Эволюционер из трущоб

Глава 1

Долгие годы я пытался понять, почему человек бесконечно сражается за существование. В утробе матери, в детском саду, школе, институте, на работе, в недрах разломов. При чём чем старше он становится, тем ожесточённее приходится биться за место под солнцем.

Безусловно есть и те, кто отказался от борьбы. Сложил лапки и ждёт, что власть имущие решат его судьбу. Но это довольно паршивая позиция. Будто играешь в карты с шулером: на что бы ты ни надеялся, как бы тщательно всё ни рассчитывал, ты проиграешь.

Почему я так думаю? Да потому, что я сильнейший маг мира под названием Дремора. Михаэль Испепелитель, владыка хаоса, покоритель драконов, глава пламенного ордена, сеятель смерти, а ещё — заносчивый говнюк, если верить моим злопыхателям.

Эти бесконечные титулы мне достались после того, как я стёр с лица земли целое королевство. За что? Да чёрт его знает. Уже и не вспомню. Кажется, там завёлся культ демонопоклонников, но не это важно. Важно то, что я пытался принести людям мир, а в итоге потерпел сокрушительное фиаско.

Как только я брал под контроль один регион, в другом тут же вспыхивало восстание или междоусобная вражда. И этот процесс был бесконечен. Такое чувство, будто в кулаке зажат песок, и как бы ты сильно его ни сжимал, он всё равно неумолимо утекает сквозь пальцы.

В итоге я устал от постоянных сражений. От вечной гонки за могуществом, властью, деньгами, славой, почестями. Всего этого у меня было в избытке. Лишь одного мне так и не удалось отыскать. Истины. Её не было ни в библиотеках, ни на полях сражения. Нигде в этом мире не было ответа на вопрос: почему человечество так упорно пытается уничтожить само себя?

Я плюнул на всё. Построил бункер на краю мира и занялся научными изысканиями, оставив борьбу за власть новому поколению магов. Пусть детишки играются. А я займусь исследованиями. Тогда я не знал, что совершаю огромную ошибку. Правители, бывшие каждый сам по себе справедливыми и мудрыми, собравшись вместе, превратились в кучку бестолковых дураков. Но об этом позднее.

Я сидел за компьютерным столом и нетерпеливо стучал по горячей кружке с кофе. На экране монитора отсчитывались тысячные доли процентов до завершения расшифровки. Расшифровывал я человеческий геном. Да, это плёвое дело, если у тебя есть куча денег и лучшие умы человечества, готовые работать день и ночь. Правда легко расшифровать лишь геном обычного обывателя, не имеющего магического дара.

Так уж вышло, что обычные люди ничего не решают в нашем мире. Они лишь зрители. Статисты. Смотрят, как маги перекраивают континенты, творят историю и ломают судьбы сотен и тысяч этих самых «обычных».

Я потратил тридцать лет на расшифровку ДНК магов. Должен сказать, задачка не из простых. Необходимо создать мощный компьютер, способный работать с квантовой вероятностью, а вместе с этим он должен взаимодействовать с маной. Я уж молчу про создание математической модели, микроскопов с невероятно мощными линзами, найм гениальных учёных и прочее.

Сегодня я как никогда близок к тому, чтобы узнать, что же что же лежит в основе и служит движущей силой борьбы за власть. Возможно, это поможет разрешить конфликты и создать мир, в котором больше не будет войн и бессмысленных смертей. Над головой заморгала люминесцентная лампа, оторвав меня от размышлений.

— Я архимаг, глава пламенного ордена, владыка хаоса, покоритель драконов, сеятель смерти, Михаэль Испепелитель! Я стирал с лица земли целые города. Держал в ужасе континенты. Мне поклонялись, словно богу, а цари разбивали лбы в кровь, желая склонить голову ниже чем это возможно! И что в итоге? Я не могу найти нормального электрика, который починит долбанное освещение. Ха-ха, — рассмеялся я, покачав головой.

— Ра-а-азбить? — предложил кривляющийся голос. Сидящее за соседним столом существо было точной копией меня-любимого. И оно выразительно ткнуло пальцем в сторону лампочки.

Это Мимо. Мимик, которого я приручил. Сперва думал прикончить его, но оказалось, что это чертовски полезная тварь. Пока я сплю, он продолжает работать, выполняя простейшие операции. Разговаривает, правда, как умственно отсталый, но в остальном чертовски хорош, даже готовить умеет.

— Не надо. Я сам.

Потянувшись к мане, я создал крошечный огненный шар и направил его к мерцающей лампе. Лампа оплавилась и перестала мигать. Так-то лучше.

Я поднялся с кресла чтобы размять затёкшую спину и невольно оглядел мою цитадель одиночества. Десятки шкафов, заполненных научными трактатами. Доска, исписанная магическими формулами. На рабочем столе стоял компьютер, слева на стене висел телевизор, на экране профессионально улыбался диктор программы новостей. Он беззвучно, как рыбка в аквариуме, открывал и закрывал рот, пока я наклонялся из стороны в сторону.

Спина безбожно захрустела. Что ни говори, а тридцать лет сидячей работы из любого сделают развалину, даже из величайшего мага. Краем глаза заметил, что на мониторе высветились 100%. Расшифровка завершена! Наконец то! Сегодня я пойму, как изменить этот прогнивший мир! Я потянулся к компьютерной мыши и случайно нажал на пульт от телевизора, включив громкость.

— Срочное сообщение! Правитель государства Арслан после кровопролитной войны потерпел сокрушительное поражение. И прямо сейчас над столицей Арслана в небо поднимается магическая печать! Вы можете видеть её собственными глазами! — кричал репортёр, потерявший и профессиональную улыбку, и сходство с рыбкой заодно, тыча пальцем в кроваво-красное небо. — Этот безумец решил использовать запретную магию! Надеюсь, его успеют остановить, и да хранят нас боги. — На лице репортёра был неподдельный ужас, он выронил микрофон и выбежал из кадра.

— Ну что за идиоты? — вздохнул я и покачал головой. — Меня не было каких-то тридцать лет, и всё скатилось к запретной магии? Я же уничтожил все гримуары. Эх… Видать, парочка осталась…

Земля под моими ногами задрожала. Я потянулся к мане, чтобы открыть портал в Арслан и прикончить Фариса — придурка, заварившего эту кашу, но остановился, вдруг услышав в голове вибрирующий женский голос: «Поздравляю! Ты раскрыл одну из тайн мироздания.».

— Какого чёрта происходит? Что за тайна? — нахмурился я, не понимая кто так легко смог вторгнуться в мой разум.

«До перерождения 3. 2. 1»…

— Какого ху…?

Стена перед моими глазами разлетелась на мелкое крошево, а всё помещение заполнила неукротимая волна оглушительно ревущего пламени. Боль разодрала тело в клочья, перед глазами встала багровая пелена… и внезапно всё прекратилось. Тишина. Темнота. И только биение двух сердец, стучащих в унисон. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Ослепляющий луч света ударил по глазам, заставив жмуриться. Я попытался прикрыться от него руками, но они меня не слушались. Вместе с этим, биение сердец затихло, а мир наполнился сотнями новых звуков.

— Перерезай пуповину! Вероника, поставь мамаше капельницу, что то она бледно выглядит.

Меня подняли за ноги и сильно шлёпнули по заднице чем-то огромным.

— Что вы себе позволяете⁈ Да я вас испепелю… — начал было возмущаться я, но услышал собственный голос.

А точнее, детский плач, вырывающийся из моей глотки.

— Орёт — значит дышит. Отлично. Отнеси ребёнка в послеродовое, — сказал всё тот же прокуренный голос.

Какого чёрта происходит? Где я? Я что. помер? Я встречал пару существ, которым удалось переродиться, но никогда не думал, что однажды и мне предстоит пережить подобное. Холодные руки уложили меня на тряпку и плотно запеленали, а чтобы я не орал, в рот запихнули соску.

Я крутился, пытаясь освободиться, но всё было бесполезно. Сил у нового тела не было от слова совсем. Всё, что я мог, так это моргать, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Но и это не помогло. Перед глазами мутная пелена, через которую ничего не было видно. Пришлось беспомощно лежать и слушать окружающие меня голоса.

Кстати, удивительно, что я осознаю себя. Я припомнил, что обычно новорождённые на это не способны. Да и воспоминания из прошлой жизни никуда не делись.

А вот проклятого компьютера у меня нет! Я потратил тридцать лет на расшифровку, и не успел узнать причину, по которой мы воюем. И что теперь? Начинать исследования заново? Эх… Вот же морока. А так хотелось узнать, что гонит нас на вершину пищевой цепи. Влияние хаотических богов? Или гормональный сбой?

Тележка, на которой меня везли в послеродовое отделение, качнулась и остановилась.

— Вероника Пална, позвольте я осмотрю сие дитя, — галантно проговорил мужчина и довольно грубо взял меня на руки.

— Игорь Валентинович, но ведь тестирование проводится через неделю после рождения. Он должен окрепнуть.

— Вы правы, моя дорогая. Но барон Архаров изъявил желание узнать таланты своего отпрыска незамедлительно. Хочет понять, есть ли смысл тратить на сына своё время и средства.

— Как жестоко… — вздохнула медсестра.

— Такова жизнь, милочка. Либо твои отпрыски возвышают род, либо тянут его на дно, — философски изрёк мужчина. — Дайте мне минутку, и я закончу.

Руки мужчины стали вибрировать и сильно нагрелись, от чего мои бока начало припекать. Он что, поджарить меня решил⁈ Разверните пелёнку, я его обоссу!

Только я собирался заорать, как вдруг жар прекратился, и по телу растеклась столь знакомая мне мана. Как же я скучал, родименькая! Сейчас я и глазки раскрою и самочувствие поправлю… Эй! Какого чёрта? Я не могу контролировать ману? Да вы издеваетесь⁈ Мана текла мимо даже не замечая моих потуг.

— Да уж… Не повезло барону. Его сынок бездарь, — печально заявил мужчина.

Бездарь⁈ Скажи мне это в лицо, старый ублюдок! Тьфу! Хотя, может ты и говоришь мне в лицо, только я ничегошеньки не вижу. А если бы видел, запомнил бы твою рожу, и мы бы пообщались с глазу на глаз. Лет через двадцать, если ты доживёшь, конечно. Голос-то не молодой.

— И что же с ним будет?

— Пока ничего. Поживёт месяцок в отцовском доме. Бывают случаи, когда дар проявляет себя в течение первых трёх недель жизни. — Мужчина затих, как будто раздумывал, говорить ли следующие слова медсестре или нет. И мне его молчание не понравилось. — Если парень не проявит никаких талантов, то, боюсь, его судьба будет печальна. Сошлют на задворки империи. А там, скорее всего, его сожрут монстры. — Услышав это, медсестра ойкнула. — Ладно. Пойду я, мне сегодня нужно провести тестирование ещё десяти новорождённых. Аристократы в наше время такие нетерпеливые.

Мужчина передал меня в руки медсестры. Потеряв подпитку от его маны, я ощутил, как по телу разлилась невероятная тяжесть. Меня потянуло в сон.

Не знаю, сколько я проспал, может час, может, двое суток. Но проснулся я совершенно точно от слёз, капающих на лицо. Нежная рука гладила меня по голове, а сбивчивый голос, всхлипывая, шептал слова от которых на душе стало больно:

— Мишка, я тебя никому не отдам. Слышишь? Ты мой сынок. Я тебя люблю. А то что они говорят, что ты бездарь — ничего не значит. Ты у меня самый лучший. Не переживай, твой дар обязательно проявится. Правда? — Голос девушки дрожал, и она периодически глотала слёзы, шмыгая носом. Ей было страшно.

Она не верит в то, что говорит. Нет, она меня безмерно любит, это ясно слышалось в её голосе, я это чувствую, и от этого мне ещё больнее. Больно от осознания того, что даже моя новоявленная мать не верит в то, что дар проявится.

Это что же получается? Я стану обычным? Отдам свою судьбу в руки тех, кому повезло больше? Фактически, предам себя и начну жить по принципу «моя хата с краю»? В прошлой жизни я на тридцать лет напялил на себя этот принцип и посмотрите, к чему это привело. Мой мир уничтожен.

Хотите, чтобы я стал одним из безвольных статистов? Нет. Нет. И ещё раз, мать его, нет! Не дождётесь! Ни в коем случае. Я на такое не подписывался. Мне такое перерождение и даром не нужно! Уж лучше сразу придушите подушкой!

В прошлой жизни я совершил ошибку, отойдя от власти и отдав её в чужие руки. Но в новой жизни я не позволю кому-либо решать мою судьбу. Такого больше не произойдёт!

— Миша. Мишенька! Ты чего расшумелся? Голодный? Держи, покушай, — ласково сказала мама, и я почувствовал как в рот легла нежная грудь из которой хлынуло сладковатое молоко.

Тело само собой расслабилось, и волна спокойствия накрыла меня с головой. Злость на этот мир и на прошлый растворилась. Стоять! Михаэль! Борись с этой слабостью! Борись, борись… Как же хорошо. Тепло, вкусно, нежно. Так бы и провёл всю вечность в объятиях этой женщины.

Как там она меня назвала? Миша? Почти как Михаэль. Интересно, как звучит полное имя. Мишаэль? Мишаэль Испепелитель. Ха-ха. Забавно.

— Ой! Мишутка! Ты что улыбаешься? Какой ты красивый! — Радостно выпалила мама, и что то щёлкнуло. Звук был похож на сработавший затвор фотоаппарата.

Кстати, а в каком мире я возродился? Насколько здесь продвинутые технологии? Смогу ли я воссоздать квантовый компьютер? Впрочем, не важно. Здесь есть магия и это самое главное.

— Мишенька, пообещай маме, что ты вырастешь большим и сильным. У тебя ведь пробудится дар, правда? — с надеждой в голосе спросила мама.

А всё что я мог сказать, так это «Уа». И ради этого мне пришлось оторваться от сиськи. Эх, женщина. Ты сама не понимаешь, каких титанических усилий мне это стоило. Цени мою поддержку. Глаза снова налились свинцом и я уснул.

Очнулся от плача мамы.

— Елизавета Максимовна, ваш сын бездарь. Я крайне сомневаюсь, что это изменится. Рекомендую прямо сейчас заняться поиском места, где вы остановитесь после того, как Константин Игоревич прикажет выселить вас из поместья.

— Дайте мне поговорить с мужем! Он ведь даже не видел нашего Мишеньку! Как только он подержит его на руках, он всё поймёт… — выкрикнула мама и осеклась.

— Я не должен вам этого говорить, но Константин Игоревич не желает видеть ни вас, ни вашего ребёнка. Он уделяет своё время лишь тем, кто сможет стать надеждой и опорой рода. Бездари его не интересуют. — Старческий голос безбожно дребезжал, но был доброжелателен. — Елизавета Максимовна, я хорошо к вам отношусь и поэтому рекомендую уехать из поместья раньше, чем Константин Игоревич решит сослать вас обратно в Кёнигсберг, — доверительно прошелестел старик.

— В Кёнигсберг? Так он же разрушен до основания… — в ужасе ахнула мать. — Куда же мы поедем, там ведь разлом…

— К сожалению, это мало волнует его благородие. Вы можете либо ждать решения барона Архарова, либо взять судьбу в собственные руки.

— Я-я-я… — задохнулась от переизбытка чувств моя мать, но таки сумела взять себя в руки. — Я возьму. Уже взяла. Мы остаёмся. У Мишеньки пробудится дар. Я знаю. Я верю. Так и будет. Мы никуда не уйдём, — затараторила мама.

— Как вам будет угодно. Но помните, у вас осталось всего две недели.

Громко хлопнула дверь и мужчина ушел. Интересно получается. Мой отец холодный ублюдок, который вышвыривает детей на помойку, если они не обладают даром? Подобное я встречал в южных халифатах. Там был настоящий культ силы. Правда в случае, если рождался бездать, они просто убивали потомка вместе с матерью. А здесь вполне либеральное отношение.

Я прекрасно слышал, как мама в панике расхаживает из стороны в сторону, и что-то бормочет себе под нос. Не переживай, родная. Мы ещё поставим этот мир в коленно-локтевую. И очень скоро! Я сосредоточился и погрузился в медитацию. Клонило в сон, но я упорно направлял внимание в сторону магических центров.

Спустя полчаса я мог констатировать факт. Я бездарь. Они оказались правы! Ядро маны совершенно не развито. Магические каналы иссушены, их фактически нет. Паршиво. Очень паршиво. Если так пойдёт, то я…

Нежные руки прижали меня к себе и я почувствовал тёплое дыхание матери на своей шее. Как же приятно… Собрав свои крохотные силы, я протянул ручку и коснулся её волос. Шелковистые. Хотел погладить ещё раз, но рука сама собой соскользнула на плечо матери. Внезапно в голове снова зазвучал женский голос: «Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

Какого ху… художника тут происходит? Точно такой же голос я слышал в день, когда помер. Правда тогда она сказала, что я открыл одну из тайн мироздания… Хммм… Может, это она и есть? Теперь я способен изучать ДНК людей? Выходит, всё было не зря! Да! Хочу ознакомиться.

'Образец содержит следующие доминанты:

"Рукоделие',

«Вокальные данные»,

'Музыкальные пальцы",

«Кулинария»,

«Шелковистые волосы».

Голос озвучил весь список и затих.

И всё⁈ А где боевые навыки⁈ Если я получу доминанту вокалиста, то вряд ли отец передумает и решит нас оставить. Отогнав бесполезные мысли я попытался выбрать доминанту, но ничего не произошло. Никакого описания или подсказки что с этим делать, голос мне не дал. Ну и как это работает?

— Использовать! Вживить! Встроить! — стал на пробу выкрикивать я, чем встревожил маму.

— Мишуточка, ты чего? Всё будет хорошо. Не плачь, пожалуйста! Мама рядом.

— Да не плачу я, мать! Погоди немного! Да не лезь ты с поцелуями. Тьфу! Да дай ты сосредоточиться! — возмущался я, издавая непрекращающийся «Уа» и продолжал перебирать. — Изучить! Применить! Поглотить!

На последнем слове мне как-то резко поплохело. Голова нестерпимо зачесалась, но короткие ручки не позволили её почесать. Зуд нарастал, после чего превратился в боль. Очень сильную боль. Не сдержавшись, я заорал во всё горло и потерял сознание.

Новое пробуждение было радостным. Мама смеялась и опять гладила меня по голове.

— Мишуточка, какие у тебя кудряшки. Да ещё так быстро выросли. Какой же ты красавчик. Все девчонки будут твои, — нахваливала она меня.

Зелёные глаза мамы с любовью смотрели на… Постойте. Глаза? Я вижу её глаза⁈ Ну наконец-то я могу видеть! А то уже не было сил валяться подслеповатой амёбой. Руки и ноги я старался разрабатывать, но из-за вечной слабости быстрее засыпал, прежде чем успевал хоть что-то сделать. Теперь всё изменится! Всё точно изменится!

Кстати, а что произошло с геномом? Я смог его использовать? Погрузившись в транс, я постарался пробиться в глубины своей души. В чертоги разума.

* * *

Кабинет главы рода Архаровых.

Константин Игоревич всю жизнь стремился занять более высокое положение в обществе. Но так уж вышло, что из-за вспыльчивого характера его не торопились возвышать, а даже наоборот. Барон к своим пятидесяти годам успел развязать порядка двадцати родовых войн, из которых вышел победителем.

Не каждый граф и даже князь мог сравниться с Архаровым по размеру земель, которыми он владел. Правда большие просторы требовали огромных сил для удержания власти. А ещё требовались надёжные люди. Люди, которые вечно стремились подороже продать склочного барона.

Константин Игоревич никому не доверял. Именно поэтому Архаров и решил, что лучшие союзники — это родня. Да, родственники тоже бывают теми ещё сволочами, но всё же шанс того, что они предадут, значительно ниже. Поэтому барон и завёл десяток жен, и активно размножался.

Впрочем, Архарову были нужны не родственники, а воины. Хорошо выдрессированные, не знающие страха и моральных терзаний. Воины, готовые выполнить любой приказ отца. Именно поэтому все дети, как только вставали на ноги, попадали в тренировочный лагерь, из которого далеко не все выходили живыми.

Жестоко? Возможно. Но те, кто успешно заканчивали обучение, превращались в настоящих монстров. Чего стоил тринадцатилетний сын барона Александр. Совсем недавно он убил на дуэли графа Хазарова, а тот, между прочим, был довольно умелым магом, ведь за сорок лет жизни у него было много времени для тренировок. Впрочем, Александр не входил даже в десятку сильнейших членов рода.

Вздохнув, Архаров открыл на ноутбуке еженедельный отчёт о потерях. Двадцать гвардейцев, трое из которых были офицерами. А ещё погибла двадцатилетняя дочь. Огромная потеря для рода. Барон планировал выдать её замуж, но теперь уж этому не суждено сбыться. Дочитав отчёт до конца, Архаров улыбнулся.

— Дочку конечно жаль, но неделя выдалась отличной. Потери намного меньше обычного.

Константин Игоревич перешел в новую папку и собирался открыть финансовый отчёт, но его отвлекли. В дверь постучал дворецкий.

— Да! — выкрикнул барон, закрыв крышку ноутбука.

— Ваше благородие, разрешите доложить?

— Давай быстрее.

— В ближайшие дни пройдёт отбор среди низших ветвей рода. Лучших из худших мы отправим в магическую академию. Не желаете посетить отбор?

— Ехать на выселки империи, чтобы полюбоваться на бездарей? Что за бред⁈ — Глава, нахмурившись, отмахнулся от дурацкого предложения и спросил. — Плевать на слабаков; что с моим старшим сыном? От него есть вести?

— К сожалению, нет. Николай Константинович ушел в разлом, после чего связь с ним была потеряна.

— Проклятье! — выругался Архаров и ударил кулаком по столу. — Уже неделя прошла… Отправьте в разлом поисковую группу.

— Константин Игоревич, но это разлом седьмого ранга, гвардейцы просто погибнут там без какой-либо пользы. К тому же, это ослабит позиции рода, и на наши земли смогут вторгнуться дражайшие соседи, — предупредил дворецкий, склонив голову.

— Ты прав… — задумчиво протянул барон, постучав пальцами по столу. В кабинете воцарилась гнетущая тишина. — Ладно. Если Николай силён, то сам выберется, а если нет, то бесславно погибнет. В любом случае, я не смогу оставить род слабаку, не осилившему жалкий разлом седьмого ранга.

* * *

Сознание растворилось в пустоте, позволив погрузиться в чертоги разума. Фактически, это была интерпретация души, которую маг мог исследовать для развития собственных навыков. К примеру, в прошлой жизни в чертогах разума хранились души моих фамильяров.

А ещё чертоги подстраивались под представления мага о том, как выглядит это место. Мой учитель, Тэразин Бескровный — кстати я до сих пор не знаю, почему его так называли, был он вполне румяным и упитанным, а ещё любил убивать.

Так вот, этот старый хрыч рассказал мне, что чертоги выглядят, как пещера. С тех пор я вижу их именно так. Но по сути я мог бы изменить вид этого места в любую секунду, хотя особого смысла в этом и не было.

Для меня чертоги разума представлялись сумрачным каменным сводом, на стенах которого выгравированы изображения подконтрольных мне сущностей и руны выученных заклинаний. Точнее, были выгравированы. Сейчас стены «радовали глаз» девственной чистотой. А, нет! Смотри-ка, что-то осталось.

Подойдя ближе, я осмотрел рисунок. Изображение бесформенной твари, напоминавшей слайма, но это был не слайм. Это мимик.

— Ха-ха! Мимо, ты решил последовать за мной в новую жизнь? — Но ответа не последовало. Мимик как будто спал. Дотянуться к его разуму тоже не удалось. — Жаль, ты бы мне пригодился.

Обернувшись, заметил каменную плиту, расположившуюся в центре пещеры. Плита имела форму пирамиды и была испещрена десятками отверстий, словно швейцарский сыр. Отверстия расположились в пять рядов. В самом верхнем три отверстия, в самом нижнем — одиннадцать. Странно, раньше этой штуковины тут не было.

Отверстия различались размером, а также цветом. К примеру, верхний ряд имел золотистый отблеск. А ещё в этом ряду в центральной ячейке красовался ярко-фиолетовый кристалл с неровными гранями. Как только я сфокусировался на нём, услышал женский голос:

«Божественный дар — генокрад. Обладатель дара способен изменять свою сущность на генетическом уровне. Вы можете как поглощать чужие доминанты, так и разрушать или модифицировать собственные. Желаете уничтожить дар?»

— С какой это стати? Нет, конечно не желаю! — возмутился я, понимая, что этот дар — мой единственный шанс на спасение. — Ничего уничтожать не надо. Лучше расскажи, кто ты? — Ответом мне была тишина. — Ау! Дамочка! Представьтесь, пожалуйста! — И снова тишина. — Какая скромница.

Я вернулся к изучению плиты. Судя по всему, в ней расположились дары, таланты, задатки навыков, если угодно. К примеру, нижний ряд окрашен бежевым и там имеется крошечный камень, который голос обозначил как: «Предрасположенность к вокалу». Это совершенно бесполезная вещь, однако выше расположился зелёный ряд, в котором имелись ещё три камня по цвету напоминающих металл.

«Пищеварение», «Мышечная дистрофия», «Шелковистые волосы». Подробного описания к ним не было, зато сразу было ясно, что моё новое тело ни на что не годится. Ни единого боевого навыка или предрасположенности к сражениям. Спасибо, мама, генетика у тебя конечно аховая. Вместо полезных навыков я получил своеобразный дебаф в виде мышечной дистрофии.

— Мышечная дистрофия, разрушить, — сказал я, и услышал пояснение.

«Это врождённая особенность, её невозможно уничтожить, только перерасти.».

Шикарно! Я могу уничтожить дар генокрада, но не могу избавиться от врождённой болячки. С другой стороны, это не порок сердца, и на том спасибо. Ладно. Раз я не могу избавиться от дистрофии, то что насчёт модификации доминант? Сосредоточился на «Пищеварении» и мысленно отдал приказ модифицировать.

«Для развития способности необходимо пожертвовать одной из встроенных доминант. Выберете одну из доступных доминант для переработки — 'Генокрад», «Предрасположенность к вокалу», «Шелковистые волосы».

Выбор очевиден. К чёрту эти волосы, хотя они и нравились маме, но практической пользы не несут.

Камень с геномом шелковистых волос лопнул и осыпался пылью, а кристалл, отвечавший за пищеварение, засветился ярче. Сосредоточился на камне, вызвав описание «Пищеварение. Доминанта заполнена на 56%. Желаете переработать новую доминанту для дальнейшего развития способности?».

Тьфу! Выходит, волос не хватило. А ведь они были шелковистые! Ладно. Тогда и предрасположенность к вокалу — под нож! Камень из нижнего ряда лопнул и осыпался, заставив кристалл пищеварения засиять ещё ярче.

На этот раз доминанту удалось развить. Кристалл «Пищеварения» изменил свой цвет на бронзовый. Вот! Это уже интересно. Если я буду усваивать больше питательных веществ, то и дистрофию смогу победить быстрее.

К слову об уровнях способностей. Судя по тому, что я вижу, чертог разума использует градацию силы из моей прошлой жизни. К примеру, доминанта пищеварения изначально имела металлический отсвет, а это модификатор низшего уровня.

За ним следуют: бронзовый, серебряный, золотой, платиновый, алмазный, и вне категорийный. Последний обозначается фиолетовым цветом, к которому и относится кристалл генокрада.

А ещё плита разбита на пять классов генома, отмеченных разными цветами. Первый ряд золотой… Пусть будет божественным, там и расположен ДНК генокрада. Следующая полоса красная, за ней следует синяя. Их назначения я пока не знаю, но могу предположить что синяя отвечает за магические особенности пользователя.

Далее зелёная полоса, где располагались дистрофия, волосы и пищеварение. Очевидно что эта часть плиты отражает моё физическое состояние. Ну и последняя, бежевая, отвечает за предрасположенность к различным не боевым навыкам к таким как кулинария, пение, танцы и прочее. А значит…

На грани сознания я услышал хриплый голос незнакомой женщины. Он звучал сухо, даже грубо:

— Елизавета Максимовна, Константин Игоревич желает вас видеть.

— Прямо сейчас? Но ведь я только уложила Мишу, — с тревогой спросила мама.

— Не беспокойтесь, я с ним посижу.

— Но может…

Растерянный голос матери заставил меня вернуться в сознание. Она уложила меня в кроватку и я остался один на один с сухой, как щепка, женщиной. Острые черты лица, делали из неё хищницу. Старческие глаза смотрели с безразличием. Волосы забраны в пучок на макушке, а по телу циркулирует едва уловимый поток маны.

— Не может. Барон велел вам немедленно явиться в его покои. Прошло три недели, а ваш… — Женщина явно сдерживалась, чтобы не сказать совсем уж откровенную грубость. — Ваш Михаил не проявил никаких способностей. Немедленно отправляйтесь к Константину Игоревичу, он не любит ждать, — отрезала женщина, являвшаяся то ли служанкой, то ли нянькой, так сразу и не разберёшь.

— Хорошо. Но если Миша будет плакать, то…

— Идите, — нетерпеливо рявкнула старая грымза, и мама, потупив взор, направилась на выход.

Как только мама вышла из комнаты, я подполз к краю кроватки и попытался встать на ноги. От женщины исходила аура силы, которая и манила меня. Конечно, стоило бы забиться в угол и дрожать, но не в этом случае. Если тётка опасна, то у неё может иметься довольно занятный набор генов, и если мне повезёт…

Надрывно дыша, я вцепился в гладкие берёзовые прутья кроватки и лишь немного приподнял тело над матрасом. Окинув меня презрительным взглядом, женщина усмехнулась:

— Ну да, ползать ты умеешь. Прямо как червь. Но сможешь ли ты вырасти настоящим львом и покорить этот мир? — Её взгляд изменился, и она снисходительно посмотрела на меня, когда я, превозмогая слабость, сумел-таки подняться на ноги, которые то и дело подкашивались. Я заглянул старухе в глаза и требовательно протянул руку начав мычать.

— Иди сюда, старая корга! Дай мне выдрать твои патлы! — голосил я, но в комнате слышалось лишь «Агу, агу».

Старуха наклонилась ниже и, пристально осмотрев меня, фыркнула:

— О боги, какой же ты урод. Но в твоих глазах я вижу волю к жизни. Надеешься изменить судьбу? — Она замолчала, как будто ждала что я отвечу нечто вразумительное, а после вздохнула и продолжила. — Смирись. Бездарь навсегда останется бездарем. К сожалению, таким, как ты, уготовано лишь два пути. Рабство или смерть.

— Да закрой ты свою пасть и наклонись поближе! — зарычал я, скрипя дёснами друг о друга, увы, зубов ещё не было.

— Злишься? Это хорошо. Злость заставляет нас развиваться. — Старуха задумалась на секунду и спросила. — Покажешь бабушке, на что способен? — Она взяла меня на руки и прижала к себе.

Я даже удивился, ведь прижала она меня довольно нежно. Это было странно, ведь её слова и внешность кричали о паршивой натуре.

— Хочешь, чтобы я показал, на что способен? Хе-хе. Ну смотри, старая кошелка!

Ухватил старуху за волосы обеими руками и потянул на себя. Проклятые седые пряди не хотели поддаваться из-за заколки, удерживающей их в едином пучке. От натуги я едва не испортил воздух. Крошечные пальцы побелели и заколка, клацнув зубами, упала на пол. А я продолжил терзать седые волосы.

Старуха улыбнулась и наклонилась вперёд отпустив меня так, чтобы я продолжал висеть на её локонах. Увы, силы в руках совсем не осталось. Я провисел пару секунд и рухнул в кроватку, больно приложившись виском о берёзовые прутья.

— Ха-ха-ха. Как я и думала, слабак. Продержался лишь жалкое мгновение. Мой милый внук. Как же ты собираешься вынести все тяготы жизни, если не способен даже удержать в руках мои волосы? — Женщина подняла заколку и снова закрепила волосы на затылке тугим пучком.

Ого! Внук? Выходит, эта карга — моя бабка? Это первый родственник после мамы, с которым я встретился. А ничего так женщина. Ведёт себя как тварь, но в целом… Бабушка поправила воротник и вышла из комнаты как раз в момент, когда в коридоре послышались надсадные рыдания мамы.

— Барон выгоняет вас? — поинтересовалась старуха, пропуская маму в комнату.

— О-о-он дал нам ещё неделю. Е-е-если Мишенька не проявит дар, то нас отправят в Кёнигсбе-е-ерг, — навзрыд завыла мама.

— Ты знала, на что шла. Мой сын — не тот человек, который станет заботиться о женщине, не способной родить сильное потомство.

— Маргарита Львовна, поговорите с ним! Там же открытый разлом, мы погибнем!

В отчаянии мать рухнула на колени и вцепилась в юбку старухи, но та лишь отмахнулась и перед тем, как захлопнуть дверь, сказала:

— У моего сына нет жалости, как нет и разума у девиц, желающих пойти по лёгкому пути и стать аристократками, выскочив за него замуж. Ты сама выбрала свою судьбу.

Старуха захлопнула дверь, и мы с матерью остались наедине. Мама выла от ужаса, а я лежал на кроватке, сжимая в маленьких ладошках пару седых волос.

Глава 2

Мама не унималась. Она легла на пол, согнулась калачиком и тихонько поскуливала. Безусловно её было жалко, но слезами горю не поможешь, а вот бабкиными волосами — очень может быть. Я посмотрел на седые волосины и в ту же секунду в голове прозвучал голос: «Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

— Желаю, — на автомате ответил я, чем привлёк к себе внимание матери.

— Мишутка, ты проголодался? — всхлипнула она, тяжело поднимаясь с пола.

Нужно было отдавать мысленную команду, а я… О! Молочко. В рот хлынул поток сладковатой жидкости, заставив забыть обо всём.

— Фу, Миша, что за гадость у тебя в руке? Брось каку, — сказала мама, заставив меня похолодеть.

— Мама, не трогай! Мать! Мне эти волосяки таким трудом достались! Это наш единственный шанс на спасение! — заорал я, пытаясь удержать седой волос в руке.

Перед глазами вывелся список доступных доминант, но уже было ясно, что в схватке за волосы я проигрываю. Мамина рука разжала тонкие детские пальчики.

— Мишутка, бабуля раскидала свои патлы, а ты подобрал? Давай, я их выброшу, не хватало, чтобы ты их в ротик запихнул, — ласково сказала она.

Мама одной рукой удерживала мою ладошку раскрытой, а второй потянулась к седому волосу. Всё это случилось за жалкое мгновение, но для меня прошла целая вечность! Я, кажется, почувствовал, как и сам начинаю седеть от ужаса. А хуже всего то, что я не успел ознакомиться со списком доминант старухи. Вдруг там радикулит имеется, или ещё какая хрень? Но выбора нет.

— Поглотить! — приказал я, а в следующую секунду заорал от неистовой боли. Тело разрывало на части, как будто меня изнутри пожирает магическая чума. — Уа-а-а-а!!!

— Миша! Что случилась? Ты чего? Всё хорошо, мама рядом! Успокойся! Миша! — затараторила мама испуганно при виде того, как меня выгибает дугой от боли. — Ми…

Сердце в груди барабанило с такой силой, что я слышал его звуки громче, чем крик матери. Казалось, вот-вот сердце не выдержит нагрузки и лопнет. Но мне повезло. Сознание потухло раньше, чем моя жизнь. Темнота окружила со всех сторон ватным коконом, прекратив пытку.

* * *

Екатеринбург. Берег озера Шарташ.

Родовой особняк Архаровых.

За обеденным столом собрались родичи барона Архарова. Разумеется, не все родичи, а лишь их небольшая часть. Да и как можно усадить за одним столом сотни детей, а ещё десятки жен и любовниц Константина Игоревича? Их было слишком много, они были слишком незначительны, а посему и время на них тратить он не собирался.

За столом разместились три жены Архарова. Троица сидела по левую руку от барона. Первой, и самой старшей в роду, была Екатерина Павловна, подарившая барону старшего сына Александра. Мальчик получился одарённым, можно даже сказать, гениальным, и в двенадцать лет сумел закрыть свой первый разлом.

К восемнадцати годам, во имя рода он выиграл пару войн и присоединил к владениям отца два районных центра, Ирбит и Талицу. Земли были отняты у графа Малышева, чему тот, естественно, был не очень рад. Всё это вылилось в долгое и кровопролитное противостояни,е длившееся пять лет. Сейчас линия фронта замерла. Но барон Архаров до сих пор надеялся развить успех и занять Тюмень, уничтожив конкурента.

Немного левее сидела Ульяна Ивановна. Тридцатилетняя вдова, которую Архаров любезно взял под крыло. Она не обладала плодовитостью, зато очень хорошо считала деньги и порой подсказывала отличные финансовые решения.

И последней была Зинаида Парфирьевна. Она была младшей дочерью и очень не хотела стать разменной монетой в череде политических браков, которые заключал её отец. Вот девочка и решила взять судьбу в свои руки. Молодая выскочка из рода Игнатовых продала с потрохами своего папеньку ради удачного брака.

Убийцы Архаровых ворвались в особняк по подземному тоннелю и перебили всех его жителей. Осталась лишь Зинаида. В итоге Константин Игоревич завладел Нижним Тагилом и прилегающими территориями, а Зинаида родила ему двойню. Василий и Пётр вышли средне одарёнными, но этого хватило, чтобы Архаров оставил молодую жену рядом с собой.

В конечном итоге такая женщина либо будет играть на твоей стороне и поможет возвысить род, либо она его уничтожит. Архаров приставил к Зинаиде пару доверенных слуг, чтобы в случае необходимости прикончить хитрую лису раньше, чем она успеет сделать хоть что-то дурное.

Ещё десятки жен Архаров раскидал по своим землям. Их функция была лишь одна. Рожать. И чем сильнее рождались дети, тем лучше становились условия проживания для ребёнка и его матери.

Константин Игоревич создал на границе своих владений пансионаты, куда ссылал слабоодарённых детей вместе с их матерями. Там они жили, работали на благо рода и очень часто умирали, так как врагов у Архарова было много, и частенько они нападали на родовые земли.

К тому же его земли находились по соседству с аномалией, расплескавшейся на тысячи километров вокруг. Оттуда выползали кровожадные, охочие до человечьего мяса твари, которые не щадили ни женщин, ни детей. Радовало только то, что небольшой щит у земель Архарова всё же имелся.

Род Богдановых и Титовых. Первые контролировали Пермь и земли вокруг, вторые Уфу. Так уж вышло что появившаяся аномалия накрыла их баронства, пожрав часть территорий и даровав взамен доступ к разломам и многочисленным монстрам, прущим оттуда.

Убийство чудовищ было прибыльным занятием, так как туши тварей очень ценились на рынке. Из их частей можно было сделать отличные доспехи, оружие, артефакты, да и много чего ещё.

Правда была и проблема. Тварей было так много, что рода Богдановых и Титовых были вынуждены вести непрекращающуюся борьбу за существование. А все заработанные средства уходили на найм гвардейцев и закупку необходимого для обороны снаряжения.

Архаров мог в любой момент оборвать жизни невезучих баронов, но зачем? Заключив союз с Богдановым и Титовым, он получил доступ к аномалии. Под видом помощи соседям Архаров отправлял экспедиции в разломы, из которых вывозил в огромных количествах руду, трупы тварей и иномирные артефакты. Соседи понимали, что их используют как щит, но молчали, так как любая помощь была жизненно необходима, даже такой ценой.

Но вернёмся к обеду. Напротив барона Архарова сидела его мать, Маргарита Львовна. Её волосы покрылись серебром в день, когда отец Константина пожертвовал собой, чтобы остановить вторжение со стороны аномалии. Он был сильным одарённым, и только благодаря его жертве род Богдановых и Титовых ещё существуют.

Смерть мужа незаживающим шрамом отпечаталась на сердце Маргариты Львовны. Впрочем, сейчас это было неважно. Она смотрела сквозь сына и улыбалась.

— Мама, ты сегодня выглядишь куда счастливее обычного, — подметил барон, отпив вина. — Случилось что-то хорошее?

— Возможно, — уклончиво ответила Маргарита Львовна и улыбнулась ещё шире.

— Ну, так просвети нас.

— Да, Маргарита Львовна. Нам тоже интересно, что же заставило вас улыбнуться, — ядовито сказала Зинаида Парфирьевна, и тут же осеклась, наткнувшись на суровый взгляд мужа.

Мать Архарова сделала вид, что не услышала подколку со стороны невестки. Маргарита Львовна презирала жен своего сына и верила всей душой, что никто из этих пиявок не заслуживает даже мизинца Константина Игоревича, не то что брака с ним.

— Да так, просто вспомнила лицо твоего очередного отпрыска. — Маргарита Львовна качнула бокалом с вином, и выразительно посмотрела сквозь стекло на невесток.

Красноватые отблески благородного напитка плясали по их лицам, что позволило представить, как они истекают кровью. От такого зрелища в душе у Маргариты Львовны разлилось приятное тепло. А вот невестки, услышав про нового отпрыска, напряглись, ведь понимали, что их позиции в роду шатки. В любой момент они могут отправиться в приграничные районы, а там их жизнь резко изменится в худшую сторону.

Барон знал всех сильных одарённых в лицо, точнее, он читал их личные дела. Вот только за последние три года рождались лишь слабаки. Это чертовски печалило Константина Игоревича и заставляло искать всё новых и новых жен.

— И что с ним? — безразлично спросил Архаров, не отводя взгляда от аппетитного стейка, из которого ручьём лился ароматный сок.

— Ничего особенного. У мальчика нет дара. Вот только у этого мальчишки был такой взгляд… — Маргарита Львовна задумалась на секунду и продолжила. — Похожий на твой. Неимоверная воля к жизни. Жесткий, непоколебимый. Я выпустила свою ауру, а он протянул ко мне ручки. Представляешь? А ведь даже Александр забился в угол кроватки и боялся на меня посмотреть, — усмехнулась она.

— Маргарита Львовна, не стоит наговаривать на моего сына. Он всё же сильнейший в роду. — Екатерина Павловна встала на защиту сына с превосходством в голосе, от чего её соседки скривились, как будто лимон укусили.

— Кто же спорит? Сашенька и правда сильный, но достаточно ли этого, чтобы стать лучшим? — парировала Маргарита Львовна.

— Мама, ты же знаешь, что одной воли недостаточно. Важен талант, — вклинился в разговор двух дам Архаров, пытаясь остановить зарождающуюся склоку.

— Ха-ха-ха! — Нарочито громко и наигранно рассмеялась Маргарита Львовна. — Костик, ты забыл о том, что сам — не гений? — Она приподняла бровь и поняла, что перегнула палку. — Посмотри на себя. Ты смог в три раза увеличить земли рода. Сильно ли тебе в этом помог дар?

— Я прекрасно представляю предел своих возможностей. Именно поэтому и говорю что одного желания недостаточно. Если бы у меня был сильный дар, то весь Урал уже лежал бы у моих ног, — раздраженно фыркнул Архаров и, отодвинув тарелку, встал из-за стола. — Аппетит пропал. Пойду поработаю.

— Ну, спасибо, Маргарита Львовна, — процедила сквозь зубы вторая жена, Ульяна Ивановна, и поспешила вслед за мужем.

— Всегда пожалуйста, голубушка. Должен же в этом доме хоть кто-то говорить правду. — Мать Архарова отсалютовала невестке бокалом и, улыбаясь, откинулась на спинку стула.

* * *

На этот раз терять сознание было куда приятнее. В последний момент я смог погрузиться в чертоги разума и собственными глазами увидел зарождение новой доминанты. Центральная часть плиты ярко засветилась и погасла, оставив в крайней правой ячейке крошечную песчинку металлического оттенка.

— Это то, о чём я думаю? — расплылся я в улыбке, видя, как песчинка начинает разрастаться, образуя новые грани и увеличиваясь в размерах.

В синем ряду сформировался новый кристалл. Он поблёскивал стальным отсветом в лучах вечно горящих факелов. Я подошел ближе и услышал женский голос «Геном вместилище маны интегрирован.».

— Ну вот! Это совсем другое дело! — обрадовался я и окинул тело внутренним взором.

Ядро, отвечающее за накопление маны, сформировалось. Правда было размером с горошину. Да, ядро чертовски маленькое, считай, что его и нет совсем. Но это поправимо. Я знаю, как увеличить его пропускную способность. А ещё по моим каналам прямо сейчас заструился ручеёк прохладной маны, поглощаемой извне.

Даже для простейшего заклинания мне придётся копить силы несколько дней, а возможно и недель. Но теперь нас с мамой никто не вышвырнет из особняка. А значит… От ликования меня отвлёк истеричный вопль мамы.

— Какой тест⁈ О чём вы вообще говорите⁈ Мишенька в коме! — сквозь рыдания выпалила она.

— Елизавета Максимовна, таков порядок. Несмотря на то, что ваш сын не приходит в сознание, мы должны понять, заслуживает он внимания барона или нет. Если нет, то… — примиряюще заговорил мужчина, но его оборвали.

— То вы вышвырните нас, как мусор⁈ — с ненавистью выкрикнула мама и сорвалась на скорбный вой. — Кудряшки моего мальчика выпали! Он умира-а-ае-е-ет!

— Елизавета Максимовна, даже если так, то я всё равно должен выполнить свою работу, — настоял мужчина и заметил, что я открыл глаза. — Смотрите, похоже вашему сыну лучше, — вроде и мягко, но в тоже время равнодушно подметил он.

— Миша! Мишенька! Ты живой⁈ Мама так переживала. Мой ты хороший, — срывающимся голосом тараторила мать, заливая меня слезами.

За её волосами, упавшими мне на лицо, я всё никак не мог рассмотреть мужчину, стоящего передо мной. Наконец она прекратила меня целовать и обратилась к нему.

— Дайте нам пару дней. Пусть сын наберётся сил и тогда…

Её волосы качнулись в сторону, и я рассмотрел нашего гостя. На вид сорок лет, аккуратно подстриженная борода, морда солдафонская, жесткая, безэмоциональная. А ещё шрам на щеке. Смотрел он на меня, как на пустое место. Я даже поёжился от его колючего взгляда.

— Елизавета Максимовна, у вас нет нескольких дней. Вне зависимости от ваших желаний, тестирование я проведу сегодня. Если вы откажетесь, то я буду вынужден… — Боец замолчал, увидев, что я наблюдаю за ним.

— Давай, козлина! Давай своё дело! — выкрикнул я, но окружающие услышали только возмущённое «Уа! Уа!»

— Ого! Какой суровый взгляд. Похоже, Михаил готов пройти тест, — улыбнулся солдафон и протянул ко мне руки.

Мать попыталась прикрыть меня, но я вцепился в палец амбала и не отпускал его. В итоге Елизавета Максимовна сдалась и передала меня дяденьке.

— Если ему будет больно, то я клянусь… — прошипела мать.

— Поверьте, ему точно будет больно. Такова процедура. Если не можете держать себя в руках, то покиньте помещение, я скажу, когда можно будет войти, — равнодушно ответил боец и потянулся к мане.

Как и в прошлый раз по моему телу потекла чужеродная мана. Вот только сейчас мне не было больно, а даже наоборот! Судя по всему, ранее боль вызывали несформированные каналы маны, через которые пыталась пробиться энергия, разрывая их. А сейчас каналы пускай и были чертовски малы, но ману пропускали. Более того, я активно поглощал предложенную мне энергию!

— Чертовщина какая то. Никогда такого не встречал… — задумчиво сказал боец, продолжая сканирование.

— Что такое? — напряглась и без того встревоженная мама.

— Да так… — уклончиво ответил мужчина и передал меня матери. — Поздравляю, для вас поездка в Кёнигсберг отменяется. — Он улыбнулся одними уголками губ и продолжил. — Однако, у Михаила крайне слабый дар, а посему вас отправят в приграничную область. Можете собирать вещи.

— В каком смысле? — растерянно спросила Елизавета Максимовна, переводя взгляд с улыбающегося меня на солдафона.

— В том смысле, что ваш сын способен контролировать ману. Вот только у него нет предрасположенности к какой либо из школ магии. Понимаете, о чём я? Вижу, что не понимаете. Давайте, объясню.

— Уж будьте добры. — Мама крепко прижала меня к себе и с обидой посмотрела на солдата.

— Порой рождаются дети с такой же особенностью, как у Михаила и тут два пути. Либо со временем дар трансформируется, даруя возможность использовать одну из школ магии, либо нет. Если нет, то такому ребёнку будут не доступны даже простейшие заклинания. В итоге подобные дети всё ещё остаются полезными для рода, к примеру, могут заряжать защитные артефакты или работать в мастерских, но в бою они бесполезны.

— Хотите сказать, что мой Мишенька тоже бесполезен? — зло процедила сквозь зубы мать.

— Хочу сказать, что вам повезло. Не каждой матери выпадает шанс спасти ребёнка от бесконечных сражений. — На этих словах он инстинктивно прикоснулся к шраму на щеке, как будто вспомнил что-то болезненное. — Что-то я заболтался. Елизавета Максимовна, собирайтесь. За вами придут через час.

Солдафон ушел, оставив меня с мамой наедине. Она впала в транс и смотрела в пустоту. Я агукал, пытаясь добраться до сиськи, ведь после встраивания генома жутко хотелось есть. Да и, как я понял из слов матери, я провалялся в отключке несколько дней и лишился кудряшек. Во имя эволюции, конечно же!

— Сиську! Сиську! — скандировал я, лупя маму ладошкой.

— Что? А, да. Прости Мишенька. Прости меня. Не такого будущего я хотела для тебя, — прошептала она, едва сдерживая слёзы, и наконец дала мне грудь. — Но ты всё равно молодец. Ты самый лучший. Благодаря тебе мы не будем голодать. А это уже немало. Правда? — Она улыбнулась, посмотрев на меня пронзительно зелёными глазами, в глубине которых я увидел собственное отражение.

Эх, лысый, как арбуз. Зато я сожрал столько маны у этого олуха, что практически до краёв заполнил ядро маны! А это открывало передо мной безграничные возможности. Ну, не сказать, что прям безграничные, но возможности!

Пока пил молоко, попутно перекачивал ману из ядра в каналы и обратно. Этот незамысловатый метод позволял в кратчайшие сроки расширить каналы маны, увеличив их проводимость, а также способность поглощать энергию извне.

А чтобы ещё немного ускорить процесс, я использовал метод изоляции. Вся имеющаяся мана устремлялась, к примеру, в каналы правой руки. Поток энергии был куда больше, чем канал мог пропустить, соответственно он насильственно расширялся. Да, это было довольно болезненно, зато эффективно.

— Ай! Миша, больно же, — вскрикнула мама от того, что я придавил её грудь дёснами.

Ну, извини, мама, я тут развиваюсь семимильными шагами. В конце концов, мне тоже сейчас больно, да ещё как. И всё же, несмотря на то, что я поглотил часть маны солдафона, её по-прежнему не хватало ни на одно известное мне заклинание.

Исходя из того, что сказал солдафон, колдовать могут лишь те, кто имеют предрасположенность к определённому виду магии. В моём мире подобного не было. Владеешь даром? Тогда вперёд! Безграничные просторы магии ждут тебя! Любое заклинание можно освоить, если упорно трудиться и быть готовым на определённые жертвы…

Как и обещал солдафон, за нами пришли и даже помогли собрать чемоданы… один чемодан. Десяток пелёнок, пара сарафанов, да мои детские вещи. Мама была в полной прострации и не хотела верить в происходящее, но ей помогли.

— Елизавета Максимовна, пройдёмте. Машина ожидает у входа, — пробасил мордоворот в камуфляжной форме с пистолетом на поясе.

Он схватил чемодан и указал нам на выход. Мама, повесив голову, последовала в указанном направлении. Шла она, как будто на казнь. При этом она нашептывала мне, что всё будет хорошо, и я вырасту большим и сильным. Последнее у меня не вызывало сомнений, а вот то, что будет хорошо…

На улице пасмурно. Моросит мелкий дождь и дует прохладный ветерок. Мама, прикрыв меня, побежала к старенькому автобусу, ждущему нас на парковке. За рулём усатый водитель, на последних сиденьях четыре охранника с автоматами.

Забавно. В моём мире тоже было огнестрельное оружие. Да, магический барьер способен укрыть от пуль. Вот только такой барьер тратит много маны, а запас патронов у противника может стремиться к бесконечности.

Безусловно, огнестрельное оружие было практически бесполезно против монстров — из-за крепкой шкуры и высокого уровня регенерации. Но против магов и обычных людей оно оставалось чертовски эффективным. Поэтому в прошлой жизни я и носил плащ из кожи дракона. Да, тяжелый. Зато он мог выдержать попадание даже крупнокалиберного снаряда. Правда, в таком случае, мне бы переломало все кости.

Нас усадили на сиденья перед охраной, чему я был чертовски рад, так как бойцы всю дорогу травили байки. Впереди сидели четыре женщины с маленькими детьми. Они то и дело зыркали на нас, кто-то с ненавистью, кто-то с жалостью. Чего им нужно? Очередные невезучие жены барона Архарова? Насколько же он плодовит?

— Вчера в Красноуфимске прорыв был, — тихо сказал грубый мужской голос за спиной.

— Да ты чё? — ахнул второй.

— Ага. Оборону Титовых разрезали, как масло. Куча трупов. Пара форпостов уничтожена. Богданов отправил свои силы на подмогу, но часть тварей и до нас дошла.

— А ты откуда знаешь? — спросил сиплый голос.

— Да племяш на границе служит. Звонил сегодня. Говорит, у нас тридцать «двухсотых» и сорок пять «трёхсотых».

— Хренасе. А не многовато?

— На фоне потерь Титова, мы, считай, малой кровью отделались. Представь, как бы нам жилось, если бы граница прилегала к аномалии.

— Не дай боги. Чем дальше от этой пакости, тем лучше.

— Мужчины, я, конечно, извиняюсь, но могли бы вы помолчать? Я ребёнка пытаюсь уложить, — возмутилась одна из женщин, сидящих рядом.

— Помолчать? Это можно, — усмехнулся боец, и дальше мы поехали в тишине.

Весь путь занял около трёх часов. Просторная трасса петляла вдоль бесконечных хвойных лесов. Периодически в окне мелькали речушки. Их воды выглядели чёрными из-за тёмных облаков, нависших над нами. Казалось, будто сама природа говорит о том, что в новом месте хорошо не будет.

Автобус остановился у трёхметровых ворот, над которыми красовалась вывеска «Ирбит». Даже удивительно, что я понимаю не только язык, но и письменность этого мира. Водитель высунулся в окно и громко свистнул. Правда в этом не было необходимости. Наше появление уже заметили. С высоких стен смотрели дозорные, направив автоматы в сторону автобуса.

— Степаныч! Чё там? Слабосилков привезли? — выкрикнули со стены.

— Агась. Их самых. Открывай. Мне ещё обратно ехать, — поторопил водила невидимого стража, и ворота открылись.

