Хиггинсон Рейчел

Любовь и Гниль: Сезон 1 (Эпизоды 7-12)

ЛЮБОВЬ И ГНИЛЬ: СЕЗОН 1 (ЭПИЗОДЫ 7-12)

Серия: Любовь и гниль. Сезон Первый: Эпизоды 7-12

Автор: Рейчел Хиггинсон

Переводчик: _Kirochka_

Редактор: NaPanka, Gosha_77, svetik99

Вычитка:NaPanka, Marina_lovat,

Переложение для группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

ЭПИЗОД 7: ГЛАВА 01

693 день после начала заражения

— Руки вверх, отойди от девушки! — крикнула Хейли в коридор, воспроизводя свою лучшую пародию на телевизионного полицейского. — Вы окружены, так что без шуток!

Я посмотрела на Хендрикса и очень серьёзно сказала:

— Они окружили тебя.

Он пристально посмотрел мне в глаза, задержался на несколько мгновений и сухо согласился:

— Я это вижу.

— Хендрикс, не заставляй нас стрелять в тебя! — пригрозила Пейдж.

Я взглянула на её драгоценное лицо. Она нахмурилась и сложила пальцы в виде воображаемого пистолета. Она не шутила.

— Думаю, за это стоило бы получить пулю.

Он ухмыльнулся мне, а затем снова атаковал мой рот. Я хихикнула сквозь его чересчур драматичный поцелуй и попыталась оттолкнуть его.

— Мерзость! — крикнули Хейли и Пейдж одновременно.

— Я, в самом деле, собираюсь применить слезоточивый газ, если ты не прекратишь это! — Тайлер была абсолютно серьёзна.

— Я лучше пойду с ними.

Я отошла от Хендрикса и одарила его коварной улыбкой.

— Увидимся позже.

— Вы должны были просто отравить меня слезоточивым газом! — крикнул Хендрикс в наши удаляющиеся спины. — Так я, по крайней мере, смогу объяснить слёзы.

Мы захихикали над его угрюмым поведением, но продолжали идти. На ночь мы оккупировали сувенирную лавку. К сожалению, не было ничего полезного, кроме сломанных безделушек и какого-то изысканного шоколада, о котором я мечтала. Но магазинчик располагался на окраине Талсы в штате Оклахома, в массивном кирпичном здании с единственными окнами на фасаде, которые давным-давно заколотил какой-то благоразумный лавочник. Так что здесь было относительно безопасно.

Снаружи толпилось множество зомби, но несколько дней назад мы раздобыли пассажирский минивэн на шестнадцать посадочных мест, бензобак которого оказался полным. Ну, под «раздобыли» я подразумевала, что мы его украли… из церкви. Но это немного облегчило нашу жизнь, так что путешествие в ад и проклятие определённо того стоило. За исключением того, что у машины был не совсем экономичный расход топлива. Но мы добрались до сувенирной лавки без происшествий.

До сих пор нам очень везло.

Особенно после трёх дней, проведённых в аду на прошлой неделе. После того, как мы покинули обувной магазин, мы шли пешком.

За последние два года я прошла много миль и побывала во многих опасных местах. Но здесь всё было иначе. Пожирателей было больше, и они были умнее, чем на севере. Я должна была признать, что они были намного умнее.

Я решила, что это из-за более тёплой погоды. Поскольку здесь, далеко на юге, не было сильных снегопадов, грозивших погубить их, Пожиратели, казалось, процветали здесь. Что было для нас плохой новостью.

Это заставило меня пересмотреть весь наш план.

Так что три дня пути от того обувного магазина до церкви, где мы нашли минивэн, стали худшими, самыми напряжёнными днями в моей жизни. Нам пришлось творчески подходить к методам убийства, потому что наш единственный пистолет с пулями быстро себя исчерпал.

Мы избегали городов, где можно было наткнуться либо на поселение людей, либо на скопления Зомби, живущих стаями. Мы находили места для сна и отдыха, но ни одно из них не было даже отдалённо безопасным, и только двое из нас могли спать одновременно, так как другим было поручено охранять. Да и еда была на исходе.

Снова.

Забудьте об оружии. У нас не было ничего, кроме больших палок, одной свинцовой трубы и монтировки. Группа же наша стала больше. Складывалось впечатление, что с добавлением Тайлер и Миллера наше число удвоилось, особенно учитывая, сколько еды необходимо двенадцатилетнему мальчику.

Я думала, что Кинг и Харрисон были безнадежны в этом плане. Но втроём они стали походить на орду саранчи.

Эти три дня были мрачными для всех нас. И исцеление Пейдж шло медленно.

Когда мы нашли минивэн, Хейли даже расплакалась. Мы провели ночь в относительно нетронутой церкви, хотя она находилась буквально в самом центре ничего, так что это могло иметь какое-то отношение к её заброшенности. Ключи от минивэна лежали в церковной конторе.

Мы даже угостились крекерами и виноградным соком. Тот вечер походил на нечто вроде пира.

А потом мы взяли аптечку, туалетную бумагу, бумажные полотенца, ручки, бумагу для принтера и несколько Библий. На бумагу и Библии у меня были большие планы. Я была полна решимости завербовать Хейли и устроить что-то вроде школы для детей.

С тех пор мы направлялись в Талсу.

Нам нужно было оружие.

Завтрашний план включал грабежи до упора, пока мы не найдём оружие и что-нибудь существенное на ужин.

Или несущественное.

В сувенирном магазине, где мы остановились сегодня вечером, был большой торговый зал, и ещё три комнаты в задней части, одна уборная, разделённая коридором. Уборная была чистой, что само по себе стало маленьким чудом. В комнатах разместились кабинет, конференц-зал или комната отдыха, ну или что-то в этом роде, и мастерская. Поскольку сам магазин был чересчур мал, было удивительно видеть такую большую, функциональную офисную зону, но каждая дверь была из металла, и было много места, чтобы расположиться.

Я не собиралась жаловаться.

Я последовала за Тайлер, Хейли и Пейдж в кабинет, где Хейли закрыла и заперла за нами дверь, а затем обернулась и ухмыльнулась.

— Что это за тайная встреча? — спросила я, скользнув на захламлённый пыльный стол.

Я перевела взгляд с Хейли на Тайлер, но они обе озорно улыбались, ничего не выдавая.

— Импровизированный девичник, — ухмыльнулась Хейли.

Я нахмурилась, и Тайлер быстро добавила:

— Не волнуйся, это перемены к лучшему.

— Для вас будет лучше, если это действительно так! — фыркнула я. — Я была так близка к тому, чтобы быть эпически растлённой, прежде чем вы трое ворвались!

— Что это значит? — ошеломлённо спросила Пейдж.

Мы проигнорировали её вопрос.

— Поверь нам, это гораздо лучше, — пообещала Тайлер.

А потом она подняла три маленьких флакончика трёх разных цветов: вишнево-красного, ярко-розового и королевского синего.

— Лак для ногтей? — ахнула я.

Я спрыгнула со стола и бросилась к ней. Глядя на маленькие сокровища с благоговением, я не могла не улыбнуться.

— Это лучше, чем тискаться.

— Что такое тискаться? — невинно спросила Пейдж.

— Риган имела в виду мириться, — мягко объяснила Хейли. — Хендрикс и она… поссорились… снова и теперь нужно было помириться.

— Хендрикс и Риган часто ссорятся, — подтвердила Пейдж.

— И мирятся тоже, — сухо сказала Тайлер.

— Да ладно вам, — я откашлялась и попыталась скрыть яркий румянец, заливший моё лицо.

Это даже правдой не было, мы не очень-то часто «мирились», потому что у нас никогда не было личной жизни. Но всё равно было неловко! И это было странно. Странно чувствовать себя частью пары после стольких лет, когда рядом не было даже мальчиков. Прибавьте к этому тот факт, что мы постоянно были вместе и окружены всей его семьёй… это было просто, ну, странно.

— По крайней мере, теперь ты можешь мириться с хорошеньким педикюром, — Тайлер улыбнулась улыбкой королевы красоты и снова помахала пузырьками.

— Педикюр? — Пейдж, казалось, не понимала нас, старших девочек, но я знала, что она любила проводить с нами время.

— Ногти на ногах, малышка, — объяснила Тайлер с натужным терпением.

Пейдж лучезарно улыбнулась ей, явно купившись на крашеные ногти.

— Ладно, Риган, хочешь Жевательную резинку, Дерзкий Сапфир или Поцелуи в воскресенье?

— Какого цвета Поцелуи в воскресенье?

Я рассмеялась. Тайлер подняла красный.

— Я возьму Жевательную Резинку.

— Думаешь, это пахнет жвачкой? — Пейдж сморщила нос и посмотрела между нами. — Моя мама всегда давала мне жвачку, до… до…

— Я тоже всё время жевала жвачку! — Хейли оборвала Пейдж, прежде чем настроение маленькой девочки нырнуло в глубокую печаль. Бедняжка. — А теперь я жажду этого.

— Мы будем держать ухо востро, Пейдж, — пообещала я.

Честно говоря, жвачка звучала потрясающе. Жевать что-то только для того, чтобы жевать — это не имело никакой реальной цели или длительного эффекта… но казалась потрясающим.

— Может быть, они даже есть в этом магазине. Посмотрим позже.

Пейдж усмехнулась.

— Мне нравится, что вы остаётесь с нами.

Она посмотрела на всех нас, даже на Тайлер, и была достаточно искренна, чтобы немного разбить мне сердце. Для братьев она была целым миром, и мы все это видели, но, наверное, было тяжело без других девушек рядом.

— Я как-то спрашивала Хендрикса, но он сказал, что это не вопрос жизни и смерти. Скажет ли он то же самое тебе, Риган? — милый голосок Пейдж звучал так искренне и озабоченно, что мы все расплылись в улыбках.

— Если он так скажет, она просто помирится с ним. Не волнуйся, детка, — пообещала Хейли.

Моё лицо снова стало пунцовым, и я решила, что проигнорирую это и начну красить пальцы ног.

— Запрыгивай, Пейдж, мы можем быть близнецами с Жевательной резинкой.

Тайлер и Хейли посмотрели друг на друга, а потом Тайлер, наконец, не сказала:

— Я беру Поцелуи в воскресенье, и если только ты не хочешь подраться со мной из-за него, тебе придётся подождать своей очереди.

Хейли рассмеялась.

— Я умею обращаться с Сапфиром… что? Я отлично справляюсь с синим.

Тайлер перебросила флакончик Хейли, мы расселились, как могли, и сняли ботинки и носки. Хейли достала щипчики для ногтей, которые предусмотрительно взяла в самом первом «Уолгрине», который мы пытались ограбить, и мы передали их по кругу. А потом принялись за работу.

Сильный запах лака заполнил комнату, и моё холодное, циничное сердце немного растаяло. Это было потрясающе. Я чувствовала себя избалованной девочкой, я чувствовала… женственность. И после нескольких дней убийств, после которых я была покрыта слизью, и мне пришлось мыться прямо в одежде в крошечном грязном ручье, ощущение женственности было не чем иным, как чудом.

Я тщательно накрасила ногти на ножках Пейдж, и она наблюдала за мной, полностью очарованная процессом.

— Твоя мама красила тебе ногти… раньше? — осторожно спросила я.

— Думаю, да, — тихо ответила Пейдж. — Может быть, один раз. Я не могу вспомнить всё. Но мне кажется, я помню, как она это делала.

— Забавно, правда? — я улыбнулась ей. — До зомби мы с Хейли красили ногти перед свиданиями.

— Раньше я делала маникюр каждую неделю, — вздохнула Тайлер.

— Каждую неделю? — недоверчиво повторила Пейдж. — Ух, ты.

Я попыталась подавить улыбку, потому что это было отчасти забавным в очень удручающем смысле.

— О да, — согласилась Тайлер. — И раньше я платила людям, чтобы они делали это за меня. Это было… божественно.

— А чем ты им платила?

Пейдж всё ещё была очарована прежней жизнью Тайлер.

Мне было достаточно трудно понять мир, в котором мы жили, но что было говорить о Пейдж или других детях? Каково это вырасти без понятия о деньгах и роскоши? Я вдруг ощутила всепоглощающее изнеможение. Оно засело глубоко в костях и заставляло всё моё тело сгибаться под тяжестью, которую я не могла объяснить.

Я должна была это изменить. Каким-то образом я должна была стать частью решения, а не просто выживать. Должен же быть способ искоренить эту болезнь и вернуть мир к нормальной жизни.

Или я просто жила в разочаровывающем отрицании?

Фу, наверное, так.

— Я платила им деньгами, сладкая, — рассмеялась Тайлер.

— Это странно, не правда ли? — задумчиво заметила Хейли. — Странно, что деньги для нас ничего не значат. Вы думаете, так происходит во всём мире?

Мы молчали. Трудно было сказать. Мы потеряли связь с остальным миром ещё до того, как покинули дом вместе с Хейли.

— Я бы предпочла, чтобы у нас больше не было денег, — наконец вздохнула Тайлер.

— Почему? — спросила Хейли с недоверчивым смешком.

Мне тоже стало интересно. Я хочу сказать, это казалось немного странным, что человек предпочитает жить, торгуя и грабя на пути к выживанию. Но опять же, Тайлер была немного странной.

— Потому что на купюрах будет лицо моего отца, если он добьётся своего, а я бы предпочла не иметь с этим дела. Как видеть его всякий раз, когда иду что-то покупать.

— Ты же не веришь всерьёз, что твой отец сможет снова объединить страну, Тайлер?

Мне нужно было, чтобы она сказала «нет». Мне очень, очень нужно было, чтобы она сказала, что не верит в это, что она просто шутит или что-то в этом роде.

— А даже если бы и смог, неужели ты думаешь, что нас можно вернуть к нормальной жизни?

— Ты когда-нибудь видела такое поселение, как у моего отца? Ты видела людей, которые так живут или так работают? Я имею в виду, кроме этой семьи прямо здесь, ты видела подобное где-нибудь ещё в том, что осталось от этой страны?

В кои-то веки она не была ни высокомерной, ни самоуверенной. Она была искренна, спрашивая наше честное мнение, но у меня было чувство, что она уже знала наш ответ.

— Нет, — ответила я, поскольку Хейли не видела «Колонию» в действии. — Честно говоря, это было впервые. Но что это значит? Твой отец нашёл альтернативу хладнокровному убийству друг друга. Это не значит, что он может создать цивилизованное общество из обломков, в которые мы превратились.

— Те люди, что помогли нам на прошлой неделе, те, у кого были хорошие машины и оружие. Ты помнишь, куда они направлялись?

Её сладкий южный акцент делал звуки её откровения приятными, но слова были полной противоположностью.

— Арканзас, — тупо повторила я.

— Слухи распространяются, Риган. Вероятно, быстрее, чем мы с тобой понимаем. У моего отца была целая философия надежды — того, чего люди действительно хотели в это отсталое время. И она у него есть. Теперь он берёт за это цену — верность, слепую преданность и свободную волю. Но посмотри на этот город. И сравни это с тем, как мы живём — а мы одни из счастливчиков. Только представь себе, от чего люди в худшем положении, чем мы, готовы отказаться ради хорошего ночного сна и трёхразового полноценного питания.

Она была права. Я видела, как женщины в поселении Гэри отказывались от своей свободы и многого другого — просто ради защиты, комфорта и безопасности. Колония могла предложить гораздо больше. И, возможно, для многих это было не так уж плохо.

Но это было чертовски неправильно для меня.

— Но связи нет, — заспорила я просто ради спора, потому что мне нужно было чувствовать себя лучше. — Как могут распространяться слухи, если в наши дни не распространяется ничего, кроме инфекции?

— Всадники, — просто ответила она. — Мой отец посылал разведчиков с тех пор, как впервые установил мир. Они достигли стольких поселений, сколько смогли, рассказывая историю о городе без Пожирателей, где всегда есть еда и чистая вода. Туда всегда был постоянный приток людей, но в последнее время он усилился. И он будет только расти. Я знаю это, я знаю, что мой отец прав. Я видела это. Всё, что нужно людям — это безопасность. Им нужна вера в то время, когда не во что верить, и надежда, когда всё остальное кажется безнадёжным. Они легко отдадут свою преданность делу, которое они не до конца понимают, и свою свободную волю человеку с приятной улыбкой — и всё это во имя безопасности.

— Я знаю, почему мы ушли, почему мы должны были уйти, — подчеркнула я. — Но почему вы с Миллером сбежали? При других обстоятельствах, если бы мне позволили делать всё, что я хочу, жить там, где я хочу, быть с кем я хочу, я, возможно, не нашла бы город таким… отталкивающим. Какие секреты твой отец хранит от остальных добропорядочных граждан Колонии?

— Власть, — просто ответила она. — Это всё, чего хочет мой отец, это всё, что его волнует. Он жаждет контроля и отчаянно жаждет абсолютной власти. До всего этого он был фермером. Ты можешь в это поверить? Но появляется мысль… будто он был рождён для этого мира. Внезапно появляются Зомби, и мой отец становится лидером, за которым непреклонно следуют люди. И он организовал этот город быстрее, чем всё, что я когда-либо видела. Я не могу отрицать, что он сильный лидер, но я просто не считаю его хорошим лидером, — она помолчала, держа кисточку на пальце ноги, прежде чем пояснить. — Я имею в виду, в моральном смысле. Он не очень хороший человек. Я видела… Просто человек, которого ты встретила, не мой папа. Это совершенно другое существо, которое, честно говоря, пугает меня.

— А твой брат? — спросила я шёпотом.

— Малышка, — она посмотрела на меня, и её тёмно-серые глаза поймали мои с истинной искренностью. — Кейн — другой человек, но не всё время. У него те же амбиции, та же тактика, чтобы получить желаемое, но я опасаюсь, что он хочет даже больше, чем мой отец. Вместе они заставляют людей становиться плохими. И мне нужно было как можно скорее увести Миллера оттуда. Я просто умру, если он когда-нибудь превратится в одного из них. Я умру.

Мы с Хейли молчали, обдумывая все эти слова. Не то чтобы я не поняла всего этого за то короткое время, что пробыла там, но услышать это от кого-то, кто прожил там два года, кто был связан с этими людьми… Просто сейчас мне было очень не по себе. Одно дело жить с угрозой Зомби, маячащей за каждым углом и поворотом, но беспокоиться о стране, которая, насколько я понимала, растворилась в большой куче дисфункций и отдельных частей, было бесконечно хуже. По какой-то причине я испытывала странное чувство патриотизма. Это была великая страна, страна, где мы заботились друг о друге, стояли бок о бок и всё такое. Не то чтобы у нас не было проблем, особенно прямо перед всей этой историей с Зомби, но мы всё ещё были народом, объединённым общей верой в человечество и индивидуальную свободу. Меня разозлила мысль, что даже сейчас это было под угрозой.

Это была самая странная вещь, о которой мне приходилось беспокоиться.

И в довершение всего я даже не верила, что это возможно! Эта страна лежала в руинах. Объединить всех было бы невозможно. Особенно без возможности общаться на большом расстоянии.

Интересно, планировал ли Матиас возродить «Пони Экспресс»? И эта мысль вызвала у меня ужасные образы Кевина Костнера в «Почтальоне». Это был плохой фильм, и он сделал бы реальность ещё хуже.

Вообще-то я бы предпочла «Водный мир». И это о чём-то говорило.

— Ну вот, детка.

Я улыбнулась Пейдж с теперь уже ярко-розовыми пальчиками. Она тоже посмотрела на них, её глаза светились гордостью и радостью. Я сделаю всё, чтобы сохранить это выражение на её лице.

— Можно, я покажу Вону? — взволнованно спросила она.

— Дай им высохнуть минутку, а потом сможешь, — ответила я, перекрывая фырканье Тайлер.

— Хорошо, давайте перейдём к истинной сути девичника, — заявила Хейли и рассмеялась над собой. — Ха! Суть! Поняли?

Мы с Тайлер переглянулись. И Пейдж сказала:

— Я не понимаю.

— Мальчики, сладенькие, мы сейчас поговорим о мальчиках.

— Как мои братья? — Пейдж застонала.

Проницательная маленькая штучка.

— Я думаю, твои пальцы достаточно сухие, Пейдж. Только не надевай носки или ботинки и постарайся ни во что не врезаться.

Я помогла ей слезть со стола и открыла дверь, чтобы убедиться, что за ней присмотрит один из братьев Паркер. Я поймала взгляд Харрисона, охранявшего дверь между задними офисами и сувенирным магазином. Между нами произошёл молчаливый диалог о Пейдж, в котором мы говорили только выражениями лиц, и он согласился наблюдать за ней.

Вообще-то, этим безмолвным разговорам я научилась у мальчиков. Все они были очень хороши в общении поверх головы Пейдж. Это был один из тех навыков, которые приобретаются по необходимости.

Я закрыла за собой дверь и выжидательно приподняла бровь, повернувшись к Тайлер.

Однако Хейли опередила меня, сказав прямо:

— Так, что происходит между тобой и Воном?

Тайлер поперхнулась, и кисточка для ногтей бешено заскользила по пальцу. Я сжала губы, чтобы не рассмеяться над ней. Вон и Тайлер вцепились друг другу в глотки с той самой минуты, как мы приняли Тайлер и Миллера в группу, но в последнее время ситуация определённо обострилась.

Хейли была убеждена, что это сексуальное напряжение на грани взрыва, и да, она имела в виду буквально. Но я не могла согласиться. Отчасти меня была счастлива, что у Вона появилась другая девушка, поскольку наши с Хендриксом отношения перешли в категорию эксклюзивных. Но другая часть меня не хотела, чтобы Вона прибрали к рукам как вариант. Это была та же самая часть, которая боялась долгосрочных обязательств и явно была эгоистична. А потом была ещё одна часть, пусть маленькая и едва заметная, которая заставляла мою кожу зудеть от ревности. Между мной и Воном что-то было. Пусть и не такое всепоглощающее и требовательное, как то, что было между мной и Хендриксом, но всё же притяжение было.

И эта жизнь, которой мы жили, отняла у меня всё: моё будущее, мой дом и мою семью. Я злилась, что это лишало меня возможности встречаться с парнями. Неужели мы действительно готовы были переспать с теми, кого лишь недавно встретили?

С Хендриксом я этого ещё не сделала, но была достаточно близка. И хотя я испытывала к нему настоящие чувства, будущее заставляло меня нервничать.

Даже больше, чем нервничать — это пугало меня.

Но меня интересовала реакция Тайлер. Иногда испытывать симпатию к ней было очень сложно. А иногда она была просто уязвимой девочкой, которая прошла через что-то реально травмирующее и пыталась приспособиться к жизни с зомби два года спустя.

— Между мной и Воном ничего не происходит, кроме того, что, возможно, он хочет убить меня, а я однозначно ищу возможность столкнуть его вниз головой со скалы, — фыркнула Тайлер.

Хейли улыбнулась мне, в то время как Тайлер очень внимательно следила за своими пальцами.

— Разве он не спас тебе жизнь всего три дня назад? — осторожно спросила Хейли.

— Ха! А потом он провёл следующие два часа, крича на меня, что я не умею обращаться с огнестрельным оружием, не считаю пули, не могу сосредоточиться и миллион других вещей, которые, по правде говоря, я даже сейчас не могу вспомнить. Я не знаю, как он может ожидать, что я вспомню всё это во время реального боя.

— Значит, вы никогда не учились выживанию? Как убить Пожирателя? Как защитить себя?

Я всё ещё была ошеломлена её жизнью и отсутствием реального жизненного опыта. Как мы с Тайлер могли сосуществовать в одной реальности? Я убила своего первого зомби ещё до того, как выехала на дорогу.

Ах, покойся с миром квотербек Крис.

— Это часть контроля моего отца. Если мы не знаем, как бороться или выжить, мы никогда не уйдём. Все в этом городе вынуждены полагаться на армию. А армия считает моего отца богом.

— Риган! — выругалась Хейли. — Ради всего святого, что у тебя за привязанность к этому городу? — но она не стала дожидаться моего ответа: — Я думаю, ему просто не всё равно. Я имела в виду Вона. Я думаю, он предпочёл бы, чтобы ты не умирала, вот из-за чего все эти вопли. Он не привык к девушкам, которые не могут сами о себе позаботиться. Не обижайся.

— Не обижаюсь, — отмахнулась Тайлер. — Поверь, я тоже расстроена. И я беспокоюсь о Миллере. Хотела бы я, чтобы он знал хотя бы половину того, что знаете вы. Но крики на меня не сделают мою жизнь лучше. Поверь мне, мы уже пробовали.

Хейли подмигнула мне.

— Обычно он не такой. На самом деле он очень милый, намного лучше, чем Хендрикс.

Она бросила на меня извиняющийся взгляд, но я пожала плечами. Она была права. Вон был намного приятнее Хендрикса.

— Что вам обоим нужно, это просто горячий, страстный, бурный поцелуй. Это излечит его от капризов.

Щёки Тайлер вспыхнули, и у меня возникло ощущение, что она была в той же лодке, что и мы, в том, что касается отсутствия мужского контакта за последние два года. Удивительно, что отец до сих пор не выдал её замуж.

— Это совсем не то, что нам нужно, — вздохнула Тайлер. — Кроме того, я сомневаюсь, что он интересуется мной. Серьёзно. Мне кажется, он тоскует по кому-то другому.

Она подняла на меня глаза, и я не смогла прочесть её взгляд. Я не могла сказать, действительно ли ей было всё равно, или была какая-то скрытая ревность с её стороны или что-то ещё.

— Почему ты так думаешь? — спросила я дрожащим голосом.

Вон по-настоящему не разговаривал со мной с тех пор, как мы с Хендриксом перешли на более официальный уровень. Полностью. У меня было такое чувство, что Вон избегает меня. И хотя я знала, что приняла правильное решение в отношении Хендрикса, то, что я сделала с Воном, не обязательно было правильным.

— Наверное, потому, что он всегда смотрит на тебя, когда ты не смотришь. И ты первая, кого он проверяет после столкновений…

— Это неправда, — перебила я.

— Хорошо, ты первая, кого он проверяет после Пейдж, — уступила она. — Но все они сначала проверяют Пейдж. Даже у Миллера вошло в привычку проверять её.

Она закатила глаза и снова закрутила колпачок лака. Пальцы её ног выглядели идеально. Даже после того, как она испортила один из них, они всё равно выглядели блестящими, ровно накрашенными и яркими.

Я посмотрела на свои пальцы и застонала. Мой педикюр определённо не был профессионального качества. У Пейдж было отлично, но теперь, когда я сравнила свои с Тайлер, я почувствовала себя двенадцатилетней девочкой, изображающей взрослую, а не независимой женщиной, которой я была на самом деле.

— Сюда, сладкая, — позвала Тайлер.

Она тоже заметила мои пальцы и взяла инициативу в свои руки. Она подкатила к столу кресло на колесиках и схватила меня за ногу. Она глубоко вздохнула и сказала:

— Чего бы я только не отдала за настоящую встречу с мастером.

Я посмотрела на свои сухие ступни с потрескавшимися и огрубевшими пятками и волдырём на большом пальце, который, казалось, никогда не исчезнет, и вынуждена была согласиться.

— Да, они довольно ужасны.

— По крайней мере, твои пальчики будут красивыми, — улыбнулась она.

— Между Воном и мной, правда, ничего нет, — настаивала я. — Может, и было бы без Хендрикса, но…

— Тебе не нужно ничего объяснять, — заверила меня Тайлер. — Я вижу Хендрикса. Он смотрит на тебя, словно ты весь его мир. Я понимаю. Но я тоже этого хочу. Я не хочу целоваться с Воном только потому, что он рядом. Я хочу мужчину, который увидит меня, увидит меня целиком и всё ещё захочет меня. И прямо сейчас этот человек не Вон. Он даже терпеть меня не может, не говоря уже о том, чтобы на пять минут перестать критиковать. Я не хочу быть большим разочарованием. Я хочу быть горячим призом, ради которого он бы надрывал свою задницу.

Мы с Хейли просто тупо смотрели на неё. Я была почти уверена, что мы обе были шокированы уровнем мудрости, который она скрывала за своими неестественно идеальными волосами и большущими глазами лани.

Она неправильно истолковала наше молчание.

— Я не имею в виду Вона. Я не говорю, что хочу быть его призом. Я просто говорю, кто бы там ни был, если есть парень или кто-то ещё… Цыц! Вы знаете, что я имею в виду!

— Конечно, — ухмыльнулась Хейли. — Мы знаем, что ты имеешь в виду.

— Это не Вон, — настаивала Тайлер. — Я говорила не о Воне.

— Конечно, нет.

— Знаете что? Я знаю, что я имела в виду, поэтому собираюсь жить дальше. Вы двое можете продолжать думать об этом, но я двигаюсь дальше. Так что… всё.

— Она нам сказала, — рассмеялась я.

Гневный взгляд Тайлер метнулся ко мне, пригвоздив меня к месту.

— Никому ни слова! Особенно вашим парням.

— Эй! Мы живём и умираем по кодексу, Тайлер! За каких девушек ты нас принимаешь? — серьёзно спросила Хейли.

— Девушек с парнями. Я знаю, как это бывает. У девушек нет фильтра, когда дело доходит до интимных «подушек».

— Нет никаких «подушек»! — ахнула я.

У Хейли отвисла челюсть.

— Говори за себя!

— О, ты уже смяла «подушку»? У тебя теперь есть подушка?

Я знала, что она блефует. Без какой-либо на то причины, кроме того для этого буквально не было времени. И я знала Хейли всю свою жизнь, она не собиралась отдавать свою девственность в каком-то хранилище, имея считанные пять минут, прежде чем ей придётся либо снести голову Зомби, либо объяснить Пейдж про тычинки и пестики.

— В буквальном смысле подушка, — Хейли вызывающе вздёрнула подбородок.

Я ухмыльнулась ей.

— Подождите, вы же не… подождите, — Тайлер указала пальцем туда-сюда между нами, её глаза расширились. — Думаю, это объясняет, почему вы не превратились в зомби.

— Нам было всего восемнадцать, когда началась инфекция! — Хейли решила встать на нашу защиту. — Я имею в виду, что мы берегли себя для кого-то особенного, а потом вдруг не осталось никого особенного. Да и не похоже, что наш нынешний образ жизни, это горячий материал для свиданий.

— Верно, — согласилась Тайлер. — Но у тебя должен быть хотя бы шанс. Знаешь, если захочешь.

— Значит, ты?.. — рискнула спросить я.

Я не была готова к такому шагу с Хендриксом. Ни в какой форме. Ладно, может быть, в форме целоваться с ним часами, потому что он умел целоваться. Но на будущее было бы неплохо с кем-нибудь поговорить. Вряд ли в эти дни я смогу погуглить «как потерять девственность».

— В старших классах у меня был парень и серьёзные отношения.

— У меня тоже, — вздохнула я.

— И ты не сделала это?

Я покачала головой.

— Но он это сделал.

Она изогнула бровь, и Хейли объяснила.

— Он был настоящим обманщиком. Хотя он был её первым, но в качестве зомби, которого она убила.

Тайлер рассмеялась, а затем попыталась сдержать смех, сжав губы, но потом просто снова начала смеяться.

— Извини, это совсем не смешно.

А потом раздался смешок, и она не смогла удержаться. Она согнулась пополам от смеха, слёзы текли по её лицу. Это было заразительно, и довольно скоро мы с Хейли тоже смеялись.

Дверь позади нас открылась, и Нельсон просунул голову.

— Что здесь происходит?

Мы пытались остановиться и взять себя в руки, но у нас это получалось не очень хорошо.

— Развлекаетесь? — задал он, ни к кому не обращаясь, но глаза его были прикованы к Хейли.

Она смущённо пожала плечами, и её красивые бледные щёки вспыхнули. Она была так влюблена в Нельсона, что я едва могла выносить её. Мне просто нравилось, что она нашла его во всём этом уродстве.

— Ужин готов, — продолжил он. — Если вы, девочки, закончили.

Он протянул руку Хейли, и она, взяв свои ботинки и носки, заковыляла к нему на пятках. Он посмотрел на нас с Тайлер и спросил:

— Леди, вы идёте?

— Да, — ответила Тайлер. — Я весь день с нетерпением ждала крекеров и вяленой говядины!

— У нас кончилось вяленое мясо.

— Ещё лучше! — саркастически воскликнула она.

Но Нельсон не обращал на неё внимания, его взгляд был прикован к ногам Хейли.

— Сексуально, — пробормотал он.

Хейли и Нельсон исчезли в коридоре, а я подождала Тайлер, пока она собирала флаконы с лаком для ногтей, свои носки и ботинки.

— А что случилось с твоим парнем? — мой голос снова стал серьёзным с тяжестью того, что ответ мог стать неприятным.

— Мой папа застрелил его, — сказала она, как ни в чём не бывало.

— Он был заражён?

— Эм, нет.

Тайлер покачала головой, и её блестящие тёмно-каштановые волосы рассыпались по изящным плечам.

— Он… эм… в самом начале он однажды пытался помочь нам с Миллером сбежать.

— О боже, — выдохнула я. — Тайлер, мне так жаль. Это…

Я оборвала себя, прежде чем закончила фразу «намного хуже». Ей не нужно было этого слышать. В конце концов, я решилась на неубедительное:

— Это ужасно.

Её глаза наполнились не пролитыми слезами, но она взяла себя в руки и хриплым голосом сказала:

— Нам нужно убраться как можно дальше от Арканзаса.

Я кивнула, полностью соглашаясь. Нам нужно было уехать как можно дальше от Арканзаса. Такой человек, как он, вряд ли легко отпустит свою единственную дочь и младшего сына. И ещё оставалась тайна Кейна и его возможной одержимости мной. Я сомневалась в нашем первоначальном решении отправиться в Перу, но придерживались ли мы первоначального плана или нет, нам нужно было убираться к чёрту с юга, и как можно быстрее.

ЭПИЗОД 7: ГЛАВА 02

— Привет, — прошептал Хендрикс в ещё тёмном магазине.

Я посмотрела на него подернутыми пеленой глазами и попыталась улыбнуться. У нас была очень спокойная прошлая ночь, что было потрясающе и определённо необходимо.

Каким-то образом я застряла в середине ночного дежурства, и солнце как раз собиралось взойти. Небо становилось всё светлее, и я уже почти видела свои руки. Нельсон сидел через дверной проём от меня, запрокинув голову к потолку, умирая от скуки смертной.

Вон не разрешал парам дежурить вместе, чтобы не возникало искушение отвлечься, и с этим трудно было спорить. Я полностью понимала логику данного правила, но это не мешало мне ненавидеть его. Иногда ночная вахта была отстойной, и я бы всё отдала, чтобы хоть немного отвлечься.

Хендрикс и Нельсон тоже были недовольны этим, но поскольку они следовали приказу, я предполагала, что в какой-то степени они были с этим согласны. Сомневаюсь, что это помешало бы Хендриксу дежурить вместе со мной — просто находиться в другой части комнаты. Он прекрасно знал, что если потребуется, я сама со всем разберусь, но не любил, когда я делала это одна.

— Привет, — я улыбнулась ему в ответ, но не думала, что он меня видит.

Он был поблизости, но потом вдруг нащупал меня руками, отыскав мои ноги. Он подполз поближе и сел рядом со мной, прислонившись к заколоченной тяжёлой входной двери, запертой на висячий замок, который Паркеры всегда держали при себе. Он обнял меня и притянул к себе. Я таяла в его тёплых объятиях, положив голову на сгиб его руки и прижавшись к нему всем телом.

Он давал намного больше, чем я могла бы попросить, намного больше, чем я когда-либо ожидала найти.

И я понятия не имела, что делать со всеми моими эмоциями.

Мне нужно было пространство, чтобы разобраться в них, понять, чувствую ли я себя так только потому, что мы были друг с другом днём и ночью и всегда спасали друг другу жизни, или же так будет всегда — он всегда будет заставлять мои пальцы на ногах сжиматься, а желудок переворачиваться.

— Мне кажется, тебе нельзя здесь быть, — поддразнила я.

— У нас есть компаньон, — объяснил он. — Верно, Нельсон?

Нельсон хмыкнул, а затем сказал:

— Держи свои руки там, где я всегда смогу видеть их!

Но это было сказано без энтузиазма, и поскольку я могла различить только неясные очертания его тела, мне было трудно поверить, что он действительно обращает на нас внимание.

Тем не менее, я не собиралась создавать неловкую ситуацию.

— Думаешь, мы когда-нибудь снова останемся наедине? — тихо спросил Хендрикс.

Он взял меня за руку, забрал монтировку и положил рядом. Потом он обхватил моё запястье и нежно поцеловал в ладонь.

— Хороший вопрос, — вздохнула я. — Когда-нибудь, да? Уверена, что когда-нибудь мы останемся одни.

— Я не хочу ждать когда-нибудь, — прорычал Хендрикс и снова поцеловал мою ладонь, а затем потянулся губами вниз к внутренней стороне моего запястья, где поцеловал меня вновь.

И вот именно это Вон имел в виду под отвлечением. Я определённо отвлеклась.

— Ты ужасно нетерпелив, — проворчала я. — Зачем нам нужно оставаться наедине?

Он издал глубокий горловой звук, а затем таким быстрым и плавным движением, что я не заметила его намерений, притянул меня к себе на колени. Я оседлала его вытянутые ноги. Я коленями упёрлась в ковёр под ним, а руками вцепилась в воротник его футболки, желая найти хоть какое-то равновесие.

— У меня много причин остаться с тобой наедине, — прошептал он мне в губы.

Я начала задыхаться ещё до того, как он обхватил мои бёдра, но потом его сильные пальцы скользнули мод мою рубашку, заклеймив мою обнажённую кожу, и собственнически впились в мою талию. Я сразу же потеряла всякие причины или осознанную мысль. Ох уж этот парень.

А он ещё даже не поцеловал меня!

— И каковы же твои причины? — спросила я, игнорируя туман похоти и лёгкое покалывание кожи.

Хендрикс поцеловал меня в ухо, медленно, нежно. Он провёл языком вверх по раковине моего уха, а затем опустился и прикусил мою мочку. Как раз в тот момент, когда я думала, что умру от жара, он поцеловал чувствительное место прямо за ухом и заставил меня извиваться у него на коленях. Он скользнул губами вниз по моей шее, а затем снова вверх и запечатлел целомудренный поцелуй на моём подбородке.

— Это одна из причин, — его голос был низким и хриплым, и это только ещё больше заводило меня.

— Прекрати, Хендрикс, или я выстрелю тебе в ногу, — пригрозил Нельсон спокойно, но совершенно серьёзно.

Хотя мы все знали, что сейчас у него нет оружия.

— Это ещё одна причина, — вздохнул Хендрикс.

Он позволил мне слезть с его колен и снова усесться рядом.

— Если тебе от этого станет легче, — призналась я, — я хотела бы как-нибудь услышать и другие твои доводы.

Он дёрнул головой в сторону, и я почувствовала, как он пристально смотрит на меня. Я не могла видеть в темноте, но знала, что его глаза сейчас ярко-синие, а черты лица напряжённые от сосредоточенности. Именно таким он и был всегда, напряжённым — силой, с которой приходилось считаться.

Это была одна из причин, почему я так сильно влюбилась в него.

— Мне от этого легче, — искренне произнёс он.

Я услышала дерзкую ухмылку в его голосе.

— Неужели ты думал, что я не захочу остаться с тобой наедине? — спросила я, стараясь говорить как можно тише, чтобы Нельсон не услышал.

Хендрикс помолчал несколько мгновений, прежде чем признаться:

— Я пытаюсь не торопиться с тобой, Риган, — он замолчал и снова схватил меня за руку. На этот раз он просто держал её в своих ладонях, нежно переплетая наши пальцы. — Я пытаюсь, но это нелегко.

— Ну, мы находимся в исключительной ситуации, — согласилась я. — Я хочу сказать, мы постоянно вместе. Уверена, что это нормально — двигаться быстрее, когда мы ловим столь редкие моменты, как сейчас.

Он замер рядом со мной, стал таким неподвижным, что мне пришлось посмотреть на него и убедиться, что он всё ещё дышит. Солнце поднималось достаточно быстро, чтобы ночная тьма начала рассеиваться, и я смогла увидеть его лицо очень близко. И прямо, как я и думала, выражение его лица было сосредоточено на эмоциях, и я их не понимала, а его глаза в этом свете казались чёрными и пылали тайнами, к которым я не была уверена, что готова.

— Риган, мои чувства к тебе не имеют ничего общего с нашими обстоятельствами. Это была бы моя борьба независимо от того, в каком мире мы живём.

Ох.

Ох.

Я хотела спросить его, что именно он пытается этим сказать и что это значит для нас, но не смогла ни подобрать слов, ни вспомнить, как дышать, ни закрыть рот.

— Это так неловко! Я хочу оставить вас наедине, просто чтобы мне не пришлось слушать эту чушь. Хендрикс, чувак, работай над своей игрой. Ты, очевидно, пугаешь её до чёртиков! — простонал Нельсон с противоположной стороны.

И прежде чем я успела что-то сказать, чтобы разрядить странность, он вскочил на ноги и потёр лицо. Явно опередив меня.

— Уже утро. Или достаточно близко к нему. Это не подарок, а одолжение. Я хочу провести некоторое время с Хейли позже, и вы двое мне в этом поможете.

А потом он ушёл.

И мы с Хендриксом остались одни.

Совсем одни.

Мы были так же одиноки, как и в момент нашего первого поцелуя.

Хендрикс не стал ждать ни минуты. Я снова оказалась у него на коленях, и его губы коснулись моих. Он прижал одну руку к моей пояснице и притянул меня к себе, а другой запутался в моих волосах. Сначала его рот был яростным, отчаянным и голодным. Я целовала его в ответ с той же интенсивностью, пробуя на вкус его язык, покусывая его нижнюю губу, просто наслаждаясь этой связью с ним, которая внезапно показалась жизненно важной для моего выживания.

Он становился неотъемлемой частью моего существования, и я даже не предполагала, насколько глубоко утонула в этом. Я хотела двигаться медленно, хотела убедиться, что выбираю я, а не он выбирает меня. Но невозможно было сказать точно, когда всё моё тело ожило от его прикосновения, а мой рот отказывался когда-либо покидать его снова.

Я гудела, вибрировала от его чувств, от того, что он делал со мной, от того, что он заставлял меня чувствовать. Как будто я была мертвой до встречи с Хендриксом. Как будто я стала такой же, как безлюдная пустошь некогда процветающей цивилизации, в которой я жила, а Хендрикс был лекарством, моей вибрацией, моим убежищем. Моей утопией в мире, где не осталось ничего хорошего.

Я потерялась в нём.

И в его страстных поцелуях.

Он застонал в мои губы. Я почувствовала вибрацию в его груди, прижатой к моей. Хендрикс отпустил мои волосы и, снова обняв меня за талию, притянул невероятно близко к себе. Я была прижата к его телу. Он излучал тепло, от него слегка пахло грязью, потом и чем-то настолько мужским, что я знала, что никогда не пойму этого полностью. У него был вкус мятной зубной пасты, и его борода царапала моё лицо самым восхитительным образом.

Как раз в тот момент, когда я подумала, что предметы одежды вот-вот исчезнут, он замедлил поцелуй, пока он не стал до боли сладким. Хендрикс пробовал меня на вкус, смаковал. Его губы были любящими и нежными, его руки стали мягкими, но не так, словно он отпускал, а скорее он смягчал свои прикосновения, потому что знал, что может. Ему больше не нужно было удерживать меня. Я никуда не собиралась сбегать.

Я принадлежала ему, хотела ли я полностью признать это или нет.

И точно так же я полагала, что он мой.

— Именно поэтому существуют правила! — почти проревел Вон через всё помещение. — Ты должен заботиться о ней, Хендрикс! Какого чёрта ты делаешь?

Очевидно, в этот момент мы перестали целоваться, и я уткнулась лбом в плечо Хендрикса. Мне было стыдно за то, что меня поймал Вон, но ещё больше за то, по какому пути ушли мои мысли.

Я ещё пока не любила Хендрикса, а уже отдавала то, что осталось от моего будущего.

— Всё под контролем, брат, — прорычал Хендрикс, слегка задыхаясь.

— То-то я и вижу, — огрызнулся Вон.

А потом стальная дверь захлопнулась. Судя по всему, Вон захлопнул её за собой.

Я подняла глаза и увидела, что уже почти утро. Свет просачивался сквозь щели в досках и по краям дверного проёма. Я взглянула на Хендрикса, он внимательно наблюдал за мной.

Чувствуя себя слегка смущённой, я сказала:

— Наверное, это не самый ответственный способ провести время.

Хендрикс подозрительно прищурил глаза и сказал:

— Это просто Вон.

— Я не это имела в виду, — я отпрянула назад и во второй раз слезла с его колен. — Мы все сегодня едем в город?

Его взгляд не стал менее напряженным, а наоборот, казалось, стал ещё глубже и проницательней.

— Мы больше не расстанемся, Риган. Это не тот риск, на который мы готовы пойти.

— Нет, я согласна, — быстро сказала я.

— Ты хотела расстаться? — спросил он, но вопрос больше походил на проверку, чем на любопытство.

— Нет?

Я встала и выглянула за деревяшку, которой предыдущий владелец магазина укреплял стеклянный фасад. Год назад я играла бы сама с собой в игру, где представляла, что могло случиться с владельцем магазина. Обычно эта игра заканчивалась тем, что я решала, что они спаслись от нашествия зомби и живут где-нибудь на пляже, пьют Маргариту и загорают, а потом неизбежно спотыкалась о мёртвое тело или была вынуждена стрелять в лицо Зомби, который носил поло с монограммой того места, где мы остановились, и мне становилось очень грустно. Это была удручающая игра, поэтому я постаралась перестать в неё играть.

Но я не могла не надеяться, что каждый владелец магазина будет вести счастливый багамский образ жизни, и не подбадривать их в моей голове.

— Риган, если хочешь расстаться, так и скажи, — настаивал Хендрикс.

Он всё ещё сидел на полу, но подтянул одно колено к груди и положил на него одну из своих длинных рук. Он смотрел на меня из-под густых ресниц, и этот взгляд пробирал до души.

— Я не принимала тебя за неуверенного в себе мужчину, Паркер, — поддразнила я его.

Я, и в самом деле, не считала его неуверенным в себе. Он фактически заявил на меня права ещё до того, как я начала влюбляться в него. К чему он это всё?

Хендрикс рассмеялся, и было трудно сказать, ошиблась ли я в своих предположениях или всё-таки попала в точку.

— Я не из тех, кто чувствует себя неуверенно.

Ладно, его ответ не дал мне ничего. Я повторила попытку.

— Так в чём же дело?

Я указала на расстояние между нами и подсознательно сделала шаг назад.

— Ты мне скажи, Риган, — он вскочил на ноги и последовал за мной. — Ты влюблена в меня, а я в тебя. Но ты отстраняешься. Почему?

Чёрт побери, он был слишком проницателен.

Вся эта семья была чертовски проницательна. Все до единого, от Вона до Пейдж. Мало того, что каждый присутствующий здесь знал меня насквозь, от недосыпа до начала месячных. Теперь я даже не могла иметь тайных сомнений и тревог, не будучи вынужденной обсуждать их?

Грр.

— Я не отстраняюсь. Это только что произошло, — я махнула рукой в сторону пола, где недавно сидела, оседлав его, и практически ела его лицо, отнюдь не как зомби. — Это не я отстранилась, Хендрикс. Что за беспокойство?

Он провёл двумя руками по своим длинным волосам и бросил на меня свирепый взгляд.

— Вон вошёл, и ты закрылась. Вот что случилось. И мне не почудилось. Я не был любителем подобных игр до того, как появились Зомби. А сейчас тем более у меня нет никакого терпения на них, Риган. Просто будь честна.

Я задумалась на секунду и была иррационально обескуражена. Я никогда не играла в игры. Квотербек Крис провёл все две недели, гоняясь за мной и забавляясь флиртом. А теперь я была с Хендриксом Ворчуном. Он не был весёлым, кокетливым типом.

Как я уже сказала, иррационально. Мне это в нём нравилось. Мне нравилось, что он знает, чего хочет. Мне нравилось, что он так целеустремлённо преследует меня. Он мне нравился.

И именно это пугало меня больше всего — сила моих чувств к нему. Я знала его всего полтора месяца, едва ли достаточно долго, чтобы влюбиться в кого-то.

— Это не имеет никакого отношения к Вону, — искренне сказала я.

И это была чистая правда. Все странности, которые я чувствовала с Тайлер прошлой ночью, должно быть, исчезли, потому что Вон никак не повлиял на мои чувства к Хендриксу. Разве что я чувствовала себя немного виноватой из-за того, что он застал нас, и я так легко покинула свой пост.

— Тогда что? — тихо спросил Хендрикс.

И, о господи, он был уязвим.

Это было нехорошо. Я думала, что Хендрикс неотразим, когда он был крутым Зомби-убийцей с голубыми глазами, в которых я хотела затеряться, и мускулами, которые я хотела облизать сверху донизу.

Уязвимость была гораздо, гораздо хуже.

Те чувства, которые я отчаянно сдерживала, нырнули на вражескую территорию и полностью предали меня.

— Я боюсь, — услышала я свой шёпот, хотя отказывалась быть настолько честной.

Он сделал ещё один шаг ко мне.

— Меня?

— Нас.

Ещё шаг, и я упёрлась спиной в доски, а он оказался прямо передо мной.

— Я не причиню тебе вреда.

— Я не этого боюсь, — невесело рассмеялась я. — Но ведь это быстро, правда?

— Ты и я?

Он наклонил голову, и наши глаза оказались на одном уровне. Прядь его волос упала на лоб. Раннее утреннее солнце освещало его лицо и заставляло блестеть глаза. Его губы всё ещё были припухшими от наших поцелуев, а борода была чуть длиннее, чем вчера.

Боже мой, я пропала.

— Да, — выдохнула я или попыталась выдохнуть.

Наконец, озорная улыбка появилась на его прекрасных губах, и я облизнула свои внезапно пересохшие губы.

— Я не считал тебя трусихой, — бросил он мне в ответ.

— Я не трусиха.

— Ты бежишь, — строго указал он на меня пальцем. — Ты боишься.

Я закатила глаза и отвернулась.

— Я не боюсь. Я просто беспокоюсь. Если у нас ничего не получится, что тогда? Вряд ли сможем пойти разными путями и остаться друзьями в «Фейсбуке». Я просто думаю… Это происходит не очень медленно.

— Да, может быть, ничего и не получится, а после мы проведём остаток наших жизней, вполне возможно, очень коротких жизней, ненавидя друг друга, — он небрежно пожал плечами, а затем приподнял мой подбородок указательным пальцем, так что я была вынуждена снова поднять на него глаза. — А может быть, если у нас ничего не получится, мы просто решим быть взрослыми и продолжим жить своей обычной жизнью. Я не стану бывшим парнем, Риган. Тебе не придётся меня переезжать в виду того, что я не смог разглядеть то хорошее, когда на него смотрел.

Мои глаза округлились, и я едва могла поверить, что он был так откровенен. Господи, Хендрикс, почему бы тебе просто не выложить всё это и не заставить меня почувствовать себя полной идиоткой?

Его тон смягчился, и он мягко сказал:

— Ты знаешь, есть и другой вариант.

— Давай послушаем, — прохрипела я.

— Мы вообще не расстанемся. Мы сойдёмся. Мы влюбимся. Мы познаем, как глубоки наши чувства, насколько мы идеальны друг для друга. Ты узнаешь, как сильно я хочу попробовать каждый сантиметр тебя и выслушать каждый твой секрет. И я узнаю, как сильно ты любишь обниматься и как ты ненавидишь, когда я хочу порассуждать о философии и этике, но ты всё равно потакаешь мне.

— Философия и этика? — произнесла я одними губами.

— Философия и этика, — подтвердил он с ухмылкой.

— Это должно меня заводить?

— О да, — пробормотал он.

— Ты предлагаешь мне прыгнуть с обрыва, — подметила я.

Я прищурилась, глядя на него, не совсем понимая, то ли взволнована тем, что он так легко видит меня насквозь, то ли чересчур напугана.

— Каждый божий день, если придётся.

Он не отрывал взгляда от моих глаз, а руками прижимал меня к стене.

— Возможно, я не стою всего этого.

— Помнишь первую ночь, когда мы были вместе? Тогда я понял, чего ты стоишь, — тихо заверил он. Я кивнула, потому что знала, к чему это приведёт. — Ты останешься со мной.

— Я останусь с тобой, — я приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в губы.

— Это не последний наш разговор.

— Я знаю, — он прижался лбом к моему лбу. — Ты постарайся не убегать, а я постараюсь не быть таким неуверенным.

— Я бы с этим согласилась, но у меня такое чувство, что это было всего один раз. Возможно, трещина в пространственно-временном континууме.

Он засмеялся, и я прочувствовала этот звук до самых кончиков пальцев ног.

— Больше похоже на проблему кражи девушки моей мечты моим собственным братом.

Девушка его мечты.

Ему действительно нужно перестать говорить такие вещи. У меня не было ни единого шанса, если он собирался продолжать в том же духе.

— Тебя это беспокоит?

Я не могла поверить, что его беспокоит небольшая конкуренция. Он всегда был таким самонадеянным, всегда таким уверенным в себе и во мне.

— Не заставляй меня страдать, — взмолился он, и в нём снова появилась эта проклятая мальчишеская ранимость.

— Нет, Хендрикс, тебе не о чем беспокоиться.

— Ты моя?

Я прикусила нижнюю губу, обдумывая, как на это ответить. Была ли я его?

— Мы не торопимся, — напомнила я ему.

Он отстранился и посмотрел на меня честными глазами.

— Мы не торопимся, — подтвердил он, но явно не выглядел довольным.

Дело в том, что я знала, что он не хотел медлить, и это не имело никакого отношения к физическому влечению, потому что в данный момент это было своего рода шуткой. Нет, Хендрикс не хотел медлить с принятием обязательств. Это было просто… У меня были проблемы со всем этим «пока смерть не разлучит нас», учитывая, что смерть может случиться буквально завтра или сегодня днём.

А как насчёт пункта «пока зомби не разлучат нас»? Не то чтобы у нас было живое завещание на случай, если кого-то из нас укусят. Выдерни вилку из розетки, Хендрикс. Если меня укусят, отключи меня от системы жизнеобеспечения и выдерни эту чёртову вилку.

Но это было, вероятно, для другого дня.

— Только ты, Хендрикс. Наверное, это всегда был только ты. По крайней мере, столько сколько я тебя знаю.

Он нахмурился. Очевидно, не это он хотел услышать. Но он выпрямился и взял меня за руку.

— Я готов работать с тобой над этим.

Я улыбнулась, потому что ничего не могла с собой поделать.

— Ты готов?

— Но только потому, что я умею быть убедительным.

— Ох, правда?

— Да, правда. Я могу быть очень убедительным.

Он был искренен, но глаза его сверкали, а губы подёргивались.

— Вообще-то я немного нервничаю.

— Так и должно быть, — ухмыльнулся он. — Я уже наполовину влюбил тебя в себя. Это только вопрос времени, когда ты окончательно падёшь.

— О, боже, — я покачала головой в ответ на его дерзость. — Ты такой самовлюблённый!

Вместо ответа он захватил мои губы своими, прижал меня к стене и медленно и полностью завладел моим ртом. Он целовал меня до тех пор, пока мои пальцы не начало покалывать, а грудь не распухла от чувства, которое я не понимала, но немного беспокоилась, что он узнает. Он доказывал свою точку зрения, и я была слишком готова ему это позволить.

— Мы всё выясним, Риган, — пообещал он.

Его горячее дыхание овевало мои губы, и я чувствовала его бороду, когда он говорил, касаясь моей кожи.

— Я понимаю, что ты боишься рискнуть, но ты уже должна была привыкнуть к этому. Наша жизнь — это риск, а вместе с ним и награда. Рискни со мной, и я обещаю, что ты получишь свою самую большую награду.

Я кивнула, потому что в этот момент была не в состоянии говорить. Он был прав. Я знала, что он прав. Но мне необходимо было это осмыслить.

— Ладно, достаточно о тяжёлом, — он слегка улыбнулся, и я глубоко вздохнула. — Сегодня нам нужно убить несколько зомби.

— Да, потому что так намного легче.

— Разве ты не в восторге от возможности использовать настоящее оружие?

Он потянул меня за руку и потащил в подсобное помещение.

— О, да, я в полном восторге, — призналась я.

Каждая работа требовала изменчивости, если не считать убийство Зомби. При уничтожении зомби было очень приятно поддерживать обыденность и рутину. Я бы с радостью брала один и тот же пистолет каждый божий день, а не искала бы «творческие» подходы к способам убийства. Я была бывшей болельщицей, а не серийным убийцей. Я не могла просто взять что-то на улице и вообразить себе двадцать способов покончить с жизнью с помощью этого.

— И во время этой вылазки?.. — Хендрикс стал наталкивать меня на мысль.

— С тобой, — вздохнула я. — Всегда буду рядом с тобой.

— Теперь она поняла!

— Ты невозможен!

И он был таким!

Он обернулся как раз перед тем, как мы вошли в подсобные помещения, где все должны были готовиться к новому дню и завтракать награбленным шоколадом и чёрствыми пшеничными крекерами.

Взгляд его голубых глаз встретился с моими глазами, а затем он заставил меня ещё сильнее влюбиться в него.

— Ты же знаешь, что я не прошу тебя чувствовать ко мне что-то, чего я уже не чувствую к тебе, да?

О, Боже.

— Да, — прошептала я. — Я знаю.

А потом он повернулся, и мы присоединились ко всем остальным. Хейли удивлённо подняла брови, но я лишь пожала плечами и покачала головой. Как объяснить то, что только что произошло? Как даже начать описывать то, что он заставил меня чувствовать?

Мы сели за большой стол в конференц-зале. Было немного странно сидеть за большим столом в семейном стиле, но это также было приятно. Сегодня утром все были немного более возбуждены, чем обычно. Наверное, всё дело было в шоколаде и надежде, что позже у нас появятся пистолеты.

Нам очень нужно было оружие.

В конце концов, Вон начал планировать вылазку, и мы все перестали болтать, чтобы послушать. В конторе имелся телефонный справочник и карта города. Использовав их, Вон имел некоторое представление о том, куда мы направляемся.

Сначала мы собирались попробовать проверить пару разных оружейных магазинов, и если они нас подведут, мы, по-видимому, совершим налёт на аэропорт. Этот вариант потребует большую затрату топлива, но у нас не было особого выбора. Было решено, что мы закроем за собой лавку и вернёмся сюда сегодня вечером, если не управимся к закату.

Нельсон выдвинул идею остаться, несмотря ни на что, и побывать во всех этих местах, независимо от того, повезёт ли нам с первой вылазкой или нет. Он был прав — было страшно находиться в таком положении, с таким количеством людей и отсутствием тяжёлой артиллерии.

Мы пришли к выводу, что сориентируемся по ходу дела. Трудно было принимать такие решения, когда мы могли ничего не найти ни в магазине, ни в аэропорту.

Вообще-то я не совсем понимала, зачем нам аэропорт, но Вон был уверен, что это отличное место, чтобы найти оружие, потому что, когда люди путешествуют и не могут взять его с собой в самолёт, они просто оставляют его в своих машинах.

Его довод мне показался надуманным и немного несостоятельным. Если так много людей носили оружие, то как, чёрт возьми, зомби захватили власть?

Конечно, если всё огнестрельное оружие было заперто в машинах посреди долгосрочной парковки аэропорта, тогда, возможно, это имело некий смысл.

Придумав план, набравшись смелости и решимости и, кое-что позаимствовав, мы отправились в путь. Вдалеке виднелось несколько Пожирателей, но мы добрались до фургона, не убивая никого, а затем отправились по пустынным улицам Талсы, штата Оклахома, в поисках места под названием «У Эда» и обещания хоть какого-то спасения.

ЭПИЗОД 7: ГЛАВА 03

Талса была пуста.

Ходили слухи, что большинство больших городов были в запустении. Возможно, где-то в городе и есть люди, но они жили как отшельники, раз уж застряли в таком огромном месте, наводнённом зомби.

Обычно поселения возникали вокруг небольших городов, потому что их было легко защитить. И я не имела в виду небольшие, среднего размера. Я о совсем маленьких — вроде крошечных исторических старых городков с одним довоенным зданием суда и одним шерифом. Превратившиеся позже в поселения с одной пиццерией и торговым центром с населением менее трёх тысяч. Пригодные для жизни города были из тех мест, где поход на городскую площадь являлся главным событием вечера пятницы в те времена, из которых люди всю свою жизнь пытались сбежать.

В общем, точь-в-точь как город, где я выросла. За исключением того, что Пожиратели слишком быстро наводнили мой город.

Большие города, как правило, становились виртуальными игровыми площадками для зомби. В них практически невозможно было защититься и они всё больше походили на зоны военных действий. По иронии судьбы именно их правительство пыталось защищать сильнее всего, уничтожая огромные пространства, и люди в первую очередь бежали оттуда.

Улицы Талсы не были исключением. Огромные толпы людей исчезли с дорог, и машины повсюду оставались брошенными. Казалось, будто люди просто бросили их посреди дороги и либо бежали оставшуюся часть пути, либо были похищены инопланетянами.

Ладно, скорее всего, они не были похищены инопланетянами.

Это делало путешествие в нашем огромном фургоне гигантской занозой в заднице.

Один из оружейных магазинов располагался не так уж далеко от того места, где мы остановились, но до него было невозможно добраться из-за возникающих препятствий. Вон мастерски использовал пустые тротуары, но это был хороший автомобиль, в который все мы с комфортом помещались, поэтому никто не спешил выбить из него всё дерьмо, а потом оставить его превращаться в заброшенное дорожное искусство.

Тем не менее, особого выбора не было.

У нас было полбака бензина, но я была почти уверена, что в худшем случае мы могли бы слить его из любой стоящей на улице машины. Мне просто не нравилось, как долго это продолжалось. Мне казалось, что мы привлекаем к себе внимание каждый миг, который тратим впустую, пытаясь объехать перевернутую машину или яму в асфальте.

В машине было тихо и нервно. Все чувствовали опасность, так как она ощутимо наполняла воздух вокруг нас.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз была в таком большом городе. Мы с Хейли избегали их с самого начала. Поначалу мы боялись людей, всё ещё живущих в них, а потом узнали, насколько они опасны из-за отсутствия людей. И братья Паркер никогда раньше даже не предлагали нам остановиться в одном из них.

Одно это открытие пролило свет на то, как отчаянно мы нуждались в оружии в эти дни.

И еде.

Самое странное, что я ещё не видела толпища Зомби. Вдалеке виднелись какие-то фигуры, которые поворачивались в нашу сторону, когда мы проезжали мимо, но там были отнюдь не орды, которые я ожидала увидеть, как в последнем полу-всё-ещё-нетронутом городе, через который мы проезжали.

После нескольких часов езды Вон, наконец, остановился возле огромного здания, похожего на склад. Вся конструкция была из белого металла, который, казалось, тянулся бесконечно. Когда-то здесь были автоматические стеклянные двери, но с тех пор они были разбиты вдребезги. По всей парковке валялись трупы в разных стадиях разложения. Птицы клевали их липкие останки, и я была уверена, что они также были наполнены большим количеством личинок и наверняка пахли как седьмой круг ада.

Великолепно.

Как оказалось, оружейный магазин во время апокалипсиса был похож на обычный зомби-буфет. Люди толпами стекались за защитой, а потом встречали свой безвременный конец, даже не успев пройти через сломанные двери.

Я особенно нервничала, что нужно идти внутрь. Я смотрела на Пейдж со смесью страха и щемящего сердце ужаса. Это был плохой сценарий для любого из нас, но особенно для неё.

Она ещё не совсем оправилась после схватки со стрептококком. Она всё ещё быстро уставала в эти дни.

Но разве у нас был выбор?

Хендрикс был прав, мы больше не расстанемся. Было слишком много переменных, и мы не сможем общаться друг с другом, как только разойдёмся.

Чёртовы сотовые телефоны погубили меня на всю оставшуюся жизнь. Если я не доведу до совершенства искусство голубиной почты, то навсегда запятнаю себя тем, что застряла в прошлом.

— Какой у нас план? — спросил Нельсон, расположившись на сидении передо мной.

Хейли растянулась, положив голову ему на колени. Я видела, какой дёрганной она была, пока мы ехали по городу, пока она, наконец, не опустила голову и не закрыла глаза. Она сосредоточилась на дыхании, так что я знала, что её разум кипел, вероятно, просчитывая наши непобедимые шансы и пугая её саму.

— Идём внутрь, — твёрдо сказал Вон.

Он был ещё одним человеком, на которого я могла рассчитывать, поскольку он явно уже просчитал вероятность выживания. Он взвесил риск, сравнил его с результатом и решил, что у нас нет другого выбора.

Кинг раздал пустые мешки для грабежа, которые мы беспорядочно собрали по пути сюда. У каждого из нас был свой мешок, даже у Пейдж. Наши своеобразные сумки для покупок.

— Там может ничего уже и не быть, — заметила Тайлер.

Обернувшись, Вон бросил на неё испепеляющий взгляд.

— Ты права. Но опять же, там может быть много чего. Мы должны это выяснить. У нас нет выбора.

Тайлер небрежно пожала плечами, но вся кровь отхлынула от её лица. Я потянулась назад и сжала её руку.

— Держись поближе к нам, мы не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — прошептала я.

Она кивнула и схватила Миллера за руку. Он пристально таращился на затылок Пейдж со смешанным выражением решимости и страха. Сегодня она была нашим самым большим риском. Все это знали.

— Когда мы войдём, — продолжил Вон. — Я хочу, чтобы все оставались позади, кроме Риган, Хендрикса и меня. Мы грабим магазин. Остальные остаются с Пейдж, Миллером и Тайлер и защищают их.

— Я могу защитить себя, — отрезала Тайлер.

— Нет, — медленно проговорил Вон. — Ты не можешь.

И он был прав.

У меня скрутило желудок. Слишком много слабостей было у нас. Мы лишались четырех человек, чтобы защитить наиболее уязвимых. Это было здорово, я хотела, чтобы все остались живы, но это сулило нам неприятности и опасность.

Тайлер и Миллер — хотя он с каждым днём становился всё более опытным — были так же уязвимы, как и Пейдж, а иногда и больше, потому что они не столь хорошо слушались.

Сидевший на переднем пассажирском сидении Хендрикс оглянулся на меня и встретился со мной взглядом.

— Да? — тихо спросил он.

— Да, — выдохнула я.

У меня было такое чувство, будто мы с ним сейчас живём одним мозгом. У нас были схожие страхи, общая тревога за предстоящую задачу, и мы были вместе. Рядом с ним. Близко друг к другу. Он всё уладит, он обеспечит нам безопасность.

Вон выключил двигатель, но оставил ключи в замке зажигания. На стоянке не было никаких Пожирателей, но не пройдёт много времени, прежде чем они вылезут из тёмных мест, где прячутся.

Внезапно Вон испустил успокаивающий вздох, заполнивший, казалось, всю машину, а затем открыл дверцу и сосчитал до трёх. Мы последовали его примеру, каждый с сумкой для лакомств и оружия. У меня была деревянная бейсбольная бита, ещё чистая. Я вовсе не горела желанием врываться в здание.

Харрисон открыл боковую дверь, и мы все осторожно выбрались наружу. Я крепко сжала руку Пейдж в своей и позволила ей нести клюшку для гольфа и холщовую сумку в другой руке. Она смотрела на меня своими большими голубыми глазами, и я старалась быть сильной ради неё, заставляла себя проявить бесстрашие. Но именно мужество, которое я нашла в её доверчивых глазах, придало мне уверенности, что я смогу пройти через это. Она верила, что мы её защитим, верила, что мы выберемся отсюда живыми.

Двери фургона закрылись, и мы направились к магазину.

Стоянка была заполнена машинами, припаркованными как можно ближе к дверям. Некоторые даже столкнулись друг с другом. Нам пришлось переползти через несколько из них, воткнувшихся капотами в багажники. Люди, по-видимому, отказались от них ради перспективы заполучить полуавтомат.

Таков был выбор. Что лучше: убежать или отбиваться?

Поломка нашего последнего фургона и то, что мы застряли на обочине дороги, послужили аргументом в пользу того, что лучше иметь возможность сражаться. Но с другой стороны, мы были полностью окружены, и если бы фургон не был таким ненадёжным куском дерьма, мы могли бы оставить этих голодных до плоти Пожирателей в нашей пыли.

Итак, спор продолжался.

В магазине, похоже, было отнюдь не тихо. Низкие стоны становились всё громче, чем ближе мы подходили к входу. Болезненное паническое чувство омыло мою кожу, и я оглянулась на фургон. Я хотела спрятать Пейдж там и запереть двери, пока мы не закончим. Но я знала, что это плохая идея. Пока мы ходили по магазинам в здании без окон, полностью сосредоточившись на своей задаче, Пейдж могли съесть заживо всего в паре сотен метров от нас, а мы бы и не узнали.

Мы держались вместе, достаточно близко, чтобы всегда слышать крики друг друга.

Мы перешагивали через мёртвые тела, изо всех сил стараясь не задохнуться. Кровь, покрывавшая тротуар, была, по крайней мере, засохшей, так что мы не скользили по ней. Я отказывалась смотреть вниз на наполовину обглоданные лица и выпотрошенные тела, кишащие личинками и другими насекомыми. Птицы даже не улетели при нашем приближении, просто перепрыгнули на другое тело или жадно уставились на нас.

Это было очень жутко.

Единственной передышкой от уровня зловещей обречённости, наполнявшей воздух, было тёплое весеннее солнце, палящее прямо над нами. Оно казалось таким странно неуместным, что я с трудом могла примирить яркий солнечный день с нашим окружением и целью.

Пейдж крепче сжала мою руку, и я ответила ей тем же. Она была невероятно храброй, когда мы шли через парковку, превращённую в открытое кладбище.

Было удивительно, как она держала себя в руках, потому что даже мне хотелось просто свернуться в тугой клубок и истерически закричать. Её маленькая рука придавала мне смелости, она вливала в меня мужество, и я вцепилась в неё, крепко прижимая к ноющему сердцу.

Наконец мы добрались до стеклянных дверей и осторожно переступили через неровные края разбитых окон. На потолке виднелись световые люки, сквозь которые проникал яркий солнечный свет. Внутри было удивительно хорошо всё видно, но это означало только то, что у нас была чёткая линия видимости толп Зомби, поджидающих нас.

Внутри здания стоны были ещё громче, зомби находились по другую сторону стены. Я слышала их. Я внимала их запах. Я чувствовала их близость, как саван страха.

Я ещё раз крепко сжала ручку Пейдж и передала её Нельсону. Мы встретились тяжёлыми взглядами на три секунды, прежде чем прошли в главную часть магазина. Он взглядом сказал мне, чтобы я не умерла, а я попросила его сберечь мою лучшую подругу и свою младшую сестру.

В этих сценариях не было слов, только многозначительные взгляды и спасительная цель.

А потом всё произошло одновременно, и у меня не было времени думать о страхе, смерти или о том, что может случиться. Я была брошена в драку с живой и ужасной кровавой смертью, имея лишь бейсбольную биту.

Этого должно быть достаточно.

Моя спортивная сумка была перекинута через плечо, и я двинулась в сторону Хендрикса, когда на нас обрушилась первая волна Пожирателей.

Они бесцельно бродили вокруг, пока не учуяли наш запах, а затем напали одним отрядом. Их было, по меньшей мере, десять, но мои навыки счёта были не совсем точны из-за всех этих размахивающих конечностями движущихся тел.

Харрисон схватил Пейдж и Тайлер и пихнул их под кассовый аппарат, а затем начал играть в домашнее дерби с лицом Пожирателя своей монтировкой.

Я отвернулась, как только они были надёжно спрятаны, я занялась своим собственным Пожирателем. Это была женщина лет тридцати пяти, если судить по её изодранной одежде и тому, что осталось от лица. Она тянула ко мне свои руки, её почерневшие, сочащиеся кровью зубы скрежетали. Её глаза были кроваво-красными, и от неё разило Зомби-гнилью. О, боже, она была отвратительна.

Я взяла бейсбольную биту и замахнулась. Я ударила по её плечу, и она качнулась в сторону, но довольно скоро выпрямилась.

Вот в чём была проблема с битой. Я не знала этого оружия. Это был не мой привычный стиль. И хотя я была окружена ружьями, ни одно из них не было заряжено, а пули хранились в другом месте.

Я поняла, что у нас не будет другого выбора, кроме как очистить этот магазин, прежде чем мы займёмся «покупками». Не то чтобы мы могли просто похватать всё подряд и надеяться, что что-то подойдёт.

Хорошей новостью было то, что здесь определённо был избыток, из которого можно было выбирать.

Это означало, что здесь, вероятно, была сотня Зомби, судя по тому, сколько машин осталось брошенными на стоянке. Очевидно, до сих пор не прошло ни одной успешной попытки грабежа.

Потрясающе.

До тех пор, пока они не сойдутся на нас все сразу…

Я снова замахнулась, на этот раз сильнее, и ударила её по черепу. Бита прошла сквозь её размягченную кость, но всё же издала громкий сокрушительный звук. Серое, кровавое вещество взорвалось от соприкосновения с концом моей биты, и расплющенное лицо зомби повалилось на кафельный пол.

Я подавила рвотный позыв, а затем развернулась и снова замахнулась битой, держа её двумя руками. На этот раз мне досталась грудь более высокого Зомби-мужчины. Он был очень худым, с выпуклым животом и мешковатыми коричневыми шортами, которые не были такими уж потёртыми. Должно быть, новобранец.

Извини, приятель.

Однако он был так же голоден, и его зубы щёлкали, как у бешеной собаки, разбрызгивая белую слизистую слюну по всему подбородку и передней части футболки. Его глаза были мёртвыми, но в то же время сосредоточенными, едва красными, ещё одно доказательство того, что он недолго пробыл Пожирателем.

Укол грусти охватил меня прямо перед тем, как я опустила биту прямо ему на макушку. Его костная структура не была такой разрушенной, как у других, так что, и хотя я ударила его хорошо, этого оказалось недостаточно даже, чтобы расколоть его голову.

Я быстро ударила его ещё раз, прежде чем он смог сориентироваться, но он просто продолжал идти на меня, даже не замечая боли. Я вскрикнула и ударила его сильнее.

Мои руки уже болели, и с каждым соприкосновением с его твёрдой головой я чувствовала, как меня шатает от её крепости. Мне нужно было укокошить его.

Или придётся умереть мне.

Смутно я услышала, как позади меня Пожиратель упал к моим ногам, и поняла, что моя жизнь только что была спасена, но у меня не было времени думать об этом, потому что парень передо мной отказывался умирать.

Я била его снова, и снова, и снова. Я была дикой в своём нападении, совершенно не в своём уме от борьбы за выживание. Это было почти сюрреалистично, было чувство, что я наблюдала за происходящим, находясь вне своего тела.

Я полностью оторвалась от мешанины эмоций, угрожавших захватить мои разум и тело. Я не чувствовала всепоглощающей печали, которую испытывала всякий раз, когда мне приходилось кого-то убивать, даже если это был Зомби. Я не могла позволить панике и истерике, которые угрожали задушить меня, взять верх. Я не могла позволить депрессии и безнадёжности нашей ситуации давить на меня, иначе я была бы мертва, прежде чем сделала бы ещё один вдох. Я запихнула всё это вниз, сложила в нерушимый эмоциональный сейф и заперла его.

Когда-нибудь я справлюсь с этими чувствами.

Возможно, я не открою этот Ящик Пандоры до тех пор, пока снова не появятся терапевты, и я не смогу получить рецепт от ПТСР^1.

Прямо сейчас всё, что я могла сделать, это решить разобраться с этим позже и сосредоточиться на полезных эмоциях, тех, которые сохранят мне жизнь.

Поэтому, когда я неоднократно атаковала лицо этого парня, пока, наконец, кровь не брызнула из его ушей, и я слышала хруст костей всякий раз, когда моя бита соединялась с его лицом, я направляла всепоглощающую ярость, которую чувствовала из-за того, что попала в эту ситуацию. Я не хотела убивать этих тварей больше, чем они хотели быть убитыми.

Я направила всю свою горечь из-за потери семьи, не имея возможности попрощаться с ней, свою неразбавленную ненависть к такой уродливой болезни, которая, казалось, была неостановимой и безразличной, были ли у этих людей жизни и любимые или нет. Я направляла каждую последнюю унцию бессильного разочарования из-за того, что не могла быть больше, быть сильнее, лучше защищать и легко обеспечивать тех, кого я любила. И тогда я сконцентрировала все незрелые права и обиды на весь этот мир, потому что это было несправедливо. Я этого не заслужила. Я не хотела этого. И я точно не смогла бы провести остаток своей жизни, отбиваясь от долбаных Пожирателей каждый божий день!

Я посмотрела вниз на изломанное тело Пожирателя, который думал, что может съесть моё лицо. Его лицо превратилось в сплющенный блин, а макушка провалилась — смесь осколков костей, мозгового вещества и крови.

Выкуси.

Однако не было времени размышлять о своей победе, потому что ко мне приближались ещё двое. Я замахнулась на невысокого мужчину средних лет, но на моих глазах у него отлетела голова. Я поперхнулась рвотой и заставила себя перевести взгляд на второго нападавшего. Как бы мне ни хотелось не обращать внимания на его короткое, приземистое безголовое тело, сочащееся кровью и опускающееся сначала на обмякшие колени, а затем вперёд, как в замедленной съемке, я не могла.

Это навсегда останется в моей памяти.

Второй парень оказался не так прост, как первый. Его костная структура была немного твёрже. Однако, в конечном счёте, моя бита нашла нужное место, и он тоже пал.

Я многому научилась на этой тренировке рукопашного боя. Во-первых, на голове было слабое место — висок. Я смутно помнила, как в детстве в воскресной школе рассказывали о Давиде и Голиафе, что-то о том, как Давид убил великана тщательно нацеленным камнем в висок. Это знание было очень кстати.

И ещё одна вещь заключалась в том, что в то время как Пожиратели были невосприимчивы к собственной боли, они также были неумелы в защите своих собственных тел. Поэтому, пока я сносила им головы, они тупо продолжали тянуться и пытаться ухватиться за меня. Это не приносило им никакой пользы, потому что я была более проворной и быстрой.

К сожалению, их было бесконечное количество, и звуки трескающихся черепов и злобного хрюканья или леденящие душу стоны заполняли каждую унцию пространства на этом складе.

Оглянувшись через плечо, я заметила, что Хендрикс работает ломом, а рядом с ним Вон убирает по три особи за раз стальной трубой.

Мы были довольно далеко друг от друга, так что не попадали в дугу чьего-то смертельного удара, но казалось, что всё пространство между нами было заполнено голодными Пожирателями, отчаянно пытающимися добраться до наших мозгов.

Я посмотрела на Харрисона, который стоял рядом с Кингом, Нельсоном и Хейли, все они защищали место, где прятались Пейдж и Тайлер. На мгновение я запаниковала, увидев Миллера. На этот раз он не прятался. Он сражался. Клюшкой для гольфа, которую ранее Пейдж несла со своей сумкой. Миллер был зажат между Нельсоном и Хейли, но, казалось, был в состоянии позаботиться о себе.

Что меня не удивило.

Он был настоящим бойцом. Я поняла это в первый же день нашей встречи. И он был выжившим. Это были единственные черты, способные сохранить нам жизнь в наши дни. В то время как другие полезные навыки стали бесполезными, если у вас не было первых двух.

Я вернулась к Зомби, получающему от меня взбучку. Моя бита ударила его по голове, но отскочила. Отлично, ещё один новичок.

Адреналин бешено пульсировал в венах, и я была целеустремлённой в своей задаче. Пот лился со лба и заливал футболку, но я больше не чувствовала боли в руках и не боялась упасть от изнеможения.

На самом деле, мне казалось, что я работала как машина. Раскачивалась, била, отходила назад, снова делала выпад. Я была полна решимости выжить и гарантировать, что мои друзья и близкие выживут. Этот Пожиратель не будет стоять у меня на пути.

Я отстранилась и позволила своим рукам взлететь с большей силой, чем имела. Моя бита соединилась с виском, прочертив прямую линию от уголка налитого кровью глаза зомби до кончика его отгрызенного уха.

А потом случилось самое худшее — моя бита разлетелась на сотню осколков, и в тот же миг из головы того парня вылетели мозги.

С распадом моего оружия внезапно полегчавшая рукоять вылетела из моих рук и улетела куда-то в необъятность магазина. Я смотрела, как тело моей жертвы сползает на пол с каким-то жутким очарованием, пока я пыталась понять, как собрать оставшиеся куски моей биты вместе, которые торчали из его окровавленной головы.

Выхода не было.

Теперь я была безоружна, и как минимум три Пожирателя направлялись в мою сторону.

Я оглянулась назад, надеясь, что что-то крепкое просто будет там, просто будет прислонено к стене, ожидая, когда мне это понадобится. Но там ничего не было.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Хендриксом. На одно вечное мгновение он задержал мой взгляд, и я впервые увидела настоящую панику в его глазах.

А потом его губы зашевелились в отчаянной команде:

— Беги, Риган!

Этого было достаточно, чтобы вывести меня из минутного оцепенения. Я перепрыгнула через лежащие у моих ног трупы и помчалась по проходу с чистящими средствами и маслами. Моё сердце бешено колотилось в ушах, а кровь бежала так сильно, что, клянусь, я чувствовала, как она движется по моим венам.

Я слышала, как позади меня Пожиратели увлечены погоней. И кто знает, сколько их было впереди.

Я должна была найти что-нибудь, что угодно и быстро. Иначе я буду мертва.

Такова была простая истина моей ситуации.

А если я не умру, то будет ещё хуже. Каково это быть Зомби? Знала бы я, что делаю? Буду ли я соображать, когда буду есть лица своих друзей или когда они, в свою очередь, будут бить меня по голове?

Ох, боже.

Я продолжала бежать, почти ослеплённая страхом и адреналином. Мир, казалось, сузился до туннеля вокруг меня, так что я не замечала ничего справа или слева, только проход передо мной. Склад был огромен, длинный — расчищенный проход за проходом. Вдоль задней стены комнаты, потому что я уже проходила мимо неё… дважды, была зона со спортивными транспортными средствами, такими как велосипеды и несколько небольших скоростных лодок. Остальная часть магазина была полностью посвящена огнестрельному и другому оружию. Там был раздел с охотничьими луками, которые показались мне полезными, если бы я знала, как ими пользоваться. Но так как я этого не знала, у меня не было времени, чтобы остановиться и взять один.

Я почти улыбнулась, увидев хорошо укомплектованную крепость припасов. Если нам удастся выбраться отсюда живыми, тогда всё будет в порядке.

С фасада здания донёсся раздражённый крик, и я узнала голос Хейли. Паника наполнила мою кровь, и моё сердце забилось невероятно быстро в груди. И всё это было ещё хуже, потому что я не могла видеть, что происходит и укушена ли она. Всё, что я могла слышать, были бешеные звуки оружия, бьющего по черепам, и голодные стоны Пожирателей, когда они либо нападали на моих друзей, либо преследовали меня.

Я никогда в жизни не бегала так быстро, но чувствовала, что они наступают мне на пятки. Я была вне досягаемости, но только потому, что у меня была фора. Они были несносно быстры, и чем краснее становились их глаза, тем быстрее и проворнее они становились.

Хруст за спиной заставил меня оглянуться.

Хендрикс.

Я должна была довериться ему, что он спасёт меня.

Затем пожиратели разделились, те, что впереди, продолжили преследовать меня, а те, что сзади, повернулись к Хендриксу. Теперь их было штук пять.

Я развернулась и нырнула влево, когда из ниоткуда появилась группа из трёх зомби. Я свернула в другой проход, мои кроссовки заскользили по гладкой плитке, а избыток энергии заставлял меня чувствовать себя неуправляемой.

Ужас пополз вверх по моему горлу, угрожая вырваться в крик. Мне отчаянно хотелось добраться до оружия. Слёзы разочарования затуманили моё зрение, а звуки борьбы Хейли и других Паркеров в передней части магазина заставили мою кровь застыть.

А потом я увидела его или их. Моё чудо. Передо мной на полу лежал человек, определённо мёртвый. Он лежал лицом вниз на ковровой дорожке, и у него отсутствовал весь затылок. Очевидно, перекус для зомби.

Но он лежал под единственной рекламной стойкой, которая разветвлялась наверху. На ней были выставлены кобуры для оружия. В окаменевших пальцах мужчины был пистолет, а перед ним валялись патроны.

Он пытался зарядить ружьё, когда на него напали.

Я очень надеялась, что патроны соответствуют пистолету, но у меня не было выбора. Если это не спасёт меня, то ничто не спасёт.

Во-первых, я должна была найти достаточно времени, чтобы зарядить ружье, и это было бы почти невозможно сделать, пока я отбивалась от стаи позади меня.

Я рванула к рекламной стойке с кобурами и вслепую замахнулась ею. Верхушка стеллажа, та часть, которая разветвлялась с товаром, отлетела по инерции от моего взмаха и врезалась в хищных Пожирателей. Это даже сработало мне на руку.

Я схватила шест, он был слишком тяжёлым, чтобы я могла хорошо размахнуться, а основание делало его неудобным для перемещения. Мне удалось отогнать несколько Пожирателей назад, но я не собиралась наносить смертельные удары этой штукой.

Мои руки болели, когда я бросила тяжёлый шест в нападавших, едва сумев удержать свои конечности вне досягаемости от укусов, одновременно отступая к мёртвому парню на полу. Я снова замахнулась и на этот раз промахнулась. Я была слишком медлительна с этим невозможным шестом.

Сдавшись, я бросила его в приближающуюся орду, и хотя он оттеснил их назад и скатился по первому ряду тел, он почти не помешал им.

Я отошла назад и споткнулась о ноги мертвеца. Я упала на его спину, и это окончательно меня напугало. Он был холоден и твёрд, как камень, а я ненавидела прикасаться к такому.

И вот я лежу на спине какой-то случайной жертвы, а надо мной нависают восемь Зомби. Один нырнул вперёд, прыгнув на меня сверху, и я едва успела вскочить на ноги и чудесным образом врезаться в него головой. Я закричала, когда это произошло, руководствуясь больше чистым инстинктом, чем чем-либо ещё.

Пожиратель отлетел назад и растянулся на кафельном полу. Совершенно не думая, движимая только инстинктом самосохранения, я слепо подняла верхнюю полку стеллажа, крепко сжала её потными руками и атаковала Зомби. Я обрушила один край прямо на голодное лицо Пожирателя, кость мгновенно поддалась, и металл прошёл через весь лоб.

Я мгновенно прикрыла голову, ожидая, когда остальные Пожиратели обрушатся на меня, смирившись с тем, что это была моя последняя добыча.

Но они так и не пришли.

Хендрикс вернулся, вместе с Воном. И они умудрились отвлечь всех Пожирателей своим оружием. Я не думала ни о чём другом, я просто нырнула за пистолетом, всё ещё зажатым в застывших пальцах мертвеца.

Втянув воздух в отчаянной попытке не упасть в обморок, я вырвала пистолет из окоченевших пальцев и начала лихорадочно заряжать патроны в обойму. Мои пальцы дрожали, тело тряслось так сильно, что я постоянно роняла дурацкие патроны.

Наконец мне удалось вставить пятёрку в обойму и вернуть её на место. Со своего места на полу, отчасти потому, что я не доверяла себе стоять, а отчасти потому, что хотела оставаться рядом с патронами, всё ещё разбросанными вокруг меня, я нажала на спусковой крючок.

Ничего не произошло.

Я выдохнула несколько ругательств, сняла пистолет с предохранителя и сделала первый настоящий выстрел в воздух.

Наконец-то настоящее оружие. Пора зачистить этот беспорядок.

ЭПИЗОД 7: ГЛАВА 04

Я прочувствовала отдачу пистолета до самых плеч. Он был мощным и имел довольно большую отдачу. Но вибрация в моих костях была приятной.

Я умудрилась попасть Пожирателю прямо в затылок, не задев ни Хендрикса, ни Вона. Я поднялась на колени, чувствуя себя теперь немного увереннее, когда знала, что пистолет работает. А затем я продолжила стрелять.

А Паркеры продолжили бороться.

У пистолета кончились патроны, и я быстро перезарядила его. Пять пуль в обойме, и сразу же все пять в различных частях тела зомби.

Я не всем попала в голову и не могла, по сути, стрелять в тех, кто был рядом с Воном или Хендриксом, но я сдерживала тех, кто топтался на краю, чтобы они не смогли добраться до них. Уж с этим я справилась.

Вон и Хендрикс были одинаковы в своей жестокости. Их тела были одинаково неумолимы и не раскаивались, нанося удар за ударом в зомби за зомби. Они были безупречной командой. В воздухе, казалось, постоянно ощущалась кровь, и запах удушал своей остротой.

Я услышала звук позади себя, и тут же почувствовала присутствие ещё одного Пожирателя.

К тому времени, как мне удалось развернуться на коленях, огромная тварь уже заприметила меня. Пожиратель мчался к грохочущим дверям из офисной зоны, находившейся примерно в пятидесяти метрах. Тёплые лучи света вспыхивали на его гниющем, изуродованном лице, когда он пробегал мимо каждого проёма.

Я неуверенно поднялась на ноги и прицелилась прямо в центр его лица. Мои руки были вытянуты вперёд, левая поддерживала правую, и когда я почувствовала уверенность, что не промахнусь, я нажала на курок.

Его голова приподнялась, тело дёрнулось назад, но, к моему ужасу, он снова двинулся вперёд, и его холодный, с новой решимостью его окровавленный взгляд встретился с моим. Он встряхнул своё тело, как будто хотел разбудить себя, руки заметались вокруг в мёртвом ожидании. На голове у него не было ни волос, ни бороды, а из пулевого отверстия в центре лба капала кровь, заливая глаза, нос и рот, но он только слизывал липкую субстанцию и, казалось, становился всё голоднее.

Дерьмо.

Я подавила сильное чувство паники и выстрелила в него ещё и ещё. Я попала ему прямо в глазницу, оставив огромную зияющую чёрную дыру, а потом ещё раз в противоположную щёку. Я почти могла видеть его голову насквозь. Но хотя он притормаживал с каждой моей пулей, он всё равно продолжал свой путь ко мне.

Я снова нажала на курок, но выстрела не последовало. У меня кончились патроны.

Он качался то вправо, то влево, и я видела, что изматываю его, но без патронов я не могла закончить работу!

Вон и Хендрикс всё ещё отчаянно боролись за свои жизни позади меня. Они не смогут спасти меня.

Я тут же встала и стала шарить руками по полу в слепых поисках ещё одного патрона. Я была слишком напугана, чтобы видеть, и моё дыхание оглушительно отдавалось в ушах.

Мне нужно было что-то найти.

Я должна была что-то придумать!

