Николай Эндрю

Дикая одержимость

Глава 1

Гейл

Через несколько часов я собираюсь нарушить закон. Хотя какой закон нарушаю, я не совсем уверена.

Я передам таинственный пакет, не задавая вопросов, получу деньги и оставлю свет в моем книжном магазине еще на месяц. Затем в следующем месяце, я сделаю это снова. И месяц после этого. Потому что без этого я прогорю.

Вдобавок ко всему, я почти уверена, что просто немного влюблена. В мужчину, которого я видела всего три секунды на свадьбе моей лучшей подруги.

Да, я горячий беспорядок.

— Должно быть, он тебе действительно нравится, если ты мне о нем рассказываешь, — Руперт сужает глаза. — Ты никогда не говорила со мной о мальчиках. Даже когда мы были подростками, ты была равнодушна. Или уклончива. Я никогда не понимал.

Лужи отражают уличные фонари, пока я роюсь в сумочке в поисках ключей, надеясь, что небо не затянет снова, как это было, когда мы были в кинотеатре. Или, что еще хуже, гром и молния. Я глубоко вдыхаю и считаю до десяти, чтобы не свернуться в испуганный клубок.

— Я не… — качаю головой. — Я не уклончива. И он не мальчик, он…

Я собиралась сказать мужчина, но я даже не уверена, что это правильно. Чудовище подходит, но от этого слова у меня по спине пробегает дрожь возбуждения, а сейчас не время и не место, чтобы что-то чувствовать.

— Брось, Гейл. Я твой двоюродный брат. Я знаю тебя всю свою жизнь. Ты как моя чертова сестра. Мы… — он замолкает, как часто делает, когда подбирает нужное слово. Это он умеет. Он читает словарь каждый вечер, как будто это роман. Заметьте, не для того, чтобы произвести впечатление. Это было бы противно. Руперт просто логофил, человек, который любит слова. — Схожих взглядов, — заканчивает он взмахом руки.

— Лучше бы я ничего не говорила, — мои щеки горят. Я, наконец, нахожу свои ключи и начинаю открывать книжный магазин. — Забудь это.

— Нет, я этого не забуду. Это что-то значит для тебя, значит, что-то значит и для меня. Тебе также нужно купить новые замки. Я мог бы выбрать их за секунды.

— Конечно, можешь, но вор не станет беспокоиться, он просто выломает дверь.

Я внутренне морщусь. Это последнее, что мне сейчас нужно. Особенно учитывая компанию, которую я составляю в последнее время.

— Это правда. В любом случае, ты уже проверила социальные сети этого парня? Обязательно должны быть фото. Тогда бы я хотя бы увидел, как он выглядит.

Я щелкаю выключателем, когда мы идем в магазин, оригинальные настенные бра в стиле ар-деко освещают красивую главную комнату. Это место раньше было театром Гавани Ульриха, пока не закрылось в пятидесятых. Именно тогда моя бабушка купила его, чтобы спасти от сноса под жилищное строительство, и превратила его в книжный магазин. Узкий переулок между множеством забитых книжных шкафов ведет к прилавку и задней комнате, где я заказываю новые товары, изучаю блошиные рынки и расчистку домов, а также пытаюсь ограничить свое время в онлайн-ролевых играх, таких как «Вселенная Варкрафта».

— Его нет в социальных сетях.

— Ты сказала, что не разговаривала с ним, так откуда ты знаешь?

— Поверь мне, я знаю. Ни фейсбука, ни инстаграма, ни тик-тока.

Я не собираюсь рассказывать ему, откуда я это знаю, потому что это вызовет еще больше вопросов. Теперь я могу представить его лицо.

Пакт? Хочешь спутаться с каким-то горцем, живущим за пределами земли? Ты? Та самая девушка, которая не выйдет из дома, если ее подводка для глаз смазана?

Я смотрю на часы, пока Руперт закрывает за мной дверь. 6:30. Мы сходили на ранний показ «Черная пантера: Ваканда навсегда». Я настояла, что мне нужно быть дома из-за доставки, но это неправда, я не могу рассказать ему об этом.

— Да ладно, у всех есть фейсбук. Попроси Холли поискать его для тебя. Уверен, что она сможет найти его. Мне любопытно, я хочу поглазеть.

Я поворачиваюсь, и он останавливается.

— Хорошо, во-первых, я не прошу свою лучшую подругу-полицейского помочь мне выследить кого-то в Интернете. Во-вторых, Холли даже не знает IP-адреса провайдера. Это если она решит помочь, а не просто арестует мою задницу за преследование. Мне не нужно, чтобы об этом узнала вся полицейская цепь. И в-третьих… — я указываю пальцем на его лицо, изображая ухмылку, потому что Руперт настолько выше меня, что я действительно указываю ему на горло. — Руки прочь.

— О-о-о, теперь я понимаю, что это серьезно, если ты предостерегаешь меня от него. Эй, я могу соблазнить его для тебя. Попробовать его, так сказать. Я мог бы сообщить тебе, совместимы ли вы двое.

— У тебя есть девушка.

Он пожимает плечами и обходит меня, роняя сумку на прилавок.

— Клэр не возражает. Ее заводит, когда я говорю о мальчиках и других девочках… Это мило, она становится извивающейся и тихой, вероятно, воображая ситуацию втроем.

— Фу. СМИ (прим. пер.: слишком много информации), — я начинаю трясти головой, прежде чем мой мозг успевает вызвать навязчивую мысль, которая оставит шрам на моей жизни.

— Это правда.

— Мне все равно! Я не хочу знать. Я должна иметь возможность смотреть Клэр в глаза.

Руперт смеется, направляясь в заднюю комнату, останавливаясь и поворачивая голову, прежде чем отправиться в мою квартиру.

— Ты ханжа. Клэр уже предполагает, что я говорю с тобой о нашей сексуальной жизни. Помнишь, когда она думала, что беременна? Она сказала мне спросить тебя о симптомах еще до того, как сказала мне, в чем дело.

Я морщу лицо.

— Что я знаю о беременности?

— Она думает, что ты все знаешь. Не могу ее винить, ты была ботаником в школе.

— А ты нет? — усмехаюсь я.

— Неважно, — он улыбается и уходит вверх по лестнице.

Я задыхаюсь и включаю компьютер, пока жду. Руперт и Клэр живут на другом конце города, так что ему удобнее остановиться здесь, чтобы воспользоваться моей ванной по пути домой. Они вместе с восьмого класса и, возможно, не женаты, но они вместе. Общепринятые? Точно нет. Но я точно знаю, что ничто никогда не сможет их разлучить.

Идеальные отношения. Если я когда-нибудь захочу что-то подобное.

Это не то, что я рассматривала, по крайней мере, до недавнего времени. На ум снова приходит Лобо, и от одной этой мысли у меня учащается дыхание. Воспоминание о том, как он выглядел в костюме на Таиланде две недели назад, с этими яркими серебристо-серыми глазами и длинными волосами с проседью.

С тех пор это фантастика.

Как только я вхожу в систему, мое почтовое приложение сходит с ума из-за серии звонков.

И мое сердце немного трепещет. Для кого-то, кроме Лобо.

Какая другая сумасшедшая вещь происходит со мной прямо сейчас, о которой я не рассказала Руперту. Мне вдруг становится все жарче и надоедает… совершенно незнакомый человек.

Будучи не замужней женщиной, я знаю об этом стереотипе, но это просто кажется… другим.

Видите ли, этот парень в сети. Мы разговариваем, наверное, год, и какое-то время он был моим абсолютным врагом. Но даже тогда это не было похоже на настоящее соперничество. Больше похоже на флирт, не то чтобы у меня был большой опыт в этом. Я никогда не встречала БезумногоЧеловекаВолка37 за пределами экрана компьютера, но всякий раз, когда он пишет мне, эти бабочки порхают у меня в животе и вызывают у меня головокружение от шквала чувств, к которым я не привыкла. И даже когда я разговариваю с ним, я думаю о Лобо, а когда я думаю о Лобо или… получаю небольшое облегчение от своего верного розового друга, представляя, что это пальцы или язык Лобо… голос, который я слышу в своем голова? Это еще БезумныйЧеловекВолк37. Или, по крайней мере, мое бурное воображение того, как он звучит, поскольку мы общались только по электронной почте и в мессенджерах.

Моя жизнь вдруг превратилась в гормональный беспорядок. Я не знаю, как с этим справиться.

Я начинаю ухмыляться над сообщениями, которые загораются на моем экране, спрашивая, буду ли я онлайн сегодня вечером, спрашивая, собираемся ли мы провести матч-реванш или объединиться. Он может быть где угодно в мире, но я чувствую, что он здесь, со мной, стоит позади меня, его руки обвивают мою талию, его тело прижимается к моему…

Соберись, Гейл.

Резкий стук в заднюю дверь заставляет меня подпрыгнуть и посмотреть на часы. Еще только 6:45. Слишком рано для… снова стук, чуть сильнее.

Мысли подождут, пока я не останусь одна.

Отключив монитор, лишь частично отвечая на сообщения БЧ, физически больно. Я потираю грудь, пытаясь понять, что со мной не так. У меня никогда раньше не было такой реакции ни на кого. Никогда не влюблялась, не говоря уже о всепоглощающей потребности в ком-то, кого я никогда не встречала. Снова стук — никто ни видел, как я вошла, значит, меня ждали.

Холли? Сомневаюсь, она бы сначала позвонила.

— Кто там? — кричу я, берясь за ручку.

После минуты молчания:

— Я пришел за посылкой.

Это не обычный парень. Обычный парень уверенный в себе, грубый, немного пугающий. Как будто это бизнес, и если все идет гладко, то беспокоиться не о чем. Похоже, этот парень не уверен, что произойдет.

— Я… не знаю, о чем ты говоришь, — я не звучу убедительно, но что я должна сказать? Я понятия не имею, что в пакетах. И не хочу. Я посмотрела достаточно черно-белых нуарных фильмов, чтобы понять, что это не мое дело.

Я бы хотела, чтобы мы придумали пароль или секретное рукопожатие, чтобы я могла быть уверена.

— Ты… ты знаешь, о чем я говорю.

— Где обычный парень?

— Н… он не смог прийти. Ты собираешься открыть дверь?

Вопреки здравому смыслу, я делаю это, открываю замок и приоткрываю дверь. Там стоит самый бледный мужчина, которого я когда-либо видела. Хотя я бы не сказала, что он намного больше, чем подросток.

Они действительно нанимают кого-то столь молодого для этой работы?

Я хочу пригласить его войти и дать ему что-нибудь поесть, добавить немного цвета в его впалые щеки, немного жизни в его запавшие глаза. Он худой, на грани скелета, и любой страх, который я могла чувствовать, подавляется жалостью.

— Могу я войти… пожалуйста?

Глубоко вздохнув, я киваю.

— Конечно. Я пойду за пакетом.

Отступив назад, я вижу, как он колеблется, прежде чем переступает порог, мягко закрывая за собой дверь. Он просто стоит там, оглядываясь. Трудно поверить, что он член банды, но я пытаюсь напомнить себе, что это не мое дело. Моя хата с краю, ничего не знаю. Что мне делать, сказать ему найти другую работу? Не лишком ли лицемерно?

— Почему ты так рано? — спрашиваю я, подходя к сейфу у моего стола.

Он небольшой, я обычно не беру с собой много ценных вещей, но он удобен, так как я взяла на себя эту дополнительную работу, и это единственный способ сохранить мой бизнес на плаву прямо сейчас. Либо так, либо я потеряю книжный магазин, который также является моим домом и местом, которое доверила мне моя бабушка.

— Э-э-э… — он облизывает губы бледным языком, немного двигаясь. — Нам просто нужно поскорее. Прости.

Добавление извините, заставляет меня задуматься.

— Новичок?

Он кивает, едва глядя в мою сторону. Что бы он ни сделал, чтобы оказаться в таком положении, когда ему приходится выполнять поручения людей, с которыми я имею дело, он не в их лиге. Похоже, он боится их больше, чем я.

Я ввожу код, достаю пакет и снова закрываю сейф. Он размером с небольшой портативный компьютер и толщиной с пару книг в мягкой обложке. Один парень отдает его раз в месяц, другой забирает через несколько дней, как в гангстерском фильме. Плюс в том, что я регулярно получаю депозит на свой банковский счет от коллекционера раритетов из Балтимора. Уверена, что коллекционера книг не существует, но я не осмеливаюсь узнать.

— Вот, — говорю я ему, передавая его. Я хочу отвернуться и позволить ему уйти, но у меня во рту другие мысли. — Послушай, это не мое дело, но ты кажешься милым. Что бы ты ни думал, что должен этим парням, есть люди, которые могут помочь, если ты…

Он качает головой, прежде чем я заканчиваю, немного смеясь, но без юмора.

Черт бы побрал мое кровоточащее сердце и склонность к любопытству.

Он не первый человек, подсевший на наркотики или на то, что эти люди имеют на него. Я хмурюсь, надеясь, что не покажусь осуждающей стервой.

Я отмахиваюсь. Это не мое дело. Забудь об этом.

— Извини, — снова говорит он. — Спасибо. Я, пожалуй…

— У тебя почти закончилась туалетная бумага, — голос Руперта доносится из-за двери, и, прежде чем я успеваю остановить его, он открывает ее и входит. — Думаю, мне лучше сказать, а то ты можешь оказаться… простите, кто вы?

Худощавый парень, кажется, отпрянул назад, почти рухнув назад. Я понимаю, что банда, в которой он состоит, не хочет, чтобы кто-то еще видел, чем они промышляют, но я не могу ожидать, что буду все время одна. Он тот, кто появился рано.

— Руперт, это, э-э, Эгон, — говорю я. Охотники за привидениями, классика. — Он пришел забрать книгу. Не всегда можно прийти в обычное время, верно, Эгон?

— Д-да. Я должен идти.

— Что за книга? — Руперт приветливо улыбается, как будто они сразу же подружились.

— «Этаж смерти», — отвечает Эгон, и в то же самое время я выпаливаю:

— «Новолуние».

Руперт начинает смеяться, когда я смотрю на Эгона.

— Эгон не хочет, чтобы люди знали, что он увлекается «Сумерками», — говорю я, не теряя ни секунды. Да что б меня, может быть, я была каким-то шпионом в прошлой жизни. — Ты же знаешь, как люди могут судить о пристрастиях парня к чтению. Хотя все в порядке. Руперт не осуждает.

— Чёрт возьми, читай всё, что хочешь, чувак.

— Мне… действительно нужно идти, — Эгон отступает, тянется к дверной ручке, но несколько раз промахивается. — Извини. П-приятно познакомиться.

Руперт кивает.

— Взаимно.

— Эй, позволь мне помочь, — бормочу я сквозь стиснутые зубы. Судя по тому, как он себя ведет, он испортит всю малину. — Дверь может быть немного…

Когда старый гангстер становится вашей новой нормой, вы не ожидаете, что она примет более… волшебный оборот. Эгон еще раз тянется к двери, не глядя, когда я делаю шаг вперед. Потом он как будто исчезает. Не то чтобы исчезает, не сразу, а тускнеет, вроде есть, а потом его нет. Моргни, и ты пропустишь это. В тот же момент дверь распахивается так быстро, что звенят петли.

А потом он исчез, и никаких признаков его. Когда я поворачиваюсь к Руперту, его рот приоткрывается, когда он смотрит туда, где только что был мой друг.

Как мне это объяснить?

— Это… был ловкий трюк, — бормочет он, глядя на пустой дверной проем.

Мое лицо горит, когда я пожимаю плечами, стараясь не выглядеть такой растерянной, как я себя чувствую.

— Эгон не очень любит знакомиться с новыми людьми. Он будет с тобой в порядке, когда привыкнет к тебе.

Проклятие. Даже для моих собственных ушей это было слабым оправданием.

Глава 2

Лобо

— Чувак, ты уже полностью завладел «Фортнайт»! — Бифер усмехается и падает на сиденье рядом со мной, швыряя пустую банку из-под пива в верхнюю часть изношенного стола, который выглядит так, будто он вышел из офисного здания шестидесятых годов, раздавив его одним махом. — Это что, твоя пятая битва? А ты ебаный ниндзя с базукой. Ниндзя с базукой. С кем ты говоришь?

