италию, потому что имел права на неаполитанский престол. С войны в 1496 году он привез богатую добычу. Мебель, ткани, картины, которыми украсил Амбуаз. Приехали с ним, также итальянские художники, ремесленники, садовники, ткачи и портные. С этого момента начинается большое влияние итальянского искусства на культуру Франции. Здесь, в Амбуаз Карл VIII и умер. Видимо, в день Пасхи, в 1498 году он шел со своей женой, чтобы сопровождать ее на игру в мяч. Хотя он был низкого роста, он ударился головой о балку в двери и во время игры внезапно потерял сознание. Никто на это особенно не обратил внимания, его положили на этом лужку. И здесь, в одиночестве, расстался с жизнью великий король Франции. А его преемник Людовик XII не слишком заботился о Амбуаз. Только еще один король, Франциск I, завершил строительство крыла замка. Он прибыл сюда в возрасте шести лет с матерью Луизой Савойской и сестрой Маргарет, называемой позже Наварской. Здесь он учился ремеслу войны и получил образование в области искусства. Это был великий король. За время его правления Амбуаз переживает свой самый лучший период. Процветают хорошие манеры и нравы, проводятся игры и турниры, великолепные торжества, бои диких животных, маскарад. Это он, Франциск I, привез в Амбуаз великого художника из Флоренции Леонардо да Винчи. Здесь, кстати, Леонардо да Винчи[48] умер и здесь же был похоронен.

— В Амбуаз? — ахнул я, потому что ничего об этом не знал.

— В имении Клу, около Амбуаз, мсье. Его останки находились в часовне Святого Губерта, но были перенесены в левую часть обители.

Мы въехали на улицы городка. Я припарковал машину на небольшой площадке перед главным входом в замок.

Мы оплатили вход, а затем попросили встречи со куратором замка. Сразу же появилась пожилая, седая женщина, и пригласила нас к себе в кабинет.

Я объяснил ей, что я веду частное расследование в связи с кражей картин в Замке Шести Дам и меня интересуют обстоятельства кражи, которая произошла в Амбуаз.

— Да. У нас украли картину Мемлинга. Бесценное полотно, — подтвердила женщина. — Случилось это весной прошлого года. Потом, если не ошибаюсь, аналогичные кражи были в других замках. Виновных, насколько я знаю, не нашли.

— Я хотел бы, однако, знать подробности, — сказал я.

— Хорошо, — она кивнула в ответ. — Это ведь не тайна. Я буду только рада, если эта информация окажется полезной для поимки вора. Но сначала, — она улыбнулась, — сначала, может быть, осмотрим замок? Чтобы вы также убедились, что у нас установлена прекрасно работающая система сигнализации и безопасности. И тем не менее картина Мемлинга была украдена.

Мы согласились с ее предложением. И через большой, сводчатый коридор, мы вышли на замечательную террасу.

— Как видите, — говорила она — замок не существует в прежнем виде. Большая его часть была разрушена во времена Наполеона. Когда-то вокруг этой террасы поднималась постройки, здесь был внутренний двор, в котором проходили придворные церемонии. На стенах висели сотни гобеленов, а натягивающийся в верху голубой тент прикрывал от дождя и солнца. Здесь проходили бои диких животных. Говорят, что именно здесь и родилась история, которую позже использовал Шиллер в своей знаменитой "Перчатке".

Услышав это, Роберт, внезапно встал на колени перед Ивонн и вытянув из кармана носовой платок, который должен был заменить принесенную с арены перчатку, он произнес красивую балладу Шиллера во французском переводе. А я напомню ее начало:

Перед своим зверинцем,

С баронами, с наследным принцем,

Король Франциск сидел;

С высокого балкона он глядел

На поприще, сраженья ожидая;

За королём, обворожая

Цветущей прелестию взгляд,

Придворных дам являлся пышный ряд.

Король дал знак рукою —

Со стуком растворилась дверь:

И грозный зверь

С огромной головою,

Косматый лев

Выходит;

Кругом глаза угрюмо водит;

И вот, всё оглядев,

Наморщил лоб с осанкой горделивой,

Пошевелил густою гривой,

И потянулся, и зевнул,

И лёг.

(Перевод с немецкого В.А.Жуковского.)

Следовало, однако, вернуться к реальности. Мы продолжили экскурсию по замку.

От бывшей резиденции королевской семьи осталась только часть стен и сооружений, проходящих вдоль Луары. Уцелела также прекрасная часовня Святого Губерта.

Туда нас прежде всего и привели. Часовня Святого Губерта принадлежала когда-то к покоям королевы. Здесь была спальня королевы. Над дверью мы увидели знаменитую деревянную скульптуру: слева — святой Христофор с Младенцем, а справа — святой Хьюберт с оленем. В рогах оленя виднеется крест. Вся часовня построена в стиле великолепной поздней готики. Когда-то здесь были замечательные старые витражи, которые в 1940 году были разрушены. Восстановленные в современной версии, они изображают сцены из жизни Людовика святого.

Потом мы осмотрели знаменитый "Балкон повешенных". Как гласит история, в те времена, когда царствовал Франциск II, а фактически правила его мать Екатерина Медичи, часто доходило до драк и заговоров со стороны протестантской знати, которая выступала против религиозных преследований. Между прочим, именно в Амбуаз родился заговор протестантов, которые решили убить непримиримого в отношении неевреев близкого советника короля, герцога Гиза. Заговор, однако, был раскрыт. Его участников арестовали и казнили. Многих из них повесили на этом на балконе, на перилах. Других утопили в Луаре. Предание гласит, что Екатерина Медичи, Франциск II и его молодая жена Мария Стюарт[49] несмотря на трупный запах, разносящийся вокруг замка, смотрели на останки жертв, наслаждаясь их смертью.

Екатерина Медичи. Какой же сильное влияние в течение многих лет оказывала эта женщина на историю и судьбы Франции. Она была женой Генриха II, а затем и матерью трех французских королей: Франциска II, Карла IX и Генриха III. Этот последний, прежде чем стал королем Франции, царствовал недолго, в Польше, как Генрих Валуа. Таким образом, в те давние времена, вероятно, множество поляков посетило королевскую резиденцию в Амбуаз.

Мы вошли в покои короля. Прежде всего нас восхитил изысканный зал заседаний королевского совета. Повсюду можно было увидеть великолепную старинную мебель, гобелены, прекрасные картины старых мастеров.

— Здесь висела картина Ганса Мемлинга, под названием "Мадонна" — куратор указала на пустое место на стене в маленькой комнатке, которая когда-то была кабинетом секретаря королевского совета. Находилась здесь, между этими двумя окнами.

Ганс Мемлинг, известный голландский художник. В Польше у нас есть одна из его лучших картин, триптих "Страшный Суд". Заказал его у художника представитель рода Медичи для одной из флорентийских церквей. Но по странному стечению обстоятельств вместо Флоренции изображение отправился в Гданьск, церковь Девы Марии, а в настоящее время его можно увидеть в Поморском Музее.

— Все началось с того, — рассказывала куратор — что я получила письмо, в котором какой-то человек подписавшийся именем Фантомас, угрожал, что если ему не выплатят выкуп в размере пятидесяти тысяч новых франков, украдет "Мадонну" Мемлинга. Конечно, я восприняла это письмо как глупую шутку. Оглянитесь вокруг: в окно сюда никто не залезет, потому что номер находится на этаже, а вниз идет стена высотой почти в двадцать метров. Каждый вечер здесь все запирается, как и все королевские покои, и другие помещения. Днем и ночью залы под наблюдением охранников музея. У нас самая современная система сигнализации. Так что нечего было бояться.

— Или Фантомас рассчитывал, что кто-то решит выплатить ему выкуп? — спросил я.

— Не думаю, — пожала плечами. — Он написал письмо мне, а я никогда в жизни не имела и не буду иметь столько денег. Замок принадлежит известному роду Бурбонов Орлеанских.

— Если он не мог рассчитывать на выкуп, в таком случае, зачем он написал письмо?

— Понятия не имею. Поэтому, наверное, я проигнорировала его, хотя, конечно, я показала его полиции. Так прошел месяц, я уже забыла о письме, когда в один прекрасный день замок посетил какой-то американский миллионер в сопровождении своего советника, известного историка искусства. Это он первый спросил меня, не является ли картина Мемлинга, которая висит на стене копией. "Нет, это оригинал", — ответила я ему. Но он скептически покачал головой и заявил, что это подделка, хотя и очень искусно сделанная. Признаюсь, что меня это обеспокоило, потому что напомнило мне письмо Фантомаса. Потом кто-то еще обратил мое внимание, что картина Мемлинга, вероятно, подделка. Тогда я решила отвезти картину в мастерскую в Лувре, чтобы ее исследовали эксперты. И в самом деле, мсье, "Мадонна" Мемлинга оказалась подделкой. Другими словами: настоящая, оригинальная картина была украдена, а на ее месте была оставлена копия.

— Зачем?

— Полиция полагает, что вор хотел, чтобы сразу не обратили внимания, что было совершена кража. Из-за этой копии мы не знаем точно, когда была совершена кража, кто был в это время в замке и так далее. Со стороны вора это был ловкий трюк. Полиция беспомощна. В Замке Шести Дам случилась подобная история?

— Да, — кивнул я. — Точно так же, сначала требовали выкуп, а потом заменив копией, украли картину Сезанна, а теперь есть подозрение, что то же самое произошло с картиной Ренуара.

— И снова этот Фантомас?

— К сожалению, да, — ответил я.

Я посмотрел на часы. Минул полдень. Мы пробыли в замке Амбуаз почти три часа. Мы попрощались с куратором, и поблагодарили ее за информацию.

— И что? К каким вы пришли выводам? — нетерпеливо спрашивала Ивонна.

— Ни к каким — ответил я честно. — Пока я собираю факты. Я думаю, что придет такой момент, когда они нам пригодятся. Тем временем, наберись терпения, Ивонна. Помни, что работа детектива заключается в накоплении незначительных фактов и наблюдений. Впрочем, может быть, завтра будет лучше. Поедем еще в другой замок, где было совершено воровство.

— Мы едем в Анже. Никогда там не была, — предложила Ивонна.

— А потом в Шамбор, — добавил Роберт.

Мы сидели в маленьком кафе, расположенном на улице рядом с крепостными стенами. Я разложил дорожную карту, а Роберт и Ивонна начали путешествовать пальцем по карте.

— Насколько я знаю, — сказал я, — Анже является одним из самых красивых рыцарских замков Франции.

— Да. Это столица Анжу. Он здесь, на берегу реки Мэн, — она указала пальцем Ивонна.

— А здесь? — я коснулся пальцем пометки на карте рядом с Замком Шести Дам. — Что это за объект?

— Это так называемое Орлиное Гнездо, — пояснил Роберт. — На крутом холме, расположен большой донжон, то есть большая башня, окруженная высокими стенами. Пример старого строительства. Башня стоит с римских времен. Но посетить его нельзя. Пять лет назад его купил какой-то богатый человек по имени Маршан. Обновил замок, построил мощные ворота и заперся в замке. Какой-то странный человек, мсье. Никто его еще в глаза не видел, потому что имеет свою собственную обслугу, которую с собой привез, а никто из местных жителей у него не бывает.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Так это же по-соседству. В десяти километрах от нашего замка, — объяснил Роберт. — Однажды мы пошли туда с друзьями, чтобы поохотиться на диких кроликов. Потому что тот замок, как я уже сказал, возвышается на крутом холме, на котором растут кусты и там много диких кроликов. Мы поехали туда на велосипедах, но лишь мы начали охоту, ворота замка открылись, вышло каких-то двое парней и сказали нам, что если мы отсюда не свалим, то нас побьют. И мы убежали. А тамошние ребята жалуются, что с тех пор, как поселился в замке тот мрачный урод, уже никто не может охотиться на диких кроликов.

— Так боятся его? — по иронично поджала губы Ивонн.

— Потому что ты не видела этих его слуг. Выглядят как бандиты. Особенно один из них. На голове кожаная кепка, на шее красный шарф, в руке тонкая трость. Бандит, говорю тебе, Ивонна. И господин его должно быть не лучше, раз такой службой окружает. Может это какой-то гангстер?

Вдруг Роберт открыл широко рот, и глаза его стали круглые от удивления.

— Что случилось? — спросил я.

Мы проследили за его взглядом и оцепенели. В углу кафе, в наиболее темном углу, сидел описанный Робертом человек.

— Да, это он. Тот же… — выдавил мальчик.

Я овладел собой.

— Не смотрите в его сторону, — прошептал я. — Пусть не знает, что мы обратили на него внимание.

Кофейня была небольшой. Было темно, низкий потолок из деревянных балок, стены покрыты деревянными панелями. Наверное, когда-то здесь находился какой-то пивной бар или винный бар. Сидели здесь на жестких скамьях, за длинными деревянными столами.

Почти все места были заняты, в основном туристами, которые приехали посетить королевский замок. Некоторые из них были иностранцами. За нашим длинным столом сидела семья с двумя детьми и разговаривали по-немецки. Доходили нас также слова на испанском языке. Человек, описанный Робертом торчал в углу, за три стола от нас. Он не смотрел в нашу сторону, впрочем, казалось, он занят только своей чашкой кофе и сигаретой.

Он был таким, как его описал Роберт, на голове кожаная кепка, которую не снял даже входя в кафе. На столе, возле чашки с кофе, лежала тонкая трость.

— Как вы думаете, что он здесь делает? — спросила меня шепотом, Ивонна. — Не приехал же он, чтобы посетить замок?

— Как говорит карта, от Амбуаз до Орлиного Гнезда около тридцати километров. Наверное, он прибыл сюда по каким-то делам своего хозяина.

— Да, это ближайший крупный город, — согласилась девочка.

И я спросил Роберта:

— Как ты думаешь, он тебя узнал?

— Конечно, нет. Тогда, когда он пришел, чтобы прогнать нас от замка, нас было много. Как там запомнишь все лица.

Я еще раз посмотрел в сторону этого человека. Он производил неприятное впечатление. Смуглый, с черными, длинными баками и хищным взглядом темных глаз. На пальце его левой руки я увидел большой золотой перстень, признак не лучшего вкуса.

Я пожал плечами.

— Разве нас волнует этот тип? Приехал по своим делам, а мы по своим. Пора возвращаться в замок.

Я оплатил счет и мы вышли из кафе.

И теперь, в свою очередь, на моем лице появилось удивленное выражение. Я, однако, так быстро взял себя в руки, что мои юные друзья этого не заметили.

— Перед кафе сидел на своем мотоцикле один человек, — сказал я, когда мы сели в машину.

— Мы заметили его, — подтвердила Ивонна. — Но лица не было видно. У него были большие очки и большой шлем на голове.

— Может, я ошибаюсь, — я вдруг потерял уверенность. — Все мотоциклисты в шлемах и очках, и они друг на друга очень похожи. Но он мне напоминает человека, который, когда я ехал с вымышленным господином Пижу в замок, доставил мне письмо якобы "Друга". Я рассказывал вам об этом.

— Помню, — кивнул Роберт. — И вы думаете, что это один и тот же мотоциклист?

— Выглядит так же, — сказал я с сомнением.

— Может, носит такой же костюм, как тот? — сказала девочка.

Мы выехали из городка. На перекрестке я повернул направо.

— Не туда! — воскликнул Роберт. — Правда, по этой дороге также можно добраться до нашего замка, но это гораздо дальше.

Ивонна сразу поняла мое намерение.

— Это дорога ведет мимо Орлиного Гнезда, — сказала она.

Узкая асфальтовая дорога вилась среди невысоких холмов и гор, на которых зеленели виноградники. В долинах были деревни. Белые домики прятались среди деревьев. Округа, залитая как и вчера, потоками солнца, выглядела очень красиво. Повсюду радовали глаз цветущие глицинии.

Через несколько километров я заметил, что холмы становятся все выше. Рядом с шоссе росла дубрава, а сразу за ней уходила в сторону, грязная, каменистая дорога. Я резко свернул на нее и скрылся за деревьями, так что оставался невидимым для тех, кто проезжал по шоссе.

— Что вы делаете? — спросила Ивонна.

— Интересно… — начал я. Но не успел договорить. Мы услышали шум двигателя. Через некоторое время мимо нас пронесся мотоцикл управляемый человеком, что сидел на нем перед кафе. На заднем сиденье мы увидели человека с тростью. Он ехал без шлема, в своей кожаной кепке.

— Они следили за нами, — сказал Роберт.

— Не обязательно, — ответил я. — Ведь это дорога в Орлиное Гнездо. Просто хотел убедиться, что оба: этот парень с тростью и мотоциклист заодно.

Мы поехали дальше по шоссе. Проехали деревню со старой приземистой романской церковью.

— Они возвращаются! — закричала вдруг Ивонна.

Мы заметили мотоциклиста и парня с тростью. Они, действительно, опять ехали в нашем направлении.

— Теперь мы знаем, что они следили за нами, — сказал Роберт. — Они обнаружили, что мы исчезли из их поля зрения и вернулись, чтобы посмотреть, что же случилось с нами.

Мотоциклист и парень с тростью проехали мимо нас, совсем не обращая на нас внимания. Они обнаружили, что мы исчезли из их поля зрения и вернулись, чтобы посмотреть, что случилось с нами. Тем не менее, я посмотрел в зеркало заднего вида, но, хотя я видел кусок дороги за ними, их больше не было видно. Если даже они снова повернули и ехали за нами, то делали это незаметно, чтобы не попасть нам на глаза.

Но вот и Орлиное Гнездо. Не знаю, заслуживает оно такое гордое название. На довольно крутом холме, поросшем только травой и кустами, возвышалось мрачное здание. Огромная круглая башня с несколькими, расположенными высоко маленькими окнами и четыре высокие стены, в которых находились закрытые железные ворота.

— Никогда там не был, — сказал Роберт. — Но я знаю от ребят из соседней деревни, что за стенами, упираясь одной стеной в башню, стоит довольно большая вилла, построенная новым владельцем. Ее окружает сад, есть даже бассейн для плавания, одним словом, богатая, современная резиденция в очень старом окружении.

Я остановил машину на узкой асфальтированной частной дороге, идущей от шоссе до самых ворот замка. Дорога круто поднималась вверх. Мы видели, с каким трудом маленький ослик тянул по ней двухколесную тележку с овощами. Но, вероятно, намного тяжелее овощей был толстый крестьянин в белой рубашке и соломенной шляпе.

— Но это неправда, что никто из местных не бывает в Орлином Гнезде — заметила Ивонна. — Кто-то поставляет туда овощи. Кто-то другой, наверное, приносит молоко.

Еще некоторое время мы наблюдали восхождение осла, тянущего двуколку. Потом я запустил двигатель и мы уехали. Мы прошли поворот и следующий холм скрыл от нас "Орлиное Гнездо".

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

СХОДСТВА И РАЗЛИЧИЯ • ЧТО ДУМАЛ ФАНТОМАС • ПИСЬМА ИМЕЮТ ЗНАЧЕНИЕ • ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВЕРНУЛСЯ С СОБСТВЕННЫХ ПОХОРОН • ТРИ ГОЛОВЫ ЛУЧШЕ, ЧЕМ ОДНА, Т. Е. МОЗГОВОЙ ШТУРМ • РОБИНУ НАЧИНАЕТ ДУМАТЬ • ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С КАРТИНОЙ ВАН ГОГА • В ГАЛЕРЕЕ БАРОНА • ГОГЕН • ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР • СВЕТОВЫЕ СИГНАЛЫ

— Ну и что? Что вы узнали в Амбуаз? — спросил меня с любопытством Пижу.

Было это перед ужином. Мы сидели в зале, в удобных креслах, Ивонна возилась на кухне, барон находился в своей таинственной мастерской. Роберт в старом донжоне проверял аппаратуру для вечернего шоу "Звук и свет", потому что это был день, предназначенный для посещения туристов. Перед парковыми воротами стояли три огромные туристических автобуса из Англии. Туристы толпились в парке, во дворе замка, в галерее. Куратор, господин Дюрант, еще не вернулся из Парижа, как и тетя Эвелина. Мы были предоставлены сами себе — я и господин Пижу, который с любопытством прислушивался к доносящимся время от времени через открытую дверь в столовую звукам столовых приборов. Это лакей Филипп накрывал ужин.

— И что в Амбуаз? — нетерпеливо спросил детектив.

И, ведь, не знаю что сказать. Рассказать ему о нашей поездке, значит, рассказать также о таинственном мотоциклиста, о человеке с тростью, об Орлином Гнезде? Или ограничиться лишь выводами? Я решил остановиться на втором, думая, что и человек с тростью, и наша поездка в район Орлиного Гнезда не имеют ничего общего с делом, которое интересовало детектива.

— Куратор в Амбуаз рассказала нам обстоятельства кражи "Мадонны" Мемлинга, — сказал я. — Все указывает на то, что как в нашей, как и в этой истории мы имеем дело с одним и тем же человеком или с одной и той же шайкой.

— То дело меня не волнует, — пожал плечами Пижу — потому что та картина застрахована в конкурирующей фирме. Но, конечно, теперь, когда вор встал на пути нашего Агентства, нужно учитывать все обстоятельства. Или все-таки вы совершенно уверены, что картины Мемлинга и Сезанна похитил один и тот же человек?

— Краже предшествовало письмо с требованием выкупа. Письмо за подписью Фантомаса. Через некоторое время было обнаружено, что вместо оригинала, висит копия. Так же было и с кражей картины Сезанна в этом замке.

— Но совсем по-другому выглядела следующая кража. Я имею в виду Ренуара, — прервал меня детектив. — Вор появился лично, как Гаспар Пижу — он погладил свои шелковистые усы. — Таким образом, есть некоторые различия.

— Вы настаиваете на том, что есть кто-то другой, подделывающий эти картины? И вам кажется, что это барон?

— Тише! — прошипел Пижу, глядя на открытые двери в столовую, где возился Филипп. — Нет. Но я должен сказать, что барон ведет себя странно. Я поехал за ним в Орлеан. Он, наверное, заметил, что я его преследую. Так как он лучше меня знает Орлеан, то он припарковал машину перед каким-то проходным двором и просто пропал. Да, мсье. Провел детектива. Разве так поступает человек с чистой совестью?

Я ответил:

— Я убежден в честности барона. Именно различия в способах кражи убеждают меня в этом. Барону не пришлось бы прибегать к помощи фальшивого Пижу. Он мог, как в Амбуаз, или, как случилось с картиной Сезанна, не заметно ни для кого, вместо оригинала Ренуара повесить копию. Барон имеет доступ в галерею в любое время дня и ночи. Это его галерея, мсье. Зачем ему фальшивый Пижу?

— Вот именно, — усмехнулся детектив. — Именно для того, чтобы отвести от себя подозрения.

На этот раз я я пожал плечами.

— В таком случае, по вашему мнению, чем человек выглядит более невинно, тем более подозрителен. Нет, мсье. Не убеждает меня ваша гипотеза. Меня мучает другой вопрос.

— Какой? — поинтересовался Пижу.

— Фантомас послал куратору в Амбуаз письмо с требованием выкупа и пригрозил кражей картины Мемлинга. Потребовал, впрочем очень высокую цену. Ни на минуту не сомневаясь, что куратор не выплатит ему выкуп. Так для чего было это письмо? Кроме того, он сделал второй бессмысленный ход. Указал картину, которую он собирался украсть. Одним словом, предостерег от кражи конкретного полотна, что могло бы ему значительно затруднить работу, потому что такую картину должны были охранять с особой тщательностью. А поэтому вор действовал против самого себя. И так же было в Замке Шести Дам. Отправив барону письмо с требованием выкупа за картину Сезанна, он ни на минуту не сомневался, что барон не заплатит выкуп. Ведь вор, наверное, не только хорошо знал систему сигнализации в замке, но и финансовое состояние барона. Он не мог получить выкуп, потому что у барона нет денег. Зачем тогда эти письма, как вы думаете?

— Я размышлял над этим вопросом. И я пришел к двум выводам. Во-первых, вор — джентльмен и дает владельцу определенный шанс…

— Я не верю в существование воров-джентльменов. Джентльмены не крадут.

— …во-вторых, письма не имеют никакого значения.

— Как это понимать?

— Вор сам себе пишет письма, — ответил Пижу.

— Опять вы настаиваете, что похититель барон, — сказал я. — И в Амбуаз действовал тоже барон? Или воровкой является куратор?

— Я не изучал дела в Амбуаз, — ответил Пижу. — Сходство между этими кражами может быть иллюзорным. Впрочем, Амбуаз — это дело другого страхового агентства. Я должен ограничиться только Замком Шести Дам. Я уже говорил вам и еще раз напоминаю, что я не полицейский. Я прибыл сюда, чтобы исследовать обстоятельства дела и вынести решение: выплатить или не выплатить компенсацию. Кстати, о полиции, дорогой мсье. Когда вслед за бароном я вернулся в замок, меня здесь ждал комиссар полиции Тура.

— И что?

Пижу пренебрежительно махнул рукой.

— Полиция бессильна. Привыкли действовать с помощью мощной машины расследования. Когда не могут взять отпечатки пальцев, сделать вывод о нарушении системы охранной сигнализации и так далее, они чувствуют себя как рыба, вынутая из воды. Установили имена владельцев всех голубых вертолетов, и это, кажется, все, что они могут сделать. Сказали, что следствие по делу о краже картины Сезанна продолжается, а если речь идет о картине Ренуара, то сначала должна быть экспертиза оценщиков, подтверждающая факт замены оригинала на копию. И уехали.

Мы услышали звук гонга призывающий на ужин. Через некоторое время в холле появилась Ивонна, и почти одновременно с ней спустился сверху, барон де Сен-Гатьен. Высокий, стройный, с седеющими висками и обаятельной улыбкой, он выглядел как олицетворение честности. Невероятными казались, подозрения Пижу, что, возможно, этот аристократ и джентльмен во всех отношениях, бывший морской офицер, крадет картины из собственной галереи.

Ивонна же в этот вечер была похожа на аиста. Она была одета в черную юбку, белую блузку, волосы завязаны красным бантом. Три цвета аиста: черный, белый и красный. И эти ее длинные ноги, которые напоминали сухие веточки или ножки аиста.

— Как, господа, себя чувствуют? — вежливо спросил нас барон.

Мы не успели ответить. Резко открылась дверь и в зал вошла мадам Эвелина в новой и столь же огромной, как и раньше шляпе. На этот раз она напоминал не цветник, а целый огород. Мне казалось, что я вижу на шляпе зелень петрушки и веточку сельдерея.

За мадам Эвелиной вошел в зал высокий, очень худой человек в кремовой панаме на голове. В левом уголке его рта была сигара, а взгляд бал полон тоски, как будто он только что вернулся с собственных похорон. Вместо галстука у него под подбородком болталась траурная черная лента. Костюм тоже был темный. Он выглядел так, будто хотел дать понять, что он на собственных похоронах, но случилось это довольно давно и в какой-то степени успел с этим фактом свыкнуться.

Мадам Эвелина драматическим жестом указала нам на этого скорбного человека.

— Это мсье Робину, частный детектив из Парижа, нанятый мною. Он будет ловить Фантомаса. Caramba, porca miseria, мне пришлось прибегнуть к помощи детектива из Парижа, если вы, господа, — тут рука тети Эвелина указала на Пижу и меня — вы, господа, беспомощны.

Мне было очень любопытно, что мадам Эвелина узнала в Париже о господине по имени Франсуа Берджес. Но, конечно, этот разговор следовало отложить до того момента, когда мы сможем встретиться наедине.

Барон Рауль де Сен-Гатьен на представление следователя не выказал ни радости, ни отвращения или удивления. С его лица не исчезла обворожительная улыбка.

Кивнул господину Робину.

— Мне очень приятно с вами познакомиться, мсье. И обратился к Ивонн:

— Пусть Филипп поставит на стол еще один прибор.

Детектив из Парижа, был словно немой. Не обмолвился ни словом, только вытащил из своего похоронного костюма несколько визитных билетов. Вручил их нам по очереди, начиная с барона. На билете официального вида было написано:

Робину-старший и Робину-младший. Детективное Агентство. Дешево и незаметно. Париж, Бульвар Клошардов 10.

Наверное, вручение билета должно было по его убеждению означать согласие с представлением.

Пижу сказал:

— Милостивый господин является Робину старшим или младшим?

— Я Робину-младший, — ответил детектив едва слышным шепотом.

Пижу бесцеремонно пожал плечами.

— Я никогда не слышал ни о каких Робину…

— Мне очень жаль, — прошептал детектив из Парижа и стал еще печальнее.

Мадам Эвелина радостно потерла руки.

— Что ж три головы лучше, чем одна. Caramba, porca miseria. Теперь у нас тут детективный мозговой штурм.

Мы прошли в столовую и сели за стол. Когда только начали ужин, в холле зазвонил телефон. Трубку поднял Филипп, и попросил барона. Через некоторое время барон вернулся и спокойно, как и подобает аристократу, заявил:

— Звонил мсье Арманд Дюрант. Он сегодня не вернется из Парижа, потому что сломался карданный вал. Пришлось задержаться в Париже, чтобы отдать машину в ремонт.

И добавил после минутного колебания, как будто опасаясь, что то, что он скажет, может причинить огорчение его гостям:

— Эксперты установили, что картина Ренуара-это подделка. А, значит, оригинал был украден.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула мадам Эвелина и обратила взгляд на детектива из Парижа. — Итак, к делу, молодой человек. — Вперед!

С этого момента разговор в столовой, конечно, вращался вокруг Фантомаса. Господин Робину задавал барону вопросы своим трудно различимым шепотом, барон объяснял ситуацию обтекаемыми фразами. Вопросы Робину были каверзные, не вызывало сомнений, что он профессионал в своем деле. Это, наверное, сломало в господе Пижу ту неприязнь, которую вначале испытывал к детективу из Парижа. Он включился в разговор и поставил перед Робину вопрос, который мы обсуждали в холле, ожидая ужин.

— Не могли бы вы мне объяснить, — обратился он к Робину — какую цель, по вашему мнению, преследовал Фантомас, когда писал к барону письма с требованием выкупа? Ведь он знал, что барон выкуп не заплатит, потому что денег нет. А во-вторых: с какой целью вору понадобилось предупреждать, что украдет ту, а не иную картину, что само собой затрудняло планируемую кражу, заставляя обратить более пристальное внимание куратора на указанную картину.

Робину вздохнул и прошептал:

— Я не ясновидящий, простите. Но я склонен думать, что вор писал письма уже после кражи, а не перед ней.

— Что это значит, мсье? — воскликнули мы хором. Голос господа Робину журчал, как невидимый ручей:

— Я полагаю, что Фантомас писал письма с требованием выкупа уже после похищения картины Сезанна и Ренуара.

— Если он украл, то зачем требовал выкуп? — удивился барон.

Робину ответил:

— Оба эти изображения очень трудно продать. И в любом случае продажа их связана с серьезным риском. Может быть, Фантомас, после кражи, надеялся, что барон захочет выкупить у него украденные картины, и именно это имел в виду, требуя выкуп.

Пижу громко рассмеялся.

— Это чепуха, сударь. Почти все здесь присутствующие, кроме меня, были свидетелями, как вор замаскировавшись под меня, забрал из галереи картину Ренуара. А письмо по поводу этой картины, он написал на месяц раньше. Так что здесь ваша гипотеза не выдерживает критики, мсье Робину. Сегодня же утром пришло письмо на счет картины Ван Гога.

Детектив ответил шепотом:

— А вы уверены, что Фантомас вчера украл картину Ренуара? А может вчера он украл не Ренуара, потому что он сделал это на месяц раньше, а именно картину Ван Гога?

Господин Пижу, замер с открытым ртом, так его поразило это предположение. И мы также испытали чувство, как будто небо рухнуло нам на голову. Да, ради бога, да! Это было вероятно. Почему никому из нас подобная мысль не пришла в голову!

— Caramba, porca miseria! — воскликнула мадам Эвелина. — Этот Робину имеет голову на плечах. Ведь никто из нас не видел, что он украл вчера Фантомас. Может Ван Гога, а не Ренуара? Пошли в галерею. Необходимо сразу проверить подозрения мсье Робину.

Но барон остановил ее, осторожно подняв руку:

— Ужин еще не окончен, Эвелина. Мы уже ничего не изменим в данный момент в галерее. А жаркое может остыть.

Да, это был джентльмен в полном значении этого слова. Никогда не терял хладнокровия. И, кроме того, он был прав: мы были не в состоянии сделать вывод, что картина Ван Гога, висевший на стене, это оригинал, или подделка.

— Когда вернется мсье Дюран, на этот раз он отвезет в Лувр картину Ван Гога, — добавил барон. — Конечно, после обеда я зайду в галерею. Ради любопытства.

Нога Ивонны толкнула меня под столом.

— Вот так история! — прошептала мене девушка, глядя с искренним восхищением на господина Робину.

Признаюсь, что и меня впечатлил ум этого оригинального человека. Когда вместе с мадам Эвелиной он вошел в замок, то показался мне смешным. Забавна была и его визитная карточка: Детективное Агентство. Дешево и незаметно. И, тем не менее Робину имел голову на плечах. Ну, никогда в жизни я не имел дела с частным детективом.

— А вы? — неожиданно обратился ко мне барон. — Вы завтра тоже собираетесь отправиться в путешествие?

— Да, — ответил я искренне, потому что в конце концов мне не удалось бы скрыть этого факта. — Вместе с Ивонной и Робертом собираемся посетить замок в Анже. Я решил, осмотреть все места, где действовал таинственный Фантомас.

— Ах, так? — барон не проявил особого интереса. — Ну, наверное, надо сделать все, чтобы обнаружить вора. Может это окажется полезным для нашего дела, и, кстати, вы познакомитесь с долиной Луары.

Несмотря на спокойствие, с которым вел себя барон, мы торопливо закончили ужин, и все вместе отправились на второй этаж, в галерею замка.

Картина Ван Гога висела в конце зала, довольно далеко от окна. Барон приказал охраннику зажечь все огни в галерее, картина была прекрасно освещена, и мы могли хорошо ее рассмотреть. Наш осмотр какое-то время сопровождался молчанием, никто как-то не решался первым сказать, что висит перед нами оригинал, или подделка.

Молчание прервала мадам Эвелина:

— Caramba, porca miseria, я никогда не увлекалась живописью. И никогда не смотрела картины в галерее… Может это та, что здесь висела?

Пижу крякнул и заявил со всей серьезностью:

— Я не буду ничего утверждать. Это дело экспертов.

— Правильно, — кивнул Робину.

Ивонна сказала:

— Рама, пожалуй, те же, что и раньше…

— Ах, рама! — усмехнулся господин Робину.

Барон молчал, глядя на меня вопросительно. Он знал, что я изучал историю искусств, и я по профессии искусствовед.

Я смущенно сказал:

— Это изображение похоже на оригинал Ван Гога. Я интересовался когда-то этим художником и видел довольно много его картин.

— Ну, да, — кивнул барон, — это обнадеживает. Но вы не эксперт, не так ли?

— К сожалению, нет.

— Так что, если возникло сомнение в подлинности этого полотна, мне придется отдать его в руки экспертов. Только на их свидетельство мы можем рассчитывать, — сказал барон.

Так закончилась дискуссия о картине Ван Гога. Пижу, Робину и барон начали проверять сигнализацию на окнах. Ивонна покинула галерею, чтобы вместе с Робертом запустить аппаратуру для шоу "Звук и свет", потому что уже приближался девятый час. Мадам Эвелина тоже покинула галерею. У картины Ван Гога остался я один, под наблюдением охранника, который делал вид, что смотрит в окно на реку, а на самом деле не спускал с меня глаз. Он хорошо помнил дело с ложным Пижу. Теперь, наверное, каждый гость барона, казался ему подозрительным.

Не обращая внимания на это, я смотрел на "Портрет доктора" кисти Ван Гога, и пытался вспомнить все, что мне было известно об этом замечательном художнике.

Он был одним из тех выдающихся художников, которые вскоре ушли от господствующего тогда импрессионизма. Ибо ни одна индивидуальность не может поместиться полностью в рамках какого-то одного действующего художественного направления. Ренуар также через некоторое время начал ощущать, что импрессионизм — это для него тупик, он перестает его удовлетворять и ему этого уже недостаточно. Он говорил своим друзьям, что импрессионизм, отмечая на холсте мимолетные впечатления и размышления, не позволяет точно разработать композицию.

Другим великим художником, который довольно быстро отошел от импрессионизма, был Сезанн. Не отказываясь от основных достижений этого направления, основанных на понимании огромного значения цвета, пытался ввести в изображение порядок, совершенствуя композицию. В природе, — писал Сезанн, — вы должны попытаться найти формы шара, конуса и цилиндра. В картинах Сезанна, в первую очередь, а в его натюрмортах, видно стремление к реализации данных принципов искусства. Как пластичны и объемны написанные им яблоки! Эту пластичность достигается не только формой, но и тонкими цветовыми решениями.

Или его знаменитые пейзажи Прованса. Какие замечательные оттенки зеленого, синего, желтого! А какая глубина изображения достигаемая именно за счет разнообразия цветов. Сезанн говорил, что для любого расстояния, для любых ста метров пространства, старается найти другой оттенок зеленого цвета.

Сезанн среди всех художников, близких к импрессионизму был именно тем, который из-за своей самобытности и нерасположенности к уже признанному искусству вызывал негодование у современников. Он ни разу не продал ни одной из своих картин, считался, бездарностью, человеком с плохим вкусом. Только будущее принесло ему огромное признание. То, что он рисовал и как рисовал, его поиски в природе макетов стереометрии создали, между прочим, основу последующего направления, называемого кубизмом.

Ренуар, Сезанн, Ван Гог… Таинственный вор имел изысканный вкус. Из богатой коллекции барона де Сен-Гатьен выбрал картины этих трех замечательных художников.

"А Гоген?" — спросил я себя, невольно оглядывая галерею в поисках полотна этого художника, который, как и они, рано порвал с импрессионизмом, хотя тоже не отказался от достижений этого художественного направления.

"Может быть, после Ван Гога Фантомас попытается украсть картину Гогена?" — подумал я.

В галерее барона висело полотно Гогена: "Три обнаженные девушки с Таити на песчаном пляже".

Гоген был не только интересным художником, но и необыкновенным человеком. Для своего искусства до сих пор искал все новые и новые темы, но не в салонах, в городах или в пригородах, а в творчестве народном, и даже экзотическом. Из парижских кафе он бежал сначала в бретонские деревни, потом на остров Мартинику, и, наконец, на Таити, где, живя в скудости, создавал замечательные произведения живописи, пытаясь проникнуть в мир магии, древних религиозных культов и экзотических мифов. Его картины этого периода пронизаны ярким солнцем тропиков и великолепными цветами, которые наполняли пышную субтропическую растительность. Знатоки считают, что у Гогена нужно искать не только истину, которая сама напрашивается через сюжет, изображенный на холсте, но и определенную символику — как будто художник хотел представить нам не только самих людей, но и более глубокий смысл своих переживаний и представлений.

Вернемся, однако к Ван Гогу.

Он так же, как и Сезанн был самоучкой. Написал мало, потому что всего за десять лет. Но его жизнь была окружена романтической легендой. У него была огромная страсть к живописи, в искусстве он хотел выразить всего себя, стремясь к недостижимому художественному идеалу. Он жил отравленный вечной лихорадкой поисков. Он трагически ушел из жизни, одиноким, непонятым, невостребованным. И точно так же, как драматична была его жизнь, такими же драматичными, являются его картины. В них полное напряжение, борьба света и цвета, все в предельно выразительной форме. Его картины отличаются насыщенным колоритом, на них видно почти каждое прикосновение кисти. Рисовал он короткими, нервными "запятыми".

Картина, которая висела передо мной, изображала лицо человека, композиция и цветовая гамма завораживали: человек, изображенный Ван Гогом, казалось, вел с собой внутреннюю борьбу. Его лицо было полно напряжения. Да, Ван Гога не интересовало, будет ли человек на его картине некрасивый или симпатичный. Он хотел выразить правду о его духовной жизни.

Интересно, картину, которая висела передо мной, рисовал Ван Гог, или фальсификатор, отлично умеющий подделывать мастера?

"Нет, — говорил я себе. — Это оригинал". Так ясно, так точно было видно каждое движение кисти, каждое пятнышко. Фальсификатор не смог бы так точно имитировать мастера, невозможно все скопировать полностью. В фальшивке контуры не были бы столь выраженным, а мазки менее уверенными. И подпись. Это ведь подпись Ван Гога, подлинная, такую, я видел на многих его холстах.

Но разве я неоднократно уже не сталкивался с гениальными подделками картин? И снова меня объяли сомнения, опять я смотрел на висевший на стене "Портрет врача".

Вдруг кто-то толкнул меня в плечо и ввел из задумчивости.

Это была мадам Эвелина. Она нашла меня в галерее, чтобы поговорить о своей поездке в Париж.

— Я встретила Винсента и вместе с ним я несколько парижских торговцев картинами — начала она. — Везде спрашивала об этом Берджесе и везде получала ответ, что никто такого человека не знает, никто о нем не слышал. Странно, не правда ли?