Мои онемевшие пальцы наконец-то сомкнулись вокруг патрона, и я поняла, что это была единственная оставшаяся пуля, по крайней мере, единственная, которую я могла сейчас достать. Слёзы выступили у меня на глазах, прежде чем я смогла взять себя в руки, и непрошено скатились по грязному, окровавленному лицу.

Моё тяжелое дыхание превратилось в вынужденные рыдания, пока я изо всех сил пыталась набрать достаточно воздуха в лёгкие.

Сосредоточься, приказала я себе. Но мне было очень трудно справиться. Я слышала его возбуждённые стоны, когда он приближался, чувствовала гнилостный запах с каждым его неуклюжим шагом. Его дыхание превратилось в хриплый визг, и когда я подняла глаза, то увидела, что у него не хватает ноги, и он ковыляет ко мне на сочащемся обрубке лодыжки.

Мой желудок сжался, но я заставила саму себя взять себя в руки. Иного выхода у меня не было.

Или я умру.

Дрожащими руками я кое-как вставила пулю в патронник и потянула затвор. Я воспользовалась необходимым моментом, чтобы проверить предохранитель, а затем отбросила своё тело назад, одновременно сделав последний выстрел.

Я закричала от отчаяния, когда его массивное тело приземлилось на моё. Я была раздавлена его тяжестью. Мои руки были прижаты к бокам, глаза плотно закрыты, а тело совершенно неподвижно, в то время как Пожиратель лежал на мне.

Я ждала, истерически рыдая и сходя с ума от страха, что он начнёт грызть моё лицо. Слёзы смешивались с потом и кровью — моими или его, я даже не могла определить. Прошло несколько мгновений, и его лоб опустился на мою щёку, размазывая вокруг ещё больше телесных жидкостей. Я снова закричала.

Где-то в глубине души я понимала, что он мёртв, что я была бы уже мертва, если бы он остался жив, а поскольку я была жива, значит, он был мёртв.

Но сейчас мой мозг едва ли был способен рационально воспринимать происходящее.

Я продолжала кричать, плакать и рыдать. Я не могла высвободить руки и не могла скинуть его с себя. Это были самые травмирующие секунды за всю мою жизнь, что говорило о многом.

Наконец, после вечности под этим огромным сукиным сыном, кто-то стащил его с меня. Я была слепа от слёз, пота и крови и не знала, что принадлежит мне, а что нет. Что только усилило мою панику.

Сильные, знакомые руки обхватили меня, как только Пожиратель исчез, и я попала под защиту рук Хендрикса. Я просто продолжала плакать и кричать. Он шептал мне на ухо успокаивающие инструкции, но я никак не могла их понять. Я была так далека от ясности сознания, что почти забеспокоилась, не сошла ли я с ума окончательно.

Это вполне могло стать для меня переломным моментом.

— Он добрался до неё?

Я слышала вопрос Вона, но его голос прозвучал так далеко, что мне показалось, будто вопрос раздался в совершенно другой плоскости реальности.

Хендрикс не ответил, только крепче прижал меня к себе. Он сидел на полу рядом со мной, укачивая меня на коленях, но прижимая к груди так крепко, что я едва могла дышать, что не совсем помогало всей этой истерике.

— Чёрт побери, Хендрикс, её укусили? — взревел Вон.

Это немного вывело меня из состояния безумия. Я отстранилась от Хендрикса. Я должна была знать. Я должна была знать, был ли это конец.

— Меня укусили? — спросила я его тихим, отстранённым голосом.

Слезы, наконец, высохли, и я ждала приговора. Лучше быстрая кончина от людей, которых я любила, чем ужасное будущее, которое уготовила мне жизнь Пожирателя.

Хендрикс посмотрел на меня такими страдальческими и печальными глазами, что во мне появилась полная уверенность, что я уже мертвец. Он бы не смотрел на меня так, если бы я была в порядке. Он не выглядел бы таким измученным.

— Пожалуйста, — взмолилась я.

Мне просто нужно было подтверждение.

Он покачал головой, совершенно опустошённый.

— Я не могу заставить себя посмотреть.

Страх Хендрикса вернул меня к жизни и подтолкнул к действию. Я могла бы потерять себя, но я была не одна. У меня были другие люди, о которых нужно было заботиться. Меня окружали люди, которые заботились обо мне.

Я отползла в сторону и подошла к Вону. Я сразу поняла, почему Хендрикс больше всего боялся увидеть на моей коже след от укуса.

Но только потому, что у меня была бы точно такая же реакция на него, если бы мы поменялись местами.

— Посмотри, Вон, — приказала я. — Ты сможешь. Я мертва?

Испуганный взгляд Вона метнулся вниз к обезумевшему брату, а затем снова ко мне. Я наблюдала, как он набирается решимости. В его глазах появилась твёрдая решимость, и он кивнул. Он сорвал с себя футболку и вытер мне лицо, осторожно, чтобы жидкость не попала в глаза, нос или рот и шею. Он использовал каждый клочок чистого хлопка, чтобы смыть самую большую часть крови, а затем отодвинул мои мокрые волосы в сторону. Его взгляд тщательно исследовал каждый сантиметр моего лица, затем шею, затылок, а затем он осмотрел мои руки и туловище в поисках дыр в ткани моей одежды.

Наконец, его взгляд вернулся ко мне и сковал меня в своих бесконечных, ледяных голубых глубинах.

— Никаких следов укусов, — выдохнул он, и я с облегчением рухнула на него.

Через минуту Хендрикс поднялся с пола, выдернул меня из рук брата и притянул к себе. Он шептал мне на ухо всевозможные обещания, благодарности и проклятия, но я ничего не слышала. Всё, что я чувствовала — это сладкое облегчение от того, что пережила ещё одну встречу с Пожирателями, это был мой самый близкий шаг к краю.

Моё сердце всё ещё бешено колотилось, и кровь всё ещё громко стучала в ушах, но я была жива. Хендрикс был жив. Вон был жив.

— Я собираюсь проверить помещение, — объявил Вон. — Похоже, это был последний из них. С вами всё в порядке?

Хендрикс кивнул.

— Мы в порядке.

— Я даю нам пятнадцать минут на сбор всего, что мы сможем унести, а потом мы уходим, — Вон посмотрел на дыры в потолке и выругался, глядя на угасающее солнце. — Сегодня вечером мы вернёмся в магазин сувениров, а утром отправимся в путь. Я буду кричать, если кто-то ранен или укушен.

Хендрикс кивнул и снова притянул меня к себе. Его руки были клеткой вокруг моего тела, и я чувствовала, как тяжело бьётся его сердце. Он просто держал меня как можно крепче, так близко, как только мог.

— Риган, — наконец выдохнул он в изгиб моей шеи.

Он был более расстроенным, чем я думала.

— Я в порядке, — пообещала я ему. — Всё хорошо.

Он разразился невесёлым смехом.

— Но если и так, со мной не всё хорошо, — проворчал он бойко. — Это были худшие минуты в моей жизни. Я не мог до тебя добраться. Что бы я ни делал, я не мог добраться до тебя. Ты просто… ты понятия не имеешь, что это такое…

— Эй.

Я изо всех сил попыталась вырваться из плена его рук. Я ухитрилась немного пошевелиться и нежно положила руку на изгиб его челюсти. Короткая щетина его тёмно-русой бороды защекотала подушечки моих пальцев, и это было такое чуждое ощущение по сравнению с резнёй, которую я только что пережила.

— Я здесь, со мной всё в порядке.

Его тёмно-синий взгляд удержал меня на месте, может быть, даже больше, чем просто удержал, — пригвоздил к этому месту рядом с ним.

— Я чуть не потерял тебя.

— Но ты не потерял.

— Но я не потерял, — наконец его взгляд немного смягчился, и он прижался лбом к моему лбу. — Я не могу потерять тебя.

— Ты не потеряешь.

Я не знала, верила ли сама в это обещание, но пока я могу сделать всё, что в моих силах, чтобы сдержать его, я буду делать это.

Он испустил глубокий вздох, а затем отстранился на несколько сантиметров, чтобы я могла дышать.

— Ты сегодня не дежуришь.

Я знала, что с ним лучше не спорить. Он был абсолютно серьёзен, и ничто не могло заставить его передумать.

— Не дежурю? — пискнула я.

— Ты моя, — продиктовал он. — Сегодня ты моя.

Новый вид страха расцвёл в моей груди и распространился, как опасный жар, на все мои пальцы рук и ног. Он заметил выражение моего лица, и лёгкая, едва заметная улыбка приподняла уголки его губ.

— Не в этом смысле, — он нежно поцеловал меня в лоб. — Я просто хочу обнимать тебя всю ночь. Я думаю, ты это заслужила после того, что пережила.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он перебил:

— И я думаю, что ты заслуживаешь целую ночь отдыха после такого.

Я нахмурилась, но не нашла причин не согласиться с ним.

— Это не обсуждается, так что перестань пытаться придумать контраргумент, — он слегка рассмеялся. — Я получу сегодняшний вечер. Завтра ты сможешь снова стать хорошим солдатиком.

— Сегодняшний вечер важен для тебя?

Он смягчил меня своими ласковыми словами, и я снова стала его пленницей.

— Этот мир полон решимости забрать тебя у меня, и это лишь делает меня ещё более решительным, чтобы удержать тебя, — он самоуничижительно улыбнулся, а затем прошептал: — И если это не зомби, то ты пытаешься убежать. Я хочу только одну ночь без необходимости придумывать план игры, чтобы удержать тебя.

Ох.

— Хендрикс, я…

Он заставил меня замолчать целомудренным поцелуем в губы. Мы были не настолько чисты, чтобы обмениваться ещё какими-то телесными жидкостями.

— Нам нужно вооружиться. Ты больше никогда никуда не пойдёшь без оружия. Можешь на это рассчитывать.

— Я хочу на это рассчитывать, — вздохнула я, благодарная за то, что теперь шутить стало легче.

— Но вот что я скажу, — усмехнулся он. — Я очень впечатлён. Я имею в виду, что я также зол, травмирован и чувствую себя так, словно у меня только что случился сердечный приступ, но в душе у меня чрезмерное поклонение и благоговение перед тобой.

Я посмотрела на него, чувствуя, как предательские слёзы снова наполнили глаза.

— Ты что, шутишь? Сегодня ты спас мне жизнь не меньше сотни раз. Меня бы здесь не было без тебя. И Вона, — добавила я, потому что это было правдой, и Хендрикс, казалось, не возражал.

— Не недооценивай себя, Риган. То, что ты сделала, было невероятно. Я ненавижу то, что тебе пришлось это сделать, больше, чем мне кажется, возможно что-то ненавидеть. Но сегодня ты надрала мне задницу.

Я молчала, потому что, честно говоря, не знала, что сказать. Я была немного ошеломлена его комплиментом. Для меня это было просто необходимостью, но я понимала, как он смотрит на меня, потому что видела его таким же. Он был супергероем, фигурой действия, про которую я хотела бы снять блокбастер. Он был больше, чем человек, он был больше, чем солдат, он был больше, чем выживший.

Гораздо больше.

И я была так благодарна ему и его семье.

И за эту жизнь, которую мы создали, даже если она иногда угрожала моей.

Мы начали собирать оружие и боеприпасы. В магазине было относительно тихо, не считая редких стонов Зомби, обрывающихся одиночными пистолетными выстрелами или ударами чего-то твёрдого об череп. Но по большей части склад был в нашем полном распоряжении.

Я ходила с Хендриксом, пока наши сумки, карманы и руки не наполнились оружием. Каждый из нас взял по несколько луков с сотнями стрел. Я не думала, что кто-то из нас знает, как стрелять из них, но они казались удобными, и мы могли бы научиться.

Кроме того, они казались немного похожими на те, что были в «Голодных играх», что только заставляло меня чувствовать себя намного более крутой.

Мы присоединились ко всем и улыбнулись, увидев, что они были так же нагружены, как и мы.

Я встретилась глазами с Хейли, и мы бросили добычу и бросились в сокрушительные объятия. Она снова заплакала, и я снова заплакала, и мы все разом превратились в месиво из слёз и соплей.

— Я не знала… — прошептала она мне в волосы. — Вон сказал мне, что с тобой всё в порядке, и я ему поверила. Но видеть тебя… Я просто… это страшно, детка, — она дрожала в моих руках, и я поняла, что тоже дрожу от волнения.

Я всхлипнула и пробормотала:

— Я слышала, как ты кричала. Я понятия не имела, что происходит. Я просто… Я ненавижу это.

— Я тоже, — воскликнула она. — Я тоже, я так это ненавижу.

Мы держали друг друга так долго, как только могли, пока мальчики не начали насмехаться над нами и напоминать, что мы ещё не в безопасности, нам всё ещё нужно было вернуться в магазин сувениров. В конце концов, мы разошлись и попытались взять себя в руки. Я позволила себе проследить за всеми в нашей группе, мысленно оценивая их и убеждаясь, что они в порядке.

Пейдж улыбнулась мне, облегчение и восхищение так ясно читались в её больших голубых глазах, что я чуть не заплакала снова. Она вложила свою руку в мою, и тогда я проиграла битву, так как ещё больше слёз потекло по моему лицу.

— Ещё не всё кончено, — крикнул Вон с порога, где он осматривал парковку. — Мы привлекли внимание.

Мы все осторожно подошли к разбитым стеклянным дверям и заметили ещё полсотни Пожирателей, скачущих к нам приличным темпом.

В моём животе поселилась паника, но на этот раз была и надежда.

На этот раз у нас было оружие.

Все мы, за исключением Тайлер и Пейдж, сразу перешли к действиям. Поверх всего шума раздалось щёлканье обойм, вставляемых на место, щёлканье предохранителей и подтягивание пружин, чтобы мы не потеряли ни одно из сокровищ, ради которых так усердно трудились.

Вон терпеливо ждал, пока не решил, что мы готовы настолько, насколько это возможно. А потом он снова перешёл в режим суперкомандира.

— Хейли и Риган остаются внутри и рядом с Тайлер и Пейдж. Сначала посадите их в фургон. Остальные кружат вокруг них. Стреляйте на поражение. Никаких промахов. Главное — добраться до фургона. Они не должны все умереть для того, чтобы мы сделали это. Просто сдерживайте их.

И с этими инструкциями мы двинулись к месту. Вон испустил свой фирменный успокаивающий вздох, а затем поднял пальцы в движении раз-два-три, и мы двинулись. Ребята тут же начали стрелять. Они образовали вокруг нас букву V и были настолько устойчивы и уверенны, что я даже не тревожилась.

Когда Паркеры объединились, на этот раз с помощью Миллера, их уже ничто не могло остановить. Я искренне в это верила. Они стреляли точно и метко, и звук падающих, визжащих зомби был слышен по всей парковке.

Мы перелезли через линию разбитых машин и двинулись как можно быстрее. Наконец показался фургон. Оружейные выстрелы пронзали ранний вечер, и я была уверена, что мне придётся чувствовать запах этой смерти, пока я сама не умру.

Это было отвратительно.

В конечном счёте, мы добрались до фургона, и мальчики рассредоточились вокруг него, чтобы обеспечить прикрытие для девочек. Мы с Хейли посадили Пейдж и Тайлер в фургон, даже не стреляя, и последовали за ними, не поднимая головы. Харрисон, Миллер и Кинг были следующими, за ними следовал Нельсон. Боковая дверь захлопнулась, и Вон с Хендриксом одновременно вскочили на свои места. В следующее мгновение Вон завёл двигатель фургона.

Хендрикс опустил своё окно, единственное окно, которое полностью опускалось, кроме окна Вона, и сдвинулся до упора, пока не сел на карниз. Он прицелился из пистолета поверх машины и, чтобы не упасть, зацепился ногами за сиденье. Он стрелял во всё, что попадалось на нашем пути, и расчищал нам дорогу. Фургон выехал со стоянки, на ходу переехав зомби. Мы подпрыгивали на задних сиденьях, когда фургон наезжал на трупы, но держались и благоразумно воздерживались от жалоб.

Когда фургон вернулся на дорогу, Хендрикс забрался на своё место и поднял стекло. Солнце садилось, что не предвещало нам ничего хорошего, но Вон знал дорогу назад, и ему потребовалось вдвое меньше времени, чтобы преодолеть это расстояние, чем это было утром.

Мы проехали по тому же круг, что ехали сюда, но вернулись в сувенирную лавку без происшествий. Мы немедленно разбрелись по сторонам, чтобы проверить каждый сантиметр пространства в нашем заколоченном убежище, а затем снова встретились в зале с выражением потрясённого облегчения на лицах.

Никто ничего не сказал. Говорить было не о чем. Почему-то «просто ещё один день в офисе» не совсем подходило.

Потому что это был не очередной рабочий день. Это было эмоциональное потрясение, выходящее за рамки нашего обычного круга ада. Это был тот день, который я в жизни не хотела бы пережить снова.

— Девочки, сначала приведите себя в порядок, — приказал Вон. — Особенно ты, Риган.

Я просто повиновалась. Мой мозг не функционировал в той мере, чтобы жаловаться или возражать. Я вошла в ванную комнату с Хейли, Тайлер и Пейдж и принялась за работу.

Я старалась не проводить сравнения между сегодняшним девичником и тем, что был вчера, с нашей беззаботной весёлой беседой и педикюром. Поразительно, как изменился день, и в этом сценарии не в лучшую сторону.

Я разделась и выбросила одежду в мусорное ведро, а затем послушно и тщательно вымылась в привычном стиле «губчатой» ванны. Я попросила Тайлер и Хейли, чтобы они помогли мне вымыть волосы с помощью воды из бутылок, которые, к сожалению, были на исходе, а затем мы поменялись ролями. Мне нужно было посмотреть, смогу ли я найти сухой шампунь на следующей остановке. Вероятно, он и не поможет избавиться от зомби-слизи, но сработал бы в промежутках между купаниями, чтобы мы зря не тратили чистую воду.

Мы работали тихо, эффективно и мягко, но все мы были не в себе от пережитого страха и горя. Тайлер была особенно тиха. И дело было не в том, что она потерялась в своих мыслях. Она очень беспокоила меня.

— Ты в порядке? — спросила я её, когда больше не могла этого выносить.

Пейдж уже закончила и вернулась к братьям. Она, как всегда, была абсолютно жизнерадостной и вернулась к своему милому «я» ещё до того, как мы добрались до сувенирной лавки. Бедное дитя, я даже не хотела думать о том, каково было её душевное равновесие, когда она вот так приходила в себя.

Тайлер покачала головой и расплакалась. Она сползла на пол ванной в одних трусах и лифчике и подтянула колени к груди. Она закрыла лицо руками, и всё её тело сотрясалось от рыданий.

Поскольку мы с Хейли уже прошли через это, мы просто опустились рядом с ней с двух сторон и обняли её. Каждая из нас положила голову ей на плечо, и мы просто дали ей выплакаться. Хейли бормотала успокаивающие обещания, но это были слёзы, которые каждый из нас понимал, поэтому мы просто позволили им литься.

Бесполезно было говорить ей, что всё будет хорошо, потому что это было бы не так.

Как и было бессмысленно давать ей обещания о безопасности и её жизни, потому что у нас тоже не было доказательств.

— Ты жалеешь, что уехала с нами?

Наконец я задала вопрос, который горел у меня на языке с самого первого дня, как она присоединилась к нам.

Она покачала головой и, наконец, подняла глаза.

— Нет, — прошептала она сквозь сопли и слёзы сдавленным голосом. — Я не знаю. Куда бы я ни пошла, я застреваю в аду. Я просто не думала… Я не знала, что буду так бояться…

— Это нормально, — поспешила успокоить её Хейли.

— Нет, — покачала головой Тайлер. — Я не знала, что буду так бояться за вас. Я думала, что мне нужно беспокоиться только о себе и Миллере. Но сегодня… сегодня я чуть не умерла от беспокойства за тебя и этих глупых мальчишек.

Почему-то мне это показалось очень забавным. Я разразилась неудержимым смехом. Мне пришлось опустить голову, и я не могла смотреть ни на одну из них. В конце концов, они тоже начали смеяться, и я знала, что это просто выброс адреналина и стресса, но, честно говоря, это была самая смешная фраза, которую я когда-либо слышала.

— Поверь мне, — выдохнула я сквозь смех. — Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду!

— Подлые ублюдки, — проворчала Тайлер, и мы снова начали смеяться.

— Я тоже думаю, что это нормально, — вздохнула Хейли. — По крайней мере, когда дело касается их. Я не знаю, как они это делают. Это похоже на то, что в один момент они командуют тобой, и ты буквально не можешь их выносить, а затем ты обнаруживаешь, что истерически плачешь только потому, что с ними что-то могло случиться.

— Честно говоря, это противоречит логике, — согласилась Тайлер.

Так мы просидели ещё несколько минут, тесно прижавшись друг к другу. Наконец Тайлер сказала:

— Я буду в порядке. Можете идти к своим мужчинам. Я знаю, что они до смерти хотят вас обнять.

Мы повиновались, так же страстно желая добраться до них. Я ещё раз ободряюще сжала её руку, а затем натянула чистую одежду, точнее одежду без крови. Я заплела свои длинные волосы в косу и перекинула её через плечо, почувствовав себя настоящей Ларой Крофт в своих чёрных брюках-карго и серой футболке с длинными рукавами. Хейли была одета в похожий наряд со штанами цвета хаки, немного обтягивающие её мускулистую задницу, которая раньше, когда чирлидинг был Хейли единственным принудительным кардио, была совсем крошечной. Мы оставили Тайлер одну заканчивать одеваться и выскользнули обратно в холл.

Хендрикс встретил меня с чистым лицом. Не успела я сделать и двух шагов, как он прижал меня к стене и впился в мои губы обжигающим, душераздирающим поцелуем.

Он был прав. Так же сильно, как я хотела бороться с ним. Я была его.

И сегодня он ясно дал это понять.

— Иди ужинать, — прорычал он мне в губы. — Я собираюсь привести себя в порядок, а потом хочу, чтобы ты провела в моих объятиях следующие восемь часов, — он немного отстранился и опустошил меня кривоватой ухмылкой. — И не спорь.

— Я и не собиралась, — ответила я, задыхаясь.

Он улыбнулся настоящей, искренней, полной зубов улыбкой и поцеловал меня в лоб. Пока он ждал своей очереди умыться, я, повинуясь его указаниям, присоединилась к Хейли, Пейдж и младшим мальчикам за ужином, состоявшим из изысканных шоколадных конфет, консервированных артишоковых сердечек и кукурузы.

Очевидно, это был не идеальный ужин, но выбирать было не из чего.

Я не возражала против консервированных овощей, но Пейдж с трудом давилась ими. Для неё это было хуже тунца. Я протянула ей шоколад и сказала, как горжусь тем, что она всё съела.

Эта маленькая девочка была солдатом.

Я постаралась не придавать значения тому, что Миллер тоже передал ей свой шоколад. В последнее время он проявлял особый интерес к её защите. Ей было всего восемь, и он смотрел на Паркеров как на образец для подражания, а они относились к этой маленькой девочке, как к королевской особе, поэтому он копировал их действия.

Я обменялась взглядом с Хейли, и когда она пожала плечами, я поняла, что перестраховываюсь.

Очевидно, братья были не единственными, кто был ослеплён властными инстинктами, когда дело касалось её.

К нам присоединились Хендрикс и Нельсон, а Миллер, Кинг и Харрисон поменялись с ними местами. Они сели за стол и принялись за ужин с таким энтузиазмом, с каким только могли.

Но это было не так.

— Где Тайлер и Вон? — спросила я, откусывая кусочек холодного артишока.

— Эм… — начал было Нельсон, но тут же бросил взгляд на Хендрикса. — Просто болтают.

— Это хорошая беседа или плохая? — Хейли прищурила глаза.

Да, Тайлер была избалованной и порой смущающе наивной, но теперь она была нашей сестрой. Мы удочерили её, и по большей части она нам нравилась, иногда мы даже любили её.

— Они разрабатывают план, как сделать её более… эффективной, — осторожно добавил Хендрикс.

— Значит, Вон кричит на неё.

Я привстала, приготовившись идти спасать её от Вона и его высокомерного, бесполезного поведения. Сегодня она уже достаточно натерпелась.

— Нет, это не так, — поспешно возразил Нельсон. — Она сама подошла к нему. Честно говоря, он пытается ей помочь. Клянусь, — закончил он со смешком.

Мы с Хейли успокоились, но лишь слегка. Лучше бы он помог ей, а то я сама надеру ему задницу. Постепенно все вернулись и либо приступили к ужину, либо закончили его. Когда вошла Тайлер, мы с Хейли вопросительно посмотрели на неё, но она уверенно улыбнулась нам, и мы расслабились.

Ночь спустилась на землю, и нам были розданы дежурные задания. Верные своему слову, мы с Хендриксом в списке не значились.

Когда Нельсон и Харрисон ушли к входной двери и все начали устраиваться на ночь, Хендрикс отвёл меня в угол комнаты. Мы были частично скрыты за столом, но всё ещё делили комнату со всеми остальными.

Он сотворил подушки из наших рюкзаков и притянул меня к себе. Я легла на спину рядом с ним, но этого было недостаточно. Он прижал меня к себе, провёл носом по моей шее, по щеке и нежно поцеловал мочку уха.

— Ты дорога мне, Риган, — прошептал он. — Гораздо больше, чем я могу тебе сказать.

Я не знала, что ответить, но наклонила голову и встретилась с ним взглядом. Он посмотрел на меня сверху вниз, и в свете походного фонаря я увидела свирепую искренность на его лице.

— Ты мне тоже дорог, — заверила я.

Его глаза потемнели ещё больше, хотя вряд ли это было возможно, а эмоции на лице стали глубже.

— Есть вещи, которые я предпочитаю не говорить тебе сегодня вечером, Риган, но я хочу, чтобы ты знала, что они есть.

Горло у меня сжалось, а рот отказывался работать. Я знала, о чём он говорит, я чувствовала невысказанные слова в глубине своего естества.

— И я собираюсь сказать их в ближайшее время.

Я кивнула. Только на это я и была способна.

— А ты не будешь сходить с ума, — приказал он дальше.

Я чуть не улыбнулась, но передумала. Я не хотела поощрять такое властное поведение. Поэтому я покачала головой, соглашаясь с ним, и его губы изогнулись в плутоватой улыбке.

— Спасибо, что предупредил, — поддразнила я его.

— Это будет твоим единственным предупреждением, — прошептал он мне на ухо.

Он прикусил мою мочку и покусывал её, пока я не начала извиваться и дышать тяжелее.

— А теперь поспи, — резко потребовал он.

У меня всё ещё кружилась голова, когда он перевернул меня на бок и крепко прижал к себе. Его руки обвились вокруг моих, как тиски, и мы немного поёрзали, пока нам обоим не стало удобно.

Я была измотана. День выдался тяжёлым. Но я всё ещё лежала без сна, наслаждаясь ощущением его твёрдого тела, прижатого к моему, и обещанием его слов, крутящихся в голове.

Часть меня была в ужасе от Хендрикса и от того, как глубоко он ко мне привязался. А другая часть не могла дождаться, когда же услышит о его чувствах, выраженных словами, которые я запомню навсегда.

Он был намного больше, чем я могла надеяться. И эта жизнь была бесконечно больше, чем я могла себе представить.

Жить было тяжело, и пугающе, и так ужасно. Но были и хорошие моменты. Великие мгновения и прекрасные люди, которые останутся со мной в вечности.

Сегодня я чуть не умерла. И даже не считая этого, сегодня был один из самых трудных боёв в моей жизни. Но, в конце концов, я засну с улыбкой на лице и надеждой в сердце.

И всё это было связано с парнем, заключившим меня в свои объятия, и его щедрой семьёй, которая безоговорочно приняла меня и Хейли. Я не знала такой любви, разве что от родителей. И я никогда не познавала ничего подобного тому, что чувствовал ко мне Хендрикс.

Трудно было бороться изо дня в день. Почти невозможно. Но это была борьба, от которой я никогда не откажусь. Бой, который я никогда не проиграю.

И, несмотря на все трудности и боль, я знала, что каждый день будет заканчиваться именно так.

И это делало каждую битву, каждый травмирующий момент, каждый день… стоящими того.

ЭПИЗОД 8: ГЛАВА 01

698 день после начала заражения

ТАЙЛЕР

Я закрыла глаза и нажала на курок. Бам. Бам. Бам.

Глаза я так и не открыла.

Я слишком боялась смотреть, слишком боялась увидеть повреждения или их отсутствие…

— Разве ты не хочешь посмотреть? — поинтересовался Вон с той же осторожностью в голосе.

— Нет, — быстро ответила я.

— На самом деле всё не так уж плохо, — удивлённо протянул он.

Удивление это хорошо. Удивление означало, что я, возможно, сделала что-то правильно.

Я открыла глаза и уставилась на импровизированную мишень у одной из внутренних стен сувенирного магазина, который мы называли своим домом с прошлой недели. Я даже не попала в неё. Ни разу. Последние три пули смешались с отверстиями других выстрелов, грубо очерчивая приклеенную к стене офисную бумагу с художественным произведением Хейли в виде фигуры зомби с огромными сиськами в натуральную величину. Она назвала её Зомби-Партон. Я сказала ей, чтобы она следила за своим языком, когда говорит о величайшей певице и образце для подражания всех времён, моей прекрасной Долли Партон.

Это была наша первая настоящая ссора. Очевидно, Хейли была абсолютным музыкальным снобом и однозначно не с Юга. Мне было интересно, насколько хорош её вкус, если она не уважает Долли.

Благослови её господь.

Хейли, а не Долли.

— Вон, я ни во что не попала!

— Я знаю, — сухо произнёс он. — Но ты должна была сама убедиться, насколько ты плоха.

Я наступила ему на ногу, и он взвыл от удивления.

— Ты вселил в меня надежду!

— Чёрт возьми, женщина! — он запрыгал на одной ноге, словно идиот. — Как больно!

— Хорошо, по крайней мере, хоть что-то я могу сделать правильно.

Я опустилась в кресло в конференц-зале и положила руки на стол, по-прежнему разглядывая мишень.

— Было бы лучше, если бы ты держала глаза открытыми, — прорычал Вон с крайним разочарованием.

— Ничего не могу поделать! Это громко. И это меня пугает! Что, если я раню кого-то, кого не хочу?

— Скорее, ты попадёшь не туда, куда хочешь, если будешь стрелять с закрытыми глазами!

Он сел рядом со мной и заговорил своим серьёзным голосом, тем, который все остальные, казалось, без проблем внимали.

— Тайлер, ты должна начать относиться к этому серьёзно. На карту поставлены жизни, в том числе и твоя. Прямо сейчас ты в опасности без оружия и определённо опасна, если вооружена. Если ты хотя бы не попытаешься научиться, я не смогу тебе помочь. И без моей помощи ты умрёшь. Или ещё хуже. И поскольку ты пошла на все эти хлопоты, чтобы сбежать из маленькой колонии своего отца, я знаю, что ты не хочешь умирать. Начни думать о том, что бы это значило для тебя, если бы ты умерла или была укушена. Подумай, что это значит для Миллера. Вставай. Направь своё оружие. И на этот раз держи свои чёртовы глаза открытыми.

Я застонала. В какой-то момент во время его речи я повернула голову и посмотрела на него, и тут он понял, что завладел моим вниманием. Он был прав, и это было самое неприятное.

Я не разделяла лёгкой покорности всех остальных по отношению к Вону, но это была не только его вина.

После побега от отца и брата, которые сделали своей ежедневной целью отстаивать своё господство во всех отношениях, сверхконтроль на меня больше не действовал. Я была свободолюбивой — и так было всегда. И хотя зомби несколько ограничивали меня в том, как я хотела жить своей жизнью, я была полна решимости не лишаться своих свобод снова.

Никогда больше. Я была одержима идеей никогда не подчиняться чьим-либо правилам до конца своей жизни.

Мы с Воном, вероятно, никогда не поладим именно по этой причине. И хотя я ценила усилия, которые он прилагал, чтобы я осталась в живых, по крайней мере, ради моего младшего брата, он раздражал меня до чёртиков.

— Научи меня, — взмолилась я.

Это было самое вежливое, что я могла сделать в данных обстоятельствах. А ведь моим манерам уделялось так много внимания при воспитании. В конце концов, я была из Арканзаса.

— Встань, — приказал Вон.

Затем он снова провёл меня через подготовку к выстрелу. Не менее тридцати раз он напомнил мне, чтобы я держала глаза открытыми, и в завершение бросил некое лишенное энтузиазма одобрение.

— Ты сильная, независимая женщина, Тайлер. Ты управляешь пистолетом, а не наоборот.

Я подавила циничный смешок и прицелилась в мишень перед собой. Я прицелилась, как учил меня Вон. Проверила предохранитель. Провела указательным пальцем по гладкому металлу спускового крючка и медленно выдохнула.

И тут же зажмурилась и запаниковала.

— Стой! — крикнул Вон.

И на этот раз я действительно послушала.

— Ты опять взялась за своё! Ты закрываешь глаза! Я не могу больше тратить патроны, Тайлер. Собери своё дерьмо и возьми себя в руки!

А потом я потеряла рассудок.

— Заткнись, Вон! — крикнула я в ответ. — Думаешь, я не могу быть выше этого? Думаешь, не могу повзрослеть, но при этом не гореть желанием учиться убивать? Я рада, что вы приспособились быть хладнокровными убийцами с тех самых пор, как первый зомби явил миру своё уродливое, искажённое лицо. Но я не ты. И я не хочу быть тобой! Я только что оставила позади жизнь, в которой мой папа ежедневно совершал бессмысленные убийства! Если я собираюсь опуститься до вашего уровня и убить кого-то, я хочу, чтобы это что-то значило! Я хочу, чтобы это стоило того, чтобы потерять свою душу!

Вон повернулся ко мне лицом. Он стоял между пистолетом, который я крепко сжимала в дрожащих ладонях, и мишенью на стене. Его глаза горели синим пламенем ярости и разочарования.

— Твоя жизнь, Тайлер! Твоя жизнь что-то значит! Борись за это!

Я мигом сдулась, словно весь воздух разом вышел из моих лёгких. Я бросила пистолет на стол, не заботясь о том, что он был снят с предохранителя, не заботясь о том, что я могла бы, наконец, попасть в цель так же легко, как и прострелить Вону коленную чашечку.

— Вот этого-то ты и не получишь! Это то, что ты отказываешься признать! Меня не волнует моя жизнь, Вон. Меня не волнуют ни живые, ни умирающие. Ничего из этого. Так что перестань использовать мою собственную жизнь в качестве стимула. Это явно не работает.

На глаза навернулись слёзы, и я отчаянно боролась, чтобы сдержать их. Я не проявлю перед ним слабости. Я не хотела показывать ему, как это меня расстроило.

Вон, казалось, был ошеломлён этим признанием. Он не сдвинулся с места и смотрел на меня так, словно я была с другой планеты. Он провёл руками по лицу, а потом по взъерошенным светлым волосам.

— А Миллер? — его голос был хриплым и скрипучим, и я едва могла вынести его уязвимость прямо сейчас.

Командующего, доминирующего Вона ненавидеть было гораздо легче, чем его поверженную жалкую версию.

— Что Миллер будет без тебя делать?

— Я не совсем чёрствая, — проворчала я. — Я понимаю, что он нуждается во мне. Но…

— Он не справится, — прорычал Вон, обрывая фразу «ему будет лучше без меня». — Даже не говори этого. Даже не думай об этом.

Что-то промелькнуло на его лице, и я была почти шокирована глубиной грубой боли, которую уловила в этот короткий миг. Но так же быстро, как она промелькнула, так и исчезла. Вон снова стал умным диктатором, которого я знала и ненавидела. И то почти сочувствие, которое, как мне казалось, я поймала, полностью исчезло.

Я беспомощно пожала плечами.

— Я не могу заставить себя учиться этому.

— Ты самый неприятный человек, которого я когда-либо встречал, ты знаешь это?

А потом он повернулся ко мне спиной и исчез.

Тренировка закончена.

Я выдохнула и обнаружила, что сижу. Я уставилась на дурацкую мишень и пистолет на столе. Я протянула руку и щёлкнула предохранителем, прежде чем взяться за ручку большим и указательным пальцами.

Пистолет был тяжёлым и холодным в моих пальцах. И да, он имел физический вес, но истинная тяжесть для меня исходила от возможностей, которыми обладало оружие.

Эта штука могла причинить кому-то боль, и не просто ранить, а убить.

Это был чертовски сложный выбор.

Очевидно, оружие было необходимостью в нашей кочевой жизни. Пожирателям нельзя было позволить жить больше, чем любому злому существу. Но как насчёт других жизней, которые эти пули могут изменить, разрушить… закончить?

Я закрыла глаза от ужасных воспоминаний двух последних лет и заставила себя дышать ровно. Встретившись с простодушным взглядом зомб-мишени, я вновь подумала о том, что эти люди, с которыми я сейчас была, упорно борющиеся за выживание так же долго, как и я, всё ещё не осознали истинных опасностей этого мира.

Зомби были катализатором грядущих перемен, глазурью на варварском, безумном торте, который был готов к подаче.

— Ты в порядке? — спросила Риган с порога.

Её длинные тёмные волосы были распущены и скрывали лицо настолько, что я едва могла различить тревожные морщинки у её глаз.

— Замечательно, — я устало улыбнулась ей и встала из-за стола.

— Он опять ведёт себя как осёл?

Она вошла в комнату и прислонилась плечом к открытой двери.

— Нет, это не он.

Она бросила на меня недоверчивый взгляд, и я почувствовала необходимость защищать его дальше.

— Честно говоря, нет. Вон просто пытается помочь.

— Значит, это ты? — весело рассмеялась она. — Оружие может быть… неудобным для использования вначале. Но становится легче. Чем больше ты тренируешься с ним, чем больше заставляешь себя использовать его, тем более привычным оно становится. Тебе просто нужно привыкнуть к мысли, что теперь ты плохой охотник на зомби, и ни у одного из них нет ни единого шанса против твоих безумных навыков.

Она пыталась поднять настроение, и это работало. Я рассмеялась и покачала головой.

— Ты права. Мне нужно сделать татуировку на лбу или что-то в этом роде. Тайлер Аллен — охотник на зомби, крутая задница, таланты, недоступные простым смертным.

— Вот именно! Возможно, у тебя даже появится песня.

— У тебя есть своя песня? — сухо спросила я.

— Эм, нет.

— Это нормально, если она у тебя есть, Риган. Я не собираюсь тебя осуждать.

Она фыркнула и покраснела. Войдя в комнату и прислонившись к стене, она прошептала:

— Иногда, и только иногда, когда мы осматриваем новое здание, у меня в голове крутится песня из «Миссия невыполнима», — она закрыла лицо руками и захихикала. — Ничего не могу поделать! Думаю, это помогает мне снять напряжение.

Я рассмеялась вместе с ней, едва не согнувшись пополам от её признания.

— Так вот почему ты горбишься?

Она взвизгнула и посмотрела на меня.

— Я не горблюсь!

Я превратила пальцы в мнимый пистолет, а затем начала красться по комнате, напевая песню в ритме «ду-ду-ду-ду-ду». Риган разразилась истерическим смехом и швырнула в меня ручкой.

— Я не должна была тебе этого говорить! — выдохнула она.

Но всё, что я могла сделать, это смеяться. Я откинулась на спинку стула, на котором сидела раньше, и обхватила руками живот, пытаясь сдержать хохот.

— Что тут смешного? — спросил Кинг, он и его брат Харрисон просунули головы в комнату.

— Личные песни, — объяснила я, махнув рукой. Я всё ещё смеялась, поэтому голос у меня был хриплый и с придыханием. — А у тебя она есть?

— Что значит, есть ли она у меня? — спросил Кинг. Мальчики вошли в комнату и подозрительно уставились на нас.

— Например, когда ты убиваешь Пожирателей, — объяснила Риган. — У тебя есть песня, которая звучит в голове?

— А у тебя какая? — спросил Харрисон.

— Ну, у меня её нет, но Риган поёт в голове песню из «Миссия невыполнима»!

Мне пришлось поторопиться, потому что в тот же момент Риган закричала:

— Не смей!

— Миссия невыполнима, да? — Харрисон рассмеялся. — Немного тщеславно, не так ли?

Она только закатила глаза, пока я давилась очередным приступом смеха.

— Так она у вас есть? — я подняла брови, глядя на мальчиков.

— Лично у меня её нет, — усмехнулся Харрисон, бросив на Кинга лукавый взгляд. — Но думаю, что у младшего братца есть. И, надеюсь, это не имеет никакого отношения к зомби.

Он похлопал Кинга по плечу и повернулся, решив выйти из комнаты. Через плечо он бросил:

— Лучшая-чика-лучшая-вау^2.

Мои глаза вылезли из орбит, и я сжала губы, чтобы не рассмеяться. Кинг покраснел, как свёкла, прямо у меня на глазах и резко втянул в себя воздух, а затем развернулся и бросился догонять своего брата. Мы с Риган давили смех ровно до того момента, как Кинг успел запрыгнуть на спину Харрисона в коридоре и отправить его лицом в стену.

Риган пинком захлопнула дверь конференц-зала прямо перед тем, как разразился горячий бой. Как только дверь закрылась, мы снова расхохотались, пока не явились Вон и Хендрикс, чтобы разогнать их, что только вызвало у нас новые приступы хихиканья.

— О, боже, — выдохнула я. — Это было весело!

— Кто-то в тебя влюбился, — пропела Риган, перестав хихикать.

— О, не начинай, — простонала я. — Это всё, что мне нужно.

— Только не разбивай ему сердце. Мне придётся убить тебя, если ты причинишь вред этому мальчику.

Она была совершенно серьёзна.

— Я бы никогда намеренно не причинила ему вреда! — я взвизгнула от намека, что буду мутить с пятнадцатилетним мальчишкой. — Кроме того, он и трёх слов мне не сказал.

Риган пригвоздила меня серьёзным взглядом, а потом красноречиво закончила:

— Ммм-хммм…

— Риган!

— Ладно-ладно, — вздохнула она. — Готова к ужину? Или тебе нужна помощь?

Она указала на мишень и стену покрытую пулями.

— Иди, — я пожала плечами. — Я собираюсь попробовать ещё раз, а ты должна пойти поесть.

— Я не возражаю.

Она сделала шаг ближе и выглядела поистине искренней. Но я должна была сама справиться с этим. Это был не совсем вопрос страха. Впрочем, нет, так оно и было. Но это был совсем иной вид страха, чем любой из этих ребят мог бы понять.

— Нет, иди. Приготовь себе ужин, — видя, что она полна решимости помочь мне в любом случае, я попробовала немного честности. — Если быть честной, Риган, мне нужно разобраться с этим в одиночку. Со мной всё будет в порядке, а ты иди.

Выражение её лица смягчилось, но в то же время взгляд загорелся любопытством. Но она послушалась. Она слегка улыбнулась мне и направилась обратно к двери.

— Я скажу Миллеру, где ты.

— А ты можешь проследить, чтобы он съел свой ужин? — крикнула я через плечо. — Не позволяй ему отдавать всю свою еду, иначе он начнёт терять сознание!

— Я займусь этим, — пообещала она и закрыла за собой дверь.

Я посмотрела на пистолет, который положила обратно на стол, и зарычала.

— Полагаю, остались только ты и я, да?

Мне потребовалось несколько минут, чтобы насладиться чистым блаженным одиночеством конференц-зала. Одиночество — это не то, что я когда-либо вновь буду считать само собой разумеющимся.

В Колонии у меня была не только почти полная свобода действий, и я могла делать всё, что хотела, до тех пор, пока не уходила за территорию, не выражала своего мнения или не проявляла какой-либо индивидуальности. У меня был свой собственный дом.

Конечно, он был рядом с домом моих родителей, но он был моим. Я приходила домой в пустоту, ложилась спать одна в настоящую постель, и каждый раз, когда мне нужно было воспользоваться дамской комнатой, я делала это совершенно одна. Даже если дамская комната была вырытой ямой на моём заднем дворе.

Теперь всё было совершенно иначе. И хотя, казалось бы, это ничем не могло быть лучше, но это было лучше.

Я знала, что это так, потому что, хотя у меня не было дома, куда я могла вернуться, или кровати, чтобы спать, моё безумное путешествие было борьбой за независимость. Я больше не ложилась спать одна. Я ложилась спать, окружённая со всех сторон грубыми людьми, которые часто плохо пахли. Но это была кровать, которая олицетворяла свободу. Это была кровать, которой я не боялась и где я не ожидала, что чересчур волосатый мужчина, вдвое старше меня, появится в ней только потому, что он может сделать то, что, по мнению моего отца, ему нужно. Я больше никогда не ходила в туалет одна. На самом деле, у меня теперь были приятели по походам в туалет, и мы прикрывали друг другу спины, а моя личная жизнь была разрушена. Но всё же я бы предпочла писать вместе с аудиторией, которая могла присмотреть за мной.

Я взяла пистолет и позволила руке постепенно привыкнуть к его весу, гладкому металлу и посадке.

Это был не первый пистолет, который я держала в руках.

И это был не первый раз, когда меня учили стрелять.

Но эти воспоминания, эти мысли, чувства, сожаления были похоронены глубоко в моём неумолимом сердце, и я не собиралась позволять им вырваться сегодня только потому, что это было немного похоже на дежа вю. И я не собиралась поддаваться тьме, которая постоянно нависала надо мной подобно грозовой туче.

Подняв голову, чтобы рассмотреть цель, я сделала шаг вперёд, пока не оказалась в нужной позиции. Мои ноги были широко расставлены, руки выпрямлены и крепки.

Я щёлкнула предохранителем и использовала крошечный прицел, чтобы выровнять свой выстрел. Я глубоко вдохнула, и вместе с дыханием нахлынул поток давящих воспоминаний, которые умоляли меня освободить их.

Я медленно выдохнула, позволяя им наполнить комнату вокруг меня — куда угодно, только прочь из моей головы.

Я колебалась ещё одно бесконечное мгновение, а затем нажала на спусковой крючок.

Мои глаза оставались открытыми, но вряд ли что-то видели, в то время как мои руки дёрнулись от небольшой отдачи, к которой я вовсе не была готова. Штукатурка и гипсокартон вырвались из того места, где пуля ударила в стену, и внизу зашуршала бумага.

Я опустила пистолет и долго, ничего не видя, смотрела на мишень, пока не взяла себя в руки. Когда я, наконец, снова смогла видеть, то застонала от облегчения, я действительно попала в цель!

Это была хорошая новость.

Плохая новость заключалась в том, что это была не самая важная часть зомби. Хотя я вроде как подрезала одну из огромных сисек, так что теперь она выглядела так, словно у неё был обвисший, плохо расположенный сосок.

Но я попала в цель.

Чувствуя, что на ближайшие несколько минут этого достаточно, я снова поставила пистолет на предохранитель и положила его на стол. Я отступила на несколько шагов и стала ждать.

Я смотрела на пистолет целых десять минут, прежде чем позволила себе поверить, что всё ещё ненавижу его так же сильно, если не больше, чем до того, как нажала на курок.

Мой отец был массовым убийцей. Мой старший брат пошёл по его стопам, ни разу не усомнившись в его моральных принципах и не задумавшись о том, каким злом это может обернуться для него.

Я была жертвой их слепого эгоизма и жадности, и я не хотела стать такой же, как они, просто на случай, если пристрастие убивать невинных во имя большего блага окажется генетическим дефектом, запускаемым триггером в виде настоящего спускового крючка.

Я вновь взяла пистолет и повторила процедуру. Во второй и третий раз мне было легче держать глаза открытыми, но я не была хорошим стрелком.

Я представила, как Хейли и Риган впервые держат в руках оружие. Может быть, они были похожи на моего папу и брата и сразу знали, что с этим делать, только они не стали душераздирающими тиранами после своего первого убийства.

Я родилась и выросла для местных театров и парадов. Когда я стала королевой бала в выпускном классе средней школы, мама гордилась мной больше чем когда-либо.

Я знала, что это не оправдание. Я знала, что другие девочки были такими же защищёнными и наивными, как и я. Может быть, даже больше, по крайней мере, я видела, как мой отец убил лошадь или две в последние годы. И может быть, если бы не отношения с Логаном…

Я снова нажала на курок, прежде чем успела закончить эту мысль. На этот раз я ранила бедную Зомби-Долли прямо в промежность.

Я была ужасным стрелком.

Я решила больше не тратить патроны и покончить с этим. Я знала, что Вон был, по крайней мере, прав. Несмотря на то, что мы, казалось бы, удачно пополнили наш арсенал за последнюю неделю, мне не терпелось вернуться в дорогу.

И любой идиот знал, что в нашем мире не бывает слишком много пуль.

Я убедилась, что пистолет на предохранителе, и оставила его на столе в конференц-зале. Я вытерла руки о джинсы, чувствуя иррациональное желание пойти и тщательно их вымыть. Чего бы я только не отдала в тот момент за пенящееся мыло и обжигающе горячую воду! Антибактериальное мыло и бутилированная вода просто никак не помогали. Особенно когда я не могла позволить себе тратить ни то, ни другое.

Я нашла всех остальных в мастерской, склонившихся над печёными бобами и консервированными персиками.

За время нашего пребывания здесь мы не только нашли оружие и боеприпасы, но и совершили налёт на два продуктовых магазина, три бензоколонки и «Волмарт». Ни одно из этих мест не обошлось без большого риска, но каким-то образом нам удалось отбить их и сохранить всем жизнь.

Не благодаря мне.

Мы медленно накапливали припасы и оружие. Неудивительно, что мы решили так долго оставаться на одном месте, когда здесь было так много всего, что можно было взять. Вон часто обсуждал со всеми, стоит ли пробыть здесь ещё или пора отправиться в дорогу.

Казалось, все были удивлены, что наш временный дом так долго оставался нетронутым.

Насколько я поняла, все ребята до сих пор избегали больших городов, подобных этому. Я не совсем понимала почему. Они были невероятно малонаселёнными или люди ушли под землю, потому что я не видела ни одной живой души за пределами нашей группы с тех пор, как компания байкеров спасла нас, когда фургон сломался. И из-за того, что город был таким огромным, Пожиратели не склонны были собираться вместе. За исключением тех мест, где в какой-то момент произошло массовое кровопролитие, обычно они держались особняком.

Но опять же, все они были относительно молодыми превращёнными зомби.

Я не видела красноглазых передержанных старичков с нашей первой остановки у оружейного склада.

Они, вероятно, уходили в месте, где действительно могли найти еду, но это было немного странно.

Я скользнула на стул, который уже занимал Миллер, и обняла его. И совсем не обрадовалась, увидев, что перед ним нет никакой еды, в то время как все остальные продолжали копаться в своих тарелках.

— Где твоя еда? — спросила я тихим голосом, стараясь не смущать его.

На самом деле он был не из тех, кого легко смутить. До апокалипсиса и даже большую часть времени после до того момента, пока мой отец не начал его избивать, а брат унижать, он общительным, раскрепощенным и очень заводным. Но с тех пор, как мы присоединились к Паркерам и компании, он стал очень чувствительным. Я надеялась, что это как-то связано с желанием проявить себя или брать пример со старших парней, но не могла сказать точно, потому что он больше не говорил со мной об этом.

— Я уже всё съел.

Он небрежно пожал плечами, но его предательские глаза метнулись к Пейдж.

— Лжец, — фыркнула я.

Я поймала взгляд Риган и уставилась на неё, взмахом руки указав на пустое место на столе перед Миллером, но она только сжала губы и ответила большими щенячьими глазами.

— Я не был настолько голоден, — снова попытался соврать Миллер.

Причем, соврать мне!

Как будто это вообще возможно.

— Перестань врать, Миллер Дейл, — прорычала я. — Ты должен поесть!

Он покраснел от моего упрёка и вскочил со стула, на котором мы сидели.

— Прекрати, Тайлер. Ты мне не мама! Отвали!

Он зашагал прочь, даже не оглянувшись на меня. Толкнул дверь, позволив ей захлопнуться за собой. Я прикусила язык, желая немедленно сделать ему выговор и одновременно извиниться перед комнатой за его поведение.

И тогда я почувствовала себя самой большой идиоткой. Именно этого я и пыталась избежать. Я выпятила нижнюю губу и глубоко выдохнула через неё, отбрасывая тёмные волосы с лица. Наконец, я обратилась к комнате со словами:

— Думаю, я не совсем хорошо справляюсь с этим.

Это вызвало несколько тихих смешков, но внимание большинства было сосредоточено на еде.

— Тайлер, ты злишься на меня? — спросила Пейдж своим милым кукольным голоском.

— О нет, душистый горошек, я ни на кого не сержусь! Я просто хочу убедиться, что Миллер ест свою еду, чтобы он мог продолжать расти большим и сильным.

— Значит, ты не злишься, что я взяла у него еду? — прошептала она, прикрыв рот рукой, чтобы мальчики не услышали.

— Ты её взяла? Или это он тебе её дал? — осторожно спросила я.

Ей было всего восемь, но, чёрт возьми, эта девочка была умна для своего возраста. Особенно учитывая, что до сих пор она воспитывалась, охотясь на зомби — или наоборот — а не в школьном классе.

Глаза Пейдж расширились, а затем выражение её лица стало понимающим.

— Он дал её мне.

— Ну, вот и всё, дорогая. Ты не виновата, это всё Миллер. И на самом деле я не злюсь на него, так что тебе не о чем беспокоиться, дорогая.

Я улыбнулась ей, а затем принялась за свою порцию сегодняшнего ужина в каменной чаше, сделанной из гладкого синего хрусталя внутри и грубого серого камня снаружи.

Таково было преимущество использования сувенирного магазина в качестве убежища. Большинство предметов были безделушками или слишком тяжёлыми и громоздкими для перемещения и бесполезными для нашего дела. Но некоторые из них стали отличными тарелками. Как эта, например. Она была довольно красивой, но вряд ли сошла бы за практичную. Скорее это был предмет декора на журнальном или торцевом столике.

И она была тяжёлой!

Я вгрызлась в свой ужин и наслаждалась вкусом каждого кусочка. Я никогда не вернусь в Колонию, никогда. На самом деле им придётся тащить моё мёртвое, безжизненное, холодное, наполненное личинками тело обратно, если им хоть раз в голову пришло, что я пойду добровольно. Но там была хорошая еда. Возможность три раза в день плотно питаться и вдоволь набивать желудок.

Это было частью фермерской инициативы, которую начал мой отец. Не то чтобы эти люди нуждались в большем стимуле, чтобы продолжать выращивать овощи или разводить скот, мы были сообществом фермеров до того, как всё пошло к чёрту. Но поначалу заниматься этим было трудно.

Теперь, два года спустя, казалось, что в запасах хранилось бесконечное количество семян и столько животных, что можно было не только их откармливать, но и использовать для еды.

Все это заставляло меня нервничать, заставляло меня дрожать. Мой отец откармливал столько людей, сколько мог, для того, чтобы можно было легко подчинить их. Он успокаивал их. Делал их жизнь комфортной. Опасность захваченного зомби мира всё ещё существовала, но только в тех случаях, когда — и если — ему это было нужно.

Интересно, поймут ли эти люди, что отдали свою свободу за тёплую постель и приличную еду?

Я почти надеялась, что они этого не сделают. Ради их же блага.

Эти люди, те, с кем я была сейчас… Риган, Хейли, Паркеры — вот что должно было произойти после падения цивилизации. Они стали тем, кем каждый должен был стремиться стать. Но вместо этого выжившие позволяли страху управлять их жизнями, а отчаянному желанию жить — контролировать их поведение.

Не каждый человек, которого убивал мой отец, был хорошим. Я видела множество людей, которые заслуживали, по крайней мере, того, чтобы быть запертыми только потому, что они забыли, каково это — быть порядочным человеком. Мужчины, которые относились к женщинам как к собственности, или детям, как будто они были одноразовыми. Мужчины, которые жаждали богатства и власти почти так же сильно, как мужчины в моей семье.

Но чего они не получили, чего никто из них не получил, так это того, что быть человеком больше не было правом — это была привилегия. Наши права и свободы были отняты, сначала инфекцией, затем существами, готовыми на всё, чтобы изменить нас, и, наконец, людьми, подобными моему папе, которые хотели сожрать любое место власти, готовое к захвату.

Я не могла позволить себе слишком привязаться к Риган или Хейли, и особенно к Пейдж или её братьям. У меня был план. Но я останусь с ними столько, сколько потребуется, чтобы уехать как можно дальше. Я не могла выжить в одиночку, но я могла учиться у них. Миллер мог бы поучиться у них. А потом, когда придёт время, мы исчезнем в ночи и отправимся в наше собственное приключение.

— Ты сильно задумалась? — прокомментировала Хейли с другого конца стола.

Нельсон обнимал её за плечи и тоже внимательно смотрел на меня.

— Ты всё ещё расстроена, потому что узнала, что Долли Партон, на самом деле, не была величайшей когда-либо жившей певицей?

Я улыбнулась, прежде чем смогла остановить себя, и встала из-за стола.

— Просто думаю о Миллере, — призналась я. — Наверное, мне стоит пойти и найти его.

Я отошла от стола, радуясь, что сегодня не моя очередь мыть посуду, и направилась к выходу. Однако я не могла не бросить через плечо фразу в защиту Долли, зная, что последнее слово останется за мной.

— И ты права насчёт Долли. Она была гораздо больше, чем просто певицей. Она была образцом для подражания, иконой, дивой высочайшего калибра, и самое главное, Хейли Гейбл, она была живой легендой. И теперь, да помилует Господь её душу, величайшее воспоминание, которое Америка когда-либо могла лелеять.

Я распахнула дверь и проскользнула в неё, подавляя смешок, в то время как Хейли бросила:

— Ты же знаешь, что твоя одержимость ею противоестественна! Я собираюсь проверить тебя на следы укусов!

ЭПИЗОД 8: ГЛАВА 02

— Ты собираешься ненавидеть меня вечно? — спросила я Миллера, опустившись рядом с ним на небольшой участок у стены.

Он пробрался в переднюю часть сувенирного магазина, где было темно и полно мусора. Обычно мы старались держаться группой в задней части, где не было окон, и единственной дверью был забаррикадированный пожарный выход, который открывался только изнутри. Вход в магазин обычно охраняли двое, хотя сейчас там было пусто.

— Да, — надулся он.

Я посмотрела на своего младшего брата и восхитилась его профилем. Он был уже не столько ребёнком, сколько юношей. Его лицо всё ещё оставалось мальчишеским, но челюсть была сильной, а глаза мудрыми. Его тело было худым и мускулистым в результате нашего тяжёлого образа жизни, потому что даже если мы были избалованы в Колонии, это всё равно была тяжёлая работа. Его ладони были больше моего лица. Он будет высоким. Может быть, даже выше Кейна.

И он ожесточился из-за той жизни, которую мы прожили. У меня были шрамы, запрятанные столь глубоко, как костный мозг. Но я не хотела этого для Миллера. Я не хотела, чтобы его погубил ужас нашего прошлого или неуверенность в нашем будущем.

— Мне очень жаль, Милл. Правда, жаль. Я просто беспокоюсь о тебе.

Он резко повернул голову, чтобы ответить что-то язвительное, но я быстро продолжила:

— Ты растёшь. Серьёзно, ты скоро станешь гигантом. Я просто хочу, чтобы ты ел. Все здесь усердно трудятся, усерднее, чем когда-либо прежде, чтобы обеспечить всех достаточным количеством пищи. Если ты не ешь… это всё равно, что сказать, что наша тяжёлая работа, тяжёлая работа Вона и Хендрикса недостаточно хороша.

Это, вероятно, было немного коварно. Но отчаянные времена и всё такое.

Он задумался, а затем медленно кивнул. Когда его тёмные глаза снова встретились с моими, они были полны беспокойства…

— Просто… Я не хочу чувствовать себя обузой. Я не хочу, чтобы им пришлось много работать из-за нас, Тай. Я хочу помогать сам.

И тут всё стало ясно. Я понимала его страх, неуверенность в том, что Вон просто решит высадить нас где-нибудь в глуши и уехать в закат, в то время как нам с Миллером останется жить ещё целых четыре минуты. Но проведя с ними последние две недели, я уже сомневалась, что они способны на такую жестокость.

При всех своих недостатках Вон, казалось, больше всего заботился о том, чтобы мы все были в безопасности, даже Миллер и я.

— Ты помогаешь, — заверила я его. — Тебе не о чем беспокоиться, братишка. Я тебе обещаю.

— А как же ты?

Вот, дерьмо.

— Вон не бросит меня. Мы ссоримся, но в глубине души я ему нравлюсь.

— Тайлер, ты никому не нравишься, — заметил Миллер.

Я знала, что он был прав, но его слова всё же жалили. Я была чёрствой ведьмой и знала это лучше, чем кто-либо. Моя цель в жизни, по крайней мере, в последние два года, состояла в том, чтобы держать людей на расстоянии, и я преуспевала в этом в полной мере. И всё же мне было больно слышать, как мой брат так легкомысленно обронил эту фразу. Я чувствовала себя иррационально нуждающейся в защите.

— Я им здесь нравлюсь.

При виде его недоверчивого взгляда я по-настоящему обиделась.

— Я им нравлюсь, Миллер! Прекрати!

— Как скажешь, — простонал он.

Я фыркнула и толкнула его в плечо. Маленькое отродье.

— Так и есть, Миллер Дейл. И даже если бы они этого не признали, это не значит, что они действительно ненавидят меня или что-то в этом роде. Мы в безопасности, пока остаёмся с Паркерами, ясно?

— Я знаю это, Тайлер.

Он казался более взволнованным, чем когда-либо, и я задалась вопросом, помогаю ли я или причиняю боль.

— Я серьёзно, мы действительно в безопасности.

— Ты можешь просто попытаться поладить с ними?

Его голос звучал так искренне, а глаза были большими и умоляющими. Как я могла ему отказать?

Я глубоко раздражённо вздохнула. Он собирался добавить мне седых волос. Но было приятно видеть, что он снова о чём-то заботится. Было приятно наблюдать, как он снова смотрит на людей, особенно когда эти люди были достойны внимания моего младшего брата.

И я не могла позаботиться о нём сама.

В этом я была уверена.

— Конечно, Милл, я постараюсь.

Я искренне улыбнулась, давая ему понять, что говорю серьёзно.

Он всё ещё выглядел неуверенным, пока Вон не оттолкнулся от тёмного дверного проёма и не шагнул в лунный свет, который проникал в комнату через щели в досках. Я и не подозревала, что он слушает. Я покраснела, как пожарная машина, учитывая характер нашего разговора, и отчаянно попыталась просочиться сквозь пол, но это не сработало.

— Миллер, — Вон подошёл к нам и присел на корточки, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мы с Тайлер иногда ссоримся, но мы оба заботимся друг о друге. Вы с ней можете оставаться с нами столько, сколько захотите. Если вы когда-нибудь и уйдёте, то только потому, что вы этого сами захотите, а не потому, что мы этого хотим. Тебе не о чем беспокоиться, хорошо?

Миллер беспокойно поёрзал, но выдержал взгляд Вона, этому учил его мой отец: никогда не отводи взгляда, никогда не сдавайся первым, как бы тебе ни было страшно.

— Хорошо, — наконец ответил он.

Я могла сказать, что он всё ещё не совсем верил ему, но он дал Вону тот ответ, который хотел.

— Пейдж ищет тебя, — непринуждённо сказал Вон.

Он наклонил голову в сторону задней части здания, и Миллер немедленно встал.

— И ещё кое-что осталось после ужина, если ты всё ещё голоден. Все остальные сыты, так что ты можешь просто выбросить остатки, если не собираешься есть.

Миллер не смог скрыть огонька в глазах при упоминании о еде. Он посмотрел на меня в поисках дополнительной поддержки, а когда нашёл её, тут же удалился. Он был очень хорошим парнем.

Трудно сказать, каким бы он был, если бы не случился этот конец света. Он ни в коем случае не был избалован, когда это ещё было возможным в жизни, но ему было хорошо. Мы все были такими. Он определённо проявлял признаки всего этого отвратительного подросткового максимализма и не всегда ладил с отцом, но потом зомби стали реальной угрозой, и его жизнь полностью перевернулась с ног на голову. Он внезапно стал выходом для гнева отца и растущего разочарования. Он был разочарованием для обоих моих родителей, потому что у него не было ни амбиций захватить мир, ни естественной склонности мучить и убивать всё живое. Он стал жёстким, мудрым и неумолимым. Мне была ненавистна мысль о том, что его душа была испорчена, в то время как его жизнь превратилась в руины.

Но трудно было жить иначе.

Пока мы не встретили этих людей. До тех пор, пока у него не появились мужчины, на которых он может смотреть снизу вверх, женщины, которые заботятся о том, что для него лучше, и относятся к нему с уважением и любовью, и маленькая девочка, которая каким-то образом смягчает его жёсткие черты и заставляет его снова улыбнуться. Пейдж была милой девчушкой, но её воздействие на моего брата было не чем иным, как чудом. И хотя я считала, что большая часть его щедрости и чрезмерной опеки проистекает из его желания подражать Вону, Хендриксу и Нельсону, я знала, что эти двое детей развили прочную дружбу.

Миллер исчез, в его шагах снова появилась прыть, а мы с Воном остались одни. С минуту он посидел, откинувшись на корточки, его глаза были напряжёнными и проницательными даже в темноте. Что-то было у него на уме.

Прежде чем он успел начать выдавать мне то, с чем пришёл, я сказала:

— Ему нужно больше есть. Я беспокоилась о нём.

Вон на мгновение задумался, потом повернулся и сел на пол, так что теперь мы сидели рядом.

— Он ещё не научился всё уравновешивать. Он хочет помочь и внести свой вклад, но он не понимает, что для этого он должен сначала позаботиться о себе.

— Ну, я уверена, что если бы вы захотели научить его, он бы с удовольствием учился у вас. Он уже давно не мог никем восхищаться, а ты, похоже, тот парень, которого он выбрал для поклонения в качестве своего героя.

Я откинула голову к стене и попыталась разглядеть потолок наверху, но было слишком темно. Мне не очень понравились эти слова, ведь что бы я ни сказала Миллеру, Вон определённо не был моим любимым человеком.

— Я работаю над этим. Он хороший парень, — просто ответил он.

Мы посидели в дружеском молчании несколько минут, прежде чем Вон сказал:

— Мы повели себя немного как папа с мамой, не так ли?

— Что вы имеешь в виду? — спросила я, а моё сердце бешено забилось.

Мне совсем не нравилась эта аналогия, куда бы она ни вела.

— Ну, знаешь, «Не волнуйся, Миллер, если мама и папа ссорятся, это не значит, что мы тебя не любим», — Вон понизил голос и обнял меня, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

Смех вырвался раньше, чем я успела его остановить.

— Мы бы отлично справились с внеклассными занятиями.

— Думаю, что это и есть наша проблема, — медленно произнёс Вон, как будто я должна была знать, о чём он говорит. Когда я не ответила, он попытался объяснить: — Я хочу сказать, почему нам так неудобно друг с другом. Мы боимся стать такими.

— Стать кем, Вон?

У меня было такое чувство, будто я догадываюсь, к чему он клонит, и мне это не нравилось.

— Парой.

— О, господи! Мы беседуем, и ты резко решил сменить тему? Твои разговорные навыки нуждаются в серьёзной работе, приятель.

— Господи, Тайлер. Я пытаюсь! — голос Вона звучал так же раздражённо, как и мой.

— Извини, но я так боюсь влюбиться в тебя, что, кажется, не помню, как себя вести.

Ладно, может быть, это было немного грубо, но этот парень был слишком самонадеян, если он ожидал, что я брошусь на него только потому, что он оказался единственным свободным парнем в округе.

— Хорошо, ты упускаешь главное. Я знаю, что ты не интересуешься мной. И ты знаешь, что не интересуешь меня. Я хочу сказать, что, по-моему, мы оба чувствуем это давление, чтобы стать парой, и это мешает потенциальной дружбе.

Я провела рукой по спутанным волосам и посмотрела Вону прямо в глаза. В этой части магазина было темно и тихо. Улицы снаружи были пугающе тихими, особенно когда я всё ещё ожидала услышать звуки городского трафика или прохожих. Но ничего этого не было, только мёртвая тишина пустого, кишащего зомби города.

— Вон, мне жаль, что ты испытываешь давление, но поверь мне, когда я говорю, что нет никакой опасности, что я когда-нибудь влюблюсь в тебя. Я не совсем понимаю, откуда это давление, но это не я. И если ты когда-нибудь чувствовал, что это исходит от меня… тогда я не знаю, что тебе сказать. Это не я играю с тобой в какую-то игру. Я сама по себе. Мы не всегда ладим, но не потому, что между нами существует скрытое сексуальное напряжение. Это не так. Я не могу этого объяснить. Хотя, если ты думал, что это потому, что я была влюблена в тебя всё это время, или ожидала стать твоей невестой или что-то ещё, что могло бы объяснить…

— Я никогда так не думал, — вмешался в мою тираду Вон, видимо больше не в силах выдержать ещё одну секунду. — Послушай, это никогда не была ты. Я никогда не чувствовал ничего с твоей стороны. Я просто подумал, что, может быть, ты чувствуешь то же, что и я. Когда Риган и Хейли присоединились к нашей группе, сложилось впечатление, что мои братья заявили на них права в считанные секунды. Я даже не успел взглянуть на Риган, как Хендрикс положил глаз на неё. А твой брат был ещё хуже. Эм, Кейн, а не Миллер. Я просто… Я знаю, что теперь всё по-другому. Знаю, что пары возникают раньше, потому что позже может и не быть. И что мы боремся за то, чтобы снова стать цивилизацией, что любовь — это огромный маркер того, что делает нас людьми. Но я верю, что есть нечто большее, чем просто взаимная выгода от того, что два одиноких человека оказались в одном месте в одно и то же время, — Вон вздохнул. — Я не хотел тебя обидеть, Тайлер. Я пытался заверить тебя, что ты в безопасности от меня.

Он улыбнулся мне, и я возненавидела, что начала немного расслабляться.

— Ты хочешь сказать, что не приударял за Риган с самого начала?

Его улыбка дрогнула ровно настолько, чтобы я поняла, что попала в цель, даже если она была ниже пояса.

— Это другое.

— Что это значит?

— Риган, — он пожал плечами. — Она совсем другая.

— Что с этой девушкой не так, а?

Я сама влюбились в Риган так же сильно, в платоническом смысле, и была не против пережить революцию нежити в качестве её друга. А если серьёзно, то, что было с этими ребятами? Любой, кто видел Хендрикса с Риган, мог понять, насколько этот парень без ума от неё. А Кейн был ещё хуже. Хотя я знала, что он пытался сделать то же самое с несколькими девушками до Риган, но ни одна из них не побывала в её ситуации, он был чертовски одержим идеей сделать эту девушку своим трофеем. И Вон тоже. По правде говоря, я ожидала от Вона большего. Он был непринуждённым, а не собственническим типом. Этот разговор со мной, я искренне верила, что он разделил бы его с любой девушкой, которая была в моём положении. Просто потому, что он был не из тех парней, которые заводят девчонок, и не из тех, кто прыгает во что-то с головой, не зная точно, во что он ныряет.

— Она… я не знаю, Тайлер. Она совсем другая. И не только потому, что она умеет защищаться и умеет драться. Она просто та девушка, у которой есть всё. Она великолепна, независима, но сначала делает то, что лучше для всех остальных. Она…

— Ладно, я поняла, — простонала я.

На самом деле я не ожидала полного перечисления всех её качеств, но было приятно знать, что мне явно не хватает всего этого. Он каким-то образом умудрился задеть мою гордость сразу после того, как я сказала ему, что не хочу его.

— Должно быть, это отстой быть рядом с этой идеальной девушкой каждый день, зная, что она выбрала твоего брата.

На самом деле я была искренна, но понимала, как сопливо это прозвучало.

Вон поморщился, но был достаточно хорош, чтобы ответить:

— На самом деле, всё не так плохо. Мы легко подружились, и хотя я знаю, что из этого могло бы что-то выйти, если бы мы были в нормальных обстоятельствах, я понял, насколько осознанно мой брат хотел быть с ней. Какое-то время я думал, что мы с Хендриксом переждём, посмотрим, на что она решится со временем. Вообще она не очень-то торопилась выбирать, но потом наши обстоятельства изменились, и Хендрикс оказался первым. Сначала мне было немного горько, но думаю, что это сработало к лучшему. Хендрикс действительно счастлив, а он не тот человек, который когда-либо… был счастлив. И Риган, кажется, тоже счастлива, хотя я думаю, что Хендрикс немного пугает её. Я пытаюсь сказать, что нам с Риган не суждено было быть вместе. И теперь меня это вполне устраивает.

— Не суждено быть вместе? Думаешь, это навсегда? Что, если у них с Хендриксом ничего не получится?

Я всё равно не была уверена, что верю ему. Я заметила, как он наблюдает за ней и смотрит на неё. Парень был полностью сражён.

— Я не смогу этого сделать. Не говоря уже о том, что странно встречаться с бывшей своего брата. Между братьями существует кодекс и, в конце концов, моя семья — это самое важное в моей жизни.

— Хм, — произнесла я, потому что, честно говоря, не могла этого понять.

Если моя семья и была когда-то самой важной вещью в моей жизни, то это было очень давно. Кроме Миллера.

— Так каковы же были обстоятельства? Те, что ускорили процесс сближения?

Вон невесело рассмеялся:

— Твой брат. Или, точнее, весь опыт Колонии. Ну, ты же там была. Риган вырвалась и бросилась прямо в объятия моего брата.

— Чёрт возьми, для тебя это полный отстой.

Он ткнул меня локтем в рёбра.

— Ты, наверное, самый понимающий и чувствительный человек из всех, кого я знаю, — протянул он.

— Извини, — хихикнула я. — Я никогда не отличалась сочувствием.

— Шокирует.

— Но я серьёзно. Прошу прощения. Кейн всегда был мудаком класса А, но то, что он хотел провернуть с Риган, выходило за рамки его обычного репертуара сумасшедшего. Ладно, это не совсем так. Но что касается женщин. Она стала исключением из его обычно низких стандартов. Я прекрасно понимаю, почему она бросилась прямо в объятия порядочного человека.

— А ты? — спросил Вон, переводя тему, вероятно, отбрасывая болезненные воспоминания. — Почему ты не готова к знакомствам во время зомби-апокалипсиса?

— Кроме того, что я уважаю себя?

— Ауч.

— Эй, послушай, я хотя бы не выкладываю список, кем ты не являешься, — заметила я, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка.

Но потерпела неудачу.

Вон опустил подбородок на грудь и встряхнул лохматыми волосами.

— Хорошо, я понимаю твою точку зрения. Но я, честно говоря, не говорил, что ты не такая. Я просто рассказывал тебе, что привлекло меня в Риган изначально. Это не имело никакого отношения к тебе лично.

Моё эго немного воспрянуло, и я сказала:

— Я могу сказать то же самое. С тобой всё в порядке… или… — это прозвучало просто плохо, поэтому я прочистила горло и попыталась снова. — Я пытаюсь сказать, что это не имеет к тебе никакого отношения. Я влюблена в другого.

— Ты влюблена? — его голос прозвучал так потрясённо и недоверчиво, что я чуть не рассмеялась.

— Да.

— Ничего себе.

Вона поднял голову и встретился со мной взглядом. Я предположила, что он пытается понять, говорю ли я правду или нет, потому что его тёмно-синие глаза глубоко заглянули в мои, как будто искали что-то.

— Я просто не ожидал этого. Ты кажешься такой…

— Что? Ты думаешь, я не способна любить? — прошипела я.

— Эй, притормози, я хотел сказать «закрытой». Вокруг тебя огромная стена, и я лично установил, что невозможно пройти через твою защиту. Всё, что я имел в виду, это то, что хотел бы встретиться с человеком, который может это сделать.

Сквозь его короткую бородку я увидела вкрадчивую улыбку и снова почувствовала, что смягчаюсь.

Ладно, он был очарователен. Я могла это признать.

Он почувствовал, когда я договорилась со своей внутренней сукой, и надавил:

— Так ты оставила его в Колонии? Или он был откуда-то ещё?

А потом грянула ледяная реальность, и я выпалила правду, как делала всякий раз, когда кто-то спрашивал меня, где Логан.

— Он мёртв.

Вон резко втянул в себя воздух, а затем, заикаясь, произнёс несколько неопределённых звуков, прежде чем снова замолчал.

— Извини, я не должна была вываливать это на тебя, — поспешила я извиниться.

Мне было ужасно неприятно говорить об этом, если уж на то пошло, я никогда не говорила об этом. Вернувшись домой, мой папа был более чем счастлив позволить этой правде остаться похороненной в прошлом, где он в прямом смысле похоронил её. Но Вон был вторым человеком, которому я рассказала об этом, и мои слова и чувства всё ещё были слишком сильными и неловкими.

— Нет, всё в порядке, — заверил он меня. — Я просто не ожидал этого. Я бы никогда не стал дразнить тебя, если бы знал.

— Я знаю, — прошептала я. — Просто я всё ещё привыкаю делиться этим с людьми. Дома мне не разрешали об этом говорить. Но я знаю, что это неловко. Просто, я также знаю, что мы все потеряли людей, которых любили. Так что, в любом случае, я не знаю, что я пытаюсь сказать.

Теперь уже я начала запинаться.

— Так это был Пожиратель? — осторожно спросил он.

— Нет.

— Извини, если ты не хочешь говорить об этом, я не должен…

— Это был мой отец, — признание сорвалось с моих губ точно так же, как и с Риган.

Я не привыкла говорить не только о Логане, но и о своём отце. Вернувшись в Колонию, я ни разу не произнесла ни слова против отца. Если бы я это сделала, последствия были бы болезненными и душераздирающими. Мой отец узнавал всё, абсолютно всё. И тогда он знал, как превратить твою жизнь в ад, чтобы отомстить тебе. Мы с Миллером не раз становились жертвами его реформ.

Вон ничего не сказал и не попытался снова прервать. Он просто ждал, пока я приду к согласию с тем, что и как много я собираюсь ему рассказать.

— Мы с Логаном были влюблены друг в друга с детства. Мы выросли вместе, влюбились друг в друга ещё до того, как узнали, что такое любовь. Он был моим первым поцелуем, моим первым парнем, моим первым, ну, одним словом, всем. Мы всегда планировали пожениться и вместе сбежать в большой город или ещё куда-нибудь. На самом деле не имело значения, где мы бы оказались, мы просто хотели быть вместе и убраться подальше от Кастер Спрингс. Так назывался наш маленький городок до того, как он стал Колонией, — я прочистила горло и сосредоточилась на важных деталях. — Как бы то ни было, вместо того чтобы сразу поступить в колледж, мы целый год работали дома, а потом собирались пожениться и вместе поступить в колледж. Он работал на моего папу, а у меня была хорошая работа в администрации школы. Это было немного, но мы были так молоды, что видели только надежду и возможности.

Я умолкла. Мне надо было справиться со своими эмоциями, и Вон заполнил пробелы.

— А потом началась инфекция.

— Да, — я позволила слову сорваться с губ и подтянула колени к груди, чтобы обнять их. — К нам она пришла не сразу. Я помню, как смотрела новости и видела, как рушатся целые города. А мы были всего лишь маленьким городком в Арканзасе, на который никто не обращал внимания.

— Отец сразу же начал заниматься организацией. И люди послушали, Логан прислушался. Мы остались там, потому что у нас не было другого выбора, но также и потому, что мы не думали, что он нам потребуется. К тому времени, как первые Пожиратели забрели в Кастер Спрингс, мы были более чем готовы. Затем контакт с внешним миром прекратился, перестали поступать еда, газ, одежда… связь оборвалась повсюду. Ну, ты знаешь, что произошло. И вот мы оказались в ловушке в этом городе. Люди стали слушать папу, как будто он имел ответ на всё. А он начал верить, что так и было.

— Ситуация продолжала ухудшаться, поскольку люди давали моему папе всё больше и больше контроля над каждым из своих решений. Он сформировал свою полицию, установил патрули, построил баррикады и заборы. И вот однажды ночью один из патрульных мальчишек заснул и пропустил мимо себя Пожирателя. Он забрёл в город и укусил человека по имени Мак Хенсли. Вот тогда-то всё и изменилось. Мой папа решил, что мальчик, который заснул, должен быть наказан. И город согласился с ним, все были изрядно раздосадованы случившимся. До заражения Мак был дьяконом в баптистской церкви. Он был тем парнем, на которого все смотрели и уважали, а потом он за несколько часов превратился из учителя воскресной школы в человека, который хочет есть людей. Это было очень тяжело для всех нас. И всё же я знала, что нам повезло. Нам повезло, что у нас была только одна жертва, когда вся остальная Америка горела. Как бы то ни было, большинство людей дало моему отцу право наказать ребёнка — его звали Айзек Кроу. Ему было всего восемнадцать. Всего на год младше меня. Логан играл с ним в футбол, — я сделала паузу, обдумывая, как это всё ещё потрясало меня, всё ещё разрушало.

В конце концов, я вернулась к рассказу:

— Мой отец решил, что истинная справедливость означает жизнь за жизнь. Айзека придётся застрелить, чтобы искупить вину за Мака. И так как остальная часть города была достаточно глупа и охвачена парализующим страхом, на это было дано добро. Но тогда никто не мог этого сделать. Никто не мог найти в себе силы убить этого ребёнка. Он был хорошим парнем. Работал на одной из ферм, ходил в церковь, был членом студенческого совета. Он не был убийцей. Всё, что он сделал, по факту, это совершил глупую ошибку в перевёрнутом мире. Теперь это уже не имело значения. Народ жаждал крови за своё безумное правосудие. Поскольку никто не мог этого сделать, мой отец взял всё в свои руки. Во-первых, он стыдил нас за то, что мы так слабы, что не признаем славы в справедливости. Потом он вывел нас всех на середину Главной улицы и велел смотреть, как он приставляет пистолет к голове Айзека. Я думала, что умру вместе с ним. Я была так потрясена и шокирована тем, что это был мой отец, что даже не знала, что делать! Логан заставил меня молчать об этом. Взял с меня обещание ничего не говорить. Он терзался так же, как и я, но видел то, чего я ещё не видела, что город готов на всё ради моего отца. Они почти обожествляли его в своём поклонении. Логан знал, что мы ничего не решим, что нас просто поставят на место Айзека. Тем не менее, иногда мне интересно…

Это калечащее горе снова обвилось вокруг моей груди. Я всё ещё не могла поверить, что это была моя история, что это случилось со мной.

Я покачала головой и вернулась к рассказу. Это была другая проблема, другая вина, припасенная на другой день.

— В последнюю минуту отец опустил руку и уронил пистолет. Помню, я чувствовала себя такой счастливой, такой спокойной. Это был мой папа. Мой папа не убивал людей, не наказывал людей, лишая их жизни. Мой папа никогда бы не сделал ничего подобного. Но потом он обернулся, и я поняла, что что-то изменилось. Потому что в лице этого незнакомца был не мой отец. Он подошёл к Айзеку сзади и толкнул его на колени. Несмотря на то, что его руки были связаны за спиной, и он был весь в слезах, ему позволили стоять во время казни. Теперь, стоя на коленях, он истерически рыдал и умолял о пощаде, но город только смотрел на него. Просто смотрел на него и слушал папу.

— В конечном итоге, он заткнул Айзеку рот, чтобы его было слышно сквозь истерические рыдания. Он сказал, что просто всадить пулю в голову Айзеку, это недостаточное наказание. Если мы действительно забираем жизнь за жизнь, то Айзек должен быть вынужден столкнуться с той же судьбой, что и Мак. Он сказал, что Айзека нужно превратить в зомби перед тем, как он умрёт.

Вон поперхнулся. Сквозь затуманенное зрение я видела, как его руки сжимаются и разжимаются в кулаки, и впервые поняла, что плачу. Я продолжала, так как моя история только начиналась:

— И люди послушали. Снова. Они тут же сорвались и нашли Пожирателя. Логан, наконец, заговорил, наконец, что-то сказал. Но к тому времени городу словно бы промыли мозги или что-то в этом роде. А мой папа даже слушать не хотел! Он просто рассказал толпе, что Логан хотел пойти против справедливости, поскольку не считал поступок Айзека неправильным. Он приказал полиции запереть Логана в школе вместе с Айзеком, пока всё не будет готово, и я клянусь тебе, это были самые тёмные моменты моей жизни. Я умоляла папу пощадить Логана, обещала, что он на самом деле ничего такого не имел в виду. Просто мы к этому не привыкли, а Логану Айзек нравился. Они были друзьями и всё такое. Наконец, он сказал, что просто оставит Логана там на ночь, что он не собирается заставлять его пройти через то, чем станет Айзек, потому что преступление Логана было не так уж плохо. Я хотела возразить, что Логан не сделал ничего плохого! Что он вообще не совершал никакого преступления! Но я была так рада, что с ним всё будет в порядке, что не могла заставить себя нажать на папины кнопки. Я даже не могла заставить себя бороться за Айзека. Я просто хотела, чтобы с Логаном всё было в порядке.

— Всё это произошло в спортзале. Это заняло некоторое время, но они связали Айзека и оставили его посреди спортзала. А потом они привели захваченного Пожирателя, и мы все смотрели, как они его отпускают. Обезумевший от голода Пожиратель пошёл прямо на бедного Айзека. А Айзек был лёгкой жертвой. Там стояла шеренга вооружённых людей, чтобы никого не укусили, и как только Пожиратель отхватил огромный кусок от руки Айзека, они убили Пожирателя. А потом мы были вынуждены наблюдать, как инфекция медленно прогрессирует в Айзеке, и он превращается в нечто совершенно иное. В конце концов, у нас на глазах он начал дрожать всем телом, с пеной у рта и глядя на каждого из нас с таким ужасным голодом, что я думала, что лишусь сознания от горя. И это было только начало ужасных событий, которые должны были произойти.

— Мой папа так и не убил Айзека. Но он сделал для него клетку и держал его в школе. Он сказал, что это урок, который мы все должны запомнить. И он сказал, что это нам поможет. Он заявил, что мы можем изучить наших врагов, узнать о них, и тогда мы будем знать, как лучше бороться с ними. Как только Логана отпустили, мы начали планировать свой побег. После той ночи всё сразу изменилось, так что мы не могли просто уйти. В городе утроили патрули, и люди изменились. Они не были теми парнями, с которыми я росла в школе или ходила в церковь, или которые владели бизнесом в общине. Они стали жестокими людьми, которые не колеблясь убивали, независимо от того, был ты зомби или мятежным гражданином. Мой отец ввёл комендантский час, а затем закон за законом, пока каждый аспект нашей жизни не был продиктован. Он вошёл в дома людей и начал тусовать семьи, чтобы это соответствовало их месту в обществе. И его наказания за любое преступление, каким бы незначительным или значительным оно ни было, становились всё более жестокими, — я остановилась и встретилась с испуганным взглядом Вона. — Вот как эти Пожиратели оказались в клетках. Колония не отлавливала зомби. Когда-то это были люди, которых я знала и о которых заботилась.

— Логан…

— Нет, — быстро ответила я. — Нет, Логан мёртв. Бесповоротно мёртв. Но половина этих Пожирателей были такими же людьми, как и мы, которые хотели уйти. Мы были не единственными, кто понял, что мой отец сошёл с ума. Но если люди действительно сбегали, я об этом не слышала. Их возвращали снова и снова только для того, чтобы превратить в зомби, посадить в тюрьму, выставить на обозрение остальному городу. Мы с Логаном работали над нашим планом в течение нескольких месяцев, всё это время играя хороших граждан и устраивая отменное шоу. Нам пришлось жить отдельно, потому что мой отец больше не доверял Логану, как когда-то. Постепенно наши отношения стали источником паранойи моего отца. Он так и не простил Логана за то, что тот противостоял ему, за то, что усомнился в нём. Но мы с Логаном находили способы быть вместе и общаться. А когда мы не могли этого сделать, то использовали Миллера, чтобы передавать записки туда и обратно. Мы всегда планировали взять с собой Миллера.

Я посмотрела на дверь, за которой исчез Миллер.

— Миллер всегда был другим, всегда бунтовал против моего отца. Он был молод, но не настолько, чтобы не видеть правды о моём отце. У них уже начались серьёзные проблемы, которые привели к тому, что благополучие Миллера оказалось под угрозой. Мы знали, что должны взять его с собой. Наконец, мы нашли дыру в патруле. Логану не разрешали идти в патруль или быть частью полиции после того, как он разошелся во мнениях с моим отцом. Поэтому потребовалась серьёзная работа, но как-никак мы разобрались. Не считая той ночи, когда мы планировали сбежать, а группа Пожирателей напала на патруль. Они были немедленно усыплены без единого пострадавшего, но была послана медицинская бригада, чтобы проверить их на всякий случай. Мы случайно столкнулись с ними на обратном пути, и они сразу поняли, что мы делаем. Мы побежали, а те вызвали патруль. Через несколько минут нас догнали. Ни у кого из нас не было оружия, потому что мы не были ополченцами, а с Миллером у нас просто не было… Я просто…

Рыдание вырвалось из глубины моих лёгких, и Вон притянул меня к своей груди. Он обхватил меня двумя сильными руками и просто держал. В крепкой хватке Вона я нашла в себе силы продолжить.

— Я схватила Логана и поцеловала его в последний раз. Охранники кричали на меня, кричали, чтобы я отошла от него, но я не могла. Я знала, что буду в безопасности. Я знала, что Миллер будет в безопасности. Как и знала, что Логана ждет другая участь. Мой отец долго искал предлог, чтобы покончить с ним. Я умоляла его бежать, хотя бы попытаться убежать, иначе отец превратит его в Пожирателя. Сначала он спорил со мной, а потом нас разделили. Он смотрел мне в глаза и просто повторял «нет» снова и снова, пока не появился мой папа. Я думаю, что до этого момента он каким-то образом верил, что мой папа его простил, что там был какой-то остаток человека, на которого он работал, или отец его школьной подруги.

— Мой отец появился с улыбкой на лице и огоньком в его ублюдочных глазах. Я наблюдала, как Логан принимает решение. Я видела, как понимание изменило выражение его лица, и он понял, что его ждёт. Я знала, что он любит меня, что он сделает для меня всё. Я знала, что он будет бороться за меня до последнего вздоха. Но он не мог стать Пожирателем, не мог. Это было бы хуже, чем всё остальное, что они могли бы сделать со мной. И он знал это. И он знал, что мой отец никогда бы так не поступил со своими собственными детьми, что мы с Миллером были в относительной безопасности, по крайней мере, от этого. Именно тогда он начал сражаться. Он всегда был хорошим бойцом. Всю свою жизнь он, так или иначе, работал на ферме. А когда он служил в полиции, то был одним из лучших. Он побежал и скрылся в лесу, но мой папа не колебался. Он поднял руку и нажал на курок. Я даже не вскрикнула. Я даже не издала ни звука. Я только видела, как тело Логана упало посреди леса, и помню, как почувствовала облегчение. Облегчение, потому что Логан не будет зомби, облегчение, потому что он сбежал из этого ужасного мира, даже когда я не могла… потому что я знала, что он был в лучшем месте. Любое место было лучше, чем это. И Логан теперь в безопасности. Ему не нужно сражаться, чтобы выжить или поесть. Он свободен, — убежденно прошептала я последние слова.