Автобус тронулся с места, а водитель, ранее молчавший, решил провести нам экскурсию:

— Уважаемые пассажиры, наш автобус прибыл в город Ирбит, расположившийся на излучье одноимённой реки, впадающей в более крупную реку под названием Ница. Небольшой городок, площадью два на четыре километра, является опорным пунктом, разделяющим владения барона Архарова и графа Малышева. С востока Ирбит надёжно прикрывает река, а на развилке Ирбитского тракта расположилась застава, блокирующая проезд со стороны Тюмени. Можете не переживать, здесь вы будете в полной безопасности, — заверил нас водитель.

— Ага. Вот только соседи часто клацают зубами. А так-то да, тихое место. До тех пор, пока затишье не перерастёт в бурю, — усмехнулся охранник, сидящий позади нас.

Автобус направился в центр города, где и расположился наш приют. Двухэтажное здание обнесено бетонным забором, на вершине которого красовалась колючая проволока. Это место больше напоминает тюрьму, а не детский сад, куда привезли пятерых грудничков.

Водитель остановился рядом с массивной калиткой. Со скрежетом дверь открылась, и на нас посмотрел сморщенный, как изюм, старик, с автоматом на плечах. Брезентовый плащ не давал ему промокнуть в эту мерзкую погоду, поэтому мужик никуда не спешил и спокойно курил, глядя на нас через стекло.

— Здорова, Степаныч. Чё там, говорят, у тебя дочка родила? — спросил сморщенный.

— Ага. Было дело, — ответил водила, замерев в створках приоткрытой двери автобуса.

— Проставляться будешь? — затянувшись, спросил охранник.

— Колюня, ну ты чушь-то не неси. Проставляются, когда радость случилась. А у меня внук родился. Сам понимаешь, ежели здоровенький, то дорога одна. В гвардию.

— Эт да. В гвардии долго не живут. — Охранник докурил сигарету и щелчком отправил бычок в полёт, после чего направился к автобусу.

Когда он вошел в салон, я понял причину его нерасторопности. У мужчины не было ноги по колено. Её заменял деревянный протез. Как я понимаю, он был гвардейцем, которого после ранения списали в охранники.

— Красавицы, милости просим в наш пансионат закрытого типа. Здесь вам будет комфортно, а самое главное, сытно. Да и за детишками вашими присмотрят, — улыбнулся одноногий и поправил автомат, перекинутый через плечо. — Ну, чего вы такие смурные? Всё ж хорошо. Никто не умер. По крайне мере, пока. — Одноногий скривился в усмешке, от которой моя мама вздрогнула, да чего уж там, я и сам напрягся.

Нас вывели из автобуса, после чего Степаныч умчался в обратном направлении. Войдя в калитку, мы оказались в асфальтированном дворике, откуда открывался прекрасный вид на здание пансионата. От такого вида даже я впал в уныние. Серые стены, решетки на окнах, четыре вышки с охраной, пара конвоев ходит по территории. Если раньше я это место назвал тюрьмой в шутку, то сейчас я просто уверен, что это она и есть.

— Мамочки, чего мнётесь? Заходите, не стесняйтесь! — рявкнула дородная женщина, появившаяся в дверях пансиона.

Физиономия женщины была настолько откормленной, что могла в любую секунду треснуть по шву. Кудрявые волосы толстухи спрятаны под целлофановой шапочкой, как будто она работала на пищевом производстве.

Мама взлетела по ступеням и первой оказалась внутри пансиона. А тут ничего так. Яркое освещение, бежевые стены, пол и потолок. Правда по левую и правую сторону длинного коридора массивные стальные двери. По-моему с безопасностью тут перестарались. Даже одарённому будет сложно вскрыть такую дверь, не разломав при этом стену. Когда внутрь вошли все мамочки, кучерявая толстуха решила представиться.

— Меня зовут Анфиса Емельяновна. Я управляю данным пансионатом. Можете обращаться ко мне по всем вопросам, но не надейтесь, что я нарушу распорядок ради вашего комфорта. — Женщина улыбнулась, но что-то её улыбка напомнила мне оскал бешенной псины.

— Простите, а нас покормят? Я последний раз ела десять часов назад, — спросила женщина с седой прядью в волосах.

— Конечно покормят, милочка. Правда ужин у нас уже был, поэтому вам придётся поголодать до утра. Говорят, для фигуры полезно, — ехидно подметила Анфиса Емельяновна, осмотрев с головы до ног тонкую, как щепка, женщину.

В коридоре повисло гнетущее молчание. Все уже поняли, с кем имеют дело, и решили не вступать в лишний диалог.

— Если у вас нет вопросов, но давайте я покажу апартаменты, в которых вам предстоит жить. — Толстуха сверкнула довольным оскалом и повела нас вглубь здания.

Прелести нового дома я оценил сразу же. Это был полный восторг. Анфиса Кто-то Тамовна распахнула дверь в натуральный барак. Пять двухъярусных кроватей, верхние койки которых уже были заняты.

Почему заняли верхние? Видать, детей своих недолюбливали и хотели научить их летать. Шутка. Очевидно потому, что дети часто ходят под себя, особенно в столь раннем возрасте, а матрас, судя по всему, довольно тонкий. По ночам возможно выпадение осадков. Какая прелесть…

А ещё мне понравилось то, что повсюду были развешаны детские вещи, из-за чего в комнате была такая влажность, что по стенам и потолку обильно ползла чёрная плесень. Милое местечко.

Со вторых ярусов кроватей женщины бросили на нас равнодушные взгляды и отвернулись. При этом я не заметил, чтобы у них были дети.

— Располагайтесь, — хмыкнула толстуха, указав на уже застеленные кровати. — Завтра в восемь часов за вашими отпрысками придут воспитатели и заберут их. Не нужно вопросов. Вот расписание, его придерживаемся неукоснительно. — Надсмотрщица жестом остановила мамаш и указала на лист, висящий на стене.

Расписание было довольно насыщенным. А для младенцев так и вовсе перенасыщенным. При виде него у моей мамы глаза полезли на лоб, да и у меня тоже.

Прикорм с 8:00 до 8:30;

Плавание с 9:00 до 10:00;

Тихий час с 10:00 до 12:00;

Прикорм с 12:30 до 13:00;

Массаж с 13:00 до 13:30;

Игровая комната с 13:30 до 15:00;

Прикорм с 15:00 до 15:30;

Тихий час с 15:30 до 17:00;

Время с мамой с 17:00 до 19:00;

Прикорм с 19:00 до 19:30;

Сказки с 20:00 до 21:00;

Сон с 21:00 до 8:00.

— Позвольте, но это же… — возмутилась седовласая женщина, приехавшая с нами, но её мгновенно оборвали.

— Дамочка, ваш ребёнок, вам больше не принадлежит. Род Архаровых вырастит из вашего сына…

— У меня дочка, — поправила надсмотрщицу седовласая.

— Не важно. Из ваших отпрысков мы вырастим всесторонне развитые личности. И если вам повезёт, то у ваших детей откроется дар, что позволит вам перебраться в место получше этого клоповника. Но шанс этого не велик. Поэтому захлопните свои ротики и наслаждайтесь пребыванием в нашем пансионате, — улыбнулась Анфиса Емельяновна и с силой захлопнула дверь.

От грохота проснулись четыре младенца и зарыдали. Я же просто пребывал в шоке. Судя по расписаниею, мы практически не будем видеть матерей, из-за чего будет расти ощущение брошенности. А это чувство делает человека замкнутым и озлобленным. Для солдата неплохое качество, вот только есть и обратная сторона медали в виде зияющей дыры в душе, а как вишенка на торте — безграничное одиночество.

Такой боец даже не сможет понять, отчего ему так плохо? Почему он не ценит свою жизнь и рвётся в самоубийственные атаки? Да, безусловно, он придумает для себя тысячу и одно объяснение, почему всё так и должно быть. Но жить от этого не станет легче. Боль никуда не уйдёт.

Отец оказался ещё большей скотиной, чем я думал раньше. Так уродовать собственных детей ради пробуждения дара? Да уж… И мы — слабоодарённые, а как же он тренирует ребят с сильным даром? Боюсь представить.

Мои раздумья прервала мама. Она заняла центральную кровать и посадила меня на застиранную до дыр простынь.

— Ну вот Мишутка. Теперь это наш дом. — В её голосе чувствовалась такая безысходность, что у меня ёкнуло в сердце.

— Мамуля! Выше нос! Мы выберемся из этой дыры! — Я постарался вложить в голос как можно больше энтузиазма и улыбнулся.

— Да, мой ты хороший, — всхлипнула она и прижала меня к себе.

Как и было указано в расписании, свет вырубили ровно в девять вечера. Жутко хотелось спать и я тут же вырубился. Снилось, как толстую управляющую сбивает автобус. Она пролетела десяток метров, неистово матерясь, и бросилась отчитывать Степаныча. Жаль, что досмотреть сон мне не дали.

— Сдаём наследников! Хе-хе, — выкрикнула женщина и пинком распахнула дверь.

Она вкатила в барак стальную тележку с четырьмя ярусами, на двух нижних уже лежали дети. Вы серьёзно? Будете возить нас, как мешки с картошкой? Эй! Убери руки падла! Тётка без церемоний вырвала меня из рук матери и уложила на тележку пристегнув ремнями, а после направилась за следующим ребёнком.

— Эй! Можно поаккуратнее! — возмутилась женщина с верхней полки и тут же огребла.

— Нужно было аккуратнее раздвигать ноги, когда под барона ложилась. Рот закрой и сиди молча, — облаяла её тётка, собрала оставшихся детей и мы поехали по длинному коридору.

Пара поворотов, и вот мы на месте. Закопчёный потолок резал глаза и аромат вонючей дряни рвал ноздри, благодаря этому остатки сонливости как рукой сняло. Судя по всему, нас привезли в столовую. Я бы предпочёл мамину грудь, но нам дали бутылочки с прикормом.

Никто не следил, едим мы или нет, всем было плевать. Нас даже не стали отвязывать от тележки. Чавкая, я втянул в себя мерзкую жижу и скривился от отвращения. Пакость та ещё. Да и цвет у прикорма был тёмно бурый, что намекало на качество еды.

Правда у этой баланды было неоспоримое преимущество перед молоком матери. Смесь прикорма содержала крупицы маны. Понятия не имею, что они туда подмешивают, да и не хочу этого знать! Несите добавку, сволочи! Мне нужно как можно больше маны! А как только я смогу колдовать…

— Эй! Мы что уже уезжаем? А как же добавка? — возмутился я.

— Никитишна, ты чё кривисься? — спросил хриплый голос у нашей извозчицы.

— Да беруши дома забыла, а этот вон разорался, — она ткнула пальцем в мою сторону.

— Разорался? Ты ещё не знаешь как я могу орать! — Я стал махать ручками и петь гимн обсидиановых рыцарей, чей орден я спас от гибели в прошлой жизни. — Любого мы клинком сразим, и разобьём врагов! А если всё же затупим, лишимся мы голов…

— Да захлопнись ты уже. Ну вот… Из-за тебя и остальные начали орать, — вздохнула извозчица, так как я своей песней воодушевил ещё девятнадцать глоток на крик.

Тётка ускорилась и отвезла нас в следующий пункт назначения. Как вы помните, я архимаг, глава пламенного ордена, владыка хаоса, покоритель драконов, сеятель смерти, Михаэль Испепелитель! Я хочу сказать, что у меня нет ни одного титула, который бы говорил о том, что я люблю водные процедуры. Нас привезли в бассейн и передали тренерам. Суровый дядька посмотрел на меня с улыбкой и спросил:

— Ну что, козявка, будешь плыть или тонуть?

Постановка вопроса мне сразу не понравилась.

— Кто этому идиоту доверил ребёнка⁈ Верните меня к ма…

Пока я голосил, тренер влез в бассейн и опустил меня в воду… С головой… Мне не понравилось. Тут же начал лупить руками по воде, пытаясь всплыть, а заодно побольнее пнуть ногой этого идиота.

— Ого, какой прыткий. Молодец. Поплывёшь раньше всех, — похвалил меня тренер и тут же снова заставил нырнуть.

Объёма лёгких хватало, чтобы пробыть под водой всего пять секунд. А когда я уже был готов наглотаться воды, меня чудесным образом вытаскивали. Казалось, что эта пытка с ныряниями будет продолжаться вечность. Но пытка только начиналась.

Тренер решил, что с водой я уже познакомился, и теперь настало время познакомить меня с колесованием. Это такая средневековая пытка. Правда сейчас обошлось без колеса. Тренер схватил меня сперва за руки и стал вертеть их в разные стороны растягивая мышцы, а после тоже самое проделал с ногами.

Честно говоря, я был шокирован тем, насколько гибкое у меня тело. Подобным я не мог похвастаться в прошлой жизни. А ещё было страшно. Думал, он меня ломает.

Когда разминка завершилась, тренер запихнул под мои руки валик позволяющий держаться на воде и стал требовать. Нет, вы не поняли. Я первый раз на плавании, а от меня уже что-то требуют!

— Ну. Чего замер? Давай, греби руками и ногами. Ты же только что бойкий такой был, а сейчас замер? — ухмыльнулся он.

— Да пошел ты, придурок! Я с этим валиком чёртовым боюсь пошевелиться. Тело плохо слушается и если я потеряю равно… — заголосил я и, потеряв равновесие, скрылся под водой.

Тренер, конечно же, достал меня, не дав утонуть. Но что-то мне подсказывает, что так заботливо он будет себя вести лишь пару первых занятий, а после начнётся ад.

Плавание наконец-то завершилось. Нас вернули в барак, после чего я с наслаждением присосался к груди любимой мамы. Вот только на этот раз её молоко имело странный привкус. Пока мы плавали, маму накормили какой-то гадостью, и теперь эта гадость смешалась с молоком? Плевать, сил совсем не осталось, хочется спать…

Тихий час завершился ровно по расписанию. В двенадцать часов нас разбудили и снова отвезли на прикорм. На этот раз мерзкая жижа влилась в моё горло без какого-либо отвращения. Я был так голоден, что готов был съесть что угодно. Чёртово плавание, а ведь казалось, что я потратил не так много сил.

После перекуса нас отвезли на массаж. Хотя это и массажем-то сложно назвать. Суровые тётки выкручивают суставы в разные стороны, мнут мышцы с такой силой, что кажется, будто они пытаются отделить мясо от костей. Боль жуткая. Но я был доволен! Хоть в этой жизни у меня есть время на массаж. Да, на паршивый. Но хоть так.

Когда массаж завершился, нас отвезли в игровую комнату. Комната была около тридцати квадратов размером. На полу заляпанный ковёр, вот и всё, что можно сказать об игровой.

Мамы сидели на лавках за стеклом и молча наблюдали за нами. Судя по всему, им велели вести себя тихо и не мешать нам взаимодействовать друг с другом. А чтобы мы были вынуждены общаться с другими детьми, нам дали всего пять игрушек на двадцать человек.

Пока ребятня пускала слюни, я пополз в центр комнаты и совершил рейдерский захват погремушки! Чтобы никто не покушался на нажитое непосильным трудом, я отполз поближе к стенке и стал отбивать ритм.

— Кто крутой здесь? Ча-ча-ча! Обогнал всех! Ча-ча-ча! Я Мишаня-архимаг! Подрастаю на глазах! Ча-ча-ча!

Не знаю почему, но мне захотелось подурачиться и я не стал отказывать себе в удовольствии. Смеялся, играл с погремушкой, а после попытался поставить её вертикально в центр ладошки и поймать равновесие. Погремушка всё время падала, заставляя меня раз за разом повторять попытки. Игра тоже может быть тренировкой, и эта должна была развить моё чувство баланса.

Я погрузился в свой мирок, игнорируя остальных детей. А они, в свою очередь, боролись за игрушки. Вырывали их друг у друга, кричали, рыдали! Одним словом, устроили настоящее побоище.

Я не удержал равновесие и погремушка, упав на ковёр, откатилась в сторону. Темноволосый парень заметил это и на сверх скоростях пополз к погремушке. Ага, держи карман шире! Я ещё не наигрался. Было заметно, что парень намного крупнее меня, вот только я был ближе к игрушке. Схватив погремушку, я торжественно поднял её над головой и улыбнулся.

— Выкуси!

Однако паренёк даже и не думал сдаваться. Вместо того чтобы отступить, он толкнул меня в грудь, и я рухнул на спину. Хорошо, что успел сгруппироваться, а то бы приложился затылком.

— Ну, падла. Молись своим богам.

Я собирался подняться, но этот амбал навалился сверху и потянул свои потные ручонки к моей погремушечке. А что мы делаем с такими упырями? Правильно!

— Получай, сука! — выкрикнул я и со всего размаха ударил погремушкой промеж глаз мальчишки.

Губы черноволосого задрожали, он попятился назад и, запрокинув голову, распространил по всей игровой ультразвуковые волны. На его вопли прибежал воспитатель, а следом и мать парня, опалившая меня взглядом, полным ненависти. Ой-ёй. Кажется, я влип…

Глава 3

— Феденька! Ты живой⁈ — заголосила молодая мамаша, ворвавшаяся в игровую.

Ей наперерез тут же бросился один из воспитателей, но он даже не думал останавливать её. Просто находился рядом, чтобы в случае чего оттащить обезумевшую женщину. И, судя по лицу воспитателя, он был доволен происходящим. Дамочка подхватила на руки сынулю, залитого слезами и увидела стремительно растущую шишку. Что и говорить, погремушка увесистая.

— Ах ты, выродок! — взвизгнула женщина и замахнулась ногой, готовясь пнуть меня.

Воспитатель никак не отреагировал, а вот моя мама словно пантера выскочила из загона для родителей и оттолкнула полоумную.

— Сука! Да ты хоть знаешь, кто я? — перешла на ультразвук мамаша обиженного сынка. Видать, это их фамильная доминанта. Я про ультразвук. — Я Ирина Вячеславовна Румянцева дочь графа Румянцева! Если я скажу хоть слово, то тебя вместе с этим бездарным щенком вышвырнут из пансионата в ту же секунду!

— Эммм… Так ведь твой сынуля тоже бездарь, иначе бы вы не оказались в приграничной зоне, — парировала мама, прижав меня к груди.

— Да! Гаси её! — радостно выкрикнул я, видя, как лицо тётки скривилось от обиды.

— Закрой свой поганый рот! — взвизгнула Румянцева и со всего размаха влепила пощечину моей маме.

— Эй! Я тебе руки повыдёргиваю и засуну… — стал возмущаться я, но между мамой и Румянцевой вклинился воспитатель.

— Дамы, прошу передать мне детей. Время прикорма.

Румянцева скрежетнула зубами, передала сынулю воспитателю и, заглянув в глаза своему отпрыску, сказала:

— Феденька, расти большим и сильным. Тебя ждёт большое будущее, в котором ты будешь управлять вот таким отбросами. — Румянцева мазнула по нам взглядом и ушла.

Я посмотрел на маму, а она едва сдерживала подкатившие слёзы. Вот же тварь эта Румянцева. Как только накоплю побольше маны, обязательно отомщу ей. Может, даже устрою несчастный случай.

Меня забрала воспитательница и уволокла на кормление. На этот раз мерзкая жижа была вполне сносной. Думаю, очень скоро она мне даже понравится. На соседней тележке лежал Феденька и, хмуря бровки, зыркал в мою сторону.

А ты как хотел, братишка? Набросился на меня и думал, что я не буду защищаться? Не на того напал. Кстати, а ведь он и правда мой братишка. Как и все дети в этой комнате. А нет, не все.

Пока я заправлялся прикормом, воспитательница зацепилась языками с поварихой. Из их обсуждения я понял, что в пансионате содержатся не только дети барона, но и слабо одарённые дети крестьян и гвардейцев. Выходит, папаша берёт на воспитание всех, кто обладает хоть какими-то дарованиями. Запишем ему +1 в карму.

Я похоже понял, почему Румянцева так бесится. Дочь графа! А вынуждена жить с простолюдинами. Уверен, она приняла это как личное оскорбление со стороны Архарова. А теперь ещё и её сынка обидели, причём неясно кто конкретно обидел, крестьянин или отпрыск аристократа.

Я и сам не знаю, какой титул носила мама до замужества. Но то, что она является женой барона, о чём-то да говорит. С другой стороны, титул матери не важен, ведь все её родичи погибли в Кёнигсберге. Интересно, где этот Кёнигсберг находится, и что там произошло.

Эй! Верни, зараза! Я не доел! Изо рта выдернули бутылочку и под бурный рёв детей повезли обратно в барак.

— Забирайте детишек. Тихий час, — сообщила воспитательница, вкатив тележку в комнату.

Когда мама взяла меня на ручки, я заметил, что её глаза покраснели. Вот же тварь Румянцевская, всё-таки довела до слёз. Ну ничего, месть моя будет жестокой!

Мы легли на скрипучую кровать и нежная грудь наполнила мой рот молоком. Мысли о мести тут же отступили и я провалился в сон. Снилась молодость. Я подавлял Малаакское восстание, испепеляя тысячи предателей. Точнее, это я тогда думал, что они предатели. Ну, а как иначе? Я служу империи, а тут появляются мятежники, желающие разрушить мой дом! Возмутительно, не правда ли?

Когда ты на вершине мира, то твоя жизнь прекрасна вне зависимости от того, кто стоит у руля. А вот когда ты внизу пищевой цепи, то видны все пороки действующей власти. С высоты своей колокольни я не разглядел тогда, что в империи поселились голод и разруха, ведь я видел лишь сытую жизнь.

Спустя десять лет я собственноручно убью императора и узурпирую власть, но это уже ничего не изменит. Не вернёт тысяч погибших. Ох уж эта молодость. Думаешь, что ты самый умный, а мир чертовски прост и понятен. А в итоге твои действия лишь плодят сожаления…

— Мишутка, просыпайся. Вставай, мой хороший.

Я открыл глаза от нежных поцелуев матери и, зевнув, потянулся.

— Пойдём прогуляемся?

Я коротко кивнул.

— Да мой ты золотой! Такой маленький, а уже всё понимаешь, — расплылась в улыбке мама.

— Да чё там он понимает? Просто лупает в потолок вот и всё. Дети ж они тупые, — вякнула с верхней полки тётка с крестьянской мордой и полезла вниз. — У меня пять детей. Уж я-то знаю, о чём говорю, — пояснила она с чувством собственного превосходства и потянула за ногу своего отпрыска.

— Тупые? Ты в зеркало посмотри, там и увидишь настоящую тупицу! — возмутился я.

— Мишуль, не слушай тётю, она просто не выспалась, — сказала мама, запихивая мои ручки в комбинезон.

Кстати, в нашем бараке Румянцевой не было и это радовало. Не хочу, чтобы мама постоянно плакала из-за этой дуры. Одевшись, мы направились во двор. На небе светило солнышко и пели птички, а за забором гудел город. Мама потянула бублик калитки, но калитка оказалась заперта.

— Видимо, не судьба. Что ж, погуляем по городу в следующий раз. — Весело сказала мама и понесла меня на задний двор.

А там было довольно красиво. Ухоженный садик с обилием дорожек и лавочек. Даже фонтан имелся! Совсем крошечный и сломанный. Но, тем не менее, он был.

— Миш, ты молодец. Всё правильно сделал, — шепнула мне на ухо мама. — Я тоже очень хотела той дуре ответить, но побоялась, что она тебе навредит. А ты такой — бац по морде этому хорьку! Ха-ха-ха! — Мама заливисто рассмеялась и смех её был таким заразительным, что я тоже невольно захихикал. — Ой, а кто это тут так хохочет. Кто хохочет⁈ — Она начала дурачиться и щекотать мне пузико, отчего приступ смеха и вовсе стал неконтролируемым и я стал задыхаться. Внезапно она остановилась и прижала меня крепко к себе. — Я тебя никому не отдам. Если этот дурак снова решит тебя обидеть, бей в ответ. Мама тебя прикроет.

Женщина! Ну что ты со мной делаешь? Слёзы сами навернулись на глаза от такой теплоты и я прижался к ней, засопев. Я тебя тоже не дам в обиду. В этом мире у меня есть только ты и дар генокрада. Не бойся, мама, скоро всё изменится.

Прогулка завершилась, мы вернулись в барак. Мама искупала меня и собиралась почитать книжку, как в комнату влетела раскрасневшаяся воспитательница.

— Мамаши, отдыхайте. У нас свои сказки для детишек, — ухмыльнулась она и начала погрузку детей на тележку.

Отвезли нас в игровую, где усадили на кресла с ремнями и пристегнули. На стене перед нашими глазами растянули белую простыню и вывели на неё видео с пропагандой. В ролике рассказывалось что Архаровы это величайший род в империи. А император и прочие аристо узурпировали власть. Притесняют народ и вообще, мол, так нельзя, и мы всех спасём.

Да уж… Папаша с каждым днём находит всё более убедительные аргументы в пользу того, что он просто конченый мудак. Показывать детям подобные сказки? Это, мягко говоря, перебор. Тем более что в видео были вставки боевых действий с расчленёнкой, зато под бодрую музычку и крики что мы всех сильней.

Благо это видео длилось всего десять минут, после чего нас вернули матерям и мы легли спать, на этот раз, уже до самого утра.

Правда спали другие дети, я же полночи медитировал, стараясь расширить энергетические каналы. Прогресс был, но он шел куда медленнее, чем я рассчитывал. С моими запасами маны ни о каком колдовстве даже речи быть не может. Самое элементарное заклинание потребует в десять раз больше маны, чем я смогу накопить за неделю. И это печально.

Впрочем, я нашел парочку способов как ускорить процесс. Для начала я взял волос с подушки матери и попытался повторно поглотить её геном. Увы, ничего не вышло. Забрать доминанту у живого существа я могу лишь единожды. Ну и ладно. Пойду другим путём.

Сосредоточившись, я потянулся к Мимо. По телу прокатилась прохлада и я почувствовал, как мимик откликается, пожирая предложенные крохи маны. На полу спальни образовалась бесформенная куча грязи, которой я тут же послал мыслеформу в виде Феденьки.

Из грязи сформировался образ парня и ловко вскочил на ноги.

— Мимо! — Воскликнул мимик, заставив всех спящих заворочаться.

Пришлось послать мыслеобраз, чтобы он заткнулся. Мимик кивнул и замер в ожидании новой команды. И он её получил. Мимо посмотрел на соседнюю кровать и не спеша потопал к её изголовью. Там спала женщина с серебрянной прядью. Мимик остановился перед ней, протянул ручку и дёрнул за волосы.

— Ай! Какого чёрта⁈ — вскрикнула женщина, вскочив с кровати.

В этот момент мимик сорвался с места, держа в руке пару волосин. Пробежал мимо моей кровати, сбросил ценный груз у моих ног, после чего рванул на выход.

— Ма-а-ам! — заорал Мимо, свернув за угол, и я его отозвал.

— А ну стой, мелкий засранец! — заголосила седовласка, выбежав в коридор, но мимик как в воду канул.

Грюкнула дверь и, судя по звукам, доносящимся из-за стены, сейчас там происходит настоящее сражение. Румянцева визжит, как свинья, отбиваясь от оскорблений седовласки. На вопли быстро прибежали воспитатели и разняли так и не начавшуюся драку.

— Какой-то дурдом, — возмутилась мама и накрыла меня одеялком. — Спи, мой хороший.

Ага. Я как раз планировал поспать. Улыбнувшись, я зажал в ладони волосы и отдал мысленный приказ «поглотить». Перед глазами потемнело, но на этот раз я не отключился. По телу прокатилась волна боли и корёжила меня минут десять. Я, как мог, терпел, а когда собрался закричать, боль отступила. Выдохнув, погрузился в чертоги разума.

Я, конечно, и не рассчитывал заполучить какую то мощную доминанту, но мне достался вполне достойный навык. Кулинария. Кто-то скажет что это бесполезный хлам, а я не соглашусь. Вы когда-либо отправлялись в многодневный поход? Если да, то вы должны понимать ценность вкусной еды. В пансионе даже детей кормили отвратно, мне страшно представить, что ест моя мама. Однажды я её накормлю нормальной едой.

На утро мама покормила меня грудью, сняла подгузник и понесла в ванную. Ванная оказалась общей, и очередь туда выстроилась немалая. Благо мама раньше всех успела занять очередь, и мы оказались в первых рядах.

Дверь открылась, и из неё вышла раскрасневшаяся седовласка, а следом показался одноногий охранник, застёгивающий ширинку. Уверен, они там делали что угодно, но точно не мылись.

— Хороший денёк, — прокомментировал одноногий и поковылял на выход.

— Стыд совсем потеряли, — буркнула мама и, войдя в ванную, заперла дверь.

Держа меня на руках, она пустила воду нужной температуры, постелила на дно ванной коврик и усадила меня на него. Тёпленькая водичка потекла по спине и голове, заставив расслабиться. Красота! Обожаю утренний душ. Позволяет взбодриться. Если, конечно, вода ледяная, а от тёплой — наоборот — клонит в сон. И сейчас я бы с радостью поспал ещё.

Я наслаждался купанием, ровно до тех пор, пока не увидел на стенке ванной чёрный волос, похожий на волосню с предплечья охранника. Руки сами собой потянулись к нему.

— Сиди спокойно. Миша! Да что такое? Куда ты лезешь? Не нужна тебе эта гадость! — Мама направила лейку душа на волос, и он устремился в слив.

— Да что ты творишь⁉ Он же бывший гвардеец! А значит, должны владеть боевыми навыками! — Закричав, я рванул к сливу, но меня на полпути перехватили.

— Какой то ты сегодня неуправляемый. Всё. Выходим.

— Пусти меня, женщина! Ты мешаешь мне развиваться!

Хоть я и говорил разумные вещи, но слышала мама лишь «Уа! Уа!» Зараза! Как только научусь говорить, появится шанс аргументированно спорить. Может, тогда моё развитие пойдёт быстрее, а не будет смыто в сливную яму.

Меня вытерли, одели и отнесли на гимнастику. Тренер снова выкручивал мои руки и ноги под невообразимыми углами, а я всё смотрел на его целлофановую шапочку и думал, как бы вырвать у него пару волосяк. Если бы у меня были зубы, я мог бы укусить его до крови за руку и тогда бы точно получил геном этого мускулистого амбала. Увы, зубы пока не выросли.

После гимнастики меня пытались утопить в бассейне. Я доблестно сражался и вроде бы даже проплыл… пару сантиметров. А потом наглотался воды и пошел на дно. Сегодня тренер был не в настроении и давал мне шанс себя проявить или утонуть, в зависимости от того, как посмотреть на происходящее.

Когда наступил тихий час, я с превеликим наслаждением уснул. А вот после сна нас отнесли на арену. Игрушечный колизей, где двадцать детей были вынуждены бороться со скукой, а ещё друг с другом.

На этот раз меня посадили в дальний угол и я банально не успел забрать ни одной игрушки. Вместо этого сидел и наблюдал, как дети сражаются за погремушки и пару машинок.

На моих глазах девочка, которой на вид было месяцев девять, выхватила машинку у зубастого паренька и со всего размаха ударила его транспортом по лицу. Удар вышел не слабый и рассёк лоб мальчишке, ведь машинка была, ни много ни мало, железной. Вот только на вой парнишки никто не пришел, даже его мама. Он просто обливался слезами, оставляя на ковре кровавые пятна.

Пока я наблюдал за этим зверством, краем глаза заметил, что Федя вооружился вчерашней погремушкой и направляется ко мне.

— Гу-гу! Агу-гу! — выкрикнул он, размахивая погремушкой, как булавой.

— Уйди, юродивый. Я в печали, — отмахнулся я, но это никак не помогло предотвратить зарождающийся конфликт.

— Давай, Феденька! Как я учила! — выкрикнула Румянцева из-за стекла и захлопала в ладоши, предвосхищая скорую месть.

Я поднялся с палласа и стал ждать, пока её сынок подойдёт ближе. Федька остановился в пятнадцати сантиметрах от меня и занёс погремушку над головой.

— Гу-агу-гу-гу-у-у–у! — дерзко заявил он и…

И я толкнул его. Правда упал не только Федька, но и я плюхнулся на него сверху. Вышло так удачно, что он приложился затылком и взревел, словно раненый зверь. Ему было чертовски больно и обидно. Федька покраснел как рак, и вместо того чтобы, скуля, убраться подальше, решил ударить меня погремушкой.

А я что? Я ничего. Лежу сверху и тяну его за волосы в разные стороны. Мне всё-таки нужен генный материал. А он так удачно сам напросился. Хе-хе.

Видя, что удары сына не достигают цели, Румянцева Ирина Вячеславовна ворвалась в игровую комнату и даже сбила с ног воспитателя, пытавшегося её остановить. Но на этот раз воспитатель был не один. Коренастый мужик преградил ей дорогу и обхватил за талию яростную бестию.

— Пусти меня, ублюдок! Ты был обязан защитить моего сына от этого выродка! Такому ничтожеству не место в нормальном обществе! Вышвырните этого щенка на улицу! — голосила она, тыча в меня пальцем, а второй ладонью лупила по спине воспитателя.

— Ирина Вячеславовна, при всём уважении, здесь не детский лагерь. Мы готовим будущих воинов. Надежду и опору рода. Если ваш сын способен только рыдать, то мы можем доложить господину, и на улицу отправитесь вы, а не этот мальчик, — холодным тоном проговорил воспитатель, хотя его лицо улыбалось, ведь груди Румянцевой тёрлись о его щёки.

На удивление, речь воспитателя охладила пыл припадочной. Она оттолкнула коренастого, поправила платье и надменно заявила, осмотрев окружающих:

— Мой сын станет опорой рода. А когда он вырастет, вы все заплатите!

Топнув ногой, она удалилась, а за стеклом послышался голос деревенщины из нашего барака:

— А я-то чё? Я вообще молчала. Мне-то за что платить? Не, ну вы слышали?

Пока тётка возмущалась, я тем временем запихивал в рубаху две куцые волосины Федьки. С трудом, но я справился. Всё это время Федька голосил пытаясь выбраться из-под меня. И я его с радостью выпустил, но сперва отобрал погремушку.

— Дяй! — шмыгая носом, потребовал Федька, протянув руку.

— Могу ещё раз по голове дать. Надо? — спросил я, замахнувшись погремушкой.

Федька тут же прикрылся руками и попятился назад. То-то же. Будешь знать, как агрессировать. Я уселся на пол и стал отбивать ритм.

— Гу-гу-гу-га-га! Одолел я врага! Гу-гу-гу-ги-ги! Сделаю первые шаги!

Кстати, с первыми шагами имелись проблемы. Я мог запросто подняться на ноги, а вот ходить не получалось. Ноги вечно подгибались, и я летел вниз. Неприятно, унизительно! Но я продолжал тренироваться изо дня в день.

Во время тихого часа я достал волосяки Федьки из рубахи и попытался поглотить его доминанту. Боялся, что мне достанется ген тупости или истеричности, но, увы, даже этого я не получил.

Банально ничего не произошло. Голос безмолвствовал точно так же, как в момент, когда я пытался повторно использовать волосы матери. Видимо у детей ещё не сформирована доминанта, из-за чего и не удаётся её украсть. А жаль.

Следующие две недели пролетели словно один день. Прикорм, плавание, тихий час, прикорм, массаж, игровая комната, прикорм, тихий час, время с мамой, прикорм, минутка пропаганды, сон — и так до бесконечности. За эти две недели я понял одно: смесь, которую нам дают в качестве прикорма, чертовски питательна! За две недели я прибавил в весе целых два килограмма и значительно укрепил мышцы.

Радовало то, что прошлой ночью я смог сделать пару шагов без опоры. Очень скоро научусь ходить, и тогда… И тогда я буду всё ещё мелким карапузом. Но это тоже пройдёт. Нужно только подождать.

Конечно, не приятно просыпаться в час ночи от ощущения, что сходил под себя, и беспомощно лежать в ожидании, пока мама тебя обслужит. С другой стороны, беспомощность — это плата за кучу времени для совершенствования собственного тела и навыков, а также для сбора генома.

К примеру, энергетические каналы от постоянных тренировок увеличились вдвое. Благодаря этому ядро маны наполняется всё быстрее, но и этого недостаточно. Две недели назад я призвал Мимо и он сожрал весь запас маны. Который я восстанавливал целых десять дней! Позорище. Раньше я даже не чувствовал, что Мимо потребляет ману, теперь же…

Теперь на улице ночь, а я лежу в кроватке и думаю, что для меня важнее? Получить новый геном от одной из наших соседок или книжку из шкафа, стоящего у входа? Геном это замечательно, вот только все женщины, находящиеся в бараке, не одарённые. А значит, я получу мусорную доминанту, которая даже при переработке даст лишь незначительную прибавку к полезным навыкам.

К тому же, я в этом мире почти два месяца, но ничего не знаю о его истории. А это паршиво. Нужно восполнить пробелы в знаниях. Потянувшись к мане, я призвал мимика, создав свою точную копию, и тут же направил ему мыслеформу с изображением шкафа и книги, стоящей на нижней полке.

Мимо сорвался с места, добрался до шкафа и возникла первая проблема. Мимики всегда были такого же размера, как и их приручитель. То есть я не мог изменить размер Мимо, превратив его в слона. Нет, в теории это возможно, но тогда внутри он будет пустым и не будет держать форму. Выйдет нечто похожее на воздушный шарик, только без воздуха и не такой эластичный.

Мимо стоял у шкафа, подпрыгивал, но никак не мог дотянуться до нужной книги. Подобную проблему я уже решал в прошлом, поэтому мы просто пересобрали его тело. Отказались от рук, освободившуюся материю направили на увеличение длины ног. Рост Мимо стал увеличиваться прямо на глазах. Дотянувшись головой до полки, он схватил книгу зубами и, подбежав ко мне, выплюнул её на кровать.

— Спасибо, дружище, — улыбнулся я и отозвал мимика.

А призыв вышел вполне экономичным. Благодаря тому, что ядро маны постепенно растёт, сейчас оно заполнено маной на треть. Неделю назад призыв мимика сожрал бы всю ману без остатка.

Я подполз ближе к книжке и посмотрел на обложку: «Мировая история». То, что нужно. Перелистнул страницу и подтащил книгу немного левее, туда, куда падал лунный свет, проникший через приоткрытое окно.

Читал я книжку до самого утра и, должен заметить, было очень интересно. Если отбросить лишнее, и историю последних ста лет максимально сократить, то выйдет следующее.

В европейской части континента случилась большая война, в ходе которой использовали запретную магию, разорвав с её помощью само мироздание.

Так уж вышло, что после этого образовалась огромная магическая аномалия, которую населяют различные монстры. Рядом с ней открылись разломы, ведущие в «осколки мёртвых миров», что это значит, пояснения не было.

Зато говорилось, что внутри разломов есть куча полезных ресурсов, за которыми идёт настоящая охота. Государства отправляют туда экспедиции, стараясь заграбастать дары аномалии. Правда, поход в разлом — чертовски опасное занятие. Поэтому зачищать их решаются немногие.

Из-за возникновения аномалии уничтожена почти вся Европа, как и часть европейская часть Российской Империи. В конце книги имелась мировая карта, на которой я попытался отыскать Ирбит, но не нашел. А вот размер аномалии был отлично прорисован. Если Россия потеряла пятую часть территорий из-за аномалии, то Европа лишилась восьмидесяти процентов своих земель.

Аномалия расплескалась, словно вода от камня, брошенного в озеро. Маленькими вкраплениями разнеслась по всему миру, образовав десятки разломов и тысячи аномальных зон. Из разломов лезли монстры, а аномалии меняли законы этого мира.

К примеру, описан случай, когда аномалия превратила участок воды в Тихом Океане в рассыпчатое стекло. Моряк, рыбачивший в тех местах, спрыгнул в воду, чтобы охладиться — и превратился в мелко нарубленный фарш, пролетев через десятки метров острого, словно бритва, стекла.

Напарник рыбака сидел на борту лодки и смотрел, как его друг проваливается в бездну, оставляя за собой кровавый шлейф. Аномальная зона составляла всего десять метров, но рыбаку не повезло, и он прыгнул как раз туда, куда не следовало. Подобных аномалий были тысячи, и у каждой имелись свои уникальные свойства.

Избавиться от аномалий можно было лишь одним способом — закрыть разлом, находящийся рядом с ней. Учёные сходились в том, что аномалии подпитываются энергией разломов, из-за чего человечество бросило силы на борьбу с разломами. Прошла сотня лет, а разломы пережили тех, кто собирался от них избавиться.

Да уж… Печальная история, за которой стоят десятки миллионов погибших в этой борьбе. Правда, большинство спасителей человечества умерли не закрывая разломы, а в войне против своих соседей.

Ну, а как же? Сосед отправил свои войска на борьбу с аномалиями, оставив свои владения практически беззащитными. Слишком лакомый кусок, чтобы не попытаться его заграбастать. И аристократы брали всё, что плохо лежит, перекраивая не только географию собственных владений, но и близлежащих стран. Стоит ли говорить о том, что это привело к жуткой напряженности по всему миру?

Закрыв книжку, я усмехнулся. Отличный мир для перерождения. Мир мечты, можно сказать! Пытался остановить войны в прошлой жизни, а тут они повсюду. Все готовы перегрызть друг другу глотки. Просто замечательно… Впрочем, это не повод печалиться. Пока я жив, всё можно исправить, осталось только заполучить такую силу, с которой весь мир будет считаться.

* * *

Екатеринбург.

Двор перед поместьем Архарова.

Константин Игоревич Архаров ежедневно практиковался в фехтовании на мечах. Цели занятий были просты и незамысловаты. Во-первых, так он сбрасывал накопившееся напряжение и улучшал навыки ближнего боя. А во-вторых, он проверял умения собственных потомков.

Архаров плевать хотел, хороша ли техника у его отпрыска. Его больше интересовало, как они ведут себя во время боя. Проявляют ли неподчинение? Может, огрызаются или прячут обиду после очередного поражения? Потомков было много, а глава рода — один. И Архаров желал любой ценой оставаться главой собственного рода, даже если ради этого придётся прикончить пару взбалмошных детишек.

Константин Игоревич стоял напротив двух сыновей. Обоим было по восемь лет. Двойнята Василий и Пётр. Дети, рождённые от третьей жены, Зинаиды Парфирьевны. Мальчишки заняли боевые стойки, выставив перед собой рапиры.

В поединках же Архаров предпочитал более массивное оружие и использовал двуручную булаву. Он терпеть не мог эти пляски с нанесением десятков ударов, ради того, чтобы противник подох. А вот один раз жахнуть врага промеж глаз дубиной — это был надёжный способ упокоить любого, даже самого отменного фехтовальщика. Нужно было лишь попасть.

— Не разочаруйте меня, — усмехнулся Архаров.

Братья отсалютовали рапирами и в унисон рявкнули:

— Ты будешь доволен, отец! — В следующее мгновение братья рванули в бой, беря отца в клещи.

Несмотря на свой возраст, они имели отменную выучку и в ближнем бою могли запросто одолеть любого гвардейца. Вот только Архаров не гвардеец, у него куда более высокий класс.

Василий подобрал момент, когда отец переведёт взгляд на Петра, и рванул в атаку. Клинок вспорол воздух и переломился пополам, угодив в рукоять булавы, которую Архаров выбросил на встречу юнцу. Потеряв клинок, Василий на мгновение замешкался. В этот момент Константин Игоревич начал разворот, чтобы добить наглеца, но на помощь пришел Пётр.

Парень сделал ложный выпад на который Архаров выбросил булаву, направленную в грудь Петра. Мальчишка ушел в подкат, пропустил огромную оглоблю над головой и, хищно оскалившись, нанёс удар, целя в живот отца. Всё могло бы получиться, но обернулось грандиозным провалом.

Архаров сделал шаг в сторону, уходя с траектории атаки, а после без замаха пнул сына сапогом в висок. Пётр кубарем полетел по мостовой, сдирая руки в кровь, но рапиру так и не выпустил. Василий воспользовался моментом, достал из сапога короткий нож и запрыгнул отцу на спину, занеся руку для удара.

Архаров без труда схватил сына за ворот и перебросил его через себя, со всего размаха приложив о мостовую. Василий выгнулся дугой и вскрикнул, чувствуя, как хрустят его кости.

Константин Игоревич занёс ногу, чтобы ударить парня в подбородок и оборвать его страдания, но передумал и двинул навстречу Петру, который только что пришел в себя. Пётр покачивался из стороны в сторону и скалился окровавленными зубами.

— Отличный настрой. Отвратная выучка, — хмыкнул Архаров, отбросив в сторону булаву. — Нападай.

— Ты недооцениваешь меня, отец? — с вызовом спросил Пётр.

— Напротив. Я уже оценил твои способности и признал тебя никуда не годным.

— Зря ты так. — Мальчишка сплюнул кровь на мостовую и сделал стремительный выпад.

Увы, Архаров знал, о чём говорил. Перехватив руку сына, он поднял его в воздух, после чего ударил кулаком в солнечное сплетение. Пётр хэкнул, выпустив оставшийся в лёгких воздух, и слегка заплевал отца кровью. Архаров презрительно скривился и отшвырнул сына подальше от себя.

— Бой окончен. Тренируйтесь усерднее, иначе сдохнете, — сказал Константин Игоревич, с отвращением в голосе.

Но это было лишь напускное. На самом деле он любил своих детей, просто желал, чтобы они стали сильнейшими и пошли по его пути. А путь был прост до одури. Стань лучшим или умри. Архаров в раннем детстве решил для себя что станет императором и упорно шел к этой цели. Да, не всё шло гладко, но каждый год его маленькая империя прирастала землями, и возможно однажды…

— Константин Игоревич, вас к телефону, — окликнул главу рода дворецкий.

— Я занят, — недовольно буркнул Архаров и поднял с земли булаву.

— Звонит советник императора, — пояснил седовласый дворецкий и протянул Архарову сотовый.

— Давай сюда, — вздохнул Архаров. — Слушаю.

— Константин Игоревич, в Сыктывкаре открылся новый разлом. Граф Троицкий, к сожалению, не смог его закрыть собственными силами. Вы нужны империи. Ожидаем прибытия ваших войск в Сыктывкар в течении следующих сорока восьми часов. Всего доброго, — меланхолично проговорил советник и бросил трубку, не дождавшись ответа.

— Сучий император, — прорычал Архаров и сжал сотовый так сильно, что он не выдержал давления и сломался. — Спрятался в Хабаровске вместе со своей семейкой и смеет отдавать приказы? С какой стати я вообще должен ему подчиняться?

— Потому что в противном случае, по вашу душу отправят команду зачистки, ваше благородие, — пояснил дворецкий, склонив голову.

— Зачистки, мать её так, — скривился Архаров. — Попомни моё слово, как только я накоплю достаточно сил, я отрежу голову этому барану.

— Константин Игоревич, вы же знаете, что подобные мысли лучше оставить при себе. Повсюду могут быть уши.

— Да наплевать! В империи каждый первый с радостью бы прикончил этого придурка, — отмахнулся Архаров и наконец взял себя в руки. — Ладно. Это всё пустое. Отправь Юрия в Сыктывкар, но прежде пусть свяжется с графом Троицким и потребует с него оплату наших услуг. Не бесплатно же нам спасать его шкуру, верно говорю? — ухмыльнулся глава рода.

— Вы совершенно правы. Любой труд должен быть оплачен.

— Вот и я так думаю. Всё. Иди. А нет, стой, — передумал Архаров. — Скажи Юрке, чтобы взял с собой и этих. — Константин Игоревич кивнул в сторону двух избитых двойняшек, — Готовьтесь, щенки! Это будет ваш первый боевой выход.

Дворецкий кивнул и ушел, не став задавать вопросов. Если господин хочет подвергнуть сыновей смертельной опасности, то пусть подвергает. В конце концов, это далеко не первый раз, когда он отправляет собственных отпрысков на верную гибель. Из любви, конечно же, пусть и слегка извращённой.

* * *

Югорск.

Поместье графа Черчесова.

В банкетном зале сидели два графа. Малышев Сергей Алексеевич и Черчесов Даниил Евгеньевич. Первому было сорок три года. Уставшие глаза, под которыми залегли мешки, поседевшие волосы. А ещё на левой руке у него не хватало двух пальцев — прощальный подарочек от Архарова.

Малышев приехал проверить, как идёт наступление на Ирбит, вот только проверить ничего не успел. Снаряд влетел в его машину, отправив графа прямиком на больничную койку. Если бы автомобиль не был укомплектован артефактными щитами, то Малышев уже был бы покойником. Немного оклемавшись, он принял решение заморозить конфликт и уже пять лет жил мирной жизнью.

А вот Черчесов Даниил Евгеньевич — наоборот. Жил в мире, но стремился к войне. Воевать он хотел не с кем попало, а с Архаровым. Именно поэтому и позвал в гости Малышева. Черчесову на прошлой неделе исполнилось тридцать девять, и он чертовски жаждал отпраздновать сороковник на могиле Архарова.

— Сергей Алексеевич, нет, ну ты представляешь? Звонит мне этот дурак, советник императора, и говорит: «Вы обязаны оказать содействие в закрытии разлома графу Троицкому!». Придурок, — с отвращением сказал Черчесов, пригладил усы и отпил французского коньячку из бокала. — Как я окажу ему содействие, если дороги до Сыктывкара пролегают через земли Архарова?

— Воистину какой-то вздор, — поддержал его Малышев. — Каждая собака знает, что вы с ним враждуете.

— Вот и я о чём! Каким чёртом я должен попасть в Сыктывкар? Через Уральские горы карабкаться? Ха. Идиот.

— И что в итоге?

— В итоге я два часа лаялся с этим тугодумом, пока он не понял, в чём проблема. И так удачно вышло, что имперский вестник оставил меня в покое и переключился на Архарова. Теперь Костику придётся вести войска в Сыктывкар, а для нас, мой друг, открывается целый ряд замечательных возможностей. Понимаете, к чему я клоню? — Черчесов нагнулся вперёд и, улыбаясь, заглянул в глаза Малышеву.

— Признаюсь честно, пока не совсем понимаю, о чём вы, — нахмурил седые брови Малышев, скрестив руки на груди.

— Всё просто. Я предлагаю вам объединить наши силы и нанести удар в момент, когда Архаров отправит войска в Сыктывкар. Стремительный рывок до Екатеринбурга, где мы снесём голову этому выскочке, — воодушевлённо выпалил Черчесов. — Что скажете?

— Скажу, что это стремительный рывок в могилу. А я туда не тороплюсь. Да и вам, Даниил Евгеньевич, уже давно пора забыть Елизавету Максимовну. Ну, выбрала она Архарова, а не вас, чего печалиться? Разве вокруг мало красавиц?

— Сергей Алексеевич, вы говорите, как трус, — попытался спровоцировать товарища Черчесов, но это у него не вышло.

— А вы говорите, как глупый юнец. Пора повзрослеть и понять что за любое действие рано или поздно придётся заплатить, — парировал Малышев.

Черчесов скрежетнул зубами, но грубить в ответ не стал.

— Насчёт Лизоньки не переживайте. Когда Архаров сдохнет, она снова будет моей.

— Эх, Даниил Евгеньевич. Зря вы так. Я, как человек, у которого есть опыт сражений с Архаровым, дам вам один совет. Не тратьте своё время. Архаров вам не по зубам. Лучше найдите новую даму сердца и живите спокойно.

— Сергей Алексеевич, в случае нашей победы, я передам под ваш контроль все земли Арха…

— Покойнику новые земли не нужны, — оборвал Черчесова Малышев и поднялся из кресла. — Что-то я засиделся. Прошу меня простить. Дела рода не терпят отлагательств, — вежливо сказал Малышев, но было ясно, что он просто желает избавить себя от этого бессмысленного разговора.

— Жаль. Я думал, что мы с вами найдём общий язык, — печально проговорил Черчесов. — Что ж, дворецкий вас проводит. — Черчесов пожал руку Малышеву и проводил его взглядом.

Когда дверь закрылась, Даниил Евгеньевич достал сотовый и набрал номер главы внешней разведки.

— Докладывай.

— Ваше сиятельство. Наш шпион сообщил о том, что Елизавету Максимовну вместе с сыном перевезли из Екатеринбурга в Ирбит.

— В Ирбит значит… — задумчиво произнёс Черчесов, погладив бороду. — Жаль, что Малышев отказался помочь. Ирбит как раз прилегает к его землям. Ну, да ладно. Лазейку мы найдём. Поднимай безликих, для них есть работа. — Даниил Евгеньевич положил трубку и улыбнулся. — Подожди немного, Лизонька, скоро я тебя спасу.

Глава 4

— Мишутка, а это тут откуда? — удивлённо спросила мама, обнаружив меня спящим на книге по истории.

— Меня подставили. Я всё могу объяснить, — сонно буркнул я, выдав привычное «Уа».

— Марфуш, не видела кто положил книгу в нашу кроватку? — спросила мама у хабалки с соседней койки.

— Елизавета Максимовна, ну вы чего? Я же спала, — вполне вежливо, для своей обычной манеры, отозвалась тётка.

Удивительно. Когда это они успели подружиться? А ещё поразительнее то, что хабалка умеет разговаривать уважительно. К тому же, ранее она не называла мою мать по имени отчеству. В её голосе слышалось какое-то подобострастие. Даже интересно, из какого рода моя мать.

— Странно… Мишутка, может это ты её взял? — пошутила мама, не понимая, что попала в точку. — Ладно, давай по-быстренькому молочка попьёшь, а то через пять минут вас на прикорм заберут. Неизвестно, чем там вас прикармливают.

— Агась, никогда не видала, чтобы дети так быстро росли. Как на дрожжах, ей богу, — поддакнула хабалка, хотя её не спрашивали.

Строго по расписанию нас увезли на прикорм. Вот только на этот раз он был значительно интереснее обычного. Бутылочки со смесью оказались заполнены наполовину, из-за чего никто не смог насытиться. Как только мы выпили прикорм, нас отстегнули и рассадили по кругу на холодный белый кафель кухонного пола.

— Ну что, поросятки? Готовы сразиться за конфетку? — спросил улыбающийся лысый мужик и швырнул в центр круга три конфеты в блестящей обёртке.

Блестяшки тут же привлекли внимание детей, но пока они рассматривали угощения, я уже рванул за сладостями! Что? Я — сладкоежка? Вовсе нет. Да, могу полакомиться тортиком с чаем, но не более того. Эти конфеты заставили меня ползти на всех парах, потому что от них исходил магический фон.

В прошлой жизни я бы усмехнулся, почувствовав столь незначительные запасы маны, но в текущих реалиях конфеты содержали столько энергии, сколько я бы не смог накопить и за неделю. Причём такой объём маны содержала каждая из конфет!

Я подполз к угощениям и рухнул на них, прикрыв сладости своим телом. Маленькие пальчики вцепились в первый фантик, с трудом развернули его, и я запихнул конфету в рот. Ммм. Какая мерзость. Впрочем, как и всё, чем нас тут кормят, зато по каналам тут же хлынул поток маны.

Когда я начал разворачивать вторую конфету, ко мне подполз Федька и со всего размаха ударил ладошкой по щеке.

— Дяй! Атдяй! — голосил он, молотя меня по голове.

Я же улыбался и жевал первую конфету, разворачивая в это время вторую.

— Держи фантик. — Я бросил бумажку за спину Федьки.