Он пытается повернуть мой экран, чтобы лучше видеть, затем отстраняется, когда я рычу и хватаю его за окантовку, отдергивая назад. На этом экране сообщение от Глам0рнойДевчонки ожидает ответа, и я не хочу, чтобы кто-то еще смотрел на него. Она моя, и с тем, как я к ней отношусь, я мог бы убить Бифера за то, что он прочитал ее слова.

Что чертовски странно, потому что мы даже никогда не встречались лично.

Насколько я знаю, она может быть замужем. Иметь детей. Быть девяностолетней женщиной. Черт, да ей может быть девяностолетний мужчина, а я не узнаю.

Кроме меня, потому что где-то глубоко внутри мой волк отвечает ей, как будто это охота, и я учуял запах лани. Если она замужем, этот муж может отойти в сторону. Если у нее есть дети…

Еще одно непрошенное рычание срывается с моих губ при самой этой мысли. Нет. Если у нее есть дети, лучше бы это было непорочное гребаное зачатие, потому что любой, кто прикоснется к тому, что принадлежит мне, будет стерт с лица земли.

— Извини, чувак, не хотел трогать твоё дерьмо, — Бифер извиняюще поднимает руки, прервав мои полные ярости мысли. Мы можем быть друзьями, но это не значит, что я не разорву его на части, если придется. — Так с кем ты общаешься? С тем милым кусочком… — он выпрямляется на своем месте, пока я смотрю на него сверху вниз, и заметно сглатывает, прежде чем заикаться: — С той девушкой, которая тебе понравилась на свадьбе?

Я скриплю зубами, когда думаю об этом. Это место должно быть для меня убежищем, местом вдали от остального Пакта, где я могу на минуту стать кем-то вроде человека. Мне не нужны напоминания о том, в каком беспорядке сейчас моя волвенская задница.

Две недели назад Варгр и Холли поженились в Таиланде. Массовое мероприятие, ее друзья, весь Пакт, если не считать Тулака. Она выглядела прекрасно, он не выглядел полным беспорядком. Мне понравилось. Даже если было немного странно вернуться в Азию. Я не был там с 1973 года, когда, наконец, показал средний палец этому дерьмовому шоу с Вьетнамом. Но свадьба шла отлично, пока я не уловил ее запах.

Внезапно мне показалось, что все в моей жизни ничего не значит. Свадьба была забыта, мир сузился до лужицы света вокруг того места, где я стоял. Мои ноги двигались сами по себе, следуя, преследуя, мой рот истекал слюной, как будто я собирался съесть какой-то сочный кусочек плоти, мой член… Я не хочу упоминать, как непристойно выглядела эта штука, внезапно проснувшись и обнаружив цель.

И тогда мир стал черным.

Оказывается, у высокого роста есть свои недостатки. Остальной мир исчез, так что я не увидел деревянную балку как раз на нужной высоте, чтобы проломить мне череп, когда я следовал за своим носом.

Волвены крепкие, и я отсутствовал недолго, но к тому времени, как я пришел в сознание, запах исчез, и мне оставалось только гадать, что, черт возьми, происходит. Я до сих пор удивляюсь, почему у меня была такая реакция на этот, черт возьми, запах. В конце концов, я уже был одержим Глам0рнойДевчонкой, и я точно знаю, что нет такой вещи, как две пары волвена. Я не могу иметь ее и преследовать того, кому принадлежал тот запах, пока я все еще представляю будущее с ГД.

Единственный способ, которым я могу объяснить все это Биферу, заключался в том, что я увидел девушку своей мечты на свадьбе. Но я этого не сделал. Все, что у меня было, это запах. Я думал, что поймал его пару раз после этого, но не смог отыскать. Может быть, мой нос сыграл со мной злую шутку. Здесь я знаю, что это Глам0рнаяДевчонка. Я знаю это. И каким-то образом я найду ее.

Я печатаю свой ответ ей, говоря, что встречусь с ней на любом поле битвы, которое она выберет. Просто пусть назовет время и место. Затем я поворачиваюсь к Биферу.

— Чего ты хочешь?

— Вот почему я люблю тебя, чувак, — он ухмыляется, сверкая идеальными белыми зубами. — Ничего дерьмового, сразу к делу. Это место было намного менее интересным до того, как ты присоединился. Ты легенда, черт возьми…

— Эй, удачной битвы, Лунатик, — тощая девушка с зелеными волосами, выбритыми с одной стороны, кивает мне, и я киваю в ответ. Я не знаю ее имени, но она все время здесь. Ее онлайн-псевдоним — ДжоДжоДжокер040101.

На экране появляется ответ Глам0рнойДевчонки: «СБ, тлкпсмтрю, что за клоун выбивает мою дверь с петель (прим. пер. — расшифровка: Скоро буду. Только посмотрю, что за клоун выбивает мою дверь с петель)».

— Чего ты хочешь? — повторяю я, глядя на Бифера.

Он наклоняется, понижая голос.

— На прошлой неделе в кафе наверху была пара чуваков. Просто подошли и спросили, знаю ли какое-нибудь место, где они могли бы использовать компьютер. Они выглядели как федералы, чувак. Они пытались вести себя как нормальные люди, но их коллективные задницы были настолько очевидны, что людям приходилось обходить их стороной.

— И?

— И… это могло ускользнуть от твоего внимания, поскольку ты платишь за то, чтобы прийти сюда и поиграть в гребаные компьютерные ролевые игры и массовые многопользовательские ролевые онлайн игры, но это место не на сто процентов законно, понимаешь? Многие из этих компьютеров в промежутках между сессиями «Фортнайт» и играми «Вселенная Варкрафта» используются для какой-то серьезной темной паутины. Я не говорю ни о чем из этого отвратительного оскорбительного дерьма, ни хрена я бы этого не потерпел. Но если кто-то хочет подключиться через прокси и виртуальные частные сети и облажаться с каким-нибудь репрессивным режимом где-нибудь в мире или перевести пару миллионов от какого-то переплаченного банкира в отчаявшийся приют, я согласен с этим дерьмом Робин Гуда.

— Зачем ты мне об этом рассказываешь? — я снова смотрю на экран. ГД больше ничего не написала. Прошло всего пару минут, но меня что-то гложет. Мой кишечник начинает бурлить.

— Брось, мужик. Ты пришел в кафе в прошлом году, сжимая свернутую копию журнала «КРИМонтли» или что-то в этом роде, и выглядел так, будто никогда в жизни не видел компьютера. Одет так, как будто только что вышел из гребаного фильма о войне. Я понятия не имею, где ты живешь и как твое настоящее имя, но я тебе доверяю. И причина, по которой я тебе доверяю, в том, что ты выглядишь так, будто можешь держать рот на замке. На кого ты не похож, так это на гребаного федерала.

— Я не федерал.

— Точно. Но у тебя есть способности. Я имею в виду навыки реального мира. Узнай, что, черт возьми, происходит. Пожалуйста. Меня собираются обыскать? Потому что если это так, то твоя еженедельная игра и… разговоры с твоим другом заканчиваются.

Бифер может выглядеть как людоед из детской сказки, но он хорошо разбирается в людях. Вероятно, поэтому это место протянуло так долго. Если у него плохое предчувствие по поводу этих его «чуваков», то он, вероятно, прав. Он прочитал меня сразу же, увидел, как я читаю в кафе тот журнал, который я нашел в диком кемпинге на земле Пакта в прошлом году, и предложил показать мне, как играть.

Это было именно то, что мне было нужно: выход для того, что я называю своей дикой стороной, стороной, которую я впервые увидел, когда записался в армию в 1941 году, когда мне было двадцать два года. Борьба пробуждает во мне это, что-то вроде неистовой ярости, которую я люблю и ненавижу. Это настолько близко, насколько я осмеливаюсь подойти к тому, чтобы быть федералом, и меня пугает, что я всего в одном или двух шагах от полноценного режима монстра. Я чувствовал это во время Второй мировой войны, в Корее и во Вьетнаме. С тех пор я чувствовал, как он нарастает, как будто вот-вот взорвется. Я был уверен, что это лишь вопрос времени.

Затем онлайн-игры дали мне способ контролировать это, быть жестоким, не причиняя вреда ни одной живой душе.

Я еще раз смотрю на экран. По-прежнему ничего. Только последнее сообщение. Какой-то клоун пытается сорвать ее дверь с петель. Что-то не так. Не знаю, откуда я знаю, но чувство слишком сильное, чтобы его игнорировать.

— Можешь ли ты узнать, где кто-то находится из этих мессенджеров? — спрашиваю я, не зная, могу ли я что-нибудь сделать. Я имею в виду, она может быть на чертовой Аляске.

И я бы бежал всю дорогу, чтобы спасти ее.

— Не знаю. Слушай, ты собираешься разузнать это для меня или…

— Я узнаю, что происходит, просто ответь на гребаный вопрос. Ты можешь узнать, где кто-то находится?

— Ты разузнаешь?

— Что я только что сказал? Теперь скажи мне.

Он качает головой, и я чувствую, как у меня в горле начинается рычание.

— Черт, чувак, я не могу. Но… — он встает и оглядывается, затем прикладывает пальцы к губам и пронзительно свистит. — Блонди, иди сюда.

Девушка такая же высокая и круглая, как и сам Бифер, со светлыми волосами, голубыми глазами и идеальным макияжем подходит к нам, ухмыляется Биферу и кивает мне.

— Как дела, парни?

Бифер указывает на меня, потом на нее.

— БезумныйЧеловекВолк, познакомься с Блонди.

Она закатывает глаза.

— На самом деле БлАнди (прим. пер. от слова blood, что в переводе означет «кровь»). Так меня прозвал отец, когда увлеклась стрелялками. С африканского.

— Пофиг. Можешь ли ты отследить кого-то по их игровому профилю для моего друга?

Она ухмыляется.

— Есть ли во «Властелине колец» гомоэротический подтекст? Конечно, да, и я уверена, что смогу. Кого мы преследуем?

— Тебе не обязательно знать, — ворчу я.

— Это какая-то девушка, с которой он познакомился на свадьбе.

Я не пытаюсь его поправить.

— Больше ни слова, — БлАнди или как там ее зовут, кивает, приседая рядом со мной. — Первый раз, когда я влюбилась в девушку, она была подружкой невесты на свадьбе моей тети. Мне было восемь, ей шестнадцать, ничего бы не вышло. Я сто раз рисовала ее лицо в своем альбоме, но не думаю, что она меня даже заметила, — она задумчиво вздыхает. — Но есть что-то в свадьбах, да?

Ее пальцы двигаются по клавиатуре, пока она болтает, постукивая так быстро, что я не успеваю следить за тем, как слова, которые я не узнаю, появляются в каком-то текстовом окне. Через несколько секунд она уже ухмыляется, бормоча гребаные любители и хоть какую-то попытку безопасности, ребята, ну же.

Еще несколько нажатий, и на экране появится адрес.

— И вуаля! — она ухмыляется, поворачиваясь ко мне. — Надеюсь, она того стоит.

— Эй, подожди, я знаю это место… — Бифер искоса смотрит на меня. — Это прямо за углом здесь, в Гавани Ульрика!

Он прав, и в этом есть смысл. Конечно, Глам0рнаяДевчонка тут. Она должна была здесь. Потому что нам суждено быть вместе.

Я уже на ногах, натягиваю толстовку, которую надеваю, когда прихожу сюда, звук дождя эхом разносится по темным коридорам в эту скрытую комнату.

— Спасибо, — бормочу я, пожимая руку БлАнды, когда она ее протягивает. — Я твой должник.

— Ты и мне должен, не забывай…

— Я сказал, что разузнаю, — ворчу я, направляясь к двери.

Глава 3

Гейл

— Что ты имеешь в виду, под чертовым «нет»? — Золотой зуб усмехается, почти заполняя дверной проем, когда за спиной струятся полосы дождя. В воздухе висит смрад застоявшегося пота и дешевого алкоголя. — Тебе лучше шутить, блядь, маленькая сучка, иначе тебя ждет мир боли.

Он приезжает сюда уже почти полгода, с тех пор, как я согласилась на эту договоренность. Он никогда не говорил мне своего имени, но его верхний правый резец золотой, отсюда и Золотой зуб. Другой парень, который каждую неделю приносит посылку — Очки.

Это способ запомнить их. Не все такие креативные, но я должна была их как-то называть.

Я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть спокойно, хотя знаю, что он не угрожает пустыми словами. Он причинил бы мне боль, независимо от того, что я девушка или что я делаю это, чтобы сохранить свой бизнес на плаву.

Пакеты. Никаких имён. Денежные переводы. 100 % работа с преступниками, даже если я не одна из них.

— Я же сказала, какой-то тощий пацан пришел забрать его. Ты никогда не давал мне инструкций о том, кого ожидать. Я предлагаю тебе посоветоваться со своим боссом и… — я невольно взвизгнула, когда его грязные пальцы сомкнулись вокруг моего горла, толкая меня назад, когда он вошел в дверной проем, швыряя меня через всю комнату к стене. — Эй! Ты не можешь просто…

— Мой босс, маленькая девочка, это тот, с кем ты не захочешь встречаться. Считай, что тебе повезло, что тебе лишь нужно иметь дело со мной. Я скажу ему, что ушел без того, за чем пришел, и он отрежет мне яйца охотничьим ножом, а потом заставит меня смотреть, как он скармливает их своим тропическим рыбкам.

— Я… ко мне сейчас должны прийти. Мой лучший друг — полицейский. Я…

— Конечно, у каждого лучший друг — полицейский, когда он напуган. Вот как все будет. Ты скажешь мне, где у тебя посылка, и я позабочусь, чтобы ты запомнила на будущее, что такое лучше не повторять.

— Я… у меня ее нет! Можешь обыскать магазин. Проверь сейф, — я выпалила код.

Он фыркает, хватаясь за край моего стола, переворачивая компьютер, книги, с которыми я работала, документы и все остальное на пол.

— Не пытайся меня надуть!

Мои глаза бросаются на треснувший компьютерный экран, лежащий на боку. Две минуты назад я разговаривала с БезумнымЧеловекомВолком37. Последнее сообщение, которое я отправил ему, прямо на экране, и он чудесным образом все еще работает.

Он меня не знает, но, может быть, если смогу добраться до клавиатуры, смогу вымолить его вызвать полицию?

Мы друзья. Сделает же это?

Боже. Я влипла по уши.

Эта тайная штука была чем-то вроде острых ощущений, во всяком случае, поначалу. Как будто я в своем собственном фильме нуар, добавляя приключения к скучной жизни. Теперь это реально, и я хочу уйти.

Когда Золотой зуб начинает стучать по кнопкам моего сейфа, я еще сильнее прижимаюсь к стене.

Что он будет делать, когда поймет, что я говорю правду о том, что у там нет того, что он ищет?

Часть моей шее, где он меня схватил, болит, и моя спина ощущается как один большой синяк. Я сглатываю от страха.

Когда сейф распахивается, пустой, за исключением нескольких купюр и монет, я пытаюсь объяснится, чтобы спасти себя.

— Я же сказала тебе, это не моя вина. Там был тощий парень, который сказал, что работает с тобой, и…

— Я, черт возьми, тебе не верю! Какой-то тощий пацан? Нет. Либо парнишки нет, либо он твой маленький бойфренд, и вы вместе, — он отворачивается от сейфа, шагая мне навстречу. — Так ведь? Вы вдвоем сговорились провернуть это, пока его член свисал у тебя изо рта? Думала, что украдешь у нас, а мы просто позволим тебе это сделать? Неправильно, сука.

Я с криком отступаю назад, когда в его руке появляется нож, лезвие которого блестит в свете комнаты. Но прежде чем я успеваю произнести слово «помогите», его рука закрывает мне рот. Запах масла и никотина наполняет мой нос, когда я прижимаюсь спиной к стене, не в силах отойти от него. Его прикосновения вызывают у меня мурашки по коже. Я не хочу видеть, как он разделывает меня, как рыбу, но я не могу оторвать глаз от его оружия.

Я сейчас ни за что не доберусь до компьютера. Я умру, и единственный, кто что-то знает, это парень, с которым я разговариваю в Интернете.