Вон крепче прижал меня к себе, и я прильнула к его теплу и твёрдости и просто выдохнула. Рыдания сотрясали моё тело, а из глаз текли слёзы. Я уже давно так не плакала, с тех пор, как у меня была своя комната, где я могла запереться. Эмоциональная разрядка казалась катарсисом, чувствовалась необходимой. Я оставалась в объятиях Вона столько, сколько он мне позволял. В какой-то момент я услышала, как дверь открылась, а затем снова закрылась, я предположила, что Вон отпустил того, кто стоял у меня за спиной, вероятно, ночного сторожа.

Я знала, что уже поздно, далеко за полночь. Мы долго разговаривали, а потом я плакала неизвестно сколько. Когда я, наконец, отстранилась, рубашка Вона была мокрой от моих слёз, и я почувствовала тошноту не только от рассказа, но и от количества энергии, которую я вложила в эти слёзы. И всё же я почувствовала себя лучше. Я чувствовала себя лучше, чем когда-либо за долгое время.

Хотя часть меня задавалась вопросом, станет ли «лучше» когда-нибудь «хорошо». Потому что «лучше» всё ещё колебалось между «ужасно несчастна» и «отчаянно несчастна».

— Могу я спросить, как давно это было? — спросил Вон через некоторое время.

Его голос был грубым от сочувственного горя, и я позволила своему сердцу смягчиться ещё немного.

— Около полутора лет назад, — хрипло ответила я. — Мы с Миллером не нашли другого шанса сбежать, пока не появились вы.

— Но Миллер раньше появился у нашей парадной двери, вернее, у вашей. Он каким-то образом сбежал.

— Да, он месяцами наблюдал за патрулями, выясняя их распорядок. Он очень хитёр и ловок в темноте. Он сидел на деревьях и часами молчал, когда патруль проходил мимо. Правда, это было довольно умно. Но он искал оружие, поэтому и вернулся в дом. Мы знали, что без оружия долго не протянем. А в городе держат оружие под постоянным наблюдением, так что мы не могли взять его оттуда. Это было рискованно, но, так или иначе, я позволила ему осмотреть ферму и выяснить, не осталось ли там чего-нибудь. Какое-то время он хотел сбежать, но я колебалась. После Логана… Я просто не могла… И если поначалу всё было не так уж плохо между моим отцом и Миллером, то постепенно отношения становились всё хуже, намного, намного хуже. Именно по этой причине я колебалась и в итоге согласилась, чтобы он ушёл. Но вместо оружия он нашёл вас, — я рассмеялась при воспоминании. —

Я уже была готова бежать, когда Миллер вернулся в город с двумя незнакомыми людьми, до зубов вооружёнными, но достаточно глупыми, чтобы оказаться пойманными почти сразу. Теперь у меня было больше жизней, о которых нужно было беспокоиться, а Миллер заработал проблемы. И только когда у меня появилась возможность поговорить с Миллером и придумать новый план, я снова смогла поверить и снова начала надеяться. Хотя сначала у меня были сомнения насчёт вас. Я просто не могла понять, как две группы людей, которые были пойманы сразу же, собирались спасти нас.

Вон усмехнулся.

— Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как мы все попали в плен. Обычно мы не настолько беспечны.

— Я знаю, — кивнула я и отстранилась, чтобы мы с Воном больше не касались друг друга. — Я вижу это каждый божий день.

— Тайлер, мне так жаль, что я когда-либо осуждал тебя, — выдохнул Вон, снова абсолютно серьёзный. — Я понятия не имел.

— Всё в порядке, — прошептала я. — Может быть, когда-нибудь ты расскажешь мне свою историю, и я перестану осуждать тебя.

Он удивлённо рассмеялся, но потом спросил:

— Откуда ты знаешь, что у меня есть история?

— Я почти так же сломлена, как и они, Вон. Я могу распознать настоящую боль за милю.

— Может быть, это и правда, но… — он осёкся и мгновенно насторожился.

Если бы он был собакой, то в этот момент его уши встали бы по стойке «смирно». Его голубые глаза вспыхнули, и я затаила дыхание, когда он пришёл к внутреннему решению.

— Оставайся здесь, — приказал он и вскочил на ноги.

Он проверил свои пистолеты, которые появились из ниоткуда? Может, из карманов? Оружие всегда было при нём? И бесшумно двинулся к входной двери. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и посмотрел в щель между досками. Он постоял так несколько мгновений, наблюдая за тем, что происходит на улице, а потом обернулся. Он постоял на месте ещё, вдыхая и выдыхая так же ровно, как всегда. Однако его глаза были невидящими, и это меня забеспокоило. Он уставился в пол, но даже в темноте я видела, как у него в голове крутятся колёсики. Наконец, после того, как казалось прошла вечность, он резко поднял глаза и встретился со мной взглядом.

Что-то произошло между нами, но чёрт меня побери, если бы я знала, что именно. А потом он снова двинулся, как-то быстро и в то же время тихо. Он жестом пригласил меня следовать за ним, и я последовала, хотя и не с такой непринуждённой грацией.

По ту сторону двери все спали. Фонари и свечи погасли.

— Что случилось, Вон? — прошептала я, пытаясь разглядеть его фигуру в густой темноте.

— Пожиратели, — прошептал он в ответ. — Пожиратели по всей улице перед зданием. Лишь вопрос времени, когда они нас обнаружат.

ЭПИЗОД 8: ГЛАВА 03

Всё произошло одновременно. Фонарь погас, а затем последовал шквал движения, который казался постоянным и бесконечным. Единственным звуком в почти тёмном пространстве было щёлканье пистолетов и шорох одежды, пока все одевались и вооружались.

Я стояла, прижавшись к стене, все суетились вокруг меня. Впервые на моей памяти мне захотелось стать частью такого хаоса, я почувствовала… жажду крови. Я такого не ожидала. Я хотела стать частью решения. Я хотела быть в состоянии защитить этих людей, защитить эту жизнь, которую мы совместно создали и лелеяли.

Я также испытывала странную привязанность к этому конкретному магазину сувениров, и мне была ненавистна мысль о том, что нам придётся покинуть его. Хотя я всегда знала, что это произойдёт, и что мы должны это сделать, может быть, даже больше, чем кто-либо другой. Впервые за много лет я чувствовала себя как дома. А мы пробыли здесь всего неделю.

Я была уверена, что в основном это было из-за людей, с которыми я делила пространство. Мне просто оставалось надеяться, что мы сможем воссоздать это чувство дома и принадлежности, куда бы мы ни пошли.

Как бы маловероятно это ни было, на это можно было надеяться.

— Харрисон, Кинг, Миллер и Тайлер, вы все остаётесь с Пейдж, — скомандовал Вон, когда все начали кружить вокруг него.

— Я думал, мы больше не расстанемся, — с вызовом бросил Харрисон.

— Мы просто выйдем наружу, — терпеливо объяснил Вон. — Там нет места ни для Пейдж, ни для Тайлер. Вы останетесь на месте, так что мы будем знать, где вы находитесь. Мы будем держаться прямо перед этим магазином, так что вы будете точно знать, где мы находимся. Мне нужно, чтобы ты сделал это, Харрисон. Ты не против?

— А если я скажу «нет»? — настаивал Харрисон.

Я затаила дыхание.

— Не скажешь, — спокойно ответил Вон. — Ты, как и я, хочешь, чтобы твоя сестра была в безопасности.

Харрисон громко выдохнул от разочарования, но, в конце концов, согласился гораздо более смиренным тоном:

— Хорошо.

А потом я снова вздохнула. Я поняла, что ждала взрыва гнева или утверждения доминирования от Вона, но ни того, ни другого не последовало. Я всё ещё ждала, когда некоторые черты моего отца проявятся в каждом авторитетном человеке. Я всё ещё ждала появления монстра в каждом живом существе, Пожирателе или человеке.

Но я должна доверять Вону. Он не был тем человеком, которым был мой отец. Он был намного лучше. Он не был ни диктатором, ни тираном-садистом. Он был просто человеком, пытающимся сохранить жизнь тем, кто был ему отчаянно дорог. В том, что делал Вон или как он вёл себя, не было ничего злого, просто спокойное достоинство, которое требовало уважения, не потому, что он просил об этом, а потому, что он был действительно хорошим.

Он положил ладонь на ручку двери и кивнул головой в сторону задней комнаты, где мы хранили большую часть нашей еды. Харрисон протянул руку, и Кинг пошёл туда. Миллер и Пейдж шли впереди меня, а Харрисон замыкал шествие.

— Запри за собой дверь, Харрисон, — пророкотал Вон свой последний приказ.

Харрисон принёс с собой походный фонарь, и прямо перед тем, как он закрыл за собой дверь, я услышала, как Вон тихим голосом отсчитал:

— Один, два… три.

А потом наша дверь закрылась, и я предположила, что они направились на зачистку улиц, в буквальном смысле.

Нам придётся уехать утром, несмотря ни на что. В округе будет слишком много тел, чтобы оставаться здесь. Мы всё равно планировали сделать это в ближайшее время, но поблизости было ещё несколько магазинов, которые мы решили проверить.

На данный момент мы собрали хорошие запасы, но пока у нас было место в большом фургоне, мы надеялись заиметь как можно больше провианта. Тем не менее, у нас было достаточно оружия и боеприпасов, чтобы продержаться некоторое время. Одежда и обувь, казалось, находились в рабочем состоянии у всех, и еды хватало, по крайней мере, на четыре дня. Достаточно, чтобы, как минимум, нам отправиться в путь и прибыть в следующее место с магазинами, кишащими зомби.

Было странно вот так сидеть взаперти, в то время как остальная часть группы ушла сражаться. Странно и ужасно. Мы понятия не имели, что происходит снаружи и не попал ли кто-нибудь в беду.

Харрисон беспокойно расхаживал перед дверью, а Кинг, даже когда он сидел, положив ноги на стол, продолжал проверять свой пистолет и нервно ёрзал. Миллер и Пейдж тоже сидели за столом, бледные и испуганные. И я не знала, что делать.

Я пыталась смириться с тем фактом, что действительно доверяю этим людям. Я доверила им свою жизнь, жизнь Миллера и всех остальных, о ком я, бесспорно, заботилась. И я знала, что они сделают всё необходимое, чтобы сохранить нам жизнь и безопасность.

Это было странно для меня.

У меня была общая неприязнь ко всем людям, и я никогда им не доверяла. Зачем мне это, если их так легко поколебать? А потом так легко убить? Доверять людям означало заботиться о них. И каждый раз, когда я заботилась о ком-то, их отнимали у меня — либо смертью, либо их собственными больными интересами.

Но я не могла удержаться от того, чтобы не полюбить эту компашку. Я молилась изо дня в день, чтобы они превзошли ужасающее неравенство и нашли какое-нибудь безопасное и постоянное место, где можно было бы дожить до глубокой старости — чтобы они дожили до глубокой старости.

Моя собственная жизнь не имела такого большого значения. Я уже испытала всё самое важное, повзрослела, испытала абсолютное счастье и пережила изменяющую жизнь эпическую любовь. Мне почти ничего не оставалось, особенно в этом мире. И теперь, когда Миллер был с людьми, которые будут заботиться о нём и воспитывать его правильно, будущее, казалось, не имело значения для меня.

Я не была склонна к самоубийству, но и не была бойцом, как Риган. Я не умела преодолевать все трудности, как Миллер. Я была жертвой. Я не гордилась этим, но от правды не скроешься. И я гордилась тем, что всегда была честна.

Шансы на то, что все из этой группы выберутся живыми, были невелики. Так что, если бы мне пришлось стать жертвой, я бы ей стала. Если кто-то должен был умереть, то с таким же успехом это могла быть я.

И с этими людьми я знала, что они не просто бросят моё заражённое тело в ящик для трофеев. Они поступят гуманно и похоронят меня.

В этом было что-то успокаивающее.

Не то чтобы я действительно могла стать жертвой в этой импровизированной комнате паники. Но когда-нибудь я стану. Мне не придётся искать это, мне не придётся даже думать об этом. В какой-то момент в нашем будущем появится возможность, когда я смогу подойти к краю. Когда придёт время, я буду знать, что делать. Я спасу их жизни, как они спасли мою.

Я верила в это всем своим существом.

— Харрисон? — голос Пейдж был тихим и таким испуганным, что моё сердце замерло в груди.

— С ними всё будет в порядке, Пейджи, — пообещал Харрисон.

Я заметила, что он полностью перевоплотился для неё. Ушёл мятежный юноша, который хотел быть частью борьбы. Он был старшим братом, в котором нуждалась его младшая сестра. Я восхищалась такой зрелостью в столь юном человеке.

— С ними всегда всё в порядке. Вон, Нельсон и Хендрикс никогда тебя не бросят. Они сейчас вернутся.

Несколько минут она переваривала это мгновение, а потом спросила:

— А как насчёт Риган и Хейли?

Я наблюдала, как её подбородок дрожал в тусклом свете фонаря, а затем две слезинки скатились из уголков её глаз. Я сразу же захотела успокоить её, но Кинг опередил меня.

— Пейджерс, ты действительно думаешь, что Нельсон допустит, чтобы с Хейли что-то случилось? Или Хендрикс допустит, чтобы с Риган что-то случилось? Имей больше веры в своих братьев.

Я фыркнула от смеха, не успев себя одернуть. Его голос прозвучал чересчур возмущённо.

Пейдж хихикнула вместе со мной. И я почувствовала, как напряжение в комнате немного спало.

После этого мы замолчали и некоторое время пребывали в таком состоянии. Я почти пожалела, что у меня нет чего-то вроде карт, чтобы скоротать время. Вместо этого мы просто смотрели друг на друга, или на стол, или на тусклый свет.

Мы все были на взводе, но особенно мальчики. И каждый раз, когда в перестрелке наступало затишье, что случалось нечасто, напряжение становилось практически невыносимым.

В конечном счёте, Пейдж опустила голову на руки и, по крайней мере, казалось, что она снова заснула.

— Ты мог бы тоже сделать это, — прошептала я Миллеру, но он только покачал головой.

Вон дал ему пистолет после того, как он научился им пользоваться, и он положил его на стол перед собой. Он пристально посмотрел на него. Я знала, что он не ослушается Вона, но искушение пойти проверить всех было безумно сильным.

Даже я почувствовала это.

Мне просто хотелось схватить пистолет Миллера и поскорее выбежать на улицу.

— Может быть, кто-то должен пойти проверить их? — предложила я, когда больше не могла выносить полное неведение.

— Нет, — быстро ответил Харрисон.

Я бросила на Кинга выражение «помоги мне», которое Харрисон умудрился перехватить, и он объяснил:

— Они ожидают, что мы останемся здесь. Если кто-то из нас отправится на их поиски, они могут запросто застрелить нас, потому что не ожидают нас. Или мы можем не дойти до них, потому что нас перехватит Пожиратель. Может случиться всё что угодно, и если нам понадобится помощь, никто об этом не узнает. Ты можешь легко заблудиться, и мы не будем иметь понятия, как тебя найти, или куда ты пошла, или даже что с тобой случилось. С таким же успехом ты могла бы застрелить одного из них, так как ты тоже не знаешь, где они находятся. Это ужасная идея. Тебе нужно остаться здесь.

Я бросила на Кинга ещё один умоляющий взгляд. Даже в тусклом свете я видела, как его кожа вспыхнула румянцем, но он твёрдо покачал головой:

— Харрисон прав. Прости, Тайлер.

Раздражённо вздохнув, я опустилась на стул. Миллер хихикнул, и я скрестила руки на груди, просто чтобы быть вызывающей.

— Ты, должно быть, очень злишься, раз сутулишься, — съязвил он.

Я закатила глаза.

— О, перестань. Я всё время сутулюсь. Я вечно сутулюсь.

— На самом деле ты не сутулишься. Ты никогда не сутулишься. У тебя всегда идеальная осанка из-за того, что палка застряла так далеко в твоей заднице…

— Ты не сам это придумал!

Я обвиняюще ткнула пальцем в Миллера и резко втянула воздух. Маленькое отродье.

— Нет, сам, — поспешно защитился он, слишком поспешно.

Теперь настала его очередь покраснеть до смущённого красно-томатного цвета.

— Ты не сам это придумал. Выкладывай, малыш.

— Я всё время смеюсь над твоей осанкой!

Ладно, это было правдой. Но ему было всего двенадцать! Его оскорбления варьировались «от задницы до иди в задницу». И хотя все они, казалось, вращались вокруг одной и той же части тела, он никогда раньше не использовал слово «задница» при мне. Моя мама вбила это в него обычным для южан способом. И это имело совершенно иной смысл, чем тот, что я вложила бы в эту фразу, говоря о своём отце.

Джентльмены не ругаются в присутствии женщин. И уж конечно, они не ругаются в присутствии сестры или матери. Ну, теперь мне было всё равно, что он скажет при нашей маме, но со мной ему следовало вести себя лучше.

— Миллер Дейл, я хочу знать правду прямо сейчас.

— Тайлер, ты ужасна, — рассмеялся Харрисон, отвлекая меня от Миллера. — Здесь так жарко.

— Харрисон, я тебя отделаю. Я тебе точно не по зубам, так что отступи сейчас, или я заставлю тебя это сделать.

Он многозначительно застонал.

— Если я скажу «нет», ты продолжишь со мной так разговаривать?

Я уронила лицо в ладони. Какой маленький извращенец.

— Харрисон, заткнись, чёрт возьми!

Ну, хотя бы Кинг защитил мою честь.

— Спасибо, Кинг, — я улыбнулась ему, и его лицо залилось румянцем.

— Миллер?

И это было всё, что мне нужно было знать. Его лицо вытянулось, плечи поникли. Он был в нескольких секундах от того, чтобы открыть мне правду.

— Хендрикс спросил меня о твоей осанке. Это всё.

— Хендрикс спросил тебя о моей осанке, и что ты ответил? — настаивала я.

В этой истории было гораздо больше.

— И я сказал ему, что наша мама сходила с ума от этого и беспокоилась о твоей осанке. Что она участвовала в конкурсах и когда-то была мисс Арканзас, — я жестом велела ему продолжать, когда он попытался остановиться. — А потом он спросил, не участвовала ли ты тоже в таких конкурсах. И когда я сказал «да», он заметил, что ты, должно быть, хорошо справилась с этим из-за гигантской палки в твоей заднице.

Я была в восторге от того, как ему было стыдно, когда он рассказывал эту историю.

— Это сказал Хендрикс? — я прищурилась.

Я знала, что Хендрикс так обо мне не говорил. Этот парень едва ли уделял мне две минуты своего времени, и то лишь в том случае, если мы случайно стояли или сидели рядом друг с другом по воле судьбы.

— Нет, не Хендрикс, — простонал Миллер.

— Это был Кинг? Кинг, ты это сказал?

Я резко повернула голову и посмотрела на Кинга. Он только отчаянно замотал головой и открыл рот, но не произнёс ни слова. Я всё равно знала, что это не Кинг. Я повернулась к Харрисону, который стоял, прислонившись к двери.

— Это был ты, Харрисон?

Он усмехнулся.

— Нет, это был не я.

— Значит, это был Нельсон?

Моё внимание снова переключилось на Миллера, и я бросила на него свирепый взгляд, пытаясь открыть правду.

— Это был не Нельсон, — пробормотал он и быстро вскинул руки. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, будь с ним помягче! Он просто пытался пошутить! Я, наверное, когда-нибудь захочу иметь детей. Не уничтожай его мужское достоинство, Тайлер, умоляю тебя. После этого он ни за что не станет держать нас рядом…

— Расслабься! — я чуть не закричала, просто чтобы заставить его остановиться. — Сегодня вечером мы с Воном добились большого прогресса. Мы теперь хорошие друзья. Он сочтёт, что это смешно, когда я расскажу ему об этом. Мы будем смеяться над этим несколько дней.

— Я буду смеяться над этим несколько дней, — подтвердил Харрисон с таким самодовольством, что я чуть не рассмеялась над ним.

— И для протокола, — я подняла указательный палец, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, — у меня нет палки в заднице!

От этого все мальчишки рассмеялись, и я снова ссутулилась. Я делала это не часто, но отчаянные меры и всё такое.

Смех стих, и мы снова погрузились в тишину. Ещё больше изнурительной, болезненной, бесконечной тишины.

Я встала со стула и несколько минут ходила по комнате. Я едва могла это вынести. Стрельба всё ещё продолжалась, хотя и стала гораздо более случайной.

Трудно было сказать, хорошо это или плохо.

Я подошла к Миллеру и положила руку ему на плечо. Я посмотрела на его пистолет, а затем перевела взгляд на металлическую дверь, которую охранял Харрисон.

Мои ладони начали зудеть, а грудь изнывала от нервов. Я постучала пальцами по плечу Миллера, а затем ещё минуту смотрела на дверь.

Я подняла пистолет Миллера и подержала его в открытой ладони, проверяя вес, чтобы почувствовать его. Я передвинула пистолет на правильное место в руке, а затем устало вздохнула.

— О чём ты думаешь, Тайлер? — подозрительно спросил Миллер.

И тогда я решила.

— Я просто собираюсь быстро сходить туда.

Я одарила каждого мальчика своей лучшей улыбкой и сдержала хихиканье, когда они все встали по стойке «смирно».

— Я быстро вернусь, — пообещала я.

— Ты не пойдёшь туда, — холодно сказал Харрисон. — Мы останемся здесь. Таков план.

— Нет, я знаю, — я старалась, чтобы мой голос звучал легко. — Я не имела в виду выйти туда. Я просто имела в виду… Я просто собираюсь выглянуть за входную дверь, посмотреть, смогу ли я что-нибудь увидеть.

Харрисон не стал сразу спорить, так что я восприняла это как хороший знак. Я шагнула к нему.

— Я просто хочу убедиться, что с ними всё в порядке. Я терпеть не могу неведение!

Его решимость поколебалась, и я ударила его своим самым большим, самым виноватым щенячьим взглядом.

— Пожалуйста, Харрисон. Я быстро. Я обещаю!

Сначала он покачал головой, но в итоге его собственное любопытство победило.

— Хорошо, Тайлер. Но я пойду с тобой и придержу дверь открытой. Тогда я смогу убедиться, что с тобой тоже всё в порядке. Хорошо?

Я вздохнула с облегчением.

— Хорошо!

— Кинг, встань здесь. Закрой дверь за нами, но будь готов открыть её, хорошо?

Кинг немедленно повиновался Харрисону.

— Хорошо. Но поторопись, Харрисон, или Вон надерёт тебе задницу.

— Мы просто проверим улицу. Нам ничего не угрожает. Верно, Тайлер?

— Верно, — радостно согласилась я. — Не возражаешь, если я одолжу?

Я помахала ему пистолетом Миллера, и он покачал головой.

Харрисон открыл дверь, и мы оба остановились в дверях, чтобы убедиться, что в коридорах ничто не скрывается. Я сняла пистолет с предохранителя и мысленно приготовилась убить, если придётся.

Я очень сомневалась, что это поможет. Скорее всего, я сбегу, как только представится такая возможность. В бою или на тренировках я не была успешна.

Когда мы убедились, что в холле ничего нет, Харрисон подвёл меня ко второй двери. Немного света от походного фонаря полностью изменило обстановку в этом кромешно-чёрном коридоре, и довольно скоро Харрисон взялся за ручку и жестом велел Кингу закрыть дверь. Когда он это сделал и замок повернулся, Харрисон толкнул тяжёлую металлическую дверь между задней частью кабинета для сотрудников и клиентским залом.

В передней части магазина тоже ничего не было. Это мы могли увидеть. В проходах всё ещё стояли стеллажи, но зомби не были известны своей способностью хранить молчание. Если не глубокие стоны, то их выдавало хриплое дыхание.

И, конечно, ужасный запах.

Харрисон остался у задней двери, а я осторожно направилась к парадному входу. Я изо всех сил старалась быть такой же тихой и неподвижной, как Вон, но я была почти уверена, что это был сверхчеловеческий навык, потому что мои ноги скрипели по плитке, мои пальцы натыкались на всевозможные остатки мусора, и моё дыхание, казалось, кричало в темноте.

К счастью, луна всё ещё ярко светила над головой, так что, когда я добралась до входной двери, то смогла легко разглядеть улицу перед собой. По большей части она была пуста. Тела мёртвых Пожирателей усеяли тротуар в разной степени смерти, разложения и безжизненности.

Хорошей новостью было то, что на улицах не лежали тела людей, которых я знала. Но это означало, что либо они двинулись дальше, чтобы очистить другое место, либо Пожиратели захватили их, утащили их бессознательные тела в подземные пещеры и теперь пировали их плотью.

Я вздрогнула от нарисованной картины и снова осмотрела улицу.

Вдалеке, справа от меня, мигнул огонёк. Я покачала головой и сосредоточилась на том же месте, но он исчез. Дальше справа снова вспыхнула вспышка, и моё дыхание сразу же участилось. Она показалась мне знакомой, то, как она подпрыгнула, а затем исчезла, но я не могла её вспомнить. Я напрягла память, наблюдая, как вспышка продвинулась несколько шагов на уровне талии, а затем исчезла.

Свет был мягким, жёлтым и создавал полосу света, похожую на фонарик, но это был не фонарик. Это внезапно свело меня с ума. Я знала этот свет, или свет, подобный ему. Я хорошо это знала, и ответ вертелся у меня на кончике языка, но, хоть убей, я не могла его сформулировать.

Я прижала ухо к доске на двери и прислушалась. Это был Вон или Хендрикс? Я не слышала ничего, кроме отдалённого звука причитаний Пожирателей в квартале отсюда.

Свет появился снова, но немного дальше. Он то появлялся, то исчезал из виду, а затем набирал скорость. Если его нёс человек, то в этом и заключалась разница между ходьбой и бегом. Теперь они бежали с одной стороны улицы, а затем исчезли за углом, скрывшись из виду.

Я четко понимала три вещи. Первое: этот свет был каким-то образом привязан к человеку, но не к одному из нашей группы. Второе: я знала этот свет, форму, цвет, окружность сияния в темноте. Что бы это ни было, я этого не боялась. Это было мне как-то знакомо. И третье: я была одержима желанием выяснить, что это было.

Кроме того, рассуждала я, если это был человек, то он легко мог оказаться в опасности.

Я оглянулась на Харрисона и одарила его дерзкой улыбкой. Его лицо было в тени, но он сделал шаг вперёд, и в тусклом свете я увидела, как подозрительно он смотрит. Когда я опустила руку на дверную ручку, он начал протестовать. Он поднял руку в безмолвном жесте, который кричал «стоп», и я видела, как слова, которые он не мог выплюнуть, застыли на его губах.

И я ушла. Я тихонько проскользнула в дверь и отправилась в забег «Убеги от зомби», к свету, которого я внезапно начала опасаться. Мысли начали всплывать на поверхность, и хотя они всё ещё были смутными и неясными, они не были особенно трогательными.

Я не хотела, чтобы Харрисон следовал за мной и рисковал собственной жизнью. Поэтому я закрыла дверь, побежала по улице и проскользнула за угол высокого здания. Я была в переулке со всевозможными недавно мёртвыми частями тела, надеясь, что он не были человеческими.

Переулок не был перекрыт, поэтому я продолжала двигаться по нему, избегая наступать на какие-либо останки. Левой рукой я касалась холодного камня, а правой сжимала в ладони пистолет Миллера. Мне оставалось лишь надеяться, что знаю, что делаю, потому что здесь было ужасно.

Кого я обманывала? Я понятия не имела, что делаю. Но меня подтолкнул какой-то внутренний инстинкт, который кричал, что мне нужно добраться до этого света раньше всех. Было ли это безумием? Абсолютно. Но я не могла удержаться от расследования.

Свет снова запрыгал вдалеке, дикий и случайный в своих движениях. И я ускорила шаг.

Пойти было ужасной идеей, но я должна была выяснить, кому принадлежит этот свет.

Внезапно повсюду послышались звуки. Я слышала, что Пожиратели рядом, хотя и не могла сказать, сколько их было. И я слышала, как моё собственное сердце стучит в ушах, словно барабан. Ночь больше не была спокойной, поднялся ветер, с пронзительным свистом проносясь сквозь высокие здания.

Пистолет задрожал в моих руках, но я держала его поднятым перед собой.

Мне так отчаянно хотелось выстрелить хотя бы раз, попрактиковаться, прежде чем я буду вынуждена использовать его по-настоящему, но я знала, что звук лишь привлечёт ко мне больше внимания. И это было бы пустой тратой очень ценной пули.

В конце переулка я оказалась лицом к другой дороге. Я как раз решила пересечь её, когда внезапно повсюду появились тела.

Тёмная тень упала на мой путь, и, подняв глаза, я разглядела явно человеческую фигуру, преследуемую тремя Пожирателями. Я не думала… я не могла думать.

Я просто нажала на спусковой крючок и разрядила обойму в самые большие части зомби. Инструкции Вона повторялись в моей голове, как мантра: сначала целься в грудь, замедли их, а затем найди голову. Голова была меньше по сравнению с туловищем, и её легко было не заметить, особенно когда они были заняты спринтом.

Я заставила свои глаза оставаться открытыми, хотя это было нелегко. Каким-то чудом я умудрилась попасть в Пожирателя, который был ближе всего ко мне. Я ранила его не в грудь, возможно, в горло?.. И когда он запрокинул голову от удара моей пули, мне удалось всадить ещё одну в его лицо сбоку. Он упал на землю, и его место пришёл второй. Я продолжала нажимать на спусковой крючок, понятия не имея, сколько выстрелов я сделала или сколько осталось. Я ранила второго парня по все части тела, так и не сумев добраться до его головы, пока он не оказался всего в тридцати сантиметрах от меня. Тогда её было трудно не заметить, даже с трясущимися руками.

Третий зомби бросился на человека, и они оба упали. Я не знала, укусил он его или нет, но не стала терять времени, прицелилась и выстрелила. Пуля нашла цель в голове Пожирателя, и он сразу же упал, моментально сдохнув, и накрыл собой человеческую фигуру на асфальте.

Человек тихо и болезненно хрюкнул, а затем толкнул мёртвого Пожирателя. Я нажала на спусковой крючок ещё раз, просто желая убедиться, что зомби действительно мёртв, но спусковой крючок просто щёлкнул со звуком пустой обоймы. Дерьмо. Ну, фигово, ведь теперь у меня закончились патроны. Но всё же вау, у меня оказалось достаточно пуль, чтобы спасти этого парня.

Надеюсь, его не укусили.

Парень, он явно был мужчиной, поднялся на ноги и покачнулся, как будто не мог полностью обрести равновесие. Его лицо всё ещё было в тени ночи и высокого здания, к которому он прислонился. Я не могла сказать, что с ним было не так, был ли он ранен до зомби, был ли он зомби или он просто был ошеломлён своим почти смертельным опытом.

У меня перехватило дыхание, и я почувствовала мгновенное облегчение от того, что всё ещё жива, пока не заметила заводной проектор в его руках. Я не могла точно определить цвет из-за отсутствия света, но мне и не нужно было этого делать. Я знала, что он будет армейский зелёный. Я знала, что ему не меньше сорока лет. И я знала, что рычаг, который заводит свет, будет иметь чёрную резиновую прокладку, которая была сколотой и шершавой на подушечках пальцев.

Это была игрушка из моего детства. Мы использовали её, чтобы играть в прятки на ферме моих родителей.

Сукин сын.

Цепочка проклятий, произнесённая знакомым голосом, превратила кровь в грязь в моих венах. Он шагнул вперёд, в лунный свет, и вытер лицо рукой. И внимательно посмотрел на меня в своей обычной холодной манере, на его губах появилась медленная улыбка.

— Тайлер, — подтвердил он низким, не очень удивлённым голосом.

— Кейн, что ты здесь делаешь?

ЭПИЗОД 8: ГЛАВА 04

— Это твоё единственное оружие? — спросил он небрежно, как будто всё было нормально, хорошо и… чертовски правильно.

— Что ты здесь делаешь, Кейн? — прошипела я.

Я была так зла, что у меня кончились патроны! Почему у меня не могло быть ещё одного? Ещё одного, чтобы я могла всадить эту пулю в его голову?

Я задалась вопросом, если бы у меня был ещё один, смогла бы я убить своего брата?

Мой внутренний ответ немного напугал меня.

— Пытаюсь не умереть, — сухо ответил он. — Мы должны найти безопасное место. Ни у кого из нас нет оружия, и я ранен.

— Ты ранен? — спросила я, прежде чем смогла остановиться.

Он пробормотал что-то неразборчивое и снова покачнулся. Я не могла понять, манипулирует он мной или нет. Он, правда, был ранен? И если да, то насколько серьёзно?

У него шла кровь?

И тогда самой важной мыслью стало то, что если он истекал кровью, то мог привлечь всех Пожирателей в округе прямо к этому месту. Я должна была либо убить его, либо оттащить его тело от сувенирного магазина и каким-то образом вернуться, не умерев самой. Или мне придётся взять его с собой. Если я собиралась оставить его в живых, мне нужно было остановить кровь.

Кого я обманывала? Как будто я действительно могла одолеть Кейна.

— У тебя идёт кровь? — спросила я, отчаянно желая, чтобы он сказал «нет».

Пожалуйста, пусть это будет перелом. Пожалуйста, пусть это будет перелом. Пожалуйста, пусть это будет перелом.

— Да, — простонал он.

Он отставил в сторону ногу, и я увидела его джинсы, разорванные от бедра до колена, пропитанные, казалось бы, чёрной кровью. И это была не единственная травма — его рука тоже висела в неестественном положении, а с рукава рубашки на землю сочилась кровь.

— Господи, что с тобой случилось? — ахнула я.

Теперь, когда я присмотрелась, его лицо было изрезано, а на шее зияла огромная рана. Он снова покачнулся, и на этот раз я могла сказать, что он не притворялся. Он был на грани обморока.

— Я случайно въехал на своём мотоцикле в стену, — он попытался пожать плечами, но усилие вывело его из равновесия, и он споткнулся.

Я протянула руку, чтобы поддержать его, даже не подумав об этом. За это я возненавидела его ещё больше. Я ненавидела то, что он был здесь, что он каким-то образом нашёл меня. Я ненавидела то, что он был ранен, и это заставляло меня сочувствовать ему. И я очень, очень ненавидела, что он собирался разрушить мой идеальный пузырь чего-то, что было почти похожим на счастье, своим тёмным облаком зла. Мне придётся забрать его с собой.

Он заставлял меня спасать его. И всё потому, что я не оказалась достаточно жестока, чтобы позволить ему истечь кровью в переулке.

Кроме того, я не стала бы рисковать безумными голодных зомби, что могут прийти на свежую плоть. Я бы не стала подвергать Паркеров опасности из-за него.

Хотя от меня не ускользнуло, что я подвергаю их опасности, вводя Кейна в их узкий круг.

И тогда я поняла, что не смогу этого сделать. Я бы не стала рисковать никем из них, приведя Кейна. Он был ядом, чистым, смертельным ядом и прямой связующей с моим отцом.

— Я оставлю тебя здесь, — предупредила я, прислонив его к стене. — Я не возьму тебя с собой.

Я не могла, не хотела так поступать с Риган или Паркерами. Я слишком дорожила ими.

Очевидно, больше, чем собственной семьёй.

Мы просто уедем сегодня же. Мы справимся с этим. И Кейн, вероятно, всё равно найдёт способ выжить. Он был бойцом. Или тараканом. Одно из двух.

— Что ты собираешься сделать? — неверующим тоном произнёс он, хотя бессознательное состояние уже затягивало его. — Ты не можешь. Тай, Тайлер, пожалуйста.

Теперь он тяжело дышал, его дыхание было неровным и хриплым.

— Прости, старший брат, — пробормотала я, легко прижимая его к стене. — Я уверена, что с тобой всё будет в порядке, я просто не могу… Тебе не следовало идти за мной.

— Тайлер, ты не можешь оставить меня здесь. Я твоя семья. Ты нужна мне, — хрипло прорычал он.

У меня защемило сердце, когда он беспомощно соскользнул на землю. Слёзы защипали мне глаза, и я почувствовала, как моя решимость ослабевает. Как я могла просто оставить его здесь? Неужели я действительно была так жестока?

И я знала, что это изменит меня. Это было убийство, хотела я признать это или нет. Независимо от того, что он сделал со мной, или каким злым был наш отец, могла ли я действительно пойти на это?

— Тай, пожалуйста, — взмолился он.

— Чёрт возьми, Кейн, — поморщилась я.

Потому что, что бы он со мной ни делал, я не была им. У меня не было ни мозолей, ни холодного сердца. Я бы не стала лишать его жизни только для того, чтобы облегчить свою жизнь, просто чтобы изгнать гниль души, которую он принёс с собой. Эти эмоции, которые я сейчас ненавидела, были именно тем, что отличало меня от него.

Его глаза, которые непроизвольно закрылись, открылись, и в их чёрной глубине я увидела настоящую благодарность.

— Я так счастлив, что нашёл тебя, — его голос был сдавленным шёпотом, и на мгновение он напомнил мне старшего брата, с которым я выросла, того, который брал меня на рыбалку и угрожал любому мальчику, который был жесток ко мне.

Но потом он закрыл глаза и упал без сознания. Что ж, чёрт возьми, мой план оставить его позади может легко сработать. Как мне теперь затянуть его в сувенирный магазин?

Я присела перед ним на корточки и просунула руки ему под мышки. Я приподнялась с колен, крякнула, потянула, дёрнула, сделала всё, что могла, чтобы оторвать его от земли, но он был огромен по сравнению с моим крошечным телом. И у меня не было мускулов, о которых можно было бы говорить.

Я вспотела и тяжело дышала. И я просто знала, что Пожиратели появятся отовсюду на запах его свежей крови в воздухе.

Я сменила позицию и попыталась вытащить его из переулка за его огромные ноги. Но я ничего не добилась, кроме того, что не успела поймать его голову, прежде чем она ударилась о гравийный тротуар.

— Упс, — пробормотала я, но, честно говоря, это сотрясение было самым малым после всех его обширных травм.

Теперь, когда он лежал ничком на земле, я могла видеть, что его бок тоже был изрезан. Должно быть, он съехал на своём мотоцикле со скалы, чтобы получить столько травм. Я задавалась вопросом, был ли способ спасти его после такой большой потери крови, если мне удастся каким-то образом затащить его в сувенирный магазин. Вряд ли у нас был медик, ожидающий, чтобы позаботиться о нём.

Что он здесь делает?

Бегущие шаги привлекли моё внимание, и я немедленно запаниковала. Чёрт возьми! Я потянула сильнее, но смогла сдвинуть его только на несколько сантиметров. Он был таким тяжёлым!

В ушах у меня звенело, паника наполнила кровь. Я не могла думать, не могла дышать. Я отстранено думала о смерти с тех пор, как умер Логан, как о сладком облегчении от этой суровой жизни, но теперь, когда она была здесь, теперь, когда я была в нескольких секундах от встречи с ней, я слишком боялась поддаться ей.

Я очень хотела жить.

Я очень хотела бороться с этим.

Я начала плакать и дрожать, но всё же попыталась оттащить Кейна в безопасное место.

— Тайлер? — голос Вона прорезался сквозь мой ошеломлённый страхом разум, и я посмотрела на него, моргая. — Тайлер, что ты делаешь?

— Не знаю, как он нашёл меня, — всхлипнула я, в этом не было никакого смысла.

Вон посмотрел на тело в переулке, а затем снова на меня. Он поднял пистолет и оглядел переулок, прежде чем пройти оставшиеся несколько метров ко мне.

— Он жив?

— Да, — с горечью выдавила я. — И он ранен.

Вон усмехнулся моему язвительному тону и положил руку мне на плечо.

— Нам обязательно его спасать?

Я заплакала сильнее, не в силах сдержать мириады эмоций, переполнявших меня.

— Я не хочу.

Вон испустил долгий, разочарованный вздох и снова огляделся. Хендрикс и Риган появились в конце переулка и побежали к нам.

— В чём дело? — спросил Хендрикс.

— Кейн, — немедленно ответил Вон. — И прежде чем вы начнёте надеяться, он не мёртв.

— Он заражён? — осторожно спросила Риган.

Вон посмотрел на меня, ну, все посмотрели на меня, и я вытерла слёзы, а потом покачала головой.

— Не укушен, просто в крови. Он сказал, что разбился на мотоцикле.

Наступила тишина, пока Хендрикс и Вон оценивали друг друга, ведя один из своих безмолвных разговоров.

— Нет, — прошипела Риган, переводя взгляд с одного брата на другого. — Нет, нет, ни в коем случае. Перестаньте думать об этом. Перестаньте думать об этом прямо сейчас. Мы не спасём его, — она бросила на меня нетерпеливый взгляд, а затем искренне сказала: — Прости, Тайлер. Но ни в коем случае. Я не возьму его с собой. Чёрт, нет!

— Риган, — терпеливо упрекнул её Хендрикс. — Мы не можем оставить его здесь.

— Да, мы можем! — заспорила она. — Это совсем не трудно. Мы просто уйдём! Он даже не в сознании. Он даже не узнает, что случилось!

— Риган.

Вон казался шокированным её отношением. И я должна сказать, что тоже была немного удивлена. Я вполне ожидала этого от себя, но не от неё.

Она закричала от разочарования и затопала прочь.

— Я возвращаюсь, чтобы помочь загрузить машину. Вы двое делайте всё, что вам нужно, чтобы спасти положение. Но просто, чтобы все знали, я не согласна с этим.

— Принято к сведению, — крикнул ей вслед Хендрикс с ухмылкой на губах. Он повернулся к нам с Воном. — Она такая дерзкая.

— Избавь нас от этого, — прорычал Вон. — Ты берёшь голову, я возьму ноги.

— Может быть, Риган права, — предположила я, зная, что это плохо кончится для нас.

Вон встретился со мной взглядом и показал мне стальную, властную сторону своей личности. Это был лидер. Это был человек, который мог защитить свою семью и помочь им пережить каждый день, оставшись живыми.

— Тайлер, мы не оставим человека на милость города, полного Пожирателей. Независимо от того, кто он, мы несём ответственность перед ним как человеческие существа, — Вон сделал шаг ко мне и понизил голос: — Он не причинит тебе вреда, Тайлер. Я ему не позволю. Мы будем контролировать его. Держать его подальше от любого оружия. И вылечим его. Как только ему станет лучше, мы высадим его в ближайшем населённом пункте и отправимся в путь. Доверься мне, я так же хочу избавиться от него, как и ты.

— Я доверяю тебе, Вон, — призналась я и в этот момент поняла, что действительно доверяла. — Я просто не доверяю ему.

— Ты и не должна, Тайлер. Но он твой брат. Это может не ударить тебя сегодня или даже завтра, но если ты позволишь ему умереть, если ты будешь нести ответственность за то, что с ним произойдёт, однажды это обрушится на тебя и сломит. И я не позволю, чтобы это случилось с тобой.

Я кивнула, потому что больше ничего не могла ни сделать, ни сказать. Вон говорил по собственному опыту. Я знала это, я могла это видеть. Но я не могла примирить человека, стоящего передо мной, с человеком, который позволил бы кому-то из своей семьи умереть.

Это была головоломка, которая не складывалась, как бы я ни переворачивала кусочки.

Но мне придётся подумать об этом позже, потому что Хендрикс и Вон уже поднимали Кейна и выносили его из переулка.

— Ты убрала этих Пожирателей? — спросил Вон, когда мы снова приблизились к улице.

— Да, — гордо ответила я.

— Хорошо, — проворчал он. — Тогда достань пистолет из моего заднего кармана и прикрой нас. Мы очистили большую часть территории, но здесь много крови.

Я повиновалась, протянула руку и вытащила пистолет из его заднего кармана. Он был маленьким и лёгким, и я знала, что это всего лишь один из многих видов оружия из его личного арсенала. Я проверила предохранитель и направила его в сторону от парней.

Между нами и сувенирным магазином, где стоял фургон, не было ничего. Остальная часть нашей группы была занята тем, что входила и выходила из магазина, загружая машину так быстро, как только возможно. Риган и Хейли стояли на страже, пока мальчики собирали вещи.

— Как ты думаешь, как долго Риган будет злиться на тебя? — спросил Вон Хендрикса тихим голосом, сквозящим весельем.

— На нас, чувак. Это было твоё решение.

— Да, но я не её парень, — усмехнулся Вон. — Она преодолеет свой гнев на меня, потому что может наказывать тебя столько, сколько захочет.

Даже я могла слышать победу в голосе Вона, но я не считала, что это было из-за ревности или надежды. Он был просто счастлив наблюдать, как страдает его младший брат.

— Сукин сын, — прорычал Хендрикс, когда понял, что Вон прав. Он, казалось, обдумал это, а затем объявил: — Мы дадим ему выздороветь, подождём, пока он сделает свой ход, тогда я застрелю его, на этот раз окончательно, и снова стану её героем, — настала очередь Хендрикса говорить самодовольно.

Вон фыркнул, явно не веря, что будет так просто.

Я тоже в это не верила.

— Почему мы беспокоимся о том, чтобы спасти его, если ты просто собираешься убить его позже? — спросила я, когда мы приблизились к фургону.

— Одно дело убить его, если он активно угрожает нам, — объяснил Хендрикс. — Или угрожает моей девушке. Совсем другое дело, если он без сознания и ранен. Мы связаны честью.

Вон снова фыркнул.

— Вы все настоящие рыцари в сияющих доспехах, — протянула я.

Хендрикс вскинул голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он. — Не могла бы ты передать это Риган? Я думаю, ей нужно немного напомнить об этом.

К счастью, я была избавлена от необходимости отвечать на это, потому что мы подошли к фургону. Риган тут же отвернулась от нас и потопала вокруг машины. Хендрикс наблюдал за ней, нахмурив брови, как будто действительно не мог поверить, что она на него злится.

Бедный высокомерный ублюдок.

Хейли осторожно подошла к нам. Казалось, она окинула Кейна умным, но настороженным взглядом. Она вскользь глянула на его раны, а затем задержалась на лице, запоминая его черты и смущённо нахмурившись.

— Отнесите его на заднее сиденье, — наконец приказала она. — Я положила несколько полотенец. И немного бумаги. И ещё несколько полотенец.

Парни повиновались, хотя и неловко. Я была слегка благодарна, что Кейн был без сознания. Поездка в задней части фургона будет ужасно болезненной, если он очнётся.

— Мы уезжаем? — тупо спросила я, когда мы с Хейли остались одни.

— Да, — просто ответила она.

Между нами повисло неловкое молчание, в котором она продолжала смотреть на меня, но ничего не говорила. Наконец, она задала вопрос, который Вон почему-то не задал мне. Это был тот самый вопрос, которого я ожидала с того момента, когда появился Кейн.

— Это ты привела его сюда, Тайлер?

Её тон был резким и холодным, и я почувствовала надлом в нашей новой, хрупкой дружбе. Мне хотелось разрыдаться из-за этого. Что было так глупо. Я всё равно собиралась уйти от этих людей, так какое мне было дело до того, что они обо мне подумают?

Я покачала головой, отчаянно пытаясь сдержать слёзы, которые наполнили мои глаза.

— Нет, Хейли. Клянусь, я этого не делала.

Она ничего не сказала, просто кивнула и ушла. Я не знала, означает ли это, что она поверила мне или нет, но в данный момент я была слишком измотана, чтобы выяснить это. Я успокоила себя тем, что она всё равно поверит только в то, что посчитает нужным, и я что была с ней честна. Мои действия будут говорить сами за себя.

Миллер бочком подошёл ко мне и уныло уставился в фургон.

— Это он? Это, правда, Кейн?

Я шмыгнула носом и обняла его за плечи.

— Как он нас нашёл? — в голосе Миллера звучало абсолютное отчаяние, и слёзы, которые я сдерживала, наконец, снова начали падать.

— Я не знаю, Милл.

— Он причинит нам вред? — спросил Миллер, больше похожий на маленького мальчика, чем я когда-либо могла вспомнить.

— Нет, не причинит, — а затем, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, я добавила: — Он даже не может двигаться. Ему очень, очень больно.

— Хорошо, — пробормотал Миллер, и моё сердце сжалось в груди. — Он собирается заставить нас вернуться?

— Нет, — заверила я его и на этот раз почувствовала убеждённость до самых кончиков пальцев ног. — Никто не сможет заставить нас вернуться. Никогда, Миллер. Мы никогда туда не вернёмся.

Миллер долго молчал, в то время как все остальные в спешке суетились вокруг нас. Мы просто стояли и смотрели, застыв от того, что наш общий кошмар ожил.

Наконец, когда пришло время садиться в фургон, Миллер посмотрел на меня, и я повернулась, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Не пролитые слёзы блестели в его глазах, и зрелым тоном человека, втрое старше его, он сказал:

— Я люблю тебя, Тайлер.

— Я тоже люблю тебя, Милл.

Он отпустил меня и забрался на заднее сиденье фургона. Он сел на сиденье прямо перед Кейном и посмотрел на него с ожесточённым любопытством, от которого у меня снова заныло сердце. Я слышала, как Хендрикс предложил ему сесть рядом с Пейдж, но Миллер ответил, что это его обязанность — следить за Кейном.

— Я должен придушить тебя!

Харрисон зарычал на меня, в то время как все остальные заняли свои места.

Я подпрыгнула, потрясенная его тоном, его возмущением и им в целом. Я была погружена в свои болезненные мысли.

— Что?

— Я должен задушить тебя! Ты знаешь, через что я прошёл после того, как ты ушла? Ты солгала мне! Ты заставила меня поверить тебе, а потом просто ушла, как будто тебе на всё наплевать! Я сошёл с ума, гадая, что с тобой случилось, и я даже не мог пойти за тобой, потому что ты просто исчезла!

Я забормотала, пытаясь придумать оправдание, но он был прав. И мы оба это знали.

Кроме того, был небольшой факт, что если бы я не вышла в ночь, мы, возможно, никогда не нашли бы Кейна, и не оказались в этой глупой ситуации с самого начала! Но тогда Кейн был бы мёртв. И я не знала, как к этому относиться, как примирить чувство вины и душевную боль, вызванные этими мыслями.

— Тебе так повезло, что Вон появился! Ты могла быть мертва прямо сейчас!

Харрисона трясло от гнева, и я догадалась, что это что-то вроде разочарованной привязанности.

Было довольно лестно знать, что он достаточно заботился обо мне, чтобы так возмущаться. В то же время я поняла, как ужасно было просто оставить его. Я не могла себе представить, какую панику я бы испытала, если бы мы поменялись местами. По крайней мере, я знала, что он может обращаться с оружием и позаботиться о себе.

У него не было такого доверия ко мне — по уважительной причине.

Я действовала импульсивно и бросилась к нему всем телом, обхватив руками его талию.

— Ты прав, — пробормотала я ему в грудь. — Мне так жаль.

Он нерешительно обнял меня в ответ, неловко прижав. Мы оставались в таком положении несколько минут, но его тело так и не расслабилось. На самом деле, у меня сложилось впечатление, что он пытался напрячь все свои мышцы.

Он откашлялся и переступил с ноги на ногу.

— О, хм… Я не хотел так на тебя кричать, — он снова откашлялся. — Я просто волновался. Очень волновался. Но я рад, что с тобой всё в порядке.

Я рассмеялась, прежде чем смогла остановиться. С мальчиками было так легко.

Я немного отстранилась и посмотрела на него из-под ресниц.

— Ты прощаешь меня?

— Я прощаю тебя, — просиял он, глядя на меня.

Я отпустила его и отступила, наслаждаясь дерзким выражением его лица. Он отвернулся от меня и, забравшись в фургон, сел рядом с Кингом. Я наблюдала, как он поиграл бровями в сторону Кинга, который сердито толкнул его в ответ. Как не любить этих мальчиков.

Наконец-то и я была готова сесть в фургон, но Вон остановил меня.

— С твоей стороны было глупо уходить, Тайлер. Я не смогу защитить тебя, если ты не будешь слушаться.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, увидев искренность в его глазах.

— Я…

— Прекрати, — он оборвал всё, что я собиралась сказать, и, честно говоря, я даже не была уверена, что именно собиралась сказать. — Я хочу защитить тебя. Это не работа и не обязанность. Это мой выбор — защитить тебя и Миллера. Это моя привилегия. Я хочу, чтобы с этого момента ты меня слушала, хорошо?

Он протянул руку и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

Я услышала, как сказала:

— Хорошо.

Но это казалось неправильным. Я была не из тех девушек, которые легко соглашаются. Я была не из тех девушек, которые просто уступают дорогу любому парню. Особенно тому, который сказал, что у меня в заднице гигантская палка.

— Садись в фургон, — приказал он. — Мы разберёмся со всем этим позже.

Я не знала, что он имел в виду, говоря «всем этим». Моё непослушание? Кейна? То, что заправил волосы мне за ухо? Но я подчинилась. Потому что каким-то образом за последние двенадцать часов Вон стал человеком, возможно, единственным живым человеком, которого я слушала.

И вместо того, чтобы ненавидеть его за это или ожесточаться, я каким-то образом воспитала в себе уважение к его способности укротить эту маленькую часть меня.

Завтра я определённо вернусь к своему мятежному, умному «я». Но сегодня вечером самое меньшее, что я могла сделать — это сесть в фургон, чтобы мы могли уехать.

Я села рядом с Миллером, чувствуя, что тоже обязана присматривать за Кейном. Вон сел за руль, и все двери были закрыты и заперты. Солнце только начинало подниматься на востоке, небо из чернильно-чёрного становилось туманно-серым.

Город снова затих, когда мы выехали из него. Случайные Пожиратели бродили по улице, не интересуясь нашим продвижением, но остальные здания и тротуары были неподвижны, как смерть.

Однако внутри фургона мы были полны жизни. И это дало мне надежду — то, чего я по-настоящему не чувствовала годами. Она расцвела в моей груди и распространилась по всему телу, прежде чем я смогла остановить себя.

Прошла ещё одна ночь, и мы все выжили. Мы подобрали пассажира, но сейчас он не представлял угрозы. У нас была еда. У нас были патроны. И у нас был фургон с полным баком бензина, с дополнительными запасами, чтобы продолжить наше путешествие.

И я была права. Потому что даже в этом фургоне, на дороге, окружённой разрушениями и смертью, я чувствовала себя как дома. Это был вовсе не сувенирный магазин. Именно эти люди, эти незнакомцы начинали становиться чем-то гораздо большим.

Они стали ощущаться семьёй.

И впервые с тех пор, как эта адская инфекция уничтожила мир и наполнила его гнилью, я не планировала бежать.

Я планировала остаться, остаться с этими людьми и с этим образом жизни, в который я постепенно влюблялась.

ЭПИЗОД 9: ГЛАВА 01

699 дней после начала заражения

РИГАН

— Я туда не пойду.

— Пойдёшь.

— Нет, не пойду.

— Да, да, ты пойдёшь.

— Нет.

— Хорошо, я пойду один. Я уверен, что всё будет хорошо. Я уверен, что меня не укусят. Я уверен, что не умру и не оставлю тебя одну заботиться о Кейне самостоятельно.

— Я ненавижу тебя.

Хендрикс ухмыльнулся мне.

— Ты противоположна тому, чтобы меня ненавидеть, детка.

— Боже, как ты самоуверен, — я закатила глаза, но он уже победил.

И хуже всего было то, что он знал это. Я приготовила оружие, дважды проверила свой нож-бабочку в кармане, второй пистолет в другом кармане и две дополнительные обоймы в задних карманах, а затем трижды проверила, снят ли предохранитель в пистолете, который я держала.

Хендрикс посерьёзнел.

— Ты готова?

Я сделала медленный, ровный вдох и заставила свой разум подчиниться, а тело зарядиться адреналином.

— Я готова.

— Список покупок? — спросил он низким, серьёзным голосом.

— Спирт, марля, обезболивающие таблетки, неоспорин, алоэ и пинцет, если он у них есть. Но щипцы были бы лучше.

— И полотенца. И таблетки с железом.

— О, точно. Таблетки с железом. Надеюсь, что их не разобрали, — я вздохнула и оглянулась на фургон, стоявший на стоянке.

Вон бросил на меня любопытный, но нетерпеливый взгляд. Без сомнения, он хотел знать, хочу ли я, чтобы он пришёл сюда.

Чего я в некотором роде и хотела.

Но я не могла попросить его оставить фургон с его братьями, сестрой, моей лучшей подругой и Алленами. Хотя я и хотела этого. Ну, я хотела, чтобы все покинули фургон и оставили Кейна позади, чтобы Пожиратели могли найти его и прикончить.

Тьфу.

На самом деле я этого не хотела.

Ладно, может, и хотела.

Ладно, очевидно, я не могла решить, чего хочу! Появление Кейна ни с того ни с сего, раненого, без сознания и уязвимого, вызвало бурю эмоций в моём животе. Я нервничала и злилась, боясь того момента, когда он очнётся, отчасти надеясь, что он просто умрёт, а также ненавидя себя за это чувство.

Чувство вины, вероятно, было самым худшим. У меня не было оправданной причины ненавидеть Кейна так сильно, как я ненавидела. И у меня действительно не было причин желать ему смерти.

Но я желала.

В то же самое время, когда я чувствовала всё это, я не хотела иметь с ним дело. Я просто хотела, чтобы он ушёл. Не умер, но исчез. И единственный способ избавиться от него — это убедиться, что ему станет лучше. Это было причиной, по которой мы вышли на пробежку в «Уолгринс».

Пустой магазин выглядел уже разграбленным и пустым, но это был первый магазин, который попался нам на пути с тех пор, как мы сбежали из Талсы всего несколько часов назад. Кейну нужна была первая помощь немедленно, поэтому мы с Хендриксом отправились за этим всем.

Мы не могли все покинуть фургон с Кейном, выведенным из строя на заднем сиденье.

И после того, как Тайлер ушла одна прошлой ночью, фактически вызвав у нас всех панические атаки, Вон не был в восторге от идеи разделять нас больше, чем следовало.

И Вон, и Нельсон хотели пойти сюда с Хендриксом, но мой голос победил, потому что, ну, в основном, потому что я обещала дойти до второй базы, если он позволит мне отправиться с ним. Было ли это коварно? Возможно.

Хорошо, определённо.

Но мне отчаянно нужно было выбраться из машины. Присутствие Кейна душило меня так, что это было слишком экстремально даже для наших постоянно угрожающих жизни обстоятельств. Я знала это. Я знала, что эти ощущения были скорее чрезмерной реакцией, чем логическим, рациональным мышлением.

Но я ничего не могла с собой поделать.

— Риган, — Хендрикс снова привлёк моё внимание к себе глубоким, напряжённым голосом.

Я повернулась к нему, мои глаза встретились с его льдисто-голубыми. Он побрился вчера, перед тем как нам пришлось бежать из сувенирного магазина, так что его борода была короче, чем я когда-либо видела, просто неряшливая тень на челюсти. У него был порез под глазом от нашей вчерашней потасовки и ещё один вдоль линии волос, но он был частично прикрыт его растрёпанными волосами. Он был так собран для конца света. Я нашла это жутко забавным. Вот я соответствовала ситуации — с сальными волосами, без макияжа, слишком худая, с толстым слоем крови и грязи, покрывающим всё моё тело. Хендрикс выглядел как кинозвезда, играющая в экранизации «Конца света». Я больше походила на то, будто конец света съел меня, переварил, а затем выплюнул обратно. Я была худшей из возможных версий бездомного и уличного подростка.

Жизнь была не совсем честной.

И я говорила о Хендриксе. Жизнь была несправедлива к нему. Я пялилась бы на него весь день, пока он искал резиновые перчатки, чтобы не подхватить чёрную чуму, прикоснувшись ко мне. Я определённо получала большую выгоду.

— Хммм? — спросила я, когда поняла, что он просто смотрит на меня.

— Я, — начал что-то говорить Хендрикс, и я сразу поняла, что он был серьёзнее, чем обычно. Моё сердце подпрыгнуло в груди, и мой желудок немедленно сжался от предвкушения. Но потом его плечи поникли, и он разочарованно выдохнул. — Постарайся не умереть, ладно?

Я ухмыльнулась.

— Ты как всегда романтичный.

— Я серьёзно, — прорычал он.

Я отсалютовала стволом пистолета, просто чтобы свести его с ума.

— Да, сэр.

Он недоверчиво покачал головой, а затем упёрся плечом в обломки двери. Он крякнул от усилия протолкнуть дверь мимо разбитого стекла и других случайных сломанных предметов, удерживающих её закрытой. Наконец, она со скрипом открылась, и мы проскользнули внутрь.

Подняв оружие, мы оглядели тёмный магазин и прислушались к звукам, указывающим на гибель и мрак. На улице едва наступило утро, и единственный свет, который проникал в магазин, исходил от туманного солнца, низко висящего на востоке.

Единственным пространством, пропускающим свет, была входная дверь, но пока этого должно было быть достаточно. Мы не вытаскивали фонарик, когда нам нужно было держать оружие в руках.

Какая-то наивная надежда, которая отказывалась покинуть моё тело и верила в утопию без зомби, держалась за возможность того, что здесь не будет никаких Пожирателей, скрывающихся в темноте, что это будет быстрый и безболезненный забег.

Эта надежда должна была быть раздавлена, растоптана и сожжена в вечном адском зомби-огне много лет назад. Но она всё равно была там. И она, как правило, появлялась как раз вовремя, чтобы сильно разочароваться.

И, честно говоря, запах должен был помочь определить мои ожидания. Но в эти дни всё пахло зомби-гнилью, включая мои волосы.

Прежде чем я успела полностью осознать, насколько я разочарована тем, что снова ввязалась в драку, Хендрикс навёл оружие на цель и выстрелил три раза. Я подпрыгивала при каждом нажатии на спусковой крючок, но достаточно взяла себя в руки, чтобы последовать за ним, когда он подошёл убедиться, что его жертва мертва.

Выстрелы заставили других Пожирателей спрятаться где-то за передними стойками с конфетами и косметикой, и прежде чем Хендрикс смог найти входные отверстия от своих выстрелов в дёргающемся, разлагающемся теле у наших ног, ещё три Пожирателя появились из проходов.

Хендрикс сделал шаг вперёд и начал стрелять в переднюю линию нашего врага. Я шла прямо за ним, левая рука поддерживала правую, мысленно я подсчитывала пули, а внутри просыпался злой, мстительный дух, готовый уничтожить этих голодных ублюдков.

Я сделала шаг вперёд в тот самый момент, когда полумёртвый немёртвый схватил меня за лодыжку из своей могилы на кафельном полу. Его жёсткая хватка заставила меня упасть вперёд. Крик вырвался из моего горла, когда я уронила пистолет, а мои руки коснулись холодного пола. Мой лоб попал между вытянутыми руками, и я почувствовала, как мой череп ударился о твёрдую, неумолимую плитку и боль пронзила меня до самого основания позвоночника.

Я застонала и перевернулась, слишком занятая, чтобы беспокоиться о травмах головы или потоке крови, затуманившем моё зрение. Задняя часть моей шеи горела жгучей болью, а моё лицо было покрыто липкой кровью. Я утешила себя тем, что травмы головы просто кровоточат больше, чем другие, и в этом не было ничего критического, мой мозг на самом деле не сочился из раны на лбу, хотя мне казалось, что это так. Я вытерла лицо фланелевой рубашкой и в то же время пнула Пожирателя, всё ещё цеплявшегося за мои ноги.

Это заняло целых три секунды, но время казалось бесконечным с учётом всех возникших у меня трудностей. Зомби, с которыми сражался Хендрикс, пришли в ярость от запаха моей свежей крови, а тот, кто всё ещё держал мою ногу, сумел повернуться и зажать зубами резиновую подошву моего ботинка.

Чёрт возьми, это было чертовски близко.

Я отчаянно вцепилась в карман, пытаясь достать запасной пистолет или нож, или что-нибудь, что помешало бы этому Пожирателю перейти от закуски к основному блюду из ноги Риган.

— Хендрикс! — я взмолилась о помощи.

Я взглянула на него, но он яростно отстреливался, чтобы не подпустить остальных троих. Он не мог точно прицелиться ни в одного из них, потому что сражался сразу с тремя.

Он оглянулся на меня через плечо, и я скорее почувствовала, чем услышала его яростное проклятие. Одним быстрым, умелым движением он повернул своё тело ровно настолько, чтобы выстрелить в Пожирателя, грызущего мой ботинок, и прикончить свою добычу. Зомби упал обратно на пол, в то время как я, наконец, вытащила свой дополнительный пистолет.

Я щёлкнула предохранителем, как раз в тот момент, когда у Хендрикса закончились патроны, и ему пришлось перезарядить обойму. Остальные три Пожирателя, в которых стреляли, но не уложили, двинулись вперёд. Их стоны превратились в опустошительные, возбуждённые крики, и, всё ещё лёжа на полу, я наблюдала, как их пенистая, слизистая слюна стекала по их разрушающимся подбородкам и приземлялась на потёртые рубашки. Даже сквозь моё затуманенное кровью зрение я видела, насколько отвратительны они были, и как глубока была стадия их заражения. Их глаза были кроваво-красными, а кости, хотя и белые и мозолистые, были отчётливо видны сквозь слои изодранной плоти.

И тут перед моими глазами промелькнула моя жизнь, все двадцать лет. От рождения до жизни в маленьком городке Айовы, до выживания во время зомби-апокалипсиса — я наблюдала, как всё это пролетело, когда один из Пожирателей вырвался из стаи и бросился на меня.

Я почти ничего не видела. Кровь жгла глаза, и я прищурилась от новой боли и досадной слепоты. Я подняла руки, в то время как мои сердце и лёгкие перестали работать. Я слепо выстрелила в летящего Пожирателя и произнесла отчаянную молитву. Я услышала, как кто-то кричит, и смутно осознала, что это я.

Ещё больше выстрелов прозвучало из пространства вокруг меня. Но, клянусь, я отключилась в альтернативной реальности, где время действительно остановилось. Шлепок тела, ударившегося о землю рядом с моей головой, вернул меня к реальности, и я, наконец, сделала ещё один вдох, а слёзы облегчения смешались с всё ещё текущей из моей головы кровью.

Думаю, на несколько секунд я впала в шок, потому что, когда я, наконец, пришла в себя, Хендрикс протянул мне дрожащую руку, и стрельба прекратилась.

— Святое дерьмо, Риган, — выдохнул он. По его дрожащему тону я поняла, насколько он потрясён. — Ты должна перестать так со мной поступать! Я не смогу выжить, если ты этого не сделаешь!

— Прости, — прошептала я. Я всё ещё лежала на полу в луже собственной крови. На самом деле мне не было жаль, так же как я знала, что Хендрикс на самом деле не просил извинений. Но я не знала, что ещё сказать. Он был не единственным, кто беспокоился о сердечном приступе. Серьёзно, я так устала от этих сценариев жизни и смерти.

Не то чтобы я могла что-то сделать, чтобы остановить их.

Разве что вернуться в Колонию.

Когда истерический смех сорвался с моих губ, Хендрикс нахмурился, и я решила, что лучше оставить эту сумасшедшую мысль при себе. Наконец я приняла его руку и позволила поднять меня на ноги. Я немного пошатывалась, но кто знает, было ли это из-за потери крови или из-за того, что я почти покормила собой Пожирателя.

Он сорвал с себя рубашку, обнажив все свои стройные, чётко очерченные золотистые мышцы. Но он раздевался не для моего удовольствия. Сначала он тщательно и методично вытер мои лицо и глаза, чтобы я снова могла видеть. Затем он обернул рубашку вокруг моей головы, туго завязав её длинными рукавами. Он закончил свою заботу нежным поцелуем в мой забинтованный лоб.

Он притянул меня в объятия и задышал мне в шею. У нас не было времени на проявление его любви, но я нуждалась в безопасности его рук так же сильно, как он нуждался в уверенности, что я всё ещё жива и здорова. Я сжала его в ответ и шмыгнула носом в такт его сердцебиению.

— Я в порядке, — пообещала я. — Мы должны двигаться дальше.

— Верно, — согласился он, но всё равно ему потребовалась ещё пара секунд, чтобы прижать меня к себе.

Наконец мы разделились и перешагнули через уже действительно мёртвых зомби. Мы пробирались сквозь обломки, оставленные мародёрами, и беспорядок, устроенный зомби, пока они болтались здесь, чтобы спрятаться от дневного света или запастись тампонами — я действительно не знала, почему они решили спрятаться в помещении, а не на улице. Но так в основном и было с самого начала. Если они не охотились за свежим мясом, они, как правило, прятались от солнца и придерживались тёмных, мрачных мест.

Захудалый, заброшенный «Уолгринс», очевидно, считался одним из тех самых тёмных и мрачных мест.

Я нашла три пачки мочалок и одну упаковку из двух кухонных полотенец, которые Хендрикс положил в свою сумку через плечо. Мы неуклонно двигались к аптеке, расположенной в дальнем углу магазина.

Мы свернули в другой проход и нашли пинцеты. Они были разбросаны по полу, но всё ещё упакованы. Хендрикс схватил немного, и мы двинулись дальше.

Продвигаясь вперед, мы оказались в секции «Планирование семьи». Хендрикс был позади меня, поэтому, когда я почувствовала, что он остановился, я обернулась, чтобы посмотреть, какое новое сокровище он нашёл.

Я ожидала чего-то, что изменит жизнь, как пенициллин или электричество.

Но изменение жизни, по-видимому, было субъективным, потому что он смотрел на то, что я никогда бы не подумала взять с полки вот уже миллион лет. Или, по крайней мере, последние несколько месяцев. Точно.

Презервативы.

Мальчик наткнулся на коробки с презервативами.

И он смотрел на них так, словно они были Святым Граалем.

Я с ужасом наблюдала, как он, казалось, пришёл к какому-то выводу в своей голове.

Затем схватил их горстями и запихнул в свою сумку! Он сосредоточился на своей задаче, отказываясь смотреть на меня.

Я бы заплатила тысячу долларов за его мысли в тот момент.

Я имею в виду, это было ужасно самонадеянно, верно? Или это было просто тщательное планирование на будущее?

О боже, мне хотелось забиться в какую-нибудь нору и исчезнуть навсегда.

Этого не произошло.

Когда Хендрикс очистил «Уолгринс» от всего запаса резины, всех размеров, форм и цветов, он, наконец, повернулся, чтобы мы могли приступить к нашей первоначальной задаче. Я научилась выражать свои эмоции достаточно быстро, чтобы встретить его, подняв бровь и нахмурившись.

Его лицо вспыхнуло ярко-красным, прежде чем он даже открыл рот, чтобы объяснить, и мне потребовались все силы, чтобы не рассмеяться над его смущением. Я не могла позволить ему думать, что это нормально! Ему нужно было хотя бы немного пострадать.

— Я, эм, это не то, что ты… Хорошо, подожди, позволь мне объяснить. Я просто думаю, что, ну, они не совсем… — я просто продолжала смотреть на него, пока он не сформулировал одно законченное предложение. — Почему ты не подождала в машине?

— И упустить возможность посмотреть, как ты грабишь все ароматизированные презервативы?

Если такое было возможно, красный цвет его лица стал ещё ярче.

— Они не для нас! — выпалил он.

Что? Теперь моя гордость была уязвлена! Неужели он не хотел спать со мной?

— Не для нас? — осторожно спросила я, с трудом сдерживая иррациональную боль в голосе.

Я была совсем не готова к этому. Но я могу быть готова. Однажды. В будущем. Может быть, даже завтра! И для кого они были, если не для нас?

Ладно, возможно, не завтра.

— Они для Нельсона.

— Для Нельсона! — взвизгнула я.

Хейли ничего об этом не говорила. И я должна была первой узнать, не собирается ли она отдать свою девственность Нельсону! Я должна была узнать раньше, чем она узнала! Это был явно девичий кодекс.

Или что-то в этом роде.

— Мне нужно объяснить получше, — поморщился Хендрикс.

— Да уж, постарайся.

— Они не… не похоже на то, что они… У них даже не было времени побыть наедине, чтобы… нуждаться в этом, — и тут он неловко кашлянул, так что я не стала заставлять его объяснять это дальше. — Но несколько дней назад Нельсон упомянул, что, если мы случайно наткнёмся на них, нам, вероятно, следует их прихватить. На всякий случай.

— Нам?

— Вону или мне.

Я прочистила горло, даже не зная, как начать переваривать это.

— И я решил, что он прав, — продолжил Хендрикс. — Вероятно, они должны быть у нас под рукой. Так будет безопаснее для всех нас.

Моё сердце полностью перестало биться, а затем включилось на полную мощность, угрожая выскочить прямо из груди. Это было очень похоже на моё предсмертное переживание всего несколько минут назад, только добавились бабочки, и нервозность достигла нового уровня, который я никак не могла понять. И всё это время моя голова кровоточила, а в тридцати футах от нас лежали мёртвые зомби.

— Для всех нас? — повторила я шёпотом.

Хендрикс сделал шаг вперёд, казалось, вновь обретя свою фирменную уверенность и контроль.

— Ты куда-нибудь собираешься, Риган? — когда выражение моего лица сменилось замешательством, Хендрикс уточнил: — Без меня?

Я покачала головой и с трудом сглотнула.

— И поскольку я тоже никуда не собираюсь, мы, вероятно, будем работать над отношениями, как ты думаешь?

Он стоял там, ожидая, когда я отвечу, без рубашки, с курьерской сумкой, перекинутой через плечо, и пот стекал по его точёной груди. Что он ожидал от меня услышать? Похоть управляла моим мозгом прямо сейчас! Конечно, я никуда не собиралась. Даже если игнорировать восхитительность его тела, я знала, что существует эмоциональная связь, которую я не могла и не хотела отрицать. Я никуда не собиралась уходить. Однако отсутствие рубашки определённо сыграло ему на руку.

На этот раз я кивнула, всё ещё не находя слов. Кровь, казалось, отхлынула от моего лица, и бабочки превратились из лёгкого трепета в нападение ниндзя.

— Ты не можешь просто целовать меня вечно.

Он сократил расстояние между нами и положил сильную руку мне на талию.

— Не могу? — пискнула я.

На этот раз он покачал головой, только это было более забавно, чем моя парализующая дрожь от страха. Он улыбнулся мне сверху вниз.

— Не всегда.

Воздух со свистом вырвался из моих лёгких, когда я почувствовала головокружение и поняла, что сдерживаю дыхание. Хендрикс наклонился вперёд и нежно, быстро поцеловал меня в губы.

— Но не раньше, чем ты будешь готова. Я просто осторожен, — он задержал взгляд своих голубых глаз на мне ещё на несколько обнадёживающих мгновений, а затем он ласково спросил: — Тебя это устраивает?

Я снова прочистила горло, чтобы выиграть немного времени. Устраивало ли меня это? Справлялась ли я с тем, что он дал мне столько времени, сколько мне нужно, но всё ещё был готов к тому, когда я буду готова? Это не было давлением. Это было спланировано заранее.

И он был прав. Мы не могли целоваться вечно.

Ну, мы могли бы. Но мы, вероятно, не будем просто целоваться вечно.

Особенно, если он был прав насчёт того, что мы, вероятно, будем развивать наши отношения.

О, боже.

Наконец, я кивнула.

— Меня это устраивает.

Хендрикс послал мне ослепительную улыбку, а затем развернул меня. Он шлёпнул меня по заднице и в то же время проворчал:

— Хорошо.

Я решила, что пришло время двигаться дальше и вернуться к поставленной задаче.

Мы продолжили прочёсывать магазин. Мы нашли таблетки с железом, насчёт них мы были правы. Мародёры не предвидели необходимости в железе. Мы также захватили немного витаминов для всех нас. Они были просрочены, но мы решили, что они не повредят. Марли мы не нашли, но нам удалось раздобыть несколько ватных шариков и повязку. Спирта для протирания тоже не было, но мы обнаружили немного алкоголя в виде водки, виски и Эверклира. Мы надеялись, что это сработает.

В последнюю очередь мы совершили набег на аптеку, обнаружив там всевозможные рецептурные лекарства, которые не были выданы, потому что люди были заняты вторжением зомби. Хендрикс просто схватил столько, сколько показалось нам подходящим, хотя мы не знали, что означает половина названий. Многие из них всё ещё были упакованы и ждали, чтобы их забрали, поэтому мы надеялись, что их инструкции помогут нам понять, для чего они использовались.

Наконец нам повезло с огромным запасом ибупрофена и ацетаминофена. Мы схватили всё это и выбежали из магазина с глупо спрятанными пистолетами и руками, полными добычи.

К счастью, Нельсон и Харрисон всё ещё были снаружи фургона с поднятыми пистолетами. Они предложили нам защиту, хотя в ней не было необходимости, и мы вернулись к фургону без происшествий.

Я забралась первой и положила свои вещи перед Хейли, которая сложила ладони вместе и поклонилась мне.

— Намасте, — усмехнулась она. — Что это за тюрбан?

— Оружие, — простонала я, вспомнив о своём потерянном пистолете. — Я хотела захватить пистолет, прежде чем мы уйдём.

Хендрикс уже следовал за мной, поэтому я пересела на среднее сиденье, чтобы оплакать потерю совершенно исправного, идеально заряженного автоматического пистолета.

Вздох.

— Пожиратели? — настаивала Хейли.

Её веселое выражение лица сменилось беспокойством, когда она заметила пропавшую рубашку Хендрикса.

— Их было четверо, — подтвердила я. — Один из них подставил мне подножку, и я ударилась лбом.

Я начала разворачивать импровизированную повязку, когда Хендрикс и Хейли закричали:

— Не надо!

— Рана всё ещё кровоточит, — объяснил Хендрикс.

Я подняла руку и осторожно прикоснулась ко лбу. И действительно, пальцы были измазаны в крови. Чёрт возьми.

— Это плохо? — спросила Хейли у Хендрикса.

— Это просто рана на голове, — он пожал плечами, но бросил на меня обеспокоенный взгляд.

Однако я чувствовала себя прекрасно, поэтому решила не беспокоиться об этом. Ни головокружения, ни замешательства, ни ощущения нависшей надо мной комы.

Единственное, что меня действительно беспокоило — это боль в шее от удара о твёрдую землю и раскалывающая головная боль, медленно переходящая в сердитую мигрень. Хорошо, что у нас были все эти лекарства.

Нельсон скользнул на пассажирское сиденье, и Харрисон захлопнул боковую дверь, после того как сел рядом с Хейли. Вон больше не стал ждать, и вскоре мы снова выехали на ухабистое шоссе, направляясь… Я не была точно уверена, куда мы направляемся, но мы двигались на запад, подальше от Колонии, и вроде как на юг.

— Ты всё нашёл? — спросил Вон с водительского сиденья.

— Достаточно, — коротко ответил Хендрикс.

— Более чем достаточно, — засмеялась я, думая обо всех упаковках презервативов, которые подобрал Хендрикс.

— Что это значит? — спросил Вон. — Там был спирт?

— Нет, — ответил Хендрикс, бросив на меня свирепый взгляд. — Но мы нашли всё, что нам было нужно, в той или иной форме.

Я ещё немного хихикнула, подумав, что это очень точный способ описания наших товаров.

Хейли развернулась на сиденье передо мной и насмешливо ухмыльнулась.

— Что тут смешного? Ты нашла всё из моего списка?

Чувствуя себя дьяволом, я театрально прошептала:

— Всё из твоего списка и списка Нельсона, — я подмигнула ей, хотя знала, что она этого не поймёт.

Я услышала, как Хендрикс пробормотал:

— О, боже.

— Что было в списке Нельсона? — спросила она с невинным любопытством.

Я сжала губы, когда Хендрикс толкнул меня локтем в рёбра. И всё же я не смогла удержаться и прошептала:

— Тебе, наверное, стоит спросить Нельсона.

Выражение любопытства на её лице сменилось хмуростью, и я опустила глаза в пол, когда в моей груди снова зародился смех. Хендрикс быстро обнял меня и повернул моё лицо к своему телу, когда смех вырвался наружу.

— Что тут смешного? — спросила Хейли.

Мои плечи затряслись, а глаза наполнились слезами, когда я изо всех сил старалась не рассмеяться. Но это было бесполезно. Внезапно, но Нельсон, заставивший своих братьев искать презервативы, чтобы он мог соблазнить мою лучшую подругу, был самой весёлой историей, которая случилась со мной за долгое время.

— Риган, — отрезала Хейли. — Что тут смешного?

Я отмахнулась от неё и продолжила смеяться. Хендрикс вскоре присоединился ко мне, пока мы оба не впали в истерику, в то время как остальная часть фургона всё больше и больше раздражалась на нас.

— Нельсон, ты знаешь, над чем они смеются? — спросила Хейли.

— У меня есть идея, — Нельсон казался подавленным и совершенно несчастным, что только заставило нас смеяться ещё сильнее.

— Ты не хочешь объяснить? — она медленно растягивала слова.

— Эм, позже, Хейлз, — простонал Нельсон.

— Гораздо позже, — вставил Хендрикс.

— Мне нужно взглянуть на твою голову, — резкий голос Хейли прервал мой вышедший из-под контроля юмор, и я, наконец, протрезвела.

Немного.

— Я думаю, у тебя сотрясение мозга, — выпалила она. — Ты ведёшь себя как сумасшедшая.

— Я не веду себя как сумасшедшая, потому что у меня сотрясение мозга! — наконец-то я собралась достаточно, чтобы поспорить с ней. — Я чуть не умерла! Дважды! Я просто немного благодарна за то, что жива!

— Дважды? — ахнула Пейдж со своего места рядом с Хейли. — Риган, это звучит ужасно.

— Спасибо, — я встретилась взглядом с её большими голубыми глазами и улыбнулась. — Так оно и было.

Хейли закатила глаза, но Хендрикс притянул меня к себе и обнял за плечи. Он наклонился и нежно поцеловал меня в мочку уха.

— Я бы никогда не позволил тебе умереть.

— Я знаю, — прошептала я.

И я действительно в это верила. Я верила, что Хендрикс никогда добровольно не допустит, чтобы со мной что-то случилось. Но он не смог помешать одному Пожирателю схватить меня за ботинок, а другому прыгнуть на меня. Он не будет рядом со всеми потенциально плохими вещами. И даже если бы это было так, просто были некоторые сценарии, которые он не мог полностью контролировать.

Эти мысли открыли для меня всё в перспективе. Наши чувства друг к другу были подобны цементным блокам, покоящимся на стеклянном потолке. Может быть, стекло было достаточно прочным, чтобы удержать их сейчас. Но, в конце концов, вес станет слишком большим, в конце концов, блоки проломят потолок, разрушая всё на своём пути. Наши жизни были слишком хрупкими, чтобы выдержать силу наших углубляющихся чувств. Что-то должно было сломаться или сломать нас.

— Повернись, — Хендрикс вытащил одну из новых мочалок и облил ее водой из бутылки. — Готова? — спросил он как раз перед тем, как начал развязывать рубашку.

Он с шипением выдохнул, когда моя импровизированная повязка была полностью снята, и я увидела, как Хейли поморщилась. Хендрикс развернул меня за плечи и подтолкнул так, чтобы моя спина прижалась к стене фургона, и он мог заняться моей головой под удобным углом. Я втянула в себя воздух, когда прохладная мочалка коснулась моего лба.

Слёзы защипали мне глаза от острой боли, и я покачнулась, чувствуя головокружение.

Хейли потянулась и схватила меня за руку, в то время как Хендрикс начал мыть меня. Он вытирал немного крови, прижимал другую часть мочалки к моей ране, а затем добавлял на ткань ещё немного воды. Это продолжалось и продолжалось, в то время как моя головная боль продолжала усиливаться, а головокружение вызывало новые приступы тошноты.

— У тебя будет ужасный синяк, — прокомментировала Тайлер с меньшим количеством сочувствия, которое требовалось бы иметь. — Я удивлена, что на твоём черепе нет постоянных вмятин. Ты забыла, что у тебя есть руки, чтобы ловить себя?

Хорошо, что я любила эту девушку и знала, что она переживает нечто ужасное. Она сидела в ряду позади меня, внимательно наблюдая, как Хендрикс и Хейли заботятся обо мне. Глаза Миллера тоже были устремлены на меня, но время от времени они возвращались к брату, который лежал на заднем сиденье, надеюсь, всё ещё без сознания.

Нам было немного тесновато с Кейном, занявшим всё место, но отчасти в этом была и наша вина. Мы практически превратили фургон в склад припасов и коробок; боеприпасы, оружие, еда и вода занимали каждый свободный дюйм автомобиля, за исключением одной пешеходной дорожки, чтобы мы могли легко сбежать из фургона, если и когда это будет необходимо.

— Тебе больно? — спросила Пейдж с искренней невинностью.

— Как б… — я остановила себя, прежде чем мне скажут про банку для ругательств. — Всё не так уж плохо, — и тут Хендрикс поймал меня на лжи, особенно крепко похлопав по ране.

Я поморщилась и зажмурилась, чтобы сдержать слёзы.

— Тебе нужно принять ванну, — усмехнулся Хендрикс, глядя на меня сверху вниз. — Ты немного грязная.

— Я думала, что нравлюсь тебе…

Я снова прочистила горло, остановив себя как раз перед тем, как произнести «грязной». Эта рана на голове делала со мной странные вещи. Я всё время забывала, что вокруг есть маленькие ушки. Я сменила направление и неуверенно сказала:

— Я знаю. Вчера вечером я собиралась помыться губкой, но меня немного отвлекли все эти Пожиратели. Я отвратительна.

— Что вы раздобыли, чтобы очистить раны Кейна? — спросила Хейли. — Тебе, наверное, стоит использовать это на Риган. Было бы ужасно, если бы она заразилась.

Она указала на мой лоб, и по ужасным взглядам, которыми все стреляли в меня, я могла только представить, как плохо я выглядела. Эта группа была не из тех, кого легко вывести из равновесия.

Хендрикс вытащил бутылку виски и поднял её, чтобы Хейли могла осмотреть.

— Ты шутишь, — сухо спросила она. — Ты же знаешь, это работает только в кино.

— Ты сказала, алкоголь. Я помню, — я попыталась пошутить, но только заработала неодобрительный взгляд Хейли.

— Детка, я действительно думаю, что у тебя сотрясение мозга. Но больше всего меня беспокоит открытая рана. Это просто так… ужасно, — Хейли посмотрела на бутылку виски, как будто ей было очень трудно прийти к какому-то выводу.

— Хейли права, — согласился Кинг. — Ты уверена, что тебя не укусили? Твоя кожа выглядит так, будто она просто разорвана. Хендрикс, проверь её зубы. У неё идёт пена изо рта? Неужели это от неё так ужасно пахнет? О боже, мы все умрём! Кто-нибудь, пристрелите её! Пристрелите её сейчас же!

Теперь он просто вёл себя нелепо.

— Я собираюсь пристрелить тебя! — зарычала я на него.

Он хихикнул в ответ. Какой непослушный маленький подросток.

— Твой брат — заноза в моей заднице, — проворчала я Хендриксу.

— Риган, — цыкнула на меня Пейдж. — Это плохое слово. Теперь ты должна взнос в банку с ругательствами.

— Извини, Пейдж, — я старалась говорить искренне, не разражаясь смехом.

Хендрикс, вытирая кровь с моей мучительно болящей головы, облегчил мне эту задачу.

— Я ожидаю от тебя большего.

Её взгляд переместился на Хейли, которая гордо кивнула. Эти двое явно были в сговоре. Хотя эта фраза, вероятно, изначально предназначалась для одного из её братьев.

— Я тоже ожидаю от тебя большего, — упрекнул Хендрикс с едва заметной ухмылкой. Он раздражённо вздохнул, но наклонился и поцеловал меня в уголок рта. — Выглядит не так уж плохо, — прошептал он мне в губы. — Ты всё ещё самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

И я начал таять, превращаясь в большую липкую лужу. Почему этот парень так хорошо говорит всё, что мне нужно услышать?

Но мой трепет и обожание были разбиты вдребезги в тот момент, когда Кейн очнулся. Он вскочил, сел и огляделся с некоторым замешательством, смешанным с шоком, прежде чем остановить свой взгляд на мне. Ясность изменила выражение его лица с озадаченного на удовлетворённое, и лёгкая улыбка появилась на его потрескавшихся губах. Глядя прямо на меня своими сонными, дезориентированными серыми глазами, он одними губами произнёс:

— Нашёл тебя.

ЭПИЗОД 9: ГЛАВА 02

Кровь в моём теле словно ожила и стала наэлектризованной. Моё дыхание полностью остановилось. Кейн Аллен очнулся и уже готов был создавать проблемы. Его последние слова эхом отдавались в моей голове в самое тёмное время каждой ночи с тех пор, как я оставила его прикованным наручниками к окну. «Я найду тебя», — это была постоянная угроза, преследовавшая мои мысли и действия. А теперь он очнулся и говорит мне именно это. Момент, которого я боялась, страшилась, но к которому в тоже время почему-то готовилась.

Это было хуже, чем битва с зомби. Хуже, чем моя жизнь, мелькающая перед глазами.

Кейн холодным взглядом удерживал мой, в то время как его плечи вздымались от усилий дышать. Выглядел он ужасно. Его волосы промокли от пота. Глаза были чёрно-синими, глубоко запавшими. Порез на шее был рваным и красным, а рана на лице высохла длинными, тянущимися кровавыми полосами.

Он выглядел как маньяк.

— Кейн? — прохрипела Тайлер. — С тобой всё в порядке?

Я знала, что она не хотела его спрашивать, я чувствовала, как вся её сущность бунтует против того, чтобы относиться к нему с заботой или уважением. Но никто другой не собирался этого делать, и поэтому, по умолчанию будучи его семьей, она взвалила на себя эту задачу.

Кейн удерживал моё внимание, просто не отводя взгляда. Он попытался прочистить горло, но оно было слишком сухим даже для этого. Трясущейся рукой он потянулся к волосам, и я думала, он проведёт по ним ладонью, но в тот момент, когда он коснулся головы, его веки захлопнулись, и он жалобно поморщился. Он звучал как раненое животное.

Или, может быть, это было просто принятие желаемого за действительное.

Как только его суровый взгляд оторвался от меня, я почувствовала, что воздух возвращается в мои лёгкие, а грудь сжимается от огромного веса психо-сталкерского поведения Кейна.

Теперь все в фургоне пребывали в напряжении и оцепенели. Я почувствовала, как грубая, нефильтрованная ярость и одержимость Хендрикса пронеслись по его телу вместе с быстро текущей кровью. Одной рукой он сильно сжал моё колено. Его пальцы впились в моё бедро, а ладонь опустилась на мои джинсы, как будто он мог удержать меня на месте только этой хваткой, как будто он мог физически держать меня рядом с собой вечно.

Я положила руку на его напряжённое предплечье, понимая, что на нём всё ещё нет рубашки. Казалось, его слегка расслабило моё успокаивающее прикосновение, но он по-прежнему был напряжён.