— Да. Он ведь хотел купить у барона картины Ренуара и Сезанна. Если он является коллекционером и увлекается живописью, не могло быть так, чтобы он никогда не связывался с продавцами картин. Тем более, его бы знали, если бы сам был торговцем картинами.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула мадам Эвелина. — Из этого следует, что он назвал вымышленное имя.

— Да, мадам.

— Другими словами, вы были на верном пути, и только что след оборвался.

— Не будем терять надежды, мадам, — сказал я, хотя был очень разочарован.

Франсуа Берджес был, на данный момент, единственной ниточкой для дальнейшего расследования. А в данный момент я потерял даже ее.

Мы спустились в вестибюль. Я поклонился мадам Эвелине, поблагодарив ее за выполнение задания.

Я вышел из замка, чтобы посмотреть шоу "Звук и свет".

Наступила ночь. На террасе сидели в плетеных креслах, туристы. По стенам Замка Шести Дам двигались прожектора, выхватывая его контуры, башенки, вспыхивая в оконных стеклах, освещая своды старого моста. Сопровождала их музыка из динамиков. Я услышал звук рога — это, наверное, в старом Le Château de Six Dames кто-то из королей собирался выехать на охоту.

Мне стало интересно, как выглядит устройство для реализации представления "Звук и свет". Оставив гостей, сидящих на террасе, я направился к донжону, где я ожидал увидеть Ивонну и Роберта.

Но прежде, чем я подошел к могучей башне, я наткнулся на Филиппа, который оживленно жестикулируя разговаривал о чем-то с человеком, выглядящим как турист. Это был, вероятно, турист, один из англичан, которые приехали, чтобы посмотреть Замок Шести Дам. Беседа велась на английском языке. Не удивило меня, и то, что Филипп, дворецкий барона, знает английский. Ведь он служил с бароном на флоте, а моряки, как известно, знают разные языки.

О чем говорили слуга барона с туристом — не знаю. И даже не пытался узнать. Но я не был единственным свидетелем этому, о чем я узнал позже.

Вдруг наступила тьма. Наверное, это предусматривала программа зрелища. Через некоторое время загорелись новые прожектора, а звуки музыки стали рассказывать об охоте, проходящей в близлежащих борах.

Эта музыка и образы, так меня очаровали, что я остановился в темноте старого донжона и на какое-то время поддался колдовству зрелища.

Взгляд мой, однако, оставался проницательным и бдительным. Я зафиксировал в памяти минуту, когда Филипп расстался с английским туристом. Потом я заметил, что к Филиппу подошел барон. Оба двинулись в моем направлении, но не подошли к донжону. Они остановились, разговаривая.

И в этот момент музыка на время стихла, только движение прожекторов стало более оживленным.

— Торговался с ним, господин барон, — услышал я голос Филиппа, — но этот парень крепкий орешек. Согласился, однако, на мою цену, хотя не я не скинул, ни франка. Конечно, я не сказал, что это вы стоите за этим делом.

— Хорошо, Филипп. А когда он заплатит?

— Как только я передам ему товар, господин барон.

— А как ты с ним договорился?

— Тайно, господин барон. У нас ведь на шее трое детективов. Кто-то из них мог бы заинтересоваться, зачем это я ухожу из замка. Завтра ночью я вынесу товар тайным проходом, и я отвезу его на лодке. С этим человеком я договорился встретиться ниже по реке. Он приедет на своей машине.

— Это замечательно, Филипп. Больше всего я боюсь быть скомпрометированным.

— Я сделал это, господин барон. Но у меня сердце кровоточит. Может быть, вы бы отказались от этого?

— Я не могу жить без франка, Филипп. Ведь даже у тебя, я немного в долгу. Не отчаивайтесь, просто пойдем со мной в мастерскую. Нам нужно все подготовить к завтрашней ночи.

И оба поспешили в замок.

— Тссс! — прошипел кто-то рядом со мной. И из тьмы окружающей донжон высунулся Пижу.

— Вы слышали? — спросил он меня насмешливо.

Я не знал, что и думать об этом странном разговоре. Но выглядел он очень подозрительно.

Пижу радостно потер руки.

— Завтра застану их с поличным. И я получу приз, сто тысяч франков. Так вот и раскроется загадка таинственного Фантомаса. Пижу не дурак.

Он был похож на старого пса, который напав на верный след, который, казалось, вел его к цели, придерживался его с завидным упорством. И может он был прав?

— А вы едете в Анже? — усмехнулся он.

— Да, — я кивнул.

— Ну что ж, желаю удачи. И, пожалуйста, будьте благоразумны в отношении барона. Я надеюсь, что вы не его партнер.

Шоу только что закончилось. Англичане возвращались через подъемный мост к своим автобусам и автомобилям, стоящим на стоянке перед воротами.

С донжона вышли Ивонна, Роберт. Господин Пижу попрощался со мной и ушел в замок, а я направился к молодым людям.

— Я думала, что вы придете раньше и увидите, как мы делаем это шоу — с оттенком сожаления сказала Ивонна.

— Я задержался в галерее — и я ответил уклончиво. Я был задумчив и немного расстроен. Разговор барона с Филиппом, которого я не понимал, но так же, как и Пижу, показавшийся мне подозрительным, разбудил во мне внутреннее беспокойство и ввел в состояние напряжения. Девочка сразу это почувствовала.

— Вы чем-то обеспокоены? — спросила она.

— Куча проблем с этим Фантомасом, — ответил я.

Она кивнула головой, что я прав. Но как разрешить эти проблемы?

— Может, пойдем, прогуляемся по берегу реки? — предложил Роберт.

— Хорошо, — согласился я на это предложение, ожидая, что, может быть, мне удастся выудить у молодых людей какую-то информацию о бароне.

Ночь была красивая. Теплая и очень тихая. На старых платанах, растущих в парке, не дрогнет ни единый листик.

Они повели меня по усыпанной гравием аллее в саду Дианы де Пуатье, прекрасной фаворитки короля Генриха II.

Сад был большой, наверное, сто пятьдесят метров длиной и сто метров в ширину. Аккуратно обрезанные живые изгороди складывались в красивые "завитки", в центре была круглая клумба. Пушистые газоны дополняли композицию, формируя как бы один огромный ковер с прекрасным, цветным узором.

— Диана де Пуатье, — начал рассказывать Роберт, потому что он уже знал, как очень интересует меня история — любила два цвета: черный и белый. А у нее было такое сильное влияние на короля Генриха II, что он потакал любому ее капризу. Это она подала королю идею, обложить каждый колокол в стране двадцатиливровым налогом. Часть доходов от этого налога полагалась ей.

Знаменитый писатель Рабле, так тогда писал: "Король повесил все колокола в королевстве на шею одной кобылы".

— А Екатерина Медичи? — спросил я Роберта. — Я знаю, что после смерти Генриха II она отправила Диану в ссылку и сама поселилась в этом замке.

— Она ненавидела Диану, потому что король питал к ней уважение, советовался, и прислушивался к ее советам. Диана была красивее, и умнее Екатерины. Но благодаря Екатерине Медичи построили галерею на мосту в нашем замке. Чтобы досадить Диане, в обмен на наш, отдала ей мрачный замок Шомон.

— Я думаю, что ты недооцениваешь Екатерину, — сказал я. — При жизни своего супруга, Генриха II, она оставалась в тени. Но после его смерти, в течение тридцати лет играла главенствующую роль в истории Франции. Из Италии она принесла высокую культуру, любовь к красоте и роскоши. Да, у нее склонность к интригам и, как говорят, она вероломна в политике. Но вот такими были тогдашние итальянские князья. Интересно, при перестройке этого замка в штаб-квартиру для себя, она сделала в нем тайные ходы, что требовались для ведения политических интриг, тайного общения с самыми разными шпионами и посланниками?

— Я интересовалась у дяди, — сказала Ивонна. — И дядя говорит, что в нашем замке нет секретных ходов.

Я закашлялся. Ведь я слышал, как Филипп говорил барону, что завтра ночью выберется из замка тайным ходом. Так что в замке был секретный проход. Дядя солгал Ивонне. Может и в других вопросах он поступал так же?

Конечно, я не мог сказать им о подслушанном разговоре. Ни о том, что готовилось завтрашней ночью. Признаюсь, однако, что меня расстроила ложь барона, который казался мне таким симпатичным.

Я не сказал ни слова. Мы дошли до конца сада Дианы де Пуатье и сели на небольшую скамейку на берегу реки.

Нас обняла ночь. У наших ног тихо шептала река, исчезающая под сводами старого моста, на котором Екатерина Медичи возвела галерею. В нескольких окнах замка горел свет. Другой берег реки, тонул в темноте, но мне показалось, что здесь он был ближе. Неужели река сужается в этом месте?

Я спросил об этом Ивонну.

— Нет. В этом месте находится остров. Он зарос деревьями, кустами и травой. Совершенно необитаемый. Жаль, что сегодня луна не светит, потому что вы увидели бы его даже ночью. А из ваших окон разве его не видно?

— Окна моей комнаты выходят на другую сторону — напомнил я Ивонне.

— В прошлом году, летом, мы построили на островке шалаш из веток, — сказал Роберт. — На нем приятно загорать, потому что там песчаные берега.

— И необитаем? — уточнил я.

Теперь все поняли, почему я это спрашиваю. Они также заметили вспышки света на острове.

Там кто-то сигналил электрическим фонариком. Длинные и короткие вспышки света прорезали темноту ночи, в направлении замка.

— Кто-то приплыл туда на лодке и играет светом — предположил Роберт.

— А может, этот кто-то что-то ищет в темноте? — возразила Ивонна.

Я схватил их за руки.

— Обратите внимание! Медленная вспышка… короткий, короткий, длинный… длинный. Он использует азбуку Морзе.

— Азбуку Морзе? — удивился Роберт.

— Да. И это для кого-то, кто находится в замке и смотрит в ту сторону из какого-нибудь окна, — сказал я.

Когда я был в скаутах, я выучил азбуку Морзе. Поэтому я начал переводить: "С-л-е-д-и-т-е з-а и-н-о-с-т-р-а-н-ц-е-м и-з П-о-л-ь-ш-и…"

И вдруг случилось нечто, что заставило Ивонну издать возглас удивления.

Темное до сих пор окно над галереей начало вспыхивать. Кто-то в замке сигналил электрическим фонариком.

— Это окно в ванную, — заключил Роберт.

Я прочитал: З-а-в-т-р-а б-у-д-е-т в А-н-ж-е. С-л-е-д-и-т-е з-а н-и-м.

Ивонна нетерпеливо воскликнула.

— Бежим в замок. Может удастся его схватить, когда он будет выходить из ванной комнаты. Кто это?

— Фантомас! — воскликнул Роберт.

Я снова схватил их за руки.

— Успокойтесь, — сказал я. — Он уже перестал передавать. Через минуту он выйдет из ванной, и мы так и не узнаем, кто это был. Мне кажется, что к этой ванной комнате любой имеет доступ, не так ли?

— Да, — прошептал Роберт. — Вы думаете, что кто-то из домочадцев является Фантомасом?

— Нет. Скорее, его помощником, — сказал я. Мы прервали разговор. Вот на темной глади реки появилось что-то черное, продолговатой формы.

От острова отчалила лодка. Она быстро плыла вниз по течению реки, затем, нырнула между столбами моста под галереей и исчезла с наших глаз.

— И что нам теперь делать? — спросил меня Роберт.

— Ничего, — я сказал. — Мы знаем, что кто-то из присутствующих в замке является партнером Фантомаса. Это важная информация, но это должно остаться нашей тайной, чтобы не спугнуть птичку. Мы знаем, что Фантомас будет следовать за мной. Каждый вечер нужно быть здесь и следить за "перепиской" злодеев. Нам это может пригодиться, не так ли?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ЮМОР ПИЖУ • ЧТО ЕДЯТ ТУРИНЦЫ • ПОИСК ПОДОЗРЕВАЕМОГО • СЮРПРИЗ В РЫЦАРСКОЙ КРЕПОСТИ • ФУЛЬК НЕРРА И ДРУГИЕ • КАК УКРАЛИ КАРТИНУ КАРАВАДЖО • ОПЯТЬ ПОДОНОК С ТРОСТЬЮ • ЗНАКОМСТВО С ПЬЕРОМ МАРШАНОМ • КАК ВЫГЛЯДЕЛ ПРОДАВЕЦ КАРТИНЫ ВАН ГОГА • НЕОБЫКНОВЕННОЕ ОБОНЯНИЕ МАРШАНА • НОВЫЕ ПОДОЗРЕНИЯ

В утренней парижской прессе я нашел заметку под названием "Три ноль в пользу Фантомаса":

Как сообщили нам из достоверных источников, подтвердились предположения, что, несмотря на усиленную бдительности и присутствие двух детективов, Фантомасу удалось украсть из галереи Замка Шести Дам известную картину Ренуара. Экспертиза произведенная в Лувре, показала, что в галерее на месте "Пляжа" Ренуара висит копия. Есть обоснованные подозрения, что аналогичная судьба постигла также "Портрет врача" кисти Ван Гога. В Замок Шести Дам недавно прибыл третий детектив, мсье Робину из Парижа. Удастся ли трем детективам, мсье Пижу из Страхового Агентства, мсье Самоходику из Польши и мсье Робину разоблачить таинственного, неуловимого похитителя картин?

Пока что, три ноль в пользу Фантомаса.

Я с раздражением отложил газету. Не вызывало никаких сомнений, что в замке находится информатор прессы, который действует очень эффективно. Злило меня то, что я не знаю, кто это. Как же я могу найти помощника Фантомаса и разоблачить его самого, если даже в таком деле был не в состоянии что-либо объяснить?

Гнев прошел после завтрака, когда Ивонна, Роберт и я сели в машину, чтобы поехать в Анже.

В Туре нас догнал господин Пижу на своем Хамбере. Оказалось, что этот хитрый лис, подозревая барона, не отказался, однако, и от моей методики идти по следам Фантомаса. Следуя моему примеру, он хотел также ознакомиться с обстоятельствами кражи картин, совершенных в замках долины Луары.

Он перехватил нас в пригороде Тура и загородил дорогу Хамбером, так что мне пришлось остановить машину.

Пижу был в превосходном настроении.

— Чужеземец, — сказал он, подойдя к машине. — Я догнал вас, потому что меня испугала мысль, что, в своей погоне за Фантомасом вы можете забыть о наслаждении вкусом. Испугался, что проезжая через Тур не посетите ни один из известных в городе ресторанов, а этого я не могу себе простить, как француз до мозга костей.

Говоря это, Пижу дал нам знак, чтобы мы ехали за его машиной.

— Он в приподнятом настроении, — сказала Ивонна. — Ведет себя так, как будто уже имеет в портфеле сто тысяч долларов.

— Да, это правда. Юмор из него так и брызжет, — согласился я с девочкой.

— Мне кажется, что он хочет поиграть в вашего гида, — с неохотой добавил Роберт. — А я тоже мог бы устроить вам экскурсию по Туру. Ведь Ивонна и я ходим здесь в школу, и живем в интернате.

Пижу припарковал свою машину перед большим рестораном в стиле Людовика XVI, на улице Насьональ, которая проходит через центр старого города и соединяет две набережные — реки Луары, и реки Шер. Тур расположен на равнине между двумя реками. В нескольких километрах дальше река Шер соединяется с Луары.

Не желая расстраивать симпатичного мне Роберта, я извинился перед Пижу и сказал ему, что с удовольствием с ним поужинаю, но сначала я хочу осмотреть город. Мы оставили свою машину рядом с машиной Пижу и, договорившись с ним встретиться через два часа в выбранном им ресторане, я пошел с молодежью исследовать город.

А здесь было на что посмотреть.

Тур насчитывает сегодня почти сто тысяч жителей. Это город очень старый, он возник по-видимому в IV веке. На тысячу лет позже, то есть в конце XIV века, здесь стало развиваться ткачество. После двухсот лет здесь было уже почти двадцать тысяч ткачей. Памятники их ремесленного искусства можно увидеть в богатом экспонатами Музее Искусств, расположенном в здании бывшего архиепископства.

Луара в Туре имеет пятьсот метров в ширину, город расположен на левом берегу, а на правом можно увидеть холмы Сен-Сир и Сен-Симфориен. Большой каменный мост XVII века, проходит между двумя зелеными островами на Луаре и ведет к старому кварталу, на улице Насьональ.

Роберт и Ивонн, они повели меня сначала в восточном направлении, до собора Сен-Гатьен, в архитектуре которого можно отследить эволюцию готического стиля, от его примитивного зарождения в XIII веке. Собор, очень красивый, с бесценными витражами и блестящим фасадом. Две ренессансные башни собора возвышаются над всем городом.

В непосредственной близости от собора, чуть слева, находится клуатр де-ла-Псалетт построенный на рубеже XV и XVI веков. Внутренний дворик Псалетт стал своеобразным "героем" новеллы известного французского писателя Оноре де Бальзака[50], родившегося в Туре в 1799 году, "Священник из Тура", вошедшей в его крупный цикл произведений "Этюды о нравах", повествующих о повседневной жизни послереволюционной Франции.

Из собора, поднявшись лишь на миг ко Дворцу Изящных Искусств в старом архиепископстве, бежала на запад улица Колберта, очень старая городская артерия. По пути мы посетили живописную площадь Фор-ле-Руа. А потом мы вошли в старый торговый район, простирающейся на запад от улицы Насьональ. Здесь полно было извилистых улочек и старинных гостиниц, а на площади Плюмеро нас впечатлили очень старые, деревянные дома с необычайно острыми фронтонами. Позже Роберт привел нас на площадь дю-Гран-Марше, то есть Большой Рынок, и показал великолепный фонтан Бон, выполненный в 1516 году по проекту Мишеля Коломба. Фонтан является чрезвычайно изящным произведением искусства эпохи возрождения, выглядит как стебель удивительного, очаровательного цветка.

В Туре, как я уже говорил, есть, что посмотреть. В Старом Городе почти все улицы, достойны посещения. А остатки древней кафедры Святого Мартина? А дом Тристана л'Эрмита с конца XV века и улица Брогнет? А дворец Гуэн, шедевр искусства эпохи возрождения?

Но в ресторане на улице Насьональ уже ждал нас, господин Пижу. Время было обеденное, детектив заказал для нас столик и, как оказалось, заказал даже специальные блюда.

— Где вы находитесь, чужеземец? — спросил нас сидящий за столом. — В Туре, не так ли? А Тур — это столица Турении, дорогой мой. Здесь родилось несколько великих людей: Декарт[51], Бальзак и Рабле, этого должно вам хватить. Особенно этот последний воплощает в себе все особенности этой замечательной страны. Что я заказал на ужин? Свинину по туренски и зеленую капусту жареную на сливочном масле. А на десерт-знаменитый туренский пирог. И немного фруктов. Чернослив — специальность Тура. Потому, чужеземец, важно, где и что есть. И да, если вы когда-нибудь поедете в Вовре, прошу отведать колбасы из куриной грудки. Если вы хотите хорошей рыбы, то вы должны там заказать щуку в масле, угря в пикантном соусе приготовленного на вине или фаршированного леща. Ах, как восхитительна дичь из Солони или деревенские котлеты в сметане. А в Шинон, мсье, вы должны попробовать курицу в вине. Вы уже ели спаржу из Виней? А сыры, дорогой мсье! Великолепный синий сыр с Оливе или сливочный сыр по-анжуйски. В Сомюр, вы должны обязательно попробовать тамошние пирожки с айвой. Ах, что это за деликатес!

Говоря это, Пижу громко причмокивал, как будто уже пробовал все эти блюда.

Мы бодро приступили к свинине, приготовленной по-туренски, а господин, Гаспар Пижу развлекал меня разговором:

— Нет, я не родился здесь, добрый господин, — рассказывал он, — но мне нравится сюда приезжать. Туренцы имеют хорошее чувство юмора и здравый рассудок. Это не беспечные и ленивые люди, потому что, как вы, наверное, заметили, много усилий требует освоение этих осушенных участков в долине Луары. А сколько нужно душевного равновесия духа, когда град уничтожил виноградники! Поэт Альфред де Виньи[52], который был родом из этих мест, так говорил о туренцах:

Славные туренцы просты, как их жизнь, ласковы, как воздух, которым они дышат, и крепки, как могучая почва, которую они возделывают. На их смуглых лицах не видно ни холодной неподвижности жителей севера, ни излишней живости южан; в их облике, как и в их характере, есть нечто простодушное, как в истинном народе святого Людовика[53].

Здесь, чужеземец, вы услышите самый старый, самый красивый французский язык. Ну, что вы хмуритесь. О чем вы так усердно размышляете, поедая эту свинину?

— О Фантомасе, — ответил я честно. — Мучаюсь этой загадкой.

— О Фантомасе? — возмутился Пижу. — Но, дорогой мой, вы не должны портить себе аппетит. Эту загадку оставим на время, пока мы будем наполнять животы. Или вы думаете, что Фантомас так же о нас беспокоится?

Я от души рассмеялся. У меня сложилось впечатление, что своими восторгами по поводу Турени, Пижу завоевал симпатию Роберта, который был туренцем.

* * *

В хорошем настроении, на двух машинах, мы отправились в Анже.

— Как вы думаете? За нами кто-то следил в Туре? — спросил меня Роберт по пути к замку.

Мне передалось хорошее настроение Пижу.

— Я никого не заметил. Но если даже кто-то следит за нами, максимум, расскажет Фантомасу, что мы ели свинину по-туренски, зеленую капусту жареную на сливочном масле и туренский пирог.

Но мысль о наблюдаемой нами вчера ночью "переписки" злодеев не давала нам покоя.

— Мы знаем, по всей вероятности, — сказал Роберт, — что в замке находится помощник Фантомаса. Давайте переберем всех жителей замка и спросим себя, кто из них самый подозрительный. Итак, по порядку: барон Филипп мадам Эвелина, господин Пижу и детектив Робину. Жителем замка является и мой отец, но он ведь находится в Париже. Только пять человек в игре…

— Дядю не считаем. Голову даю на отсечение за его честность, — сказала Ивонна.

— О, нет. Так не пойдет, — покачал головой Роберт. — Либо мы принимаем во внимание всех, либо никого.

— А две горничные? А кухарка? А двое охранников? А двое садовников? — напомнил я мальчику. — Как вы думаете, никто из них не может быть сообщником Фантомаса?

— Садовники? — скептически отнесся тот к данной мысли. — Они редко заходят в замок, а тем более было бы странно, если бы кто-то увидел их, входящих в ванные комнаты на этаже. Что же до горничных, то они убирают ванную комнату. Охранники тоже имеют к ней доступ.

— Из этого следует, что количество людей, которые могли вечером быть в ванной комнате, большое, — сказал я. — И поэтому, мне кажется, что этот метод ни к чему не приведет. Слишком много тайн скрывается в Замке Шести Дам. Ивонна, вы уже догадались, кто является информатором прессы?

— Нет, — вздохнула девочка, — но скоро буду знать. Впрочем, разве это так важно? Гораздо важнее, кто помогает Фантомасу.

— Но если это, например, господин Пижу является помощником Фантомаса? — спрашивает мальчик. — И поехал за нами, чтобы следить? Мы никогда не узнаем, кто нас преследует, если это будет кто-то из нашего круга.

— Ты думаешь, что и этот второй Пижу не настоящий Пижу? — я пожал плечами. — Нет, мой дорогой. Голову даю на отсечение, что наш Пижу не работает с Фантомасом, и хочет схватить его и получить премию в размере ста тысяч франков. Руководствуясь твоим принципом, следовало бы также заподозрить мадам Эвелину, что она за нами следит, ворча "caramba, porca miseria".

Мы рассмеялись, так нелепа была эта идея. Тетя Эвелина могла ездить на быстрых автомобилях, могла устроить автокатастрофу, но на роль помощника Фантомаса, не подходила, а тем более не смогла бы за кем-то наблюдать не возбуждая подозрений.

Но каково же было наше изумление, когда в Анже мы увидели Рено Альпину тети Эвелины, а в ее машине детектива Робину. Ведь еще вчера господин Робину довольно скептически отнесся к моему методу поисков вора. Странно, не правда ли?

Но обо всем по порядку.

Прежде, чем мы прибыли в замок в Анже и встретили там тетю Эвелина, мы сначала посетили город и его достопримечательности.

Анже — это большой город, столица исторической области Анжу. Расположен на берегу реки Мэн, в восьми километрах от того места, где она впадает в Луару. Город насчитывает более ста тридцати тысяч жителей, и, кроме того, что здесь находится один из лучших рыцарских замков Франции, есть еще много других поводов для гордости.

Чем знаменит Анже? Прежде всего, здесь развита торговля вином, ликерами, овощами, семенами, цветами, лекарственными растениями, и саженцами деревьев. Ежегодно проводятся в Анже знаменитая ярмарка вина, на которую съезжаются ценители со всей Франции. В Анже работает даже специальные братство виноделов называемые "Sacavins". Но помимо торговли вином Анже известен уже шесть веков своей текстильной промышленностью, в городе есть ткацкие фабрики и прядильни. Здесь производится также знаменитые зонтики и зонты. А каждый год в июне в стенах замка проводится музыкальный фестиваль, так называемый "Festival d'Angers".

В Анже, кроме замка очень много замечательных памятников, как, например, собор Святого Маврикия, красивое здание построенное на рубеже XII и XIII веков. Здесь можно увидеть один из самых известных витражей и картин на стекле XII–XIII веков. В художественном Музее есть картины Ватто и многих других художников, и, прежде всего, коллекция работ известного скульптора Давида д'Анже[54], жившего на рубеже XVIII и XIX веков.

В Анже стоит посетить Отель Pincé — очаровательный памятник архитектуры эпохи возрождения. Там находится коллекция бесценных произведений искусства из разных стран мира, пожертвованная городу графом Тюрпен-де-Криссе. А если кто серьезнее интересуется архитектурой и слышал о знаменитых "анжуйских сводах", то посмотреть их, можно, в здании, в котором сейчас находится Археологический Музей, а когда-то был госпиталь Святого Иоанна и в церкви Святого Сергия, где раньше было бенедиктинское аббатство. Кроме того, особое внимание заслуживает церковь Святой Троицы XII века, церковь Святого Мартина, старый старый монастырь Тернистой Короны и аббатство Святого Николая, где сейчас находится дом сестер Доброго Пастыря. Величественный белый фасад старинного аббатства виден из многих мест в Анже.

Мы не располагали избытком времени, так что после беглого осмотра собора Святого Маврикия мы поехали на машине на площадь Святого Креста и по улицам Монту и Уазельри мы выехали на бульвар перед замком.

Я припарковал машину у замка, и здесь, к нашему великому удивлению, в длинном ряду всевозможных машин мы увидели Рено Альпину тети Эвелины.

Сама она в огромной шляпе, покрытой каким-то плетением из полевых цветов, сидела на лавочке рядом с воротами замка и куря сигарету, казалось, наблюдала за господином Робину, который на этот раз выглядел печальнее, чем обычно.

Мадам Эвелина оживилась, при виде нас, и помахала нам рукой приветствуя и одновременно приглашая нас на свою скамейку.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула она, указывая на господина Робину. — Почти силой пришлось его везти в Анже. Мой детектив не верит, что изучение следов деятельности Фантомаса может принести какую-то пользу. А я думаю, что мсье Самоходик прав. Нужно сначала узнать все тонкости работы Фантомаса, потому что это нас может спасти от последующих краж.

Господин Робину беспомощно развел руками и, не меняя меланхоличного выражения лица, грустно прошептал:

— Вы мне платите, вы имеете право требовать. Я здесь, раз вы меня привезли.

— Caramba, porca miseria, я привела вас не на прогулку. Я хочу узнать что-то новое об этом проклятом Фантомасе.

Робину тяжело вздохнул:

— Вы слишком многого требуете от меня, мадам. Ведь мы даже не были в замке и ни с кем не говорили о произошедшей здесь краже.

— Да, это правда, — призналась мадам Эвелина. — Значит, пройдемте в замок, пожалуйста.

И бодро поднялась со скамейки, направляясь к воротам замка.

Она явно воспринимала господина Робину как свою новую игрушку, как что-то типа устройства, которое должно было доставить ей сообщения о Фантомасе.

В воротах она остановилась, взглянула на часы и спросила господина Робину:

— Сколько вам нужно времени на получение информации о краже? Пять минут? Десять? Сегодня нужно еще успеть в Шамбор. Там также была украдена картина.

— В Шамбор? — ахнул я.

Мадам Эвелина подбоченилась и посмотрела на меня с гордостью:

— А вы думаете, что я не успею? Я выжму из своей машины все силы, и пусть меня велосипед Ивонны переедет, если я сегодня не буду в Шамбор. Потому что если я за что-то берусь, то это должно быть сделано немедленно. Мы поедем, мсье Робину, со скоростью двести километров в час.

Господин Робину сделал испуганную мину. И обратился к Пижу:

— Похоже, что вы из Страхового Агентства. Не могли бы вы застраховать мою жизнь?

— Я детектив, а не страховой агент — обиделся Пижу.

Мы вошли в замок и направились в кабинет куратора музея замка.

Этот музей славится, прежде всего, с крупнейшим во Франции собранием красивых, ценных гобеленов, изображающих библейские сцены. В замковой часовне находятся роскошные коллекции фламандских гобеленов. Висит там же, несколько бесценных картин великих мастеров, среди которых и была украденная картина Караваджо.

Куратор замка в Анже оказался мужчиной невысокого роста, лет около пятидесяти. Вероятно, он родом с юга, что можно было определить по его необычной подвижности. Когда-то у него, наверное была, огромный копна черных как смоль волос, но теперь он был совершенно седой. Живо жестикулируя, он трещал как пулемет, выбрасывая несколько сотен слов в минуту. Единственной страстью его жизни был замок в Анже, поэтому его возмущала сама мысль о том, что в мире есть какие-то другие замки.

— Вы из Замка Шести Дам? — спросил с отчетливой иронией. — Почему тот объект называется замком? Признаюсь, это ладная малышка. Но только малышка, вилла особняк, домик, курятник, дамы и господа. Настоящим замком является лишь тот, что здесь, в Анже и я лично вас по нему проведу. Знаете ли вы историю этого замка?

Не помогли протесты, что мы пришли сюда, чтобы выяснить обстоятельства кражи картины Караваджо.

— Ах, вас интересует этот очень печальный случай? — переспросил он для того чтобы убедиться, словно не веря, что кто-то приехал в Анже не для того, чтобы полюбоваться замком. — Я пережил очень болезненно эту кражу. Вы представьте себе: украли картину Караваджо огромной ценности. И, что самое плохое, полиция не нашла ни картины, ни вора. Да, я расскажу вам, как это было, но сначала мы посетим замок.

И хотя мы ему сопротивлялись — прежде всего, тетя Эвелина, которой очень не хотелось идти — куратор повел нашу шестерку на двор крепости и начал показывать по очереди, семнадцать мощных башен, высотой до сорока, и даже пятидесяти метров.

— Анже, господа — распространялся куратор — уже в I веке нашей эры был поселением племени рыбаков и охотников. Их предводитель, князь Домнак, после захвата города римлянами бежал в леса и там остался навсегда. Потом пришла эра норманнов. В IX веке они упорно атаковали Анже, но и захватили его лишь в 867 году и сидели в нем в течение шести лет. Чтобы их вытеснить, Карл Лысый и герцог Бретани воспользовались трюком, который уже ранее, полтора столетия назад применил Кир[55], завоеватель Вавилона. А именно перерезали русло реки Мэн и отвели ее воды в боковой канал. В ужасе норманны, чьи лодки оказались бесполезны, быстро приступили к переговорам и сдали город.

— Но настоящий расцвет Анже, — трещал куратор — начался во время правления рода графов Анжуйских, в котором преобладает имя Фульк. Начнем с Фулька Хорошего. В те времена власть графов анжуйских была так велика, а королевская так мала, что когда Фулька посетил король Людовик IV, и хотел его оскорбить, это он получил ответ: "обратите внимание, сударь, что даже король, когда он дурак, не стоит больше, чем коронованный осел". Наиболее, однако, был известен Фульк Нерра, то есть Черный. Он был графом с семнадцати лет и до семидесяти пяти постоянно вел войны и споры с соседями-феодалами. Огнем и мечом разил Тур, Ле-Ман, Блуа и Нант. Даже будучи стариком, говорят, мог вскочить на коня, проскакать в Сомюр и вернуться в Анже. Амбициозный и беспринципный грабитель и насильник, в моменты христианского покаяния, такие тоже иногда случались — он забрасывал золотом окрестные церкви и монастыри или хватался за посох паломника и совершал паломничество к Святой Земле. С веревкой на шее, с кровоточащими ранами, он шел до Гроба Господня. Двое слуг, всю дорогу, хлестали его розгами. Но когда возвращался к Анже, опять все начиналось с начала. В семьдесят лет, он пошел в Иерусалим в последний раз. На обратном пути к Анже, не выдержал бичевания, умер.

— Хорошо ему, caramba, porca miseria — буркнула тетя Эвелина.

Господин Робину опечалился еще больше, а детектив Пижу щелкнул языком и заявил:

— Я слышал, что они питались очень неправильно. Ели в основном дичь, и очень мало овощей…

Куратор махнул пренебрежительно рукой на это внимание и затрещал дальше:

— Родом графов Анжуйских, в основном, правили запредельная жадность и честолюбие. Фульк Решен бросил четырех жен, чтобы потом самому испытать великую горечь, когда французский король похитил его пятую жену, красивую и молодую Бертраду де Монфор. Кстати, Филипп I, который женился на Бертраде, позже был изгнан. А еще Фульк женил своего сына, Джеффри на Матильде, дочери короля Англии, вдове немецкого императора Генриха V. Жениху тогда было четырнадцать лет, а его жене двадцать девять.

— Грандиозно! — поразилась мадам Эвелина и так была захвачена этой новостью, что даже забыла выразиться по-испански и по-итальянски.

— Тот Джеффри, — продолжал куратор — был известен своей привычкой, которая дала имя великой династии. Любил украшать свой шлем веточкой можжевельника, называемую по-латыни "planta genista". Когда английский король умер без наследника, на трон взошли потомки Джеффри. Правили в Англии более трех веков как Плантагенеты.

— А картина Караваджо? — прервала куратора мадам Эвелина.

— Ах, это очень печальная история — забеспокоился куратор. — Но позвольте старику рассказать вам о великолепии Анже. Вы должны знать, что Анже — это не курятник, особняк, дом для одной семьи, но мощный оплот графов, а потом герцогов Анжуйских. Да, дамы и господа, первый принц был Карл Анжуйский, персонаж по многим причинам вызывающий многочисленные споры. Он завоевал, по просьбе папы, Неаполь и Сицилию. Создал Неаполитанское королевство и распространил свое влияние на весь полуостров. Последним принцем Анжуйским был знаменитый Рене, называется Добрым Герцогом Рене. Изучал латынь и греческий, говорил на итальянском и каталанском, знал даже еврейский. Он был композитором, рисовал, сочинял стихи. Освоил математику, геологию, закон, одним словом — великолепная ренессансная фигура. Женившись в возрасте двенадцати лет на Изабелле Лотарингской, оставался ей верным супругом в течение тридцати лет, а после ее смерти, когда в возрасте сорока семи лет, он женился на Жанне де Лаваль, и он был с ней так счастлив. Ему Анже обязан больше всего. Он расширил и укрепил замок, украсил его великолепными произведениями искусства.

— Вот именно: произведения искусства. И что с картиной Караваджо? — тетя переступила с ноги на ногу. Хотела ведь еще сегодня успеть в Шамбор. А куратор говорил и говорил…

Меня, однако, интересовало то, что говорил. И крепость в Анже тоже показалась мне чудесной.

Окружали нас высокие, мрачные темные стены, на которые только муха или паук может подняться. Огромные, круглые башни взирали на нас своими редко расположенными узкими окнами. А внизу простирались прекрасно ухоженные газоны и клумбы с цветами. Их белые, красные, желтые и розовые тона добавляли жизни этому мрачному, грозному замку.

Мы прошли в отреставрированную часовню, построенную Иолантой Арагонской в XV веке.

— Вот здесь, рядом с алтарем, висела картина Караваджо — показал нам куратор пустое место на стене часовни. — Это было изображение святого Матфея.

— Святого Матфея? — удивился я. — Насколько я знаю, существовали две версии этого изображения. Караваджо написал цикл картин для капеллы кардинала Контарелли в церкви Сан-Луиджи дей Франчези, в Риме, в 1598–1602 годах. Первая картина, изображающая святого Матфея, была отвергнута духовенством как не вполне "достойная" и "серьезная". Тогда Караваджо нарисовал вторую, которая была принята и висит там по сей день. Первая версия изображения святого Матфея оказалась в берлинском музее исгорела во время последней войны.

— Да, вы правы. Но историки искусства забывают еще о третьей версии, а на самом деле эскизе, для первой версии изображения святого Матфея. Это был крупный заказ от церкви. И Караваджо, очень серьезно к нему отнесся. Именно у нас в часовне висел этот, как бы предварительный вариант первой версии.

— Как выглядела эта картина? — спросил я.

— Она была очень красивая. Как обычно у Караваджо, фон темный. Святого Матфея и ангела, который помогает ему писать Евангелие, художник представил очень реалистично. Святой Матфей, простой, старый рыбак, с лицом обожженным ветрами и морскими бурями, очень кропотливо записывает все, чему он был свидетелем общаясь с Христом. Подобно этому изображению была первая версия, которую вы знаете, наверное, по репродукциям, поскольку она, как вы справедливо заметили, сгорела во время минувшей войны. Священникам, однако, святой Матфей показался на картине недостаточно духовным, недостаточно "святым", недостаточно красивым и почтенным. Поэтому Караваджо в другой версии изменил образ святого Матфея, который с виду теперь больше напоминает великого римского оратора или философа, чем простого рыбака, кем он и был по сути.

— А как была похищена эта картина? — вмешался Пижуь, которому, вероятно, наскучили рассуждения о содержании изображения.

Куратор беспомощно развел руками.

— Понятия не имею. Полиция тоже не знает. Это какая-то очень странная история. Как будто вор проник через стены, как будто он был духом, привидением, фантомом…

— Фантом. Фантомас… — прошептал за спиной господин Робину.

— Часовня открыта только в течение нескольких часов, когда замок посещают туристы, — пояснил куратор. — Но тогда охранник не спускает с нее глаз. Вы можете его увидеть.

Действительно, в часовне на стульчике сидел охранник, вооруженный пистолетом, который висел у него на поясе, как у ковбоя из вестерна…

— Когда проходит время посещения, опускается железная решетка. Через окна попасть в часовню невозможно, они слишком высоко расположены. И даже если бы вор хотел войти через окно, у нас там и фотоэлементы, которые работают без нареканий и вызывают тревогу по всему замку.

— Получили ли вы письмо с требованием выкупа? — спросил я.

— Да. Какой-то Фантомас угрожал, что если не получит выкуп в размере тридцати тысяч франков, до истечения месяца, то украдет картину, а на ее место повесит копию. Конечно, я вызвал местную полицию, но она решила, что письмо написано сумасшедшим, потому что украсть картину невозможно. И представьте себе, прошел месяц и какой-то большой знаток творчества Караваджо, посещая однажды часовню, спросил меня, висит ли здесь копия, или оригинал. "Оригинал" ответил я с негодованием. Но он с сомнением покачал головой и сообщил мне, что недавно слышал, что в Аргентине какой-то богач купил тайно оригинал Святого Матфея кисти Караваджо. Разумеется, я немедленно поднял тревогу. Мы передали картину в Лувр и представьте себе мой ужас, мое отчаяние и боль, — картина, которая висела у нас, оказалась блестяще выполненной подделкой. Оригинал исчез. Думаю, не нужно добавлять, что полиции не удалось поймать вора, а след, который вел в Аргентину, ничего не дал.

Так, значит, и здесь все произошло так же, как и в Амбуаз и Замке Шести Дам.

В задумчивости мы покинули часовню замка.

Вдруг я встал как вкопанный. Изумление также появилось на лицах Ивонны и Роберта.

Через двор крепости со стороны главных ворот к нам ехал человек на инвалидной коляске, толкаемой двумя мужчинами. Одним из них был известный уже нам головорез из Орлиного Гнезда, в кожаной кепке на голове, красным шарфиком на шее, с тростью в руке.

Мадам Эвелина воскликнула громко:

— Caramba, porca miseria, пусть меня переедет велосипед Ивонны, если это не вы, Пьер Маршан!

И пошла на встречу господину в инвалидной коляске.

Это был красивый еще мужчина, лет около сорока, с правильными чертами гладко выбритого лица, светлыми, прилизанными волосами и острым, проницательным взглядом. Он был одет в костюм из превосходной шерсти, белую рубашку и галстук с зажимом украшенным великолепной жемчужиной.

Его инвалидную коляску, кроме головореза в кепке толкал ужасный толстяк с лысым черепом и спортивного телосложения. Жир, которым обросло его тело, заставлял спортсмена потеть и задыхаться.