— Последний шанс. Скажешь правду, и я тебя только отшлепаю. Через несколько дней будешь ходить как обычно, — он смотрит на нож, потом снова на меня. — Если нет, то я начну с этого прелестного носика. Затем, может быть, один из твоих глаз. Ухо. Твои сиськи. Сечешь?

Он убирает руку от моего рта. Я знаю, что это мой последний шанс получить помощь.

— На помощь! Кто-нибудь, быстро, черт возьми!

Его рука тут же закрывает мне рот, и его лицо искажается от ярости, подчеркнутой стуком дождя в открытую дверь, когда она бьется о стену от ветра.

— Глупая маленькая сучка. Обещаю, через минуту ты будешь кричать еще громче…

Я визжу, вздрагивая в предвкушении, когда рука с ножом приближается к моему лицу. Затем его рука внезапно отдергивается назад с резким хрустом кости, когда лезвие с грохотом падает на пол, выпадая из безвольных пальцев. Золотой зуб, не теряя ни секунды, разворачивается, чтобы встретиться лицом к лицу с нападавшим.

Но он, должно быть, так же потрясен, как и я, увидев, кто там.

Возвышаясь над ним, рычит Лобо. Замешательство на мгновение заставляет меня замолчать. Что он здесь делает? Он должен быть там, на территории Пакта, за много миль отсюда. Как он узнал, пришел сюда?

И у меня, должно быть, галлюцинации или что-то в этом роде, потому что, клянусь, я вижу острые клыки, растущие у меня на глазах. Золотой зуб вскрикивает, когда его поднимают с пола, а затем с ворчанием врезаются в стену, лицо Лобо находится в доли дюйма от его лица.

— Никто ее не трогает, — рычит Лобо, его серебристо-серые глаза сверкают, а длинные каштановые волосы падают на седое бородатое лицо. — Никто. Я оторву твои гребаные конечности.

Дрожь пробегает по мне, когда я смотрю на его дикое состояние.

Моему телу, кажется, нравятся его слова. Почему я так впечатлена этим, когда должна убегать в страхе за свою жизнь?

— Кто ты? — Золотой зуб машет одной рукой, безрезультатно хлопая ею по боку Лобо. — Черт, ты один из них, не так ли? Ублюдок, мой босс тебя убьет. Он знает, какие вы уроды и как с вами обращаться. Он… бля!

Глаза Золотого зуба широко распахнулись, когда он оторвался от стены, а затем снова с ревом врезался в нее. Вся комната содрогается от удара, куски штукатурки с грохотом падают на пол. Он стонет, когда колено Лобо упирается ему в живот. Я вздрагиваю, желая быть где угодно, только не здесь, но не могу найти в себе силы пошевелить ногами.

Лобо убьёт его. И я боюсь, что часть меня хочет этого. Что Золотой зуб собирался сделать со мной, разве он не заслуживает всего, что получает?

У меня по коже пробегают мурашки, когда я съеживаюсь.

— Твой босс может вытянуть губы и поцеловать меня в задницу, — Лобо бьет кулаком в лицо Золотого зуба, и, клянусь, я вижу острые когти, торчащие из его костяшек.

Откуда они взялись? Почему я все еще стою здесь? Что происходит?

Золотой зуб моргает, когда кровь течет из его губ, и он выплевывает зубы на пол, включая этот блестящий передний резец.

— Ты думаешь, потому что ты… ушатал меня… — каждое слово перемежается кровавым пузырем из его носа и рта. — …в следующий раз все будет так же просто?

— Думаешь, будет следующий раз? — Лобо обнажает зубы, резкие движения готовы разодрать плоть. — Они должны будут опознать тебя по твоим зубным записям, куча дерьма.

У меня галлюцинации. Должны быть. Не может быть, чтобы у Лобо был ряд клыков. Не может быть, чтобы на его кулаках выросли черные когти.

Но как бы я ни смотрела, это не мираж.

Я видела его на свадьбе, и он не выглядел так. Он не выглядел нормальным, как говорится, но он не был похож на какое-то кошмарное существо, сражающееся за меня.

— Ты… понятия не имеешь, во что… ввязываешься, — каждый вздох затруднен, когда Золотой зуб говорит. Я не уверена, что он смог бы уйти, даже если бы Лобо позволил. — Ты и она, вы оба… мертвы, слышите меня?

— Один из нас мертв, но мы не те, кто истекает кровью, не так ли?

— Подожди, остановись, — мой голос звучит как шепот, я заламываю онемевшие руки. — Остановись. Лобо, пожалуйста.

Он качает головой, не поворачиваясь ко мне, но когда он отводит кулак, ощетинившийся невероятными когтями, он колеблется.

— Позволь мне сделать это. Дай мне закончить то, что я начал.

— Нет. Он прав. Они знают, где я живу. Они придут, и ты…

— Я защищу тебя, — говорит он. — Думаешь, я когда-нибудь упущу тебя из виду? Я буду здесь, я убью каждого из них ради тебя. Я убью всех на земле, чтобы обезопасить тебя.

Еще одна дрожь сотрясает меня, когда я смотрю, и он, наконец, встречается со мной взглядом. Я вижу по его глазам, что все, что он говорит, сбудется. Под его защитой ничто, и никто не может меня тронуть. Не думаю, что до этого момента когда-либо чувствовала себя настолько защищенной.

Мне предстоит увидеть человека, разорванного в клочья у меня на глазах, и я знаю, что не могу этого допустить. Не в магазине, даже если это означает, что моя спина не будет прикрыта.

Я мечтаю о машине времени, которая вернет меня в то время, когда я заключила ту сделку, найдя другой способ спасти магазин. Это не то, что я имела в виду. Это должно прекратиться.

— Пожалуйста.

Он стискивает зубы, переводя взгляд с меня на Золотого зуба. Я не уверена, что он вообще в сознании.

— Я не могу отпустить его. Он подвергнет тебя большей опасности.

— И ты будешь здесь, чтобы защищать меня, верно? — я улыбаюсь, делая шаг вперед. Он огромный, с телосложением, не подходящим для его промокших от дождя мешковатых джинс и огромной толстовки с капюшоном. Но я не чувствую страха, когда приближаюсь к нему. Как раз, наоборот, к моему удивлению. Чем ближе я к нему, тем в большей безопасности я себя чувствую. — Верно? — говорю я, касаясь его руки.

Он переводит дыхание, глядя на мгновение. Я вижу конфликт в его глазах, потребность защитить меня, конфликтующую с желанием делать то, что я говорю. Наконец он кивает, бросая своего врага на пол.

— Верно.

Золотой зуб задыхается, с его подбородка капает кровь. Он жив, а это больше, чем он заслуживает. Лобо приседает рядом с ним, и его голос не оставляет места для сомнений.

— Ты вернёшься к своему боссу и говоришь ему, что это место закрыто. Он найдет кого-то еще, чтобы терроризировать. Если кто-нибудь придет сюда снова, я буду ждать, слышишь меня? И если я учую твой запах в воздухе, я убью тебя.

Золотой зуб кивает, наблюдая за Лобо своим единственным здоровым глазом, второй опухший и закрыт. Но он в сознании, поэтому я знаю, что он слышал Лобо громко и отчетливо.

Я не буду прятать тело сегодня вечером. За это я благодарна.

— Хорошо, — Лобо оборачивается, оглядывая меня с ног до головы. Могу поклясться, что на мне вообще ничего нет, глядя на то, как его глаза бегают по моему телу. — Я вернусь. Мне нужно вынести мусор.

С этими словами он хватает Золотого зуба за воротник и заднюю часть брюк, с легкостью поднимая его с земли. Он выходит наружу и через несколько мгновений возвращается один, закрывая за собой дверь.

— Глам0рнаяДевчонка, — говорит он, и я внутренне задыхаюсь от того факта, что он знает мое онлайн-имя. — Гейл. Ты была на свадьбе Холли. Не расскажешь мне, что этот кусок дерьма здесь делал?

Глава 4

Лобо

Гейл суетится, поглаживая мои костяшки пальцев, когда я убираю руку от нее.

— Я в порядке, — говорю я, дотрагиваясь до ее лица и поглаживая рыжие волосы за ее ухом. — Я больше беспокоюсь о тебе.

Трудно сохранять спокойствие, когда ее запах наполняет комнату. Ворваться внутрь и найти ее в беде, заставило меня впасть в ярость. Когда угроза устранена, я достаточно спокоен, чтобы понять, что, черт возьми, здесь произошло.

— Он почти не прикоснулся ко мне, прежде чем ты пришел сюда. Ты…? — она смотрит на компьютер, который лежит на полу. Я куплю ей новый, но нам есть что обсудить.

— Да. БезумныйЧеловекВолк37, — я киваю. — От первого до тридцать шестого были взяты.

Как получилось, что я нашел ее? Моя девочка-геймер. Та, с кем я жаждал поговорить. Несколько часов назад я думал, что невозможно заставить ее встретиться со мной. И теперь я знаю, что это был ее аромат на свадьбе. Похоже, судьба считает себя уморительным ублюдком.

— Ты уверен, что твоя рука не сломана? Должна быть… так, как ты его ударил…

Я ухмыляюсь. Мне нравится, что она беспокоится обо мне.

— Я быстро выздоравливаю, — объясняю я, задаваясь вопросом, как много она знает.

Холли рассказала ей о Варгре? Она знает, что такое волвен? С ее вопросами я бы сказал, что это маловероятно.

Я обхватываю ее за талию одной рукой и поднимаю, а свободной рукой снова ставлю стол прямо, усаживая ее на край. Она маленькая, совершенная, с формами, за которые мужчина отдал бы жизнь. Эти ярко-зеленые глаза, это темно-зеленое свободное платье в стиле тридцатых годов, рубиново-красная помада и очки «кошачий глаз». Как будто она вышла из одного из классических фильмов, которые были в моем детстве, как секс-бомбы, фотографии которых солдаты вешали над своими койками.

«Перестань думать о ее теле, Лобо. Сосредоточься».

Мне приходится напоминать себе, как быть джентльменом, чтобы не скользнуть пальцами под край ее юбки и не трогать ее, пока она не выкрикнет мое имя и не намочит мою руку.

В ту минуту, когда я вошел в магазин и почувствовал ее запах, я понял. Мое тело знало.

Я вжимаюсь между ее ног, раздвигая их талией, пока она смотрит мне в глаза.

— Скажи мне, что мне нужно знать, — говорю я, пытаясь смягчить слова с требования на просьбу, и поглаживаю ее щеку большим пальцем. — Ты в безопасности со мной. Я не буду судить тебя. Как ты с ним связана, monfemme (прим. пер. — моя жена)?

Я чувствую ее дрожь. Если бы продвинулся еще на дюйм, мой набухший член упирался бы в ее вход. И черт побери, если для этого не требуется сознательное усилие. Джинсы, которые я ношу, не в моем обычном стиле. Они толстые и тяжелые, все еще промокшие от дождя, сдерживающие то, что в противном случае было бы очевидно с сотни шагов.

Когда я был молод, синие джинсы были рабочей одеждой, а когда я снял форму, я носил отутюженные брюки, подтяжки и белую рубашку. Это не считалось формальным, просто то, что носил мужчина. Это по-прежнему моя повседневная одежда, но, как говорится, в каком народе живешь, того обычая держись. Когда я начал ходить в игровой клуб, стало ясно, что мой личный стиль будет привлекать больше внимания, чем мой размер, поэтому я ношу то, что подходит толпе.

— Это место недешевое, — говорит она чуть пронзительным голосом, опуская глаза, и я подношу большой палец к ее подбородку, привлекая ее взгляд к себе. Я хочу, чтобы она доверяла мне. Она мне нужна. Ничто из того, что она могла бы сказать, меня не разочарует, но если у нее возникнут проблемы, я помогу ей с ними справиться. Я позволяю своему большому пальцу скользить по ее губам, скользя в ее рот, и она втягивает его внутрь. Она растворяется во мне. — Эти парни, — бормочет Гейл, — они платят мне за посылку раз в месяц. Я не вмешиваюсь, просто передаю то, что мне дали, и получаю деньги.

— Ты мул, — киваю я.

Она моргает и вздыхает, прежде чем кивнуть.

— Я идиотка. Я знала, что то, что делаю, незаконно, но…

— Ты не идиотка. Никогда не говори так о себе. Тебе нужны были деньги.

— Не только это. Звучит глупо, но моя жизнь была скучной. Я управляла этим местом со счетами, которые не могла оплатить, и клиентами, которые ничего не покупали. Взяв эти пакеты, я почувствовала себя ожившей. Я люблю это место, но оно меня угнетает. Моя бабушка купила его, чтобы спасти от превращения в жилье. Она работала здесь, когда это был театр. Когда моя мама унаследовала его, она управляла им как книжным магазином, но когда она умерла и оставила его мне, он уже нес убытки.

— А как насчет твоего отца?

Она качает головой.

— Я не знаю, кто он. Моя мама была… немного богемной. Вся моя семья. Я нормальная.

Гейл смеется, и улыбка озаряет ее лицо. Только из-за этого я улыбаюсь, зная, что мои клыки обнажаются, но мне все равно. Рано или поздно ей придется узнать, кто я такой.

— Нет ничего плохого в том, чтобы не следовать за толпой, — говорю я. — Но я должен знать… ты похожа на свою маму в этом аспекте?… Свободна духом.

Я скриплю зубами на словах. Я ничего не боюсь, но ждать ее ответа страшно.

— Наверное, в некотором роде, — она вздыхает, когда мое сердце ноет. Мысль о том, что кто-то другой мог прикоснуться к ней… — Но не моим телом, — быстро добавляет она, ее щеки краснеют. — Вообще-то я никогда… Не то чтобы тебе это нужно знать. Я даже не знаю, зачем я тебе все это рассказываю. СМИ, верно?

Моя голова кружится. Сострадание борется с желанием требовать то, что принадлежит мне. Мне нужно знать, что она имеет в виду. Мне нужно знать, есть ли еще какой-нибудь ублюдок, которого мне нужно убить сегодня вечером.

— Что такое СМИ? — спрашиваю я в изумлении.

— Слишком много информации. Типа… я говорю тебе то, что тебе знать не обязательно.

Я качаю головой на рычание.

— Не СМИ. Мне нужно знать. Тебя когда-нибудь трогали? Кто-нибудь когда-нибудь… — рычу я, чувствуя, как напрягается все мое тело.

— Трогали? Я не… о Боже, — выдыхает Гейл, когда я наклоняюсь вперед, позволяя своей твердости прижаться к ее призу. Клянусь, я чувствую жар, исходящий от ее входа. Первобытная потребность почувствовать больше охватывает меня, пока я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на ее ответе.

— Трогали? — бормочу я, и она качает головой.

— Н-нет. Никогда. Я имею в виду, у меня был парень. Не совсем парень…

— Кто он? Скажи мне прямо сейчас, — требую я, обдумывая возможности. Выгнать его из страны или просто убить сразу? Либо это хорошая возможность насытить моего внутреннего зверя.

Она хихикает, когда румянец заливает переносицу.

— Нам было по восемь. Сейчас он живет в Нью-Йорке со своим мужем, который вроде как модельер.

Его муж. Господи, эта девушка чуть не заставила меня бежать, чтобы разорвать кого-то на части.

— Никто другой? — спрашиваю я.

— Не-а. Не то чтобы это твое… — она кричит, сжимаясь, когда внезапная вспышка молнии освещает комнату, и я инстинктивно крепче обнимаю ее. — Это буря, которую нам обещали, — говорит она шепотом, и дрожь в ее голосе заставляет меня прижать ее крепче.

— Ты не любишь бури?

Она качает головой.

— Прячусь под одеялом. Обычно не в чьих-то руках…

Низкий рык грома, сопровождающий молнию, заставляет ее снова визжать, когда она прижимается ко мне. Я не могу отрицать, что это приятно, но я также знаю, что промок до нитки после бега сюда. Я отступаю назад, вытягивая руки из толстовки, и позволяю ей упасть мокрой кучей. Гейл пристально смотрит на меня, и на мгновение мне кажется, что она забывает о грозе.

— Хорошие татуировки. Мне нравится… орел, — она облизывает губы, глядя на мою грудь, татуировка моего армейского полка времен Второй мировой войны теперь выцветает до тускло-зеленого цвета под густым нагрудным мехом. — А что насчет их? — говорит она, глядя на мои джинсы. — Ты заболеешь…

Она говорит мне, что хочет, чтобы я разделся?