Весь фургон трещал от напряжения.

Мы понятия не имели, чего ожидать от этого парня и в чём именно заключался его план.

Однако самым волнующим было то, как он нашёл нас?

Кейн покачал головой в ответ на вопрос Тайлер и откинулся на спинку сиденья. Ещё больше пота покрыло его лоб и верхнюю губу, и если такое возможно, то он каким-то образом стал на три оттенка зеленее и выглядел так, как будто его могло стошнить в любой момент. Он был в очень плохом состоянии.

— Господи, Кейн, что ты с собой сделал? — спросила Тайлер хриплым шёпотом.

— Я разбил свой мотоцикл, — прохрипел Кейн так небрежно, как только мог.

Я не могла перестать смотреть на него. Он явно хотел пить, но ещё не попросил воды. Он явно страдал от боли, но не спросил, почему мы взяли его с собой, но не привели в порядок. Он просто смотрел на меня с озадаченным выражением лица. Я могла сказать, что он хотел что-то сказать, может быть, даже мне.

Но по какой-то причине он молчал.

— Я не удивлена, — прорычала Тайлер. — Если ты пытался проехать на нём по тёмным улицам Талсы, ориентируясь только на этот дурацкий прожектор, неудивительно, что ты врезался в стену здания!

Кейн ничего не ответил, но уронил голову на бок. Я собиралась предположить, что это был его способ сказать: «заткнись».

Тайлер оглянулась на Хейли.

— Наверное, нам стоит взглянуть на него.

— Когда я закончу с Риган, — отрезала Хейли.

Я знала, что она не хочет этого делать. Они никогда официально не встречались, но я поведала Хейли достаточно информации об Аллене, чтобы она знала, что он был источником неприятностей.

— Может, хотя бы дать ему обезболивающее? — предложил Харрисон, сидевший рядом с Пейдж. — Я понимаю, что этот парень враг номер один, но мы все пожалеем, если его вырвет на заднее сиденье. И я не доверяю цвету его лица, ребят. Он наверняка сейчас взорвётся.

— Конечно, — услышала я свой голос.

Харрисон был прав. Мы ежедневно имели дело с зомби-гнилью, и я не хотела, чтобы что-то столь же мерзкое преследовало меня в фургоне весь день.

Я снова посмотрела на Тайлер, но её лицо побледнело.

— Я не могу, — прошептала она. — У меня сочувствующая тошнота.

— Зачем ты это сказала? — застонал Кинг.

Он приложил руку к животу и рыгнул.

Чёрт возьми! Единственное, что было хуже, чем тошнота Кейна — это тошнота у всех! Я посмотрела на Хендрикса, но его взгляд был жёстким и отстранённым. Очевидно, он не мог играть роль медсестры для Кейна, по крайней мере, не прижимая подушку к лицу или не наполняя капельницу ядом.

Не то чтобы у нас было что-то из этого.

Когда-то я смотрела слишком много дневных мыльных опер.

Я поймала взгляд Хейли и задала ей свой безмолвный вопрос. Она пожала плечами, давая понять, что готова перейти в заднюю часть фургона и позаботиться о нём.

Проблема была в том, что я не хотела, чтобы Хейли была рядом с его особой разновидностью зла. Что, если его безумная привязанность обернётся против неё? Что, если мой эгоизм закончится тем, что она станет центром садистского мира Кейна?

Я не могла этого допустить.

Как и не могла заставить Тайлер лечить того самого человека, от которого она так старалась убежать. То же самое и с Миллером.

И давайте будем честными, я, возможно, могла бы довериться Харрисону или Кингу, и они, вероятно, отнеслись бы к нему без злого умысла, но это не означало, что они сделают работу тщательно. А то, что Кейну становилось всё хуже, означало, что Кейн пробудет с нами дольше. Я никак не могла этого допустить.

Я снова обратила свое внимание на Хендрикса и подождала, пока он поднимет глаза и встретится со мной взглядом. Я протянула руку и прижала её к его плоскому, вздымающемуся животу. Он посмотрел на мои пальцы, когда они коснулись его твёрдых мышц. И когда его глаза вернулись к моим, они были, если это возможно, ещё жёстче, чем раньше.

— Нет, — просто ответил он.

И он не шутил.

Очевидно, мы пришли к одному и тому же выводу.

— Я пойду назад, — осторожно прошептала я.

— Нет, — крикнул Вон с водительского сиденья. — Нет, ты не пойдёшь.

— Прекрати подслушивать! — потребовала я, в то время как в душе поразилась сверхчеловеческим слухом Вона.

Хотя я уже не в первый раз замечала, что его мастерство было выше среднего. Эти уши были одной из причин, по которой мы всё ещё были живы.

— Риган, — начал было Вон, но потом, похоже, передумал. — Объясни ей, Хендрикс. Очевидно, она забыла, что он похитил её, а затем заключил в тюрьму.

— Я не забыла! — рявкнула я. — Но и не была одним из тех идиотов, которые решили, что взять его с собой — хорошая идея! Это были вы двое. А теперь у нас тут чёрти что, и я единственная, кто может хоть что-то наладить. Так что решай сам, Вон, — я снова переключила своё внимание на Хендрикса. — Хендрикс, — прорычала я. — Ты знаешь всё сам. Ты притащил его сюда. Ты реально собираешься просить Тайлер заботиться о нём?

Кейн издал какой-то насмешливый, недоверчивый звук, но никто не обратил на него внимания. И Вон всё равно вмешался в защиту Тайлер.

Несмотря на испытанный нами всеми первоначальный шок от того, что Вон всерьёз был добр к Тайлер, мы всё ещё ясно его слышали.

— Тайлер и близко не подойдёт к этому крысиному ублюдку. Это ясно? Ей пришлось иметь с ним дело в течение многих лет. Её взносы уплачены в полном объёме.

Даже Тайлер выглядела шокированной, когда она спрятала свой смущённый румянец за завесой тёмных, идеально чистых волос.

Как ей это удалось?

Она даже прибила парочку Пожирателей прошлой ночью! И всё же была первой на роль в рекламе шампуня.

Я не могла не испытать лёгкую ревность. Я хочу сказать, что она выглядела как девушка с рекламы, и если уж на то пошло, то я была фотографией до — сухие, ломкие, секущиеся кончики, жирные, грязные волосы, всё в одном лице.

Ладно, хватит об этом. Моё личное тщеславие может подождать, пока с ним разберутся.

— Хейли может пойти, — предложил Вон.

— Тебе лучше хорошенько подумать, прежде чем придерживаться этого решения, брат, — проворчал Нельсон. — Хейли и близко не подойдёт к этому придурку.

— Нельсон, — выругалась Хейли, совершенно потрясённая.

— Нет, он прав, Хейлз, — возразила я. — Тебе лучше остаться здесь. Просто расскажи мне, что делать. Со мной всё будет в порядке.

Хейли, казалось, хотела начать спорить, но Нельсон протянул руку и схватил её за лодыжку. Он дёргал её до тех пор, пока она не закатила глаза и не захихикала одновременно.

— Отпусти Риган, Хейли, — потребовал Нельсон. — Она, вероятно, последний человек, которому он, так или иначе, причинит вред.

Я не была в этом так уверена. Кейн был довольно непреклонен в том, чтобы наказать меня, как только догонит.

Обычно я бы списала это на безумный бред сумасшедшего. Но он также пообещал найти меня, и в то время я посмеялась над этим.

А теперь смотрите. Он был здесь, в том же фургоне, что и я. И, по сути, не имело значения, было ли это совпадением или тщательным планированием, потому что, как ни крути, он был здесь. С нами.

Со мной.

И теперь нам придётся иметь с ним дело.

Вернее мне придётся.

— Разве моё мнение ничего не значит?

Хендрикс выглядел готовым взорваться, поэтому я обняла его за талию и прижалась щекой к его бешеному сердцебиению. Я чувствовала связь с ним, прижимаясь кожей к его тёплой, твёрдой груди. Даже когда он вибрировал от ярости, я наслаждалась комфортом его живого, дышащего тела так близко от моего.

— Ты можешь пойти со мной, — сказала я ему.

Я тоже не хотела идти туда одна.

Хендрикс и Вон обыскали Кейна перед отъездом из Талсы. Тайлер настаивала на том, что он хранил оружие по всему телу, и после обыска я могла поручиться за эту правду. Но даже когда он был обезоружен, он всё ещё заставлял меня невероятно нервничать, что я начала дрожать.

Я не хотела идти одна. Я чувствовала, что даже тщательно подобранных слов Кейна будет достаточно, чтобы проникнуть мне под кожу. Он просто очень сильно меня нервировал.

— Хорошо, — согласился Хендрикс. Я знала, что так и будет. — Но позволь мне сначала закончить с тобой.

Хендрикс закончил мыть моё лицо и линию роста волос, а затем ещё раз похлопал по ране, прежде чем заклеил её пластырем из нашей первоначальной заначки. Хорошо хоть рана была не настолько глубокой, чтобы мне потребовались швы.

Я собрала свои запекшиеся от крови жёсткие волосы в полупрезентабельный хвост-грязный-пучок, и затем сделала несколько успокаивающих вдохов. Я не была уверена, как буду вести себя с Кейном. С одной стороны, он вряд ли был опасен, весь разбитый и сломленный. С другой стороны, в моей голове звенели тревожные колокольчики, и моя кровь кипела предупреждением.

Я почувствовала в зеркале горячий и злой взгляд Вона, но отказалась признать его. Это была его дурацкая идея! Он не должен удивляться, что я добровольно согласилась на эту должность. Он уже должен был бы узнать меня получше. Это разрывало меня изнутри, и я никогда не заставлю кого-то другого пройти через это.

— Риган, он мой брат, — объявила Тайлер, когда я начала собирать всё, что мне понадобится для оказания помощи Кейну. — Позволь хотя бы мне помочь тебе.

— Нет, — заявил Вон, прежде чем я успела согласиться.

Я закатила глаза, чтобы только Тайлер могла видеть, и сказала:

— Это было бы здорово. Я сомневаюсь, что Хендрикс будет так же осторожен с Кейном, как со мной.

Хендрикс фыркнул, а Вон пробормотал проклятия себе под нос. Он, наверное, задолжал Пейдж, по меньшей мере, пятьдесят долларов после этой неуместной речи.

Мы с Тайлер пробрались в заднюю часть фургона, чтобы подвинуть Кейна и как можно быстрее закончить работу. Тайлер просто перекинула своё тело через спинку сиденья, а я переползла через Хендрикса и протиснулась через захламленный проход, в то время как фургон неуклонно двигался по шоссе. Хендрикс последовал за нами и подтолкнул Кинга и Миллера, чтобы сесть рядом с проходом и наблюдать из ряда перед нами. Всё в фургоне было очень близко, так что казалось немного нелепо, что Хендрикс переместился с нами.

И всё же я чувствовала себя в большей безопасности в его присутствии.

— Хорошо, Кейн, — я начала свою речь авторитетным и клиническим голосом, надеясь создать прецедент для того, как будет проходить это и каждое будущее взаимодействие. — Я собираюсь осмотреть тебя и оценить, что я могу сделать.

Он застонал, но не сказал ничего, чтобы ободрить или отговорить меня. Я на секунду встретилась взглядом с Тайлер, а затем обратила своё внимание на тело Кейна.

Он был таким широким, что я чувствовала себя крошечной рядом с ним. Хендрикс возвышался надо мной, но он тоже был худым. У Кейна были все преимущества трёх плотных, сытных приёмов пищи в день, и его тело и подтянутые мышцы демонстрировали все достоинства такого веса.

Мои пальцы зависли над Кейном. Я не совсем была уверена с чего начать. Мне не хотелось прикасаться к его телу, но начинать с его лица казалось слишком интимным.

Боже! Это было неприятно.

Я покачала головой и прочистила горло. Я была храбрее этого. Прикосновение к Кейну не должно было вселить в мою голову какое-то магическое мышление раба страсти.

Он был просто человеком, и сейчас он страдал. У меня был гражданский долг позаботиться о нём. А потом, как только ему станет лучше, он сможет вернуться к страданиям, только в другом месте, там, где меня не будет.

Я решила начать с его головы и проложить путь вниз. Я обхватила его лицо руками и повернула к себе. Он всё ещё был в обмякшем состоянии, и у меня было ощущение, что он едва пребывал в сознании. Но когда мои ладони коснулись его шершавой линии подбородка, внутри него вспыхнула какая-то энергия.

Он посмотрел на меня из-под густых тёмных ресниц, и взгляд его серых глаз смягчился.

— Привет, — гортанно пророкотал он.

Вместо ответа я потянулась за бутылкой воды и поднесла её к его полным губам. Он не брился, по крайней мере, день, и короткая щетина оцарапала мне кончики пальцев. Его кожа была замаранной и окровавленной, волосы полны пыли и грязи. Но он всё ещё сохранял свою нервирующую изысканность.

Если Хендрикс был просто идеальной смесью настоящего мужчины и звезды рискованного боевика, то Кейн воплощал футбольную звезду маленького городка и модель GQ. Он был слишком хорош собой, слишком приятной наружности для той зловещей роли, которую играл в этом мире.

— Ты собираешься позаботиться обо мне? — прохрипел он с сильным южным акцентом.

— Я собираюсь сделать тебе лучше, чтобы избавиться от тебя, — поправилась я.

— Сделать мне лучше, — задумчиво повторил Кейн.

Мой взгляд вернулись к его глазам, и я смотрела, как они танцуют с озорством. Прежде чем я успела заступиться за себя, Хендрикс наклонился вперёд и схватил Кейна за воротник рубашки, вырывая его из моих рук.

— Почему бы тебе просто не помолчать, придурок, и не позволить ей приступить к работе. Если ты ещё раз заговоришь с ней, мы дадим Риган возможность и высадим тебя на обочине дороги в том виде, в каком ты есть, — Хендрикс вибрировал от гнева, его голос был рычанием тестостерона и ярости.

Я положила руку на его предплечье, снова успокаивая, и сжала. Он высказал свою точку зрения. Я не хотела, чтобы у него создалось впечатление, что я защищаю Кейна, но и не хотела, чтобы ситуация обострилось. Фургон был недостаточно велик для их эго, если они решат пойти на это.

Не то чтобы Кейн был в состоянии дать отпор.

Хендрикс посмотрел на мою бледную руку, лежащую на его загорелой коже, и отпустил Кейна с достаточной силой, чтобы оттолкнуть его обратно на сиденье. Кейн застонал от боли, но это показалось непроизвольным, потому что выражение его лица ожесточилось и стало таким же разъярённым, как и у Хендрикса.

Взгляд Кейна опустился на мою руку на руке Хендрикса, и я почувствовала, как всё тело Кейна сжалось и напряглось рядом с моим. Но он благоразумно промолчал.

Я снова взяла его лицо в свои руки и решила, что порез на его щеке такой же как и моя рана на голове, он сильно кровоточил, но не нуждался в швах. Хендрикс протянул мне мокрое полотенце, предвосхищая мою потребность, и я принялась за работу, очищая порез и дезинфицируя его с помощью виски, от чего Кейн поморщился. Я помазала рану неоспорином, а потом наклеила на неё несколько пластырей.

Я, правда, не знала, что делаю, но это был метод, который мы с Хейли использовали в течение последних двух лет. И до сих пор мы не нуждались в большем, чем это.

Слава Богу.

Хотя виски было новым дополнением.

Как только лицо Кейна стало относительно чистым, я перешла к его шее. Порез на шее оказался не таким глубоким, как на его щеке, поэтому я почувствовала себя лучше, но он был длиннее. Я нахмурилась, глядя на торс Кейна. Понимая, что придётся сделать.

Этот фургон быстро превращался в шоу «Чип и Дейл».

— Мне нужно, чтобы ты снял футболку, — приказала я Кейну.

Мой взгляд скользнул к его левому плечу, неловко висящему на его теле. Оно определённо было вывихнуто, если не раздроблено. Кейн не сможет раздеться сам. И видимо он пришёл к тому же выводу, хотя и сделал нерешительную попытку использовать свою здоровую руку и потянуть за подол своей футболки.

— Ладно, крутой парень, есть у меня одна мысль, — я бросила на него строгий взгляд, на который он ответил кривой, извиняющейся улыбкой. — Не хочешь принять какие-нибудь лекарства от боли?

Он кивнул. Очевидно, он всерьёз воспринял предупреждение Хендрикса и больше не собирался со мной разговаривать.

Я полезла в сумку Хендрикса и вытащила два Тайленола и два Адвила. Моя мама всегда принимала эту комбинацию от мигрени, поэтому я предположила, что это довольно мощная смесь. Из-за головных болей она целыми днями лежала в постели, и её тошнило, если она не принимала никаких мер. Её состояние, похоже, было на последствия аварии на мотоцикле, верно?

Я отвинтила крышку от бутылки с водой и предложила Кейну таблетки. Я ожидала, что он возьмёт их у меня из рук, но, конечно, это было бы слишком легко. Он бросил на меня вызывающий взгляд и открыл рот.

Ублюдок.

Я почувствовала, что Хендрикс пристально наблюдает за нами, и испытала иррациональную нервозность. Я не хотела кормить Кейна. Конечно, Хендрикс должен был это знать. Тем не менее, мне не нравилось отступать от вызова, особенно от того, который бросал Кейн.

Вероятно, это было не очень хорошо.

Тайлер заметила мою внутреннюю борьбу и протянула руку.

— Дай-ка, хотя бы, эту часть я могу выполнить.

Она схватила все четыре таблетки и сунула их Кейну в рот, затем прижала бутылку с водой к его губам, заставляя его проглотить. Она не была особенно нежной, и вода выплеснулась ему на рот и грудь. Но работа была закончена, и он не подавился ими…

Теперь пора браться за футболку.

— Ты что-нибудь ел в последнее время? — спросила я, ненавидя сочувствие, которое внезапно почувствовала к нему.

Нет, подождите. Не сочувствие. Я просто не хотела, чтобы он выблевал всё это драгоценное лекарство и уничтожил запах нашей новой машины.

Кейн покачал головой, но по-прежнему не пытался заговорить. Я оглянулась и постаралась не рассмеяться, увидев возмущённое выражение лица Хейли. Весь фургон наблюдал за всем этим взаимодействием с едва скрываемой враждебностью, все, кроме Вона, который, как я очень надеялась, следил за дорогой.

Хейли фыркнула в ответ на мою молчаливую просьбу, и звук показался особенно громким в тишине нашего ограниченного пространства.

— Эй, — сказала я, приподняв брови. — Есть немного крекеров?

— Ладно, — проворчала она.

Я повернулась к Кейну, пока она рылась в тайнике в поисках чего-нибудь съестного.

— И мне нужны ножницы, — крикнула я в ответ.

Затем я повернулась к Кейну и занялась его следующей потребностью.

— Если ты не можешь поднять руку, мне придётся срезать с тебя футболку, хорошо?

Кейн кивнул.

Хендрикс протянул мне ножницы, и Тайлер взяла на себя чередование перекуса: кусочек крекера и глоток воды, пока я изо всех сил пыталась снять окровавленную, жёсткую футболку с тела Кейна. С самого начала она была не совсем мешковатой, поэтому, пока я разрезала линию от подола до воротника, тыльные стороны моих пальцев тянулись вдоль жёстких линий живота Кейна. Я чувствовала, как его мышцы напрягаются и сокращаются под моей кожей, но сосредоточила своё внимание исключительно на том, чтобы не усугублять его травмы.

Мне также пришлось обрезать рукава, и как итог, Кейн оказался таким же голым или полуголым, как и Хендрикс. Часть меня, очень плохая, олицетворяющая и грязная часть меня хотела поставить парней рядом друг с другом и заставить их лить воду на головы, пока я буду наблюдать.

Но это, очевидно, не способствовало ничему хорошему.

И, кроме того, Кейн был не совсем сексуален со всеми его рваными ранами и одной слабой рукой.

Не то чтобы Кейн мог быть сексуальным. Никогда. Даже со всеми его мускулами и классической внешностью. Он был жутким.

Определённо, определённо жутким.

Однако я внимательно осмотрела его тело. Я должна была. Мне нужно было посмотреть, не случилось ли с ним чего-нибудь ещё. И действительно, весь его левый бок был фиолетовым, чёрным и зелёным от глубоких синяков. Я легонько провела пальцами по его грудной клетке. Без рубашки, способной скрыть синяки и порезы, покрывавшие его торс, он, казалось, был в ещё худшем состоянии, чем я первоначально думала. Он вздрагивал даже от самого нежного прикосновения моих пальцев.

— Сломаны? — прошептала я.

Если у него сломаны рёбра, значит, у него неприятности. Я понятия не имела, что с этим делать. И даже Хейли, наш местный гений, была не в своей тарелке с поистине сломанными костями.

Кейн покачал головой и, наконец, заговорил снова:

— Я в порядке, могу дышать. Поэтому думаю, что они просто ушиблены.

— Что именно ты с собой сделал?

Я смотрела на его уродливые ушибы и уже не в первый раз задавалась вопросом, как мы собираемся вылечить его плечо.

— Я врезался в здание, — снова объяснил он. Только на этот раз он добавил больше деталей: — Или точнее в угол здания. Я срезал, двигаясь быстрее, чем должен был.

— Убегал от чего-то? — догадалась я.

— Бежал к чему-то, — тихо ответил он.

К счастью, Хендрикс отвлёкся на Миллера и пропустил эту реплику.

Я сердито посмотрела на Кейна и снова принялась пинцетом выковыривать щебень из его шеи. Каждый раз, когда камень освобождался, Кейн снова начинал истекать кровью. Это была грязная работа, и я не совсем подходила для неё.

После того, как его шея была очищена и перевязана, Тайлер помогла мне вымыть верхнюю часть его тела губкой. Что было неловко во всех возможных отношениях. Тесное сидение, то, как мы должны были быть осторожны с водой, и у нас было ограниченное количество мочалок. В рюкзаках у нас было больше мочалок, но всеми ими уже довольно долго использовались и не были достаточно чистыми для открытых ран.

По правде говоря, даже те, с которыми мы сейчас работали, были не намного лучше.

Было неудобно делать всё это, пока все смотрели, но хотя бы Тайлер была тут со мной. То, что сестра Кейна помогала в этом грязном деле, делало его менее интимным… не таким низкобюджетным порно.

После того, как мы проработали над ним около получаса, остались только его бедро и плечо, но с этим я разберусь позже. Хотя я точно не знала, как справиться с раной на его бедре. Я пошла дальше и предположила, что потребуется ещё разрезать часть его одежды… больше раздевания… больше контакта кожи с кожей между нами двумя. И сказать, что я не была в восторге от этого, было бы грубым преуменьшением.

— Что мы будем делать с твоим плечом? — спросила я вслух, пытаясь отвлечься от большой проблемы с его всё ещё кровоточащей ногой.

— Это просто вывих, — попытался он пожать плечами, но его тело никуда не годилось.

Единственная причина, по которой я знала, что он попытался пожать плечами, заключалась в том, что его голова откинулась на плечо, а затем он нахмурился, как будто это его обидело. Я подавила раздражённый вздох.

— Просто вывих? — сухо спросила я. — Ты хочешь, чтобы я просто вставила его обратно?

— Я сам могу это сделать, — заверил он меня, но вид у него был полуобморочный, так что я не была уверена, как именно он собирался это сделать.

— В самом деле? — фыркнула я.

— Как только ко мне вернутся силы, — пробормотал он.

Его цвет лица немного улучшился, видимо начали действовать крекеры и таблетки, но его глаза затрепетали и веки опустились, а тело совершенно обмякло.

— О, твоё железо!

Я вспомнила о дополнении и сразу же начала рыться в курьерской сумке Хендрикса в поисках его. Это помогло бы ему восстановить часть сил.

Я вытащила таблетку и помахала ею перед Кейном.

— Это поможет справиться с потерей крови.

Он не стал спорить, просто открыл рот. Прежде чем я успела подумать о последствиях, я сунула таблетку ему в рот, а затем предложила выпить воды, чтобы проглотить её. Я была значительно мягче Тайлер и сумела не утопить его этим.

Кейн всё время смотрел мне в глаза. Он наблюдал за мной с той же спокойной напряжённостью, что и в Колонии. Он сделал большой глоток из бутылки с водой и просто продолжал смотреть на меня. В его глазах стоял не только вопрос, но и цель. Часть меня чувствовала, что я должна быть в состоянии читать его мысли, хотя мы почти не проводили время вместе. А другая часть сказала мне, потому что я чувствовала это — мне нужно бежать и бежать быстро.

— Хендрикс, ты мне нужен на секунду, — крикнул Вон с переднего сиденья.

Команда Вона немедленно привлекла всеобщее внимание вперёд, и точно так же наша аудитория повернулась, чтобы посмотреть, как Хендрикс поднимается и переходит в переднюю часть фургона, чтобы поговорить со своим братом. Фургон ехал по гладкому шоссе так быстро, как только мог. Внутри было достаточно громко, чтобы я понятия не имела, что было сказано до этого. Я сочла, что для Вона было важно, чтобы Хендрикс ушёл от Кейна.

— Я удивлён, что он оставил тебя наедине со мной, — угрюмо заметил Кейн.

— Ну, если честно, ты не представляешь такой опасности, не так ли?

Я занялась порезом на его левом бицепсе. Порез был глубоким, но не опасным. Хуже всего было то, что порез тянулся по его раненному плечу, и я боялась по-настоящему ранить Кейна, будучи слишком грубой.

— Ты не можешь причинить большого вреда в своём нынешнем состоянии. Плюс ещё вся эта история с «мы-тебя-окружили».

— Я не хочу причинять тебе вреда, Риган, — пообещал Кейн грубым шёпотом. — Перестань пытаться сделать из меня плохого парня, каковым я не являюсь.

Мои глаза вспыхнули и утонули в его полных боли серых глазах.

— Ты последовал за мной в Оклахому, Кейн. Скажи мне, что ты не пытаешься вернуть меня в свою Колонию с промытыми мозгами.

Он облизнул пересохшие губы, а затем скривил их в застенчивой улыбке.

— Единственное, что я делаю, это выполняю данные тебе обещания.

Я нетерпеливо выдохнула.

— Да, я прекрасно помню эти обещания. Они не совсем согревают сердце.

Он на мгновение задумался, а затем опустил голову.

— Тебе не нужно бояться меня, Риган.

— Я не боюсь тебя, Кейн, — солгала я.

Я определённо солгала. Я очень боялась его. Я в ужасе дрожала перед ним.

— Наша жизнь просто движется в двух, совершенно противоположных направлениях. Буквально. Чем скорее ты поймёшь, что я не та девушка, которая тебе нужна, тем легче станет эта трудная жизнь.

— Из-за него? — Кейн указал подбородком на переднюю часть фургона.

— Поверь мне, — вздохнула я. — Он — лишь одна из многих причин, по которым мы с тобой никогда не будем встречаться.

— Тогда что всё это значит?

Предполагая, что он имел в виду, что я играю в доктора, я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Это была идея Вона. Если бы мы с Тайлер были теми, кто командовал прошлой ночью, мы бы с радостью оставили тебя на произвол судьбы.

— Чертовски верно, — вмешалась Тайлер.

Я подпрыгнула от звука её голоса. Мне удалось забыть, что она сидит рядом со мной. Я подавила своё удивление, в то время как она продолжала свой язвительный ответ:

— Вон хотел поиграть в человечность, хотя ты едва ли сойдёшь за человека. Нас с Риган просто засосало. Поверь мне, когда я говорю, что она лечит твои раны не по доброте душевной.

Кейн презрительно усмехнулся.

— Поверить тебе, Тайлер? Серьёзно? Ты знаешь, как взбесился папа, когда ты похитила Миллера и сбежала посреди ночи?

— Очевидно, меня это не беспокоит, — отрезала Тайлер. — Папа может злиться сколько угодно. Я никогда не вернусь туда, Кейн. И если ты пришёл, чтобы вернуть меня, я убью тебя первой. Я обещаю тебе это.

— Я верю тебе, — вздохнул Кейн. — Но я тоже не вернусь без тебя. Одному из нас придётся пойти на компромисс, — внимание Кейна вернулось ко мне, и он снова поймал меня своим стальным взглядом. — Ты уверена, что готова к этому бою?

Последовало несколько ударов тишины, пока мы с Тайлер обрабатывали все его произнесённые и невысказанные слова. Хотя я знала, что наши мысленные поезда направлялись на разные станции, потому что, хотя он активно разговаривал со своей сестрой, его слова ощущались исключительно предназначенными для меня.

И я не чувствовала себя готовой к этому бою.

Хотя я была бойцом. Я каждый день надирала задницы.

Но я даже не понимала природу этой конкретной битвы с Кейном Алленом. Он сказал мне не бояться его. Он пообещал, что не будет плохим парнем. А потом каким-то окольным путём дал понять, что без меня он не вернётся и что мне нужно быть готовой к борьбе.

Он попеременно заставлял меня расслабиться и не беспокоиться о нём, а затем вынуждал все мои нервы накаляться и бояться собственной тени.

Он был противоречием во всех отношениях.

Внезапно фургон с визгом остановился посреди шоссе. Меня откинуло назад, а Кейн протянул руку и поймал меня здоровой рукой. Я издала удивлённый звук, а Кейн зашипел от боли.

Мы отпрянули друг от друга как раз вовремя, чтобы поднять головы и понять, почему Вон решил так резко остановиться.

Я потянулась за пистолетом и одновременно обернулась. Дыхание со свистом покинуло мои лёгкие, когда я увидела представшее перед собой зрелище. Всё шоссе было перекрыто и забаррикадировано. Машина за машиной громоздились перед нами. Вон, должно быть, предвидел это, поэтому я не была уверена, какова была цель внезапной остановки, но теперь это не имело значения. Мы были в пятнадцати метрах от непреодолимого дорожного заграждения. Не было никакой возможности проехать. Не было никакой возможности двигаться вперёд.

И что ещё хуже, я видела фигуры, движущиеся между застрявшими машинами. Неуклонно двигающиеся к нам, с чётким намерением добраться до нас.

Пожиратели или люди?

Пожиратели или люди?

Я приготовилась засунуть новую обойму в свой пустой пистолет и прищурилась, всматриваясь на расстояние между нами и человеческими телами, которые я пока не могла разглядеть. Было невыносимо не знать, в какой опасности мы находимся. Но, по мере того, как шли секунды, я понимала, что мы были всего в нескольких минутах от того, чтобы узнать.

И в любом случае, в этот момент моей жизни я знала, насколько одинаково опасными могут быть и люди, и зомби.

ЭПИЗОД 9: ГЛАВА 03

— Какого чёрта? — выпалил Харрисон. — Что здесь произошло?

— Час пик? — пошутила Хейли.

— Что мы будем делать, Вон? — спросила Пейдж, в её голосе сквозил страх.

— Мы собираемся развернуться, Пейджи, — мягко объяснил Нельсон, а затем с большим авторитетом, очевидно адресованным Вону, заявил: — Прямо сейчас.

— Прямо сейчас, — пробормотал Вон.

Тела продолжали двигаться к нам — быстрее, чем когда-либо. Плечи неровно подпрыгивали, и им, казалось, было всё равно, если они натыкались на неподвижные машины, брошенные на каждом углу.

Пожиратели.

Определённо Пожиратели.

Я вцепилась в сиденье перед собой, впившись ногтями в мягкую ткань, и с тревожным ужасом наблюдала за их приближением. Не прошло и двух часов с момента последнего почти смертельного опыта с зомби. Разве я не могу просто провести день? Всего один грёбаный день, в котором не было бы ни зомби, ни убийств, ни смерти?

— Святое дерьмо, они сами сделали это? — воскликнул Харрисон, как только зомби стали очевидны всем.

— Невозможно, — возразил Кинг. Но в его голосе не было уверенности.

— Смотрите, они ползут отовсюду! — взвизгнула Хейли.

И, конечно же, Пожиратели просачивались к нам со всех сторон.

Каким-то образом мы въехали на U-образную площадку, сделанную из брошенных автомобилей. Чем дольше я наблюдала за приближением Пожирателей, тем более четкой становилась сцена передо мной. Машины были не просто разбросаны по шоссе, они расходились по обе стороны от нас. Первая линия была разбита и протаранена так, что превратилась в сплошной барьер из смятого, твёрдого металла, а за ней машины всех форм и размеров были втиснуты под разными углами, едва оставляя пространство для ходьбы между ними. Это скопление машин простиралось так далеко, насколько я могла видеть.

А теперь и Пожиратели.

Что. За. Х.

Это не было случайной опасностью на дороге. Это было подстроено.

Но Пожирателями или людьми? Был ли это ещё один Матиас Аллен, использующий зомби в качестве своей личной армии для контроля над людьми? Или это была кульминация намёков, которые мы стали наблюдать со времени как вошли в Миссури?

Зомби эволюционируют в существ, способных к самоорганизации… к ведению войны.

— Вон, разворачивай фургон сейчас же!

Я услышала свой крик, но едва распознала в нём панику. Это была смертельная ловушка.

Утреннее солнце скрылось за дымкой серых грозовых облаков. Капли дождя застучали по лобовому стеклу и крыше фургона, но самый сильный дождь нас ждал впереди.

Линии приближающихся тел растворились в мрачных декорациях нашей последней экспедиции в Зомбиленд. Погода давила на нас так же зловеще, как и собирающиеся войска Пожирателей.

Мы сидели напряжённо и тихо, а Вон отчаянно маневрировал фургоном для разворота в три приëма. Наши тела покачивались от резкого движения фургона, но по большей части мы все молчали, терпеливо ожидая первого удара. К тому времени, как Вон развернул машину, передняя линия зомби прорвалась через металлическую баррикаду и наблюдала на нас с восторженным восхищением.

Я обернулась и в ужасе уставилась на Пожирателя, потянувшегося к фургону как раз в тот момент, когда Вон нажал на газ. Зазубренный, удлиненный ноготь зомби царапнул по заднему стеклу с агрессивным визгом, от которого всё моё тело сотрясло дрожью.

Это был, должно быть, один из худших звуков на свете.

Я издала короткий вздох облегчения — достаточно быстрый, чтобы втянуть его обратно. Вон нажал на тормоза почти сразу, как прибавил газу. Шины завизжали на чёрном асфальте, и мы остановились, теперь уже порядочно окружённые Пожирателями.

Отвратительный запах доносился через закрытые окна, и везде, куда бы я ни глянула, на меня смотрела разлагающаяся, гниющая плоть.

— Нам нужно убираться отсюда, — прорычал Хендрикс Вону.

— Я открыт для предложений, как ты хочешь этого добиться, — огрызнулся Вон.

— Святое дерьмо! — взвизгнула Тайлер.

Никто даже не напомнил ей о банке с ругательствами. Так мы боялись!

— Риган, — пробормотал Кейн достаточно напряжённо, чтобы отвлечь моё внимание от последовавшего за этим столпотворения вокруг нас.

Я посмотрела на него через плечо и проигнорировала Пожирателей, которые теперь колотили в заднее окно. Стекло дребезжало от их агрессивных ударов, и я вздрагивала при каждом контакте.

— Да?

— Держись поближе ко мне, — приказал он тихим голосом.

Я выдавила улыбку, посчитав, что это была самая забавная реплика, которую я слышала за весь день.

— Ты не можешь защитить меня, Кейн.

— Но ты можешь защитить меня, — прохрипел он.

Я уставилась на него.

— И зачем мне это?

— Потому что ты не хочешь, чтобы я умер.

И он был прав, чёрт возьми. Я не хотела, чтобы он умер! Несмотря на все свои недостатки, он всё ещё был живым, дышащим, мыслящим, не питающимся плотью человеческим существом. И я не могла заставить себя чувствовать достаточно бездушной ненависти к нему. Я не могла заставить себя желать ему смерти от рук этой нежити. Или ещё хуже.

Я не была способна испытывать достаточно ненависти к кому-либо, чтобы оставить его на милость Пожирателей.

— Ладно, — прорычала я в ответ. — Я помогу тебе выбраться отсюда живым. Но ты должен пообещать мне кое-что взамен.

— Сделка? — спросил он, прикрыв глаза.

— Да, — кивнула я. — Я позабочусь, чтобы ты остался в живых, — я подумала и быстро исправила свой ответ. — В меру своих возможностей.

Его губы растянулись в лёгкой улыбке.

— А потом ты оставишь меня в покое. Полностью. Я не вернусь в твою колонию ни по собственному желанию, ни силой. И если я сохраню тебе жизнь сегодня, ты не будешь пытаться заставить меня. Тебе станет лучше, а потом ты оставишь нас в покое. Оставишь меня в покое.

Кейн задумался на несколько мгновений, оценивая меня со смутным, но искрящимся изумлением. Я была уверена, что если бы ему не было так больно, он был бы невероятно взволнован этим.

— Хорошо, — медленно согласился он. — Ты сохранишь мне жизнь сегодня, и я оставлю тебя в покое, — оттолкнувшись здоровой рукой от сиденья, он наклонился ко мне и пробормотал: — В меру моих возможностей.

Шок и что-то тёмное просочилось в желудочки моего сердца, и я на короткий миг потеряла способность ясно мыслить. Он обладал удивительной способностью добраться до меня, проникнуть под кожу, в жизненно важные органы и перестроить всё, что, как мне казалось, я знала или хотела. Это сбивало с толку.

Он сбивал с толку.

И замешательство было похоже на потерю контроля. Мне это совсем не понравилось.

Я крепче сжала в руках пустой пистолет, впиваясь подушечками пальцев в холодный металл, и открыла рот, чтобы ответить на его скользкий, ублюдочный комментарий, но гнилостный кулак со всей дури опустился на заднее стекло, и оно задребезжало, отвлекая меня от разговора с Кейном.

— Вон, поехали! — крикнул Харрисон.

Вон нажал на газ, и мы рванули вперёд, сквозь сплошную линию Пожирателей. Тела отскакивали от капота нашей грозной машины, а мы подскакивали внутри, пока Вон заставлял фургон проезжать по телам.

Нельсон и Хендрикс в передней части машины приготовили пистолеты, в то время как остальные наблюдали за происходящим. Только два передних окна открывались полностью, но если Хендрикс не планировал стрелять поверх головы Вона, мы могли рассчитывать на защиту, лишь со стороны Нельсона.

Пожиратели продолжали сыпаться отовсюду, появляясь со всех сторон. Казалось, они в какой-то степени контролировали свою зависимость от плоти, поскольку предпочли загонять нас в угол, а не нападать. Вон продолжал вести фургон, но медленно, и во всех направлениях зомби перекрывали наши пути к бегству.

— Пейдж, Тайлер и Миллер на пол, — скомандовал Вон. — Хендрикс, тебе придётся открыть дверь. Нам придётся начать стрелять.

— Если я открою дверь, они хлынут внутрь, Вон, — Хендрикс жестом указал на дверь, резко взмахнув рукой. — Даже если мы все будем стрелять, они навалятся на нас. Я не могу просто открыть дверь.

— Чёрт, — выругался Вон. — Всё равно держи Пейдж подальше. Пусть Тайлер уложит её на пол и сама останется с ней.

Пейдж повиновалась старшему брату и поползла по сиденьям, чтобы встретиться с Тайлер посередине. Миллер толкнул её к своим ногам и вытащил свой маленький пистолет.

Он проверил обойму, потом предохранитель и угрожающе прижал его к груди. Он был похож на маленького двенадцатилетнего гангстера.

Это было восхитительно.

И то, что я считала это восхитительным, говорило обо мне кое-что, что я ещё не была готова исследовать.

— Вы дали Миллеру пистолет? — спросил Кейн достаточно тихо, чтобы его младший брат не смог его услышать.

— Конечно, мы дали Миллеру пистолет. Мы хотим, чтобы он мог защитить себя и помочь защититься нам.

— Вы научили его, как им пользоваться?

— Очевидно, ты считаешь нас идиотами, — протянула я.

— Я так не думаю, — заверил он.

Я оглянулась на Кейна и сморщила нос. Он усмехнулся, увидев выражение моего лица, и провёл пальцем по моей переносице.

— Я не считаю тебя идиоткой, Риган. Я думаю, что ты достаточно умна, чтобы научить Миллера выживанию. И ему нужно будет знать, как позаботиться о себе, если Тайлер добьётся своего.

— Что ты имеешь в виду?

Я наклонилась к нему, чтобы никто не услышал. В свете того, что зомби теперь яростно колотили в наши окна со всех сторон и ползали по крыше, я вовсе не думала, что будет иметь значение, если он начнёт выкрикивать свои объяснения, потому что никто не обращал на нас внимания, но я хотела перестраховаться.

Взгляд Кейна переместился на его брата, который настороженно наблюдал за атакой зомби, и на сестру, защищавшую Пейдж на полу. Когда его серые глаза вернулись ко мне, они сияли честностью и решимостью.

— Тайлер — бегун, — объяснил он достаточно громко, чтобы я услышала. — Я вижу это по её глазам. Она ищет выход. И возьмёт с собой Миллера. И Миллер пойдёт за ней просто потому, что он достаточно наивен, чтобы поверить, что его сестра знает лучше. Она что-то ищет и не остановится, пока не найдёт.

— И что же она ищет? — потребовала ответа я.

Нечто похожее на предательство жарко и ослепительно вспыхнуло в моей крови. Я начала заботиться о Тайлер и Миллере, возможно, вопреки здравому смыслу, но так оно и было. Не то чтобы я доверяла Кейну, но он знал свою сестру лучше меня. И в течение последних двух лет она действительно пыталась бежать.

Возможно, она ещё не закончила.

Особенно если в этом мире было что-то, что она хотела найти.

И разве я должна была просить её остаться с нами? Возможно, с её стороны было даже неразумно оставаться. Может быть, нам всем было бы лучше, если бы у нас не было так много людей, о которых нужно беспокоиться.

И всё же её уход и то, что она возьмёт с собой Миллера, ощущалось неправильным.

— Не что-то осязаемое. Знаешь, что-то вроде… духовного. Она заблудилась.

— После Логана? — спросила я, просто чтобы увидеть его реакцию.

Выражение лица Кейна стало мрачным и жёстким.

— Да, — проворчал он. — После Логана. Приятно знать, что она такая открытая.

Он сжал губы и небрежно взглянул на особенно нежного Пожирателя, который просто смотрел на нас со слюной, стекающей по отсутствующей половине его нижней челюсти.

— Она не успокоилась, Риган. Она не может усидеть на месте.

Я улыбнулась, прежде чем смогла остановить себя.

— Боже, боже, Кейн. Ты случайно не философ?

Он снова наклонился, приблизив наши носы на пару сантиметров друг к другу.

— Ты впечатлена?

— Я скорее обеспокоена.

— Риган! — рявкнул Хендрикс с переднего сиденья, достаточно громко, что я подпрыгнула. — Мы находимся в центре апокалипсиса.

Я повернула голову и посмотрела на Хендрикса, и почувствовала, как волна стыда и вины вспыхнула в моей груди.

— Знаю.

Мой голос звучал немного жалко, и я даже не была уверена, что он слышит меня из-за непрекращающегося стука. Но я знала. Я знала, что мы в затруднительном положении. Я была внимательна.

Кейн откинулся на спинку сиденья, и я отодвинулась от него на самый край своего. Раньше он меня точно не отвлекал… Я знала, что на нас напали.

Но на этот раз страх был медленнее.

Паника и ужас охватили меня не сразу, как обычно, даже когда фургон окружён, и гнилая плоть билась о стекло.

Может быть, я стала нечувствительной спустя столько времени.

Или, может быть, я уже пережила это.

Я чувствовала себя такой больной и уставшей от постоянной угрозы, бесконечных убийств и бегства. Я только сегодня утром разобралась с этим дерьмом и всего через пару часов вновь застряла в Колизее, созданном Пожирателями, ожидающими нападения.

Я просто хотела пару дней отдохнуть. Мне нужен был отдых от всего этого!

Неужели я так много прошу?

Просто один крепкий ночной сон или перерыв на купание, которое я могла бы провести в одиночестве и не вооружённой до зубов.

Причина нашего путешествия на юг заключалась в том, чтобы пройти через этот бедлам, а затем и вовсе вырваться из него. Но мы уже несколько недель двигались по прямой и ни на йоту не приблизились к своей цели.

Может быть, я всё неправильно поняла. Возможно, юг не был ответом. Может быть, нам нужно было более быстрое решение. Что-то вроде колонии Кейна, только без атмосферы безумия и злого повелителя.

Я, правда, не знала, что делать.

Я просто знала, что мне нужно что-то сделать, потому что мы не могли продолжать в том же духе.

Если мы переживем текущую ситуацию, а честно говоря, это «если» было под большим вопросом, мы должны придумать что-то ещё. Нам нужен перерыв.

Нам нужен план получше.

Хендрикс повернулся к нам. Вон всё ещё пытался протолкнуть фургон через толпу, но у машины не было достаточной инерции, а сила Пожирателей, давящих на нас, не позволяла ей никуда двигаться. Двигатель просто сильно ревел, сопротивляясь давлению тел, но это было всё, что фургон мог сделать — создать много шума и сжечь газ.

— Нельсон опустит окно и начнёт стрелять, пока в этом пространстве не появится брешь, — начал Хендрикс.

Он обратился к нашей группе, глядя куда угодно, только не на меня, и я нашла это слегка раздражающим.

Хорошо, не слегка… Невероятно раздражающим.

— Харрисон пересядет сюда, а мы с Нельсоном залезем на крышу и устроим стрельбище. Харрисон прикроет нас. Кинг, и ты тоже. Я хочу, чтобы ты прикрывал Харрисона и был готов передать нам оружие и боеприпасы.

— Ты не пойдёшь туда.

Я встала. Ну, встала, насколько это было возможно в ограниченном пространстве, и указала пальцем на своего идиота-парня.

— Это безумие. Это самоубийство!

— Это единственный способ, — ответил он на мой сердитый тон. — Мы должны выбраться отсюда!

— Я знаю, что мы должны выбраться отсюда! — крикнула я в ответ. — Но то, что ты жертвуешь собой ради общего блага, не продвинет нас далеко, Хендрикс. Придумай план получше.

— Это лучший план, который у нас есть.

— Это глупый план, — прошипела я. — Придумай что-нибудь получше.

— Это наш план, Риган. Привыкай к этой мысли, потому что это произойдёт примерно через тридцать секунд. А теперь возвращайся к своему пациенту.

Я пристально посмотрела на него, призывая продолжить обсуждать его самоубийственный план, но он даже не встретился со мной взглядом. Он сразу же принялся за работу, собирая небольшой рюкзак, в котором могли поместиться дополнительные пистолеты и обоймы. От этого стресса боль в моей голове усилилась, а в ушах застучало.

Серьёзно, он действительно думал, что Пожиратели дадут ему шанс покопаться в рюкзаке и найти нужные боеприпасы или оружие?

Идиот.

Когда он начал набивать свои карманы и обвешивать тело оружием, маленький кусочек моего разума перестал мыслить рационально. Я откинулась на пружинистое сиденье и разразилась проклятой тирадой, которая заставила бы меня покраснеть, если бы кто-то другой произнёс эти слова.

— Для протокола, — прошептал Кейн мне на ухо.

Я на секунду забыла, что он здесь. Всего на секунду, потому что он вновь попытался разворошить котёл с неприятностями.

— Я согласен с тобой. Это очень глупый план.

— Заткнись, Кейн! — зарычала я на него.

Я была не в настроении выслушивать его чересчур драматичную чушь. Я просто хотела, чтобы Хендрикс был в безопасности. И я не смогу это обеспечить, если он будет висеть на движущейся крыше со всеми своими пистолетами, недоступно засунутыми в рюкзак за спиной.

Я пригнулась и прошла к передней части фургона. Проходя мимо, я бросила свой бесполезный пистолет на пустое сиденье, а затем втиснулась на переднее сиденье рядом с Харрисоном и Хейли. Я схватила двумя руками воротник футболки Хендрикса, очевидно, он накинул её, пока я разговаривала с Кейном, и притянула его к себе. Я прижалась губами к его губам в яростном, но быстром поцелуе и прошептала ему в рот, когда закончила.

— Будь осторожен.

— Буду, — пообещал он более мягким голосом.

Я снова поцеловала его, мне не хотелось бросать его вот так, просто позволяя ему уйти. Я должна была быть с ним. Если с ним когда-нибудь что-нибудь случится… с любым из парней…

Но серьёзно, если бы что-то случилось с Хендриксом, миллион людей умрёт от моих голых, окровавленных рук. Гнев Риган достигнет каждого уголка Земли.

Хендрикс обвил рукой мою шею, а затем крепко сжал мой затылок ладонью.

— Ты тоже будь осторожна, — скомандовал он.

— Всегда, — ухмыльнулась я.

— Не всегда, — его взгляд вернулся к Кейну, и я съёжилась, ожидая его гневной реакции. — Мы не просто сражаемся с Пожирателями, — пророкотал он низким голосом. — Мы также боремся за то, чтобы остаться вместе, Риган. Не позволяй ему стать ненужным препятствием.

Затем он крепко поцеловал меня в лоб и отпустил. Я откинулась на спинку сиденья и прислонилась к Хейли, ошеломлённая и немного озарённая чем-то, что только Хендрикс смог зажечь во мне.

Вон принялся за отсчёт, а потом они начали операцию «Вытаскиваем Нас Живыми». Вон мог управлять окном Нельсона, поэтому, пока он опускал стекло, Нельсон начал стрелять с потрясающей точностью. Он использовал автоматическую штурмовую винтовку, которую мы нашли в одном из многочисленных оружейных магазинов, разграбленных нами в Талсе. Он нажимал на спусковой крючок, и тело за телом падали под безжалостным потоком пуль.

В то время как Пожиратели сосредоточились на свежей плоти Нельсона, висящего в окне, он продолжал снимать их. Но они наступали со всех сторон, сбитые с толку своими собратьями-нежитью, лежащими теперь неподвижно у их ног. Больные, прогорклые тела, прижатые друг к другу в схватке смерти и разложения. Они наступали на своих павших, топтали их тела, не обращая внимания на то, что куча перед ними замедляла их движение. У них была одна цель, один объект.

И всë это было для того, чтобы добраться до Нельсона.

Их ослабевающие руки тянулись к его телу, но он был слишком быстр, а его цель была очевидна. Их пристрастие к поеданию мозгов не могло соперничать с любовью, которую Нельсон испытывал к своей семье, с любовью, которую любой из этих мальчиков чувствовал к своей семье. Решимость Нельсона защитить нас перевесила отчаянное желание Пожирателей нас съесть.

Так будет всегда.

Харрисон подполз к переднему сиденью и взял штурмовую винтовку. Как только он смог прикрыть окно, Нельсон выбросил своё тело из машины и, используя спину брата в качестве подножки, прыгнул на крышу, прихватив с собой остальные пистолеты.

Мы услышали, как его тело скользнуло и переместилось по металлической машине, пока он зачищал её от Пожирателей, уже находящихся там. Крыша застонала и прогнулась под его весом, но сейчас мы не могли об этом беспокоиться. Как только последний Пожиратель упал на землю, он топнул один раз по крыше машины, и Хендрикс последовал за ним.

Мы с Хейли схватили друг друга за руки, сжимая их до боли. Но ничто не причиняло мне большей муки, чем боль в груди и страх перед тем, что может случиться с Хендриксом и его братом. Я чувствовала себя безумной от беспокойства, совершенно не в своём уме.

Исчезли бесцеремонные чувства, которые кипели несколькими мгновениями раньше, и на их месте возник грубый, всепоглощающий ужас, который практически ослепил меня.

Мне казалось, что я наблюдаю за всем происходящим через туннель. Моё зрение сузилось до игольного ушка, мои лёгкие, казалось, застряли в зыбучих песках, пока я изо всех сил пыталась дышать.

Две пары ног топали над нашими головами, и громкие звуки постоянно взрывающихся пуль были единственным саундтреком к кошмару, разыгрывающемуся перед нами.

Гнилостное зловоние зомби — как мёртвых, так и живых — проникало через открытое окно, удушая нас своей остротой. Кроваво-красные глаза таращились на нас со всех сторон. И пока Пожиратели истекали на нас слюной в своём отчаянном голоде, их белая, липкая слюна капала с их зазубренных, чёрных зубов и гнилых ртов на переднюю часть их рваной одежды.

Стук в окно, наконец, завершился треском стекла почти со всех сторон. Хендрикс, Нельсон и Харрисон усердно работали, отражая самые непосредственные угрозы, но как только одни Пожиратели падали, другие заменяли их. Угроза нашей жизни казалась бесконечной.

Это был конец света. Это был он. Во всей своей смертельной, ужасной славе. Это были ожившие кошмары, самые большие страхи, немыслимые опасности. Леденящая кровь ужасная угроза попытки выжить в зомби-апокалипсисе.

И одна мысль всё время крутилась у меня в голове. Что, если это не конец света? Что, если это только начало?

После двух лет страданий от бездомности, плохой гигиены и ежедневных убийств мысль о том, что именно так я проживу остаток своего унылого существования, истощила меня.

В этой жизни должно было быть что-то ещё. Я должна была поверить, что так оно и есть. Я должна была держаться за какую-то крошечную надежду на то, что мы не просто выживем в этой жизни, но и преуспеем в ней. Человечество было сильнее, чем орды нежити, желавшие нас съесть. Мы заселили примитивный мир. Мы изобрели лампочку, интернет, чёртову туалетную бумагу. Мы гуляли по Луне. Нашли лекарства от некоторых из самых смертоносных болезней. И ежедневно совершали невероятные, гуманные, щедрые поступки.

Мы не были идеальными, далеко не были. И, вероятно, столько же сколько было хороших вещей, было плохих вещей и людей. Но в какой-то степени баланс всё же существовал.

Я должна была верить, что мы снова сможем найти этот баланс.

Я должна была надеяться, что в жизни есть нечто большее, чем смерть. Большее для того, чтобы жить, а не умирать.

Слёзы разочарования защипали мне глаза, а боль в груди усилилась. Пришло время сделать больше, чем просто бороться за выживание.

Пришло время бороться за жизнь — настоящую жизнь.

Как только эти мысли достигли звенящей ясности в моём сознании, Вон крикнул в окно:

— Ложитесь! Я собираюсь начать двигаться!

Путь перед нами был слегка расчищен оружием и меткими выстрелами Харрисона, высунувшегося из окна. Теперь уже Пожиратели больше стремились добраться до него, чем окружить нас.

Нельсон и Хендрикс над нами упали на животы, во всяком случае, так послышалось, а затем продолжили стрелять залп за залпом в приближающуюся орду.

Нас окружала сотня Пожирателей, всё ещё живых. Я надеялась, что у нас хватит патронов на всех, потому что не похоже было, что мы сбежим отсюда. Их было слишком много, а нас недостаточно. Они были всевозможных размеров, форм, возраста, пола и этнической принадлежности. Как они все оказались здесь, всё ещё оставалось загадкой, если только эта смертельная ловушка не работала как способ вербовки новых членов в культ нежити.

Я содрогнулась при мысли о том, что могу стать такой же, как они.

Ни за что.

Никогда.

Вон нажал на газ, двигатель взвыл, но мы едва ли сдвинулись с места. Перед нами на земле валялись тела. Вону понадобится некоторая инерция, чтобы заставить фургон двигаться.

— Держись! — крикнул Вон.

Он дал задний ход и не стал дожидаться ответа Хендрикса или Нельсона. Манёвр отбросил фургон назад, задев Пожирателей, которые стояли слишком близко.

Так же быстро, как он дал задний ход фургону, Вон переключил передачу, и фургон снова двинулся вперед, на этот раз с достаточной инерцией, чтобы перескочить через все мёртвые тела.

Приглушённый стук по заднему бамперу заставил нас всех обернуться и в ужасе увидеть, как Пожиратель зацепился за багажник рукой, настолько изуродованной, что его белая кость торчала из окровавленной, искалеченной плоти. Он поднял своё тело на крышу с удивительной ловкостью как раз в тот момент, когда Вон нашёл свободный участок дороги.

— Вон! — крикнул Кинг.

Я потянулась к лежащей передо мной пачке пистолетов и патронов, используемой Харрисоном, и вооружилась со слепой паникой. С крыши доносились выстрелы, но мы, чёрт возьми, ничего не видели.

Вон с визгом остановил фургон, и тут же к шагам Пожирателя присоединились шаги Хендрикса и Нельсона. Остальная часть орды зомби последовала за нами, готовая снова окружить нас.

Тикали мучительные секунды. Никто не знал, что происходит, а выстрелы были громкими, но остановить цепочку событий было невозможно. Я была в миге от того, чтобы выскочить из машины, когда с задней части фургона слетело тело и упало на землю кровавым месивом.

Пожиратель.

Мёртвый Пожиратель.

Слава Богу.

— Давай, Вон! — крикнул сверху Хендрикс.

А потом случилось самое худшее. Вон ударил по газам, и мы рванули с места. Я всё ещё смотрела в заднее окно вместе со всеми остальными, ожидая, когда Пожиратели догонят нас. Как только мы снова двинулись в путь, на фургон налетел Пожиратель, сильно толкнув его. Хендрикс свалился с крыши фургона и кучей приземлился у ног зомби.

Время, казалось, полностью остановилось. Тишина повисла в воздухе, как в фургоне, так и в стае Пожирателей, пока они оценивали дар человеческой плоти, лежащей всего в нескольких метрах от их голодных ртов. Моё сердце перестало биться, лёгкие перестали принимать кислород, глаза перестали видеть. А затем внезапно мир вернулся в яростном дыхании болезненной реальности.

Я испустила душераздирающий крик, и Вон снова ударил по тормозам.

— Чёрт побери! — взревел он.

Я уже была в движении.

— Продолжай ехать, Вон, или они снова окружат тебя. Вернись за нами.

Я распахнула боковую дверь, потратив достаточно времени, чтобы закрыть её снова. Я успела прихватить с собой полуавтоматическую винтовку, и я направила её на угрозу, которая сегодня не одержит победы.

Хендрикс просто пытался подняться, всё ещё стреляя во всё, что мог. Я подбежала к нему и протянула руку, чтобы помочь. Он вскочил на ноги, а затем развернулся так, что мы оказались спиной к спине. У нас обоих было оружие, но теперь патроны были ограничены, а орда окружила нас и приготовилась к атаке.

ЭПИЗОД 9: ГЛАВА 04

— Не отходи от меня, — крикнул Хендрикс, перекрывая непрекращающиеся стоны.

— Как будто я смогу! — крикнула я в ответ.

Он что, с ума сошёл? Мы были на грани смерти. Я не собиралась оставлять его.

— Я запомню это!

И голос этого сумасшедшего парня звучал так, словно он ухмылялся.

Взвизгнули шины, и краем глаза я увидела, как фургон стал удаляться. Мы с Хендриксом начали двигаться по кругу, стреляя по самым страшным угрозам. Наши спины были настолько плотно прижаты друг к другу, что если бы я быстро отошла в сторону, он опрокинулся бы назад. Но было приятно, что он так близко, я использовала его для поддержки, пусть даже его рюкзак с оружием и врезался мне в спину.

Это так же успокаивало, но однозначно в другом смысле.

— Надеюсь, они вернутся! — сухо сказал он.

— Я тоже, — пробормотала я, хотя знала, что они так и сделают.

Звуки вылетающих пуль больше не были приглушенными, они были громким и оглушительно отзывались в моих ушах. Мой пистолет был быстрым и точным. Я уперла приклад винтовки в плечо и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Моё зрение стало другим, нежели раньше. Когда я была в фургоне, то чувствовала себя совсем не в своей тарелке и винила в этом панику.

Теперь, перед лицом настоящей смерти, я больше не теряла контроль. Мои чувства прояснились, моё зрение сузилось в решительном, одержимом адом смысле, и я стала машиной для убийства, которую ненавидела в более ясные моменты.

Трудно сказать, как выглядела бы моя жизнь, если бы зомби не захватили её, но я могла с уверенностью предположить, что не пошла бы в армию, правоохранительные органы или ЦРУ. Так откуда же взялись эти навыки? Что отличало меня от Тайлер? Почему я могла взять пистолет и увидеть пятно размером в шесть миллиметров прямо между бровями яснее, чем видела таблицу проверки зрения при получении водительского удостоверения?

У меня не было ответа. Кроме того, я была непоколебима в своей решимости жить, непоколебима в своём желании защитить тех, кого я любила.

Я буду убивать до тех пор, пока потребность в этом не отпадёт.

Мои родители были бы так горды.

И да, в свете этих мрачных обстоятельств, я действительно верила, что так оно и было бы.

Пожиратели продолжали тесниться вокруг нас. И, убирая их одного за другим, мы смогли держать их на некотором расстоянии. Но мы не сможем долго продолжать в том же духе.

Фургон полностью исчез из виду. В глубине души я знала, что Вон никогда не оставит нас, но, чёрт возьми, он слишком долго медлил с возвращением за нами.

— Сейчас подходящее время сказать тебе, что я люблю тебя? — прогремел Хендрикс, и звук его голоса проник прямо в центр моего сердца.

Я ощутила его слова в пальцах ног, в кончиках пальцев рук, в стволе мозга!

Но что мне теперь с ними делать?

— Нет, сейчас не время! — отчитала я его. — Это похоже на признание на смертном одре, и я не принимаю его!

Моё сердцебиение перешло на ещё более высокую скорость, чем раньше, и это крайне обеспокоило меня. Это могло привести к сердечному приступу, так как я уже была на пределе нервов и адреналина.

Я почувствовала, как смешок прокатился по телу Хендрикса. Очевидно, он не был так озабочен смертью, как я.

— Скоро я тебе и так это скажу, — предупредил он.

— Ты не имеешь права говорить мне, пока это не станет чем-то особенным, — поучительно произнесла я. — Я серьёзно, Хендрикс. Я хочу цветы, конфеты и песню о любви! Всё остальное у меня отняли. Если ты собираешься признаться в каком-то безумии, я хочу иметь возможность забыть, что мир, в котором мы живём, делает это невозможным.

— Цветы и конфеты? — он казался законно шокированным.

Но я не отступала. Я отказалась от всего на свете из-за ублюдков, сейчас окружающих меня. Если кто-то собрался сказать, что любит меня, я хотела прочувствовать каждую унцию преданности и глубины, с которыми он исповедовался.

И я не могла этого сделать, нашпигованная с головы до ног огнестрельным оружием и боеприпасами.

— А ещё мне лучше быть чистой! — быстро добавила я.

Сальные волосы и окровавленная одежда просто не годились для этого случая.

Была ли я слишком требовательна к себе? Однозначно. Но сегодня утром я чуть не умерла.

Прямо сейчас я была очень близка к смерти. И единственное, что я съела сегодня, это четверть чашки холодной, склизкой чёрной фасоли из банки и «Слим Джим»3. Раз в два года мне разрешалось быть немного требовательной.

Кроме того, всё дело было в том, что я не знала, готова ли я услышать это от Хендрикса. Или прочувствовать это. Или столкнуться с последствиями того, что значит быть влюблённой в него.

Очевидно, он почувствовал моё внутреннее волнение, потому что сменил тему.

— Как твои боеприпасы? — спросил Хендрикс поверх какофонии звуков.

— Полагаю, их могло бы быть больше, — язвительно заметила я.

Почему было так важно, чтобы я сохранила своё чувство юмора в самые трудные времена, я понятия не имела, но это было почти критично. В конце жизни мой список приоритетов сократился до того, чтобы быть смешной и беситься из-за того, что я вот-вот умру в грязном нижнем белье.

На моём надгробии будет написано: «Здесь лежит Риган Уиллоу, веселившаяся до полного конца. Во имя неё, будем надеяться, что чистота не стоит рядом с благочестием».

Моя обойма опустела, и я выругалась словами, которые никогда раньше не произносила вслух. Я вслепую потянулась за спину, пока Хендрикс прикрывал меня, и вытащила ещё один пистолет из своего рюкзака.

Поняв, что одного пистолета надолго не хватит, я схватила ещё два, сунула один в карман, а другой направила в воздух, крепко сжимая левой рукой спусковой крючок. Я сцепила руки вместе, так что у меня всё ещё была поддержка, в то время как два пистолета прижимались друг к другу. Я не хотела, чтобы меня поймали из-за потери ещё одного пистолета. Это казалось проще, чем спрятать его где-нибудь.

Щёлкнув предохранителем, я начала стрелять ещё до того, как полностью развернулась, но этот маленький пистолет был далеко не таким мощным, как винтовка.

Теперь мне нужно было быть ещё более точной и более чёткой с моими выстрелами, так как везение не будет долгим.

И всё же это было лучше, чем ничего.

Я выпрямила ослабевшие руки и заставила себя не думать о раскалывающейся голове и дрожащих руках. Моё зрение сузилось ещё больше, и я сосредоточилась на маленьком, почти крошечном пятне.

Клянусь, у меня развилось шестое чувство, потому что, даже когда я смотрела только через крошечные щёлки, я чётко ощущала, что происходило за пределами этого туннельного видения. Моё тело и рука с пистолетом раскачивались взад и вперёд, находя самые большие угрозы и уничтожая их.

Мне редко удавалось убить кого-то одним выстрелом, но это всегда было особенно захватывающе — словно попасть в лунку при шансе один к восемнадцати.

Ладно, я ничего не знала о гольфе, но чувствовала себя Тайгером Вудсом^4 на последнем курсе магистратуры.

Эм, без всего этого сексуального скандала.

— Прикрой меня! — крикнул Хендрикс.

Как будто я была занята чем-то другим, кроме как прикрывала его. Но всё же я сделала то, о чём он просил.

Или даже больше того, о чём он просил, бросив свою штурмовую винтовку на землю и вытаскивая два пистолета для себя.

Без быстрого огня Хендрикса, его счастливого пистолета, зомби смогли продвинуться вперёд, приблизившись к нам настолько, что каждый выстрел мог стать последним; настолько, что каждый раз, когда я стреляла, мне требовался смертельный выстрел.

Они были всего в полутора метрах. Их сломанные, оголённые челюсти чавкали и истекали слюной от нашего запаха, наполнявшего их ноздри. В то же время мы задыхались от их вони, наполнявшей воздух вокруг нас.

Их число сократилось до шестидесяти? Может быть, чуть меньше. Вместе с Хендриксом, Нельсоном, Харрисоном, и теперь уже мной, мы проделали серьёзную брешь в адской армии, в которую они вступили.

Но, чтобы покончить с жизнью, нужен был всего один Пожиратель. А шестьдесят уничтожат нас, даже если наши шансы улучшатся.

Наконец, послышался грохот фургона, и волна облегчения пронеслась по мне с такой силой, что я пошатнулась, споткнувшись. Я спохватилась как раз вовремя, когда Хендрикс пошатнулся вместе со мной.

Мы вернулись к стрельбе, но он спросил:

— Ты в порядке?

— Я слышу фургон, — крикнула я в ответ.

— Да, — согласился он.

А потом появился фургон, он мчался сквозь толпу, выстроившуюся передо мной, сбивая тела и переезжая всё на своём пути. Фургон с визгом остановился, когда количество тел под его окровавленными шинами стало слишком большим, чтобы он мог двигаться.

Я оторвала своё внимание от спасения собственной жизни и осмотрела фургон, но единственным телом, всё ещё находившимся внутри, было тело Вона. У меня не было ни времени, ни умственных способностей, чтобы гадать, где все остальные. Я была просто благодарна, что Вон был здесь, с большим количеством оружия и боеприпасов.

Я перевела своё внимание на Пожирателей, корчившихся на земле, и начала убивать тех, кто мог дотянуться до моих ног — раненых фургоном, но не мёртвых. И пока они могли кусаться, они всё ещё могли убивать или заражать.

Когда обойма моего первого пистолета опустела, я бросила пистолет на землю и сразу же вернулась к борьбе, вооружившись вторым стволом. Безопасность была главным приоритетом, и простым движением пальца я обрывала жизнь за жизнью, пока зомби ползли за мной.

Вон выскочил из фургона как раз в тот момент, когда Пожиратели, которых он заблокировал, показались поверх кучи сбитых, отчаянно пытаясь добраться до нас. Он был вооружён и опасен. Клянусь, ещё до того, как его ноги коснулись земли, он уже стрелял по каждой угрозе, окружившей нас.

Мы выстроились в защитный треугольник, повернувшись друг к другу спинами. Это вроде бы работало, но зомби приближались, а у нас в запасе осталось, может быть, ещё пять минут боеприпасов и человечности.

Вон начал выплевывать инструкции, что было вполне ожидаемо.

— Нам придётся бежать.

— А где все остальные? — спросил Хендрикс.

— Ждут, — просто ответил он.

— А как насчёт фургона? — спросила я, отчаянно заскулив.

Если уж на то пошло, это был автомобиль, в который мы все вписывались. Не говоря уже о том, что он был в хорошем состоянии, когда мы его подобрали.

Теперь он был слегка изношен, с разбитыми окнами, разбитым верхом и телами, торчащими из-под каждой шины.

— Риган, — крикнул Вон в стиле «да-ты-издеваешься-надо-мной».

Но он не понимал! Ну, ладно, он, наверное, понял.

Трудно было потерять ещё одну машину. Они становились друзьями или членами семьи, когда предлагали такие жизненно важные услуги. Они спасали нам жизнь, делали путешествие лёгким и безопасным. Они пахли лучше, чем весь остальной мир.

Большую часть времени.

В конце концов, я путешествовала с шестью мальчиками — семьёй, если считать Кейна, которого я не считала — и у нас не было ежедневного доступа в душ.

— Я прикрою вас двоих, — приказал Вон. — Проложите нам дорогу и бегите. Голову прямо. Следуйте по шоссе, пока не достигнете первой дороги слева от вас.

— Чёрт, — выругался Хендрикс.

У меня даже не хватило духу что-нибудь сказать. Это был ещё один ужасный план! Мы не могли бежать вечно, а Пожиратели могли. Они не уставали и не выдыхались. Они не чувствовали ни боли, ни усталости. Всё, что они знали — это всепоглощающая потребность в плоти, и они сделают всё, чтобы добраться до нас.

И всё же другого выхода не было.

Мы с Хендриксом одновременно повернулись вправо и начали сносить головы всем, кто стоял на нашем пути. Прошло сорок пять секунд, и мы бросились бежать. Возник только небольшой зазор, пока остальная часть стаи сосредоточилась на Воне.

Я беспокоилась, что не буду такой быстрой, как парни, но адреналин был таким быстрым и яростным в моей крови, что к тому времени, когда мы побежали вместе с Воном, я поспевала за ними достаточно хорошо.

Мои руки дрожали, лёгкие горели, но я изо всех сил толкала ноги.

Я никогда не была хорошим бегуном. Я больше увлекалась пилатесом, и особенно чирлидингом. Мне не нужно было быть в форме, я просто хотела бёдра, которые выглядели бы прилично в короткой юбке, и что-то вроде плоского живота и не дряблых рук.

Последние два года привели моё тело в тонус больше, чем любые получасовые занятия в тренажёрном зале, но я явно мало занималась кардио. Ладно, случайный спринт, спасающий мою жизнь, был возможен, но марафонские тренировки были отложены на неопределённый срок.

Пока мы преодолевали расстояние, отделяющее нас от группы, я заставила своё тело подчиниться.

Шоссе по большей части было ровным и прямым, но мои ноги всё ещё иногда спотыкались, особенно по мере того, как я становилась всё более измученной. Хендрикс всегда был рядом, готовый поймать меня. Его сильная рука ныряла под мою, прежде чем я умудрялась полностью упасть, и он заставлял меня вновь выпрямляться.

Мы бежали, казалось, целую вечность… как минимум, километра три.

Моё дыхание стало по-настоящему болезненным, а ноги и ступни онемели. Я сжимала пистолеты в потных ладонях и чувствовала, что вот-вот упаду в обморок. Я сомневалась, что именно расстояние причиняло мне столько боли. Но мы бежали так быстро! Одно дело пробежать три километра.

Совсем другое дело пробежать три километра, спасая свою жизнь.

Но Пожиратели всё ещё были позади нас. Мы могли их слышать. Они не были достаточно близко, чтобы схватить нас, но их незабываемое присутствие толкало нас вперёд.

Они были невероятно быстры для того состояния, в котором находились их тела, но то, что осталось от их тел, было совсем не в лучшей форме. Их кости были ослаблены, и большая часть их тела уже отсутствовала.

И всё же они преследовали нас.

И всё же они представляли худшую угрозу.

Впереди показалась подъездная дорога, и наша энергия возобновилась. Подталкиваемые желанием добраться до остальной части группы и получить больше защиты и больше боеприпасов, наши силы были восстановлены.

Мы сделали широкий поворот и ещё сильнее затопали по земле.

Дорога была покрыта гравием, и бежать по ней было не так приятно, как по шоссе, но это не имело значения. Наш темп не замедлился, и наша решимость не ослабла.

Перед нами появилось здание, высотой в три этажа, полностью цементное, почти без окон. Кроме того, всё здание окружала цементная стена высотой в четыре с половиной метра, за исключением закрытого входа.

— Вот, — выдохнул Вон.

— Почему мы не видели его раньше? — ахнула я хриплым голосом.

— Я видел, — возразил Вон. — Но мы не планировали останавливаться так рано.

Я кивнула, потому что не была способна ответить словами.

Думая о Хейли и всех остальных, находившихся так близко, я каким-то образом смогла набрать темп и добиться сильного финиша. Мы свернули на короткую дорогу к тому, что, как я теперь могла сказать, было складом. Я всё ещё никого не видела, когда мы протискивались через скрипучие железные ворота. Я смутно заметила, что когда-то ворота были заперты на висячий замок, а теперь он был срезан.

У нас в фургоне был резчик заборов из Талсы. Это наших рук дело? Или его срезал кто-то другой?

На самом деле у меня не было сил обдумать это, поэтому я отогнала эти мысли в сторону.

Мы все трое, спотыкаясь, вышли на посыпанный гравием двор и резко остановились.

Из огня да в полымя.

Все — Хейли, Тайлер, Пейдж, Харрисон, Кинг, Нельсон и Кейн, который, казалось, вот-вот потеряет сознание — стояли перед нами на коленях, заложив руки за голову. Их окружали шестеро вооружённых охранников, направивших тяжёлое оружие на их коленопреклоненные тела.

— Святое дерьмо! — наконец-то я обрела способность ругаться.

— На колени! — крикнул один из владельцев пистолета с сильным южным акцентом.

Он был одет с головы до ног в чёрное, с чёрной банданой, свёрнутой и повязанной вокруг его коротких светлых волос. На нём были авиаторы, так что я не могла разглядеть его глаз, но его пистолет, направленный мне в голову, красноречиво говорил за него.

— Встань на колени!

— За нами орда Пожирателей! — крикнул в ответ Вон, нисколько не испуганный людьми с пистолетами, даже если они были направлены на его семью.

Я полагала, что это не имеет значения. Если зомби догонят нас, лучше умереть от выстрелов, чем укусов.

Двое парней с пистолетами бросились к воротам. Один из них снял с шеи цепь с висячим замком. Вместе они быстро обернули её вокруг железных ворот и заперли. Затем один за другим они воспользовались лестницей, прислоненной к высокой стене, и взобрались на вершину стены.

— На колени! — крикнул первый мужчина, отвлекая моё внимание от людей на стене.

Чёрт, нет.

Как будто у нас был один и тот же мозг, Хендрикс, Вон и я подняли свои пистолеты и с одинаковой угрозой направили их на четырёх мужчин, оставшихся стоять над нашими близкими.

— Ни за что на свете, — прорычал Вон.

— Ложись на чёртову землю! — крикнул мужчина и ткнул стволом пистолета в затылок Хейли.

Я прикусила нижнюю губу, пока та не начала кровоточить во рту. Я не собиралась ничего говорить, а Хейли была слишком упряма, чтобы доставить ему удовольствие такой нелепой реакцией, как хныканье. Мужчина, казалось, принял решительный ответ Хейли и пришёл к больному, извращённому решению.

Переместив пистолет с головы Хейли на Пейдж, он снова посмотрел на нас с самоуверенным удовлетворением.

— А теперь вы опуститесь на землю?

Это был чёртов смех, который заставил меня наброситься на него.

— Ах, ты, сукин сын! — закричала я, забыв о пистолете в руке вместо кулаков.

Хендрикс схватил меня за талию, прежде чем я успела нанести какой-либо ущерб, и осторожно опустил на землю. Он быстро последовал за мной, отбросив оружие в сторону в яростном проявлении разочарования.

Вон подчинился последним. Его тело было таким неподвижным и спокойным, что дрожь страха пробежала по моей спине. И всё же Вон был опасен, тем более в таком виде.

Пейдж всхлипнула, и из её глаз потекли слёзы. Я посмотрела на неё, отчаянно пытаясь привлечь её внимание и дать ей немного надежды и уверенности, но она просто смотрела на своих братьев. У меня сложилось сильное впечатление, что она вообще не беспокоилась о своей безопасности. Её взгляд метался между Воном и Хендриксом со зрелым беспокойством, которое было далеко за пределами её возраста.

Выстрелы, раздавшиеся в воздухе, заставили нас всех подпрыгнуть. Они исходили от стены. Двое мужчин уничтожали орду, которая, по-видимому, добралась сюда целой или частями…

Мужчина, приставивший пистолет к голове Пейдж, отступил назад, предпочитая держать оружие направленным на нас всех вместе.

Я чувствовала себя голой без собственного оружия, уязвимой и незащищённой. Я ненавидела это.

После двадцати минут такого сидения мои колени заболели от впившегося острого гравия, ноги полностью онемели, шея отзывалась острой болью, а руки задрожали от усилий удержаться поднятыми. Меня тошнило от боли в голове, но я не могла думать об этом прямо сейчас. Мы все были почти в одинаковой положении, но, очевидно, люди с оружием не собирались пытаться заговорить с нами, пока зомби за стеной не будут мертвы.

В конечном счёте, и как раз в тот момент, когда я убедилась, что больше не могу оставаться в таком положении, стрельба замедлилась, а затем и вовсе прекратилась. Моё дыхание было болезненным, а грудь сотрясалась от рыданий, которые я отказывалась проливать.

Я понятия не имела, чего ожидать от этой новой угрозы, но горечь поднималась во мне. Я чувствовала себя на грани полного и тотального уничтожения. Честно говоря, я не думала, что смогу выдержать ещё один удар.

Звук шагов позади нас дал нам знать о двух вооружённых людях, спустившихся со стены. Они шли медленно, небрежно, и гравий под их ногами издавал хруст.

— Вы здесь, чтобы взять на себя управление? — спросил первый мужчина у Вона.

— Что взять на себя? — выкрикнул Вон голосом таким же грубым, как земля, на которой мы стояли на коленях.

— Моё поселение.

— Мы просто хотели укрыться от шторма, — ответил Вон, в то время как капли продолжали падать с грозовых облаков над головой.

— Вы принесли эту бурю к моей входной двери, — мрачно обвинил мужчина, говоря вовсе не о погоде. — Откуда мне знать, что вы не участвуете в этом?

— Мы просто пытаемся путешествовать, дружище, — Вон, по крайней мере, пытался быть дипломатичным, хотя я могла сказать, что ему было трудно быть добрым. — Мы попали в ловушку на шоссе и с боем выбрались из оцепления. Мы временно потеряли человека, поэтому я высадил остальных членов нашей группы, прежде чем вернулся. Я не знал, что здесь кто-то есть. Как и не знал, что это поселение. Я просто хотел, чтобы мои люди были в безопасности.

— И где ваш фургон? — мужчина, казалось, немного успокоился.

Его плечи расслабились, и он отвёл пистолет назад.

— Потерян в бою, брат.

— Это очень плохо, — выдавил мужчина. — Это была хорошая поездка.

Я думала, Вон будет удивлён, что этот человек, похоже, наблюдал за тем, как он бросил своих братьев и остальных, но он просто сказал:

— Полная разного дерьма.

Мужчина хмыкнул в ответ.

— Вы из другого поселения?

— Нет, — убежденно ответил Вон. — Просто путешественники.

— Твоя семья?

— Частично.

— А этот парень? — мужчина направил пистолет на Кейна. — У этого парня есть какая-то семья?

— Нет, — убеждённость Вона превратилась в ярость. — Мы подобрали его в Талсе. Спасли его от очень плохого конца.

— А как насчёт тебя, Тайлер? — мужчина обратился напрямую к Тайлер, и я почувствовала, как моя голова в шоке откинулась назад. — Ты его семья?

— Гейдж, ты уже повеселился, больной ублюдок? Отпусти нас, — прошипела она.

— Сначала скажи мне, что ты здесь делаешь, — потребовал, видимо, этот самый Гейдж.

Я обменялась взглядом «какого чёрта» с Хендриксом.

— Он всё сказал тебе, — она наклонила голову в сторону Вона. — Мы уже уезжали отсюда. Мы столкнулись с некоторыми неприятностями. И не знали, что это место занято. Правда, не знали, что оно твоё.

— Мне не нужна его история, Тайлер. Я хочу твою. Как тебе удалось сбежать от своего папочки?

Он сказал «папочка», как будто это было самое тошнотворное слово, которое он когда-либо произносил, и самое забавное.

— Я сбежала, придурок.

Что ж, очевидно, они не были лучшими друзьями детства или что-то в этом роде.

— И ты привела с собой братца? — теперь в его голосе звучало полное недоверие.

— Я никуда не собиралась без Миллера. Ты должен это знать.

— Я не о Миллере, милая. О твоем втором брате.

Кейн издал звук отвращения, но тот оборвался гримасой боли. Я взглянула на него, на болезненно-зелёную бледность его кожи и на бедро, которое снова начало кровоточить под давлением, которое он беспомощно оказывал на него.

— Кейн последовал за нами, — призналась она побеждённым тоном. — Он догнал нас в Талсе, был весь покалечен и собирался стать Пожирателем. Мои попутчики сжалились над ним.

— И ты им позволила?

— Я была в меньшинстве.

Гейдж, казалось, понял это, а затем спросил:

— Как ты вообще встретилась с ними?

— Они были… гостями… моего папочки, — сказала она с явной насмешкой.

Гейдж усмехнулся вместе со своими приспешниками.

— Должно быть, им не слишком понравилась манера твоего папочки приветствовать гостей.

— Что-то в этом роде, — подтвердила она. — Но они меня вытащили. Это всё, что имеет значение.

— А потом позволили Кейну догнать тебя, — заметил Гейдж.

На что мы все застонали.

— Поверь мне, когда я говорю, что они в равной степени стремятся избавиться от него.

Она встретилась взглядом с Гейджем, а затем я увидела, как её взгляд метнулся ко мне.

Гейдж, казалось, уловил это одновременно со мной. Мне вдруг показалось, что я попала на аукцион. Я наклонилась к Хендриксу и положила голову ему на плечо. Хендрикс понял намёк и поцеловал меня в макушку.

Гейдж фыркнул.

— Не беспокойся, брат. Просто пытаюсь понять ситуацию.

Тайлер издала короткий смешок в ответ на это, а затем сказала:

— А теперь тебе стоит позволить нам подняться с этой твёрдой земли и проявить к нам некоторое гостеприимство.

— Хорошо, — согласился Гейдж. — Но вы войдёте без оружия.

Он жестом велел нам встать, и в целом мы с трудом, но поднялись на ноги, все, кроме Кейна, который, казалось, не мог перенести вес на свою больную ногу. Гейдж оглядел его и сказал:

— И я посажу его под замок. Ранен ты или нет, я не доверяю тебе, скользкий ублюдок.

Кейн плюнул на ботинок Гейджа и зарычал на него. Я ахнула, когда Гейдж той же ногой с силой ударил Кейна в его всё ещё обнажённую грудь.

Кейн откинулся назад, тяжело дыша, но не издав больше ни звука.

— Пошли, — позвал Гейдж гораздо более приятным голосом. — Мы даже не заставим вас раздеваться догола посреди дороги.

Это явно было намёком на систему Матиаса. Любопытство ревело в моей голове.

Каковы были отношения Тайлер с этим парнем? Между поселением её отца и этим?

По крайней мере, создавалось впечатление, что они были немного дружелюбны с Тайлер.

И теперь, когда на нас не было нацелено оружие, я начала чувствовать небольшое облегчение. Я сделала свой первый полный вдох за последний час и потопала своими покалывающими ногами. Может ли это быть безопасно? Они только что приставили пистолет к голове Пейдж.

Я посмотрела на Тайлер и вскинула брови. Она пожала одним плечом и объяснила:

— Эту ночь с нами всё будет хорошо. Держу пари, они даже накормят нас.

— Откуда ты их знаешь? — немедленно спросил Вон, и в его голосе прозвучала строгость.

Он подошёл к Пейдж и притянул её к себе.

— Гейдж из моего родного города. Он ушёл, когда мой отец завладел властью. Он ненавидит моего отца, — сказала она небрежно, а затем добавила: — Но иногда они всё ещё ведут дела. Да ладно вам всем. Сегодня мы действительно будем в безопасности. Он не причинит нам вреда, пока мы не связаны с Колонией. А мы не связаны, — она оглянулась на брата, который всё ещё лежал на земле. — Ну, большинство из нас… не связаны.

Она взяла Миллера за руку и повела в здание. Все последовали за ней, кроме меня, ну и Хендрикса, который задержался позади, видимо решив наблюдать за мной.

Я подошла к Кейну и протянула ему руку. За последние два года я многое повидала, но была не настолько бессердечна, чтобы оставить раненого лежать на земле.

Он принял мою помощь, и нам обоим пришлось нелегко, пока он не встал с земли. Он положил свою большую руку мне на плечо, и я помогла ему доковылять до здания.

Достаточно тихо, чтобы никто не мог услышать, он спросил:

— Наша сделка всё ещё в силе?

— Что ты имеешь в виду?

Моё сердце бешено заколотилось в груди. У меня было такое чувство, что я заключаю сделку с дьяволом, но, возможно, на этот раз оно того стоило. Может быть, выигрыш того стоит.

— Сохрани мне жизнь, и я оставлю тебя в покое.

— Я могу сохранить тебе жизнь только в меру своих возможностей, Кейн, — напомнила я ему. — Я не знаю, что Гейдж собирается с тобой сделать.

— Это именно моя сделка, Риган. Я могу оставить тебя в покое только в меру своих возможностей.

Между нами повисло молчание. Я не осмелилась ответить на это и не согласилась помогать ему, хотя знала, что помогу. Я не позволю, чтобы его казнил соперник его отца, как бы сильно я его ни ненавидела.

В любом случае, я начинала ненавидеть свой моральный компас больше, чем его или его отца.

Иметь этические принципы было неприятно и изнурительно. Чёрт!

Я встретила пристальный взгляд Хендрикса, когда мы приблизились, а затем толкнула в его сторону Кейна.

— Мне как можно скорее понадобятся эти цветы и конфеты, — предупредила я его.

— Да? — он ухмыльнулся мне. — Мне показалось, что я видел, как ты паниковала ранее. Ты уверена, что готова ко всему этому?

— Я готова к тому, что мне напомнят, что в этом мире осталось что-то хорошее.

Это прозвучало цинично даже для моих собственных ушей.

— О, кое-что хорошее осталось, Риган.

Кейн всё ещё был между нами, что казалось немного метафоричным, но я проигнорировала это. Тем не менее, слова Хендрикса омыли меня обещанием и надеждой, и я погрузилась в них, готовая принять все чувства, мысли и обещания, которые он ждал от меня.

— И мы только начинаем понимать, насколько это хорошо.

Я улыбнулась, потому что не могла остановиться, потому что ничего не могла с собой поделать. Хендрикс был хорошим человеком, он был моим хорошим мужчиной. Мне нужен был перерыв, но, возможно, он мог быть эмоциональным, а не физическим.

Может быть, его признание принесёт мне душевный покой, которого я так жаждала.

На это можно было надеяться. И я отчаянно нуждалась в помощи.

И в хорошем сне, который, возможно, я и получу сегодня вечером.

Каким бы мрачным и ужасным ни был мой день, всё официально пошло на лад.

Даже после всей этой чернухи и разложения, даже после крови, кишок и запёкшейся крови, мне было чему улыбаться, чему радоваться.

Независимо от того, насколько уродливым и безумным стал мир, у меня оставались некоторые из лучших вещей в жизни, на которые я могла надеяться.

И ради этого стоило жить.

ЭПИЗОД 10: ГЛАВА 01

705 дней после начала заражения

РИГАН

— Нам нужно поговорить об этом, — сказал Вон Гейджу.

Гейдж посмотрел на него так, словно тот сошёл с ума. Его короткие светлые волосы сегодня были без фирменной банданы, а лицо было чисто выбрито. Он был одет в чёрное, как обычно, и его тело кричало о схожести с морским пехотинцем или армейским рейнджером, только вместо военных он просто принадлежал к Апокалипсису, кишащему зомби.

— Что именно вы планируете, если не останетесь с нами?

Взгляд Вона скользнул ко мне. Предатель.

Я оглядела вестибюль склада, Гейдж и его люди использовали его в качестве конференц-зала, потому что здесь было больше света. Хотя естественное освещение сводилось к двум стеклянным дверям, которые вели наружу. В течение дня весь вестибюль был затуманен мягким дневным светом, а ночью чёрные шторы опускались, чтобы скрыть свет свечей, заменявших солнце.

Это была также самая обставленная комната в здании. Тут были разные кухонные стулья, несколько потёртых диванов и старая школьная парта, которая была совсем неудобной, но всё же служила определённой цели. Это была одна из немногих комнат, где местные обитатели могли собраться большой группой.

Остальная часть комплекса была залита мерцающим светом свечей, который придавал коридорам и кабинетам, превратившимся в квартиры, романтические тона, и у меня возникало ощущение, будто я живу в средневековом замке. Окон не было, а стены были сложены из холодных бетонных кирпичей. Кроме стеклянных дверей, которые вели в здание, единственным другим входом была задняя дверь гаража, которая была сделана из толстого металла и заперта с помощью ряда функциональных рычагов. Прочная каменная стена, окружавшая территорию, завершала образ идеального аванпоста, чтобы пережить Апокалипсис.

Гейдж и его люди серьёзно сорвали джек-пот среди аванпостов, предназначенных для выживания во время конца света.

И, может быть, мы тоже.

Если мы решим остаться.

— Мы направляемся на юг, — я небрежно пожала плечами.

Глаза Гейджа расширились от удивления.

— Как далеко на юг?

— Хм, довольно далеко, — неопределённо ответила я.

— Перу далеко, — простонал Кинг.

Ладно, стало быть, моя оригинальная идея с перуанской горой-убежищем в наши дни не была особенно популярна среди группы.

— Вы в жизни не зайдёте так далеко, — заявил Гейдж. Его шок сменился мрачной серьёзностью. — Поверьте мне, когда я говорю, что вы даже не выберетесь из Оклахомы. Вы все видели, что они сделали с шоссе? Вы заметили, как они организовываются? Чем дальше на юг, тем хуже!

Гейдж посмотрел направо, ища поддержки.

— Он прав, — согласилась Клара — правая рука Гейджа. — На юг пути нет. Пожиратели захватили большую часть пограничных штатов и, судя по тому, что мы слышали, всю Мексику. Невозможно сказать, что находится за этой территорией, потому что никто не выжил, чтобы рассказать об этом. Что, чёрт возьми, вынудило вас захотеть отправиться в этом направлении?