Пьер Маршан — владелец Орлиного Гнезда — поцеловал руку мадам Эвелине.

— Амбуаз я посещаю очень часто, мадам, — сказал Маршан тете Эвелине. — Как вы знаете, я купил Орлиное Гнездо, ибо я люблю старые, мрачные, крепкие здания. Замок Амбуаз еще более мрачный и солидно построен. Жаль, что я не могу его купить. В последнее время моим хобби стала история здешних замков. Что еще остается инвалиду, который удалился от дел? Пустоту в моей жизни заполняет погружение в прошлое. Разве не захватывающей фигурой был, например, тот Фульк Нерра, который когда-то владел этим замком?

— Этот грабитель? Насильник? Тот, который погиб под плетями? — сказала тетя Эвелина. — Что касается меня, то я предпочитаю Доброго Герцога Рене.

— Рене? Нет, мадам, это был великий ум, но страшный зануда. А я терпеть не могу слабаков. За Изабеллой Лотарингской получил в приданое Лотаригию, но когда он хотел захватить герцогство во владение, был избит герцогом Бургундским и взят в плен. Потерпел также поражение в попытке завоевать Королевство Обеих Сицилий. Под конец своей жизни с философским спокойствием наблюдал, как Людовик XI занимает Анжу. А так как он был также графом Прованса, в конце концов, удалился из Анже в Экс-ан-Прованс. Разве так поступает настоящий мужчина? Нет, мадам. Я был всегда сильным человеком, и, хотя сегодня инвалидность приковала меня к коляске, я люблю сильных людей. И мне нравятся сильные, прочные сооружения.

Мадам Эвелина представил нам господина Маршана, который каждому по очереди, вежливо кивнул.

— С господином Маршаном я познакомилась годом раньше на автомобильных гонках. Он является бывшим торговцем вин, — пояснила она. — Так же, как и у меня, его увлечение — быстрые автомобили.

— Да, подтвердил Маршан. Я заработал очень много, поставив сущую мелочь, на этих гонках. Но самому мне не везет с быстрыми автомобилями. Именно слишком быстрое и неосторожное вождение приковало меня на всегда к этому креслу, — добавил он с грустью.

Приветствуя господина Робину, Маршан его вежливо спросил:

— На кого вы сейчас работаете, господин Робину? Меланхоличное лицо детектива из Парижа, озарилось на миг радостной улыбкой.

— Милостивый господин помнит меня?

— Конечно, — ответил Маршан. — Два года назад, благодаря вам я вернул драгоценности, украденные в моей вилле в Биаррице. А теперь, на кого вы работаете?

— На мадам, милостивый господин, — прошептал детектив и указал на тетю Эвелину.

— У вас украли ценности? — попросил ее господин Маршан.

— Нет, caramba, porca miseria. Еще бы этого не хватало! Это мой брат, барон де Сен-Гатьен в беде. Таинственный вор крадет картины из его галереи.

— Ах, так? — заметил господин Маршан, не проявив большого интереса к этому вопросу.

Когда очередь дошла до меня, и я был представлен господину Маршану, он посмотрел на меня пристально и сказал:

— Я вас уже видел. Вчера. Вы вышли из своего удивительного автомобиля есть и рассматривали мой замок, не так ли?

— Да, — немного удивлено кивнул я. А он почесал за левым ухом и сказал:

— Запертый в инвалидной коляске, я долгие часы провожу в замковой башне, наблюдая через подзорную трубу жизнь, которая идет в этом районе. Простите мне некрасивую привычку подглядывать, но прошу учесть, что когда-то я был очень подвижным человеком, вел торговлю вин в больших масштабах. Ну, и что мне осталось, как не праздно смотреть на мир?

— Я вас понимаю, — я вежливо кивнул головой. И одновременно мурашки пробежали у мне по спине.

"Нет, это, наверное, невозможно", — подумал я.

— А это мсье Гаспар Пижу, детектив из Страхового Агентства — мадам Эвелина представила второго детектива.

— Рад безмерно, — кивнул головой господин Маршан.

А детектив, желая проявить вежливость, спросил Маршана:

— Вас угостить?

— Я не курю "Голуаз", — ответил господин Маршан.

Старый лис отреагировал мгновенно:

— А откуда вы знаете, что я курю "Голуаз"? — сказал он и вытащил из кармана пачку этих сигарет.

Ни одна мышца не дрогнула в лице Маршана. Не смешался, не смутился. Только нервно почесал за левым ухом.

— Человек, который курит "Голуаз", пахнет ими на расстоянии. У меня очень чувствительное обоняние, мсье, — пояснил он.

Пижу и других устроил этот ответ. Впрочем, очень правдоподобный. Есть люди наделенные очень острым обаянием. Известно ведь, что запах сигарет пропитывает одежду, и даже волосы курильщика. Я сам часто курю красный голландский трубочный табак "Амфора", смешанный с "обычным". Некурящие говорили мне, что, когда я приближаюсь к ним, они чувствуют запах моего табака. Потом господину Маршану представили мисс Щепку, то есть, Ивонну, и, наконец, Роберта. Тетя Эвелина толкнула в бок господина Робину:

— В путь, уважаемый. Нам надо еще успеть в Шамбор. А вас, мсье Маршан, приглашаю к нам, в Замок Шести Дам. Это не монументальное сооружение, но мой брат имеет замечательную галерею современной живописи.

— Я воспользуюсь вашим приглашением, — ответил Маршан. — Я хотел бы также завести у себя небольшую галерею. Но кстати то, о чем вы изволили упомянуть: о кражах картин. Какие картины были украдены у вашего брата?

— Две картины: Сезанна и Ренуара.

— Ах, да, — кивнул господин Маршан. — Вчера какой-то человек предложил мне купить картину Ван Гога. Я наотрез отказался, потому что у меня смутное подозрение, что это подделка. Я не хочу неприятностей.

— Ван Гог? — грубо прервал его, господин Пижу. А какая это была картина, можно узнать?

Маршан повернулся к стоящему за его спиной толстяку:

— Что это была за картина, Антонио? Это ведь ты больше всех говорил с этим человеком.

Как ни странно, толстый Антонио заговорил тонким голосом, как девушка:

— Какую-то картину…

— Ну, как? Ты видел ее? — повысил голос Маршан.

— Не видел, — испугался толстяк. — Он мне только сказал, как эта картина выглядит. Речь шла о каком-то портрете.

Лица Ивонны, Роберта, тети Эвелина, Робину и господа Пижу выражали максимальное напряжение. Неужели Маршану предлагалось купить "Портрет врача" кисти Ван Гога из галереи барона де Сен-Гатьен? А тогда Робину был прав: поддельный Пижу украл на этот раз не Ренуара, а Ван Гога.

— Как выглядел этот человек? — обратился он к толстяку Пижу.

— Низкий, с усами, немного похожий на вас. Приехал на черном Хамбере, предложил купить, но так как мсье Маршан велел его отправить, так что больше я им не интересовался.

— А почему тот человек обратился именно к вам? — резким тоном допытывался у Маршана господин Пижу, его раздражало, что этот человек напоминал внешне именно его, Пижу.

— Не знаю, — пожал плечами Маршан. — Может быть, слышал от кого-то, что я собираюсь создать галерею изображений.

— Тогда почему вы отпустили его не заинтересовавшись?

— Я не разбираюсь в живописи, но много слышал о фальсификации произведений искусства. Я решил приобрести картины для своей галереи только у людей, достойных доверия, а не от каких-то сомнительных торговцев, — пояснил Маршан.

Посчитав беседу с Пижу законченной. он обратился к мадам Эвелине:

— Мы соседи, не так ли? Приглашаю вас вас в гости. Вы увидите, что я сделал с этой старым, бесполезным ранее сооружением, которое называется Орлиное Гнездо.

— Спасибо, — рассеянно ответила мадам Эвелина, захваченная делом о картине Ван Гога.

А потом воскликнула с отчаянием:

— Caramba, porca miseria… А вам, мсье Маршан, советую быть осторожным с покупкой картин. Я подозреваю, что картина, которую хотели вам продать, из галереи моего брата.

— Вы ведь говорили о картине Ренуара и Сезанна? — удивился господин Маршан.

— Да, но… — мадам Эвелина махнула рукой, что должно было означать, что во всем этом сам дьявол не разберется.

И на этом закончилась наша встреча с господином Маршаном. Мы поклонились господину на инвалидном кресле и его двум опекунам. Когда я шел рядом с ним в сторону замковых ворот, Ивонна толкнула меня в плечо и задержала на некоторое время.

— Что случилось? — спросил я.

Девочка смотрела в сторону Пьера Маршана.

— Он вам никого не напоминает? — спросила она.

— Да…

— Заметили вы эту его привычку, чесать за левым ухом?

— Да, Ивонна. Я заметил это.

— И это напоминает вам кого-то, не так ли?

— Да.

— Поддельный Пижу, — сказала Ивонна.

А я только покачал головой.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЧТО ДЕЛАТЬ С ТРЕТЬЕЙ КАРТИНОЙ • НЕ ТЯНИТЕ ПОЛИЦИЮ ЗА ЯЗЫК • КТО БОИТСЯ ПРАВДЫ • ХУДОЖНИК ВИНСЕНТ В БЕДЕ • КОМИССАР ДЕЛАЕТ ХЛЕБНЫЙ ШАРИК • ЗАДАНИЕ ДЛЯ ХУДОЖНИКА • ССОРА ИВОННЫ И РОБЕРТА • В ЗАСАДЕ НА ПРЕСТУПНИКА • ФАНТАСТИКА • "ДЕЙСТВИЕ X" • ФИЛИПП В ЛОВУШКЕ • НОЧЬЮ НА ОСТРОВЕ • ПОМОЩЬ • ТАЙНА БАРОНА ДЕ СЕН-ГАТЬЕН

— Да, да, господин барон. Если хотите, я могу завтра снова поехать в Париж, — заявил он во время ужина господин Арманд Дюрант. — Я возьму для экспертизы картину Ван Гога, но я убежден, однако, что это оригинал.

— Я тоже так думаю, — вставил я.

Барон де Сен-Гатьен осторожно поднял голову, что означало, что он не согласен с нами.

— Мсье Робину, — сказал он, — предполагает, что Фантомас также украл картину Ван Гога. В такой серьезной галерее, как наша, не может быть ни тени сомнения, что какая-то картина не оригинальная. Если кто-то узнает, что мы демонстрируем ему копию, мы навсегда будем осмеяны и никто к нам не заглянет.

— Да, это верно, — согласился господин Дюрант.

— Тем более, — прервала их мадам Эвелина — что мсье Маршан говорил о каком-то человеке, который предлагал ему купить портрет кисти Ван-Гога. Caramba, porca miseria, голову даю на отсечение, что это был Фантомас и хотел продать картину из нашей галереи.

— Нам не известно, мадам, что речь шла о "Портрете врача", — ответил куратор. — Ван Гог нарисовал много портретов.

Я хотел добавить: "И нет никаких оснований, чтобы верить словам Маршана", но я этого не сказал, понимая, что привычка чесать за левым ухом не может быть основанием для подозрений.

Господин Дюрант беспомощно развел руками и добавил:

— Конечно, если барон этого желает, я поеду завтра в Париж, и отвезу картину на экспертизу. Но мне нужно другое средство передвижения. Когда я ехал с картиной Сезанна у меня полетел карбюратор и я два часа ждал подмоги. Когда я ехал с картиной Ренуара, сломался коленчатый вал. Мой автомобиль — это старое железо, рискованно пускаться на нем в путь.

— Я отвезу вас на своей Альпине — проворчала тетя Эвелина. — Caramba, porca miseria, в Париж мы приедем за три минуты.

— А я вас буду сопровождать, — прошептал Робину.

Барон вздохнул с облегчением.

— Значит, все в порядке. Ван Гог поедет в превосходном обществе.

На некоторое время воцарилось молчание.

Ужин, как обычно, проходил в столовой замка. Но на этот раз гораздо больше людей приняли участие в трапезе. Рядом со мной сидел художник Винсент — брат Ивонны, и племянник барона де Сен-Гатьен. Он приехал из Парижа обеспокоенный сообщением об очередной краже в галерее замка.

Также прибыл комиссар полиции из Тур — высокий, тощий, совершенно лысый человек с огромным носом. Он ел быстро, не глядя ни на кого, но в середине ужина прервал еду и принялся задумчиво делать шарик из хлеба с таким вниманием и усердием, как будто он мог дать ему объяснение загадочной кражи картин.

Как мы знаем, за столом сидели также Пижу, Робину и я. Барон де Сен-Гатьен, не преминул вначале выразить свое огромное удовлетворение, что в его замке присутствуют четверо выдающихся (он подчеркнул это интонацией) детективов, что дает ему надежду на то, что он скоро вернет свою собственность.

Не хватало только Ивонны и Роберта. Оба сидели уже в старом донжоне, подготавливая аппаратуру к шоу "Звук и свет". Сегодня ведь также приехало несколько автомобилей и автобусов с какой-то экскурсией из за рубежа.

Для того, чтобы прервать тягостное молчание, я обратился к тете Эвелине:

— А в Шамбор? Нашли ли вы там что-то интересное?

Мадам Эвелина бесцеремонно толкнула локтем господина Робину:

— И что вы на это скажете? Мы напали на что-то интересное или нет? Вы ведь детектив, а не я.

Робину поднял голову от чашки чая и прошептал:

— Я с самого начала считал, что эта поездка не имеет смысла. Было известно, что вор по-прежнему действует тем же методом. Сначала письмо, потом на месте оригинала появляется блестяще сделана копия. Наш визит в Шамбор подтвердил, что он упорно придерживается своего метода.

— И тем не менее, я туда завтра поеду, — продолжил я.

Робину только пожал плечами и снова прошептал:

— Вы иностранец и искусствовед. Посещение замков для вас приятное времяпровождение.

Он дал мне понять, что не считает, что я слишком серьезно отношусь к своей детективной деятельности.

— Caramba, porca miseria, — сказала вдруг тетя Эвелина. Ведь сидит здесь с нами комиссар полиции. Нужно ли содержать такой мощный полицейский аппарат, чтобы услышать: "Я ничего не знаю об этом деле?"

Лысый комиссар полиции Тур сжал в пальцах шарик хлеба.

— Пусть мисс не тянет полицию за язык, — сказал он зловеще.

— А почему это я не должна этого делать? — загремела тетя. — Я старая честная женщина и не боюсь правды.

— А вы, господин барон? — спросил комиссар.

— Я? — удивился барон. — Это, наверное, очевидно, что я хотел бы узнать правду.

— Ах, так? — очень обрадовался комиссар и начал делать новый шарик из хлеба. Неожиданно обратился к Винсенту: — Вы, ведь тоже господин де Сен-Гатьен?

Винсент был красивый, тонкий темноволосый со смуглой кожей и пышными волосами, которые кучерявились на затылке и над ушами. Как и множество молодых парижских художников, он одевался и вел себя со своеобразной небрежностью, как будто давая всем понять, что для него имеет значение только Настоящее Искусство, а все остальное — это суета, ни заслуживающая даже минуты внимания.

Комиссар полиции создал новый шарик из хлеба, смял его в пальцах и еще раз обратился к Винсенту:

— Господин де Сен-Гатьен, у меня вопрос: вы уже успели посмотреть, висящие в галерее дяди, картины Сезанна и Ренуара?

— Их уже нет в галерее, они в моем кабинете, — прервал его господин Дюрант. — Ведь мы не будем демонстрировать подделки!

— Итак, господин де Сен-Гатьен, видели ли вы в кабинете куратора, эти две картины?

— Да, — буркнул художник.

И мне показалось, что в его темных глазах я вижу беспокойство.

— Что вы скажете, — продолжал комиссар, — обе эти картины, эти подделки, вышли из-под вашей кисти? Другими словами, это вы сделали эти копии?

Винсент набрал воздуха в грудь. Через некоторое время он сказал вслух:

— Да. Я сделал эти копии.

На лицах некоторых появилось выражение величайшего удивления, на других — испуг. Лицо барона выражало и то, и другое. Я заметил, что он смотрит на Винсента, как на незнакомца, с удивлением.

— Как это случилось, Винсент? — спросил он тихо.

— Я не имею ничего общего с кражей картин, дядя, — медленно сказал художник, — но, наверное, не нужно никому объяснять, что в Париже трудно жить без продажи собственных картин. Тем более, когда есть еще имена, которые обрели известность. Чтобы жить, нужно держаться самых разнообразных занятий. Примерно полгода назад подошел ко мне один человек и предложил выполнить копии картин Ренуара, Сезанна и Ван Гога, которые находятся в галерее дяди. Тот человек объяснил, что эти картины никогда и нигде не были воспроизведены в натуральных размерах, а ему они очень нравятся и он хотел бы иметь их копии. Предложил довольно большую сумму, и так как я как раз был без денег, то предложение было принято. Тетя Эвелина и дядя, наверное, помнят, что я приехал сюда на две недели, и много часов я проводил в галерее, рисуя.

— Я думал, что это какие-то ваши художественные упражнения — сказал дядя.

— Caramba, porca miseria, или ты думаешь, что я интересуюсь тем, что ты рисуешь? — пожала плечами тетя Эвелина.

— Я сделал эти копии. Это же не наказуемо. Мне даже в голову не приходило, что этот злодей намерен заменить ими оригиналы. Потом он получил копии, дал мне деньги, и мы расстались.

— А если это было не так, — комиссар сделал новый шарик из хлеба — то, что пол года назад, рисуя в галерее, вы сделали замену оригиналов на собственные копии, и все это всплыло только сейчас?

Винсент покраснел от гнева. Барон запротестовал:

— Я ручаюсь за честность Винсента, — сказал он сухо.

Винсент сказал сердито:

— Допустим, что вы правы, комиссар, что это я сделал замену оригиналов на выполненные копии. Я признаю, что возможность у меня была великолепная, потому что охрана, в конце концов, перестала обращать внимание на мои занятия в галерее. Но в таком случае, господин комиссар, с какой целью тогда я стал бы потом писать письма с требованием выкупа и вообще допустил, чтобы вся эта история вышла наружу?

Комиссар усмехнулся иронически:

— Нет, я вас не обвиняю в написании писем с требованием выкупа. Скорее следует полагать, что… — он сделал паузу, схватил кусочек хлеба и сделал из него крошечный шарик — что это не вы писали эти письма, но кто-то, кто узнал о совершенной вами подмене. Таким образом, он хотел обратить внимание на это дело, надеясь, что полиция нападет на след автора копии.

Винсент вскочил из-за стола.

— Я не позволю себя оскорблять! — крикнул он. — Это я рисовал копии, но это не я сделал подмену!

И как сумасшедший выбежал из столовой.

— Я ручаюсь за честность моего племянника, — повторил барон.

Комиссар вздохнул с видимым сожалением.

— Прошу иметь в виду, барон, что я здесь не в целях общения, а для того, чтобы вести расследование. Заранее предупреждаю, что не только ваш племянник, но и вы, барон, подозреваемый в этом деле.

— Я? — удивился барон.

— Да, — кивнул комиссар. — Об этом, однако, поговорим в другой раз.

— Caramba, porca miseria, только не за завтраком? — воскликнула тетя Эвелина. — Если вы собираетесь портить нам каждый прием пищи…

— Нет, мадам, я думаю, это выяснится раньше, — буркнул лысый комиссар и также встал из-за стола.

Ужин был окончен. Но единственный человек, который ушел из-за стола с весьма довольной миной, был господин Гаспар Пижу. Проходя мимо меня, он пробормотал:

— И что вы на это скажете? Бомба, не так ли? Ну что ж, дорогой коллега. Веревка затягивается на шее преступника.

Я вышел на террасу, где туристы наблюдали шоу "Звук и свет", а потом в парк. Я ожидал, что именно туда побежал Винсент, чтобы остыть от гнева.

Была уже ночь. Винсента я нашел на каменной скамье над рекой.

Он сидел, мрачно уставившись на едва видимое течение реки. В нем еще бушевал гнев. Увидев меня, он хотел вскочить со скамейки и уйти в глубь парка, но, вероятно, вспомнил, что я — друг Карен Петерсен и я приехал в Замок Шести Дам по ее просьбе.

— Надеюсь, — буркнул он — что вы не расскажете Карен об этой невероятной истории? Я уже готов думать, что это действительно я подменил картины в галерее дяди. Все против меня! — воскликнул он с гневом и отчаянием.

— До сих пор, есть только подозрения. Комиссар полиции не в состоянии доказать ваше преступление. Копирование картин не является наказуемым.

— Вы обратили внимание, что комиссар даже не спросил, как выглядел человек, который заказал у меня копии? А почему? Потому что он вообще не верит в существование этого человека. А у меня нет никаких доказательств, что я говорю правду.

— А как выглядел этот человек? — спросил я.

— У него была длинная черная борода и очень пышные, темные волосы.

— Я полагаю, что и борода, и волосы были фальшивые. Но, несмотря на это, может быть, стоит, чтобы вы, набросали мне портрет этого человека?

Помолчав, я задал ему новый вопрос:

— Вы видели сегодня утром картину Ван Гога?

— Да.

— На месте оригинала висит ваша копия?

— Нет. Это, наверное, оригинал. Ведь собственную копию, я бы узнал.

— Странно, — прошептал я. — Заказали у вас три копии, а использовали для замены только две.

— Может, еще кто-то сделал копию картины Ван Гога и та оказалась лучше? — спросил художник. — Насколько я знаю, украли также картины Караваджо и Ватто. Я не делал их копий. Фантомас должен иметь, как минимум, еще одного копировальщика.

— А может, в Замке Шести Дам остается по-прежнему оригинальный Ван Гог? — спросил я.

— Может, — согласился тот со мной. — Но вы слышали, что говорили дядя и мсье Дюрант. Если есть сомнения, то нужно картину отвезти на экспертизу.

— Да, — я кивнул. — А вам я советую вернуться в Париж.

— Сейчас? В этой ситуации? Когда все подозрения сосредоточились на моей персоне? Комиссар воспримет это как бегство.

— Комиссар не запретил вам выезд. Возвращайтесь в Париж, и среди тамошних художников попытается выяснить, не делал ли кто-нибудь из них копий полотен Караваджо или Ватто. Я полагаю, как и вы, что для Фантомаса. работало несколько художников. Правда, Фантомас это мастер грима — вы слышали, как он воплотился в Пижу — но, может быть, кто-то из этих художников сумел увидеть что-то особенное в человеке, который заказывал у него копию. И, пожалуйста, нарисуйте его портрет. Может, таким образом нам удастся напасть на след Фантомаса.

— Хорошо, — обрадовался Винсент. Еще сегодня я вернусь в Париж. Я попробую нарисовать облик этого человека. Потом. попрошу сделать тоже самое художников, которые делали копии других похищенных картин. Если, конечно, мне удастся их найти. Таким образом, у меня будет ощущение, что я делаю что-то полезное, что может освободить меня от подозрений.

Я еще некоторое время, оставался с ним на скамейке, утешая его, что истина должна, в конце концов, выйти на поверхность, и тем самым он будет оправдан. Потом он ушел в замок, чтобы вернуться в Париж, а я направился к донжону, где находились Ивонна и Роберт.

Мне было грустно на душе, и, наверное, трудно этому удивляться. Проводимое мною расследование, до сих пор, не принесло никаких конкретных результатов. Правда, в голове шевелились какие-то неопределенные подозрения и предположения, но не подкрепленные никакими доказательствами, они казались абсурдными.

С другой точки зрения я оказался в исключительно сложной ситуации. Я был гостем барона де-Сен-Гатьен и мне хотелось бы быть к нему лояльным. А между тем, как и Пижу, я стал свидетелем подозрительного разговора барона с его слугой. Я понимал, что сегодняшней ночью Пижу готовит ловушку для Филиппа, а, следовательно, и для барона. Как я должен поступить? Или мне сохраняя лояльность следовало предупредить барона?

Но, мне так же претило преступление. Если Пижу был прав и за загадкой Фантомаса стоит барон, то он должен понести заслуженное наказание. Моя лояльность, максимум что могла, это ограничится пассивным отношением к попыткам Пижу, но ни в коем случае мне нельзя было им противостоять.

С другой стороны, проводимое мною расследование дало мне достаточно доказательств, чтобы я убедился, что барон невиновен, как невиновен и его племянник Винсент. Но доказать их невиновность можно было только разоблачением истинного виновника, а в этом вопросе я чувствовал себя все еще беспомощным.

"Мне нужно еще немного времени", — размышлял я, направляясь к донжону.

Представление заканчивалось. Лучи прожекторов двигались по стенам замка, из динамиков текли звуки менуэта.

Я вошел в донжон и чтобы не мешать, Ивонне и Роберту, сел на стул у стены, наблюдая, как мальчик умело нажимает кнопки на приборной панели прожекторов.

Наконец, я дождался конца шоу. Ивонна отключила аппаратуру. Потом она подошла ко мне. Я заметил румянец на ее лице.

— Мы разработали ловушку для помощника Фантомаса, — заявила она. — Ведь, пожалуй, и сегодня Фантомас будет с ним разговаривать? Устроим засаду в коридоре, где дверь в ванную. Мы нашли прекрасное место для нее. В конце коридора стоит огромный стул. Я спрячусь за ним, и я буду наблюдать за каждым, кто во время передачи сигналов, войдет в ванную комнату.

Подошел Роберт.

— Нужно сделать по-другому. Там, за сиденьем есть место только для одного человека. Я там спрячусь, а она пойдет с вами в парк, чтобы наблюдать за островом.

— Нет, это я спрячусь за креслом — продолжала Ивонна.

Они начали ссориться, но я разрешил их спор.

— Это хорошая идея. Но это дело для мужчины. За креслом сидит Роберт.

— Ну, конечно. Вы правы — очень обрадовался мальчик.

Ивонна топнула сердито длинной, стройной ножкой.

— Caramba, porca miseria — воскликнула она, как тетя Эвелина. — Вы считает, что я никуда не гожусь?

Я покачал отрицательно головой.

— И для вас найдется занятие, Ивонна. Кроме этого, есть столько дел…

И я рассказал им о разговоре во время ужина.

— Так это копии Винсента? — испугалась Ивонна. — О, Боже, комиссар его арестовал?

— Я думаю, что нет, — ответил я. — Он постарается собрать больше доказательств вины вашего брата и вашего дяди.

— Дяди? Мало им Винсента? — сказала Ивонна. — А есть ли какие-то основания, чтобы подозревать дядю?

Я кивнул.

— К сожалению, да. Жаль, что не могу вам о них рассказать, я связан тайной.

Ивонна была действительно обеспокоена.

— Что делать, мсье Томас? Что делать, чтобы хоть как-то им помочь? Ведь они невиновны.

— И я так думаю, — ответил я. — К сожалению, я не знаю, как им в данный момент помочь.

Я посмотрел на часы.

— Разве не в это время злоумышленник подавал сигналы? — спросил я.

Мы поспешно вышли из донжона. Туристы уже покинули террасу и парк, который теперь заполнила тьма и тишина. В темноте безлунной ночи горели только некоторые окна в замке, свет их бесформенными пятнами падал на реку.

Вместо того, чтобы пойти в сад Дианы де Пуатье я направился на каретный двор.

— Куда вы идете? — удивился Роберт.

— К своему автомобилю.

— Разве мы не должны были идти на реку, напротив острова?

— Мы поедем на моей машине — объяснил я.

Они не понимали, почему я хочу ехать на машине, а я не мог им этого объяснить.

Из тьмы появился комиссар полиции в сопровождении Пижу. Комиссар подошел к Роберту.

— Это у тебя, парень, есть ключи от донжона и звуковой аппаратуры? — спросил он.

— Да, мсье.

— Отдай их нам. Мы хотим еще раз ознакомиться с этой аппаратурой, — заявил комиссар.

— Что-то случилось? — заинтересовалась Ивонна.

Комиссар нетерпеливым жестом протянул руку за ключами, и было видно, что он не хочет ничего объяснять молодым людям. Но Пижу сказал:

— Мне все еще интересно, каким образом вор вклеил пленку со своим голосом.

Роберт вручил ключи комиссару. И даже хотел пойти с ними в донжон, но комиссар остановил его движением руки.

— Мы сами справимся. Завтра я отдам тебе ключи, — заявил он. Роберт обрадовался, теперь он мог пойти в замок, чтобы выследить человека, который войдет в ванную.

Я вывел машину из гаража замка. Сев в него с Ивонной, мы поехали в парк по большой аллее усаженной старыми платанами. Ночь была очень темная, но я не зажигал огней. Я не хотел, чтобы нас заметил преступник. Я ехал почти ощупью. К счастью, Ивонна знала здесь каждое дерево и безошибочно указывала дорогу.

— Я хочу найти место напротив острова, — объяснил я девочке. — Ты знаешь, там участок пляжа с хорошим спуском к воде?

— Я думаю, что вы не собираетесь въехать в реку? — она рассмеялась.

— Не знаю, может это окажется необходимым, — ответил я со всей серьезностью, но она думала, что я шучу.

Командуя мной: "налево", "теперь направо", "теперь снова влево, и сразу вправо" — она вывела машину парковыми аллеями на песчаный берег реки. Как я уже говорил, было очень темно, я не видел очертаний острова и вообще я понятия не имел, где мы находимся. Когда Ивонна сказала мне остановиться и мы вышли из машины, я убедился, что только шаг отделяет нас от реки. Я слышал даже тихий шепот воды подмывавшей берега.

— И что теперь? — спросила девочка.

— Ну, ничего. Подождем.

— Но почему мы приехали сюда на машине? — поинтересовалась она.

— Может случиться, что нужно будет кого-то преследовать, — ответил я загадочно.

— Ах, я понимаю, вы собираетесь поймать злодея, который с острова передает сигналы — догадалась она. — Только для этого нужен не автомобиль, а моторная лодка.

Я покачал головой.

— Я не собираюсь его ловить. Пора поохотиться на кого-нибудь другого.

— О, боже, какой вы таинственный! — сердито фыркнула Ивонна. — Ах, теперь я понимаю. За разоблачение Фантомаса дают сто тысяч долларов. Разделим, ладно?

— Хорошо.

— Вам тоже нужны деньги. Вы же хотите купить себе другой автомобиль.

— Я слышал, что вы не любите автомобили.

— Я не люблю, но вы, наверное, хотели бы иметь такую машину, как у тети Эвелины. Каждый мужчина любит автомобили.

— Моя машина лучше, — возразил я. Девочка опять восприняла это как шутку.

— Вы очень милый, — сказала она. — Когда вы к нам приехали на этой своей колымаге, я догадалась сразу: приехал парень…

— … с переключателем в мозгах — закончил я.

— А, да. И сразу почувствовала к вам симпатию, потому что я подумала: "Если этот парень ездит на такой колымаге, это значит, что его автомобили не впечатляют. Вместо автомобиля он, вероятно, предпочел бы велосипед, но на велосипеде он не мог приехать из Польши". А как в Польше? Парням и девушкам тоже нравятся автомобили?

Я ответил уклончиво:

— У нас так же, как и везде. Но на дорогах можно увидеть много девочек и мальчиков, занимающихся велоспортом. У вас есть велосипедная гонка "Тур де Франс", а у нас Гонка Мира на трассе Варшава — Берлин — Прага. Ты слышала об этом?

— Ну, конечно.

Так мы болтали, сидя на берегу реки, возле машины. Я сохранял спокойствие, но это была только видимость. Когда я вошел в донжон, в моей голове родился план. Полный внутреннего напряжения я ожидал, того момента, когда мне удастся его реализовать. Сложность заключалась в том, что одновременно я хотел перехватить информацию, передаваемую злоумышленниками. Я боялся, что мне не удастся согласовать эти оба дела.

А Ивонна, которая не отдавала себе отчета в своих чувствах и мыслях, решила, как говорится, "зажать меня в угол", и вытащить из меня все мои подозрения и предположения.

— Мы поедем завтра в Орлиное Гнездо? — спросила она неожиданно.

— Нет. В Шамбор, — ответил я. — А с какой целью мы бы посетили Орлиное Гнездо? И как туда добраться?

— Но ведь и вы заметили, что Маршан это ложный Пижу.

— Это только подозрения, — сказал я с нажимом. — Ну что с того, что он чешет за ухом? Представляю себе выражение лица комиссара полиции из Тур, если бы я ему сказал: "Арестуйте Маршана, потому что он чешет себя за ухом, так же, как фальшивый Пижу".

— Вы правы, — она вздохнула. — Маршан совершенно не похож на Пижу. Только эта привычка чесать за левым ухом…

— Вот именно, — согласился я с ней. — Поэтому не следует никому говорить о наших подозрениях. А кстати, ты должна знать, что хороший грим может полностью изменить лицо человека. Из молодого человека сделать старика — и наоборот. Очень меняет человека прическа. Но трудно длительное время сохранить контроль над своим поведением, особенно в моменты, когда человек расстроен. Часто мы даже не отдаем себе отчета в том, что каждый из нас имеет какие-то только себе присущие жесты. Поддельный Пижу чесал за левым ухом. И так же делает Маршан. Быть может, однако, это лишь простое стечение обстоятельств.

Ивонна подумала и спросила:

— Ну, хорошо, но не слишком ли много этих совпадений? Маршан прибыл в Анже в тот же момент, что и мы. Кто-то ему предложил купить картину Ван Гога, который как раз был у нас украден. Черт возьми, что все это значит?

Я ничего не ответил. Но подобные мысли, пока еще бесформенные, бродили и у меня в голове. Порой мне казалось, что в дебрях головоломок я замечаю какое-то решение, что я уже напал на след Фантомаса. Но это были только иллюзии. Как будто мне приснилось, что я блуждаю в темноте, и вдруг вижу вдали ярко горящий фонарь. И когда я шел к нему, то вдруг проснулся от сна. И снова я оказался в темноте.

— Внимание! — зашипела Ивонна и крепко сжала мою руку.

Невольно я посмотрел в сторону острова. Только потом я посмотрел в сторону замка и увидел мерцающий свет.

— Это из другой ванной. Которая на первом этаже. А он хитрый! — воскликнула Ивонна. — А Роберт сидит за креслом на втором этаже.

Злодей оказался довольно умным. Осторожность заставила его второй раз не сигнализировать с того же места. Но разве я мог предположить, что он так поступит?

Я по буквам прочел его сигналы: "З-а-в-т-р-а в ч-е-т-ы-р-н-а-д-ц-а-т-ь а-к-ц-и-я Х".

И перестал мигать фонариком. Окно ванной комнаты на первом этаже снова стало темным.

А на этот раз кто-то с острова стал мигать фонариком:

"П-о-н-я-л" — давали ответ.

И на этом закончился обмен информацией. Кто-то из замка, передал отчет кому-то на острове. А тот перенесет его дальше. Для кого? Таинственному и неуловимому Фантомасу?

— Акция? Что они хотят сделать? — прошептала Ивонна. Она судорожно сжимала мою руку, и я чувствовал, что ее рука дрожит от волнения. И мне было приятно.

— Завтра в четырнадцать — тихо повторил я. — Это замечательно.

— Вы знаете, что они хотят сделать?

— Нет. Но теперь у меня есть уверенность в том, что барон не имеет с ними ничего общего.

— Конечно, — ответила она, — но, в конце концов, одна вещь не имеет ничего общего с другой…

— Ну, хорошо, — сказал я очень довольно. — Они запланировали на завтра акцию Х, а барон планировал свою акцию на сегодняшнюю ночь. Это явное свидетельство того, что ваш дядя не имеет ничего общего с Фантомасом.

Ивонна так и подпрыгнула.

— Мой дядя задумал какую-то акцию?

В этот момент через ночи тьму, прорвался резкий свист. Доносился он со стороны замка. Ему ответил такой же свист; но уже с берега реки.

— Полиция? — поразилась Ивонна, потому что свист показался нам знакомыми. Таким образом, сигналят полицейские, управляя движением на дороге.

Вдруг загорелись все прожектора шоу "Звук и свет". Осветив Замок Шести Дам, их лучи расплылись по реке.

Я понял: Пижу и комиссар полиции устроили ловушку Филиппу и барону. С этой целью они взяли ключи от старого донжона и аппаратуры комплекса.

— Смотрите! — воскликнула Ивонна, судорожно сжимая мою руку.

От одной из центральных опор, которые поддерживали галерею замка, отчалила лодка. Сидел в ней, вероятно, Филипп, я мог только догадываться, потому что, несмотря на блеск фар расстояние было слишком большим, чтобы различить черты лица.

Филипп понял, что он как на ладони в свете прожекторов, взялся за весла и стал ими лихорадочно работать. Он понял, что это Пижу устроил ему в ловушку?

Но комиссар предвидел подобную ситуацию. На другом берегу ждала лодка с мотором, в которой сидели полицейские. Мы услышали шум запускаемого двигателя. Моторная лодка отскочила от берега и резко двинулась в сторону лодки Филиппа. Теперь даже дилетант должен понимать, что Филипп не успеет добраться до другого берега. Впрочем, и там, наверное, прятались полицейские.

Оставался только маленький островок на реке. И в этом направлении греб дворецкий барона.

— О, Боже, что все это значит? — спросила Ивонна. А я и не говорил, в напряжении следя за лодку.

Моторная лодка полиции была все ближе и ближе к Филиппу. Еще несколько метров и полицейские схватятся за борт. Еще пару метров…

— Стой! Стой! Стой! — кричали полицейские. Прожектора шоу "Звук и свет", были настроены так, что освещали только замок, часть парка и разводные мосты, часть же реки и островок были погружены в темноту. Если бы Филипп смог до него добраться, ему может в темноте ночи и удалось бы сбить погоню со следа. Но моторная лодка была уже на расстоянии около трех метров от лодки Филиппа, находящегося все еще в пределах света прожекторов.

— Это Филипп! — удивленно воскликнула Ивонна, потому что только сейчас узнала гребца. — Но почему он убегает? Почему его преследует полиция?

Вдруг произошло что-то странное и одновременно смешное. Река была богата на мели и песчаные отмели. И вот моторная лодка полицейских внезапно клюнула носом на каком-то мелководье. Встала на месте так резко, что полицейские чуть не посыпались за борт. Филипп еще быстрее начал двигать веслами, и исчез в темноте ночи.

На долго ли? Вот полицейские уже столкнули лодку с отмели. Через несколько минут она дойдет до острова, и они найдут на нем Филиппа.

Теперь я решился.

— Садись в машину, — приказал я девочке.

А когда послушно выполнила мою команду, запустил двигатель и въехал на машине в реку. Это сопровождалось громким всплеском воды, мокрые брызги ударили нам в лицо.

— О, Боже! Ваша машина! — воскликнула удивленно Ивонна.

— Моя машина? — я повторил вопрос, испугавшись, что может что-то сломалось в машине. Я забыл, что девушка не имела понятия о свойствах моей машины.

— Ваша машина плавает? Ведь она плавает по воде! — она не могла прийти в себя от удивления. — Ну да, теперь я понимаю, почему вы ездите на таком неуклюжем автомобиле. Он чудесный! Он даже лучше… велосипеда, — сказала она с чувством, и это был, наверное, самый лучший комплимент, который слышала моя машина.

Я двинулся к островку затерявшемуся в темноте. Мрак был нашим союзником, скрывал нас от глаз полицейских, которые стащили лодку с отмели. Мотор машины работал тихо, в отличие от шумного двигателя полицейской лодки. Ни комиссар, который всю эту акцию и, вероятно, наблюдал из замка, ни сопровождающий его Пижу не догадывались, что к погоне за Филиппом подключился кто-то новый. Не знал об этом и Филипп. Он только что доплыл до острова и тяжело дыша, выгружал из лодки какие-то пакеты, когда бесшумно рядом с ним, выехал из реки мой автомобиль и покатился по песчаному берегу.

— Кто это?! — в ужасе воскликнул Филипп.

— Спокойно. Это я — сказал я, выпрыгивая из машины.

Филипп увидел Ивонну, и это вызвало в нем доверие ко мне.

— Полицейские скоро будут здесь. Садитесь в машину, — приказал ему.

— В машину? Мне садиться в машину? Вы хотите меня утопить? — пробормотал тот.

Вдруг он понял, что мы находимся на островке, окруженном водой. И поэтому мы приплыли сюда на машине.

— Как вы сюда попали? — спросил он, с трудом справившись с испугом.

— Нет времени на разговоры. Этот автомобиль плавает — объяснил я торопливо. — Садитесь, пожалуйста! Бежим!

Я помог ему бросить пакеты в машину. Мы столкнули лодку на воду. Пусть она плывет по течению. Копы кинутся за ней в погоню, думая, что в ней скрывается Филипп. А когда они найдут лодку, мы уже будем далеко.

Мы услышали шум мотора полицейского катера. Это означало, что они уже сняли его с отмели и теперь плывут к острову. Горящие на лодке фары освещали длинную полосу реку.

"Только бы не заметили машину", — подумал я.

Но нет. Луч фар обнаружил лодку Филиппа, уносимую течением реки. Полицейская команда двинулась в след за ней, не выпуская ее из полосы света.