Он и ещё пятеро ребятишек бросились на фантик и стали за него драться, дав мне возможность запихнуть в рот вторую конфету. Ммм. А эта ничего так. Клубничная. Ай! Скоты! Да что ж вы творите? Ребятня окружила меня со всех сторон. Одни стали пинать ногами, другие трепали за уши, а третьи просто плюхнулись сверху, визжа и брыкаясь.

* * *

Екатеринбург.

Кабинет Архарова.

Константин Игоревич пристально уставился в экран ноутбука. Прислали еженедельный отчёт о развитии его отпрысков и здесь было на что посмотреть. Никита получил ранг ратника в свои двенадцать лет. Это было отличное достижение, так как не каждый гвардеец был способен и к двадцати пяти дотянуться до подобных высот.

Алёнушка. Пятнадцать лет, а уже освоила стихийную магию. Нет, не в совершенстве конечно же, но владеет ею вполне сносно и даже умудрилась закрыть четыре разлома под Уфой.

Но чем дольше барон вчитывался в список, тем чаще вздыхал. Большинство отпрысков и детей, взятых на воспитание, были бесполезны. Слабый дар не позволял им стать мечом рода, да и щита их подобных им не получится *(или 'не выковать). Так, группа поддержки и не более того. Они — лишь удобрения, которые будут работать на благо более одарённых братьев и сестёр. Барон наткнулся в списке на имя Архаров Михаил Константинович.

— И вот этот слабак понравился маме? Позорище, — фыркнул барон, просмотрев графу «достижения» в которой не было ничего. Всё, что умел малец, так это слабо контролировать ману и тонуть в бассейне. Да уж… такому род не передашь. — Ну, и как я получу титул князя, когда большинство моих детей — бездари? А это что такое? — В графе «особенности» было указано «Неизвестная аномалия в развитии.» — Что за бред? Какая, к чёрту, аномалия?

В коридоре послышались шаги, и Архаров раздраженно захлопнул крышку ноутбука. В комнату вошла молодая жена, сделала она это без стука, чем, разумеется, тут же и разозлила мужа.

— Я работаю, — процедил Архаров сквозь зубы.

— Знаю. Но сегодня подходящий день, для того, чтобы зачать нового наследника. Я чувствую, что он будет силён, словно бог, — улыбнулась красотка, проведя рукой по точёной талии. — Идём. — Она подошла к мужу и протянула ему руку.

Глава рода тяжело вздохнул, но всё же последовал за женой. Сколько раз он слышал подобный вздор от других женщин? Десятки? Сотни? Или тысячи раз? Увы, ожидания не оправдывались. «Может, проблема во мне?» подумал барон и тут же откинул эту мысль. «Конечно же, нет! Я в полном порядке.».

Архаров посмотрел на задницу жены и почувствовал прилив энтузиазма. «Нужно расслабиться. В последнее время я слишком много работаю, вот и лезут всякие глупости в голову». Парочка уединилась в спальне, из которой спустя пару минут послышались сдавленные стоны.

* * *

Ирбит.

Кухня пансионата.

— Муахахаха! Подите прочь, щенки! — расхохотался я и направил ману в своё тщедушное тельце.

Мышцы ощутили прилив сил, и я резко вскочил, разбросав ребятню в разные стороны.

— Я Мишаэль, повелитель конфет! — заголосил я, утопая в испуганных взглядах ровесников, а после торжественно закинул в рот последнюю конфету.

Всё это время воспитатель внимательно следил за мной и делал пометки в блокноте. Вот же, зараза. И кому он расскажет о моих фокусах? Надеюсь, что папаня узнает о том, что я способен использовать покров маны, и вытащит нас с мамой из этой дыры. А если не вытащит, то, думаю, годам к пяти я смогу разнести к чёртовой матери этот пансионат, и мы отправимся с мамой в более приятное место.

— Уа!!! Пахой! Пахой! — заголосил мальчишка с оттопыренными ушами, лежащий у моих ног.

Он был довольно крупным. Судя по всему, ему год, не меньше. Даже удивительно, что я смог его отбросить. Немного левее Федька сидел на заднице и держался за ушибленный локоть, не выпуская, впрочем, совершенно бесполезного блестящего фантика.

— Бяка! — выкрикнул он и показал мне язык.

Вот она, любовь публики. Обожаю. Но вы уж извините. Такое угощение я не могу упустить. Слишком велика цена потери. Три конфетки переполнили моё ядро маны. Благо энергетические структуры ещё не закостенели, за счёт чего ядро просто увеличилось в размерах. Теперь я могу накапливать больше маны, а значит больший её объём смогу прогнать по каналам, расширяя их. Это шикарно!

А вот и моя любимая Румянцева Ирина Вячеславовна. Как всегда рядом. На этот раз она смотрела из коридора и не спешила вмешиваться в процесс нашего обучения. Мы встретились взглядами, и я понял, что эта дамочка с радостью бы схватила меня за ноги и шваркнула о стенку, если бы ей представилась такая возможность.

Не стану скрывать, наша любовь была взаимной. Сейчас мне как раз хватало маны на одно простейшее заклинание. Может, волосы ей подпалить? Или молнией шарахнуть? А чего нет-то? Эта зараза заслужила. И судя по тому, что я слышал, она успела разругаться со всеми мамашами, выпячивая уникальность своего вполне заурядного сынка Феденьки. Ладно, об этом позже подумаю, а сейчас меня ждёт «любимая» тренировка по плаванию…

* * *

Сутки спустя.

Городские ворота. Ирбит.

Луна тускло светилась на небе, пытаясь пробиться сквозь облака. Из леса доносился волчий вой, а охрана лениво прогуливалась по стенам, зная, что со стороны Екатеринбурга опасности быть не может. Если откуда и произойдёт вторжение, то только с Тюменского направления.

— Закурить есть? — спросил гвардеец, подволакивающий стальной протез, который явно мешал ему ходить.

— Николай, а ты чё тут? — вопросом на вопрос ответил боец, сидящий за пультом, открывающим ворота.

— А чё там делать? Все спят, калитка заперта. Вот, шляюсь без дела, — пояснил одноногий и взял папиросу из протянутой пачки. — Благодарствую, — кивнул он и посмотрел на стену. — Чёт дозорных маловато.

— Говорят, в Сыктывкаре разлом открылся. Вот Архаров и снял часть бойцов, с Юрием Константиновичем отправились на помощь Троицкому, — пояснил мужчина, а после закурил сам и подпалил папиросу калеки.

— Вона чё. Ну, дело хорошее. Один чёрт, тут уже давно ничего не происходит. — Одноногий выдохнул облако дыма и посмотрел на ворота, как будто ждал кого-то.

Вдалеке послышалась песня, которую затянули подпитые голоса.

— Ага, сменщики наши гульбанят, — с завистью ответил постовой на незаданный вопрос. — Санёк, поди, в кабаке пьёт, а я тут штаны просиживаю. Ненавижу ночные смены.

— Ну, ты не печалься так. Рано или поздно всё заканчивается. В том числе и смены, — улыбнулся одноногий Николай и ткнул пальцем в сторону ворот. — А эт чё там?

— Где? — удивился парень и обернулся в указанном направлении.

Армейский нож беззвучно выскользнул из ножен на поясе калеки и с чавканьем перерезал глотку бойца. Забулькав, парень схватился за горло и неверяще уставился на Николая, сползая на пол.

— Извини, братка. Я решил сменить работодателя, — ухмыльнулся калека и нажал на кнопку открытия ворот.

— Э! Чё там у вас происходит? Послышалось со стены, и в лицо Николаю ударил яркий свет фонарика.

— Да всё нормально. Пульт сломался, но Толик уже чинит.

— Какой к чёрту пуль… — Договорить боец не успел. За его спиной возникла тень и одним резким движением отделила голову от плеч.

Не прошло и минуты, как западная стена была зачищена от охранников. Николай докурил и швырнул окурок на землю.

— Долго же вы, — раздраженно хмыкнул калека, уставившись на десять теней, идущих в его направлении.

— Закрой рот и топай в точку эвакуации, — приказным тоном выдал массивный мужчина, одетый во всё чёрное. Лицо его скрывалось под маской. — Как закончим, подберём тебя.

— А что с оплатой?

— Не переживай. Ты получишь даже больше, чем рассчитывал, — сухо сказал боец.

— Вот это разговор, — довольно протянул Николай, вытащил из кармана убитого часового пачку сигарет и побрёл за ворота. — Жди меня, новая сытая жизнь. Хе-хе.

* * *

Закончив медитацию я заполз маме под бочок и мирно засопел. Как же хорошо. Ещё бы добраться до груди — и будет совсем сказка… Я замер, почувствовав мощный выброс маны. Кто-то тренируется в три часа утра? Что-то я в этом сомневаюсь.

В коридоре зажегся и тут же потух свет. Следом за этим я услышал едва различимые шаги, они с каждой секундой становились всё ближе и ближе. Какого чёрта там происходит?

Я потянулся к мане и призвал Мимо, отправив ему команду открыть дверь. Моя точная копия шустро рванула выполнять приказ, и в этот момент в комнате похолодало. Я даже поёжился. Мимик перестроил своё тело, увеличив рост, чтобы дотянуться до дверной ручки и застыл на месте. По его ногам вверх поползла ледяная корка. Мимо оглянулся, беспомощно посмотрев на меня.

— Пыримёрс, — протянул он, идиотически улыбнувшись.

Дверь распахнулась, заполнив барак шелестящим звуком. Лицо мимика съехало набок и застыло, покрывшись инеем. В дверном проёме стоял мужчина в чёрном. Он сжимал в руке клинок и неспешно осматривал помещение. Незнакомец потянулся к мане, и я увидел как по полу расползается ледяная корка, приближаясь к нашим кроватям. Сдаётся мне, он пришел не для, того чтобы выступить в роли кондиционера…

* * *

Парой минут ранее.

Аркадий Токарев всю свою жизнь изучал лишь одну науку. Науку убивать. И это у него получалось лучше всего. Тайные операции, диверсии на территориях аристократов и других стран, скрытные убийства себе подобных. Резню он безмерно любил, умел и практиковал.

Не бросил ремесло, даже когда потерял глаз на одной из операций. Сейчас на его месте красовался новенький артефактный протез, способный видеть в темноте. Чертовски дорогая игрушка, но очень полезная.

О его любви к кровавому ремеслу говорило хотя бы то, что Аркадий осознанно спалил собственное лицо, дабы его не могли опознать. Было больно? Определённо. Зато в обмен на уродство он получил гигантское количество заказов. Власть имущие шли на поклон к убийце, зная, что он сделает всё тихо и совершенно анонимно.

Что и говорить? Он — профессионал с большой буквы! Со временем Аркадий умудрился сколотить отряд из таких же психов, как он сам, и теперь по всей империи совершенно случайно гибли люди и взрывались заводы. Разумеется, улик, ведущих к заказчику, никогда не находили.

Аркадий перемахнул через бетонный забор и приземлился во дворе пансионата. Как и говорил калека, охраны здесь было не много. Три патрульных и четыре бойца на вышках, лениво посматривающих вдаль.

Ирбитский гарнизон разместился в восточной части города. В случае, если поднимется тревога, то здесь начнётся кромешный ад и группа Токарева уйти не успеет. Точнее, уйти-то успеет, но с потерями. А терять бойцов Аркадий ох, как не любил.

Рядом с Токаревым приземлились девять теней. Аркадий жестом указал бойцам на вышки, а ещё пару человек послал на задний двор, по которому сейчас курсировал патруль. Тени беззвучно сорвались с места и побежали выполнять приказ.

Глава безликих не спеша поднялся по порожкам и, прислушавшись, достал из кармана ключ, переданный одноногим. Тишина. Обитатели пансионата спят. Пусть спят, тем более, что очень скоро их сон станет вечным. Провернув ключ в замочной скважине, он осторожно толкнул тяжёлую створку и вошел внутрь.

Длинный коридор утопал в темноте, и это радовало Токарева. Так проще работать. Беззвучно он прошел до конца и свернул налево. «Ага. Комната О2. Сюда мне и нужно», — подумал Аркадий и вытащил из ножен клинок. За спиной послышался щелчок, и свет загорелся.

Руки сработали быстрее разума. Резко развернувшись, Токарев швырнул меч на звук. Пролетев пару метров, лезвие вошло прямиком в глазницу толстой женщины, разинувший рот от удивления. Тело начало заваливаться назад, но Аркадий потянулся к мане и заморозил покойницу, превратив её в нелепо изогнутую ледяную статую. Подойдя ближе, с тихим хрустом вытащил из глазницы клинок и направился к комнате О2.

Остановившись у двери он услышал приближающиеся шаги. Кто-то не спит? Или одна из мамаш встала в туалет? Не важно. По телу хлынул поток маны, создав волну хлада, разлившуюся по полу. Толкнув дверь, Токарев увидел безрукого урода, повернувшего голову на сто восемьдесят градусов, и, не задумываясь, нанёс удар, разрубив его голову пополам.

Лёд заполз под кровати мамаш, от чего их дыхание превратилось в клубы белого пара.

— Закройте форточку. Холодина, блин, — спросонья сказала тётка с деревенским лицом и посмотрела на Токарева.

Она даже не успела вскрикнуть. Из-под кровати возникли ледяные пики, прошившие койки насквозь. Одна из пик вонзилась под подбородок тётки и та безвольно обмякла. Единственной уцелевшей кроватью была центральная.

«Нижний ярус», — вспомнил Токарев. Подошел ближе и занёс меч над головой. «Это и есть Елизавета Максимовна? Красивая. Что ж, сперва разрублю тех что наверху, потом прикончу пацана и заберу Елизавету. Плёвая работёнка. Да и оплата отличная», — подумал лидер безликих и ощутил, как его ядро маны резко опустело.

* * *

Нет, нет, нет! Какого чёрта? Он прикончил наших соседок? Я, конечно, тёплых чувств к ним не испытывал. А сейчас и вовсе тёплые чувства невозможны, так как здесь холодина собачья. Но…

Кто это? И почему он идёт прямо к нам? Мужик, может решим всё полюбовно? Топай в другую сторону, а я, когда конфетку выиграю, отдам её тебе. Что скажешь? Давай без глупостей. Опусти меч! Опусти меч, сука! В смысле, убери в ножны! Нет, нет! Падла!

Я судорожно соображал, что же делать. Потянулся к мане, чтобы использовать созданный им лёд, но ничего не вышло. Я просто не мог управлять этой стихией. Огненный шар? Тоже нет. Парализация? Телепортация? А-а-а!!! Барьер! И тут хе… не получилось. Думай, Михаэль, думай!

Я ощутил, что в глазнице убийцы пульсирует слабый сгусток маны. Артефакт! Так, что я знаю о артефактах? Старик Виктус учил меня дестабилизировать энергетические потоки, перегружая вместилище предмета. Это порой выводило артефакт из строя, а порой…

Сосредоточившись, я направил всю оставшуюся ману в его глазницу. Перед глазами появилась довольно простецкая структура артефакта. Ага, вот тут происходит соединение с каналами носителя, потом поток идёт вот сюда. Отсюда сигнал оцифровывается и подаётся прямиком в мозг. А вот и конвертер!

Моя мана хлынула в конвертер магической энергии и внесла незначительные изменения. Теперь артефактный глаз кушал немного больше маны, чем обычно. А точнее, он за долю секунды впитал в себя всю ману убийцы и, не выдержав хлынувшей в него мощи, взорвался!

Голова убийцы, словно переспелый арбуз, лопнула, разбросав мозги во все стороны, даже меня забрызгало. Тело безвольно рухнуло на пол вместе с мечом, который покатился по полу разбудив маму. По телу разлилась слабость и в глазах потемнело. Слишком много маны потратил. Зато мама спасена. Я улыбнулся и потерял сознание.

* * *

Елизавета Максимовна Архарова вскочила от громкого звука и не сразу поняла, что произошло. Женщина потрогала простыню, Мишенька сопит рядом. Взглянув в сторону коридора, она заметила чёрную тень, едва подсвеченную тусклым лунным светом. Силуэт лежал на полу.

— Вам плохо? — спросила Елизавета Максимовна, решив, что это одна из мамаш потеряла сознание от паршивой еды, но никто не ответил.

Запахнув халат плотнее, она аккуратно слезла с кровати, чтобы не разбудить сына, и едва не поскользнулась. Не придав этому значения, Елизавета добралась до выключателя и зажгла свет. Но стоило лишь загореться тусклой лампочке, как сердце её пропустило удар и почти перестало биться. Кровь, много, очень много крови! А ещё обезглавленный мужчина на полу. Что произошло?

Мысли судорожно носились в её голове. Елизавета решила было позвать на помощь, но побоялась, что на крик придут люди желающие не помочь, а навредить. За окном прозвучал взрыв от которого вылетели стёкла.

Женщина, спавшая над койкой Миши, вскочила и истерично завизжала, сначала от взрыва, а после и от кровавого зрелища на соседних койках. Побледнев, она потеряла сознание. За окном взвыла сирена и раздались плотные очереди выстрелов.

— Правый сектор! Отсекай! — прокричал мужчина, мелькнувший за окном.

— Не дайте им уйти! — заголосил бегущий следом боец.

— Диверсанты направляются в вашу сторону! Закройте ворота! Повторяю! Закройте ворота! — Третий остановился у оконного проёма и попытался вызвать дозорных по рации. — Ответьте, мать вашу!

Елизавета Максимовна, задыхаясь от ужаса, подхватила Михаила на руки, а после спряталась в бельевой шкаф. Сквозь крошечную щель она смотрела на обезглавленное тело, даже дышать забывая от охватившего её цепенящего страха.

— Господи, прошу тебя. Защити Мишеньку. Я-то ладно, но его защи…

Елизавета Максимовна осеклась на полуслове, услышав гулкие шаги, доносящиеся из коридора. В комнату влетели три гвардейца с автоматами наперевес.

— Твою мать… Здесь тоже всех убили… — прошептал совсем молодой парень.

Не веря своему счастью, Елизавета вывалилась из шкафа и едва не схлопотала пулю.

— Защитите нас! — выпалила она, заглядывая в напряженные лица бойцов.

— Петров, сопроводи женщину в убежище. Мы продолжим зачистку, — прогундосил сорокалетний мужик со сломанным носом и покосился на труп убийцы. — Это вы его так?

— Ч-ч-что? Н-нет. Я только… — начала оправдываться Елизавета, а за окном снова раздался взрыв, заставивший её вздрогнуть, но уже вдалеке.

— Быстрее уводи их, — рявкнул сорокалетний и побежал на выход из пансионата.

* * *

Меня ждало прекрасное утро. Мать смотрит в пустоту, каналы маны ноют от боли, а ещё голова трещит так, что лучше бы я не просыпался. Окинул взглядом комнату и сперва не понял, где мы находимся. Четыре кровати, стоящие слева и справа, куда-то исчезли, а пол прямо сейчас отмывала от крови толстая воспитательница.

Покрасневшая тряпка елозила по деревянным половицам то ли стирая кровь, то ли размазывая её.

— Почему я должна этим заниматься? — буркнула тётка, опустилась на колени и принялась широким неровно обломанным ногтём отколупывать засохшую кровь.

Из коридора в комнату вошел мужчина со сломанным носом, обогнул воспитательницу и остановился перед мамой.

— Елизавета Максимовна, пройдёмте. Начальник службы безопасности хочет задать пару вопросов.

— Я всё вам рассказала. — Голос мамы звучал безразлично и даже безжизненно. Видимо, она до сих пор в шоке от увиденного.

— Рассказали, а теперь расскажете и моему начальнику. Оставляйте малыша, за ним присмотрит воспитатель. Да, Марфа Ильинишна?

— Присмотрит, — недовольно буркнула тётка, продолжая драить полы.

Мама положила меня на кроватку, завернула в одеяло и нежно улыбнулась.

— Я скоро приду. А ты посиди тихонечко. Хорошо?

Разве этой женщине можно отказать? Ну конечно, посижу. Коне-е-ечно!

Мама ушла вместе с гвардейцем, а я, как и любой нормальный ребёнок на моём месте, забил на просьбу матери. Забил в ту же секунду, как только она отвернулась. Протянув ручки к уборщице, я стал требовательно орать:

— Гу! Гу-гу агу-гу! Агу! Гу-у-у-у-у!!!

— Да заткнись ты. Полночи не спала, а ты тут голосишь, — взмолилась воспитательница, заставив меня орать ещё сильнее. — Мелкий. Не доводи до греха. Закрой пасть, — угрожающе зыркнула тётка и показала мне окровавленную тряпку, но это тоже не сработало.

— Агу-гу, мать твою! Живо спусти меня на пол! — прокричал я, тыча пальцем то на тётку, то на пол.

— Вот ты бестолковый! Хочешь простудиться? Иди. Иди. Мне не жалко. Пол ледяной. Если подцепишь воспаление лёгких и подохнешь, это твои проблемы. Мне не жалко. Главное, заткнись, — выпалила воспитательница и спустила меня на пол.

Не успела старуха оглянуться а я уже подполз к месту, где лежало тело убийцы и запустил пальцы в щель между досок. В голове прозвучал женский голос «Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

— Гу-гу! Агу! Тьфу, блин. Слишком вжился в роль грудничка. Да, хочу!

'Образец содержит следующие доминанты:

"Фехтование',

«Магия льда»,

'Скрытное убийство",

«Верховая езда»,

«Тихий шаг»,

«Хладнокровие»,

«Устойчивость к ядам».

Голос озвучил весь список и затих. А я визжал от восторга! Наконец-то боевые навыки! У-у-у! Трепещи, Румянцева! Твоей румяной морде недолго осталось!

— Куда ты лезешь⁉ Я ещё не домыла! — заголосила тётка и наклонилась, чтобы меня оттащить.

— Поглотить! — выкрикнул я и в следующую секунду скривился от боли.

* * *

Елизавету Максимовну отвезли в восточную часть города, где расположился гарнизон. По пути Елизавета увидела пару взорванных зданий. Они до сих пор дымились, а на дороге, вымощенной белёсой плиткой, багровели лужи крови. «Хорошо хоть тела успели убрать», — подумала она и тут же запереживала о Михаиле. Как он там, без неё?

Машина остановилась у трёхэтажного здания. Боец со сломанным носом открыл дверь Елизаветы Максимовны и сопроводил её в кабинет начальника службы безопасности. Кабинет расположился на втором этаже.

Просторное прокуренное помещение сейчас было подвластно всем ветрам. Окна нараспашку, за столом сидит усатый покрасневший мужчина и разговаривает по телефону, а точнее, орёт на телефон.

— Да мне плевать, как ты это сделаешь!!! Чтобы через час оба трупа были опознаны! Если не будет информации, я лично с тебя кожу сдеру! Усёк⁈ Выполнять! — гаркнул он и неторопливо положил трубку.

Безопасник перевёл взгляд на Елизавету Максимовну и улыбнулся. Вышло паршиво. Через улыбку проглядывалась его нервозность и злоба, прущая изнутри.

— Елизавета Максимовна, благодарю за то, что смогли уделить мне время.

— Как будто у меня был выбор, — сложив руки на груди, ответила Елизавета.

— Выбора и правда не было. Вы же понимаете. Ночью произошло дерзкое нападение на город. Охрана западной стены вырезана, как и большая часть персонала пансионата. Очевидно, что цель нападавших состояла в том чтобы… — Он замолчал и вопросительно посмотрел на Елизавету.

— Чтобы — что? — раздраженно спросила она.

— Я очень надеялся, что это вы меня просветите. Убийцы ворвались в пансионат, зачистили охрану, после чего один-единственный боец направился в вашу комнату. Восемь соседок вместе с детьми погибли от его руки, а вот вам повезло. Чудеса, не правда ли? — Он говорил вкрадчиво, внимательно отслеживая каждое движение Елизаветы Максимовны, будто пытался залезть в её голову и поймать на лжи.

— Вообще-то выжила не только я.

— Да, да. Мы в курсе. И всё же мне интересно, как вы выжили? Как смогли убить матёрого наёмника? — Усач наклонился вперёд и пристально посмотрел на Елизавету в ожидании ответа, которого не последовало. Вздохнув, он продолжил. — Скажу вам по секрету. Тревогу подняла одна из воспитательниц, заметив, что в вашу комнату направляется убийца.

— Хотите сказать, что я обязана ей своей жизнью?

— Я веду совсем не к этому. После того, как подняли тревогу, мы бросили половину гарнизона на поимку вторженцев, и знаете, как всё закончилось?

— Понятия не имею, — холодно ответила Елизавета Максимовна, устав от этого фарса.

— Закончилось всё печально. С нашей стороны погибло шестьдесят восемь человек, больше сотни получили ранения различной степени тяжести. Как вы думаете, сколько наёмников нам удалось убить?

— Вы можете говорить прямо⁈ — вспылила Елизавета. — Вы вызвали меня сюда и разговариваете столь витиевато, как будто пытаетесь меня на чём-то подловить.

— Елизавета Максимовна, успокойтесь. Если бы я вас подозревал в измене, то мы бы разговаривали совершенно в иных условиях. А сейчас мы просто мило беседуем. Хотите чаю?

— Я хочу поскорее уйти отсюда, — прошипела девушка.

— Поскорее уйти? Я вам так противен? — улыбнулся безопасник, но понял, что его игры здесь никому не интересны. Снова вздохнув, он потёр переносицу и перешел к делу. — Фактически, мы смогли уничтожить лишь одного наёмника. Восемь человек ушли. А когда гвардейцы вошли в ваши покои, то обнаружили труп ещё одного нападавшего. Не кажется ли вам это странным? Мы потеряли ранеными и убитыми почти две сотни человек. А наёмник, ворвавшийся в вашу комнату, не только оставил вас в живых, но и взорвал собственную голову. Вот я и пытаюсь понять, как это произошло?

— Не имею ни малейшего понятия. Когда я очнулась, он уже был мёртв. — Елизавета посмотрела в окно и заметила грузовик, проезжающий мимо. Он был перегружен, да так, что колёса чиркали о просевший мост.

— Может быть, помимо вас в комнате был кто-то ещё? Или у вас имелся какой-то артефакт? — Безопасник прищурился и с подозрением посмотрел на Елизавету, чем окончательно вывел её из себя.

— Знаете, что? Идите к чёрту со своим допросом! Это вы отвечаете за безопасность, но столь бездарно выполнили свою работу, что допустили огромные потери. Уверена, мой муж с радостью задаст вам точно такие же вопросы, которыми вы пытаете меня уже полчаса. — Девушка поднялась со стула и направилась к выходу.

Гвардеец, стоявший у дверей преградил ей путь, но отошел в сторону, так как безопасник жестом велел не останавливать Елизавету.

— Очень жаль. Я надеялся на помощь с вашей стороны. Что ж. Не смею задерживать. Доставьте Елизавету Максимовну обратно в пансионат, — холодно сказал безопасник и стал набирать чей-то номер телефона на сотовом.

* * *

От боли я орал, как резаный. Воспитательница, как её там? Марфа, кажется, так вот, она в ужасе схватила меня на ручки и принялась утешать.

— Да чего ты голосишь? Тише! Тише! Занозу загнал, что ли? Дай, посмотрю, ай! Не кусайся! Сейчас мама придёт. Да не ори ты так! Может, ты голодный? Вот, скушай. — Толстуха мигом извлекла из кармана конфетку в блестящем фантике, развернула и запихнула мне в рот.

Не знаю, чего она боялась, может, начальства, может, гнева моей мамы, но тётка перепугалась не на шутку. Я же тем временем пытался войти в чертоги разума, но чёртова боль сбивала концентрацию. Через какое-то время боль начала затихать, воспитательница облегчённо выдохнула, а я наконец погрузился в транс, чтобы узнать какой геном мне оставил в подарок убитый наёмник.

Оказавшись в чертогах разума, первым делом рванул к плите и, не доходя до неё, выругался.

— Да вы издеваетесь⁈ Из кучи полезных навыков я получил это?

В нижнем ряду красовался бронзовый кристалл доминанты «верховая езда». А с момента попадания в этот мир, я не встретил ни единой лошади! Да даже в игровой комнате не было деревянных качель в виде пони! На чём я должен ездить?

Ладно, раз уж не удалось заполучить способность, подходящую для боя, то хотя бы улучшу контроль маны. Кстати! Кристалл верховой езды бронзового оттенка, это значит, что он второго уровня. Это же просто замечательно! Выходит, что при поглощении генома я могу сразу получить более высокий класс умения. Шик!

Если повезёт, то контроль маны увеличится… А, нет. Не повезло. Кристалл верховой езды лопнул и осыпался прахом, а в голове прозвучал голос: «Контроль маны. Доминанта заполнена на 89%. Для развития способности желаете переработать ещё одну доминанту?». Эх, мама, мама. Не выйдет из меня кулинара. Я вздохнул и сказал:

— Желаю. Кулинарию под нож.

Кристалл маны полыхнул белёсым свечением, а после сменил цвет на бронзовый. И на том спасибо. Из транса меня вырвал торопливый голос воспитательницы:

— Ой! Елизавета, вы вернулись? Держите. Мишенька уснул, а мне пора дела делать. — Она передала меня в руки матери и пулей рванула к выходу.

— А почему он не в кроватке? — спросила мама, но дверь уже захлопнулась. — Дурдом какой-то…

Из-за нападения на пансионат занятия отменили. Оказалось, что во время погони за наёмниками, один из убийц выбросил огненный шар, который попал в комнату, где жила Румянцева вместе с остальными мамочками. Все выжили, но страха натерпелись.

Хотя нет, не все. На втором этаже кто-то словил шальную пулю. Воспитательница, вроде? А ещё убили два десятка воспитанников пансионата из старших групп, их я никогда не встречал, но было жаль ребят. Из-за этого безопасники приняли решение расселить всех в отдельные комнаты и усилить охрану.

Пансионат наводнили гвардейцы. Бойцы патрулировали двор, коридоры, даже к каждой из комнат приставили по одному солдату. Это нервировало как женщин, так и детей. Дети орали, будто их режут, а мамаши передвигались короткими перебежками, стараясь лишний раз не выходить из комнат.

А я этому затишью был только рад. К чёрту эти тренировки. Нет, они полезны, вопросов нет, но как же я от них устал. Есть более быстрый способ развития, но для этого мне нужно выдрать все волосяки у гвардейцев. Вот только большинство из них обриты наголо, да и попробуй доберись до них. В итоге план под названием «стремительное развитие» провалился.

Радует, что мама, просидев пару часов взаперти, поняла что в изоляции нет смысла. Нарядила меня в штаны и рубаху с длинным рукавом, после чего мы отправились гулять. Оказавшись на порожках пансионата, я тут же расплылся в довольной улыбке. Вот она, слава! Два гвардейца курили у калитки и обсуждали случившееся:

— Да я те отвечаю! Кровища по всей комнате. Прикинь?

— И кто его мог грохнуть?

— Сань, я б тебе сказал что это я, но ты ж не поверишь, да? — ухмыльнулся молодой парень.

— Ясен пень, — хмыкнул его товарищ.

— Когда мы вошли, в сознании была только жена Архарова, Елизавета. Кстати, красивая баба.

— Ха! Не завидуй, — усмехнулся боец и стряхнул пепел с сигареты. — Думаешь, это она безликого прикончила?

— Если б она была в ранге ратника, то может быть, и смогла его завалить. Но в таком случае Архаров не отправил бы её на границу.

— Это да. Он всех сильных одарённых поближе к себе держит, — поддакнул гвардеец.

— Есть у меня одна мыслишка, только ты не ржи. Думаю, это сынок Елизаветы безликого порешил, — шепнул парень, не замечая, что в пяти метрах за его спиной стоит Елизавета, которую они обсуждают.

А мать с радостью грела уши и не думала никуда уходить. За это я был ей благодарен.

— У тебя кукуха поехала, что ли? Как молокосос мог убить наёмника? Это бред.

— Да я ж шучу. Ты чё? Повёлся? — расхохотался парень и толкнул друга в плечо.

Мама покачала головой и, спустившись с порожков, прошла мимо болтливых гвардейцев. Те залились румянцем и отвернулись. Бараны. Знали бы вы, насколько близки к истине. Отныне называйте меня Мишаэль, пожиратель геномов и взрыватель пустых голов! Хе-хе.

Мама свернула за угол и направилась в сад, который кишел гвардейцами. Нам пришлось отправиться в дальнюю беседку, чтобы найти уединённый уголок, в котором слышалось пение птиц, а не шепот солдафонов. Правда был один минус. В беседке сидела Румянцева, крепко прижав к себе сына. Судя по физиономии Федьки, он сейчас боролся за жизнь. Да уж, помереть от чрезмерной любви матери, это то ещё веселье.

Румянцеву трясло. Зуб на зуб не попадал, она смотрела в пустоту и дёргалась от каждого шороха. Как хорошо, что у меня чертовски уравновешенная мама, правда она при этом ещё и слишком добрая. Увы, мама не придумала ничего лучше, чем попытаться успокоить эту припадочная.

— Ирина, всё позади, не переживай. Теперь мы в полной безопасно…

Договорить мама не успела, так как у Румянцевой случился очередной припадок.

— Не приближайся ко мне! Это всё из-за тебя и твоего выродка-сына!

— Эй! Полегче! А то и тебе голову взорву! Но это не точно, — возмутился я, погрозив кулаком убегающей Румянцевой.

Рыдая, она понеслась в сторону пансиона, на повороте даже врезалась в гвардейца. Какая впечатлительная. Ужас. Когда накоплю достаточное количество маны, то обязательно заставлю её ответить за все оскорбления в сторону мамы.

Кстати, о мане. Конфета которую воспитательница запихнула мне в рот, содержала ману. Надо почаще орать, может тогда не придётся сражаться на кухне за конфеты, а мне их будут просто так запихивать в рот.

Около часа мы просидели в беседке, глядя в пустоту. Мама думала о своём, я медитировал, прогоняя ману по каналам. Из размышлений маму вывел рёв мотора. Что-то массивное подъехало к пансионату, заставив маму вздрогнуть.

— Всё Миш, пойдём под крышу на всякий случай, — с опаской сказала она и потащила меня в пансионат.

На ступеньках мы столкнулись с двумя гвардейцами, несущими чёрный непрозрачный мешок. По контурам было ясно, что внутри труп. Посмотрев в сторону калитки, я заметил грузовик, внутри которого лежали десятки таких мешков. Зараза… Сколько ж тут бесхозного генома? Я тут же протянул ручки, требуя, чтобы меня отнесли к грузовику.

— Нет Миша, мы туда не пойдём, — безапелляционно заявила мама и шагнула в приоткрытую дверь.

Да ну как так-то⁈ Я с ужасом посмотрел на закрывающееся передо мной окно возможностей и в последнюю секунду призвал Мимо.

Глава 5

Дверь захлопнулась за маминой спиной, и она смогла немного расслабиться. Похоже, вид грузовика, заполненного покойниками, её сильно обеспокоил.

— Пойдём в игровую комнату? Уверена, там будет твоя любимая погремушка, — ласково сказала мама, улыбнувшись мне.

— И я снова смогу залепить погремушкой промеж глаз Федьке? — спросил я, но для мамы это слышалось как очередное восторженное «агу».

— Не знаю, о чём ты, но — да. — Она поцеловала меня и отнесла в игровую.

Сегодня тут было печальненько… Федька в дальнем углу размахивает двумя погремушками, и рослая девочка катает машинку. Да уж… Ещё недавно я думал, что попал в террариум, где созданы все условия, чтобы мы конкурировали, пытаясь друг друга уничтожить. А когда часть моих соперников погибла, то как-то резко стало не по себе.

А ещё я не могу выкинуть из головы того убийцу. Он за жалкое мгновение прикончил восемь человек, но почему-то не тронул нашу кровать. Не желал навредить? Если да, то кому именно? Мне, моей матери или тётке, спящей сверху? Тётку отметаем, так как меч разрубил бы её пополам. Остаётся мама и я.

Тэ-э-экс… Подумаем. Кому мог понадобиться я? Ярко выраженного дара нет, значит и пользы от меня немного. Да, я сын барона, но при мне прикончили восемь таких же, по крайней мере, часть из погибших тоже были его детьми. Значит, дело не в желании похитить меня и получить выкуп.

Узнали о моём даре воровать геном? Бред. Я сам только что в нём разобрался, да и то не до конца. К примеру, при последнем посещении чертогов разума, заметил что по бокам плиты появилась желтая полоса, поднимающаяся вверх. В прошлый раз её не было, а сейчас полоса занимает треть высоты плиты. И я понятия не имею, что она означает.

Так, не в ту сторону думаю. Из вышесказанного следует, что пришли не за мной, а за мамой. Зачем? Её род мёртв, а значит, и выкуп за неё никто не заплатит, папаша уж точно не тряхнёт кошельком. Выходит, дело не в деньгах. Тогда в чём? Чёрт, как же всё сложно. Нужно срочно стать сильнее, в противном случае я не смогу защитить маму. Мне и в этот то раз тупо повезло. Если бы не артефактный глаз, то…

— Сладости, — сухо сказала дородная тётка и швырнула девочке, Федьке и мне по конфете.

— А можно поуважительнее? — хмыкнул я, подобрав с пола конфету. — Я вафета авифтакфат! Ммм, какая гадофьть. Но мана ефть мана, — проговорил я, чавкая.

Сегодня драк не было, хотя меня и посетила мысль напасть на Федьку и отобрать у него конфету. Но передумал. Пусть живёт. Парню и так досталось в этой жизни. Мать истеричка — горе в семье. Вместо грабежа я взял две погремушки и снова стал тренировать баланс.

Погремушки частенько падали на пол, а когда удавалось поймать равновесие, они держались вертикально всего пару секунд. Но это лучше, чем ничего. Устав от однообразия, я положил одну погремушку к стене, сделав её мишенью. Отполз подальше и швырнул вторую погремушку в цель.

Конечно же, мимо. Ладошка разжалась позже, чем я рассчитывал, и погремушка упала перед моими ногами. Зараза, нервная проводимость слабо развита. Ну и ладно. Будем тренировать. Предпринял ещё десяток попыток. Всё равно мимо. Но хотя бы в этот раз погремушка летела в нужном направлении.

Левая рука устала и я начал швырять правой. Ага, правой идёт намного лучше, да и погремушка летит дальше. Выходит, я правша? Меня такой расклад категорически не устраивает. Нужно развить и левую часть тела, так как при ранении я могу лишиться сильной стороны, а это верный путь в могилу.

На пятой попытке я поразил цель, и погремушки, грюкнув, разлетелись в разные стороны. Я победоносно вскинул руки вверх и тут заметил, что все взрослые смотрят на меня, да и дети тоже. Чего уставились? Тренируюсь я, не видно что ли?

После я решил закачать ноги. Меня уже достало, что они всё время подгибаются, когда я пробую ходить. Подполз к стенке, и начал присаживаться и вставать. Присел раз двадцать, встал лишь девятнадцать из них. Когда я плюхнулся на пятую точку, подошла мама и взяла на ручки.

— Мишутка, вот это ты фокусы показываешь сегодня. Где ты этому научился? — восхищённо спросила она, направляясь в нашу комнату.

— Эх, женщина. Встретила бы ты меня в прошлой жизни, насмотрелась бы на такие чудеса, что не смогла бы закрыть рот от удивления следующие лет двадцать. А сейчас это не фокусы, так, ерунда.

— Вот это ты болтушка, — улыбнулась она. — На тебя так прогулка в саду повлияла? Значит, будем почаще выходить.

Я только за. Свежий воздух прочищает голову, а ещё в саду есть какой то артефакт. Возможно, это магический барьер. Во время нападения он оказался бесполезен. Зато артефакт так фонит, что в радиусе двадцати метров повышается концентрация маны, пускай и незначительно.

В итоге прогулка в саду увеличивает скорость восстановления маны. А с учётом бронзового ранга доминанты, мана течёт по моим каналам бурным потоком! Когда мы вошли в комнату, я ощутил что Мимо исчез. Улыбка сама собой возникла на лице. Прекрасно. Миссия выполнена.

* * *

Часом ранее.

На пороге пансионата появилась бурая жижа. Секунду она лежала неподвижно, а после изменила свою форму, обратившись в чёрного кота. Кот вышел холёный, пушистый, размером с небольшую собаку. Осмотревшись по сторонам, он соскочил с порога и шмыгнул в открытую калитку.

— Викторыч, это последний, — сказал гвардеец, забросив в грузовик чёрный мешок.

— Сука, сколько ж ребята полегло… — с горечью сказал тот, кого назвали Викторычем. — И что-то мне подсказывает, что это не последнее нападение.

— С чего взял? — спросил гвардеец, закурив.

— А с того, что мы убили только двоих. Ещё восемь ушли, а сколько их всего было?

— Да хрен его знает, — почесал затылок боец.

— Вот об чём и речь! Если десять рыл такой шорох навели, то представь, что будет, если они вернутся, взяв с собой подкрепление? — спросил Викторыч и поправил фуражку.

— Лясы точите? Заняться больше нечем? — сурово спросил подошедший офицер.

— Никак нет, ваше вашество, — вытянулись по струнке гвардейцы.

— Тогда пасти захлопните и везите ребят в морг. После опознания нужно будет их родным сообщить о гибели. Эх… Не люблю я такие вести приносить, — с горечью закончил офицер, с досады ударил кулаком в борт грузовика и ушел.

— Отправляемся или чё? — спросил водитель, вывалившись из кабины на половину.

— Ага, пару минут и отправляемся, — ответил Викторыч.

— Так нам же сказали…

— Да расслабься ты. Мёртвым уже всё равно, приедешь ты на пару минут раньше или позже. Покури спокойно, и поедем, — устало вздохнул Викторыч… и тут услышал какой то шорох в кузове. — Слыхал?

— Не, а что там?

— Да кто ж знает. Может, раненого по ошибке в мешок запихнули? Лезь посмотри, а я папироску твою подержу.

— А почему я? — удивился боец.

— Да потому, что ты самый младший. Хех, — усмехнулся Викторыч и вырвал из рук парня сигарету.

— Чёртова дедовщина.

— Ага, она самая. — Викторыч затянулся и облокотился на борт грузовика.

Гвардеец, лишившись сигареты, ловко запрыгнул в кузов и прислушался. Действительно, что-то шелестит, а ещё есть звук рвущегося целлофана.

— Странно всё это, — насторожился он и полез вглубь кузова, стараясь не наступать на трупы. Он сделал всего пару шагов, а звук усилился и вдобавок раздалось какое-то чавканье. Тут уж совсем стало не до смеху. — Кто здесь⁈ — выкрикнул гвардеец, положив подрагивающую ладонь на пистолетную рукоять.

— Никаво, — протянул чёрный, как сажа, кот. В пасти кошак держал окровавленный палец.

— А-а-а! Говорящий кот! — от неожиданности завопил гвардеец, оступился и рухнул на спину.

— Ты совсем дурак, что ли? Какой ещё кот? — послышался голос Викторыча.

Из кузова выскочила смутная тень и рванула к пансионату.

— Держи кошака! Продадим! — крикнул гвардеец, выпрыгнул из кузова, едва не влепив Викторычу сапогом промеж глаз и рванул к калитке.

Входная дверь в пансионат приоткрылась, воспитательница выглянула наружу, чтобы узнать, из-за чего весь сыр-бор. Ей в ноги кинулся чёрный кот, с трудом протиснулся в помещение и скрылся за поворотом.

— С дороги, дура! — Гвардеец оттолкнул тётку и влетел в пансионат следом за мохнатым чудом. Пробежал коридор до конца и осмотрелся; никого нет. Кот как будто в воду канул. Взгляд бойца зацепился за пустой горшок, стоящий в углу. Он подошел ближе, заглянул внутрь, пусто. Котом даже и не пахнет.

— Тьфу! Твою мать. А я уж думал, озолочусь, — выругался гвардеец и пошел на выход.

Как только он скрылся за поворотом, горшок лопнул, обнажив глаз с вертикальным зрачком, а ниже появился рот, сказавший «Мимо».

* * *

Екатеринбург.

Кабинет Архарова.

Константин Игоревич сидел за дубовым столом и, нахмурившись, смотрел на экран ноутбука. По видеозвонку докладывал обстановку усатый начальник безопасности Ирбита. Он выглядел бледно. Руки спрятал за спину, чтобы скрыть дрожь, а сам то и дело запинался.

— Прекрати мямлить, — прорычал Архаров, сжав кулаки. — Кто напал и какие у нас потери?

— Ваше благородие, к сожалению мы до сих пор не знаем заказчика нападения. Известно лишь, что в город вошла группа из десяти человек. Двоих удалось обезвредить, восемь сбежали, — сообщил безопасник и вытер пот со лба.

— Потери? — нетерпеливо спросил Архаров.

— Девять женщин и восемь детей… — начал было безопасник, но его прервал гневный выкрик барона.

— Да плевать я хотел на этих слабосилков! Что с гвардейцами? — Архаров едва сдерживал гнев, понимая, что какая-то тварь бросила ему вызов, а он даже не понимает, кому мстить.

— Шестьдесят восемь убитых, сто пятнадцать раненых. Тридцать гвардейцев получили тяжелые ранения, боюсь, они ещё не скоро вернутся в строй.

— Вы смогли убить лишь двоих и потеряли почти две сотни бойцов? — прорычал Архаров, обнажив зубы.

— Но, Константин Игоревич, это были безликие! — попытался оправдаться усач и тише добавил. — К тому же, мы убили лишь одного. Второй погиб при странных обстоятельствах. В комнате, где обнаружили труп, была лишь ваша жена Елизавета Максимовна и её новорождённый сын.

— Лиза? У неё ведь нет дара, — удивился Архаров.

— Так точно. Это мне и показалось странным. Голова безликого просто взорвалась. При этом Елизавета Максимовна говорит, что ничего не видела. Если она и правда не причастна к убийству, то остаётся только…

— Хочешь сказать, что это новорождённый сумел убить безликого? — усмехнулся Архаров, а безопасник потупил взгляд. — Мои потомки, конечно, сильны, но не настолько. Прекращай фантазировать и приложи все силы, чтобы найти того, кто организовал нападение. Я хочу свернуть шею этому ублюдку.

— Константин Игоревич, есть ещё кое-что…

— Тогда какого чёрта ты мнёшься, как баба⁈ Говори! — снова вышел из себя Архаров.

— В десяти километрах от города мы нашли разрубленный пополам труп гвардейца. Это Николай Ворожбитов, прослужил в гвардии двадцать лет, во время столкновения с Малышевым потерял ногу. Предположительно, это он открыл ворота и впустил безликих, после чего его убили. Во рту у гвардейца была сторублёвая купюра, а на груди вырезали «продажная псина». — Безопасник прикрыл глаза, понимая, что облажался по всем фронтам и сейчас решится вопрос: будет он жить или нет.

— Значит, так. У тебя месяц, чтобы проверить подноготную каждого из наших бойцов. Если хоть один гвардеец помыслит о предательстве, он должен сдохнуть. Любые крамольные мысли, разговоры, всё это ты должен знать и пресекать до того, как это выльется в новое предательство. И запомни: облажаешься ещё хотя бы раз, я привяжу тебя к двум грузовикам и разорву на части. Ты меня понял? — пригрозил пальцем Архаров.

Безопасник нервно сглотнул и кивнул.

— Так точно, ваше благородие. Сделаю всё в лучшем виде. Разрешите идти?

Архаров лишь скривился от подобострастной речи безопасника и захлопнул крышку ноутбука.

— Ублюдки… — прошипел Архаров и достал из стола бутылочку беленькой, чтобы успокоить нервы. — Я думал, что все безликие подохли в прошлой войне. Видать, не всех добили. Ну ничего, это мы поправим.

* * *

Югорск.

Имение Черчесова.

Даниил Евгеньевич спустился в подвал имения, где находился его любимый тир. Мишени для стендовой стрельбы на двадцать пять, пятьдесят и сто метров, а также огромный полигон для тактической стрельбы. Стендовая стрельба уже давно не радовала, а вот тактическая — совсем другое дело. Тем более, что и мишеньки были очень даже необычные.

Пара казнокрадов, шесть взяточников. Гвардейцы привязали их к мишеням и заткнули кляпами рты. Пленники брыкались, пытаясь вырваться, но это было бесполезно. Верёвки крепки, а даже если бы они могли освободиться и закричать, здесь их никто не услышит и не спасёт.

Черчесов,подойдя к столу, взял в руки автоматическую винтовку. Проверил её исправность, вставил обойму, дёрнул затвор, надел шумоподавляющие наушники и отправился на рубеж. Прозвучал громкий сигнал, и Даниил Евгеньевич, уперев приклад в плечо побрёл по фанерному, коридору заливая свинцом попадающиеся на пути мишени.

Стрельба гулко разносилась по подвальным помещениям, заглушая мычание пленников. Да и мычать могли далеко не все. Трое потеряли сознание, услышав первый выстрел, а после и вовсе обмочились. Остальные с ужасом ждали смерти.

Наконец Черчесов добрался до живых мишеней. Бах! Мозги полноватого мужчины разлетаются во все стороны. Клац, клац, клац.

— Повезло вам. Патроны кончились, — усмехнулся Даниил Евгеньевич. Он специально истратил боезапас, оставив лишь один патрон для казни. Остальных же пленников хотел только запугать. — Развяжите эту падаль, — бросил через плечо Черчесов и направился на рубеж, с которого начинал стрельбу.

Гвардейцы тут же выполнили поставленную задачу. Развязали пленников, надавали подзатыльников, приведя в чувства, и притащили к господину.

— Слушайте сюда, господа хорошие. За то, что вы вздумали меня обмануть, я сохраню вам жизнь, — улыбнулся Черчесов, закинув автомат на плечо.

— Д-д-даниил Е-е-евгеньевич с-с-спасибо вам огромное! Вы не пожа… — начал было бородатый мужик лет пятидесяти, но ему пришлось схватиться за сломанную челюсть.

Ботинок со стальным носком влетел в подбородок пленника, и тот завалился на бетонный пол, скуля от боли.

— Я разрешал говорить? — спросил Черчесов, а пленники замотали головами. — Вот и я так думаю. Ладно. Всё же мы здесь собрались, чтобы отпраздновать ваш новый день рождения. А поскольку это я подарил вам жизнь, то я жду ответного подарка. К концу недели принесёте сумму втрое большую, чем смогли украсть у меня. — Заметив замешательство на лицах казнокрадов, он пояснил. — Я знаю о каждой украденной копейке. Если не будет денег, то я убью не только вас, но и всех ваших близких. — Черчесов хищно улыбнулся, отчего пленники едва не рухнули в обморок. — Время пошло. Вышвырните их на улицу, — коротко бросил Даниил Евгеньевич и стал разбирать автомат.

Из пленников будто вынули все кости, они сдулись, съёжились и судорожно думали, где достать такие огромные деньжищи. Черчесов же улыбался. Всю дорогу он блефовал и понятия не имел, сколько эти черти успели украсть. Но со страху они принесут даже больше, чем утащили, такова уж их натура. Ради жизни пожертвуют всем, даже семью продадут, если потребуется.

Пленников уволокли, а к Черчесову подошел мужчина, скрывающий лицо под капюшоном.

— Как прошло? — буднично спросил Даниил Евгеньевич.

— Токарев мёртв. Мы нанесли противнику огромный урон, но пришлось отступить, — прохрипел собеседник.

— Что значит — мёртв? — нахмурился Черчесов. — Токарев практически достиг ранга магистра, а в Ирбите не было даже ни одного ратника! Ты понимаешь, что несёшь? — выкрикнул Даниил Евгеньевич и толкнул мужчину в грудь, от чего у того слетел капюшон.

Под капюшоном пряталось обгоревшее лицо. Впалый нос, бугрящаяся кожа, губы обожжены так, что до конца не закрываются, из-за чего всегда видны зубы. Это был один из выживших безликих. Безликий пожал плечами и спокойно ответил:

— Значит, разведданные были неверны.

— Это единственно возможное объяснение вашего провала, — недовольно прошипел Черчесов, вцепившись в цевьё автомата. Очень хотелось ударить безликого прикладом, но эти психи подобного обращения не прощают. — Свободен. Ожидайте новых указаний.

Безликий накинул капюшон и удалился, оставив графа наедине со своими мыслями.

— Не переживай, моя хорошая. Скоро мы снова будем вместе, — улыбнулся Черчесов своим мыслям и зарядил новую обойму.

* * *

Ночь и тишина, мама рядом спит.

Ночь и тишина, Мимо на полу шуршит.

Ночь и тишина, палец в кроватку передал.

Ночь и тишина, «обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Конечно же, хочу! — в предвкушении выпалил я, сжимая в ладошках чей-то большой палец.

Женский голос зачитал список:

'Образец содержит следующие доминанты:

"Стрельба',

«Управление транспортом»,

'Целительство",

«Плоскостопие»,

«Астма»,

«Магия льда».

Ого… Какие-то неоднозначные доминанты. Не хватало ещё, чтобы к дистрофии добавилась и астма. Её я, конечно, смогу переработать… Наверное смогу. Но проверять мне очень не хочется.

Впрочем, здесь есть чем поживиться. К примеру доминанта «Стрельба». Огнестрельного оружия вокруг валом. Да, для меня оно бесполезно, но на будущее может пригодиться, как и управление транспортом. Про целительство я вообще помолчу, это просто необходимая вещь.

А вот доминанта магии льда, это просто подарок небес. В предыдущий раз я не смог её заполучить, удастся ли в этот? Если да, то я уже сейчас смогу творить простейшие заклинания. В случае если убийцы заявятся в пансионат я их конечно не остановлю, но сдержать — может, и получится. К примеру, я мог бы заморозить дверь и убийце пришлось бы её вышибать. А это подарило бы нам ценные секунды.

— Ну, поехали. Поглотить.

Накатила волна боли, к которой я уже начал привыкать. Вот только сейчас ломило не только тело, но и магические каналы, заставив меня хохотать во всё горло! Даже мама проснулась и испуганно уставилась на меня, видя, как я в припадке катаюсь по кроватке и хохочу, сжимая в руках окровавленный палец.

Что меня так рассмешило? Да то, что каналы маны трещат при интеграции генома, связанного с магией! А значит, я вытащил счастливый билет. Либо целительство, либо магия льда.

— Миша! Откуда это у тебя? — Она выхватила палец из моих ладошек и с ужасом уставилась на него. — Румянцева… Сумасшедшая сука. Я тебя прикончу, — прорычала мама и вскочила с кровати, заставив меня заорать.

— Эй! Стоять! Куда собралась⁉ Я вообще-то тут один! Внимание, забота, ласка и всё такое. Это твои обязанности, между прочим! Устранение врагов, оставь на меня! — выпалил я пламенную речь, которая для матери звучала как бесконечный поток агуканий.

Она остановилась и с отвращением выкинула палец в окно, а после вернулась в кровать.

— Ты прав, мой хороший. С этой тварью можно разобраться и утром.

Мама дала мне грудь, пытаясь усыпить. Тёплое молочко потекло в рот, но расслабиться в следующие полчаса я не смог. Боль была чертовски сильна. Зато удалось погрузиться в чертоги разума.

Как я и думал, на плите в синем ряду появился новый кристалл металлического цвета. Сконцентрировавшись на нём, услышал женский голос «Магия льда».

— Да! Наконец-то! Теперь все конфеты будут моими! Муа-ха-ха-ха-ха! — Я залился звонким смехом и откинул голову назад.