Потому что я едва сдерживаюсь, чтобы не взять ее. Интуитивная реакция спарится, угрожает завладеть мной, особенно если учесть, что девушка, которую я хотел, и та, в которой я нуждался, — это она. Одна и та же.

Гейл подпрыгивает, когда еще одна вспышка отбрасывает тени по всему магазину. Я опускаюсь перед ней на колени, кладу руки ей на ноги.

— Что ты делаешь?

— Тебе больше не нужно ничего бояться, monfemme. Я здесь и буду охранять тебя, — я раздвинул ей ноги, тяжелая ткань ее платья упала, чтобы прикрыть ее, но не полностью скрыла подвязки, удерживающие ее чулки на месте. Черт возьми. Настоящие чулки. Я даже не знал, что женщины до сих пор их носят. Это знак того, что это суждено. — Сегодня вечером, детка, ты насладишься этой бурей.

Я оттягиваю ее платье, и мне кажется, что это мой день рождения. Лучше, чем мой день рождения. Проведя руками вверх по ее ногам, я наслаждаюсь видом подвязок на ее молочно-белой коже, поддерживающих ее чулки. Я знал, что Гейл прекрасна, когда увидел ее на свадьбе, но этот вид прямо здесь, знание того, что она женщина, с которой я играл, в которую влюблялся, делает ее достаточно сексуальной, чтобы отогнать любые мысли. Я работаю над первобытной потребностью только поглотить ее, ее запах, отметить ее как свою.

«Не переходи эту черту, Лобо».

Глубокий рык вырывается из моей груди, когда я обнажаю ее кружевные трусики под платьем, едва прикрывающие ее лоно. Я чувствую ее возбуждение, и мне становится все труднее и труднее заставить себя замедлиться.

Я попробую ее на вкус.

Этого должно быть достаточно. Пока, во всяком случае.

Ее губы приоткрыты, когда ее язык скользит по нижней губе, и по легкой дрожи в ее ногах я понимаю, что она нервничает. Больше об этом моменте, чем о грохоте бури снаружи. Я думал об этом слишком много раз, чтобы сосчитать, с тех пор как мы встретились в Интернете, и то, что она передо мной, кажется сюрреалистичным.

Потянувшись вперед, я оттягиваю ее трусики в сторону, осматривая открывшуюся передо мной картину. Ее руки, схватившиеся за стол позади нее, с раздвинутыми для меня ногами — именно там, где ей нужно быть. Я наклоняюсь вперед, проводя языком по ее клитору, заставляя ее дернуться от неожиданности.

Я слишком нетерпелив? Она наслаждается этим. Я не думаю, что смогу сделать это еще медленнее.

Я стону, когда мое дыхание щекочет ее кожу, прежде чем погрузить язык в ее влагу. Я чувствую зверя внутри себя, пытающегося лишить меня контроля, пока он не захватит и не опустошит ее.

Потребует ее. Навсегда она будет моей, но сегодня все будет не так. Мне нужно двигаться медленно.

Мягкое мяуканье, слетающее с ее губ, когда ее аромат расцветает на моем языке, просто ошеломляет. Она больше не реагирует на гром снаружи, а реагирует на каждое движение моего языка. Я ускоряю темп, продвигая свой язык глубже в нее, желая оказаться внутри нее, когда ее ноги сближаются с моими плечами.

Даже сквозь стук дождя я слышу, как бьется ее сердце, когда оно начинает совпадать с моим.

Она моя.

Я отстраняюсь от нее, оставляя ее тяжело дышащей, пока я мчусь через комнату, ее запах все еще обволакивает меня, заставляя мой член ныть в штанах, когда я хватаюсь за опрокинутый стул. Я несу его обратно, ставя перед ней. Ее зеленые глаза следят за мной, в них искрятся страсть и любопытство.

Наклонившись над ней на столе, я захватываю ее рот своим, покусывая ее нижнюю губу, пока она не открывается мне, позволяя мне углубиться в поцелуй, отвлекая ее от моей реальной задачи расстегнуть ее платье, пока мои клыки царапают ее нежную кожу. Когда я отстраняюсь, мы оба задыхаемся, губы сияют на свету.

Я снова выпрямляюсь, стягивая платье через ее голову, чтобы отбросить его в сторону. Я пожираю ее глазами, во рту скапливается слюна.

— Ты выглядишь…

— Достаточно хороша, чтобы съесть? Такое ощущение, что ты уже…, — румянец заливает ее щеки, когда она пытается прикрыться, но я хватаю ее руку, подношу к губам и осыпаю поцелуями, пока она смотрит на меня сквозь ресницы.

Я сажусь, поправляя джинсы, пока мой набухший член не перестанет душить мокрая ткань. Притянув ее к краю стола, я сажаю ее себе на колени, чтобы она устроилась на выпуклости моего мучительно полного члена, и целую ее. Не так грубо, как хотелось бы. Я сдерживаюсь, понимая, что мои клыки снова вытянулись. Еще один признак того, что скоро я полностью заявлю на нее свои права.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждал, monfemme.

Я хватаю ее голову, притягивая ее для поцелуя одной рукой, в то время как другая моя змейкой пробирается вниз по ее сочному телу, находя ее все еще влажной и готовой для меня, когда я ввожу палец в ее влажные складки. На секунду нас обоих охватывает это чувство.

Я двигаю пальцем внутри нее, пока она не шипит сквозь зубы, ее сморщенные красные губы говорят мне, что я нашел правильное место. Я ввожу еще один палец, ускоряя темп и наблюдая, как удовольствие прокатывается по ней, когда она прижимается ко мне.

Мне приходится держать себя в руках, стиснув зубы, чтобы не потерять контроль, когда она протягивает руку мимо моей, чтобы потереться о мой член. Я чувствую, как ее возбуждение начинает покрывать мои пальцы, пока я продолжаю работать с ней, усиливая ее оргазм, пока она извивается на мне.

Гейл так идеально лежит в моих объятиях. Я раздвигаю ее ноги шире, толкаясь глубже в нее, пока мой большой палец касается ее клитора. Я знаю, что, должно быть, делаю то, что ей нравится, углубляя поцелуй, стонет, когда я вдыхаю ее. Изгиб ее спины, потребность в ее прикосновениях — этого достаточно, мне нужно сконцентрироваться на ее удовольствии, чтобы не смущать себя и не кончить.

Все ее тело напрягается, когда Гейл выкрикивает мое имя в наполненном похотью рычании, падая с края в дрожащий оргазм. Я не могу сдержать улыбку, которая играет на моих губах, когда она рассыпается под моими ласками, даже когда я продолжаю работать пальцами внутри нее, пока она не становится вялой в моих руках, дрожа от повторных толчков ее оргазма.

— Кровать, — бормочет она мне в грудь, все еще тяжело дыша, когда ее бешено бьющееся сердце начинает замедляться.

Я хмыкаю и иду в указанном ею направлении, пока не поднимаюсь наверх к ее дому. Разъяренная буря снаружи утихла, оставив только тихий стук дождя по окнам.

Нетрудно найти ее комнату. Я кладу ее на кровать, сбрасываю мокрые штаны и сажусь рядом с ней.

Ее ленивая улыбка, когда я притягиваю ее ближе, — все, что мне нужно, чтобы успокоить моего разъяренного зверя. Она будет моей, но доставить ей удовольствие было достаточно. Сегодня вечером я не буду толкать ее дальше, даже несмотря на то, что каждая клеточка моего существа кричит, что она моя.

Я утыкаюсь носом в ее шею именно в том месте, которое хочу отметить, чтобы убедиться, что она и все остальные знают: она занята мной.

Глава 5

Гейл

В объятиях Лобо я чувствую себя в безопасности под защитой. На улице еще темно, но электронные часы у кровати показывают семь, значит, скоро взойдет солнце. Буря закончилась, но я ее не боюсь. Не теперь. Не с ним. Лобо защитит меня от чего угодно, и я знаю, что он может защитить меня.

Прошлой ночью он был полным джентльменом. Ну, после того, как мы сделали то, что сделали, во всяком случае… Скажем так, я ни о чем не жалею. Он отнес меня сюда, в кровать, и просто обнимал, пока я не заснула. Никаких попыток получить собственное удовольствие, никаких попыток двигаться быстрее, чем я была готова. Только полная защита и забота.

Его спина под моей ладонью настолько волосатая, насколько я могу себе представить, но мне это нравится. Он покрыт мышцами толщиной с мою руку, и мне интересно, проводит ли он весь день, таская стволы деревьев и камни туда, на землю Пакта, чтобы оставаться в форме. Я могу спросить его об этом или пойти туда, если он мне позволит. Прошли годы с тех пор, как я разговаривала с их руководителем, Роарком, по поводу моей докторской диссертации, и было бы неплохо получить другую точку зрения.

— О чем ты думаешь? — бормочет он, заставляя меня испуганно вздрогнуть. Я не могу сдержать смех и шлепаю его по татуированному плечу.

— Я думала, ты спишь.

— Думаешь, я смогу спать с твоим ароматом, наполняющим мои ноздри? — он целует меня в макушку, и я ухмыляюсь. Мой запах? Почему мне нравится мысль о том, что он может учуять меня? — Я не уверен, что когда-нибудь снова засну. Просто лежал без сна и слушал, как дышишь.

— Ты спас мне жизнь прошлой ночью.

— И я сделаю это снова. Каждый день, если придется.

— Это не то, что я имею в виду. Не пойми меня неправильно, я благодарна, но… Золотой зуб — плохой парень, а ты…

— Золотой зуб?

— Я придумываю имена людям, когда не знаю, кто они. У него был золотой резец, пока ты его не выбил. Отсюда и Золотой зуб. Тот, что приносит посылку — Очки. Он вроде как врач или что-то в этом роде. А еще был Тощий парень, хотя я сказала Руперту, что его зовут Эгон.

— Подожди, Тощий парень, Руперт, Эгон, кто эти люди?

От тембра его голоса у меня мурашки по коже.

— Руперт — мой двоюродный брат. Больше похоже на брата. Очевидно, мы схожи, — добавляю я, думая о том, что сказал Руперт. — Что касается Тощего парня и Эгона, это один и тот же человек, но я понятия не имею, кто он. Я думала, что он работает на Золотого зуба, но это не так. Вот почему Золотой зуб собирался разрезать меня на куски. Эгон сказал, что пришел за посылкой, а я, как идиотка, отдала ее ему и…

— Ты не идиотка. Никогда не говори так. Этот Эгон подверг тебя опасности?

Лобо рычит, притягивая меня ближе, заставляя меня немного сопротивляться, потому что мне трудно дышать.

— Слишком тесно. Господи, ты же знаешь, я не кукла.

— Для меня да.

Я краснею, когда он ослабляет хватку. Трудно забыть, какой он массивный.

— Это была не вина Тощего парня. Ну, отчасти, но… он казался милым. Наивный, как я. Я не должна была отдавать ему посылку, что-то было не так в его поведении, но не похоже, что они дали мне пароль для проверки.

Лобо делает глубокий вдох.

— Хорошо. Надеюсь, это конец. Эта банда знает, что я сейчас здесь, они дважды подумают, прежде чем связываться со мной.

— Что имел в виду Золотой зуб, когда сказал, что знает, кто ты? Он сказал, что, а не кто.

Какое-то время Лобо ничего не говорит, и я думаю, не спросила ли я что-то, чего не должна была. Может быть, он грабитель банков или киллер. Что-то, что он не хочет, чтобы я знала. Я пытаюсь представить, если бы он сказал что-то подобное, меня бы это обеспокоило? Честный ответ? Нет, не бобеспокоило. Я знаю, что Лобо не причинил бы мне вреда или никому, кто мне небезразличен. Это все, что имеет значение.

— Я волвен, — произносит он. — Знаешь ли ты, что это значит?

Я качаю головой.

— Звучит как название банды. Ты в банде?

Лобо смеется.

— Нет. Я в Пакте Мы все волвены. Каллэн сказал мне, что ты однажды разговаривала с Роарком, это правда?

— Ага. Он сказал мне, что ему пару сотен лет, — саркастически говорю я, поднимая голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

Странно лежать здесь, в крепких объятиях одного из членов Пакта. Я до сих пор волнуюсь, говоря об этом, даже несмотря на то, что много лет назад защитила диссертацию.

Его серебристо-серые глаза встречаются с моими с абсолютной серьезностью.

— Так и есть. На самом деле старше. Волвены живут дольше людей. Нормально, во всяком случае. Когда мы спариваемся с человеком… — он останавливается и качает головой. — СМИ, верно? — он говорит. Аббревиатура кажется чужеродной в его устах и почти заставляет меня смеяться.

Я наблюдаю за его лицом в поисках признаков того, что он дразнит. Нет ничего. И я верю ему, каждой клеточкой своего существа, что это имеет смысл.

— У тебя были клыки. И когти.

Он кивает.

— Да. Это тебя пугает?

— Нет. Я имею в виду, я знаю, что должны бы. Но с тобой я чувствую себя в безопасности.

— Ты в безопасности, — говорит Лобо. — Я бы никогда не позволил, чтобы с тобой что-нибудь случилось, monfemme.

Monfemme. Он уже дал мне прозвище?

Бабочки начинают порхать у меня в животе, как они делали каждый раз, когда сообщение от него звучало на моем компьютере. Или когда я увидела его в шикарном костюме, в котором он был на свадьбе.

— Ты продолжаешь это говорить. Monfemme. Что это значит? Французский, да? Моя девочка, что-то в этом роде?

Он улыбается, как будто у него есть секрет, и гладит меня по щеке.

— Что-то в этом роде, да. Один французский боец Сопротивления, которого я знал, говорил это. Хороший человек, один из самых крутых, которых я когда-либо встречал.

— Французское сопротивление… подожди, сколько тебе лет?

— Я родился в 1919 году.

Мое сердце замирает. Я лежу рядом со столетним мужчиной, а ему на вид лет сорок. Вещи, которые он, должно быть, видел в то время. Вещи, которые видел Роарк, и я отвергла их как какую-то странную фантазию, которой была одержима для своей диссертации.

— Мне только двадцать два. Ты совратитель малолетних.

Он жил в ту эпоху, когда мой стиль еще не считался винтажным.

Я ухмыляюсь, когда его глубокий, раскатистый смех пронизывает каждый сантиметр моего тела, проникая в самое сердце. Это заставляет меня думать о его волшебном языке, об удовольствии от его пальцев между моих ног, об абсолютном монстроозном члене, который он прятал под своими джинсами.

Я снова отвлекаюсь.

Я слегка качаю головой. Слишком много вопросов, чтобы зацикливаться на грязных мыслях.

— Думаю, Холли знает о вас, ребята. Что вы, я имею в виду? Я предполагаю, что Варгр так же стар, как Роарк, поскольку Роарк так сказал.

— Да, он один из старейших среди нас.

Я фыркаю, прищурив глаза.

— Это будет интересный разговор, когда мы с Холли в следующий раз встретимся за чашкой кофе. Она все это знала и скрывала от меня даже после того, как я поделилась с ней всем, что знала о вас, ребята? Ей нужно кое-что объяснить.

— Не будь с ней слишком сурова, — говорит Лобо. — Нам нравится держать в секрете то, чем мы являемся. Она это знает. Это то, с чем тебе тоже придется смириться.

— Но я ее лучшая подруга.

Он снова смеется.

— Итак, какие планы на сегодня?

Жар в его глазах говорит мне, что его разум движется туда же, куда и мой.

— Ты гость, что ты хочешь сделать?

— Не-а. Тебе решать, monfemme. Мы будем делать все, что захочешь. Что бы ты обычно делала в субботу?

— Я кое-что хотела сделать, но… ты подумаешь, что я странная.

— Я сказал тебе, что я волвен, и ты восприняла это как должное. Думаешь, ты можешь сказать что-нибудь, что превзойдет это по шкале странностей?

Я смеюсь, зная, что он прав. Едва ли кажется реальным, что он тот, за кого себя выдает. Как будто я попала в другой мир, который полон под поверхностью того, что я знала. И я теперь часть этого. И я не могу рассказать об этом людям? Очевидно, он понятия не имеет, как плохо я умею хранить секреты.