А я тем временем, потихоньку и не торопясь, выехал на другой берег. Мы въехали в сад Дианы де Пуатье и под руководством Ивонны, я начал петлять по аллеям парках.

— Что находится в этих пакетах? — спросил я Филиппа.

Он оправился от ужаса, какой наводила на него мысль о встрече с полицией.

— Я поклялся барону, что ни кому не скажу, — ответил.

Я остановил машину.

— Я никогда не участвовал ни в одном мошенническом предприятии — сказал я. — Я спас вас, потому что я был уверен, что это дело не имеет ничего общего с Фантомасом. Но я должен знать, что находится в этих пакетах.

— Я поклялся барону… — повторил Филипп.

Я пожал плечами.

— Вы оба, кажется, не приняли во внимание, что полиция устроила ему ловушку. И ваша тайна скоро перестанет быть тайной. Если я вас спас, то, наверное, я имею право знать, что находится в этих пакетах.

— Да, Филипп. Я тоже имею право знать, — сказала Ивонна. — Дядя является честным человеком. То, что скрывается в этих пакетах, наверное, это подтвердит.

Я добавил:

— Весь парк окружен полицией. Так или иначе, без моей дальнейшей помощи вам не вывезти эти пакеты из парка. Вы должны, к сожалению, раскрыть мне тайну барона.

Филипп понимал, что выхода нет. И он был вынужден согласиться на мое условие.

— Пусть господин сам увидит, — буркнул он в конце концов. Я положил на колени один из пакетов, развязал стягивающую его нить. Внутри оказалась картонная коробка. А в коробке — поверите ли? В коробке была миниатюрная электрическая железная дорога. Прекрасные вагоны, локомотивы, выключатели, семафоры, станционные здания.

— Что это значит? — ахнул я.

Филипп тяжело вздохнул.

— Барон увлекается электрической железной дорогой. В повалах замка есть целый зал, оборудованный как большая железнодорожная станция. Но вы, наверное, знаете, что в последнее время у барона финансовые проблемы, поэтому я искал ему покупателя, который приобретет эту дорогу.

— И что — это тайна?

— Вы не понимаете? — возразила Ивонна. — Я думаю, что дядя опасается насмешек. И прежде всего он боится тети Эвелины. Если бы сообщение об этих его наивных и детских забавах дошла до тети, она бы безжалостно его высмеяла. А дядя хочет сойти за серьезного человека.

— С него смеялись бы все вокруг, — буркнул Филипп.

— И ты убегал от полиции? С этой игрушкой? — вскричал я.

— Я потерял голову. Я не знал, о чем идет речь, — пояснил он. — Я увидел, что за мной гонятся, поэтому я начал убегать. К тому же, я не хотел раскрывать тайну барона.

— Дядя решил избавиться от того, с чем так любит играть, — с грустью сказала Ивонна. — Не жалко ему этой дороги?

— Жаль. Но у нас нет ни франка, — буркнул Филипп.

Ивонна приняла решение. Эта девочка любила командовать.

— Дорога вернется к дяде, — сказала она твердо. — И деньги скоро будут. Для начала я дам кое-что из своих сбережений. А потом будет сто тысяч. Мы их получим за Фантомаса, не так ли, мсье Томас?

— Да, — согласился я с глубокой уверенностью.

Мы решили, что Филипп, под защитой темноты вернется в замок, а мы с Ивонной спрячем в кустах пакеты с игрушками. На следующий день Филипп переправит их в подвал замка. Барону объяснит, что из-за полиции не смог доставить дорогу покупателю и тот отказался от сделки. Конечно, он не упомянет ни словом, что я и Ивонна были допущены к тайне.

— А что мы скажем полиции? — спросил Филипп.

— Прошу, оставить это дело мне. Объясню Пижу его ошибку, — сказал я. — Я уверен, что и полиция может держать язык за зубами, хотя бы ради своего престижа. Но это надо делать в спокойной обстановке. Теперь, вы исчезаете и не попадаетесь полицейским на глаза.

Филипп с трудом вылез из машины.

— Подожди! — я остановил его. — Но ведь, в Замке Шести Дам нет никакого тайного прохода. Как вы выносили пакеты?

— В третьем блоке моста есть лестница и дверь, немного выше уровня воды. Мы с бароном назвали их тайным проходом, но это не является секретом. Когда проплываешь между колоннами моста, можно увидеть эту дверь. Ты ведь знаешь о ней, Ивонна. Все знают о лестнице в воду.

Так объяснилась еще одна загадка.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

КОМИССАР ЕДЕТ В ШАМБОР • НОВЫЕ ПОДОЗРЕНИЯ ПИЖУ • ЕЩЕ О ЗАПАХЕ "ГАЛУАЗ" • В ЛЕСУ ШАМБОР • ПРОБЛЕМЫ ПОЛИЦИИ • НЕОБЫЧНЫЙ ЗАМОК • ФРАНЦИСК I, ЛЮДОВИК XV, СТАНИСЛАВ ЛЕЩИНСКИЙ И ДРУГИЕ • О КАРТИНАХ ВАТТО • ОТНОШЕНИЕ КУРАТОРА • ТРИ ОСНОВНЫХ ВОПРОСА • ПО СЛЕДУ ФАНТОМАСА

На следующий день рано утром лысый комиссар полиции Тур и господин Гаспар Пижу с кислыми минами слушали мой рассказ о ночных событиях и тайне барона де Сен-Гатьен. В доказательство, что я говорю правду, я привел их в сад Дианы де Пуатье и показал спрятанные в кустах пакеты с миниатюрными вагончиками и локомотивами.

— Почему вы не показали нам эти пакеты прошлой ночью? — спросил меня строго лысый комиссар.

— Атмосфера была слишком накалена, — ответил я. — А кроме того, я не хотел в это дело впутывать рядовых сотрудников полиции. Не хотел, чтобы им пришлось услышать, что вместо Фантомаса преследовали человека, который плыл с коробками игрушек.

— Да, — кивнул комиссар. — Поэтому мы не будем придавать этому делу никакой огласки. Пусть тайна барона останется только среди нас.

— Правильно, — кивнул я, зная, что комиссар боится критики.

И в полном согласии мы пошли на завтрак в столовую замка. Барон де Сен-Гатьен, как обычно, с милой улыбкой на лице и с огромной теплотой относился как к комиссару, так и к господину Пижу. Но, вероятно, Филипп успел уже сообщить, что сделка с железной дорогой сорвалась, потому что Пижу и комиссар устроили для него ловушку. Барон, однако, был убежден, что никто не проник в его тайну, и это было для него утешением.

Но мадам Эвелина чуть не испортила все.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула она во время завтрака. — Что это были за шум и свист прошлой ночью? И почему вы запустили, господин комиссар, аппаратуру для представления?

Комиссар любезно ответил:

— Мы попытались выяснить, каким образом Фантомас вставил свою запись на ленту магнитофона. А эти шумы и свист на реке были связаны с выполненной мною попыткой проверки эффективности нашей полиции, мадам.

Таким образом, все дело прояснилось, так сказать, официально. Однако, я думаю, что никто в эти объяснения не поверил. Во время завтрака, так же, как и во время ужина, сохранялась атмосфера подозрительности. Только на этот раз это не комиссар и Пижу с подозрением относились к жителям замка, а жители замка заподозрили полицию и Пижу в какой-то новой очередной ловушке.

Я обратился с вопросом к куратору:

— Вы собрались сегодня в Лувр с картиной Ван Гога?

— Да, — ответил господин Дюрант. — Я забираю сегодня картину в Лувр. Но мы поедем только в полдень, не так ли, мадам? — спросил он у тети Эвелины.

— Я должна просмотреть скопившуюся корреспонденцию, — заявила мадам Эвелина. — Я все где-то езжу и у меня даже нет времени ответить на письма друзей. Я посвящу этому всю первую половину дня. А специалисты и так займутся экспертизой только завтра. Достаточно того, что мы доставим им картину сегодня.

— Возвращаясь же к вопросу подлинности этого полотна, — снова взял слово господин Дюрант, — я уверен, что это оригинал. Моего свидетельства, однако, в этом отношении не достаточно. Барон прав, утверждая, что фатальным может оказаться даже слух, будто бы в нашей галерее представлены копии вместо оригиналов.

Робину прошептал:

— По дороге в Лувр я позабочусь об охране картины. Это очень важно, если господин Дюрант считает, что эксперты подтвердят подлинность произведения.

— А что вы будете делать? — спросила меня мадам Эвелина. Может поедете с нами в Париж?

— Я еду с Ивонной в Шамбор, — ответил я.

— В Шамбор? — заинтересовался вдруг комиссар и начал лепить шарики из хлеба, что, наверное, означало, что он интенсивно думает над какой-то проблемой. — Вы, кажется, являетесь выдающимся польским детективом. Правда ли это?

Я закашлялся, чтобы скрыть смущение.

— Я искусствовед — объяснил я. — Но я также имею дело с подделками и кражами произведений искусства.

— Господин Самоходик, — сказал про меня Пижу — глубоко убежден, что, идя по следам преступлений Фантомаса, сможет напасть на решение нашей загадки.

— Ах, так? Я понимаю, — буркнул комиссар. — Поэтому вы едете в Шамбор, откуда украли картины Ватто — и схватил новый кусок хлеба, из которого начал лепить маленький шарик. — Вы не возражаете, что я поеду с вами?

— Да, конечно, господин комиссар.

Пижу презрительно пожал плечами.

— Это след — сказал он, — ведущей в никуда.

— А у вас может есть какой-то другой след? — ответил вопросом на вопрос комиссар.

— Нет, — заявил Пижу.

У него было при этом настолько жалобный вид, что мне его стало даже жалко. С момента, когда выяснилась тайна барона, он чувствовал себя жалким и беспомощным. Но я был уверен, что он не успокоится до тех пор, пока в его мозгу не возникнет какая-либо новая гипотеза, позволяющая решить загадку Фантомаса. Не смотря на это, во мне все еще сохранялось убеждение, что Пижу — большой хитрец.

И я не ошибся. После завтрака, когда я шел в гараж, чтобы вывести машину, меня встретил Пижу. Он вытащил из кармана пачку "Голуаз".

— Вас угостить? — спросил он. — Это отличные сигареты.

— С удовольствием — я достал сигарету из его пачки. — Фальшивый Пижу, если вы понимаете, о чем речь, — добавил я, — тоже курил "Голуаз".

— Ах, так? — кивнул Пижу. — Это очень интересно, мсье. Но еще интереснее был бы ответ на вопрос, что мне со вчерашнего дня не дает покоя. А именно: откуда Маршан знал, что я курю "Голуаз"? Поверьте мне, даже самый чуткий нос не почувствует на расстоянии курильщика "Голуаз".

— К сожалению, я в этом не разбираюсь.

— Однако, со слов Маршана, вы интересовались Орлиным Гнездом. Почему?

— Потому что это очень красивый старый замок. И живописно расположен. — сказал я уклончиво.

— Неужели? — иронично спросил детектив. — На некоторое время я даже действительно поверил, что вас интересуют старинные замки долины Луары. Поэтому я думаю, что если вы обратили внимание на интересную архитектуру Орлиного Гнезда, то ничего плохого не случится, если Пижу бросит на нее взгляд.

— Советую делать это незаметно. Как вы знаете, Маршан наблюдает за холмом под замком через подзорную трубу. А мне кажется, что это человек, который предпочитает избегать внимания.

— Откуда это убеждение?

— Туда не пускают посторонних. Его охрана прогоняет всех от замка, даже мальчиков, которые там ловили диких кроликов.

— Ах, так? — буркнул Пижу. — А как вы думаете, почему он появился в Анже в то же время, что и мы?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Он объяснил, что увлекается историей.

— Очень странный интерес, для бывшего торговца вина, — ответил Пижу. — Я много думал над этим вопросом и пришел к удивительному выводу: он встретился с нами в Анже, чтобы сообщить нам, что кто-то хотел ему продать украденную в нашем замке картину Ван Гога.

Я на мгновение задумался.

— Кто знает, может вы и правы. Только с какой целью ему давать нам информацию?

— Может, он хотел незаметно подкинуть нам какой-то след?

— Вы собираетесь поехать в Орлиное Гнездо и спросить об этом Маршана?

— Нет. Потому что я думаю, что этот след окажется ложным, — ответил Пижу. — В такой ситуации гораздо больше меня интересует, информатор, чем его информация.

"Однако, у него есть голова на плечах", — подумал я о детективе Страхового Агентства. И решил дать ему понять, что я испытываю по отношению к Маршану определенные подозрения. Пусть Пижу не думает, что только он может наблюдать за людьми.

— А что сказали бы на это, — заговорил я, — если бы вдруг выяснилось, что Маршан не только прекрасно обходится без инвалидной коляски, но и прекрасно лазит по веревочной лестнице?

Пижу, чуть не подавился дымом "Голуаз".

— Ничего себе! — воскликнул он закашлявшись. — Вы бы опираетесь на какие-то конкретные предпосылки?

— К сожалению, нет, — беспомощно развел я руки.

И на этом мы закончили разговор, потому что ко мне подошел лысый комиссар полиции из Тур.

— Ну что? Мы едем в Шамбор? — спросил он.

— Пижу считает, что это только пустая трата времени, — заявил я поддразнивая.

Комиссар пожал плечами.

— Ах, этот Пижу. Из-за него вчера мы могли быть дискредитированы. Я скажу вам правду: я хочу ехать в Шамбор, чтобы задать один вопрос местному куратору.

— Я не спрашиваю какой, потому что я знаю, что мне вы его не скажете.

— Вы его услышите в замке Шамбор, — сказал комиссар.

— А теперь поехали, ладно? Мне жаль времени, поэтому я использую ваш автомобиль, а не вызываю из Тура полицейский автомобиль.

Я зашел в гараж и вывел машину. Потом я подъехал к замку и забрал Ивонну и Роберта. Втроем мы предстали перед комиссаром, который в ожидании шел по парку.

— Что это за странный автомобиль? — спросил он, с подозрением поглядывая на мою машину. — Может, я все-таки вызову полицейский автомобиль?

Ивонну задел тон его голоса.

— Он лучше велосипеда, — сказала она.

Но комиссар полиции, не понимал, что эти слова в устах Ивонны — большой комплимент.

— Лучше, чем велосипед? — спросил. — А, может быть, я вызову полицейский автомобиль?

— В этом нет необходимости. Мы поедем очень быстро, — я заверил его.

Но мне не пришлось, однако, спешить. Замок Шести Дам не далеко от Шамбор. Комиссар, который прекрасно знал здешние дороги, повел нас боковыми путями через Фужер, Шеверни, Брасье.

В нескольких километрах от замка мы въехали в прекрасные леса. Это был на самом деле замковый парк площадью пять с половиной гектаров, из которых более четырех с половиной составляли леса. Парк был окружен стеной длиной в тридцать два километра — в путеводителе я читал, что это самая длинная стена во Франции.

Когда-то эти леса были великолепной территорией королевской охоты. В парке находилась соколятни и псарни, где скрещивались лучшие породы охотничьих собак со всей Европы. Потому что французские короли были заядлые охотники. Король Людовик XII мог на коне, гоняясь за дичью, перепрыгнуть ров пятиметровой ширины, Франциск I обожал здесь охотиться на вепрей, и даже слабый от природы, и болезненный Карл IX проводил в седле по десять часов и прекрасно играл на охотничьем роге.

Сегодня через огромный парк ведет к замку шесть ворот и шесть больших аллей. Сам замок, красивым, белым силуэтом, внезапно возникает из зелени в конце аллеи и встреча с ним, кажется, всегда удивительной и неожиданной.

Но прежде, чем я расскажу о Шамбор, еще несколько слов о лысом комиссаре полиции из Тур. Разговор, который мы с ним вели во время поездки в Шамбор, мне кажется, очень важным.

Всю дорогу комиссар довольно иронично относился ко мне, может из-за того, что у меня машина чуть лучше велосипеда, а также со снисходительной иронией относился к Ивонн и Роберта.

— А вы, дети, также, играете в детективов, как этот господин? — спросил он, имея в виду меня. Что, якобы, я играю в детектива. Другими словами, я не настоящий детектив.

Наверное, в понятии комиссара настоящим детективом был только Пижу, который имел замечательный Хамбер и работал в Агентстве. Я не знаю, что он думал о господине Робину, но, насколько я смог заметить, не смотрел на него с симпатией. Полицейские не любят частных детективов и относятся к ним с оттенком превосходства. Но господин Робину был настоящим детективом, потому что он имел визитную карточку и за деньги тети Эвелина расследовал кражи картин. А я? Можно ли было воспринимать всерьез человека, который ездит на машине "лучше, чем велосипед", а интерьер этого автомобиля, напоминает кабину самолета? Я думаю, что он относился ко мне как безвредному чудаку. А то, что встретил меня в Замке Шести Дам, еще больше укрепляет его в этом убеждении. Чудаками были барон и мадам Эвелина. Стоит ли удивляться, что у них был странный парень с дурацкой машиной?

— Я хочу получить сто тысяч франков награды за поимку Фантомаса, — ответила ему со всей серьезностью, Ивонна. — Такая сумма спасла бы нас от финансовых проблем.

— Ах, так? — улыбнулся снисходительно комиссар. — Но ты считаешь, дитя мое, что Фантомас даст вам поймать себя только потому, что вы собираетесь получить сто тысяч франков?

— Просто указать на него, мсье, — ответила Ивонна. — Захват можно оставить полиции.

— Наверное, ты думаешь, милое дитя, что тот Фантомас похож на гостей барона де Сен-Гатьен. Он появится в вашем замке и скажет: "Я Фантомас", а потом ты укажешь на него полиции?

Ивонна пожала плечами.

— Я уже имела удовольствие с ним познакомиться, и даже угостить бокалом шерри. Он посетил нас как поддельный Пижу.

— Откуда у вас уверенность, что это был Фантомас?

— Никто другой бы не осмелился на такое мероприятие — с глубокой убежденностью заявила Ивонна.

Комиссар погладил себя по лысой голове.

— К сожалению, я ничего не знаю о Фантомасе, — признался он честно. Памятуя об иронии, с которой он до сих пор относился ко мне, я позволил себе сделать замечание:

— Я думал, что полиция уже имеет некоторое представление об этой личности. Как бы то ни было, но он рыщет по замкам Луары в течение довольно длительного времени, и совершил много краж.

Комиссар снова похлопал себя по лысине.

— Вы должны признать, что мы имеем дело с явлением весьма необычным. Воровство — это воровство, мсье. У вас есть какой-то предмет и его украли у вас, значит вы его не имеете, а он стал собственностью вора. Да или нет?

— Да, — согласились мы.

— А что собой представляет дело с Фантомасом? Разве в каком-то из замков долины Луары пропала хоть одна картина? Нет, мсье. Картины висят, как висели на привычных местах. Однако, видимо, вместо оригиналов висят подделки. Что это за воровство, мсье, если для его определения нужны эксперты из Лувра? Сам владелец не в состоянии сказать: украли его картину, или нет? Во всех из перечисленных случаев краж не было обнаружено следов взлома замков или вынимания стекла. Ничего подобного, мсье. Поверьте мне, порой я прихожу к удивительному выводу: не было никаких краж картин.

— И, тем не менее, специалисты из Лувра утверждают, что привезенные им картины являются подделкой, хотя у владельцев были оригиналы.

Комиссар вздохнул и указал пальцем на мою машину.

— Вот ваш автомобиль. В один прекрасный день вы приходите ко мне и говорите: "У меня украли автомобиль, тот что лучше велосипеда." Но я вижу, что вы приехали ко мне на этой машине, и выражаю удивление. Вы, однако, утверждаете, что хотя этот автомобиль и является таким же, как предыдущий, но, по мнению экспертов, это, однако, другой автомобиль, то есть подделка. Даже вы, владелец этого странного транспортного средства, не в состоянии сделать вывод, что ездите на той же самой машине. И как в этой ситуации действовать полиции? Мы должны спросить: "Ездит он так же хорошо, как раньше?" Вы ответите, что да. "Ну, и ездите себе дальше на нем и не дурите нам головы" должны мы вам сказать и попрощаться с вами.

— С произведениями искусства немного по-другому, — ответил я. — Правда, подделка Ван Гога выглядит так же, как оригинал, а в любом случае, отличия для любителя совершенно незаметны, но тем не менее ценность фальшивки незначительна по сравнению со стоимостью оригинала. Для владельца и тех, кто рассматривает картину, важно, что каждое пятнышко на этом холсте рисовал Ван Гог, а не мошенник.

— Нет, — буркнул комиссар. — Я этого совершенно не понимаю. Или картина красивая или уродливая. И на этом конец. Скажите мне пожалуйста, как в таких условиях вести расследование?

Я улыбнулся. Ситуация на самом деле была необычная. Борьба с Фантомасом превзошла, кажется, возможности полиции из Тура. Комиссар посмотрел в записную книжку.

— В Шамбор украли картину Ватто. Название картины: Парк. Что это был за художник этот Ватто, мсье?

— Антуан Ватто — начал я объяснения — французский живописец, родом из Фландрии. Он жил на рубеже XVII и XVIII веков. При французском дворе, после смерти Людовика XIV, воцарилась мода на легкую и приятную живопись, радующую глаз богатством красок. Таким придворным художником был Ватто, который рисовал много замечательных пейзажей. Но пейзаж был для него лишь фоном, как будто искусственной, театральной декорацией, в которой он представлял "изысканное удовольствие": Коломбину, убегающую от Пьеро, развеселую компанию на траве в парке поместья. Колорит этих сцен был сказочный. Ватто был художником чрезвычайно чувствительным к цвету, и рисовал действительно очень красиво. Впрочем, как утверждают знатоки, это его сказочный мир скрывал куда более глубокий смысл. Ватто своим пикником и забавами предавал поэтический, и даже философский смысл. Глядя на его картины, где все такие благостные и спокойные, нельзя, тем не менее, избавиться от ощущения какой-то печали, которая из них исходит. Наблюдая за ними, невольно задумываешься над призрачностью счастья и красоты…

Комиссар полиции со щелчком закрыл блокнот.

— О-ла-ла! Как это все трогательно, — проворчал он. — Если бы вы еще сказали, кто украл Ватто из замка Шамбор, я был бы полностью удовлетворен.

Мне не пришлось ему отвечать, потому что перед нами вдруг появился, огромный, великолепный белый силуэт замка Шамбор.

Я написал "замок" и так о нем пишут в путеводителе, но, несмотря на то, что он возведен по образцу феодальной крепости, но в период влияния ренессанса и никогда не выполнял защитных функций. Это не замок, а, скорее, великолепный королевский дворец. Огромный, крупнейший из всех, что находятся в долине Луары. В нем четыреста сорок комнат и жилых помещений. По размеру он не уступает Версалю, и, как говорят некоторые, был также "предшественником" Версаля.

Дворец Шамбор построил Франциск I после 1519 года, и делал это с таким рвением, что не приказал прекратить строительство даже тогда, когда государственная касса опустела, когда не было денег, чтобы выкупить из плена своих сыновей. Хотел изменить ход Луары, чтобы она протекала мимо его замка, но его архитекторы были напуганы таким гигантским проектом, что отсоветовали ему это. Пришлось довольствоваться изменением русла реки Коссон, которая сейчас протекает неподалеку от дворца.

Строительство продолжил король Генрих II. И так возник великий дворец, как будто высеченный зубилом выдающегося скульптора.

Основным стержнем замка является мощный донжон, окруженный башнями. В четыре угловые башни ведут замечательные двухэтажные галереи, поддерживаемые аркадами. Они замыкают большой четырехугольник дворца.

Знатоков архитектуры впечатляют, в первую очередь, два архитектурных элемента: лестница и терраса. Лестница — когда-то единственная в своем роде — знаменитая двойная лестница, которая ведет к трем верхним этажам замка. Она состоит из двух винтовых лестниц, расположенных вокруг полого центрального сердечника. На этой конструкции возвышается башенка с фонарем, над которой расположена геральдическая лилия. Два человека поднимающиеся по двум пролетам лестницы, могут наблюдать друг за другом через отверстия в сердечнике, но никогда не встретятся! Ее резной орнамент представляет собой один из величайших шедевров французского Ренессанса. На каждом этаже вокруг лестницы в форме креста расположены четыре вестибюля. Эти залы ведут к четырем совершенно одинаковым апартаментам.

С террасы, построенной по конструкции итальянской архитектуры, можно было наблюдать приезды и отъезды охотников на лошадях, прибытие почетных гостей, показательные военные учения, парады, рыцарские бои.

В Шамбор бывали и короли, девять раз приезжал сюда Людовик XIV. Однако стоит знать, что бывал здесь и кто-то, кого современники едва терпели, и все же его имя золотыми буквами вписано в историю и осталось в памяти потомков навечно, в отличие от многих могущественных владык.

Здесь, в Шамбор знаменитый французский комедиограф Мольер[56] писал и представлял свои комедии, в частности, "Мещанина во дворянстве". Судьба комедиографа при королевском дворе была не легкой. Подхалимы хвалили пьесу, если король ее похвалил, и готовы были к сокрушительное критике, если король во время представления ни разу не улыбнулся. Рассказывают, что во время представления в одной из частей дворца Шамбор, Мольер, который играл в пьесе, с ужасом наблюдал мрачную мину короля Людовика XIV, понимая, что после выступления его ждет немало злобных нападок со стороны придворных. В какой-то момент, отчаявшись, он прыгнул на аккомпанирующий ему клавесин, и убежал со сцены. Король засмеялся. Пьеса была спасена.

Для нас, поляков, Шамбор, связан с именем короля Станислава Лещинского. Вы знаете, наверное, из истории, трагическую судьбу этого короля? Так вот, он был тестем французского короля Людовика XV, который женился на Марии Лещинской. Когда Станислав Лещинский был вынужден покинуть Польшу, могущественный зять разрешил ему пожить в замке Шамбор. Здесь сегодня вы можете увидеть кабинет Станислава Лещинского и мебель, которой он пользовался.

Ну, хватит об истории. Нас привели в Шамбор дела современные, погоня за Фантомасом.

Мы оставили машину на стоянке дворца, а потом через королевский вход, так называемый "Порт-Рояль", мы вошли в зал. Мы оказались в большом зале для приемов, где были представлены труды, касающиеся истории дворца, и через некоторое время нас провели к куратору.

Прибыв в Шамбор в сопровождении комиссара полиции, мы облегчили себе задачу. Куратор, господин Гастон Л., принял нас немедленно. Ему было, пожалуй, лет тридцать пять, пухлые щеки, розовая кожа и светлые завитки, что уподобляло его купидону в стиле барокко. Он занимал кабинет в стиле рококо. Над диваном, на котором мы сидели, я заметил картину Ватто, представляющую веселые забавы в парке поместья.

— Это та самая картина, что ввела в искушение вора? — спросил я.

— Да, — ответил куратор. — Это подделка. Я уже сломал голову, каким образом была совершена кража, потому что попасть сюда без моего разрешения нельзя. Кабинет мой находится на втором этаже. Привратники охраняют вход во дворец, на каждом этаже есть охранник. Дверь в кабинет закрыта на два замка, ключи к которым я всегда ношу с собой.

Комиссар был в плохом настроении. Буркнул:

— Вы говорите о краже картины, а я вижу картину на стене, а?

— У нас был оригинал Ватто, — ответил куратор, немного удивленный словами комиссара.

— Она выглядела так же, как эта? — снова буркнул комиссар.

— Так же. Даже я, постоянно видя эту картину, не был в состоянии сделать вывод, что ее подменили фальшивкой. Только специалисты из Лувра…

— Я знаю, я знаю. Я знаю результаты расследования по этому делу, — махнул рукой комиссар. — Но почему, черт возьми, вы обратились к экспертам, если картина казалась вам идентичной?

— Я говорил об этом во время следствия. Сначала пришло письмо с угрозами от какого-то Фантомаса… — начал объяснять куратор.

Молча, с большим вниманием мы выслушали историю куратора. Она была похожа на ту, которую мы уже слышали в Амбуаз и в Анже.

Итак, сначала письмо с требованием выкупа и угрозами, что до истечения месяца будет украдена картина Ватто. куратор, конечно же, уведомил полицию и предпринял все меры для защиты картины от кражи. Но когда прошел месяц, назначенный Фантомасом, кто-то из посетителей обратил внимание куратора на то, что картина Ватто в его кабинете, похоже, подделка. Куратор забеспокоился и отвез картину в Лувр, где экспертиза подтвердила подделку.

Я задал первый вопрос:

— А кто был тот человек, который первый обратил внимание на то, что картина — подделка?

— Я не помню его фамилии, — ответил куратор. — Мне кажется, что это был какой-то иностранец. В любом случае, он принадлежал, вероятно, к большим знатокам Ватто, если при поверхностном осмотре, картина показалась ему ловкой подделкой.

Второй вопрос:

— Вы лично отвезли картину Ватто на экспертизу, в Лувре?

И ответ куратора:

— Да. На собственной машине. Но в присутствии охранника.

Пришел черед моего третьего вопроса. Когда я его задал, я заметил, что на лысине комиссара появились мелкие капельки пота. Комиссар пребывал в большом нервном напряжении. У меня сложилось впечатление, что он уже раскрыл рот и сделал движение рукой, чтобы вмешаться в наш разговор и задать куратору вопрос, но я его предупредил.

— По дороге, господин куратор, с вами не случилось какой-нибудь автомобильной аварии?

В этот момент я заметил изумленные лица, Ивонна и Роберта. У меня же слегка дрогнули колени, что означало, что, я как и комиссар находится в состоянии сильного нервного напряжения.

— Нет. У меня ничего не случилось, — ответил удивленный куратор.

— Действительно ничего? — на этот раз вмешался комиссар. — Не засорялся карбюратор, не пробили колесо?

— Ах, вы об этом говорите? — улыбнулся куратор. — Да. Отказали тормоза в моей машине, и мне пришлось вызывать машину техпомощи.

Я вскочил с кресла, прыгнул к столу куратора, и схватил трубку телефона.

— Господин комиссар, — сказал я, с трудом, потому что я чувствовал, что что-то сжимает за горло. — Нужно позвонить в Амбуаз и Анже. Если и там у кураторов были по пути аналогичные проблемы…

Комиссар подошел к столу и взял у меня из рук трубку.

— Не надо звонить, — сказал он. — Я знаю, что у них тоже были проблемы при доставке картин в Лувр. Я приехал сюда с вами, чтобы задать куратору вопрос, не было ли у него каких-нибудь приключений в пути. Вы меня опередили, мсье Самоходик. Мне кажется, что мы оба в одно и то же время вышли на след Фантомаса.

Я посмотрел на комиссара с уважением.

— Господин Дюрант так красочно рассказывал о проблемах по пути в Париж, — объяснил я — что это вызвало во мне первые робкие подозрения.

— А я пришел к этому путем рассуждений, — пояснил он с гордостью комиссар. — Просто ни одна из этих картин не могла быть украдена. А значит, они не были украдены. Вы понимаете?

— Я понимаю. Я все понимаю, — воскликнул я.

Но ни куратор, ни Ивонна, ни Роберт не поняли ничего из нашего разговора.

— Как это, не были украдены? — удивился куратор. — Ведь тот Ватто, который у меня висел, был заменен на копию. Разве это не является синонимом кражи?

— Да, да, дорогой господин, — кивнул комиссар. — Картина Ватто была украдена. Только не из замка. Случилось это по дороге в Лувр…

— Но ведь в Лувр я вез подделку! — воскликнул куратор.

— Нет, — на этот раз я взял слово. — Вы везли оригинал, о котором вы подумали, что это подделка. А оригинал стал подделкой только по дороге в Париж.

Теперь Ивонна так же поняла в чем заключается метод Фантомаса.

— Мсье Дюран! — воскликнула она в ужасе. — Мсье Дюрант сегодня повезет картину Ван Гога в Лувр. О, боже, наш Ван Гог является оригиналом, а по пути Фантомас сделает замену оригинала на подделку!

Комиссар уже разговаривал по телефону с Замком Шести Дам.

— Это Замок Шести Дам? — кричал он в телефон. — Мне, пожалуйста, к аппарату господина Дюранта… Говорит комиссар полиции Тур. Это важно. Что такое? Куратор только что уехал в Париж? Мадам Эвелина? Автомобиль Альпина Рено?

Мне вспомнился перехваченный вчера ночной разговор злодеев: "Завтра в четырнадцать акция x". А значит, речь шла о краже картины Ван Гога во время доставки ее в Лувр.

Между тем, комиссар полиции связался с комиссаром полиции в Орлеане, он ведь находится по дороге в Париж где должны проехать куратор и мадам Эвелина.

— Почему я не поехал на полицейской машине? — застонал в отчаянии комиссар, откладывая трубку.

Я посмотрел на часы.

— Господин комиссар, — сказал я. — В данный момент тринадцать часов. Кража произойдет через час. Мадам Эвелине и куратору придется проезжать через Блуа. Мы там можем быть за короткое время, и встретиться с ними где-то на трассе. Господин комиссар, пожалуйста, в мою машину — сказал я повелительно.

Мы выбежали из замка, даже не прощаясь с куратором.

На замковой стоянке, где стояла моя машина, комиссар полиции беспомощно развел руками.

— Иисус-Мария, — пробормотал он. — Этой машине не обогнать Альпину Рено! Ей-богу, уж лучше ехать на велосипеде!

Успокаивающим жестом я положил руку на его плечо.

— Садитесь, господин комиссар. Мой автомобиль имеет переключатель…

— Переключатель?

— Да. Когда я его поверну, мы поедем даже двести пятьдесят километров в час, — сказал я и подмигнул Ивонне.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

КАК Я ВЫЧИСЛИЛ МЕТОД ФАНТОМАСА • ТРЕТИЙ ТРЮК С ПОХИЩЕНИЕМ КАРТИН • ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЕ ЛИЦА • ПЛАН ЗАХВАТА ФАНТОМАСА • В МОТЕЛЕ • ШЛЯПА ТЕТИ ЭВЕЛИНЫ • ЧЕЙ АВТОМОБИЛЬ ЯВЛЯЕТСЯ НАДЕЖНЫМ • ЧТО СЛУЧИЛОСЬ НА ДОРОГЕ • БЕЗУМНАЯ ПОГОНЯ • И СНОВА ВЕРТОЛЕТ • ВЫСТРЕЛ КОМИССАРА

Нам не пришлось, однако, спешить. Господин Дюрант и тетя Эвелина должны были ехать по шоссе через Блуа, в сторону Орлеана. От Шамбор до шоссе было всего около десятка километров. А учитывая тот факт, что они покинули Замок Шести Дам только минуту назад, мы, не торопясь, окажемся на этой же дороге перед ними.

Как я говорил, я ехал медленно, так что лысый комиссар полиции, а также Ивонна и Роберт восприняли мои слова о переключателе в машине как обычную шутку. Никому из них, впрочем, не хотелось говорить об этом. Ивонну и Роберта интересовало, прежде всего, каким образом я догадался о методе Фантомаса.

— Вы помните, наверное, — начал я объяснения, — что с первого момента моего прибытия в Замок Шести Дам, мне не давал покоя один вопрос: почему Фантомас предостерегает о краже? Ведь подобные предупреждения мешали его воровской деятельности. И, как вы знаете, мы рассмотрели различные варианты ответов на эту загадку. Но ни один из них не был для меня убедительным. Наконец, я пришел к выводу, что Фантомас не будет работать против себя. А, значит, эти предупреждения не препятствуют краже, а наоборот — помогают. Ибо в людях, ответственных за картины вызывают беспокойство, чувство опасности. Фантомас действовал как отличный психолог.

— А почему он пытался пробудить беспокойство? — спросил Роберт.

— Еще не понимаешь? — удивился я. — После получения предупреждающего письма куратор начинал жить в страхе за картины. Достаточно было, чтобы кто-то намекнул ему, что картина — подделка, куратор готов был поверить, что это действительно так. И мчался с картиной в Лувр. Обратите внимание, что каждый раз, когда сомнения в подлинности изображения, выдвигали какие-то неизвестные люди. Это были люди из окружения Фантомаса. Ибо Фантомас не является духом, не умеет проникать сквозь стены и становиться невидимым для охранников и фотоэлементами. Его метод заключался в том, что воздействуя психологически на куратора, он как бы принуждал его к извлечению картины из отлично охраняемого места. Во время транспортировки картины легко было подстроить какую-то неисправность и сделать замену оригинала на подделку. Думаю, что Фантомас появлялся всегда в виде работника Техпомощи.

— Да, — согласился со мной комиссар полиции. — И я, хотя и другими путями, пришел к таким же выводам. Для меня, как для полицейского становилось все более очевидным, что с галереи замка невозможно украсть картины, не оставляя следов взлома. А так, если это так, то у головоломки был только один ответ: не было никакой кражи. Такой ответ, однако, никого не мог удовлетворить. В конце концов, кражи были фактом. Размышляя над этим вопросом, я пришел к выводу, что из замка вывозили оригинал, а в Лувр попадала подделка. А значит, между замком и Лувром была замена оригинала на подделку.

Я вернулся к своим объяснениям:

— Первые подозрения родились в моей голове после посещения фальшивого Пижу. Я пришел к логическому выводу, впрочем, как и комиссар, что, учитывая присутствие куратора, Ивонны и охранника фальшивый Пижу не мог ничего украсть в галерее. А раз так, то зачем был этот маскарад?

— А именно: зачем? — спросил Роберт.

— О, это ясно — ответил я. — Фантомас уже пробовал трюк с угрозами, требованием выкупа и сомнениями в подлинности картины. Господин Дюрант, как мы знаем, отвез картину Сезанна в Лувр, а в пути была произведена замена оригинала на копию. Фантомас, однако опасался, что этот же трюк со второй картиной может не пройти. Надо было всех проживающих в Замке Шести Дам убедить в том, что картина Ренуара на самом деле была украдена практически на их глазах. Фальшивый Пижу был в галерее, но не вынес из нее картины Ренуара. Как справедливо предвидел Фантомас, картина Ренуара уехала в Лувр. В пути произошла замена оригинала на копию.

— Каким образом?

— Этого я, конечно, не знаю. Вам нужно спросить господина Дюранта, что делали механики из Техпомощи. Ясно одно: Фантомас на этот раз повеселился на славу. Пришел к выводу, что имеет дело с такими простаками, что может себе позволить третий трюк: украсть картину Ван Гога, а, вернее, заставить Дюранта, чтобы и эту картину отвезти в Лувр. И вот в Замок Шести Дам пришло третье письмо с требованием выкупа, на этот раз за картину Ван Гога. Мало того, появился кто-то, кто начал намекать на то, что письма с требованием выкупа, приходят уже после совершения кражи. Другими словами, поддельный Пижу украл не картину Ренуара, а картину Ван Гога.

— Робину… — прошептала Ивонна.

— Этот частный детектив? — удивился комиссар. — Вы его подозреваете в сотрудничестве с Фантомасом?

— Может, это он подавал световые сигналы? — сказал Роберт.

— Да, я его подозреваю. Должен его арестовать, — сказал комиссар.

Затем потер тщательно свою лысину.

— Это только подозрения, мой дорогой друг. Для того, чтобы кого-то арестовать, нужно иметь доказательства.

Его перебила Ивонна:

— Есть еще один подозрительный человек. Напоминает фальшивого Пижу.

— Кто это такой? — поинтересовался комиссар.

— Пьер Маршан.

— Владелец Орлиного Гнезда? Ради бога, неужели вы подозреваете этого несчастного калеку в соучастии в кражах картин?

— А вот почему я подозреваю его. Он так же чешет за левым ухом как и фальшивый Пижу.

Комиссар полиции погладил ладонью свой лысый череп.

— О нет, прошу вас. Это уже слишком. Обвинять кого-то в соучастии в преступлении лишь потому, что этот кто-то чешет за левым ухом, нет, это переходит все границы!..

Ивонна надула губы.

— Это уже ваше дело, господин комиссар. Однако, поскольку в игру вступает приз в размере ста тысяч франков за сведения о Фантомасе, пожалуйста, запомните, что это я первая я указала вам на Маршана как на весьма подозрительного человека. Повторяю: чрезвычайно подозрительного.

— Естественно, я это запомню, — усмехнулся любезно комиссар полиции.

Ивонна просияла.

— В таком случае, мы заключаем сделку. И если к вам обратится кто-то другой, указывая на Маршана, пожалуйста, скажите ему, что я была первая.

— Неужели кто-то еще подозревает этого честного виноторговца? — удивился комиссар.

Я вмешался:

— У меня был сегодня утром разговор с Пижу. Я думаю, что и он имеет насчет Маршана некие подозрения.

— Ах, да… — пробормотал комиссар. Только теперь, он как будто чуть более серьезнее отнесся к словам, Ивонны.

На этом беседа прервалась, потому что мы оказались на шоссе N-154, ведущем из Блуа в Орлеан. Сразу за деревней Мер, мы обнаружили на дороге крошечный мотель, переделанный из старой корчмы или придорожной гостиницы. Это был довольно длинный дом из растрескавшегося камня. Там находился крошечный ресторан. К нему прилегала терраса, где стояли плетеные кресла и столики.