Клара всегда сразу переходила к делу. Она была суровой женщиной, суровой и властной по рождению, а не только по обстоятельствам. У неё были огненно-рыжие вьющиеся волос, которые она, судя по всему, срезала мачете, и поразительные зелёные глаза, которые видели больше, чем большинство хотело показать. Она была мускулистой, гибкой и холодной. Если бы мне нужно было угадать, я бы сказала, что ей было около тридцати пяти, но жизнь в эти дни была тяжёлой и заставляла нас выглядеть намного старше своих лет. Тем не менее, она была добра к нам, и её преданность Гейджу и этому комплексу была очевидна.

Я задумалась над своим ответом на её вопрос. Объяснение, связанное с «телефонным звонком от далекой тети более двух лет назад», просто уже не казалось достаточно веской причиной, чтобы делиться.

— Предчувствие? — вместо этого предложила я.

Хендрикс фыркнул от смеха, без сомнения, следуя за ходом моих мыслей, а Вон просто ухмыльнулся мне. Они были полностью согласны с моим планом, если я всё ещё хотела продолжать путешествовать — по крайней мере, я так думала — но я начинала сомневаться в собственной интуиции. Неужели я действительно была заинтересована в том, чтобы оказаться к югу от границы? Или это было просто что-то, ради чего мы с Хейли должны были работать в мире, где не было ни будущего, ни твёрдой цели для поиска, кроме как просто не умереть? В этот момент было трудно сказать. Но отчаянная попытка отвлечься не казалась такой уж невозможной.

Это было особенно трудно сказать после того, как мы провели несколько дней здесь, в резиденции Гейджа. Тут были отдельные комнаты в виде расчищенных складских помещений, за территорией простирался лес, через который протекал чистый, свежий ручей, где мы могли искупаться, и много еды и воды, чтобы накормить нас всех. Это было сообщество людей, которые ценили друг друга и человеческую жизнь, относились к женщинам как к равным и не зомбировали тех, у кого было другое мировоззрение.

Тут было не идеально. И мне нужно было прийти к окончательному выводу, что возможность искупаться никогда больше не будет лёгкой или уединённой. Но я уважала этих людей и спокойное сообщество, которое они построили и сохранили. Я ещё не доверяла им, но если я останусь здесь, то смогу увидеть, как учусь полагаться на них. И кроме тех случаев, когда была моя очередь патрулировать, я, наконец, спала всю ночь напролёт.

Это были самые мирные несколько дней за последние два года.

— Я понимаю вашу точку зрения, — наконец вздохнула я. — Но на самом деле это не от меня зависит.

Я оглянулась на Вона и Хендрикса и пожала плечами. Если они захотят остаться, я останусь.

Оставить их во имя завершения своего собственного, личного крестового похода больше не было вариантом. Эти люди теперь были моей семьёй, укоренившейся в душе, и я ни за что не оставлю их. И если они когда-нибудь попытаются бросить меня, я прочитаю руководство Кейна Аллена о том, как преследовать и обладать. Они так просто от меня не отделаются.

— Спасибо за предложение, Гейдж, — снова подхватил Вон. Он искренне улыбнулся и осторожно высказал свою точку зрения. — У вас здесь очень хорошая обстановка. Лучшая из тех, что мы видели. Мы всё обсудим и дадим вам знать.

Гейдж всё ещё выглядел озадаченным, но кивнул в знак согласия.

— Используйте столько времени, сколько вам нужно. Если вы решите остаться, мы переселим вас в более постоянное место жительства.

Он встал, собравшись уйти, и Клара последовала за ним. Он направился к лестнице и прежде чем уйти, крикнул через плечо:

— Тайлер, найди меня позже.

— Где ты будешь? — спросила она с некоторой неохотой.

— Где-то тут, — неопределённо ответил он.

Я не завидовала вниманию Гейджа к Тайлер. Казалось, он доставлял ей примерно столько же неудобств, сколько Кейн доставлял мне, только она не была так напугана, как я.

Она поёрзала на своём стуле и избегала зрительного контакта с остальными, предпочитая хмуро смотреть себе под ноги.

— Всё хорошо? — Вон вернул наше внимание к нему. — Я хотел бы услышать мнение каждого о том, что мы должны делать и что вы хотели бы сделать. Давайте начнём.

Я ожидала, что все начнут говорить сразу, высказывая столько идей, сколько было людей; что за этим последуют крики, споры и оскорбления. Вместо этого вопрос Вона встретил молчание и множество настороженных взглядов в мою сторону.

— Эй, — выдавила я, защищаясь. — Вряд ли я здесь единственная, у кого есть своё мнение!

— Но мы находимся на твоём пути самопознания, Риган.

Харрисон стоял в другом конце комнаты, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Его брови были вскинуты в вызове, а в голосе звучало столько же горечи и мрачного веселья.

— Вы, ребята, последовали за нами! — возразила я. — У нас с Хейли был план. Мы не просили вас идти с нами!

Хейли ахнула, а затем выплюнула:

— Риган!

— Что?

— Значит, это наша вина, что мы практически умирали каждый божий день с тех пор, как встретили тебя?

Харрисон сделал шаг ко мне только для того, чтобы встретить Хендрикса, который встал между нами.

— Харрисон, — простонала я. — Я хочу остаться здесь. Ты перестанешь меня отговаривать?

— Нет, меня тошнит от всего, и я устал… — он выглянул из-за широких плеч Хендрикса. — Подожди, что?

— Я устала путешествовать автостопом по зомби-фестивалю. Я по-настоящему спала три ночи подряд! Я так чиста, как не была уже очень давно. Я за то, чтобы остаться здесь, — я улыбнулась ему, в то время как он навис над подлокотником дивана, где я сидела. — К тому же эти люди ненавидят Кейна. О чём ещё я могу просить?

— Проточная вода? — бросила Хейли.

— Водопровод в помещении? — добавила Тайлер.

— Никаких зомби? — Пейдж мило улыбнулась.

— Окна, — серьёзно сказал Нельсон.

— Электричество, — проворчал Кинг.

— Уединение? — Хендрикс последним бросил свои два цента. — Цветы. Конфеты. Нужно ли мне продолжать?

Он вспомнил?

— Ладно, хватит! — я рассмеялась. — Я поняла. Я могла бы попросить большего. Но мне не нужно просить большего. У меня здесь есть всё, что мне нужно.

Эта сентиментальная мысль встретила комнату, полную дрянных и саркастических «оу», и пустую бутылку из-под воды, брошенную мне в голову. Привязанность этой группы была почти ошеломляющей. Нет, ребята, перестаньте, правда. Вы меня смущаете.

— Настоящий вопрос в том, есть ли какие-либо возражения против того, чтобы остаться здесь? — вмешался Вон, по правде ведя себя, как единственный ответственный человек здесь. — И это не должно длиться вечно. Но, по крайней мере, на какое-то время. Мы могли бы снова встать на ноги, начать запасаться на будущее. Это может быть хорошо для нас.

— Мы всё ещё довольно близко к Колонии, — заметила Хейли. — Я знаю, что есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться. Но Кейн всё ещё с нами. И отец Тайлер, возможно, всё ещё ищет её и Миллера.

— Он определённо всё ещё ищет нас, — заявила Тайлер с акцентом, который кричал о южной красавице, унесённой ветром. — Можешь на это поспорить. И вряд ли он отступит. Но вы все делайте то, что вам нужно. Не меняйте своих планов из-за нас с Миллером. Мы более чем способны позаботиться о себе.

— Тайлер… — голос Вона звучал сердито, но Тайлер не дала ему зайти далеко.

— Вон, даже не начинай. У меня нет терпения на твои снисходительные мысли сегодня, — Тайлер вскочила на ноги и направилась прямиком к двери.

Вон легко поймал её запястье своей быстрой, как молния, рукой и заставил остановиться.

— Мы не будем принимать это решение без тебя, Тай. Ты можешь сколько угодно разделять нас в своей хорошенькой головке, но тебе нужно знать, что мы заботимся о своих родных. Вы с Миллером теперь часть нашей семьи, и мы будем делать то, что лучше для этой группы в целом. Если ты скажешь «идём», мы пойдём. Если ты не против остаться, даже если это всего на неделю или две, мы останемся. Это не ситуация с требованием большинства, ясно? Мы делаем то, что лучше для всех. Даже если это «всех» включает в себя упрямого помешанного на контроле человека, который не продержится в одиночку и трёх секунд, прежде чем стать Пожирателем.

— Господи, Вон, ты сегодня просто полон комплиментов, — её голос был обманчиво сладким, а потом она ударила его в грудь. — А что, если я не хочу быть частью твоей маленькой семьи?

Вон только улыбнулся ей.

— Теперь уже слишком поздно соскакивать.

Вон и Тайлер уставились друг на друга. Вон с дьявольской улыбкой скривил губы, его тёмно-синие глаза сверкали дерзостью, а Тайлер — Ледяная Королева — пронзала его своими наилучшими лазерными лучами. Либо она собиралась поцеловать его, либо ударить по носу.

Я ставила на то, что Тайлер превратится в Майка Тайсона. Она была не из тех девушек, которые испытывают сексуальное влечение.

Напряжение в комнате, наконец, спало, и Харрисон кашлянул:

— У кого что болит, тот про то и говорит.

— О, боже, — простонала Хейли.

— Я просто не понимаю, почему ты не хочешь быть частью этого?

Я подавилась смехом. Я не могла позволить Харрисону думать, что я считаю эту детскую шутку забавной, или что я вот-вот рассмеюсь, или что у меня юмор тринадцатилетнего мальчика! Я. Должна. Остаться. Сильной.

Но потом Хейли разрушила мою решимость, когда чуть не проглотила язык, пытаясь не рассмеяться. Братья Харрисона просто смотрели на него со смесью благоговения и отвращения на своих красивых лицах. А Пейдж и Миллер даже не притворились, что поняли шутку.

— Я тоже изо всех сил пытаюсь найти свои причины, — протянула Тайлер, стреляя в Харрисона чуть менее страшной версией своего хмурого взгляда.

— Что? — Харрисон пожал плечами.

Он чересчур выговаривал каждое своё слово, когда начал объяснять:

— Похоже, вы все действительно ожидаете, что я буду зрелым. Разве мы ещё не усвоили урок?

— Он верно подметил, — вздохнул Хендрикс.

— Мы можем вернуться к делу? — вступил Нельсон, немного успокоившись. — Тайлер, о чём ты думаешь? Серьёзно? Ты считаешь, твой отец выследит тебя здесь, и если да, то что, по-твоему, он сделает? Он может заставить тебя вернуться в Колонию?

— Он не сможет заставить нас что-либо сделать, — упрямо вставил Миллер.

Тайлер поморщилась. Она знала лучше.

— Что ты хочешь сделать, Тай? — настаивала я.

Она окинула нас холодным, расчётливым взглядом. Я могла сказать, как неловко ей было от такого внимания, как её нервировала наша привязанность к ней. Она запрыгнула в поезд Паркеров, идущий в безопасное место, думая, что мы быстро решим неприятную проблему. Она понятия не имела, на что подписалась, и не собиралась задерживаться.

Честно говоря, мы с Хейли тоже толком не знали, во что ввязываемся. Но мы понимали, что с этими мальчиками и их прекрасной младшей сестрой нам будет лучше, чем без них. Тайлер всё ещё балансировала на заборе, не совсем готовая к пожизненному заключению в семье Паркеров, не совсем готовая столкнуться с миром, кишащим зомби, в одиночку.

Кейн был прав. Эта девушка была бегуньей.

Её взгляд упал на Вона и сосредоточился на нём. Я наблюдала, как между ними пронёсся смерч эмоций. Трудно было сказать, что происходило между ними. Но также невозможно было отрицать, что там ничего не было.

Вон интересовался мной не так давно. Я видела, что он испытывает ко мне чувства. Со мной он был милым, напористым, но сдержанным. Он дал мне пространство для манёвра и в то же время ясно изложил свои цели. Я могла прочесть Вона по его искреннему взгляду, изгибу полных губ или веселью, которое часто плясало в его глазах.

С Тайлер он был почти полной противоположностью. Но по какой-то причине я не была уверена, что это означает, что он не хочет иметь с ней ничего общего. На самом деле всё выглядело скорее наоборот.

А Тайлер была совсем другой. Она всё ещё любила своего мёртвого парня. Вон жил на совершенно неприкасаемой территории. И я, правда, не верила, что у неё были к нему чувства. Но я знала, что она уважает его. И они были как бы брошены друг к другу только потому, что Хендрикс и Нельсон уже были заняты.

Прямо сейчас, когда Тайлер смотрела Вону в глаза, на её лице промелькнули сотни разных эмоций. От неуверенности к страху, от ужаса к чему-то вроде решимости, а затем, наконец, остановились на доверии. Её серо-серебристые глаза ожесточились, а всё её тело начало излучать вызов.

— Хорошо, — в итоге согласилась она, произнеся это вслух. — Мы можем остаться. Я не собираюсь ограничивать время на то, как долго или насколько это постоянно. Но у вас есть моё разрешение на обустройство дома.

Вон заметно расслабился в кресле и улыбнулся.

— Спасибо, ваша светлость.

— Прекрати, — прошипела она в ответ.

Вон усмехнулся, а затем повернулся к остальным.

— Мы останемся, пока все не будем готовы к отъезду. Гейдж сказал, что этот приют может стать настолько постоянным, насколько мы захотим, и что он выделит нам комнаты. Я обговорю с ним детали и дам ему знать, что мы решили, — вспомнив что-то важное, Вон повернулся к младшему Аллену. — Миллер, ты не против? У тебя тоже есть право голоса.

Миллер перевёл взгляд с Вона на Тайлер, а затем снова на Вона. Он кивнул с серьёзностью человека, запертого в теле Джастина Бибера — молодого, испуганного, непредсказуемого и более чем немного злого.

— Я доверяю своей сестре. Если она хочет остаться здесь, то ей лучше знать.

Вон кивнул, и остальные ободряюще улыбнулись Миллеру.

— Хорошо, тогда решено, — Хендрикс хлопнул в ладоши, а затем вытянул их над головой, открывая восхитительную линию тугого живота. — Мы остаёмся.

— Мы остаёмся, — повторила я мягким голосом.

Несколько минут я смотрела на свои руки, пытаясь разобраться в происходящем. За последние два года я нигде не «оставалась». Каждую ночь или каждые несколько ночей это было новое место для ночлега — хоть как-то защищённое, какое мы с Хейли могли найти. А теперь у нас было постоянное место жительства?

Может быть, вся моя почта догонит меня.

— Я пойду поговорю с Гейджем, — Вон встал и улыбнулся нам.

Полагаю, что идея создания дома понравилась тяжёлому чувству ответственности Вона. Было бы легче защитить его клан, если бы нас окружали прочные стены, и большинство наших потребностей было бы удовлетворено.

— Он вскоре предоставит нам комнаты и введёт нас в постоянную ротацию охраны.

— Мы тоже идём, — объявил Хендрикс.

Он взял меня за руку и поднял на ноги.

— Мы? — замешательство заставило меня нахмуриться.

— Мы собираемся поговорить с ним о Кейне. Я хочу, чтобы он исчез. Гейдж сделает так, чтобы это произошло.

Я сглотнула. Я не совсем поняла, что имел в виду Хендрикс. Было ли это похоже на мафиозные штучки? Неужели Хендрикс нанесëт удар по Кейну?

Вообще можно ли было говорить так?

Я покачала головой.

— Исчез, в каком…

— Чтобы его выпустили на волю, детка, — объяснил Хендрикс. — Мне нужно, чтобы он убрался отсюда.

Я вздохнула с облегчением.

— Мне тоже.

Я буду чувствовать себя на сто процентов в порядке, когда Кейн полностью исчезнет из моей жизни, любым способом, кроме того, чтобы фактически убить его. Я провела здесь черту.

По крайней мере, сейчас.

В последнее время я его почти не видела, так как мы жили в большом хранилище, которое обычно служило комнатой для общественных мероприятий. Гейдж держал Кейна под замком в другом месте. У него не было приватности и свободны, его руки были связаны пластиковыми стяжками, и вооружённые люди следили за ним двадцать четыре часа в сутки.

Меня немного нервировал уровень паранойи, которую Гейдж испытывал по отношению к Кейну. Крайние меры предосторожности, предпринятые Гейджем, заставили меня подумать, что я сильно недооценила своего преследователя. Несомненно, я боялась его и знала, что мне нужно держать его на расстоянии.

Но я точно этого не делала.

Я до определенной степени сделала всё наоборот.

— И ты тоже пойдёшь, — попросила я Тайлер.

— Что? Нет, — она покачала головой, выглядя немного рассеянной.

— Я думала, Гейдж просил, чтобы ты его нашла? — настаивала я, надеясь, что ей просто нужно напомнить.

— Ох, точно, — она нервно рассмеялась.

Она показалась мне немного не в себе.

— Так ты идёшь? — настаивала я.

— Наверное, — она пожала плечами и повернулась в поисках Миллера. — Милл, оставайся с Пейдж. Я скоро вернусь.

Миллер посмотрел на Пейдж, а затем снова на Тайлер, глаза его были полны беспокойства.

— Я могу пойти с тобой.

— Нет, всё в порядке, — заверила она его. — Нас и так достаточно. Оставайся. Я скоро вернусь.

— Не ходи к Кейну без меня, — заявил Миллер.

— Не пойду, — тут же согласилась Тайлер.

Она солгала. Я видела это по её виноватому лицу. Хотя и не винила её. Я тоже не хотела, чтобы Миллер был рядом с этим социопатом.

— Хейли и Нельсон за главных, дети, — выкрикнул Вон свой последний приказ. — Держитесь вместе. Мы можем чувствовать себя здесь в безопасности, но это не значит, что вы можете ходить поодиночке.

— Вон, серьёзно, — пожаловался Кинг. — Нам не нужна нянька!

— Серьёзно, Вон, — быстро отозвался Нельсон. — Им не нужна нянька.

Очевидно, этот парень был на пределе своих возможностей в плане отсутствия одиночества.

Мы все были.

— Нельсон, давай, дай мне передохнуть, — простонал Вон. — Мы только чувствуем себя в безопасности. Но мы не в безопасности. Достаточно одного промаха, одной ошибки, и всё пропало. Вы видели, во что врезался фургон. Мы отнюдь не выбрались из леса. Мы будем держаться вместе. Мы защищаем друг друга.

Нельсон устало вздохнул и, наконец, согласился с простым.

— Даже здесь.

— Даже здесь, — твёрдо повторил Вон.

Нельсон нежно обнял Хейли и прошептал ей что-то на ухо, отчего она захихикала. Она уткнулась лицом ему в грудь и обвила руками его шею. Мне нужно было помочь им. Не сейчас, конечно. Сначала мне нужно было разобраться с Кейном. Но Нельсон и Хейли заслуживали того, чтобы провести некоторое время вместе вдали от зомби, маленьких детей и… кого-нибудь ещё.

Я поймала взгляд Хендрикса и увидела, как за его слегка прикрытыми глазами зажёгся огонь. Он думал о том же. Нам тоже нужно было побыть наедине.

Я не была полностью уверена в своих чувствах к Хендриксу, я хочу сказать, он же едва не произнёс слово на букву «Л» всего неделю назад.

Но он был мне нужен. Мне нужно было, чтобы он успокоил меня. Мне нужно было, чтобы он был подальше от обязанностей своей семьи, подальше от военной версии его личности. Я нуждалась в нём, в его объятиях и в его губах, призывающих мои сомнения исчезнуть. И даже с моим реалистичным взглядом на мир, в котором процветали только смерть и упадок, я отчаянно нуждалась в том, чтобы услышать о любви и обещаниях прекрасного будущего, которое переживёт удушающую путаницу болезни и депрессии.

— Я найду тебя чуть позже, Хейлз, — крикнула я через плечо, и она подняла голову, сосредоточившись на мне.

— Риган, о чём мы говорили, да? — загадочно спросила она.

— На всю жизнь, детка, — усмехнулась я ей.

— Ну… — она слегка покраснела, а затем откашлялась. — Не на всю жизнь.

Я рассмеялась и обернулась, понимая, что согласна с ней.

— Что это было? — спросила Тайлер, когда мы начали подниматься по лестнице в кабинет Гейджа.

Кабинет находился на втором этаже четырёхэтажного комплекса и фактически был офисом. Лестница, как и всё остальное здание, была равномерно освещена свечами, поставленными в самодельные фонари. Гейдж оборудовал это место с удивительной функциональностью, и, несмотря на необходимость быть осторожным, чтобы не наткнуться прямо на один из низко висящих фонарей, сделал этот модернизированный гараж довольно удобным.

До меня доходили слухи, что есть генераторы на солнечных панелях, которые они иногда используют и для электричества, но до сих пор я никогда не видела, чтобы кто-нибудь ими пользовался.

— Мы с Хейли живём в одной комнате, — тихо ответила я. — Ты можешь присоединиться к нам.

— Ох, — она замерла на полпути, а затем догнала меня, хотя мы начали отставать от мальчиков. — Ты не переедешь к Хендриксу? — прошептала она, и наши гулкие шаги, надеюсь, скрыли вопрос от суперслуха Вона и любопытных ушей Хендрикса.

Я покачала головой.

— Пока нет.

— Хм, — покорно буркнула она.

— Тай, мы знакомы с ними около трёх месяцев.

— Да, но это как… — она сделала паузу, чтобы подсчитать в уме, — это как десятилетие в годы зомби-апокалипсиса.

Я фыркнула от смеха.

— Не совсем.

— Эй, вы оба всё ещё живы, вы не можете держать свои возбуждённые руки при себе, и у вас всё ещё есть все части вашего тела. Если это не настоящая любовь, то я не знаю, что это такое.

Я лишь покачала головой.

— Я готова обсудить это с тобой, только когда ты расскажешь мне, что происходит между тобой и…

— С Воном ничего не происходит! — прошипела она.

Я сжала губы в прямую линию, сдержав улыбку. Я совсем не ожидала этого от неё. И хотя я находила это слегка забавным, я вообще не понимала, что делать с её отсутствием чувств к Вону.

Я прочистила горло и попробовала снова.

— Я собиралась сказать Гейджем.

Даже в тусклом свете я видела, как её лицо вспыхнуло от смущения.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Он вроде как… он просто интересуется тобой, вот и всё.

— Нет, — тут же ответила она. — Он просто… он знает меня. Это всё. Мы выросли вместе. Он знает, какой психопат мой отец. Он, наверное, просто хочет убедиться, что со мной всё в порядке.

— Он видит, что с тобой всё в порядке, — заметила я. — И он видит, что ты больше не с отцом. В этом есть что-то ещё.

— Он ненавидел Логана, — призналась она в порыве слов, так как офис Гейджа был прямо по коридору.

Хендрикс и Вон уже вели с ним беседу.

— Что? — спросила я, когда она больше ничего не объяснила.

Она посмотрела на меня и повторила:

— Он ненавидел Логана. Ненавидел его. Они были соперниками на протяжении всего детства и средней школы.

— Хорошо, какое это имеет отношение к тебе?

Мои слова были осторожными и неспешными. Мёртвый бойфренд Тайлер был для неё очень, очень чувствительной темой, к которой я всегда буду относиться с величайшим уважением, за исключением, может быть, одного этого вопроса.

— Гейдж ушёл сразу после смерти Логана. Он был одним из немногих людей, у которых действительно было разрешение моего отца, хотя мы до сих пор не знаем, почему мой отец отпустил его. Гейдж… способный. У него будет преимущество перед моим отцом. Он просто хорош во всём, что делает. И это одна из причин, по которой они с Логаном никогда не ладили. В этом они были похожи.

— Я всё ещё не понимаю, — настаивала я.

Поскольку мы почти догнали мальчиков, Тайлер быстро сказала:

— Он чувствует себя виноватым. Он ненавидел Логана всю свою жизнь, но не так, не так, чтобы желать ему смерти. Смерть Логана стала такой… неожиданной, и я сомневаюсь, что даже Гейдж знал, что думать об этом. Поэтому он просто ушёл. Он оставил нас всех в прошлом и нашёл успех где-то в другом месте. Мне кажется, когда он смотрит на меня, он чувствует себя виноватым. Он получил то, что хотел Логан, он нашёл свободу, нашёл безопасность, сбежал и не должен был расстаться со своей жизнью, чтобы добиться этого. Он живёт той жизнью, которой должен был жить Логан.

У меня имелась ещё сотня вопросов, которые я должна была задать, и то, что я хотела сказать Тайлер и её исковерканному взгляду на этот безумный мир, в котором мы жили, но мы стояли у двери кабинета Гейджа, и все трое парней выжидающе смотрели на нас.

— Неужели рассказывает секреты? — подозрительно спросил Гейдж.

О, боже, я очень надеюсь, что он нас не подслушал. Это было бы неловко.

— Да, — сладко улыбнулась я.

— Хочешь чем-нибудь поделиться? — поинтересовался Вон.

— О, ты знаешь, — я прочистила горло, в то время как Тайлер, похоже, замолчала и покраснела ещё сильнее. — Просто девчачьи штучки.

— Угу, — проворчал Хендрикс.

— Может, начнём? — я сменила тему.

Гейдж качнулся в сторону, и мы все вошли в небольшое пространство. В одном углу стоял шкаф с картотекой, уставленный свечами. Вдоль задней стены разместился буфет высотой по пояс, и тоже весь в свечах. Стол был простым, металлическим и, возможно, антикварным из серии «капсула времени-до-того-как-мир-превратился-в-дерьмо». На столешнице не было никаких бумаг, хотя Гейдж производил впечатление человека, который вел бы делопроизводство. Единственным исключением была записная книжка, которую он использовал, чтобы записывать всех, кто здесь останавливался. Перед столом стояли два бесхозных стула, сохранившиеся с семидесятых, и искусственный фикус, украшавший другой угол.

Пластиковая зелень должна была казаться пошлой… но это было не так. Фикус напомнил мне о жизни.

И этот маленький символ того, что в мире, захваченном зомби, всё ещё оставались живые существа, был сильной мотивацией оставаться одним из этих живых существ.

— И что вы решили? — многозначительно спросил Гейдж, когда мы с Тайлер сели, а Хендрикс и Вон заняли свои места позади нас.

— Мы хотели бы принять твоё приглашение остаться, — осторожно ответил Вон. — Мы не можем обещать, что освоимся здесь на постоянной основе. Но мы хотели бы немного сойти с пути, обдумать наш следующий шаг.

— Вы знаете, как долго планируете здесь пробыть? — Гейдж сузил глаза от неодобрения, и его слова прозвучали немного насмешливо.

Я мгновенно завелась.

— Нет, — Вону, очевидно, тоже не понравился его тон, судя по его раздражению.

— Ну, мне нужно хоть какое-то представление о том, как долго вы намерены здесь оставаться. Я не собираюсь давать вам что-то, если вы просто развернётесь и снова уйдёте. Комната для занятий предназначена для временных гостей, так что, если это то, что вы намереваетесь…

— Гейдж, — вмешалась Тайлер. — Минимум шесть месяцев, если не целый год. Мы не собираемся уезжать завтра. Расслабься.

И он, казалось, действительно расслабился.

— Спасибо за разъяснение.

Напряжение покинуло комнату, и Вон вроде как извинился.

— Я должен был уточнить. Я не привык отвечать перед кем-то другим.

— И в целом тебе не придётся этого делать, — пообещал Гейдж. Он встретился с каждым из нас взглядом. — Это община, а не концентрационный лагерь. Единственное, о чём я прошу, это чтобы вы уделяли своё время смене вахты и уважали всех остальных.

— Само собой, — согласился Хендрикс, в то время как Вон сказал:

— Однозначно.

Плечи Гейджа, наконец, смягчились, и его жёсткий взгляд снова стал приветливым.

— Было бы неплохо иметь рядом больше опытных стрелков. Хоть у нас и много оружия, как вы скоро увидите, но не очень многие знают, как им пользоваться.

— Откуда ты знаешь, что мы хороши? — надавил Хендрикс.

— Группа такого размера, — пожал плечами Гейдж. — И вы не принадлежите к поселению. Вы сбежали из колонии Матиаса. Вы должны быть хороши.

— Мы хороши, — немного нетерпеливо заявил Вон.

— Я так и думал, — Гейдж открыл записную книжку и поднёс к ней свечу, чтобы прочесть. — У меня есть для вас комнаты на третьем этаже. Хватит ли вам всем места в трёх комнатах?

— Риган? — Вон посмотрел на меня сверху вниз.

Я не знала, почему он уступил право решения мне, но мысленно прикинула, кто с кем останется, мы с Хейли, Пейдж и, возможно, Тайлер были единым целым. Осталось шестеро мальчиков. Они могли бы легко разделить две комнаты. Или, если Тайлер захочет остаться с Миллером, тогда пятерым братьям Паркер придётся остаться в одном помещении. Там было бы тесно, но они могли бы это решить.

— Трёх достаточно, — наконец ответила я.

— Уверена? — тихо спросил Хендрикс.

Очевидно, он провел тот же статистический анализ, что и я.

— Пока что.

Я избегала смотреть на Хендрикса на случай, если он хотел поговорить со мной о чём-то, кроме признания в любви. Может, я и смогла бы справиться со словом на букву «Л», но я ни за что не была готова переехать к этому парню.

— Пока, — с лёгкостью повторил Хендрикс.

По крайней мере, сейчас мы договорились об этом.

Фух.

Гейдж с любопытством посмотрел на нас, но затем предложил:

— Ну, когда этого будет недостаточно, просто дайте мне знать. Возможно, я не смогу держать вас на одном этаже, но есть и другие свободные места.

— Этого достаточно, — подтвердил Хендрикс.

Гейдж продолжил:

— Это ещё не всё. Выдача питания, расписание приёма ванны, смена караула и всё такое… я попрошу Клару проинструктировать вас позже. Прямо сейчас я хочу поговорить о том, что мы собираемся делать с Кейном Алленом.

ЭПИЗОД 10: ГЛАВА 02

Гейдж сделал паузу, собираясь с мыслями, пока мы ждали в подавленном молчании, чтобы услышать судьбу Кейна.

Тут могло быть несколько вариантов, и я не собиралась расслабляться по поводу нашего будущего, пока не почувствую, что могу контролировать хотя бы небольшую его часть.

Прямо сейчас Кейн заставлял меня чувствовать себя абсолютно беспомощной, даже запертой и находящейся под постоянным наблюдением. Его присутствие здесь отражалось в каждой моей мысли, преследовало мои надежды на защиту и безопасность. И именно эти чувства больше, чем что-либо другое, подстегивали навязчивую идею избавиться от него.

Какая-то трусливая часть меня была благодарна Гейджу за то, что он захватил Кейна в плен, признал в нём истинную угрозу, каковой он и был. Но была и другая часть, которая побуждала меня к действию, особенно меня. Кейн необъяснимо чувствовал, что я несу за него ответственность. Я была причиной, по которой он был здесь. Из-за меня он покинул Колонию и преследовал нас. Мне нужно было разобраться с ним.

Даже если было невозможно отговорить его от тех чувств, которые, как он убедил себя, он испытывал ко мне. Мне нужно было заставить его понять, что между нами никогда, никогда ничего не произойдёт.

Это был один из тех случаев, когда запретительный судебный приказ мог бы очень пригодиться.

— Матиас приедет сюда, — Гейдж сказал это осторожно и мягко, наблюдая за Тайлер с явным беспокойством. — Нам предстоит ежегодная встреча, на которой мы обсуждаем границы, торговлю и ожидания. Обычно наши дела ведутся по доверенности, но мы договорились встречаться лично каждый год в этот конкретный вторник. В прошлом году я ходил к нему. В этом году он приедет ко мне.

До вторника оставалось ровно два дня, если я всё ещё правильно отслеживала. Иногда даты, дни недели и месяцы путались. Я очень старалась запомнить, следить за днями и числами в календаре, и я знала, что Хейли и Паркеры делали то же самое. Было что-то в том, чтобы знать дату, даже если иногда мы не знали точного времени суток, это заставляло нас чувствовать себя цивилизованными.

Тайлер напряглась рядом со мной. Нет, это было неправильно. Тайлер замерла, полностью парализованная страхом и тревогой. Всё её тело одеревенело, и я была уверена, что оно сломается — так уязвимо она выглядела. Вон попытался ободряюще положить руку ей на плечо, но она почти яростно вздрогнула от прикосновения.

Гейдж поспешил объяснить:

— Мы не позволим ему найти тебя, Тайлер. Он даже не знает, что ты здесь.

— Но Кейн, — прошептала она срывающимся голосом.

Он поднял на неё глаза, глаза, которые, как мне показалось, были карими, но я не смотрела в них, поэтому не была уверена. Кроме того, свет свечей не очень хорошо подчеркивал эти незначительные особенности.

— Мы здесь для того, чтобы в этом разобраться, верно? Мы позаботимся о тебе и Миллере. Я буду оберегать тебя, Тайлер.

— О чём ты думаешь? — спросил Вон у Гейджа.

Гейдж немного помолчал, удерживая внимание Тайлер, прежде чем откинуться на спинку кресла и предложить свой план.

— Я говорю, что мы сделаем вид, что вы, ребята, уходите. Пусть Кейн поверит в это, пусть комплекс поверит в это. Сделайте это правдоподобно. Мы продержим вас в комнате для занятий до завтра. Затем мы упакуем вас и отправим в путь. Вы даже можете сказать прощальную речь Кейну, если захотите. К тому времени, как прибудет Матиас, вас уже давно не будет, и Кейн подумает, что вы снова в бегах.

Предложение Гейджа было встречено молчанием. Наконец мой самый важный вопрос всплыл и выплеснулся наружу.

— Но куда мы пойдём?

Гейдж несколько мгновений смотрел на свой картотечный шкаф, его профиль мерцал в тёплом свете свечей. Наконец, он, казалось, пришёл к внутреннему решению и снова встретил наши любопытные взгляды.

— То, что я собираюсь предложить вам — это исключительно для Тайлер и нашей общей истории. Если бы это был кто-то другой или если бы Тайлер не была вовлечена, это не было бы предложено вам. Это ясно?

Тайлер протянула руку и ущипнула меня за бедро, как бы говоря: «Я же тебе говорила».

И, возможно, она была права. Но Гейдж не был похож на парня, мотивированного чувством вины. Я знала его не так давно, но он был довольно прямолинеен и определённо решителен. Я просто не уловила от него вибрации задумчивых демонов прошлого.

Но я могу ошибаться.

— Я… унаследовал это место от своего дяди. Он был одним из тех смертников до заражения. Вы знаете таких людей? Он был готов к концу света задолго до того, как это произошло на самом деле. Он подготовил это место. В подвале в изобилии есть генераторы, хотя мы их экономим. Он может закрыться, как настоящая крепость, и у нас есть оружие. Он позвонил моим родителям сразу же после того, как всё стало плохо для человечества. Сказал, что переезжает в своё хранилище, и нам нужно присоединиться к нему. Но путешествия и безопасность исчезли так быстро, что у нас не было такого шанса. Когда я покинул Колонию, я пришёл прямо сюда. Я знал, что он позаботится обо мне. Но этот ублюдок не позаботился о себе. За шесть месяцев до заражения у него диагностировали рак лёгких четвертой стадии. К тому времени, когда я догнал его, он боролся изо всех сил, но я знал, что это ненадолго. Он продержался ещё около шести месяцев после моего приезда сюда. И за это время он научил меня всему, что мне нужно было знать об этом месте и о том, как поддерживать его в рабочем состоянии. Он также показал мне свой бункер. Знаете, до зомби вся моя семья думала, что он сошёл с ума. Оказывается… — Гейдж замолчал, пристально глядя в свой всё ещё открытый блокнот. Покачав головой, он снова посмотрел на нас и продолжил: — Примерно в полутора милях к югу от ручья есть небольшое укрытие. В комплекте со стальной дверью, большим количеством еды, воды и многого другого. Это не то, чем я делюсь с другими. Это моё. Если дела пойдут в худшую сторону, я пойду туда. И я не приглашаю гостей. Всё ясно?

Мы все молча кивнули в знак согласия, когда увидели, чего ему стоило выдать эту информацию.

Немного успокоившись, Гейдж сказал:

— Мы могли бы отправить вас туда. Никто о нём не знает, даже Клара. Вас бы не было видно. Кейн понятия не имел бы, куда вы пошли, а Матиас даже не знал бы, где вас искать. Там будет тесно, но вы можете спрятаться там, пока я не приду и не заберу вас после того, как Матиас уйдёт. Затем вы вернётесь в комплекс, мы разместим вас в нескольких комнатах. Матиас и Кейн продолжат свои поиски везде, кроме этого места.

— Ты позволишь Матиасу поискать здесь? — Тайлер расслабилась ровно настолько, чтобы снова использовать свой слабый голос.

— Конечно, — пожал плечами Гейдж. — Без сомнения, он всё равно захочет пойти на экскурсию. Я отпущу его, куда он захочет. Бункера, очевидно, не будет в списке экскурсий, а лес за домом достаточно густой и кишит достаточным количеством Пожирателей, чтобы он не решался искать за задней стеной. Но даже если бы он захотел посмотреть, там ничего нет. Бункер находится достаточно далеко, чтобы быть полностью скрытым, и замаскирован в каменной стене. Вы будете в безопасности.

— А Кейн? — спросил Хендрикс с яростным рычанием. Очевидно, он не считал полное помилование оправданным.

— Мы должны отпустить его. Если я оставлю его, и Матиас узнает… Это может быть война, Хендрикс. Он должен вернуться к отцу, вернуться в Колонию. И он должен вернуться в относительно хорошем состоянии.

Гейдж скрестил руки на груди и уверенно встретил устрашающий взгляд Хендрикса.

Хорошо для Гейджа.

На его месте я бы уже забилась под стол.

— Но, надеюсь, если он снова попытается найти Риган, он пойдёт по следу, по которому ты его направишь, — объяснил Вон успокаивающим тоном, предназначенным для его брата.

— Совершенно верно, — кивнул Гейдж. — Возможно, это не будет постоянным решением, но моя самая большая забота — избежать войны и защитить людей, находящихся под моей опекой. Как только Кейн и его отец окажутся за пределами наших стен и вернутся домой, этой неотложной проблемы уже не будет. У меня слишком много невинных людей и людей, которые не знают, как пользоваться оружием, чтобы беспокоиться о том, чтобы расстроить их, пока они здесь. По одной вещи за раз. Мы побеспокоимся об их постоянной угрозе позже. Давайте просто переживём следующие пару дней.

Тайлер медленно кивнула, пока я перебирала всё, что могло пойти не так с этим планом.

— И ты абсолютно уверен, что бункер в безопасности от Пожирателей? — Хендрикс положил мне на плечи две сильные руки, и я почувствовала спиной вибрацию его слов. Это казалось отличным планом, но мы стали опасаться всего, что звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

На самом деле мне было трудно хоть немного доверять хорошим вещам.

Просто спросите Хендрикса.

Гейдж кивнул:

— Да, я уверен.

— Что ты думаешь, Тайлер? — мягко спросил Вон. — Ты думаешь, это звучит достаточно безопасно?

Тайлер вздрогнула и крепче обхватила себя руками.

— Ничто не кажется достаточно безопасным, когда речь заходит о моём отце, — она подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Гейджем, потом со мной, а затем с Воном. Наконец, после минуты размышлений, она сказала: — Но это наш лучший вариант. Даже если мы вернёмся на дорогу, как только он узнает, что мы не слишком далеко впереди, он найдёт нас. Гейдж должен был дать нам больше времени, чтобы всё обдумать и спланировать.

Вместо того чтобы обидеться, Гейдж усмехнулся и объяснил:

— Честно говоря, я забыл об этом. Из-за того, что вы, ребята, появились с Кейном под прицелом и из-за сотни других вещей, визит твоего отца был самым далёким от моих мыслей. Я вспомнил об этом только сейчас, потому что одна из моих групп вернулась из своей последней вылазки в Колонию. Они принесли сообщение от Матиаса, напоминающее мне об этом.

Тайлер это, похоже, не убедило. Мне было интересно, что Хендрикс и Вон подумали о его объяснении, потому что Тайлер была права. Гейдж должен был предупредить нас раньше. Гейдж должен был поговорить с нами об этом неделю назад. Можем ли мы доверять ему сейчас? Был ли там действительно бункер?

Было о чём подумать, и у нас был целый день, чтобы придумать план Б.

Не так уж много времени.

В моей голове пронеслась сотня вопросов, но Тайлер озвучила самый важный. Иногда её южного нахальства было достаточно, чтобы свести меня с ума. Иногда я могла просто поцеловать её.

— К чему ты клонишь, Гейдж? Ты пытаешься удержать нас здесь ради себя или ради моего отца?

— Тайлер…

Гейдж подался вперёд в своем кресле, но она ещё не закончила.

— Либо ты хочешь, чтобы мы оказались в ловушке, учитывая угрозу появления моего отца, потому что хочешь, чтобы мы присоединились к твоему поселению. Или потому что ты планируешь передать нас ему, когда он прибудет. В любом случае для нас уже слишком поздно, но я хотела бы знать, какой из этих манипулятивных планов ты приготовил для нас, чтобы я могла… эмоционально подготовиться, — она смотрела на Гейджа с хищной свирепостью, которая немного пугала.

— Тайлер, не начинай, — протянул он, похоже, меняя свой подход с оборонительного на циничный. — Случилось то, что я сказал. Ладно, я всё испортил и забыл. Но у меня также есть план, который гарантирует вашу безопасность. Я не пытаюсь удержать тебя здесь, я просто пытаюсь сохранить тебе жизнь. Если ты хочешь уехать после того, как твой отец уедет, я не против. И я чертовски уверен, что не собираюсь отдавать тебя этому садистскому мудаку, которого ты называешь папочкой.

Тайлер ощетинилась рядом со мной, но заговорил Вон.

— Мы будем придерживаться твоего плана, Гейдж.

— Вон! — Тайлер развернулась так, что она встала на колени на своём стуле лицом к Вону. — Но…

— Но ничего, Тайлер. Ты можешь не доверять Гейджу, но разве ты не доверяешь мне?

Он удерживал её взгляд с интенсивностью, граничащей с соблазнительностью, и его рука каким-то образом добралась до её талии.

Это была именно та причина, по которой я когда-либо начинала влюбляться в Вона раньше. Не то, чтобы я рисковала сказать ему слово «л» в ближайшее время, но если у Тайлер не было бабочек, атакующих её живот прямо в эту секунду, я бы усомнилась в её человечности.

Пусть её проверят на инфекцию.

Она попыталась сглотнуть под гипнотизирующим взглядом Вона и прошептала:

— Я доверяю тебе.

Вон улыбнулся ей, а затем сжал её бок.

— Я знаю.

Гейдж откашлялся, и наше внимание вернулось к нему.

— Теперь, когда мы всё уладили… Мы договорились?

— Мы договорились, — небрежно бросила Тайлер через плечо.

Эти трое были похожи на героев мыльной оперы, я не могла перестать смотреть на них. Это было намного лучше, чем телесериал.

Подождите, неужели для Хейли всё было именно так?

Это было немного неловко.

Мы с Тайлер встали, чтобы уйти, и Хендрикс направился к двери.

— Подожди секунду, Тай, — позвал Гейдж.

Вместо того чтобы послушаться Гейджа, Тайлер посмотрела на меня.

— Останешься со мной?

Я сжала губы, чтобы скрыть улыбку. Ещё больше мыльной оперы!

— Конечно, — я улыбнулась ей и снова повернулась к Хендриксу. — Я догоню тебя через некоторое время?

Он выглядел не слишком обрадованным по этому поводу, и его обычный напряжённый хмурый взгляд превратился в более глубокий, с морщинами на лбу. Я протянула руку и разгладила их кончиками пальцев.

— Я буду всего на несколько минут позади тебя, — пообещала я.

Хендрикс окинул Гейджа оценивающим взглядом, а затем схватил меня за футболку и притянул к себе. Его губы обрушились на мои в собственническом поцелуе, который захватил меня своей голодной концентрацией. Он переместил руки с моей рубашки на обнажённую талию и крепче прижал меня к себе. Он так хорошо целовался. Это казалось несправедливым.

— Вернись ко мне, — прорычал он, когда, наконец, отпустил меня. — У меня кое-что запланировано на потом.

— Угу, — мечтательно согласилась я. Я потрясла головой и заставила свой мозг снова работать. — Подожди, что ты планируешь?

Он пожал плечами и одарил меня дьявольской улыбкой.

— Я всю неделю охотился.

Я сузила на него глаза, внезапно так занервничав, что забыла, как дышать — не то чтобы я не могла дышать или перестала дышать, я буквально забыла, как.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Его улыбка превратилась в ухмылку, пока он наблюдал, как я схожу с ума.

— Ты дала мне список, Риган.

— И ты всё это нашёл? — пискнула я.

— Думаю, мы это выясним.

Он пожал плечами и последовал за братом в холл.

— Что это было? — спросила Тайлер с каким-то болезненным весельем, вероятно, то же самое я чувствовала всякий раз, когда она общалась с Воном или Гейджем.

— Ой, — простонала я. — Обязательства.

Тайлер рассмеялась, хотя я была уверена, что она не совсем поняла, и Гейдж просто посмотрел на нас так, словно мы были инопланетянами.

— Наверное, хорошо, что ты осталась, Риган. Тебя это тоже касается.

Гейдж подался вперёд в своём кресле и положил сложенные руки на стол.

— Ох, да?

Я снова села и бросила на Тайлер любопытный взгляд. Она покачала головой и снова обратила внимание на Гейджа.

— Это Кейн, — наконец вздохнул он. — Я не могу, эм, он в беспорядке. Он не принимал ванну с тех пор, как попал сюда. Он весь в старой крови. От него дурно пахнет. Я имею в виду, будет достаточно сложно объяснить, почему он был заперт всю неделю. Но я не могу вернуть его твоему отцу таким, какой он есть. Кто-то должен умыть его.

— Так какое это имеет отношение к нам? — выпалила Тайлер, хлопнув рукой по бедру.

Я уставилась на Гейджа, ненавидя то, о чём он собирался нас просить.

— Он никому не позволит прикасаться к себе, — поморщился Гейдж. — Поверь мне, я пытался. Он пнул одного из моих парней в лицо, сломал ему нос и сумел отобрать пистолет у другого, — мы уставились на него, поэтому он продолжил. — Он был достаточно любезен, чтобы вернуть оружие, но он высказал свою точку зрения. Он хочет тебя, Риган.

— И когда ты собирался мне сказать?

Я зарычала, резче, чем намеревалась. Это была не вина Гейджа, я знала это. Но он был здесь единственным, на ком я могла выместить всё своё разочарование.

— Я собирался заставить Тайлер сделать это, — у него, по крайней мере, хватило такта выглядеть смущённым.

Я хмыкнула в ответ.

— Это ещё не всё, — настаивала Тайлер.

— Чёрт возьми, Тайлер, мы не виделись целый год! — Гейдж рассмеялся. — Ты сверхчеловек.

— Это проклятие Алленов, — она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — И я знаю тебя всю свою жизнь, Гейдж. То, что тебя не было некоторое время, не значит, что я не помню всех твоих трюков.

Улыбка Гейджа растаяла в чистом сексе:

— Это так?

— О, боже. — Тайлер закатила глаза. — Может, ты просто продолжишь?

Я фыркнула от смеха. Я никогда раньше не видела, чтобы Гейдж откровенно флиртовал с Тайлер, и это меня немного ошеломило. Он был симпатичным парнем, я имею в виду, не по стандартам братьев Паркер, но сексуальная улыбка определённо дала ему ещё несколько очков.

Он провёл рукой по своим коротким светлым волосам и встретился с нами взглядом с явной неохотой.

— Мне нужно, чтобы ты помыла его, Риган. Иначе мы по уши в дерьме. Матиас не был восприимчив к моей команде. В основном издевался над ними, пока они не дали ему всё, что он хотел, с небольшой отдачей с его стороны. Он становится всё более агрессивным с каждым нашим взаимодействием. И хотя я его не боюсь, у меня нет средств, необходимых для войны с ним. По крайней мере, пока.

— Война? — Тайлер усмехнулась. — Папа сумасшедший, но он не собирается воевать с тобой.

— Тайлер, он хотел моей смерти с того самого дня, как я покинул его колонию. Мы заключили ненадёжный союз, основанный на необходимости, но он растёт. Мои ресурсы уже не так ценны, как раньше. И он это знает. Он воспользуется любой возможностью, чтобы всадить мне пулю между глаз и впитать мой комплекс в свою колонию.

Внезапно Гейдж предстал в ином свете. Он был всего на год старше меня, ровесник Тайлер, вероятно, двадцать один… может быть, двадцать два. И всё же он нёс этот комплекс на спине. Он был ответственен за двести жизней, и не только за жизнь или смерть, но и за их благополучие. Он должен был обеспечить их, сделать это сообщество максимально гуманным и не дать всем сойти с ума или убить друг друга. И, вероятно, труднее всего ему было сохранить свою человечность, балансируя между тем, чтобы быть сильным, способным лидером и превратиться в Матиаса Аллена.

Тайлер, казалось, восприняла всю эту информацию с новым чувством подозрения. Выражение её лица сморщилось от отвращения, и она задала неожиданный вопрос, по крайней мере, мне.

— Почему папа вообще отпустил тебя, Гейдж? За всё это время ты единственный человек, которого он добровольно отпустил. Почему?

Выражение лица Гейджа вспыхнуло от стыда так быстро, что я подумала, не неправильно ли я его истолковала. Но потом он не смог посмотреть Тайлер в глаза, и я поняла, что видела это, отвращение к себе и страдание были такими сильными, что у меня свело живот.

— Гейдж? — прошептала Тайлер. — Что ты сделал?

— Я ему никогда не нравился, — пробормотал Гейдж. — Он всё равно не хотел, чтобы я там был.

— Ты ему не нравился, — согласилась Тайлер. — Но у него не хватило бы сил отпустить тебя. Я знаю, что. Что у тебя на него было? Я помогу тебе, но только если ты будешь честен со мной.

Внимание Гейджа вернулось к свечам, мерцающим на его картотечном шкафу. Они были сожжены дотла, и с них капал воск по коричневой металлической стороне. Я знала, что ящики шкафа полны сменных свечей, потому что каждый блок был устроен одинаково.

— Угроза, — наконец признался он со своим сильным южным акцентом. Его простое слово скрутило мне грудь, пока я ждала постыдной правды, которую он собирался излить. — После Логана я знал, что должен уйти, и я не собирался рисковать так, как сделал Логан. Итак, я пошёл к твоему отцу и рассказал ему о своём дяде и его здешних делах. Я предложил партнёрство, систему обмена товарами. Мои родители не хотели участвовать в моём плане, поэтому я пообещал, что уйду, только если он меня отпустит, — он тяжело вздохнул. — Я сказал ему, что если он меня не отпустит, я возьму тебя с собой, Тайлер.

Она вздрогнула, как будто он дал ей пощёчину.

— Но Логан пытался это сделать. Что заставило его поверить, что ты можешь это сделать после того, что он сделал с Логаном?

Гейдж сидел молча, пока Тайлер складывала кусочки вместе.

— Он поверил тебе. Он знал, что ты добьёшься успеха там, где Логан потерпел неудачу, — эти слова задели мою душу, когда я почувствовала, как больно Тайлер было произносить их вслух. — С чего он взял, что я пойду с тобой? Почему он просто не убил тебя прямо там и тогда?

— Я ещё не сделал ничего плохого, — пожал плечами Гейдж. — Город всё ещё был расстроен из-за Логана, ты же знаешь, они не восприняли бы мою смерть хорошо. Я был не просто случайным ребёнком, — Гейдж посмотрел на меня. — Я привёл их на три чемпионата штата по баскетболу, и мой отец был мэром до того, как Матиас занял его место. Матиас потерял бы город. Он потерял бы свою поддержку.

— А я? — прошептала Тайлер.

— Он знал, что ты пойдёшь со мной, Тай, — извиняющимся тоном произнёс он, но его свирепый взгляд пожирал её в темноте.

И вот тогда мои подозрения подтвердились. Гейдж ревностно относился к Тайлер Аллен. Очевидно, популярность была не единственной вещью, из-за которой они с Логаном соревновались.

— Хорошо, — Тайлер встряхнула тёмными волосами и посмотрела со стальным спокойствием. — Хорошо для тебя. Ты нашёл выход. Ты должен гордиться этим, ты должен гордиться…

— Я должен был взять тебя с собой, — с горечью выплюнул он. — Мне не следовало использовать тебя в качестве рычага, Тай. Я должен был вытащить тебя к чёрту из этого города и подальше от твоего сукиного отца.

Тайлер сжала губы и яростно замотала головой.

— Это не имеет значения, — возразила она. — Я бы всё равно не поехала с тобой, не так скоро после смерти Логана. Ты поступил правильно…

— Тай, — вмешался Гейдж, — мы оба знаем, что ты бы уехала.

Звенящая тишина встретила прямое заявление Гейджа, которое, как я догадалась, говорило само за себя. Я немедленно потянулась к руке Тайлер и взяла её в свою. Она задрожала в моей хватке. Я чувствовала, как она была потрясена, как отчаянно хотела выбраться отсюда. Я просто хотела исправить всё. Моё сердце болело в груди, и всё, что я хотела сделать, это защитить её от этого.

Я не слишком винила Гейджа за эмоциональную травму, через которую прошла Тайлер, она была немного хрупкой с самого начала. И она заставила его сказать ей правду. Но в этот момент я должна была забрать её и помочь ей сбежать.

— Просто скажи мне, что делать, Гейдж.

Я похлопала Тайлер по руке и подождала, пока мне озвучат мои общественные работы.

Благодарный взгляд Гейджа встретился с моим, и я должна была предположить, что он был благодарен за то, что разговор снова сдвинулся с мёртвой точки.

— Мне нужно, чтобы ты вымыла его, и он выглядел как можно более по-человечески. Его раны всё ещё довольно серьёзны, так что ему понадобится помощь со… всем. Приведи его в приличный вид, а затем произнеси убедительную прощальную речь.

— Почему это не может подождать до завтра? — застонала я.

— Завтра ты отправишься в бункер. Это нужно сделать сегодня, — вздохнул Гейдж.

Фу, он был прав.

Это было действительно ужасно. Но хорошая новость заключалась в том, что мне просто нужно было пережить сегодняшний день, и тогда Кейн Аллен навсегда исчезнет из моей жизни.

— Я ненавижу это, ты же знаешь, верно?

— Я бы вышвырнул тебя, если бы тебе это действительно понравилось, — проворчал Гейдж.

— Прости, Риган, — прошептала Тайлер, едва сдерживая слёзы. — Мне жаль, что мой брат заставляет тебя это делать.

— Тайлер, это не твоя вина, — пообещала я ей. — И я никогда, никогда не буду винить тебя за то, что он делает с другими людьми. Хорошо?

Она шмыгнула носом, но кивнула.

— Да.

Я переводила взгляд с Тайлер, которая пыталась взять себя в руки, на Гейджа, который смотрел на Тайлер с нахмуренными бровями и мрачным выражением лица. Там определённо что-то было.

Не то чтобы я могла точно сказать, что это было, судя по всем этим драматическим взглядам, достойным теленовеллы, но я как-нибудь докопаюсь до сути этого.

Просто не в эту секунду.

Встав, я заявила:

— Ну, мне нужно покончить с этим, прежде чем я отговорю себя от этого, — я подняла Тайлер на ноги и сочувственно улыбнулась Гейджу. — Он всё ещё наверху?

— Да, — Гейдж тоже встал. — Хочешь, я тебя провожу?

Быстрый взгляд на Тайлер, и это было твёрдое «нет».

— Мы можем сами его найти.

— Хорошо. Тот, кто сейчас дежурит, проводит вас к ручью. Они останутся там, пока вы будете готовить его, чтобы вы не были одни. Обязательно скажите ему, что вы, ребята, уезжаете завтра.

— Конечно. Поняла. Проще простого.

— Риган, — предупредил Гейдж. — Не позволяй ему… просто он, может быть…

— Гейдж, я поняла, — я подняла ладони, чтобы он не попытался объяснить то, что я уже знала — знала в тот момент, когда встретила Кейна. — Со мной всё будет в порядке.

Гейдж снова повернулся к Тайлер:

— Мы поговорим позже, хорошо?

— Скорее всего, нет, — огрызнулась она в ответ. Я вздохнула с облегчением, увидев, что она снова стала язвительной. — Я любила Логана, Гейдж. Я всё ещё верю в это. Ты не имеешь права сомневаться в этом.

— Я никогда не сомневался в твоей любви к Логану, — прорычал он, внезапно став совершенно другим существом, чем извиняющаяся, побеждённая версия самого себя. Теперь он был полон убеждённости и решимости. — Я всю жизнь наблюдал, как ты любишь Логана!

— Значит, ты в курсе, что я предпочла его тебе.

Гейдж отшатнулся и уставился на Тайлер со смесью гнева и обиды, расплескавшейся по всему его лицу. Я выскользнула за дверь и прижалась спиной к стене, чтобы Тайлер закончила это. Я не думала, что моё увлечение драмой в жизни Тайлер включало в себя такое крушение поезда. Я имею в виду, я планировала слушать, но ни один из них не нуждался во мне.

— Тайлер, я никогда, ни разу не просил тебя выбрать меня, а не Логана. И я не прошу тебя об этом сейчас. Я ушёл от тебя и от этого города год назад и ни разу не вернулся ни за кем из вас. Не пытайся сейчас тащить сюда эту чушь. Дело не в тебе. Я не о тебе. Ты появилась на моём пороге в беде и в нужде. Я просто делаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе, и то, что ты выберешь из этого, зависит от тебя. Но не заблуждайся, что я прошу у тебя что-то взамен.

Тайлер молчала несколько мучительных мгновений, а затем смягчилась со смиренным:

— Ты прав. Я прошу прощения. Я перешла черту. Я не должна была так думать о тебе. Я просто… то, что ты сказал… Я более эмоциональна, чем должна быть. Давай просто забудем об этом разговоре.

— Меня это устраивает, — невозмутимо ответил он.

Тайлер вылетела из офиса прежде, чем успела сказать что-либо ещё, и ахнула, когда заметила, что я жду её. Она схватилась за грудь и поджала губы, жестом приглашая меня следовать за ней.

Как только мы снова оказались на лестнице, она рухнула на стену и соскользнула на пол. В тусклом свете свечей я увидела, что она снова дрожит. Она уронила лицо в ладони, позволяя волосам упасть вперёд, чтобы создать занавес вокруг неё.

— Тай, ты в порядке? — прошептала я, опускаясь рядом с ней.

— Нет, — она издала один болезненный всхлип.

Я обняла её за плечи, и она прижалась ко мне. Пытаясь сказать что-то утешительное, я закончила вдохновенным:

— Это было интенсивно.

Принуждённый смех вырвался из её груди, а затем ещё одно рыдание.

— Он не изменился.

— Что ты имеешь в виду?

Она вздохнула и убрала руки от лица, чтобы её голос больше не звучал приглушённо.

— Он всегда был таким, — призналась она. — Всю свою жизнь мне приходилось выбирать между Логаном и Гейджем. Не то чтобы это был большой выбор. Это всегда был Логан, сколько я себя помню, это был Логан. Кроме того, Гейдж никогда по-настоящему не интересовался мной или чем-то ещё. В основном это были, я не знаю, школьные дела. А Гейдж и Логан всегда соперничали. Где-то по пути я научилась заботиться о Гейдже. А потом… всё это произошло. То, что я чувствовала к Гейджу, никогда не было… это было больше похоже на то, как ты любишь непослушного щенка. Но, чёрт возьми! Я не знаю. Я больше ничего не знаю.

— У тебя есть к нему чувства? — я не ожидала такого громкого признания и не чувствовала себя готовой дать какой-либо совет.

— Нет! — пообещала она, и, честно говоря, я ей поверила. — Я просто не знала всего этого о моём отце и Гейдже. Я не совсем уверена, что с этим делать.

— Я тоже, — посочувствовала я.

Тайлер ещё раз шмыгнула носом, а затем встала.

— Ладно, хватит жалости. Давай разберёмся с Кейном.

Я обдумала её предложение и решила, что на сегодня с неё достаточно.

— Тебе не обязательно идти со мной. Я просто разберусь с ним очень быстро.

— Я не могу заставить тебя купать его в одиночку.

Я чуть не подавилась словом «купать», но взяла себя в руки, потому что знала, что Тайлер не окрепла эмоционально, чтобы справиться с травмой, которую он ей причинит.

— Серьёзно, возвращайся. Возьми отгул на остаток дня. Я понимаю.

— Риган, правда, ты не должна.

— Тайлер, я знаю. Но ты через многое прошла. И не похоже, что я буду одна. Там будут и другие люди. С оружием. Это всё, о чём я могу просить, правда, — я улыбнулась ей, надеясь убедить её уйти. — Кроме того, кто-то должен объяснить это Хендриксу и Вону, и я очень, очень не хочу, чтобы это была я.

Она рассмеялась.

— Хорошо, я не виню тебя в этом. Я уверена, что Хендрикс всё равно выследит тебя, как только я ему скажу.

— Верно, — простонала я.

— Ну, хорошо, если ты уверена.

В её голосе впервые за всё время нашего знакомства прозвучала надежда. Если всё, что ей нужно, чтобы почувствовать себя лучше, это то, что я держу её подальше от Кейна, тогда я с радостью пожертвую этим ради неё.

— Уверена, — самоуверенно пообещала я. — Если только ты не хотела попрощаться?

Она удивлённо рассмеялась.

— Эм, это было бы «нет». Я так устала от своей сумасшедшей семьи. Я просто хочу увидеть их в зеркале заднего вида и двигаться дальше по своей жизни.

Я порывисто обняла её.

— Я тоже хочу убраться подальше от твоей сумасшедшей семьи, детка.

Она фыркнула и оттолкнула меня.

— Хорошо, иди. Я дам тебе десять минут форы, прежде чем пошлю за тобой Хендрикса.

— Да, доведи это до пятнадцати минут, и я отдам тебе свою следующую порцию хлеба.

— Договорились, — улыбнулась она мне.

А потом наши пути разошлись. Я поднялась наверх, а она спустилась вниз. У меня было больше времени, чем у неё, поэтому к тому времени, когда за ней хлопнула дверь первого этажа, я ещё пыталась собраться с мыслями на грязной лестничной клетке, и каждый шаг эхом отражался от потолка, а моя тень превратилась в чудовище, мерцающее в свете свечей.

Верхний этаж был в основном пуст, за исключением помещения, используемого в качестве камеры для содержания Кейна, и личной комнаты Гейджа, которая в данный момент явно пустовала. Я была не менее взволнована, чем на лестнице, когда пробиралась по узким коридорам в поисках Кейна.

Несмотря на то, что нам разрешили мыться на заднем дворе, и меня включили в график дежурств, я скучала по естественному свету. Большую часть времени здесь мы жили в темноте, освещая себе путь только свечами или случайными фонариками. Я чувствовала себя вампиром или каким-то пещерным существом, которое предпочитает грызть спелеологов.

Охранники услышали меня издалека и ждали, когда я приближусь.

— Ты Риган или Тайлер? — спросил мужчина средних лет с обрезом, когда я подошла.

— Я Риган.

— Слава Богу, — простонал он. — Сегодня он был настоящей занозой в заднице.

Я сделала ещё три шага и столкнулась лицом к лицу с избитым, уставшим и разозлённым Кейном. Его глаза были затенены отсутствием света, и я не могла видеть уникальный оттенок серого или интенсивную твёрдость, которую, я чувствовала, он излучал.

Его рот сжался в тонкую линию, когда я появилась перед ним, и его руки сразу же напряглись на пластиковых стяжках.

— Я здесь целую неделю, Риган, — прорычал Кейн. — И я ни разу тебя не видел.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, посылая мурашки по коже. Слишком собственнически. Слишком знакомо.

Я нацепила дерзкую ухмылку и заставила себя изобразить браваду в своих движениях. Я не могла позволить ему увидеть, как сильно он меня пугает. Он набросится на это, использует в своих интересах и убьёт.

— Ты жив? — спросила я неприятно покровительственным тоном.

Он проворчал что-то вроде:

— Да.

— Тогда я выполнила свою часть сделки.

Я вошла в пустой склад, который состоял из трёх цементных стен и двери гаражного типа, которая в настоящее время и, вероятно, постоянно была опущена. Свечи стояли вдоль стен на полу, и Кейн сидел на удобном стуле посреди комнаты, в то время как трое вооружённых мужчин стояли достаточно близко, чтобы при необходимости приставить дуло пистолета к его виску. Его руки были вытянуты перед ним, связанные пластиковыми стяжками, такими, которые нужно было разрезать. От него воняло, он был грязен и выглядел не менее избитым, чем когда я видела его в последний раз. Оттолкнув какое-то удивленное сочувствие, я немного подтолкнула его.

— И послушай, по умолчанию ты должен выполнить свою часть нашей сделки.

Он свирепо посмотрел на меня и тоже начал копать.

— Но теперь ты здесь. И будет трудно держать дистанцию, пока ты купаешь меня.

Я сглотнула подступающую к горлу желчь и послала ему свой убийственный взгляд. Думаю, в этом он был прав. Было бы трудно держать дистанцию.

ЭПИЗОД 10: ГЛАВА 03

Я шла рядом с Кейном, пока охранники выводили нас из здания по лестнице, которая вела к заднему входу. Эта дверь была рядом с механической раздвижной дверью, достаточно большой, чтобы в неё мог въехать грузовик. Как и вестибюль, это место для разгрузки было огромным и могло вместить много людей, но оно было менее привлекательным и более пустым, хотя даже близко не было скудно оформлено. Гейдж использовал его в качестве хранилища для всего, что было убрано из квартир, когда они впервые переоборудовали это место в жилой комплекс.

Мы прошли через всевозможные безделушки, антиквариат, детские вещи и устаревшую одежду, прежде чем добрались до прочной стальной двери примерно с шестью различными замками, расположенными с правой стороны. Один из охранников достал связку ключей, которую я видела, передал тому охраннику, который отвечал за текущую смену, и начал выводить нас наружу.

Пока он перебирал свои многочисленные ключи, я представилась и узнала, что всем троим мужчинам было за сорок. Двое из них были здесь с тех пор, как появился Гейдж, а один прибыл три месяца назад. Их имена были забыты почти сразу, как только они представились. Мне было не по себе, но я была слишком поглощена затеняющим присутствием Кейна, чтобы обращать на это внимание.

В задней части стены был потайной ход. Дверь, вырезанная в камне, с таким же количеством замков, как и стальная дверь у погрузочной платформы, только эта была замаскирована под камень. Я использовала её всего три раза, чтобы спуститься к ручью для принятия ванны, и один раз, чтобы постирать кое-какую одежду.

Мужчины, шедшие с нами, кивнули в знак приветствия охранникам, обходившим заднюю покрытую травой площадку, но не пытались втянуть их в разговор.

— У тебя есть при себе оружие? — спросил один из охранников, когда дверь была отперта и готова к тому, чтобы её открыли.

Я вытащила пистолет из своего большого футляра, привязанного к голени. Проверила обойму, сняла с предохранителя и кивнула.

— И нож.

— Хорошо, — проворчал он. — Мы будем держаться достаточно близко, чтобы позвать на помощь, но у нас не будет нормальной защиты.

— Может, нам подождать?

Беспокойство пронзило меня при мысли о том, чтобы провести время в этих лесах без обычного круга, вооружённого оружием. Гейдж разделил купание между женщинами и мужчинами на три дня. Итак, женщины мылись в одну ночь, мужчины на следующую, а затем на третью ночь мы стирали одежду. Всякий раз, когда приходило время идти к ручью, Гейдж назначал группу примерно из двадцати человек, чтобы они образовали защитный круг, пока мы были заняты, а затем двадцать из нас занимали их место, пока они купались. Это была не совсем армия, но от этого мне становилось легче, когда я оказывалась почти голой посреди леса в Оклахоме.

— Нет, — охранник распахнул дверь и придержал её для нас. — Он всего один, это не займёт много времени.

— Кроме того, — вставил другой, — тебе будет трудно найти кого-нибудь, кто готов рискнуть своей жизнью ради него.

Кейн фыркнул на это.

— Нужно отдать должное вашей глупости.

— Что это было? — потребовал ответа третий охранник, одновременно пихнув Кейна в спину прикладом винтовки.

Кейн пошатнулся, и я инстинктивно потянулась, чтобы поддержать его, положив две руки ему на бицепс. Он поморщился, когда я схватила его за порез, и я сразу же отпустила.

Выругавшись себе под нос, он посмотрел на меня и встретился со мной удивлённым взглядом в мягком послеполуденном свете.

— Спасибо.

Его голос был низким и бесконечно нежны по сравнению с тем, что было раньше.

— Я не знала, что твоя рука всё ещё так сильно болит.

Я оглянулась на лесную подстилку, где участки сочной летней травы смешивались с мёртвыми листьями и сломанными ветвями. До сих пор нам везло с относительно прохладным летом, но температура определённо поднималась, и в кофте с длинными рукавами и джинсах я начала потеть.

— Я в порядке, — Кейн снова обратил своё внимание на импровизированную дорожку перед нами.

— Неужели они… Кто-то…

Я не совсем знала, как спросить, осматривал ли кто-нибудь его раны. После того, как они забрали Кейна, и мы устроились в комнате отдыха, Гейдж послал бывшего врача осмотреть мою рану на голове. Я предположила, что они сделали то же самое для Кейна, но я никогда не удосуживалась спросить.

Чувства жестокой надежды, что они позволили ему страдать, и гуманного сочувствия, что они не были такими бессердечными, как я, боролись в моей голове.

— Они убедились, что я не умираю, — сухо ответил он. — Но сейчас у меня, вероятно, инфекция. Я не принимал ванну больше недели.

Я рассмеялась, прежде чем смогла остановить себя:

— Это я могу подтвердить.

Кейн повернул голову в мою сторону, удивлённый моим хорошим настроением.

— Знаешь, ты могла бы прийти ко мне намного раньше. Я бы никогда не причинил тебе вреда, Риган.

— И хотя я ценю это… — великодушно начала я.

Но Кейн оборвал меня:

— Остановись. Я слишком устал, чтобы услышать остальную часть этого предложения.

Я снова рассмеялась, удивлённая его саркастическим чувством юмора.

— Ты сегодня такой капризный.

Он тоже засмеялся и сказал:

— Я обещаю, что буду в лучшем настроении после того, как приму ванну.

Наконец мы добрались до ручья, и охранники рассредоточились и повернулись к нам спиной. Я посмотрела на Кейна и поморщилась. Не было никакого нормального способа сделать это. Мне оставалось только надеяться, что Тайлер уже сообщила эту новость Хендриксу и он уже в пути, чтобы спасти меня.

Я снова поставила пистолет на предохранитель, положила его в карман, а затем порылась в сумке, которую предоставил один из охранников. В нём щедро лежала смена одежды, шампунь, зубная паста и зубная щётка, расчёска и дезодорант.

Я подняла флакон антиперспиранта «Олд Спайс» и на мгновение задумалась об этом. В один прекрасный день у человечества должен был закончиться дезодорант. Конечно, до сих пор нам везло, что мы могли держать его в запасе. Но однажды всё это должно будет исчезнуть.

И что потом?

Нуждался ли кто-нибудь в более сильном стимуле для решения проблемы зомби, чем это?

Я имею в виду… представьте. Могли ли даже Паркеры во всей их красе и пылкости оставаться богами среди смертных, какими они были, если бы от них постоянно пахло потом и мочой? Это был честный вопрос. Могли бы они?

О, нет, а как насчёт меня? Я бы никогда не смогла полагаться только на внешность в тех ужасных обстоятельствах. Чёрт возьми.

Хорошо, что я любила Хендрикса независимо от того, как он пах. Я просто должна была надеяться, что он чувствует то же самое ко мне.

Подождите секунду, я только что сказала «люблю»?

Я любила его?

Я любила его.

Так и было.

Мне потребовалось представить, как от него пахнет канализацией, чтобы, наконец, признать, что я чувствую то же самое, но я это сделала.

— Эй, — нежно окликнул меня Кейн. — Куда ты пропала?

Я с трудом сглотнула и встретилась с тёплым серым взглядом Кейна, борясь с прозрением, которое всё ещё крутилось у меня в голове и в животе.

Слегка покачав головой, чтобы обрести перспективу, я призналась:

— Я просто думала о дезодоранте. И на что это будет похоже, когда он закончится.

Кейн усмехнулся моему признанию, но предпочёл не втягиваться в разговор об упадке цивилизованного общества и последствиях, которые никакой дезодорант не окажет на деморализацию человечества в целом.

Я не винила его.

— Ты можешь помочь мне с носками? — спросил Кейн почти смиренно.

— Конечно, — согласилась я.

Он скинул ботинки, поэтому я наклонилась и стянула с него грязные носки. Блин.

Даже до того, как Кейн оказался в одиночной камере, мы с Тайлер никогда не мыли и не дезинфицировали нижнюю половину его тела. Его носки прилипли к шершавым ногам и ужасно воняли.

— Боже, ты пахнешь так же плохо, как и они.

Я закашлялась от отвратительного запаха и попыталась скрыть слезящиеся глаза.

— Поверь мне, я в курсе.

Я что-то буркнула в ответ, а затем начала снимать одежду с остальной части его тела. Я остро осознавала, насколько близки мы были вот так, даже с тремя охранниками, стоявшими поблизости.

Я обошла его джинсы и потянулась к футболке. Когда Кейн попал под стражу, он был полураздетым, так что это, должно быть, был подарок от Гейджа. Что ж, теперь всё было испорчено. И даже больше, когда я использовала свой охотничий нож, чтобы срезать её. Я бросила неровные обрывки в кучу вместе с его носками и принялась снимать относительно чистые бинты.

Кто-то ухаживал за его ранами, так что, по крайней мере, они были чистыми. Это позволило мне испытать некоторое облегчение.

Я ненавидела то, что боялась мести Матиаса за то, как обращались с Кейном, но ничего не могла с собой поделать. Он был страшен. И, как сказал Гейдж, у нас не было ресурсов, чтобы начать войну с Колонией. Кейну нужно было сотрудничать с Гейджем.

Что, вероятно, было ещё одной причиной, по которой меня послали в окопы.

Я вздохнула и потянулась к его джинсам, одновременно отводя глаза куда угодно, кроме его пресса похожего на стиральную доску, выпуклых бицепсов или той части его тела, которую я в данный момент раздевала. Я чувствовала его горячий взгляд на своём профиле, когда считала камни вдоль пенистого берега ручья.

Независимо от того, о чём я пыталась думать, мои мысли постоянно возвращались к моей задаче. Сначала расстегнуть пуговицу, затем быстро расстегнуть молнию. Я отдёрнула руки, как будто они были обожжены.

Я подняла глаза, смущённая и неуверенная одновременно.

— Теперь ты можешь скинуть их до конца?

Кейн слегка потряс задницей, чтобы показать мне, что он пытается, но это было бесполезно. Джинсы теперь были липкими и прилипли к его бёдрам.

— Хорошо, — простонала я.

Я присела на корточки, игнорируя компрометирующую позу, и схватила карманы, чтобы сильно потянуть их вниз. Я уставилась в землю, на этот раз считая листья, пока его штаны не оказались у лодыжек, и он не смог самостоятельно вылезти из них, что он и сделал.

— Не могла бы ты достать мои очки из кармана? — спросил он, стоя там в чёрных боксёрских трусах, которые не оставляли абсолютно ничего для воображения.

Хендрикс будет вне себя от ярости, когда войдёт в этот кошмар.

— Конечно.

Я подняла его джинсы, стараясь как можно меньше их касаться, и порылась в карманах, пока не нашла его очки в чёрной оправе, которые были запачканы и такие же грязные, как и он.

— Ты не могла бы их почистить? — его голос был нежным и умоляющим, и я поняла, что он не носил их, наверное, целую неделю.

— У тебя всё ещё есть контактные линзы? — быстро спросила я и немного запаниковала.

Он искренне улыбнулся мне.

— Нет, их не было с тех пор, как мы приехали сюда. Но я не хотел, чтобы что-то случилось с моими очками. Кроме того, мне действительно не нужно было ничего видеть с тех пор, как я целую неделю просидел в одном и том же кресле.

— Да, но, — я начала ему сочувствовать, но потом передумала. — Ты меня видишь? — вместо этого спросила я.

— В основном, — усмехнулся он мне. — А то, чего я не вижу, я могу вспомнить.

И вот так же он отправил меня по спирали обратно на территорию «чужой опасности».

— А как насчёт головной боли?

— Да, у меня болит голова, — коротко ответил он.

Решив двигаться дальше, я наклонилась к ручью и начала протирать его очки. Кейн вышел на берег и позволил прохладной чистой воде плескаться у его лодыжек. Он вздрогнул от бодрящей температуры воды, впервые опустив в неё ноги, но почти сразу начал приспосабливаться к ощущению свежести на голой коже. Он закрыл глаза и, казалось, погрузился в полный покой, терпеливо ожидая, пока я закончу с его очками и начну с ним.

Пока он отвлёкся, я осмотрела его тело и различные травмы. Порез на его бедре был самым глубоким и зловещим на вид, но он однако хорошо заживал. Порез на его бицепсе тоже был глубоким, но не таким сильным. Его рёбра всё ещё были в синяках, и я не могла сказать, стало ли им лучше или хуже. Его лицо в основном заживало, но глаза всё ещё были чёрно-синими от недосыпа, а раны на лице уже начали покрываться струпьями и, вероятно, рубцами.

Я отложила его очки в сторону, когда они были вымыты, и достала мочалку, чтобы протереть его. Я взялась за эту задачу так клинически и методично, как только могла. Это было так чертовски неловко.

Мои руки скользнули по его твёрдой, гладкой коже груди и напряжённым мышцам с осознанием, которого я отчаянно хотела избежать. Но я не могла.

Это происходило, и мне нужно было признать это, чтобы я могла двигаться дальше по своей жизни.

Кейн был привлекательным, даже великолепным. И у него была вся эта аура таинственности, которая была немного соблазнительной, если быть честной с самой собой.

Но это было всё.

Внутри он был пустым, жестоким человеком, который некоторое время назад потерял свой моральный компас. Моменты, когда он был чем-то большим, были просто моментами, мгновениями… проблесками человека, который перестал существовать, когда зомби стали нашей реальностью.

И вот тогда я приняла ответственное решение. Я не могла его вымыть. Я не могла переступить с ним эту черту. Он мог попытаться убежать, но я не сомневалась, что эти люди застрелят его без вопросов.

Вытащив свой охотничий нож, я схватила его за руки и крепко держала их, пока осторожно разрезала плотный пластик кончиком своего острого ножа. Кейн уставился на меня, пока встряхивал руками, потирая запястья, изо всех сил пытаясь вернуть им чувствительность.

Я сделала шаг назад и впервые по-настоящему вздохнула с тех пор, как встретилась с Кейном в его камере.

— Я оставляю это на твоё усмотрение, — объявила я, указывая на ручей.

Охранники были достаточно далеко, чтобы мы не были точно под прицелом, но всё, что требовалось, это один быстрый крик от меня, и они были бы здесь немедленно.

— Ты мне доверяешь? — изумился он.

— Нет, — честно ответила я. — Но я знаю, что ты предпочёл бы быть здесь со мной, а не в тех лесах один, без одежды и без оружия.

Его рот расплылся в мальчишеской улыбке, и он признал:

— В этом ты права.

— Кроме того, твой отец будет здесь через два дня, чтобы забрать тебя домой. Ты не хочешь упустить эту возможность.

Его улыбка дрогнула, и его глаза встретились с моими, в то же время он вошёл глубже в воду. Ручей доходил ему примерно до середины бедра, и первое, что он сделал — это опустился и погрузил всё своё тело в бурлящий поток. Он снова вынырнул из воды, провёл рукой по волосам, и на его точеном лице снова появилась эта поразительная улыбка.

— Мой папа приедет сюда? — спросил он в истинном замешательстве.

— Я полагаю, у Гейджа с ним какая-то ежегодная встреча?

— Ох, верно, — нахмурился Кейн, но поймал маленькую бутылочку шампуня, когда я бросила её ему.

Он продолжил мыть волосы и лицо, проводя руками по груди и рукам и… ниже. Я отвела глаза и решила, что наблюдать, как маленькие белые стремнины несутся по выступающим камням и ветвям вдоль берега, было самой интересной вещью, которую я когда-либо видела.

— Что ты собираешься делать, когда он придёт?

Это был мой шанс солгать ему, сказать ему точно, чего мы не собирались делать.

— О, нас здесь не будет.

Я старалась звучать как можно более причинно-следственно. Я почувствовала силу его взгляда ещё до того, как посмотрела в его сторону.

— Где ты будешь? — его слова были твёрдым камнем, и он перестал быть нежным со своим телом.

— Где угодно, только не здесь, — прошептала я.

Он шагнул ко мне, и я бросилась оправдываться за свою ложь.

— Ты не можешь ожидать, что я останусь, Кейн. Между нами ничего нет. И мы должны вытащить Миллера и Тайлер отсюда до того, как появится твой отец. Это никогда не было постоянным. Мы держали тебя не как домашнее животное. Ты всегда должен был вернуться домой.

— Риган, я никогда не планировал оставаться с тобой и твоей весёлой бандой неудачников. Я всегда планировал вернуться домой, — он вышел из воды и быстро провёл тонким полотенцем по телу, прежде чем я успела отвести взгляд.

Ладно, у меня, наверное, была возможность или две отвести взгляд. Гм.

Он снова натянул одежду, прежде чем я успела перевязать его раны.

— Подожди, мне нужно что-нибудь наложить на твои раны!

— Забудь об этом, — прорычал он приглушённым голосом, пытаясь расстегнуть серую рубашку поло с длинными рукавами. — Через два дня я буду дома, где смогу получить настоящую медицинскую помощь. Со мной всё будет в порядке.

— Ты не будешь…

— Риган, прекрати. Я не хочу сейчас говорить о своих травмах.

Он, наконец, разобрался со своей рубашкой и натянул её. Его джинсы были следующими, и он влез в них, стараясь, чтобы его грязные ноги не испортили их. Я наблюдала за ним, восхищённая его расстроенными, резкими движениями и сердитым хмурым взглядом. Он был вроде как… очаровательным, в этой страшной манере серийного убийцы. Он подтянул штанины джинсов, а затем принялся заново мыть ноги, вытирая их по одной за раз и тщательно надевая их носки и свои окровавленные чёрные ботинки.

Наконец, он встал и повернулся ко мне лицом.

Его джинсы всё ещё были расстёгнуты.

Серьёзно?

Но прежде чем я успела указать на это, он сердито застегнул ширинку с пятью пуговицами, а затем ткнул в меня рукой.

— Что? — я не могла себе представить, чего он хотел от меня в таком виде.

— Мои очки, — потребовал он.

Ох, это.

Я вложила их ему в руку, а затем наблюдала, как он их надевает, а затем обрабатывает себя дезодорантом и работает щёткой под струёй свежей воды. Он запихнул всё обратно в рюкзак и, не раздумывая, надел его.

— Ты знал, что это произойдёт, — иррационально фыркнула я. — Ты всегда знал, что я оставлю тебя.

— Ох, неужели я знал? — он говорил так раздражённо, что я едва могла воспринимать его всерьёз.

За исключением того, что он действительно выводил меня из себя!

— Да! — заспорила я. — Ты должен забыть меня! Я не какая-нибудь…

Но прежде чем я смогла высказать свою точку зрения, он зажал мне рот рукой и прижал меня к своей груди.

Паника немедленно наполнила каждую клеточку моего тела, и я начала слепо бороться с ним. Он резко прошипел «Шшш» мне в ухо, а затем указал на то, что привлекло его внимание.

Пожиратели. Их было двое. Они спотыкались по лесу вслепую и без особой координации. Я потянулась за пистолетом и сняла его с предохранителя. Кейн отпустил меня, чтобы я могла поднять свою руку и направить её в направлении приближающейся угрозы.

Один из охранников увидел их первым и через прицел своей высокотехнологичной винтовки прицелился, выстрелил, убил. Я выдохнула, задержав дыхание, а затем увидела, как всё, что, как мне казалось, я знала о Пожирателях, рушится и распадается передо мной.

Второй зомби издал пронзительный, нечеловеческий вопль то ли предупреждения, то ли скорби, я не могла сказать. Но это произошло, как только его друг упал на землю, теперь безжизненный и пустой. Крик пронзил тихий воздух так громко, как ни одна сирена, которую я когда-либо слышала. Однако адский звук продолжался недолго, когда второй охранник нажал на спусковой крючок и положил конец мучительному существованию несчастного существа. Он тоже упал на землю с глухим стуком.

А затем в ответ на прерванный крик отовсюду донёсся пронзительный визг. Во всех направлениях раздавались гулкие крики, заставлявшие птиц по всему штату Оклахома взлетать из своих гнёзд и улетать в воздух в поисках более безопасных домов.

Я согнулась пополам и зажала уши от резкого звука. Вопреки инстинкту, мои глаза закрылись, и я попыталась не захныкать от яростного понимания, что тут должно было быть, по меньшей мере, пятьдесят Пожирателей, если не больше. И все они были рядом.

Когда крики банши наконец-то стихли, их место занял другой звук, на этот раз не такой пронзительный, но, во всяком случае, в миллион раз более ужасающий. Шуршащий.

Шорох от стремительного движения был таким громким, что соперничал с криками. В то же время я поняла, от чего был этот шорох — от движения всех этих Пожирателей, несущихся к нам на полной скорости — Кейн начал кричать мне, чтобы я бежала.

— Мы не можем оставить охрану! — крикнула я в ответ, отчаянно оглядываясь в поисках мужчин, которые были с нами всего несколько мгновений назад.

Все надежды, которые чудесным образом пережили последние два года ада в моей жизни, угасли в тот момент, когда я их заметила. Я бы рухнула на землю в знак поражения, если бы сильные руки Кейна не подхватили меня под мышки. Он поднял меня на ноги и встряхнул как раз в тот момент, когда первый охранник встретил двух Пожирателей, в которых он не мог попасть. Они набросились на него с отчаянным голодом, повалив на землю менее чем за секунду. Они впились в него прежде, чем я смогла сделать следующий вдох.

Второй охранник даже не потрудился задержаться поблизости. Он рванул к безопасным стенам комплекса так быстро, как только мог. Я отстранённо задалась вопросом, шёл ли он за помощью или просто пытался выбраться отсюда живым. Это не имело значения, никто из нас не пережил бы этого.

Третьему охраннику повезло больше, и он смог уложить двоих из них, прежде чем они начали приближаться к нему. Он что-то кричал нам, размахивая руками, чтобы мы бежали, но я была слишком парализована шоком и разочарованием, чтобы слушать его.

Этого не могло быть.

Со мной такого не случалось.

Я была сильнее этого.

Я должна была жить.

Я должна была выжить.

Кейн закончил смотреть фильм ужасов, который происходил у нас на глазах, и действительно ждал, когда я соберусь с мыслями. Он подхватил меня на руки и побежал в направлении, противоположном комплексу.

Наконец ко мне вернулся здравый смысл, и я снова начала паниковать.

— Что ты делаешь? Кейн, мы должны вернуться! Мы должны помочь этому парню! Мы должны вернуться в комплекс!

— Риган, — объяснил он довольно терпеливо, учитывая обстоятельства, — Спасение этого парня — самоубийственная миссия, и комплекс полностью заблокирован примерно семьюдесятью Пожирателями. Это единственный вариант для нас прямо сейчас.

— Нет, — упрямо возразила я, подпрыгивая в его объятиях. — Я не могу пойти с тобой, Кейн, даже если ты пытаешься спасти наши жизни. Я должна вернуться туда, я должна вернуться к Хендриксу.

Он издал дикое проклятие и грубо подхватил меня на руки.

— Гораздо важнее, чтобы Хендриксу не пришлось стрелять тебе в голову, когда ты вернёшься к нему, чем доказывать свою правоту прямо сейчас, Риган. Приди в себя на пять чёртовых секунд и пойми, что мы действительно в беде.

Я случайно оглянулась назад как раз в этот момент и впервые заметила, что нас преследуют.

Дерьмо.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Позади нас был только базиллион Пожирателей и ноль мест, куда мы могли бы пойти, если бы продолжали бежать дальше в чёртов лес. Где была моя портативная видеокамера, чтобы запечатлеть это волшебство? Проект «Ведьма из Блэр» станет исключительно старой новостью после того, как я сниму, как нас с Кейном съест самая быстрая, самая бешеная стая зомби, каких я когда-либо видела.

— Отпусти меня! — потребовала я.

— Нет, — упрямо выдохнул Кейн.

Но в том-то и дело. Я не была упрямой. На этот раз, когда дело дошло до Кейна, я проявила великодушие. Я знала, что замедляю его.

— Отпусти меня, я обещаю, что останусь с тобой, — быстро договорила я. Он заколебался, поэтому я бросила. — Они собираются догнать нас, Кейн! Я останусь с тобой, несмотря ни на что, но мне нужно, чтобы ты доверял мне.

Он выдавил ещё несколько ругательств, но без предупреждения поставил меня на ноги. Когда я начала спотыкаться, Кейн легко поймал меня, а затем потянул за собой, и мы перешли прямо на бег.

Впереди виднелись небольшие скальные сооружения, и я надеялась, что была права, когда предположила, что именно это имел в виду Гейдж, когда описывал стены утёса, пещеру и бункер.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, пусть это будет правильное направление!

Потому что, если бы это было не так, я бы так скоро умерла сегодня, а Хендрикс даже не смог бы найти моё тело. Некому было бы сказать ему, что я стала пищей для зомби посреди леса в Оклахоме! Никаких похорон в память о моей короткой неважной жизни. Я даже не собиралась услышать слово «Л» от мальчика, к которому я действительно испытывала те же чувства!

Это отстой!

Я помчалась к утёсам, надеясь вопреки всем надеждам, что смогу найти бункер, о котором Гейдж рассказал нам всего час назад. Тогда всё, что мне нужно было сделать, это продержаться, пока Хендрикс не придёт за мной.

— Куда ты идёшь, Риган? — потребовал Кейн, корректируя свой курс, чтобы не отставать от меня.

— В безопасное место, — небрежно бросила я.

— И где это?

— В той стороне! — крикнула я в ответ, протягивая руку. — Где-то там есть бункер.

— Откуда ты знаешь? — резко спросил он, в то время как я изо всех сил старалась держаться впереди зомби и не отставать от его длинных ног.

— Я видела его, — изо всех сил пыталась соврать я на бегу. — Оттуда, сзади!

— Ты такая лгунья.

Он раскусил мой блеф.

— Больше никаких вопросов! — крикнула я, перекрывая стоны и неуклюжие, но быстрые шаги, преследующие нас. — Просто доверься мне!