— Я собиралась изучить заброшенную больницу Святой Сесилии. Ты знаешь, где это?

— Конечно да. Она не была заброшена, когда я впервые приехал сюда в поисках таких же, как я. Но почему ты хочешь туда? Она наполнена…

— Призраки, — выпалила я. — Думаешь, я глупая, да? Я имею в виду, кто верит в призраков? — я нервно смеюсь, но Лобо кладет руку мне на голое плечо и смотрит мне в глаза.

— Я. Я много повидал в свое время. Война полна ими. В шахтах Пакта тоже есть.

— Ты их видел?

Он кивает.

— Я видел их. Ты хочешь пойти поискать их в Святой Сесилии?

— Я состою в группе охотников за привидениями. На самом деле я организовала ее. Это не на сто процентов законно, но я собиралась проверить больницу, прежде чем мы все отправимся туда. Мы не обязаны этого делать, это не совсем веселое время для моего нового…, — я на мгновение закусываю губу. — Кто ты для меня теперь? Ты мой парень? Я знаю, что часто люди говорят, что не хотят навешивать на это что-то новое, но мне нужно…

Парень — не лучшее описание для такого человека, как Лобо.

— Парень подойдет, — отвечает он. — На данный момент.

Глава 6

Лобо

Когда мы пошли одеваться, я обнаружил, что моя одежда все еще промокшая. Непригодная для носки. Но самое ужасное, потому что у Гейл было кое-что получше и мне больше по душе.

Целая гардеробная, полная костюмов из тех времен, когда книжный магазин был театром. Эти вещи переходили от одного владельца к другому. Когда она унаследовала это место, с ее любовью к старой моде, она была в восторге, найдя его, и профессионально почистила всю одежду, взяв много нарядов для себя.

Но то, что осталось, было для меня пещерой Аладдина.

Я нашел правильно сшитые черные брюки, и мне повезло, что они мне подошли. Мягкая белая льняная рубашка. Черные подтяжки. Даже федора (прим. пер. — шляпа из мягкого фетра, обвитая один раз широкой лентой). Все это заставляло меня чувствовать, что я вернулся в свой расцвет. Несколько человек смотрели на нас, пока мы шли к больнице, но мне плевать. Гейл выглядит как старлетка за миллион долларов из золотого века кинопроизводства, а я чувствую себя ее исполнителем главной роли. Платье с цветочным принтом облегает ее изгибы, и я не могу сдержать слюноотделение, когда мы бродим по заброшенным коридорам, покрытым граффити, поднимаем пыль под лучами раннего зимнего солнца и шагаем мимо разбросанных по полу кусков штукатурки.

Призраки меня не пугают. Большинство не знают о живых. Они хранят моменты из своей жизни, и некоторые из тех, что я видел во время войн двадцатого века, были жалкими зрелищами. Видеть мужчину, ищущего жену, которую он никогда больше не увидит, даже если он всего лишь тень самого себя, это не то, что вы забудете. Даже когда они замечают нас, это мимолетно.

У Гейл есть камера, которую она держит, издавая заинтересованные звуки и делая быстрые снимки, когда мы входим в старые комнаты или поднимаемся по загнивающим лестницам. Она говорит мне, что это место станет хорошей домашней базой, или что этот коридор кажется многообещающим, когда она вернется, и ее инстинкты верны. Места, которые она выбирает как призрачные, полны энергии, а те, которые она игнорирует, тихие, но если она думает, что идет сюда одна, она ошибается. У этой группы охотников на призраков только что появился новый член, потому что если она будет здесь, то и я тоже буду здесь.

— Думаю, это все, что мне нужно, — говорит Гейл, поворачиваясь ко мне. Она давно вложила свою руку в мою, пока мы шли, и я не отпущу ее. — Хочешь проверить все еще раз, или…

— Ну, я хочу еще раз кое-что проверить, — говорю я, прижимая ее спиной к ближайшей стене.

Она ухмыляется, поглядывая налево и направо.

— Хочешь пошалить? Здесь?

Я качаю головой.

— Хочу заставить тебя кончить. Здесь, — последнее слово срывается с моих губ в рычании.

Ее бедра идеально подходят к моим рукам, и, зная, что я могу взять ее прямо здесь и сейчас, мой зверь вырывается вперед, желая завладеть ею.

— Лобо, мы не можем, а если кто-нибудь…

Я зажимаю пальцы между ее ног, вталкивая в нее мягкое платье, крепко сжимая ее, пока она тихо стонет, извиваясь в моей хватке. Она теплая на ощупь, и она не может сказать мне, что не хочет этого.

Запах ее возбуждения ударяет мне в нос. Будь прокляты призраки, я возьму ее прямо здесь и сейчас, на глазах у всех.

— Ты знаешь, кто мы? — спрашиваю я, втирая круги в ткань, когда с ее губ слетает мягкое мяуканье.

— Н-нет, я имею в виду немного, — Гейл стонет, ее накрашенные губы надуты и нуждаются в поцелуе. — Ты мой парень.

Я рычу ей в шею. Мне нравится мой в этом, но парень мне не подходит. Она держится за мои плечи, вгрызаясь ногтями в мою рубашку. Ее возбуждение и сладкие духи щекочут мой нос, и у меня текут слюнки. Мне нужно попробовать ее на вкус, услышать, как она стонет мое имя.

Двигаясь вперед, наши губы сталкиваются, когда наша страсть берет верх. Наши языки танцуют, когда она выгибается во мне. Какими бы сладкими ни были ее губы, мне нужно больше ее вкуса. Мне нужно попробовать ее освобождение и знать, что я единственный мужчина, который когда-либо доведет ее до безудержного экстаза. Я отрываюсь от нее, прислоняюсь лбом к ее, пока она переводит дыхание.

С каждым разом ее сиськи восхитительно трутся о мою грудь.

— Знаешь, почему я сошел с ума, когда увидел тебя на той свадьбе? Почему твой запах так зовет меня? — я подчеркиваю каждый вопрос, разными движениями пальцев, переходя от нежных круговых движений к ее клитору.

— Мы…, — Гейл качает головой, чтобы избавиться от похоти. — Мы почти не виделись.

— Мне не нужно было видеть тебя, чтобы знать. Я учуял твой запах, и на этом все, — говорю я ей, медленно опускаясь на колени на старом полу перед ней и задирая ее платье.

Я беру ее руки, запихивая в них ткань, отдавая ей безмолвную команду. Ее глаза темнеют, когда она смотрит на меня, отслеживая каждое мое движение.

— Ч-что ты имеешь в виду? — спрашивает Гейл, нервно облизывая губы. — Что на этом все?

Проведя своими пальцами по шву ее трусиков, она уже скользкая от желания. Я отодвигаю их в сторону, не в силах удержаться от того, чтобы наклониться и попробовать ее на вкус. Я провожу языком по ее мокрому лону, пока ее ноги напрягаются.

— Ты моя пара, — рычу я в ее чувствительную кожу, убеждаясь, что мое дыхание ласкает ее, когда я говорю ей, что она для меня значит.

Она вздрагивает, ее колени угрожают подогнуться, когда я перекидываю одну из ее ног через плечо для лучшего доступа.

— Что? — она задыхается, шипя сквозь зубы, когда я начинаю водить языком по ее клитору.

Я неохотно отстраняюсь, глядя в ее зеленые глаза.

— MonFemme, это означает моя жена, — я ухмыляюсь, когда ее глаза расширяются от удивления.

Прежде чем она успевает мне ответить, я ввожу палец в ее влажную киску, чувствуя, как она сжимает меня. Я позволяю ей расслабиться, прижимаясь к стене, прежде чем добавить второй, начиная ритм, который она так полюбила.

Нога, не перекинутая через меня, та, что держит ее, дрожит, когда я сосу ее клитор, ускоряю движения, желая, чтобы она кончила для меня. Она не отскакивает от меня и уносится прочь. Я знаю, что она понимает. На каком-то уровне инстинкт говорит ей правду. Она может не чувствовать меня так, как я ее, но она знает, что создана для меня так же, как я для нее.

— Скажи, что ты моя, — говорю я ей, едва отстраняясь от ее великолепного тела, чтобы она услышала мои слова.

— Я… я…

Прежде чем она успевает произнести слова, мне приходится наклониться, чтобы поддержать ее. Ее нога дрожит слишком сильно, чтобы удерживать ее, когда я подталкиваю ее ближе к ее оргазму, экстазу, которого я жажду больше, чем своего собственного.

Я подстраиваю ритм своего языка под ритм пальцев и начинаю чувствовать, как она крепче сжимается вокруг меня. Ее пьянящие стоны сменяются волнами наслаждения, прокатившимися по ней.

Ее руки находят мои волосы, дергая их до тех пор, пока укус боли не заставляет меня рычать на ее клиторе, заставляя Гейл опрокинуться в оргазм, пока он качается сквозь нее, теперь полностью удерживаемый мной, когда она поддается натиску волн. Я буду держаться за нее через ураган, цунами, метель. Я никогда не отпущу ее. Никогда.

Ее возбуждение стекает по моим пальцам и покрывает мой рот, ощущая вкус победы, когда я понимаю, насколько я болезненно тверд. В тот день, когда я заявлю на нее свои права, погружение глубоко в ее киску не может произойти достаточно быстро.

Я осторожно встаю, прижимая ее к стене, и поправляю ее трусики, позволяя ее платью вернуться на место, скрывая то, что мы только что сделали. Она наблюдает за мной из-под тяжелых век, пока я слизываю остатки ее соков со своих пальцев.

— Я твоя, — говорит она, вовлекая меня в отчаянный поцелуй.

Чертовски верно, ты моя, милая.

Глава 7

Гейл

— Я хочу посмотреть, где ты живешь! — настаиваю я, пока мы идем вместе, срезав путь через парк на обратном пути в книжный магазин.

После того, как мы проверили больницу, и Лобо подарил мне такой потрясающий оргазм, что я до сих пор его чувствую, мы провели пару часов, гуляя по городу. Я показала ему, где я ходила в школу, где живут Руперт и Клэр, где я люблю бросать камни в море.

Солнце яркое и теплое в течение нескольких часов, контрастируя с холодным воздухом, а бриз, дующий с моря, приносит соленую свежесть в эту часть города.

Лобо оберегающее — кто-то сказал бы собственнически — положил руку мне на плечо, пока спорит.

— Честно говоря, ничего особенного. Просто место, чтобы преклонить голову. Мне больше нравится твой книжный магазин и квартира. Как будто живешь в другом времени. Я помню то время и ценю твое внимание к деталям.

— Я думала, что весь Пакт… первобытный, — говорю я, хмурясь. — Тебе нравится комфорт, который есть у меня дома?

Он кивает.

— Мы первобытные. Для некоторых из нас это скорее необходимость, чем выбор. Я родился в прошлом веке. Начало, конечно, но все же… Не пойми меня неправильно, мне очень нравится моя хижина, но твое место напоминает мне дом.

— И где это? Дом, я имею в виду? Есть ли где-нибудь семья волвенов, с которой ты рос?

Лобо останавливается и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Когда его серебристо-серые глаза встречаются с моими, я чувствую, как мое сердце вырывается из груди. Глубина этого взгляда подобна тому, как если бы его прижало к земле дикое животное, находящееся в его власти, и он мог бы делать с ним что угодно. Я вижу там и грусть, какую-то глубокую боль.

— Прости, я не хотела…

Он качает головой, убирая волосы с моего лица.

— Никогда не извиняйся, monfemme. Никогда. Ничто из того, что ты могла бы сказать, не будет неверным, просто я об этом не говорю. Роарк знает кое-что из этого, но не все. Но ты…, — он улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы. — Ты заслуживаешь всей правды. Между нами не может быть секретов.

Я следую за ним, когда он ведет меня к скамейке, и мы садимся рядом. Высокий лысеющий мужчина, говорящий по телефону, замолкает, глядя в мою сторону, пока не замечает смотрящего на него сверху вниз Лобо и быстро отворачивается, наполовину убегая по дорожке, пока не скрывается из виду.

Как только он уходит, Лобо говорит.

— Я вырос в Филадельфии с моим отцом. Он старался изо всех сил, но тогда все было сложно. Он был человеком, пытающимся справиться с ребенком-волвеном. Я не виню его за то, что он сделал. Больно было не столько от физического насилия. Я быстро исцеляюсь. Но то, что он сказал, что я похож на свою мать, что представляю опасность, что однажды я окажусь в тюрьме или умру, все это осталось со мной.

Я беру его руку в свою, но он не смотрит в мою сторону, вместо этого глядя на океан, едва видимый между домами, которые я всегда считала старыми, но, вероятно, построенными при его жизни.

— Твоя мама была волвеном?

Лобо кивает.

— По словам Роарка, одна из немногих женщин-волвенов, доживших до наших дней. Он даже не знал о ее существовании. Если верить моему отцу, она околдовала его, иначе он бы никогда не переспал с ней. Он называл ее животным. Умерла при родах, вот что он мне сказал, — Лобо вздыхает. — Думаю, ему было слишком больно говорить об этом, потому что позже я узнал, что это неправда. Она взбесилась в больнице в день моего рождения, что-то вроде психотического срыва. Она убила двух врачей, и ее пришлось застрелить, чтобы она больше не убивала.

— Прости, — говорю я ему, сжимая его руку, и его взгляд приковывает меня. — Твой отец не имел права плохо с тобой обращаться.

— Может быть. Может быть, и нет, — говорит он. — В любом случае, это моя семья, чего бы она ни стоила. Моя мама умерла до того, как я познакомился с ней, мой отец умер от рака легких в 1968 году в доме престарелых в Филадельфии в возрасте семидесяти семи лет. К тому времени я жил с Пактом. Я получил письмо от поверенного, в котором сообщалось, что имущество моего отца было израсходовано на оплату ухода за ним и кремации, и я могу либо забрать его прах, либо они избавятся от него вместо меня.

— Ну, если хочешь, можешь присоединиться к моей семье. Я имею в виду, они кучка чудаков, но они милые чудаки…

Его губы внезапно встречаются с моими, прижимая меня к скамейке. Я вскрикиваю от удивления, прежде чем застонать, прижимаясь к нему. Его рука скользит между моих ног, зажигая огонь, который он начал ранее. Мне было бы неловко здесь перед любым, кто решит пройти мимо, но он настолько уверен в себе, что остальной мир не имеет значения, когда я рядом с ним.

Когда мы отстраняемся друг от друга, он проводит рукой по моим спутанным волосам и кивает.

— Я хотел бы быть частью твоей семьи, если ты примешь меня, — говорит он. — Ты моя пара, в конце концов.

Я улыбаюсь.

— Ты отлично вписываешься, — говорю я, подмигивая, и добавляю: — Но семья не обязательно должна быть кровной, это выбор. Твоя семья — Пакт, и я хочу с ними познакомиться. Могу ли я встретиться с ними сегодня?

— Конечно. Если это, то что ты хочешь. Давай вернемся к тебе, оставим снаряжение, а потом я познакомлю тебя с ребятами.

Вместе мы встаем со скамейки, взявшись за руки, и направляемся к проспекту Затемненный, где я живу.

Но когда мы приближаемся к книжному магазину, я замечаю, что земля перед зданием блестит в лучах закатного солнца. Мое сердце подскакивает к горлу, и я ускоряю темп, задыхаясь, когда понимаю, что произошло. Лобо притягивает меня к своей теплой груди, и слезы наворачиваются на глаза.

Он рычит.

— Эти тупые ублюдки. Они понятия не имеют, какой ад вот-вот обрушится на них, — его рука проводит кругами по моей нижней части спины, пытаясь утешить меня.

Окна книжного магазина разбиты, большая часть стекол разлетелась внутри. То, что это произошло среди бела дня, пугает, как само по себе сообщение: мы можем связаться с вами в любое время и в любом месте. Дрожащими руками я отпираю дверь и впускаю нас, внутри хуже, чем я могла себе представить.

Книги разбросаны повсюду, но их не просто сняли с полок. Их рвали, топтали и даже прижигали сигаретами. Кассовый аппарат брошен через всю комнату, оставив вмятину на стене, а сам аппарат погнулся на полу. Когда мы идем в заднюю комнату мимо хаоса, я вижу пустое место, где сейф был оторван от стены. Его нигде не видно. Мой компьютер теперь полностью разрушен. Вместо того чтобы треснуть, теперь это просто разбитые куски и провода.