Я припарковал машину перед мотелем и вместе с Ивонной и Робертом мы сели на террасе. Мимо нас проезжали автомобили с Орлеана и в Орлеан. Мы были уверены, что Рено Альпина тети Эвелины не ускользнет от нашего внимания. И, я думаю, что и она заметит нас на террасе, попивающих горячий шоколад.

В номере мотеля был телефон. Комиссар полиции немедленно заперся в кабине и, скорее всего, разговаривал с полицией в Орлеане. Наверное, на случай встречи с Фантомасом он предпочел иметь под рукой высокоскоростной полицейский фургон.

Вскоре он появился рядом с нами и поглаживая лысину, заявил:

— Я изменил план. Мы не будем предупреждать мадам Эвелину и господина куратора о возможности нападения на них Фантомаса. Если существует хотя бы незначительный шанс поймать вора с поличным, я должен его использовать.

— А картина? Ведь мы рискуем, что они украдут картину! — воскликнул я.

— Будет трудно. Нужно чем-то рисковать, если вы хотите выиграть большую сумму. Ну и что из того, что мы уже знаем, каким образом производились замены оригиналов на копии, если воры тщательно замели за собой следы? У нас ничего нет, мы не знаем имен, мы не знаем, где их искать. А в данный момент представляется возможность познакомиться с ними непосредственно. Я должен воспользоваться этой возможностью. Я связался с полицией в Орлеане и полицейский фургон будет ждать меня в городском предместье. Мы остановим машину мадам Эвелины и я сяду к ним, чтобы доехать до Орлеана. Там пересяду в полицейскую машину, в которой мы отправимся вслед за мадам Эвелиной. В момент, когда Фантомас перейдет к действию, мы также вступим в дело.

— Вы забываете о Робину, — сказал я. — Если сесть в их машину, он заподозрит что-то неладное и Фантомас откажется от акции.

Комиссар пожал плечами.

— В Орлеане, я выйду. Так что, если даже он начнет что-то подозревать, то я смогу усыпить его бдительность.

— Как пожелаете, — ответил я. — Но я также поеду следом за мадам Эвелиной.

— Почему?

— Я хочу взглянуть на работу полиции — ответил я дерзко.

Он снова пожал плечами и потребовал от официанта стакан содовой. Не успел он, однако его выпить, как Ивонна заметила на дороге приближающийся автомобиль тети Эвелины. Девочка выбежала на край дороги, размахивая рукой.

Взвизгнув тормозами, Рено Альпина остановился перед мотелем.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула мадам Эвелина, покидая своего стального коня. — А вы что здесь делаете? — спросила она, заметив комиссара, Роберта и меня.

— Мы посетили замок Шамбор, а теперь мы хотим еще успеть в Орлеан — уклончиво объяснила Ивонна.

— Не стоит забивать нам головы, потому что мы торопимся, — сказала тетя Эвелина. — Я чувствую, что сегодня выжму из этого бедняги последний вздох — поглаживая свой автомобиль.

Я увидел перепуганное лицо Дюранта, который сидел впереди. Детектив Робину торчал на заднем сиденье. На коленях он держал завернутую в бумагу и обвязанную шнурком картину Ван Гога. Робину был бледный до зеленоватого. Видимо, с момента отъезда из Замка Шесть Дам мадам Эвелина гнала на бешеной скорости.

Я заметил, что Ивонна и Роберт с огромным вниманием смотрят на господина Робину. Я испугался, что она может это заметить и заподозрит что-то неладное. Я их отвлек в сторону.

— Хватит на него глазеть, — я прошептал Ивонне.

— Вы действительно думаете, что он является помощником Фантомаса или же Фантомасом? — спросила Ивонна, и в голосе ее прозвучало сомнение.

— Думаю, да.

— Выглядит невинно, — пробормотала девочка.

— Он никогда не выглядел невинно, — парировал Роберт. — Он подозрительно мрачен.

— А как ты, Ивонна, себе представляешь Фантомаса или его помощника? Он что имеет зубы, торчащие изо рта, как у вампира и смотрит вокруг неистовым взглядом. — я засмеялся. — Вспомните поддельного Пижу. Он тоже выглядел очень мило.

— Боже мой, где тетя Эвелина нашла этого детектива? — проворчала Ивонна.

А между тем, комиссар полиции подошел к Рено Альпина.

— Мадам не будет иметь ничего против того, чтобы я поехал с ней в Орлеан? — спросил он. — У меня есть там одно дело, а машина этого господина разве что чуть лучше велосипеда.

— Лучше, чем велосипед? — хихикнула тетя Эвелина. — Caramba, porca miseria, лучше велосипеда, господин говорит. Мой Альпина тоже чуть лучше велосипеда — не переставала она хихикать.

Детектив Робину был, наверное, не в восторге от езды в сопровождении комиссара, но не дал этого понять. Наверное, чтобы скрыть свое недовольство, высунулся ко мне через окно автомобиля, и прошептал ласково:

— А что в Шамбор, дорогой мсье? Вы напали на след Фантомаса?

— Да, — ответил я искренне, желая его обеспокоить.

— Неужели? — иронически скривился тот.

— Это слабый след, — сказал я, чтобы усыпить его бдительность. — Мы посмотрели поддельную картину Ватто. Если мы найдем художника, который делал копии для Фантомаса, то по ниточке мы размотаем весь клубок.

— Ах, так, — вздохнул с явным облегчением.

Тетя Эвелина царственным жестом указала комиссару место в колеснице.

— По местам и хорошо держаться за сиденья, — заявила она. Она помахала нам рукой на прощание, села за руль, включила первую передачу и отпустила сцепление так быстро, что машину сильно качнуло. Комиссар стукнулся лысой головой в спину господина Дюранта.

Машина тети совершила потрясающий рывок от которого ее пассажиров вдавило в кресла. А через несколько секунд она исчезла за поворотом дороги.

— Теперь вы воспользуйтесь переключателем — предложила Ивонна, когда мы забрались в машину.

— Не волнуйся. Мы их догоним, — сказал я, садясь за руль.

Я не видел пока необходимости в демонстрации возможностей моего автомобиля. До Орлеана оставалось еще около тридцати километров, движение на дороге был большим и тетя Эвелина не могла развить высокой скорости. Догнала колонну больших грузовиков, и поскольку, с противоположной стороны подъезжали все новые и новые машины, пришлось тащиться в колонне. Вскоре я догнал ее и ехал за ней и тремя Ситроенами, которые попали между ее машиной и моей.

Так мы доехали до пригорода Орлеана. Здесь колонна грузовиков, свернула на боковую улицу, а комиссар полиции вышел из машины тети Эвелины. Я заметил, что он сразу же подбежал к какому-то автомобилю, который стоял в небольшом переулке. А мадам Эвелина промчалась до центра города и остановилась перед магазином.

— Ого, мне кажется, что она хочет себе новую шляпу! — догадалась, Ивонна. — Именно здесь работает лучшая модистка в Орлеане.

Мы не стали ждать, пока тетя Эвелина покажет нам новое творение шляпных дел мастеров. Мы выехали на шоссе N-20 в Париж и остановились на краю Орлеанского леса. Тете Эвелине придется снова проезжать мимо нас. Где-то здесь должно было произойти нападение Фантомаса на картину Ван Гога.

— Что вы намерены делать? — спросила Ивонна. — Вы хотите поймать Фантомаса, когда он попытается подменить картину?

— Не шути, Ивонна, — я рассмеялся. — Как вы думаете, что мы можем сделать с бандой головорезов? Просто я не смогу себе простить, если Фантомасу удастся подменить картину. Комиссар слишком рискует. Мы будем следить за картиной Ван Гога, а комиссару оставим головорезов. Поэтому мы поедем тихонько за ними, как свидетели. Когда из темных лесов появится вдруг таинственный автомобиль Фантомаса…

— Теперь вы шутите. Считаете, что Фантомаса выйдет из леса?

— Нет, Ивонна. Придет, как Техпомощь и начнет буксировать машину тети Эвелина — пророчествовал я.

— Рено Альпину? Тетя утверждает, что это надежный автомобиль.

— Не существует надежных автомобилей. Особенно когда кто-то хочет, чтобы он сломался. Я думаю, что господин Робину уже об этом постарался.

В этот момент моя машина начала дергаться. Происходили перебои в работе двигателя. Мотор то останавливался, то снова начинал работать на очень быстрых оборотах.

— О, боже! — простонал я. — Мне кажется, что в моей машине что-то сломалось.

— Ну, да. Не существует надежных автомобилей — саркастически заявила Ивонна. — Поэтому я считаю, что лучше велосипед.

— И именно в такой момент — огорчился Роберт. — Проклятая машина. Что нам теперь делать?

Я остановил машину на краю дороги, в тени лесных деревьев. Я поднял капот и начал копаться в двигателе.

— Если увидите тетю Эвелина — сказал я молодежи — остановите ее. Может она отбуксирует нас до ближайшей автомобильной мастерской. Похоже, что сломалась конденсатор.

Я занялся проверкой электрооборудования в машине, а Ивонна и Роберт вышли из машины и ждали приезда тети Эвелины. Дорога была довольно оживленной, из Парижа в Орлеан тянулись полчища огромных грузовиков, мчались легковые автомобили и мотоциклы.

Мадам Эвелина, вероятно, довольно долго сидела у модистки, поэтому она появилась только через десять минут. Увидела Ивонну и остановила машину с ужасным визгом тормозов.

— Caramba, porca miseria! Это снова вы? — крикнула она, открывая окно в машине. — Что с вами случилось?

На мгновение, я безмолвно застыл, увидев, что у нее на голове. Это была уже не шляпа, а миниатюрный виноградник. На чем-то вроде соломенной крыши лежали в беспорядке гроздья искусственного винограда, перемежающиеся искусственными листьями.

— Почему вы так на меня смотрит? — подозрительно спросила тетя Эвелина.

— Вы… красивая шляпка — выдохнул я.

— Красивая, говорите, — обрадовалась она. — Caramba, porca miseria, на самом деле, на этот раз за шляпой, я отправилась к моей модистке. И долго пришлось ее убеждать, что это замечательная идея — украсить шляпу виноградом. У вас хороший вкус, молодой человек, — сказала она, и выражение благосклонности появилась на ее лице.

— Мы хотели поехать в замок Сюлли-сюр-Луар — я бросил наугад. — Но моя машина сломалась.

В окно выглянул Робину.

— Сюлли-сюр-Луар? Но это в совершенно другом направлении, — прошептал он. — Из Орлеана следовало повернуть в сторону Жьен, а не Парижа. Вы должны развернуться.

— Как я могу повернуть обратно, если сломался автомобиль? — и я ответил. — А вы, мадам не могла бы отбуксировать нас до ближайшей автомобильной мастерской? У меня в машине есть трос.

— Что? Ни в коем случае. Мы очень спешим, — воскликнул господин Робину.

Как ни странно, господин Робину обрел голос. Он уже не шептал — он кричал.

— Да, мы очень спешим, — кивнул господин Дюрант. — Я обещал экспертам из Лувра, что мы доставим картину до шестнадцати.

Ивонна сложила молитвенно руки.

— И тетя оставит нас на шоссе без посторонней помощи?

— Caramba, porca miseria — выругалась мадам Эвелина. — Зачем вы ездите на старом хламе. Ну, ладно, отбуксирую вас до ближайшей мастерской. Но вам, молодой человек, советую купить какую-нибудь надежную машину. Это не обязательно должна быть Рено Альпина, которая является совершенно феноменальной и никогда не ломается.

Скоро я натянул трос между машиной тети Эвелина и своей машиной. Робину пытался протестовать, в чем его поддерживал куратор, не зная, что невольно служит делу злодеев. Но тетя Эвелина не могла отказать в просьбе малышке Ивонне.

В дальнейший путь мы двинулись буксируемые Рено Альпина.

— А это не нарушит планов комиссара? — спросила меня Ивонна. — Может, Фантомас не захочет сейчас совершить подмену картин?

— Не бойся. Скорее всего, в Орлеане Робину подал знак своим сообщникам, что можно начать акцию Х. Теперь он уже не сможет этого отменить.

Мадам Эвелина идеально буксировала машину. Избегала резких рывков, которые могут привести к разрыву троса, притормаживала медленно, чтобы я успел нажать на тормоза и не ударил в заднюю часть ее Рено Альпина. Конечно, мы ехали довольно медленно, так как впереди нас было много легковых и грузовых автомобилей. В такой массе автомобилей отлично спрятался полицейский фургон с лысым комиссаром из Тура. Я был уверен, что полиция ни на минуту не спускает глаз с автомобиля, тети Эвелины. Комиссар, конечно, заметил, что мадам взяла нас на буксир. Я представлял себе, как в связи с этим он злился и кричал на полицейских в своей машине: "А этот иностранец, что делает на шоссе? И еще на таком старом хламе! Он спугнет Фантомаса. Этот осел!!! У него машина чуть лучше велосипеда и выбирает ее, чтобы поймать вора!"

А мы, буксируемые тетей Эвелиной, приблизились к другому краю Орлеанского леса. И ничего не произошло.

— Может быть, Фантомас нас испугался? — начала беспокоиться, Ивонна. — Эту машину придется прямо сейчас испортить!

Я пожал плечами.

— Ты что, не слышала, что и механизмы бывают вредные, упрямые, упорные и непокорные?

— А, собственно, почему вы ездите на такой машине? Вы не можете позволить себе лучше? — спросил молчавший до сих пор Роберт.

— Что? — я почувствовал себя немного оскорбленным. — Не нравится вам моя машина? А когда я был ней на острове, кто выражал восторг?

— Ну да, она отлично плавает, — сказала Ивонна. — Но жаль, что ломается. Велосипед, однако лучше вашего корабля. Меня на моем велосипеде еще никто никогда не тащил.

Мы были как раз на опушке леса, когда машину тети Эвелины сотрясли какие-то конвульсии. Несколько раз дернув меня вперед, Рено Альпина резко встал и не хотел двигаться дальше.

Я выскочил из машины и подошел к ее машине.

— Caramba, porca miseria! — клокотала тетя Эвелина. — Ваша машина заразно больна? Что-то сломалось в моем Рено Альпина. А это, в конце концов, надежный автомобиль.

— Не бывает надежных автомобилей, — прошептал господин Робину. — Но, к счастью, есть Техпомощь.

Мадам Эвелина вышла из своей машины и подняла капот. Она выглядела очень смешно, потому что ее большая шляпа, похожая на виноградник, залихватски съехала на левый висок.

— Caramba! — ворчала она. — Кто из вас знает устройство двигателя?

Робину, Дюран, Роберт и Ивонна, одним словом, все общество, начали осматривать двигатель. И каждый делал умную мину и делал вид, что является великим знатоком автомобиля.

— Может какая-то свеча неисправна? — спрашивал куратор.

— Или карбюратор засорился — возразила Ивонна.

— Или провода перепутались, — добавил Робину.

Как и подобает детективу, которому поручено наблюдение за бесценным полотном, Робину не расставался с ним ни на минуту. Он вышел из машины, чтобы заглянуть под капот автомобиля тети Эвелина. Под мышкой он держал картину, завернутую в бумагу.

Толкнув в плечо Ивонну. я молча указал ей на горловину топливного бака. Я провел пальцем вокруг горловины, и я показал девушке палец.

— Видишь эти маленькие кристаллы?

— Да. Что это?

— Сахар, моя дорогая. Кто-то подсыпал сахар в бак с бензином. Двигатель должен был испортится, — сказал я. И я приложил палец к губам, давая девушке понять, что она должна молчать, как могила. Не следовало поднимать тревогу, потому что это может спугнуть Фантомаса.

Некоторое время тетя Эвелина и остальная компания спорили, склонившись над двигателем. Но вдруг Робину указал на желтый фургончик.

— Вот оно спасение! — воскликнул он, отказываясь от своего шепота. — Техпомошь. Ее нужно остановить.

Техпомощь, казалось, только и ждала нашего знака. Желтый фургончик съехал на край дороги и остановился рядом с Рено Альпина. Выскочили из него двое молодых мужчин в вымазанных смазочными материалами комбинезонах. Лица тоже были грязные, как будто они только что лежали под наигрязнейшими автомобилями мира. Для меня было очевидно, почему они такие чумазые. Если бы мы должны были описать полиции их внешний вид, то ни за что не смогли бы этого сделать.

Грязнули немного отличались между собой. Один был более чумазый, а другой менее.

— Что случилось? — спросил этот менее чумазый, подходя к машине тети Эвелина.

— Caramba, porca miseria — воскликнула мадам Эвелина. — Мне кажется, что я верну автомобильной компании это старый хлам, за который я отдала восемь тысяч франков. Должен был быть надежным, а сломался.

Покивав головой, что разделяет ее раздражение. Более чумазый процедил сквозь зубы:

— Ну, посмотрим, что можно сделать, уважаемая госпожа.

— Моя машина тоже сломалась — заявил я. Они посмотрели неохотно на меня и на мою машину.

— Ваша машина? — поморщился тот что менее чумазый. — Это, наверное, жертва аварии еще до первой мировой войны. Вас удивляет, что она сломалась? Я бы удивился, если бы увидел, что он едет.

И оба засмеялись он насмешливо. Потом они влезли под машину тети Эвелина и попросили нас подавать инструменты из своего фургончика.

— Ключ, — номер двенадцать! — кричали они, высовывая головы из-под автомобиля.

— Восьмерка!

— Шесть!

— Торцевой ключ: четырнадцать.

Мы принесли инструменты из их машины, а они требовали все другие и другие. Подавали эти инструменты мы все, не исключая и тети Эвелины, которая ворчала сердито: "Caramba, porca miseria, почему они копаются под ним, если сломался двигатель?" Но вслух этого заявить не осмеливалась, потому что, а вдруг это оскорбление? Ибо каждый владелец автомашины знает, как обидчивы механики и как окружают колдовской таинственностью действия, связанные с ремонтом автомобиля. Хуже всего то, что после оскорбления, вы можете рассчитывать, пожалуй, только на чудо. Оставят машину на шоссе, и уедут.

Даже Робину, не расставаясь с картиной несколько раз бегал к фургончику и приносил инструменты. Я наблюдал за ним очень внимательно. На третий раз, когда он вошел в машину, Техомощь, то остался там чуть дольше. А когда вышел, я обратил внимание, что бумага, в которую была обернута картина, небрежно завязана шнурком.

"Так! Случилось! — подумал я. — В машине эвакуаторов Робину сделал подмену картины. Оставил оригинал, а взял копию, которую теперь, господин Дюрант доставит экспертам в Лувре".

Мои подозрения быстро нашли подтверждение. Робину дал механикам какой-то таинственный знак, и оба сразу вылезли из-под автомобиля.

— Этого, к сожалению, мы не можем сейчас исправить, — заявил тете тот что менее чумазый. — Нет, не остается нам ничего другого, как отбуксировать автомобиль в Орлеан, в мастерскую.

— А моя машина? — спросил я с глупым видом.

— Вашу тоже отбуксируем — заявил мне более чумазый. Меня это насторожило. Неужели в фургоне был настолько мощный двигатель, что могли буксировать даже две машины?

Быстро и качественно зацепили своим тросом Рено Альпину. А поскольку я был связан тросом с ней, то дальнейшее оказалось просто.

Прежде чем они отправились, этот более чумазый похлопал меня по плечу.

— Если вы согласны доплатить, то можем вас отбуксировать в музей в Орлеане.

И снова оба радостно захохотали. Их поддержал Робину, господин Дюран улыбнулся слегка. Только мадам Эвелина шикнула на них грозно:

— Без шуток, господа. У нас есть дела поважнее. Буксируйте нас своим "яичным желтком" презрительно определила она их фургончик.

Когда мы заняли места в машине, Ивонна спросила:

— Почему ты не предложил им, чтобы они попробовали починить вашу машину? Может можно было бы на нем поехать в Париж?

— Я бы предпочел обойтись без их помощи.

— Почему?

— Я не хотел, чтобы они осмотрели мою машину: двигатель и переключателем.

— У вас действительно есть этот таинственный переключатель? — недоверчиво спросила Ивонна.

— Да, клянусь вам, — сказал я.

— А вам не надоели шутки на тему вашего автомобиля? — снова спросила Ивонна.

— Да, надоели, тем более, что, как оказывается, на любой географической широте они одинаковы. В Польше тоже до сих пор мне предлагают, чтобы я мою машину поставил в музей.

— А вы против?

Мы двинулись в путь. Дождавшись когда на шоссе стало немного свободнее, грязнули, повернули в сторону Орлеана.

С удовлетворением я принял к сведению тот факт, что они ехали именно в Орлеан, то есть навстречу притаившемуся где-то на дороге автомобилю комиссара полиции, который, наверное, за нами наблюдал издали.

Скоро я увидел какой-то автомобиль, стоящий на краю дороги.

Грязнули, конечно, даже не подозревали, что машина принадлежит полиции. Они, наверное, думали, что это какой-то турист наслаждается тенью леса.

В этом месте от шоссе уходила в сторону лесная дорога. Не чувствуя опасности грязнули, наверное, упоенные успехом, решились на "скок". Вдруг микроавтобус рванулся, да так сильно, что порвал трос. Они уехали, а машина тети Эвелины, и моя машина остались на шоссе.

— Caramba, porca miseria! — крикнула тетя Эвелина высунув голову из окна своей машины. — Что они сделали? Эй, господа, остановитесь!

Но они притворились, что не заметили оборвавшегося троса, и ехали дальше. Потом резко свернули на лесную дорогу.

Я выскочил из машины и отцепил трос между моим автомобилем и автомобилем тети Эвелины.

— Бегут с картиной Ван Гога! — закричали Ивонна и Роберт.

Я повернул ключ в замке зажигания. Мой двигатель сразу набрал обороты.

— Он не был сломан? — поразилась девушка.

— Конечно, нет! — крикнул я, резко трогаясь с места. Проезжая я видел пораженное лицо господина Дюранта и обеспокоенное лицо Робину. Тетя Эвелина погрозила мне кулаком, потому что поняла, что ее обманули: моя машина вовсе не была сломана.

Комиссар полиции мгновенно сориентировался в ситуации. Полицейский фургон тронулся с места и свернул на лесную дорогу, вслед за фургончиком. А я поехал за машиной полиции, потому что не хотел мешать погоне.

Это была действительно сумасшедшая езда. Грязнули быстро поняли, что их преследуют две машины и начали петлять по лесу. Как правильно я догадывался, в машине у них был установлен мощный двигатель. Они гнали по лесу, как сумасшедшие, одержимы только одной мыслью: убежать от автомобилей, которые их преследовали.

А дорога в лесу оказалась опасной. Полной глубоких колей, выворотней, выступающих корней деревьев. Машину бросало вверх и я стукался головой в потолок. Мне казалось, что в любой момент лопнут рессоры. Я не знаю, что чувствовали полицейские, потому что у моей машины матерчатая крыша, и она смягчала удары. Я боялся только за рессоры, но оказалось, что дядя Громилл предусмотрел и подобные ситуации. Установил рессоры прочные и долговечные.

Грязнуля, который вел фургончик, был опытным водителем. По лесной дороге, узкой и извилистой, он ехал как на ралли в Монте-Карло. А все потому что большой орлеанский лес расчерчен сеткой дорог и просек, казалось, что по ним можно петлять бесконечно, пока не лопнут рессоры или не кончится бензин. Убегающий имеет преимущество над преследователем, ибо выбирает направление движения, а это всегда может быть неожиданностью для едущего за ним. Грязнуля использовал это преимущество. Например, разгонял машину, а как только появлялась развилка, делал вид, что поворачивает налево, и внезапно поворачивал вправо. На высокой скорости полицейская машина поворачивала налево или останавливалась, а потом ей приходилось возвращаться, чтобы снова преследовать желтый фургон.

Несколько раз полицейские чуть не налетели на дерево, один раз даже ободрали крыло, об могучий дуб на перекрестке. Дважды грязнулям удалось завести полицейскую машину в огромную лужу воды и грязи. Смогли это сделать, потому что желтый фургон загораживал собой дорогу. В грязи колеса автомобиля полиции начали пробуксовывать — вращались на месте.

— Убегают! — отчаянно крикнула Ивонн, увидев застрявшую в грязи полицейскую машину.

Но нет. Через секунду колеса полицейского автомобиля попали на твердый грунт и автомобиль выбрался на сухую дорогу. Желтый фургон успел уже, однако, уйти на большое расстояние.

Но вскоре и он попал в озерцо грязи, вытянувшееся поперек лесной дороги. Въехал в нее и с большим трудом прорвался на другую сторону. Для двигателя это был большой труд, аж закипела вода в радиаторе. Тогда их догнала полицейская машина. На этот раз водитель-полицейский оказался умнее грязнуль и поехал рядом с лужей, прямо около стволов деревьев обрамлявших путь. Ободрал лак на кузове, но расстояние между фургоном и машиной полиции значительно сократилось.

Когда грязнули поняли, что петляя по лесу они не смогут избавиться от погони, они решили выехать на шоссе 51, ведущее к Питивье и далее в Фонтенбло. Однако, прежде чем приняли это решение, они сделали отчаянное усилие, оставляя нас позади. Они углубились в какие-то настолько страшные дебри, что на мгновение у меня сложилось впечатление, что фургон опрокинется. Но с ним ничего не случилось. А в машине полиции лопнули рессоры — накренилась на колесах, не в силах двинуться с места.

— Прошу вас, комиссар, пересаживаетесь ко мне! — так я кричал, подъезжая к полицейской машине, которая выглядела, как обломки корабля на мели.

Без лишних слов лысый комиссар, а за ним какой-то одетый в штатском полицейский почти на ходу прыгнули ко мне в машину. Стало тесно, но это не имело никакого значения. Главное было: не спускать глаз желтого фургона.

— Подменили картину. Робину это сделал — я быстро объяснил, комиссару. — А те бегут с оригиналом.

Запыхавшийся комиссар едва дышал.

— В нашей машине есть радиостанция. Позвонили в полицию в Орлеане и Париже. Все дороги, наверное, уже перекрыты. Есть описание желтого фургона.

Между тем фургончик выехал из леса на шоссе к Питивье. Это была трасса, второстепенная и не так популярна, как шоссе, между Орлеаном и Парижем. Злодеи здесь могли развить большую скорость. Добавили газа, через секунду я понял, что для того, чтобы не упустить их, я должен достичь скорости в сто километров в час. А они по-прежнему, чтобы увеличить скорость.

— Сто… сто двадцать… сто тридцать… сто сорок — громко насчитывала Ивонна. И, наконец, воскликнула: — Вы сказали правду. Ваша машина имеет переключатель!

— Правда? — обрадовался комиссар. Крупные капли пота появились на его лысой голове. — Давайте газ до упора, чужеземец. Ведь они увозят оригинал Ван Гога. Если его украдут, моя карьера в полиции закончена.

И я прижал педаль газа. На скорости ста восьмидесяти километров в час, машина медленно догоняла желтый фургончик.

И тогда злодеи решились на смертельный риск. Перед ними ехал какой-то местный маленький Фиат, а спереди приближался большой туристический автобус. В последний момент водитель фургончика решил обогнать Фиат. Он бросил машину вперед, едва не столкнувшись с автобусом. Водитель автобуса, видя, что какой-то безумец кидается ему под машину, притормозил, а потом съехал на обочину, к счастью, ровную в этом месте и безлесную.

Не знаю, что происходило в автобусе и не пострадал ли кто-нибудь из пассажиров. Автобус остановился, водитель выскочил и начал грозить кулаком в сторону желтого фургончика. Но злодеи были уже далеко, исчезали за поворотом дороги. А я, вынужден был снизить скорость, чтобы не врезаться в Фиат, у меня не было времени разделить возмущение водителя автобуса. В конце концов я обогнал Фиат и помчался как безумный вслед за исчезающим вдалеке фургончиком.

— Двести километров, — взвизгнула Ивонна, глядя на спидометр машины. Ибо такую скорость мне пришлось из него выжать, чтобы приблизиться к убегающим злодеям.

При подобной скорости деревья на обочине сливаются в одну темную полосу. Слышен только свист ветра за бортом автомобиля, который — при такой скорости — кажется сейчас, взмоет вверх, как взлетающий самолет, потеряет сцепление с шоссе и может разбиться на любом повороте. Водитель же теряет чувство расстояния. Мотоцикл или автомобиль, от которого, как кажется — вас отделяет большое расстояние, внезапно появляется прямо перед капотом твоей машины. Потому что он едет со скоростью восемьдесят, а у тебя две сотни на спидометре.

Не дай Бог, чтобы кто-нибудь из едущих перед тобой автомобилей внезапно остановился. Не сможешь уже остановить вовремя свой автомобиль. Тормозной путь увеличивается до бесконечности.

К счастью, как я уже говорил, эта трасса была не слишком популярна. Впрочем, с той головокружительной скоростью, нам не пришлось ехать долго. Вот уже зад желтого фургона оказался перед моим капотом, я снизил скорость, и посигналил, что я буду обгонять.

Они не отреагировали на мой сигнал. В тоже время, кое-что другое, очень их насторожило и даже напугало. Далеко перед собой они увидели стоящий поперек дороги полицейский фургон. Я увидел свет стоп-сигналов автофургона и нажал на тормоза, чтобы не врезаться.

Однако, как я уже сказал, убегающий всегда имеют преимущество над преследующим. Резко затормозив, а потом, не обращая внимания, что шоссе от поля отделяет ров, они пересекли его и выскочили в поле. "Куда они бегут?" — подумалось мне.

Я не рискнул повторить их маневр. У их фургончика выше подвеска, и моя машина остановилась на краю канавы. Я подумал, что в поле они далеко не убегут, впрочем, их увидели полицейские из автомобиля, стоящего поперек шоссе и высыпали из него, как яблоки из корзины.

Из машины вышел лысый комиссар и тайный агент полиции. Размахивая пистолетами, они бросились бегом за подскакивающим на поле фургончиком, который ехал все медленнее и медленнее. Сначала злодеи имели под колесами твердый грунт, но вот дорогу им загородило пшеничное поле. "Здесь их поймают", — подумал я.

Фургон остановился на краю пшеничного поля, злодеи выскочили. Один из них держал в руке завернутую в бумагу картину Ван Гога.

— Стоять! Стоять! Остановитесь! Руки вверх! — кричали подбегающие полицейские.

Но они не остановились на этот приказ. Прыгнули в пшеницу, которая доходила им до пояса. Прыгали в ней, как два огромных зайца в высокой траве.

Вдруг мы услышали громкий шум. Вот из-за горизонта вылетел серый вертолет. Оглушая нас ревом двигателя, пронесся прямо над нашими головами и оказался над пшеничным полем.

С вертолета сбросили веревочную лестницу. Некоторое время она волочилась по полю, но пилот вертолета направил ее практически прямо на бегущих. Те схватили ее и ловко, как белки начали по ней подниматься.

А вертолет уже успел подняться вертикально вверх.

Один из грязнуль поднимался медленнее, потому что в руках он держал картину Ван Гога. И тогда комиссар полиции выстрелил из пистолета. Не знаю, то ли он стрелял в воздух, или целился в одного из злодеев. В любом случае он не попал ни в одного из них. Только тот, который держал картину, так испугался, что выпустил добычу из рук и еще быстрее помчался вверх по веревочной лестнице.

А изображение с высоты нескольких метров упал в пшеницу, к ногам комиссара полиции.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ОТКУДА ВЗЯЛСЯ ДЕТЕКТИВ РОБИНУ • ПОРТРЕТ ПРЕСТУПНИКА • СТРАННОЕ ПИСЬМО • КУДА УШЛА ИВОННА • МАДАМ ЭВЕЛИНА И ВЫЕЗДКА ДИКОГО КОНЯ • КАКАЯ РЕЗВАЯ МАШИНА • О ДЖОНЕ БЛЭКЕ, ГАРРИ, "ОГРАБЛЕНИЯ ВЕКА", "МУЖСКИХ РАЗБОРКАХ" И МОЗГЕ • ПО ДОРОГЕ В ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО • ГРУБЫЙ НОСАЧ И ЖЕМЧУГ • В ГНЕЗДЕ БАНДИТОВ

— Caramba, porca miseria — воскликнула мадам Эвелина. — Если бы я знала, что Робину как-то связан с Фантомасом, я бы его сунула за решетку. Господин Дюрант бы мне помог и мы бы одолели бандита. Но ведь я понятия не имела, что это бандит. Как только он почувствовал опасность, то есть он увидел, что машина мсье Самоходика и полицейский фургон, свернули в лес за желтым фургоном, пробормотал нам что-то и испарился. Просто пошел в лес и не вернулся. Потом вот подъехала реальная Техпомощь и отбуксировала нас в Орлеан. А оттуда мы приехали в замок на такси. Но мне жаль, что Робину не сидит за решеткой. Это ваша вина, мсье Самоходик. Вы могли меня предупредить.

Я покачал отрицательно головой.

— Нет, мадам. Я не мог этого сделать, потому что сам не был уверен. А впрочем, вы бы поверили мне на слово, что он работает с командой Фантомаса? Даже комиссар полиции довольно скептически относился к моим догадкам. Нужно было доказательство в виде украденной картины, чтобы все поняли, какими методами работает Фантомас.

В разговор вмешалась и сказала себя Ивонна:

— И вообще, где тетя нашла этого Робину? Ведь это тетина находка.

— Мое находка? — сказала мадам Эвелина. — Он сам нашелся, этот Робину. В последний раз, когда я была в Париже, он представился мне, как частный детектив. Он сказал, что слышал о неприятностях, которые произошли у нас в Замке Шести Дам, и предложил свои услуги. Я подумала, что нам нужен еще один детектив, и именно поэтому он появился здесь.

Беседа проходила в столовой Замка Шести Дам во время ужина.

Полная впечатлений, Ивонна, неизвестно который уже раз, рассказывала всем о погоне за желтым фургоном, я же объяснил тайну кражи картин.

Барон де Сен-Гатьен слушал эти рассказы с изумленным выражением лица, как будто кто-то рассказал ему сказку о железном волке, его племянник, художник Венсан, который снова вернулся из Парижа, и дал мне понять, что частично выполнил возложенную на него миссию, только сжимал кулаки.

— Жаль, что меня с вами не было, — повторял он. — Я бы их догнал и кости пересчитал. Подумайте: на меня упали все подозрения. Сколько я стыда натерпелся! Ах, почему меня с вами не было…

В столовой, прислоненные к стене, стояли две одинаковых картины. Одну рисовал Ван Гог, а вторая была копией, которую Робину поменял на оригинал и оставил в машине тети Эвелины. Художник Винсент узнал ее как свое "произведение".

Беседа велась вокруг "метода Фантомаса". Господин Дюрант начал вспоминать две предыдущие поездки с картинами.

Каждый раз у него ломался автомобиль. Это не вызвало в нем подозрений, потому что, как мы знаем, он имел машину и очень старую, которая часто отказывалась повиноваться. И каждый раз, сразу же появлялась Техпомощь в виде желтого фургончика. Этот факт также не вызывал подозрений, потому что французские дороги постоянно патрулируют подобные фургончики.

Господин Дюрант ездил с картинками самостоятельно. Когда вез в Париж, картину Сезанна и механики из Техпомощи чинили его машину, он отправился по нужде в близлежащие кусты. Конечно, картина осталась в его автомобиле, и вы должны догадываться, что именно в это время была заменена на подделку.

В следующий раз механики с Техпомощи попросили, чтобы господин Дюран вместе с ними залез под машину и клещами он держал какой-то винт. Один из механиков вылез тогда из-под машины, чтобы якобы взять какой-то дополнительный ключ с фургончика, и, вероятно, в то время, когда куратор лежал под машиной, сделал замену оригинала на копию.

— Но откуда Фантомас знал, когда Дюрант поедет с изображением Лувр? В истории с картиной Ван Гога информатором был Робину. Но в двух предыдущих случаях?

— Я думаю, что люди Фантомаса наблюдали за куратором, — сказал я.

— Комиссар сейчас в своей стихии, — заключил Винсент. — Он уже имеет дело не с таинственными проникновениями сквозь стены галереи, а с реальными вещами. В его руки попал желтый фургончик Фантомаса, ну и собственными глазами видел серый вертолет. Достаточно напасть на след владельца фургона и вертолета, и найдет Фантомаса.

Я довольно скептически отнесся к его словам.

— Боюсь, что будет нелегко напасть на след владельца желтого фургона. Полагаю, что регистрационные номера были поддельные, или окажется, что фургончик была заимствован у кого-то таинственным человеком. И след оборвется. Вертолет же, как мы знаем, был до недавнего времени голубой. Теперь он был серого цвета, а завтра может быть зеленым. Во Франции нет недостатка краски, не так ли?

— Caramba, porca miseria! — воскликнула тетя Эвелина. — У полиции есть, вероятно, способы поцарапать краску и посмотреть, какой цвет имел ранее этот вертолет. Это хорошая мысль.

Заговорил барон де Сен-Гатьен, который до сих пор внимательно прислушивался к нашей беседе.

— Жалею очень, что с нами нет мсье Пижу, — сказал он. Он все время подозревал меня в краже моих собственных изображений, чтобы получить деньги его Страхового Агентства. У меня нет к нему претензий, так как такого рода подозрительность связана с его профессией детектива. Признаюсь, однако, что если бы я смог увидеть его разочарованное лицо, это доставило бы мне большое удовлетворение.

— Кстати, где мсье Пижу? — спросила Ивонна. — Он ведь не говорил, что не придет на ужин.

К сожалению, никто не знал, где Гаспар Пижу. Но мы надеялись, что он вскоре появится, так как не сообщал об отъезде и оставил вещи в своей комнате.

Не забивая себе больше голову этим вопросом, Ивонна и Роберт запустили аппаратуру шоу "Звук и свет", потому что в этот вечер, вновь много туристов приехало в Замок Шести Дам. Господин Дюран принялся вешать на место оригинал Ван Гога, а копию оставил в своем кабинете.

— Может быть, — признался он — в будущем, когда Фантомас будет захвачен, я буду показывать эту копию как сувенир в память об этих странных событиях. Это станет еще одной достопримечательностью для туристов. Они любят такие истории.

А меня мадам Эвелина протянула в гараж. Настояла на том, что должна осмотреть мою машину.

Конечно, я показал ее ей, и даже прокатил по аллеям парка.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула она, покидая машину. — Рено Альпина стоил восемь тысяч франков, а Фантомас сломал его насыпав сахар в бензин. Однако его отремонтировали и я думаю, что это все-таки отличная машина. Если хотите, мы можем поменяться. Если дадите мне свою машину, а я дам Альпину. Ну что, согласны?..

Я развел руками.

— К сожалению, мадам, это семейная реликвия, мой дядя — известный изобретатель. И кроме того, я очень привязан к своему автомобилю. Я пережил с ним немало замечательных приключений.

Мадам Эвелина была очень разочарована. Но я не мог поступить иначе. Я не могу продать свою машину и не променяю ее ни на какой другой автомобиль. В утешение я пообещал мадам, что в ближайшем будущем я позволю ей вести машину. Ибо пожилая дама очень любила автомобили.

А потом, в своей комнате, я встретился с Винсентом.

— К сожалению, мсье, — заявил он мне в самом начале — мне не удалось найти ни одного из художников, которые делали остальные копии для Фантомаса. И я думаю, что это безнадежное дело, в любом случае, для того, чтобы их найти, нужно много времени. Сообщение о кражах в замках Луары было широко освещено в прессе. Ни один из художников не признается, что делал копии для вора, потому что не хочет быть замешан в этом деле. Мне не осталось ничего другого, как сделать портрет вора, пользуясь собственной памятью. Я выполнил его. Вот он.

И протянул мне картонку, на которой цветными фломастерами был нарисован портрет какого-то человека с длинной черной бородой, большой копной черных волос и густыми бакенбардами на щеках.

— Так выглядел человек, который заказал у меня копии картин Сезанна, Ренуара и Ван Гога, — заявил Винсент.

Долгую минуту я смотрел на рисунок.

— А вы не могли бы закрасить бороду, бакенбарды и поменять прическу? Сделайте его блондином, — предложил я.

Винсент бросился к себе в комнату за коробкой с красками, и через некоторое время я смотрел на сделанные живописцем изменения на картоне.

— Гм, — хмыкнул я, разглядывая рисунок. Я поблагодарил Винсента за проделанную им работу и, ничего не говоря о том, какое она произвела на меня впечатление, я пошел с портретом в донжон, где Ивонна и Роберт обслуживали аппаратуру шоу.

Я положил перед девочкой, на панель управления, рисунок ее брата.

— Но, это господин Маршан, — прошептала Ивонна. — Маршан, не так ли, Роберт?

И привела мальчика, который подтвердил ее слова. Он был согласен с ней.

— Кто делал этот рисунок? — спросила Ивонна.

— Ваш брат.

— Ах, я понимаю. Это человек, который заказал у него копии картин из нашей галереи — догадалась та.

— У него была борода, бакенбарды и парик на голове — я дополнил объяснения. — Я попросил его их закрасить и вышел Маршан. Интересно, не правда ли?