Кстати, забавно получается. В прошлой жизни я был Михаэлем Испепелителем, а в этой стал магом льда. А ещё я раньше был универсалом, да и теперь надеялся им стать. Вот только слоты в пирамидке заканчиваются. В синем ряду, отвечающем за магию, две ячейки из семи уже заняты. Ну да ладно. Что-нибудь придумаю. Выйдя из транса, я моментально уснул.

Проснулся ближе к обеду. Настроение замечательное! Полно планов на будущее, а ещё… живот урчит так, что я готов сам себя сожрать. Голод адский! Мама вымоталась за последние дни так, что проспала завтрак. Подполз ближе и боднул её головой в бок, ноль реакции. Боднул ещё и ещё раз. Ну наконец-то! Открыла глаза.

— Ты уже проснулся-я-я? — зевнула мама, приоткрыв один глаз.

Я показал пальцем на рот и сказал «Ам-ам!». Команда сработала на ура, моментально прогнав остатки сна матери.

— Ого! Почти двенадцать! Быстрее в столовую, пока её не закрыли!

Мама прижала меня к груди, подскочила и рванула в направлении столовки. Её скорость поражала. Неслась, как грациозная лань, входя в повороты, словно гоночный болид. Вбежав в столовую, мама схватила поднос, накидала туда всякого и уселась за стол, держа меня второй рукой.

— Приятного аппетита, Мишутка, — улыбнулась мама и приступила к трапезе.

Я впервые увидел то, чем кормят мою мать, и меня едва не стошнило. Крупяная каша воняла так, что её не стали бы жрать даже свиньи. Мяса там, конечно же, не было. Только хрящи, прожилки, да шкура, то ли куриная, то ли гусиная. А ещё была тарелочка овощей. Помидор с гнилым боком, огурец, который выглядел как желе, покрытое белой плесенью, и редька.

Пара кусков хлеба заслуживают отдельного внимания. Ведь они не были предназначены для еды. Хлеб был настолько жестким, что из него бы вышло отличное холодное оружие, нужно только заточить наконечник о бетон — и готово.

Ну а как не сказать пару ласковых о супе? Суп из конских… Да тут даже их не было. Просто прозрачная жижа, на дне которой плавала пятая часть картофелины и три макаронины толщиной с мышиный хвост. К слову, это варево тоже отвратно пахло.

Вот же скоты! И я сейчас не про моего любимого папашу, а про персонал пансионата. Эти ублюдки должны были жрать то же самое, что готовят для мамаш. Но отчего-то их жирные морды выглядели холёными, а моя мать с каждой неделей всё сильнее и сильнее худела.

— Через три минуты закрываемся! Жуйте быстрее! — гаркнула повариха необъятных размеров, заставив меня кипеть от ярости.

Сука, я тебя сейчас в пол вморожу, и будешь ждать, пока мама не доест! Кухня работает до последнего клиента, как завещали священные правила общепита.

Но хуже всего стало, когда я заметил Румянцеву. Эта тварь сидела с довольной мордой и жевала говяжий стейк. Судя по её виду, она вообще никуда не торопилась. Я ткнул в неё пальцем и замычал, привлекая внимание матери. Мама печально посмотрела на меня и сказала:

— Да, Мишутка, я бы тоже хотела есть нормальную еду. Но, к сожалению, мой род уничтожен и не может платить за моё содержание.

Что за бред⁉ Какое содержание? Мама! Очнись! Да вон же повариха, жирнющая, тварь запихивает в ведро куски говядины! Готов спорить, что она поставит их не в холодильник, а утащит домой. А ведь всё это закуплено для мамочек. Куда смотрит Архаров? У него тут куча дармоедов!

Мама поглотала всё, что было на тарелках и понесла поднос на мойку. Повариха опалила её презрительным взглядом и показательно вздохнула, закатив глаза. А я задохнулся от злости и не придумал ничего лучше, чем показать ей язык.

— Бе-е-е! — Вот оно, поведение истинного архимага! Запоминайте, практикуйте!

— О, боги. Неудивительно, что такого, как ты, сослали на границу. С таким воспитанием тебе тут самое место, — буркнула повариха, уперев руки промеж жировых складок.

— Ах ты, свинота! Ну, держись! — вспылил я и потянулся к мане. — А нет, живи. Пока что.

Маны не хватило даже на простейшее заклинание, а жаль. Выйдя из столовой, мы направились на улицу. Что примечательно, мы туда не собирались изначально. Но мама увидела Румянцеву и пошла по её следу, словно гончая. Дойдя до дальней беседки, мама усадила меня на скамейку и улыбнулась.

— Посиди тут, мой хороший. — Она собиралась уйти, но вернулась и добавила. — Я сейчас кое-что сделаю, но ты за мной не повторяй. Договорились?

— Какие вопросы, мамуля? По рукам. Буду смотреть и запоминать каждое движение, чтобы повторить в точности, — улыбнулся я и кивнул.

— Ну вот и умница.

В соседней беседке сидела Румянцева, а Федька носился по клумбам и рвал цветы. Дурачок беззаботный. Мама, как истинный шиноби, подкралась со спины и, схватив Румянцеву за волосяки, шваркнула её головой о деревянный стол.

— Подкинула моему сыну отрубленный палец? Ты вообще из ума выжила⁈ Дура конченая! — орала мама, возя Румянцеву мордой по столу.

— А-а-а! Помогите! Убивают! — заорала Ирина Вячеславовна, но никто не помог, и поэтому ей пришлось разбираться самой.

Две одичавшие кошки, позабыв про этикет, орали матом, таскали друг друга за волосы и раздирали лица в кровь. Жуть. От такого зрелища мурашки бежали по коже. Даже Федька обалдел. Сперва он остановился, глядя на разъярённую мать, а после подбежал к моей лавке и прислонился к ней спиной, встревоженно посмотрев на меня.

— Дерутся, как бешеные медведи. Мощно, — одобрительно сказал я, посмотрев на братишку, и к моему удивлению, Федька понял, о чём я говорю, и кивнул. А может, и не понял. Не важно. Главное, что сейчас я почувствовал какую-то общность с этим дурачком. Братскими узами тут и не пахло, но и вражда исчезла.

В следующую секунду определился победитель. Моя мама сбила Румянцеву с ног, упёрлась ногой в её грудь и резко потянула волосы противницы на себя вырвав огромный клок. У Ирины Вячеславовны даже кровь пошла. Румянцева взвыла, как белуга! Орала она так громко, что даже гвардейцы услышали. Но судя по их мордам, они всё время были рядом, просто делали ставки на то, кто из мамочек победит.

Гвардейцы сделали вид, что пытаются удержать мою маму, хотя она к Румянцевой больше и не лезла.

— Ты больная! Тебе лечиться надо! — завывая, крикнула Румянцева, схватила Федьку и убежала в пансионат.

— Моя милая, это тебе лечение необходимо, а то так и останешься лысой! — выкрикнула мама, вытирая кровь, бегущую по расцарапанной щеке. — Да отпустите вы, — отмахнулась она от гвардейцев и направилась ко мне.

Я же не сводил взгляда с гвардейцев. Ха-ха! Я так и знал! Молодой гвардеец отдал старому смятую купюру. Проиграл, щегол! Старость рулит!

— Ты как, Мишуль? — спросила у меня мама, лучезарно улыбнувшись.

Лицо изодрано, рукав порван, но довольная-я-я, сил нет! Раз уж у неё поднялось настроение, то сразу перейдём к делу.

— Гу-гу! Агу! — я ткнул пальцем в прядь волос которые держала мама.

— Мишунь, зачем тебе эти патлы? Ещё заразу какую подцепишь, не нужно оно тебе.

— У-у-у!!! — я поджал губу и завыл, имитируя плач.

— Всё, всё не реви. Хочешь трофей? Держи.

Мама протянула мне волосы и я тут же замолчал. Правда эту гадость мне и самому не хотелась таскать. Поэтому я просто прикоснулся к волосам и мысленно отдал приказ «поглотить». Привычная боль разлилась по телу. Быстро погрузился в чертоги разума и обнаружил там доминанту «острый слух». Ну, неплохо. Вполне сгодится для переработки. Я отшвырнул волосы Румянцевой и обнял маму за шею.

Через пару дней пансионат снова заработал в обычном режиме, и возобновились мои «любимые» тренировки. Но хуже всего были ночные сказки. Пожалуй, впервые я слушал их внимательно.

Помимо того, что с самого детства ребятам промывали мозги, говоря о том, что общество прогнило, а император должен пасть, ещё там была одна важная мысль. И звучала она так: Прояви великий дар — и будешь как сыр в масле кататься. Если, конечно, не помрёшь.

В видеоролике прямым текстом говорилось, что лучших учеников переведут вместе с матерями в более комфортные условия. Хорошие вещи, хорошая пища, лучшие учителя и так далее. Всё, что требуется, это уничтожить ближнего своего. Втоптать в грязь и возвыситься. Я очень не хочу играть в эти игры, но ради мамы…

Потянулись бесконечные месяцы, за которые мне не удалось найти ни единой волосинки или ногтя. Чёртова стерильная атмосфера. Нас постоянно тренировали: плавание, массаж, растяжка, сказки и кормёжка отвратительной баландой.

По ночам я медитировал, стараясь развить каналы маны, а к концу шестого месяца научился ходить. Самостоятельно! Без опоры и поддержки! Вы бы видели лицо мамы. Она сияла от счастья. А когда мне исполнился год, я заговорил. Тогда мама обняла меня и разрыдалась. Воспитатели были удивлены столь быстрому прогрессу, а я был зол, что пришлось потратить так много времени на проработку базовых навыков.

Всех, кто научился полноценно ходить, перевели на второй этаж. Там были дети постарше. От года до трёх лет. И вот тут началась настоящая конкуренция. Воспитатели словно сошли с ума и разжигали конфликты на ровном месте.

«Миша, нравится машинка? Да, хорошая, но я её отдам Пете, если хочешь в неё поиграть иди и отбери.»

«Вася, Коля сказал что ты дурак, и он убьёт тебя и твою маму. Ты же настоящий мужчина! Ты должен защитить маму!»

«Ариш, вон того мальчика видишь? Он талантливее тебя. Если ты его не побьёшь, то тебя и твою маму вышвырнут на улицу.»

Ну и классический приём «Вот вам одна игрушка на всех. Кто забрал тот и молодец.». Ежедневно происходили драки, благо моим ровесникам не хватало сил, чтобы причинить друг другу серьёзные повреждения.

Сейчас я сидел и наблюдал за побоищем в центре игровой комнаты. Курчавый мальчишка вцепился в погремушку и пытался вырвать её из рук девчонки. Та не отпускала, кусалась, пиналась. На них со всех сторон набросились другие дети, желая завладеть великим сокровищем игровой комнаты.

Господи, какой идиотизм. Сражаться ради игрушки? А что же будет, когда эти маленькие звери вырастут? Ведомые своими желаниями они будут готовы перегрызть глотку любому, кто встанет на пути. Отец хотя бы понимает, что творит? Эти детишки отправят папашку на тот свет и глазом не моргнут.

Эх… Я бы с радостью плюнул на эти соревнования, но тогда маме и дальше придётся давиться гадостью и жить в клоповнике. А ну, посторонись! Идёт великий Мишаэль! Только я решил вступить в сражение, как вдруг погремушку у моих братишек и сестёр отобрали, а после отвели нас в столовую.

Да, теперь нас туда водят, а не возят. Заставляют браться за ручки и идти следом за воспитателем. Вы только что заставляли нас грызть друг другу глотки, а теперь мы должны играть в семью? Или так пытаетесь заложить в наши юные головы мысль, что мы обязаны двигаться только строем по воле старшего?

Как бы там ни было, столовая являлась ещё одни полем боя. На белом кафеле стояла пятилитровая кастрюля с кашей. Да, качество каши было таким же отвратным, как и вкус смеси, которую нам давали ранее. Кастрюля на полу стояла не просто так. Она заставляла нас бороться за жизнь.

Хочешь кушать? Сражайся! Нет сил? Стань сильнее и сражайся! Сражался, но проиграл? Ну извини, останешься голодным. Мамочка покормит грудью, если у неё, конечно, осталось молоко. А у многих матерей его уже не было. Вот и получалось, что дети действительно сражались за собственную жизнь.

Пару раз я проигнорировал эту битву, но, как оказалось, растущий организм требует куда больше питательных веществ, чем может дать мне мама. А ещё в кастрюлю замешивали какую-то ярко зелёную гадость. Она делала вкус и запах каши отдельным видом извращения, но зато содержала ману.

— Пасьли фон! Каса моя! — заголосил Федька и рванул к кастрюле, размахивая руками.

Но пробежал он недалеко, трёхлетний паренёк, стоявший позади, ухватил Федьку за волосы и дёрнул на себя и вниз. Румянцев приложился затылком о кафель и зарыдал. Ему было чертовски больно и обидно, ведь столь желанную кастрюлю уже облепили конкуренты! Но Федька встал на ноги и продолжил борьбу. Уважаю. Бьётся до конца. Молодец.

Дети, забыв про приличия, черпали кашу голыми руками, запихивали в рот, попутно отвешивая оплеухи и подзатыльники ближайшим соперникам. Битва была жуткая и ожидаемо в ней побеждали трёхлетки. Крупное телосложение позволяло им без труда разбрасывать малышню. Я тоже уступал им в комплекции, но ведь в драке не всегда побеждает самый здоровый кабан.

Сделав пару наклонов, я выставил перед собой руки приняв боевую стойку и отправился в бой. К этому времени на полу уже валялись пять мальчишек с разбитыми носами и губами. Хлюпали и зло посматривали на своих обидчиков. Среди поверженных был и Федька.

— Блатишка, отомфти фа миня, — шмыгнул он носом, вытирая кровавую юшку.

Я показал Фёдору большой палец и улыбнулся. Целую неделю я копил ману ради этого дня. И время настало. Мана, скользя по каналам, начала всё быстрее циркулировать и через пару секунд просочилась через кожу, создав подобие плёнки на моём теле. В столовой заметно похолодало.

— Куда плёф, дула⁈ — рявкнул трёхлетка, толкнув в грудь девочку.

Великого кастрюльного доминатора звали Тимур, кажется, у его матери фамилия Баранова. Фамилия отражала суть парня. Тимур — крепкий парень. Настолько крепкий, что даже шею не видно из-за лишнего веса. Поэтому этот подонок и побеждал в ежедневной битве за еду, оставляя остальным лишь объедки. Да и те он специально вываливал на пол, чтобы посмотреть, как ребята унижаются ради выживания.

Вот и сейчас Тимур избавился от последней угрозы и навис над кастрюлей, зачерпнув кашу пятернёй. Избитые и униженные обступили победителя и глотали слюни, боясь подойти. Ощутив, что за их спинами резко похолодало, мои названные родственники разошлись в стороны, пропуская меня.

— А тебе не говолили, фто девофек нельзя обизать? — спросил я Тимура, улыбнувшись.

— Фубы фыбью, — прочавкал жиртрест, сверля меня недобрым взглядом и уминая кашу.

— Сейфас я охлазу твой пыл, — усмехнулся я и рванул к Тимуру.

Тактику боя этого наглеца я изучил основательно. Первое, что он делал, это останавливал противника, уперев руку либо в лоб, либо в грудь. А после — бил массивной рукой куда попало. Эта тактика работала, как часы. Вот только сегодня она дала сбой.

Массивная пятерня толкнула меня в грудь, но я не отлетел назад, а заставил мальчишку орать от боли. Тимур в ужасе уставился на меня и стал дёргаться, как припадочный. Его рука стремительно покрывалась инеем.

— Месть подают холодной, — усмехнулся я, увидев страх в глазах толстяка.

Глава 6

Вынужден признать, я слегка перестарался. Ну, как «слегка»? Очень сильно перестарался. От меня хлынула такая волна холода, что всё в радиусе пяти метров покрылось инеем. Тимур истошно визжал, пытаясь вырваться, а дети за моей спиной попятились назад.

И вроде бы я быстро отменил заклинание, но Тимур и ещё пара человек успели получить обморожение. В прошлой жизни у меня был друг Форос «Случайный», и у него была присказка «Ой, нехорошо получилось…». К примеру, именно так он и сказал, когда напортачил с рунами, создавая стационарный источник маны, и «случайно» стёр с лица земли целое королевство. Так вот, и я сейчас скажу тоже самое.

— Ой, нехаласо полусилось.

Обернувшись, я увидел перепуганных детей, прижавшихся к стене. Они смотрели на меня также, как курица смотрит на лисицу, ворвавшуюся в курятник. Для них я абсолютный хищник, которому невозможно противостоять. А ведь я всего-навсего освоил азы ледяной магии и решил немного попрактиковаться.

— Михаил! Прекрати! — заорал ворвавшийся в игровую воспитатель и схватил меня за руку.

Придурок. Я вешу чуть больше котёнка. А меня вздёрнул в воздух здоровенный стадвадцатикилограммовый кабан. Разумеется я, ухваченный за запястье, повис безвольной тряпкой, чуть мотаясь из стороны в сторону. Рука при этом едва не вывернулась из плеча, причиняя острую боль.

Воспитателю хватило тридцати секунд чтобы осознать, что я больше не колдую. Понял он это по инею, который начал таять и закапал на его лысую макушку.

Однако же его поведение кажется довольно необычным. Воспитатели всегда подталкивали нас к конфликтам, а тут, поглядите, словно наседка — вступился и за Тимура, и за остальных ребят. Выходит, потеря одного — это допустимый ущерб во благо в рамках возвышения остальных, а вот потеря всех — уже за эти рамки выходит.

Странная у моего папаши забота. Хотя, если задуматься, то он беспокоится о всём роде в целом, а вот отдельные люди его не волнуют. Впрочем, это ни в коем случае не отменяет того факта, что он тот ещё козёл.

Воспитатель опустил меня на землю, и я едва не плюхнулся на пятую точку; слишком много маны вложил в заклинание.

— Лариса! Вот этих в лазарет, — выкрикнул мужчина дородной тётке и указал на Тимура и ещё пару ребят с обморожениями.

Тех, кто мог идти, она потащила за собой, а вот Тимура ей пришлось нести, подхватив, словно мешок, под мышку, после чего женщина быстрым шагом вышла в коридор. Гулкие шаги донеслись до нас, и я невольно сглотнул, почувствовав сладковатый аромат каши. Живот сам собой заурчал на всю столовую. Воспитатель бросил на меня строгий взгляд и кивнул в сторону кастрюли. А меня дважды просить не нужно.

Словно поросёнок, я занырнул туда с головой и стал зачёрпывать ладонями шикарную кашу. В ней были кусочки фруктов, корица и что-то неизвестное, но напоминающее мясные волокна. Да, варево то ещё, как будто свалили всё в одну кучу и приготовили, но было вкусно, а ещё — чертовски полезно! Истраченная мана быстро начала восполняться, а усталость как рукой сняло. Объевшись, я рухнул на пол и посмотрел на Федьку.

— Ти ес пелвый, остальные подоздут.

Федька нерешительно сделал шаг вперёд, обернулся на товарищей по несчастью. Те уже давились слюной и открыто ненавидели парня, пролезшего по блату. Ну, а как иначе? Если он не будет питаться, то так и останется доходягой, а я так не хочу. Он хоть и дурак, но мой брат, к тому же, ему с матерью не повезло. Та ещё истеричка. Жалко парня.

Отныне битва за еду завершена. Да здравствует диктатура Михаила Всевластителя Каши! Муа-ха-ха-ха!

* * *

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

В кабинете барона играл мелодичный тяжелый металл. Константин Игоревич закинул ноги на стол и неспеша курил сигару из разломного табака. Редкая вещь! Вызывает зависимость, но успокаивает нервы. Сначала барон баловался этой гадостью, а потом понял, что уже и жить без неё не может. Как только бросает курить, вечно тянет начать новую войну.

Густые клубы дыма летели под потолок, распространяя по кабинету терпкий аромат можжевеловой смолы. Этот запах уносил барона во времена, когда он…

В дверь постучал дворецкий, дождался дозволения и вошел.

— Константин Игоревич, поступил перевод от графа Троицкого за закрытие разлома в Сыктывкаре, — сообщил дворецкий, остановившись перед столом, и кашлянул в кулак, так как в комнате было порядком накурено.

— Что с потерями? — сухо спросил барон, глядя в потолок.

— Ваш сын, Юрий Константинович, жив, но мы потеряли десяток гвардейцев ранга витязь. А также две боевых машины пехоты.

— Замечательно… Просто шикарно… — тяжело вздохнул Архаров и затушил сигарету в пепельнице. — Выплаты от Троицкого даже не хватит, чтобы покрыть расходы на покупку новых БМП, а про воспитание десяти витязей я и вовсе молчу. Жаль, что императорский род полностью не сгинул в аномалии. Так было бы лучше для всех.

— Константин Игоревич, вы же знаете, что его место занял бы кто-то другой и он мог бы оказаться ещё хуже, — философски проговорил дворецкий.

— Знаю, но так хотя бы был шанс на перемены. А сейчас… — Архаров махнул рукой. — К чёрту его. Есть хорошие новости?

— Да, у меня есть новость, которая вас определённо порадует, — улыбнулся дворецкий. — У одного из бездарей пробудился дар.

Услышав это, Архаров лишь погрустнел ещё больше. Пробудился дар? На поздних этапах жизни дар, если и пробуждался у потомства, то разве что очень слабый. С таким даром можно только свечки в доме зажигать или виски в бокалах охлаждать, для боя такие умения не годились.

— И чему я должен радоваться? — скептически спросил барон.

— Константин Игоревич, дело в том, что дар пробудился у вашего сына Михаила.

— Это тот, которого мы сослали в Ирбит? — Архаров нахмурился, пытаясь припомнить, как звали женщину, родившую этого ребёнка. Если дар пробудился в годовалом возрасте, то такой ребёнок вполне мог достигнуть ранга ратника или даже мага. А это могло усилить позиции рода.

— Совершенно верно. Михаилу всего лишь год отроду, а он уже смог освоить морозный покров. Более того, он его использовал в столовой, борясь за пищу. Пятерых отпрысков госпитализировали с обморожениями разной степени тяжести. Ещё тридцать простудились. Все безусловно выживут, но нам… — Договорить дворецкому не дали. Архаров вскочил с кресла и навис над столом, выпучив глаза.

— Что ты сказал? Морозный покров? В год? Как такое возможно? Его ведь никто не обучал!

— Возможно, это врожденный талант… — предположил дворецкий, но снова был перебит.

— Немедленно переместите его в Нижний Тагил. Он должен хорошо питаться, но, как и все, продолжать бороться за жизнь. Приставьте к нему лучших учителей! — Словно одержимый выпалил Архаров, осененный внезапным предчувствием, что этот мальчик не только может стать его шансом получить титул князя, но и даровать возможность подмять под себя всю европейскую часть империи, а может, и больше.

— Будет исполнено. А что делать с Елизаветой Максимовной?

Архаров улыбнулся, вспомнив её лицо. На Елизавету Максимовну он делал большую ставку, но ребёнок от неё не оправдал ожиданий, по крайней мере, так показалось сначала. Елизавета Максимовна добрая, ласковая, честная и любящая женщина. У неё есть все качества, которые способны превратить ребёнка в хорошего человека. Но Архарову нужно совсем не это. Ему нужна машина для убийств.

Стирать с лица земли города, убивать любого, кто встанет на пути Архарова. Жечь, грабить, похищать. Делать всё для того, чтобы род стал великим. Да, такие действия не подобают истинному аристократу. Но вы видели этих аристо? Голодные псы, только и ждущие, пока ты потеряешь бдительность. Отвернись — и они вцепятся тебе в ногу, а если зазеваешься, то и в горло тоже.

— Елизавету Максимовну содержать на попечении, но к сыну… как, ты сказал, его зовут…? — уточнил Архаров, погладив бороду.

— Михаил, ваше благородие.

— Точно. К Михаилу её не подпускать, — отрезал Архаров, а после подумал секунду, вспомнил бесконечно зелёные глаза Елизаветы — и смягчил немного участь женщины, которую когда-то любил. Хотя, можно ли назвать любовью сиюминутное увлечение? Чувства испарились, как только она родила бездаря. Брак по расчёту или как это называется? — Хотя, знаешь что? Пусть видятся. Но не чаще раза в месяц. При этом я хочу, чтобы все достижения Михаила отслеживались ежедневно. Если после первого визита матери он раскиснет и покажет меньше рвения в тренировках, то больше никаких встреч.

— Как вам будет угодно, ваше благородие, — дворецкий поклонился и вышел из кабинета.

Архаров подошел к окну и открыл форточку, впустив в комнату немного осеннего воздуха. Золотистые листья осыпались с деревьев, знаменуя смерть природы, но после смерти — всегда приходит возрождение. Вот и барон надеялся, что очень скоро для его рода закончится осень и начнётся весна. Начнётся эра великого возрождения.

* * *

Пансионат в городе Ирбит.

После вкусного обеда настала моя любимая часть дня. Дневной сон. Пока другие карапузы дремали, я до одури прокачивал магические каналы, гоняя туда-сюда сгустки маны. Дело шло медленно, но я никуда и не спешу. У меня впереди ещё долгие, долгие, мучительно долгие годы взросления.

Нас привели из столовой и вручили в заботливые руки матерей. В комнате напротив разместилась графиня Румянцева вместе с Федькой. Румянцева опалила нас ненавидящим взглядом, схватила сына на ручки и унесла в комнату, громко хлопнув дверью.

— Мама, а сто не так с тётей? — спросил я, дёрнув маму за юбку.

— Она просто завидует. Ведь ты в сотню раз талантливее её сына, — мама улыбнулась, но сказала это достаточно громко, чтобы слышала не только Румянцева, но и все вокруг.

Её заявление было правдиво, но не слишком разумно. Это как среди голодающих крикнуть, что у тебя есть свежий хлеб. Не пройдёт и секунды, как тебя вскроют от уха до уха. Мы вошли в комнату, и мама спросила:

— Какую книжку хочешь почитать сегодня?

— Истолию станофления магисиских олденоф! — тут же выкрикнул я и побежал к книжному шкафу, чтобы достать оттуда полюбившуюся мне книгу.

Как и в любой истории, там были лишь крупицы правды, но читать эти байки было интересно. А ещё эта книжка давала понимание того, какие силы вообще имеются в империи. К примеру, лично императору подчинялся орден Чистильщиков и нет, они не чистили унитазы как можно было подумать. Они зачищали неугодных императору. Что-то вроде тайной полиции.

Если какие-то разгильдяи подняли бунт, к ним направлялся отряд Чистильщиков, который выявлял зачинщиков и устранял их. После регулярные войска разгоняли всех по домам, и на этом восстание заканчивалось. Точно также делалось, если взбунтовалась аристократия. Род вырезался под чистую, а гвардейцам давали выбор, либо идти на службу к императору, либо — отправляться в могилу. Как правило побеждённые выбирали первый вариант, на эшафот отправлялись разве что совсем фанатичные приверженцы…

Ещё были ордены «Цирюльников» — занимающихся целительством. «Дарующих жизнь» — по сути это были агрономы, которые обладали магией воды и отправлялись в засушливые районы, чтобы обеспечить полив полей. Бесполезное использование магов? На первый взгляд, так может показаться, но попробуйте удержать в руках власть, если ваш народ голодает.

Кстати, о голодающих. Дверь распахнулась и в комнату вошла Румянцева. Однако с первого взгляда было ясно, что терзает её вовсе не физический голод; нет, её снедала душевная неудовлетворённость. Ведь она жаждала радоваться достижениям Феденьки, а тот ими, мягко говоря, не блистал.

Одной рукой она тихонько прикрыла дверь, а во второй держала острые ножницы.

— Высокомерная дрянь! Думаешь, твой сын лучше моего? — прорычала она, зыркая то на меня, то на маму бешеными глазами. — Вы не заслуживаете лучшей жизни!

— Ирина, ты совсем из ума выжила? Уходи отсюда! — испуганно выкрикнула мама и хотела было шагнуть ко мне, но тут же замерла, заметив, что обезумевшая Румянцева смотрит на меня остекленелым взглядом и улыбается. — Не делай этого. Ты пожалеешь, — дрожащим от напряжения голосом сказала Елизавета, понимая, что Румянцева доберётся до меня намного раньше.

— Отличный настрой. Можешь начинать оплакивать своего щенка, — усмехаясь, прошипела Румянцева и рванула ко мне!

Вот только левая рука женщины не смогла отпустить дверную ручку. Так уж вышло, что за долю секунды вспотевшая от нервного мандража ладонь примёрзла к стали. Ну, вы сами знаете, как это бывает. Зима близко, сквозняки и вот это всё. Нет-нет, я здесь совершенно ни при чём. Ну, разве что совсем немного помог, влив крупицу маны. Румянцева дёрнулась вперёд и отшатнулась назад. Посмотрела на руку, покрытую инеем и с ненавистью прошипела.

— Это всё ты! Маленький ублюдок! Я вырежу тебе гла… — договорить она не сумела.

Мама схватила табурет и со всего размаха обрушила его на макушку сумасшедшей. Глаза Румянцевой закатились, она обмякла и попыталась упасть на пол, но ничего не вышло. Левая рука до сих пор сжимала дверную ручку. По лицу женщины заструилась тонкая струйка крови, но она всё ещё дышала. Мама пинком отправила ножницы под кровать, подскочила ко мне и обняла.

— Миша, Мишенька. Ты как? Испугался? Мама рядом. Всё будет хорошо, — затараторила она, то обнимая, то целуя меня.

Я собирался ответить, но на вопли Румянцевой сбежалась охрана. В комнату ворвались два здоровых лба с пистолетами. Распахнули дверь так небрежно, что Румянцеву, как тряпку, отбросило к стене. Бойцы обследовали все углы и уставились на нас.

— Что у вас произошло?

— Эта сумасшедшая пыталась убить меня и моего сына, — зло выплюнула мама, кивнув в сторону Румянцевой. — Если бы Миша не приморозил её руку к двери, мы бы уже были мертвы.

— А вы…? — начал было задавать вопрос охранник, оглядывая примёрзшую кисть Румянцевой, но передумал. — Благодарю за содействие. Прямо сейчас возьмём графиню под стражу и сопроводим в лазарет.

— В какой лазарет? Заприте эту чокнутую в клетке! — возмутилась мама.

— Её судьбу решит барон Архаров, — охранник прикоснулся к дверной ручке и из его ладони полился жар, быстро растопивший лёд.

Тело женщины тут же подхватили и вынесли в коридор, оставив нас с мамой наедине.

— Мама, поситай истолию! — напомнил я о себе и протянул ей книгу.

— Мишутка, я смотрю на то, как быстро ты растёшь и каким сильным становишься, и знаешь… — она заглянула мне в глаза. — Я думаю, что очень скоро ты сам будешь писать историю.

— Нехосю быть бумаго малакой. Это скусно, — притворился я, что не понимаю, о чём говорит мама.

Эх, знала бы ты, сколько историй я написал в прошлой жизни. Сколько магических трактатов опубликовал. Впрочем, в этом мире всё это ничего не значит. Мана аномально медленно восполняется. Как бы я ни развивал магическое ядро и каналы, это лишь незначительно увеличивает приток маны. И это странно.

* * *

Полчаса спустя. Курилка.

В курилке было оживлённо. Пять охранников стояли полукругом и обсуждали увиденное.

— Саня, ну чё я тебе говорил? Это точно пацан прикончил безликого! — восторженно сказал парень с оттопыренными ушами и поправил автомат.

— Да иди ты со своими теориями! Готов спорить, что это его мать опять что-то нахимичила, — отмахнулся охранник.

— Ты, я гляжу, совсем в очевидные вещи не хочешь верить? Он же годовасик! Ты знаешь хоть одного сопляка, который начал колдовать раньше пяти лет?

— Ну ты дубину с пипиркой не равняй. Применить морозный покров это одно, а вот убить безликого — совсем другое. Мы толпой едва смогли одного завалить, а ты говоришь что мелкая сопля убила безликого в солянку?

— Чего? Какая ещё солянка? — нахмурился ушастый.

— Ну типо «в соло», — пояснил охранник, но понимания на лице ушастого не нашел. — В одну каску. — Снова мимо. — В одну харю, мать твою! Чё ты тупишь?

— Да ты как нерусь изъясняешься, хрен ума дашь, что хочешь сказать! — возмутился ушастый. — Так-то, может, ты и прав, но слишком много странностей с этим парнишкой.

— Странность тут только одна! — рявкнул сержант, подкравшийся со спины. — Пять дегенератов, вместо того чтобы охранять пансионат, перемывают кости детям. А ну, живо за работу!

Увесистый армейский сапог прилетел по заднице Сане, заставив ушастого хихикнуть, но тут же и ушастику досталось. Друзья, потирая задницы, отправились работать. А жаль. Ведь курить и трепаться было куда приятнее, чем бесцельно патрулировать пансионат.

Глава 7

Югорск.

Поместье графа Черчесова.

Перед камином стояли два резных кресла. Запах свежего сухого дерева мешался с берёзовым дымком. Дрова медленно потрескивали, согревая гостя, в запотевших бокалах ждал своего часа виски, настоянный на жженой коре дуба.

Малышев Сергей Алексеевич заскочил на огонёк к соседу, чтобы поделиться сплетнями и поиграть в карты. Собственно, чем ещё заняться сорокатрёхлетнему графу, уставшему от интриг и постоянных сражений?

Малышев протянул руку, на которой осталось лишь три пальца после сражения с Архаровым, и взял со столика бокал ледяного виски.

— Даниил Евгеньевич, своеобразное у вас гостеприимство, — улыбнулся Малышев и с наслаждением сделал большой глоток. Ледяной напиток потёк по горлу, согревая и одновременно замораживая и без того продрогшее тело. — На улице холодина, а вы меня потчуюте холодненьким коньячком.

— Неужели вы бы предпочли, чтобы я подал вам горячий виски? — усмехнулся Черчесов.

— Что вы, что вы. Таким угощением вы бы тут же потушили моё сознание, и в преферанс мы бы точно не сыграли. — Малышев сделал ещё один глоток, прикрыл глаза от удовольствия на секунду и продолжил. — Кстати. У меня в Хабаровске живёт один очень хороший друг. Так вот, он поведал мне, что Архаров пытается найти напавших на Ирбит людей. Он даже занёс пару взяток штабс-капитану сысковиков.

— Ну, удачи ему, — отсалютовал своим бокалом Черчесов. — Я слышал, что на него напала группа безликих. Подумать только! Сами безликие. Император ведь говорил, что их давно уничтожили, — наигранно добавил граф. — Увы, там, где работают эти молодцы, никаких улик быть не может.

— Возможно, вы и правы, но у Архарова есть два трупа.

— Да бросьте вы. Два трупа, которые невозможно опознать, — отмахнулся Черчесов.

— Даниил Евгеньевич, вы затеяли слишком опасную игру. Я вас уже предупреждал, не стоит связываться с Архаровым. Он не тот противник, которого можно одолеть с наскоку.

— Сергей Алексеевич, мне повезло, и от природы я обладаю отменным терпением. Буду разваливать его крепость по маленькому камешку — и однажды увижу, как эта громада рухнет и похоронит Архарова под неподъёмной горой руин. А если ещё и вы мне поможете мне, то…

— Даниил Евгеньевич, я уже много раз вам говорил, что не ввяжусь в эту авантюру ни при каких условиях. Спокойная семейная жизнь для меня важнее, чем грызня с Архаровым. К тому же, напав на Архарова вы сделали ему одолжение. — Малышев нагнулся вперёд и поднёс продрогшие руки к камину.

— Одолжение? Тем, что утилизировал кучу его солдат и спалил половину города? — Черчесов удивлённо приподнял бровь.

— Ну, не преувеличивайте. Сгорело всего три здания, а вот гарнизон вы и правда хорошо пощипали. Но это неважно. Важно то, что во время нападения у годовалого сына Архарова пробудился дар.

— Эка невидаль. Этот бык-осеменитель распространяет своё семя, как чума. Вот только по-настоящему сильных наследников раз, два… хотя нет. — Черчесов хищно улыбнулся. — Остался только «два». Юрочка. А вот Александр выбыл из забега по невыясненным причинам.

— Ваши люди постарались? — оживился Малышев.

— Старались, но единственное, чего добились, так это собственной смерти. Я слышал, что Архаров послал сына в разлом, где тот и сгинул. Ну, что я могу сказать? Туда ему и дорога. — Черчесов допил виски и посмотрел внутрь пустого бокала. — А почему вы так акцентировали внимание на новом отпрыске барона?

— Дело в том, что его годовалого отпрыска отфильтровали, как бездаря. А после нападения безликих он чудесным образом научился использовать морозный покров. Ходят слухи, что это он убил одного из безликих.

— Ему двенадцать месяцев отроду, а уже может использовать морозный покров? — нахмурился Черчесов, не веря в услышанное.

— Именно так. Видимо, сильнейший стресс стал причиной того, что скрытый потенциал парня наконец проявился. Так порой бывает.

— Сергей Алексеевич, так не бывает. Дети в таком возрасте даже говорить не умеют, а колдовать — так и подавно, — встревоженно выпалил Черчесов. — Если это правда, то этот парень, мягко говоря, гений. А вместе с этим, угроза для нас всех. Думаю, вам не нужно объяснять, что сделает Архаров, если в его руках окажется наследник в ранге магистра или абсолюта.

— Может, вы и правы. Но я по-прежнему не собираюсь ввязываться в вашу войну за сердце Елизаветы Максимовны. Она, безусловно, красивая женщина, а Архаров — тот ещё скот. Но даже если слухи о его гениальном сыне правдивы, — Малышев сделал паузу, постучал пальцами по подлокотнику, как будто взвешивал все за и против. — Даже если это так, то я выберу пару лет спокойной жизни вместо очередной кровопролитной войны. Тем более, что мы с таким трудом смогли заключить перемирие. Начинать новую войну с Архаровым — по меньшей мере, неразумно.

— Очевидно, что вы боитесь его. Но в этот раз Сергей Алексеевич, у вас будет надёжный друг.

— Даниил Евгеньевич, я вас умоляю. Давайте оставим этот разговор. Я всё равно не соглашусь. Но вы можете попытать удачу. Одна птичка мне нашептала, что Архаров собирается перевезти сына в Нижний Тагил вместе с Елизаветой Максимовной. Там он будет поближе к папочке и получит всестороннюю заботу. Если вы хотите вернуть Елизавету и избавиться от его отпрыска одновременно, то лучшего момента не придумать. Разбить конвой куда проще, чем штурмовать укреплённый пограничный город.

— А вот это интересно, — хитро прищурился Черчесов и подлил виски гостю. — Когда и как они поедут?

— Сегодня вечером выйдет на связь мой человек, и я перешлю вам подробный маршрут движения конвоя. Но, для начала, ответьте на один вопрос. — Малышев замер, не сводя взгляда с собеседника.

— Спрашивайте. Я совершенно честно отвечу. Мне скрывать нечего, — с гордостью заявил Черчесов.

Вот только гордиться тут было нечем. Малышев все эти годы ездил в гости к Черчесову не для того, чтобы приятно провести время, а чтобы подкормить графа слухами и мыслями.

— Вы хотите убить сына Архарова?

— Что? Ха-ха! Конечно нет! Я же не детоубийца! Да и Елизавета меня вряд ли простит, если узнает, что я убил её сына. Я сделаю намного лучше! — торжествующе сказал Черчесов, встав с кресла. — Я украду щенка и воспитаю по-своему. А после использую в войне против Архарова. Гениально, не правда ли?

— Моё почтение, — кивнул Малышев и отсалютовал бокалом. — План, достойный самого дьявола.

А про себя Малышев подумал: «Как же просто манипулировать этим влюблённым идиотом».

* * *

Город Ирбит.

Пансионат.

На следующий день я проснулся с ощущением, что завтрак достанется мне без боя. Так и вышло. Дети выстроились у стенки и даже не думали бежать к кастрюле, пока я не поем. Особого голода я не испытывал, а маны и так было под завязку, поэтому решил не жадничать.

— В оселедь сусьи дети… — выдал я фразу из одного боевика, который посмотрел ещёв прошлой жизни, и тут же поправился. — Гхм, в смыфле, блатья и сёстлы.

Ребятня с испугом посматривала на меня, но подойти никто не решился. Так бы они и тупили, если бы не Федька. Расплывшись в довольной улыбке, он первым подбежал к кастрюле, получил порцию каши и попытался захапать ещё. Но я его остановил.

— Поделим половну, — строго сказал я, нахмурив бровки.

Федька опешил и уставился на меня, как баран на новые ворота. В его глазах отчётливо прослеживались мыслительные процессы. Шли они медленно, но в верном направлении. Фёдор кивнул и отошел в сторону, облизывая ладошки, перепачканные кашей.

Когда место у кастрюли освободилось, ко мне робко подошла тощая девочка с косичкой и, зажмурившись, зачерпнула кашу. Ничего не произошло, её никто не попытался ударить или оттаскать за волосы. Радостно взвизгнув, она зачерпнула ещё горсть и убежала жевать в угол. Следом за ней к кастрюле потянулись и остальные.

Ну вот! Совсем другое дело! Драться за еду, когда еды предостаточно — это идиотизм. Хотя, зная нашего папашу, с него станется поощрять подобное. Порции порежет, как пить дать. Будем впроголодь жить. Эх, была бы у меня магия природы, я бы уже давно в саду начал выращивать помидоры. Нет, ну серьёзно, на кой-чёрт нам кустарники и розы, когда жрать нечего?

Нас привели на плавание. Мой пухлый тренер уже был тут как тут и лениво зевал. Заметив меня он махнул рукой.

— О, снеговик пришел. Ну, топай сюда, будем нырять, — хмыкнул он и ковырнул в ухе мизинцем.

— Юмолист? — спросил я и потянулся к мане, желая приморозить тапки тренера к кафелю, но за спиной послышались массивные шаги.

В бассейн вошел лысый двухметровый верзила с густой бородой и шрамом на шее. С виду ему лет сорок, но, если присмотреться, то становилось очевидно, что боец, на самом деле, молод. Ему двадцать пять, не больше. Просто жизнь помотала так, что лицо очень быстро состарилось.

Во рту у него была зубочистка, а глаза скрывали солнцезащитные очки. На кой-чёрт они ему? Мы же в помещении. Через плечо у амбала висел автомат со спаренной обоймой. На рукаве нашивка в виде трёх семёрок, выполненных в виде топоров. Ну, что я могу сказать? Выглядит грозно, правда маны в нём я не чувствую.

— Михаил, — сказал он, осматривая бассейн.

— Что, простите? — опешил тренер и испуганно улыбнулся при виде этой горы мускул.

— Я спрашиваю, где Михаил? — Эхо разлетелось по бассейну, приковав всё внимание к обладателю голоса.

— Эммм… Вам нужен Михаил Петрович? — замялся тренер и, на всякий случай, сделал шаг назад.

Глядяна этого дегенерата, я лишь тяжело вздохнул. А после подошел к амбалу и шлёпнул его по ноге.

— Мифаэль это я, — гордо заявил я, уставившись на громилу снизу-вверх.

Не знаю почему, но вояка выглядел вполне дружелюбным и адекватным. Может, это профдеформация из прошлой жизни? Там я частенько общался с бойцами и уже привык к их кислым мордам. Они банально перестали меня пугать. Да и от воинов почти всегда знаешь, что ожидать; чего не скажешь о магах и обычных людях.

Верзила опустил голову и посмотрел на меня пару секунд, приспустил очки и снова пристально осмотрел. Опустился на одно колено и схватил меня двумя руками. Такое обращение мне не понравилось. Я что — мешок картошки? В конце концов, мама говорила никуда не ходить с незнакомыми дядями! Выкрутив морозный покров на максимум, я улыбнулся, глядя в глаза вояки.

— Тебе пола охладитьфя.

Морозная волна разошлась от меня во все стороны и… Ничего не произошло. Вернее, произошло, но вот на амбала это никак не повлияло. Защитный артефакт, закреплённый на поясной разгрузке, полыхнул синим и поглотил моё заклинание.

— Велни ману, дылда, — я надул губы и сложил руки на груди.

— А тебе палец в рот не клади, — расплылся в довольной улыбке здоровяк. — Меня зовут Гаврилов Станислав Карлович. Капитан группы специального назначения, — пояснил он, но увидел в моих глазах лишьскептицизм.

— Поздлавляю. Захват цели пловедён успефно, — ответил я и похлопал в ладоши. — Сё надо?

— Ха-ха-ха! Говорила мне Машка, давай детей заведём. А я всё не хотел. Если они будут хотя бы в половину такие занятные, как ты, то я сегодня же вечером поеду их строгать!

— Тс-с-с! Здесь же дети! А вы так выражаете… — начала было воспитательница, прибежавшая на хохот спецназовца, но, увидев гиганта, ойкнула и выбежала обратно в коридор.

— Значит так, карапуз. Константин Игоревич велел доставить тебя и Елизавету Максимовну в более подходящее место.

— Прошу прощения, но у нас занятие… — вмешался тренер.

— Занятие отменяется. Директора пансионата известили о переводе Михаила десять минут назад. Сейчас он оформляет документы и собирает все архивные записи по мальчишке. Так что можете отдохнуть. — Гаврилов презрительно окинул взглядом пловца и покачал головой. — Хотя в вашем случае лучше поменьше отдыхать и побольше двигаться, а то загнётесь от ожирения ещё до сорока.

— Сам разберусь, — обиженно фыркнул тренер, посмотрев с вызовом.

— Чё сказал? — моментально набычился Гаврилов.

— Я говорю, этим и займусь, — дрогнувшим голосом сказал тренер, нелепо улыбнулся и нырнул в воду.

Сальные руки гребли с такой скоростью, как будто за тренером гналась акула.

— Ха-ха! Вот это я называю «правильной мотивацией». — Гаврилов посмотрел на меня. — Так вот, господин Мифаил, — передразнил меня тот и тут же получил шлепок по руке, который даже не заметил. — Вижу, ты парень смышлёный и слов знаешь побольше, чем твой тренер по плаванию. Поэтому скажу, как есть. Я прибыл, чтоб забрать вас с мамой из этого гадюшника.

— Сто, папафа понял, какой длагофенный камень гниёт в этом клопофнике? — спросил я, самодовольно улыбнувшись.

— А тебе точно один год? Разговариваешь, как ворчливый старик. — Спецназовец с подозрением уставился на меня.

— Твою зуткую молду увидел — и мигом повзлослел, — хмыкнул я и попытался дотянуться до рации на его плече. Увы, длина рук мне не позволила этого сделать.

— Остёр на язык. Молодец, — похвалил меня Гаврилов и бросил взгляд на рацию. — Тьфу, ё-моё, опять на беззвуке.

Спецназовец закинул меня подмышку и щёлкнул переключатель. Из рации донеслось шипение, а следом взволнованный мужской голос: «Ш-ш-ш. Гавр на связь. Гавр, почему не отвечаешь? Повторяю. Если не выйдешь на связь в течении пяти минут, мы начнём штурм здания.». Гаврилов зажал кнопку на боковине рации и рявкнул:

— Отставить! Желток, ты вообще из ума выжил? Какой, к чёртовой матери, штурм?

«Ш-ш-ш. Приём. Вы долго не выходили на связь. В связи с недавними событиями я решил…»

— Ой, всё. Закройся, — раздраженно фыркнул Гаврилов. — Тимошенко принёс бумаги?

«Ш-ш-ш. Да, директор пансионата выдал три толстенных папки.».

— Отлично. Тогда ждите. Скоро выйдем. — Гаврилов перевёл на меня взгляд, а я барахтался у него подмышкой и пытался сделать вдох.

Да, от спецназовца попахивало потом, но дыхание перехватило у меня не от этого. Я дико хохотал. Мама на ночь читала мне книжку про котёнка по имени Гав. И вот я болтаюсь подмышкой у огромного спецназовца по имени Гав, да, там есть ещё Р, но это уже не имеет значения, я слишком развеселился.

— Ты чего хохочешь? — спросил меня Гаврилов, подняв перед собой.

— Гаф! Котёнок Гаф! У-аха-ха! Котёнок. Ха-ха-ха! Гаф!!! Вот это хохма…

Хохоча без остановки, я всматривался в его суровое лицо и всё больше находил сходств с котом из книжки. Те же чёрные круги под глазами, а ещё усищи, да с бородой, но если представить, что её нет, а на лысине у Гаврилова выросли два кошачьих уха, то будет вылитый Гав!

Пытаясь вдохнуть, я барахтал ногами, хлопал здоровяка по руке, а порой и вытирал проступившие слёзы.

— Было бы тебе лет на двадцать побольше, я бы тебе нос сломал. — Боец угрожающе посмотрел на меня, желая припугнуть, но только сильнее меня насмешил.

— Пх-ха-ха-ха! А я бы тебе банку к хвофту пливязал! Глоза фсех мыфей. У-аха-ха!

— Гадёныш мелкий, — ухмыльнулся котёнок специального назначения и снова закинул меня подмышку.

Гав вышел в коридор и, спустя пару минут, остановились около двери нашей комнаты. Удивительно, но внезапно солдафонство у Гаврилова отключилось. Поправив воротник, он постучал в дверь.

— Елизавета Максимовна, вас беспокоит капитан группы специального назначения «Три Топора». Мы прибыли по приказу Архарова Константина Игоревича, чтобы доставить вас в более безопасное место. Условия содержания будут намного лучше, чем в этом… — договорить он не успел.

Мама распахнула дверь с радостной улыбкой на лице… и тут же нахмурилась.

— Что вы делаете с моим сыном? — Она, словно гарпия, взвилась перед Гавом, готовая в любую секунду выцарапать ему глаза.

Капитан даже поёжился от такого напора. Да, маман страшна в гневе! Правда, такого громилу табуретом не вырубишь. Нужно что-то помощнее.

— Прошу меня извинить. Михаил Константинович жив и здоров, — тактично сказал Гаврилов и поставил меня на пол.

Мама подхватила меня на руки и строго спросила:

— Куда мы едем?

— Велено доставить Михаила в пансионат под Нижним Тагилом. Там отличная тренировочная база, да и кормят прекрасно, — сообщил Гаврилов, и что-то в его словах меня насторожило. Но что именно?

— Пару минут. Я соберу вещи, и можем выезжать, — лишь немного смягчив тон, сказала мама и занесла меня в комнату, захлопнув дверь перед носом капитана.

Хорошо, что я не переработал ген «острого слуха», иначе бы не услышал слов спецназовца.

— Охренеть. Вот это баба, аж сердце ёкнуло.

Не могу с ним не согласиться. Мама — настоящая красотка. Любой модели фору даст. А прозябает лучшие годы жизни в каморке со стенами, покрытыми плесенью. Хорошо, что отец разглядел во мне потенциал. Надеюсь, в новом месте маму будут кормить получше.

Пока мама собирала вещи, я закинул в чемодан историю становления магических орденов и прикрыл тряпками. Нет, а что? Я её ещё не до конца дочитал. Как дочитаю, верну. Наверное.

Мама закончила сбор моментально. Такое ощущение, что она готовилась к этому дню заранее. Выйдя за порог с двумя чемоданами, она вручила их капитану, а меня взяла на ручки.

— Прошу за мной, — кивнул Гаврилов.

Гулкие шаги разносились по узким коридорам пансионата, заставляя меня улыбаться. Прощай, убогое местечко. Скучать я точно не буду. Разве что по Федьке. Да и то — не очень сильно.

Оказавшись на лестнице пансионата, я оценил работу спецназа. Оцепили территорию двора. Своих снайперов загнали на вышки. Во дворе стоят два бронированных автомобиля с настежь открытыми дверьми. Очевидно, их открыли для того, чтобы мы в случае опасности могли моментально заскочить внутрь.

К Гаврилову подбежали три мордоворота. Одному он передал чемоданы, а два других обступили маму с обеих сторон.

— Что происходит? — встревожилась она.

— Для обеспечения вашей безопасности, вы должны ехать в разных машинах, — коротко пояснил капитан и, пока мама переваривала сказанное, вырвал меня из её рук.

Два бойца, стоящих по бокам Елизаветы, подхватили её под руки и потащили к машине.

— Отпустите, твари! Мишенька! Миша! — кричала мама, неотрывно следя, как меня сажают на детское кресло во втором бронеавтомобиле.

— Всё холофо! Не пелезивай! — прокричал я ей и улыбнулся.

Это подействовало на маму хоть немного успокаивающе. А вот я спокойствия не ощущал, вместо этого судорожно думал, как сбежать от этих дуболомов.

— По машинам! — гаркнул в рацию Гаврилов и сел на заднее сиденье рядом со мной. — Ну что, малец? Готов к новой жизни?

Глава 8

Новая жизнь началась с рёва моторов. Машина задрожала и неспеша выехала из ворот пансионата. На узкой улочке нас ожидали четыре бронированных боевых машины, так называемых ББМ. Массивные стальные борта, здоровые колёса, а на крышах установлены башни с крупнокалиберными пулемётами. Наши с мамой машины встроились в середину колонны, и мы поехали к городским воротам.

Я прижался лбом к стеклу и смотрел в боковое зеркало нашей машины, откуда было замечательно видно едущий позади броневик. Подобную технику я видел в учебнике по истории. Писали, что при наличии защитных артефактов ББМ может с лёгкостью уничтожить противника в ранге аколит. К слову, о рангах. В этом мире их было всего семь. Оруженосец, воин, витязь, ратник, аколит, магистр и абсолют.

Судя по лычкам на погонах, Гав ходил в ранге ратника, об этом же говорила татуировка на внешней стороне его правой кисти в виде двух скрещенных топоров. Это означало, что он отлично овладел техниками усиления тела с помощью маны, а также способен создавать духовный доспех, он же магический барьер, щит, как ни назови, суть одна.

И… на этом всё. Довольно скромный набор навыков, которыми обладал чуть ли не каждый одарённый подросток в моём мире.

Татуировка делалась один раз в возрасте десяти лет и оставалась с бойцом до конца жизни. Вместо обычных чернил использовали кровь какой-то разломной твари. Обрабатывали её специальным образом, после чего вводили под кожу. В зависимости от роста сил бойца, татуировка изменяла свой рисунок. Правда татуировки полагались только простолюдинам, аристократам же выдавали перстни со сходными гравировками.

Бойцы в ранге аколит были способны худо-бедно использовать магию. Одиночные заклинания, благословения и проклятия. Магистры уже представляли из себя грозную силу и могли в одиночку противостоять десяткам аколитов, используя массовые заклинания вроде волны пламени или ядовитого облака.

И наконец, абсолюты. Маги, способные одним заклинанием стереть с лица земли небольшой город. Практически боги этого мира, если бы не одно «но». Судя по тому, что я почерпнул из книг пансионата, даже самые мощные маги могли использовать от силы три-четыре десятка заклинаний, после чего мана заканчивалась.

Да, есть способы её быстро восстановить, но у этих методов имеются неприятные постэффекты. Что я хочу сказать? Хочу сказать, что даже сильнейшего мага можно убить, если продержаться до момента, пока его мана иссякнет. Тогда он превратится в обычного человека.