И когда мы поднимаемся наверх, я обнаруживаю, что моя квартира разгромлена.

— Зачем им это делать? — спрашиваю я с болезненным комком в горле, сдерживая слезы, пока мы спускаемся вниз. Лобо не отходил от меня, следя за тем, чтобы он заходил во все комнаты раньше меня. Его присутствие — единственное, что дает мне силы видеть свой дом в руинах.

Он качает головой.

— Это был обыск. Пакет, который ты отдала и, оказался более ценным, чем мы думали. Если бы я был здесь…

— Они бы убили тебя.

— Я бы чертовски хотел посмотреть, как они попытаются. У тебя есть страховка?

Я вздыхаю, качая головой.

— Страховые взносы слишком дорогие. Я думала, что как только встану на ноги… Я уже никак не смогу восстановить все это. Я не могу сообщить об этом в полицию. Холли придется арестовать меня, я не могу так поступить с ней…

— Никто тебя не арестует. Мы исправим это. У меня есть деньги. Они твои.

— Нет, — я беру его руки в свои и смотрю ему в глаза, которые намного выше моих. — Нет, это место… Ты не понимаешь. Это моя ответственность. Моя бабушка и мама доверили мне заботиться об этом.

— Гейл, ты моя пара. Я сказал тебе еще в больнице, что ты моя. Навсегда. Моя судьба, моя вторая половинка. Если ты думаешь, что я позволю тебе разобраться с этим в одиночку…, — он внезапно замолкает, и когда я пытаюсь заговорить, он прижимает палец к моим губам, а затем тихим шепотом говорит: — Снаружи кто-то есть. Ты оставайся здесь. Если надо, беги. Понятно?

Я сужаю глаза и пытаюсь сказать: «Нет, я не оставлю тебя и не убегу, как трусиха», — но у меня выходит только бормотание.

— Никаких споров. Я справлюсь, но только не тогда, когда ты в опасности. Подожди здесь, — рычание в его голосе, беспокойство — вот что удерживает мои ноги твердо на месте.

Как только он убирает палец, я шиплю:

— Я подожду здесь, но эти истинные пары для меня в новинку, и если ты думаешь, что я тебя брошу… — но он уже ушел, выскользнув через заднюю дверь. Для его размера я не могу поверить, насколько он тихий.

Я задерживаю дыхание, кажется, на час, прежде чем слышу низкое рычание перед леденящим кровь криком. Затем мужской голос, которого я не узнаю.

— Какого черта, чувак? Ты напугал меня до чертиков!

Лобо прерывает молчание.

— Какого хрена? Бифер? Лучше расскажи мне, что ты здесь делаешь. Прямо сейчас!

Мгновение спустя крупный мужчина лет тридцати — по крайней мере, я бы назвала его большим до того, как встретила Лобо, — вваливается в дверь и, спотыкаясь, вваливается в комнату. Он смотрит в мою сторону широко раскрытыми от страха глазами, затем в комнату входит Лобо и отступает.

— Чувак, это она, да?

Верхняя губа Лобо кривится в ухмылке, затем он выдыхает.

— Черт возьми. Гейл, это Бифер. Бифер, Гейл.

— Я много слышал о вас, — говорит он. — Я имею в виду, не хочу говорить не по делу, но Безумец одержим тобой с тех пор, как…

— Бифер, — рычит Лобо. — Что ты здесь делаешь? Почему ты прятался? Как ты узнал, где меня найти?

— Точно, — Бифер усмехается. Я не могу не любить его. Мой монстр-мужчина — парень-пара, напоминаю я себе — не пугает его. Во всяком случае, не очень. — Ты забыл, что я и БлАнда были там, когда узнали, где это место?

— Как вы узнали, где я живу? — спрашиваю я, поворачиваясь к Лобо, прищурив глаза.

— Это сделала БлАнда, — отвечает Бифер. — Она отследила твой адрес из окна чата, которое ты открыла. У этой девушки серьезные навыки. И не только на компьютере…

Он краснеет, и Лобо прикусывает язык зубами.

— Вы двое переспали? Я думал, что она…

— Я тоже, чувак! Оказывается, она метается в обе стороны, — Бифер драматически качает головой. — Она может так делать сколько захочет. Потрясла мой гребаный мир…

— Бифер.

Бифер подпрыгивает.

— Почему я здесь? Игровое кафе разгромили, чувак. В разгаре дня. Я не думаю, что какой-либо из компьютеров можно спасти. Кем бы они ни были, это был не случайный взлом, это было скоординировано. Ничего не взято, но все ящики, шкафы, запертые ящики и столы перевернуты. Повезло, что я был с Бл0ндой у нее дома, иначе я мог бы закончить как те двое детей на том складе. Я пришел сюда искать тебя и увидел состояние этого места. Не нужно быть гением, чтобы понять, что эти три вещи связаны, поэтому я не знал, что я найду здесь. Отсюда подкрадывание и…

— Какие дети? — мы с Лобо говорим в унисон, и глаза Бифера расширяются.

— Вы не слышали? Два мертвых подростка на складе в доках. Это все, о чем все говорят. Судя по их внешнему виду, они могли быть мертвы уже несколько месяцев. Господи. Мальчик и девочка. Это Гавань Ульрика, чувак, здесь такого дерьма не бывает. Это самое тихое место в мире.

— Было, — бормочет Лобо. — Они пришли сюда. Не смогли найти то, что искали. Потом пошли туда. Они думают, что у меня есть их пакет или что я его защищаю. Это единственное, что имеет смысл. Они знают, кто я такой, и их босс знает, как со мной бороться. Они выяснили, что я был в клубе.

— Вероятно, интернет-след, — говорит Бифер. — Что ты имеешь в виду, под «кто ты»? И кто они?

— Я связалась с бандой, — говорю я ему. — Извини, это все моя вина. Твой дом разгромили из-за меня.

Смущение, стыд, неверие — все это борется за то, чтобы овладеть мной, пока я пытаюсь осознать это.

— В этом нет твоей вины, — говорит Лобо, и Бифер кивает.

— Безумец прав, ты кажешься милой девочкой. Мы разберемся с этим, да, чувак? Все за одного и один за все это дерьмо? Он сжимает руку в кулак и протягивает ее, пока Лобо в замешательстве смотрит на нее.

Момент длится слишком долго, пока я не бормочу:

— Ударь кулаком.

— Что?

— Он ждет удара кулаком, — я киваю на руку Бифера, но Лобо просто смотрит на меня. — Так.

Бифер и я демонстрируем, но замешательство Лобо не уменьшается.

— Зачем?

— Просто сделай это. Это как дать пять. Все за одного и один за всех. Три мушкетера.

— Действительно? Я думал, это «Три товарища»? — говорит Бифер, снова пытаясь с Лобо, и, наконец, получает то, чего ждет. — Черт возьми, да! Как раз об этом я и говорю…

— У тебя есть машина?

Бифер усмехается.

— Да, Фольксваген Гольф 1996 года. Моя гордость и радость. А что?

— Они перевернули это место и клуб. Они думают, что у меня их пакет. Они знают, кто я такой, а это значит, что они отправятся в земли Пакта, как только смогут собрать свои войска. Нам нужно предупредить остальных.

Бифер кивает.

— Это как «Фортнайт», но в реальной жизни. Пошли, черт возьми.

Глава 8

Лобо

Гэйл идет с нами. Потому что я ни за что не оставлю ее одну с этими отморозками на свободе. Но я не согласен с этой идеей, потому что нахождение со мной может подвергнуть ее такой же большой опасности.

Я бы оставил Бифера. Это не его бой. Но он настоял, и это его машина.

— Так ты чертов оборотень? Чувак, это так здорово. Покажи мне еще раз свои зубы. Давай, ну же.

— Я не оборотень, — говорю я, с рычанием глядя на него в зеркало заднего вида, но вид моих зубов просто заставляет все его лицо светиться, как будто сейчас рождественское утро, вместо того, чтобы наполнить его страхом.

Мне пришлось рассказать ему основы, хотя это и противоречит моей натуре. Единственная причина, по которой я могу поделиться с Гейл, это то, что она моя. Все это беспорядок, и теперь он замешан, нравится мне это или нет. Он заслужил правду. Он просто еще не понимает, что такое волвен, вместо этого полагаясь на то, что знает из Голливуда и фильмов.

Протянув руку, я положил руку на бедро Гейл, желая ее почувствовать. Детали с ее жильем мы выясним позже, и я также помогу Биферу вернуться к работе.

Всему этому дерьмовому шоу нужно положить конец.

Нам нужно это сделать, чтобы я мог объявить ее своей. Мой зверь требует этого. Я попробовал ее, прикоснулся к ней, и необходимость наполнить ее поглотит меня, если я не сделаю этого в ближайшее время.

Она встречает мой взгляд с тонкой улыбкой на губах.

Боже, Гейл такая красивая. Как такой парень, как я, заполучил такую девушку, как она?

Если я потеряю ее сейчас…

Я качаю головой. Ни хрена я не пойду по этой дороге. Она моя, я буду защищать ее, и никто в этом мире не отнимет ее у меня.

Маленький Фольксваген в хорошем состоянии, и он с удивительной легкостью поднимается на землю Пакта, учитывая, что он не предназначен для диких троп. Я научился водить большие военные грузовики, но они без проблем реагируют на мои тяжелые обороты, врезаясь в подлесок, когда я делаю внезапный поворот по бездорожью, который приведет нас прямо к хижине Роарка. Что парни подумают на то, что я раскрыл кто мы двум местным жителям, не уверен, но мы скоро узнаем.

Все тихо, когда мы останавливаемся возле разросшейся постройки. Роарк — наш лидер, и он здесь дольше всех, кроме Варгра. Его хижина медленно строилась на протяжении многих лет, добавляясь по мере того, как нам нужно было больше общего пространства. Это не просто место, где живет Роарк, это наш общественный зал, и с такими большими парнями, как мы, нам нужно пространство.

— Оставайся здесь. Я хочу проверить это, прежде чем подвергну тебя опасности, — говорю я Гейл, и она кивает, оглядываясь по сторонам. Я знаю, что она уже была здесь раньше, но, как она сказала, это было давно. — Бифер, очевидно, если есть какая-то опасность…

— Я вытащу девушку отсюда так быстро, как эта маленькая машина повезет нас. Ты можешь рассчитывать на меня.

Я киваю в знак благодарности, оценив, что он понимает мою потребность защитить ее. Я не стал приседать, приближаясь к хижине. Если кто-то там есть, они уже слышали, как мы приближаемся. Когда я подхожу к двери, на меня все еще не нападают, что является либо хорошим знаком, либо признаком того, что мы пропустили действие. Я не стучу, я поворачиваю ручку и вхожу.

Ничего. Тихо.

— Роарк? — зову в пустоту. Если они причинили ему боль…

— Чья это машина? — Роарк выходит из одной из спален наверху, перила скрипят под его весом, когда он опирается на них. Я понимаю, что задержал дыхание, когда выдохнул.

Я ожидал худшего, но он, кажется, в порядке.

— Бифера. Нам нужно поговорить. Сейчас. Это не может ждать.

Я поворачиваюсь, не дожидаясь его ответа, сигнализируя Биферу и Гейл войти через открытую дверь. Теперь, когда я знаю, что здесь никого нет, это самое безопасное место для них. Этот домик построен как деревянная крепость.

Когда они входят, Роарк стоит у подножия лестницы, и его прежние белые глаза загораются узнаванием.

— Гейл? Это приятный сюрприз. Что ты…? — он замолкает, переводя взгляд с меня на нее, затем я обнимаю ее за плечи, и он со вздохом кивает. — Ага.

— Нет времени придаваться воспоминаниям, — говорю я ему. — Это Бифер. Он друг. Нам нужно поговорить.

Сев за длинный стол для совещаний в зале Роарка, я как можно быстрее объясняю все, что могу. Тот факт, что я ходил в игровое кафе, что я узнал Гейл как Глам0рнуюДевчонку, а она меня как БезумногоЧеловекаВолка37. Гейл выглядит пристыженной, когда я рассказываю ему, почему так произошло, но я поднимаю ее подбородок и смотрю ей в глаза.

— Ты сделала то, что должна была сделать, — говорю я ей. — Здесь тебя никто не осудит.

— И эта банда знает, кто мы? — Роарк раскинул руки на столешнице и немигающим взглядом встретился со мной.

— Тот, с кем я имел дело, определенно знал. Я мог бы легко убить его, но он сказал, что если сделаю это мне придется иметь дело не с ним…

Роарк кивает.

— Люди могут быть опасны, если у них есть знания. Вот что мы сделаем. Бифер и Гейл не участвуют в боевых действиях. Я ценю, что ты пришел сюда, но ты непомогаешь, — говорит он Биферу, который согласно кивает. — Если эта банда придет сюда, я хочу, чтобы вы вдвоем спустились в подвал. Там вы будете в безопасности и найдете пути отхода, если они вам понадобятся.

Я одобрительно хмыкаю, хотя мысль о разлуке с Гейл, пусть даже на короткое время, заставляет мое сердце почти разрываться надвое. После прошлогодней неприятности с визарами и парой Каллэна Сестиной, мы проложили пути отхода в подвале. Я вдруг обрадовался, что мы это сделали, понимая его потребность в планах на любые возможные угрозы.

— Нам нужно собрать войска, устроить демонстрацию силы. Даже если они знают, как нас убить, тот факт, что эта банда знает, кто мы такие, может сыграть нам на руку. Они узнают, что мы не сдадимся без боя. Лобо, я присмотрю за Гейл и Бифером. Ты иди собери остальных…

Двери распахиваются. Когда я поворачиваю голову, я вижу двух подростков, мальчика и девочку, одетых во все черное, бесцеремонно впихнутых в открытый дверной проем. Они такие худые, что на них больно смотреть, а от их бледной кожи мурашки бегут даже по моему опытному позвоночнику.

За ними идет Тулак.

Он выглядит чертовски беспорядочно, как будто только что выбрался из болота. Его темные волосы слиплись на голове, одежда покрыта грязью, а грязь на руках и предплечьях говорит о неделях, которые он провел в лесу, не вернувшись к какой-либо цивилизации. Я люблю Тулака как брата, но, Господи, иногда он пугает даже меня.

— Нашел этих двоих, притаившихся на границе нашей земли, — хмыкает он, бросив взгляд на нас четверых и не выглядя обеспокоенным пришельцами. — Чертовы вампиры. Я мог учуять от них запах смерти за сто ярдов.

Роарк мгновенно вскакивает на ноги, но глаза Гейл широко раскрыты, рот беззвучно шевелится.

— Ты привел вампиров в мою хижину? — голос Роарка гремит, когда он опирается на стол, костяшки пальцев побелели, когда он сжимает дерево. — Живыми

Тулак фыркает.

— Сопротивления не оказывали. Думал, ты захочешь судить. Ты хочешь, чтобы я убил их?..

— Нет! — голос Гейл пронзительный, когда она смотрит между нами. — Нет… это Тощий парень. Эгон, — она поворачивается к Роарку. — Я его знаю. Пожалуйста, не надо, он мог причинить мне боль, но не сделал этого. Я не знала, что он… Они вампиры?

Девушка смотрит на мальчика.

— Это ее? Я предположила, что она была частью банды, а не какой-то… Я думала…

— Ты должен дать им шанс, — говорю я, глядя на Роарка. — Выслушай их. Гейл знает одного из них.

Его взгляд падает на меня. Я знаю, что лезу куда не просят. Это его право судить. Но если он отдаст приказ убить их, я не уверен, что буду делать. Гейл хочет, чтобы их пощадили, а то, что она хочет является моим приоритетом в жизни

Наконец, он поворачивается к мальчику и девочке и тихо рычит:

— Объяснитесь сами. Сейчас.

— Сколько вам лет? — спрашивает Роарк, их история не казалась ему убедительной. — Говорите правду. От этого зависят ваши жизни.

Со своей стороны, я перешел на их сторону.