— Вы покажете его комиссару, или, не дай Бог, Пижу? — чуть взволнованно спросила Ивонна. — Умоляю вас, не делайте этого. Мы сами возьмем Маршана. Ведь я должна заработать эти сто тысяч франков награды.

Я улыбнулся.

— Мне не нужны эти деньги, Ивонна, — сказал я. — Но с удовольствием помогу в возвращении украденных картин из вашей галереи. Поскольку вы думаете о награде, я немного подожду с передачей этого портрета.

Шоу "Звук и свет" все еще продолжалось, так что нам пришлось закончить разговор. Ивонна и Роберт были поглощены слежением за звуком, по которому они должны настраивать освещение замка. Я сел сбоку на стульчике и некоторое время наблюдал их работу. Потом мое внимание привлекла лежащий на панели управления лист бумаги, густо исписанный. Казалось, что Ивонна, прежде чем я пришел, писала кому-то письмо.

Она заметила мой взгляд и быстро спрятала письмо в карман рабочего халата, который она носила.

Я вышел из донжона и сел на скамеечку, немного в стороне от башни.

Я терпеливо ждал, пока закончится спектакль и разойдутся туристы.

Наконец, Ивонна и Роберт покинули донжон. Мальчик пошел в сторону замка, а девочка на мгновение остановилась на террасе, после чего, озираясь во все стороны, пошла через парк к въездным воротам.

Я шел за ней осторожно, чтобы она меня не заметила. Мне благоприятствовала темная ночь и шум ветра, который в этот вечер довольно сильно и шумно раскачивал старые платаны.

Перед воротами замка ждал какой-то маленький одноместный автомобиль. Ивонна подошла к нему, вручила что-то водителю. А позже, беззаботно, весело, вернулась в замок. Автомобиль сразу же уехал.

— Ну, ясно, — буркнул я, тоже направляясь в замок.

Довольный собой я разделся в своей комнате и лег в постель.

Однако, мне не дано было заснуть. Вскоре ко мне постучался Пижу. Он приехал на своим Хамбере около двенадцати часов ночи, упаковал свой портфель и попросил Филиппа, чтобы тот уведомил барона, который был занят в своей таинственной мастерской, что должен на некоторое время уехать. Однако, прежде чем он покинул замок, он заглянул в мою комнату.

Я хотел рассказать ему о событиях дня, но Пижу махнул рукой.

— Я все знаю в подробностях, потому что вечером я встретился в Туре с комиссаром полиции. Ну что ж, поздравляю с успехом, — сказал он, но я чувствовал, что его гложет зависть и неприятна мысль, что какой-то иностранец объяснил таинственные кражи в замках Луары, а он, известный детектив из Страхового Агентства, подозревал невинных людей.

— Я должен, однако, вас предупредить, — добавил он, делая грозную мину, — что до поимки Фантомаса еще очень далеко.

Я пожал плечами.

— Это уже дело полиции. Моей задачей было решить головоломку и я сделал это.

Он погладил свои усы.

— А Гаспар Пижу уже не будет занимался делом Фантомаса, — сказал он.

— Да? — удивился я.

— Вы слышали о неком Джоне Блэке? — спросил он.

— Нет. Не думаю… — покачал я головой, потому что не был абсолютно уверен, что когда-либо слышал это имя.

— А именно, — улыбнулся Пижу с оттенком превосходства. — Так вот, я хочу сообщить, что с удовольствием передаю вам и этой маленькой, раздражающей, мисс, как ее там зовут?

— Ивонна.

— Ну да, Ивонна… Ей и вам я отдаю дело Фантомаса. А себе я оставляю Джона Блэка. За поимку этого человека британское правительство назначило огромной приз. Прощайте! — он махнул рукой на прощание и вышел из моего номера.

"Джон Блэк"? — я размышлял довольно долго. Моя память на этот раз оказалась беспомощна. А может, я просто слишком устал? И я очень крепко заснул.

* * *

Утром я встал отдохнувшим, полный желания действовать.

Но на завтраке не было Ивонны. Филипп сообщил мне, что рано утром она и Роберт уехали куда-то на велосипедах. Мне стало грустно. "Если они устроили какую-то поездку, почему не предложили мне участвовать? — подумал я. — В Замке Шести Дам, нашелся бы наверное, еще один велосипед, а я говорил, Ивонна, что мне нравится ездить на велосипеде."

На завтраке мы были вчетвером: барон де Сен-Гатьен, тетя Эвелина, Винсент и я. Художник сразу же после завтрака уехал в Париж. Господин Дюрант ел завтрак, как правило, в своей частной квартире на территории замка, и только на обеды и ужины бывал приглашен к столу бароном.

Для того, чтобы доставить удовольствие барону, я направил разговор на интересующую его тему.

— Вы спросили меня однажды, барон, — заговорил я, — что я думаю о железных дорогах. Так вот, я должен вам сказать, что мне не очень нравится ездить на поездах.

— Ах, так, — разочаровался барон.

— Однако, у меня есть друг, который хоть и лично не любит ездить поездами, потому что они часто опаздывают, имеет большую коллекцию миниатюрных локомотивов и вагонов. Он пригласил меня однажды к себе и в течение нескольких часов мы отлично развлекались игрушечной железной дорогой.

— А какая у него железная дорога? Немецкая или английская? — поинтересовался барон.

— У него была немецкая "Piko" — объяснил я не покривив душой, ибо у меня действительно есть друг, который под предлогом, что делает это для сына, играет с электрической железной дорогой.

— Я думаю, что английские лучше, — ответил барон. И спросил: — А насколько велика сортировочная станция?

— Учитывая величину наших квартир, его станция занимает пространство комнаты размером два на три метра.

— О, малышка, — покачал головой барон. — Железнодорожный транспорт требует значительно большего пространства.

Нас отвлекла мадам Эвелина:

— Caramba, porca miseria, Рауль, откуда ты так хорошо разбираешься в железнодорожном деле? Насколько я знаю, ты был офицером военно-морского флота, а не железнодорожной станции станции?

— Да, ты права, дорогая, — смешался барон. — Но я знал одного человека, который в подвале своей загородной виллы устроил две сортировочные станции и построил несколько километров миниатюрных путей. Он говорил мне, что это очень весело и интересно.

— Не хочешь ли ты сказать, что нормальный мужчина играет с электрическими железными дорогами? Ну, ладно, еще автомобили. Это прекрасная забава, — сказала мадам Эвелина.

Барон смешался еще больше, и в этот момент я понял, почему его хобби окружал такой большой секрет. Я сказал мадам Эвелина:

— Я позволю себе быть другого мнения, чем вы. Мой друг, который имеет небольшую сортировочную станцию, человек в здравом уме. Считает, что его хобби приносит ему большое расслабление после тяжелого ответственной и нервной работе.

— Caramba, porca miseria! — возмутилась тетя Эвелина. — Ничто так не расслабляет, чем катание на скоростном автомобиле.

Разговор с ней показался мне бессмысленным, так что я оставил эту тему. Впрочем, завтрак скоро закончился, и каждый из нас занялся своими делами.

Я попрощался Винсентом, который сел в машину и уехал в Париж. Затем, чтобы подышать свежим воздухом, я отправился на прогулку в сад Дианы де Пуатье. Но как только я сел на скамеечку на берегу реки, начал накрапывать дождь. С пасмурного неба летели мелкие капли и как будто тонкой вуалью покрыли силуэт Замка Шести Дам.

Теперь, с некоторого отдаления, замок показался мне как будто нереальный, сказочный. У меня было впечатление, что я смотрю не на настоящий замок, а на выцветшую иллюстрацию в старой книге. Было это впечатление необычное, и, хотя дождь с каждой минутой лил все сильнее и сильнее, я довольно долго просидел на берегу реки, как будто ожидая, что через шорох капель падающего дождя я услышу со стороны разводных мостов звук подъезжающей кареты. У меня было чувство, что сейчас произойдет что-то необычное, на парковых дорожках я увижу Екатерину Медичи такой, какой представляют ее старые гравюры. А может быть, увижу вдруг Марию Стюарт или великолепную Диану де Пуатье?

Ничего подобного, однако, не произошло. Только вдруг я вспомнил, где я встречался с именем упомянутым в разговоре с Пижу. Джон Блэк!

Ну да, я читал о нем в газетах. Человек, который носил это имя, имел, впрочем, и множество других. Его называли "человек о ста лицах и ста паспортах". О его ловкости, интеллекте и способностях ходили легенды. Никто никогда не видел его истинного лица, потому что это был мастер перевоплощения. Никто не знал точно, в какой стране он родился, потому что он великолепно владел несколькими европейскими языками. Он говорил по-английски, как оксфордец, по-немецки, как уроженец Берлина, по-французски, как член Французской Академии Литературы. Владел испанском и итальянском языках. Свои прекрасные способности, сообразительность и интеллект использовал в преступном ремесле. Он прославился как инициатор и исполнитель крупных краж и разбойных нападений на банки и кассы. Это, видимо, он несколько лет назад придумал способ ограбления банка под названием "Мужские разборки". Это он разработал, необычайно точный план нападения на поезд Лондон-Глазго, перевозящий деньги. Позже это ограбление назвали "ограблением века", а его инициатор был в прессе назван "Мозгом".

В руки полиции попало множество участников "ограбления века". Нескольким из них их предводитель устроил побег из хорошо охраняемых тюрем. Но полиции так и не удалось попасть на след Мозга. Известно было только, что в Англии использовал имя Джон Блэк.

Неужели Пижу попала в руки какая-то информация касательно этого необычного преступника, разыскиваемого полицией всего мира? "Джон Блэк" — повторял я мысленно это имя. И вдруг мне пришло в голову, что, может быть, Пижу пришел к выводу, что Мозг и Фантомас — это одно и то же лицо. Разве способ, которым похищались картины из отлично охраняемых галерей не свидетельствовал о Фантомасе, что это чрезвычайно умный человек? Кто еще мог разработать столь необычный план кражи картин, как не пресловутый Мозг, то есть Джон Блэк?

С головой, полной разных мыслей, я вернулся в замок и застал тетю Эвелину.

— Мадам — поклонился я ей — Вы не забыли о приглашении Маршана?

— Ну, конечно. Он пригласил меня в Орлиное Гнездо.

— А может, стоит воспользоваться этим приглашением? — спросил я.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула тетя Эвелина. — Я не отнеслась к этому серьезно. Почему меня должен волновать какой-то там торговец винами?

Я поклонился ей во второй раз, чтобы подчеркнуть, насколько большое уважение я испытываю к ней и насколько большое значение я придаю своему предложению.

— Я бы очень хотел увидеть Орлиное Гнездо, — сказал я. — А у меня сложилось впечатление, что Маршан неохотно встречает туристов. Он пригласил вас в Орлиное Гнездо. В вашей компании я мог бы посетить этот замок.

Она взглянула на меня внимательно.

— Для вас это важно?

— Это, мне кажется, интересный архитектурный объект, — сказал я. Она зажгла сигарету и еще раз взглянула на меня с подозрением.

— Неужели вас интересует только старая архитектура Орлиного Гнезда?

— Ну, не только — пробормотал я. — Меня так же интересует владелец замка.

— Я понимаю. Вы не хотите сказать мне правду. Ну, ладно, caramba, porca miseria. Вы сделали так много для бедного Рауля, что я готова ехать к Маршану. Только, как вам известно, мой автомобиль находится в ремонте в Орлеане.

— Мы поедем на моей машине.

— На вашей машине? — глаза ее заблестели, а сигарета оказался мгновенно в другом уголке рта. — Но я буду ее вести, договорились?

Я зажмурился, представив себе ужасную катастрофу. Я тяжело вздохнул:

— Хорошо. Но это необычный автомобиль…

— Необычный? Caramba, porca miseria, для меня не существует необычных автомобилей. Я его укрощу — глаза ее вспыхнули. Ее возбуждала сама мысль о сумасшедшей езде.

— Мы отправимся туда немедленно. Позвольте, я только схожу в свою комнату и надену шляпу.

Бодрым шагом, через некоторое время она пришела в гараж, имея в голове что-то типа соломенной копны на сельской даче, в окрестностей Млавы или Скерневиц. Тулья шляпы была опоясана красной лентой. Конец ленты стекал на спину мадам Эвелина, как коса. Она надела черное платье, а на шее было прекрасное ожерелье из жемчуга. Действительно, странный вкус у мадам Эвелины.

Я вывел машину из гаража на достаточно безопасное расстояние от любой стены и деревьев.

Мой покойный дядя Громилл, не знаю почему, переделал старую коробку передач Феррари 410. Например, там, где в каждом автомобиле находится самая низкая передача, у меня была самая высокая, однако это не означает вовсе, что другие передачи дядя оставил в нужном порядке. Там, где должна быть вторая передача, у меня была четвертая, а там, где третья, у меня была вторая. Самая низкая соседствовала с самой высокой и так далее, и тому подобное, с бухты-барахты. Катаясь на машине я смог привыкнуть к его "странности" и безошибочно переключал передачи. Но я понимал, что кто-то, кто до сих пор водил обычный автомобиль, не справится с машиной.

Позвав тетю Эвелину, я послушно пересел на место рядом с водителем, оставляя ей руль и все педали машины.

— Я укрощу — ворчала мадам Эвелина, зажигая сигарету и, лихо сдвигая ее в левый уголок рта. Ее похожая на копну соломы шляпа, сползла на спину. Она выглядела как ковбой, который вошел в кораль, чтобы оседлать дикого мустанга.

— Здесь первая передача — я пытался предупредить тетю Эвелина, но она только сердито взмахнула рукой.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула она. — Кого вы хотите учить? Меня? Я побывала сто сорока пяти автомобильных авариях. Я знаю, где в машине сцепление, газ и тормоз. Не такими телегами каталась, господин Самоходик.

Она выжала ногой педаль сцепления, повернула ключ в замке зажигания, тронула ручку передач. Потом она медленно отпустила сцепление, одновременно нажимая на педаль газа.

Двигатель ужасно взвыл, машина, однако, не шевельнулась.

— Что происходит, caramba, porca miseria? — поразилась себя мадам Эвелина. — У вас шестерни сломаны?

— Нет, мэм, — ответил я. — Все работает без нареканий, вы только что запустили привод винта. Если бы мы сейчас находились на середине реки, то очень быстро поплыли бы к берегу.

Мадам Эвелина закатила глаза.

— Что ты говоришь? На какой реке?

— Ну, да. Она плавает по воде.

— Как это плавает? Так просто, плавает по воде? — не верила она своим ушам.

— Да, мадам. Это амфибия. Пожалуйста, выйдите из машины и загляните под заднюю часть машины. Как раз там вращается винт.

Она выскочила из машины и заглянула сзади под машину, сняв свою соломенную шляпу.

— На самом деле, — заявила она. — Винт крутится. Мама дорогая! А она не летает?

— К счастью, нет, — улыбнулся я.

Уже с меньшей уверенностью в себе она снова села за руль. Я выключил привод винта, указал ей ручку редуктора коробки передач, предназначенной для привода колес автомобиля.

Очень медленно мы двинулись с места. Но через некоторое время, мадам Эвелина попыталась включить вторую передачу. А поскольку вместо второй передачи у меня была шестая, которую следовало включать только на большой скорости, конечно, машина только дернулась вперед, и двигатель заглох.

— Что, теперь, caramba, porca miseria? — расстроилась мадам Эвелина.

— Вы включили высшую передачу. Мотору не хватило сил, чтобы вращать колеса.

— А где находится вторая скорость?

Я указал ее.

— Ага, здесь? Понимаю. А третья?

— В этом месте.

— Ага, понимаю. Четвертая, наверное, здесь, не так ли?

— Нет, мадам. Здесь пятая.

— Я понимаю. А вот четвертая, не так ли?

— Нет, мадам, вы уже забыли. Это первая.

— Ага, понимаю. Первая находится здесь, а здесь шестая, в связи с этим у нас тут вторая, вот третья, вот четвертая.

— Нет, мадам. Сейчас вы указываете на коробку передач, предназначенную для винта, когда машина плавает по воде.

— Caramba, porca miseria, а где, черт возьми, для колес?

— Я ведь уже показывал. Здесь первая передача, а здесь вторая.

— Я понимаю. Здесь есть третья, а вот четвертая…

— Нет, мадам. Здесь шестая, а там и третья.

— Черт возьми, что вы несете? Ведь вы говорили, что первая передача здесь?

— Да, это первая передача, но винта. Автомобильная находится слева.

— Ну, конечно! — радостно воскликнула мадам Эвелина. — Теперь я все понимаю.

Она выжала муфту сцепления, повернула ключ в замке зажигания, потянула рычаг передач, потом медленно отпустила сцепление, добавила немного газа. Двигатель завыл, но автомобиль не тронулся с места.

— Caramba, porca miseria, снова включила винт привода? — поразилась мадам Эвелина.

— Нет, мэм. Мы на холостом ходу.

— Я понимаю. Объясните мне еще раз. Это первая передача, да?

— Нет, мадам. Это шестая передача.

И так продолжалось с полчаса. Я без конца объяснял расположение передач для колес и винта.

Но мадам Эвелине порядок передач в моей машине, казалось, не запомнить.

Сигарета ее погасла, на лице выступили капли пота.

В какой-то момент, после новой безуспешной попытки движения, мадам Эвелина стукнула кулаком по приборной доске машины.

— Господин Самоходик, — позвала она, — к черту такой автомобиль! Мне кажется, что первый раз в жизни я хотела бы иметь велосипед. Садитесь за руль и поехали в Орлиное Гнездо, потому что у меня сложилось впечатление, что еще минута, и я сойду с ума. Первая передача, шестая, четвертая, третья… — он схватилась за голову. — Господи, это ужасный автомобиль.

— Нет, мадам. Это только вопрос практики — я сказал, пересаживаясь на место водителя. — Я бы вам нарисовал на листе бумаги положения рычагов и потренировавшись дома в течение часа в день, я уверен, что через некоторое время совершенно свободно могли бы ездить на моей машине.

— Вы в этом уверены? — обрадовалась она.

— Да, мадам. Совершенно уверен.

— В таком случае, с завтрашнего дня начну заниматься дома, — решила мадам Эвелина. Ибо мысль, что она столкнулась с автомобилем, который так и не смогла вести, казалась ей невыносимой.

Мы поехали в Орлиное Гнездо. Было уже после полудня, но, как я уже говорил, в тот день моросил дождь. Не шел постоянно, только время от времени накрапывало с неба, по которому ползли мрачные, огромные, черные облака. Орлиное Гнездо находилось на довольно высоком холме, его могучая башня и зубчатые стены мрачно красовались на фоне неба, покрытого черными облаками. День был серый, ветреный. В такой обстановке нетрудно было бы себе представить, что за стенами Орлиного Гнезда живет страшный колдун Мерлин, за воротами подстерегают новичка ядовитые драконы, а в подземельях замка стонет плененная дева неземной красоты. Только ни тетя Эвелина, ни я не выглядели героями историй о короле Артуре.

Блестящая от дождя, черная асфальтовая дорога, ведущая к огромным воротам, вилась по склону холма. Где-то на полпути, посреди дороги, ехала в замок двуколка с овощами, влекомая осликом.

Я дал сигнал один раз и второй, чтобы двуколка уступили мне дорогу. Но ослик, как ослик, оказался упрям и ни думал уступить. Руководила двуколкой девушка плотно закутанная в красный дождевик. Но, кажется, она не имела никакого авторитета у осла, потому что, хотя она дернула вожжи и ударила кнутом над головкой с длинными ушами, осел все еще продолжал трусить по середине шоссе.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула мадам Эвелина, высовываясь в окно машины. — Неужели она не может вразумить это животное? Разве на осла не действуют правила дорожного движения?

Но с ослом, как известно, не стоит вдаваться в дискуссии, а тем более указывать ему. Поэтому, хотя дорога была узкая, я по самому ее краю, вытирая машиной колючую живую изгородь, в конце концов, обогнал двуколку. Таким образом, я подъехал к воротам замка, господина Маршана.

Я очень громко посигналил. Мы ждали пять минут, пока огромные ворота немного приоткрылись. Достаточно только, чтобы через щель на нас уставился мощный мужчина с огромным красным носом.

Носач жуя жвачку лениво посмотрел на нас.

— Вы к кому, а? — спросил он густым басом. — Туристов сюда не пускают.

Мадам Эвелина выглянула в окно машины.

— Я Эвелина Брион. Прошу доложить господину Маршану, что я приехала по его приглашению, чтобы посмотреть "Орлиное Гнездо".

Носач пожал плечами и сказал, не переставая жевать жвачку:

— Здесь нет ничего интересного. Я не слышал ни о каком приглашении.

Он очень подозрительно посмотрел на мою машину.

— Это должно быть пуленепробиваемый автомобиль? — он подмигнул мне. — И вы думаете, что я дам себя обмануть? Эвелина Брион, и что? Я знаю, что это вымышленное имя. Я чувствую, что вы из какой-то французской банды. Валите отсюда, пока я добрый.

Он принял нас за французских гангстеров, и, наверное, подозревал, что мы везем в машине заряд динамита.

А мадам Эвелина аж задохнулась от ужаса и возмущения.

— Caramba, porca miseria! — крикнула она, выпрыгивая из машины. — Что вы сказали? Эвелина Брион — это вымышленное имя? Я из какой-то банды? О, боже, если бы это слышал мой муж, самый известный французский банкир. Эвелина Брион из банды? Я вас посажу в тюрьму! — крикнула она.

Мысль о тюрьме, кажется, очень позабавила носача. Он улыбнулся от уха до уха. Он вспомнил, однако, имя Брион.

— Брион? — спросил он, внимательно наблюдая за мадам Эвелиной. — Что-то припоминаю. Хороший господин был этот парень. Вы его супруга? А эти камушки настоящие или поддельные?

И он протянул лапу в сторону колье, которое было у тети Эвелины на шее.

— Не трожь! — крикнула мадам Эвелина. — Мой жемчуг поддельный? Парень, разуй глаза, а то я тебя посажу в тюрьму. За эти жемчужины я смогу купить эту вашу старую развалюху Орлиное Гнездо и трех таких сторожей, как вы.

На этот раз она задела носача. Он, выплюнув жвачку, гордо выпрямился.

— Я не сторож, — сказал он мрачно. — Я отношусь к друзьям господина Маршана. И вы напрасно гневаетесь, мадам. О вашем прибытии я доложу господину Маршану.

Посмотрел на жемчуг тети Эвелина и добавил с блеском жадности в глазах:

— А эти камушки, я вижу, самые настоящие. Очень красивая вещь.

Говоря это, широко открыл ворота замка. Мы въехали сначала в огромный коридор с низкими сводами, а потом на широкий двор, окруженный стенами.

Мы услышали, как за спиной с глухим грохотом закрылись мощные дверные створки. Этот грохот показался мне зловещим, аж мурашки пробежали у меня по спине. Не вызывало никаких сомнений в том, что мы не столько в Орлином Гнезде, сколько в гнезде бандитов.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ТАЙНА ОРЛИНОГО ГНЕЗДА • СТРАННЫЙ РАЗГОВОР С МАРШАНОМ • РИСКОВАННАЯ ЗАТЕЯ ИВОННЫ • КТО ОКАЗАЛСЯ КАМЕНЩИКОМ • ПРОБЛЕМА СО СТАРОЙ ЛЕДИ • В ПОДЗЕМЕЛЬЕ СТАРОЙ БАШНИ • УГРОЗЫ ФАНТОМАСА • РАЗОБЛАЧЕНИЕ СЕКРЕТНОГО КОРРЕСПОНДЕНТА • ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ КАТАСТРОФА

За воротами Орлиного Гнезда скрывался очаровательный, почти райский уголок. В большом четырехугольнике высоких средневековых стен, в непосредственной близости от мрачного донжона, стала современная вилла в мавританском стиле, такая белая, что на фоне коричневых стен резала глаза.

У подножия виллы раскинулся изумрудный, тщательно ухоженный газон и сверкал бассейн, выложенный голубым кафелем. За бассейном находился миниатюрный сад, полный цветущих розовых кустов, испускающих пьянящий аромат. Везде — от ворот к вилле, от виллы к бассейну и через крошечный сад — вели бетонные дорожки. Немного более широкая дорожка вела к хозяйственной постройке с гаражами и трубой центрального отопления.

В центре двора тихо журчал большой фонтан.

— Туда, поезжайте, — приказал нам носач, указывая на небольшой паркинг в непосредственной близости от хозяйственной постройки.

А когда мы вышли из машины, носатый отвел нас в сад, к маленькой беседке со стеклянной крышей, стены которой оплели розы красного, желтого, кремового и даже черного цвета.

Мы удобно уселись в кресла-качалки, а носатый поспешил к вилле, чтобы доложить господину Маршану о нашем прибытии.

— Caramba, porca miseria — пробормотала мадам Эвелина. — Шикарно живет этот торговец вин. Когда подъезжаешь к Орлиному Гнезду, кажется, что это куча мусора и сырые старые стены. А между тем, здесь чудесно. Он должен иметь кучу денег.

— Вы давно его знаете? — спросил я.

— Я встретила его на автомобильных гонках. Я уже, наверное, говорила. На мне тогда было в первый раз, великолепное колье из бриллиантов…

— И в последний раз, не так ли?

— Да, а откуда вы об этом знаете? — удивилась мадам Эвелина. — Именно этой ночью в отеле, где я остановилась, у меня украли колье. Конечно, оно было хорошо застраховано и я ничего на этом не потеряла. Но колье пропало. Неужели вы думаете?.. — догадалась она о моих подозрениях.

— Да, — я кивнул. — Я думаю, что владелец этого замка, не столько из необходимости, сколько для удовольствия, любит время от времени проникнуть в отель за каким-нибудь красивым предметом.

— О, Боже! — тетя Эвелина коснулась колье с жемчугом. — Надо убираться отсюда. На мне драгоценный жемчуг.

— В этом замке вам ничего не грозит, — улыбнулся я.

— Ты прав, — пробормотала мадам Эвелина. — Он производит впечатление джентльмена. Но этот его лакей — это гангстер. Вы заметили, как он жадно смотрел на мое ожерелье? Может быть, лучше сбежать отсюда? А, собственно, зачем мы сюда приехали? Вас действительно интересует архитектура этого замка?

— Ах, нет, мадам. Я хотел ближе познакомиться с Пьером Маршаном. Мадам называет его торговцем вин. А откуда вы знаете, что он этим занимался?

— Он сам мне это сказал, — ответила она. — Он представился мне, как торговец вин, который ушел из бизнеса. Неужели вы думаете, что это неправда? А откуда тогда у него деньги на содержание такого удивительного уголка?

— Не знаю, госпожа, — я снова скрыл улыбку. Наивность тети Эвелины "обезоруживала". Если Пьер Маршан был как-то связан с Джоном Блэком, то было бы сомнительно, чтобы он когда-либо занимался торговлей вина. Правдой было только то, что имел большое богатство, полученное благодаря ограблениям банков и нападениям на кассы с деньгами. "Ограбление века", принесло ему огромное состояние. Но, как можно было предположить, Мозг, наверное, не любил отдыхать. Может быть, простое использование плодов преступления, казалась ему чем-то чрезвычайно скучным. Однажды он захотел украсить свою виллу в мавританском стиле великолепными картинами. А так как приобретение драгоценных вещей, было ему чуждо, а может даже отвратительно, он придумал себе "метод Фантомаса", как я назвал его способ кражи картин из галерей в замках Луары.

"Эти картины должны быть где-то здесь", — лихорадочно соображал я.

Однако, не унесла ли меня фантазия? Действительно ли Пьер Маршан был Джоном Блэком, разыскиваемым полицией знаменитым английским Мозгом?

"Пижу напал на какой-то след. И напал на него тогда, когда занялся особой Маршана. Ведь это недвусмысленно следовало из нашего разговора" — размышлял я.

Между тем, на бетонной дорожке появилась инвалидная кресло, толкаемое носачем. На кресле, с ногами укутанными шотландским пледом, сидел Пьер Маршан. Он был одет в теплую куртку, а на шее был красный шелковый платок.

Когда он подъехал к нам, и я смотрел на его гладко выбритое лицо, тщательно причесанные волосы, то не мог не подумать, что, может быть, это всего лишь одно из многочисленных воплощений Мозга. Эти волосы были, может, париком и правильные черты лица в любой момент могли быть изменены. Существуют ведь способы, чтобы увеличить щеки и сделать лицо более пухлым. Украшенное густой бородой, оно бы ни чем не напоминало то, на которое мы сейчас смотрели.

Как на самом деле выглядел Джон Блэк? Сколько было описаний этого человека?

Полиции ни разу не удалось получить отпечатки его пальцев. А лицо? Никто не видел никогда настоящее лицо этого человека.

И вот теперь он подъезжал к нам на своем кресле-коляске. На коленях он держал газету.

— Здравствуйте — поклонился слегка и что-то типа ироничной улыбки промелькнуло на его губах. Я рад, что мадам сдержали свое обещание и изволили проявить интерес к моему замку.

Тетя Эвелина, как обычно, начала с ругательств:

— Caramba, porca miseria! — воскликнула она. — Красиво вы тут все устроили, нечего сказать. Я бы никогда не подумала, что за этими суровыми стенами так прекрасно.

Пьер Маршан с удовольствием слушал ее охи и ахи.

— Да, мадам, я сделал много для этого уголка. Но погода в этих краях бывает не так хороша, как на юге. Не так давно я приобрел небольшое имение в одной из арабских стран, где небо почти всегда безоблачно. Организовал там большой сад и построил обширную виллу, большую, чем эта. В одном из наших портов меня постоянно ожидает моя моторная яхта. Если и в дальнейшем здесь будет моросить дождь, я уеду отсюда.

— Ах, прекрасная Аравия — вздохнула тетя Эвелина. — Я имею виллу на Ривьере. Погода бывает там довольно терпима.

— Но слишком много людей, — ответил господин Маршан. — А я не люблю щеголять со своей инвалидностью, и, скорее, я ищу одиночества.

Только сейчас Маршан направил пронзительный взгляд на мою персону.

— Рад приветствовать, — сказал он, беря в руки газету. — Вы, если не ошибаюсь, известный мсье Самоходик?

— Так меня называют.

— Нынешняя пресса много пишет о вас. Видимо, вам удалось перехитрить Фантомаса и предотвратить кражу картины Ван Гога. Пишут, что вы раскрыли "метод Фантомаса" и с этого момента он не имеет никаких возможностей действовать.

— Да, это правда. Я раскрыл "метод Фантомаса" и он больше уже не украдет никакой картины из замков Луары.

— Вы, может быть, уже напали на след самого Фантомаса?

— Я надеюсь, что мне удастся его поймать — кивнул я.

Маршан посмотрел на меня внимательно, как будто хотел этим взглядом проникнуть мне под череп и узнать мои мысли. Он, однако, улыбнулся и заявил:

— С огромным интересом я следил за сообщениями в прессе о вашей борьбе с Фантомасом. Мне кажется, что Фантомаса погубила чрезмерная уверенность в себе. Не оценил вас, мсье, мсье…

— Меня зовут Томаш, — сказал я быстро — потому что мне не нравится, когда меня называют мсье Самоходиком. Это звучит достаточно смешно.

— Итак, похоже, что он вас не оценил — сказал Маршан. — Но вы, наверное, согласитесь со мной, что и Фантомас не является человеком обычным.

— Да, — признал я. — Это необыкновенный ум. Изобретенный им способ кражи картин, настолько простой и одновременно эффективный, я считаю его настоящим шедевром. Но этот человек чрезвычайно опасен. Поэтому, тем больше мне хочется его найти, чтобы его арестовали.

— О, не думаю, что это будет так просто, — ироническая улыбка опять появилась на его губах. — Насколько я понял из сообщений, опубликованных в прессе, до сих пор не поймали никого из его людей. Так что след оборвался. Каким образом вы хотите поймать Фантомаса?

— Я должен вернуть украденные им картины, — сказал я твердо. — И я не успокоюсь, пока этого не сделаю.

Маршан на секунду задумался, а потом сказал с нейтральную миной, как будто рассматривал какую-то теоретическую проблему:

— А если бы Фантомас предложил вам возврат украденных картин в обмен на то, чтобы его оставили в покое?

На этот раз я посмотрел на него очень внимательно и сказал с акцентом:

— Он бы оказал мне таким предложением необыкновенную услугу. Он дал бы мне уверенность в том, что эти картины у него, это значит, он не продал их. И, тем самым, дал мне стимул бороться. Я не успокоюсь, пока этот человек не окажется за решеткой.

Как будто облако прошло по его лицу и смыло ухмылку.

— В этот раз мне кажется, что мсье недооценивает Фантомаса. Сомневаюсь, чтобы вам удалось посадить его за решетку, как мсье говорит. Вы ничего не знаете о Фантомасе. Он очень любит опасности. Когда он находится в сложной ситуации, только тогда он в своей стихии.

— Вы очень хорошо его знаете — сказал я насмешливо.

— У меня о нем свое мнение на основе его подвигов, — ответил тот. И опять улыбнулся.

Было очевидно, что он догадывался, что я знаю, кто Фантомас. И поэтому наша беседа была такой забавной.

— Но вы же, наверное, приехали в Орлиное Гнездо, не для того чтобы искать здесь Фантомаса — с той же улыбкой сказал Маршан. — Вы иностранец, которого интересует старая архитектура замков Луары. С удовольствием проведу вас по своему замку. Дорогой Артур, — обратился он к носачу, который все еще стоял за его спиной, — оставьте нас одних. Я сам покачу кресло.

Носач поклонился Маршану и ушел в сторону замковых ворот. А Маршан схватился руками за спицы колес своего кресла и направился в глубь сада.

— Caramba, porca miseria — буркнула тетя Эвелина. — Наконец-то вы закончили разговор о Фантомасе. Признаюсь, что с меня достаточно этого человека. Слушать о нем становится скучно.

— Вы правы, мадам, — рассмеялся Маршан. — Поэтому, пожалуйста, поглядите на мои розы.

И мы смотрели замечательные цветущие бутоны роз, вдыхали их тонкий, но сильный аромат.

— Этот замок, когда я приобрел его пять лет назад, — сказал Маршан — был почти разрушен. Я велел восстановить крепостные стены и построил виллу. Потом я попросил сделать бассейн и сад с беседкой.

— А зачем вам бассейн? — удивилась тетя Эвелина с присущей ей бесцеремонностью. — Ведь вы инвалид и не можете пользоваться бассейном.

— Ах, мадам, мне очень жаль слышать о своей инвалидности — вздохнул господин Маршан. — Я лечусь у лучших врачей, и надеюсь когда-нибудь встать на ноги. Тогда я и буду использовать бассейн для плавания.

— Простите, господин Маршан — устыдилась тетя Эвелина. — Конечно, вы восстановите свои ноги, и будете использовать свой великолепный бассейн.

Маршан выехал на кресле из сада и направился к старой башне крепости, которую хотел мне показать немного поподробнее. Когда мы проходили ворота, мы увидели тележку с ослом, стоявшую рядом с флигелем. Дождь как раз перестал, так что девочка, которая управляла ослом, сбросила с себя брезентовое полотнище.

— Ивонна? — вырвалось у тети Эвелины. — Caramba, porca miseria, что эта девушка здесь делает?

В этот момент я схватил костлявую руку старой леди и сжал ее так сильно, что та едва не вскрикнула от боли.

— Ивонна? — поинтересовался Маршан и огляделся по сторонам. — О ком вы говорите, мадам?

Тетя Эвелина, наверное, поняла меня, потому что она начала довольно смущенно объяснять:

— Ах, ничего важного. Я вспомнила о моей племяннице. Эта девушка никогда меня не слушает и в мое отсутствие, может, захотеть прокатиться на моей машине. А это очень быстрый автомобиль.

— Я думал, что ваша машина сломалась, — ответил господин Маршан. — Так писали в газетах, — добавил он.

— Ее уже исправили — выкрутилась тетя Эвелина.

— Ах, так, — кивнул Маршан.

И направил свое кресло в сторону башни. А я незаметно оглянулся назад. Да, не вызывало сомнений, что девочка, которая привезла овощи в Орлиное Гнездо, была Ивонна. Это объясняло ее утреннее отсутствие в Замке Шести Дам. У Роберта были в соседней деревне какие-то знакомые, и девочке удалось уговорить или подкупить владельца тележки с ослом, и тот позволил ей отвезти овощи до Орлиного Гнезда. Охраняющему ворота гангстеру, она, наверное, пояснила, что владелец коляски заболел, а она является его дочерью и заменяет отца. Таким образом, Ивонна попала за ворота замка.

"Подвергает себя серьезной опасности, — подумал я с тревогой. — Что будет, если злодеи выяснят, что она приехала сюда, за ними следить?".

Но я не подал виду и выказал огромный интерес к мощной, старой башне.

В стене донжона резные двери были открыты настежь, внутри работала группа рабочих.

— Как вы видите, — объяснял Маршан — заканчиваются работы по кирпичной кладке. Донжон имел ранее деревянные лестницы. Я попросил сделать кладку и отремонтировать все четыре этажа башни. Я собираюсь крышу донжона покрыть стеклом, а внутри башни устрою картинную галерею.

На каменном полу донжона лежали кучи щебня и кирпичей, дорогу перегораживали мешки с цементом. Трех рабочих в запачканной одежде замуровывали электрические провода в стены.

— Здесь такой беспорядок, что я не приглашаю вас на экскурсию в башню, — сказал господин Маршан. — Однако, если вы хотите, можете заглянуть в подземелье. Там, в левом углу видна, винтовая лестница вниз. В древние века хозяева этого замка держали там взаперти, своих врагов. Вас это должно заинтересовать.

Я кивнул, что все понял. Он хотел дать мне понять, что если я буду продолжать преследовать по пятам Фантомаса, я попаду в подземелье под башней.

— Черт! — воскликнула тетя Эвелина. — Я должна увидеть подземную тюрьму. Фантомаса бы в ней закрыть, на дыбе вздернуть, на пытки осудить!

Маршан улыбнулся снисходительно. Я подумал, что наш визит его забавляет. У меня на кончике языка крутились слова, которые, может быть, испортили бы ему хорошее настроение, но мадам Эвелина уже пробилась через кучи щебня и досок к видимому в каменном полу большому отверстию с лестницей вниз.

Вдруг встала, как вкопаная.

— Пижу? Caramba, porca miseria, у меня галлюцинации? — пробормотала она достаточно громко.

Ее взгляд, была направлена на работника, занятого замуровыванием электрических проводов в стену. Рабочая одежда этого человека была больше, чем других испачкана известью и он был занят работой сильнее, чем остальные.

Да, это был Пижу. Детектив Страхового Агентства. И он также решил забрался в Орлиное Гнездо. Наверное, наблюдая за вчера за замком Маршана, заметил выходящих отсюда рабочих, он узнал от них о проводимых Маршаном работах в старой башне, и с помощью каменщиков сегодня утром вместе с ними оказался в Орлином Гнезде. А значит, не обмануло меня предчувствие. Пижу подозревал, что Маршан является знаменитым Джоном Блэком.

Я не знаю, услышал ли Маршан громкие восклицания тети Эвелины и заметил ее чрезвычайно удивленное лицо. Чтобы остановить мадам перед дальнейшими словами удивления, я схватил ее сильно за руку и крича: "В тюрьму, в темницу!", я потянул ее вниз.

— Caramba, porca miseria! — кричала тетя Эвелина. — Что вы делаете, господин Самоходик? Ведь я так ноги поломаю. И вообще, что все это значит? Ивонна на тележке с овощами, Пижу каменщиком? Или я сошла с ума?

Когда мы оказались в темном, сыром подземелье, я приложил палец к губам, давая знак, чтобы она молчала.

— Позже вам все объясню. Просто Маршан очень подозрительный человек. Пижу его преследует, понимаете?

— Но Ивонна, Caramba…

— Тише, — шикнул я. — Мы должны быть осторожны. Если Маршан поймет, что за ним следят, это может плохо кончиться для Пижу и Ивонны.

— Пусть только попробует навредить моей племянницы — заворчала грозно мадам Эвелина. — Не советую ему иметь дело со мной.

— Тихооо! — зашипел я, как змея.

— И зачем вы так шипите? — она пожала плечами. — Я не такая дура, как вы думаете.

Мы услышали на лестнице чьи-то шаги. Сделав, безразличные лица, мы с огромным вниманием принялись осматривать тюрьму.

Это была большая, круглая камера, перегороженная в середине железной решеткой. Это там, за решеткой, приковывали пленника к стене. Еще видно было несколько цепей цепляющихся за мощные крюки, вмурованные в стены. Солнечный свет здесь падал вниз узким лучом через маленькое окно со стороны двора замка. Если здесь действительно когда-то держали заключенных, следовало посочувствовать их участи. Они имели лишь пучок влажной соломы. Холод, отсутствие движения и свежего воздуха быстро подрывали их здоровье.

— Брр! — так меня потрясла мысль о несчастных заключенных Орлиного Гнезда.