Ну, не совсем в обычного. Отменная выучка и боевые навыки у него останутся, но вряд ли это его спасёт от парочки свежих аколитов. Если посмотреть на мои навыки, то сейчас я тянул… Да ни на кого я не тянул.

Для получения ранга оруженосец требовалось выполнить норматив физических упражнений. А упражнений было всего ничего. Проплыть один километр, пробежать — двадцать, подтянуться тридцать раз, отжаться сотню, а заодно победить в спарринге с равным, причём сразу после предыдущих испытаний. Думаю, вы понимаете, что битва будет происходить между бойцами, находящимися в полнейшем истощении.

И это низший ранг в иерархии воинов! А я пока даже плаваю с трудом. Зато я уже способен использовать морозный покров, а кроме того, точечно замораживать выбранную поверхность. Эти навыки тянут если не на ранг аколит, то на ратника — точно, но физически я болтаюсь ниже плинтуса.

— Малой. Чё завис? — спросил у меня Гаврилов, который без умолку травил байки с сослуживцами. — Да не переживай ты, с мамкой ещё увидишься.

— С твоей мамкой? — ухмыльнулся я, вытащив из памяти любимую шутку солдафонов моего мира.

— Чё? — нахмурился Гаврилов, не поняв шутки, а вот его товарищи заржали в голосину.

— А-ха-ха! Станислав Карлович, а вы были правы, малец и правда забавный! — подал голос водила и подмигнул мне.

— Костик, захлопни пасть и на дорогу смотри, — огрызнулся капитан.

— Так точно, захлопнуть пасть, — сдерживая смех, ответил водила.

— Откуда ты взялся, шутник такой? — спросил Гавр и полез в боковой подсумок на разгрузке, откуда достал пауч. Это такая ёмкость с крышечкой. — На, займи рот кисельком, а то ещё какую-нибудь чушь ляпнешь. Военная разработка, между прочим! Но тебе можно, пока мамка не видит, — добродушно улыбнулся спецназовец и открутил крышку.

Салон броневика тут же наполнился химическим клубничным ароматом. С недоверием посмотрев на здоровяка, я взял пауч и сделал небольшой глоток. Химоза, отвратная, приторная химоза. Но состав был очень богат витаминами, а ещё маной. Поэтому, пожав плечами, я осушил пакетик до дна за пару секунд, а после приступил к изучению этикетки.

«Произведено в посёлке Мичуринский, Екатеринбуржской области, баронства Архарова К. И. Состав: пюре клубничное пастеризованное, остальное вам знать не обязательно». Ха-ха. Забавно. Увидь я такой состав в магазине, то подобный продукт уж точно обошел бы стороной. Тем более, что срок годности неограничен, что намекает на огромное количество консервантов внутри.

А вот увидев следующие строчки, я завис. «Пищевая ценность 100 г. продукта: Белки — 98 г., жиры — 83 г., углеводы — 28 г». Давайте считать 98+83+28=209 граммов в 100 граммах продукта? Это как вообще? Хотя, если они использовали технологии дегидратации продуктов и удалили всю влагу, то в таком случае компоненты могли потерять вес в пять или более раз. Но пюре при этом жидкое… Чёртовы алхимики.

Видя, с каким аппетитом я лопаю смесь, Гаврилов присвистнул:

— Братишка, ну и аппетит у тебя. Тебя тут совсем не кормили?

Я кивнул и, протянув ему пустой пауч, ответил:

— Спасибо. Дай есё!

Машина качнулась и остановилась неподалёку от ворот. За окном ходили люди с автоматами и с улыбками посматривали на диковинную технику. Судя по всему, ББМ на границу попадали не часто.

— А-ха-ха! А морда не треснет? — рассмеялся Гаврилов.

— Не тлеснет.

— Хватит с тебя и одного пакетика. А то несварение желудка заработаешь, — Гавр хлопнул водилу по плечу и спросил. — Костян, чего встали?

— Станислав Карлович, проверяют документы. Сейчас поедем.

К машине подбежал боец с нашивкой трёх топоров на плече и постучал в бронированное окно. Гаврилов предпочёл вылезти из машины, чтобы поговорить.

— Чего? Какая, нахрен, накладная? Он вообще ошалел? — прорычал капитан.

— Да вот и я ему говорю, а он… — начал было боец, но Гаврилов его оборвал.

— Тащи сюда этого полудурка.

— Да он вон там, на проходной.

— Я тебе говорю, тащи его! За шкварник взял и принёс, живо! — Гаврилов схватил бойца за ворот и толкнул в сторону будки.

Послышались возмущённые крики, на которые охранники, стоящие вокруг, никак не отреагировали. Даже наоборот, они сделали вид что это их вообще никак не касается.

— Сволочи! Вы что делаете⁈ Я при исполнении! — голосил боец, которому завернули руку за спину и потащили к ББМ.

Разговор у Гаврилова с бюрократом был короткий. Пара подзатыльников, океан мата — и проблема решена. Оказалось, что парень только устроился на работу и понятия не имел, что спецназ на землях Архарова обладает особыми полномочиями и может привезти и увезти кого угодно. Тем более, что соответствующий запрос уже был отправлен в Ирбит, просто парень проморгал вспышку.

Влепив служивому пинок на прощанье, Гаврилов сел в машину и передал по рации: «Отправляемся».

— Зестоко, — сказал я, посмотрев на капитана.

— Из-за таких затупков на фронте и происходят потери, — сурово сказал Гав, как будто вновь вспомнил прошлые годы. — Вот представь. Город атакован противником. Здания горят, тут и там происходят взрывы, гибнут люди, повсюду стрельба и хаос. А этот дурак стоит и, как баран, требует какую-то накладную на выезд. Тьфу ё-моё. Опять забылся, что с сопляком разговариваю. Откуда тебе знать, что такое война, — покачал головой капитан. В глаза его застыло непонятное выражение, здорово смахивающее на горечь.

— Я много ситаю, — самодовольно заявил я.

— Да иди ты. Вундеркинд чёртов. В таком возрасте уже и читать умеешь? — присвистнул Гав. — А у меня половина бойцов читать не умеют. Да и на что им грамота? Автомат держать умеют, защитными артефактами пользоваться знают как. А большего и не нужно. Верно говорю, Костик?

— Станислав Карлович, так-то верно, но не совсем, — отозвался водила, а сидящий справа от него гладко выбритый боец обернулся и насмешливо посмотрел на капитана.

— Поясни, — серьёзно сказал Гаврилов.

— Помните, как-то вы отправили Трохина на склад за провизией? Дали ему список необходимого, а он вместо сухого пайка набрал коробок со сливочным маслом?

— Ага, Карлыч, ты тогда маслица, поди, на всю жизнь наелся. Сколько мы его жрали? Недели две или три? — подначил боец, сидящий рядом с водилой.

— Леший, ну не сдохли же с голоду, — парировал Гав.

— Не сдохли, но поджелудочную железу посадили капитально, — усмехнулся Костик.

— Скажи спасибо, что хоть масло было. Помнишь, чем питались, когда Талицу штурмовали? — спросил капитан.

— Так точно. Кротами, мать их за ногу, — лицо Костика скривилось, как будто он прямо сейчас ощутил вкус отвратного мяса во рту.

— А ещё тогда мне капитана дали. За то, что повёл в атаку взвод, а назад вернулись лишь пятеро… — задумавшись сказал Гаврилов.

— Карлыч, хорош тебе. Главное, что я живой вернулся, — подбодрил капитана Леший.

Друзья невесело рассмеялись и погрузились в задумчивость. Дальше поехали молча. Только шины шуршали, да ревел мотор. Я смотрел в окно и любовался бескрайними лесами. Мы проехали деревню с вывеской «Речкалово», через четыре километра свернули направо и пересекли реку Кочёвка рядом с посёлком Зайково.

Дорога прекратила петлять и вытянулась практически в ровную линию, идя параллельно реке Ирбит. Леший с тоской проводил взглядом Зайково и сказал:

— Знаете, а я ведь почти женился. Встретил Машку из Зайкова, ох и грудастая баба, — с удовольствием сказал Леший. — Мы с ней по всем сеновалам прошлись.

— А чего не женился, раз она тебе в душу так запала? — спросил капитан.

— Не женился потому, что её папаша не смог меня догнать. Ха-ха! Всё хотел оставить меня в этом захолустье. А как же Жанка? А Вика? Ульяна, Соня, Вера… — начал хвастаться Леший, но я успел вставить свои пять копеек в разговор.

— И венелисеские заболевания.

Услышав мой голосок, машина взорвалась громогласным хохотом, окончательно разрушившим мрачную атмосферу.

— А сопляк-то смышлёный! Развит не по годам, — вытирая слёзы, сказал Леший. — Но ты прав, братишка, болячек я от этих красавиц нахватался немало. Ну ничего, всё лечится. Были бы деньги. А у спецназа с оплатой всё впорядке. Да, Карлыч? Скоро же зарплата, правда?

— А ты сомневаешься? — хмыкнул Гаврилов. — У Архарова с этим делом строго. Сначала оплата воякам, потом всё остальное.

— Поэтому и вся инфластлуктула углоблена. Нет бы пансионат отлемонтиловать, — буркнул я, не отводя взгляда от окна.

— Не до жиру, быть бы живу. Знаешь, Мишка, такую присказку? — спросил Гаврилов.

— Лыба гниёт с головы. Знаес такую плисказку, косак пелелосток? — парировал я, вызвав новую волну смеха.

— А ловко он тебя уделал. Малец за словом в карман не лезет, — Леший повернулся, чтобы посмотреть на меня, и я заметил на его руке точно такую же татуировку, как и у Гаврилова. Видать, тоже ратник.

* * *

Елизавета Максимовна ехала на заднем сиденьи броневика. Слева и справа от неё расположились два бойца на случай, если женщина решит выпрыгнуть из машины. Если бы она знала задумку Архарова, то уже давно бы либо выпрыгнула на полном ходу, либо вцепилась в горло водителю, а потом… Впрочем, неважно. В любом случае, она не контролировала ситуацию совершенно. И она это понимала.

— Почему моего сына посадили в другую машину? Ребёнок должен ехать со своей матерью. Он ещё маленький и будет волноваться.

— Елизавета Максимовна, не извольте беспокоиться. Это сделано для вашей же безопасности. На дорогах всякое случается. Именно поэтому мы едем в броневике, а не в обычном автобусе. Понимаете? — пробасил мужчина, сидящий слева, и почесал грубую щетину.

— Я понимаю, что вы что-то недоговариваете, — процедила сквозь зубы Елизавета и заглянула в глаза здоровяка.

— Вы правы… — вздохнул собеседник.

— Павел! — прикрикнул на него водитель, желая остановить его.

— Она мать и имеет право знать, — гнул своё здоровяк.

— Чёрт с тобой. Но перед Гавром будешь сам объясняться. Идиот сердобольный, — фыркнул водила и ладонью шлёпнул по рулю.

— Да что здесь происходит? Что я должна знать? — воскликнула Елизавета, у которой от волнения и страха аж дыхание сбилось.

— Дело в том, что по личному распоряжению Архарова Константина Игоревича, вас разместят в разных поселениях. — Увидев, что Елизавета задохнулась от ужаса, он продолжил. — Но вам будет дозволено видеть сына один раз в месяц.

— Дозволено⁈ Дозволено! — выкрикнула Елизавета. — Какого чёрта⁈ Архарову было плевать на нашего сына! А теперь он отбирает его у меня⁈

Елизавета Максимовна ещё долго кричала, проклинала Архарова, требовала пересмотра решения, но бойцы больше никак не реагировали. Да и что бы они сделали? Выступили против главы рода? В таком случае их жизни, как и карьера, очень быстро закончились бы.

Мотор безумно гудел, слегка приглушая всхлипывания Елизаветы. Она смотрела сквозь слёзы на едущий впереди броневик. Именно там сидел её любимый сын. Посещение раз в месяц? Непередаваемо долгий срок для любящей матери.

* * *

Село Корелы.

На мосту через реку Реж разместились три десятка мужчин в гражданской одежде. Правда все, как один, были с автоматами, но кто им запретит носить оружие? Сельчане, запертые в подвалах? Увы, разведывательно-диверсионной группе Черчесова противостоять было некому. Поэтому бойцы готовились устроить засаду не спеша и основательно.

— Выезд с моста заминировали? — спросил сержант, наблюдая, как его люди подгоняют к мосту два грузовика, груженных щебнем.

— Так точно, — отрапортовал боец. — Как только колонна въедет на мост, мы пропустим первый ББМ, дав ему налететь на мины, а после заблокируем дорогу грузовиками. С флангов зайдёт отряд Димова и из гранатомётов уничтожит замыкающие ББМ.

— Отлично, — кивнул сержант и закурил. — Как только колонна будет заблокирована, в бой вступает штурмовая группа. В третьей машине едет мальчишка с матерью. Они должны уцелеть. Остальных в расход. Смотрите, не напортачьте. Если Елизавета Максимовна умрёт, то Черчесов с нас шкуры спустит.

— Всё будет в лучшем виде, — кивнул боец и убежал на позицию.

«Ш-ш-ш. Колонна противника на подходе» — прозвучало из рации сержанта, он затушил щелчком пальца сигарету и кивнул.

— Ну что ж, за работу.

* * *

— Ну и прикинь. Сидим мы в окопе, а по Малышевским — арта работает. Размолотили их укрепления, мама не горюй. И, значит, видим, из пылюги выбегает боец и запрыгивает в наш окоп. Такой «Ну чё, мужики? Архаров лютует сегодня, да?». Мы вылупились на него, не понимая, нормально ли у парня всё с головой. А он и сам смотрит на нас и понимает, что не в тот окоп заскочил. Думал, к своим попал, а оно… — хохоча травил байки Леший, когда колонна проехала мимо вывески «Корелы».

Довольно крупное село раскинулось по устью реки Реж. Местные занимались рыболовством, животноводством, да и зерно, судя по всему, худо-бедно выращивали. Колонна миновала десяток домов и въехала на мост.

Громогласный взрыв сотряс округу, а впереди нас взметнулся столб оранжевого пламени. Машины ударили по тормозам, отчего меня бросило вперёд. Если бы не детское кресло, я бы точно сломал нос, а то и чего похуже.

«Ш-ш-ш. Дорога перекрыта! По нам ведут огонь из пулемётов! Ведём ответны… ш-ш-ш…» раздалось из рации.

Слева мелькнули две тени, одна из которых несла на плече увесистую трубу, напоминающую гранатомёт. Леший молниеносно выскочил из машины и плотной очередью срезал обоих. Пулемёты ББМ заработали, выбрасывая огненные струи. За мостом что-то взорвалось.

— Костик! Мы пробьём путь, как только появится шанс, увози парня! — рявкнул Гаврилов и зажал кнопку на рации. — Занять круговую оборону! Работаем на подавление проти…

Договорить он не успел, так как за спиной послышался сдвоенный взрыв. Ещё одну из ББМ уничтожили. Надеюсь, экипаж успел покинуть машину. Но тут мне стало не до переживаний за бойцов. В моё окно влетела плотная очередь, отчего стекло потрескалось, но выдержало. Хвала броневикам! Иначе я бы отправился на новое перерождение.

Когда я обернулся, Гаврилова в машине уже не было. Слева и справа грохотали выстрелы, постоянно что-то взрывалось, а я сидел и ничего не контролировал. Единственное, что я мог, так это смотреть в зеркала, наблюдая, как гибнут один за другим наши бойцы.

— Три топора вызывают базу, ответьте! — кричал Костик в рацию, но ответа не было.

Похоже, атакующие включили глушилку, и теперь связь работала лишь на сверхкоротких частотах. Водитель зыркал из стороны в сторону, и было заметно, что паника на лице парня нарастает. ББМ, стоящий перед нами, вёл огонь из пулемёта по противнику за мостом. Вдруг его объяла волна пламени. Это определённо была магия.

Сперва ничего не происходило, а после из машины выбежал горящий пулемётчик и, перевалившись через ограждение моста, рухнул вниз. И тут Костик запаниковал. Он вдавил педаль газа в пол и на всём ходу протаранил горящий ББМ, но тот даже не сдвинулся с места. Водитель обернулся и посмотрел назад, бросив беглый взгляд на меня.

— Держись, малой! Сейчас выберемся, — сказал он, нервно улыбнувшись.

Я сразу понял, что этими словами он пытается успокоить не столько меня, сколько сам себя. Броневик сдал назад и врезался в машину, где сидела моя мама. А через мгновение прозвучал новый взрыв.

— Мама! Отстегни меня! Фуки! Вы за это заплатите! — заорал я, видя, как мамину машину тряхнуло и опрокинуло набок.

По борту машины поползло пламя. Я вцепился в застёжку детского кресла и стал дёргать её из стороны в сторону, пытаясь расстегнуть эти проклятые путы. Пока я боролся с ремнями, Костик в панике начал метаться по салону броневика. Зыркал то вправо, то влево, хватался за рацию, пытался связаться хоть с кем-то. Но никто не отвечал. Видимо, все погибли, так как снаружи стрельба практически прекратилась.

Он дёргал рычаг передач туда-сюда, пытаясь растолкать горящие остовы машин. Броневик то и дело сотрясался от ударов, а я всё боролся с проклятой застёжкой. Щёлк! Застёжка поддалась и я вывалился из сиденья. Больно ударился головой о переднее кресло, рухнул на коврик. Падая, я краем глаза заметил, что к машине кто-то приближается.

— Суки! Я вам просто так не дамся! — заорал Костик, послышался щелчок, как будто выдернули чеку, и он выскочил из автомобиля.

Оглушительный взрыв прозвучал совсем близко, а через секунду я услышал грубый прокуренный голос:

— Держать периметр. Я проверю машину.

Дверная ручка щелкнула, и в салон ворвался запах гари и пролитой крови.

Глава 9

Открыв переднюю дверь броневика, сержант Звягин выставил перед собой пистолет и не спеша осмотрел салон. Никого. Вдали по-прежнему звучали выстрелы. Звягин зажал кнопку на рации и зло рявкнул:

— Да добейте вы его, наконец!

Сержант неторопливо подошел к задней двери и рывком распахнул её. На коврике сидел перепуганный малыш.

— Ну, и где твоя драная мамаша? — прорычал Звягин, залез в салон и схватил за ворот комбинезона мальчишку.

— Агу-у-у? — нерешительно ответил ребёнок.

— Вот же скотство. Черчесов будет недоволен, — выругался сержант и снова нажал кнопку рации. — Уходим!

Со всех сторон потянулись израненные бойцы. Простреленные руки, обожженные лица. У одного даже был открытый перелом ноги. Он опирался на автомат и прыгал в сторону трёх вездеходов, ждавших группу за мостом. Сержант осмотрел группу и покачал головой. Из трёх десятков выжило лишь двенадцать бойцов. При этом они умудрились потерять одного аколита. Благо второй уцелел.

Звягин нёс мальчишку, словно вещь, подойдя к автомобилю, закинул его на заднее сиденье, после чего сам залез внутрь.

— Сообщите графу, что Елизаветы в машине не было, — сказал сержант и закурил. Салон автомобиля наполнился терпким дымом, отчего мальчишка закашлялся. — Посмотрите, какой нежный, — хмыкнул сержант, но форточку решил не открывать.

Вездеходы завелись и, громко рыча, сорвались с места. Машины направились прямиком в лес к посёлку Ясашная, а оттуда — в сторону Туринска, который располагался неподалёку от Тюмени. Этот маршрут был согласован с графом Черчесовым для того, чтобы всё указывало на то, что это Малышев организовал нападение. А сам Черчесов, вроде как, и не при чём.

Идеальный план. План, который заставит Малышева вступить в войну с Архаровым. Точнее, это сам Архаров развяжет новую войну, а Черчесов, как истинный друг, придёт Малышеву на выручку.

Мальчишка ползал по заднему сиденью и то чихал, то кашлял. Звягину это надоело.

— Ладно, живи, сопля, — хмыкнул он и стал крутить оконную ручку.

Свежий ветер ворвался в салон, а вместе с ним… прозвучал ряд щёлкающих звуков.

— Какого хрена⁈ — заорал боец, сидящий на переднем сиденьи. Он испуганно уставился на свою разгрузку.

Звягин повернул голову и увидел, что малой превратился в уродливую тварь со множеством щупалец, в каждом из которых была граната с выдернутой чекой.

— Бабах, — жизнерадостно произнесло существо за мгновение до взрыва.

* * *

Вдали заревели моторы и их звук стал стремительно затихать. Я с трудом высунул голову из-под переднего сиденья, прислушался. Тихо. Стрельба и взрывы прекратились. Только огонь гудит неподалёку, да воняет гарью и бензином. Кряхтя, я выполз из машины и увидел труп Костика. Парень взорвал себя, утащив в могилу одного вражеского стрелка.

Кровь была повсюду. Тела, разорванные пулями, лежали на асфальте, у дальнего броневика полз вражеский боец, перерубленный почти пополам то ли мечом, то ли взрывом. Он явно не жилец. А вот наших бойцов нигде не было, по крайней мере, живых.

Не теряя времени, я побежал к броневику мамы. Рядом с ним в крови лежало тело Лешего. Лицо побелело, отчего улыбка выглядела жутковато. Леший был настоящим бойцом и автомат из рук не выпустил даже после смерти.

Броневик мамы лежал на крыше. Водительскую дверь от взрывной волны вмяло внутрь, раздавив водителя. Сквозь это отверстие я увидел маму, висящую на ремнях безопасности. По голове и рукам стекает кровь. Но судя по вздымающейся груди, она ещё жива.

Огонь жадно пожирал топливо, разлитое по округе, и не спеша подбирался к бензобаку. Ещё пару минут, и броневик взорвётся снова, и на этот раз мама точно погибнет, ведь бензобак расположен прямо за её спиной. Да, там есть стальная переборка, но выдержит ли она детонацию нескольких сотен литров бензина?

Я судорожно осмотрелся в поисках огнетушителя, но ничего похожего не нашлось. Придётся использовать магию. Жаль, что маны у меня практически не осталось. Даже благодаря паучу, которым меня угостил Гаврилов, я восстановил максимум треть запаса.

— Мифаэль! Собелись! — выкрикнул я, ударил себя маленькими ладошками по щекам, а после приложил ладони к раскалённой стали.

Послышалось шипение и в ноздри ударил аромат жженой плоти. Боль пронзила руки, но тут же отступила, так как организм впрыснул в кровь такое количество адреналина, что меня начало трясти. Дыхание участилось, зрачки расширились, и пока всё это происходило, я выбросил из себя всю имеющуюся ману.

Иней нехотя пополз по стальному кузову, сбивая пламя. Но моих сил оказалось недостаточно. Я заморозил лишь половину машины, а вот огненная лужа рядом с водительским сиденьем уже начала лизать салон. Если обивка загорится, то мама задохнётся от гари. Нашарив взглядом Лешего, я, покачиваясь, двинул к нему.

— Твои пауси послузат благому делу, — сказал я, вытащив из подсумка сразу два пакетика с кисельком.

С трудом отвернул крышки, запихнул паучи в зубы и вернулся к машине. На ходу я глотал кисель, попутно выплёскивая крупицы маны, поступающие в организм. Первым делом заморозил асфальт в радиусе трёх метров от машины, а после потушил и горящие колёса.

Надрывно дыша, я упал на лёд и посмотрел на свои ладони. Огромные кровавые волдыри бугрились, покрывая кожу нежных ладошек. Больно. Но я молодец. Большой молодец. А теперь нужно подняться. Давай, Мишаэль! Двигай своей жо…

Я услышал шаркающий звук со стороны ограждений. Кто-то приближался. На четвереньках я дополз до Лешего и вытащил последний пауч. В два глотка осушил его, чуть не подавился, а после откатился под броневик, в котором везли меня, и затих.

— Леший… Как так-то? — послышался знакомый голос и рядом с моим лицом замерли солдатские берцы.

Боец оставлял позади себя кровавый след и, судя по ослабевшему голосу, едва держался на ногах. Это был Гаврилов. Я попытался вылезти из-под машины и почувствовал чудовищный откат. В голове поплыл туман, руки и ноги ослабли, потянуло в сон. Нет, Миша! Не время!

Зарычав, я вывалился из-под броневика и уставился на капитана. Два огнестрельных ранения в районе плеча, ещё одна дырка в ноге. Судя по наложенным жгутам, эти ранения его не особо беспокоили, а вот пулевое отверстие рядом с сердцем… Именно оттуда хлестала кровь.

— Живой? — устало улыбнулся Гаврилов.

Заглянув в его глаза, я понял: если не помочь, то капитан истечёт кровью.

— На колени, — сказал я тихо и серьёзно.

— Чего? — скривился Гаврилов и закашлялся.

— Ты, котёнок Гаф, и у тебя девять зизней. Сситай, я подалю тебе есё одну, — сказал я и требовательно посмотрел на капитана.

Впрочем, можно было и не просить. Гаврилов потерял равновесие и рухнул на спину. Он попытался подняться, но я придавил его своим тельцем. Забрался сверху и воткнул палец в рану.

— Будет холодно, — сказав это, я выбросил поток маны таким образом, чтобы лёд заморозил только пулевое отверстие, и не проник глубоко в тело. Иначе его сердце могло остановиться.

— Да кто ты тако…? — начал было Гаврилов, но я не ответил, ибо навалившаяся слабость утащила меня в небытие.

* * *

Пять часов спустя.

Нижний Тагил. Операционная.

В стерильном помещении горел яркий свет и мерно пищал датчик, измеряющий давление. Елизавета Максимовна лежала на операционном столе. Взрывная волна сломала рёбра и один из обломков проткнул лёгкое. Врачи напряженно боролись за жизнь женщины.

— Зажим. Отсос. Тампон, — отдавал команды хирург, зашивая лёгкое.

Внезапно датчик запищал быстрее. Елизавета Максимовна моргнула и открыла глаза.

— Илья Петрович, пациентка просыпается! — встревоженно сказала медсестра в момент, когда Елизавета пришла в себя.

Елизавета Максимовна дёрнула левой рукой, но она была пристёгнута к операционному столу кожаным ремнём. Правой — та тоже зафиксирована. Она попыталась закричать, но во рту оказался толстый шланг, через который поступал воздух. Распахнув глаза от ужаса, она уставилась на медиков, не понимая, где находится.

— Всё хорошо, милая. Поспите ещё, — ласково сказал лысеющий хирург и погладил её по волосам.

Справа подошла медсестра и через катетер ввела внутривенно растров. Могильный холод растёкся по телу Елизаветы Максимовны, а в следующее мгновение она уснула.

* * *

Нижний Тагил. Здание ЛИЧп.

(Лаборатория по исследованию человеческого потенциала).

— Занятно. Очень занятно, — говорил кудрявый профессор наворачивая круги вокруг маленького ребёнка, лежащего на столе под белыми лучами ламп.

В руках профессор держал странный прибор, напоминающий указку, но это явно была не она. Предмет жутко фонил маной. А при прикосновению к телу ребёнка, он начинал излучать голубоватое свечение. В дальней части лаборатории располагался компьютер, на экране которого было лицо главы рода Архаровых.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Константин Игоревич.

— Одну минутку. Почти готово, — протянул профессор, нарисовав пальцем на лбу мальчика пару замысловатых рун. Они полыхнули синим и исчезли. — Ну, что я могу сказать? Тот, кто проверял парня ранее, форменный идиот. У мальчишки ярко выраженная предрасположенность к магии льда. — Профессор поправил очки и посмотрел на монитор. — А ещё магические каналы развиты очень недурственно. Такими каналами даже не каждый пятилетка сможет похвастаться.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнул Архаров. — Я так долго ждал.

— Константин Игоревич, у парня отличные задатки. Возможно, он даже станет сильнейшим в роду. Вот только мальчик заработал сильное истощение и пролежит пластом как минимум всю следующую неделю.

— Это не важно. Главное, что он жив, — отмахнулся Архаров, погрузившись в размышления.

— Ваше благородие, а вам уже доложили, что ваш сын спас капитана Гаврилова от смерти?

— Да, я знаю. Заморозил рану. Даже не верится, что в столь раннем возрасте он такой смышлёный, — улыбнулся Архаров и, тут же посерьёзнев, добавил. — А ещё… — Однако, он передумал говорить и замолчал.

— А ещё — это чертовски пугает. Каким же чудовищем он станет, когда вырастет, — продолжил за хозяина кучерявый профессор.

— Именно так. Глаз с него не спускайте. Поместите его в лучшие услови… — Архаров замялся и изменил решение. — Хотя, нет. Пусть растёт в пансионате вместе с остальными детьми. Бриллиант приобретает свою прочность лишь тогда, когда на него оказывают сильное давление. Если парень не познает, что такое борьба за жизнь, то будет бесполезен.

— Вы совершенно правы, ваше благородие, — профессор поклонился и сеанс видеосвязи прервался. Кучерявый бросил взгляд на Михаила, поправил очки и сказал. — Жаль, что я не могу вскрыть твою черепную коробку и посмотреть, что там внутри. Очень хотелось бы узнать, что тебя делает таким особенным.

* * *

Пробуждение было «прекрасным». Голова трещит, а тут ещё и ультразвук эхом разносится по комнате. Открыв глаза, я увидел побеленный потолок и лампочку, свисающую на проводе. Слева донеслись звуки драки, а точнее, избиения. Я повернул голову и скорчился от боли. Виски ломило нещадно. Первое, что заметил, так это длинный ряд двухъярусных кроватей, на одной из которых месили парня.

— Ещё раз наябедничаешь, и выжгу тебе глаза! — кричал покрасневший блондин лет пяти и неистово молотил кулаками по рёбрам мычащего парня.

Парень мычал не потому, что не умел говорить, просто ему закрыли рот подушкой и от души пересчитывали рёбра. Я лишь вздохнул и сел на край кровати. Уехал из одного дурдома, чтобы попасть в ещё более безумное место? А ещё я обратил внимание, что на кроватях лежали и другие дети, только они смотрели в потолок, делая вид, что ничего не происходит. Блондин обратил на меня внимание:

— Отвернулся! Живо! — выкрикнул он максимально грозным голосом, но мне было совершенно не страшно.

Да и с какой стати мне бояться? Я только что выжил в мясорубке, а вот спецназ и мама… Меня тут же накрыли тревожные мысли. Где мама? Спрыгнув с кровати, я побежал к двери, расположенной в середине дальней стены. Но выбраться в коридор не успел. Блондин развернул меня за плечо и толкнул к стене.

— Слушай сюда. Ты новенький, и только поэтому я не набью тебе морду. Расклад такой. Я здесь главный, а ты ничего не видел. И никогда не увидишь. Усёк?

— А сто я видел? — нахмурился я, закосив под дурачка.

— Молодец. Быстро схватываешь, — расплылся в улыбке блондин.

Только сейчас я рассмотрел его глаза. Вроде бы карие, но ободок радужки имеет грязно оранжевый оттенок. Если я всё правильно понял из книг, то подобный окрас радужка принимает у магов, в которых пробудился стихийный дар. Видимо, парень имеет предрасположенность к магии огня.

Светлые волосы, одежда из грубой льняной ткани, как и у всех здесь. Кулаки сбиты до крови, на лице самодовольная улыбка. Местный задира. С такими я умею справляться. Осталось разобраться, куда я попал и где мама, а уже после я устрою кару небесную для этого…

— Эй! Смотреть на меня! — потребовал блондин, нависнув сверху, всё-таки он был выше на целую голову. — Меня зовут Артём Прохоров. Если будешь доставлять проблемы, то я превращу твою жизнь в ад.

Последняя фраза заставила меня пересмотреть свои приоритеты. Сейчас этому отморозку отморожу голову и пойду по своим делам. Уж больно дерзкий он.

— У тебя многовато гонола для сына плостолюдина, — ухмыльнулся я и толкнул его в грудь, правда Прохоров даже не шелохнулся.

— Ты чё вякнул? — надул щёки Артём и занёс кулак для удара.

Я потянулся к мане, собираясь приморозить его ноги к полу, а после заскочить за спину и пробить между ног, но в комнату ворвался воспитатель.

— Что тут у вас происходит? — сурово спросил мужчина среднего роста с мешками под глазами, дурацкими усами и чёлкой, зализанной набок. На вид ему было около тридцати.

— Иван Викторович, всё хорошо. Вот знакомимся, — сходу соврал блондин и протянул мне руку. — Меня Артём зовут.

— Мифаэль, — ответил я, с вызовом посмотрев в глаза Прохорова и пожал ему руку.

— Ну и всё. Будем с тобой лучшими друзьями, — угрожающе прошептал Артём и, насвистывая какую-то простенькую мелодию, вышел из комнаты. Следом за ним выбежали ещё три парня, недобро зыркая на меня.

— Быстро ты освоился, — хмыкнул мужчина и представился. — Меня зовут Углов Иван Викторович. Должность моя — куратор. Можно сказать, что я управляю пансионатом.

— Осень плиятно, — кивнул я и протянул ему руку.

— Ха-ха! — куратор коротко рассмеялся и пригладил чёлку. — Гаврилов предупреждал меня, что ты смышлён не по годам. Тебе, кстати, привет от него. Раз ты всё понимаешь, то я буду с тобой разговаривать, как со взрослым. Если ты не против, конечно? — Я коротко кивнул. — Ну и отлично. Тогда расклад такой. Подъём в шесть утра, отбой в девять вечера. Весь день наполнен занятиями. Но и время для игр, конечно же, оставим. Топай за мной. Я покажу тебе пансионат.

Мужчина вышел в коридор, а я последовал за ним, раздумывая, как добраться до его волосяк и выдернуть парочку. Плевать, из усов или из чёлки. Главное — заполучить хоть один волосок.

— По левую руку располагаются общие спальни. В каждой десять двухъярусных кроватей. А всего здесь двадцать спален. Вряд ли ты умеешь считать, но…

— Сетылеста усеников, — перебил его я.

— Ого. Шустро ты, — удивлённо присвистнул куратор. — Всё верно. Четыре сотни учащихся. Группы делятся по годам обучения. Трёхлетки, четырёхлетки и пятилетки. Тебя определили в самую младшую. Сам понимаешь, твоя комплекция оставляет желать лучшего. Ну ничего, здесь ты всяко отъешься, — улыбнулся Иван Викторович и указал рукой направо. — С правой стороны у нас ванная комната, туалет, игровая, спортзал, массажный кабинет, бассейн, столовая и гардероб.

— Тозе самое сто и в прослом пансионате, — кивнул я.

— Ну, не совсем, — усмехнулся куратор. — У нас здесь куда более обширный спектр тренировок, да и преподаватели лучшие в баронстве, — с гордостью заявил он. Видимо, Иван Викторович был рад чувствовать себя частью этого пансионата. — Здесь ваши старания будут оценивать ежедневно. За каждое занятие ты можешь получить баллы или потерять. Выполнил задание тренера? Тебе начислят баллы. Провалился? Ну, извини. Баллы спишут.

— И засем мне баллы? — спросил я, сложив руки на груди и скептически посмотрел на куратора.

— Всё просто. За первое место в рейтинге ты получишь не только личную комнату. Но и сможешь потратить баллы на игрушки, отличную еду, одежду и многое другое.

— Я понял. Слузи, дулафёк, полусись знасёк, — хмыкнул я и покачал головой.

— Ага, типа того. — Куратор на секунду замялся, как будто собирался сказать что-то неприятное. — Кстати, теперь ты будешь видеться с мамой раз в месяц. Если хочешь жить с ней под одной крышей, то стань лучшим в пансионате. Впрочем, я не давлю. Решать только тебе, карабкаться вверх или нет. — Иван Викторович потрепал меня по изрядно отросшим волосам и добавил. — Добро пожаловать в Нижне Тагильский пансионат. Мы сделаем из тебя настоящего воина.

Глава 10

Услышав слова куратора, я немного опешил.

— Фто знафит, раз в месяц? Где моя мама?

— Видишь ли, у нас пансионат закрытого типа, здесь мамам и прочим родственникам не место. Обычно родню размещают в близлежащих посёлках, полагаю, и твоя мама сейчас там. Не переживай. Всё с ней будет хорошо, — попытался успокоить меня куратор, хотя сразу было ясно, что он в своих словах не уверен. — Идём, я покажу тебе доску почёта, а после отведу в столовую.

Он потрепал меня по волосам и толкнул в сторону спортзала. Войдя внутрь, я почувствовал застарелый запах пота. Не такой, чтобы резало глаза, но достаточно неприятное амбре. Помещение было не меньше двадцати метров — и это только в ширину; в длину же оно простиралось метров на сто, что, мягко говоря, впечатляло.

Здесь расположились различные тренажеры — начиная от велосипедных и заканчивая штангой для жима лёжа. Немного поодаль стоял десяток рингов для спаррингов. Прямо сейчас пятилетки, снарядившись шлемами и перчатками, выколачивали друг из друга всю дурь. Шлёпающие звуки от их ударов разлетались по всему спортзалу.

За рингами была зона для гимнастики. Гимнастические кольца, турники, брусья, батуты и прочее. Следом было поле, на котором дети играли в вышибалы. Казалось бы, глупая игра, которая к сражениям не имеет никакого отношения. Но нет, именно эта игра отлично развивает реакцию и позволяет предугадывать, откуда атакует противник.

Зона для настольного тенниса, поле для игры в мини-футбол, баскетбол, а в самом конце, за стеклянным заслоном, расположился крытый бассейн. При виде такого обилия тренировочных зон у меня глаза полезли на лоб, и куратор заметил это.

— Ха-ха. Да, я же говорю, мы всесторонне развиваем наших подопечных. Кстати, на улице есть ещё пара павильонов. В одном каток, а во втором — искусственный склон для обучения горным лыжам.

— Вы нас на олимпиаду готовите? — спросил я, представляя, сколько тысяч часов я здесь буду трудиться до седьмого пота.

Не могу сказать, что меня это печалило. Всё-таки я собирался заняться развитием собственного тела в этой жизни. Но если мы будем столько трудиться физически, то когда развивать магический потенциал?

— Нет, Михаил Константинович. Мы готовим вас к реальному бою. А за пределами пансионата никогда не знаешь, что пригодится. Выпадет снег — и придётся гнаться за противником на лыжах; или же вступить в кулачный бой с превосходящими силами врага? — Куратор пригладил свои дурацкие усики и махнул рукой. — Ладно, это всё лирика. Лучше посмотри сюда.

Слева от входа висела огромная электронная таблица рейтинга. Четыреста учеников уместились на ней и были разбиты на три колонки. Трёхлетки, четырёхлетки и пятилетки. Сделали так для наглядности. Сразу видно, кто лидер, а кто аутсайдер.

— Рейтинг динамический. И рассчитывается по итогу недельных заслуг. После чего обнуляется. Пока ты входишь в десятку лучших, то получаешь лучшие условия пребывания. Ах да, ты уже познакомился с Артёмом. Если обратишь внимание на таблицу, то увидишь, что он занимает первое место в рейтинге среди пятилеток. — Почесав щеку, куратор наклонился ко мне и добавил тише. — Признаюсь честно, он та ещё заноза в заднице и, пожалуй, единственный ученик, который тратит заработанные баллы не на улучшение собственной жизни, а на оплату штрафов.

— Фтлафов? — нахмурился я, не очень понимая, о чём речь.

— Да, в пансионате запрещено калечить других детей. За это полагается наказание в виде прилюдной порки розгами. Но если у тебя достаточно баллов, то можешь откупиться и проблем не будет.

Ох уж этот папаша. Архаров с самого детства решил в нас культивировать осознание, что мир несправедлив и всегда есть тот, кто сильнее, тот, кому ничего не будет за любое зверство? Да, будет непросто изменить этот мир, если он наполнен такими чудовищами, как мой папаша.

Присмотревшись, я увидел, что за неделю Артём набрал три тысячи баллов. Неслабо… Парень на втором месте шел уже с двумя тысячами. Выходит, Артёмка — местная звёздочка. Золотой мальчик, которому всё можно. Ну ничего, я немного изменю баланс сил. Тэкс… Я в группе трёхлеток и у лучшего здесь… Всего-то тысяча восемьсот баллов. Считайте, что первое место мне обеспечено!

— А сколько баллов спишется за штлаф?

— Тысяча единиц, — пояснил Иван Викторович. — За день ты можешь заработать пятьсот баллов, в неделю — максимум три с половиной тысячи.

— Выходит, Алтём тли лаза в неделю может кого-то покалечить, — произвёл я незамысловатые расчёты.

— Не только может, но и калечит. Сломанные руки, носы, пальцы, порой даже ожоги. Всего этого у нас в избытке. Ну а что поделать? На пути воина травмы неизбежны, — философски сказал куратор. Над нашими головами протяжно завыла сирена. — Идём. Сейчас начнётся обед.

Иван Викторович проводил меня в столовую где пахло… Очень по-разному пахло. Пятьдесят столиков, на восемь человек каждый, расставлены кругом. В центре расположился один большой стол для десяти человек и он был усыпан разнообразными блюдами, начиная от шашлыка и заканчивая различными супами. Мягко говоря, стол ломился от ароматных кушаний.

На других же столах стояли контейнеры с едой. Если это можно назвать едой. Даже издали кормёжка выглядела отвратно. Какая-то бурая жижа с зелёными вкраплениями именно от неё и исходил отвратный запах, перебивающий благоухание еды из центра зала.

— А вот и наш банкетный зал. Думаю, ты уже понял правила. Хочешь есть от пуза? Бейся. Сложил лапки и покорился судьбе? Жри помои, — улыбнулся куратор и подтолкнул меня вперёд. — Делай свой выбор, Михаил.

Но сделать выбор я не успел. В столовую ворвался Артём и его гоп-компания. Они тут же направились к центру зала и заняли четыре места из десяти.

— Эй! А где форель⁈ Вы чё, оборзели⁈ — возмутился Артём, не увидев на столе любимого блюда. — Ублюдки. Я что, опять должен давиться стейками и фуагра?

— Да ладно тебе, Тёмыч. Всё равно ведь вкусно, — чавкая, сказал парень с оттопыренными ушами.

— Ещё раз назовёшь меня Тёмычем, и я… — угрожающе прорычал блондин.

— П-п-простите, Артём Константинович, — дрожащим голосом ответил ушастый, с трудом проглотив непрожеванный кусок.

Опа! Константинович? Выходит, он мой брат. Примерно такого поведения и ожидаешь от отпрысков Архарова. Наглый, озлобленный, целеустремлённый. Последняя черта очень даже неплоха, вот только из-за первых двух, он будет идти по головам, невзирая ни на что. Такие идиоты, как Артёмка, и уничтожили мой мир. Заигрались во всевластителей.

Через минуту в столовую нехотя потянулись и остальные дети. Никто не пытался оспорить первенство Артёма. Дети просто садились за столы, открывали контейнеры и жрали помои, боязливо посматривая на четырёх ублюдков, пирующих в центре.

Кстати, стол с шикарной едой разместили в центре именно для того, чтобы на сильнейших могли напасть с любой из сторон. Архаров хочет, чтобы сильнейшие испытывали постоянное давление. Чувствовали угрозу своей власти и стремились её укрепить. Возможно, это и сломало Артёма, заставив калечить всех вокруг. Он банально не знал, как удержать власть в руках. Впрочем, это лишь мои сиюминутные домыслы.

Ого! Оказывается, не перевелись отважные ребята в пансионате! В столовку вошла троица сбитых ребят, и они тут же направились к столу Артёма. Заняв место, они принялись жевать, не поднимая головы.

— О. Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф припёрлись. Может, вам стоит в хлеву отобедать? Думаю, помои вам придутся по вкусу, — засмеялся Артём и замахнулся, чтобы швырнуть в одного из парней куриной ножкой, но остановился, поймав на себе озлобленный взгляд. — Чё вылупился? Хочешь подраться⁈ — перешел на крик Прохоров. Но ему никто не ответил. Парень опустил голову и продолжил есть. — Я так и думал. Жрите и проваливайте.

Да, здесь целый мир в миниатюре. Либо раздави, либо раздавят тебя. Где бы я ни был, ничего не меняется. Забавно то, что четыре сотни человек так боятся четверых отморозков, что предпочитают лишь молча наблюдать за происходящим, а сами украдкой молятся, чтобы на них никто не обратил внимания.

Судя по рассказу куратора, местные боги их мольбы не слышат, а вместо этого Артём каждую неделю находит себе трёх новых жертв. И что-то мне подсказывает, что на этой неделе одной из жертв могу стать я. Ладно, посмотрим, чем тут кормят.

Я подошел к единственному свободному месту и с трудом забрался на лавочку. Она была великовата для моего роста. Оно и неудивительно. Здесь обучаются дети от трёх до пяти лет, а я всё-таки годовасик. Меня здесь вообще быть не должно.

Мутный пластиковый контейнер открылся и выпустил наружу кисловатый аромат продуктов, у которых явно вышел срок годности. В контейнере лежала коричнево-зелёная каша из смеси пророщенных ростков, какой-то крупы и тёмных волокон мяса. Рядышком овощи, и чёрствый кусок хлеба. Разумеется, с плесенью. Вау. Кормёжка заслуживает всех известных мне матов.

Вяло поковырялся в контейнере, посматривая в центр зала. Есть эту байду совсем не хотелось, но окружающие меня дети её ели без проблем. У меня как раз чесались дёсны, так как резались зубы, и я решил, что с меня хватит овощей и куска хлеба. Овощи заглотил, даже не почувствовав их вкус, а вот хлебом старательно вычесал все дёсны, причём до крови. Зараза. Ну, может зубы быстрее вырастут.

— Если есть не собираешься, то давай сюда, — хмуро буркнул парень, которого избивали в спальне.

На вид ему года четыре. Тёмные волосы скрывают уши. Зубы торчат, под глазом синяк, пальцы узловатые с распухшими суставами. Да, с зубами парню однозначно не повезло, видимо из-за этого Прохоров к нему и цепляется.

— Плиятного аппетита, — я подтолкнул контейнер в его сторону и стал наблюдать за парнем.

Он быстро заглотил свою порцию, а после как коршун навис над моей. Было ощущение, как будто он её украл, а в контейнере — не сомнительное крупяное варево, а золотой слиток, способный изменить его жизнь. Ложки с бурой кашей мелькали со страшной скоростью. Мальчишка даже не жевал это месиво, а сразу проглатывал. Неужели и я так оголодаю?

Сосед уничтожил мою порцию меньше, чем за минуту, вытер рукавом рот и, облегчённо выдохнув, представился:

— Серёга, Чавычалов, — парень улыбнулся и протянул мне руку, запачканную кашей.

— Мифаэль, — коротко представился я, не желая добавлять к своему имени фамилию отца.

— Зря ты не стал есть. Чтобы побеждать, нужны силы.

— Да, я фидел, как ты побездал в балаке, — ответил я, намеренно наступив парню на больную мозоль.

— Ничего страшного, — Сергей шмыгнул носом и с вызовом посмотрел на меня. — Я тренируюсь больше всех. Скоро я отомщу этому… — Парень прервался, так как говорить не было смысла. Завыла сирена, и на потолке замелькали красные лампочки. — Обед закончился. Идём в игровую, — раздраженно буркнул он.

— В игловую? Я думал, сто будут тлениловки, — нахмурился я, не понимая, как это так? Игры посредь дня? В прошлом пансионате было совсем не так.

— Это и есть тренировка. И она тебе не понравится. — Голос Сергея звучал так, будто он идёт на казнь.

Дети моментально повскакивали со своих мест и ломанулись на выход. Было ощущение, что имеются строгие временные рамки, за которые мы должны явиться на новое занятие, а иначе спишут баллы. Правда об этом мне никто не сказал, а Сергея я тут же потерял из виду. Он вклинился в толпу и исчез за одной из двухстворчатых дверей.

Я же дождался, пока очередь рассосётся, и только после этого направился в игровую. И сразу же понял, что зря я был столь нерасторопен. Игровая была двухсот квадратных метров. А этого пространства было явно маловато для четырёхсот человек. Но Архаров ведь всё делает не просто так. Верно?

По комнате в хаотичном порядке были разбросаны деревянные мечи, топоры, щиты и пистолеты с пластиковыми пульками. Когда я вошел в игровую, практически всё уже разобрали. В дальней части комнаты расположился Артём со своей бандой. Вскинув сжатый кулак, он громко заорал.

— Как всегда, играем в штурм крепости!

— Опять фтулм? — вздохнул паренёк, держащий в руках деревянный щит.

— Не опять, а снова! Будем играть в штурм, пока вы, бездари, не победите, — зло ухмыльнулся Артём… и со всего размаха ударил мечом, целя щитовику в голову.

Паренёк был не прост и в последнюю секунду успел подставить щит, после чего попятился назад. Но сзади его уже ждал товарищ Артёма. Деревяшка с гулким звуком опустилась на плечо мальчишки, отчего тот вскрикнул. И началась бойня.

— Загоняйте их в угол! — орал Артём, указывая мечом на противника.

Осмотрев поле боя, я понял, что Архаров создал условия, в которых защитников втрое меньше, чем атакующих. Поэтому щитов было лишь сто, а вот мечей, пистолетов и деревянных топоров три сотни. Щитовики тут же забились в угол и, жутко вереща, стали принимать на себя удары.

Если меч не мог добраться до щитовика, то это делал пистолет, пластиковые пульки легко находили щели в хилой защите и поражали цель. Пистолеты били не так больно, но страха нагоняли порядком. Щелчки разносились по комнате, заглушая вопли защитников. Банда Артёма радовалась, что сегодня они в его команде, ведь завтра им не повезёт и придётся взять в руки щиты и терпеть удары.

Постепенно выбили всех неумёх. Они лежали на полу и держались за ушибленные части тел. По ним топтались атакующие и шли дальше. Щитовиков осталось человек тридцать, но они умудрились сколотить неплохую оборону. Мечи и пистолеты стали бесполезны, но, судя по всему, в эту игру играли слишком долго и все знали, как действовать дальше.

Вперёд вышли бойцы с топорами и стали загнутыми концами хвататься за щиты и дёргать их на себя. Как только образовывалась брешь, туда сразу летела пара мечей, и десяток стрелков заливали пластиком неудачливого щитовика. Среди защитников я заметил и Серёгу.

Парень вцепился в щит, не давая отдёрнуть его в сторону. Но тут за его щит зацепился ещё один топор. Мальчишки, рыча, дёрнули щит на себя, а вместе с ним вперёд полетел и Серёга. Он уклонился от меча, летящего в голову и умудрился сбить с ног обоих обладателей топоров. Чертовски удачно рухнул сверху, да так, что деревяшка щита помяла носы атакующим.

Сергей попытался вскочить на ноги, но… Его окружили и просто забили толпой. Гулкие звуки ударов разносились по игровой, а я поднял вверх голову и заметил видеокамеру с красным мигающим огоньком. Она как раз снимала побоище. Теперь понятно, почему ни в столовой, ни в игровой нет кураторов. Хотят, чтобы звери чувствовали себя свободно и безнаказанно. Что ж, план папаши работает отменно.

Итог битвы был следующим. Сотня щитовиков повержены, и лишь десяток атакующих получил разбитые носы, да ушибленные руки. И то большинство травм они заработали по собственной дурости. А ещё я заметил, что среди щитовиков были в основном трёхлетки. Ну вот, дедовщина и сюда добралась. Замечательно.

В игровой стоял гул. Нападавшие хвастались друг перед другом, как они лихо уничтожили противника, а защитники скулили, лёжа на полу. Судя по тому, что никто из поверженных не пытался подняться, это было ещё одним местным обычаем. Лежи и не вякай, иначе огребёшь снова. Что ж, с подобными правилами игры я уже сталкивался в Малаакских пустошах. Помнится, тогда пришлось…

На стол, стоящий в углу, взобрался Артём и поднял меч вверх. Все тут же затихли, даже избитые старались стонать потише.

— Великие сыны рода Архарова! Вы сражались, как бешеные псы, и победили! Что мы несём врагу⁈ — закричал Артём, очевидно, представляя себя великим вождём.

— Смерть! Смерть! Смерть! — ответила ему толпа.

Три сотни глоток пусть и пищали, но тем не менее звучали грозно.

— Тогда ответьте мне, проклятые ублюдки! Почему вы добили не всех врагов? — спросил Артём, с ненавистью зыркнув в толпу.

Его бойцы в страхе попятились назад и стали оглядываться по сторонам в поисках недобитка. А я лишь нервно сглотнул, понимая, что единственный недобиток, оставшийся в игровой — это я. Толпа качнулась в стороны и без труда нашарила цепкими хищными взглядами одиноко стоящего меня. Поигрывая топорами и мечами, бойцы не спеша пошли в атаку. А чего им спешить? У меня ведь нет оружия.

— Сделайте так, чтобы новичок никогда не забыл свой первый день в нашем аду! — выкрикнул Прохоров, посмотрел на меня и провёл деревянным мечом по глотке.

Глава 11

Югорск.

Поместье графа Черчесова.

На круглом столике в изящной глиняной подставке курились сизым дымком дорогие благовония. Граф сидел на стуле, прислонившись животом к его спинке. Обнаженная до пояса девушка нависла над Черчесовым. Увесистые груди касались его спины, пока девушка разминала затёкшие плечи аристократа.

— Мариночка, у тебя такие нежные руки, — зажмурившись от удовольствия, сказал граф. — Сразу же забываю обо всех проблемах. Так и хочется… — На этих словах девушка прижалась к его спине плотнее, а её правая рука скользнула между ног Черчесова. — Я говорил не об этом, но продолжай, — улыбнулся граф.

— Я здесь для того, чтобы вы расслабились и душой и телом, — промурлыкала девушка на ухо своему благодетелю и коснулась его мочки уха языком, отчего граф вздрогнул.

— Что ты со мной делаешь, чертовка? — прорычал Черчесов, одним рывком развернулся на стуле и потянул девушку к себе.

В коридоре послышался скрип. Как будто старая телега ехала на базар. Звук приближался, отвлекая от массажистки, которая успела встать на колени и взять всё в свои руки. Раздался громкий стук в дверь.

— О боги! Кого там чёрт принёс⁈ — вздохнул Черчесов, откинув голову назад.

— Ваше сиятельство, это я. Сержант Звягин. Вы велели сообщить вам детали операции лично, — послышался приглушенный голос из коридора.

— Даниил Евгеньевич, мне зайти попозже? — спросила Мариночка, продолжая держать графа за причинное место.

— К сожалению, да. Как видишь, дела не ждут.

— Ну ничего страшного. Порой ожидание делает встречу ещё приятнее. — Массажистка положила руки на колени графа, опёрлась на них и провела грудью сперва по его ногам, а после и по лицу, неторопливо вставая.

Когда она поднялась, её красиво очерченная грудь оказалась напротив глаз Черчесова; он не удержался и поцеловал левую.

— Всё. Не мешай мне работать. Чертовка, — похотливо улыбнулся граф и принялся застёгивать штаны.

Мариночка, виляя аппетитными бёдрами, продефилировала к пуфу, на котором небрежно лежала её одежда, и похоть практически сломила волю Черчесова, но он вовремя себя одёрнул. Сперва дела. Потом всё остальное. Поправив костюм, он посмотрелся в зеркало и улыбнулся. Как всегда, одет безупречно.

— Входи, — небрежно бросил граф и направился к рабочему столу.