— И что мы будем делать, если это место действительно существует? — спросил он, хватая меня за руку, чтобы поддержать, как раз в тот момент, когда я споткнулась о надземный корень.

— Останемся там, пока кто-нибудь не придёт за нами.

Я стала абсолютно серьёзной — это был наше единственный вариант на данный момент. У меня был пистолет с одной обоймой, в которой было десять пуль, охотничий нож и перочинный нож. А у Кейна ничего не было. Сказать, что мы были плохо подготовлены, это даже не охватит весь спектр того, насколько мы на самом деле были плохо вооружены. То, что я пряталась с Кейном, не делало этот день лучшим в моей жизни, но то, что я не умерла, помогло улучшить мои перспективы.

— А если помощь не придёт?

Я поморщилась, потому что это был правильный вопрос:

— Тогда, по крайней мере, мы есть друг у друга.

Полный сарказм с моей стороны, но по решительному одобрительному кивку Кейна я поняла, что вопиющий цинизм был полностью утерян для него.

ЭПИЗОД 10: ГЛАВА 04

До сих пор в Оклахоме было много пробежек. Но если бы мне пришлось выбирать, я бы в любой день выбрала гладкое шоссе, нежели неровный лес. На прошлой неделе мы бежали от орды Зомби, но сумели обогнать их благодаря ровной местности и вооружённой охране, ожидающей нас.

У нас с Кейном не было ни того, ни другого, плюс он всё ещё хромал из-за травмы бедра, он с трудом дышал из-за ушибленных или сломанных рёбер, и у него не было оружия.

И всё же он был быстрее меня.

Ублюдок.

И у него, казалось, было лучше равновесие, чем у меня, так как я постоянно спотыкалась о ветки, усеивающие лесную подстилку, или корни, торчащие из мягкой земли. Деревья здесь были высокими, голыми с широкими стволами, высокий полог листьев пока не заслонял тепло солнца.

Деревья росли близко друг к другу, что делало наш высокооктановый пробег очень опасным. Протиснуться между ними в темпе спринтера было не совсем легко, и всё, что я могла себе представить, это отскакивание от ствола дерева прямо в распростёртые объятия Пожирателя.

Клянусь, я чувствовала, как они дышат мне в затылок. Я понятия не имела, сколько их было и действительно ли им просто нужно было протянуть руку, чтобы прикоснуться ко мне, но это не имело значения, потому что я не собиралась умирать вот так.

Я отказывалась.

И я также не собиралась позволять Кейну вот так умереть.

Я крепче сжала пистолет, находя некоторое утешение в весе и ощущении оружия в моих умелых руках. Бежать с оружием в руках казалось более естественным, чем неделю назад. Я предположила, что необходимость и повторяющиеся обстоятельства как-то связаны с этим. Металл нагрелся под моей горячей ладонью, и я пальцем нервно скользнула по предохранителю, просто чтобы перепроверить, а затем к спусковому крючку, потерев его из стороны в сторону и с тревогой ожидая возможности использовать его.

Я издала истерический крик, когда семь Пожирателей вышли из-за деревьев перед нами и застонали. Мы с Кейном резко остановились и отчаянно развернулись, проверяя угрозу со всех сторон.

Пистолет задрожал в моей руке на секунду, прежде чем я сосредоточилась и позволила бурлящему адреналину взять верх.

Соображая быстрее меня, Кейн пригнулся и поднял длинную крепкую палку. Я начала стрелять прежде, чем успела составить какой-либо план, и Кейн не стал сдерживаться. Он бросился на Пожирателей перед нами без всякой сдержанности или страха.

Я ахнула от его жестокости, от того, как он преследовал их головы с дикой грацией, за которую я была одновременно благодарна и нервничала. Он издал дикое, гневное рычание и ударил первого, кто пришёл в себя. Я закричала как от шока, так и от ужаса.

Оторвав взгляд от резни Кейна, я разрядила обойму так быстро и точно, как только могла. Но это были умные Пожиратели. Их глаза были кроваво-красными, и с них капала какая-то чёрная гадость, которую я никогда раньше не видела. Их кожа блестела бумажной, полупрозрачной белизной, и там, где она не была содрана, обнажая плоть и кости, она была липкой от крови или грязи. Их рты покрылись липкой слизью и гноем, а с гнилых зубов капала та же слизистая жидкость.

А ещё была эта сводящая желудок вонь, которая сопровождала их, куда бы они ни пошли.

Кейн двинулся ко второй жертве как раз в тот момент, когда другой подошёл к нему сзади. Я повернулась в сторону и выстрелила в Пожирателя, скрежещущего зубами у плеча Кейна. Я ранила Пожирателя в бедро, и он отшатнулся назад. Не колеблясь ни секунды, я прицелилась ему в лоб и попала прямо между глаз.

Затем я позволила Кейну позаботиться о себе, потому что у меня были проблемы посерьёзнее.

Развернувшись, я начала стрелять, прежде чем смогла увидеть, во что я целилась — ошибка новичка, но зомби позади нас были в нескольких шагах от того, чтобы поймать нас, а мы всё ещё были в нескольких ярдах от скал, которые обещали безопасность.

Я промахнулась мимо ближайшего ко мне зомби и не нашла свою цель, пока он не оказался всего в шести дюймах от меня. Ещё до того, как его безжизненное тело упало на лесную подстилку, я уже стреляла в хитрую самку, увернувшуюся от моих первых двух выстрелов.

Как она догадалась это сделать?

Мне потребовалось ещё два нажатия на спусковой крючок, прежде чем я небрежно попала ей в челюсть, не самый красивый способ умереть, так как ей оторвало всю челюсть, но пуля нашла свой конец в её мозгу, и она, наконец, превратилась из нежити в просто мёртвую плоть.

Ещё один испуганный крик вырвался из меня, когда мне едва удалось избежать укуса. Я бросила своё тело на землю. Воздух вырвался из меня, когда я сильно ударилась спиной о безжалостные камни и ветки, которые впились мне в кожу через тонкую футболку. Я выстрелила раз, другой, а потом просто щёлкнул спусковой крючок.

Моя обойма была пуста.

Вероятно, со мной случилась бы небольшая истерика, если бы Кейн не подскочил прямо в этот момент и не ударил атакующего зомби, как профессиональный бейсболист во время Мировой серии. Палка ударила парня в челюсть с оглушительным треском костей и разрывом плоти, и его голова, я не шучу, развернулась наполовину, так что теперь он смотрел назад.

Прежде чем мой мозг смог осознать эту травму, Кейн поднял меня на ноги и снова заставил бежать. Я бежала вместе с ним, всё ещё сжимая свой пустой пистолет.

В этот момент он был меньше похож на оружие и больше на защитное одеяло.

Мы не убрали всех Пожирателей на поляне, и теперь они смешались с первоначальной толпой, всего в нескольких шагах позади нас.

Я бежала быстрее, чем когда-либо, сосредоточившись на земле и одновременно каким-то образом высматривая бункер.

Но что, если мы не сможем войти? Что, если Гейдж держит его запертым?

Рыдание зародилось в моей груди, рыдание, созданное из чистого, неразбавленного страха. Но я оттолкнула его. Я не могла думать об этом сейчас!

Кейн всё ещё сжимал свою окровавленную палку. Мой мозг воспринимал незначительные факты, пытаясь думать о чём угодно, кроме надвигающейся смерти, от которой мы бежали. Его палка превратилась в грозное оружие, расколотое на конце от жестоких убийств, с неё капала чёрная кровь и она была достаточно толстой, чтобы он мог схватить её двумя руками.

Запоздало вспомнив о своём охотничьем ноже, я полезла в другой карман и вытащила его. Я бросила пистолет на землю и выхватила нож, потеряв при этом защиту.

Теперь мы были у скалистых утёсов. Они простирались перед нами гладкой стеной, преграждая путь лесу.

— Где он? — потребовал ответа Кейн грубым, срывающимся голосом.

— Я не знаю. Он сливается с камнями! — ответила я.

Чья-то рука скользнула по моей спине, разрывая ткань острыми, зазубренными ногтями. Стон сорвался с моих губ, и слеза скатилась по щеке. Другая рука вцепилась в подол моей футболки.

Кейн был в той же лодке, руки тянулись к нему, хватались за его тело. Мы бы развернулись только в самых тяжёлых обстоятельствах. Эти драгоценные мгновения, чтобы уничтожить угрозу за нашими спинами, позволили бы легко окружить нас остальной части орды.

Мы должны были продолжать бежать.

Мы должны были продолжать жить.

Другая рука потянулась ко мне и на этот раз сомкнулась вокруг горсти ткани на моём боку. Я издала крик решимости, пытаясь вырваться из захвата, когда палка Кейна молнией обрушилась на предплечье Пожирателя.

Хрупкие кости зомби хрустнули от силы мышц Кейна, и кисть отделилась от остальной части его руки. Кровь брызнула повсюду, покрывая мою спину и джинсы. Пожиратель споткнулся от потери равновесия, и на одно ужасающее мгновение его оторванная рука вцепилась в мою одежду, прежде чем потерять хватку и упасть на землю.

Прежде чем я успела испугаться, я увидела в десяти футах перед нами её — металлическую ручку, почти полностью скрытую соответствующим цветом окружающего камня.

Слава Богу!

Я не знала, как я её увидела, или как я узнала её по окружающему каменному покрову, но там был бункер.

Теперь, только если он не был заперт…

Слишком запыхавшись и застыв от страха, чтобы предупредить Кейна словесно, я схватила его за запястье и потянула в направлении ручки. Протянув руку с паническим отчаянием, я кончиками пальцев задела ручку и потянула.

Ей требовался более сильный и упрямый подход.

Кейн повернулся, чтобы обеспечить некоторую защиту, в то время как я изо всех сил надавила на ручку. Она щёлкнула без сопротивления, как раз когда Кейн взмахнул своей природной битой, лязгнув несколькими головами зомби друг о друга.

С Кейном, защищающим меня, я потянула на себя чрезвычайно тяжёлую дверь, она едва сдвинулась с места. Тяжёлая, ржавая и с лесной подстилкой, препятствующей любому намерению доставить нас в безопасное место, к нашему выживанию — дверь было почти невозможно открыть.

Я всё ещё держала свой нож, что только делало мою хватку слабой и неловкой.

Но, чёрт возьми, я ни за что не отпущу своё единственное оружие.

Хрюканье и решительный рёв Кейна эхом отдавались позади меня, пока он чудесным образом удерживал любого Пожирателя от укуса. Это не означало, что их грязные руки не царапали меня, не цепляли мою одежду своими нечеловеческими ногтями и не резали мою кожу, не рвали мою рубашку в клочья.

Пот капал мне в глаза, щипал и затуманивал зрение. Мой пульс оглушительно стучал в ушах, а сердце так сильно билось в груди, что было действительно больно.

Я дёргала, тащила, вкладывала все силы в то, чтобы открыть дверь. Наконец я приоткрыла её достаточно, чтобы протиснуться, и это было именно то, что я сделала, выкрикивая невнятные указания Кейну следовать за мной.

Издав ещё один леденящий душу рёв в толпу Пожирателей, он описал палкой широкую дугу разрушения и отпрыгнул назад, чтобы протиснуться через вход.

Он был крупнее меня, и мне не удалось достаточно приоткрыть для него дверь. Он изо всех сил пытался протиснуться в бункер, его тело застряло на полпути внутрь. Пожиратель, пошатываясь, двинулся вперёд, намереваясь превратить его в еду, и теперь, когда его тело было плотно зажато между камнем и твёрдой дверью, у Кейна действительно не было возможности защитить себя.

Я крикнула ему «Пригнись!», хотя знала, что это будет невозможно, и прыгнула вперёд, используя его согнутое бедро в качестве рычага. Я оттолкнулась, чтобы подпрыгнуть, и опустила свой охотничий нож на голову Пожирателя, пронзив верхнюю часть его черепа.

Он отшатнулся, прежде чем рухнуть на землю, и от толчка моего летящего тела дверь приоткрылась ещё на дюйм, давая Кейну достаточно места, чтобы упасть в бункер.

Мы с облегчением рухнули на пол. Правда, всего на секунду, потому что потом мы оба снова были на ногах и пытались захлопнуть дверь. Разлагающиеся, гниющие, разорванные на куски руки пронеслись в пространстве, не давая нам полностью закрыть её.

Они мешали друг другу, и половина из них была вытеснена, но их отчаянные приятели пытались занять их место.

— Держи крепче! — приказал Кейн, снова ложась на спину и поднимая ноги.

Я мгновенно подчинилась, и быстрыми движениями его мощных ног, толкающих в грудь или ноги всех, до кого он мог дотянуться, узкое пространство, наконец, было очищено, и я захлопнула дверь всего за секунду, чтобы спасти всё ещё движущиеся ноги Кейна. Либо от укуса зомби, либо от удара дверью, я не знала, что было бы его концом, но он убрался с дороги как раз в самый последний момент.

Нас сразу же окутала темнота, и, хотя я ожидала тишины, навязчивые стоны и хрипы армии Пожирателей за нашей защитной дверью пронизывали нашу безопасность и любые расслабляющие мысли, которые я на мгновение почувствовала.

Они всё ещё были там.

Они всё ещё преследовали нас.

Мне оставалось только молиться, чтобы этот бункер был достаточно прочным и укреплённым, чтобы обеспечить нам безопасность.

Так и должно было быть.

Мы с Кейном начали шарить в темноте, натыкаясь на невидимую мебель и друг на друга, вслепую разыскивая фонарь, свечу, фонарик, всё, что угодно, чтобы пролить свет на наше мрачное положение.

Я больше почувствовала, чем услышала, как Кейн остановился, поднял что-то и щёлкал выключателем до тех пор, пока тот не оказался в правильном положении и не включился электрический фонарик.

Наконец я позволила прерывистому дыханию наполнить мои лёгкие и вернуть в моё тело небольшое подобие спокойствия.

Фонарь испустил мягкий свет, который осветил бункер, больший, чем я себе представляла. Хотя он состоял из одной комнаты, там было место для двуспальной кровати, небольшой мини-кухни с раковиной, электрической плитой и небольшим походным грилем, дивана, придвинутого к одной стене, и небольшого столика на двоих рядом с дверью. Тут не было ни окон, ни других выходов. Хотя в углу комнаты была ещё одна дверь, но когда я подошла, чтобы проверить её, я поняла, что это довольно удобная ванная комната с биотуалетом, судя по тому, что я могла видеть в почти полной темноте.

Спасибо, спасибо за это.

Я вернулась в главную комнату и уставилась на Кейна, который не двигался. Я видела, как его тело дрожит в тусклом свете, его напряжённые глаза следили за мной и каждым моим движением.

Мы не разговаривали.

Мы не могли.

Он осторожно поставил фонарь на стол. А затем направился навстречу, полный хищных намерений и всепоглощающей потребности.

Я стояла неподвижно, ожидая, когда он доберётся до меня, инстинктивно зная, что он опасен. Мы были под кайфом от этого интенсивного прилива адреналина, наши худшие опасения воплотились в жизнь, на наших руках была кровь и более чем образно… мы убивали, мы забирали жизни. Даже если они были созданиями разрушения, менее человечными и более злыми, чувство отнятия жизни всё ещё тяжело давило на мою душу, всё ещё тянуло меня в бездонное место отвращения к себе. И Кейн был прямо там, рядом со мной.

Я видела, как эти эмоции отражаются в его глазах.

Он колебался на краю пропасти — полностью поддаться жажде крови или держаться за те драгоценные остатки человечности, которые отделяли его от Пожирателей.

Это был решающий момент в его вечном бытии.

И я не собиралась позволять этому навсегда уничтожить его.

Мне не было места ни в его жизни, ни в его спасении. Но я отказалась помочь притяжению саморазрушения, нашептывающему ему на ухо.

Назовите это моим добрым делом на сегодня.

Он остановился всего в нескольких дюймах от меня, его глаза искали разрешения на моём лице, его тело окаменело от напряжения и жёсткого отчаяния.

Я кивнула, но едва заметно.

Он закрыл глаза в знак благодарности, и с его полных губ сорвался всхлип. Я немного растаяла от этого звука, от свидетельства того, каким сломленным человеком он был, как отчаянно он нуждался в любви и привязанности.

Его руки обвились вокруг меня перед моим следующим вздохом, и я прижалась к его груди так, что это было одновременно и мощно, и болезненно нежно.

И он просто держал меня так.

Наши сердца бились синхронно, бешено колотясь в груди, прижатыми вплотную друг к другу. Кейн обвил руками моё тело, скрестив их сзади, одной рукой потянувшись, чтобы обхватить мой затылок, другой обняв меня за талию, собственнически впившись пальцами в мой бок.

Его лицо уткнулось в изгиб моей шеи, а его сильные, умелые бёдра прижались к моим. В этом моменте… не было ничего отвратительного. Он был уязвим и лишён человеческих прикосновений и нежной привязанности.

Я медленно подняла руки и позволила им скользнуть вокруг его шеи. От него пахло грязью и потом, но это было намного лучше, чем отвратительный запах зомби. Я обнаружила, что отвечаю взаимностью на интенсивность эмоций, хотя и знала, что мои исходят из другого источника. Прижавшись щекой к его ключице, я позволила глубине моей благодарности и страха пульсировать во мне и перетекать в него.

Безмолвно я сказала ему всё, что мне нужно, прикосновением своего тела и готовностью позволить ему обнять меня. Я поблагодарила его за то, что он спас меня. Я поблагодарила его за желание защитить меня. За то, что он подтолкнул меня вперёд, за то, что поймал меня, когда я споткнулась, за то, что держал меня сейчас, пока моё тело сдувалось от выброса адреналина и других обстоятельств жизни или смерти, разрушающих моё психическое благополучие.

Сколько ещё таких событий я могла бы выдержать?

Сколько ещё раз я могла быть в мгновениях от смерти, а моё тело в секундах от того, чтобы стать чем-то, что я ненавидела?

Как бы сильно я ни ненавидела Кейна и ни хотела, чтобы он исчез из моей жизни, здесь было не место зацикливаться на этих чувствах. Потому что без Кейна, который держал меня сейчас, в этот момент, я бы развалилась на части. Если бы не его сильные руки и ровное дыхание на моей коже, я бы провалилась в бездну безумия, которая ждала меня каждый раз, когда я смотрела смерти в лицо и каким-то образом спасалась.

Не было слёз, когда мы обнимали друг друга в течение бесконечных мгновений, просто дыхание, просто тепло от наших живых тел и непрекращающиеся звуки Пожирателей, бьющихся о дверь, которая защищала нас от них.

— Я должна посмотреть, запирается ли эта дверь, — прошептала я после того, как, казалось, прошло несколько часов в объятиях Кейна.

Он отстранился, и я почувствовала, как мои лёгкие расширились, когда он дал им больше места.

— Да, — согласился он хриплым голосом. — Мы должны это проверить.

В бункере было прохладно, чего и следовало ожидать от пещерного жилища без света снаружи и внутри. Но холод, пробежавший по моей спине, был больше связан с тем, что Кейн убрал своё тело от моего, чем с температурой окружающего пространства.

И я ненавидела это.

Я пообещала себе, поклялась себе, что я чувствовала себя так только из-за того, что мы только что пережили. Что единственная причина, по которой я скучала по сильным рукам Кейна, обнимающим меня, была больше связана со звенящими страхами, которые эхом отдавались в моём всё ещё хрупком психическом состоянии и усиливались яростным стуком и гортанными стонами с другой стороны двери.

Расстроенная этими мыслями, я отступила назад и позволила Кейну открыть панель замков, которая тянулась от верхней части двери до пола.

Гейдж не шутил. Его дядя был фанатиком судного дня.

Может быть, люди думали, что он был сумасшедшим в жизни до всего этого, но сейчас дядя Гейджа был моим героем. Я могла бы приписать ему ещё один день выживания до конца моей жизни. И этого было достаточно, чтобы я всегда относилась к нему с величайшим уважением.

Когда Кейн закончил, он повернулся и прислонился спиной к двери, как будто его дополнительный вес помог бы защитить нас. Его руки были спрятаны за спиной, и его тело перестало дрожать, но его глаза всё ещё отчаянно искали мои.

— Спасибо тебе, Риган, — голос Кейна был хриплым от всепоглощающих эмоций. — Ты спасла мне жизнь.

— И ты спас мою, — я отмахнулась от его чувств с небрежной отстранённостью.

Кейн открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но так же быстро закрыл его. Я ненавидела то, что моё сердце снова зашлось в бешеном ритме. После нашего предсмертного опыта, а затем моей готовности оказаться в его объятиях, я вдруг испугалась, что будет означать оказаться в ловушке в этом бункере, когда только Кейн составит мне компанию.

Мы были совершенно одни, почти в полной темноте и рядом с кроватью.

Другой вид страха наполнил мою кровь, оживляя её, словно электрическим током, и у меня закружилась голова от всех нежелательных возможностей. Я в ужасе уставилась на кровать.

Почувствовав мою истерику, Кейн сделал шаг вперёд, протягивая мне руку. Похоже, передумав, он отдёрнул руку и покачал головой.

— Риган, я не собираюсь… Я бы никогда. Мы оба здесь, потому что это единственный способ для нас выжить. Другой причины нет.

Изо всех сил стараясь взять своё дыхание под контроль, я посмотрела на него честными глазами.

— Я хочу доверять тебе, Кейн.

Нахмурившись и с глазами, прищуренными до болезненных щёлочек, он повторил:

— Я бы никогда не стал принуждать тебя, Риган. Я занимаюсь многими вещами, но то, чего ты от меня ждёшь, не входит в их число.

— Я не ожидаю, что ты…

— Изнасилую тебя? — он стиснул зубы. — Тогда что за паническая атака?

— Это не совсем идеально, — выпалила я. — Я не должна быть здесь с тобой!

— И я почти уверен, что я не должен быть здесь с тобой, — парировал он. — Но мы в ловушке! Я сомневаюсь, что кто-нибудь вообще знает про это место здесь. И не менее семидесяти зомби просто ждут, когда мы откроем эту дверь. Ни у кого из нас сейчас нет выбора. Но кто знает, как надолго мы здесь застрянем, так что тебе лучше свыкнуться с этой мыслью. И перестань смотреть на меня как на сексуального хищника!

— Завтра, — прошептала я. — Мы просто пробудем здесь до завтра.

Глаза Кейна сузились ещё больше, и он сказал:

— Ты так уверена в способности Хендрикса найти тебя.

Помня о том, что мы всё равно планировали прийти сюда и что Гейдж, надеюсь, поймёт, что именно здесь мы попытаемся найти убежище, я кивнула.

— Я знаю, что он сможет найти меня.

— Значит, он наполовину гончая собака? — Кейн насмешливо фыркнул.

Игнорируя эти подколы, я сказала:

— Даже если они не придут завтра, мы живы, Кейн. И нам здесь будет хорошо. По крайней мере, на некоторое время. Кроме того, безумие голодных зомби как бы выдаёт наше местоположение.

Он издал хрюкающий звук, но отвлёк своё внимание на осмотр кухонных шкафов. Несколько подавленным голосом он сказал:

— Здесь есть еда. И вода.

— Там есть ванная, — напомнила я ему. А затем, чтобы напомнить себе, я повторила: — С нами всё будет в порядке.

Плечи Кейна поникли, и он прислонился к стойке, перенеся большую часть своего веса на руки. Я не могла сказать, был ли это подавленный Кейн или мирный Кейн, но в любом случае он, казалось, был в лучшем настроении, чем когда я чуть не назвала его насильником.

Он медленно повернулся и расслабился, прислонившись к той же столешнице.

— По крайней мере, мы сможем узнать друг друга получше.

Он одарил меня плутоватой ухмылкой, и я подавила страдальческий вздох.

— Именно на это я и надеялась.

Я позаботилась о том, чтобы кислый тон моего голоса отчётливо разнёсся над саундтреком голодных Пожирателей на заднем плане.

— Признайся, Риган, я загадочен, даже интригующ. Ты хотела узнать обо мне больше с того момента, как встретила меня, — он звучал так самоуверенно и дерзко, что я смогла издать убедительно весёлый смех. — Это, — заявил он, — пойдёт нам на пользу.

Я обернулась и уставилась на гладкую стальную стену, которая укрепляла каменный фасад снаружи. У меня даже не было остроумного ответа на это заявление, даже отрицания.

Он подошёл слишком близко к цели. Он меня заинтриговал. Он был загадкой. И даже когда я поклялась себе, что не захочу докопаться до сути ни одного из его загадочных секретов, в нём было лязгающее любопытство, которое воспламенило мою кровь.

Но я бы не стала действовать в соответствии с этим. Я бы даже не признала этого.

Мне просто нужно было продержаться до завтра. Мне просто нужно было продержаться до тех пор, пока не появится спасательная группа. Потому что я знала, что они появятся.

Потенциально даже раньше, чем завтра. Хендрикс будет работать без остановки, пока я не окажусь в безопасности и не вернусь в его объятия. Я знала это о нём. Я знала это, потому что знала, что он любит меня. И я доверяла ему по тем же причинам, потому что тоже любила его.

Мы с Кейном недолго пробудем в ловушке.

И как только мы с Кейном будем свободны, он вернётся со своим отцом, и я навсегда освобожусь от него и его таинственного образа.

ЭПИЗОД 11: ГЛАВА 01

706 дней после начала заражения

РИГАН

Впервые с тех пор, как первоначальная вакцинация превратила этого ничего не подозревающего человека в любящего плоть людоеда, обладающего способностью заражать и уничтожать всё, что он грызёт, я скучала по тишине.

На самом деле, в настоящее время я жаждала этого, я была почти в отчаянии от этого.

В течение последних двух лет я была разочарована отсутствием фонового шума: за моим окном не сигналили машины, самолёты не пролетали над моей головой, не было соседских детей, смеющихся или кричащих, когда они бегают по двору, даже животные не издавали звуков в эти дни. Они, казалось, так же хорошо, как и люди, осознавали постоянную угрозу, нависшую над ними.

Постоянная, вынужденная тишина приводила меня в замешательство, голова кружилась, а в ушах звенело от её абсолютной интенсивности.

Я ненавидела её.

Презирала её.

Верила, что она будет официальным концом моего здравомыслия.

Пока она не исчезла, сменившись непрерывным стоном голодных Пожирателей, стучащих в дверь всего в нескольких футах от того места, где я притворялась спящей.

Они были повсюду — или казалось, что были. Я не могла выглянуть наружу с тех самых первых мгновений, как мы с Кейном заперлись в безопасности этого бункера. Но удары их кулаков по тяжёлой металлической двери и нечестивый скрип, когда их длинные когти царапали в отчаянной попытке добраться до нас, эхом отдавались в небольшом пространстве, которое несколько часов назад превратилось из безопасного убежища в клаустрофобную тюрьму.

Я склонила голову набок и прищурилась в темноте, просто чтобы посмотреть, смогу ли я разглядеть фигуру Кейна, распростёртого на диване. Мы пытались «беречь» все батареи и ресурсы, которые у нас были, поэтому решили выключить всё, когда ложились спать.

Мы надеялись, что помощь скоро придёт, но отталкивались от того, что её не будет.

Теперь я почувствовала, как тяжёлая тьма окутала меня, словно гроб, и только стук кулаков занимал мои лихорадочные мысли и растущую паранойю. Я сосредоточилась на дыхании, изо всех сил стараясь выровнять его, отчаянно пытаясь успокоить свою истерику.

— Риган, — позвал Кейн издалека.

Он казался за много миль отсюда, он ощущался на расстоянии многих световых лет. В этот момент он олицетворял безопасность и защиту. Я ненавидела то, что начала видеть в нём нечто иное, чем монстра, но я была бессильна остановить свои эмоции и прекратить хвататься за то, что могло меня успокоить. Кейн был всем, что у меня сейчас было. И он спас мне жизнь. Это означало, что мы были связаны каким-то нерушимым образом. Мысли о том, что я должна чувствовать и что не должна, прокручивались в моём мозгу и переплетались в невероятном беспорядке. Я разберусь с ними позже. Когда окончательно выберусь из этого дерьмового шторма.

— Я думала, ты спишь.

Честно говоря, я не знала, было слишком темно, чтобы я могла видеть, и слишком громко, чтобы я могла судить по его дыханию. Но то, как он произнёс моё имя, было похоже на приглашение к каким-то глубоким размышлениям с его стороны, поэтому я отвлеклась.

Моя жалкая попытка контролировать разговор была сорвана, когда он сказал:

— У нас всё будет хорошо.

Я услышала, как всхлипнула в ответ, и запретные слёзы скатились из уголков моих глаз и горячо потекли по вискам, только чтобы скатиться по подбородку и собраться в лужицу на изгибе шеи. Я не потрудилась их вытереть. Я даже не хотела признавать, что они были там или что это невозможное затруднительное положение так взволновало меня.

Я привыкла игнорировать звонки и жить в нескольких секундах от смерти. Я привыкла к постоянной угрозе зомби и мгновенному переходу от относительной безопасности к борьбе за свою жизнь. Я справилась с этим благодаря безумному таланту к выживанию и адреналину — двум самым важным навыкам для любого эмоционально неуравновешенного двадцатилетнего человека, пытающегося пережить конец света.

К чему я не привыкла, так это к тому, что мне не грозила непосредственная опасность, пока она сердито маячила за моей дверью. Моя нынешняя ситуация была почти опасной — недостаточно риска, чтобы поднять адреналин, но достаточно, чтобы напомнить мне, что я никоим образом не была в безопасности.

Пожиратели отделены от нас лишь дверью. Бункер, предназначавшийся на короткий срок. И Кейн.

Я имею в виду, что, чёрт возьми, я вообще должна была делать с Кейном?

Всё это вместе выводило меня из себя, создавало напряжённую тревогу, которая перекрыла приток крови к моей голове и душила мои лёгкие до тех пор, пока я не поверила, что потеряю сознание.

Мне почти хотелось упасть в обморок. Тогда, по крайней мере, я перестану думать.

— Риган, — повторил Кейн хриплым голосом, хриплым от сна или бессонницы, одно из двух. — Мы в порядке. Мы в безопасности. Тебе нужно успокоиться.

— Я знаю, — выдохнула я. — Я пытаюсь.

— Они не могут попасть сюда.

— Я знаю, — но я согласилась больше для того, чтобы услышать это от себя, чем потому, что действительно в это верила. — Я знаю, что они не могут сюда попасть.

Я услышала, как зашуршала его постель и поняла, что он сел.

— Расскажи. Скажи о своих страхах вслух.

Я слегка поперхнулась. Я не была готова к психоанализу Кейна.

— Что?

— Скажи о своих страхах вслух. Выбрось их из головы. Позволь себе услышать, насколько они необоснованны. Тебе нужно их произнести. Тебе станет лучше, я обещаю, — он говорил так уверенно, что мне действительно хотелось ему поверить.

И в этом был смысл. Я сделала глубокий вдох, готовая выплеснуть тревоги, которые казались мне цементными блоками, привязанными к ногам, в то время как океан сомнений и неуверенности затягивал меня, пока я не могла дышать, пока я не могла жить.

Я заколебалась в последний момент, зная, что это же упражнение сблизит нас с Кейном. Я не была настолько погружена в свой собственный страх, чтобы не понимать, какое доверие это породит между нами.

— Я собираюсь включить свет, — предупредил он с расстояния в несколько дюймов.

Я ахнула и повернула голову в ту сторону кровати, у которой он стоял, напрягшись от страха более неизлечимого, чем я могла справиться. Мои руки крепко сжали затхлое одеяло, и я сомкнула губы в попытке собраться с мыслями, как раз когда Кейн включил фонарь на батарейках.

Несмотря на то, что свет был тусклым и едва ли навязчивым, мне всё равно пришлось щуриться, пока мои глаза не привыкли. Кейн казался особенно внушительным, нависая надо мной, его лицо всё ещё оставалось в тени, а обнажённая грудь поблескивала в слабом свете.

Я с трудом села, просто чтобы поставить нас в более равную позицию.

Он сделал шаг вперёд и поставил фонарь на маленький прикроватный столик, затем отступил назад. Он скрестил руки на груди, заставляя свои бицепсы выпирать. Да, у него была шикарная грудь для сумасшедшего. Но, честно говоря, прямо сейчас он выглядел как обнажённая версия Всадника без головы, так как всё, что было выше его ключиц, исчезало в черноте.

Почему-то он казался более безопасным в роли Всадника без головы.

Это делало меня Икабодом Крейном или Катриной Ван Тассел?

Вероятно, Катриной, так как Кейн охотился за мной.

Итак… это означало, что, в конце концов, я заполучила Джонни Деппа, верно?

О, боже, что случилось с Джонни Деппом?

Был ли он мёртв? Стал Пожирателем? Управлял собственным поселением? Мог ли Капитан Джек Воробей просто смешаться с Пожирателями и прожить свою жизнь мирно и спокойно?

— Риган, — Кейн немного повысил голос, чтобы привлечь моё внимание.

— А?

Я оторвалась от своих ошеломлённых размышлений и покачала головой. Мне нужно было немного поспать, однозначно. У меня не было времени беспокоиться о Джонни Деппе и его способности выглядеть сексуально с подводкой для глаз. У меня были более серьёзные проблемы, с которыми нужно было разобраться прямо сейчас, например, возможно, моё исчезающее здравомыслие.

— Я думаю, что у меня лихорадка. Серьёзно. Это место действует мне на нервы.

Кейн фыркнул от смеха.

— Мы здесь всего несколько часов. Ты бывала в гораздо худших ситуациях, чем эта.

— Откуда ты знаешь? — спросила я слегка неистово.

— Эм, когда я впервые встретил тебя, я держал тебя под прицелом пистолета, а затем заставил тебя прийти в мой дом, пока держал твоего парня в тюрьме. Это кажется довольно страшным сценарием.

— Он не был моим парнем.

Кейн сделал паузу на мгновение, прежде чем сказать:

— Хендрикс. Я посадил Хендрикса в тюрьму.

— Я знаю, кого ты имел в виду, — я закатила глаза. — Я имею в виду, что в то время он не был моим парнем. Он всё ещё не мой… Я имею в виду, это звучит немного по-детски, верно? Он просто… мы…

Кейн переваривал это с такой явной интенсивностью, что я пожалела о каждом слове, которое произнесла за последние две минуты. Чёрт возьми, как он это сделал со мной? Так сильно меня расстроил?

— Ну, кем бы вы двое ни были… — он замолчал, казалось, немного взволнованный.

Я сдержала улыбку, подумав, что это довольно мило, что идеально контролирующий себя Кейн становился раздражённым всякий раз, когда я говорила о Хендриксе. Он откашлялся.

— Я не это имел в виду. Я видел, как ты выпрыгнула из движущегося фургона и бросилась в орду Пожирателей. Сегодня утром ты спасла мне жизнь, пролетев по воздуху, как Последний из могикан. Даже я боюсь тебя.

Я больше не могла сдерживать улыбку.

— Да?

— Совершенно в ужасе, — он сел рядом со мной с расслабленным выражением лица и кривой усмешкой. — Ты — сила природы, Риган. Нежить дрожит от страха перед тобой.

— Это то, что они сейчас делают? Дрожат? В страхе? — сухо спросила я.

Он кивнул в ответ, и его ухмылка превратилась в огромную, искреннюю улыбку.

— Определённо, — он протянул руку, сжал мои трицепсы средним и большим пальцами и игриво потряс мою руку. — Чего ты боишься? Произнеси это вслух. Заставь их уйти.

Я немного поразмыслила над этим и проглотила ещё больший страх открыться Кейну. Я могла бы это сделать. И я могла бы сделать это, не вовлекаясь эмоционально. Речь шла о выживании — о том, чтобы пережить ночь и пережить Кейна. Наконец, я глубоко вздохнула и призналась:

— В этом маленьком пространстве я чувствую, как стены смыкаются вокруг меня. И я не страдаю клаустрофобией, но потолок низкий, темнота давит, и всё пахнет плесенью и мокрой грязью. Я стараюсь не быть нытиком, потому что, очевидно, без этого места мы стали бы Пожирателями, и я определённо останавливалась в местах и похуже, чем это, но я не знаю, мне кажется, что всего сразу слишком много, понимаешь?

— Я знаю, — он сжал мою тупо очерчённую мышцу и призвал меня продолжать. — Что ещё?

— Этот звук. Я ненавижу то, что могу их слышать. Это… сбивает с толку. Моё воображение разыгрывается от возможностей того, что там есть. Сейчас их могут быть сотни. И я просто представляю, как они ползают друг по другу в попытке добраться до нас, поедая друг друга… поедая мёртвых, которых мы оставили позади. В моей голове постоянно царит ночь, и Пожиратели заполняют всё пространство леса между нами и складским комплексом. Я представляю, что Хендрикс никогда не сможет добраться до нас, что какого бы прогресса он ни добился, он будет стёрт бесконечным потоком зомби, карабкающихся за нами и за ними. Я вижу, как его поглощают массы, его тело исчезает в сотнях гротескных рук, разрывающих его на части, пирующих на нём, пока от него ничего не останется.

Кейн откашлялся, явно удивлённый живостью моих страхов или, может быть, даже подумал, что я схожу с ума. Это был нехороший знак.

Его голос слегка дрогнул, когда он спросил:

— Что-нибудь ещё?

— Да! — теперь я была в ударе, признавшись в своём списке страхов, у меня начался словесный понос. — Я боюсь, что мы привели в движение то, что невозможно остановить. Мы привлекли к себе всё это внимание, и теперь Пожиратели кишат повсюду. Скоро они нападут на комплекс, и мы окажемся здесь в ловушке, в полной безопасности, в то время как наши друзья, семья и люди, которые были достаточно добры, чтобы принять нас, накормить и одеть, будут убиты. Я боюсь, что люди, которых я люблю больше всего на свете, умрут, а я ничего не сделаю, чтобы спасти их. Я боюсь, что я причина того, что они в опасности. Я боюсь, что даже если они смогут защитить себя, они никогда не смогут добраться до нас, что мы будем заперты здесь до тех пор, пока у нас не кончатся еда и вода, а затем мы сделаем что-нибудь глупое, пытаясь выжить, и я стану Пожирателем. Почти ничего я так не боюсь, как стать Пожирателем, — я сделала паузу, делая столь необходимый вдох после всего этого. — И в основном, больше всего… Я боюсь, что из-за всего этого я буду доверять тебе. Я не могу доверять тебе, Кейн. Я не буду доверять тебе.

— Я спас тебе жизнь, — быстро заметил он. Он отодвинулся от меня, но только для того, чтобы повернуться и посмотреть мне прямо в лицо.

— Доверять тебе свою жизнь — это совсем другое, чем доверять тебе свои эмоции, — выпалила я в ответ.

Его глаза сузились в тусклом свете, и спокойное выражение на его лице превратилось в разочарованный вызов.

— И ты боишься доверить мне свои эмоции? — я кивнула. — Но не твою жизнь? — я снова кивнула. — Мне это кажется обратным.

— Я всё время отдаю свою жизнь в руки других людей. Даже Тайлер, — я подождала, пока это дойдёт до меня, прежде чем высказаться более решительно. — Не говоря уже о различных предметах, которым я доверяю, чтобы сохранить себе жизнь. Однажды, когда у нас с Хейли кончились патроны, мы нашли гвоздемёт на батарейках в «Волмарте» за пределами Дес Мойна. Я честно чувствовала себя серийным убийцей-психопатом с этой штукой. Это было пугающе. Ты когда-нибудь пользовался им раньше?

— Чтобы убить зомби? Нет, — Кейн покачал головой, глядя на меня. Он всё ещё казался смущённым, но в его глазах плясало веселье, а губы подёргивались. — Продолжай.

— О, точно. Что ж, в конце концов, нам пришлось его выбросить. Батарейки сели, и оказалось, что гвозди найти труднее, чем боеприпасы. К тому же он был тяжёлым…

— Нет, не гвоздемёт. Я имею в виду, продолжай свою точку зрения. Если ты в чём-то права.

Теперь я избегала встречаться с ним взглядом, так как было совершенно очевидно, что он нашёл меня занимательной и сфокусировал мои мысли.

— Я хочу сказать, что в своей жизни я доверяю многим вещам, которые незнакомы и ненадежны. Я привыкла отдавать свою жизнь чему угодно, у чего есть хоть капля способности защитить меня, и просто надеюсь, что для меня всё обернётся хорошо. Но мои эмоции заблокированы. Они не видели истинного света дня в течение двух лет, если только ты не Хейли. И есть очень небольшая группа людей, которые только начинают получать к ним предварительный допуск. Мы живём в изменчивом мире, Кейн, и я решила, что мне нужно быть разборчивой в том, к кому я позволяю себе испытывать чувства, и кто получает их в дар. Но я не единственная такая. Мы все просто пытаемся выжить изо дня в день, и это означает, что мы не отдаём свои сердца каждому доступному человеку только для того, чтобы посмотреть, как они умрут от атаки Пожирателя через три секунды. Ты можешь не умереть от укуса зомби, Кейн. Но ты так же опасен, ведь тебя можно потерять из-за инфекции. Я знаю это.

Он слегка усмехнулся моему намёку и перевёл взгляд на свои руки.

— И всё же Хендрикс заслужил все эти вожделенные чувства Риган?

— Вся его семья заслужила, — честно призналась я.

— Но ты не испытываешь к Хендриксу тех же чувств, что к его младшей сестре, Риган. Давай, — он подталкивал меня, и я купилась на это.

Я не могла остановиться, в основном потому, что не хотела, чтобы он видел, как я отступаю, а также потому что это была правда — честные, подлинные, реальные факты, которые ему нужно было научиться принимать и иметь с ними дело.

— Очевидно, ты прав, — я сделала глубокий вдох и задержала его на мгновение, прежде чем медленно выдохнуть. — Ты также понимаешь, что я отношусь к Хендриксу совершенно иначе, чем к тебе, да?

— Риган, ты серьёзно думаешь, что я похож на этого сумасшедшего преследователя. А я — нет. Я знаю, ты только начинаешь узнавать меня, но я не тот, за кого ты меня принимаешь.

Его глаза умоляли меня поверить ему, и по какой-то причине я поверила. Я знала, что он не тот, за кого я его принимала, но мой желудок начало сводить судорогой, а волосы на шее встали дыбом, когда я поняла, к чему это может привести. Может быть, он был лучшим человеком, чем я его себе представляла.

Но также, возможно, он был и хуже.

— И я знаю, что тебе нравится Хендрикс, — продолжил Кейн, прежде чем я успела придумать, что ответить.

— Я люблю Хендрикса, — впервые призналась я вслух. — Я люблю Хендрикса.

— Ох, — Кейн отодвинулся ещё дальше от меня, и его лицо снова оказалось в тени. Я больше не могла видеть выражение его лица, но всё его тело напряглось. — И он любит тебя?

— Да, — быстро кивнула я. — Я думаю, что он любит. Я имею в виду, я знаю, что это так.

Всё тело Кейна обмякло при этих словах, и он снова расслабился.

— А, понятно. Вы любите друг друга, просто вы ещё не сказали этого друг другу. В этом есть смысл.

— Эй! — я защищалась непреклонно. — Мы не торопимся! Мы не хотим торопиться только потому, что между нами есть взаимное притяжение, и мы оказались одними из последних мужчин и женщин, оставшихся в живых. Мы позволяем себе влюбиться друг в друга, чтобы это происходило естественно и ничего не было навязано!

— В этом есть смысл, — передразнил меня Кейн. — Ты только что сказала мне, что носила с собой пистолет для гвоздей, чтобы стрелять Пожирателям в голову, пока не смогла найти для него больше наполнителя! Вся твоя жизнь такая! Один чудесный пневматический молоток за другим. И всё же в этой обстановке, той самой, о которой ты мне только что сказала, изменчивой, ты просишь мужчину, испытывающего к тебе чувства, не торопиться. Ты просишь его не торопиться и позволить этому произойти естественным образом? — он невесело рассмеялся. — Естественно, подразумевается, что всё по-прежнему должно происходить так, как должно, но эти законы физики умерли два года назад, Риган. Теперь единственное, что происходит естественным образом — это всё больше людей становятся плотоядными зомби, и человечество в целом регрессирует в идентичных зомби. Для тебя нет ни завтра, ни позже, ни лучшего времени, чтобы ждать.

— Это цинично, даже для тебя, — заметила я.

И отодвигалась до тех пор, пока наши лица не скрылись в темноте. Я не хотела, чтобы у него было преимущество в виде способности читать мои эмоции, но также я ненавидела, что он говорил вещи, которые звучали умно… Или, что ещё хуже, они звучали правильно.

— В самом деле? Потому что с моей точки зрения, Хендрикс пошел у тебя на поводу и не сказал, что любит тебя, ты пыталась оказать всем услугу, заботясь обо мне, а потом на тебя напало безумное количество зомби, и теперь ты заперта в бункере со мной. Насколько он знает, ты умерла, и ты так легко могла это сделать. Позволь мне сказать тебе кое-что.

Он наклонился вперёд, так что его лицо снова было видно на свету. Его серые глаза за очками в толстой оправе казались чёрными, а черты лица резкими и неумолимыми.

— Хендрикс вернулся в комплекс или бродит по лесу, изображая героя, или делает что угодно, только не добивается прогресса в попытках добраться до нас, и он постоянно думает об одном: я никогда не говорил Риган, что люблю её. И теперь у меня никогда не будет такого шанса.

— Я тебя услышала, — и мне было ненавистно, что я поняла его точку зрения.

Он провёл рукой по своим взъерошенным волосам и прикусил нижнюю губу, прежде чем продолжить:

— Я понимаю, что ты хочешь чувствовать контроль над чем-то, поэтому ты срываешься на Хендриксе и пытаешься контролировать его. Но позволь мне сказать тебе кое-что, Хендрикс не из тех парней, которыми легко управлять. Никто из этих Паркеров таковым не является. И ты скоро поймёшь, что я тоже не такой. Тебе нужно найти лучшую стратегию, нежели говорить нам, что тебе нужно время. У нас нет времени. Выясни, чего ты хочешь, и иди к этому.

Ах.

И всё встало на свои места для меня. Кейн не преследовал меня, ну, не в его маленькой извращённой голове. Он понял, чего хочет, и теперь шёл к этому.

Он шёл за мной, на случай, если кто-то решит отстать.

Я потянулась вперёд и взяла холодные пальцы Кейна в свою руку. Я прижала подушечки его пальцев к подушечкам своих и позволила ощущению жизни, цельной и нефильтрованной, биться между нами.

— Кейн, я знаю, чего хочу. Мне нужен Хендрикс.

— Пока, — небрежно пожал он плечами.

Его кончики пальцев скользнули вниз по моей руке, пока не прижались к центру моей ладони, и вместо лёгкого прикосновения мы теперь крепко держались за руки.

Я ждала, что он скажет больше, что он пустится в какую-нибудь речь о том, как он собирается завоевать меня, или о том, что Хендрикс мне не подходит. Или что он скажет что-то ещё. Но он этого не сделал. Вот и всё. Его последняя мысль. И я осталась с ощущением его руки на моей и его глазах, обещающих мне всё, чего не было в его словах.

Я немедленно отстранилась. Я не могла этого делать. Не могла играть в его игру. Во-первых, и это самое главное, я не понимала его правил или цели того, ради чего мы играли. А во-вторых, и это самое главное, он, казалось, думал, что уже победил.

— Мне нужно… подвигаться.

Я встала и взяла с собой походный фонарь, не заботясь о том, была ли я груба или нет. Я ускорилась, проходя через маленькую гостиную, и вздохнула с облегчением, когда смогла увидеть больше нашего временного жилья.

Я чувствовала присутствие Кейна позади себя, плотное и гнетущее, как будто он мог всасывать пространство и кислород прямо в себя. Он не встал с кровати, но у меня возникло ощущение, что он предпочитал находиться там, предпочитал быть там, где он мог наблюдать за мной, следить за мной.

Зомби продолжали колотить в дверь, но он был прав. Мои страхи и тревоги, выставленные на всеобщее обозрение, потеряли силу, и я чувствовала себя определённо более непринуждённо, хотя и соответственно на грани. Но это чувство было скорее общей готовностью, которую я чувствовала везде и во все времена с тех пор, как мы с Хейли впервые пустились в бега и заставили себя научиться выживать.

Я никогда больше полностью не расслаблюсь, по крайней мере, до тех пор, пока мы не уничтожим всех Пожирателей на земле.

Даже тогда…

Я изменилась. Я превратилась из простой девушки со средними целями и комфортной жизнью в хладнокровного убийцу с навыками, из-за которых ЦРУ либо завербовало бы меня, либо заперло бы в одной из этих неприступных тюрем. Моя жизнь никогда больше не вернется к прежней безмятежности из эпохи до Пожирателей. Я больше не была настроена на нормальность.

Я подошла к нашему единственному выходу и осторожно положила руку на прохладный металл. Сталь завибрировала под моими пальцами, заставляя моё сердце биться быстрее, и мой адреналин снова пополз вверх.

Они были просто по другую сторону этой двери, потенциально их были сотни. И они отчаянно хотели добраться до нас.

Эта дверь была невероятно прочной.

Но были ли они достаточно сильными?

И должно ли это так быть?

Хендрикс, несомненно, шёл за мной. Я знала, что Вон не сможет усидеть на месте. В этот момент я даже доверила бы Гейджу выслать кавалерию.

Дверь под моими руками заскрипела сильнее, и я подумала, не потому ли это, что я стояла так близко к ним. Могли ли они учуять меня? Чувствовать меня?

— Риган, давай что-нибудь съедим, — уговаривал Кейн, и даже он казался взволнованным.

Я сильнее прижала кончики пальцев к двери, безмолвно призывая Пожирателей за ней ответить. Резкий вопль раздался даже сквозь толстую баррикаду между нами и был встречен эхом нечеловеческих криков отчаяния.

В этот момент я чувствовала себя зачарованной, загипнотизированной смертельной угрозой всего в нескольких дюймах от меня. Мне никогда не приходилось терпеть их так долго. Всегда раньше я отчаянно спасалась бегством, спасая свою жизнь, и, по крайней мере, избавлялась от страха, когда кровопролитие и кровь монополизировали моё время и мысли.

Это ожидание и безделье были чистой пыткой — чистилищем зомби-апокалипсиса.

Рука Кейна скользнула по моей талии, притягивая меня обратно к твёрдой безопасности его тёплой, обнажённой груди.

— Давай что-нибудь съедим, — снова предложил он, только на этот раз это прозвучало скорее как приказ, чем вопрос.

— Я не голодна, — я покачала головой, но не попыталась отодвинуться от его тёплого тела и собственнических прикосновений.

— Пожалуйста, перестань враждовать с ними, — взмолился он глубоким голосом, в то время как его грудь вибрировала от этих слов.

— Ты боишься? — спросила я искренним шёпотом.

— Не за себя.

Я позволила его словам овладеть мной, чувствуя глубину его честности, его эмоций. Он не мог заботиться обо мне. Честно говоря, эти чувства, которые, как он думал, он испытывал ко мне, просто не могли быть искренними. Он знал меня недостаточно долго.

Мы недостаточно хорошо знали друг друга.

Но в его благоговейном тоне было что-то настолько близкое к истине, что я подавила желание пообещать ему, что со мной всё будет в порядке.

Мы стояли там мгновение, целую вечность, бесконечное количество времени, пока не осталось только наше дыхание и маленький мир, созданный суматохой сбивающих с толку эмоций внутри бункера.

А затем выстрелы из пистолета прорвались сквозь мою растерянную дымку и присоединились к какофонии звуков голодных Пожирателей.

Выстрел за выстрелом, пока они не зазвенели громче, чем мог бы быть любой вопль или рычание. Я глубоко вдохнула и, спотыкаясь, сделала шаг вперёд, протягивая руку к двери. Она больше не вибрировала от ударов, она оставалась неподвижной, в то время как мир за её пределами взорвался беспорядком.

Благодарные слёзы брызнули из моих глаз, в то же время мои губы шептали тревожные, отчаянные молитвы о безопасности всех, кто пришёл нам на помощь.

Борьба продолжалась целую вечность. Пистолеты, казалось, никогда не разряжались, в то время как приглушённые крики Пожирателей, казалось, никогда не стихали.

Я ненавидела невозможность видеть, что происходит, больше всего на свете, — что о чём-то говорило, так как мой список всего отвратительного и мерзкого сегодня вырос в геометрической прогрессии. Но было ужасно быть запертой за этой дверью, неспособной помочь, неспособной внести свой вклад.

У нас не было ни оружия, ни даже ножа, чтобы защититься. Гейдж говорил, что бункер был вооружён, но мы всё обшарили в поисках оружия и не смогли найти ничего, что можно было бы считать смертельным.

Мне нужно было остаться здесь, пока Пожиратели не уйдут, иначе я могла стать ненужным отвлечением. Но эти мгновения борьбы с моими инстинктами были поистине мучительными.

Мне нужно было помочь.

Но даже больше, чем удовлетворить потребность быть героем, мне нужно было убедиться, что все в порядке.

Что с Хейли всё в порядке.

Что Пейдж там не было.

И что Хендрикс пришёл за мной.

Грубое проклятие Кейна за моей спиной подтолкнуло меня к действию. Я вырвалась из его объятий и почувствовала, как моя сила воли, мой здравый смысл и каждый проницательный инстинкт снова наполняют мою кровь. Я была умной девочкой — это то, что поддерживало во мне жизнь в течение двух лет.

Возможно, у меня и не было таких гениальных способностей, как у Хейли, но я обладала тем интеллектом, который помогал мне дышать, что-то эквивалентное уличному уму.

Мои тревожные колокольчики прочно встали на место. Я бы позволила случиться тому, чего не хотела… Доверию между мной и Кейном. Неразрывной связи, которая была создана между нами, когда он спас мою жизнь, а я спасла его, когда мы пережили эти неопределённые часы нашего тёмного ада, и я столкнулась с некоторыми из моих самых глубоких, самых острых страхов.

Тошнотворное ощущение страха и предупреждения поселилось у меня в животе, и я закрыла глаза от свирепости чувств. Мой разум предупредительно вопил о безопасности Хендрикса, о моей собственной безопасности, за пределами угрозы того, что Пожиратели могли сделать с нами, и Кейн выглядел как зловещая угроза нашей жизни. Теперь моя кровь бурлила по другим причинам.

Кейн стоял неподвижно, когда я рванулась вперёд и ударилась спиной о твёрдую стену. Я не могла ясно разглядеть выражение его лица теперь, когда фонарь выскользнул из моих пальцев и лежал на боку на полу, но я чувствовала напряжённость его взгляда, и это только усилило во мне эту новую тревогу.

— Они пришли за тобой, — заявил он, как ни в чём не бывало.

— Я знала, что они это сделают.

Он сделал шаг вперёд и кивнул.

— Скоро приедет мой отец. Возможно, он уже здесь, моё чувство времени отключено, — я покачала головой в знак согласия и сжала губы. — Насколько сильно ты заботишься о моей сестре?

Сбитая с толку его вопросом, я честно призналась:

— Как будто она часть моей собственной семьи.

— А Миллер?

— Тоже.

— Если мой отец найдёт их, он может быть достаточно зол, чтобы убить их. По крайней мере, он их заберёт домой. И всё это хорошо не закончится. Ты понимаешь? Он не может их найти.

— Ты защищаешь их? — скептически спросила я.

— Гейдж, вероятно, будет достаточно умён, чтобы спрятать их. Он мудак, но он умный мудак.

Я надеялась, что Кейн был прав насчёт этого.

— Но как насчёт Паркеров? Как ты собираешься обеспечить их безопасность, Риган?

У меня сразу пересохло в горле, и я изо всех сил пыталась найти слова, чтобы заговорить сквозь смыкающуюся тесноту.

— Тебе следует подумать об этом. Тебе следует подумать о том, как ты собираешься их защитить.

Он был так осторожно сдержан и спокоен, что я знала — монстр скрывается прямо под его поверхностью. Это был тот самый Кейн, которого я боялась. Кейн, который был моей самой большой угрозой.

Были вещи, которые я должна была сказать, предупреждения, которые я должна была сделать, оружие, которое я должна была найти и использовать против этого холодного, пугающего психопата, который угрожал мне.

И он был так же осторожен, как всегда. Не было сказано ни точных слов, ни признаний в своих планах, но я чувствовала непосредственную опасность так же сильно, как тишину и шум. Паркеры были в опасности, и всё из-за этого человека.

— Риган! — крикнул Хендрикс с другой стороны двери.

Звук его голоса ослабил хватку тисков на моей груди, и слёзы снова потекли, быстрые и влажные, по моим щекам.

— Риган! Открой дверь! — его голос сорвался от охвативших его эмоций. — Пожалуйста, открой дверь!

И я это сделала.

Он провалился сквозь неё, окровавленный и грязный после битвы. Он выпрямился, и мы стояли там, пока всё остальное исчезло. Звуки выстрелов всё ещё доносились сквозь ранний утренний свет, проникающий в тёмный бункер. Его лицо было порезано, одежда разорвана и залита кровью. Его кожа была чёрной от грязи, или смерти, или чего похуже.

Но он был жив.

И я тоже.

Не было ничего более важного, чем это.

ЭПИЗОД 11: ГЛАВА 02

Слёзы потекли быстрее и сильнее. Глаза самого Хендрикса заблестели таким же облегчением и глубокой благодарностью, что мы снова стояли в одной комнате вместе. Живые.

Он покачал головой, глядя на меня, свирепое оберегающее выражение застыло в его глазах, пока они не стали злыми и дикими. Он рванулся вперёд, грубо, почти болезненно, прижимая меня к своей твёрдой груди. Дыхание со свистом вырвалось из моих лёгких, когда наши тела столкнулись. Его руки обвились вокруг меня в твердыне собственничества. Я услышала, как его пустой пистолет упал на пол, когда он освободил руки, чтобы они могли прижаться к моей спине и подтолкнуть меня невозможно ближе к нему.

— Никогда… — он начал сурово рычать, но я не могла позволить ему сказать больше ни слова, не признавшись в самой важной вещи, которую я когда-либо ему скажу.

— Я люблю тебя, — выпалила я грубым, эмоциональным голосом.

Его тело напряглось ещё сильнее, прижимаясь ко мне, и я почувствовала его замешательство, которое соперничало с его желанием услышать, как я говорю эти драгоценные слова.

— Я люблю тебя, Хендрикс. Я должна была позволить себе сказать это раньше. Мне не следовало заставлять тебя ждать. Мне просто нужно было, чтобы ты знал, что…

На этот раз именно он прервал меня. Его губы прижались к моим с пылом, которого требовал момент. Он пожирал меня всепоглощающим поцелуем, который вытеснил все рациональные и связные мысли из моей головы. На вкус он был как пот, грязь и металл.

И мне нравилось это.

Мне нравился мужчина, которого я любила.

Его пальцы зарылись под большую фланелевую рубашку, которую я нашла здесь в одном из ящиков, и сжали мои бёдра с дикой одержимостью. Его тело прижималось к моему, пока я не убедилась, что без его рук, удерживающих меня на месте, я бы опрокинулась от его веса. Его губы скользнули по моим, смакуя меня, пробуя на вкус, заявляя на меня права.

Мои слёзы смешались с доказательством того, что он рисковал своей жизнью, чтобы добраться до меня, и я обняла его за шею, решив никогда его не отпускать. Моё сердце сжалось от нежности и остроты этого момента. Я слишком много чувствовала к нему, слишком много для своего собственного рассудка.

Я знала, что люблю его. Я осознала это откровение вчера. Но, честно говоря, даже если бы я этого не сделала, это произошло бы сейчас в этот момент, в этом прекрасном воссоединении я бы полностью отдала ему своё сердце. Он пришёл за мной, и какая бы глубина чувств к нему ни владела моей душой, они отражались и воспроизводились в нём. Я чувствовала его любовь ко мне в каждом его вздохе, в каждом сладком поцелуе и первобытном прикосновении. Он был так же потерян для меня, как и я для него.

И в этот первый раз в своей жизни я познала настоящую любовь. Я знала, что значит любить всё, из чего я сделана, каждую часть, кусочек и молекулу. И я знала, каково это — быть любимой таким же образом, потому что именно так любил меня Хендрикс, это исходило от него и становилось всем.

Вот что значит быть влюблённой.

Квотербек Крис был словно одержимый шестью пакетами пива для старшеклассников и социальным отчаянием в общении с популярной публикой. К тому же в нём было всё просто… он был квотербеком, я была болельщицей. Неудивительно, что он так и не добрался до третьей базы и хоть какого-то тисканья после выпускного вечера.

У него просто никогда не хватало сил заставить меня так глубоко влюбиться.

Интересы Криса включали в себя поцелуи, просмотр ESPN^5 и потраченное время на попытки убедить меня отправить ему грязные фотографии — очевидно, до зомби я не была такой сообразительной, как сейчас, но я знала, что это не вариант. Секстинг^6 никогда никому не удавался. Вообще.

По крайней мере, не тогда, когда в деле замешаны восемнадцатилетние мальчики.

Но Хендрикс был чем-то большим, чем гормоны и потребность вписаться. Он был выше всего, что я когда-либо могла себе представить, особенно на краю света. И я не могла поверить, что нашла его. Я не могла поверить, что мы нашли друг друга.

Хендрикс отстранился и обхватил моё лицо обеими руками.

— Я тоже тебя люблю, — хрипло прошептал он мне в губы. — Риган, я люблю тебя больше всего на свете.

— Больше всего на свете? — спросила я с улыбкой — это было так… поэтично.

Я почувствовала, как губы Хендрикса улыбнулись в ответ, и он быстро поцеловал меня, прежде чем объяснить:

— Это то, что моя мама говорила моему отцу. Я люблю тебя больше всего и до конца.

Мой подбородок задрожал, когда я вспомнила родителей Хендрикса и их трагическую историю. У меня были эти составленные мысленные образы взрослой версии Пейдж, смертельно больной и лежащей на больничной койке, в то время как копия Вона ухаживала за ней с предельной преданностью и заботой. Я люблю тебя больше всего и до конца. Как прекрасны были эти слова.

— Мне это нравится, — усмехнулась я, наклоняясь, чтобы поцеловать его в подбородок.

— И я люблю тебя, — он улыбнулся мне сверху вниз.

— Хорошо, я больше не могу на это смотреть, — протянул Кейн, и я вдруг вспомнила, что он был в комнате. Упс. — Вы не возражаете, если я просто?.. Я предполагаю, что там всё чисто?

Хендрикс тут же нахмурился и снова притянул меня к своему телу. Он действительно отодвинул меня в сторону, чтобы Кейн мог пройти мимо, но в основном я могла сказать, что он просто был собственником, против чего я нисколько не возражала.

Я улыбнулась, как идиотка, уткнувшись ему в грудь, и расстегнула его заляпанную кровью куртку, чтобы зарыться лицом в его чистую… более чистую футболку.

Кейн протянул руку по пути и игриво взъерошил мои волосы. Он слегка усмехнулся, а затем — потому что хотел, чтобы я убила его — сказал:

— Я рад, что ты последовала моему совету, Риган. Пожалуйста, Хендрикс. Я знаю, что ей было немного трудно произнести эти три особенных слова.

Сукин сын.

По крайней мере, у него хватило порядочности надеть рубашку, такую же фланелевую, как у меня.

Хендрикс немедленно напрягся, и я почти почувствовала, как ярость вырывается из его ушей. Я инстинктивно вздрогнула и сделала шаг назад. Кейн оставил нас одних и вошёл в остатки битвы, которая почти закончилась.

Вместо стонов зомби теперь слышались человеческие голоса, Гейдж выкрикивал приказы, Вон организовывал уборку, люди, которых я не узнала, работали над сооружением погребального костра для легиона мёртвых Пожирателей, которых мы сожжём. Звуки человечества были как бальзам на мою душу. Я была жива.

Я снова была в безопасности.

И, похоже, нам предстоит крупная драка с Хендриксом.

О, парень.

— Ты говорила с Кейном о нас?

Его слова были подобны кирпичам, брошенным на мостовую с высоты пятидесяти футов. С каждым произнесённым новым слогом моё сердце подпрыгивало в груди, а дыхание становилось всё короче.

— Ты не хотела говорить…

— Прекрати, — умоляла я его, прижимая кончики пальцев к его губам.

Он сердито посмотрел на меня, но позволил мне заговорить.

— Пожалуйста, посмотри, что пытается сделать Кейн. Он просто создаёт проблемы, чтобы заставить нас драться друг с другом. Сначала выслушай меня, а потом решай, хочешь ли ты продолжать злиться или нет, — глаза Хендрикса сузились, и я не знала, хороший это знак или плохой. — Хорошо?

— Хорошо, — пробормотал он мне в руку. Я сделала вдох, а затем ещё один, когда увидела, как его плечи немного расслабились.

— Я никогда не боялась сказать тебе, что люблю тебя. Может быть, сначала. И, может быть, я не сразу поняла, что действительно люблю тебя. Но я смогла это сделать.

— Риган, я знаю, что ты любишь меня. Я никогда не сомневался, что ты скажешь мне это.

Да! Высокомерный мальчишка.

— Ох, — сказала я, чувствуя, что у меня отняли мои аргументы.

Хендрикс ещё немного расслабился и притянул меня к себе. Он положил подбородок мне на макушку, и я чувствовала каждую его вибрацию, пока он говорил.

— Но почему ты сначала сказала Кейну? Почему он узнал о твоих чувствах ко мне раньше, чем я?

Я сжала губы, чтобы подавить улыбку.

— Хендрикс, как долго я была здесь заперта?

— Пятнадцать часов, — поморщился он.

— Это много времени, которое нужно было заполнить, — призналась я.

— Что это значит? — потребовал ответа он, обнимая меня крепче.

— Это значит, что мы… говорили. Мы о многом говорили. И да, я сказала ему, что люблю тебя, но это было не потому, что я боялась сказать тебе. Скорее, он был здесь, и мне нужно было с кем-то поговорить. И я, вероятно, много пережила… но было темно, и я испугалась. Опять же, он просто случайно оказался здесь. Если бы я оказалась в ловушке с кем-то другим, я бы сделала то же самое.

— Ни с кем другим, — пробормотал он, касаясь губами моего виска.

— Ох, да?

— Я почти уверен, что нашёл бы другие способы занять пятнадцать часов времени в закрытом бункере с кроватью.

Моё сердце глухо застучало в груди, а желудок перевернулся. Я сглотнула.

— Значит, ты бы не пытался часами подвергать меня психоанализу?

Он усмехнулся мне в ухо.

— Нет. Твоя умственная выносливость была бы последним, о чём я думал.

— Ты такой плохой мальчик, — поддразнила я.

— Ты даже не представляешь.

Наверное, в тот момент я просто забыла, как дышать.

— Ты заставляешь меня нервничать, — прошептала я ему в ключицу.

Он издал рык желания и прикусил мочку моего уха, просто чтобы свести меня с ума. Я дёрнулась от чувственного ощущения и прильнула к нему так, что не могла чувствовать ничего, кроме него.

В конце концов, он отстранился и улыбнулся мне сверху вниз, полный самодовольного знания того, как сильно он на меня повлиял. Его глаза оставались прикрытыми и тёмными от его собственного желания.

Но всё же он спросил:

— Какой совет дал тебе Кейн?

— Он не совсем дал мне совет. Он просто напомнил мне, насколько опасен этот мир. В этом не было ничего такого, чего бы я уже не знала. Но он сказал, что я буду корить себя, потому что я уговорила тебя подождать, чтобы сказать мне, что ты любишь меня, а потом я исчезла и могла быть мертва.

И я стою здесь с Хендриксом, его руки обнимают меня, он излучает потребность во мне, а его тело покрыто кровью от усилий добраться до меня…. Я знала, что Кейн был прав.

И я была идиоткой, раз вела себя так требовательно.

— Этот сумасшедший ублюдок верно подметил, — согласился Хендрикс. — Я был не в своём уме, когда ты исчезла.

— Я знаю, я тоже.

— Нет, Риган, я думаю, что я действительно сошёл с ума. Я представлял себе ужасные вещи, которые могли с тобой случиться. Я был уничтожен, не зная, куда ты пошла, была ли ты уже мертва или обращена. Этого больше не может повториться. Я не могу потерять тебя снова вот так. Я даже не хочу представлять, что будет со мной без тебя.

Слёзы наполнили мои глаза в неудержимом проявлении подобных эмоций.

— Мне так жаль. Мы даже не были в опасности так долго. Я имею в виду, хорошо, когда на нас сначала напали, все стало немного страшно, но как только мы оказались здесь, это было в основном… скучно.

— Зомби были не единственным врагом, о котором я беспокоился, Риган, — пробормотал Хендрикс грубым, ласковым голосом. — Ты действительно в порядке?

— Теперь да.

Я притянула его лицо к своему и прижалась губами к его губам в идеальном поцелуе, идеальном, потому что он был здесь и потому что он был им; идеальным, потому что его мягкие, но слегка потрескавшиеся губы прижимались к моим точно так, как должны, потому что его тело, обёрнутое вокруг меня, было самым определяющим и терапевтическим событием, которое я когда-либо испытывала, и потому что он казался постоянным, вечным и цельным для меня. Этот мир был так далёк от совершенства, что напоминал ад задолго до того, как он когда-либо стал подражать раю, за исключением этих моментов, за исключением того, когда моё сердце разрывалось от любви, а душа росла до тех пор, пока я не осознала, что она выйдет за пределы меня.

— Хорошо, — Хендрикс отстранился и стал серьёзным. — Потому что у нас проблема.

— Проблема? Ты имеешь в виду, кроме кучи мёртвых тел за этой дверью?

— Матиас Аллен здесь.

Хендрикс сделал шаг вперёд и захлопнул дверь. Мы снова оказались в темноте, и у наших ног горел только фонарь.

Нервничая, я подняла его и подошла к кофейному столику, чтобы поставить. По бокам дивана стояли ещё два фонаря, так что я двинулась, чтобы включить их. Мне просто нужно было чем-то занять руки, пока я переваривала, что это значило для нас.

— Где Тайлер и Миллер? — прошептала я, когда нашла в себе мужество снова встретиться с Хендриксом лицом к лицу.

— В комплексе, прячутся. Нас не предупредили. Он появился рано утром с двадцатью своими ребятами.

— Но он должен знать, что Тайлер и Миллер уехали с нами. Он тебя видел?

Мой желудок за полсекунды превратился из блаженных бабочек в бурлящую тошноту.

— Да, — поморщился Хендрикс. — Всё прошло не очень хорошо. Поверь мне. Но мы организовались, чтобы найти тебя, так что это было неизбежно. Хотя он использовал своих парней, чтобы помочь с нападением. Я не уверен, что мы смогли бы добраться до вас без них. Там было так много чёртовых Пожирателей. Когда-нибудь тебе придётся объяснить, как ты сбежала от них всех.

— В основном это было просто очень быстро. Был один момент с палкой, а другой с моим охотничьим ножом… Но я не буду утомлять тебя подробностями.

Хендрикс подавился удивлённым смехом.

— Спасибо.

— Так он сейчас где-то там?

Я уставилась на дверь, ненавидя то, что эта битва никогда не прекращалась, эта борьба за жизнь; что я никогда не могла перевести дыхание. Я просто хотела тридцатисекундный тайм-аут. Неужели я просила слишком многого?

Вероятно.

— Да, и немного взбешён. Я почти уверен, что всё скоро станет очень плохо.

— Что мы собираемся делать с Тайлер и Миллером? — я снова прошептала их имена, боясь, что Матиас сможет почувствовать, что я говорю о них, и ворваться в тяжёлую дверь с заряжённым пистолетом, направленным мне в голову. — Кейн не собирается говорить своему отцу, что они здесь. Он обещал мне это.

— О, это заставляет меня чувствовать себя лучше.

Хендрикс закатил глаза и снова притянул меня к себе. Я задалась вопросом, осознавал ли он вообще, что тянулся ко мне каждый раз, когда произносилось имя Кейна.

— Я, возможно, ему верю. Но только потому, что он совершенно уверен, что Матиас убьёт их. Что бы ни было между этой семьёй, Кейн не хочет смерти своих брата и сестры.

— Ну, это имеет смысл, — он поцеловал меня в лоб и кончиками пальцев нежно пробежался вверх и вниз по моей спине. — Мы сказали Матиасу, что расстались с Тайлер в Талсе. Мы снабдили её оружием и машиной, и она уехала с Миллером. Они поехали на север. Пока что, похоже, он верит, что Тайлер способна на это. Но кто знает, что у него в голове. Это не значит, что я доверяю ему.

— Верно, — согласилась я. — И я предполагаю, что он тебе не верит. Он разнесёт комплекс на части, прежде чем поверит, что Тайлер там нет.

— Я знаю.

Я вздохнула, разочарованная проблемой, которая казалась неразрешимой. Может быть, мы могли бы выкрасть их ночью и привести сюда. После того, как тела закончат гореть.

— Мы должны пойти туда, — но я не делала попыток пошевелиться, я не спешила покидать это безопасное место или тёплые объятия Хендрикса.

— Мы должны, — печально сказал он.

Мы позволили себе ещё пять минут просто обнимать друг друга, прежде чем решительный стук в дверь разлучил нас. Вон стоял с другой стороны с мрачным выражением на лице. Когда наши глаза встретились, они смягчились с явным облегчением, но горе не покидало его выражения. Он крепко обнял меня и дважды дружески похлопал по спине.

— Я рад, что с тобой всё в порядке, — прошептал он в мои спутанные волосы.

— Я рада, что с тобой всё в порядке, — эхом отозвалась я.

— Да, что ж, я один из тех счастливчиков.

Он отступил назад, и мы с Хендриксом проследили за его взглядом в ту сторону, где всё ещё живые-дышащие-получеловеческие тела выстраивались у каменной стены.

— Нет, — выдохнула я.

— Один из Колонии и двое парней Гейджа.

Моё сердце туго сжалось в груди, и я не могла заставить свой разум осознать такую потерю. Мой мозг отказывался воспринимать ужасные последствия моего спасения. Три жизни. Ушли. Когда мою пощадили и за неё боролись?

Это не имело смысла.

Я почувствовала, как моё тело обмякло за несколько секунд до того, как Вон и Хендрикс протянули руки, чтобы поймать меня. Хендрикс взял инициативу в свои руки и заставил меня встать, крепко обняв за талию и шепча мне на ухо успокаивающие слова.

Но я их не слышала. Я не могла их слушать. Я физически не могла.

Кровь застучала у меня в ушах громко, как атомная бомба, и моё зрение затуманилось от интенсивности слёз, которые стекали по моему лицу. Я в ужасе наблюдала, как трое взрослых мужчин, которые всего несколько минут назад были людьми, теперь умерли от болезни, разъедающей их мозги, пока они не превратились не более чем в животных и наркоманов. Их глаза расфокусировались, когда они корчились от боли. Их движения стали более судорожными и скованными, а дыхание затрудненным по мере того, как менялись их тела.

Я содрогнулась от ужасного зрелища. Это был не первый раз, когда я была свидетелем того, как болезнь взяла верх. Я наблюдала, как Крис прошёл через это полностью, не зная, как помочь или что делать. Пройдёт всего минута, прежде чем они будут отчаянно нуждаться в плоти и буквально вгрызутся в неё.

Один из людей Матиаса, я знала, что это был его человек, из-за полностью чёрной униформы, которую он носил, и пояса с оружием; парни Гейджа носили оружие только тогда, когда были на дежурстве, и ни у кого не было ничего настолько сложного, поднял пистолет и прицелился в худшего из троицы.

Хендрикс повернул меня в своих руках и прижал к груди, чтобы мне не пришлось смотреть. Я подняла руку, чтобы прикрыть открытое ухо, но было слишком поздно. Пистолет выстрелил и нашёл цель как раз в тот момент, когда мой крик разорвал воздух, а затем превратился в мучительные рыдания.

Это было более гуманно, уверяла я себя. Так было лучше для них. Это было то, что я хотела, чтобы со мной сделали, если меня когда-нибудь укусят.

Это был единственный способ спасти их и нас.

Но это не уменьшило трагедии смерти или тошнотворного, выворачивающего наизнанку чувства, что я несу за это ответственность.

Пистолет выстрелил ещё два раза, а потом ничего. Больше не было ни звука, ни убийств, ни Пожирателей.

Просто ничего, кроме живых, не осталось, чтобы справиться с эмоциональной бойней, вызванной похоронами друзей, похоронами ужасных результатов разрушительной болезни.

Только мы.

— Поместите их в огонь, — крикнул Гейдж охрипшим голосом.

Мой взгляд метнулся вверх, чтобы встретиться с ним, как раз когда он проходил мимо нас.

— Спасибо, что пришёл за мной, — хрипло крикнула я ему.

— Риган, — его голос сорвался. — Мне так жаль. Я не… Я бы никогда не…

— Не надо, — твёрдо сказала я. — Это не твоя вина. Ты спас мне жизнь, рассказав об этом месте, да? Не делай этого. Если кто-то должен… — Хендрикс крепко сжал меня, чтобы я остановилась.

— Я не буду винить себя, если ты не будешь винить себя. Это не твоя вина. Мы все жертвы. Мы все просто пытаемся выжить.

Глаза Гейджа были налиты кровью, а по грязным щекам текли слёзы. Его чётко очерчённые мышцы дрожали, и всё его тело выглядело побеждённым. Гейдж — настоящий мужчина — был сломлен этим. И это только делало этот душераздирающий момент ещё более мучительным.

— Договорились, — серьёзно согласилась я.

— Вам всем нужно вернуться в комплекс. Я должен разобраться с… этим беспорядком.

Он указал на мужчин, всё ещё нагромождающих тела друг на друга, и на озверевший лес вокруг нас. Его акцент был пропитан горем, таким сильным, что я с трудом понимала его.

— Нам придётся иметь дело с адом позже сегодня, но сейчас возвращайся, приведи себя в порядок, проверь своих близких. Но будь осторожна. Кто скажет, справились ли мы или нет?

Хендрикс и Вон кивнули и попрощались, пока я оглядывалась в поисках других близких, с которыми я могла бы здесь столкнуться.

Вон уловил направление моего внимания и объяснил:

— Мы оставили Хейли и Нельсона заботиться о детях. И охранять форт. Хейли не была счастлива, но Пейдж попросила её остаться, так что у неё не было особого выбора. Мы должны вернуть тебя, чтобы ты могла показать ей, что с тобой всё в порядке.

Я кивнула, но мы уже начали двигаться в направлении комплекса. Я не могла удержаться от того, чтобы оглядеться и посмотреть на то, что осталось от поля боя. Люди Матиаса смешались с людьми Гейджа. Очевидно, люди из Колонии были лучше обучены и более подготовлены к такого рода вещам, хотя они тоже потеряли одного. Потребовался всего один укус, один маленький укус, чтобы заразиться. Не имело значения, насколько ты искусен или талантлив, мы все могли умереть от этой болезни… мы все могли бы измениться в мгновение ока.

— Риган, — позвал Матиас впереди нас.

Я съёжилась, ненавидя то, что он помнил моё имя, ненавидя то, что я могла поблагодарить его за спасение. Ладно, мне не нужно было заходить так далеко. Но он был частью команды, которая спасла меня. И технически он, вероятно, заслуживал некоторой благодарности. Жаль, что он ничего не получит.

— Матиас, — уверенно ответила я.

— Я слышал, ты спасла жизнь Кейну, — признал он, растягивая слова и наклонив голову в сторону Кейна, который стоял рядом с ним.

Я вздёрнула подбородок и призналась:

— Он тоже меня спас.

Лёгкая улыбка тронула губы Матиаса, и я не знала, почему он нашёл меня такой забавной.

— Нужно чтобы тебя осмотрели. Ты выглядишь немного… избитой. Я уверен, что у нас будет возможность поговорить позже.

Это был намёк?

Матиас Аллен был извращенцем.

— Не могу дождаться, — пробормотала я.

Хендрикс обнял меня за талию и подтолкнул вперёд. Мы проходили мимо одного мёртвого Пожирателя за другим, и мой желудок переворачивался от ужасного запаха. Самым приятным в бункере был барьер запаха. Вернувшись на свежий воздух, я почувствовала, что могу задохнуться от паров, они пахли так плохо, что я чувствовала их вкус.

Мы вернулись к каменной ограде складского комплекса, перешагивая через тела и пробираясь через акры кровавой бойни. Это была настоящая кровавая бойня.

Но мы справились.

Выкусите, зомби!

У ворот стояли вооружённые люди, но они легко пропустили нас, остановив Вона, чтобы узнать последние новости о том, как всё прошло.

Хендрикс подтолкнул меня через стену на задний двор. Повсюду были люди, ожидавшие услышать результаты битвы. Они стояли тихими кучками, но заметно расслабились, когда увидели нас с Хендриксом.

Было странно видеть так много людей снаружи. Люди выходили вместе только тогда, когда мы шли стирать одежду или мыться, потому что не хотели привлекать ненужных Пожирателей в этот район. Кроме того, после того, как я была заперта в темноте и почти полном одиночестве, раннее утреннее солнце и все люди немного шокировали.

Единственное, что осталось прежним — это вооружённые люди, окружавшие гражданских лиц.

Мне было трудно разглядеть все лица, они расплывались передо мной и сливались воедино в беспорядке человечества и жизни. Я прищурилась, надеясь разглядеть их, надеясь отличить одно лицо от другого, но начала беспокоиться, что впадаю в шок, пока одна знакомая фигура не выскочила из толпы и не побежала ко мне — Хейли.

Я рванула вперёд, чтобы встретить её на полпути. Мы столкнулись друг с другом, обняли друг друга и мгновенно разрыдались. Она уткнулась лицом мне в плечо, и я вцепилась в неё крепче, чем в Хендрикса.

Она начала бормотать бессвязные вещи во фланелевую рубашку, которая теперь была горячей и липкой для тёплого летнего утра. И я просто впитала её в себя. Эту девушку. Мою сестру по духу. Я не могла жить без неё. Я не могла дышать без неё.

Вероятно, была какая-то часть меня, которая должна была беспокоиться о созависимости и нездоровой привязанности друг к другу. Но я не могла заставить себя волноваться. Мы прошли через ад и вернулись вместе. Или, может быть, просто попали в ад. Мы вместе отправились в ад и теперь навсегда застряли здесь, только друг с другом в качестве постоянной составляющей.

Конечно, теперь у нас были мальчики, но они появились лишь недавно, а нам было всего двадцать. Наши сердца и умы были непостоянны и непредсказуемы. Хендрикс и Нельсон могли не продержаться долго, а может, и продержатся, но в любом случае это не имело значения, потому что Хейли была моей постоянной, а я была её. Даже с мальчиками она первой заявила о своих правах.

Наконец она отстранилась, её лицо было перепачкано слезами и соплями, светлые волосы прилипли к щекам и лбу.

— Ты идиотка! — взвизгнула она и ударила меня по руке.

— Оу!

— О чём ты только думала? Я думала, ты умерла! — она набросилась на меня, и её ярко-зелёные глаза вспыхнули острой смесью ярости и обиды. — Зачем тебе вообще куда-то с ним ходить!

Хендрикс подавился смехом в нескольких футах от нас.

— Так как тебе счастливое воссоединение? — спросил Нельсон с широкой улыбкой, обнимая Хейли за талию и оттаскивая её от меня.

— Как я могла знать, что всё это произойдёт? — огрызнулась я в ответ, в основном потому, что мои эмоции были истощены и сыры, и потому, что она была права.

— Риган, ради всего святого, ты живёшь в грёбаном зомби-апокалипсисе! Кейн Аллен — антихрист, а ты купала его в реке! Ты ни на мгновение не остановилась и не подумала, что, может быть, он призовёт своих приспешников, чтобы они пришли спасти его и помогли ему похитить девицу, попавшую в беду?

— Его приспешники — зомби в этом сценарии, — услужливо объяснил Нельсон. — И я верю, что ты и есть та самая девица. Хотя, возможно, я и ошибаюсь. Может быть, Кейн и есть та самая девица? Я не совсем…

— Тише! — Хейли толкнула Нельсона локтем в бок. — Риган, очевидно, та самая девица. С чего бы Кейну ей быть?

— Из-за того, что он попал в беду? — Нельсон казался только более смущённым. — Потому что это он был заключён в тюрьму?

Хейли зарычала на своего парня, в то время как я пыталась успокоить её гнев.

— Я знаю, что ты имела в виду, Хейлз.

Я скрестила руки на груди и умоляюще посмотрела на Хендрикса. Очевидно, он думал, что я заслужила это, потому что он только подмигнул мне.

— Она знала, что я имела в виду, — прорычала Хейли. Её свирепый взгляд вернулся ко мне, и она продолжила свою напыщенную речь. — Просто чтобы нам было ясно, я планирую удалить его яйца бензопилой и насильно скормить их ему, когда он вернётся сюда. Так что, если тебе промыли мозги в Культе Аллена насчет того, чтобы держать Пожирателей в качестве наших комнатных растений, тебе следует высказаться сейчас, потому что тебе будет больно на это смотреть. Но, очевидно, необходимо.

— Боже, Хейли, напомни мне никогда не переходить тебе дорогу, — поморщился Харрисон.

— Ты уже там! — рявкнула она в ответ.

Я подавила улыбку, когда Харрисон прикрыл промежность, как обычно делают мужчины в баскетбольных матчах. Она вышла из-под контроля. Хотя я не могла её винить. Если бы мы поменялись ролями, я бы сошла с ума от беспокойства за неё.

— Хейлз, я согласна, что Кейн Аллен — антихрист, но тебе, вероятно, следует позволить ему сохранить свои яйца, — благородно заявила я. — Не было никакой промывки мозгов, никакого изнасилования или грабежа, на самом деле, там даже не было купания. Я имею в виду, там была река. Но я имела к этому очень мало отношения. Я позволила ему самому позаботиться обо всём этом. Я признаю, что мне вообще не следовало быть там с ним, но я не была полной идиоткой, хорошо?

— Ох, — Хейли немного сдулась. — Он хотя бы пытался промыть тебе мозги?

— Ты действительно разочарована тем, что он этого не сделал? — я покачала головой, пытаясь понять её.

— Я хотела найти причину, чтобы избавиться от него, — пожала она плечами.

Вон подскочил:

— Ты страшная, страшная женщина.

— Фу! — Харрисон поперхнулся. — Что это за запах?

— Пожиратели, — объяснил Хендрикс, возвращаясь ко мне. — Они сжигают тела. Нам следует зайти внутрь.

— Плюс, Пейдж хочет надрать тебе задницу следующей.

Хейли многозначительно посмотрела на меня.

— Я сомневаюсь в этом, — простонала я.

— Это были её точные слова, — заверила Хейли.

— Серьёзно? — Хендрикс, Вон и Нельсон потребовали ответа одновременно.

Хейли закатила глаза.

— Нет! Но вы же знаете, что она скажет Риган, насколько глупо это было. Кстати, где ты была? Как ты выжила? Это был бункер Гейджа?

— Да, бункер Гейджа, немного удачи и немного хорошей цели.

Я отмахнулась от этого, как будто я была в ситуациях жизни и смерти каждый день.

Ох, подождите.

— Гейдж и Тайлер догадались, что ты доберёшься до бункера. Слава Богу за это, — искренне заявила Хейли, а затем её глаза сузились, и она снова разозлилась на меня. — Кстати, это твоё новое имя. Глупая Риган. Привыкай к этому!

— Если ты будешь продолжать так меня называть, я позволю промыть себе мозги.

Я отступила назад и позволила Нельсону потащить Хейли впереди нас. Хендрикс притянул меня к себе, собственнически обняв за талию. Он не мог перестать прикасаться ко мне. И с каждой секундой я влюблялась в него всё больше и больше.

Хейли кричала мне что-то непристойное, но единственным голосом, который я слышала, был низкий и грохочущий голос Хендрикса в моём ухе.

— Только через мой труп.

Я повернулась к нему, заставляя его остановиться в тени здания. Дверь была всего в нескольких футах от нас, а остальные Паркеры и Хейли исчезли в зоне погрузочной площадки.

— Не произноси эти слова даже шёпотом, — сказала я. Я положила руку на грубую щетину его короткой бороды.

Он кивнул и притянул меня крепче.

— Расскажи мне, что случилось до того, как пришли Пожиратели.

Это не был вопрос умного, способного человека, пытающегося докопаться до сути тайны.

Это был ранимый мужчина, пытающийся успокоить своё ревнивое сердце. Это была хрупкая часть мужчины, которую я любила, которая пыталась освободить женщину, о которой он заботился, от того, что разорвало бы его сердце надвое.

И я бы сделала всё, чтобы спасти это сердце от новой трагедии или боли.

— Мы спустились к реке. Я помогла ему снять носки, а затем раздеться, чтобы он мог помыться. Оглядываясь назад, я думаю, что нежелание прикасаться к Кейну, вероятно, и спасло наши жизни. Его руки были свободны, поэтому, когда Пожиратели напали, он смог сражаться.

— И он не просил тебя прикасаться к нему?

Тьфу, как бы это сказать?

— Он бы не отказался, если бы я предложила. Но я этого не сделала. За всё время, что мы были вместе, не было никаких неуместных прикосновений. Не было даже действительно неуместных слов. Кейн держался совершенно отстранённо.

Укол вины ударил меня в живот, и мне захотелось блевать. Но дело было в том, что я говорила правду. Кейн ничего такого не делал. Он оставался на своей стороне комнаты, пока я не стала той, кому нужно было, чтобы он был рядом. Он ни разу не надавил, что я должна купать его, и я говорила правду о том, что была жива, потому что его руки были свободны. Он не вёл себя неподобающим образом.

Тем не менее, я не могла избавиться от ощущения, что солгала Хендриксу, ведь произошло что-то пограничное.

Если бы я только знала, что это было.

— Я всё ещё ненавижу его, — выругался Хендрикс.

— Я тоже всё ещё ненавижу его, — пообещала я в ответ.

В этот самый момент Кейн, его отец и Гейдж вошли через задние ворота, сопровождаемые смесью людей Матиаса и людей отсюда. Они были напряжены и расслаблены одновременно, я могла предположить, что они обсуждали политику, ненавидя друг друга, но создавая видимость для всех остальных. Их голоса были тихим шёпотом, скрытым за всеми звуками движения и активности во внутреннем дворе.

— Пора идти, — коротко объявил Хендрикс.

Кейн оглянулся и заметил, что я стою рядом с Хендриксом. Я увидела, как его лицо изменилось и застыло, даже отсюда и на минуту была поражена тем, что я действительно избежала всего этого фиаско, не пострадав и не потеряв для себя что-то очень ценное, например, мою гордость и честность.

— Я тоже так думаю, — быстро согласилась я.

Мы повернулись спиной к Гейджу и его «гостям» и вошли в прохладу здания.

— Десять баксов на то, что Пейдж действительно надерёт тебе задницу за то, что ты ушла, — усмехнулся Хендрикс.

Я ничего не сказала. Как я могла сделать такую ставку? Я знала, что проиграю.

ЭПИЗОД 11: ГЛАВА 03

Пейдж не совсем надрала мне задницу, но с тем же успехом могла бы это сделать, когда посмотрела на меня своими щенячьими глазами, обвинявшими меня в том, что я бросила её.