В подземелье спустился, перемазанный известью рабочий, это был Пижу. Делая вид, что осматривает следы после замурованных проводов, подошел к нам и прошептал:

— Мне понадобится ваша помощь. Пожалуйста, приходите сегодня вечером, в семь часов, в корчму "Три Собаки" в здешней деревне.

Сказав это, Пижу, беззаботно насвистывая сквозь зубы какую-то невнятную мелодию, снова вышел наверх.

— Я тоже. Я тоже приду в корчму — пробормотала тетя Эвелина. — Что-то мне подсказывает, что готовится какое-то необычное событие. Может быть, принесет мне больше эмоций, чем катание на скоростном автомобиле?

— Нет, нет, — я жарко протестовал. — Это не дело для женщины.

— А Ивонна? Ее допустили к тайне? — мадам подбоченилась и посмотрела на меня воинственно. — А может, вы считаете, что я слишком стара, а?

— Нет, ничего подобного, мадам — выкрутился я. — Пижу, однако, только меня пригласил в гостиницу.

— Я считаю, что он поступил нетактично, и я объясню ему это сегодня вечером, — проворчала она.

Мы уже слишком долго находились в подземелье. Это могло возбудить подозрения Маршана.

Мы поднялись наверх. Маршан был все еще на своем кресле-коляске. Курил Честерфилд и читал газету.

— Ну и что? — спросил, он подняв голову от газеты. — Как выглядит моя тюрьма? Ха, ха, ха! — вдруг засмеялся он. — На верхних этажах великолепная картинная галерея, а внизу тюрьма для врагов. Я собираюсь, дамы и господа, купить несколько крыс и закрою их в подземелье для общества тех, которые будут там находиться.

— Частные тюрьмы? И к тому же ужаснее, чем Бастилия! — воскликнула старая дама. — Но, дорогой господин Маршан, что-то подобное запрещено законом.

Маршан добавил успокаивающе:

— Я ведь только пошутил, мадам. У меня нет врагов, с которыми мне пришлось бы так жестоко поступать. Правда, что у меня нет врагов? — этот вопрос он адресовал мне.

— Каких врагов может иметь бывший торговец вином? — ответил я вопросом.

Он оценил ловкость моего ответа. Одобрительно покачал головой, а потом сказал:

— Я покажу вам еще одну маленькую хитрость для любопытных. Можете вы еще раз войти в донжон? — он предложил.

Мадам Эвелина, которая была от природы очень любопытная, немедленно поспешила обратно к башне. Я, однако, остался рядом с Маршаном.

— А вы? — спросил он меня.

— Я никогда не принадлежал к любопытным людям, — ответил я.

— Я думал, что мсье Самоходик — это особа весьма интересная и любознательная, — сказал Маршан.

— Я не решаю головоломки, и не ищу следы преступников от любопытства и любознательности, — сказал я. — Просто я люблю приключения. Это он вам объясняет мотивы моего поведения?

— Да, — кивнул тот.

Подъехал к стене донжона на своем кресле и нажал небольшую кнопку, которую я заметил только тогда, когда он коснулся ее пальцами.

В этот момент в дверях донжона опустилась сверху железная решетка. Тетя Эвелина и работающие в донжоне рабочие были заперты.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула мадам Эвелина. — Что вы делаете, мсье Маршан! Вы собираетесь меня пленить и потребовать выкуп?

Маршан громко рассмеялся.

— Нет, мадам. Просто я хотел вам продемонстрировать эту маленькую хитрость, подготовленную для тех, кто хотел бы в будущем без моего согласия посмотреть картинную галерею.

Говоря это, Маршан снова надавил на кнопку и решетка поднялась вверх.

— Несколько таких "кнопок" — было установлено в разных местах моего дома, — пояснил он, широким жестом указывая на виллу. И добавил: — могу ли я пригласить вас на обед? Мне кажется, что время для этого наиболее подходящее.

— Нет, спасибо — ответила мадам Эвелина. — С удовольствием бы пообедали в вашей компании, но у нас есть еще несколько срочных дел. В Замке Шести Дам ожидают гостей, и мы должны присутствовать на ужине. А может быть, вы, мсье Маршан, могли бы сопровождать нас в Замок Шести Дам? Это очень интересный замок. Кроме того, я не знаю, слышали ли вы, что мой брат, барон де Сен-Гатьен имеет замечательную картинную галерею образцов современного искусства. Ее стоит посмотреть.

— О, да, конечно. Но, вы понимаете, что калеке трудно двигаться. Конечно, в будущем я приму приглашение.

Я был немного недоволен тем, что мадам Эвелина отклонила приглашение на обед. Может быть, мне удалось бы побывать на вилле и посмотреть, нет ли в ней украденных картин. Но, наверное, Маршан был не настолько глуп, чтобы держать эти картины на видном месте. Я догадывался, впрочем, почему тетя Эвелина отклонила приглашение. Старая миссис беспокоилась о Ивонне, и она хотела убедиться в том, что девочка, после выгрузки овощей из тележки, благополучно оказалась за воротами Орлиного Гнезда.

Маршан вынул свисток из кармана. Тут же со стороны хозяйственной постройки прибежал носатый.

— Отведи господ в их машину и открой ворота, — приказал он.

На прощание он протянул руку к мадам, а затем пожал мою руку.

— Я не говорю вам: до скорого, — сказал он мне на прощание — потому что, как я говорил, я собираюсь уехать из Орлиного Гнезда.

"Сбежать", — добавил я в мыслях. А вслух я сказал:

— Я тоже скоро вернусь в Польшу. Конечно, после поимки Фантомаса.

Я поклонился и вместе с тетей Эвелиной направился в машину. Проходя через двор мы уже не заметили, Ивонны. Мы увидели ее на дороге у подножия замка. Ослик быстро трусил с горки, а девочка с очень довольной миной сидела на козлах двуколки.

Я обогнал тележку и остановил машину только на краю деревни, за высокими кустами. Я не хотел, чтобы со стен замка заметили наш интерес к девочке на тележке.

Мы ждали Ивонну довольно долго, потому что ослик был упрямым и, как только коляска скатилась вниз с замковой горы, не было силы способной заставить его ускорить свой шаг.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула тетя Эвелина, когда, наконец, появилась Ивонна. — Что ты здесь делаешь, девочка? Что значит этот маскарад?

Ивонна не переставала улыбаться до ушей.

— А что? Здорово это у меня получилось, не так ли? Этим бандитам из Орлиного Гнезда даже в голову не пришло, что я это я.

— Зачем ты подвергаешь себя опасности? — ахнула тетя.

— А сто тысяч франков награды за Фантомаса? Я была в Орлином Гнезде, и я уверена, что Маршан это Фантомас.

— Откуда такая уверенность? — спросил я.

— Я видела что-то такое, чего никто из вас не мог видеть — триумфально заявила девочка. — Когда вы исчезли в башне, а Маршан был в кресле на улице, в какой-то момент он встал и сделал несколько шагов разминая ноги. Он не инвалид. Он может ходить, как каждый из нас. Таким образом, если он притворяется калекой, то это только потому, что он хочет сойти за кого-то другого, чем есть на самом деле. Это Фантомас.

— Пижу это тоже заметил, — сказала мадам Эвелина.

— Пижу? — удивилась девочка.

— Ну, да. Ведь является одним из каменщиков, которые работают на башне.

— Фью! — присвистнула Ивонна. — Что-то мне говорит, что он хочет увести у меня из-под носа награду за Фантомаса.

— Мне кажется, что ты застолбила за собой эту версию у комиссара полиции. Зря ты переживаешь — напомнил я ей.

Девочка серьезно посмотрела на меня.

— Вы, не подумайте, что я это делаю ради денег, хотя я признаю, что они нам очень нужны. Но ведь мы должны вернуть украденные картины.

— Да, — согласился я с ней.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула мадам Эвелина. — Позвольте, я возьму это дело в свои руки. Маршан выглядит джентльменом. Я попробую с ним договориться. Я скажу ему, что мы знаем, кто он, и если не вернет картины, отдадим его в руки полиции.

Я пожал плечами.

— Прежде всего, он подымет вас на смех и спросит, какие у вас есть доказательства того, что он Фантомас.

— Изображает из себя калеку… — ответила тетя.

— Это не доказательство.

— Он чешет за левым ухом, — сказала Ивонна.

— Это также не доказательство. Комиссар полиции посмеялся над тобой, Ивонна, — напомнил я ей. — И, кроме того, Маршан сказал, что скоро покинет Францию. Он, наверное, попытается сбежать с картинами. И ищи ветра в поле.

Ивонна топнула ногой.

— Значит, нужно действовать! Уже! Немедленно! Мсье Самоходик, что с вами происходит?

— Мне не нравится, когда меня называют мсье Самоходиком — буркнул я. — Я серьезный человек, историк искусства, служу в министерстве.

И так, перешучиваясь, мы отвели с Ивонной в загон владельца тележку и ослика. Там ждал девочку Роберт, огорченный, что Ивонна, а не он, совершила поездку в Орлиное Гнездо. Я представил себе спор между ними, кто должен отправиться в опасную экспедицию.

Я их отвлек немного в сторону, чтобы мадам Эвелина нас не слышала, и спросил Роберта:

— Что вы собираетесь делать в будущем, мой мальчик? Его удивил этот неожиданный вопрос.

— Я изучаю историю, — сказал он.

— А ты, Ивонна?

— Еще не знаю, мсье. А почему вы спрашиваете?

Я сделал очень серьезную мину, хотя мне хотелось смеяться.

— Я считаю, Ивонна, что ты должна изучать журналистику. Ты пишешь очень красивые заметки в газеты.

— Что? — залилась та краской.

— Ведь это ты тот таинственный корреспондент, информирующий прессу о событиях в Замке Шести Дам, — сказал я.

Роберт смотрел в изумлении на девочку.

— Это ты, Ивонна? Правда?

— Да, я, — призналась она. — А что в этом плохого? Как корреспондент я зарабатываю немного денег. Благодаря этим заработкам я купила машину для стрижки газонов. А то и дяде одолжу на мелкие расходы, чтобы ему не пришлось продавать свою железную дорогу. Они хорошо мне платят за переписку о мсье Самоходике и Фантомасе.

— Господи, Ивонна, пожалей мою бедную персону — засмеялся я и пошел к мадам Эвелине.

Ивонна и Роберт вернулись в замок на велосипедах, мы же оказались дома гораздо раньше. После обеда барон де Сен-Гатьен пригласил меня на кофе в замковой библиотеке.

Это было довольно большое помещение, стены сверху донизу, заставлены старыми книгами. Здесь стояли сотни книг переплетенных в свиную кожу. Настоящий рай для людей влюбленных в литературу и историю. Мы сидели за низеньким столиком, в глубоких креслах. Филипп принес нам ароматный кофе в золоченых чашечках саксонского фарфора.

— Я хотел бы вам открыть одну тайну, — осторожно произнес барон.

— Я слушаю вас. Тайна умрет со мной — заверил я барона.

Он набрал в легкие побольше воздуха, как будто раскрытие тайны было требовало огромных усилий.

— Дорогой мой, — начал он. — Я должен вам признаться, что и я, так же, как и ваш неизвестный мне друг, большой любитель миниатюрной железной дороги.

— Ах, так?

— Мало того, — он понизил голос до шепота. — Страх перед насмешками, а особенно страх перед издевательствами со стороны моей сестры Эвелины привели к тому, что я вынужден скрывать свое увлечение…

Снова набрал в легкие воздуха и выкрикнул на одном дыхании:

— У меня две миниатюрные станции и в нескольких сотен метров железнодорожных путей. Вы не хотите со мной поиграть в железную дорогу?

Я почувствовал огромную радость.

— Да, это замечательное предложение! Я вам буду очень обязан! — воскликнул я.

— Тише… — барон приложил палец к губам и внимательно посмотрел на все стороны. — А ну пошли, дорогой мсье. Я отведу вас к своей мастерской.

К библиотеке замка прилегал его кабинет, в котором я обнаружил потрясающую старинную мебель.

— Здесь жил король Франциск I, — объяснил мне с гордостью барон. — А в соседних номерах жили пять принцесс: дочь Екатерины Медичи и ее падчерицы. С ними соседствуют покои герцога Вандомского и Габриэль д'Эстре.

Говоря это, он нажал какой-то механизм, скрытый рядом с книжным шкафом в своем рабочем кабинете. Шкаф бесшумно повернулся, и я увидел маленькую дверь в стене. За дверью находились винтовая лестница, построенная как в огромной трубе. Барон повернул электрический выключатель и лестница залилась светом. Вместе с бароном, я довольно долго спускался вниз.

— Здесь когда-то были подвалы старой мельницы, — объяснил он мне. — А потом на развалинах мельницы был построен замок.

Я увидел две большие подземные комнаты без окон. Но влаги здесь не чувствовалось, ибо работал кондиционер.

Барон повернул выключатель и я замер от восторга.

Обе комнаты, возвышаясь на метр над полом, занимала огромная пластиковая карта какого-то районе. Из пластмассы были сделаны холмы, долины, горы, реки. Местность покрывали леса, кое-где блестели озера сделаны из зеркал. Повсюду на сотни метров протянулись миниатюрные рельсы. Я видел, эстакады, мосты, тоннели и, конечно, две огромные железнодорожные станции, на которых стояли десятки поездов.

На двух концах карты находились рабочие столы для управления поездами.

— Я буду отправлять поезда в вашем направлении, а вы в моем — сказал барон. — Удовольствие заключается в том, чтобы вы принимали мои поезда, выводя их на свободные рельсы и разъезды и отправляли поезда в моем направлении. За аварию каждый из нас вносит в эту копилку один франк. Согласны ли на эти условия?

— Конечно, — согласился я. — Только я должен научиться манипулировать стрелками.

Барон довольно долго мне объяснял, как следует управлять поездами с помощью ручек на рабочем столе. Локомотивы имели электрические двигатели, рельсы были проводами, по которым бежит ток. Отдельные участки пути имели специальные подключения управляемые рукоятками. Достаточно было на одном из участков отключить ток или уменьшить его напряжение, и поезд замедлял ход или останавливался. Так же дистанционно управлялись стрелки. Освоение этой сложной системы потребовало много времени, и я заплатил, наверное, около пяти франков штрафа, прежде чем как-то научился поддерживать свою станцию и отправлять поезда в направлении барона. С его станции каждые пол минуты, а то и чаще, отправлялся в моем направлении какой-нибудь поезд. Я с трудом успевал с размещением их на путях, и в поиске свободных, по которым отправлял их в сторону противника.

Это было очень весело и интересно. Крошечные поезда с тихим жужжанием пробегали сотни метров пути, исчезали в тоннелях, мчались по виадукам и мостам, вились среди лесов, огибали холмы. К нашим услугам были пассажирские поезда, товарные, цистерны с топливом, вагоны с древесиной. Одним словом, все оформлено было так, как на реальных железнодорожных путях и на реальных станциях.

Вскоре и барон дважды заплатил штраф за столкновение поездов. Я потребовал от барона, чтобы он заплатил двойной штраф, потому что столкновение произошло в месте, чрезвычайно опасным, а именно, на высоком мосту. Локомотивы и вагоны сошли с рельсов и съехали по насыпи на зеркальную поверхность реки. Так что это была катастрофа огромного масштаба.

И вот когда мы устраняли последствия катастрофы и ставили локомотивы и вагоны на рельсы, вдруг открылась дверь в подземный мир в ней появилась мадам Эвелина.

— О Боже… — прошептал растеряно барон де Сен-Гатьен.

Но тетя Эвелина не выглядела пораженной или просто удивленной видом миниатюрной железной дороги.

— Мсье Самоходик — она обратилась ко мне с упреком. — Вы, кажется, забыли, что мы встречаемся с Пижу?

— Ах, да… в самом деле — я посмотрел на часы и бросил пульт управления.

Барон внимательно посмотрел на свою сестру.

— Эвелина — сказал он. — Что-то мне подсказывает, что ты уже когда-то видела эту железную дорогу?

— Caramba, porca miseria! — воскликнула старая дама. — Неужели ты думаешь, что в этом замке можно что-нибудь от меня скрыть? Но что до меня, то я предпочитаю быстрые автомобили самым быстрым поездам.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

В КОРЧМЕ "ТРИ СОБАКИ" • В ОПАСНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ • ЧЕРЕЗ ЧАЩИ И ОВРАГИ • ЛАЗАНИЕ ПО КАНАТУ • В БАШНЕ • ТО, ЧТО МЫ УВИДЕЛИ НА ЗАМКОВОМ ДВОРЕ • ДЖОН БЛЭК ОБЕЩАЕТ ПРОУЧИТЬ ГОСПОДИНА САМОХОДИКА • ТАИНСТВЕННЫЙ КОНВЕРТ • Я ТРУС • В ЛОВУШКЕ • НА ПОМОЩЬ

Корчма "Три Собаки" находилась в пещере на склоне холма, на котором гордо и неприступно вздымалось Орлиное Гнездо. Она располагалось на окраине деревни, тянущейся вдоль дороги у подножия замка. Деревня выглядела красиво, со своими белыми домами, утопающими в зелени деревьев. Возле домов были тщательно выращенные палисадники с множеством разноцветных цветов.

Не знаю, была ли пещера, в которой устроили корчму, естественная, или высеченная рукой человека. Склон холма был в этом месте, был вертикально срезан и здесь, поставили стену из толстых бревен, с окнами и широкими дверьми. Дымоход из красного кирпича, вырастающий из склона, свидетельствовал, что и зимой в корчму заглядывали местные жители.

Площадь перед входом была тщательно выровнена и там находилось что-то типа парковки, обрамленной живой изгородью. Длинная стойка для велосипедов свидетельствовала, что, в основном, паркуются здесь велосипедисты. Я заметил, однако, скрытый за живой изгородью черный Хамбер господина Пижу.

Зал в корчме был просторный, со сводчатым потолком, потемневшим от старости. Половину зала занимали деревянные столы с лавками и маленькими бочонками вместо стульев. Во второй части, отгороженной небольшой балюстрадой, было несколько бочек с вином. Оснащение корчмы завершала стойка, за которой возвышался толстяк в белом халате и колпаком на голове. Курил трубку с длинным чубуком и был поглощен какими-то счетами, потому что в это время гости еще не начали собираться. Клиентами корчмы были в основном местные фермеры, которые весь этот длинный летний день работали в поле.

Несмотря на теплую пору хозяин развел огонь в камине. Пижу в своем наряде каменщика сидел повернувшись к нам спиной, вглядываясь в колеблющиеся языки пламени. Только когда мы остановились рядом и я кашлянул, он повернул голову.

Увидев мадам Эвелину он немного удивился.

— Мадам, — сказал он, смешно шевеля усами, — не лучше ли было вам остаться в замке? Я очень ценю ваше участие в борьбе с Фантомасом, но боюсь, что оно не пошло на пользу делу.

— Caramba, porca miseria, вы имеете в виду Робину? — спросила старая дама. — Я признаю, что это была глупая идея. Но кто мог предположить, что он является помощником Фантомаса? Что-то мне подсказывает, что здесь готовятся какие-то выдающиеся события, гораздо более захватывающие, чем гоночный автомобиль. Я решила принять в них участие.

Говоря это, тетя Эвелина стукнула себя ладонью по жестяному шлему, который был у нее на голове. Потому что, нужно отметить, что собираясь на встречу с Пижу и ожидая каких-то необыкновенных событий, она на этот раз отказалась от шляпы, а на голову водрузила старый рыцарский шлем, вероятно, найденный на свалке замка. Шлем был ржавым и напоминал старый горшок. Я безуспешно советовал тете Эвелине не делать этого, потому что женщина в таком шлеме на голове, будет привлекать всеобщее внимание. Но старая дама считала, что шлем напоминает шлем мотоциклиста. И, кроме того, она заявила, что в настоящее время все, что она носит, ни у кого не вызывает удивления, ибо люди привыкли к причудам современной моды.

Так что мадам Эвелина прибыла в корчму в рыцарском шлеме, что, конечно, не удивило детектива Страхового Агентства.

Пижу застонал от отчаяния.

— Мадам, это опасная игра. Я понимаю, что вы хотите принять в ней участие. Но зачем вы втянули это дело молодую девушку и парня?

— Ивонну и Роберта?

— Да. Они приехали сюда на велосипедах за полчаса до вас, и заявили, что это они имеют наибольшие права поймать Фантомаса. Так, как будто Фантомас был какой-то редкой бабочкой, которую можно поймать сачком. А особенно эта барышня имела большие претензии, что я ее опередил.

— Да, да, именно такой является наша Ивонна, — с гордостью кивнула тетя Эвелина.

— Мадам, это, вероятно, вы сказали ей о нашей встрече здесь, — с претензией сказал детектив.

Старая дама пожала плечами.

— Ивонна спросила меня, когда мы должны встретиться с вами, господин Пижу. Поэтому я подумала, что она знает об этой встрече. Назвала ей место и время встречи. Или вы думаете, что она меня провела?

Пижу махнул рукой. Наивность мадам Эвелина превышала все границы.

— А где сейчас Ивонна и Роберт? — спросил я детектива.

— Пошли следить за замком. Видимо, Маршан сказал вам, что собирается уехать. Они опасаются, что он может ускользнуть, увозя картины. Засели на пути в Орлиное Гнездо и наблюдают за воротами замка.

Мадам Эвелина села на скамью и ударила кулаком в деревянный стол.

— Caramba, porca miseria! — крикнула в сторону стойки так грозно, что у владельца выпала изо рта трубка. — Дай мне, пожалуйста, что-нибудь грандиозное.

Хозяин корчмы был занят счетами и только в этот момент осознал присутствие дамы с шлемом на голове. Он схватил лежащую на стойке салфетку и рысью подбежал к нашему столу. Яростно начал оттирать несуществующую пыль.

— Да, мадам. Что вы хотите? — спросил с оттенком страха в голосе.

— Я же сказала: что-нибудь грандиозное — рявкнула мадам. — Вино! Какой-нибудь старый год.

— Да, мадам. Кивнул хозяин и побежал в самый темный угол корчмы.

А тетя Эвелина, очень довольная ужасом, который она вызвала у владельце корчмы, триумфально посмотрела на нас.

— Ну, а теперь к делу, мсье Пижу. Какой помощи вы ждете от нас? Говорите смело. Вы можете рассчитывать на меня.

Пижу тяжело вздохнул. Потом, однако, начал объяснения:

— Как вы знаете, чужеземец, — обратился он ко мне, — персона Маршана вызвала мой интерес. С помощью друзей из различных детективных агентств в Париже я пытался по телефону узнать, а кто он такой вообще и откуда взял деньги на реконструкцию и оснащение старого замка. К сожалению, господина Маршана окружает, мягко говоря, "завеса тайны". Удивляет также тот факт, что Маршан так отгородился от мира, и то, что этот бывший торговец вин имеет странную склонность нанимать на работу людей подозрительной внешности.

— Я считаю, что это бандиты — согласилась с Пижу тетя Эвелина.

— Я подружился со строителями ремонтирующими донжон в Орлином Гнезде, и под видом каменщика, я проник в замок. В это время вы обнаружили способ, как Фантомас совершал свои кражи картин. А это был способ чрезвычайно хитрый. Ну, реестр очень умных преступников не настолько большой. На первый план выдвинулся Джон Блэк, знаменитый Мозг из "ограбления века".

— Вы говорили, вы об этом с комиссаром полиции? — спросил я.

Пижу погладил свои усы.

— Нет. И я прошу, чтобы вы тоже этого не делали.

— Почему?

— Я понимаю ваше изумление, — пояснил он. — В вашей стране нет частных детективов, нет детективов страховых агентств, нет детективов на службе у организаций или отдельных отраслей. А у нас каждый большой универмаг, практически каждый большой отель нанимает собственных детективов. Так же, каждая большая фабрика с помощью детективов защищает свои секреты производства. За поимку Джона Блэка назначили огромную награду. Если о своих подозрениях я сообщу господину комиссару, и он будет вести дальше расследование, то ему достанется награда и почести. Конечно, я понимаю, что вдвоем или даже втроем, считая также вас мадам Брион — здесь Пижу поклонился тете Эвелине — мы не сможем поймать Блэка. Но, по крайней мере, мы получим уверенность в том, что Пьер Маршан — Джон Блэк. Я напишу отчет для комиссара, так что ему остается только арестовать преступника. Тогда я получу награду. Вы понимаете?

— Да. Но…

— Никаких "но", — обрушился на меня Пижу. — Вы должны понять, что между следователем и частными детективами, не всегда складывается сотрудничество. Между нами много антагонизма. Мы всегда будем рады утереть нос полиции.

— Это я тоже понимаю. Но…

— Никаких "но". Вы хотите мне помочь?

— Да. Я заинтересован в возвращении картин барона, и, конечно, я сделаю все, чтобы опасный преступник понес заслуженное наказание.

Пижу потер от радости руки.

— Это замечательно, мсье Самоходик.

— Не люблю, когда называют меня Самоходиком — проворчал я. — Меня зовут Томаш.

— Вот такие дела, мсье Томас, — сказал Пижу и дождавшись, пока отойдет от нашего столика хозяин гостиницы, который принес тете Эвелине больших размеров глиняную кружку с вином, он понизил голос до шепота: — Когда я находился в Орлином Гнезде мне удалось незаметно привязать длинную веревку к маленькому окошку в башне. Окно находится на высоте пятнадцати метров от земли. Ни Фантомасу и никому из его окружения не придет в голову, что со стороны донжона им может угрожать опасность. Только муха могла бы взобраться по крутой, высокой стене. Так вот, сегодня вечером вы и я, можем проникнуть в Орлиное Гнездо, и постараемся проникнуть на виллу. Другими словами, мы проведем небольшую разведку в апартаментах Маршана. Может быть, удастся найти доказательства, что Маршан это Джон Блэк и Фантомас в одном лице.

— Может мы найдем украденные картины, — кивнула тетя Эвелина.

Пижу ерзал.

— Надеюсь, вы, мадам, не собираетесь подняться по канату?

— Caramba. porca miseria, конечно, я этого не сделаю, потому что это занятие неприлично для женщины. Но я буду караулить под башней. И если у вас что-то случится в замке, я буду знать, что делать.

— Тогда вы должны будете позвонить в полицию, — сказал Пижу.

И мы начали обсуждать детали поездки в Орлиное Гнездо.

Стало уже темно, а мы все еще продолжали совещание. Пижу, который в качестве каменщика перемещался по замку и смог ознакомиться с ситуацией, набросал план внутренней части Орлиного Гнезда. Благодаря этому, мы знали, где следовало ожидать охранников и как можно было попасть к мавританской вилле. Расположение комнат Пижу не знал, потому что на вилле, к сожалению, не был.

— Вы вооружены? — спросила мадам Эвелина. Пижу посмотрел на нее с ужасом.

— Огнестрельное оружие, мадам? Но сегодня уже никто уважающий себя такого не использует! — он почти с отвращением отнесся к мысли о владении огнестрельным оружием. — Думаю, что и Джон Блэк обходится без пистолета. Конечно я не могу поручиться за его бандитов, но без риска — нет успеха.

Пока мы говорили, за окнами корчмы наступила ночь. Зал заполнили крестьяне из деревни. Они пили вино, играли в карты и вели себя довольно шумно, что было нам на руку, потому что мы могли по-прежнему свободно общаться. Никто на нас не обращал внимания. Тетя Эвелина, к счастью, сняла свой страшный шлем, мы выглядели как туристы, которые засиделись немного дольше, в сельской корчме.

В зал вернулись Ивонна и Роберт. Прячась в придорожных кустах, они следили за дорогой и воротами в Орлиное Гнездо. Но все это время никто в замок не пришел и не приехал. И никто его не покинул.

Пижу посмотрел на часы. Приближался десятый час.

— Пошли, — решил он. — Если мы выйдем слишком поздно, жители Орлиного Гнезда отправятся на покой и, двери мавританской виллы могут оказаться закрыты. Кто знает, не установил ли Маршан там систему охранной сигнализации. Лучше всего будет проникнуть в замок в час, когда его жители еще ходят по комнатам. Это увеличивает, правда, опасность, но облегчает передвижение по замку, потому что отдельные комнаты не будут закрыты.

Мы посвятили Ивонну и Роберта в план Пижу. Конечно, они тоже хотели принять участие в нашей экспедиции. С трудом их удалось отговорить. Я заверил их, что они больше будут нам полезны, оставаясь внизу, чем карабкаясь по стенам Орлиного Гнезда.

Старая дама должна была следить под донжоном у свободно висящего конца веревки, а Ивонне и Роберту мы поручили задание, которое они выполняли до этого, а именно наблюдение за дорогой и воротами замка.

Ровно в десять часов вечера мы покинули корчму. Мадам Эвелина захватила свой рыцарский шлем, а Пижу взял из Хамбера электрический фонарик.

Ночь была. теплая, светлая, лунная. Тучи, которые в течение дня застилали небесный свод, развеялись без следа.

Круглая башня донжона находилась чуть левее от дороги. И, чтобы на пути к замку мы не могли бы быть замечены наблюдателем, укрывшимся на стенах, мы решили подняться напрямик — через кусты и чащу.

Ивонна и Роберт остались в кустах у дороги, а мы втроем: тетя Эвелина, Пижу и я начали восхождение. Мы двигались медленно и осторожно, потому что прямой путь нам закрывали густые заросли, а слишком быстрое продвижение могло вызвать чрезмерный шелест. Ночь воцарилась тихая, безветренная, и малейший шум разносился далеко. Идя мы слышали лай собак в деревне. В кустах и в траве покрывавших склон холма, громко стрекотали сверчки. Только мрачный замок перед нами лежал в полной тишине. Оттуда не доносилось, ни единого звука.

Склон холма, был изрыт норами диких кроликов и живущих в этом районе лисиц. Кусты и высокие травы тонули в сумраке ночи, и мы периодически проваливались в норы, а один раз на нас неожиданно выскочил козел. Почти каждые несколько минут я слышал тихие проклятья старой леди.

— Caramba, porca miseria, опять какая-то яма? Этот холм напоминает швейцарский сыр. Caramba, это никогда не закончится?

Все, однако, имеет свой конец. Мы, наконец, добрались до башни, чей массивный силуэт возвышался над стенами замка и окрестностями.

— Пст! — прошипел Пижу.

Мы остановились у подножия высокой, вертикальной стены. Долгую минуту мы прислушивались. Но ни с вершины башни, или с крепостных стен не доходил даже тишайший шорох. Только в зарослях за нашими спинами стрекотали сверчки и кузнечики.

Гаспар Пижу почти ощупью нашел на стене донжона толстую веревку с узлами, свисающую сверху, с невидимого для нас маленького окошка. Потом сильно ее дернул раз, другой, чтобы убедиться, что она хорошо привязана, и выдержит вес человеческого тела.

— Ну и что? Мы поднимаемся? — спросил меня шепотом, вешая на шее электрический фонарик.

— Да, — прошептал я.

Признаюсь, что Пижу впечатлил меня. Был хвастун и педант, но ему было не занимать отваги. Может быть, образ огромного состояния, которое обещали за захват Мозга, придавал ему мужества? Какие бы, однако, не руководили им мотивы, он оказался очень смелым. Вооружившись электрическим фонариком он шел "в пасть льва".

— Вы умеете свистеть, мадам? — обратился он к тете Эвелине. — Если вы заметите грозящую опасность, нас следует как-то предупредить.

— Свистеть? Caramba, porca miseria, естественно, я умею свистеть. Как парижский мальчишка! — говоря это, тетя Эвелина сунула два пальца в рот и уже собиралась дунуть со всей силы, но Пижу схватил ее за руку.

— Не сейчас, мадам. Только в случае опасности.

— Ладно, идем уже наверх, потому что я теряю терпение, — ответила та поправляя на голове старый шлем.

Пижу двинулся первым. Схватил веревку, подтянулся на ней, а потом, опираясь ногами о кирпичи в стене, начал медленно, но упорно карабкаться вверх. Через какое-то время исчез с глаз и мы не видели — добрался он до окна, или еще висит на отвесной стене. Наконец, я почувствовал рывок веревки, знак для меня, что наверху все в порядке. Теперь пришла моя очередь.

Я никогда не занимался альпинизмом. Но был человеком спортивным, с довольно сильными руками. Подъем по веревке оказался для меня, однако, довольно трудным, хотя через каждые полметра на веревке был толстый узел, и я мог хорошо ухватится руками. Сапоги мои были на резиновой подошве, и легко цеплялись за пористую стену, давая мне опору.

Пятнадцать метров лазания по канату — это много или мало? Как Вам кажется, дорогие читатели?

Пятнадцать метров — это звучит не слишком впечатляюще. Но ведь это примерно столько, сколько в четырехэтажном многоквартирном доме. Уже на высоте второго этажа, я чувствовал, что у меня немеют руки, кровь из них уходит, а мое тело начинает весить все больше и больше. На высоте третьего этажа пот выступил у мня на лбу.

Только один раз я глянул вниз. И у меня закружилась голова. Мне показалось, что я смотрю в черную бездонную пропасть.

Восхождению, казалось, не будет конца. Меня окружала темнота ночи, тем более, что на эту сторону башни не падал лунный свет. Пижу предусмотрительно привязал веревку к окну, находящемуся в самой темноте, чтобы затруднить обнаружение веревки. Но темнота не позволила увидеть окно, поэтому трудно было во время восхождения рассчитать расстояние. У меня сложилось впечатление, что я все еще вишу, между небом и землей. А силы уменьшались.

— Еще немного! — я услышал настойчивый шепот Пижу, доносившийся до меня сверху, с расстояния не более двух метров.

Последние усилия. Через некоторое время я почувствовал рукой острый край небольшого окошка в стене. Пижу схватил меня за руку и помог мне протиснуться в окно. Еще немного, и вот, тяжело дыша, я стоял на твердой почве.

Пижу зажег фонарь и прикрыл его руками. Мы находились на широкой лестничной площадке внутри башни. Вниз бежала винтовая лестница с невысокой балюстрадой. Стены донжона были недавно оштукатурены, лестница новая, под ногами хрустел мелкий щебень. Как мы знаем, Маршан приказал отремонтировать донжон, чтобы в будущем устроить в нем картинную галерею. Каких картин? Конечно, краденных. В этом у меня не было никаких сомнений.

— Лестницы не скрипят, — прошептал мне на ухо Пижу — но надо спускаться осторожно, потому что здесь повсюду лежат куски досок.

Я схватился рукой за перила. Пижу выключил фонарик и в полной темноте, ощупью, мы начали медленно спускаться вниз.

Опять у меня сложилось впечатление, что наше путешествие длится вечность. В действительности, однако, мы, спускались довольно быстро. Я помню, что мы прошли две лестничные площадки, прежде чем оказались в нижнем помещении, в том самом месте, откуда я спустился в подземный каземат.

Двери башни мы застали немного приоткрытыми. Наверное, их так оставили уходящие отсюда каменщики, а, скорее всего, это Пижу позаботился о том, чтобы их оставили приоткрытыми.

Мы осторожно выглянули из донжона. И вот, что предстало нашим глазам.

Двор Орлиного Гнезда, освещало несколько электрических прожекторов. Их свет заливал розарий, беседку, бассейн и дорогу от ворот к мавританской вилле. Ярко освещены, были двор у ворот замка и хозяйственная постройка.

Мы увидели, что двери гаража открыты, а посреди двора стоит маленький фургончик, похожий на тот, который Фантомас использовал для своих злодейских выходок. Во дворе возле открытого деревянного ящика маячили толстяк и гангстер, которого мы называли "парень с тростью". Оба выносили из виллы картины, тщательно завернутые в бумагу и складывали их в деревянный ящик.

— Что-то мне подсказывает, что птички собираются испариться вместе с добычей, — прошептал встревоженный Пижу.

Так, наверное, и было на самом деле. Маршан почуял опасность и решил сбежать из замка, увозя с собой украденные картины. Но что вызвало у него такую панику? Неужели мой сегодняшний визит?

Я приложил губы к уху Пижу и сказал шепотом:

— Мы должны как можно скорее уйти и позвонить в полицию.

— Вы правы, — ответил он, — но может, сначала поглядим, куда они собираются бежать. Это очень важно, чтобы мы знали, где у Блэка еще один тайник.

И тут нам повезло. Двери вилла мавританской открылись, и упругим шагом вышел из нее… Маршан. Разумеется, он шел на своих двоих, прекрасно обходясь без инвалидного кресла. Маршана сопровождал носач и какой-то высокий, тощий мужчина.

— Вот сволочь! — буркнул Пижу.

Теперь и я узнал тощего мужчину. Это был Робину. Мы услышали голос Маршана, который говорил с толстяком и гангстером с тростью:

— Я уверен, что, максимум, завтра сюда захочет проникнуть полиция. Похоже, что возле корчмы был замечен автомобиль Пижу. Этот сегодняшний визит Самоходика тоже не без причины. Лучше всего исчезнуть отсюда на какое-то время.

Робину спросил Маршана:

— А что с Самоходиком, босс? Его следовало бы проучить. Это ведь из-за него мы не могли взять картину Ван Гога. Он нарушил все наши планы.

— Да, да, босс. Надо дать ему урок — закричали остальные почти хором.

— Пижу тоже надо бы наказать, — добавил Робину. — Этот старый дурак ужасно играл мне на нервах.

Маршан сказал с гордостью:

— Спокойно, мальчики. Ваш босс подумал и об этом. Пижу и Самоходик — это люди назойливые и любопытные, а на таких рано или поздно найдется управа. Сейчас не волнуйтесь об этом и возьмитесь за работу.

Он вынул из кармана большой конверт и протянул его толстяку.

— Положи его на дно ящика. Никто не должен найти его у нас. Если нам что-то будет угрожать, вы конверт уничтожите, понятно?

— Конечно, босс, — кивнул толстяк. — В этом конверте лежит наша самая большая тайна.

— А теперь идите и выносите остальные картины, — сказал Маршан.

Толстяк положил конверт на дне коробки и всей вместе отправились на виллу.

Пижу подтолкнул меня локтем.

— Вы слышали? Мы должны получить этот конверт. В нем скрывается их самая большая тайна.

— Надо дать знать полиции. Поймают их и тайна прояснится, — ответил я шепотом.

Но детектив покачал головой.

— Вы слышали, что они говорили? Если им будет угрожать какие-либо опасности, то они уничтожат конверт. Теперь есть шанс, чтобы получить его. Ну что? Рискнем?

А меня вдруг охватило беспокойство. Это не было какое-то иррациональное чувство опасности. Просто ситуация, в которой мы находились, и недавние слова Маршана ассоциировалась у меня с чем-то тревожным, что приказывало удвоить осторожность.

— Нет, — сказал я, положив руку на плечо Пижу.

— Вы трус. Вы боитесь риска! — буркнул детектив и вырвал руку из моего захвата.

Не дождавшись меня, он огромными прыжками бросился бежать в сторону открытой коробки, где лежал таинственный конверт.

В свете лампы я видел каждое движение Пижу. Вот добрался до коробки. Вот он наклонился над ней и сунул в нее руку. Вот он достал конверт и триумфально посмотрел в моем направлении.

Всего несколько шагов отделяло его от донжона. Я стоял в дверях башни и наблюдая за Пижу невольно высунул голову во двор.

И вдруг…

Я услышал над собой тихий шорох. Инстинктивно я отступил внутрь башни. В этот момент толстая решетка практически коснулась меня, опускаясь вниз. Я остался в башне, а Пижу во дворе.

В мавританской вилле открылось окно и раздался смех Маршана:

— А вы говорили, что вы не любопытны, господин Самоходик! — воскликнул он, видя, что я вслед за Пижу собирался подбежать к открытому ящику.

Пижу бросился к решетке в дверях донжона и судорожно схватился за нее.

— Что случилось? Кто опустил решетку? — лихорадочно тряс ее он.

— Это они. Я предупреждал вас, — позвал я.

— Откройте!

— К сожалению, это не в моей власти. Я могу только сбежать отсюда, как можно скорее и вызвать полицию.

Говоря это, я что есть силы побежал по лестнице наверх, туда, где висела спасительная веревка.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ПОБЕГ ОТ ЗЛОДЕЕВ • ДРАМАТИЧЕСКИЕ МОМЕНТЫ • НЕОЖИДАННОЕ СПАСЕНИЕ • АРЕСТ ЗЛОДЕЕВ • ЗАХВАТ ОРЛИНОГО ГНЕЗДА • ГДЕ ФАНТОМАС • НАЙТИ ПИЖУ • КТО СИДЕЛ НА КРЫШЕ • И СНОВА ПОДДЕЛЬНЫЙ ПИЖУ • ВОЗВРАЩЕНИЕ УКРАДЕННЫХ КАРТИН

Я протиснулся через окно, схватил веревку и начал по ней спускаться. Я знал, что злодеи в любой момент поймут, что им удалось поймать в ловушку только Пижу. И тогда они сделают все, чтобы схватить и меня. Мой побег из замка, угрожал им самой большой опасностью. Они знали, что я доберусь до ближайшего телефона и сообщу в полицию.