Массажистка уже накинула халат и выскользнула в коридор, пропустив Звягина. А вернее, то, что от него осталось. Жутко скрипя, в кабинет Черчесова въехала инвалидная коляска, на которой сидел доблестный сержант Звягин. Голова забинтована, на правой руке не хватает трёх пальцев, а ещё нет левой ноги по колено.

— Вот это видок… — присвистнул граф и налил себе коньяка. — Насколько я понимаю, операцию вы провалили? — предположил Черчесов, стараясь скрыть нарастающее раздражение.

— Ваше сиятельство. Мы уничтожили группу сопровождения. Увы, в машине не оказалось Елизаветы Максимовны, о чём мы сразу же вам доложили. Но я лично нашел сына Архарова и… — Договорить ему не дали.

— И где его чёртов сынуля? — спросил граф и сделал большой глоток коньяка.

Огненная жидкость опалила рот и хлынула по пищеводу, согревая и без того разгорячённое тело. Жутко захотелось, чтобы Мариночка вернулась и поскорее.

— Дело в том, что… — Звягин замялся, не зная, как правильно преподнести информацию. — Дело в том, что это был не сын Архарова, а магический клон или как-то так… — Звягин говорил сбивчиво, так как никогда ранее с подобным не сталкивался. — Сперва он растёкся, как будто состоял из грязи, а после сдёрнул гранаты с разгрузок моих бойцов. Взрывом раскурочило вездеход и убило пятерых. Я выжил лишь чудом. Выпрыгнул на полном ходу, но, как видите, взрывная волна и меня достала. — Сержант стыдливо посмотрел на культю левой ноги.

— Вот же Архаров, хитрый лис… — задумчиво сказал Черчесов, отпив ещё немного из бокала. — Может, он знал о нашем готовящемся нападении? — спросил граф, попутно прикидывая, мог ли его сдать Малышев?

Круг аристократов полон предателей, почему бы дражайшему другу не быть одним из них? Тем более, что сам Черчесов только что пытался подстроить всё так, будто это Малышев совершил нападение на конвой Архарова.

— Не думаю, ваша светлость. Если бы он знал, то уничтожил бы нашу группу на подходе. Но он этого не сделал, и посему потерял двадцать бойцов и кучу бронетехники.

— Возможно ты прав. А возможно, он ведёт куда более тонкую игру, — протянул Черчесов и, поставив бокал на стол, спросил. — Вы замели следы?

— Так точно. Все трупы наших бойцов собрали и утопили в болоте неподалёку от границы с землями Малышева. Вездеходы затопили там же. Вернулись в Югорск пешим ходом. Хвоста не было, — отрапортовал Звягин.

— И правда, чертовщина какая-то… Ладно. Зайди к менталисту, я хочу, чтобы он извлёк твои воспоминания о этом клоне. Просмотрю их на досуге лично. А пока будем следить за обстановкой. И как только подвернётся удобный случай, нанесём новый удар. — Подумав немного, граф добавил. — А насчёт ноги — не волнуйся, сделаем тебе протез намного лучше потерянного куска мяса.

— Премного благодарен, ваше сиятельство. — Звягин поклонился и поехал на скрипящей коляске к выходу, заставляя графа морщиться от этого отвратительного звука.

Как только сержант выехал за дверь, Черчесов достал телефон и сделал звонок.

— Мариночка, надеюсь ты ушла недалеко. Мне нужно расслабиться.

* * *

Три сотни бойцов, вооруженных топорами, мечами и пистолетами двигались на меня. А я… А что я? Я с детства уяснил одну истину. Если ты попал в агрессивно настроенный коллектив, то нужно дать им понять, что жертва здесь — точно не ты. Безумно улыбнувшись, я рванул навстречу.

— Зля вы сапки не надели! — выкрикнув это, я потянулся к мане и выплеснул её без остатка.

Ледяной воздух хлынул во все стороны, иней пополз по полу, с каждым ударом сердца приближаясь к атакующим. Идущие в первых рядах замахнулись, готовясь нанести удар, но их ноги уже примёрзли к полу. Оступившись, десяток человек рухнули носом на дощатый пол.

— А-а-а! Холодно! Моё лицо! — закричал парень, пытаясь отодрать себя от пола, но кожа уже примёрзла.

На бегу я схватил меч и… Схлопотал десяток пластмассовых пулек по рукам и груди. Было не столько больно, сколько обидно. Три сотни против меня одного? Да вы оборзели? До ближайшего противника было меньше метра, я замахнулся мечом и рубанул наотмашь. Удар вышел знатный, но его отразили, да с такой силой, что я не сумел удержать клинок в руках, и он с грохотом улетел на пол.

— Чего вы телитесь? Добейте его! — голосил Артём где-то далеко впереди.

Я уклонился от одного удара, от второго, а вот третий хорошенько приласкал меня по спине. Хэкнув, я едва не рухнул, но судьба была милостива. Зазвенел звонок, и в игровую ворвался куратор. Дети уставились на него и опустили оружие. Иван Викторович кашлянул, прочистив горло, и выкрикнул:

— Развлечения окончены, живо в спортзал! У вас пять минут!

— Иван Викторович! Новенький магией пользуется! Это против правил! Он ведь мог кого-нибудь убить! — пропищал Прохоров.

— Артём Константинович, уж не вам жаловаться на подобное, — с укоризной покачал головой куратор. — Отправляйтесь в спортзал, пока я не обнулил ваши баллы за непослушание.

— Шантажист хренов, — фыркнул Прохоров, спрыгнул со стола и направился на выход.

— Что вы сказали? — строго спросил куратор.

— Сказал «позже доиграем», — хмыкнул Артём и швырнул в меня меч, но я вовремя увернулся.

— Острый язык однажды дарует вам покой, — улыбнулся Иван Викторович, проводив Прохорова взглядом за дверь, и тише добавил. — Боюсь, покой для вас окажется вечным.

Как только Артём вышел из игровой, его воинство тут же разоружилось. Деревянные топоры и мечи полетели на пол, как и пластмассовые пистолеты, а воспитанники пансионата поплелись на занятия. И только два десятка человек остались лежать на полу с разной степенью обморожения.

— Мозете списать с меня фсе баллы, — улыбнулся я, поймав взгляд куратора.

— Михаил Константинович, за подобное я должен не только списать с вас все имеющиеся баллы, но и высечь вас розгами. — Иван Викторович придавил меня взглядом и не отводил глаз секунд тридцать, а после улыбнулся. — Но я не стану этого делать. Напротив. Я начислю вам по десять баллов за каждого поверженного врага.

— Пятьдефят оськов Глифиндолу! — усмехнулся я, вспомнив замечательную сказку, которую читала мне мама.

— Что? — нахмурился куратор. — Не понял отсылку, но это и не важно. Вы отлично себя проявили и зарабатываете две сотни баллов. Первый день обычно ученики заканчивают в лазарете, но у вас есть все шансы дотянуть до конца без травм. Если у вас нет вопросов, то можете идти на занятия, а я пока здесь приберусь… — Иван Викторович осмотрел последствия побоища, тяжело вздохнул и достал из кармана телефон.

При виде этого прибора, у меня глаза вылезли на лоб. Чёрт возьми! Это настоящий смартфон! Дайте два! Если в этом мире есть ещё и интернет, то я получу безграничный доступ к информации, и тогда меня точно ничто не остановит!

— Иван Виктоловись, а за сколько баллов я могу купить смалтфон?

— Понравился? — Куратор с незлобливой усмешкой посмотрел на трубку. — Любые средства связи запрещены для учащихся. Подобная техника очень сильно отвлекает от тренировочного процесса. Я и сам порой как засяду в шарики… Гхм… Что-то я отвлёкся. Беги на занятия, — он махнул рукой в сторону выхода, а сам торопливо набрал номер на телефоне. — Лариса, пришли десять человек в игровую. Да, опять покалечились. Ха-ха. Нет, не угадала. На этот раз не Артём. Договорились, вечером всё расскажу. До связи.

Куратор сбросил вызов и направился к бойцам, которые только сейчас отлипли от пола. На их коже отпечатались алые следы от мороза. Все, как один, зло зыркали на меня, давая понять, что я чертовски хорошо умею заводить новых друзей. Посмотрев левее, я заметил Сергея. Он, пошатываясь, поднялся с пола, сделал пару шагов и рухнул, как подкошенный.

В игровую вбежали санитары. Хорошо сбитые мужчины, явно с военным прошлым, так как руки и лица медиков были покрыты шрамами. У половины из них имелись белые складные носилки, на случай если есть тяжело раненные. Заметив Сергея, один из медиков выругался.

— Опять он без сознания. Не понимаю, зачем мы с ним возимся? Может, стоит дать ему подохнуть?

— Не мели чепухи. На носилки парня и в лазарет. Живо, — рявкнул седовласый мужчина, у которого отсутствовала мочка уха.

— Но ведь он уже второй год огребает. Смерть будет для него милосердием, — не унимался санитар.

— Закрой рот и приступай к работе. А то ведь я могу сообщить Архарову о том, что ты всё ещё способен закрывать разломы.

— Э! Никитич, это ж брехня!

— Она самая. Но моему слову Архаров верит. А если ты подохнешь, то плакать никто не станет. Разве что Нинка, но она красивая, быстро найдёт себе нового хахаля, — усмехнулся седой.

— Тьфу ты. Уже и побухтеть нельзя. Иду я, иду, — сдался санитар и поплёлся к Серёге.

Седой заметил меня и обернулся.

— А ты чего тут уши греешь? Брысь отсюда! Ну! — Он дёрнулся вперёд и топнул ногой, будто пытался шугануть собаку, я лишь улыбнулся и махнул рукой.

— Иду я, иду, — передразнив санитара, я направился в спортзал.

* * *

Двумя днями ранее.

Екатеринбург. Поместье Архарова.

В кабинете царил полумрак. Глава рода Архаровых сидел на полу с закрытыми глазами и вслушивался в собственное дыхание. Константин Игоревич медленно погрузился в медитацию для того, чтобы в очередной раз попытаться расширить каналы маны.

Долгие годы тренировок не приносили результатов, но он не сдавался и надеялся однажды прорваться на уровень магистра. При этом он открыл в себе предрасположенность к четырём стихиям, но ни одна из них так и не перешагнула ранг адепта.

Это безусловно злило Архарова. Он отличный поединщик. В бою один на один может одолеть практически любого бойца в империи! Разумеется, если у противника ранг ниже магистра. Впрочем, однажды Архаров спарринговал с князем Пожарским и даже сумел того ранить, но проиграл из-за досадной оплошности. Но сие памятное сражение дало Константину Игоревичу веру в то, что ещё немного, и он прорвётся к рангу магистра.

Время шло, а ранг магистра так и оставался недосягаем. Правда, это совершенно ничего не значило. Архаров не мог собственными руками убить магистра, а вот отравить, вспороть горло, пока тот спит, очень даже удавалось.

Так Константин Игоревич отправил на тот свет двух магистров из семейства Прохоровых, после чего с лёгкостью одержал победу в войне родов. Тогда он вырезал весь род подчистую, в живых оставил лишь жену Прохорова. Инессу Матвеевну.

Жгучая блондинка, шикарная фигура, звонкий голосок, блестящие глазки. Архаров понимал, что такая женщина сведёт его в могилу, но отказаться от неё не смог. В итоге, так и вышло. Инесса забеременела и попыталась отравить Константина Игоревича. Он, было, хотел её казнить, но потом понял, что для такой гордой женщины это избавление.

Тогда он решил поселить её в селе. Заставил работать в поле, готовить еду, стирать, убирать. Превратил графиню в крестьянку. Это больно ударило по самолюбию Инессы, но, окунувшись в грязь, она поняла, что уже не властна над своей жизнью — Архаров может в любую секунду её оборвать.

— Проклятье! Опять эта ведьма не выходит из головы. — Архаров ударил ладонями по щекам, пытаясь прогнать мысли об Инессе, и вернуться к медитации, но зазвонил телефон. — Слушаю, — сказал он, подняв трубку.

— Константин Игоревич, мы выяснили, куда ушла группа диверсантов, — сообщил глава службы безопасности.

— Удиви меня, — хмыкнул Архаров.

— Они направлялись в сторону Алапаевска, когда один из вездеходов взорвался. Оставшиеся две машины ушли в сторону Тюмени.

— Малышев — тварь, — прорычал Архаров, сжав телефон до хруста. — Прознал, что Александр исчез, и решил нанести удар?

Исчезновение старшего сына барон воспринимал крайне болезненно. Почему? Всё просто. Александр был опорой семьи, человеком, который одним своим существованием заставлял соседей забыть даже минутные помыслы о нападении. А теперь он исчез. Без следа. Архаров пытался скрыть этот факт, но, судя по последним событиям, сделать этого не получилось.

Сейчас Константин Игоревич чувствовал себя крайне уязвимым. Ведь он всегда поступал так же. Сперва уничтожал сильнейших бойцов в роду противника, а после и сам род. Порой удавалось перекупить сильнейших, но как только родовая война заканчивалась, Архаров от них неизменно избавлялся, поскольку не мог верить предателям. Если человек предал главу своего рода однажды, то можешь не сомневаться — он предаст снова.

— Подготовить войска. В случае новой агрессии мы дойдём до самой Тюмени, разрушив всё на пути.

— Приграничные гарнизоны уже уведомлены. Остальную гвардию поставим в ружьё в течение часа, — холодным тоном сообщил глава службы безопасности и добавил. — Константин Игоревич, есть ещё один момент, который я хотел обсудить.

— Тогда не тяни и переходи к делу.

— Как вы знаете, из конвоя выжил лишь один боец. Капитан группы специального назначения Гаврилов.

— И что дальше? — нетерпеливо спросил Архаров.

— Дело в том, что он собственными глазами видел, как нападавшие похищают вашего сына. Он пытался их остановить, но солдат противника было слишком много. В ходе перестрелки Гаврилов получил множественные огнестрельные ранения и был на грани смерти. А в следующую секунду ваш сын неведомым образом очутился рядом с машиной.

— Что за глупости? Как такое возможно? Он владеет магией иллюзий или телепортацией? — Архаров провёл рукой по лицу, не в силах даже представить себе, как всё это происходило.

— Ваше благородие, этого никто не знает. Возможно, Гаврилову привидилось из-за сильной потери крови. Но дальше произошло не менее интересное событие. Михаил заморозил огнестрельную рану рядом с сердцем капитана, и лишь благодаря этому он остался жив.

— Какой смышлёный малец, — усмехнулся Архаров.

— Не просто смышлёный, мягко говоря, он выполнил заморозку гениально. Обычный маг холода заморозил бы рану так, что близлежащие ткани отмерли, а сердце остановилось от переохлаждения. Михаил же заморозил лишь внутреннюю часть раны, а также близлежащие сосуды и капилляры, которые после разморозки продолжили функционировать без признаков отмирания. Признаюсь честно, подобного уровня я никогда не видел.

От этих слов в груди Архарова полыхнуло радостное пламя. Захотелось вскочить и заорать, срывая глотку «Да! Я поставлю этот мир на колени!». Но барон не мог себе позволить ничего подобного, так что ограничился вместо этого суховатой улыбкой.

— Удвойте охрану в пансионатах. Если случится новая диверсия и мой сын пострадает, я лично вырежу всех, кто проморгал вспышку. Это понятно? — холодно и размеренно сказал Архаров.

— Так точно, ваше благородие. Разрешите приступить к выполнению приказа?

— Разрешаю.

В трубке послышался щелчок и Архаров тут же вскочил и помчался к ноутбуку. Открыл крышку и стал судорожно искать досье.

— Михаил, Михаил… Где же ты? А! Вот он, родимый, — прошептал барон, найдя нужную папку и углубился в изучение досье.

От автора:

Дамы и господа, книгу ежедневно читают почти 7000 человек, а сердечек поставлено всего 1800. Порадуйте пожалуйста автора, поставьте сердечко, а я вам за это покажу раньше времени новую обложку с Михаилом Константиновичем)

Глава 12

Завыла сирена, давая понять, что я не успел на занятие. Да и ещё бы я успел. Пока дошел до спортзала, пока нашел расписание, пока просмотрел список из четырёхсот имён в поисках своего собственного! Оказалось, что в пансионате имеется ещё одиннадцать Михаилов. Мне же присвоили порядковый номер двенадцать.

Как понял, что я двенадцатый? Да всё просто. На табло с баллами был лишь один Михаил у которого их было двести штук. И находился я в самом конце списка. Даже у самого слабого воспитанника имелось шестьсот двадцать три балла. Ну да ничего. Я ещё поставлю этот пансионат на колени! Подумал я, заходя в бассейн.

Три десятка плавательных дорожек, запах хлорки и брызги, разлетающиеся во все стороны. Ученики гребли, как в последний раз, а их тренера стояли на бортиках и покрикивали, глядя на секундомеры. Да у них тут настоящие соревнования. Жуть! А вот и мой тренер:

— Михаил! Долго тебя ждать? Минус сто баллов за опоздание! — рявкнула подтянутая женщина в купальном костюме. На вид ей было около сорока. Волосы спрятаны под резиновой шапочкой, смотрит строго, будто вот-вот отвесит мне увесистого леща, но морщины выдают её с потрохами. Она очень часто улыбается.

— Плостите. Но я не Михаил. Я Мифаэль, — решил я пошутить.

— Мифаэль? — нахмурилась она, пытаясь разобрать, что за бред я несу.

— Нет зе. Ми-са-эль, — по слогам произнёс я, стаскивая с себя одежду.

— Ну так я и говорю. Мисаэль, — повторила она за мной.

Я прикрыл глаза и, улыбаясь, покачал головой.

— Ми. Са. Эль, — медленно проговорил я, видя, что в уголках губ женщины зарождается улыбка.

Но, видимо, шутка затянулась, так как тренер рявкнула:

— Хватит мне морочить голову! Двенадцатый, живо в воду!

— А как вы узнали сто я…? — спросил я, стягивая штаны, и увидел, что рядом с карманом была вышита небольшая цифра двенадцать. Да и на трусах тоже имелась такая вышивка. — А-а, понятно, — хмыкнул я и, разбежавшись, сиганул в прохладную воду.

— Худющий, как смерть, — покачала головой женщина. — Начнём с разминки. Плывёшь брассом до конца дорожки, а потом возвращаешься?

— Блассом? — переспросил я, изо всех сил гребя «по собачьи».

— Только не говори, что ты не знаешь, что такое брасс? — Я покачал головой, а тренер закатила глаза. — Эх… Горе ты луковое. Тогда начнём с основ.

Она залезла в воду, и мы начали с основ. А что для меня основы плавания? Правильно! Нахлебаться воды, пытаясь не утонуть. Этим мы и занялись. Тренер объяснила технику и я доплыл аж до середины дорожки! Правда для этого я использовал покров маны, усилив мышцы, но силы закончились, и я пошел ко дну.

А моя сорокалетняя красавица не спешила меня вытаскивать. Постояла, посмотрела, не симулирую ли я, и только после этого вытащила на бортик. Лёжа на боку, я отхаркивал струи воды и пытался отдышаться.

— Я залаботал баллы за сталание? — вымученно улыбнулся я.

— Какие баллы? Занятие ещё не окончено. У нас есть целых сорок минут в запасе.

— Солок минут, фтобы утопить меня?

— Именно так, — она сдерживалась, как могла, но таки улыбнулась, а после даже подмигнула. — Ну что? Идём в воду Ми-са-эль.

Тренер ухватила меня за ногу и поволокла по плитке к краю бассейна.

— Я есё не отдысался!!! — выкрикнул я, но кто бы меня слушал?

Операция «Затонувший Архимаг» прошла успешно. Через сорок минут я лежал на кафеле бортика и надрывно дышал, чувствуя, как ломит все мышцы без исключения.

— Ну вот. А говорил, что больше не можешь, — усмехнулась тренер. — Так уж и быть за старание я с тебя не буду снимать баллы. — Она выдержала театральную паузу и, хитро прищурившись, добавила. — А вот за опоздание — сниму. Кстати, меня зовут Юлия Ильинична.

— Осень плиятно. Мифаэль, — надрывно дыша, ответил я, не сводя взгляда с обшарпанного потолка.

— Топай на гимнастику. Мисаэль, — хмыкнула Юлия Ильинична. — Если опоздаешь, то Трифонович тебя на Британский флаг порвёт.

Я понятия не имел, что это за флаг такой, но то, что меня порвут, являлось веской причиной, чтобы вскочить с пола, быстро одеться и, превозмогая боль во всём теле, побежать в гимнастический зал.

У стены с зеркалами стоял… Хммм… Даже не знаю, как его назвать. С виду — седой дед с густой бородищей и усами. Но фигура подтянутая, да и лицо выглядит лет на тридцать пять, может, чуть больше. На верхней губе — уродливый шрам, перекосивший рот, что явно мешало ему нормально разговаривать.

— Э щего. Жив схвати палк и вста в стро, — пробасил Трифонович, глотая окончания.

Понять его было трудно, и приходилось додумывать, что он там лопочет. Он определённо смотрел на меня и, похоже, сказал «Щегол. Живо схватил палку и встал в строй». Жуть какая. Неслабо дядьку изуродовали. Я кивнул и выполнил приказ. Подбежал к стенке, взял метровую деревянную палку и занял место среди сотни учеников.

— Палк над голово подня и за спин. Понял, агась? — спросил Трифонович, обведя нас взглядом из-под белоснежных бровей.

— Долбаный старик. Чтобы понять, что ты там лопочешь, нужно рядом ставить переводчика, — усмехнулся парень, стоящий рядом со мной — и тут же потупил взгляд, так как тренер направился к нему.

— Хоче чтот вякну говор так, чтоб все слыша. Усёк? — спросил Трифонович, нависнув над мальчишкой.

— П-п-простите, — дрожащим голосом пролепетал парень.

— Отличн. Трениров начина! — гаркнул тренер, и дети стали выполнять заученные движения.

Схватив палку обеими руками, подняли её над головой и завели за спину. Мои суставы до сих пор превосходно гнулись, поэтому я выполнил упражнение без каких-либо затруднений. После начались наклоны, скрутки и куча других движений, которые давались уже не так просто.

Во время занятия пришел Иван Викторович и привёл Серёгу с забинтованной головой. Куратор приложил руку к груди и посмотрел на Трифоновича, тот кивнул, давая разрешение Сергею занять место в зале. И тут началось странное. Как только Трифонович отворачивался, колонна смещалась на один шаг по кругу, приближая к Серёге нашего лучшего друга и любимого товарища, Артёма Прохорова.

Десять минут спустя он стоял рядом с Сергеем и постоянно пытался достать его палкой. Трифонович отворачивался, Артём перекидывал палку в одну руку и со всего размаха бил по ногам Чавычалова. Серёга подпрыгивал на месте, в надежде поглядывая на Трифоновича. Но тот делал вид, что не замечает происходящего. Хотя он не мог этого не видеть, ведь прямо перед лицом тренера было огромное зеркало.

— Разминк закончи! Выстроили в ряд. Делае кувырк по очере! — отдал новый приказ Трифонович и тут для меня начались настоящие сложности.

Дело в том, что у меня, как и у всех маленьких детей, голова была непропорционально большой. А тело всё ещё развивалось. Поэтому делать кувырки через такую огромную тыкву было, мягко говоря, непросто. Несколько минут я размышлял, как бы это — в буквальном смысле слова — провернуть, и вот, подошла моя очередь. Присев, я поставил руки на пол, наклонил голову и заметил, что сзади уже подкрался Прохоров, чтобы влепить мне пинка.

— У, сюка! — возмутился я и резко оттолкнулся ногами.

Вы когда-нибудь видели, как кегля для боулинга пытается поймать равновесие и устоять на голове? Если да, то примерно так и выглядел мой кувырок. Я с трудом закинул ноги вертикально и просто перевалился, рухнув на спину плашмя. Да, я поджал подбородок, но это не сильно меня спасло. Спину отсушил капитально.

— А-ха-ха! Вы посмотрите на этого растыку! — захохотал Артём, стоявший позади меня.

— Прохоро! Рот закро и выполня упражне! — гаркнул Трифонович.

— Да делаю я. Чего орать-то, блин? — огрызнулся Артём и попытался сделать шаг.

— Кловь за кловь, тваль, — улыбнулся я, когда кожа на подушечке мизинца его ноги примёрзла к мату.

Артём дёрнулся так сильно, что кожица оторвалась, доставив ему очень «приятные ощущения».

— Ай! Ах ты, скотина! Да я тебе голову проломлю! — заорал Прохоров, прыгая на одной ноге.

Я же не обращая внимания на его угрозы, покатился дальше по методу кегли для боулинга. После были приседания, ходьба гуськом, прыжки в высоту и снова растяжка. Радовало, что тянулись мы самостоятельно, а то помню я массажистов из прошлого пансионата. Изверги. Загудела сирена, и занятие, наконец, завершилось.

— На сего всё. Все свобод, — как пароходная труба пробасил Трифонович.

Я заметил, что его верхняя губа практически не двигается, видимо там не только шрам, но и повреждены лицевые нервы, из-за чего речь и пострадала. Я собирался уходить, но тренер меня поймал за плечо.

— Стоя. Когда кувырка, ты дела это чере бок. Уот так. — Трифонович выставил перед собой правую руку и направил её в сторону пола, после чего кувыркнулся — очень даже ловко. — Поня? — спросил он, обернувшись.

Он, вроде, добрый дядька, но как же бесит его дефект речи. Я кивнул и попробовал повторить его трюк. На удивление, удалось избежать падения кегли. Я довольно плавно кувыркнулся и приземлился на колено.

— Ну во! Красав. — Трифонович улыбнулся одними глазами и показал мне большой палец.

Знаете, а здесь мне нравится намного больше, чем в прошлом пансионате. Да, маму забрали, да, коллектив местами поганый, а ещё нет ни одной девочки, что странно. Может, их обучают в другом месте?

Как бы там ни было, тут отличные заинтересованные в результате тренера! Я рад, что попал сюда. А вопрос с мамой я решу. Не проблема. Вот немного освоюсь, и обязательно займу первое место в дурацком рейтинге.

Можно сказать, что занятия закончились и начались развлечения. Так как следующим по списку значилась игра в вышибалы! Четыре огороженных поля, на каждом по пятьдесят игроков. Десять детей стоят у одного конца поля, десять у другого, и в центре — ещё тридцать человек.

Правила просты до одури. Те, кто стоят по краям поля, швыряют мяч в тех, кто стоит в центре. А центральные должны уклоняться как можно дольше. Мне повезло! Я стою в центре и все без исключения выше меня на голову. Их ноги длиннее, а значит, и скорость перемещения выше. Я уж молчу про массу тела. Одно неловкое движение — и меня снесут к едрёне фене.

— Ребят. Ну чё вы встали? Ё-моё. Время-то идёт. Тик-так, тик-так. Давайте это. Поактивнее, что ли, — поторопил нас, постучав по стеклу циферблата массивных наручных часов, сухощавый мужчина лет пятидесяти. Достал из-за пазухи свисток и дунул в него.

Началась игра. Ну, как — игра? Началось побоище! С каждой стороны было по пять мячей, а это значит, что в одну секунду времени в тебя могли швырнуть мяч сразу десять человек. Увы, глаз на спине ни у кого не было. После первого же броска шестеро ребят из моей команды оказались выбиты. Среди них мог быть и я, но, к счастью, меня толкнул трёхлетка, и мяч пролетел в сантиметре от моего уха.

Я обернулся, ища взглядом стрелка, который выбирал бы меня в качестве добычи. Сзади никого, а спереди? Да ну, вы серьёзно? Опять он. Прохоров держал в руке мяч и с безумным оскалом замахивался для броска. Возможно, я бы и смог увернуться, вот только мальчишка использовал покров маны, усилив свои мышцы.

Ну да ладно. Мы тоже могём. Мана хлынула по моим каналам и сосредоточилась в ногах и пояснице. Я слегка наклонился вперёд и выставил перед собой согултые в локтях руки для лучшего балланса. Прохоров швырнул мяч, и он, словно пуля, устремился в мою сторону. Шаг, ещё один, разворот вокруг своей оси, победоносно вскинуть руки вверх!.

— Выкуси! — самодовольно заявил я и показал язык надоедливому болвану.

Время шло, а в центре оставалось всё меньше игроков. Через пять минут остались лишь я и ещё два парня. Среди которых был и Сергей. Глядяна его движения, я не понимал, почему он позволяет над собой издеваться? Он двигался собрано, минималистично, практически не тратил сил на перемещение. Мячи пролетали в считанных миллиметрах от его тела — и неизменно уходили дальше.

Если дать такому бойцу меч, то он пройдёт через строй врагов, как раскалённый нож — сквозь масло. Но при этом он терпит унижения. Да, огрызается, но делает это столь робко, что это лишь сильнее злит агрессора. Вот чёрт. Перехвалил. Сергей заметил, что я на него пялюсь, и сбился. Бах! Первый мяч прилетел ему прямо в голову, следом ещё один — в живот, и ещё два — в ноги. И вот на поле остался лишь я один, Серёгу выбили, а мана у меня на исходе. Восторг!

Как там пелось?

— И мана на исходе, и мысцы ноют стланно, безать уже мне поздно, а для пелемены лано! А я теляю, ману-у-у!!! — Запел я во всё горло, уворачиваясь сразу от трёх мячей. — И сансы на победу-у-у! Вас, твали, не забуду-у-у!

Пока я насмехался над противниками, мана и правда почти закончилась. Мяч ударил меня под колени, и я рухнул на пол, а следом на меня обрушился настоящий град ударов. Мячи барабанили по спине, плечам, ногам и порой прилетали в голову; эти удары отдавались писком в ушах.

— Ай! Сволоси! Всё, всё! Я узе выбит! — выкрикнул я, но меня не слушали и продолжали лупить мячами.

Пришлось зачерпнуть остатки маны и создать в воздухе пару ледяных игл. Они вышли совсем крошечными, но их хватило с лихвой, чтобы проткнуть все мячи до единого. Поднявшись на ноги, я хищно посмотрел на ублюдков, которые только что бросали в меня мячики.

— Мозет, кто-то есё хосет кинуть сёлтов мясь? — спросил я, окинув взором застывших ребят.

Человек пять дрогнули, остальные же уставились на Артёма. Мол «Ты — главный задира; давай, разруливай!».

— Ребята. Ну как так? Ё-моё. Все мячики подотчётные. Что я завхозу скажу? Ну вы чего? — стал сокрушаться сухощавый мужик, который должен был судить игры, но, по сути, занимался не пойми, чем.

— Это всё он сделал! — указал в мою сторону Прохоров, и его прихлебатели тут же закивали гривами.

Ну, я даже и не надеялся на то, что это стадо будет меня выгораживать. С чего бы?

— Ну как так-то? Надо же как-то это. Осторожнее, что ли, — попытался меня пристыдить тренер, и я подыграл ему.

— В следусий лаз буду остолозен, — сказал я и понимающе кивнул.

— Ну, это другое дело. Главное ведь найти общий язык. Правильно? — спросил сухой и осмотрел детей, но все на него смотрели, как на пустое место. — Ладно. Вы это. Бегите, что ли. А я пока мячи соберу. Агась?

— Агась, — с презрением ответил Артём и направился на выход.

Я помог бедолаге собрать мячи, а после и сам отправился на мою любимую часть дня. Треклятый массаж. Оказалось, что и здесь он был. Сорок массажистов без устали выворачивали нам руки, разминали забитые мышцы, улучшая кровоток. Делали массаж они на порядок лучше, чем в предыдущем заведении, отчего было лишь больнее. Возможно, они слишком старались, а может, это я слишком перегрузил тело.

Когда завершился массаж, мы направились на ужин. О, ужин. О, прекрасные помои! В этот раз я слопал их, даже не ощутив вкуса. Есть хотелось так, что я начал посматривать на окружающих, подумывая, а не отнять ли мне пару порций? Конечно, нет. Если я и буду отнимать еду, то только у Артёма и ему подобных. Допив компот из сухофруктов, я направился в барак.

Прохоров, как лучший из учеников на всём белом свете, жил в отдельной комнате, рядом с которой и остановился, привалившись к стене.

— Спокойной ночи, отбросы. И пусть клопы вас искусают до смерти, — надменно бросил он проходящим мимо пятилеткам и переключился на другую группу ребят помладше.

Глядяна его самодовольную морду, я испытал дикое желание насолить этому товарищу. Да, мы знакомы всего один день, но этот день прошел так насыщенно, что мне не нужны другие доказательства того, что Прохоров — конченный ублюдок.

Знаете, существует поверье, что всё в жизни возвращается бумерангом. Сегодня и я в это уверовал. Почему? Да потому, что в обед дверь в подсобку кухни была заперта, а когда я шел к бараку, заметил, что она немного приоткрыта. Внутри возилась дородная тётка, перетаскивая картонные коробки. И у меня тут же созрел дьявольский план.

Осмотревшись по сторонам, я понял, что никому не интересен. Поднял голову, ища камеры — и лишний раз порадовался. Камер здесь не было. Все камеры устанавливались в местах общественного пользования. Например, в спортзалах или столовой. А вот в бараках, коридорах, туалетах и душевых комнатах камер не было.

После долгих тренировок ребята отправились принимать душ, а я тайком подошел к двери в кухню и призвал Мимо.

— Давай, друзок. Плинеси мне сего-нибудь вкусненького.

У моих ног появилась лужа слизи, через мгновение принявшая облик Артёма Прохорова. Мимо посмотрел на меня и дебильно улыбнулся.

— Вкусня-я-яшки, — протянул он и вошел на кухню.

Глава 13

Пока Мимо хозяйничал на кухне, я отправился в душ. Благо, очередь из желающих помыться стала поменьше, ждать пришлось всего каких-то полчаса. Страшно представить, какие тут очереди в туалет. Вздохнув, я вошел в душевую. Просторное помещение, справа и слева — по двадцать кабинок. Пол и стены выложены кафелем, в воздухе летают облака пара, а сверху светят люминесцентные лампы.

Из кабинок доносилось пение. Пели оду роду Архаровых:

Великим сделаем мы род,

Восславит нас в веках народ,

Стремись наверх и будешь награждён,

А коль сломаешься, то будешь побеждён!

Дальше был дурацкий припев в стиле «Архаровы — сильнейший род, если не веришь — значит, ты урод». Понятия не имею, кто написал этот шедевр, но умом он явно не блистал.

Тем не менее, в душевых было чистенько и плесенью совсем не воняло. Я пошел вдаль по коридору в поисках свободной кабинки. Тут торчат ноги и тут, а тут… Руки⁈ Там кто-то моется вверх тормашками? Ну и дурдом. Покачав головой, я заметил пустующую кабинку и вошел внутрь.

Из стены торчали два вентиля и металлическая труба, к которой прикрепили полочку с моющими принадлежностями: мыло, шампунь мочалка. Труба вела к лейке высоко над головой. Кабинка была довольно узкой, из-за чего не получалось настроить температуру воды до того, как она обольёт тебя с головы до ног.

Если первой открою горячую, то меня может обдать кипятком. А я не хочу свариться заживо. Значит, начнём с холодной. Схватившись за вентиль, я попытался его повернуть. Безуспешно. Синеватая поверхность вентиля покрыта беловатой коркой известкового налёта, видимо, он и мешает открыть воду.

Попробовал крутануть двумя руками! Вентиль жалобно скрипнул и, едва повернувшись, застопорился. Да ты издеваешься⁈ Я пришел помыться, но чтобы помыться нужно порядком попотеть! Ну держись, собака. Прислушавшись к себе, я почувствовал небольшой запас маны и перенаправил его для усиления рук.

На предплечьях вздулись вены, я упёрся ногами и, скрипя зубами в унисон со скрипом вентиля, сумел его провернуть! Ура-а-а!!! Зараза-а-а! Как же холодно? Сверху хлынул поток ледяной воды, настолько холодной, что даже дыхание сбилось и застучали зубы. Руки сами собой вцепились в вентиль горячей воды и провернули его. Благодать… Тёплая водичка полилась на макушку, прогнав дрожь.

Первым делом я полез в душевой слив, так как он был просто забит волосами! Вот она моя прелесть! Я выдернул из слива пучок перекрученных волос измазанных в вонючем чёрном иле и… И ничего кроме вони я не ощутил! Эй! Барышня! Где чёртово «Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»? В голосе прозвучал голос: «В данных образцах ДНК доминанта не сформирована.». Тьфу ты! Ну хоть ответила и на том спасибо. Видать раньше определённого возраста доминанта не формируется. Ладно. Как подвернётся возможность обрею наголо преподавателей. Парикмахер Мишаэль выходит на тропу войны!

— Как зе холосо.

Я почувствовал себя зефиркой, тающей в кружке горячего какао и тут — клац! — что-то щёлкнуло.

— Все на выход! — послышался голос Артёма.

На выход? Да пошел ты в задни… Свет погас. Вот же сволочь. Ну да ладно. Я могу помыться и в темноте, не проблема. Намылил голову и прочие места, принял душ, закрыл воду и толкнул дверь кабинки… А она не поддаётся. Как будто с обратной стороны её заперли.

В темноте нащупал задвижку и попытался её открыть. Не идёт. Как будто заела. А если так? Одной рукой тяну, второй постукиваю по двери, клац. Задвижка сдвинулась, но не до конца, впрочем, это не помешало двери открыться.

— Ну, Плохолов! Ну, залаза! Я тебе галантилую весёлое плобуздение, — возмущался я, шагая по направлению к выходу. Толкнул дверь, разумеется она не поддалась. Как будто её подпёрли чем-то с обратной стороны. — Осень смесная сутка.

Я тяжело вздохнул и погрузился в медитацию. Благодаря тому, что душа Мимо была связана с моей, я мог перехватывать контроль над его телом. В том числе видеть его глазами. Прямо сейчас мимик спрятался за шкафом и наблюдал, как толстая повариха идёт выключать свет на кухне. Мимо в руках держал коробку шоколадных батончиков, вытащил один и зашвырнул в дальнюю часть подсобки.

— Опять крысы, что-ли? — меланхолично сказала повариха, взяла метлу и пошла на звук.

Тем временем Мимо быстро выбежал в коридор и я перехватил контроль над его телом. В коридоре было пусто. Свет приглушен, в бараках слышится шепот, ребятня обсуждает меня. Кто-то восторжен, а кто-то боится, что я подрасту и стану таким же тираном, как Артём. Этого не было в моих планах, ну да ладно.

Сбрасываю коробку батончиков в ближайший цветочный горшок, благо он был довольно глубоким. И на всех парах несусь к душевой. Как я и думал, дверь подпёрли стулом. Отодвигаю его в сторону и отзываю мимика. Сознание вернулось в моё распаренное тело и я увидел тусклый свет, льющийся через приоткрытую дверь.

— Насинаем опелацию сладкая месть, — улыбнулся я и выглянул в коридор.

Повариха заперла кухню и направилась на выход, прихватив с собой сумку, из которой торчала палка колбасы. Да, наглости ей не занимать. А может, тупости? Ворует прямо под камерами. Хотя, если она давно здесь работает, то уже знает все слепые зоны объективов, очевидно, этим и пользуется.

Я решил пока не возвращаться в барак, а вместо этого забрался на стул и погрузился в медитацию. Надо ведь было скоротать время до момента, пока все уснут. Так я просидел около двух часов. Спустился со стула, добежал до клумбы, вытащил оттуда коробку с шоколадками и на месте съел сразу три штуки, стараясь не шуршать обёрткой, но это у меня вышло плохо.

Аромат какао приятно бодрил, а невероятная сладость наполнила тело энергией. При этом шоколадки даже ману немного восстановили. Прищурившись, попытался прочитать, что написано на этикетке. «Произведено в посёлке Мичуринский, Екатеринбуржской области, баронства Архарова К. И.». Я так и думал, произвели там же, где и киселёк, которым меня угощал спецназовец Гав. Интересно, жив ли он?

Я взял из коробки ещё пару батончиков, распечатал их, а обёртки запихнул обратно в упаковку и призвал Мимо. Мимик принял предыдущую форму и уставился на меня физиономией Артёма, только ростом он был не на голову выше, а с меня. Жутко захотелось прописать этой морде леща, но друга бить нельзя, а вот Артёму напакостить — ещё как можно.

— Коробку отнеси вон в ту комнату и спрячь под кровать. — Я указал на комнату Прохорова. — По дороге можешь съесть пару батончиков и, самое главное, запихни один распечатанный батончик под одеяло.

— Мимо, — улыбнулся мимик, показал мне большой палец, а после направился к комнате, держа коробку в руках.

Он безбожно шелестел по дороге, но это уже никого не беспокоило. Все давно спали. Когда я вошел в барак, услышал сопение и тихие всхлипывания, доносившиеся от кровати Сергея. Плачет? Ничего, сейчас я подниму ему настроение. Тихонько подошел к кровати и приподнял одеяло.

Сергей и правда был весь в слезах. Заметив меня, он шмыгнул носом и быстро вытер глаза. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я тут же приложил палец к губам.

— Тисе, — прошептал я и протянул ему два батончика, которые уже начали таять.

Глаза парня расширились от удивления.

— Откуда ты…?

— От велблюда. Зуй молся и потом не забудь помыть луки.

Сергей кивнул и снова спрятался под одеялом, жутко чавкая. Я же отправился в душевую, чтобы замыть следы преступления. Вымыл руки, а заодно и лицо. Не хватало ещё получить выговор в первый же день. На пути в барак я пересёкся с Сергеем — он довольно улыбался.

— Спасибо тебе. Мы только по праздникам едим…

— Тисе. Если кто узнает, нам обоим клыска, — оборвал его я, и тот понимающе кивнул. — Топай в дусевую.

С чувством выполненного долга я вернулся в барак, залез в прохладную постель и прежде, чем уснуть, перехватил контроль над Мимо. Нужно было угостить шоколадом и прихвостней Прохорова. А то как-то не по-людски получается. Когда подготовка к новому дню была завершена, я закрыл глаза и уснул.

Сон был таким же сладким, как шоколадный батончик, а потом прозвучала сирена. В барак ворвался наш куратор. Углов Иван Викторович. Его зализанная на бок чёлка сейчас стояла дыбом, глаза светятся фиолетовым, а от тела куратора исходила столь мощная аура, что казалось, будто в бараке резко закончился воздух.

— Подъём! — рявкнул он. — Немедленно построиться в коридоре! У вас десять секунд! Отсчёт пошел. Десять, девять, восемь…

Едва продрав глаза, я стал спускаться на пол и едва не был раздавлен мальчишкой, сиганувшим сверху.

— Чего ворон считаешь? Живо в коридор, если не хочешь отхватить, — на бегу бросил парень и скрылся за дверью.

Я не стал играть с судьбой и последовал его примеру. В последнюю секунду я всё-таки успел встать в строй. Разместились мы в четыре ряда по сотне человек в каждом. Иван Викторович, десяток тренеров и повариха стояли перед нами, зыркая испепеляющими взглядами.

— Сегодня ночью на кухне была совершена кража. Вы все знаете, как у нас в баронстве обходятся с ворами, — стальным тоном отчеканил куратор.

Рядом со мной стоял Сергей, он посмотрел на меня краем глаза и нервно сглотнул. Он тут же убрал руки за спину, чтобы скрыть дрожь. Не слабо он перепугался.

— У вас есть минута, чтобы сделать чистосердечное признание. Если виновники не сознаются, то их ждут два десятка ударов розгами. А пока вы раздумываете, тренеры обыщут ваши комнаты. Время пошло, — Иван Викторович посмотрел на часы, а после сложил руки на груди.

* * *

Артём Прохоров стоял в строю, насмешливо взирая на происходящий цирк.

— Идиоты. Даже интересно, кому хватило ума залезть на кухню, — он покачал головой и заметил, что один из его подручных испуганно косится на трусы Артёма. — Ты куда пялишься?

— Тут это… Я надеюсь, что это какашки, иначе тебе конец… — прошептал его товарищ, указав на здоровенное коричневое пятно на трусах Прохорова.

Прохоров почувствовал, как по спине пробежал холодок, а ещё он заметил, что локоть его товарища тоже измазан коричневым.

* * *

— Время вышло, — вздохнув, сказал Углов и гаркнул. — Есть что-нибудь в комнатах?

— Да, Иван Викторович! — выкрикнула в ответ Юлия Ильинична и притащила из комнаты Артёма перемазанную шоколадом простынь и полупустую коробку с батончиками. — Вот это нашла в комнате Прохорова.

— Это не моё! Меня подставили! — заголосил Артём, прикрывая трусы рукой.

— Закрой рот и сделай шаг вперёд! — рявкнул Углов, опалив взглядом предполагаемого вора. — Что ещё?

Тут в дело вступил Трифонович.

— Петро и Василь просты также в шокола, — глотая окончания, сказал Трифонович и продемонстрировал измазанные простыни.

— Так-то и у Уткина под матрасом нашлась обёртка от шоколада. Нехорошо как-то, — сказал сухощавый мужчина, который судил игру в вышибалы.

— Иван Викторович, мы ничего не брали! Мы не ели! — заголосили наперебой подельники Артёма.

— Выйти из строя! И шагом марш за мной. Я вам покажу запись, а после посмотрим, что вы скажете, — сурово сказал Углов, который, очевидно, уже видел, как на записи Артём выносит с кухни коробку батончиков.

— Да что за бред⁈ Какая, к чёртовой матери, запись⁈ Я спал у себя в ком… — Начал было орать Прохоров, но после звонкого леща, который прописал Трифонович, он замолчал и, потирая затылок, пошел следом за Угловым.

Сергей смотрел на это с нескрываемым удовольствием. Да чего уж? Весь строй радовался, только мало кто мог себе позволить открыто улыбаться.

— Бумеланг велнулся, — усмехнулся я, поймав взгляд Серёги.

— Это ты…? — он хотел было спросить больше, но тут же осёкся, понимая, что рядом слишком много ушей.

Следующие полчаса мы стояли в коридоре и смотрели перед собой в ожидании, пока закончится расследование. Наконец показался Трифонович. Следом за ним тащился Прохоров и его подельники. Поникший взгляд, один даже рыдает. Было ли мне его жалко? А заслуживает ли жалости человек, который с лёгкостью готов покалечить другого ради потехи? Конечно, нет.

— Встали у стен, живо! — рявкнул Углов, заставив нас освободить место для экзекуции.

Прохорова и Петрова, Васильева и Уткина выстроили в ряд, после чего Юлия Ильинична принесла четыре гибкие лозы. Понятия не имею, где она их взяла, но от одного взгляда на них у меня лично мурашки побежали по спине.

— Прохоров — первый. — Углов взял лозу и щёткнул ею в воздухе.

— Это не мог быть я. Я спал, — жалобно проблеял Артём.

— К стенке, живо, — процедил сквозь зубы куратор, и Артём занял позицию, уткнувшись лбом в стену.

Первые десять ударов он держался достойно. Даже не пискнул. А вот оставшиеся плети, по всей видимости влетели чересчур болезненно. Сначала он дёргался и пищал, потом вскрикивал в голос, а на последнем ударе и вовсе рухнул на колени. Подельники же его проявили на порядок меньше стойкости. Плакса Уткин даже сделал вид, что потерял сознание, однако эта уловка его не спасла. Парня просто схватили подруки и подставили спину Ивану Викторовичу.

Наказание продолжалось минут двадцать. Хлёсткие удары разрывали воздух, а после оставляли горячие и крайне обидные полосы на спинах и задах провинившихся. Пока Артём и команда стояли лицами к стене, наш строй улыбался. Видать, каждый вспоминал, как Прохоров портил им жизнь, а то и калечил. Что ж, с моим появлением компании Артёма придётся либо перевоспитаться, либо пожалеть о всём содеянном.

— Отведите их в лазарет, — сухо бросил Углов, вернув розги Юлии Ильиничне. — А вы все навсегда запомните! Тот, кто ворует у рода, заслуживает наказания! Сейчас это розги, а когда подрастёте, то вас за подобное просто повесят. Свободны.

Куратор ушел, а тренеры поволокли бедолаг в лазарет. Толпа учеников стояла, как завороженная, глядя в спину Прохорову. Никто не верил в то, что и на него нашлась управа, даже заработанные баллы не спасли. А дальше… Дальше я схватил Серёгу за рукав робы и потянул в столовую. Когда мы оказались у дверей, я весело заорал во всё горло:

— Сегодня вам никто не помесает есть с центлального стола!

С толпы спало оцепенение и ребятня, вереща, понеслась за нами следом.

— Зачем ты им сказал? — спросил Серёга, несясь со всех ног в центр банкетного зала.

— Они тозе пострадали и имеют плаво отметить наказание Плохолова, — усмехнулся я и с ходу схватил жареную куриную ногу.

Вкуснейший жирок от невероятно хрустящей чесночной кожицы растаял во рту. Зажмурившись от удовольствия, я второй рукой схватил из тарелки пару картофелин, запечённых со специями и отбежал подальше от стола. И правильно сделал! Там началась такая давка, что накинь я на себя даже покров маны, меня бы раздавили к чёртовой матери.

Сидя в дальней части кухни, я любовался пиршеством. Ребята были счастливы, лопали за обе щеки, обсуждая наказание тиранов. Пока они пировали, я прикончил курицу, запихнул в себя одну картофелину, а вторую доесть не смог и впал… Нет, не в депрессию. Хе-хе. А в медитацию!

Тоненький ручеёк маны соскользнул с моих пальцев и растёкся по картофелине, проводя диагностику. Не знаю, откуда этот корнеплод, но он явно непростой. В нём порядочное содержание маны. Одной картошкой я смог восстановить четверть резервуара, а это очень много!

С ядром маны, заполненным на четверть я могу поддерживать морозный покров около двадцати секунд. Или призвать Мимо в статичной форме на полчаса. Что значит «статичная форма»? Всё просто. Если мимик будет изменять внешний вид, то это потребует дополнительного расхода маны, а если он останется со своим текущим обликом, то мана практически не используется.

От размышлений меня отвлекла мрачная процессия, вошедшая в столовую. Артём и компания едва переставляли ноги, корчась от боли. Увидев, что статисты жрут еду Великого Властителя Пансионата, Прохоров заорал, срывая глотку.

— Кто вам разрешил⁈ Я вас всех поубиваю!

Но вокруг центрального стола стоял такой гомон, что Артёма банально никто не слышал. Ребята передавали друг другу блюда, хохотали, ели от пуза и наслаждались жизнью. Впервые за долгое время.

Прохоров ускорил шаг и через боль добрался до коротко стриженного парня, после чего дёрнул его за плечо на себя. Коротко стриженный повернулся, держа в зубах клиновидную кость от куриной грудки. Он сперва улыбнулся, а после ойкнул и шмыгнул в сторону, поняв, что пахнет жареным. Ощутив прилив уверенности, Прохоров снова завопил, усилив голос маной. Ага, я так и знал, что он может её контролировать!

— Если вы сейчас же не свалите, то я клянусь богами, вы умоетесь кровью и будете молить меня о пощаде! — надрывно дыша, он уставился на толпу, которая, словно всполошенные крысы, ломанулась во все стороны.

Вот только было уже поздно. От угощений на столе остались одни объедки.

— Посли на тлениловки. Пусть этот дуласёк покусает помоев, — усмехнулся я и потащил Серёгу в спортзал.

Глава 14

Сегодня мне повезло! Ведь я застал самое начало дня, посмотрел как наказывают Артёма, а ещё получил по морде… Первым занятием по расписанию были единоборства. После недолгой разминки тренер показал нам комбинацию ударов, которую я худо-бедно повторил, а после велел разбиться на пары и опробовать изученное в бою.

Как вы понимаете, годовалому короткоручке тягаться против пятилетки довольно тяжело. Я использовал покров маны, уклонялся в девяти случаев из десяти, но так или иначе, получал по голове. Впрочем, на нас были защитные шлемы и мягкие перчатки, чтобы причинить серьёзный урон, нужно было постараться.

Правда, было совсем не больно, ведь против меня стоял Серёга. Можно сказать, что он стал моим первым другом в этом клоповнике. Сергей работал аккуратно, обозначал удары и сильно в них не вкладывался. Как и раньше, я восторгался его техникой. Такой мелкий, а двигается чертовски хорошо. Ноги так и скользят по канвасу, руки лёгкие и хлёсткие.

— Посему ты не даёс сдаси Плохолову? — надрывно дыша, спросил я, пропуская над ухом прямой удар.

— Кто сказал, што я не огрышаюшь? — спросил Серёга, шипя, как змея, из-за мешающей говорить капы.

— Так он зе тебя всё влемя задилает.

— Он поэтому меня и задирает. Я один из немногих, пытающихшя пробитьшя на вершину.

Серёга, не прекращая говорить, пробил связку «прямой-боковой» и на долю секунды завис, отдёргивая руку назад. Чем я и воспользовался. Мой кулак влетел в район печени противника, вот только он его совсем не почувствовал. Увесистая плюха прилетела мне по уху, и я, поплыв, сел на пятую точку.

— Пвасти. Невашитал, — сказал Сергей и помог мне подняться.

Прозвучал свисток тренера, и мы, закончив учебный спарринг, перешли к работе на снарядах. Сняли перчатки, шлемы и начали околачивать груши. Первое время даже было приятно. Бьёшь со всей силы, а она тебе в ответ «Бабах!». Ощущение, будто своим ударом ты можешь снести гору! Правда если присмотреться, то груша даже не сдвинулась с места.

Веселье очень быстро закончилось, когда неокрепший детский кулак начал опухать. Между костяшками появились кровоподтёки, а после неудачной поставки кулака, подвернул кисть. Было чертовски больно, но хуже всего оказалось то, что я содрал кожу на костяшках, теперь удары по груше стали настоящей пыткой. Услышав сирену, я расплылся в довольной улыбке, и побежал к расписанию.

Хоккей? Да вы издеваетесь? Я даже на коньках стоять не умею. В прошлой жизни я никогда на них не катался. Зачем? Если мне куда-то нужно было добраться, я телепортировался! Или, на худой конец, призывал петов, которые везли меня в нужном направлении.

Кстати, жаль, что в эту жизнь вместе со мной не перешел мой заклятый друг Драург. Так звали чёрного дракона. Я гонялся за этой тварью по всей планете целых пять лет. Проклятая рептилия умела пробивать теневые коридоры и постоянно ускользала от меня за мгновение до поражения. Но, в конечном итоге, я смог не только одолеть Драурга, но и подчинить его своей воле. Хорошая была зверушка…

— Чего завис? — спросил Серёга, остановившись рядом.

— Я понятия не имею, где здесь каток, — честно признался я, нахмурив бровки в попытках отыскать в толпе хоть одно знакомое лицо, увы я не знал никого. А жаль, думал сесть на хвост и проследить, где же этот чёртов хоккейный павильон.

— Идём, — вздохнул Сергей и потащил меня к ваходу. — Много времени потеряли, придётся идти без курток.

— А у меня есть куртка? — удивился я.

— Ну ты даёшь, — усмехнулся Сергей. — Пансионат тебя обеспечил не только курткой, но и зимними сапогами, шапкой, и многим другим. Вон, смотри.

Мы прошли через дверь в конце коридора и оказались в просторном предбаннике, стены которого были заставлены шкафчиками.

— Замок магический или около того. Подходишь к шкафчику с твоей цифрой, берёшься за ручку, происходит считывание, и шкафчик открывается.