Девочку зовут Лили, а мальчика, которого Гейл назвала Эгоном, зовут Эван. Их любовь друг к другу очевидна во всем, что они делают, даже когда они сидят за столом, пытаясь убедить стаю волвенов не убивать их.

— Мне восемнадцать, — говорит Лили. — Эвану девятнадцать.

— Сколько вам лет на самом деле? — бормочет Тулак.

Гейл поворачивается к нему.

— На сколько лет она выглядит?

Я беру ее руку в свою, успокаивая ее, а Эван берет мертвенно-бледную руку Лили в свою. Я понимаю. Она его пара. Или настолько близко к этому, насколько это возможно для вампиров.

С рычанием я бросаю взгляд в сторону Тулака, затем смягчаю свой голос.

— Вампиры не стареют. Они пытаются спросить, как давно они такие, — я встречаюсь взглядом с Эваном. — Сто лет? Тысяча? Как давно вы были обращены?

Он качает головой.

— Я ничего не знаю об этом. Мне девятнадцать лет, чувак. Мы были в таком состоянии около трех месяцев. До этого она училась в школе, а я работал в городе.

— Я ненавижу то, что я есть, — говорит Лили, глядя в мою сторону. В ее глазах слезы. — Часть меня желает, чтобы он убил нас.

— Не говори так, — говорит Эван. — Нет.

— Это правда.

Роарк откашливается и откидывается на спинку стула, переводя дыхание. Я вижу вспышку беспокойства на его обветренном лице. Он жесткий, когда это необходимо, и хотя я впервые вижу его таким, знаю, что он не в первый раз имеет дело с вампирами. Все-таки он не монстр.

— Допустим, я вам верю, — говорит он. — Что вы делаете на нашей земле?

— Мы не знали, что это ваша земля, — говорит Лили. — Мы… Там, в лесу, где он нас нашел, зарыт тайник.

— Тайник чего?

— Кровь, — говорит Эван. — Мы оставили ее на экстренный случай. Возможно, сейчас это чин, но мы можем выжить на этом. Она уже, наверное, ужасна, но если выбирать между этим и…

— Я напала на свою младшую сестру, — прерывает Лили, всхлипывая. — Моя родная сестра. Ей пятнадцать, ради бога. После того, как я стала… этой штукой… я чуть не убила ее. Я поклялась, что больше никогда не позволю себе впасть в такое отчаяние. Я лучше выпью кровь трехлетней давности, чем подвергнут такой опасности того, кого люблю.

— Мы держимся от них подальше, — говорит Эван, сжимая ее руку. — От наших семей. Мы не можем рисковать. Парень, который сделал нас такими, какие мы есть, Джорджи, он сказал, что может добыть нам кровь, и никому не придется умирать. Мешки с кровью. Донорская. Я знаю, что это неправильно, но лучше, чем альтернатива. Мы чертовы веганы, мы не хотим, чтобы кто-то еще пострадал. Мы прятались на складе у доков днем, когда мы…

— Когда мы умерли, — заканчивает за него Лили, скривив губы от отвращения.

— Подожди, склад у доков? — спрашивает Бифер. — Вы двое были трупами, которые они нашли сегодня, не так ли?

Лили кивает.

— Мы очнулись в морге. К счастью, нас не начали резать. Наша одежда была рядом. Это был Джорджи, я в этом уверен. Он продолжает поднимать цену. Ни у кого из нас нет больших сбережений. Мы отказались платить ему за кровь, и он вызвал в нашем районе полицию, пытаясь нас убить.

— Как вы узнали обо мне? — спрашивает Гейл, и я с беспокойством смотрю на нее. Если я подумаю, что она чем-то расстроена, я покончу с этим и увезу ее в безопасное место.

— Джорджи не пытается ничего скрывать, поэтому я следил за его действиями. Никто не может его тронуть, он слишком силен, — Эван качает головой. — Возможно, я мог бы убить любого из вас прямо сейчас, даже его. Не то чтобы я хотел, — он искоса смотрит на Тулака, который рычит, но судя по тому, что я слышал о вампирах, если он атакует первым, он, вероятно, прав. — Но Джорджи… я бы и пяти секунд не продержался.

— Древний, — говорит Роарк. — Мы видели одного раньше. С годами они становятся менее человечными, более характерными. Вы двое сильны, возможно, больше, чем вы думаете, но вы тесно связаны с обыденным миром. Древние могут полностью разорвать эти узы на короткое время, но они не непобедимы. Они могут совершать подвиги, которые могут показаться волшебством, но поддержание своего тела, поддержание потока воздуха в легких становится постоянным расходом их энергии. Утомите их, и они станут слабее человека. Этот нашел способ обратить то, чем он является, в свою пользу. Он создает вампиров, а затем продает им кровь, контролируя поставки.

— Как торговать наркотиками, — говорит Бифер, и Роарк кивает. Бифер воспринял всю эту информацию спокойно. Не сходит с ума, как я ожидал бы от кого-то.

— Почему мы никогда не встречали его раньше? — я хмурюсь, качая головой. — На этих двоих он вряд ли разбогатеет, должны же быть и другие. Много других.

— Ты прав, — соглашается Роарк. — Я предполагаю, что он здесь недавно. Максимум несколько месяцев. У него есть и другие места. Мы попросим Холли изучить это, посмотреть, есть ли какая-то закономерность, маршрут, по которому он идет вдоль побережья или через всю страну. Несколько вампиров здесь и там не привлекут внимания, особенно если они не убивают, а просто воруют, чтобы получить деньги, чтобы купить то, что им нужно.

— Что мы будем делать? — спрашиваю я.

— Похоже, у нас есть два новых дополнения на данный момент под нашей защитой. Я доверяю Эвану и Лили, нам нужно найти способ выжить без жертв. Я не уверен, как это будет, но пока…, — он смотрит на Тулака. — Что?

Голова Тулака поднята вверх, он делает короткие вдохи. Его губы кривятся в ухмылке.

— Мертвечина.

— Они здесь? — Роарк вздыхает. — Я надеялся привести остальных. Ладно, Гейл, Бифер, дверь в подвал вон там. Закройте ее за собой. Лобо…

— Нет времени, — говорит Тулак. — Все должны лечь.

— Сейчас же! — я рычу, толкая Гейл под стол. Когда Тулак чует запах, лучше просто признать, что он знает, о чем говорит.

Бифер пригибается, когда снаружи раздается грохот.

Деревянные щепки разлетаются внутрь, проделывая дыру в двери, и я слышу крик Гейл. Лили и Эван исчезли, как будто их никогда и не было, и еще один выстрел пробивает вторую дыру над первой. Мгновение спустя двери выбиваются, и в дверях появляются два самых больших человека, которых я когда-либо видел, а за ними высокий, бледный, тощий парень в длинном пальто.

— Кто из вас вчера чуть не убил Нейла? — спрашивает он, улыбка играет на его губах.

— Я, — говорю я ему без колебаний. — Ему повезло, что я этого не сделал.

— Действительно. Я закончил работу за тебя, — он склоняет голову. Ублюдок. — Если есть что-то, чего я терпеть не могу, так это некомпетентность. У тебя есть кое-что, что принадлежит мне. Отдай это мне, или вы все умрете. Начиная с женщины под столом. Привет, дорогая, — он улыбается Гейл.

Тупой ублюдок не понимает, с чем имеет дело. В одно мгновение мои зубы готовы и мои когти выдвигаются. Он может быть древним, но этому скоро придет конец.

Я встаю в стойку готовности, делая шаг вперед, но прежде чем моя нога приземлится, я чувствую удар сбоку моей головы. Это как попасть под чертов паровоз. Я теряю равновесие, распластываясь поперек стола, но когда я смотрю туда, где я стоял, он там.

И у него Гейл.

Я бросаюсь на него, тянусь, чтобы выцарапать ему глаза, и прыгаю вперед, напрягая все сухожилия, но это бесполезно. Прежде чем я успеваю до него добраться, он исчез с Гейл. Я спотыкаюсь, изо всех сил пытаясь удержать ноги под собой, и мой логический мозг, когда туман зверя пытается овладеть мной.

— Просто дай мне то, за чем я пришел, и я уйду, — его жуткий голос с европейским акцентом доносится из-за моей спины. Я оборачиваюсь и вижу, что он сейчас стоит на другом конце комнаты. — Ты опасен. Я понимаю. Я не настолько глуп, чтобы верить, что выберусь отсюда целым и невредимым, если дело дойдет до драки, тем более что остальная часть твоей стаи, без сомнения, уже в пути. Я не хочу насилия. Было бы обидно, если бы девушка умерла из-за такой мелочи.

— У меня нет твоей посылки, — рычу я. — Она не здесь.

— Но ты знаешь, где она, да?

Я качаю головой.

— Я пришел туда, когда ее уже не было.

Он поджимает губы, глядя на своих двух сторожевых псов с дробовиками. Это хороший выбор оружия против нас. Они убьют одного или двоих из нас, прежде чем умрут, дав ему шанс уйти, но этого не произойдет.

— Тогда ты должен знать, где он, — говорит он, поглаживая лицо Гейл длинными бледными пальцами.

Я не могу помочь себе. Даже зная, что он снова исчезнет, я мгновенно вскакиваю над столом, готовый разорвать ему глотку за прикосновение к ней. Ее никто не тронет. Я обещал это и намерен сдержать его.

Как и предсказывалось, все на, что я натыкаюсь — пустое пространство.

— Скажи мне, моя дорогая, — говорит он, когда я оборачиваюсь и вижу, как он смотрит ей в глаза, — или ты умрешь. Решай сейчас.

Он тянется к обеим сторонам ее головы, и я чувствую, как мое сердце разрывается надвое. Роарк говорит, что они слабы, когда устают, но сейчас мне это не нужно. Если он убьет ее, я не смогу продолжать. Я не могу потерять свою пару и смириться с существованием без нее. Я лучше умру, убивая этих ублюдков.

Когда гнев захлестывает меня, я вижу, как он поднимает брови.

— Нет? — он спрашивает. — Жаль. Милашка, но я не могу оставить это без ответа. Мне нужно поддерживать репутацию.

Вой срывается с моих губ, когда я напрягаю каждый мускул. Дай мне один хороший выстрел. Пусть он на мгновение забудет обо мне, и я разорву его на части. Гейл моя.

— Она у меня, — Лили появляется сбоку от Джорджи, держа в руках небольшой пакет размером с портфель.

Этот пакет не стоит всего этого. Не стоит жизни Гейл.

Джорджи усмехается.

— Цветочек, я вижу, не умерла. Я должен был догадаться. Отдай это мне.

— Да пошел ты, — говорит она и исчезает, когда он тянется к ней.

— Думаешь, я не убью ее, цветочек? Дай пакет мне.

— Что, это? — Эван появляется позади него, протягивая пакет. — Хочешь, бери.

Джорджи тянется к нему, но Эван исчезает в одно мгновение, когда древний вампир в отчаянии визжит.

— Убьете кого-нибудь? — спрашивает он, глядя на своих телохранителей, но прежде чем они успевают поднять оружие, перед ними появляются Лили и Эван, вырывая оружие из их рук.

Древний вампир в отчаянии визжит, ступая в их сторону, держа мою пару лишь одной рукой с отсутствующими когтями.

Мое время.

Перепрыгивая через стол, я хватаю Джорджи за руку и резко выворачиваю ее. Он взвизгивает от боли, когда его пальцы сжимают мою хватку, заставляя отпустить Гейл. Роарк оказывается там в одно мгновение, уводя ее от опасности, в то время как Тулак бросается на двух гангстеров.

Вампир мой.

Я отбрасываю его назад, снова и снова ударяя его о стену. Он в прострации, но не отключается. Как бы он ни извивался, он не может вырваться из моей хватки, его пальцы скручиваются и возвращаются на место. С криком он наваливается на меня всем телом, отбрасывая назад, но на этот раз я его не отпускаю. Мои когти вонзились в его кожу.

— Пора умирать, — бормочу я и обнажаю зубы.

Ощущение его плоти, разрывающейся между моими челюстями, удовлетворяет, и, слова моего отца звучат в моей голове.

— Ты опасен, как и твоя мать.

Да черт возьми, он был прав. Я опасен для всех и каждого, кто угрожает тому, что принадлежит мне. И всегда буду.

Крик вампира стихает, когда из него вытягивается жизнь. Его руки размахиваются, когда он пытается оттолкнуть меня. Но Роарк прав: утомишь его, и он станет жалкой тратой кожи.

Когда он, наконец, умирает, я отстраняюсь, смотрю вниз на сморщившийся труп и выплёвываю прогорклую кровь и плоть изо рта.

Затем я поворачиваюсь и осматриваю комнату, пока мой взгляд падает на мою пару. Ярость, беспокойство, все исчезает, когда я вижу, что она невредима. Весь мой мир, стоящий там в фигуристой женщине, которой суждено было стать моей.

Глава 9

Гейл

Когда я погружаюсь в объятия Лобо, ничто не может быть лучше. С ним я в безопасности. И весь этот кошмар наконец-то закончился.

— Я спарюсь с тобой, — бормочет он. — Прямо сейчас. Я не могу больше ждать.

Слова не доходят до моего сознания. Я просто так счастлива, что он вернулся, что он жив.

— Я твоя пара, — говорю я ему. — Конечно да. Вернемся в книжный магазин и…

— Нет. Я спариваюсь с тобой. Прямо здесь. Прямо сейчас. Пора, — он целует меня в макушку. — Роарк, собери остальных. Сделай это быстро, я возьму ее, есть у меня твое разрешение или нет.

— Что? Что ты имеешь ввиду? — я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. — Что все это значит?

— Верь мне, — говорит он, затем поворачивается к Эвану, Лили и Биферу. — Я должен вам всем. Но вы не приглашены на это. Только Пакт. Пора выбираться отсюда.

— Конечно, чувак, — Бифер кивает, обнимая своими огромными руками плечи Лили и Эвана, отчего они выглядят еще тоньше. — Ну давай же. Я подвезу вас и дам место для проживания, пока вы не сможете встать на ноги. У меня тоже есть предложение, если вы меня выслушаете.

Я смотрю, как они уходят, затем снова встречаюсь взглядом с Лобо.

— Пожалуйста, скажи мне, что происходит.

— Я ведь говорил тебе, что значит monfemme, верно?

Я киваю.

— Моя жена. Что странно, потому что…

Он нежно целует меня, прежде чем отстраниться, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Вот кто ты. Но спаривание сделает это официальным для меня и Пакта. Ты доверяешь мне?

От его слов у меня в животе порхают бабочки. Жена. Он хочет, чтобы я стала его женой.

Это действительно происходит?

— Да, но…

— Все будет хорошо. Холли скоро будет здесь. Это похоже на церемонию бракосочетания, только немного менее формальную.

— Хорошо, это не так уж и плохо. Но мне все еще кажется, что ты уклоняешься от того, что вот-вот произойдет…

Его губы встречаются с моими, отсекая любую возможность протеста, и я погружаюсь в поцелуй. Что бы ни случилось, это произойдет, потому что мысль о разлуке с ним не приходит мне в голову. Я сделаю все, что он хочет от меня, скажу все, что мне нужно сказать на этой церемонии, и я буду верить, что он будет со мной на каждом этапе пути.

На минуту мой разум успокаивается, что моя подруга скоро будет здесь, чтобы стать свидетелем этого брака, но я не понимаю, что Лобо имеет в виду, говоря, что Бифер уходит. Я понимаю, что Пакт является секретным, но со всем, что они только что увидели, я сбита с толку, почему они не могли остаться.

Его большие руки обвивают меня, он хватает меня за бедра и несет к столу посреди комнаты. Я визжу от неожиданности, внезапно немного нервничая.

Он наклоняется, нежно целуя меня, прежде чем отстраниться, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Не нервничай. Только ты и я, хорошо?

— Но это не… — я ненавижу указывать на очевидное.

— Тогда я тебя отвлеку, — говорит Лобо с кривой улыбкой. Я слишком хорошо осведомлена о массивной выпуклости в его штанах, задаваясь вопросом, почему он не смущен, чтобы щеголять этим перед своими друзьями.

Сексуальное обещание в его голосе делает свое дело.

Он наклоняется, касаясь губами моей шеи, и задирает мое платье. Кажется, мы делаем это привычкой. К настоящему времени я так счастлива за свой выбор стиля для легкого доступа. Брюки будут мешать движениям его рук, когда он сжимает мои голые бедра.