Только сейчас я понял, что все это время я недооценивал сообразительность Маршана. Не знаю, узнал ли он Ивонну в девушке доставившей овощи… Но я был уверен, что либо он сам, либо кто-то из его бандитов узнал Пижу в облике рабочего. И они, наверное, догадались, что Пижу не только днем, но и ночью будет пытаться отслеживать, что происходит в Орлином Гнезде. Можно было ожидать, что к этой акции привлекут не комиссара полиции, а именно меня. А Маршан решил поймать нас обоих.

Сейчас для меня было также очевидно, что знал о веревке, которую оставил в окне Пижу. И Маршан вместе со своими разбойниками ждал нас в замке. Даже разговор, который мы слышали выглядывая из донжона, была предназначена для наших ушей. Конверт, который Маршан положил в открытый ящик, не скрывал никакой тайны. Это была просто ловушка для меня и для Пижу.

Имея дело с невероятно ловким преступником, трудно было предсказать его дальнейшие намерения. Что он сделает, когда узнает, что поймал только Пижу?

Одно мне казалось ясно: если я хочу вернуть украденные картины, то я должен спешить.

Я спускался по веревке так быстро, что ободрал себе до крови правую руку.

Наконец, я соскочил на землю и остановился возле тети Эвелина.

— Что случилось? — спросила она, слыша мое дыхание учащенное.

— Они обнаружили нас. Схватили Пижу. Скоро и нас начнут преследовать. Бежим! — объяснил я ей прерывающимся шепотом.

Я схватил за руку старую леди, и начал с ней пробираться через кусты.

Вдруг на стенах замка что-то повернулось. Это был мощный прожектор. Его длинный, яркий луч медленно прошелся по поросшему кустами холму, наверное, в поисках моей персоны. Одновременно в ночной тишине я услышал скрип ворот замка. Я понял, что это мерзавцы, выбежали из замка, чтобы поймать меня. Прожектор должен был им указать, где я спрятался.

— Ложись! — крикнул я тете Эвелине.

Ослепительный луч прожектора скользнул рядом с нами, освещая кусты и овраги, кроличьи и лисьи норы. Там, где он проходил, становилось светло, как днем.

Луч прошел мимо нас, к счастью на расстоянии около двух метров. Я облегченно вздохнул и поднял голову. То же самое сделала мадам Эвелина. Однако, в этот момент, скрытый в стенах замка злодей внезапно повернул прожектор обратно, и луч света упал прямо на нас.

— Есть! — я услышал торжествующий голос, доносящийся до нас откуда-то сверху. — Ищите их там, направо, в кустах.

Я схватил мадам Эвелину за руку и потянул за собой.

— Бегом! Изо всех сил! — крикнул я.

Но мадам Эвелина, несмотря на дремавший в нее мощный заряд энергии, была уже женщиной в годах. Трудно требовать от пожилой дамы, чтобы она бежала как заяц или молодая барышня. Ни на минуту нам не удавалось вырваться из луча прожектора. Бандит на стене видел нас, как и, наверное, сам Маршан. Видели нас и его помощники, сбегавшие со склона холма. Мы слышали за собой треск ломающихся веток и громкие крики.

Вдруг мадам Эвелина остановилась, ловя ртом воздух.

— У меня больше нет сил, — прошептала она. — Бегите сами. Я просто усложняю вам побег.

Я колебался. Было очевидно, что Маршану не было дела до мадам Эвелины, только до меня. Не думаю также, чтобы ей причинили какой-либо вред. Но, несмотря на это, оставлять даму на произвол злодеев мне казалось делом недостойным джентльмена.

— Уходите — повторила мадам Эвелина.

Тем не менее, я все еще стоял рядом с ней, совершенно не зная на что решиться. А погоня была все ближе и ближе.

Мне было неизвестно, как далеко еще до шоссе и корчмы, в которой был телефон. Окружающая нас темнота мешала оценке ситуации. Мы находились в круге света от прожектора, что еще более усиливало впечатление мрака окружающего нас со всех сторон.

— Они у нас! Есть! — я услышал радостный крик толстяка. Всего несколько шагов отделяло нас от парня с тростью. Через некоторое время, когда и они попали в круг света, я увидел, что их четверо: толстяк, парень с тростью, Робину и носатый.

"Ну, против этой четверки и я сам ничего не могу поделать" — подумал я. И в этот момент я решил дать драпака, оставив тетю Эвелину. Ибо главное было, чтобы сообщить в полицию о готовящемся Маршаном побеге.

Вдруг, прямо за спиной, я услышал свист. И сразу же свист послышался со всех сторон.

Да, это были полицейские свистки. Замок на холме был оцеплен полицией.

Понял это и Маршан. Мгновенно выключил прожектор, который с этого момента мог бы затруднить положение его людей. А четверо злодеев бросились бежать в сторону ворот замка. Вслед за ними, сигналя друг другу свистками и включенными электрическими фонариками, широким полукругом бежали полицейские.

Над замком начал кружить полицейский вертолет.

Из ночной тьмы вышел лысый комиссар полиции.

В коротких словах я объяснил ему ситуацию. Я упомянул также о заключении Пижу и готовящемся бегстве Маршана.

— Пижу сидит в подземелье? — почти обрадовался комиссар. — Так ему и надо. Он не хотел со мной сотрудничать. В общем — вы могли испортить все дело. Ваша маленькая хитрость могла спугнуть Маршана.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула тетя Эвелина. — Такую-то благодарность мы получили за участие в акции против Фантомаса?

— Мадам, — вежливо ответил комиссар. — Вы же не думаете, что в вашем возрасте пристало бегать по оврагам?

Старая леди хотела что-то ответить, но рядом с нами появилась Ивонна. Как оказалось, прибывшие под замковый холм полицейские наткнулись на оставленных на страже, девочку и мальчика. Комиссар узнал от них о нашем походе в замок и выразил свое недовольство. Когда злодеи бросились за нами в погоню, комиссар и его люди все это время наблюдали за погоней. Терпеливо ждали, пока преследовавшие нас злодеи не упадут им прямо в руки. К сожалению, у одного из полицейских не выдержали нервы, он слишком рано воспользовался полицейским свистком. Злодеи бросились бежать.

Теперь, вслед за полицейскими, мы начали снова подниматься на замковый холм. Поимка злодеев, казалось, уже простой и легкой.

Всю дорогу комиссар не переставал сердито ворчать:

— Я получу большое удовлетворение, освобождая из темницы Пижу. Он обещал информировать меня обо всех своих планах и подозрениях, а поступил совершенно по-другому. Почему? Это же очевидно, что награда за Фантомаса достанется этой девушке, — указал он на Ивонну. — Это она первая обратила внимание полиции на человека по имени Маршан. Мы проверили прошлое этого господина, и оказалось, что Пьер Маршан, торговец вина, он мертв уже несколько лет. Вдова реального Маршана получила много денег за молчание и вот Пьер Маршан воскрес из мертвых, как Фантомас. Интересно, как его зовут на самом деле?

Я засмеялся тихонько.

— Почему вы смеетесь? — буркнул комиссар. — Что ж в этом веселого?

— Я знаю, почему Пижу предпочел не сообщать вам о своих планах. Он отказался от награды за Фантомаса.

— С чего бы это? — удивился комиссар.

— Потому что он хочет получить награду за поимку Джона Блэка.

— Что? — комиссар провалился в яму, не заметив ее в темноте. Выбравшись из нее, он еще некоторое время не мог прийти в себя от удивления.

— Так вот оно что! — повторил он и резко свистнул.

— Господа! — зычно крикнул он полицейским. — Давайте энергичнее! Знаете ли вы, кто ждет нас в Орлином Гнезде? Джон Блэк.

Сам звук этого имени было достаточно, чтобы полицейские ускорили шаг. Было очевидно, что даже мышь не проскользнет через полицейский кордон. До захвата преступников оставались считанные минуты.

Однако, вопреки всем логическим прогнозам, ситуация для них вскоре осложнилась и вовсе не по воле комиссара.

Преступники бежали к воротам замка, которые Маршан… закрыл перед их носом. "Он предал их в трудную минуту — подумал я. — Сам он отсиживается в Орлином Гнезде, а их оставил на произвол судьбы".

Вскоре полицейские окружили головорезов перед закрытыми воротами.

— Стой! Стой! Сдавайтесь! Руки вверх! — кричали они, целясь в них из пистолетов.

Подъехали полицейские машины, их фары осветили ворота. В свете огней эти злодеи встали спокойно, опираясь спинами о ворота.

Наконец, когда появился лысый комиссар полиции, раздался голос Робину:

— Что здесь происходит, черт побери, мсье комиссар? Не думаю, что вы ищете меня?

— Нет, нет, мсье, — ответил комиссар и тотчас себя поправил: — Это значит не только вас, но, прежде всего, Маршана. У меня есть ордер на его арест.

— О, Боже! — изумился Робину. — А за что, дорогой комиссар? Какое он совершил преступление? Комиссар полиции сказал с большой важностью:

— Пьер Маршан является разыскиваемым нами Фантомасом известным так же под псевдонимом Джон Блэк.

— О, боже! Правда? — опять пришел в изумление Робину. — А я ничего об этом не знал. Этот человек нанял меня для выполнения определенной детективной задачи. Я понятия не имел, что это настолько опасная фигура.

Заговорил толстяк:

— Он нанял меня катать его в кресло-каталку…

— А я был смотрителем замка, — сказал парень с тростью.

Комиссар топнул ногой.

— Не играйте со мной. Ты участвовал в краже картины.

Робину с грустью покачал головой.

— Это серьезное обвинение, комиссар. Его нужно доказать.

Я подумал, что комиссару будет нелегко доказать участие этих головорезов в акциях Фантомаса. Следовало ожидать, что банда Маршана была довольно большая, и те, которые принимали участие в кражах, возможно, даже не общались с его "домочадцами" в Орлином Гнезде, служащими ему в качестве защиты. Маршан побеспокоился, наверное, о том, чтобы они оставались вне подозрений.

— Мсье Робину — рассердился комиссар. — Ваше участие в попытке кражи картины Ван Гога было очевидно. Вы скрылись, когда мы гнались за людьми Фантомаса.

Робину отрицательно покачал головой.

— Нет, господин комиссар. Точнее будет: да, мне стало стыдно, что я готов был сквозь землю провалиться. Я ушел сгорая от стыда, что я не смог спасти картину.

Комиссар впал в ярость.

— Заковать их в наручники. — крикнул он полицейским. — Отвезти их в Тур! И начните вскрывать ворота. В Орлином Гнезде находятся Маршан и Пижу.

Четверо злодеев с огромным спокойствием позволили себе защелкнуть наручники на руках. Потом с таким же спокойствием пошли к полицейской машине. Они были убеждены, что комиссар им ничего не докажет, и вскоре они окажутся на свободе.

Да, Маршан был не просто умен. Только теперь я понял, почему на протяжении стольких лет полиция охотилась за ним, но безрезультатно. Только вот, в данный момент у него возникли кое-какие проблемы.

— Как вы думаете, из замка есть второй выход? — спросил меня шепотом комиссар.

— Мне кажется, что нет, — ответил я без энтузиазма. Ибо от такого лиса, как Маршан можно было ожидать, что у него есть несколько выходов из своей норы.

Комиссар на всякий случай велел снова окружить замок кордоном полицейских. Через некоторое время под ворота была заложена взрывчатка и прогремел взрыв. Одна створка ворот сорвалась с петель.

Мы выбежали на замковый двор.

Он был ярко освещен, как и тогда, когда я смотрел его с Пижу. В данный момент, однако, здесь не было ни одной живой души. Открытый ящик с картинами стоял посредине двора.

Подскочив к ящику я начал в нем шарить.

— Есть! есть! — закричал я радостно. — Мне кажется, что здесь все украденные картины. И картина Мемлинга, и Ватто, и все картины украденные из Замка Шесть Дам!

Комиссар снял с головы свою полицейскую фуражку и тщательно вытер пот с лысого черепа.

— Ну, в любом случае, мы добились некоторого успеха, — пробормотал он.

Полицейские рыскали в самой глубине замкового двора, ворвались в мавританскую виллу, осмотрели донжон.

Вилла оказалась пустой. А в подвале донжона, за железной решеткой, метался Пижу.

— Выпустите меня отсюда! Ради бога, отпустите меня! — умоляюще крикнул нам героический детектив Страхового Агентства.

— Где Маршан? — воскликнул комиссар. — Разве вы не знаете, куда сбежал этот негодяй?

— Выпустите меня отсюда! — кричал Пижу. — Я догадываюсь, куда он спрятался. Но сначала выпустите меня отсюда, я вам все расскажу. Я здесь не хочу быть ни минуты больше. Здесь крысы! Они хотели сожрать меня.

Один из полицейских имел при себе связку универсальных ключей и с их помощью справился с мощным замком, закрывающим решетку темницы. Шатаясь как пьяный, Пижу выбежал на двор.

— О Боже, — застонал он. — В этом подземелье, крысы, большие, как кошки!

— Где Маршан! — нетерпеливо спросил комиссар. Пижу указал на вершину башни.

— Там. Я видел его, как он бежал туда. Наверх. Наверное, хочет воспользоваться моей веревки и спуститься из окна.

— Не убежит, — радостно пробормотал комиссар. — Под башней мои люди.

Мы бросились к лестнице в донжоне. Первым бежал комиссар, я следовал за ним, а за нами толпились полицейские, среди которых были тетя Эвелина, Ивонна и Роберт. Каждый хотел быть свидетелем захвата Фантомаса.

Спотыкаясь о кучи мусора, оставленного на лестнице, о куски досок, мы настойчиво бежали вверх. Вид злодея будет нам наградой за все трудности.

Вот увидел площадку и окно с веревкой, висящий на другой стороне. Это здесь я проник в замок вместе с Пижу. И сюда я сбежал, когда его ловили.

Комиссар сунул голову в маленькое окошко и крикнул:

— Никто не пытался тут бежать?

— Нет, господин комиссар! — крикнул он снизу полицейский.

— А, значит, должен быть на вершине, — заключил комиссар.

Всего несколько ступеней отделяло нас от входа на круглую площадку, представляющую собой одновременно крышу донжона. Освещая темноту фонариками, мы полезли наверх.

На крыше я увидел человека. Кто-то повернувшись к нам спиной, сидел неподвижно на стуле.

— Руки вверх! Сдавайся, Маршан! — крикнул комиссар. Человек на стуле слегка пошевелился. Мы увидели, что привязан к спинке, а рот заткнут.

— Кто это? Кто это? — повторял изумленный комиссар.

А это был Пижу. Настоящий Пижу.

Пьер Маршан замаскировавшись под Пижу, свободно прошел через кордон полиции и пропал в темноте ночи. Комиссар полиции выкрикивал что-то о том, что, наверное, его смогут поймать, потому что, наверное, он не убежал далеко. Но я уже в это не верил. Не зря Маршан называл себя Фантомасом.

ОКОНЧАНИЕ

Я упаковал чемодан и покинул свою комнату в Замке Шести Дам.

В холле я встретил барона де Сен-Гатьен. Он долго и обильно, благодарил меня за помощь в возвращении картин, украденных из его галереи, горячо убеждал меня, чтобы я гостил в его замке, так долго, как захочу. Но для меня дело Фантомаса было уже завершено.

Пребывание во Франции я решил использовать для посещения великолепных музеев этой страны. Разве мог я не увидеть Лувр и собранные в нем произведений искусства?

Я решил уехать в Париж.

Французская бульварная пресса ежедневно подробно писала о наших приключениях в Орлином Гнезде. Меня и Пижу превозносили, отчитывали только лысого шефа полиции, которого обвинили в некомпетентности, потому что дал Маршану ускользнуть. Мне кажется, что эти обвинения были несправедливыми. Благодаря действиям полиции удалось вернуть украденные злоумышленникам картины из замка барона, Амбуаз, Анже и Шамбор. Для комиссара полиции дело Фантомаса было, впрочем, еще не завершено, он все еще надеялся, что ему удастся выведать адрес Маршана от головорезов, которых все еще держали в заключении. Что до меня, то я был убежден, что Маршан уже покинул Францию. Под новым именем и в новом воплощении появится в ближайшее время в какой-то другой стране.

Отпустив барона де Сен-Гатьен, я оставил в холле свой чемодан, и еще на некоторое время заглянул в галерею замка. Куратор галереи, господин Арманд Дюрант, развешивал возвращенные картины. Вместе с ним был Пижу, по-прежнему, жадный до комплиментов, которых ему не жалел бородатый куратор.

— К сожалению, я не получу награды за Джона Блэка, — сказал мне Пижу. — Комиссар провалил дело и позволил Маршану сбежать. Но мне позвонил президент Страхового Агентства и сказал, что за возвращение картин я получу высокий бонус. У меня есть кое-какие сбережения, так что, возможно, я куплю себе маленький домик на юге Франции, и буду выращивать розы…

— Вы больше не собираетесь бороться с преступниками? — ахнул я. Пижу погладил смешные усики.

— Вы думаете, что когда я пойду на пенсию, преступники начнут вовсю хозяйничать? Президент мне говорил, что хочет доверить мне расследовать случай кражи застрахованных в нашем Агентстве бесценных старых полотен из Кельнского собора. Будет интересно. Это очень сложное дело.

— Вы, наверное, любите сложные дела?

— О, да. Вы должны признать, что дело Фантомаса было чрезвычайно трудным. Мне очень повезло, что мне удалось его распутать.

Он совершенно забыл о моем участии. Он не отличался скромностью, этот Пижу.

— А что вы собираетесь делать? — спросил он.

— Я еду в Париж, чтобы посетить Лувр, а потом я вернусь в Польшу.

— Вас интересует история украденных картин в Кельне? С радостью принял бы вас в качестве как своего помощника, — сказал Пижу. — Мне кажется, что у вас есть детективная жилка. Вам не хватает только практики.

Я покачал отрицательно головой.

— К сожалению, и на этот раз я должен вам отказать. В Польше тоже есть много интересных дел требующих решения. Пресса как раз сообщала о "загадках Фромборка". Может быть, мне даже придется сократить свой отпуск, потому что я чувствую, что я нужен своему Министерству.

Пижу пожал плечами.

— Ну, поступайте, как вы считаете нужным. Но признайтесь, я думаю, что у нас вы сможете больше узнать о мастерстве детектива, чем у вас. Не бывает у вас преступников похожи на Фантомаса, да и детективов, похожих на меня много не встретите, не так ли?

В этот момент вмешался куратор Дюрант, который все время прислушивался к нашей беседе.

— Мсье Пижу, — сказал он, — вы, наверное, забыли, что именно господин Томаш разгадал тайну кражи картин в галереях. Вы, если не ошибаюсь, подозревали, прежде всего, барона де Сен-Гатьен.

Пижу смутился. Ненадолго, впрочем. Через некоторое время, уже вновь обрел уверенность в себе.

— Ну что ж, признаюсь, что мсье Томаш очень ловко разобрался с загадкой Фантомаса. Помог ему в этом случай.

Он помахал рукой и покинул галерею. Я пришел к выводу, что Пижу, независимо от обстоятельств, всегда будет оставаться хвастуном.

Во дворе я наткнулся на Ивонну и Роберта. Они что-то делали с переключателем у велосипеда Ивонны.

— А что с наградой за сведения о Фантомасе? — спросил я девочку.

Она вздохнула.

— Что-то мне кажется, что премия пройдет мимо. Господа из Страхового Агентства утверждают, что награда касалась лица, чья информация поможет поймать Фантомаса. А как вы знаете, Фантомас сбежал из Орлиного Гнезда. Поэтому они снимают выплату премии. Но меня это не тревожит. История с возвращением картин принесет нам много рекламы в прессе. Мы получили заявки на множество экскурсий. Мы заработаем много франков.

Я склонился над велосипедом Ивонны.

— Когда я приехал сюда, ты спрашивала меня, смогу ли я починить переключатель. Сегодня я уезжаю. Ну что ж, я попробую его исправить.

Роберт рассмеялся.

— Я только что его отремонтировал. Я думаю, что теперь уже не будет проблем с переключением "передач".

Роберт замолчал и в немом изумлении смотрел в сторону разводного моста. Наши взгляды также побежали в этом направлении. И вот что мы увидели: через подъемный мост к замку ехала на велосипеде мадам Эвелина.

Я протер глаза, потому что мне показалось, у меня галлюцинация. Но это было не так. Это была реальность. Мадам Эвелина сидела на велосипеде.

— Caramba, porca miseria! — воскликнула она соскакивая с велосипеда. — Я взяла в Орлеане отремонтированный Рено Альпина. Я ехала на нем, как сатана, двести километров в час. Но за пять километров до замка он снова сломался. Меня это так возмутило, что я оставила его на дороге, я одолжила велосипед у какого-то мужика — и вот я здесь.

— И как тете ехалось? — спросила Ивонна.

Старая дама, поправила на голове шляпу, украшенную листьями салата.

— Велосипед, который я одолжила, это старое железо. Все в нем скрипит и звенит. Но я чувствую, что если бы я купила какой-то современный гоночный велосипед с переключателем скоростей, то показала бы, как ездить. — И добавила: — Мне кажется, что я куплю велосипед. Автомобили перестают мне нравиться…

КОНЕЦ

Примечания

1

Донжон (фр.) — башня. (здесь и далее прим. автора)

2

Огюст Ренуар (1841–1919) — французский художник и скульптор, один из основных представителей импрессионизма. Характерные для его картин являются пастельные цвета, особенно оттенки розового и синего. При жизни, как и многих других художников импрессионистов, не пользовался большой популярностью. Сегодня его картины на международных аукционах достигают огромные цены: более ста тысяч долларов за картину.

3

Екатерина Медичи (1519–1589) — королева Франции, жена Генриха II. Происходила из княжеского итальянского рода Медичи. Беспринципная, часто изменяющая политические ориентации, была инициатором знаменитой Ночи св. Варфоломея и резни гугенотов. Ее обвиняют в многочисленных заговорах, отравлениях, политических убийствах. В французском искусстве укрепила итальянское влияние.

4

Пабло Пикассо (1881–1973) — великий современный художник испанского происхождения, начиная с 1904 года проживал во Франции. На его творчество оказал влияние испанский реализм, неоимпрессионизм, символизм. Пикассо был одним из самых активных и разносторонних авторов XX века. Его живопись вызывает бурные дискуссии. Считается родоначальником кубизма и других новых направлений.

5

Анри Матисс (1869–1954) французский живописец и график, главный представитель направления, именуемого фовизм, являющегося реакцией на чувственную живопись импрессионистов. Характерными для творчества Матисса являются яркие пестрые сочетания цветов. Самые известные картины: "Женщина в шляпе", "Радость жизни", "Танец", "Роскошь", "Спокойствие и наслаждение", "Сидящая одалиска".

6

Жан-Жак Руссо (1712–1778) — французский писатель и философ века просвещения, Также музыковед, композитор и ботаник. Виднейший представитель сентиментализма. Его называют предтечей Великой французской революции. Наиболее известные его книги:: "Новая Элоиза", "Эмиль" и "Общественный договор".

7

Жорж Санд, настоящее имя — Амандина Аврора Люсиль Дюпен (фр. Amandine Aurore Lucile Dupin), в замужестве — баронесса Дюдеван (1804–1976) — французская писательница. Сыграла важную роль в жизни литературной и художественной эпохи романтизма. Близкие отношения связывали ее со многими выдающимися людьми.

8

Поль Сезанн (1839–1906) — французский художник, чье творчество имело решающее значение для развития живописи XX века. Вместе с развитием импрессионизма Сезанн пытался преодолеть его односторонность. При жизни Сезанн был художник, мало известный, им пренебрегали и даже высмеивали. В настоящее время на международных аукционах картины Сезанна достигают очень высоких цен. На одном из последних аукционов заплатили за его картину 350 тысяч западногерманских марок.

9

Готье Теофиль (1811–1872) — французский писатель, поэт и прозаик, представитель так называемого "второго поколения" французского романтизма. Читателю известен прежде всего как автор популярного авантюрного романа "Капитан Фракасс".

10

Жанна д'Арк (1412–1431) — национальная героиня Франции. Во время столетней войны между Англией и Францией, став во главе французских войск, освободила Орлеан. Попав в плен к бургундцам, была передана англичанам, осуждена как еретичка и сожжена на костре. Впоследствии в 1456 году была реабилитирована и в 1920 году канонизирована — причислена католической церковью к лику святых.

11

С Карен читатели могли познакомиться в романе "Пан Самоходик и тамплиеры"

12

Пьер Ронсар (1524–1585) — французский поэт, величайший представитель французского возрождения. Его любовная лирика прекрасна. В польском переводе Артура Сандауэра, он появился в 1956 году как "Сборник поэзии Ронсара".

13

Иоахим дю Белле (1522–1466) — французский поэт, сыграл важную роль в развитии французской литературы, представив новые поэтические формы: эпос, ода, элегия, сонет.

14

Жанна Антуанетта Пуассон, маркиза де Помпадур (1721–1764) — фаворитка французского короля Людовика XV. Она оказала значительное влияние на его жизнь и политику. Образованная и талантливая, она была протеже ученых, писателей и художников

15

Ханс Мемлинг (около 1440–1494) — один из самых выдающихся голландских художников. Его работы характеризуются лиризмом, спокойствием, изысканностью. Он рисовал религиозные картины и портреты. Самые известные — "алтарь Последнего Суда", расположенный в Поморском Музее в Гданьске, и алтари: "Три Короля", "Святой Иоанн" и "Святой Христофор".

16

Микеланджело Меризи да Караваджо (1573–1610) — итальянский художник, один из главных представителей раннего барокко. Он рисовал мифологические и жанровые сцены и работал над произведениями религиозной тематики. Наиболее заметными являются: "Призвание cвятого Матфея", "Преображение Святого Павла", "Уcпение Девы Марии", "Вакх", "Мальчик, укушенный ящерицей". Живопись Караваджо характеризуется необычайным драматическим напряжением и силой выражения. В Польше его рисунки можно увидеть в Поморском музее в Гданьске.

17

Жан Антуан Ватто (1684–1721) — французский художник и рисовальщик. Он писал портреты, сцены из жизни аристократии. Представляя, казалось бы, счастливый, беззаботный мир, он окрасил свои работы настроением меланхолии, грусти и тонкой иронии. Его самые известные картины: "Жиль", "Капризница", "Паломничество на остров Киферу" и "Урок любви".

18

Франсуа Рабле (1494–1553) — выдающийся писатель эпохи французского Возрождения, гуманист, доктор. Автор знаменитой книги "Гаргантюа и Пантагрюэль", переведенной на польский язык Тадеушем Бой-Желенским. Характерной особенностью Рабле является радость жизни и своеобразный, грубоватый юмор.

19

Анатоль Франс, род. Франц Тибо (1844–1924) — выдающийся французский писатель. Его работы характеризуются огромной эрудицией, скептицизмом и весёлой иронией. Самые известные книги: "Таис", "Преступление Сильвестра Боннара", "Харчевня королевы Гусиные Лапки", "Остров пингвинов". Речь идет о романе "Суждения господина Жерома Куаньяр".

20

В французском написании: Foulque Nerra

21

La bagnole — старая, изношенная машина, мусор. Monsieur la Bagnolette — уменьшительно-ласкательное; французский эквивалент моего прозвища Пан Самоходик

22

Тициан, род. Тициано Вечеллио (около 1488–1576) — венецианский художник, один из самых выдающихся художников итальянского возрождения. Работы Тициана были очень разнообразны. Он рисовал религиозные картины (знаменитый "Динарий кесаря"), монументальные сцены, полные пафоса, и обнаженных женщин, показывая красоту человеческого тела ("Венера из Урбино"). На его творчество опирались видные художники XIX века Мане и Ренуар. Тициан считается мастером цвета и света

23

Джовани Беллини (около 1430–1416) — известный художник эпохи Возрождения, создатель венецианской школы цвета. Он происходил из известной семьи венецианских художников (сын Якопа Беллини). В Польше картину Джованни Беллини, "Мадонна с младенцем", можно увидеть в Национальном музее в Кракове (коллекция Чарторыйских).

24

Антонио Виварини (1415–1484) — выдающийся итальянский художник эпохи Возрождения. Он написал много картин вместе со своим братом Бартоломео Вивари (1432–1499).

25

Джорджоне, род. Джорджо Барбарелли да Кастельфранко (около 1476–1510) — один из главных представителей ренессансной венецианской живописи. Ученик Джованни Беллини. Многогранно талантливый, он стремился создать симбиоз живописи, музыки и поэзии. Он создал религиозные и мифологические картины и портреты. Его самые известные картины: "Мадонна со святыми Антонием Падуанским и Рохом", "Буря", "Сельский концерт". Его последней работой была, по-видимому, "Спящая Венера", завершенная Тицианом. Вокруг многих картин спор об их авторстве, приписываемом Джорджоне или Тициану, продолжается уже много лет.

26

Эдгар Илер Дега (1834–1917) — художник, график и французский скульптор. Он писал большие исторические композиции, портреты. В более поздних работах, под влиянием импрессионистов, он стремился захватить мимолетные впечатления. Самые известные картины Дега: "Любительница абсента", "На фондовой бирже", "Танцевальный класс", "Танцовщица на сцене", "Женщина расчесывает волосы", "Женщина за туалетом", "Ванна".

27

Рембрандт род. Рембрандт Харменс ван Рейн (1606–1669) — голландский живописец и график, один из величайших художников в истории искусства. Самые известные его картины: "Урок анатомии доктора Тульпа", многочисленные автопортреты и портреты его жены Саскии. Последним его произведением является "Возвращение блудного сына" — апофеоз бескорыстной любви. В польских музеях имеются работы Рембрандта. В Кракове, в коллекции Чарторыйских, можно посмотреть "Пейзаж с милосердным самаритянином", в Национальном Музее в Варшаве "Портрет Мартина Дая".

28

Вермеер ван Делфт, также известный как Йоханнес ван дер Меер (1632–1675) — голландский художник. Он рисовал жанровые сцены, жилые интерьеры, портреты, пейзажи. Его работы долгое время были забыты, они были вновь открыты в середине девятнадцатого века. Известно около 40 его картин. "Вид Дельфта" и "Маленькая улица" — считаются одними из самых красивых в голландской живописи. Утонченный колорист, один из предшественников импрессионизма.

29

Эль Греко, род. Доминик Теотокопулос (1541–1614) — известный художник греческого происхождения, поселившийся в Испании. Ученик Тициана, однако, развил свой индивидуальный стиль, стремясь получить в картинах атмосферу мистицизма и восторженности. В своих картинах он использовал дематериализованные фигуры с очень вытянутыми пропорциями и необычными световыми эффектами. Не нашедший признания в жизни, он был открыт только в девятнадцатом веке. Его самые известные картины включают в себя: "Портрет Джулио Кловио", "Христос несущий крест", "Похороны графа Оргаса", "Совлечение одежд с Христа".

30

Питер Пауль Рубенс (1557–1640) — фламандский художник, один из величайших художников барокко. Он основал мастерскую по рисованию. Многие известные художники сотрудничали с ним. В его картине доминировали религиозные и мифологические темы. Он был очарован красотой обнаженного тела, часто изображал женщин с пышными формами ("Суд Париса") и пухлыми, смеющимися детьми ("Елена Фурман с детьми"). Он также рисовал пейзажи с яркими цветами ("Пейзаж с радугой"). Его самые известные картины включают в себя "Праздник Венеры", "Три грации", "Венера перед зеркалом", триптихи "Воздвижение креста" и "Снятие с креста", "Страшный суд", "Поклонение волхвов". Польские музеи имеют несколько рисунков Рубенса и картины из его студии.

31

Диего Веласкес род. Диего Родригес де Сильва (1599–1660) — испанский художник, один из величайших художников барокко. Он рисовал картины мифологической тематики ("Триумф Вакха", "Кузница Вулкана"), портреты королей и придворных, обнаженные женские тела ("Венера с зеркалом"). Он был одним из величайших колористов в истории живописи.

32

Лукас Кранах Старший (1472–1553) — немецкий художник и график. Он создал многочисленные алтарные картины, образы Божией Матери и портреты. В Польше есть несколько картин Кранаха Старшего: в Национальном музее в Варшаве "Адам и Ева", "Лукреция", "Принцесса", в Музее в Сандомирце и в Ченстохове две картины Мадонны. Сын Кранаха, Лукас Млодзи, продолжил мастерски рисовать после смерти своего отца. Он также был очень талантлив. Его самая выдающаяся картина включают "Проповедь Иоанна Крестителя".

33

Франс Халс (около 1582–1666), выдающийся голландский художник фламандского происхождения. Он прославился как портретист. Помимо Рембрандта и Дж. Вермеера, он является одним из самых своеобразных художников Нидерландов. Его самые выдающиеся картины: "Регенты госпиталя Святой Елизаветы в Харлеме", "Малле Бабе", "Смеющийся мальчик", "Цыганка".

34

Винсент ван Гог (1853–1890) — известный голландский художник, один из самых выдающихся представителей постимпрессионизма. Первоначально он создавал реалистичные рисунки, акварели и картины с темными цветами. Под влиянием импрессионистов он осветил и обогатил палитру цветов. Самые известные картины: "Подсолнухи", "Спальня в Арле", "Арлезианка", "Белые розы", "Добрый самаритянин".

35

Морис Утрилло (1883–1955) — французский художник и график, сын известного живописца С. Валадона. Он достиг своего собственного стиля, полного меланхолии и поэзии. Первоначально он создал наивные, урбанистические темные пейзажи. Тема его работ — улицы Монмартра ("Lapin Agile"). После перехода к импрессионизму в его картинах доминировали белые и серые тона. Позже он обогатил палитру, использовал яркие, иногда кричащие цвета. Он рисовал городские пейзажи, портреты, натюрморты.

36

Морис де Вламинк (1876–1958) — французский художник и график, один из представителей так называемого фовизма. Создавал пейзажи ("Красные деревья", "Сенв возле Шату"), натюрморты, цветы. Потом отошел от фовизма, использовал плотную и взвешенную композицию. Его первые картины отличаются очень яркими цветами, позже использовал более темную цветовую гамму.

37

Марк Шагал (1887–1985) — современный художник и график, который живет во Франции. Первоначально он писал наивные и релятивистские картины ("Суббота"), а затем, приближаясь к новым направлениям: символизм, экспрессионизм, сюрреализм, развивал совершенно индивидуальный стиль, создавая свой лирический мир фантазии, мечты и сказки, мир поэтической метафоры. Его наиболее характерные картины: "Я и деревня", "Скрипач на крыше", "День рождения", "Революция", "Царь Давид".

38

Поль Клее (1879–1940), швейцарский художник, работал в основном в Германии. На него влияли кубизм, дадаизм и сюрреализм. Его работы, акварели и рисунки небольшого формата, как правило, гротескны, сочетают цвета и тонкие, энергичные штрихи со смысловой символикой.

39

Сальвадор Дали (1904–1989) — современный испанский художник, известный своей эксцентричностью. Чтобы создать атмосферу необычайности и ужаса, он использует мечты, галлюцинации, кошмары и случайные комбинации реальных предметов в своих картинах. Он характеризуется умением сочетать различные формальные элементы и техническую виртуозность. Самые известные картины: "Жираф в огне", "Осенний каннибализм", "Мед слаще крови", "Предчувствие гражданской войны".

40

Жан Десире Гюстав Курбе (1819–1977) — французский художник, один из главных представителей реалистического направления в европейском искусстве XIX века. Тема его картин — работа и судьба рабочего ("Каменотесы", "Спящая вышивальщица") и сцены из жизни небольшого городка и деревни. Его самые известные картины: "Купальщицы", "Похороны в Орнане", "Девицы на берегу Сены". В Польше его картины можно увидеть в коллекции искусств в Вавельском замке и в Национальном музее в Варшаве.

41

Илья Репин (1844–1930) — русский художник, самый выдающийся представитель реализма в русском искусстве на рубеже XIX и XX веков. Его самые известные картины включают в себя: "Иван Грозный и сын его Иван", "Запорожцы пишут письмо турецкому султану", "Бурлаки на Волге". В Польше картины Репина можно увидеть в Музее современного искусства в Лодзи.

42

Клод Моне (1840–1926) — один из создателей импрессионизма. Он рисовал короткими "запятыми", размывая контуры объектов. Основные полотна: "Впечатление. Восходящее солнце", "Стог сена", "Тополя на Эпте", "Руанский собор", "Водяные лилии".

43

Камиль Писсарро (1830–1903) — французский художник и график, представитель импрессионизма. Он рисовал пейзажи, насыщенные солнечным светом, проникнутые настроением спокойствия и погоды. Он создавал сцены в сельском жанре ("Сбор яблок"), портреты и графические работы.

44

Альфред Сислей (1939–1899) — французский художник английского происхождения, один из ведущих представителей импрессионизма. Он рисовал пейзажи окрестностей Парижа и берегов Сены с характерной окраской ("Наводнение в Пор-Марли"), наполненные светом и спокойствием.

45

Эдуард Мане (1832–1883) — французский живописец и график. В творчестве его заметно влияние итальянских и испанских художников ("Олимпия", "Завтрак на траве"). В последней фазе своего творчества приблизился к импрессионистам. К наиболее важных работ этого периода относятся: "Баржа", "Аржантей", "Нана", "Прогулка".

46

Поль Гоген (1848–1903) — один из величайших художников рубежа XIX и XX веков. Первоначально он находился под влиянием импрессионистов. Он нашел свою собственную художественную концепцию в контакте с первозданной природой, незагрязненной цивилизацией. Он жил в Бретани ("Бретонские крестьянки", "Желтый Христос"), а затем на Таити, где были созданы его величайшие работы: "Орана Мария (Мы приветствуем тебя, Мария)", "Женщина с цветком", "Сегодня мы не пойдем на рынок", "Никогда больше", "Всадники на берегу".

47

Чичероне (итал. cicerone) — гид.

48

Леонардо да Винчи (1452–1519) — итальянский художник и теоретик в области живописи, скульптор, архитектор, техник, исследователь природы и философ, один из наиболее выдающихся художников эпохи возрождения. К самым известным его картинам принадлежат: "Тайная Вечеря", "Мона Лиза", "Леда и лебедь". В Польше в Музее Чарторыйских в Кракове, можно увидеть его картину "Дама с горностаем".

49

Мария Стюарт (1542–1587) — королева Шотландии и Франции, дочь короля шотландии Иакова V. Вышла замуж за короля Франции Франциска II, после его смерти приняла правление в Шотландии. Она претендовала на английскую корону, но вызвала восстание, и ей пришлось отречься от своего сына. Укрылась в Англии, где в течение 19 лет находилась в тюрьме и по приказу Елизаветы, королевы английской, была казнена. Ее трагическая история стала темой многих литературных произведений, в том числе, Словацкого и Шиллера.

50

Оноре де Бальзак (1799–1850) — выдающийся французский писатель, реалист, автор "Человеческой комедии", включающей 85 романов и рассказов из жизни французского общества лет 1816–1848. Многие его работы перевел на польский язык Тадеуш Бой-Желеньский.

51

Рене Декарт, Картезий (1596–1650) — выдающийся философ и математик, создатель аналитической геометрии, автор метода радикального сомнения в философии. Его работу о методе "Первоначала философии" перевел на польский Тадеуш Бой-Желеньский.

52

Альфред де Виньи (1797–1863) — французский писатель, один из главных представителей романтизма. Исторический роман "Сен-Мар, или заговор времён Людовика XIII", а также драма "Chatterton", которая принадлежит к самым выдающимся романтическим произведениям, были переведены на польский язык.

53

Святой Людвик, Людвик IX династии Капетингов (1214–1270) — французский король. Он ограничил произвол феодалов, назначив королевские суды, так называемые парламенты. Мирная политика обеспечила ему огромный моральный авторитет. Поддерживал развитие науки (основал Сорбонну), ввел единую денежную систему. Участвовал в двух крестовых походах на Святую Землю.

54

Пьер Жан Давид д’Анже (1788–1856) — французский скульптор, занимающийся, в основном, скульптурным портретом и медальерным искусством. Он создавал памятники, бюсты, медали и медальоны, в том числе Мицкевича, Лелевеля, А. Дж. Чарторского.

55

Кир II старший, названный Великим (род. год неизвестен, умер в 529 до н. э.) король Персии с 550 до н. э. Он свергнул медийского царя, захватил Армению, Каппадокию и Лидийское государство, управляемое Крезом, завоевал Сиппар и Вавилон, положил конец существованию новобабилонского государства. В своих экспедициях он добрался до Средиземного моря и подчинил себе Малую Азию. Он погиб в борьбе с скифскими племенами в бассейне Амударьи. В исторической традиции рассматривается как образец справедливого и толерантного правителя.

56

56 Мольер, род. Жан Батист Покелин (1622–1673) — крупнейший французский комедиограф. Он жил жизнью странствующего актера и умер на сцене. Его комедии приобрели всемирную известность: "Смешные жеманницы", "Мнимый больной", "Школа мужей", "Школа жен", "Тартюф", "Скупой", "Мизантроп", "Лекарь поневоле" и другие. Мы знакомы с ними в переводах Тадеуша Бой-Желеньского.

Content

Ненацкий Збигнев Пан Самоходик и Фантомас

Примечания