А я-то думала, что все сидели и беспокоились обо мне!

Больше казалось, что меня обвиняют в том, что всё случилось по моей вине, хотя я знала, что их гнев проистекает из беспокойства и переживаний.

Мы всё ещё жили в комнате для занятий, так как не было времени переехать в наши новые апартаменты. Кинг тусовался с Пейдж, и хотя он не сказал, что рад меня видеть, он улыбнулся мне, когда я вошла в комнату. Так и было.

— Нам нужно поговорить, — заявил Вон после того, как Пейдж закончила читать мне лекцию о том, чтобы я никогда больше не оставалась без Вона или Хендрикса рядом.

Даже восьмилетний ребёнок был умнее меня.

— Мы слегка в заднице.

Мы собрались вокруг Вона в углу скудно обставленной комнаты и сидели тихо, чтобы Вон мог говорить потише, и нас не подслушали люди, проходящие мимо по коридору.

Хендрикс не убирал от меня рук с тех пор, как снова появился Кейн, и Нельсон с Хейли вели себя точно так же. Хейли тоже протянула ладонь и схватила меня за руку, в то время как Пейдж так крепко прижалась к моему бедру, что я подумала, что сейчас упаду.

Итак, они немного разозлились на меня.

Но теперь я чувствовала себя любимой, такой любимой, что моё сердце разрывалось от их привязанности.

Ещё четыре месяца назад у нас с Хейли не было никого, кроме нас самих. И теперь я была так окружена любовью, что не знала, что со всем этим делать, кроме как держаться и никогда, никогда не отпускать это.

Хендрикс откинул мои волосы в сторону и нежно поцеловал меня в затылок. Он глубоко вздохнул и крепче обнял меня. Мы оба были грязными, измученными, и он был весь в крови, но не было места, где я предпочла бы быть больше, нежели в его объятиях.

— Сегодня вечером нам придётся встретиться с Матиасом Алленом. И я понятия не имею, чего от него ожидать. У нас с Гейджем было всего несколько минут, чтобы поговорить во время миссии, но он сказал мне, что Матиас хотел бы, чтобы те из нас, кто был заключён в тюрьму в Колонии, вернулись. Он также хотел бы, чтобы Риган вернулась под его опеку, поскольку технически она тоже была заключена в тюрьму. Гейдж уже сказал ему, что это невозможно, и планирует защитить нас, несмотря ни на что, но Матиас настаивает.

— У него нет никаких реальных полномочий, — напомнил нам Харрисон возбуждённым голосом, который немного дрогнул, заставив его покраснеть. — Он не может заставить вас вернуться туда.

— Ты прав, — согласился Вон. — Но Гейдж должен сыграть аккуратно. Колония лучше оснащена оружием, и их люди действительно обучены. Если они захотят напасть на этот комплекс, представьте себе всех людей, которые погибнут.

— Разве Гейдж не может просто бросить несколько юридических терминов, чтобы Матиас был удовлетворён? — спросила Хейли. — Например, амнистия и юрисдикция. Он мог бы сказать, что мы пришли сюда в поисках убежища, и он даровал его, прежде чем узнал, где мы были.

Мы все уставились на Хейли на мгновение, пока Нельсон не заявил:

— Боже, ты секси.

— Банка ругательств, — Пейдж пошевелила своей маленькой ручкой, словно Нельсон мог тут же достать свой доллар.

— За что? — он притянул Хейли ближе к своей груди и надулся, как ребёнок, через её плечо.

— За слово на букву «с», — очень серьёзно объяснила Пейдж.

— Слово на букву «с»? — Нельсон что-то пробормотал, но мы все думали о том, о чём она могла говорить.

Хейли была первой, кто понял это:

— О, сексуальна.

А затем она подняла руки вверх, сдаваясь, чтобы Пейдж не наказала и её тоже.

— Это не ругательство! — Нельсон чуть не заорал.

— Но это так! — возразила Хейли. — Для восьмилетнего ребёнка это ужасное ругательство. Ты должен ей доллар.

— Предательница, — Нельсон снова надулся.

— В любом случае, — протянул Вон, — вернёмся к более насущному вопросу экстрадиции…

— Прекрасно, — не удержалась Хейли.

Вон проигнорировал её.

— Очевидно, что нам нужно сохранять твёрдую позицию. Это должно звучать примерно так: мы ушли, потому что не чувствовали, что Колония подходит нам. Мы пытаемся связаться с семьёй на юге. В этом нет ничего личного, но мы ещё не готовы остепениться. Держите при себе любые комментарии насчёт убеждений Аллена или Колонии. Не упоминайте об их жестоком обращении с Пожирателями. И что бы вы ни делали, не упоминайте Тайлер или Миллера. Официальная история гласит, что мы расстались в Талсе после того, как совершили налёт на наш первый оружейный магазин. Если вам нужно дать объяснение, подробно расскажите им о том, что произошло, а затем скажите правду, Тайлер была напугана до смерти и хотела, чтобы Миллер был с ней и подальше от нас.

Вон сделал паузу для вопросов, но мы довольно привыкли к его способу организации и руководства, поэтому мы просто приняли информацию и позволили нашим мозгам усвоить всё важное.

— О, и ещё кое-что, — Вон сделал паузу, и встретился со всеми нами взглядом, но я могла бы поклясться, что он задержался на мне на несколько секунд дольше, чем на всех остальных. И я еще больше убедилась в этом, когда он сказал: — И нет, не будет абсолютно никаких мучеников. Никто не уйдёт отсюда без нас всех. Нет такого сценария, при котором вам было бы лучше с Матиасом Алленом, чем с нами. И более того, нет такого сценария, при котором мы были бы в большей безопасности, если бы один из нас ушёл. Мы будем держаться вместе. Мы остаемся вместе. И вся чёртова семья Алленов может катиться к чёрту, если они думают иначе.

Когда он закончил, мы все просто уставились на него. Я имею в виду, что он был прав, вопиюще прав и имел право произнести эту речь. Но также было немного шокирующим, что ему пришлось произнести такую речь в самом начале.

Тем не менее, эта семья была истинным символом жертвенной любви, так что, возможно, было важно, чтобы он напомнил нам не передавать нашу свободную волю садистской семье, помешанной на контроле.

— Почему Вону не напоминают про банку ругательств, Пейджи? — спросил Нельсон, когда удивление и шок прошли.

— Потому что он правильно употребил ругательство, — сказала Пейдж слишком взрослым тоном, надменно задрав свой милый маленький носик-пуговку.

— И ещё кое-что, — Вон снова переключил наше внимание на него. — Я поговорил с Гейджем о том, чтобы забрать кое-что из наших вещей из фургона, который мы бросили. Похоже, если мы собираемся заняться этим сами, то у нас есть разрешение на использование оружия и транспортного средства. Мы просто должны снова встретиться лицом к лицу с чашей.

— Чашей? — спросил Харрисон.

— Шоссе со всеми машинами, сдвинутыми вместе, блокирующими дорогу и создающими смертельную ловушку для нас и буфет для тех, кто там прячется. Ты знаешь — то место, где Хендрикс упал с крыши и чуть не умер.

— Для протокола, я не умер, — обиженно вмешался Хендрикс. — У меня всё было под контролем.

— Конечно, под контролем, — фыркнул Харрисон, — потому что твоя девушка выпрыгнула из фургона и спасла твою, прости, задницу.

— Банка ругательств! — пискнула Пейдж.

— Это не считается… — попытался объяснить Хендрикс, но Вон оборвал его.

— В любом случае, — строго сказал Вон. — Гейдж и его люди называют это Чашей. Потому что она имеет форму чаши или половины её.

— А, — в голосе Харрисона прозвучало безумное облегчение. — Я думал, это из-за того, как она работает. Ты знаешь? Ты заманиваешь людей в «чашу» и пожираешь их, как «чашку» с хлопьями.

— Креативно… — пробормотал Вон. — В любом случае, очевидно, что мы не можем строить определённые планы, пока Аллены и их приспешники не уйдут. Но я думаю, что это то, что мы все хотели бы сделать. Да? Мы могли бы вернуть наши вещи, оружие, боеприпасы, может быть, кое-что из запасов продовольствия. Мы действительно могли бы помочь этому месту, вместо того чтобы просто брать у Гейджа и его людей.

Мы все с энтузиазмом закивали. Возвращение наших вещей звучало потрясающе. Я соскучилась по подводке для глаз. Но у Вона было последнее замечание.

— В заключение, Хендрикс, Риган спасла твою задницу.

Хендрикс открыл рот, чтобы ответить, не заботясь о том, что я была прямо рядом с ним, и о том, что может задеть мои чувства. Эта ситуация выходила за рамки моих возможностей. Вероятно, это не имело ко мне никакого отношения. Это было что-то о братьях, писающих соревнованиях на дальность и гордости. Я просто позволила этому разыграться.

Нельсон заговорил прежде, чем Хендрикс смог парировать:

— Ты упал с крыши фургона! Кто так делает? У тебя была одна работа, и она заключалась в том, чтобы не свалиться с крыши фургона!

— У меня было больше одного дела, — наконец, произнёс Хендрикс. — Если ты правильно помнишь, я был там, чтобы убивать…

— А потом ты просто приземлился у их ног, как идиот, — продолжил Харрисон. — Серьёзно, каков был план игры? Ты хоть представляешь, через что прошли остальные из нас, пока ты играл в Капитана Америку?

— Пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда! — Хендрикс повернулся ко мне, умоляя вмешаться.

Я сдержала улыбку и сказала:

— Конечно, если ты признаешь, что сначала я спасла тебя от неминуемой смерти.

Он посмотрел на меня сверху вниз, понимая, что попал в ловушку.

— Предательница, — прорычал он. Я наклонилась и поцеловала его в подёргивающиеся губы.

— У кого-нибудь есть проблемы с возвратом всех наших припасов и рюкзаков? Возможно, мы не сможем получить всё это, но если фургон всё ещё припаркован там, где мы его оставили, я не думаю, что это будет так сложно. Мы могли бы сначала разведать всё, прежде чем принимать какие-либо конкретные решения.

— Я полностью за то, чтобы вернуться. Одежда здесь неплохая, но есть затруднительная ситуация с нижним бельём, — вставил Кинг.

— Без шуток, — пожаловался Харрисон. — И, честно говоря, ты можешь ходить без нижнего белья так долго, что всё начнёт раздражать.

Остальные мальчики застонали. Я почувствовала, как мои брови взлетели до линии волос.

— Что начинает раздражать? — медленно спросила Хейли, и ужас отразился на её лице.

— Всё, — поморщился Харрисон. — Особенно, если ты подберёшь плохие джинсы.

— Боже милостивый, — мрачно рассмеялась Хейли.

Она бросила на меня взгляд, который говорил: очевидно, у девушек нет такой проблемы.

Кинг вернул нас к теме, когда объявил:

— Кроме того, мне уже давно ничего не удавалось убить. Было бы неплохо проветриться.

На самом деле я не была уверена, что это правда, но я слишком устала, чтобы спорить.

— Это напомнило мне, — Вон снова отвёл разговор от странностей Паркера к тому, что было самым важным. — Риган и Хейли, Гейдж считает, что идея со школой была бы фантастической. Он сказал, что есть около двадцати детей, которым не помешало бы образование. Вы можете воспользоваться этой комнатой, и мы обсудим сокращение ваших дежурств, если вы будете проводить время в школе.

— Потрясающе! — Хейли усмехнулась.

У меня не было сил ответить. Я хотела, чтобы дети, о которых я заботилась, продолжали учиться, но я не хотела учиться заботиться о новых детях. Фу. Моё сердце не выдержало бы волнения ни за кого другого. Может быть, это было эгоистично. Но я только что чуть не умерла… снова. Шансы на то, что мы с Хейли когда-нибудь в будущем соберём выпускной класс, были ничтожно малы.

Кроме того, был тот факт, что патрулировать и убивать зомби казалось намного проще, чем обучать нынешнюю молодёжь без учебников или даже без образования в колледже, и у нас было очень мало запасов. Но, вероятно, было более важно обучить их основам чтения, письма и математики, чем вникать в программу АР классов^7 или стандартизированного тестирования.

Нам просто нужно было дать им шанс использовать свой мозг для других целей, кроме боевых стратегий и сценариев быстрого убийства. И я знала, что немногим из здешних детей повезло так, как Харрисону и Кингу. Даже Пейдж умела стрелять из пистолета. Мы также могли бы научить их навыкам, которые помогли бы им выжить, если бы у них когда-нибудь отняли их удобное убежище. Им всем, по крайней мере, нужно было знать, как заряжать и стрелять из пистолета.

— Мы поговорим с Гейджем после того, как Матиас уйдёт, и начнём занятия на следующей неделе, — заявила Хейли.

Она одарила меня широкой, оптимистичной улыбкой, а затем обратила её на более молодую сторону Паркеров.

— Разве вы все не рады снова вернуться в школу?

Пейдж взвизгнула, что она рада, и обвила руками мои ноги. Она растопила моё сердце своей нежностью.

Харрисон и Кинг пробормотали что-то непристойное, а затем убежали, прежде чем Пейдж успела сказать про банку ругательств. Урок окончен.

Пейдж потянула Хейли за бесформенную толстовку и что-то прошептала ей на ухо. Хейли терпеливо кивнула и встала лицом ко мне.

— Мы работаем над тем, что нам нужно закончить, — загадочно сказала она, а затем одними губами произнесла «Это для тебя!». — Приведи себя в порядок, Ригз, и ты сможешь рассказать мне больше о своём опыте с Кейном Безумным в «Хижине в лесу».

— Умно, — усмехнулась я ей. — Мне это нравится гораздо больше, чем Глупая Риган. Однако рассказывать особо нечего.

— Наверняка у тебя есть, по крайней мере, три момента почти поцелуя и один суперстрастный поцелуй прямо перед тем, как Хендрикс ворвался и спас положение!

Хендрикс окаменел рядом со мной — твёрдый гранит напряжённой ярости.

— Хейлз, — я действительно старалась не рассмеяться, честно, я очень старалась. — Ты же знаешь, что мы живём не в мыльной опере, верно?

— Конечно, я знаю это, — она схватила Пейдж за руку и пошла назад. — Я знаю, что мы живём не в мыльной опере, — она обвела рукой комнату, а затем указала на меня. — Только ты привносишь драму в зомби апокалипсис с таким стилем и классом.

— Ты ужасна, — отчеканила я.

— Ты любишь меня! — а потом она ушла вместе с Нельсоном и Пейдж.

Кроме того, она была права. Я действительно любила её.

Я повернулась к Хендриксу и обняла его за шею.

— Она пошутила. Не было никаких моментов почти поцелуев, — он обнял меня за талию и крепко прижал к своей груди. — Только один поцелуй прямо перед тем, как ты вошёл. Но это было всё. Я клянусь.

А потом всё, что я могла сделать, это ахнуть и завизжать, потому что он щекотал меня как сумасшедший. Я начала смеяться, пока слёзы не выступили у меня на глазах, а живот не заболел от его мучающих рук. Я практически кричала, чтобы он остановился, отчаянно пытаясь снова дышать.

Щекотка была хуже всего. Как то, что заставляет вас смеяться, кажется таким паническим и ужасным одновременно?

— Хендрикс! — я взвизгнула, когда он атаковал мои рёбра своими умелыми пальцами.

— Ты доведёшь меня до сердечного приступа, женщина, — прорычал он, замедляя свою атаку, так что его пальцы теперь нежно гладили мои бока лёгкими, как перышко, прикосновениями, которые щекотали теперь совсем по другой причине.

Моё дыхание сбивалось в груди, а зрение затуманилось от слёз, которые ещё не пролились. Я позволила своим губам изогнуться в тайной улыбке, предназначенной только для Хендрикса, и мои руки теперь сжимали его грудь там, где я отталкивала его всего несколько мгновений назад.

— Ревнуешь? — прошептала я, поднимая лицо так, чтобы оказаться в пределах досягаемости его прекрасных губ.

— Ммм, — уклончиво ответил он.

Он наклонился вперёд и дразняще коснулся своими губами моих.

— Не волнуйся, я буду справедлива, — я приподнялась на цыпочки и подарила ему свою собственную версию дразнящего поцелуя. — Я тоже поцелуюсь с тобой позже, за запертой дверью, в темноте.

Хендрикс издал животный звук в глубине своего горла и развернул меня так, что моя спина оказалась прижатой к холодной цементной стене. Его губы опустились на мои, голодные и требовательные. Он прикусил мою нижнюю губу, а затем провёл языком по тому же месту. Он обхватил меня за талию руками, прижимаясь ко мне и не позволяя себе исследовать моё тело, как он отчаянно хотел — а я знала, что он хотел, потому что мне так же хотелось прикоснуться к нему.

Он немного отстранился, чтобы сказать:

— Я не знаю, быть ли мне очень злым или очень взволнованным тем, что будет потом.

— Я никогда не целовалась с Кейном. Ты должен это знать!

Я попыталась изобразить обиду, но была слишком взвинчена и запыхалась.

— Я не беспокоюсь о тебе и Кейне.

Хендрикс усмехнулся мне в висок, а затем позволил своему носу и губам спуститься по моей щеке к уху, где он вернулся к прерванному, пробуя меня на вкус, целуя меня, любя меня.

— Но это не значит, что я позволю тебе безнаказанно дразнить меня.

Он опустил губы на мою шею, в этот момент мои глаза закатились, и я проиграла битву с дыханием.

— Да? — прошептала я.

— Я, вероятно, заставлю тебя заплатить за весь этот эмоциональный ущерб моему бедному эго.

Он расстегнул воротник моей фланелевой рубашки и продолжил влажные, горячие поцелуи вдоль моей ключицы. Мой желудок буквально задрожал. Его голос был низким, рычащим и вибрирующим от вожделения и желания.

— Позже, за закрытыми дверями… в темноте.

Позади нас кто-то прочистил горло.

Ой.

Хендрикс уткнулся лбом мне в плечо и застонал.

— Я ненавижу других людей.

Я рассмеялась, прогоняя сексуальное напряжение и тревожную энергию, гудящую внутри меня, и открыла глаза, чтобы встретиться с пристальным взглядом Вона.

— Извините, что прерываю, — протянул он.

— Ты не должен был, — пробормотал Хендрикс мне в руку, его дыхание было горячим сквозь ткань, и как только оно остыло, я вздрогнула.

— Я хотел бы знать о том, что произошло, Риган. У меня плохое предчувствие, что Кейн собирается усложнить нашу жизнь настолько, насколько сможет, теперь, когда он вернулся в компанию своего отца, и я хочу знать о нём как можно больше.

Вон выглядел измученным, стоя позади Хендрикса. Его плечи поникли, глаза были чёрно-синими в свете свечей, мерцающих на шкафах с папками и других высоких, прочных предметах мебели, его волосы были более растрёпанными, чем обычно, а борода длиннее. Это был человек, несущий тяжёлое бремя, и я начала понимать, что это бремя — я сама.

Вон беспокоился и волновался обо мне.

Моё сердце сжалось в груди, и я почувствовала большую благодарность за эту семью, чем когда-либо. Где бы мы с Хейли были без них? Что бы с нами случилось, если бы мы никогда не зашли в тот универмаг?

Наше путешествие закончилось бы в поселении Гэри. Я знала, что это правда. Гэри затащил бы нас в свой бордель и лишил бы нас достоинства и души.

На самом деле, у нас оставалось примерно три пули, когда мы забрели в тот универмаг в Миссури. Может быть, мы даже не добрались бы до Гэри. Что в таком случае было бы благословением.

Ужас.

Я покачала головой и прогнала эти мысли. Оглянувшись на Вона, я сказала:

— Давай поговорим.

Он кивнул и повёл меня к потёртому дивану и деревянному креслу-качалке, которое скрипело при каждом движении, когда кто-то садился в него. Мы с Хендриксом заняли диван, а Вон сел чуть повыше в кресле-качалке.

— Начни с самого начала, — мягко приказал он.

Так я и сделала, в основном ради Вона, так как я уже посвятила Хендрикса во все основные моменты. Я вспомнила разговор с Гейджем и то, как я думала, что могла бы помочь с Кейном, не вызывая слишком большой драмы. Я рассказала им о Тайлер и о том, как она была расстроена и должна была попросить Хендрикса прийти мне на помощь. Они подтвердили, что она направилась прямо к нему, но зомби уже напали к тому времени, когда Хендрикс спустился вниз. А потом я рассказала им о борьбе за наши жизни, о том, как мы бежали через лес и пережили ночь в бункере.

— Значит, он ничего не пытался с тобой сделать? — спросил Вон с нежностью в глазах.

Он наклонился вперёд и упёрся локтями в колени, чтобы мы могли встретиться взглядами на уровне глаз. Хендрикс положил руку мне на спину и дал понять, что он здесь, чтобы поддержать меня.

— Нет, — снова подтвердила я. — Но я думаю, что это часть его игры. Если бы он был напористым или чрезмерно агрессивным, я могла бы указать на это и сказать: «Видишь? Ты чудовище». Но всё это доказывает мне, что он не монстр, что он не плохой парень.

Мальчики фыркнули почти одновременно. Вон откинулся назад и потёр ладонями коленные чашечки, а Хендрикс притянул меня ближе, чтобы поцеловать в висок.

— Как ты думаешь, в чём заключается его план игры, Риган? — спросил Вон после нескольких минут задумчивого молчания.

— Я думаю, что он хочет, чтобы я была его собственностью. По какой-то причине он привязался ко мне с мыслью, что я принадлежу ему. Он играет умно, на самом деле очень умно. Он отлично справляется с неопасной мягкостью, он терпелив, пока я почти не забываю о нём. И тогда он оказывается рядом со мной, понимаете?

— Нет, — Хендрикс снова был той неподвижной скалой. — Нет, я не знаю, что ты имеешь в виду, говоря, что он оказывается рядом с тобой.

— Он ждёт, когда мне что-то или кто-то понадобится. И тогда он находит способ убедить, что мне нужен он, — я сделала паузу, чтобы собраться с мыслями, но бросилась вперёд, когда заметила реакцию, которую вызвали мои слова. — Не то чтобы я позволяла ему быть рядом со мной. Я просто говорю, что это то, что он пытается сделать.

И ладно, когда-нибудь это удастся.

Но им не нужно было слышать эту последнюю часть.

Их убийственные выражения смягчились, превратившись просто в крайнюю ярость и ненависть. Итак, это был шаг вперёд.

— Он думает, что убедит тебя пойти добровольно, — решил Вон. — Он думает, что может заставить тебя хотеть его.

— Он не в своём уме, — прошептала я.

А потом попыталась в это поверить. Он таков. По крайней мере, в некотором смысле. Но тогда он был также уязвим в других отношениях. Был ли его отец катализатором его падения? Или он просто понял, как использовать эти очаровательно гуманные его части, чтобы манипулировать, контролировать и добиваться своего?

Я бы никогда ему не поверила.

Я никогда не могла бы доверять ему — это был бы мой конец. Если я каким-либо образом подпущу к себе Кейна, он полностью возьмёт верх. Моё маленькое окно к нему стало бы полным захватом всего. Это всё, что я знала.

— Но вы правы насчёт того, что он использует вас, ребята, чтобы добраться до меня. Я почти уверена, что таков его план.

Я положила руку на бедро Хендрикса и сжала его. Или пыталась сжать его. Его худые, крепкие мышцы не так-то легко сжимались.

— Я так и думал, — проворчал Вон. — А как насчёт Тайлер и Миллера? Он что-нибудь говорил о них?

— Я думаю, что они в безопасности. Он знает, каков Матиас, он не хочет, чтобы их наказали за побег. Он не думает, что Матиас убьёт их, но даже Кейн не может быть уверен. Он сказал, что ничего не скажет о том, что они здесь.

Мне было немного трудно в это поверить, но Кейна было сложно понять в этих обстоятельствах. Временами казалось, что он действительно заботится о своих брате и сестре.

И были времена, когда он заботился только о себе.

И вот тогда я решила не спрашивать о Тайлер и Миллере. Было лучше, что я не знала, где они были и что собирались делать, пока Матиас был здесь. Таким образом, когда это всплывёт, а я была уверена, что так и будет, я смогу быть честной и убедительной.

— Ты ему веришь? — спросил Хендрикс.

— Конечно, пока я не подчинюсь его воле. Тогда я уверена, что он даст мне новый стимул быть послушной.

Я резко встала, чувствуя себя взволнованной и ответственной за трагедию, которая ещё даже не произошла.

Я прошла вперёд и повернулась спиной к Хендриксу и Вону, затем обернулась и посмотрела на их угрюмые лица, затем отошла в сторону. Я уже чувствовала, как контроль ускользает из моих рук, и ненавидела это. Я ненавидела то, что Аллены были частью нашей жизни, что они вторглись в это сложенное счастье, за которое я должна была бороться, чтобы сохранить. Они забрали бы у меня всё это, если бы могли — Паркеров, Хейли, Тайлер и Миллера, и я ненавидела Матиаса и Кейна больше всего за это.

— Эй, — позвал Хендрикс голосом, который требовал, чтобы я обернулась и обратила на него своё внимание. — Он выиграет, только если ты позволишь ему. Ты ведь знаешь это, верно?

— А если я потеряю всех, кого люблю, пытаясь не дать ему победить? — спросила я умоляющим тоном.

Хендрикс пожал плечами и переглянулся с Воном.

— Разве ты уже не знаешь нас лучше? Мы не позволим ничему встать между нами, Риган. Даже психованным придуркам, которые не понимают значения слова «нет».

Вместо того чтобы расслабиться, дрожь сотрясла меня до глубины души. Я действительно знала это о Паркерах. Я восхищалась этим в них. Но это означало, что всё могло закончиться только одним способом, и это была бы драка.

И я знала, что это закончится дракой, потому что я была недостаточно самоотверженна, чтобы пожертвовать собой. Выживание научило меня быть эгоистичной, жадной до жизни. Были и другие вещи, которые я бы поставила перед собой, но, в конце концов, все они вращались вокруг меня. Хейли, потому что теперь она была моей сестрой, и я не могла представить свою жизнь без неё. Я бы не пережила разрыва между нами, поэтому она была нужна мне для моего выживания. Паркеры, даже Тайлер и Миллер, потому что мне нужна была семья, мне нужно было общение и разговор. Они были хороши для меня, потому что сохраняли меня человеком. Но они также оберегали меня. Да, я любила всех этих людей больше, чем себя, но все мои интересы были эгоцентричны. Хендрикс, потому что я влюбилась в него так сильно, что теперь не могла нас разлучить. Не было ни меня, ни его. Были мы. И что мы могли бы сделать вместе. И я бы не отказалась ни от одного из них, оставив их. Если бы я оставила их, то от меня бы ничего не осталось. Если я сдамся Кейну, какой вообще смысл в остальном этом ужасном существовании? Они были мне нужны.

Я планировала сохранить их, чего бы это ни стоило.

Я уже отказалась от большего, чем когда-либо думала раньше. Я огорчила своих родителей. Я скорбела о потере цивилизованного общества и мира, каким я его знала. Я скорбела об упадке человечности, доброты и порядочности. Мне не так уж много оставалось желать от жизни.

Итак, я буду бороться изо всех сил, пока не останется ничего, с чем можно было бы бороться, пока я больше не смогу бороться, чтобы сохранить эти достойные, чистые, красивые и прекрасные вещи в своей жизни. Я бы не отказалась от них, чтобы спасти себя.

Это не была история любви, которая закончится трагедией.

Это была трагедия, которая закончится историей любви.

Я выдержала пристальный взгляд Хендрикса и кивнула.

— Я не оставлю тебя ради него. До тех пор, пока ты готов бороться с ним, или с ними, или с Колонией, или с кем бы то ни было, кто придёт за нами… Я не оставлю тебя.

Краем глаза я наблюдала, как Вон опустился в своё кресло-качалку. Он облегченно выдохнул и провёл грубой рукой по волосам. Но мои глаза твёрдо остановились на Хендриксе и его гордом, обожающем взгляде.

— Мы собираемся пойти умыться, — сказал он Вону, вставая мне навстречу.

— Возвращайтесь вовремя, чтобы разобраться со всем этим, — скомандовал Вон. — У вас есть самое большее два часа.

Хендрикс не ответил, просто подошёл прямо ко мне и нежно поцеловал в губы, не прикасаясь ни к какой другой части моего тела своим.

— Я серьёзно, Хендрикс, — сказал Вон громче. — Два часа, или я приду за вами.

— Конечно, — бросил он через плечо. — Найди нас.

И затем он повёл меня в коридор.

— Два часа — это достаточно времени, чтобы привести себя в порядок и встретиться здесь.

Я не была уверена, флиртую ли я с ним или просто пытаюсь добиться от него реакции, но внезапно нервный озноб пробежал по моему телу.

— Если бы это было то, что мы бы делали, ты была бы права, — согласился Хендрикс.

Я прочистила горло и набралась храбрости.

— Эм, что мы будем делать?

Я слышала соблазнительную улыбку в его голосе даже в почти кромешной тьме коридора:

— Сейчас мы найдём ту запертую дверь и тёмное место. У нас есть обещания, которые мы должны сдержать.

ЭПИЗОД 11: ГЛАВА 04

Нервная неуверенность боролась в моём теле с возбуждённым предвкушением, и я была на девяносто девять процентов уверена, что у меня случится инсульт ещё до того, как мы доберёмся до места назначения.

Во-первых, я действительно не была наедине с Хендриксом с момента нашего первого поцелуя, и это всё же было снаружи, на открытом месте, где любой Пожиратель мог наткнуться на нас, или Пейдж могла войти во время нашего очень откровенного признания в чувствах. Если бы Хендрикс смог это провернуть, мы бы отправились куда-нибудь одни, с запертой дверью. Я имею в виду, было ли это вообще возможно? Существовали ли эти места до сих пор вообще?

Боже, я надеялась на это.

А также отчасти надеялась, что он этого не сделал.

Потому что сейчас было идеальное время для меня, чтобы начать чувствовать себя неуверенной сомневающейся девушкой с проблемным телом. Потрясающе.

Мне нужно было немного подготовиться, прежде чем заниматься подобными вещами. Нужно было выполнить определённые ритуалы, предпринять шаги, чтобы, когда и если моя одежда будет снята, Хендрикс мог опознать во мне женщину!

О, нет! Когда я в последний раз брила свои подмышки? Это было похоже на… Очень. Давно.

Я поморщилась, подумав о других местах моего тела, которые нуждались в бритье.

Чёрт возьми, Хендрикса съест моя промежность, которая за последние два года превратилась в гориллу-людоеда!

Почему я не вложила деньги в лазерную эпиляцию до того, как окончила среднюю школу?

Я даже не смогла хорошенько вымыть свои девчачьи части с тех пор, как мы встретились с Паркерами, так как мы все наслаждались общим купанием, когда большая часть нашей одежды всё ещё была на нас. Это не было похоже на то, что я могла просто развернуться и помыться!

О, боже, это был конец всего, что я построила с Хендриксом.

О сексе явно не могло быть и речи.

И не только потому, что на моей промежности может расти плесень… Нет, это был лишь маленький кусочек головоломки.

Тот, который я бы серьёзно исправила немедленно. В следующее купание у реки я собиралась сделать серьёзное заявление о женской гигиене. Я просто надеялась, что не травмирую никого на всю жизнь.

Я имею в виду, зомби — это одно. Просить почти совершенно незнакомых людей и одну невинную маленькую Пейдж стать свидетелями нападения на мою вагинозадницу — это совсем не то, о чём нужно просить человечество.

Нет, о сексе всё ещё не могло быть и речи, потому что всё, связанное с Хендриксом, по-прежнему было новым. Несмотря на то, что мы знали друг друга более трех месяцев и даже, несмотря на то, что мои чувства к нему были конкретными и потенциально вечными, почему я не могу удержать то единственное, что у меня осталось, чтобы отдать мужчине? Не то чтобы я не думала, что это неизбежно будет Хендрикс. Я действительно так думала. Я верила в это всем своим существом.

Но всё ещё оставались вещи, которые заслуживали того, чтобы быть особенными. Даже в зомби-апокалипсисе всё ещё оставались части моей жизни, которым можно было бы придать более высокий уровень.

Это был мой первый раз. И раз уж это случится лишь единожды, нужно чтобы это было не бессмысленно. У меня не было с этим никаких моральных проблем, ничего подобного. Просто моя девственность была, возможно, единственным, что у меня осталось, в чём никто не принимал никакого участия… эм, пока. И я хотела, чтобы это было что-то особенное. Я хотела, чтобы это осталось со мной, когда мир вокруг меня был мрачен и рушился. Я хотела, чтобы это наполнило меня надеждой, радостью и интимными моментами, которые я прижму к сердцу и даже не поделюсь с Хейли. Я хотела, чтобы это напомнило мне, что в жизни есть нечто большее, чем убийство и почти смерть. Я хотела, чтобы она олицетворяла ту любовь, которую я разделяла с Хендриксом, была жизнью в этом мире распада.

Было ли это омрачено большим ожиданием потери девственности, которая, вероятно, будет связана с болью и не самым приятным опытом, согласно легенде? Да, безусловно. Но это был мой выбор, моё решение провести это особенное мероприятие. И это была одна из немногих вещей, которые у меня остались.

Кейн и Хендрикс были правы, стоило признаться в этих трёх маленьких словах. Мне нужно было сказать Хендриксу «Я люблю тебя». И мне нужно было услышать это от него.

Но секс это другое. Надеюсь, любовь друг к другу вышла за рамки физической потребности быть вместе. Я могла бы умереть девственницей и смириться с этим. Или, что ещё хуже, Хендрикс может умереть и оставить меня девственницей, и я все равно смогу выжить.

Очевидно, это было бы отстойно, но физические потребности моего тела не перевесили бы крик моего сердца. Эти слова были бесконечно важнее. Именно из-за этих слов я всё равно могла хотя бы думать о сексе.

Я любила Хендрикса, но двухчасовые временные рамки в холодной кладовке с цементным полом были похожи на то, чтобы выбросить что-то важное ради удобства.

Ну, так я чувствовала себя, пока он не открыл дверь комнаты, и мы не вошли в самый продуманный, спланированный момент в моей жизни.

Я с благоговением наблюдала, как Хендрикс двигался по узкому пространству, зажигая свечи во всех четырёх углах комнаты и на ящике из-под молока в центре. Как только свечи были зажжены, Хендрикс с громким стуком закрыл раздвижную дверь и позволил мне войти в комнату.

Мы были действительно одни.

Свет свечей ожил и отбросил тени на диванчик из микро-замши в задней части длинного помещения, втиснутый между двумя шкафами с папками; дубовый буфет стоял вдоль одной стены, а очень пушистый плюшевый на вид ковер покрывал пол в середине комнаты. На буфете стояла бутылка вина, две металлические походные чашки и миска с чем-то. Я должна была предположить, что в миске были конфеты.

Мой желудок перевернулся.

А потом снова перевернулся, когда я увидела все эти цветы.

На каждой стене были нарисованы цветы в чёрно-сером цвете, единственные цвета краски, с которыми, я бы поспорила, Хендриксу приходилось работать. Они были прекрасны на белых цементных стенах, захватывали дух и вызывали слёзы. Мастерство было в лучшем случае посредственным, и краска местами потекла длинными полосами на пол. Но это были цветы.

Для меня.

Самые красивые цветы, которые я когда-либо видела.

На буфетном столе я увидела теперь ещё один цветок, настоящий, но давно засохший, спрессованный и тонкий. Я подошла к нему, стараясь держать свои эмоции под контролем. Я протянула руку, чтобы коснуться нежных малиновых лепестков, и жалобно заскулила, потеряв всякую надежду на то, что сегодня буду чем-то иным, кроме эмоциональной катастрофы.

— Я сохранил его, — признался Хендрикс грубым, хриплым голосом, который окутал меня, как декадентский шёлк.

Это была одна из роз, которые мы нашли за обувным магазином, когда впервые приехали в Оклахому. Мы с Хендриксом нашли целый сад за магазином и взяли несколько штук внутрь, чтобы раздать девочкам, но я не подумала оставить одну себе. Это не было необходимо для моего выживания, это не спасло бы мою жизнь. Конец света сделал меня циничной и болезненно практичной.

Но Хендрикс подумал о том, чтобы сохранить её, взять её.

Я повернулась к нему, и он был прямо за моей спиной. Он взял моё лицо в свои ладони и наклонился, чтобы поцеловать меня.

— Я люблю тебя, Риган Уиллоу. Я люблю тебя больше всех и до самого, самого конца.

Я не могла ответить словесно, поэтому обвила руками его шею и поцеловала со всеми эмоциями и всепоглощающим обожанием, которые я испытывала к нему.

Как могло что-то такое хорошее и прекрасное существовать в этом уродливом мире? Как я могла его найти? И как он мог чувствовать ко мне всё то, что я чувствовала к нему? Для меня это не имело смысла. Не тогда, когда мой мир всё глубже и глубже погружался в безнадёжность и отчаяние.

Моя спина ударилась о буфетный стол, и я протянула руку, чтобы сдвинуть нежную розу в сторону. Когда цветок убрался с дороги, Хендрикс поднял меня и усадил на стол, раздвинув мои ноги, чтобы он мог подойти.

Он отпустил моё лицо, чтобы пробраться под мою рубашку. Он прижал горячие ладони к моей обнаженной коже, и я растворилась в нём. Он углубил поцелуй со стоном удовлетворения, притягивая меня вперёд, так что его тело прижалось вплотную к моему.

Я запустила одну руку в его густые, грязные светлые волосы, а другой провела по твердым, жестким линиям его груди и живота. Я поиграла с подолом его футболки, прежде чем набралась смелости исследовать, что происходит под ней.

Идеально очерченный пресс встретился с моими мягкими кончиками пальцев, и я ахнула от ощущения его тела в моей власти. Он был таким совершенным, таким мужественным… таким моим. И я хотела прикоснуться и исследовать каждую его частичку.

Я провела тыльной стороной ногтей по неровным очертаниям всех его ярко выраженных мышц, едва погрузив их в пояс его джинсов.

Кинг был прав, очевидно, им нужно было нижнее бельё.

Хм.

Он задрожал от моего прикосновения и стал голодным и яростным в своих поцелуях.

Его руки оставались на месте, но я чувствовала, каких усилий ему стоило оставаться неподвижным в своём подрагивающем теле. Я пососала его нижнюю губу, прикусив её, как он делал раньше, а затем улыбнулась, когда он потерял часть своего ускользающего самоконтроля и позволил своим рукам подняться выше по моему телу.

Его большой палец потёр косточку моего лифчика, проверяя моё сопротивление, ожидая разрешения. В ответ я засунула пальцы обратно в его джинсы и притянула его к себе так, что его тело встретилось с моим с шокирующим, покалывающим трением.

Хриплый, пронзительный стон сорвался с моих губ прежде, чем я смогла взять себя в руки, и он одобрительно зарычал, вызвав у меня ещё одну дрожь от грубого, мужественного звука.

С этого момента наш поцелуй только усилился. На вкус он был как солёный пот и песчаная грязь, его язык был горячим и требовательным, и я отказалась от своих философских мыслей и глубоких убеждений и просто решила, что любое время с Хендриксом будет идеальным.

Удивительно, что гормоны могли сделать. И не только с принципами и убеждениями, но и с неуверенностью в себе.

Несколько мгновений назад я могла бы поклясться, что стеснялась своих волосатых ног, вони снежного человека и истощённого, чересчур мужественного тела. У меня было слишком много мышц для девушки и недостаточно жиров в рационе, чтобы нейтрализовать весь тонус. Я не была мягкой, нежной женщиной. Я была твёрдым, мужественным воином, которого обвинили бы в приёме стероидов, если бы я жила раньше. Единственное, что меня устраивало, это то, что у меня ещё не выросли усы, а моя грудь не превратилась в крошечные тени твёрдой массы.

Блин! Слава Богу за сиськи! И особенно, потому что не нужно было их брить. Никогда ещё это не было так важно, как сейчас.

Но все эти неуверенные мысли и запреты уже вылетели в окно. Всё, что я могла сейчас сделать, это чувствовать, пробовать на вкус, прикасаться и ощущать это в ответ. Я хотела, чтобы Хендрикс никогда не останавливался, поклонялся мне так вечно. Его руки были настойчиво грубыми и в то же время тщательно нежными. Его тело было твёрдым и непреклонным, прижатым ко мне, но в то же время каким-то образом принимающим и успокаивающим. Его рот был нуждающимся и голодным, но болезненно нежным.

Между нами было доверие, надежда и любовь. И во всё это было вложено желание, такое горячее и всепоглощающее, что я думала, что умру, если не доведу это до конца.

Как раз в тот момент, когда я была готова сорвать с него одежду, он замедлил поцелуй и отстранился. Я следовала за ним, пока он не разрешил мне сделать это ещё раз, но затем остановил нас, прижавшись своим лбом к моему, его тяжелое, прерывистое дыхание обдувало моё лицо.

— Если мы сейчас не остановимся, я не смогу, — выдохнул он.

Я потеряла способность формулировать слова, но я знала, что он был прав. Я не понимала, почему нам нужно было остановиться сейчас, но задавать этот вопрос тоже выходило за рамки моих нынешних навыков.

— Ты такая красивая, — прошептал он.

Я открыла глаза, встретилась с его пронзительно-голубыми глазами и ещё глубже погрузилась в любовь, которую больше не могла полностью осознать.

— Мне так повезло, что ты выбрала меня, — продолжил он.

Моё сердце подпрыгнуло в груди, и всё мое тело засияло от этого комплимента.

— Хендрикс, — прошептала я, положив руку на его жесткую бороду. — Это мне повезло. Повезло, что ты меня любишь, что ты меня защищаешь. Повезло, что ты приходишь за мной, когда я делаю глупости. Повезло, что ты так любишь меня.

Он улыбнулся на это и снова нежно поцеловал меня.

— Помни об этом в следующий раз, когда решишь, что сбежать с нашим врагом — хорошая идея.

Смех вырвался прежде, чем я смогла его остановить.

— Поверь мне, урок усвоен.

— Хорошо.

Он поцеловал меня в кончик носа, потому что ничего не мог с собой поделать. А потом мои губы, потому что они, очевидно, были следующим местом для посещения. А потом он продолжал целовать меня, потому что никто из нас не мог ничего с собой поделать.

Вскоре мы снова сплелись вместе, конечности, руки, губы, столько наших тел, сколько мы могли соприкоснуть друг с другом. Он возился с пуговицами моей рубашки, и я помогла ему, просто сорвав её через голову. Я осталась в майке и грязном лифчике, которые видали гораздо лучшие дни. Хендрикс, казалось, не возражал, когда атаковал верхушки моей груди с голодом, который был бы забавным, если бы ни эхо в глубине моего тела.

Он приподнял меня за бедра, и я ахнула от внезапного ощущения, что повисла в воздухе. Он вернул меня к своему телу, и я обхватила его ногами. Он прошёл — осторожно, потому что повсюду были свечи — к диванчику для двоих и уложил меня с особой нежностью.

Я смотрела на него с благоговением и преданностью, загипнотизированная, когда он снял рубашку и бросил её к своим ногам. Прохладный воздух поцеловал мою обнаженную кожу, отчего по мне пробежали мурашки, но я чувствовала, как горю от этой потребности в нём, как я кипела от отчаянного желания прикоснуться к нему, быть тронутой им, быть с ним.

Затем он снял свои ботинки, а потом потянул за мои, пока они не присоединились к его стопке на полу. Я думала, что он нападет на меня с тем отчаянным желанием, которое я испытывала к нему, но он медленно опустился на меня, терпеливо ожидая, когда я остановлю его, прося молчаливого разрешения позволить ему прикоснуться ко мне.

Я прикусила нижнюю губу и просто позволила ему приблизиться ко мне. Его колено первым опустилось на диван, между моими, но так, чтобы его тело балансировало надо мной. Другая его нога осталась на полу, так как это место было слишком маленьким для его длинного тела. Его руки обхватили меня с обеих сторон, а затем, наконец, его губы снова обрели смысл. Он устроился надо мной с достаточным количеством ожидания, чтобы заставить меня практически умолять его о большем. Его тело идеально облегало моё, его горячая кожа сводила с ума. И моя голова закружилась от интенсивного ощущения всего его, такого интимного и сладкого.

На этот раз, когда мы поцеловались, мы не были так голодны, как раньше, и не так отчаянно хотели поглотить друг друга. Вместо этого мы излили эту любовь и переполняющие грудь эмоции обратно друг в друга и просто наслаждались вкусом друг друга на наших языках. Руки Хендрикса исследовали моё тело, прикасаясь ко мне так сильно, как только могли. И я позволила своим сделать то же самое с ним. Он был не просто мускулистым и совершенным телом — он был им, он был Хендриксом. И это был тот, в кого я была влюблена.

После долгих, сладостно интимных мгновений он отстранился и посмотрел на меня сверху вниз.

— Я действительно привёл тебя сюда не только для того, чтобы соблазнить.

— Ты привёл меня сюда, чтобы… поговорить? — я ухмыльнулась.

Он откинулся на спинку дивана, убрав мои ноги с дороги и мастерски увлекая меня за собой, так что я оседлала его талию и посмотрела на него сверху вниз.

— Изначально это была комната «Я люблю тебя», но ты вроде как изменила мои планы. План Б состоял в том, чтобы привести тебя в порядок, а затем заняться с тобой любовью, не отвлекаясь, — вздохнул он.

— Ну, часть плана Б сработала для тебя.

Я завладела его губами в ещё одном долгом, ошеломляющем поцелуе, обхватив его подбородок обеими руками.

Когда мы оторвались друг от друга, его глаза были немного рассеянными, а голос хриплым от желания.

— Я хочу двигаться с тобой медленно.

Я нахмурилась. Я только что отказалась от всего этого спора.

— Почему?

— Потому что ты того стоишь. Потому что я хочу сделать это правильно. Я не просто хочу подтолкнуть нас к чему-то, к чему мы не готовы, просто потому что у нас есть время и возможность.

Я поёрзала у него на коленях, просто чтобы помучить его.

— Ты не совсем давишь на меня.

Он схватил меня за бёдра, чтобы я больше не двигалась.

— Сделай это для меня? Пожалуйста?

— Только если ты скажешь мне, почему, — эта угроза была ложью.

Я не думала, что когда-нибудь смогу сказать «нет» ему, когда его глаза были окнами в его очень уязвимую душу и он просил меня доверить ему то, что я всё равно хотела защитить. Кроме того, он просил меня дать ему контроль, позволить ему взять верх и вести меня. Это была самая трудная часть. Было легко следовать указаниям, когда на карту была поставлена моя жизнь, но я начинала понимать, что контроль был одной из немногих вещей, за которые мне оставалось держаться. Если бы я дала Хендриксу контроль в этих отношениях, мне пришлось бы отказаться от него, и это было страшно.

Ужасающе.

— Я очень прошу тебя доверять мне, Риган. И более того, я прошу тебя вступить в эти отношения, когда мы оба знаем, что с каждым из нас в любой момент может что-то случиться. У нас не так много охраны или безопасности, у нас также не так много времени. Но я хочу дорожить этим, я хочу лелеять тебя. Я не хочу начинать требовать от тебя этого только потому, что завтра может не наступить. Я хочу… чтобы это было настоящими отношениями, чтобы мы были людьми, которые работают вместе и упорно трудятся, чтобы оставаться вместе. Ты важна для меня, Риган. У меня нет возможности двигаться дальше и искать кого-то другого. И я хочу сделать это правильно. Я хочу обращаться с тобой правильно, не давая тебе причин уходить от меня.

Моё сердце бешено колотилось в груди, и эти противоречивые эмоции вернулись — страх, паника, тревога, а также тепло, нежность и непреодолимое чувство «вау!».

— И ещё этот взгляд, — улыбнулся мне Хендрикс. — У тебя был такой же по дороге сюда. Ты ещё не готова, детка. И меня это более чем устраивает. Просто того, что ты со мной, достаточно, — он приподнял губы и поцеловал меня в нижнюю часть подбородка, его усы щекотали и царапали чувствительную кожу, и я задрожала от этого ощущения, — на данный момент, — закончил он прерывистым шепотом.

Он расслабил меня достаточно, чтобы я отразила его сдержанное желание.

— На данный момент.

А потом он сбросил меня на пол, поймав как раз вовремя, чтобы на моей заднице не осталось синяков. Он ухмыльнулся мне и сказал:

— Теперь нам нужно привести тебя в порядок, чтобы у людей не сложилось неверного впечатления.

— Что за неверное впечатление? — с сомнением спросила я.

— Что мы просто пришли сюда, чтобы поцеловаться.

— Хм, но разве выход отсюда в другой одежде и свежевымытыми не произведёт худшего впечатления?

— Вот именно.

Мне хотелось задать ещё сотню вопросов, но я оставила их при себе. Главным образом потому, что он начал снимать… свои носки. Очевидно, мне не так повезло, по крайней мере, пока.

Хендрикс открыл один из ящиков и достал запас воды в бутылках, мыло «Айриш Спринг», дорожную бутылку шампуня и пыльную упаковку мочалок. В яблочко! Он также припрятал кое-какую новую одежду для нас обоих.

— Ты хорошо подготовлен, — прокомментировала я, снимая свою майку.

Он бесстыдно уставился на мою грудь и с трудом сглотнул.

— Эм, я попросил Хейли принести эти вещи сюда во время спасательной миссии.

— Ах, — улыбнулась я.

Хендрикс оторвал от меня взгляд, когда я вылезла из огромных джинсов, которые позаимствовала в бункере. Он достал два высоких ведра, чтобы набрать воды. Нам пришлось бы стоять внутри них, чтобы не залить всё кругом водой. Это было эффективно, но низ вёдер был слишком мал для наших ног. Болезненно, но эффективно.

— Мы собираемся поиграть в игру, — пробормотал Хендрикс, когда принёс мне все принадлежности и поставил на буфет. — Мы можем помочь друг другу вымыться, но никаких поцелуев.

— Это не похоже на игру.

Я попыталась изобразить сарказм, но вышло гораздо более непринужденно, чем я намеревалась. Мы уже делали это раньше и не один раз. Но это казалось гораздо более интимным. И немного провокационным.

— Ты права, это больше похоже на линию жизни.

Но мы оба ошибались. После того, как Хендрикс надел спортивные шорты, пока я дала ему немного уединения, закрыв глаза, я не подглядывала, ни разу. Ладно… может быть, разок. Мы начали мыть друг другу волосы и помогать со всеми этими труднодоступными местами. Пока мы успешно держались на уровне рейтинга для тринадцатилеток, но всё это было по-прежнему интимно и сексуально. И более того, мы ещё больше влюбились друг в друга, мы узнали друг друга так, как ещё не знали. Мы смеялись больше, чем когда-либо за долгое время, но никогда не теряли чувственного ощущения прикосновения друг к другу, давая позволение нашим пальцам скользить по мыльной, скользкой коже, и при этом удерживая наши губы от соединения, которого они отчаянно хотели.

Эти моменты были идеальными, мучительными, немного эротичными и такими совершенными.

Хендрикс был просто всем, о чём я когда-либо могла мечтать. И он был моим.

Это было так же реально и честно, как и любовь. И каким-то образом я должна была стать частью этого. Я должна была это испытать. Изо дня в день происходило так много вещей, с которыми я не хотела сталкиваться, но всё равно должна была столкнуться. А потом, потом было это — был Хендрикс. Это казалось особенной и такой невероятной вещью, что я не могла поверить, что он принадлежит мне.

И пока мы избавлялись от грязи, копоти и ужаса последних нескольких дней, я поняла, что «купаю» Хендрикса точно так же, как Кейн требовал, чтобы я его вымыла. Только так и должно было случиться, именно так должны были формироваться, развиваться и расти отношения.

Кейн пытался навязать мне то, чего я не хотела и не просила, но он всё равно ожидал. Хендрикс не возлагал на меня никаких надежд, но это было то, чего я хотела, о чём я даже не думала просить, потому что это было слишком хорошо и слишком чисто для этого мира.

Разница между этими двумя мужчинами была совершенно очевидна, и это заставляло меня беспокоиться о моём бедном, непостоянном сердце, которое иногда запиналось, когда Кейн был рядом. Хендрикс был противоположностью этого мира, светом против его тьмы, жизнью против его распада, любовью против его полной безнадежности. А Кейн был воплощением всего, чего я боялась и ненавидела, — контролирующим, властным, требовательным и манипулирующим.

Моему сердцу не грозила опасность влюбиться в Кейна, потому что оно уже принадлежало Хендриксу.

Но иногда сломленная человечность Кейна могла затронуть мои сердечные струны, и в этом заключалась проблема.

Когда мы с Хендриксом, наконец, выбрались из нашего заботливого кокона друг друга, свежевымытые и безумно влюбленные, я поняла, что должна быть осторожна. Я знала, что должна оградить себя от битвы, которую нам ещё предстояло вести. Потому что угроза зомби нависала над нами — тяжёлая и опасная. А неминуемая угроза, которой были Кейн и его отец, выжидала тщательно и расчетливо. Это был только вопрос времени, когда мы столкнёмся в разногласиях, может быть, вопрос всего пары часов.

И в этом новом мире, с этим новым образом жизни, эти моменты ещё не были полностью понятны. Это было ново для нас, непредсказуемо и неопределённо. Люди перестали воевать друг с другом в больших масштабах, потому что у нас был более серьёзный враг, с которым нужно было сражаться.

Но мы собирались это изменить. Я чувствовала это всем своим существом. Скоро мои навыки обращения с пистолетом и ножом будут использованы не только для Пожирателей. Вскоре мои моральные устои и убеждения снова подвергнутся сомнению.

Если у меня были эмоциональные проблемы с убийством Пожирателя, представьте, что бы я пережила, если бы мне пришлось убить человека?

Думаю, я скоро это узнаю.

ЭПИЗОД 12: ГЛАВА 01

706 дней после начала заражения

— Может, тебе стоит остаться с Хейли.

Эти слова крутились в моей голове, как шарики, не то чтобы оскорбительные, но более чем бессмысленные. Я одарила Хендрикса взглядом «что, чёрт возьми, с тобой не так», которого он заслуживал, и еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Риган, я не пытаюсь приуменьшить твои таланты или унизить тебя. Я пытаюсь защитить тебя. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — возразил он, чуть надув губы, скрывавшиеся под его неряшливой бородой. — Я полностью за то, чтобы ты играла в «Сару Коннор» в любой другой день. Только не в этот раз, не сегодня.

— С чего это?

Я наклонилась вперёд и провела губами по колючим волосам на нижней стороне его челюсти.

Он посмотрел на меня своими глубокими голубыми глазами, умоляя сдаться, спрятаться с Пейдж и Хейли.

По правде говоря, мне очень этого хотелось. Я хотела пойти с ними и спрятаться. Я хотела остаться с Пейдж и помочь ей быть в безопасности. Но я знала, что не смогу этого сделать. Отправившись с ними, я бы подвергла их большему риску. Кейн никогда бы не позволил мне пропустить это.

Я не была ни жертвой, ни мучеником. Это было важно помнить. Но я также не стала бы разжигать ненужный конфликт, когда могла быть полезна.

— От бесконечной любви и преданности, — сухо пробормотал он.

Я выдавила улыбку, я ничего не могла с собой поделать.

— Нет, к чему эта отсылка к поп-культуре, придурок? Кто такая Сара Коннор?

— Ты, что, издеваешься надо мной?

Его пристальный, любящий взгляд стал циничным и отстранённым. Похоже, это может стать для него подводом для расставания.

— Терминатор? Арнольд Шварценеггер? Ты, серьёзно, никогда не слышала о Саре Коннор?

Я покачала головой и сжала губы, чтобы подавить улыбку. Он был так расстроен, будто я только что разбила его розовые очки, сквозь которые он меня видел. Моё очарование исчезло. Это была настоящая я — девушка, которая слышала о «Терминаторе», но никогда его не видела. Прими меня или брось, теперь я ничего не могла с этим поделать.

— Риган, я не знаю, сможем ли мы продолжать встречаться, — поморщился он. — Это серьёзно. Очень, очень серьёзно.

— Извини, — я пожала плечами. — Я выросла на женских фильмах и реалити-шоу. «Терминатор» не попал в мой плейлист на выходные.

Он глубоко вздохнул и положил две сильные руки мне на плечи.

— Всё в порядке. Мы можем это исправить. Мы как-нибудь разберёмся с этим.

— Серьёзно? Как? Ты забыл, что зомби захватили мир, и мы вот-вот столкнёмся с двумя из четырёх всадников Апокалипсиса? Электричества больше нет, детка. Даже старый добрый видеомагнитофон в наши дни бесполезен.

— Это то, за что я больше всего ненавижу конец света. В этот момент, прямо здесь.

Он прислонился ко мне, и я обвила руками его шею. Я прижалась к нему и вдохнула запах его только что вымытого тела.

Я была опьянена всевозможными ароматами Хендрикса — немного потный, сильно вспотевший и покрытый отвратительной кровью, проведший три дня без ванны или больше, покрытый грязью и пылью, утром ещё до того, как он почистил зубы и прямо перед сном, когда он был на вкус как мята и холодная вода… Но Хендрикс только что из ванны, с мылом, всё ещё остававшимся на его коже, и бородой, влажной и мягкой, должен был быть моим любимым. Даже его одежда была чистой. И на ней или его коже не было ни намека на кровь зомби.

Должно быть, я была очень внимательна, пока мы были наедине.

Хм.

— Ты покраснела, — прошептал Хендрикс мне на ухо. — Держу пари, ты больше не думаешь о фильмах, которые пропустила.

— Мммм, — уклончиво ответила я. — Я никогда не думала о «Терминаторе». Меня вполне устраивает, что я никогда его не увижу.

— Женщина, — прорычал он. Потом задумался и сказал: — Я знаю, что вся эта история с Матиасом Алленом сейчас имеет большое значение, но на чём нам действительно нужно сосредоточиться, так это на поиске решения дилеммы отсутствия электричества. Тебе очень нужно посмотреть этот фильм, чтобы понять меня как человека.

Я усмехнулась этому.

— Какой фильм? — прервала Хейли, за ней следовали остальные члены клана Паркер.

Мы с Хендриксом вернулись в комнату как раз в тот момент, когда все отправились на поиски чего-нибудь съестного. Вон быстро посвятил нас в план на оставшуюся часть дня, а затем они оставили нас, чтобы вооружиться и подготовиться к предстоящему конфликту.

— «Терминатор», — услужливо подсказала я, выпутываясь из интимных объятий Хендрикса.

Теперь, когда все вернулись, единственное, что оставалось сделать, это дождаться второго пришествия Апокалипсиса. Хейли и Пейдж скоро уйдут вместе с Харрисоном и Кингом. Технически они не планировали скрываться, но убирались с дороги на время переговоров Гейджа с Алленами. Нельсона, Хендрикса и Вона «пригласили» остаться. И хотя моё приглашение не было официально доставлено с тех пор, как я оказалась в ловушке в бункере с Кейном, я знала, что не была освобождена от этого испытания.

— О, я тоже его не видела, — пожала плечами Хейли.

Она запрыгнула на карточный столик, и он опасно закачался, прежде чем замер под ней.

— Облом, — вздохнул Нельсон. — Я всерьёз полагал, что мы будем вместе в течение длительного времени.

— О, так это всё? — Хейли улыбнулась ему. — Один ужасный фильм, и ты со мной расстался?

— Да, — серьёзно кивнул Нельсон.

— Слава Богу! — Хейли застонала. — Это было намного проще, чем я ожидала.

— Что было проще? — Нельсон прищурился и скрестил руки на груди.

— Расставание, — пожала плечами Хейли. — Я уже давно хотела это сделать. Но беспокоилась о том, чтобы не поставить в неловкое положение всех остальных.

— Ха-ха, — многозначительно сказал Нельсон, явно не зная, верить Хейли или нет.

— Значит, это не будет неловко, верно? — настаивала Хейли.

Нельсон сократил расстояние между ними и завладел её ртом в горячем, чрезмерно восторженном поцелуе, от которого меня бросило в краску, а Вон изо всех сил попытался прикрыть рукой чрезмерно любопытные глаза Пейдж.

— Блин! Хватит! — я взвизгнула, когда руки Нельсона начали шарить под рубашкой Хейли. — Мы поняли, она пошутила. Все знали, что она шутит!

Нельсон перестал обгладывать лицо Хейли и одарил нас удовлетворённой улыбкой.

— Просто пытаюсь быть внимательным.

— Если бы ты был чуть более внимателен, ты бы вернулся с её миндалинами, — с отвращением выплюнул Харрисон.

— У меня нет миндалин, — сказала Хейли.

— У меня нет ответа на это, — Харрисон бросил на Вона умоляющий взгляд.

— Но серьёзно, — заявил Хендрикс. — Что мы будем с вами делать, девочки? Я понял, что от вас одни неприятности, как только впервые увидел вас. Наверное, мне следовало оставить вас в том магазине с вашим нижним бельём.

Я чуть не подавилась своим языком. Каким-то образом мне удалось прийти в себя и сказать:

— Ну, если вы всё видели, вы можете просто разыграть сцену для нас, верно? Ну, фильм, а не наше нижнее бельё.

— Да, — Хейли запрыгнула на борт. — Просто выделите важные моменты.

— Например, сцены с поцелуями, — засмеялась я. — Мы поймём, что к чему.

— Там нет никаких сцен с поцелуями! — проворчал Хендрикс.

В то же время Кинг сказал:

— Хорошая ночь для прогулки.

Харрисон придал своему лицу пугающее-выражение-лица-бывшего-губернатора-Калифорнии и глубоким голосом с австрийским акцентом произнёс:

— Я друг Сары Коннор.

На что Нельсон стоически ответил:

— Hasta la vista…

— Нет, — практически прокричал Хендрикс. — Нет, извини. Это «Судный день». Ты проиграл!

— Я не знал, что мы были ориентированы на первый фильм. Нечестно! Правила не были чётко сформулированы! — оживлённо возразил в ответ Нельсон.

А потом всё стало немного сумасшедшим. Паркер кричит на Паркера, комната разделена, брат сражается с братом. Это было совсем как во время Гражданской войны.

Ладно, может быть, и нет.

— Мы поняли! — прокричала Хейли, перекрывая рёв мужских голосов.

— Они часто становятся такими? — спросила я Пейдж.

— Пока не появились вы, такой была моя жизнь, — она вздохнула, и её голос прозвучал на века старше, чем её восемь лет.

— Боже, им так повезло, что у них есть мы.

И я это имела в виду. Впервые я не почувствовала, что в них заключена вся сила выживания. Они были гигантскими ботаниками, замаскированными в телах богоподобных мужчин, конечно, но всё равно гигантскими ботаниками.

— Я кое-что приготовила для тебя, Риган, — объявила Пейдж.

Мой взгляд сразу же упал на великолепную маленькую девочку рядом со мной. Её волосы были недавно вымыты и заплетены в две французские косы, чтобы они не падали на лицо — дело рук Хейли. Её ярко-голубые глаза были того же оттенка, что и у всех её братьев, а её улыбка была такой же искренней, как всё, что я когда-либо видела. Она была прекрасна — одна из самых прекрасных созданий, оставшихся в этом уродливом мире.

Так что нет, я бы никогда не стала прятаться с ней и подвергать её опасности. Никогда. Ради неё я бы сама стала мучеником. Нет, не мучеником… борцом. За неё я бы боролась, боролась до тех пор, пока не смогла бы больше. Просто потому, что она заслуживала гораздо большего, чем этот наполненный смертью, гниющий мир, к которому мы были приговорены.

— Подарок? — я ухмыльнулась.

— Да! — Пейдж посмотрела на Хейли, ожидая одобрения.

— Больше похоже на подарок с поздравлениями за то, что ты не умерла, — объяснила Хейли. — Пейдж хотела сделать тебе что-нибудь, чтобы у тебя не возникло соблазна снова сбежать с сумасшедшим-мать-твою-грёбаным Кейном.

Пейдж нахмурила брови и перевела взгляд с меня на неё и обратно.

— Не знаю, должно ли это быть в банке с ругательствами или нет.

Прежде чем кто-либо из нас успел ответить, в комнату вошёл Гейдж, выглядевший более мрачным, чем я когда-либо его видела. Конечно, я знала его не так давно, но он только что потерял двух своих людей, и я могла понять его подавленное отношение.

— Они уже в пути, — объявил он.

Ранее Вон объяснил, что мы встретимся с Матиасом и Кейном в этой комнате, так как кабинет Гейджа был недостаточно большим. Меня не волновало, где мы их встретим, пока Пейдж и Хейли оставались далеко-далеко. Я просто не хотела, чтобы это сосредоточие зла в виде Матиаса находилось рядом с девчонками.

— Хейли, забирай Пейдж прямо сейчас, — объявил Вон.

При его словах все взгляды устремились на маленькую девочку рядом со мной.

— Иди сюда, Пейдж.

Пейдж немедленно повиновалась, как обычно. Она подошла к Вону и, когда он опустился перед ней на колени, она нежно положила две руки по обе стороны от его лица.

— Я буду хорошо себя вести, — пообещала она. — Я останусь с Харрисоном и Кингом. И Хейли.

Глаза Вона потемнели от таких сильных эмоций, что я почувствовала, как ощутимое присутствие его чувств проникло в комнату и окутало всех нас.

— Я знаю, что ты это сделаешь, — ответил он резким эмоциональным голосом. — Я приду за тобой, как только всё это закончится, хорошо?

— Да, — кивнула она. — Пожалуйста, будь осторожен.

Её изящный маленький подбородок задрожал, но едва заметно. Я словно ощутила пинок в грудь, поняв, что она беспокоится о своих старших братьях, о том, что её разлучат с семьёй.

— Ничто не удержит меня вдали от тебя, Пейджи. Ничто. Мы всегда будем держаться вместе, хорошо? Мы — семья. Мы никогда не оставляем друг друга.

Каждое из слов Вона было произнесено с глубокой убеждённостью. Я почувствовала, как свирепая любовь этой семьи друг к другу и их решимость выжить как единое целое, не потеряв ни одного члена, словно тисками сжали мою душу. Они были настоящими людьми.

И я им поверила. Вон не позволил бы никому из них уйти, и мне было очевидно, как больно ему было даже позволить своим младшим братьям и сестре выйти из этой комнаты без него.

— Я люблю тебя, Вон, — заверила Пейдж.

— Я тоже люблю тебя, малышка.

Вон опустил голову, скрывая эмоции, которые, казалось, были такими сильными, что это душило его. Пейдж наклонилась вперёд и запечатлела на его лбу нежнейший поцелуй, а затем отступила.

Нельсон был следующим.

— Пейдж, позаботься о Хейли.

Он присел на корточки и крепко обнял её. Его взгляд скользнул к Хейли, и у них состоялся безмолвный разговор, в котором, я знала, он попросил Хейли сделать то же самое для Пейдж.

— Я люблю тебя, милая. Расставание продлится всего несколько минут.

— Я знаю, — прошептала она, и одинокая слеза скатилась из её глаза.

Нельсон передал её Хендриксу, и тот повторил процедуру прощания. Он опустился на одно колено и притянул её детское тело к своему возвышающемуся, мужественному.

— У нас всегда всё было хорошо?

— Да, — прошептала она.

— И сегодня у нас тоже всё будет хорошо. Тебе не о чем беспокоиться. Твои братья — самые лучшие, самые крутые парни в этом мире. Мы позаботимся о твоей безопасности. Мы всегда будем оберегать тебя, — голос Хендрикса был таким же грубым и наждачным, как и у Вона.

— А как насчёт Риган? — прошептала Пейдж едва слышным голосом. — Ты собираешься обеспечить безопасность Риган?

Слёзы навернулись мне на глаза от её беспокойства обо мне. Пристальный взгляд Хендрикса метнулся ко мне и удерживал меня там в течение бесконечной, эмоциональной минуты, пока я не почувствовала его ответ в глубине своей души, прежде чем услышала его ответ.

— Почему я оберегаю тебя, Пейдж? — спросил Хендрикс, снова переводя взгляд на свою младшую сестру.

— Потому что ты любишь меня, — ответила она без колебаний.

— И я никогда не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое по той же причине, да?

Она быстро кивнула.

— Да.

— Ты знаешь, что я также люблю Риган?

На его лице появилась едва заметная улыбка, искривившая его губы, и в тот самый момент я влюбилась в него ещё больше.

— Да, — хихикнула она. — Вся планета знает это.

Улыбка Хендрикса превратилась в широкую ухмылку.

— Ну, если я люблю её так сильно, что весь мир знает, насколько сильно, ты не думаешь, что я так же сильно буду оберегать её?

Теперь Пейдж улыбнулась и, казалось, немного расслабилась.

— Да, тогда ты так же будешь охранять её.

Хендрикс поцеловал её крошечный носик-пуговку и встал.

— А теперь иди с Хейли и своими братьями и позволь нам приступить к работе.

Нельсон и Хейли начали небрежно демонстрировать эмоции. Кинг схватил Пейдж за руку и небольшой пакет с предметами первой необходимости. Вон дал Харрисону несколько последних инструкций, а затем заключил его в мужские объятия, которые удивили даже меня.

Не то, чтобы Паркеры не любили друг друга, но всё это было по-своему. Они не просыпались утром, рассказывая друг другу, как сильно они любят друг друга, или даже в тяжёлых ситуациях. И я никогда не видела, чтобы они обнимали друг друга за всё то время, что мы с Хейли были с ними.

Либо Вон понял, насколько безнадёжной была эта встреча, либо он почувствовал себя немного излишне сентиментальным.

— Хорошо, — кашлянул Харрисон. — Давай не будем доводить это до неловкости.

Вон оттолкнул его и рассмеялся над ним.

— Да, ты прав. Иди, убирайся отсюда. Забирай женщин и детей и уходи.

— Риган, ты идёшь с нами? — спросил Кинг.

Я покачала головой.

— Технически я беглец, так что, наверное, лучше мне остаться.

Хендрикс фыркнул рядом со мной. Я проигнорировала его и притянула Хейли в последнее объятие.

— С тобой всё будет в порядке? — прошептала она вопрос у моего уха.

— Конечно, — с энтузиазмом ответила я. — А с тобой?

— Всегда, — согласилась она. — Я как кошка.

— Девять жизней? — догадалась я, отстраняясь, чтобы видеть её лицо.

— Конечно. Мне это нравится, давай продолжим в том же духе.

— Разве ты не хотела с этим попрощаться?

— Не планировалось, — призналась она. — Но несколько жизней намного лучше, чем признать, что я коварный, подлый ублюдок.

Я рассмеялась, прежде чем смогла остановиться.

— И это правда, — я протрезвела и серьёзно сказала. — Люблю тебя, Хейлз. Скоро увидимся.

— Я тоже тебя люблю, Риги-детка.

Я усмехнулась прозвищу, которое она не использовала с нашей последней тренировки по чирлиндингу. А потом я смотрела, как они уходят. Харрисон, Кинг и Хейли были вооружены до зубов и готовы стрелять во всё, что им угрожало. Они держали Пейдж между собой и оставались в состоянии повышенной готовности. Они выскользнули из мрачной комнаты в тёмный коридор, и, надеюсь, оказались в безопасности.

Это хранилище не было настоящей крепостью, но в прочном кирпично-цементном здании, в котором не было освещения и сотни коридоров, были определённые преимущества. Я легко заблудилась, если бы оказалась в стороне от основных путей. Матиас и Кейн никак не могли бродить здесь и найти то, что они искали, по крайней мере, не без труда. И хотя люди Матиаса были лучше обучены, люди Гейджа не были без оружия или средств защиты.

Как только Хейли исчезла за углом, тяжёлое, тревожное чувство наполнило воздух вокруг меня. Я дышала через него, но кислород в моих лёгких теперь казался отравленным от зловещего предзнаменования, ядовитым от грядущих опасностей. Логически рассуждая, я могла бы заставить себя поверить во все наши обещания Пейдж. У нас всё будет хорошо. Эта встреча займёт всего несколько минут, а затем мы все сможем продолжить нашу жизнь.

Но эмоционально, может быть, инстинктивно, я почувствовала зловещее предчувствие, что должно произойти что-то плохое. Может быть, это было моё врождённое знание того, какими людьми были Матиас и Кейн, или цинизм неуклонно рос во мне с первого дня Зомби-апокалипсиса, но в любом случае, я знала, что это закончится плохо.

Для нас.

Или для них.

Пока мы с Хендриксом умывались, Вон и его братья стратегически расставляли оружие по всей комнате, надеясь, что тусклый свет свечей сохранит их скрытыми. Мы все были вооружены пистолетами, патронами и ножами. А у Гейджа поблизости были люди, которые могли нас услышать и достаточно легко прийти нам на помощь.

Дело в том, что у Матиаса тоже были мужчины.

И оружие.

И мотив.

Мы играли в защиту от его агрессивного, временами сбивающего с толку наступления.

— Он собирается потребовать, чтобы вы вернулись с ним, — напомнил нам Гейдж тихим голосом, который не донёсся бы в коридор. — Очевидно, у него нет законных оснований. Но он считает вас своими пленниками, а моё сотрудничество с вами — нарушением нашего контракта. Честно говоря, я не знаю, что он будет с этим делать. Его гордость потребует добиваться своего, но отчуждение его Колонии имеет свои последствия. Важно, чтобы мы оставались вместе, придерживались вашего решения остаться здесь.

— Нам это ясно, — хрипло ответил Вон. — Никто никуда не пойдёт.

— Я хотел бы сохранить торговлю, если это возможно, — с сожалением признался Гейдж. — Я знаю, что он за парень, и если бы у меня были другие варианты, я бы занялся своим бизнесом в любом другом месте. Но вариантов нет. Я уверен, что мы могли бы выжить без припасов, которые он приносит, но жизнь была бы сложнее. И это уже кажется невозможным. В любом случае, дело в том, что, хотя я и хочу этого, для меня это не является нарушением сделки. Я позабочусь о вашей безопасности, прежде чем поставлю интересы Матиаса выше чьей-либо безопасности. Даю вам слово.

— Мы ценим это, — искренне сказал Хендрикс.

Он собственнически положил руку мне на спину, тепло его тела разлилось по моему успокаивающим приливом ноющей доброты.

— Мы найдём способ отплатить вам за это, — предложил Вон.

Гейдж фыркнул от смеха.

— Я знаю, что вы это сделаете. Если мы выберемся отсюда живыми, вы будете обучать людей, живущих здесь. Если, конечно, не дойдёт до того, что мы окажемся во власти Матиаса, и после сегодняшнего дня я больше никогда не захочу быть в этом месте.

— Это похоже на план, — согласился Вон как раз в тот момент, когда Матиас и Кейн вошли.

Их люди последовали за ними, около тридцати парней, одетых в чёрное, сливающихся с темнотой. Мы с Кейном немного сблизились за время нашего пребывания в бункере. Я почувствовала связь с ним, как только он вошёл в дверь. Я едва могла разглядеть его при свете свечей, освещавших его фигуру, но я сразу почувствовала на себе его взгляд. И я ненавидела себя за то, что могла это сделать.

Хендрикс наклонился и прошептал мне на ухо:

— Я люблю тебя, Риган.

Я подняла на него глаза. Я посмотрела на его красивое лицо, его яркие, бездонные глаза и то, как он смотрел на меня сверху вниз с правдой и обожанием, накатывающими на меня волнами.

— Я тоже люблю тебя, Хендрикс.

И это было правдой. И я бы сделала всё, чтобы остаться с ним, сохранить его семью вместе и в безопасности, и держаться подальше от Кейна.

— Какой радушный приём вы нам оказали, — холодно приветствовал Матиас, широко раскинув руки и изобразив на лице хищную улыбку. — Вам очень повезло, что мы добрались сюда вовремя.

— Удобно, — ответил Гейдж. — Но мы бы справились с ситуацией в любом случае. Я уверен, что ты благодарен за то, что мы приняли участие в спасении твоего сына.

— Разочарован тем, что это было необходимо с самого начала, — вежливо возразил Матиас. — Но да, я рад, что смог спасти Кейна и Риган.

Гейдж стоял передо мной, такой же высокий, как любой из Паркеров, и такой же устрашающий. Матиас был не то чтобы выше, но каким-то образом его присутствие вызывало больше всего страха и беспокойства. И я решила, что всё это связано с тем, на что он готов был пойти. У Паркеров и Гейджа был предел тому, что они убьют или кого они убьют. Они делали всё возможное, чтобы выжить и обезопасить тех, кого любили, но даже у этого убеждения были пределы — глубина их отчаяния сочеталась с моральным компасом.

Матиас, с другой стороны, не боялся пересекать границы или действовать без морального кодекса. Он вышел за рамки того, что требовалось для выживания, и просто жил так, как хотел. Не было более высокого стандарта или клятвы Гиппократа, чтобы направлять его. Он брал то, что хотел, он убивал то, что хотел. Он делал то, что хотел.

И Кейн был на верном пути к тому, чтобы с гордостью пойти по стопам своего отца.

— Ты говорил с Кейном о том, почему его вообще нужно было спасать? — парировал Гейдж. — Он подверг опасности жизнь Риган и, в итоге, пять моих людей были убиты.

— Ты держал моего сына здесь в плену, — прорычал Матиас. — Ты был тем, кто позволил ему гнить здесь в грязи и крови, со свежими ранами. Ты тот, кто отправил его за пределы своих защитных стен безоружным и без людей, способных защитить его.

— У него была защита! И эти травмы были нанесены его собственной упрямой глупостью ещё до того, как он попал сюда! И мы их лечили! — голос Гейджа повысился от гнева. — Я держал его в узде, потому что он преследовал одну из моих гостей через всю Оклахому, и я хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

— Твои гости, мои заключенные, забавно, как эти слова взаимозаменяемы, — тон Матиаса понизился до арктической степени, и он сделал несколько шагов по комнате, пока не оказался всего в нескольких сантиметрах от лица Гейджа. — Дело в том, что с моим сыном плохо обращались и чуть не убили из-за этого. Ты укрываешь беглецов из моей Колонии. И есть веские доказательства, указывающие на то, что ты прячешь моих дочь и сына. Это не основание для мирного союза, Гейдж. Вы нуждаетесь в нас и наших услугах, поэтому я бы всё обдумал, прежде чем ты снова начнёшь говорить.

— То, что у нас здесь имеется, это разница во мнениях, — голос Гейджа звучал чуть более сдержанно, но едва ли.

Его голос тоже понизился, вызвав ледяную тишину в разделённой комнате. Мы стояли с одной стороны, Гейдж впереди, а братья Паркер окружали меня со всех сторон, в то время как Кейн и Матиас стояли бок о бок с другой стороны, окружённые их небольшой армией одинаково психованных убийц.

Ладно, наверное, это было несправедливо. Я не знала, был ли кто-нибудь из этих мужчин психопатом, или были ли они технически убийцами за пределами вида зомби. Но я знала, что они работали на Матиаса и, так или иначе, поклялись ему в верности. Это делало их ненадёжными для меня. И у меня не было никаких сомнений в том, что даже если бы они ещё не убили ничего, кроме зомби, они бы не колебались по команде Матиаса.

Гейдж продолжил:

— Ты классифицируешь этих людей как заключённых, потому что они забрели в город, который, как оказалось, рассматривал их как угрозу. Если бы они в тот день повернули налево, а не направо, или пошли на север, а не на юг, они бы никогда не наткнулись на твоих Детей из Колонии, похожей на Кукурузу, Матиас. Они не сделали ничего плохого, чтобы вызвать твой гнев, и у них не было никакого желания оставаться с вами или в этой части того, что осталось от некогда великих Соединённых Штатов Америки. Кроме того, твой сын был задержан из-за его сомнительных намерений. Ты сажаешь людей за то, что они просто появляются. По крайней мере, у меня было доказательство того, что Кейн был склонен к чему-то плохому. И я полностью намеревался передать его тебе, как только ты приедешь. Я принял превентивные меры, чтобы наш шаткий договор не закончился катастрофой. То, что Кейн и Риган подверглись нападению и ещё трое моих людей были убиты за один день, было частью непредвиденных и печальных событий. Ещё трое мужчин, двое из моих и один из ваших, умерло до того, как конфликт разрешился. Твой сын ушёл живым и свободным, в то время как мне пришлось сообщить душераздирающие новости четырём разным семьям и одной женщине, которая потеряла и мужа, и старшего ребёнка. Но, если бы мне пришлось вернуться и что-то изменить, единственное, что я сделал бы по-другому, это поставил бы больше людей охранять твоего сына.

Гейдж закончил с твёрдой, неподвижной позой, и мне пришлось сдержать своё желание поболеть за него. Хотя я знала, что была не единственной, кто заметил, что он забыл обрисовать всю ситуацию с Тайлер/Миллером.

— А мои младшие сын и дочь? — настаивал Матиас.

— Я не знаю, где Тайлер и Миллер, — спокойно ответил Гейдж. — Но предполагаю, что настолько далеко от тебя, насколько это в человеческих силах.

Матиас сделал шаг назад и вздёрнул подбородок, как будто оттягивал затвор пистолета. Тени скользили по его лицу, быстрые и мерцающие. Он выглядел как немой фильм, стоящий вот так, тёмный, запутанный и нуждающийся в субтитрах.

— У нас была договоренность, Гейдж. Ты покинул мою Колонию без моей дочери. Таковы были условия, на которые я согласился. Таковы условия, которых я в настоящее время придерживаюсь.

Холодок скользнул по моей спине, быстрый и резкий. Часть меня была счастлива, что мы отошли от всей этой проблемы с заключёнными. Но другая часть меня понимала, что это было худшее место, куда могла зайти эта дискуссия.

Но куда двигался Матиас? Тот факт, что я не знала, был самым страшным из всего. Завершится ли это оглушительным криком, который закончится тем, что двое взрослых мужчин будут бить друг друга кулаками? Или это переросло бы во что-то вроде войны, из которой мы были бы вынуждены выбираться с боем?

Могу я просто уйти сейчас? И забрать с собой всех, кого я люблю?

Человечество в наши дни отстой.

— Матиас, обвинять меня в нарушении нашего соглашения это личное и серьёзное оскорбление для меня, — прорычал Гейдж с такой угрозой, что я почти поверила, что он действительно оскорблён.

— Прятать мою дочь после того, как ты дал мне слово, что не будешь иметь с ней ничего общего, это не только личное оскорбление для меня, но и непростительное преступление. То, которое заставило бы меня действовать.

— В каком смысле действовать? — потребовал ответа Гейдж.

— Матиас, — вмешался Вон. — Никто из нас не пытается затеять здесь драку. Тайлер и Миллера здесь нет. В Талсе наши пути разошлись. Остальные из нас не чувствуют себя обязанными возвращаться с вами и оставаться вашими пленниками. Мы — свободные люди. Это всё ещё свободная страна… если не считать Пожирателей. Мы не хотели наткнуться на ваш лагерь, и у нас не было намерения оставаться там, поэтому мы не сочли необходимым проходить вашу испытательную программу. Мы просто хотели отправиться в путь. Мы всё ещё это делаем. Мы также не планируем оставаться с Гейджем. Мы выполняем своего рода миссию. И что касается Кейна, то никто не хотел, чтобы он пострадал. Мы вообще-то спасли его во время довольно серьёзной атаки. Если бы не мы, он был бы мёртв. Не имело бы значения, что Гейдж сделал с ним или как он с ним обращался, потому что он никогда бы не выбрался из Талсы живым. Таковы факты. Вы умный, дальновидный человек. Вы должны понять нашу сторону этой истории.

Матиас усмехнулся, но не посмотрел на Вона. Его жёсткий, неумолимый взгляд был прикован к Гейджу.

После нескольких неловких, но напряжённых моментов Матиас обратил свой злобный взгляд на Вона так резко, что у меня в голове зазвучали звуковые эффекты. Шипение как в мультфильме или фильме ужасов.

— Я не понимаю вашей версии этой истории. Я не понимаю, почему вы пытались разрушить мой дом в попытке сбежать, почему вы забрали у меня вещи, людей, которые были моими, или что-то, что принадлежало моему сыну, или почему вы думали, что жалкое оправдание цивилизации Гейджа будет достаточно далеко, чтобы убежать от меня.

Матиас сглотнул так громко, что мы все могли его услышать, или, может быть, это было просто так тихо в комнате. Когда он продолжил, тошнотворное, мерзкое чувство в глубине моего живота усилилось и умножилось, пока я не почувствовала уверенность, что оно поглотит меня изнутри.

— А особенно я не понимаю, почему ты думаешь, что это нормально лгать мне.

— Никто не лжёт…

Движение возле двери прервало Гейджа и привлекло всё наше внимание.

Дерьмо.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

— Ох, дерьмо, — Гейдж в точности повторил мои мысли.

Вооружённые люди Матиаса втащили Тайлер и Миллера в комнату, их руки были связаны за спиной, тела неподвижно удерживались пистолетами, направленными в их головы. Миллер уже был без сознания, обмякшее тело в руках какого-то случайного головореза, его молодое лицо побагровело и опухло от борьбы, которая произошла до того, как он вошёл в эту комнату.

— Это мои дети! — Матиас зарычал с такой яростью, что я ожидала, что его голова взорвётся. — Ты думал, что сможешь забрать у меня моих детей?

— Сюрприз, — слабо пробормотал Нельсон.

— Нет, папочка, — выплюнула Тайлер. — Гейдж не имел никакого отношения к нашему уходу. Мы ушли от тебя по собственной воле.

— Ну, дорогая, как бы то ни было, тебе лучше понять прямо сейчас, что это будет твой последний раз, когда ты попытаешься убежать от меня.

Матиас снова улыбался, и эта мегаваттная улыбка была направлена прямо на его дочь.

— Ни за что на свете я не вернусь с тобой, папочка, — завизжала Тайлер.

— Чего тебе не хватает, моя единственная дочь, моя гордость и радость, моё наследие, так это какого-то стимула.

Матиас вытащил пистолет из-за пояса брюк и направил его прямо в лоб Гейджа. Комната наполнилась щелчком снимаемых предохранителей, и уровень тестостерона взлетел до небес. Металл под моими пальцами казался холодным и твёрдым, особенно потому, что мои руки дрожали, в то время как мой агрессивный пистолет оставался прочным и твёрдым.

Я потянулась к нему раньше, чем мне пришло в голову это сделать. Мной руководил инстинкт, точно так же, как он работал для всех остальных в этой комнате.

— И ты собираешься дать мне стимул?

Тайлер подстегнула его, что было храбро с её стороны, так как она была одной из немногих людей в комнате без оружия.

— Всё верно, Тайлер. Я собираюсь дать тебе стимул.

А потом он так сильно ударил её тыльной стороной ладони, что она тут же потеряла сознание.

ЭПИЗОД 12: ГЛАВА 02

Так, вот тут-то и всплыла моя внутренняя плохая сторона, и я начала стрелять в плохих парней, прежде чем смогла урезонить себя, прежде чем моя упрямая мораль вернула контроль над мозгом.

Бах. Бах. Бах.

Все выстрелы в голову, точно в центр каждого лба.

Принимайте, придурки!

Проблема решена.

Нет, я просто шучу.

Это была та часть истории, где я представляла, как я это делаю, зная, что моё решение позволит человечности, всё ещё процветающей в моём наполненном жизнью теле, вернуться, чтобы преследовать меня.

Позже, гораздо позже, может быть, даже спустя годы, я оглянусь на этот момент и удивлюсь, почему я не прекратила этот безумный конфликт прямо в эту самую секунду.

Но я ещё не зашла достаточно далеко. Я всё ещё цеплялась за эти хорошие, нравственные части себя, как за жизненные пути к здравомыслию и спасению. Я всё ещё верила, что человечество каким-то великим, метафизическим образом всё ещё связано в основе, что мы всё ещё заботимся друг о друге, жертвуем друг для друга и делаем всё возможное, чтобы выжить вместе.

Конечно, в мире было зло, злые люди совершали злые поступки. Но так было всегда. Зомби-апокалипсис не увековечил плохих людей, он только дал им повод продолжать делать то, что они делали. Но они не были всем, из чего состоял этот мир. И я в это верила. До глубины души.

Что, в конечном счёте, станет моим падением.

Но это были люди, какими бы злыми, безумными и угрожающими они ни были, они всё ещё были живыми существами с бьющимися сердцами и постоянной активностью мозга. В них были хорошие стороны, даже если они были погребены под их злым умыслом и несбалансированными решениями.

Хотя, возможно, они были не намного лучше Пожирателей, которые охотились на нас вслепую.

Но причина, по которой они были одарены моим уважением, единственная, наивная, трогательно обнадёживающая причина, по которой им была дана благодать, заключалась в том, что они обладали способностью меняться, глубоко в их испорченных, испачканных чернилами душах был шанс на искупление. Они были живым, дышащим, мыслящим человечеством. И нас осталось не так уж много.

Если бы мы просто начали стрелять друг в друга, убивать так же хладнокровно, как боролись за выживание, мы были бы такими же потерянными и безнадёжными, как мир Зомби, в котором мы страдали.

И я не могла этого допустить.

Я пообещала себе, что не стану мучеником. Но в этот момент я также заключила договор с самой собой, чтобы не стать проводником к проблеме. Я бы не стала толкать мир дальше с обрыва безумия. В этой тьме должен был быть свет, чистая добрая душа, чтобы уравновесить то, что осталось от разорённого, порочного мира, брошенного в хаос и суету.

И мне не нужно было, чтобы кто-то говорил мне, что это делало меня самой большой идиоткой за всю историю всех идиотов, я войду в будущие учебники истории как идиотка, которая думала, что может создать какие-то позитивные изменения в самых глубоких глубинах ада.

Но, ах, если будут писать книги по истории в будущем, тогда я сделала что-то правильно.

И да, я бы определённо взяла на себя ответственность за это.

Всегда пожалуйста, Мир.

Вернувшись в реальность, за пределами моих кружащихся безумных мыслей, Матиас сделал шаг к Гейджу с поднятым пистолетом и злым блеском в глазах, отражающим слишком много света свечей. Он был похож на одну из тех картин, где глаза были совершенно белыми шарами потустороннего света. В этот момент он не был человеком, он был самозванцем, инопланетянином… демоном.

Я должна была воспользоваться этим моментом, чтобы покончить с его жизнью. Когда он казался ещё более чудовищным, чем когда-либо, мне следовало поднять пистолет и отказаться от попыток удержать те осколки души, которые у меня остались. Этот день безвозвратно изменил бы меня к худшему. Я бы гигантскими прыжками спустилась в кроличью нору, которой сверкали Кейн и его отец, я просто ещё не осознавала этого.

Вместо этого я впитывала в себя окружающих меня мужчин, Гейджа, такого злого и защищающего созданный им дом, что его трясло от ненависти и чего-то более сильного, чего-то, у чего даже не было названия. Вон замер, когда Матиас ударил Тайлер, и стоял неподвижно и напряжённо, что я могла чувствовать его смертоносные намерения, которые он вынашивал, как будто они были осязаемыми кусочками головоломки, которые он вставлял на место. Нельсона и Хендрикса заставили быть в состоянии повышенной готовности. Они, вероятно, были так же удивлены, как и я, тем, что была более высокая тревога, чем та, в которой мы уже находились. Это было похоже на то, как мы перешли от оранжевого кода к неоновому оранжевому коду в HD и 1080p, возможно, в версии IMAX.