— Разве мы не должны пожениться?

Лобо усмехается мне в шею.

— Наша версия намного приятнее.

Я закрываю глаза, когда он кусает мою мочку уха, его клыки мягко царапают кожу. Мое тело покрывается мурашками, когда он целует меня от подбородка к губам, прижимая меня к себе в душераздирающем поцелуе.

Каждый раз, когда он целует меня, мой разум становится пустым, мое тело полностью реагирует на него, когда я отказываюсь от контроля ради удовольствия, но что-то в этом поглощает сильнее. Есть что-то более глубокое в том, как он прикасается ко мне.

Я доверяю ему.

Дверь открывается, и я резко открываю глаза, чтобы увидеть, как входит Холли со своей парой, Каллэн и его жена. Мои щеки пылают, как и у Холли, когда она смущенно улыбается мне. Я отвлекаюсь только на мгновение, прежде чем Лобо полностью сфокусирует меня на нем.

Он поднимает меня со стола, разворачивая нас, пока я не усаживаюсь у него на коленях.

— Таким образом, твое платье скроет большую часть тебя, — бормочет он, наклоняясь вперед, целуя кожу на моей груди и расстегивая маленькие пуговицы, пока не обнажится мой кружевной лифчик.

Я до сих пор не совсем понимаю, что происходит, но меня слишком отвлекает прикосновение Лобо, чтобы волноваться.

Он освобождает мою грудь, втягивая тугой сосок в свой рот, моя голова откидывается назад, когда удовольствие прокатывается по мне с каждым движением его языка. Этот мужчина и его талантливый рот могут стать моей смертью.

Его руки скользят по моим бокам, а я держусь за его шею, прижимая его к себе. Он засовывает их мне под платье, пока я не слышу слабый треск.

Я чувствую его улыбку на своей груди, когда он стаскивает с меня трусики и бросает их на пол.

О Господи. Это действительно происходит прямо сейчас.

Я чувствую, как он вытаскивает свой твердый член из штанов, и задыхаюсь, когда мы соприкасаемся кожа к коже. Мое тело непроизвольно качается, слишком хорошо осознавая, что он нужен мне внутри меня. Я наклоняюсь вперед на коленях, чувствуя его лоном, готового вжаться в меня и взять то, что я приберегла для него.

Мне было все равно, что моя грудь выставлена на всеобщее обозрение.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спрашивает Лобо, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. Я вижу нервозность, написанную в складке между его бровями.

— Да, больше всего.

Я наклоняюсь между нами, хватая его толстый член, помещая его туда, где он мне нужен, чувствуя, как головка дразнит мой вход. Я соскальзываю вниз, задаваясь вопросом, как его обхват поместится в моих тесных стенах, пока я медленно беру его и он наполовину внутри меня. Я задыхаюсь, глядя на красивое лицо Лобо, его зубы стиснуты, мышцы напряжены.

Он сжимает мои бедра, проталкиваясь в меня до упора, пока все, что я могу чувствовать, это всепоглощающие волны удовольствия. Укус боли пронзает меня, но становится слабым, когда мы оба стонем. Как будто первый раз в жизни возвращаюсь домой. Завершение, которое мог удовлетворить только он.

С его губ слетает рычание, когда я неуверенно прижимаюсь к нему.

— Ты в порядке? — спрашивает он сквозь зубы.

Его руки не дают мне раскачиваться слишком далеко. Теперь боль стала слабым отливом, когда я крепко обнимаю его.

— Я более чем в порядке. Мне нужно это, — я слышу разочарование в своем голосе, чтобы он пошевелился, чтобы мы оба мчались к краю нашего удовольствия.

Я отчаянно нуждаюсь в том, чтобы он двигался внутри меня, чувствовать его настолько глубоко, насколько я могу принять его. Я могу закричать, если он этого не сделает. С затуманенным страстью разумом я стону громче, когда он начинает медленно раскачивать меня, пока мы оба приспосабливаемся к ощущениям друг друга.

Мы начинаем качаться друг с другом, набирая темп по мере продвижения. Глядя, как его губы приоткрываются, когда он тяжело дышит, его удовольствие совпадает с моим, у меня по спине пробегают мурашки. Его сильные руки крепче сжимают мои бедра, удерживая меня в унисон, пока я чувствую каждый восхитительный дюйм его тела, скользя по местам, о существовании которых я не подозревала.

Я наклоняюсь вперед, грубо целую его, пока наше дыхание смешивается, а языки сталкиваются. Я чувствую, что приближаюсь к оргазму. Тяжесть нарастает в моем центре, когда я становлюсь все более влажной рядом с ним. Я начинаю чувствовать свой пульс, сжимая его, доя его, пока гортанное рычание не сорвется с его губ. Я чувствую, как он вибрирует во мне, запуская цепочку реакций.

Я взрываюсь, видя звезды за закрытыми веками, его имя слетает с моих губ в молитве, а он стонет мое. Волны этого омывают меня, когда я чувствую, как он начинает расти внутри меня, усиливая толчки. Все мое тело томится в сильных руках Лобо.

— Что… что это? — спрашиваю я хриплым голосом от такого громкого крика, когда я извиваюсь, чувствуя, как он все еще неприятно раздулся внутри меня.

— Мы связаны узлом.

Мне требуется секунда, чтобы обработать эту информацию, понимая, что это означает, что его тело приковано к моему. Что-то в этом есть такое дикое и в то же время, освобождающее.

— И, что это значит?

— Это означает, что мы задержимся здесь на какое-то время, — усмехается Лобо, прежде чем взглянуть на Роарка и слегка кивнуть, когда все выходят из хижины через сломанную дверь.

— Я думаю, нам нужно будет творчески провести это время.

Рычание перед тем, как его губы врезаются в мои, говорит мне, что он так же готов ко второму раунду, как и я.

Эпилог 1

Гейл

Два месяца спустя

Книжный магазин сегодня снова открылся. Это был ошеломляющий успех, люди со всего города просматривали и покупали игру благодаря рекламной кампании Пакта и членов игровой группы. Впервые с тех пор, как я унаследовала его, я не беспокоюсь о том, сколько клиентов я получу или уменьшится ли их число на следующей неделе или в следующем месяце. Потому что это больше не мой единственный источник дохода.

Когда я вздыхаю и чувствую, как руки Лобо крепко обнимают меня, раздается стук в заднюю дверь.

— Это должно быть Бифер, — говорю я.

Губы Лобо касаются моего горла. Я не могу сдержать стон, когда откидываюсь на него, позволяя ему принять мой вес, чувствуя, как мягкие прикосновения его зубов осторожно впиваются в мою плоть. Его руки бережно лежат на моем животе, и я знаю, что он чувствует. Драгоценный сверток, который я ношу, принадлежит нам, и мы сделаем все, чтобы сохранить его в целости.

Еще один стук, и он раздраженно рычит, заставляя меня улыбаться. Он стал более ненасытным, чем раньше. Не то чтобы я возражала.

— Иди. Впусти своего друга. Ему нужно подготовится.

Игровая группа потеряла свое помещение благодаря Джорджи и его банде. Оказывается, это было как раз вовремя. На следующий день федералы собирались обыскать его, но к тому времени, когда они добрались туда, все улики были уничтожены, и никто не собирался ни в чем признаваться. Холли выгнала их из города, ведя себя как местный полицейский и швыряя им столько бумаг, что они не могли выбраться достаточно быстро.

Вот где я пришла, чтобы помочь.

Мы, я и Бифер сделали это место полулегальным. С брандмауэрами, VPN и прокси-серверами, защищающими каждый компьютер, который в настоящее время находится в моем подвале, они должны быть в безопасности, чтобы играть в свои игры, а подписанные отказы от ответственности защитят меня, если кто-то решит попробовать некоторые внеклассные занятия. Все платят абонентскую плату, а это значит, что я получаю регулярный доход от аренды за предоставление помещения.

Это беспроигрышный вариант для всех.

Бифер и БлАнди — отличная пара. Так же как и БлАнди и ДжоДжо. Это договоренность, которая работает для них. Я не собираюсь судить. Живи и дай жить другим, и любовь, которую я вижу, невозможно отрицать. Что касается ДжоДжо, то она помогла некоторым нашим друзьям так, как никто из нас не ожидал.

Оказывается, есть люди, которым нравится, когда от них кормятся вампиры, и ДжоДжо тоже связана с этой сценой. Настоящие вампиры? Их трудно найти. Она сообщила об этом, и через несколько дней добровольцев было больше, чем кто-либо мог выдержать. Никто не умирает, отдают добровольно, и все счастливы. У Лили и Эвана есть запасы, которые никуда не денутся. Теперь, когда они получают свежую кровь, они выглядят намного здоровее, и они снова связались с семьями, которые считали их мертвыми.

Я оглядываю книжный магазин, пока Лобо ведет Бифера в подвал, и думаю обо всем, что произошло. Все могло бы пойти плохо, если бы не большой плохой волвен, вмешавшийся, чтобы спасти меня. Часть меня должна задаться вопросом, если бы я не делала то, что делала, встретились бы мы вообще? Или мы просто остались бы теми, кем были, флиртуя онлайн и воспоминанием об одержимости моментом на чужбине?

Я полагаю, настоящий вопрос в том, верю ли я в судьбу?

Ну, я, конечно, начинаю.

Эпилог 2

Лобо

Девять лет спустя

Сегодня был трудный день, но хороший день. Наконец-то мне удалось упокоить некоторых старых демонов и доказать, что порочный круг жестокого обращения можно разорвать.

Наш старший, Богарт, попал в беду в школе. Его волчьи зубы еще не полностью сформировались, а то могло быть и хуже, но меня вызвали, и пришлось сидеть там, пока директор читал ему лекцию о том, что насилие — это плохо, даже если он заступался за свою младшую сестру. Это фигня. Даже если я понимаю смысл, того, что пытаются донести, я не лгу своим детям. Иногда насилие необходимо, и я всегда выслушиваю их, прежде чем выносить суждения.

Лорен семь лет, и она родилась без полноценного использования конечностей. Богарт попытался объяснить, что какие-то дети постарше насмехались над ней, ходили за ней скованно и прочее дерьмо. Вы знаете, какими могут быть дети.

Разцарапать их, вероятно, было не лучшей идеей, но его сердце было в нужном месте.

Я думаю, что справился с этим так же хорошо, как и можно было ожидать.

Я сказал учителю отстранить его, а потом объяснил Богарту, как обстоят дела. Я горжусь им за то, что он сделал, и ничто не изменит этого, но мускулы нужно закалять мозгами. Я знаю, что у него много и того, и другого, поскольку он является продуктом как меня, так и его матери. Он разберется. Он хороший парень, и однажды он станет хорошим человеком. Он никогда не применял насилие к кому-то более слабому, чем он сам. Он не опасен, и я отказываюсь говорить ему, что это так. В отличие от собственного отца, я верю, что мои дети поступают правильно.

Насколько я понимаю, он был прав. Просто в следующий раз, может быть, подумает, есть ли другой способ справиться с вещами, вот и все. А если нет, я прикрою его спину.

— Что думаешь? Заметно? — Гейл входит в спальню в шелковом пеньюаре, от которого у меня перехватывает дыхание. Эти бедра с каждым годом становятся все сексуальнее.

Я стою, наблюдая, как она смотрит вниз, ухмылка пересекает ее лицо.

— Черт, да, заметно, — бормочу я, пересекая комнату, притягивая ее в свои объятия и касаясь ее губ своими. — Это молоко скоро потечет.

Она хихикает, когда снаружи раздается автомобильный гудок. Мы делим наше время между здесь, в квартире над книжным магазином, и моей хижиной на земле Пакта. Нас устраивает иметь и то, и другое, и у нас не было бы другого пути. Когда ребенок родится, все спальни здесь будут заняты. Я должен начать смотреть, за сколько будет продаваться здание по соседству, и подумать о том, чтобы снести его.

Ее бизнес процветает, она занимается доставкой редких книг по всему миру, и это не дает ей скучать. Мне пришлось более или менее отказаться от работы на земле Пакта, чтобы полностью посвятить себя отцовству.

Никаких претензий от меня вы не услышите. Забота о нашей семье — самая важная работа в моей жизни, и я ни за что не пропущу ее.

Бифер, БлАнди и ДжоДжо по-прежнему живут в городе, а в игровом кафе в подвале подписок больше, чем они могут обработать. Эван и Лили выглядят здоровее, чем когда-либо. Когда-нибудь люди будут удивляться, как им удается оставаться такими молодыми, но это проблема будущего. Прямо сейчас у них достаточно забот по организации и расселению вампиров, которых оставил Джорджи. На данный момент найдено тридцать шесть, и у Холли есть наводка на еще одного возможного кандидата. В желающих донорах крови недостатка нет, и пока не было ни одного, кто не заслуживал бы нашей помощи. Похоже, Джорджи умел выбирать тех, у кого была совесть, которой у него никогда не было.

Я падаю на колени перед Гейл, продолжая гладить ее живот, а затем провожу руками вниз, скользя пальцами по резинке ее белых трусиков.

— Дети еще не спят, — говорит она.

Я смеюсь.

— Они смотрят мультфильмы. И они знают, что нельзя тревожить маму и папу, когда мы одни. Мне нужна киска моей жены на моих губах. Прямо сейчас.

Я стягиваю ее трусики, и она задыхается, когда мой язык касается ее мягкости.

И я благодарю Господа, что нашел ее.

ДИКАЯ НОЧЬ

Бонусный пролог

Тулак

Дикая ночь — Братство волвенов, книга 4

Мой нос дергается за мгновение до того, как в ее спальне зажигается свет, ее запах предупреждает меня о ее присутствии, даже из того места, где я наблюдаю в заброшенном здании через дорогу. Невозможно, я знаю, но я ощущаю дразнящие ароматы этого запаха во сне, за много миль отсюда, на территории Пакта. Я просыпаюсь среди ночи, мой член стоит в боевой готовности, а мои ноздри и мысли заняты только ею.

Когда она идет через комнату, я наклоняюсь и расстегиваю джинсы, просовывая руку внутрь, нуждаясь в некотором облегчении.

Она самая красивая вещь, которую я когда-либо видел в своей жизни. Драгоценный камень, сверкающий в этом суровом районе. Ее зовут Рая. Рая Романова. Ей девятнадцать. Она живет со своими родителями, занимается бухгалтерией рыболовного бизнеса своего отца и тайно посещает заочные курсы права. Она яркая, амбициозная, верная. Все, чем она должна быть.

Когда она натягивает толстовку на голову с длинными темными кудрями, я мельком вижу бледную обнаженную грудь, прежде чем она натягивает винтажную футболку с изображением группы «Мегадэф» на место, и я чуть не кончаю прямо здесь и сейчас. Черт, она должна опустить шторы. Любой мог увидеть. И если какой-нибудь другой дрочащий член увидит то, что принадлежит мне, будет грёбаное убийство.

Я слышу, как включается ее стереосистема, воет «Корн», когда она садится на кровать со своим учебником, и я, наконец, не забываю перевести дух.

Три недели назад тот древний вампир напал. Три недели с тех пор, как я преследовал его головорезов и разорвал их на пустынной тропе за городом. Три недели с тех пор, как ее глаза встретились с моими в темноте, и она закричала и убежала. Я почти погнался за ней. Чуть не затащил ее обратно в мой лагерь.

Вместо этого я узнал о ней все, что мог, купил это место и с тех пор каждый час бодрствую, наблюдая за ней. Я одержим, конечно, но как я могу вторгаться в ее жизнь? Как я могу уничтожить что-то, настолько изысканное? Что может такое чудовище, как я, предложить такому совершенству, как она?

Но разве я могу жить дальше без нее? Могу ли я продолжать притворяться, что когда-нибудь смогу отпустить ее?

Я прислоняюсь головой к окну, почти желая, чтобы она посмотрела в мою сторону, увидела, как я смотрю, чтобы познала всю глубину моей испорченности.

Но она не узнает.

Она никогда этого не сделает.

Content

Николай Эндрю
Дикая одержимость

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог 1

Эпилог 2

ДИКАЯ НОЧЬ

Бонусный пролог