— А какой у меня номер?

— Ты попал в пансионат последним, значит четырёхсотый. Идём скорее! — Сергей схватил меня за рукав и мы выбежали на улицу.

Прохладный осенний ветер дул, казалось, сразу со всех сторон, заставив поёжиться. Я вдохнул полной грудью влажный воздух и улыбнулся. Как же приятно здесь дышится! Мы стояли на ступенях, по правую и левую сторону от которых тянулась длинная дубовая аллея, ведущая к воротам пансионата. Правда, ворота были далековато. Метров триста, не меньше.

От основной дороги шли ответвления. Юго-западная ветка вела к павильону с горнолыжным склоном. Признаюсь честно, размах здания поражал. В высоту метров эдак двадцать, а то и пятидесяти. Хотя я сейчас такой карапуз, что для меня и пятиметровое здание будет казаться исполинским.

На юго-востоке расположился павильон, где нампредстояло играть в хоккей. Рядом с ним стояла пара хозяйственных построек. Из одной из них рабочие выкатили трактор с прикреплёнными сзади граблями и поехали собирать опавшую листву. Способ мне показался абсурдным и не слишком эффективным, но территория тут огромная, руками убирать придётся целую вечность.

Немного левее имелся водоём с десятком мостиков и причалов, у которых на волнах покачивались одинокие байдарки. На мостиках сидели рыбаки и курили, а может это был пар, вырывающийся из их лёгких, ведь на улице прохладно.

По правую руку раскинулся шикарный парк, полный поздних осенних цветов и невысоких аккуратно подстриженных деревьев. Там был даже лабиринт из кустарника и какая-то статуя. Готов спорить, это статуя моего папаши. Или, вернее сказать, нашего папаши?

— Миша, ау! — окликнул меня Сергей. — Живо беги вон в тот павильон! У тебя десять минут, чтобы добраться, переодеться и выйти на лёд.

— Ага. Спасибо! — кивнул я и слетел с лестницы.

— Это тебе спасибо! За Прохорова! — прокричал Сергей, невероятно счастливым голосом. Видать, он искренне радуется свершившемуся отмщению.

Маленькие ножки бежали на максимально возможной скорости, и даже так я потратил три минуты, чтобы добраться до павильона. Ворвавшись внутрь, увидел раздевалку. Пробежался глазами по номерам на дверцах и нашел свою с номером М12. Дотронулся до ручки и услышал щелчок.

Забавно, сканирование моего тела прошло настолько быстро. Эту мебель делал очень умелый маг. Даже интересно, смогу я обойти защиту с помощью Мимо или нет? Но это сейчас неважно. Я увидел обилие хоккейной экипировки. Какие-то щитки, наколенники, налокотники, шлем, защита паха в виде шортов с мягкими вставками, манишка и чёрт знает что ещё!

Вы издеваетесь? Я это тряпьё буду полчаса на себя натягивать! Но выбора не было. Я сел на лавку и спешил как мог, увы, сирена не оценила моих стараний, ознаменовав начало занятий. Я провозился пятнадцать минут и криво, косо, но натянул на себя выданный комплект. Закинул коньки за спину и пошел на лёд. Ребята уже вовсю гоняли шайбу, звонко щёлкая по ней клюшками.

— Михаил, минус пятьдесят очков за опоздание, — сказал мужчина, на спине которого была надпись «Елизарыч — 1». — Надевай коньки и живо на лёд, — меланхолично добавил он, даже не удостоив меня взглядом.

На вид ему лет сорок пять. Небольшое пузцо, но сложен крепко. Голова, усы и бакенбарды гладко выбриты, а вот рыжая борода осталась.

— Холосо, только я не умею…

— Не умеешь кататься на коньках? Ха! Так ты сюда пришел как раз за тем, чтобы научиться, — усмехнулся Елизарыч и направился ко мне. — Давай помогу. — Он присел на колено и шустро зашнуровал коньки. Дёрнул конёк на себя и тот практически соскочил. — Не годится. — Нахмурившись, он расшнуровал коньки, поскрёб бороду, а после разулся сам и стянул с себя шерстяные носки и надел их на мои ноги. Носки были, мягко говоря, великоваты и доходили мне до самой задницы. — Пока так. После тренировки закажу тебе коньки на пару размеров поменьше. На худой конец, будешь трое носков надевать. — Елизарыч улыбнулся и протянул мне руку. — Прошу на лёд.

Его улыбка обезоружила и заставила, доверившись, спрыгнуть на резиновый коврик. Ноги моментально подвернулись, и я стал заваливаться на бок, но Елизарыч меня удержал.

— Стоять. Ишь, какой шустрый, — усмехнулся он. — Ты сначала балланс поймай, а потом сигай.

Стоять на двух тонюсеньких лезвиях было сложно, ещё сложнее было на них ходить. Но я справился. Точнее, справлялся ровно до того момента, пока не вышел на лёд. Сделал крошечный шажок, ноги тут же разъехались, и я рухнул на спину. Лишь чудом не проломил себе затылок. В последний момент успел поджать голову к груди.

— Молодец! Отлично получается. Ха-ха! — заржал Елизарыч. — Кстати, ты уже выполнил одну из важнейших техник «Безопасное падение». Теперь нужно научиться правильно вставать. Сначала встань на четвереньки, затем поставь один конёк на лёд. Опираясь руками о колено, поднимись и подтяни вторую ногу.

Что тут скажешь? Елизарыч не зря ест свой хлеб. Инструкции точные, детальные, а самое главное, легко реализуемые. По крайней мере, так казалось. Я упал ещё трижды, прежде чем смог занять вертикальное положение.

— Вот! Красавец! Быстро прогрессируешь! — подбодрил меня тренер. — Теперь поставь ноги на ширину плеч, направь носки стоп и колени чётко вперёд. Ага! Вот так. Ну и всё! Можешь идти.

— Плямо так идти? — спросил я, болтаясь из стороны в сторону.

— Ага, прямо так. Расставь руки в стороны и переступи с ноги на ногу.

Я попытался выполнить его указания и снова оказался близок к падению, но в последний момент поймал равновесие. Сделал шаг, потом другой, расплылся в довольной улыбке… и рухнул на лёд.

Быстро поднялся и интуитивно оттолкнулся правой ногой, поставив её боком, так делали другие ребята. Проехать я смог метра три, а потом снова рухнул, но глаза загорелись сами собой, и меня было не остановить! Я поднимался, отталкивался, проезжал совсем немного, падал и снова вставал.

Когда освоил езду по прямой, я стал доезжать до конца ледовой коробки и врезался в бортики. Елизарыч дал пару рекомендация как делать поворот, но чёртова сирена обломала мне весь кайф! Зараза! Хочу ещё кататься!

— Всё, ребятишки! Для вас занятие окончено! Топайте обратно, а у меня через полчаса новая группа, — сказал Елизарыч и подмигнул мне.

— Спасибо. Было клуто, — улыбнулся я, выйдя из коробки, и протянул тренеру руку.

— Когда сможешь клюшку держать, будет ещё круче. Это я тебе обещаю. Всё, топай. Хотя стой! Носки-то верни.

Блин! Елизарыч такой лучезарный человек. Почему он не мой отец? Жизнь бы пошла совсем в другом ключе, как у меня, так и у целого баронства. Хотя… Излишняя мягкость — это тоже плохо. Тем более, в аристократических кругах. В прошлой жизни я видел десятки родов, погибших из-за желания решать все проблемы мирным путём.

Эх, было бы неплохо встретиться с отцом и залезть ему в голову. Понять, что им движет. Такой ли он зверь, каким мне представляется? Пока всё указывает на то, что он та ещё зверюга. Но вот нанятый им в пансионат персонал свидетельствует об обратном. Я, разумеется, говорю именно о Тагильском пансионате. Здесь все работают на результат и заботятся о нас, не то, что в Ирбите.

* * *

Екатеринбург. Берег озера Шарташ.

Константин Игоревич стоял на пристани и смотрел в чёрную воду, по которой бежали мелкие волны. Пронзительный ветер, посвистывая, играл с ворохом листвы, швыряя её туда-сюда, будто ребёнок, играющий с воздушным шариком. В воздухе пахло осенью, нависшие над водой свинцовые тучи грозно ворчали, что лето закончилось, наступила пора дождей.

Архаров стоял в одних трусах и готовился устроить ежедневный заплыв. Озеро Шарташ для этого подходило идеально. Обилие родников делало воду ледяной в любое время года. Константин Игоревич закалялся с раннего детства, именно поэтому и не знал, что такое простуда. Но плавал в озере он не ради закалки. Просто ледяная вода отлично прочищает мозги.

Сделав глубокий выдох, он оттолкнулся от мостика и щучкой вошел в воду. Проплыл десяток метров под чёрной толщей и вынырнул на поверхность.

— Хорошо! — крякнул барон, широко улыбаясь.

В это время на соседнем мостике сидела его мать, Маргарита Львовна. Женщина завернулась в тёплый плед и пила горячий чай из дымящейся кружки.

— Костик, ты сегодня какой-то оживлённый. Случилось что-то хорошее? — Женщина сделала глоток и поплотнее закуталась в плед. Смотреть на сына уже было холодно, а ещё этот доставучий ветер всё время пытался забраться за пазуху.

— Случилось, мама! Случилось! — восторженно выпалил Архаров и ушел на дно. Сделав пару мощных гребков, он коснулся дна рукой и лишь затем всплыл на поверхность. — Кажется, у меня появился новый сильный наследник. Невероятно талантливый мальчишка. Проклятье, да я ему даже завидую! Ха-ха-ха!

Маргарита Львовна повидала в жизни всякое. Войны, голод, нападение разломных тварей, но вот видеть сына таким ей ещё не приходилось. Он был счастлив, как ребёнок. Хотя даже во времена его детства, он не ликовал так бурно. Что и говорить? На долю Константина выпало много испытаний и его сердце быстро превратилось в камень.

— Интересно, о ком же ты говоришь? — спросила Маргарита Львовна.

— Про Мишку! Помнишь того сопляка бездарного? Я его в Ирбит сослал, — громко дыша, спросил Архаров, доплыл до мостика и подтянулся, выбравшись на берег.

— Что-то такое припоминаю. Это не тот ли парень, который посматривал на меня с вызовом?

— Да мама, да! Он самый! Я тогда подумал, с какой стати ты его нахваливаешь? А сейчас жалею, что не прислушался к твоему чутью! — Архаров подбежал к матери, обнял её за плечи и поцеловал в лоб.

Маргарита Львовна дёрнулась от неожиданности и попыталась вспомнить, когда сын в последний раз целовал её? Впрочем, она и сама была довольно холодна с ним, поэтому на нежность надеяться и не приходилось. А тут такое…

— И что думаешь делать? — спросила Маргарита Львовна, не зная, что ещё тут сказать. Происходящее выбило её из колеи и она могла только спрашивать банальности, да пить чай.

— Буду наблюдать. Парня перевезли в Тагил, там он под присмотром. Получаю ежедневные доклады о его прогрессе. Проклятье, да он в первый день подрался в игровой! — восторженно воскликнул барон, потрясая в воздухе сжатыми кулаками.

— Не понимаю, чему ты радуешься.

— Радуюсь я тому, что парню чуть больше года, а он за раз одолел двадцать мальчишек, которые были старше его на четыре года! Годовасик отлупил пятилеток! Ты это себе можешь представить? А-а-а! Да чего тут представлять? Сейчас! — Барон махнул рукой дворецкому и тот быстро подбежал, передав хозяину смартфон. Константин Игоревич запустил видео и протянул его матери. — Любуйся. Он новая надежда и опора рода Архаровых.

Маргарита Львовна нахмурилась и осмотрела Константина Игоревича с ног до головы, пытаясь понять её ли это сын? А про себя подумала «если он не разочаруется, то я, пожалуй, встречусь с этой надеждой и опорой».

* * *

После тренировок нам показали фильм, в котором рассказывалось о землях, которыми владеет папенька, и отправили ужинать. Ребята, в надежде поживиться с барского стола, ломанулись в столовую, но Артём из-за порки пропустил тренировки и уже был там. Стоял, сложив руки на груди, и надменно смотрел на входящих.

Прохоров выглядел паршиво, но хорохорился, как будто уже все последствия зажили. Вот только его подельников не было видно. Скорее всего, отлёживаются в лазарете. В замершей у входа толпе я увидел десяток лиц, на которых ясно читался вопрос «Может, напасть на него сейчас? Другого шанса может и не представиться…». Это заметил и Прохоров. Добавив в голос стали, он заорал.

— Только попробуйте хотя бы ещё раз подойти к моему столу! Я вам глаза выжгу! — Артём поднял левую руку вверх, и она тускло засветилась оранжевым.

Позорище. Едва освоил покров пламени, а уже так хорохорится? А, нет. Гляди-ка, сработало. Мальчишки расстроенно отвели глаза и пошли жевать помои. Идиоты. Да, даже слабый покров может оставить ожог. Но вас же четыре сотни! Закидайте его лавками в конце концов, если боитесь биться в рукопашную. А я только решил что мораль воспитанников пошла вверх. Ладно, придётся стать для них путеводной звездой.

Пробившись через толпу, я направился прямиком к столу. Артём, рыча, воззрился на меня, а когда я подошел совсем близко, он процедил сквозь зубы.

— Вали отсюда, пока я…

Тяжело вздохнув, я набросил на себя морозный покров и, проигнорировав придурка, начал есть.

— Совсем страх потерял? Сопляк, — прошипел он. Да я тебя прикончу.

— Ага, пликонфиф, — чавкая, сказал я. — Обявательно пликонфиф. — Я сглотнул и посмотрел ему в глаза. — Если, конесно, тебя снова не поймают на клазе. — Я хитро улыбнулся, видя, что в глазах Прохорова промелькнула догадка.

— Тварь… Это ты всё подстроил? — прошептал он.

— А ты удаль меня и узнаес, — с вызовом в голосе сказал я.

Прохоров замахнулся, подержал руку над головой пять секунд и, скаля зубы, опустил руку обратно.

— Живи, мразота, но в следующий раз… — попытался он сохранить лицо, но было поздно, я уже занёс ногу, чтобы размазать его гордость.

— В следуюсий лаз, ты захлопнес свою пасть и будес смотлеть, как я кусаю. Теперь здесь новый властелин касы.

— Какой ещё каши? — не понимая, уставился на меня Прохоров, но я не ответил.

Я взял со стола тарелку с куриными ногами и направился угощать Сергея. Со всех сторон на меня смотрели завистливые взгляды мальчишек, которые так и не отважились дать отпор зарвавшемуся одиночке. Но терпеть вечно невозможно, рано или поздно, они сделают правильный выбор.

Глава 15

Я планировал стать лучшим среди младших воспитанников максимум за месяц, но оказалось, что это не так уж и просто. Месяц прошел, а физической силы мне по-прежнему не хватало. Даже когда я использовал покров маны, то мог лишь сравняться с трёхлетками. Мышечная дистрофия, увы, не давала развиваться семимильными шагами.

И это при том, что я уже месяц ел с барского стола! У Сергея уже появились щёки и кожа зарумянилась, а у меня до сих пор торчали рёбра. Но я не сдавался и усиленно тренировался каждый день. А чтобы догнать и перегнать остальных, тренировался и по ночам.

Вроде бы и не много, всего пару часов каждую ночь, но это позволило значительно укрепить мышцы. Всё, что я мог делать в коридоре, так это приседания и отжимания. Было трудно, но я и не ждал, что получу всё за красивые глазки. Когда мышцы отказывались двигаться, я падал на пол, шумно дыша, а потом шел в душевую. Но не для того, чтобы искупаться, а для того, чтобы призвать Мимо.

Мимик стал моим незаменимым спарринг партнёром. Я передавал ему слепок образа Сергея и Мимо принимал его форму, а также копировал движения. Плюс ко всему, Мимо не чувствовал боли и не мог умереть, что позволяло работать в полную силу. Хотя сил этих у меня было кот наплакал.

Тем не менее, на занятиях по боевым искусствам я стал заметно увереннее себя чувствовать. Если раньше я использовал покров маны и Сергей попадал по мне каждым десятым ударом, то сейчас я делал то же самое, но уже без покрова.

С каждым днём тренировки проходили всё легче. Миновал месяц, потом ещё один и ещё. Наступила зима. За окнами свистели вьюги, нас выводили на мороз в лёгких спортивных костюмах, специальных кроссовках, страхующих от скольжения и заставляли бегать вокруг пансионата. Своеобразный способ закалки. Ладно я, у меня имеется аспект льда, и я не столь восприимчив к холоду, а вот остальные регулярно шмыгали носом из-за простуды.

А ещё ко мне перестал цепляться Прохоров. Он тайком бросал на меня опасливые взгляды и о чём-то шушукался со своими подельниками, но напасть не пытался. Вместо этого он вымещал злобу на других. В том числе, на Сергее. Я бы мог вмешаться и пригрозить Артёму, но это совершенно не помогло бы Серёге.

Точнее, помогло бы в один конкретный момент, а вот в перспективе только навредило бы. Ведь он может привыкнуть, что рядом есть абстрактный «Михаил, который спасёт». На самом же деле, не спасёт никто. Ты всегда один на один со своими проблемами, и если ты не будешь пытаться их решить, то никаких «Михаилов» не напасёшься. Ведь подобных Прохорову куча, а «Михаилов» — с гулькин член.

Да, Сергей огрызался, но не более того. А ведь его бросковая и ударная техники были на голову выше, чем у всей компании Прохорова, вместе взятой.

Совсем забыл рассказать. Пару раз я виделся с мамой. Она улыбалась и нахваливала меня. Говорила, что гордится. Но по горестным складкам, притаившимся в уголках губ, по прекрасным зелёным глазам, под которыми залегли тяжёлые сероватые тени, было ясно видно, что она несчастна. Елизавета Максимовна жила как в тюрьме. Не в физическом смысле, а в ментальном. Хотя и физически её место жительства тоже доставляло страдания.

Некогда нежные руки покрылись мозолями, а кожа стала шелушиться. Похоже, что её заставляют работать. Я пытался расспросить маму о том, как она живёт, но она неизменно уходила от ответа. Это тяжким грузом ложилось на моё сердце, заставляя тренироваться ещё усерднее.

А ещё печалило то, что пятилеток обучали магии, а меня — нет. Это были основы основ, контроль маны, создание мыслеформ и простейших заклинаний, вроде фонарика. Но это было куда веселее, чем та же гимнастика. Поэтому я периодически сбегал с тренировок, чтобы подслушать, что же такого интересного им рассказывают.

И оказалось что ни-че-го! Всё это я и так знал и умел. Единственная полезная информация касалась разломов и аномалий.

Больше сотни лет назад маги были способны колдовать практически без ограничений, маны было хоть залейся. А вот после большой войны, породившей аномалию она начала медленно уходить из этого мира.

Именно поэтому сейчас даже у сильнейших магов резервуара маны хватает максимум на три десятка средненьких заклинаний. А что-то масштабное может иссушить их полностью. Это объясняло, по какой причине моё ядро маны столь медленно заполняется, несмотря на неплохо развитые энергетические каналы.

Ещё четыре месяца пролетели как один день. Бесконечные тренировки днём, ночью. Безуспешные попытки достать образцы ДНК у кураторов и тренеров, а ещё жор! Жор и ещё раз жор! Я ел, как не в себя! И знаете, что? Это окупилось. В один из дней я погрузился в чертоги разума и увидел, что мышечная дистрофия исчезла.

На пирамидальной колонне, в отверстии где раньше располагался кристалл белого цвета сейчас было пусто. Пусто — и всё тут! Сконцентрировавшись на ячейке я услышал вибрирующий женский голос «доминанта „Мышечная дистрофия“ разрушена. Желаете её восстановить?». Ага, просто мечтаю!

Через месяц после этого нас повели на плановый медосмотр, и я верещал от радости, когда услышал свой рост и вес. Кудрявые волосы медработницы прятались под чепчик, а на носу, словно сопля, висели очки с диоптриями. Она была резковата и груба, но это и понятно. У детей пансионата был паршивый характер, за день женщину доводили до белого каления.

— Михаил двенадцатый. Рост… — женщина поставила меня спиной к измерителю и опустила сверху пластину на голову, придавив отросшие лохмы. — Один метр и один сантиметр. Давай, давай. Топай сюда, чего встал? — поторопила она меня и указала на весы. — Вес пятнадцать килограммов и двести граммов. Напомни, сколько тебе? — спросила она, посмотрев на меня поверх очков.

— Почти два года, — чётко сказал я, так как уже научился выговаривать и «Ч», и «Ш». А вот с проклятой «Р» справиться пока не удалось.

— О, боги. Людочка, ты слышала? Этому акселерату всего два года, а он уже размером с трёхлетку. Надо сказать Зинаиде, чтобы поменьше их кормила, а то слишком быстро растут, одежды не напасёшься. Ха-ха, — пошутила врачиха, но её подруга, сидящая за компьютером, лишь закатила глаза. Видать, подобные шутки её уже порядком достали. — Ладно, топай отсюда, переросток. Здоровье у тебя отменное. Нареканий не имею.

Я вышел в коридор, сияя довольной улыбкой, и заметил печального Сергея. Он стоял рядом с бараками, прислонился спиной к стене и о чём-то размышлял, глядя в пустоту.

— Чего глустишь? — спросил я, встав рядом.

— Через пару месяцев мне исполнится шесть, — пояснил он, думая, что я хоть что-то понял.

— Плиготовлю тебе подалок. Видел, на кухню завезли новую палтию батончиков.

— Ты не понял. Когда тебе исполняется шесть, переводят в другой пансионат. Тренировки жестче, условия тоже. К тому же, я слышал, что там и ученики полные отморозки.

— Хуже Плохолова? — нахмурился я.

— Этот сопляк даже в подмётки им не годится.

— Ого, — присвистнул я и похлопал друга по плечу. — Ты не пележивай. Как только я добелусь до пелвых стлочек лейтинга, то слазу же пелеведусь в твой пансионат. И вместе мы поставим всех на колени! — Я улыбнулся и погрозил кулаком невидимому противнику.

— Надеюсь, что…

Зазвучала сирена, и мы побежали на занятия. Точнее, побежал Сергей, я же как всегда прогулял. Это было чревато выговором и наказанием в виде мытья туалетов, но даже это увлекательнее гимнастики. Да к чёрту гимнастику! Суставы у меня до сих пор такие гибкие, что хоть ногу за голову закидывай. А вот послушать, чем живёт магический мир, бесценно!

Я, как всегда, прятался снаружи и прислушивался к тому, что рассказывала престарелая дама лет шестидесяти. Её голос дребезжал, как консервная банка, пляшущая по асфальту, а из кабинета нестерпимо разило духами — кажется, это была лаванда. С одной стороны, мне хотелось попасть внутрь и заниматься со всем наравне, а с другой… Я бы там задохнулся, уж слишком сильно там воняло приторными сухими цветами.

— Таким образом, мы имеем всего три способа восстановления маны, — проскрежетала старуха, в такт скрипя мелом по доске. — Первый — естественный. Он же — восстановление с помощью ядра маны. Второй способ — иссушающий. Когда вы залезаете в долг собственного тела и используете жизненную силу вместо маны.

— А не лучше ли залезать в долг, а потом подольше отдыхать? — выкрикнул кто-то из учеников.

— Прежде, чем говорить, поднимайте руку. И нет, не лучше. Каждый раз, когда вы влезаете в долг, вы разрушаете собственное здоровье и уменьшаете продолжительность жизни. Безусловно, если вопрос стоит между жизнью и смертью, то и этот способ сгодится, — меланхолично ответила преподавательница и снова заскрежетала мелом по доске.

— Можно я⁈ Можно? — послышался писклявый голосок.

— Говори, — вздохнула женщина.

— Третий способ ведь самый лучший, да?

— Вовсе нет. С чего вы взяли?

— Но как же? Ведь слёзы мирозданья восстанавливают ману быстро и без ущерба здоровью! — возмутился какой-то смутно знакомый мне парнишка.

— Вы правы, но лишь от части. Слёзы — действительно малы. Кстати, никто не говорит полного названия Слёз. Их называют либо сокращённо СМ, либо просто «Слёзы». Так вот, их очень часто используют во время военных компаний, а также при походах в разломы. Но! — Женщина ударила по доске мелом и сделала театральную паузу. — После каждого приёма Слёз необходимо проходить медицинский осмотр. Видите ли, они восстанавливают ману, всё так. Вот только в их составе имеется психотропное вещество, из-за которого вы ощущаете небывалый прилив сил, чувствуете себя всемогущим.

— Звучит здорово, — хмыкнул парнишка.

— Здорово — до тех пор, пока не появится зависимость. После чего ваше ядро маны перестанет вырабатывать ману и станет бесполезно. Чтобы использовать ману. вам придётся снова и снова использовать Слёзы, до тех пор, пока ваша нервная система не даст сбой.

— А что будет потом?

— Неконтролируемый психоз. Вы потеряете над собой контроль и начнёте убивать всё, что движется. А когда вокруг никого не останется, то просто лишите жизни сами себя.

— Вот это уже интелесно, — прошептал я и услышал приближающиеся тяжелые шаги.

В классе повисла гнетущая тишина, я зыркнул, ища пути к отступлению, но было поздно. Дверь распахнулась и на меня посмотрела Ирина Парфирьевна. Седовласая преподавательница с тугим пучком, собранным на макушке.

— Михаил, на вас ежедневно поступают жалобы. Если вы прямо сейчас не вернётесь на занятия, то я… — устало сказала женщина.

— Илина Палфильевна, да я плосто в туалет шел, — улыбнулся я и заметил скепсис на её лице.

— Не держите меня за дуру. Туалет совсем в другой стороне.

— А можно я дослушаю лассказ и уйду? Уж очень интелесно, — попросил я, но преподавательница отрицательно покачала головой.

— Занятия по базовому контролю маны — лишь для тех, кто достиг пяти лет и способен её ощутить. Вам здесь делать нечего. Всего доброго.

Дверь захлопнулась перед моим носом, обдав душной волной лаванды. Что там она сказала? Занятия для тех кто может чувствовать ману? Ну хорошо. Я покажу тебе, что не только могу её чувствовать, но и контролировать. Зловеще улыбнувшись, я приложил ладонь к двери.

По деревянной створке пополз иней, а во все стороны хлынули волны холода. Дверь побелела, потом посинела, покрылась ледяной коркой и треснула. Следом за одной трещиной пошли новые. Мелкая сетка паутинок-разломов покрыла створку снизу доверху, и я понял, что подготовка фокуса завершена. Потянул на себя ручку — и дверь рассыпалась на десятки осколков.

Меня качнуло в сторону от излишнего расхода маны, но я сделал вид, что всё в порядке. Из аудитории на меня смотрели пятьдесят учеников и посмеивались. Видать, думали, что скоро последует наказание за порчу собственности пансионата. Но за что меня наказывать? Я ведь специально… эммм в смысле, не специально.

— Ой, а сё так низя было делафь? — изобразил я удивлённое лицо, а заодно начал лепетать так, как будто ещё не исправил пару речевых дефектов. — Илина Палфильевна, похозе я по васым лекомендациям наусился контлолю маны. Возьмите меня в усеники. — Я попытался сделать милое выражение лица, но, кажется, демоническая улыбка пробилась сама собой.

— Нет, это безобразие какое-то! Пошел прочь! Я обо всём сообщу барону, и тебе мало не покажется! — закричала учительница и швырнула в меня мелом.

Я отскочил в сторону, и белёсый огрызок, вылетев в коридор, разбился об пол, украсив его затейливой белой кляксой. Наивная. Думала напугать меня отцом? Хоть мы и не встречались лично, но я начинаю понимать, как работает его мышление. Как только Архаров узнает о том, что я учудил, то тут же даст мне зелёный свет.

* * *

Екатеринбург. Берег озера Шарташ.

Родовой особняк Архаровых.

Барон сидел за рабочим столом, пил кофе и читал утреннюю газету, в которой рассказывалось, что имперские войска столкнулись на границе с регулярной армией Китая.

Это не было началом новой войны. Просто иностранные «партнёры» то и дело прощупывали границу, пытаясь понять, готов ли император Иван Васильевич Романов расстаться с небольшим кусочком земли? А потом — ещё с одним, и ещё, и ещё, и ещё. И так до тех пор, пока этой самой земли не останется вовсе.

Архаров знал, что Империя в довольно тяжелом положении из-за постоянно расширяющейся аномалии, но миролюбивости императора не одобрял. Будь его воля, барон бы давно утопил китайцев в крови.

Нет, он не испытывал к ним ненависти, просто с самого детства запомнил одну истину «Если жестко не осадить агрессора, он нападёт снова». И Китай нападал, а после делал вид, что это недоразумение. Мол, пограничники решили, что Россия решила напасть первой, вот и случилась случайная стычка с сотнями, а порой и тысячами погибших с каждой из сторон.

Само собой, вместе с Китаем, Россию раздёргивали и Японцы. Эти сушиеды вечно посматривали на Дальний Восток, истекая слюнями. Оставалось только догадываться, что они там забыли? Может, у нас рыба вкуснее, а может, по слишком высокой цене продаём Камчатских крабов, вот они и решили заполучить их бесплатно. Как бы там ни было, пока Империя держалась и падать на колени не планировала.

В кабинет Константина Игоревича вошел высокий брюнет с карими глазами и широкой улыбкой. Волосы до плеч покачивались при каждом шаге, а на поясе у него болталась рапира. На вид ему было около двадцати пяти лет. Утончённые черты лица совсем не портили два шрама на лбу. Наоборот, они придавали ему мужественности.

— Юрий, как прошла зачистка разлома? — спросил Архаров, отложив в сторону газету.

— Отец, всё замечательно. Без потерь. Есть пара раненых, но они скоро вернутся в строй, — парень улыбнулся, но его лицо выглядело болезненно.

— Неважно себя чувствуешь? — спросил Архаров, осмотрев сына с головы до ног.

— В пути немного растрясло. Почти тысячу вёрст по буеракам. Сам понимаешь, — снова улыбнулся Юрий и положил на стол бархатный мешочек. — Небольшой сувенир.

— Понимаю, понимаю. Дороги нынче никто не прокладывает. Бесполезная трата ресурсов, — кивнул Константин Игоревич и взял со стола мешочек. Внутри пульсировала мана. Открывая подарок, Архаров уже знал что найдёт там. — Слёзы? Неплохой улов. Сможем продать их и купить пару защитных артефактов.

Внутри мешочка лежали сферы, похожие на жемчуг. Внутри плескалась молочно белая жижа, по которой пробегали голубоватые всполохи искр. Сама оболочка слёз была мягкой; попадая в желудок, она мгновенно растворялась, наполняя тело маной. Правда Архаров не одобрял использование этой гадости, помня, как десять лет назад один из его сыновей слетел с катушек. Пришлось его…

Ход размышлений барона прервала назойливая трель телефонного звонка.

— Минуту, — недовольно сказал он и потянулся к трубке. — Да?

— Константин Игоревич, вас беспокоит Иван Викторович Углов. — Робкий голос лился из трубки, пока его не перебили.

— Знаю, ты у меня записан, дубина. Говори быстрее, я занят, — рыкнул барон.

— Ваше благородие, дело в том, что ваш сын Михаил. Это тот, который в отчёте числится под номером двенадцать.

— Мишка? — барон расплылся в широкой улыбке, ожидая отличных новостей. — И что с ним?

— Дело в том, что он разнёс дверь аудитории, в которой проходила лекция по базовому контролю маны. — Углов замялся.

— В каком смысле — разнёс?

— Он её заморозил, а дверь дубовая и толщиной в три пальца. От резкого перепада температур она не выдержала и рассыпалась. Вы говорили, что в случае форс-мажора необходимо оповещать вас лично. Так вот, у нас форс-мажор. Его следует наказать?

— Всё зависит от того, зачем Михаил это сделал. Он что-то сказал?

— Д-да, — с запинкой пояснил Углов, явно не уверенный в том, как следует преподнести эту информацию. — Сказал, что хочет заниматься в старшей группе. Михаила интересует магия.

— Ха-ха-ха! Вот это — мой парень! — расхохотался Архаров и, в порыве веселья, хлопнул ладонью по столу. — Ну, что я могу сказать? Молодец. Не зря я на него ставил. Передайте Михаилу, что он должен стать лучшим в группе трёхлеток, вот тогда и поговорим о его переводе. До связи.

Барон бросил трубку и, широко улыбаясь, плюхнулся на кресло.

— Случилось что-то хорошее? — спросил Юрий.

— Случилось. Очень скоро тяжесть ответственности за судьбу рода ты сможешь разделить со своим братом. Михаилом. Правда, нужно подождать. Лет десять. Может, немного больше.

— Ха-ха. Большой срок для человека, ничтожный для величия рода, — звонко рассмеялся Юрий и поклонился отцу.

— Ты, как всегда, утончёнен. Не удивительно, что по тебе девки сохнут.

— Ну что вы, отец. До ваших любовных похождений мне ещё очень далеко.

— Ха-ха-ха! И то верно! Ладно, присаживайся, давай обмоем удачное закрытие разлома. — Барон потянулся к бутылке коньяка, но замер на полпути и строго посмотрел на сына. — Вы же привезли что-то ещё помимо слёз?

— Константин Игоревич, обижаете. Три грузовика доверху забиты кусками тварей и разломными минералами.

— Вот теперь точно можно отпраздновать. Молодец.

Отец с гордостью посмотрел на сына, хотя в глубине души всё равно был неудовлетворён его достижениями. Парню двадцать пять лет, а он до сих пор не смог перепрыгнуть ранг магистра. Константин Игоревич смотрел на Юрия, а думал о сопляке, живущем в Тагильском пансионате. Может, он сможет достичь ранга абсолюта?

Глава 16

Жизнь странная штука. Кому-то она ставит подножки, а кого-то тянет за ухо в кабинет управляющего пансионатом. Я был именно тем, кого тянули за ухо.

— Это же надо. Сломал дверь. Ты её покупал, чтобы так делать? — бухтела Ирина Парфирьевна.

— Она мешала мне лазвиваться, — ухмыльнулся я и тут же скривился от боли, ведь тётка выкрутила ухо сильнее.

Я отказался уходить с занятия и Ирине Парфирьевне пришлось утащить меня силой. По дороге она позвонила Углову и описала случившееся. В трубке я услышал лишь «Какой ужас! Я сообщу барону, а вы тащите этого негодника ко мне.». Вот меня и тащили. Учительница постучала в кабинет, а после, не дожидаясь разрешения, открыла дверь и втолкнула меня внутрь.

— Вот. Полюбуйтесь на него. Разве похоже, что ему стыдно? Стоит, улыбается! Ни стыда, ни совести! — скрежетала Ирина Парфирьевна, тыча пальцем в мою сторону. — Была бы моя воля, я бы таких, как ты…

— Ирина Парфирьевна, выйдите на минутку, пожалуйста, — перебил поток её излияний Иван Викторович и пригладил чёлку.

— Я? — изумилась и, кажется, даже оскорбилась она. — Хорошо. Я-то выйду, но очень надеюсь, что вы всыплете этому негодяю по первое число!

— Не переживайте. Михаил будет наказан должным образом, — улыбнулся Углов и взглядом указал ей на дверь. Как только Ирина Парфирьевна вышла из кабинета, Углов заорал, как умалишенный. — Какого чёрта ты себе позволяешь⁈ Думаешь, что всё дозволено⁈ Да я тебя розгами насмерть забью! — Он со всего размаха шарахнул кулаком по столу, да так, что стакан с карандашами перевернулся. Потом он вдруг наклонился вперёд и практически шепотом продолжил. — Нужно держать лицо перед подчинёнными. То, что ты сломал дверь, это, конечно, плохо, и за это я спишу с тебя все заработанные баллы.

— Не получится, у меня их и так нет, — улыбнулся я.

— Точно. Ты же прогульщик. Совсем забыл. — Углов поднял вверх указательный палец, призывая к тишине, и снова заголосил. — Прекрати рыдать! Меня не разжалобить сопливой физиономией! — Кашлянул, глотнул водички и снова зашептал. — Так вот, твой отец, Константин Игоревич, велел передать, что он позволит тебе посещать занятия старшей группы — но только в том случае, если ты займёшь первое место в рейтинге трёхлеток. Времени тебе на всё про всё — до конца месяц. Не успеешь? Значит, выиграешь приз в размере десяти ударов розгами по спине.

— Выбол без выбола? — спросил я, делая вид, что недоволен таким исходом.

— Типа того, — ухмыльнулся Иван Викторович. — Всё, можешь идти. — Углов снова поднял палец и, срывя глотку, завопил. — Выметайся к чёртовой матери отсюда! Ещё один проступок, и я превращу твою жизнь в ад!

Едва не расхохотавшись, я прикрыл лицо руками и побежал на выход, прижав ладони к лицу и нарочито громко всхлипывая. Как и ожидалось за дверью подслушивала Ирина Парфирьевна, я едва не сшиб её с ног. Завывая и всхлипывая я побежал по коридору в сторону барака, а за спиной услышал жалостливый голос женщины:

— Иван Викторович, я всё понимаю, но можно было с мальчиком и помягче.

Ох и Углов, чёртов театрал. Ладно. Теперь моя задача — получить высший балл. Но есть одна проблема. Несмотря на то, что моё тело порядком окрепло, я отстаю по куче дисциплин. Да что уж там? Я отстаю практически по всем дисциплинам, кроме единоборств. Там у меня есть определённые успехи, спасибо моему неизменному спарринг-партнёру Мимо. Без ночных тренировок я бы и здесь не блистал.

И как я должен одолеть всех трёхлеток? До конца месяца осталось три недели, у меня ноль баллов. Трёхлетка, занимающий первую строчку рейтинга, в загашнике имеет аж восемьсот баллов. Это, мягко говоря, многовато, тем более, что за эти три недели он ещё баллов заработает.

Если я буду играть по-честному, то розги мне обеспечены. А я как-то не горю желанием огребать за чёртову дверь. Ладно, придётся сыграть по правилам пансионата. Начинаю операцию «сильный получает всё»!

Я направился в игровую. Сегодня здесь не было пятилеток. Если начистоту, то старших ребят в игровое время частенько уводили в подвал, откуда они возвращались израненными и со странным блеском в глазах. Сперва я не понимал, чем они там занимаются, но после Сергей мне всё объяснил.

В подвале была оборудована небольшая арена, способная вместить до сотни человек. Конечно же, ребят не заставляли драться друг с другом, этого хватало и на тренировках по боевым искусствам. Там было нечто куда более интересное для меня. Сергея и остальных отводили в подвал для того, чтобы они могли опробовать свои навыки в реальном бою.

А сражаться приходилось с разломными тварями. Конечно, гиблое дело выпускать пятилетку против монстра, рождённого для того, чтобы нести смерть. Но вот против подранков… Раненые твари не так опасны, а ученики академии, одолев подобных созданий, чувствовали себя повелителями мира. Повелители мира, которые не могут дать отпор Прохорову… Идиотизм какой-то.

Стоило мне подумать о том, что Прохоров держит в ужасе весь пансионат всего лишь при помощи жалкого покрова пламени, который он, вдобавок, толком не освоил, как накатывало дикое раздражение. Бояться этого бездаря… Ха-ха. Бездаря. Совсем недавно и меня отфильтровали, как бездаря. Чёрт с ним. Пока пятилетки бьются на арене, я стану сильнейшим в группе трёхлеток.

В игровой ничего не менялось вне зависимости от того, был тут Артём или нет. Сильные издевались над слабыми. Месяц назад в пансионат привезли новенького. Лысая яйцевидная бошка, заячьи зубы, оттопыренные уши. Он будто был создан для насмешек окружающих. Вот и сейчас его окружила группа из десяти человек.

— Ребята, пуфтите, фто я вам фделал? — фыркал новенький из-за заячьих зубов.

— Фто? Фто? Ты фто-то фказал? — передразнил его довольно высокий парень с рыжими волосами и веснушками на лице. — Ха-ха! Вы только посмотрите на этого урода! Чё вылупился? На колени!

Мощным ударом рыжий сбил новенького с ног, и толпа стала его пинать, всё более увлекаясь. Я тяжело вздохнул и решил присоединиться к веселью.

— Свалили отсюда. У вас тли секунды, — холодно сказал я, дёрнув на себя рыжего трёхлетку.

— Вы посмотлите на него! Лешил в лыцаля поиглать? Хе-хе! — напоказ расхохотался рыжий и попытался исподтишка ударить меня в челюсть.

Удар просвистел рядом с моим виском, уклониться от него было несложно.

— Пацаны! Вали его! Всех всё равно не перебьёт! — заорал рыжий, поняв, что так просто со мной не справиться.

Позабыв о зубастом, изверги накинулись на меня со всех сторон. А я даже не стал использовать морозный покров. Зачем? Комплекция у нас одинаковая. К тому же, я могу усилить с помощью маны силу рук, ног и спины. Жесткий удар прилетел в солнечное сплетение рыжему. Хэкнув, он осел на пол и выпучил глаза. Слева на меня бросился заросший брюнет, получил в челюсть и тоже упал.

С третьим пришлось повозиться, ведь этот упырь запрыгнул мне на спину и ухватился за шею. Хорошо, что он не успел взять меня ногами в замок. Резко крутанувшись вокруг своей оси, я сбросил дурачка на пол, а после угостил ногой по зубам. И… И всё. Драка закончилась.

— Михан. Нам проблемы не нужны. Это всё Мандарин, — примирительно сказал парень в очках и выставил перед собой руки.

— Как ты сказал? Михан? — усмехнулся я, направляясь в сторону рыжего — именно его назвали Мандарином.

— Эммм. В смысле Михаил, — замялся очкарик.

— Михаэль! — поправил его я, подняв вверх указательный палец. Зловеще оскалился и схватил рыжего за волосы.

— Отпусти меня, — прохрипел он, пытаясь восстановить дыхание.

— Обязательно отпущу, — многообещающе прошипеля и по моей ладони заструилась мана. Волосы рыжего начали обрастать льдом. — Слушайте сюда! Я вас всех пелебью, если хоть кто-то ещё лаз удалит зубастого! — Игровая замерла, сотни глаз уставились на меня и на дрожащего от холода Мандарина.

— А тебе какое дело? Хотим и… — начал было парнишка, стоящий в пяти метрах от меня, но, встретившись со мной взглядом, тут же заткнулся.

К тому моменту ресницы рыжего покрылись инеем, а губы побледнели. Он всё ещё жив, просто очень качественно охлаждён.

— Тепель я — самый главный задила следи тлёхлеток. И вы либо будете меня слушаться, либо я вас пликончу. — На этих словах я оттолкнул рыжего, он упал на пол и сжался калачиком, а от моего тела во все стороны хлынул ледяноё поток воздуха. На это ушла вся имеющаяся у меня мана. Но разве они способны догадаться об этом? — Это понятно⁈ — рявкнул я, вспомнив, как Углов только что надрывал глотку. — Замечательно. С сегодняшнего дня, каждый, кто получит хоть один балл на занятиях, будет иметь дело со мной.

— Но как же? Тренера будут недовольны… — пробубнил очкарик, не сводя с меня глаз.

— Я вас пледупледил.

Сказав это, я вышел из игровой, со всей силы захлопнул за собой дверь и привалился к стене.

— Залаза, ещё бы немного и я бы потелял сознание, — прошептал я, тяжело дыша. Оттолкнулся от стены и побрёл в сторону столовой. Нужно восстановить силы. Благо скоро обед.

* * *

Неделю спустя.

Екатеринбург. Берег озера Шарташ.

Родовой особняк Архаровых.

Екатерина Павловна, старшая жена барона, толкнула ногой дверь и вошла в кабинет мужа. Константин Игоревич, как всегда, трудился, зарывшись по самую макушку в бумаги. Счета, отчёты, доклады с границы, чего там только не было.

— Милый, я принесла тебе чай, — ласково сказала Екатерина Павловна и, словно рыбка, проплыла через комнату и остановилась около рабочего стола мужа.

От серебряного подноса, который она держала, тут же разлетелся аромат бергамота. Архаров улыбнулся и поднял уставшие глаза на жену.

— Катюша, есть слуги, зачем ты себя утруждаешь домашними делами?

— Есть. Но разве они умеют заваривать чай так же, как я? — спросила Екатерина и поставила поднос с чашкой и заварником на край стола.

— Конечно не умеют, — соврал Архаров, ведь он, не сказать, чтобы любил чай. Ему всегда больше нравился кофе. Но забота жены делала его день немного приятнее.

— Как идут дела?

— Всё отлично. На восточной границе было столкновение с бойцами Малышева. Обошлось без жертв. Постреляли и разошлись. Подожди секундочку. — Раздался деликатный стук в дверь, барон заглянул через плечо жены и махнул рукой, разрешая дворецкому войти.

— Ваше благородие. Разрешите доложить? — спросил слуга и покосился на жену барона.

— Можешь говорить. От Екатерины Павловны у меня нет секретов.

— Как будет угодно, — дворецкий кивнул и начал доклад. — Как вы и приказывали, в Челябинск заброшена диверсионно-разведывательная группа. Готовы уничтожить металлургический завод в любое время.

— Ты решил развязать войну с Юсуповым? — удивилась Екатерина Павловна.

— Я тебя умоляю. Какая война? Взорвём один заводик и получим десяток новых заказов на поставку металла. Обычное дело, — улыбнулся барон и перевёл взгляд на дворецкого. — Передай Гаврилову, чтобы приступали к подрыву и немедленно возвращались.

— Будет исполнено, — поклонился дворецкий и направился на выход, но Архаров его окликнул на полпути.

— Как успехи у моего сына?

— В пансионате творится что-то странное. Дети, ранее проявлявшие рвение к учёбе, сейчас совершенно ничего не делают. Их бросают в воду, а они предпочитают пойти ко дну, вместо того, чтобы выполнять команды инструктора. — Увидев раздражение на лице барона, дворецкий добавил. — Физические наказания применяли, но это никак не повлияло на учеников.

— Какого чёрта там происходит? Ещё неделю назад всё было отлично! Куда смотрит Углов⁈ — взорвался гневной тирадой Архаров и вскочил с кресла, перевернув стопку бумаг.

— Дело в том, что к учёбе не проявляют рвения только трёхлетки. Ваш сын всех так запугал, что они просто боятся получать баллы, отдавая пальму первенства Михаилу. — На этих словах дворецкий расплылся в улыбке, зная что эта новость точно порадует господина.

— А-ха-ха! Это мой мальчик! — воскликнул Архаров и заметил на лице Екатерины Павловны раздражение.

«Конечно она раздражена. Ведь раньше лучшим был Александр. Он почти добрался до звания абсолюта, а после — сгинул без следа в разломе. Потеря для рода, потеря для матери. Но это не повод наматывать сопли на кулак», — подумал про себя Архаров.

— Нечего ждать. Переводите парня в старшую группу, — довольным тоном пробасил Константин Игоревич. — Кстати. Нужно поощрить молодое дарование. Спросите, чего он хочет, я выполню одно его желание.

Дворецкий поклонился и вышел из кабинета, оставив Екатерину Павловну и Константина Игоревича наедине.

— У тебя появилась новая игрушка? — язвительно спросила Екатерина Павловна.

— Я пока сам не понял, кто он. Новая игрушка или новая надежда, — задумчиво сказал Архаров и вернулся к работе.

* * *

Наконец-то настал день матери. В пансионат приехала не только моя мама, но и мамы других детей. Вот только в город нас не выпустили, а разрешили беспрепятственно гулять по дворовой территории. Странная и бессмысленная щедрость. Четыреста пар с трудом могли уединиться, чтобы на мгновение снова стать семьёй.

Елизавета Максимовна пришла не с пустыми руками. Она протянула мне скромный кулёк, в котором обнаружился десяток шоколадных конфет с черносливом. Аромат ванили и какао ударил в ноздри, вызвав довольную улыбку. Да, я до сих пор периодически подворовывал шоколад с кухни, но забота матери чертовски грела душу.

— Мишутка. Ну как ты тут? Смотрю, щёчки появились. Вас тут хорошо кормят? — Спросила мама, оглядывая меня уставшими глазами, под которыми залегли тёмные мешки.

Я хотел сказать правду, что хорошо ем тут только я, Серёга, которого я подкармливаю, и компания Прохорова, но решил не навешивать на маму лишних поводов для волнений. Зачем ей эта информация? Она сможет что-то изменить? Нет, конечно. Просто будет переживать целый месяц до следующей встречи.

— Всё холосо. Сколо я стану лучшим в глуппе и тогда всё изменится. — Я обнял маму и вдохнул запах её волос.

Пахли они хозяйственным мылом и на ощупь стали как ворох соломы. Она улыбнулась и погладила меня по щеке шершавой рукой. Я почувствовал, как сердце кольнуло. Я срочно должен стать лучшим и перетащить её в более хорошие условия.

— Мамуль, а где ты сейчас живёшь?

Она закашлялась, прикрыв рот ладонью. Заметила мой встревоженный взгляд и сделала вид, что это ерунда.

— Не обращай внимания. Мошка в рот попала, — соврала она. На улице начало марта. Холодина, снег повсюду лежит. Какие мошки? — У меня всё хорошо, не переживай. Лучше расскажи, чему ты успел научиться за месяц?

— Ты бы видела, как я катаюсь на коньках! Как только я выласту, мы с тобой пойдём на каток! — восторженно выпалил я, хотя сейчас испытывал совсем другие эмоции.

— Мишутка, ты такой взрослый, — ласково сказала мама. — Только я не умею кататься на коньках.

— Ничего стлашного! Я тебя научу, это не тлудно! — Я ещё раз обнял маму и услышал, что к нам кто-то приближается.

Седовласый мужчина с идеальной военной выправкой в строгом костюме скользил по снегу в нашу сторону. Лицо не выражает никаких эмоций, руки спрятаны за спину. Остановившись в двух метрах от нас, он поклонился.

— Михаил Константинович. Елизавета Максимовна. Рад вас видеть, — поприветствовал он нас.

— Ярослав? А что вы здесь…? — нахмурившись спросила мама, а сама вцепилась в меня руками, будто боялась, что меня снова заберут.

— Я прибыл, чтобы сообщить волю Константина Игоревича, — услышав это, я заулыбался, а мама сильнее вцепилась в меня. — Ваш сын Михаил делает отличные успехи в учёбе. За это Константин Игоревич решил его перевести в старшую группу, где обучаются дети пяти лет отроду.

— Вы что такое говорите? Какая старшая группа? Мише только через три месяца исполнится два года! Как он будет тягаться с пятилетками? — в ужасе выпалила мама, как будто меня прямо сейчас собирались отдать на съедение волкам.

— Такова воля барона, — меланхолично сказал Ярослав. В этот момент я узнал его. Он работал дворецким в особняке отца. Причём я его не видел, но голос запомнил. — Кстати. — Дворецкий нагнулся и посмотрел мне в глаза. — Константин Игоревич велел выполнить одно ваше желание. Чего вы желаете, молодой господин? — Дворецкий расплылся в улыбке, от которой по спине побежал холодок.

Сразу стало ясно что это необычный человек. Он опасен. И только поэтому я не стал говорить «хочу, чтоб барон повесился». Эта шутка может стоить мне жизни. Да и зачем такое говорить? Папаша всё равно не полезет в петлю. Поэтому вслух я сказал:

— Хочу, чтобы мама жила в хороших условиях и на полном обеспечении.

Услышав это, мама тут же прослезилась.

— Миша, да ничего не нужно. Ты лучше что-то для себя пожелай. Может, комнату личную или ещё что, — сбивчиво говорила она, всхлипывая.

— Холосо. Хочу, чтобы мама жила вместе со мной в пансионате, — изменил я выбор, так как если её переселят поближе, то с барского стола я её всяко накормлю в любой день недели.

— Михаил Константинович, увы, вторая просьба не может быть удовлетворена. Елизавета Максимовна по-прежнему будет посещать вас один раз в месяц. Но улучшить её жилищные условия мне вполне под силу.

— Миша, да не надо. Я тебя прошу… — взмолилась мама, вытирая бегущие по щекам слёзы.

— Мамуль, помолчи, пожалуйста. Я уже всё лешил. — Я заглянул в глаза дворецкого и протянул ему руку. — Улучшаем условия жизни.

— Как вам будет угодно, — кивнул дворецкий и ушел.

* * *

Казань.

Город, поглощённый аномалией.

В небе над городом мерцали яркие вспышки, чем-то похожие на полярное сияние среди воцарившейся здесь вечной кромешной ночи. Но нет. Если бы человеческий взгляд способен был в этой тьме различить силуэты созданий, от которых исходило таинственное свечение, то обладатель его в ту же секунду поседел бы от увиденного.

Хищные твари рыскали по округе в поисках плоти. В этих краях давно не осталось людей. Да и что им здесь делать? Разве что стать добычей. А вот глубоко под землёй ещё теплилась жизнь. Странная, местами безумная, но жизнь.

Имперский научно-исследовательский институт приютил три десятка человек, один из которых потянул на себя массивную стальную дверь. Она со скрежетом открылась, и человек вошел в тускло освещённое помещение.

Одинокая лампочка свисает с потолка, слева стол со стулом, а в дальней части комнаты висит пленник. Его подвесили под самый потолок и, судя по синякам на обнаженном торсе, очень часто били.

— Доброго утра, Александр Константинович, — сказал человек со смеющимся лицом и глазами, в которых, похоже, лопнули все капилляры.

— Оно было бы добрым, если бы твою поганую морду обглодали баргесты, — ухмыльнулся пленник.

— Вы обдумали моё предложение? — мужчина проигнорировал слова пленника, будто и не слышал их вовсе.

Одет весельчак был в мешковатую одежду, похожую на балахон, а его руки заканчивались острыми, как бритва, ногтями.

— Как вы меня достали! Ты, как чёртов попугай, всё время талдычишь одно и то же! Изо дня в день, изо дня в день! — заорал парень, висящий на крюках, и по его телу прокатилась волна маны, которую тут же поглотил артефакт, лежащий на столе. — Когда я выберусь отсюда, я собственными руками оторву тебе голову… — прошептал Александр Константинович.

— Кровь Архаровых, как всегда, горяча. Она дурманит вашу гениальную голову. Подумать только! Абсолют в свои… Сколько там? Двадцать восемь? — Весельчак улыбнулся и, подойдя ближе, поднял голову пленника вверх за волосы. — Рано или поздно ваш дух надломится. И тогда вы обретёте могущество, а мы… Впрочем, это не важно. Подумайте, пока есть время, а через десять минут придёт Ермолай и пересчитает вам рёбра.

Весельчак уже собирался отпустить голову Александра Архарова, но тот попытался в него плюнуть. Правда, сил не хватило; слюна пролетела всего ничего и повисла на подбородке пленника.

— Ох уж эти баронские отпрыски. Даже плюнуть нормально не могут, не то что решить судьбу целого мира, — весельчак покачал головой, толкнул Архарова в лоб и направился к выходу.

Александр Константинович Архаров получил ранг абсолюта в последнем закрытом разломе и тут же попал в плен. Следующие два года слились в сплошное серое безвременье. Ведь было невозможно понять, где вчера, а где сегодня. Одинаковая еда, его пленитель говорит одни и те же слова, с одной и той же интонацией, и только удары Ермолая приходятся каждый раз в разные места. Только это и давало Александру понять, что он ещё не сошел с ума.