Матиас, ударивший Тайлер, был как бы последним подтверждением того, что этот день закончится плохо. Всё началось плохо со всей этой истории с бункером, хотя и казалось, что прошло уже несколько месяцев. А потом стало немного лучше со всей этой историей со спасением. Затем всё стало действительно хорошо, когда мы с Хендриксом разделили некоторые из самых интимных моментов, которые я когда-либо испытывала. И теперь люди должны были умереть. На данный момент это просто должно было быть предрешено заранее. Хотя я предпочитала думать, что это будет Матиас и его приспешники, а не мы, хорошие парни.

— Ты дал мне обещание, сынок, — прорычал Матиас. — Я считаю это актом войны. Наша торговля закончена. Наш договор разорван. И я уйду с тем, что принадлежит мне, или казню всех до последнего живого существа, занимающего эту собственность.

В то время как Матиас держал пистолет направленным на голову Гейджа, Гейдж держал своё собственное оружие наготове, направленное прямо в грудь Матиаса. Мой собственный пистолет двигался взад и вперёд между шеренгой мужчин с поднятым оружием и неподвижными смертоносными стойками и Кейном, чей пистолет неподвижно был направлен на Хендрикса.

Потрясающе.

Я впервые встретилась взглядом с Кейном и приподняла бровь, хотя не была уверена, что он мог видеть меня в темноте.

— Исправь это, Кейн.

Я давно не разговаривала, и в горле у меня пересохло и першило, когда я выдавила слова изо рта. Моя грудь сжалась от значимости этого конфликта, задыхаясь от надвигающегося исхода и неизбежного катастрофического пути, на который нас толкнули.

— Это не в моей власти, Риган, — спокойно ответил он.

В бункере с ним было тепло. Он позволил проявиться своей личности, проявиться своим лучшим чувствам, и его душа вышла из укрытия. Но теперь всё это исчезло. Он снова был отстранённым, чужим и холодным. Это был тот парень, который напугал меня в Колонии. Это был человек, который превратится в своего отца и будет совершать невыразимые поступки во имя большего блага, которое на самом деле вовсе не было добром.

— Это не так, — возразила я.

— Риган, — начал он низким, интимным голосом.

Его слова нахлынули на меня с таким намерением и такой яростью, что, казалось, от него исходила вибрация.

— Отступи.

— Я не отступлю, — настаивала я. — Ты начал это. Тебе нужно закончить это мирно. Или люди умрут. Возможно, ты умрёшь. Это закончится не так, как ты хочешь, Кейн. Прими это сейчас и спаси хоть малую толику уважения, которое я испытывала к тебе.

— Не твоё дело вмешиваться, — отчитал меня Матиас. — Тихо, маленькая девочка. Пусть взрослые поговорят.

Это оскорбление возмутило меня больше всего на свете. Потому что, «хорошо, может быть, я начала это ужасное путешествие маленькой девочкой, может быть, я всё ещё тонула в подростковом возрасте и незрелости», но за два года, прошедшие с тех пор, как зомби вторглись в моё счастье и покой, я выросла. И не только физически. Да, где-то в этом году я вступила в новое десятилетие жизни и отказалась от последних подростковых лет. Но также и во всех других смыслах этого слова я была взрослой. Я сама о себе заботилась. Я ежедневно принимала решения о жизни и смерти. И хотя я всё ещё совершала ошибки, я могла признать, что я не была совершенна, далеко не так, и я могла учиться на своих действиях. Но более того, я влюбилась.

Возможно, это был не самый сильный аргумент при обсуждении моей сомнительной зрелости, но для меня это кое-что значило. Я позволила сильным, всепоглощающим, контролирующим эмоциям вернуться в мою жизнь после многих лет веры в то, что они мертвы и похоронены за тысячи миль под моими ногами. Я впустила другого человека в святилище своего сердца, позволила ему войти в меня и увидеть меня во всех возможных ракурсах — хороших или плохих. Я открылась и поддалась доверию к нему, надеясь на будущее с ним… веря в него.

И это состарило меня. Не в морщинистом, седовласом, с обвисшими сиськами смысле этого слова, а в старом, не столь циничном и мудром смысле этого слова.

Это сделало меня зрелой, это сделало меня взрослой, способной вести взрослые дискуссии.

Теперь я могла бы сидеть за столом для взрослых. Я могла бы вести глубокие, содержательные беседы о политике и религии. Я могла бы сама решить, называть ли это ерундой или увековечивать манипуляции на благо всего общества.

И, чёрт возьми, это была полная чушь.

И я собиралась сказать об этом ему.

— Ошибаешься, — прорычала я. — Ты собираешься привести в движение события, которые нельзя отменить. То, что ты делаешь, ошибка. Ты не можешь править железным кулаком, Матиас — ни своей семьёй, ни своей Колонией. В целом, мы не готовы к периоду подавляющей власти, не говоря уже о злых диктаторах. Это человечество не похоже на предыдущее. В нас осталось достаточно сил и борьбы, чтобы справиться с одним врагом и только с одним врагом. Этого не может быть между друг другом. Мы хрупки, потеряны в боли от потери близких и каждой системы убеждений, которую мы когда-то разделяли. Цивилизация превратилась в руины, и ты не можешь просто врываться сюда и требовать, чтобы люди заменили обломки своих убеждений тобой. Во-первых, ты — зло. Во-вторых, ты, очевидно, не учитываешь их интересы! Человечество никогда не было более хрупким и уязвимым. Как ты смеешь манипулировать нашей свободной волей с помощью своей властной тирании.

Эта патриотическая речь была встречена молчанием. Я почувствовала, как окружающие меня мальчики объединились в непоколебимой солидарности. Они выпрямились, они держали оружие более сосредоточенно, они чувствовали призыв защитить эту хрупкую, неуловимую часть человечества, так же, как и я.

Люди Матиаса хранили молчание, но не потому, что чувствовали, как в них поднимается какой-то великий инстинкт. Нет, они неловко заёрзали и укрепили своё оружие, потому что не были способны думать самостоятельно или находить правду в моих словах.

Они купились на ложь и пропаганду, которую их бесстрашный лидер извергал, как словесную Чёрную чуму.

Взгляд Матиаса неохотно, быстро скользнул с Гейджа на меня на несколько секунд, но затем всё же остановился на мне с разочарованной решимостью.

— Хотя мы можем согласиться с жалким состоянием человечества, когда ты видишь состояние мира хрупким, нуждающимся в исцелении или спасении, я вижу обратное. Мы начали всё сначала. Мы были отправлены обратно к рождению творения, к самым элементарным, первобытным истокам человечества. Мы не страдаем из-за отказа, пытаясь найти себя. Это не колледж, это не кризис среднего возраста. Инфекция была кнопкой сброса. И теперь человечество лежит перед нами как чистый холст, ожидая художника, архитектора, божественного инженера, чтобы создать что-то более существенное, более… устойчивее, чем в последнем раунде неудач. Я ни кем не манипулирую, Риган. Я проектирую более способную планету, которая не просто выживет в эту новую эпоху, но и будет процветать в ней. То, что ты считаешь злом, я вижу как единую гармонию. Я вижу нашу единственную надежду.

— Ты видишь себя. Ты наша единственная надежда, — я пыталась подавить это. Я действительно это сделала… — Оби Ван Кеноби.

Ладно, может быть, я и не смотрела «Терминатора», но квотербек Крис был одержим «Звёздными войнами». Оглядываясь сейчас назад, я как бы чувствую, что у него была фаллическая фиксация на световых мечах, но, возможно, это было просто из-за моей ярости.

Моя отсылка к поп-культуре осталась незамеченной и проигнорированной.

Даже Паркерами.

Какая упущенная возможность.

— Я единственный, у кого достаточно душевной силы, чтобы сделать то, что необходимо.

Теперь он проповедовал. Он действительно верил в эту чушь.

— В то время как остальные из вас хлюпают носом в слезах сожаления и оплакивают прошлое, в то время как вы умираете от руки врага, которого вы отказываетесь даже пытаться понять, в то время как вы хнычете в своей бедности и умираете от голода, я превращаю цивилизацию в большую версию самого себя, большее, лучшее, более существенное творение, чем когда-либо было. Это не выползает из остатков того, чем оно было. Я заставляю это эволюционировать во что-то лучшее, во что-то невероятное. Мы станем обществом, которое не создает таких проблем, как мировой голод или заражение зомби. Мы станем утопией, которая решит эти проблемы; мы станем цивилизацией, которой всегда должны были быть.

— Ты бредишь, — проворчал Вон.

— Я полон решимости, — прорычал Матиас в ответ.

— Но этого недостаточно, — спокойно возразил Хендрикс. — Ты не первый, кто пытается это сделать, и есть вероятность, что ты не будешь последним. Уверен, что ты даже считаешь себя благородным. Ты веришь, что ты чёртово второе пришествие Христа. Ты здесь, чтобы спасти мир, помочь заблудшим и сбитым с толку. Ты ошибаешься. Проблема в тебе. Ты — самое большое препятствие, стоящее на нашем пути. И ты никогда не достигнешь своих целей, просто потому, что ты этого не видишь.

— Нет, он не самая большая проблема, — печально возразил Вон. — Но он всегда будет разочарован. Человечество всегда будет человечеством. Ты не можешь усовершенствовать то, что не способно к совершенству. Ты видишь чистый холст, ожидающий чего-то, что оживит бумагу именно так, как этого хочет художник. Но человечество никогда не было пустым, и они никогда не склонятся перед твоей кистью. Мы, по сути своей, несовершенны и подвержены ошибкам. Да, в нас есть великие произведения, и мы способны на огромное добро. Но в нас также есть эгоистичные, жадные, аморальные стороны, которые будут продолжать портить и пятнать наши решения и действия, пока никого из нас не останется. Я не говорю, что мы не можем перестроиться с лучшей, более благодарной, более осторожной версией самих себя. Но утопия — это ошибочный, нереалистичный взгляд на будущее. Это недостижимо. Совершенное общество не может существовать там, где нет совершенства. Хорошее сообщество, которое совершает добрые дела и стремится быть хорошим для человечества, может абсолютно процветать даже в самых суровых условиях. Но ты требуешь от нас слишком многого. И ты никогда не увидишь, как твоё видение воплотится в жизнь.

— Ты потерпел неудачу ещё до того, как начал, — печально закончил Гейдж. — Но ты собираешься наказывать каждого, кто попытается доказать тебе это.

Матиас сделал ещё один шаг вперёд, приставив дуло пистолета к непоколебимому лбу Гейджа.

— Я никогда не говорил, что это не обойдётся без жертв. Но они всегда будут для большего блага.

Дрожь предчувствия обречённости и мрака скользнула по моему телу, и я осмелилась снова взглянуть на Кейна, осмелилась признать, что это было то, частью чего он был, чему он добровольно отдал свою жизнь.

Неудивительно, что Тайлер воспользовалась своим первым же шансом сбежать.

Одно дело бороться зубами и ногтями, чтобы выжить против голодных Пожирателей и природных стихий, которые могли быть столь же опасными. Совсем другое дело жить с сумасшедшими. А Матиас Аллен был настолько не в своём уме со своими дурацкими убеждениями, что мог бы просто достичь всех этих глупых целей. Или, по крайней мере, смягчить их версии, оставив за собой кровавый след и мёртвые тела.

— Матиас, убери свой пистолет от моего лица, — прохрипел Гейдж. — Я не имею никакого отношения к твоему высшему благу или к тому как твоя дочь пришла сюда. Но я сам убью тебя, прежде чем позволю тебе вернуть её в этот твой больной, льстивый культ.

— Мы не хотим драться с тобой, — повторил Вон. — Но мы будем.

Металл моего пистолета нагрелся от температуры моего тела и пульсировал горячим и зловещим под моей двуручной хваткой. У меня было больше оружия, спрятанного в стратегических местах на моём теле, но именно с пистолетом в моих руках я чувствовала себя наиболее сильной. Это подтолкнуло мои убеждения к тому, чтобы задуматься, смогу ли я вообще стрелять в другого человека. Это была совсем другая игра, нежели зомби. Когда Пожиратели нападали, я оказывала им услугу, обрывая их жизнь. Когда меня заставляли убивать зомби, это также было частью моих усилий по выживанию и сохранению собственной жизни.

Это всё ещё было причинение вреда людям, которые угрожали мне сейчас. Но правила игры изменились. Этот момент был бесконечно более острым, чем любой другой в моей борьбе за жизнь. И я чувствовала это до мозга костей. Было ли у меня достаточно сил, чтобы убить человека?

Похоже, мы собирались это выяснить.

Страх теперь пульсировал в моих венах; лихорадочная, бурлящая кровь стучала в ушах и затуманивала зрение. Хендрикс сделал шаг ближе ко мне и плечом прижался к моему плечу. Тепло его тела обволакивало меня успокаивающим, нежным жестом, а его тяжёлое дыхание поднимало и опускало грудь с каждым вдохом и выдохом. Этот мужчина был бы причиной, по которой я могла бы оставить свои заботы позади и продолжать делать то, что нужно, чтобы выжить. Этот человек. Этот мужчина, которого я любила. Это мне было нужно.

Я сделаю всё, чтобы остаться с ним.

Я почувствовала, как Нельсон приблизился ко мне сзади, его пистолет был нацелен поверх моего плеча. Вон оставался напряжённым и готовым с другой стороны от меня. Я была уверена в наших способностях. И я ещё раз была благодарна, что мы отослали младших Паркеров с Хейли. Я должна была предположить, что они в безопасности. Поскольку Матиас раскрыл только Миллера и Тайлер, они должны были выполнять план оставаться в безопасности и не путаться под ногами.

Я чувствовала внутренний обратный отсчёт Вона, как будто мы все были связаны, как будто мы превратились в одну цельную машину с одной и той же основной функцией, поддерживать жизнь этой семьи, моих близких.

За мгновение до того, как всё полетело к чертям, я поняла, что где-то на этом пути Тайлер и Миллер тоже стали частью нашей семьи. Они были такой же частью моего сердца, как Паркеры, как Хейли, как кровеносные сосуды, желудочки, предсердия и аорта, которые поддерживали его биение.

Даже Гейдж делал ставку на недвижимость, зарезервированную для людей, которые нуждались в моей защите и любви.

— Ты не прикоснёшься к тому, что принадлежит моей семье. Никто из вас этого не сделает, — предупредил Матиас за секунду до того, как прозвучал первый выстрел, приведя нас к необратимым событиям, которые навсегда определят направление моей жизни.

Звук эхом отразился от похожего на пещеру потолка и цементных стен. Он взорвался из пистолета Матиаса и забрал моё сердце вместе с ним.

Гейдж каким-то образом, чудесным образом, точно с Божьей рукой, двигался достаточно быстро, чтобы пуля полоснула лишь поверхность кожи на его виске.

Он не был суперменом и двигался не по сверхчеловечески. Я верила, что он почувствовал решение Матиаса или инстинктивно понял, что нужно двигаться. В то время как мой желудок подскочил к горлу, а мозг пытался осознать, что именно произошло, Гейдж двигался с умением спасать жизнь и убрался с дороги как раз вовремя.

Или, может быть, Матиас никогда не собирался убивать Гейджа, а просто хотел напугать его.

Я не знала, как поняла, что его рана была всего лишь царапиной, или что с ним всё будет в порядке. Его голова начала сильно кровоточить, и он сделал нетвёрдый шаг. Но почему-то я знала, что он выживет.

Вероятно, это было как-то связано с тем напряжённым состоянием сознания, в которое я погрузилась, также известным как долбаный паралич. У меня был один из тех предсмертных моментов ясности, и вся комната заострилась в ярком фокусе.

Поскольку Гейдж пришёл в движение как раз вовремя, пуля не нашла опоры в его голове и просвистела между Хендриксом и мной, мимо головы Нельсона, который стоял позади нас, и врезалась в бетонную стену со смертельной скоростью. Клянусь, мои волосы взъерошились, когда ублюдочная пуля пронеслась мимо, кожу покалывало, а жизнь промелькнула перед глазами, и моё сердце взывало к Богу, от которого я отказалась много лет назад.

Матиас — опытный убийца, опытный стрелок, промахнулся не по одному из нас, а по четверым.

Мой разум никогда не сможет постигнуть это.

Никогда.

К тому времени, когда мои чувства осознали, что происходит передо мной, всё было плохо. Типа, очень, очень плохо. Мы всё ещё были живы, но, вероятно, уже ненадолго.

Матиас повалил шатающегося Гейджа на землю, его пистолет был брошен перед ним, но вне досягаемости. Матиас надавил ногой на спину Гейджа, и теперь, когда пистолет был нацелен ему в затылок, я усомнилась, что Матиас сможет промахнуться на этот раз.

Кейн двинулся вперёд, его пистолет был всего в нескольких сантиметрах от нас с Хендриксом. У меня возникло дурное предчувствие, что он тоже не промахнётся и что, вероятно, не я буду его первой мишенью.

Комната наполнилась ещё большим количеством оружия и ещё большим количеством людей. У Матиаса было всего тридцать человек по сравнению со всем комплексом Гейджа, заполненным вооружёнными людьми.

Но у Матиаса было преимущество — Тайлер и Миллер под дулом пистолета.

И я.

Я оказалась третьей в тройке страховок на случай побега.

— Ты пойдёшь со мной, — сказал мне Кейн. — Или они умрут.

Я поверила ему.

Слишком много оружия в комнате. И все они сосредоточились на Хендриксе, Воне и Нельсоне.

Конечно, были и другие пистолеты, пистолеты на моей стороне, пистолеты, готовые защищать и сражаться за меня или, по крайней мере, за Гейджа.

Но я не могла доверять им в том, что они будут действовать достаточно быстро или достаточно точно. Матиас удерживал власть со своими заложниками и тем фактом, что он мог и останется верен своему слову.

— Конечно, — небрежно ответила я Кейну, встретив его пристальный чёрный взгляд. — Я пойду с тобой. Но их не трогай, ладно? Они остаются в живых.

Кейн кивнул один раз. Я знала, что это значит. Это означало, что пока они остаются в живых. Но Кейн не остановил бы это, даже после того, как овладел мной.

На самом деле я не винила его за это. Я знала, что Хендрикс тоже не остановится. Он никогда не перестанет пытаться добраться до меня.

И именно поэтому я могла бы сейчас пойти с Кейном. Я буду спасена. Далеко он меня не уведёт.

— О чём мы говорили, Риган? — сердито, если не сказать немного испуганно, потребовал ответа Вон. — Никаких мучеников. Никаких жертв. Мы остаёмся вместе.

— Я бы с удовольствием, Вон, — протянула я. — Дай мне другой вариант.

— Опусти пистолет, Риган, — потребовал Кейн. — Все ваши пистолеты. И ножи тоже.

Я отрицательно покачала головой.

— Ты не единственный хищник, о котором я должна беспокоиться, Кейн. Ты не выведешь меня из этих стен безоружной.

— Теперь я защищаю тебя, — проревел он. — Я. Опусти оружие, или я убью его, просто чтобы доказать свою точку зрения.

Он ткнул пистолетом в сторону Хендрикса, и я прорычала что-то неразборчивое в ответ. Он не причинил бы вреда Хендриксу.

Он бы не стал.

— Ты разрушаешь любой прогресс, которого ты добился со мной, — прошипела я. — Всё, во что я начала верить о тебе, исчезло. Ты именно тот, за кого я тебя принимала. Ты именно тот монстр, каким я тебя знала!

— Однажды ты поймёшь, Риган. Ты поймёшь, почему я делаю то, что делаю. Но до тех пор я буду делать то, что необходимо. А теперь опусти оружие и иди со мной.

Кейн протянул руку и опустил мои напряжённые руки вниз, направив мой пистолет на землю.

Люди Матиаса окружили нас, в то время как люди Гейджа даже не смогли войти в дверь. Вспыхнуло противостояние, когда парни Гейджа попытались прорваться, а люди Матиаса стали более агрессивными. Сердитые крики нарастали, как штормовая буря, и металлические стволы каждого оружия блестели в колеблющемся свете свечей.

Хендрикс издал животный звук и бросился на Кейна.

— Не трогай её! — взревел он.

На этот раз выстрел, раздавшийся над нарастающими голосами, нашёл свой дом. Выстрел Кейна поразил Хендрикса, как невидимое силовое поле, твёрдое, окончательное и резкое. Он дёрнулся назад в воздухе, всё его тело сжалось от удара. А потом он просто рухнул на пол, груда обмякших конечностей и мёртвого веса. Голова ударилась об твёрдый бетонный пол, глаза закрылись и больше не открывались.

Крик эхом отозвался в теперь уже тихой комнате, когда мы все пережили шок от того, что произошло. Где-то в моём плавающем, сбитом с толку мозгу я поняла, что он исходил от меня и что я всё ещё кричала. Вон и Нельсон перешли к насильственным действиям в одно и то же время. Их пистолеты выстрелили, но я была слишком не в себе, чтобы понять, попали ли они во что-нибудь. Их нечеловеческие, жестокие крики заглушали всё остальное. И месть затопила комнату с удушающей свирепостью. Если они и убили кого-то, я не могла сказать. В конечном счёте, они были повалены на землю людьми, которые превосходили их числом, но это не помешало им размахивать руками и использовать любые средства, необходимые для того, чтобы отбиться от мужчин и добраться до своего раненого брата.

Я сползла на пол, мой пистолет с грохотом отлетел в сторону в знак поражения. Слёзы наполнили мои глаза, беспомощными потоками стекая по лицу. Я притянула голову Хендрикса к себе на колени и погладила его по потрёпанной щеке. Кровь растеклась по моим ногам и животу, но всё, что я могла сделать, это просто держать его. Я покрыла его лоб лёгкими, как перышко, поцелуями и закрыла глаза. Он застонал, более первобытный, грубый стон, чем усиленный сознательный звук. Но это было что-то — это был он, его голос, его страдание. Слёзы текли всё быстрее и сильнее, и суровая реальность того, что я проиграла эту битву ещё до того, как выстрелила из своего оружия, ударила меня по лицу железным кулаком.

— Я не убил его. Пуля, вероятно, прошла прямо насквозь. С ним всё может быть в порядке, — холодно заявил Кейн. — Или, если ты немедленно не начнёшь сотрудничать, я скорректирую свою цель. Я убью его, Риган. Прямо сейчас.

— Это всегда было твоим планом? — потребовала ответа я с оглушительным визгом. — Всю ту чушь, которую ты мне скормил о том, что ты не тот человек, за которого я тебя принимала, о том, что ты не хотел меня похищать? Что это было?

— Правда, — и этот ублюдок действительно говорил так, как будто сам себе верил. — Но сейчас у меня нет времени на храбрость. Пошли.

— Нет, — выплюнула я.

— Я убью его, — Кейн присел на корточки, чтобы наши глаза снова были на одном уровне. — Я прикончу его прямо сейчас.

— Тогда тебе придётся убить и меня тоже.

В моей голове единственным голосом, который я могла слышать, был голос Кейна, хотя он и смешивался с каждым звуком и движением, которые Хендрикс делал в своём бессознательном состоянии. На заднем плане моего сознания было много криков, но они казались приглушёнными и не были частью моей личной реальности. Логически рассуждая, я знала, что Вон, Гейдж и Нельсон устроили адскую драку, и в коридоре раздались выстрелы. Смутно я могла признать, что окружавший меня конфликт смертельный и опасный.

Но мой мир сузился до неподвижности и тишины. Великолепное, страдальческое лицо Хендрикса было единственным, что я могла видеть. Его обмякшее, истекающее кровью тело было единственной осязаемой вещью, которую я могла чувствовать, ни твёрдая, холодная земля, ни охотничий нож в ножнах, давящий на мою ногу, ни брызги бетонной шрапнели, которая рассекла моё лицо от неуместного выстрела, который попал в потолок над головой. Несмотря на всё это, спокойный, властный голос Кейна был единственным звуком, который я отчётливо слышала.

— Я не причиню тебе вреда, Риган, — мягко пообещал Кейн. — Я собираюсь спасти тебя.

Я резко подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Хорошо, не делай мне больно. Но я обещаю, что убью тебя.

Кейн устало вздохнул. Его глаза метнулись к чему-то позади меня, и он печально кивнул.

Удар был нанесён неожиданно сзади. Резкая, ослепляющая боль в затылке, три секунды сильной тошноты от боли такой сильной, что я думала, что меня вырвет на Хендрикса, а после раздался звон в ухе, громкий и окончательный.

И наступила темнота.

Последняя тьма, которая не имела ничего общего с моим окружением и была связана только с бессознательностью. Она накрыла меня с абсолютной окончательностью.

Именно здесь я перестала бороться, не потому, что хотела этого, а потому, что у меня отняли выбор. Вот где зло победило. Это был момент, когда плохие парни добились своего, и я стала ещё одной жертвой войны. Война, которая каждый миг каждого дня превращалась в более запутанную, более смертоносную версию самой себя.

Война, которая казалась невыгодной и совершенно безнадёжной.

Ну, пока я снова не проснусь.

Тогда придётся чертовски дорого заплатить.

Я была выжившей.

Я была бойцом.

И я буду бороться с этим.

Я буду сражаться за Хендрикса.

Всегда.

ЭПИЗОД 12: ГЛАВА 03

Движение. Вибрации. Ревущие двигатели. Боль… густая, окутывающая боль, от которой желудок скрутило и сжало в знак протеста.

Медленно мир снова начал складываться воедино из тёмного, пустого забвения, в которое меня засосало. Я чувствовала себя разбитой на пиксели, разорванной на миллион частей и анимированных коробок, которые неправильно сочетались друг с другом.

Пронзительная, приглушённая, но отчаянная мольба прорвалась сквозь мой затуманенный разум, и моя голова подпрыгнула на мягкой, упругой ткани.

Я пришла в полное сознание с полной уверенностью, что нахожусь в автомобиле и удаляюсь от Хендрикса на очень большой скорости. Моя голова, казалось, раскололась сзади, нежная, пульсирующая от боли и липкая от крови.

Мои руки были связаны за спиной. Они покалывали от недостатка кровотока, а плечи были напряжены и болели. И хотя мне не завязали глаза, я всё равно не была уверена, что смогу открыть их.

Чем больше мир просачивался в моё бодрствующее сознание, тем мрачнее становилась моя реальность. Я мгновенно почувствовала себя голой и беззащитной без моего арсенала. Даже мой нож на лодыжке пропал, украден.

Вместе с моим достоинством и свободой.

Я вздрогнула, прежде чем смогла сдержаться, и звук эхом отдался внутри моего черепа. Блин. Так много боли.

Эти грёбаные ублюдки.

Приглушённый звук, который мог бы быть моим именем, прозвучал рядом со мной так же громко, как прозвучала бы сирена скорой помощи, и я снова захныкала. Мой очевидный дискомфорт нисколько не смутил этот нечестивый гудящий шум. Громкость увеличилась, и подпрыгивание ускорилось.

Тайлер. Это должна была быть Тайлер. И, очевидно, она ненавидела меня. Или, может быть, хотела убить меня? Или, может быть, хотела, чтобы я убила её? Потому что я была очень близка к тому, чтобы сменить своего заклятого врага с Кейна на неё, если она не успокоится.

Я открыла глаза, медленно, хотя бы для того, чтобы просто заставить её перестать пищать. Свет лился сквозь тонированные окна, ослепительный и яркий. Я закрыла глаза, а затем попробовала открыть их ещё раз, гораздо медленнее.

В конце концов, я смогла держать их открытыми, хотя они были полны болезненных слёз, и я страдала от головокружения. Я уставилась на чёрное кожаное сиденье передо мной и заставила свой желудок собраться.

Не то, чтобы я заботилась о том, что уничтожу эту машину, облевав её… на самом деле, мне вроде как даже понравилась эта идея… но гораздо позже, когда я почувствую, что могу снова двигаться, не рассыпавшись на миллионы и миллионы крошечных, незначительных кусочков.

Я сделала три глубоких, успокаивающих вдоха, а затем начала обратный отсчёт, как Вон. Я оперлась на слабый локоть, а затем заставила себя сесть.

Моя голова снова заныла от сильного головокружения, которое заставило меня наклониться вперёд и упереться лбом в спинку переднего сиденья. Я застонала, но этот звук показался мне более ощутимым, чем предыдущие.

— Она очнулась, — объявил незнакомый голос.

— Я в курсе, — нетерпеливо протянул Кейн. — Успокойся, Риган. Ты доведёшь себя до тошноты.

Я не хотела подчиняться ему, но, честно говоря, я не была способна сделать что-либо ещё. И я ненавидела это. Рана на голове надрала мне задницу в самое неподходящее время. Я должна была собраться с мыслями. Мне нужно было взять себя в руки, иначе я никогда не сбегу.

Я оглядела теперь уже тихую машину вокруг меня. Мы были в большем внедорожнике. Там было три ряда кресел. Водитель и Кейн сидели в первом ряду. Мы с Тайлер занимали второй ряд. И я понятия не имела, что было у меня за спиной. Миллер? Может быть, но он не производил никакого шума. Ещё один охранник? Более вероятно.

Тайлер замолчала рядом со мной, но я чувствовала, как её пристальный взгляд сверлит мою голову. Наконец, я позволила себе слегка повернуть голову, чтобы посмотреть на неё, но всё равно лбом прижималась к прохладной коже сидениям для поддержки.

Её лицо выглядело ужасно. Засохшая кровь запеклась на её верхней губе и стекла по губам, вниз по подбородку и длинными уродливыми полосами пересекла горло. Её глаза начали чернеть в уголках и под нижними ресницами. В левом глазу был повреждён кровеносный сосуд, и он выглядел болезненным и окровавленным, смешанным со всей остальной резнёй на её лице.

Она выглядела ужасно.

И это было только начало.

Её рот был заклеен скотчем, а руки были связаны за спиной. Выражение её лица умоляло меня что-то сделать или что-то понять, но, честно говоря, мой мозг казался раздробленным. Я чувствовала себя так, словно тот, кто ударил меня по затылку, буквально вышиб мой здравый смысл и волю уйти прямо из моего тела. Или, может быть, просто выбил его, и когда я упала, весь мой интеллект просто вылетел прямо из моего уха в маленький аккуратный шарик.

Фу. Это отстой.

Глаза Тайлер стали огромными и продолжали метаться в сторону спинки сиденья, на которой она неловко откинулась. Слишком растерянная, чтобы понять, что она пыталась мне сказать, я проследила за её взглядом и увидела, что её руки туго стянуты застёжкой-молнией. Её пальцы были скрюченными, но жёсткими, как когти, а указательный палец двигался вверх и вниз, как… как будто что-то.

Я не могла думать.

Я прищурила глаза и попыталась сосредоточиться, попыталась подумать.

Вверх и вниз двигался её указательный палец, сломанный ноготь впивался в ладонь.

Резать.

Резать.

Нож.

Она изображала нож.

— Где? — я произнесла это одними губами, сохраняя своё тело совершенно неподвижным.

Её взгляд переместился на переднее сиденье, а затем опустился вниз.

Переднее сиденье. На полу.

Если я правильно поняла мимику Тайлер.

— Пол? — я шевельнула губами, чтобы убедиться.

Она не ответила, но её плечи расслабились, а палец перестал царапать ладонь.

Я снова повернула голову, чтобы посмотреть на свои теннисные туфли. Потёртые шнурки уставились на меня в ответ, провоцируя меня придумать какой-нибудь план, чтобы вытащить нас отсюда. Где был Миллер? Мы не могли оставить его здесь.

Можем ли мы вообще уйти?

Я не сомневалась, что Матиас не остановится, пока мы не доберёмся до Колонии, и машина, казалось, ехала с безумной скоростью, не подпрыгивая, пока транспортное средство находится в движении.

Кроме того, куда бы мы пошли?

Скоро наступит ночь, а у нас не было оружия.

Мы даже не могли освободиться.

Думай. Думай. Думай. Думай.

Должен был быть выход из этого положения.

— Откажись от этого, — предупредил Кейн тем же отстранённым, холодно знакомым голосом, в который он впал. — Ты не выйдешь отсюда, Риган. Кроме того, эта часть Оклахомы кишит Пожирателями. Без оружия ты превратишься в Пожирателя меньше чем за три минуты.

Я не ответила. Что я могла на это ответить? «О, я думаю, ты прав. Тогда я просто останусь здесь?» Эм, нет. Я бы предпочла быть Пожирателем, чем узнать, в чём заключался долгосрочный план Кейна для меня.

Не говоря уже о Тайлер и Миллере. Сейчас я больше боялась за их жизни, чем за свою собственную.

У меня, по крайней мере, были некоторые основания полагать, что моя жизнь будет сохранена. Судя по избитому, окровавленному лицу Тайлер и бесчувственному телу Миллера, я сомневалась, что у них была такая же уверенность.

Я неловко подняла лицо, решив взглянуть на Кейна через небольшое пространство между спинкой сиденья и подголовником. Его тёмные волосы касались воротника сзади, и я готова поспорить, что это сводило его с ума. Он был слишком взвинчен для такого неряшливого вида. Кончики его очков торчали из-за ушей, и он оставался неподвижным, глядя прямо перед собой, в окно, сосредоточенный на том, куда мы направлялись, а не на том, откуда мы только что выбрались.

— Ты оставил там всех в живых? — спросила я хриплым, едва слышным голосом.

У меня так пересохло в горле и во рту, что я с трудом могла сглотнуть. Я почувствовала вкус меди и поражения, и мне захотелось плакать от боли, всё ещё пульсирующей в затылке.

— Все, о ком ты заботишься, были живы, когда мы уходили, — спокойно ответил Кейн. — Может быть, без сознания, но живы.

— Хендрикс? — прошептала я.

— Я подстрелил его, Риган. Ты спрашиваешь, был ли он без сознания или в порядке? Он был без сознания, и я очень сомневаюсь, что с ним всё будет в порядке.

Его слова были жестокими и мстительными, но они были правдой.

Кейн внезапно развернулся на сиденье и выглянул из-за подголовника, так что мы оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, он смотрел на меня сверху вниз.

— Я не хотел причинять тебе боль.

И у него хватило наглости казаться искренним.

— Отпусти меня, Кейн. Я не твоя. Я не принадлежу тебе.

— Но ты принадлежишь Хендриксу? — усмехнулся он.

Я яростно замотала головой и тут же пожалела о своём поступке. Когда тошнота прошла, я объяснила:

— Я никому не принадлежу. Я человек, а не собственность.

— Ты ошибаешься, — его глаза смягчились, а голос понизился до той тёплой, знакомой октавы, которая, казалось, всегда проникала мне под кожу, прежде чем я могла эффективно поднять свою защиту. — Ты — надежда и свет. Ты — вызов и будущее. Ты — редкий и драгоценный товар. И я заявил на тебя свои права. Ты моя.

— Как насчёт всего, что ты сказал…

Он оборвал меня взмахом руки.

— Мы пробовали по-твоему. Теперь мы попробуем сделать это по-моему.

— Мой способ работал, — возразила я, позволяя двусмысленности этого заявления успокоить его.

Неужели я влюбилась в него? Нет, определённо нет. Ради всего святого, у меня был Хендрикс. Но я впускала Кейна, он медленно разрушал мою защиту, так неуклонно, что я едва заметила.

— Мне очень жаль, Риган. У меня нет времени на твой путь. У меня есть обязанности дома. И теперь у меня есть ты. Так будет лучше.

Я откинулась на спинку сидения, в ужасе от его слов, и меня пронзила до глубины души правда о моём положении. Я вжалась спиной в сиденье, не заботясь о том, что меня стошнит или я почувствую ещё большую боль. Я дико огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы воспользоваться, чтобы сбежать или сделать всё возможное, чтобы выбраться из этой машины.

На заднем сиденье сидели двое мужчин с пистолетами и стоическими выражениями на лицах. За нами следовал ещё один «Субурбан», и ещё один был перед нами. Я узнала эти машины. Это были внедорожники, которые спасли нам жизнь в том маленьком городке на границе Оклахомы и Арканзаса. Это означало, что машин было, вероятно, пять. Может быть, меньше? В зависимости от того, насколько тесно этим парням нравилось сидеть. Машин было, по меньшей мере, три, это было очевидно. Я знала это. В какой из них был Миллер?

Что ж, по крайней мере, я теперь знаю, что эти услужливые незнакомцы добрались до Колонии живыми.

Да. Поговорим о смешанных чувствах к этим людям. Спасибо, что спасли наши жизни в тот единственный раз, но пошли вы к чёрту за то, что обманули нас, в конечном счёте!

Я наклонилась вперёд на цыпочках, как можно было бы допустить, чтобы занять более выгодное положение, но на самом деле я просто хотела осмотреть переднее сиденье и пол. Конечно же, всё моё оружие было у ног Кейна. Должно быть, он снял его с меня после того, как меня вырубили и бросили в машину.

Я, наконец, перевела взгляд обратно на Тайлер, которая посмотрела на меня взглядом «Ну? Что ты придумала?»

К сожалению, пока у меня ничего не было.

Я покачала головой, но едва заметно. Как я могла вытащить нас из этого? Как я могла освободить свои руки?

— Где Миллер? — спросила я почти в отчаянии.

— В другой машине, — ответил Кейн.

— Ты обещал, что оставишь их в покое. Ты обещал, что будешь держать их подальше от этого.

Кейн снова развернулся и встретил мой обвиняющий взгляд.

— Нет, я сказал тебе, что не буду сплетничать о них. Если ты правильно помнишь, я просил тебя держать их подальше от этого. Я говорил тебе, что сделает мой отец. Я же говорил тебе, что для них это плохо кончится. И всё же ты не смогла спрятать их достаточно хорошо, так чего же ты ожидала?

— Я даже не знала, где они были! Как он вообще их нашёл? — потребовала я чуть более сильным голосом.

Я потёрла свой сухой, как наждачная бумага, язык о нёбо, но это было нехорошо. Мой рот был кактусом и, вероятно, пах как канализация. Я подавлюсь своим распухшим языком, и таков будет мой конец.

Или это прозвучало слишком обнадёживающе?

Кейн раздражённо вздохнул.

— Это было не совсем справедливо по отношению к тебе, Риган. И за это я приношу свои извинения. Ты просто не была готова играть в эту игру. У тебя не было нужных инструментов. Никто из вас их не имел. Никто из вас и не имеет их сейчас. Как бы хорошо ты ни умела оставаться в живых, можно подумать, что где-то там должна была проскользнуть какая-то безжалостность.

— Как он их нашёл, Кейн? — потребовала я, так устав от этих игр, что готова была плюнуть.

Ну, если бы у меня была лишняя слюна…

— Когда ты ищешь что-то спрятанное на виду, ты не смотришь, куда идут люди, Риган. Ты смотришь, куда никто не идёт. Следуй за местом, где нет торговли людьми, которого избегают и куда не падают глаза. Их было трогательно легко найти. Я знаю, Гейдж думал, что делает доброе дело, но он так по-королевски облажался, что даже я немного нервничаю за него.

— И под ним ты подразумеваешь его поселение.

— Я имею в виду его поселение.

— А как же я? Ты волнуешься за меня? — спросила я шёпотом.

Он бросил на меня грустный взгляд и повернулся обратно.

— Я же просил тебя не позволять мне найти тебя.

Он говорил в лобовое стекло, но я чувствовала его слова, как будто они были отдельными ножами, вонзающимися в каждую из моих точек давления.

— Говорил, — пробормотала я.

Мой мозг складывался как пазл обратно воедино, но стало ещё хуже. Конечно, я могла мыслить здраво, но тогда всё, о чём я могла думать, был Хендрикс и это дурацкое огнестрельное ранение. Тревога, парализующий страх и тошнотворная душевная боль — всё это объединилось, чтобы подействовать на мои нервы. Моё дыхание участилось, грудь вздымалась от усилий вдохнуть кислород. Глаза снова наполнились слезами. Я продолжала представлять его бесчувственное тело, лежащее у меня на коленях. Его голова была совершенно мёртвым грузом, а кровь лилась из его плеча, как из кулера с «Гаторейдом», на голову тренера-победителя в конце футбольного матча чемпионата.

Тайлер почувствовала мою панику и откинулась на бок, так что её голова тяжело легла мне на плечо. Нам было неловко и определённо неудобно вот так, обе болезненно опирались друг на друга костлявыми телами, но мы были друг у друга. И это была самая утешительная вещь в мире.

Судорожные рыдания сотрясали мою грудь, и я поддалась искушению сломаться, но совсем чуть-чуть. Конечно, в большинстве случаев игра в крутую девчонку срабатывала. Но Кейн вложил в это свои чувства. Может быть, я могла бы вытащить его отклик с сочувствием и крокодильими слезами.

Не то чтобы они были фальшивыми. Это был настоящий и честный перед Богом срыв, потенциальный нервный срыв.

Тайлер расплакалась рядом со мной. Хотя я и не была уверена, почему. Она просто не показалась мне девушкой, способной плакать на глазах у других. Если только у неё не было мотива. Или эта ужасающая поездка наконец-то доконала её. В любом случае, довольно скоро мы дрожали от мучительных рыданий и шмыгали носом в плечи. Её крики были приглушены клейкой лентой, через некоторое время её дыхание стало затрудненным.

— Ради всего святого! — простонал водитель. — Что это?

Кейн повернулся к нам лицом. Хотя я и не смотрела на него, я чувствовала его пристальный, оценивающий взгляд.

— Помоги ей, — отчаянно простонала я.

Тайлер действительно с трудом переводила дыхание, и её рыдания превратились в задыхающиеся/рвотные звуки. Хотя, может быть, моя драматичность была немного чрезмерной, когда я закричала:

— Помоги ей! Почему ты ей не помогаешь? Она твоя сестра! Тебе что, всё равно? Неужели тебя больше ничего не волнует? Ты просто убийца! Просто хладнокровный, бессердечный убийца!

Мой голос резко сорвался на слове «убийца», и я звучала так, как будто была бы идеальной обезумевшей женой несправедливо обвинённого рабочего, честного гражданина, модели общества, рабочего, которого отправили в тюрьму на всю жизнь после того, как его подставили за убийство своего босса в фильме «Жизнь», основанном на реальных событиях.

Эй, когда всё остальное терпит неудачу…

— Боже мой, Риган, хорошо, — пробормотал Кейн.

Он потянулся назад и начал осторожно дергать клейкую ленту Тайлер. Она всхлипнула и скользнула вперёд вместе с его усилием, чтобы лента не разорвала ей кожу. Он бормотал проклятия в её адрес, но она просто продолжала двигаться вместе с ним, пока её бедро не прижалось к моему бедру, и у Кейна не появился лучший доступ.

Тайлер ёрзала рядом со мной, пока Кейн старался не причинить ей боль, что мне показалось немного странным. Она могла бы подвинуться. Вряд ли, то, что она уткнулась попой мне в ногу, было очень успокаивающим, но опять же, кто я такая, чтобы судить? Это была страшная ситуация.

Я как раз решила смириться с ней, когда она меня поцарапала. Я оскорблено уставилась на её руку, впиваясь взглядом в её странное поведение. Она снова уколола меня своим грубым ногтем, а затем продолжала колоть мою ногу снова, и снова, и снова.

Ох.

Она пыталась мне что-то сказать.

Наконец, я толкнула её ногой, надеясь, что это передаст сообщение о том, что я слушаю.

Её палец изогнулся, и она указала куда-то рядом с нами.

Она притворно чихнула, запрокинув голову назад, а затем бросилась вперёд, выдохнув:

— Ммм-мооооо, — затем она сделала это снова.

Ещё один громкий, оглушительный чих, в то время как Кейн отдёрнул руки, испытывая полное отвращение к телесным функциям своей сестры.

— Мммм-моооооооо, — Тайлер снова чихнула.

— Благослови тебя господь, — пробормотала я вслух, в то время как в голове повторяла её приглушенные гласные звуки тысячу раз в минуту, пытаясь понять это.

Ммм-моо.

Ммм-мооооооо.

Блин.

А потом она снова начала тыкать в меня ногтем.

Очевидно, в ближайшие тридцать секунд должно было произойти одно из двух. Во-первых, я собиралась выпутаться из этих уз, задушить ими Тайлер, а затем устроить совершенно особые похороны, потому что чувствовала себя такой виноватой за то, что оборвала её молодую жизнь. Это было преступление на почве страсти!

И второе, я собиралась выяснить, что она хотела мне сказать.

Мне действительно нужно было выбрать второй вариант, иначе я бы, в конечном итоге, выбрала первый вариант. Наверное, это было не очень хорошо.

— Что вы двое задумали? — спросил один из головорезов сзади.

Я почувствовала, как он скользнул вперёд по гладкому кожаному сиденью, и краем глаза увидела его пистолет, свисающий со спинки сиденья.

Кейн отстранился, глядя на нас с новым подозрением. Его испытующий взгляд переместился с заплаканного лица Тайлер на моё. Я даже не знала, как на него смотреть. Мы что-то задумали? Да. Имела ли я хоть какое-то представление о том, что это может быть? Побег. Но это всё, что позволил мне мой разум.

Потому что это казалось невозможным. Потому что побег из этой машины был не единственной нашей битвой. Потому что Пожиратели скрывались в каждом доступном пространстве между хранилищем и тем местом, где мы сейчас находились, да и были все эти быстрые внедорожники, чтобы выследить нас. На случай, если Пожиратели не доберутся до нас первыми.

Но мы всё равно должны были попытаться. Мы всё ещё должны были сделать попытку. Или умереть, пытаясь.

По крайней мере, мы с Тайлер были на одной волне.

Кейн замер в своей развёрнутой позе и снова встретился со мной взглядом.

— Я больше не отпущу тебя, Риган.

Его слова были такими окончательными, такими правдоподобными, что я вздрогнула, как по команде. Тошнотворное чувство охватило моё тело, тошнотворное, головокружительное, зловещее. Не то чтобы он угрожал мне. Дело было в том, что он так сильно верил своим словам.

Я успокоилась таким образом, что всё вокруг прояснилось, как будто инопланетянин вторгся в моё тело и подчинил мои эмоции. Я чувствовала, что мной управляет нечто большее, чем я, отточенное до идеального солдата, к которому я стремилась, к которому шла.

Мои слезящиеся глаза высохли, зрение прояснилось, лёгким стало легче дышать, боль в плечах, запястьях и затылке исчезла, и моё тело стало оружием, которому я его обучала.

Я встретила взгляд Кейна с гордостью и целеустремлённостью.

— Это не от тебя зависит, Кейн, — сказала я спокойно. — Это никогда не зависело от тебя.

— Риган, внимательно отнесись к своему затруднительному положению и повтори это ещё раз.

Он сощурил глаза, глядя на меня за чёрными очками в толстой оправе. Его полные губы сжались, и он наклонился на сиденье, так что мы оказались ближе, чем когда-либо, хотя Тайлер всё ещё парила между нами.

— Ты не можешь владеть мной, Кейн, — пообещала я.

Боковым зрением я видела, как Тайлер сняла одну из своих туфель. Я не осмеливалась посмотреть вниз, но знала, что это так жизненно важно. Обувь была всем в этом мире. Мы охотились за ней, спали в ней и копили её, как золото. Если у неё снималась туфля, то на то была очень важная причина.

— Я никогда не пойду с тобой добровольно. Особенно сейчас. Ты не можешь стрелять в моего парня и ожидать подчинения.

— Ох, теперь он твой парень? — губы Кейна изогнулись в подобии улыбки, достаточной, чтобы гнев и отчаяние снова заструились по моей крови. — Я думал, это по-детски.

— Как и похищение девушки, чтобы добиться своего.

Я наблюдала, как он пытается улыбнуться, несмотря на правду этих слов. Это был первый раз, когда я увидела намёк на сомнение в его решениях. На наносекунду моя решимость в отношении него вспыхнула. Сожалел ли он об этом? Неужели он просто не понимал, как отпустить? Или что есть другие способы преследовать женщину? Было ли это чем-то более глубоким, что иногда вспыхивало в его холодном, роботизированном поведении?

— Сними скотч со рта Тайлер.

— Или что? — бросил вызов Кейн.

— Или я начну передавать каждую интимную деталь тех часов, которые мы с Хендриксом провели сегодня наедине.

Улыбка Кейна исчезла. Конечно, я блефовала. Даже в ситуациях жизни или смерти я была не из тех девушек, которых можно поцеловать, и они всё расскажут.

Кроме того, насколько неловко это было бы?

— А если я просто заклею тебе рот скотчем тоже? — спросил Кейн стальным, злобным голосом.

— Сними скотч с её рта! — крикнула я, на мгновение потеряв самообладание.

— Замолчи, — прорычал он в ответ. — Сядь и сиди тихо.

Я пожала плечами. Я ничего не обещала.

Взгляд Кейна переместился на его сестру, и я бросила взгляд на её брошенную туфлю. Серебро блеснуло в ответ на меня, тонкое и чудесное. Карманный нож, знакомый швейцарский армейский нож. Лезвие ножа было закрыто, плотно засунуто во множество других мелких инструментов для выживания. Но этого было бы достаточно.

Теперь перейдём к делу.

Если я когда-либо сомневалась в Тайлер до сих пор, мне нужно было забрать обратно все сомнения. Эта девушка думала далеко за пределами моих заикающихся мыслей.

Кейн наклонился вперёд и медленно снял липкую ленту со рта Тайлер. Его тонкие пальцы осторожно касались кожи Тайлер, и я не могла не удивиться. Конечно, не так как я оказалась шокирована секундой позже, когда открылось достаточно рта Тайлер, она превратилась в дикое животное.

Даже я подскочила, когда Тайлер бросилась на руку своего брата, стиснув зубы и укусив его со злобным энтузиазмом. Кейн закричал от ярости и боли, отчаянно пытаясь сбросить с себя сестру. Кровь брызнула из уголка её рта в удивительном разрыве его кожи, как апельсин, когда прокалывается верхний слой и прокалывается плоть. Сначала брызнула кровь, а затем потекла по руке Кейна густыми алыми реками. Тем не менее, Тайлер не отпускала.

Она была дикой собакой, свирепой тигрицей… она выживала.

Вся машина пришла в движение. Кейн попытался отдёрнуть руку и случайно ударил водителя по голове, который уклонился от контакта. Я бросилась всем телом на пол, позволяя инерции овладеть мной, и приземлилась на спину поверх ног и обуви Тайлер. Мужчины на заднем сиденье бросились вперёд, чтобы оттащить Тайлер от Кейна, но она проявила удивительную силу воли.

Один из них ударил её по затылку, чтобы сбить зубы с руки Кейна, но она отказалась отпустить. Я извивалась, в полной мере пользуясь тем, что все отвлеклись, пока кончики моих пальцев не коснулись внутренней стороны обуви Тайлер.

Это было неловко и больно, мои плечи не совсем помещались между сиденьями, а ноги были прижаты к груди. Я не могла дышать в таком положении, и мой разум наполнился паникой и целеустремлённостью.

Щелчок пистолета заставил меня на мгновение замереть, пока Кейн не крикнул:

— Не стреляй в неё! Отец убьёт тебя, если ты прикоснёшься к ней! Просто убери её от меня! — его голос был сдавленным от боли, но это только подстегнуло меня выполнить задание.

Мужчина сзади наклонился вперёд, пытаясь, как следует ухватить Тайлер, и она откинула голову назад, врезав затылком ему в лицо. Теперь вокруг меня взорвалось ещё больше крови, попав мне на лицо и грудь. Фу! Мерзко!

Я подалась вперёд, мои пальцы едва-едва достали маленький нож из обуви Тайлер. Я взяла его в руки и начала открывать тонкие металлические детали, отчаянно пытаясь найти нож. Мои пальцы были истеричными и неуклюжими, зрение затуманилось от страха и чужой крови. Стяжки на молнии впивались мне в запястья, спина болела от такого положения, и мне приходилось задыхаться и ловить ртом воздух.

«Субурбан» продолжал вилять, в то время как Кейн и Тайлер метались вокруг. Парень позади нас застонал, а другой сменил его, наконец, схватив Тайлер за плечи, чтобы успокоить её.

Свободной рукой Кейн схватил Тайлер за горло, крепко сжимая его от ярости.

— Отпусти, Тайлер, — прорычал он голосом, полным такой ярости и боли, что он царапнул мои уши, как ржавые гвозди.

Когда она этого не сделала, он усилил хватку, мышцы его предплечья вздулись над моей головой.

Она подчинилась, но только потому, что у неё не было выбора, когда он так сильно сжимал её шею. Кейн немедленно прижал руку к груди и отшвырнул Тайлер от себя, как тряпичную куклу.

Его взгляд упал на меня в тот самый момент, когда я нашла нож. Я щелчком открыла его, и он вонзился в мою ладонь, разрезая её тупым лезвием. Я проигнорировала боль и сумела разглядеть его сквозь свои путы, а Кейн тем временем изучал меня, медленно осмысливая то, что происходило за моей спиной.

Мои руки высвободились в тот самый момент, когда он перекинул верхнюю часть тела через сиденье, чтобы удержать меня. Я снова схватила нож и замахнулась онемевшими, негнущимися руками, используя каждую унцию силы воли, которая у меня была, чтобы придать силу своим движениям.

— О, чёрт! — крикнул один из парней позади меня.

Я вонзила свой карманный нож в верхнюю часть плеча Кейна, и он издал нечестивый вопль ярости. Он перелетел через сиденье, и я вскарабкалась на колени, используя дверь, чтобы приподняться. Все трое мужчин боролись, желая добраться до меня, но сиденья, да и они сами не давали своей атаке полностью увенчаться успехом.

Тайлер развернулась, пиная мужчин с силой быка. Они раскачивались влево и вправо при каждом её ударе, а затем разделились. Кейн пытался бороться со мной, а двое других мужчин набросились на Тайлер.

— Не стрелять в них! — повторил Кейн при звуке очередного щелчка пистолета.

Кейн обхватил руками мой бицепс и всё ещё боролся со мной, пока я стояла на коленях на сиденье рядом с ним. Карманный нож торчал из его плеча, как шип динозавра, и из раны сочилась кровь, яростная и алая.

— Остановись, — прохрипел он. — Тебе некуда идти. Ты только усложняешь себе жизнь.

Я не ответила устно, но взяла опыт Тайлер. Я откинула голову назад и резко дернула её вперёд, собрав всю свою силу. Наши лбы соприкоснулись с треском черепов, который пронзил моё тело тошнотворной волной, пока не коснулся пальцев ног и не отскочил назад, повторяя процесс.

В голове стучало, зрение затуманилось. Меня могло стошнить в любой момент. Я, вероятно, нанесла необратимый ущерб своему черепу и мозгу между вероятным сотрясением мозга с затылка и теперь этим спереди. Головная боль обрушилась на меня быстро и всепоглощающе, раскалывая то, что осталось от когнитивной мысли и силы воли.

Кейн отшатнулся, кровь стекала по его лицу, по аристократическому носу и в уголках загадочных серых глаз.

Я затолкала боль, замешательство и головокружение вниз, далеко, далеко, далеко вглубь себя, и бросила своё тело на переднее сиденье. Я пиналась ногами, чтобы Кейн не последовал за мной, и нырнула на пол только верхней частью тела.

Моя голова низко опустилась, и меня снова охватила сильная тошнота, но я проглотила её обратно. Водитель схватил меня за талию одной рукой, яростно разворачивая машину в попытке удержать меня.

Я боролась за своё оружие, отскакивая назад и вперёд в такт движению «Субурбана». Кейн приземлился на меня сверху, потянувшись к моим рукам, чтобы удержать меня.

Три секунды превратились в ползущую вечность, когда я, наконец, схватила заряженный пистолет одной рукой и зазубренный охотничий нож другой.

Одним плавным движением я сняла предохранитель и развернулась так, что ствол моего пистолета упёрся в висок Кейна.

Мы были в паре сантиметров друг от друга, его горячее и быстрое дыхание обдавало моё лицо. Его тело было полностью поверх моего, так что разные части переднего сиденья болезненно вдавливались в мою и без того больную верхнюю часть тела.

— Ты не выстрелишь в меня, — сказал он.

Он был неправ.

Я нажала на спусковой крючок.

ЭПИЗОД 12: ГЛАВА 04

Клик.

Клик.

Клик.

Клик.

Я продолжала нажимать и нажимать на курок, но ничего, чёрт возьми, не произошло.

На лице Кейна появилось гневное выражение, и он прищурился, глядя на меня.

— Ты, правда, думаешь, что я оставил бы пули в этой штуке.

Клик. Клик. Клик.

Если бы я продолжала нажимать на курок, что-то обязательно вышло бы из этой глупой штуки!

— Ты действительно собиралась убить меня? Я думал, ты больше уважаешь человечество, — прошипел он.

Его рука сомкнулась на моём запястье, и он убрал пистолет от своей головы.

— Риган, ты меня очень разозлила.

Боевой клич чего-то нечеловеческого и ядовитого сорвался с моих губ, и я вонзила свой охотничий нож в бицепс Кейна и потянула вниз. Острое лезвие встретило небольшое сопротивление, войдя в плоть Кейна, но не очень глубоко, когда я попыталась дёрнуть его вниз и разрезать его от плеча до запястья.

Кейн соскользнул с меня в попытке отстраниться от моего оружия. Водитель снова попытался схватить меня, ударив ногой. Мы все наклонились вперёд, и я упала на груду оружия на полу.

Я поспешила подобрать что-нибудь полезное и нашла только нож-бабочку. Здесь внизу было оружие, но боеприпасы были в другом месте, и я усомнилась, что хоть один из других пистолетов будет заряжен.

Водитель остановил «Субурбан» и бросился на меня. Я слышала крики Тайлер на заднем сиденье, яростный рёв Кейна. Я почувствовала, как тень другого автомобиля остановилась рядом с нами, но только одно действие пробилось сквозь сумятицу моего мозга и привлекло моё полное внимание.

И это было то, что я сделала своей рукой.

В движении, которое я никогда раньше не практиковала… в действии, которое я не знала, что способна совершить… Я раскрыла убийственно-острое лезвие ножа и замахнулась.

Мои ноги запутались на подлокотнике, а туловище сползло и опустилось на пол. Водитель бросился на меня, и я выбросила вперёд руку с оружием. Как будто я делала это тысячу раз до этого, лезвие рассекло горло мужчины, разорвав яремную вену. Кровь брызнула повсюду, тошнотворными потоками, как в фильмах ужасов.

Рыдания застряли в моём горле, когда мужчина резко наклонился вперёд, отчаянно схватившись руками за рану. Его тело обмякло у моих ног, заняв всё переднее сиденье, и кровь продолжала стекать на кожу, пока не закапала сбоку на мою одежду.

Я была в ужасе.

Травмирована.

Практически в кататоническом состоянии.

Но эта борьба за мою жизнь ещё не закончилась.

Медленно жизнь покидала его и, в конце концов, воздух вокруг меня казался затуманенным и мутным от его безжизненности. Он перестал сопротивляться, и его тело стало пугающе неподвижным. Я наклонилась вперёд и выхватила пистолет из штанов мертвеца, прежде чем кто-либо другой смог это сделать. Я сняла предохранитель и подняла его прямо перед собой, выпутывая ноги из их неудобного положения.

Я встала на колени, деля окровавленное сиденье с человеком, которого только что убила.

Не Зомби, человеческое существо, которое я только что убила.

Дрожь отвращения к себе пробежала по моему телу, и я проглотила желчь, которая застряла у меня в горле.

Я махнула пистолетом в сторону заднего сиденья.

— Не двигайтесь, — прошептала я.

Но мне не нужно было говорить громче. Теперь все слушали.

Я направила пистолет в лоб Кейна и смотрела ему прямо в глаза целых четыре секунды, прежде чем оглянулась на двух других мужчин, которые неловко удерживали Тайлер на заднем сиденье.

— Отпустить её, — потребовала я.

— Не надо, — возразил Кейн. — Она не выстрелит в меня. Не отпускайте мою сестру.

— Я нажала на курок несколько секунд назад, — напомнила я ему. Он вздрогнул, но едва заметно. — На этот раз у меня есть пули.

Мужчины прислушались к моей логике и подняли руки вверх, пятясь от Тайлер.

Было слишком много вещей, которые должны были произойти. Мысли в моей раскалывающейся голове помутнели от нечётких деталей того, что я должна была сказать.

Моё тело яростно восстало против напряжения и адреналина, бурлящего во мне. Желание закрыть глаза и покачаться почти захлестнуло меня, но я держалась крепко. Я должна была, иначе всё закончится ещё до того, как началось.

Кейн откинулся на спинку сиденья, позволяя мне держать пистолет направленным ему в голову. Он был весь в крови, его рука бесполезно висела вдоль тела, противоположное плечо было согнуто вперёд. Пот выступил на его лбу, стекая по вискам. Его лицо побледнело до болезненной белизны, а рот сжался то ли от разочарования, то ли от боли.

Моё сердце бешено заколотилось в груди при виде его, такого беспомощного и измученного. У меня не было к нему чувств, больше нет. Он выстрелил в Хендрикса. Он вырубил меня до полной потери сознания. А потом похитил меня, сделал то, от чего я всерьёз думала, он отказался.

Но я также только что убила кого-то, впервые в моей жизни выживание значило больше, чем просто отбиваться от зомби. Человек должен был умереть, чтобы я могла жить.

Я верила, что мои действия были необходимы всем сердцем и душой, я знала, что сделала то, что было необходимо для моего выживания.

Это не означало, что не было мгновенного раскаяния и горя. Мои эмоции вышли из-под контроля и вступили в борьбу с инстинктами выживания.

Слава Богу, моё желание вернуться к Хендриксу было сильнее.

В этот момент речь даже не шла о спасении моей собственной жизни или жизни Тайлер. Это была мучительная, истерическая потребность убедиться, что Хендрикс всё ещё жив.

— Вылезайте из машины, — потребовала я от мужчин на заднем сиденье. — Убирайтесь, или я пристрелю вас первыми. Выйдите за дверь и скажите им, чтобы они отступили, или я выстрелю ему в чёртову голову.

Они не задавали никаких вопросов, просто скользнули вперёд на сиденье, их длинные конечности и тяжёлые ботинки брыкались и размахивали повсюду. Я откинулась назад и держала пистолет направленным на них, но вне непосредственной досягаемости. Дверь открылась, и горячий летний воздух ворвался в прохладный салон. Мужчины бросились на землю снаружи и сделали, как им было сказано, выкрикивая приказы не стрелять, иначе Кейн будет мёртв.

Другие машины остановились вокруг нас, и все люди Матиаса обступили нас вокруг с поднятым оружием. Благодаря Кейну я знала, что они не будут стрелять в нас, по крайней мере, не для того, чтобы убить. И они не могли быть достаточно точными, чтобы просто покалечить нас, когда стреляли через стекло, металл, плюс ещё и с Кейном в машине.

Или, по крайней мере, это было то, на что я надеялась.

— Закрой дверь, Кейн, — приказала я.

Он протянул ослабевшую руку и закрыл тяжёлую дверь, морщась от усилия. Я заперла дверь на автоматические кнопки, как только она закрылась, и почувствовала себя немного безопаснее.

Тишина в фургоне была впечатляющей, только наше тяжёлое дыхание нарушало полную тишину.

— Повернись, Тайлер, я тебя освобожу, — приказала я.

Она повиновалась, и, всё ещё сжимая правой рукой пистолет, направленный на Кейна, я потянулась левой, по-прежнему держа окровавленный нож-бабочку, и разрезала застёжку-молнию.

Это действие отвлекло моё внимание секунд на тридцать или около того, и я ожидала, что Кейн сделает ход. Адреналин почти ослепил меня, и я болезненно сжала пистолет в руках. Но Кейн не сделал ни малейшего движения, чтобы напасть.

Может быть, он не мог. Он потерял много крови.

— Ты можешь вести машину?

Я тяжело дышала, глядя на Тайлер.

Она кивнула и забралась на переднее сиденье. Её ноги врезались в меня, и я покачнулась, больше, чем, вероятно, сделала бы, если бы полностью контролировала свои шаткие чувства, но мой пистолет остался на месте, а руки остались сильными. Тайлер оттолкнула ноги мёртвого парня в сторону, и я изменила своё положение, чтобы его безжизненное тело могло соскользнуть на пол.

Повсюду виднелись кровавые полосы. Я была вся в крови. Сиденья были утоплены в ней. Но машина всё ещё работала, и у нас был относительно лёгкий путь к бегству.

Я приоткрыла окно, нажав на автоматическую кнопку в двери.

«Субурбан» был припаркован под углом на обочине дороги. Люди Матиаса окружили нас со всех сторон, но часть нашей машины выходила на луг и лесную местность примерно в ста пятидесяти метрах от того места, где мы остановились.

Я не знала наверняка, но если я должна была верить в жизнь, которой действительно жила, я должна была верить, что под покровом всех этих деревьев прячутся Пожиратели.

А у меня была свежая кровь, чтобы заманить их в нашу часть.

— Что ты делаешь, Риган? — спросил Кейн хриплым голосом, который отдавался в его груди.

— Возвращаюсь домой, — ответила я.

Домой — обратно в хранилище, которое больше походило на место, которому я принадлежала, чем на что-либо другое с тех пор, как я покинула свой настоящий дом. Домой — обратно к Хейли, обратно к Паркерам… обратно к Хендриксу. Дом был там, где жило сердце, и они владели каждой частичкой моего сердца и души. Даже если эта война последует за мной, даже если день закончится кровью, кровопролитием и новыми смертями, я вернусь туда.

— Ты можешь вести машину, Тайлер?

— Чёрт возьми, да, — ответила она.

Она с силой потянула рычаг переключения передач вниз, и коробка передач подскочила.

— Тайлер, убирайся к чёрту из этой машины! — крикнул Матиас откуда-то снаружи.

— Подумай о Миллере, Тайлер, — прохрипел Кейн.

— Пошёл ты, Кейн, — огрызнулась она в ответ. — Ты сам-то думаешь о Миллере, больной сукин сын

Моя грудь сжалась, а тело напряглось.

— Серьёзно, Тайлер, что нам делать с Миллером?

Мой голос был тихим и отчаянным. Могу ли я оставить его здесь? Я даже не знала, в каком внедорожнике он был. И я совершенно не верила, что Матиас будет достаточно терпелив с нами, пока мы держали Кейна под прицелом и искали его. На самом деле, я знала, что мы были всего в нескольких мгновениях от того, чтобы стать побеждёнными, как это было.

— Я никогда не смогу спасти его, если вернусь сейчас, — объяснила она. — Я никогда больше не выйду оттуда живой, и Миллер тоже.

Я слышала слова, которые не были произнесены. У Миллера было больше шансов спастись, если бы мы вернулись за ним позже. Она была права.

Замешательство вцепилось в мой мозг, задаваясь вопросом, какое решение было лучше. Если бы мы могли спасти Миллера позже, разве Паркеры не могли бы спасти и нас тоже?

Мы могли бы обеспечить безопасность Миллера до тех пор?

Как мы могли бросить его?

Как мы могли просто оставить его здесь?

Но в настоящее время я не была настолько жертвенной. Что-то пронзило мою грудь, и я должна была поверить, что это было то же самое злое намерение, которое позволило мне убить другого человека. Я бы не отказалась от собственной безопасности ради безопасности Миллера. Я не могла. Сначала мне нужно было вернуться к Хендриксу.

Я вернусь за Миллером, но это будет не сегодня.

— Хорошо, тогда едем.

— Риган, — Тайлер посмотрела на меня и привлекла моё внимание к ней на напряжённый, проникновенный момент. — Сейчас у нас нет выбора. Но я вернусь за ним.

— Я тоже, — пообещала я.

На опушке леса раздался пронзительный вой. Звук был встречен эхом визгов, которые, казалось, окружали нас со всех сторон.

— Слава Богу, — пробормотала я. — Определённо, это первый раз, когда я была благодарна Пожирателям.

— И их выбор времени идеален, — согласилась Тайлер.

Глаза Кейна потемнели от ярости, и его тело напряглось.

— Ты собираешься убить каждого мужчину здесь сегодня, не так ли?

Я покачала головой.

— Нет, я собираюсь спасти жизни, которые важны для меня.

Внимание мужчин снаружи переключилось на периметры, когда со всех сторон на нас обрушились Пожиратели. Они неслись на нас, как раненые, сверхскоростные газели. Ладно, может быть, не газели… Какое-нибудь животное, которое могло бы быть грациозным в своих резких, прихрамывающих движениях и так быстро, что у меня сжался желудок.

Мы должны были выбраться отсюда.

— Погнали, Тайлер, — прошептала я.

Она нажала на газ, и мужчины отскочили в сторону. Они бросились к своим машинам, в то время как Тайлер резко развернулась на обочине. Я хлопнула дверью, а затем вернулась к центральной консоли, когда она нажала на газ и спустилась с обочины на траву и дальше, чтобы обогнуть некоторые другие «Субурбаны» позади нас. Мы вернулись на дорогу в то же самое время, когда Пожиратели достигли обочины.

Позади нас раздались выстрелы, но и рёв двигателей.

Я случайно оглянулась и увидела, что один из автомобилей прорвался через линию и направился в противоположном от нас направлении. Пожалуйста, Боже, пусть это будет Миллер.

Там были ещё два «Субурбана» с мужчинами, высовывающимися из окон, стреляющими в пятнадцать или около того атакующих зомби. Ещё больше Пожирателей появилось на опушках леса по обе стороны дороги.

Сегодня будет бойня, но, надеюсь, в неё не войдём мы.

Я задумалась, наблюдая за битвой позади меня, ожидая, последует ли кто-нибудь из них за нами, пока Тайлер оставляла пространство между нами и ними.

Когда я обернулась, Кейн был у моего лица, его руки сжимали ствол пистолета. Я выстрелила, прежде чем успела подумать об этом, и моя пуля вонзилась ему в предплечье и снова вышла, пробив верхний слой кожи и кожаное сиденье позади него.

Он взвыл от боли, но в то же время он поднял другу руку к моим волосам и крепко вцепился в них. Его тело откинулось назад, и я последовала за ним. Я упала вперёд, на заднее сиденье, а затем вскарабкалась на сиденье.

Он бросился на меня своим раненым телом, пытаясь вырвать пистолет из моих рук. Он не боялся подставить своё тело под дуло пистолета или того, что я выстрелю в него, что я уже несколько раз пыталась сделать. Он так же отчаянно пытался подчинить меня, как и я восстановить контроль.

Тайлер начала что-то кричать мне, но не замедлилась. И я не хотела, чтобы она это делала. Я сама разберусь с Кейном.

Я выстрелила в него снова, но он в нужный момент отбросил мою руку в сторону, и вместо этого пуля пробила заднее стекло. Стекло разлетелось с громким взрывом, но мы даже не потрудились прервать нашу борьбу.

Каким-то образом он ухватил мою руку и согнул моё запястье так, что пистолет был направлен вверх. Кейн удивил меня своей силой и самообладанием, даже после того, как я выстрелила в него и дважды ударила ножом. Я знала, что его тело болит, знала, что ему больно, и он ослаб и, вероятно, так же близок к обмороку, как и я.

Мы оба закричали, борясь за контроль. Он победил, естественно, он был сильнее меня, даже с его многочисленными ранами. Пистолет выскользнул из моей руки и с грохотом упал на пол, и Кейн потянул меня на себя, одна из моих рук была заведена за спину, связанная его стальной хваткой.

Я оседлала его, мои колени по обе стороны от его узких бёдер. Моя грудь прижималась к его груди, наше тяжёлое дыхание смешивалось в небольшом пространстве между нами.

— Я не хочу, чтобы ты стреляла в меня, — тихо признался он.

Он отпустил мою руку и положил две ладони мне на бёдра.

Я чувствовала его горячие руки даже сквозь свои окровавленные джинсы. Интимное давление его прикосновения ко мне нежно, но собственнически потрясло моё тело сильнее, чем любая другая часть этого. Медленно он скользнул руками вверх по моим ногам, пока он не обхватил мою талию в том же первобытном, жадном голоде. Его глаза были тёмными, чёрными океанами чего-то, чего я не понимала, не тогда, когда мне было так больно… не тогда, когда ему было не лучше, чем мне.

Я понятия не имела, сколько времени или расстояния осталось пройти, пока мы не доберёмся до хранилища, но Тайлер продолжала выжимать газ. Другой «Субурбан» был совсем рядом с нами, я слышала рёв двигателя даже сквозь порыв ветра, хлеставшего через разбитое заднее окно.

Тайлер что-то крикнула мне. У меня болела голова. Моё тело напряглось.

Но помимо всего этого, мир остановился. Время замедлилось. Шумы, отвлекающие факторы, всё, что существовало отдельно от Кейна и меня, растворилось в ничто, и остались только мы. Мы стали частью другой вселенной, отдельного плана существования.

— Это ничего не меняет, — прошептал он мне.

— Ты уже должен был понять намёк, — сухо ответила я.

Я подняла его очки, упавшие на сиденье рядом со мной, и осторожно положила их ему на лицо. Я положила руки ему на плечи, удерживая своё тело от сползания.

— Я не твоя, Кейн.

— Но ты будешь, — пообещал он.

Его глаза смотрели на меня с оправданной уверенностью. И в этот момент он ранил меня больше, чем я когда-либо ранила его. Во мне бурлили всевозможные неправильные эмоции. Эмоции, которые не имели смысла. Чувства, которым не было места ни в моём теле, ни в моей жизни. Он уничтожал меня, мгновение за мгновением. Он был токсичным… ядом в моей крови.

Я должна была избавиться от него.

Раз и навсегда.

Я медленно покачала головой и позволила своим пальцам скользнуть вниз по его бицепсу к ножу, всё ещё торчащему из его руки. Я схватилась за рукоятку своего охотничьего ножа, и Кейн поморщился от резкого движения, когда я приготовилась вытащить его. Но он не пытался остановить меня. Я не думала, что ему осталось с чем бороться.

— Ты пожалеешь об этом, — проскрежетал он.

— Я уже сожалею об этом, — ответила я.

Я выдернула нож из его мясистых мышц и вонзила ему в грудь. Его тело сопротивлялось толчку лезвия, но я перенесла свой вес на колени и вложила в удар дополнительную силу. Нож полетел вперёд, мимо кожи, костей, мышц и всего остального, что существовало за поверхностью. Звуки, сопровождавшие моё нападение, пронеслись в моих ушах громче всего, ничто, кроме этого действия, не могло соперничать с постоянным, вечным отпечатком этого воспоминания в моём мозгу. Слёзы потекли из моих глаз, которых я не понимала, а затем жалобный всхлип сорвался с моих губ.

Он выгнул спину в колотой ране, морщась и булькая от боли. Его тёмные глаза потемнели от сильной боли, но удерживали мои в своём парализующем притягивающем луче. Его рот приоткрылся, его руки больно сжимали мою талию, но потом просто упали с меня, вялые и безжизненные. Его грудь сотрясалась от усилий продолжать дышать. Он рухнул под моим телом, сбрасывая каждую унцию напряжения и борьбы, которые ещё оставались в нём.

Я знала, что точка входа находится выше его сердца и лёгкие не задеты. Где-то в моих кружащихся, хаотичных мыслях я знала, что дала ему возможность выжить. Вполне вероятно, что он сможет пройти через это… возможно, он смог бы выжить.

Но сейчас я не могла рассмотреть эти возможности или даже подумать, почему я не нацелилась прямо на его самый важный, бьющийся орган.

Поэтому вместо этого я прикрыла свои действия, протянув руку и отперев дверь. Я оттолкнулась от сильного ветра, чтобы распахнуть её. Ветер подхватил дверь и швырнул о борт машины. Это не имело значения. Нам не нужна была эта машина. И я была благодарна Тайлер за то, что она видела, что я делаю, и решила не замедляться.

Я слезла с колен Кейна и пнула его ближе к краю сиденья.

Ветер бил в меня через разбитое заднее окно и сломанную дверь. Он хлестал и хлестал меня, приподнимая мои волосы и оборачивая их вокруг моего лица, как повязку на глазах. Слёзы, которые всё ещё были влажными на моём лице, высохли в горячем воздухе, но не раньше, чем напомнили мне об их сбивающем с толку присутствии.

Глаза Кейна были закрыты, кровь стекала по его рубашке и покрывала почти все остальные части его тела. Я не знала, был ли он мёртв или просто без сознания, и у меня не было времени, чтобы выяснить это. Я обхватила его руками, приподняла, поставила на ноги, а затем вытолкнула в открытую дверь.

Его тело быстро ударилось о землю и подпрыгнуло, откатившись от обочины дороги. «Субурбан» позади нас вильнул, чтобы не врезаться в него, а затем с визгом затормозил.

Я уставилась в заднюю часть машины, в то время как моя грудь сжалась от смеси облегчения и горя. Мужчины столпились вокруг Кейна, больше не думая о нашей машине. Других машин, чтобы преследовать нас, не было.

И я не представляла, что будет после всего этого.

Я подозревала, что машина Матиаса уехала при первых признаках проблем с зомби. Одну оставили разбираться с кишащими Пожирателями, а третьему транспортному средству теперь было поручено доставить Кейна в безопасное место и оказать медицинскую помощь.

Я не знала, что было в Колонии в плане медицинского обслуживания, но они были в нескольких часах езды. Кейн быстро истекал кровью.

Его шансы были бесконечно малы.

Даже когда я подумала об этом, даже когда мы скрылись из виду от последнего из людей Матиаса, я почувствовала на себе серые глаза Кейна, я почувствовала его присутствие, нависшее надо мной, как призрачное проявление.

Возможно ли, чтобы я почувствовала, если бы он действительно умер? Были ли мы так связаны, что я могла чувствовать его жизненную силу даже за много километров?

Нет, это невозможно.

Тем не менее, мой разум затопили ругательные мысли о том, почему я целенаправленно не опустила свой нож чуть ниже. Почему я не смогла убедиться, что убила его? Или перерезать ему шею, как тому мужчине, который всё ещё лежал на переднем сиденье? Почему я не могла покончить с этим раз и навсегда?

У меня не было ответов. И, честно говоря, я была слишком измотана, чтобы найти их.

Я повернулась и откинулась на спинку сиденья. Тайлер успокоилась и сосредоточилась на дороге впереди, ведя машину так быстро, как позволял ей «Субурбан».

Я закрыла глаза и дала волю слезам. Я их не понимала, да и не очень-то хотела понимать. Но я также не могла их остановить. И вот я поддалась им.

Необъяснимые слёзы, мучительный страх, что с Хендриксом не всё будет в порядке, гложущий страх, что это ещё не конец… что эта война только начинается.

Я открыла глаза снова только тогда, когда Тайлер резко нажала на тормоза, что нас закрутило по пустой дороге.

— Риган, они шли за нами.

Я уставилась вперёд на караван грузовиков и внедорожников, нагруженных вооружёнными людьми.

Я вывалилась из машины, Тайлер последовала за мной по пятам, и мы встали посреди дороги, пока встречные машины не смогли нас опознать. Мы прислонились друг к другу, сломленные, хрупкие, крутые девчонки, которые будут бороться друг за друга, бороться за тех, кого мы любили, бороться за нашу свободу до самой смерти.

— Спасибо тебе, — прошептала она, когда первый грузовик замедлил ход и остановился в шести метрах от нас.

— Спасибо тебе, — сказала я в ответ.

Нужно было ещё что-то сказать, но больше сказать было нечего. Мы только что вместе пережили ад, но вышли с другой стороны. Я поняла, что есть вещи и похуже зомби. Да, я жила в своём роде чистилище, но моя жизнь не была глубинами ада, далеко не так.

Моя жизнь была наполнена любовью, дружбой, моментами, такими хорошими и полными надежды, что моё сердце разрывалось. Было так много худших способов жить. Теперь я это поняла.

Важно было то, что я жила.

Хендрикс вылез с пассажирского сиденья переднего грузовика с самодельной перевязью, свободно прижимающей его руку к груди. Его лицо было измождённым и растерянным, тело неловко ссутулилось от усталости, и я должна была поверить, что на нём отразилось облегчение от вида меня.

Я бросилась к нему, смутно осознавая, что его окружают другие люди. Но они были не так важны, не в этот момент. Я врезалась в его твёрдое, неподатливое тело, не заботясь ни о его ране, ни о своей. Я обвила руками его шею и зарылась в его грудь.

Он так крепко обхватил меня здоровой рукой за талию, что я не могла дышать, его пальцы впились мне в спину. Он держал меня с непоколебимой силой.

— Ты напугала меня, — выдохнул он, задыхаясь.

— Ты напугал меня, — повторила я, всхлипывая в его окровавленную шею.

Его объятия сжались вокруг меня.

— Боже, я так люблю тебя.

Разбитый, отрывочный крик вырвался из моего рта, царапая мои внутренности, царапая моё пересохшее горло.

— Я тоже тебя люблю, — поклялась я. — До самого конца, я люблю тебя.

* * *

Много часов спустя нас вымыли, перевязали и накормили. Вся семья Паркер, Хейли, Тайлер и я бездельничали в нашей комнате для занятий, тесно прижавшись друг к другу в молчаливом раздумье.

Гейдж набрал столько людей, сколько смог, для патрулирования периметра, пока вторая смена отдыхала и ждала своей очереди. Мы знали, что Матиас отомстит, что он вернётся… но мы не знали, когда.

Инстинкт подсказывал нам, что это займёт ещё некоторое время. Ему нужно было вернуться в Колонию и устроить Миллера. Так или иначе, ему придётся позаботиться о Кейне, и ему понадобится время, чтобы зализать раны и собраться с силами.

Но Гейдж не хотел рисковать, и я не винила его.

Мы вступили в войну, которая будет стоить нам ресурсов, боеприпасов и жизней, и ничего из этого мы не могли себе позволить. И мы будем бороться со всем этим против продолжающейся битвы с Пожирателями.

Я поглубже прижала забинтованную голову к здоровому плечу Хендрикса и измученно вздохнула. Пуля прошла прямо через плечо, рана в плоти с точкой входа и выхода. Это всё ещё было огнестрельное ранение, но для него это был наилучший возможный сценарий. А с Гейджем жили три бывших врача и четыре медсестры.

Я хотела расслабиться из-за того, как ему повезло.

Но я чувствовала обратное. Хендриксу не повезло, его пощадили. Кейн подарил ему возможность продолжать жить.

Как я и боялась, я сделала то же самое для Кейна.

Говоря о дьяволе, Вон нарушил наше молчание, спросив:

— Риган, как ты думаешь, Кейн мёртв?

Я проинформировала всех, включая Гейджа, как только мы вернулись на склад. Нас с Тайлер ждал миллион вопросов, а затем мы потратили много времени на разработку плана защиты от этих монстров. Матиас вернётся, но даже если бы его не было, мы пойдём за Миллером. Однако мы ещё даже не пытались разработать план для этого. Мы были слишком уставшими, слишком взвинченными и раздражёнными от всего остального, что произошло.

И эта попытка спасения была бы чрезвычайно сложной и практически невозможной.

В перестрелке с людьми Матиаса было много жертв. Гейдж был ранен в икру, пуля задела бок Нельсона. Вон был весь в синяках от ран. А Хендриксу было хуже, чем всем остальным, вдобавок к пулевому ранению у него были два сломанных ребра и предположительно сломанный кулак, но его рука всё ещё была слишком опухшей, чтобы сказать наверняка.

Он схватил меня за плечо той же самой раненой рукой, и я не напомнила ему остановиться. Было слишком хорошо прикасаться друг к другу, держаться друг за друга. Мы оба игнорировали наши боли и страдания, если предпочитали никогда не отпускать.

— Я не знаю, — наконец, призналась я Вону. — Мне хотелось бы верить, что он мёртв… но, честно говоря, я не знаю.

— Он не мертв, — усмехнулась Тайлер.

Она сидела на противоположной стороне комнаты от Вона, несмотря на их довольно крепкие объятия по дороге.

— Он таракан. Такие не умирают от ножевых ранений и пулевых отверстий.

— Тогда что же их убивает? — спросил Нельсон с весёлым недоумением.

— Атомные бомбы, — проворчала Тайлер. — Может быть, святая вода.

— Мы пройдём через это, — пообещал Вон. — Уход больше не является вариантом. Мы обязаны перед этими людьми остаться здесь и защищать их. Мы привели этот конфликт к их входной двери, и теперь наша обязанность — спасти их от него. И нам нужно вернуть Миллера. Помимо обучения этих людей, Миллер — наш главный приоритет.

Мы кивнули в знак согласия, слишком уставшие, чтобы высказывать другие мнения или даже отвечать устно. Свет свечей в тёмной комнате мерцал на наших усталых лицах, но в комнате царила безмятежность. Мы всё ещё были, по большей части, вместе. Мы всё ещё были живы, даже Миллер.

Мы пережили ещё один день.

— Я кое-что приготовила для тебя, Риган, — прошептала Пейдж рядом со мной.

Она втиснулась между мной и Хейли на диване.

Я посмотрела на неё сверху вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как она стягивает что-то через голову. Она протянула это мне, и я опустилась, чтобы взять это у неё двумя руками.

Я взяла ожерелье в руку, любуясь серебряной цепочкой. На конце висели три подвески, и я осторожно положила их на ладонь и поднесла к лицу. Я едва могла разглядеть их в тусклом свете, но моё сердце готово было разорваться от того, что я увидела.

— Это компас, — объяснила Пейдж.

Я взяла первый кулон и осмотрела крошечный пластиковый компас.

— Он для того, чтобы ты всегда могла найти обратную дорогу к нам. Даже когда совершаешь опасные поступки, он для того, чтобы ты могла найти дорогу домой.

Слёзы полились раньше, чем я смогла их остановить, и Пейдж указала на второй предмет, висевший поверх компаса.

— Это медальон, — прошептала она, — открой его.

Я так и сделала. Внутри овала был листок бумаги с напечатанными на неё буквами. Я прищурилась, пытаясь разглядеть это без света, но Пейдж объяснила мне:

— Хейли говорит, что это означает «любовь». Мы нашли это в книге.

— Здесь сказано: «Любовь навсегда». Мы вырезали фразу из старого любовного романа в кладовке. Поскольку у нас нет наших фотографий, Пейдж подумала, что это будет хорошим способом напомнить тебе о твоей семье.

Ещё больше слёз потекло из моих глаз.

— Оно идеально, — выдохнула я.

Третий кулон был менее трогательным, чем остальные два.

— Это от игрушки. Это пистолет, — сказала Пейдж.

— Как мило, — рассмеялась я над её лёгким объяснением.

— Это для того, чтобы ты всегда помнила, что нужно продолжать бороться, — сказала Хейли. — И поблагодарить тебя за всё, что ты сделала для нашей безопасности.

— Мы беспокоились о тебе, когда тебя увезли, — Пейдж обняла меня за талию, и я прижалась к ней. — Мы не хотим, чтобы ты когда-нибудь уходила, никогда больше.

— Я не уйду, — пообещала я.

Я надела цепочку через голову и позволила ей упасть на шею. Драгоценные подвески прижались к моей груди и блаженно горели в моём сердце.

— Я слишком сильно люблю вас всех. Теперь вы моя семья.

Я подняла глаза и встретилась с тёмным взглядом Вона через небольшое пространство, разделявшее нас. Я вспомнила слова, которые он говорил мне раньше, слова, которые повлияли на меня тогда и с тех пор стали моим девизом. Любви более чем достаточно, чтобы выжить, её достаточно, чтобы жить с ней.

— Теперь, вы — моя жизнь.

Хендрикс обнял меня здоровой рукой за плечи и прижался ко мне всем телом. Я свернулась калачиком на этом диване с самыми важными людьми в моей жизни, окруженная всеми, кого я любила и лелеяла, ну, кроме Миллера. Но я знала, что он тоже будет жить, по крайней мере, достаточно долго, чтобы мы смогли его забрать. Он был борцом за выживание. Я распознала это в нём в тот момент, как только мы встретились. И, кроме того, его отец похитил его не только для того, чтобы убить.

Нам предстоял долгий путь. Мы столкнулись с невозможной борьбой и злой армией людей, которые, казалось, не обладали сознанием, чтобы направлять их.

Но мы также были друг у друга.

И я любила это и их. Теперь это была моя семья, люди, которые держали моё хрупкое, но стойкое сердце. Я доверила им свою жизнь, а они доверили мне свою. Мы бы вместе выстояли и вместе победили.

Потому что ничто не могло разделить нас или снова разлучить друг с другом.

Хендрикс поцеловал меня в макушку, и я дала себе всё те же обещания снова, и снова, и снова.

В основе всего, моего сердца, моей души, этого конфликта и этой иногда уродливой, иногда прекрасной жизни, был этот мужчина, сидевший рядом со мной. Если бы моё сердце было вырвано и отдано всем этим людям, то он занимал бы самую большую, самую важную часть, а вместе с ней и мою душу, моё будущее, мои мысли, желания и надежды.

Все они принадлежали ему. Посвящались Хендриксу, этому сильному, решительному, энергичному мужчине, которому не было места в мире, созданном из обломков и смерти. Он был слишком хорош, слишком чист и прекрасен, слишком предан и верен, чтобы быть смешанным с обломками павшего человечества и разрушенной цивилизации. Ему здесь не место. Нашим чувствам друг к другу здесь не место. Но он всё равно был здесь — со мной.

И, несмотря на всё, что произошло. Несмотря на потерю родителей, дома, всего, что я знала и во что верила, несмотря на потерю всего, я чувствовала себя найденной. Я чувствовала, что принадлежу ему, этой семье, этому маленькому островку красоты, который мы создали из уродства.

И это означало, что мы победили, это означало, что жизнь стоила того, чтобы жить. Это означало, что есть будущее, за которое нужно бороться… на что надеяться.

Потому что в этом мире смерти и гнили я нашла любовь.

КОНЕЦ ПЕРВОГО СЕЗОНА

Переложение для группы https://vk.com/booksource.translations

Заметки

[

←1

]

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) — это заболевание, связанное с тяжёлым травмирующим событием

[

←2

]

Jeff Williams — Bow Chicka Wow Wow Wow

[

←3

]

Slim Jim — американская марка говядины вяленого мяса, продаваемая в виде палочек по всему миру и производимая Conagra Brands

[

←4

]

Американский гольфист, 15-кратный победитель турниров «Мэйджор». Спортсмен года Laureus World Sports Awards: 2000, 2001. Имеет множество рекордов по гольфу.

[

←5

]

ESPN — американский кабельный спортивный телевизионный канал

[

←6

]

Се́кстинг (англ. sexting) — пересылка личных фотографий, сообщений интимного содержания посредством современных средств связи: сотовых телефонов, электронной почты, социальных интернет-сетей

[

←7

]

АP классы — это курсы повышенной сложности в старших классах американской школы. Они позволяют изучать предметы на университетском уровне и увеличивают шанс на поступление в ведущие вузы

Content

Хиггинсон Рейчел Любовь и Гниль: Сезон 1 (Эпизоды 7-12)