— Однажды я выберусь…

* * *

Мы попрощались с мамой. Я смотрел ей вслед, надеясь на то, что смог сделать для неё хоть что-то хорошее. Калитка пансионата открылась, а на улице маму ожидал дворецкий. Ярослав поклонился и открыл ей дверь машины. В этот момент я облегчённо выдохнул. Похоже, и с дьяволом можно договориться, если очень захотеть. Я вернулся в барак и заснул крепким сном. Правда, пробуждение мне не понравилось.

Я вскочил под звуки сирены и уставился на Ивана Викторовича, стоящего рядом с моей кроватью.

— Ну что, Михаил Константинович? Идём в подвал. Покажешь, достоин ли ты учиться в старшей группе, — хмыкнул Углов и пригладил чёлку.

Я вскочил с кровати, мигом оделся и последовал за ним. Пройдя через коридор, мы попали в тамбур. Спереди дверь, ведущая на улицу, а слева — тяжелая стальная дверь в подвал, снабженная массивным замком. Углов открыл её и пропустил меня вперёд.

Бетонные ступени по кругу уходили глубоко вниз. Их освещали мерно потрескивающие люминесцентные лампы. На серых бетонных стенах бурели кровавые разводы, оставленные теми, кто спускался сюда до меня. Сражения с разломными тварями не всегда заканчивались счастливым концом. Едва я сделал пару шагов, как ощутил смрадный запах разложения и крови.

— Не передумал? — донёсся голос Углова из-за спины.

— Конечно же, нет, — ответил я и тихонько выдохнул.

Адреналин заструился по телу, заставив руки дрожать. Из глубины подвала донёсся утробный рёв, от которого, как мне показалось, задрожали даже стены.

— А вот и твой противник. Проснулся наконец, — усмехнулся Углов и подтолкнул меня вперёд. — Ну, что же. Не будем заставлять его ждать.

Глава 17

Мы спустились по винтовой лестнице вниз и оказались в помещении, заставленными огромными клетками. В ширину они были по десять метров и пять в высоту. Таких клеток я насчитал десять штук. Они были расставлены по кругу, так, чтобы стоящий в центре человек при желании мог наблюдать за всеми боями, не бегая туда-сюда.

В дальней части помещения виднелась стальная двустворчатая дверь, за которой и раздавалось услышанное мною рычание. Весь пол усыпан красноватым песком, а на стенах за клетками висит богатый выбор оружия. Всё, что душе угодно. Мечи, копья, булавы, топоры, кинжалы, щиты, а вот огнестрела не было.

Зато имелись луки и арбалеты. Они были в идеальном состоянии, что говорило о том, что стрелковое оружие на арене не жалуют.

— Михаил, ты здесь для того, чтобы пройти проверку на смелость. Понимаешь, о чём я? — спросил Углов.

— Хотите посмотлеть, хватит ли мне духу убить лазломную тваль? — ответил я, продолжая рассматривать помещение.

— Именно так. Тебе предстоит биться за честь рода, зачищать разломы, сражаться против других аристократов и не только. Видишь ли, мы живём в довольно неспокойное время, и случиться может всякое. Тебе ли не знать. Ты прожил всего ничего, а уже стал свидетелем двух нападений со стороны соседей. А значит, чем раньше ты привыкнешь к виду крови и отринешь брезгливость, тем больше у тебя будет шансов выжить, — философски изрёк Иван Викторович и указал на стенд с оружием. — Прошу, выбирай всё, что душе угодно.

— Тут и выбилать нечего, — хмыкнул я, подошел к стенду и взял висящие в самом низу парные кинжалы.

Я бы мог взять меч или копьё, но с моей комплекцией это — далеко не лучшее оружие. Тот же меч для меня слишком длинный, и при нанесении горизонтальных или вертикальных ударов, я буду вгонять его в песок, что украдёт у меня ценные мгновения боя. А всего одного мгновения в битве вполне достаточно, чтобы лишиться жизни.

Копьё? Да, отличный вариант, в случае, если я не буду двигаться, а просто понадеюсь на то, что враг сам наскочит на острие. Но, как правило, в реальном бою такое случается невероятно редко.

Кинжалы оказались довольно увесистыми. Ребристые лезвия длинной в локоть, рукоять, обмотанная кожаным шнуром… и ржавчина. Прекрасный хлам, который вот-вот рассыпется. Впрочем, один бой эти железяки точно переживут. За спиной послышался топот десятка ног, и я обернулся.

— А вот и наши именинники, — хмыкнул Углов, когда на арену вышли восемь парней. — Сегодня им исполнилось пять лет. Составят тебе компанию, если ты не против, конечно. — Не дождавшись ответа, он свистнул и указал в сторону клеток. — Запускай по трое! — рявкнул Иван Викторович.

На лестнице показался тренер по единоборствам и Трифонович. Оба крепко сложеных плечистых мужчины коротко кивнули, дали ученикам выбрать оружие, и развели нас по клеткам. Мне повезло! Я попал в клетку с одним из друзей Прохорова. Признаюсь честно, я был уверен, что ему давно уже исполнилось пять, а оказалось — нет.

У парня на виске была свежая царапина — заработал в игровой, когда попытался напасть на Сергея. Но нападение провалилось, а агрессор врезался головой в тумбу, ободрав кожу. Парень выбрал копьё и подозрительно на меня посматривал. Ну, что я могу сказать? Спасибо, что тупой.

В пылу боя я мог бы забыть о старых обидах и сконцентрироваться на враге, позволив зайти мне за спину. Но теперь я подобного не допущу. Этот крысёныш всяко постарается напакостить. Вторым моим напарником стал среднестатистический счастливчик. Ему постоянно везло в игровой: он неизменно оказывался на стороне нападавших и неистово колотил сверстников деревянным топором. Вот и сейчас он взял топор.

Двустворчатые ворота скрежетнули и открылись. Трифонович вместе с тренером боевых искусств держали в руках палки, которые используют для ловли собак. Кажется, называются они «ловчая петля».

Так вот, эти самые петли были захлёстнуты на шее уродливой твари. Метров полутора росту, на руках и ногах костяные наросты, напоминающие плавники. Плоская морда вроде и похожа на человеческую, а вроде — и нет. Здоровенный рот с обилием острых клыков, на черепе прикрытые лоскутками плоти щели, похожие на жабры и вертикальные зрачки голубого цвета. Подобной образины я ранее не встречал.

Тварь утробно ревела и пыталась вырваться. Вот только её левая нога была совсем недавно сломана, из-за чего существо с трудом передвигалось. Я услышал, как парень с топором выругался и сделал пару шагов назад. Да, это тебе не беззащитных лупить. Сейчас — совсем другая игра. Впрочем, у нас численное преимущество, а это уже неплохо.

Тварь втолкнули в нашу клетку, сняли удерживающие её петли и тут же захлопнули дверь. В две другие клетки притащили точно таких же образин. Углов встал в центре зала и хлопнул в ладоши. Забавно, но чудовища не рванули на нас, а уставились на куратора. Видимо у них отвратное зрение и превосходный слух.

— Правила просты! Пока тварь жива, из клетки никто не выйдет! Если вы не участвовали в убийстве монстра, то вы снова вернётесь в клетку через пару дней. Начали!

За наши спины зашел Трифонович и ударил металлической трубой по стальному пруту клетки. Раздался вибрирующий звон, тварь заревела и бросилась в атаку. Я тут же отскочил в сторону, пропуская её мимо, а паренёк с топором споткнулся и испуганно заорал:

— А-а-а! Помогите! — Лицо его исказила гримаса неподдельного ужаса.

От твари смердело. Зловонный смрад гниющей рыбы заполнил клетку, так что было не продохнуть. Чудовище добежало до конца клетки, врезалось головой в прутья, нанесло пару ударов костяными отростками на руках и резко повернулось к обладателю топора.

— Нет! Нет! Не подходи! — завизжал он, перейдя на ультразвук, и попятился назад.

Монстр сорвался с места и за жалкую секунду оказался рядом с парнем, занеся руку для удара. Но удара не последовало. В бой вступил копейщик. Размашистым ударом он всадил копьё в глазницу существа, и оно там застряло. Копейщик всеми силами пытался удержать древко, рыча от натуги, но тварь резко дёрнулась в сторону и отправила парня в полёт.

В следующую секунду плоскомордое существо выдернуло копьё и ловко перебросило его в свободную руку. Увидев это, топорщик завизжал, срывая глотку:

— Какого чёрта⁈ Она может пользоваться ору… — договорить он не успел, тварь размахнулась и швырнула копьё.

Парень бы определённо получил увечья или помер, если бы в бой не вступил я. Сократив дистанцию, я первым делом нанёс удар по шишке плохо сросшейся кости на ноге. Удар пришелся как раз в тот момент, когда тварь швыряла копьё — и только по этой причине она промахнулась. Сил мне хватило лишь рассечь кожу, а вот сломать кость или отрубить ногу — не удалось.

— Хрархр! — завопило существо и ударило наотмашь, пытаясь меня достать.

Со стороны казалось, что сумасшедшие ублюдки выставили против детей непосильных противников, и отчасти так и было. Но имелся один чертовски важный нюанс. Твари были истощены, из-за чего двигались довольно медленно. Я пропустил лапу зверя над головой и со всего размаха нанёс удар в подмышечную впадину. Хвала богам, моего роста хватило, чтобы достать.

Клинок с чавканьем вошел на половину лезвия, пустив синеватую кровь. И тут случилось самое «приятное». Отскочить я не успел. Рыбина ухватила меня за горло второй рукой и вздёрнула над землёй. Её голубые, как лёд, глаза хищно уставились на меня, а в следующее мгновение открылась клыкастая пасть.

— Лыбу нужно делжать в холоде, — прохрипел я и потянулся к мане.

Белёсая полоса инея метнулась от лапы существа к его плечу, а от плеча сразу к голове, так как шеи там просто не было. Пасть приблизилась к моей шее, обдав смрадным дыханием. Зубы остановились в сантиметре от моей шеи. Рыбьи глаза, как заведённые, бегали туда-сюда, не понимая, почему она всё ещё не чувствует вкуса крови.

Размахнувшись, я нанёс один удар в предплечье твари, потом ещё и ещё. Рука существа хрустнула, и я полетел на землю. Падая, я заметил, как лёд полностью сковал череп твари, лишив её жизни.

— А-а-а! Сдохни, мразота! — заорал парень с топором и, подбежав, начал кромсать чудовище.

Куски замороженного мяса летели во все стороны, а я лежал и чувствовал, как меня начинает подташнивать. Увы, дыхание такой пакостью на голодный желудок переносилось очень плохо. Хотя, будь желудок полным, я бы уже оставил завтрак на песке. Послышался щелчок, дверь клетки открылась и внутрь вошел Трифонович. Он перехватил мельтешащий топор и заглянул парню в глаза.

— Всё, она уже подох. Тебе ниче неугража. Успако, — глотая окончания, сказал он и, приобняв за плечи, вывел паренька из клетки.

Пока я наблюдал за этой картиной, надо мной навис друг Прохорова, держа в руке копьё. Но вместо удара, он… протянул мне руку.

— Спасибо. Если бы не ты, то мы бы подохли тут.

— Вляд ли Углов позволил бы вам умелеть, — ухмыльнулся я, принял помощь и поднялся на ноги. — Если кто сплосит, скажу что мы вместе убили тваль.

— Зачем? — нахмурился парень.

— А ты сам подумай, как с тобой будут обласяться длугие лебята, если узнают, что ты плятался за моей спиной?

— Ничего я не прятался! Я вообще-то этой паскуде глаз выбил! — возмутился парень, а потом тише добавил. — Но ты прав. Ещё раз спасибо.

— Лад помочь, — улыбнулся я и уже сам протянул ему руку. — Михаэль.

— А я Остап.

Он пожал мою руку, и я удивился силе парня. Чертовски крепкое рукопожатие для пятилетки. Как будто тисками сдавил мою кисть.

— Остап, а почему ты длужишь с Плохоловым? Он же идиот, — честно спросил я.

Парень осмотрелся по сторонам, убедился, что никто не слушает, и прошептал.

— Лучше дружить с ним, чем терпеть унижения. Если бы был другой вариант, я бы им с радостью воспользовался.

Парень сказал это так, будто возлагал на меня определённые надежды. Проклятье. Я слышал что существуют два типа людей. Охотники и жертвы. Первые ломают через колено вторых, заставляя их подчиняться. Вторые лишь беспомощно смотрят на своих угнетателей и молятся, чтобы однажды это всё закончилось.

Но есть и третий тип. Это те, кто ждут спасения. Они замерли посередине и жаждут спокойной жизни. Но если ради спокойной жизни им придётся замарать руки, они не против. Лишь бы результат был гарантирован.

К третьему типу и принадлежал Остап. Эдакий приспособленец. Он приживётся при любой власти, будет творить любые зверства с улыбкой на устах, лишь бы остаться частью власть имущей элиты. Но глубоко в душе он будет ненавидеть тех, кто заставил его играть в эту игру. Будет хотеть мира. Мира, который порой нужно защищать ценой своей жизни. Но эту цену он не готов заплатить.

Что ж, не могу его винить. Быть частью массовки — это легко, порой даже безопасно. А самое главное, для этого практически ничего не нужно делать. Но если решишь подняться на вершину мира, придётся порвать собственные жилы. Трудиться так много и часто, как не трудится никто. Но в конечном итоге, только тяжкий труд и вознаграждается. Главное — не сдаваться.

Стоп! Что-то меня занесло после разговора с Остапом. Я осмотрелся по сторонам, и заметил, что к нашей клетке направляется Углов. Позабыв про всё, я набросился на тушу твари и начал её кромсать кинжалами, пытаясь добраться до грудины существа.

— Михаил. Михаи-и-ил! — выкрикнул Иван Викторович. — Болотник мёртв. Оставь его в покое.

— Иван Виктолович, дайте палу минут! Я что-то чувствую! — выкрикнул я, продолжая кромсать зверюгу.

Углов с интересом уставился на меня и сложил руки на груди.

— Жажда познания чертовски похвальна. Продолжай, я никуда не спешу.

Скользкая вонючая требуха измазала меня по самые плечи. Зеленовато-коричневая слизь вместе с кишками вывалилась на пол, открыв мне сердце существа. Зеленоватый комок мышечной ткани давно перестал биться, но внутри него я чувствовал сгусток энергии.

Кинжал с лёгкостью вспорол плоть, и мне на ладонь вывалилась сфера, похожая на жемчуг. Она заполнена молочно-белой жижей, по которой пробегают голубоватые всполохи искр. Завораживающее зрелище.

В моём мире внутри существ имелись магические кристаллы. Мы их так и называли макры. Их использовали вместо энергоносителей. Удобно: убил тварь, достал кристалл, и его маны хватит, чтобы обеспечить твой особняк светом на следующие пять лет. А здесь нечто иное. Хотя внутри я тоже ощущаю мощный сгусток маны.

Видимо это и есть Слёзы мироздания, о которых говорила Ирина Парфирьевна. Углов подошел ближе и с интересом уставился на меня.

— Хммм… Занятно. А ты прямо-таки почувствовал, где находится слеза?

— Само собой. А ещё я чувствую, что у вас есть тли таких же в калмане, — ответил я и хотел было вытереть пот со лба, но вовремя опомнился, ведь я по самые плечи в вонючей синеватой кровище.

— Ха-ха. Даже так? Ну, что я могу сказать? Снимаю перед вами шляпу, Михаэль Константинович. — Углов сделал лёгкий поклон и добавил. — Ведь ты так представился Остапу?

— Михаэль лучше звучит, — кивнул я и со всего размаха ударил рукоятью кинжала заледеневшей твари по зубам. Один клык хрустнул и обломился, я тут же подобрал его.

— Эммм… А это тебе зачем? — Углов с опаской посмотрел на клык. Видимо, далеко не каждый день воспитанники потрошили убитых существ и пытались забрать с собой куски их тел.

— Тлофей. С убитых ведь плинято блать тлофеи?

— Верно. Но в пансионате запрещено иметь при себе колюще-режущие предметы.

— Я похвастаюсь лебятам и вечелом отдам вам клык или могу его плямо сейчас затупить, — попробовал я найти лазейку и, судя по всему, это получилось.

Углов взял клык из моей руки, осмотрел его и вернул.

— Не такой уж он и острый. Можешь оставить себе, — он улыбнулся и потрепал меня по волосам. — Поздравляю с инициацией. Теперь ты — настоящий воин. — На лице куратора появилось добродушное выражение, он забрал у меня кинжалы и Слезу мироздания. — СМ я забираю. Рановато тебе такими игрушками баловаться. — Иван Викторович хлопнул в ладоши и указал в сторону выхода. — А теперь, живо в душевую! От тебя смердит, как от разложившегося вепря.

— Я потлошил эту тваль, чтобы вы заблали у меня мою добычу? — попытался я надавить на жалость и показал чумазые руки.

— Жизнь — несправедливая штука, мой друг. А теперь, брысь! Нам ещё здесь прибираться.

* * *

Тюмень.

Поместье графа Малышева.

Двор поместья Малышевых славился своим продуманным дизайном. Каскад фонтанов чудесно оттенялся невысокими деревцами и кустарниками, а прекрасные клумбы заставляли красавиц ахать от вида огромных бутонов роз. Правда, сейчас всего этого не было. На деревьев не было даже почек, не говоря уже о листьях. Только грязноватый тающий снег лежал повсюду, наводя уныние.

Граф Малышев Сергей Алексеевич сегодня принимал в гостях своего «друга», Черчесова Даниила Евгеньевича. Черчесов привёз с собой ящик Шотландского виски. Ещё до великой войны виски был дорогим напитком, а сейчас — и подавно. Ведь его перевозка стала опасным занятием.

Нужно либо плыть через Турцию, либо через Норвегию. И какой бы путь ты ни выбрал, придётся преодолеть более четырёх тысяч километров по границе аномалии, где тебя скорее всего сожрут. А если выбирать более безопасные маршруты, то расстояние увеличится вдвое.

— Даниила Евгеньевич, право слово. Вы меня балуете, — расплылся в довольной улыбке Малышев. — Такого вискарика днём с огнём не сыщешь. А вы привезли целый ящик. Богатый вы, однако, человек.

— Ха-ха! Сергей Алексеевич, чего только не сделаешь для дорогого друга? — Расхохотался Черчесов и подошел к столу, на котором лежало двухствольное ружьё. — Сто лет по тарелочкам не стрелял. Аж руки чешутся, — с азартом выпалил граф.

— Запускай! — выкрикнул Малышев, и в небо взмыли две рыжие тарелки.

Черчесов прицелился, нажал на курок. Прогремел выстрел, а через секунду ещё один. Тарелки мелким крошевом разлетелись по ветру.

— Как говорят крестьяне, «мастерство не пропьёшь»! — улыбнулся Малышев и взял со стола второе ружьё, невзначай наставив его на «друга». — Даниила Евгеньевич, хотел обсудить с вами один момент. Думаю, вы слышали, что Архаров стянул к границе с моим графством свою армию?

Черчесов с опаской посмотрел на ружьё и, на всякий случай, сделал шаг в сторону. Ружьё последовало за ним.

— Да, мне докладывали, — осторожно сказал он, подумывая, не стоит ли набросить духовный доспех? Хотя, если Малышев специально в него целится, то Даниил Евгеньевич всяко не успеет. Сглотнув пересохшим горлом, он предположил. — Думаю, вы хотите узнать что-то ещё.

— Вы правы. Его войска прямо сейчас стоят у моих границ. Пришлось туда перекинуть все имеющиеся силы, оголив тылы. И сейчас я хочу узнать, зачем вы натравили на меня Архарова? — дружелюбие исчезло из голоса Малышева, уступив место стальному басу.

В воздухе повисла напряженная тишина. Черчесов судорожно искал слова, так как неверный ответ мог очень сильно сократить время его жизни. Просчитав в уме возможные комбинации развития событий, Даниил широко улыбнулся и ответил:

— Ха-ха-ха! Забавная ситуация, не правда ли? — рассмеялся Черчесов, стараясь сохранить самообладание. — Дорогой Сергей Алексеевич, вы ведь тоже хотели подбить меня на войну с Архаровым. Каждый раз, когда вы приезжали, вы подливали масла в огонь моей ненависти.

— Пфха-ха-ха! Я думал, вы не заметили, — заливисто хохотнул Малышев и отложил ружьё. — Выходит, мы друг друга стоим?

— Выходит, что так, — кивнул Черчесов. — А откуда вы…?

— Птичка на хвосте принесла, — хмыкнул Малышев и выложил все карты на стол. — Ваши люди не столь умело заметают следы. Мы вытащили из болота вашу технику и сейчас она стоит на нашем вооружении.

— Когда вернусь домой, вынесу им выговор. А сейчас предлагаю без утайки поговорить о том, как мы избавимся от Архарова.

— Замечательное предложение. Но сперва давайте пройдём в мой кабинет. Никогда не знаешь, кто и откуда может подслушивать.

Вынужденные друзья рассмеялись и отправились плести паутину заговора.

* * *

Искупавшись, я вернулся в барак и нетерпеливо нырнул под одеяло. Сжал в руке клык болотника и услышал вибрирующий женский голос, который уже успел позабыть:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Глава 18

'Образец содержит следующие доминанты:

«Рыбья чешуя»,

«Холодная кровь»,

«Всеядность»,

«Крепкие кости»,

«Подводное дыхание».

Да уж, не такой и большой список доминант. Рыбья чешуя мне точно не нужна, холодная кровь, думаю, не имеет ничего общего с хладнокровием. Всеядность? Не уверен, но может оказаться полезной. А вот крепкие кости и дыхание под водой это определённо то, что мне нужно.

— Поглотить.

Накатила волна боли, к которой, как мне казалось, я уже привык. Но на этот раз боль была сильнее обычного и сосредоточилась она за ушами. Такое ощущение, что два раскалённых кинжала вогнали под кожу и дёргают их туда-сюда. Закусив одеяло, чтобы не кричать, я боролся с агонией… А сколько я боролся? Минуту? Десять? Вечность? Впрочем, это неважно. Сознание резко схлопнулось и я уплыл во тьму.

Очнулся я, когда за окном было ещё темно. Ребята мирно сопят, а я понимаю, что что-то не так. Погрузился в чертоги разума и обнаружил, что в пирамиде появился новый кристалл. Он расположился в красном сегменте, заняв одну из пяти ячеек. Сосредоточившись на нём, я услышал женский голос:

«Подводное дыхание — Теперь вы гордый обладатель жабр, и можете дышать под водой не хуже её обитателей.»

— Эй! Дамочка! Какие, к чёлтовой матели, жаблы! — закричал я и вывалился в реальность.

Руки сами собой потянулись щупать за ушами, где я и обнаружил две странных щели. Нет, нет, нет. Мне такое и даром не надо! Вскочив с кровати, я побежал в душевую, включил свет и прилип к зеркалу.

— Залаза… Леально жаблы.

За ухом была жаберная пластина, которая во время вдоха расширялась, а во время выдоха сужалась. С этой гадостью я, конечно, могу стать самым искусным пловцом на свете, но, скорее всего, меня запрут в лаборатории и будут изучать, как подопытную крысу. А я как-то не планировал и в этой жизни запираться в лаборатории, тем более, не по своей воле.

Не теряя времени, я вернулся в барак и спрятался под кроватью. Призвал Мимо и тихо шепнул.

— Ну что, длужок, сегодня я — это ты. Только уплавлять тобой буду я.

Моментально погрузился в чертоги разума и отправил жабры на переработку в пользу контроля маны. Вибрирующий женский голос сообщил: «Контроль маны. Доминанта заполнена на 17%. Для развития способности желаете переработать ещё одну доминанту?». Разумеется, желаю, вот только перерабатывать больше ничего. А-а-а! Зараза! Что ж так больно-то? Снова боль резанула за ушами и я, скрипя зубами, вернулся в реальность.

— Мимо? — мимик вопросительно уставился на меня, и блеск в его глазах погас, когда я перехватил контроль над его телом.

Мимо выбрался из-под кровати и лёг под одеяло в ожидании, когда начнётся новый день, полный тренировок. Заревела сирена. Ребята вскочили и начали одеваться. А вот я не начал. Так уж вышло, что мимик уже был при полном параде. Белая футболка, шорты, носки, так ещё и в кедах. Он полностью скопировал мой образ, ведь именно в таком виде я бегал в душевую. Это заметил Серёга.

— А ты чего? Спал в одежде? — удивился он.

Я лишь кивнул и показательно зевнул.

— Понимаю, сам не выспался, — Сергей не удержался и тоже зевнул. — Ладно, идём на занятия.

Мимо последовал за ним в тренировочный зал. Правда у мимика была одна особенность. Чем дальше он отходил от меня, тем больше требовалось маны, чтобы создать устойчивый канал связи. А если маны кот наплакал, то приходилось формировать крайне неустойчивое соединение. Происходили задержки в передаче информации в обе стороны.

Так случилось и сейчас. Я лежал под кроватью, корчась от боли, и старался контролировать действия Мимо, который попал на тренировку по боевым искусствам. Даже будь у меня море маны, боль помешала бы мне сосредоточиться, а с учётом задержки сигнала…

Мимо с трудом натянул перчатки и вышел на ринг. Против него выставили трёхлетку со вздёрнутым кверху носом. Выглядел он забавно, но драться определённо умел. Показал обманный джеб и тут же выбросил правый в бороду. Если бы это я, а не Мимо, был на ринге то от такого удара с лёгкостью уклонился бы.Но к моменту, когда сигнал до меня дошел, Мимо уже пропустил удар.

Мимо плюхнулся на пятую точку, а я, лёжа под кроватью, схватился за подбородок. Да, в управлении мимиком был ещё один нюанс. Мимо не чувствует боли, совсем. Но если я перехватываю контроль над его телом, то мой мозг воспринимает тело мимика, как моё собственное.

То есть, если Мимо сожгут фаерболом, ему будет плевать. Он просто вернётся в закрома моей души, а вот я почувствую всю гамму чувств существа, которое сгорает на месте. И нет, это меня не убьёт, но ощущения будут сказочными.

— Михаил, ты сегодня не в форме, — сказал тренер и поднял Мимо на ноги. — Не выспался?

— Не выспался-я-я, — протянул Мимо, вернувшись на мгновение в сознание.

— Ого. Неслабо он тебя приложил, — тренер кивнул в сторону носатого. — Ну-ка, посмотри на меня. — Он пощёлкал пальцами перед лицом мимика, но из-за чёртова соединения, я смог сфокусировать взгляд на пальцах лишь с секундной задержкой. — Ого. Друг, сходи-ка ты в лазарет. Вдруг сотрясение? — тренер похлопал мимика по плечу и повернулся к носатому. — А ты аккуратнее работай. Это всё-таки спарринг, а не реальный бой.

Я вернул контроль, поднялся с канваса и неспеша вылез с ринга. Идти в лазарет не хотелось, но выбора не было.

* * *

Екатеринбург.

Кабинет Архарова.

Константин Игоревич решил сделать короткий перерыв и почитать книжку, но, как всегда, ему помешали. В доме было слишком много женщин, и всем им требовалось внимание. И вот сейчас за своей долей внимания пришла мать Архарова, Маргарита Львовна. Женщина подошла к дивану, на котором разместился её сын, и села рядом.

— Костик, А ты не думал остепениться?

— Чего? — прыснул со смеху барон Архаров.

— Я серьёзно. Жизнь проходит, а ты только и занят что войнами, да поиском новой юбки, под которую можно забраться.

— Мама, не говори ерунды. Всё, чем я занимаюсь, так это сохранением нашего рода.

— Да, да. А для этого нужен сильный наследник. Уверена, что ты даже не знаешь, сколько наплодил таких наследников по всему свету, — закатила глаза Маргарита Львовна и тяжело вздохнула.

— Прекрати. Как только я найду того, кому смогу доверить судьбу рода, так сразу надену фермерскую робу и отправлюсь выращивать помидорки. Или чем там ещё занимаются остепенившиеся люди? — пренебрежительно фыркнул барон, встряхнул книжку и попытался сосредоточиться на тексте.

Увлекательное чтиво от тандема двух авторов, некоего Ковнутнова и Сапфира, рассказывало о лихих приключениях некоего иномирного лекаря. Но вот дочитать эту треклятую книгу Архаров пытался уже полгода и всё никак не мог. А всё из-за этих… Вздохнув, Константин Игоревич недовольно зыркнул на мать. В дверь постучали.

— Входи, — устало сказал Архаров и с раздражением захлопнул книжку.

В кабинет вошел дворецкий и поклонился.

— Ваше благородие, разрешите доложить? — Архаров кивнул. — Есть две новости. Во-первых, завод в Челябинске взорван. Можем повышать цены на металл, скоро заказов будет через край, — дворецкий сдержанно улыбнулся.

— Отличные новости. Поднимай цены на тридцать процентов. А через пару месяцев ещё немного поднимем. Что ещё?

— А вторая новость не так хороша, как первая. Ваш сын Михаил получил по голове во время тренировки. И теперь ведёт себя, как… — дворецкий замялся, подбирая слова.

— Ярик, говори как есть! — вспылил барон, чувствуя нарастающую тревогу. Он вскочил с дивана и уставился на дворецкого, готовясь вырвать слова из его глотки, если тот немедленно не заговорит.

— Ваше благородие, Михаил ведёт себя, как кретин. Заторможенная реакция, речь стала растянутой и едва понятной. Врачи питают робкую надежду, что парень сумеет восстановиться, но заранее предупреждают, что Михаил может таким остаться и до конца своих дней.

— Да какого чёрта⁈ — закричал барон и швырнул книгу об пол. — Только я понадеялся, что нашел отличного кандидата, а он… — Архаров схватился за волосы и зарычал.

— Костик, успокойся и объясни, о ком речь?

Архаров молча подошел к рабочему столу, отключил ноутбук от питания и положил его на колени матери. На экране было открыто досье Михаила.

— А-а-а! Это тот щенок! Удивлена, что он ещё жив, — расплылась в улыбке Маргарита Львовна. — Но ты не переживай так. У этого мальца воли к жизни хватит на нас троих. Он точно поправится. А я, пожалуй, поеду навещу своего внука.

— Делай, что хочешь, — раздраженно ответил Архаров и, плюхнувшись на диван, уставивился в пустоту.

Маргарита Львовна снисходительно улыбнулась и встала с дивана. Поправила подол юбки и протянула руку.

— Мне нужен ключ от хранилища, — требовательно сказала она, глядя на сына сверху вниз.

— Зачем?

— Хочу сделать подарок столь живучему созданию.

Архаров вздохнул, поднялся, опершись на колено, порылся в кармане брюк и протянул матери небольшой кусок пластика.

— Можешь брать что угодно, но только на первом уровне, — раздраженно сказал Константин Игоревич.

— Разумеется. Я ведь не выжила из ума, чтобы передавать щенку сильнейшие родовые артефакты. — Маргарита Львовна выхватила пластиковую карту из рук сына и направилась к выходу.

— И запиши в журнал, что конкретно ты взяла из хранилища! — крикнул ей вслед Архаров.

— Обязательно, — усмехнулась Маргарита Львовна и помахала на прощанье картой.

Закрыв за собой дверь, она услышала слова сына, очевидно, обращенные к дворецкому «Найдите лучших лекарей, мой сын обязан поправиться!».

— Эх Костик-Костик. С виду кремень, а надави на нужную точку, и ты тут же плывёшь. — Покачала головой женщина.

Пройдя по длинному коридору, она спустилась по винтовой лестнице в винный погреб. Здесь пахло сыростью, однако плесени нигде не было. По левую и правую руку стояли длинные ряды стеллажей, заполненных изысканными винами и кое-чем покрепче. Маргарита Львовна достала бутылку Массандры девяносто пятого года, потом Херес девяносто четвёртого и поменяла их местами.

Бутылки весили по-разному. Обменявшись местами, они надавили на спрятанные в стеллажах кнопки, и послышался щелчок. Стена в дальнем конце комнаты ушла вниз, открыв взору женщины дверь с электронным замком. Маргарита Львовна приложила к считывателю карту и услышала пронзительный писк. Дверь открылась.

Войдя внутрь, она оказалась в небольшом помещении. У стен расположились стеклянные шкафы, на полках которых лежали артефакты. Зачастую это были безделицы, вроде каменной плиты, найденной в разломе. Если направить в неё поток маны, то плита начнёт ярко светиться, словно фонарь. Артефакты из разряда «нахрен не нужно, но выкинуть жалко».

Маргарита Львовна осмотрела все экспонаты и остановила взгляд на небольшой гальке. С виду обычный кусок камня размером с грецкий орех. Камешек нашел лет пятьдесят назад её муж Игорь Петрович Архаров. Нашел, но так и не сумел понять, что делать с этим артефактом.

От камня исходит магическая энергия, но он никак не реагирует на ману и никаких свойств не проявляет. А ещё на нём есть пара ямок. Со стороны может показаться, что это закрытые глаза и рот. Маргарита Львовна усмехнулась.

— Выглядит глупо, но дурачку — точно понравится. — Она открыла стеклянный шкаф, взяла артефакт и повертела его перед глазами. — Безделица, из-за которой муж чуть не помер в те годы. Эх… Земля тебе пухом, Игорь. Если бы ты был жив, то судьба Костика сложилась совершенно по-другому. — Глаза женщины погруснели и заблестели от навернувшихся слёз.

Маргарита Львовна шмыгнула носом, встряхнула головой, расправила плечи и пошла на выход, думая про себя «Интересно, узнает ли меня внук?».

* * *

После лазарета я вернул Мимо в барак. Мимик лёг под одеяло и исчез, а я смог наконец-то выползти из-под кровати. Меня колотил озноб. Маны потратил больше, чем было, а ещё эта непрекращающаяся боль терзала меня — и прошла буквально пару минут назад. Я провёл рукой за ухом и обнаружил запёкшуюся кровь, а ещё какую-то гадость, похожую на иссушенные жабры.

Забавный сувенир на память, оставшийся после смелого и, надо сказать, весьма рискованного эксперимента с ДНК разломного Болотника. Если бы меня заметили, то могли отправить в застенки какой-нибудь лаборатории по изучению генетических мутаций.

— Вот это сюлплиз. Отлаботанный ген плосто изгоняется из тела? А если я отплавлю на пелелаботку пищеваление, то выплюну собственные кишки? Не хотелось бы пловелять.

Выглянув в коридор, я убедился что никого нет, и, пошатываясь, побрёл в душевую. Ледяная вода перехватила дыхание и заставила тереть выданную мне одежду ещё быстрее. А как иначе согреться и вместе с этим отстирать кровь, которой был заляпан весь ворот рубахи? Заодно сжал в ладони высохшие жабры и раздавил их, превратив в мелкое крошево, которое тут же уплыло в слив.

Очень хотелось прилечь поспать. Сил не было. Да, душ взбодрил, но Мимо выпил из меня всю ману. Остаётся только надеяться, что сегодня нас выведут погулять. В парке пансионата установлены три огромные каменные глыбы. В высоту они около трёх метров и в ширину — два. Похожий камень был и в прошлом пансионате. От него исходили волны энергии, ускоряющие регенерацию маны. Вот туда мне и нужно.

Закончив банные процедуры, я застирал рубашку от крови. Вышло паршиво и на воротнике по-прежнему оставались невнятные буроватые пятна… впрочем, на кровь это было уже непохоже; обычная грязь, которой я мог заляпаться где угодно, хоть во время тренировок, хоть в игровой.

Однако мокрая ткань неприятно холодила тело, никак не желая высыхать до конца, хоть я и пытался, как мог, просушить рубашку под здоровенным феном, стоявшем в предбаннике душевой. Пришлось бросить вещи в контейнер для стирки, и идти в барак обвязавшись полотенцем.

Пока я переодевался в барак с тренировок вернулись ребята. Они сели на кровати и вяло обсуждали прошедший день. Среди них был и Сергей. Заметив меня, он тут же вскочил и подбежал ближе.

— Ты как? Всё в порядке? Не тошнит? — стал он засыпать меня вопросами, скача вокруг.

— Всё холошо. Плосто лёгкое недомогание, — улыбнулся я. И всё-таки приятно, когда есть верный друг, который о тебе беспокоится. — Как думаешь, сегодня нам дадут плогуляться?

— Да, Углов сказал, что вместо ночной сказки, мы можем подышать свежим воздухом.

Ха. Сказки? Впрочем, это и правда была сказка. Сказка о величии рода Архаровых, которого в реальности не существовало. Если бы мой папаша был велик, то уже бы сидел на императорском троне или, на худой конец, стал князем. Увы, это не так. Баронский титул — пик его карьеры.

— Кстати, я слышал, что ты завалил болотника.

— Не совсем я. Мы вместе это сделали. Большой вклад внёс Остап. Если бы не его копьё…

— Мне-то не ври, — укоризненно хмыкнул Сергей. — Я эту историю слышал от Остапа, но когда он говорил, было заметно, что ему стыдно. Это же ты убил тварь, верно?

Я нехотя кивнул. Что ж. Я сделал всё что мог для поддержания легенды о командной работе. Увы, мои подельники не смогли изобразить хорошую мину при плохой игре.

— Я в тебе даже не сомневался. Молодец! — похвалил меня Сергей с таким видом, будто хвалят его самого. — Ладно, одевайся, и пойдём прогуляемся перед сном.

Я кивнул и направился к кровати.

— Ну и, короче, я топором его — хрясь! Как начал крошить, а тварь стоит и такая «А-а-а! Помогите!» — рассказывал на соседней койке мой сокомандник, который сам молил о помощи, когда мы были в клетке.

— Да ты гонишь! Тварь прям заорала по-человечьи?

— Да я тебе отвечаю! Забулькала что-то, но было похоже на мольбу о помощи!

— Сантёр, да иди ты в жопу! Я в соседней клетке был, видел, как ты валялся на песке и скулил! Ха-ха! Нет! Нет! Не подходи! Ха-ха-ха! — захохотал лежащий рядом парень с перебинтованной рукой.

— Не правда! — возмутился лжец и густо покраснел.

— Да чё там «неправда», если так оно и было. Герой засратый. Ты портки-то хоть успел отстирать? — продолжил издеваться забинтованный.

Я лишь покачал головой и пошел дальше. Да, шила в мешке не утаить. Когда рядом столько свидетелей, сложно придумать правдоподобную легенду. Впрочем, владелец топора отчасти не врал. Ведь он и правда нанёс пару ударов по уже мёртвой твари.

Подойдя к койке, я заметил на полу поблёскивающий осколок зуба болотника. Поднял его и убрал в карман. Хоть Углов и сказал, что он не слишком острый, но это было совсем не так. Если приложить определённые усилия, то им с лёгкостью можно что-нибудь проткнуть. Из коридора донёсся голос Трифоновича:

— Быстр гуля, а то уже спа скор! — привычно глотая слова, выдал он.

Обернувшись, я обшарил взглядом барак в поиска Сергея, но его уже не было.

— Уже ушел? — буркнул я под нос и стал переодеваться.

На улице было прекрасно! Почему прекрасно? Ну как-то так. Снег начал подтаивать, под ногами грязюка, но! Дети наконец-то вели себя, как дети. Хватали серый снег и швыряли друг в друга, громко хохоча. Периодически возникали драки, но тут уже ничего не поделаешь. Одной прогулкой все сердца не растопишь, тем более, когда их так долго ожесточали.

Спустившись по лестнице, я наступил в лужу и полной грудью вдохнул прохладный вечерний воздух. Да, лучше дышать лёгкими, а не жабрами. Деревья помахали мне голыми ветвями, и я пошел искать Сергея. Мимо пролетели два парня.

— Стой, падла! Я тебе этот снег в задницу затолкаю! — яростно прокричал догоняющий.

— Ха-ха-ха! Попробуй догони, черепаха! — расхохотался убегающий, показал язык, а потом оступился и кубарем рухнул в весеннюю жижу.

Во все стороны полетели брызги снежной каши. Убегающий вскочил на ноги, осмотрел себя с головы до ног и услышал хохот догоняющего.

— Ха-ха! Свинота!

— А ну, иди сюда! Сейчас я и тебя в грязи изваляю! — заверещал парень, который только что был жертвой — и внезапно стал охотником.

Они поменялись ролями и с дикими воплями рванули вдаль. Наблюдая за этим зрелищем, я улыбнулся. Прекрасный день. Слева стоял камень, от которого исходило мягкое излучение маны. С каждой секундой я чувствовал себя всё лучше, дрожь успокаивалась, а в теле появилась лёгкость.

Слева от меня прогуливался Иван Викторович, он о чём-то беседовал с тренером по плаванию. Я тут же направился к ним, чтобы прояснить один мучивший меня вопрос.

— Иван Виктолович, я чувствую от этих валунов исходит магический фон, но не понимаю, зачем они нужны? — я указал на ближайший к нам камень. — Их сюда специально поставили?

— Ха-ха. А вы чертовски проницательный, молодой человек, — улыбнулся куратор и пригладил чёлку. — Они здесь для того, чтобы вы самостоятельно научились определять источники, излучающие ману. Видишь вон те два камня? Они — пустышки. И вон те три — тоже. Здесь лишь три излучателя магической энергии. — Углов подмигнул мне и посмотрел на тренера по плаванию. — Как думаете, Юлия Ильинична, это молодое дарование заслужило сотню баллов в качестве поощрения за внимательность?

— Ну, даже не знаю, — кокетливо ответила тренер по плаванию и подмигнула мне. — Я бы дала ему сто пятьдесят баллов.

— Так и поступим. Беги, вундеркинд ты наш. — Куратор развернул меня и толкнул в сторону жутковатого лабиринта из кустарника.

Подходя к лабиринту, я ощутил, что в дальней его части ощущается сильная пульсация маны. Интересно. Может, там стоит ещё более мощный излучатель, с помощью которого я смогу быстрее восстановить ману? Петляя между голых веток кустарника, я добежал до конца лабиринта и услышал мычание наполненное болью.

— М-м-м!

— Заткните ему рот! — прорычал до боли знакомый голос. Это был Прохоров.

Я выглянул из-за угла. На земле лежал Сергей. Его держали двое, а Остап зажимал ему рот. Артём поднёс ладонь, окутанную рыжим свечением, к груди Сергея, и послышалось громкое шипение, от которого вверх взметнулся сизый дымок и распространился аромат жженой плоти.

— Вы что делаете, ублюдки⁈ — выкрикнул я и бездумно бросился в драку.

Глава 19

На бегу я потянулся к мане и вспомнил, что её-то у меня как раз и нет. Я сух, словно колодец в пустыне. Но было поздно отступать. Серёга мычал и с ужасом смотрел на то, как я несусь в атаку. Я выхватил из кармана зуб болотника и запрыгнул на Прохорова, который только что обернулся и изумлённо уставился на меня. Снёс ублюдка с ног, и мы рухнули в грязь.

— Если кто-то подойдёт, я вас пликончу! — рявкнул я, не оборачиваясь, и нанёс удар.

Клык болотника блеснул в темноте и вонзился в ладонь Прохорова, которой он вовремя прикрылся.

— А-а-а! Чего вы стоите? — завопил Артём и с лёгкостью перекинул меня через себя.

Я кувыркнулся, плюхнулся спиной в лужу и тут же вскочил на ноги. Вот же, зараза. Один против троих. Почему против троих? Потому что Остап не пытается на меня напасть. Он обхватил шею Сергея и делает вид что держит его, на самом же деле он его удерживал от падения. Серёга от полученных ран едва стоял на ногах.

В прошлой жизни я навсегда запомнил одну вселенскую истину. Если противник намного ниже тебя, то это не значит, что он слаб. Это значит, что он с лёгкостью может отбить тебе промежность. В одном из кабаков я видел, как карлик отлупил двух огромных кабанов. Это было нечестно, скажете вы? А какая может быть честь в том, чтобы нападать на карлика?

Вот и сейчас я превратился в этого самого карлика. Один — против толпы. Слева полетел кулак, метя мне в ухо, я не стал уклоняться, просто сделал шаг вперёд и ударил коленом.

— Уй… — запищал парень и согнулся в три погибели.

Со спины напал ещё один и начал меня душить. Идиот. Немного сместив тело в бок, я, словно горилла, ударил основанием кулака ему в пах. Захват тут же разжался для того, чтобы я получил первый удар. Прохоров с разбегу всадил ногой мне в живот.

— Хэээ! — выдохнул я, падая на колени и почувствовал, как меня тянут вверх за волосы.

— Сейчас я выжгу тебе глаза, и тогда ты больше не сможешь меня подставить, — усмехнулся Прохоров, и его окровавленная рука снова засветилась, испуская жар.

Я попытался оттолкнуть его, увы, ничего не вышло. Оказалось, что пятилетка намного сильнее, чем я предполагал. Попытался и его пнуть в пах — не дотянулся. Пламенная ладонь рванула в мою сторону и…

Вы когда-нибудь видели совершенство? В какой области? Да в любой. Когда ты видишь его впервые, то сразу понимаешь, что за этим стоит огромный труд. Кто-то скажет, что важен не труд, а талант, гениальность. А я скажу, что в прошлой жизни я не обладал гениальностью, впрочем, как и в этой. Зато я был гением труда. Трудился столько, сколько другим и не снилось. И Серёга точно такой же, как я.

Только что едва державшийся в вертикальном положении, он вдруг резко швырнул Остапа через бедро, потом за долю секунды оказался рядом и пробил такой удар в челюсть, что я увидел, как молочный зуб Прохорова стремительно улетел за чернеющий горизонт. Это было красиво. Само совершенство. Взгляд Артёма стал мутным, а ноги обмякли. Он, словно кукла, плюхнулся в грязь и продолжал смотреть перед собой.

— Что я наделал? — прошептал Сергей, глядя на Прохорова.

— Не стой столбом! Дёлу отсюда! — закричал я, схватил его за руку и поволок в лабиринт.

Петляя между голого кустарника, мы выбежали на освещённые дорожки и помчались в сторону пансионата. Никто из преподавательского состава не обратил на нас внимания, так как сейчас все ученики носились по парку и сходили с ума. Я затащил Сергея внутрь и тут же повёл в лазарет. Он упирался, но я настоял.

— Да не надо. Со мной всё хорошо.

— Холошо? Да у тебя вся глудь в ожогах! Не мели елунды!

Нехотя он последовал за мной. Мы застали дородную медсестру в дверях. Она собиралась закрыть лазарет и отправиться домой.

— Мой длуг получил ожог. Нужна ваша помощь, — сказал я и толкнул Сергея вперёд.

— О, господи, — устало вздохнула толстуха. — Вы не могли подождать до завтра? Вообще-то у меня сегодня свидание, а из-за вас… — начала она нас отчитывать, сделала страдальческое лицо, а после добавила тоном, будто делала нам одолжение, а не свою работу. — Ладно. Заходите.

В лазарете Сергея усадили на кушетку, стащили с него куртку, толстовку и рубаху, а после у медсестры глаза полезли на лоб.

— Ты же говорил, что у тебя всегда были эти шрамы от ожогов? — подозрительно спросила она у Серёги.

— Эммм… Ну да. Всегда… — замялся он и отвёл взгляд.

Вся грудь, спина и бока Сергея были покрыты бугристыми шрамами. Если присмотреться, то в шрамах отчётливо виднелись контуры ладони. Ладони Прохорова. Вот гнида! Ярость тут же затуманила разум. Захотелось вернуться назад и вогнать клык болотника ему в глазницу. Мне стоило титанических трудов вернуть себе спокойствие.

— Ага. Всегда. Я так и поверила, — фыркнула тётка и полезла в шкаф за мазью и бинтами. — Наложу тебе повязку. Не мочить и не снимать. Завтра объяснишь Ивану Викторовичу, откуда у тебя такая красота появилась.

— Не рассказывайте ему, пожалуйста! — пискнул Сергей.

— Рисковать работой ради тебя? Пффф. Ещё чего. Придумай историю правдоподобнее, потому что завтра тебе не отвертеться от разговора с Угловым.

Медсестра обработала раны и торопливо выпихнула нас в коридор.

— Если вам приспичит получить ещё пару ожогов, то дождитесь утра. Ночью вам никто не поможет. — Одарив нас ироничной улыбкой, она ушла.

Да уж. Всё же в пансионате не все сотрудники одинаково дружелюбны. С другой стороны, она помогла обработать раны Сергея, и на том спасибо.

* * *

Нижний Тагил. Парк пансионата.

Тридцатью минутами ранее.

Иван Викторович Углов прогуливался под ручку вместе с Юлией Ильиничной. Хоть служебные романы и не одобрялись Архаровым, но в тоже время и открытого запрета не было. К тому же Углов работал отменно, и ему прощалось многое. Вот и сейчас во время романтической прогулки под молодой луной, он смотрел в экран смартфона.

— Юлечка, смотри. А это наша звёздочка. Михаил Константинович. Поразительное мужество.

На экран смартфона транслировалась запись видеокамеры, висящей напротив лабиринта. Михаил разбежался и доблестно кинулся защищать друга, вырубил первого, второго, а потом оказался на волосок от получения увечий.

— Может стоит вмешаться? — спросила тренер по плаванию.

— Нет, моя дорогая. Мы лишь зрители в этом зверинце. Если Михаилу хватит… Ты посмотри! — воскликнул Углов. — Чавычалов дал отпор Прохорову? Да ладно! Почти три года он терпел издевательства и сейчас вырубил Артёма? А наш Михаил отлично влияет на окружающих!

— Согласна. Никогда бы не подумала, что из кроткой мыши можно сделать льва. — хихикнула Юлия Ильинична.

— Чего только не сделаешь ради спасения друга, — улыбнулся Углов и кивнул в сторону лабиринта.

В ту же секунду из него выбежал Михаил, таща Сергея за собой и направился к пансионату.

— Знаешь. Ранее я никогда не видел, чтобы двухлетка одолел двух пятилеток. Нужно Михаила тренировать пожестче. Тогда он точно оправдает ожидания господина Архарова, — задумчиво сказал Углов и приобнял Юлию за талию.

* * *

Пока остальные не вернулись в лазарет, я устроил форменный допрос, в ходе которого выяснил следующее: мать Сергея работает служанкой у матери Прохорова, чем и воспользовался Артём. Он пригрозил, сказав: если Сергей хоть раз огрызнйтся, то Артём пожалуется, и мать Чавычалова уволят. А на границе империи одинокой женщине не так то просто найти работу.

Отец Сергея был гвардейцем, да сгинул в разломе. Вот и остались они с мамой вдвоём. Его сдали в пансионат, а мама устроилась служанкой. В этой истории было удивительно то, что Прохоровская мамаша и сама была бедна, как церковная мышь. Более того, Архаров её специально сослал в деревню, чтобы она поубавила гонор.

Но у Прохоровой постоянно находились средства к существованию, и немалые. Сергей предполагал, что это из-за смазливой мордашки и отличной фигуры. В округе было много гвардейцев с тугим кошельком и гуляющим в штанах одиночеством.

— Серёжа. Очнись! Если хочешь, чтобы твоей маме было холошо, то болись! Стань сильнейшим пятилеткой, и её забелут на полное обеспечение. Будет жить в пансионате и как сыл в масле кататься. Если ты сложишь лапки, то Плохолов лано или поздно тебя пликончит! А каково будет твоей маме потелять единственного сына и ополу?

— Может, ты и прав, — буравя взглядом пол, буркнул Сергей и шмыгнул носом.

— Никаких «может»! Я плав! — сказал я и заглянул другу в глаза. — Клянись, что будешь лвать жилы и станешь лучшим.

— Да понял я…

— Клянись! — настаивал я, вцепившись в ворот его рубахи.

— Клянусь, — нехотя сказал он.

— В чём клянёшься?

— В том, что стану лучшим.

— Что ты там пищишь? Ничего не слышно! — Я толкнул Сергея в плечо и он скривился от боли.

— Я стану лучшим! Доволен⁈ — рявкнул он со злости.

— Вот тепель я доволен, — я расплылся в улыбке. — Топай спать. А я пока в душ схожу.

— Везёт тебе. А мне придётся спать потному, — вздохнул Сергей.

— Если бы ты сразу начал соплотивляться, то и не плишлось бы, — иронично ответил я, пожав плечами, и направился в душевую.

Благодаря Прохорову я порядком извалялся в грязи, да и наследил в коридоре. Завтра баба Маня — наша уборщица лет девяноста, работающая на полставки — будет меня отчитывать, но это будет завтра. А сегодня — смыть чёртову грязюку и уснуть. Поскорее уснуть.

Заходя в душевую, я заметил что с улицы вернулся Прохоров. Колени в грязи, на губах запеклась кровь, а в глазах кипит ярость. Рука инстинктивно потянулась к карману, в котором был клык болотника. Пусть только попробует напасть. Заметив меня, он оскалился и провёл большим пальцем по горлу.

У-у-у! Какой грозный. Я лишь улыбнулся и помахал ему рукой. Как только мана восстановится, он ничего не сможет мне сделать. Но, на всякий случай, я заскочил в кабинку и запер дверь. Включил тёплую воду и почувствовал, как мышцы начинают расслабляться. Благодать!

Входная дверь душевой скрипнула и одинокие шаги направились в мою сторону. С полочки душевых принадлежностей я схватил клык болотника и затаился. Около дверцы моей кабинки кто-то остановился и прошептал:

— Тебе лучше не ложиться спать, — это был Остап, в его голосе сквозила тревога.

Входная дверь скрипнула ещё раз, и в душевую ввалилась толпа ребят, наполнив помещение радостными воплями. Лучше не спать? Что он имеет ввиду? Всё ещё ломая над этим голову, я обтёрся полотенцем, забросил вещи в контейнер для грязного белья и направился в барак. День был слишком длинным и выжал меня, как лимон.

* * *

Три часа ночи. Барак.

В коридоре послышались тихие шаги. Четыре парня прошмыгнули в барак, держа в руках ножки от стула. На стульях Архаров не экономил, все до единого были дубовыми. Такие ножки могли стать грозным оружием в руках умелого бойца. Впрочем, даже неумёха сможет проломить такой голову своему противнику.

Из четвёрки выделялся парень, чей оскал сверкал в лунном свете. Им был Артём Прохоров. Он жестом указал своим подельникам занять позиции рядом с кроватью ненавистного новичка. Михаил накрылся одеялом с головой и даже не догадывался, что вот-вот умрёт.

Прохоров остановился у изголовья кровати с левой стороны, с правой стоял Остап, а двое других взялись за края одеяла, чтобы натянуть его как можно сильнее. Так Михаил не сможет никуда убежать и примет все удары до единого.

Четвёрка переглянулась, и Прохоров кивнул, отдав приказ на уничтожение. В воздух взметнулись две тени ножек от стула и со всего размаха опустились на голову спящего.

От автора: Дорогие друзья! Вот и подошла к концу первая часть приключений Михаэля повелителя касы! Но мы то понимаем, что неприятностей на его голову ещё хватит и с лихвой! Напишите пару тёплых слов в комментариях под первой книгой если она вам понравилась и добро пожаловать на вторую часть! https://author.today/work/378442

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюционер из трущоб

Content

Эволюционер из трущоб

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene