Файн Сара

Наказание

Автор: Сара Файн

НАКАЗАНИЕ

Серия: Стражи Царства Теней. Новелла 2.5

Переводчик: Lianak

Редактор: svetik99

Вычитка: Lianak

Переведено для сайта http://booksource.fun/

и группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

ГЛАВА 1

Небеса оказались чертовски разочаровывающими.

Когда Судья отправила её в Святилище, Анна была в восторге. В те последние секунды за пределами гнезда Мазикиных, когда её зрение померкло, а сердце замерло, она была уверена, что её будущее заключено в тёмном городе, что она обречена вечно блуждать, потерявшись, ничего не помня об этих годах, обо всём, что она узнала. Что ей придётся начинать всё сначала.

Но нет. Судья решила, что почти четырёх десятилетий службы и смерти на поле боя достаточно. Она решила, что Анна готова.

Анне не следовало доверять озорному блеску в глазах Судьи. Она должна была догадаться, что что-то назревало.

И вот она здесь, в окружении самой роскошной местности, какую когда-либо видела. Она сидела на скалистом выступе, глядя на изумрудное море травы, усеянное рубиновыми и аметистовыми бутонами цветов, и всё это блестело на свету. Люди лежали на лугу, смеялись и разговаривали, некоторые целовались и баюкали друг друга, некоторые просто сидели рядом в довольном молчании. У всех была разного цвета кожа, возраст, рост, и единственное, что их объединяло, так это улыбки. Сладкий аромат травы и лилий, прохладный ветерок, обдувающий её кожу, волнистые белые облака над головой, мягкий плеск и журчание ближайшего ручья… всё было прекрасно. Она не испытывала голод, только силу в руках и ногах.

Но что-то было не так.

Здесь не было Такеши.

Она вышла из Святилища прямо в поле цветов, уверенная, что он будет стоять прямо там. Что и говорить, с тех пор как она видела его в последний раз, прошла целая вечность. Им завладели Мазикины много лет назад. Но Малачи убил Мазикина, который украл тело Такеши, что должно было бы освободить душу Такеши из их адского царства. С тех пор каждую ночь Анна мечтала о моменте, когда она окажется в его объятиях. Ведь Такеши пришёл бы за ней. Он нашёл бы её. Ждал бы её.

Она ударила его кулаком в живот, и его дыхание вырвалось из горла в удивлённом вздохе. Но этого было недостаточно. Поэтому она ударила его кулаком в бок, а потом коленом в бедро. Он обхватил её руками, притягивая слишком близко, чтобы маневрировать, но она вывернулась, упала на пол и, откатившись в сторону, снова вскочила на ноги. Она не сводила глаз с его рук.

Смотреть на его лицо всегда было ошибкой.

— Анна. Глаза твоего противника скажут тебе о его намерениях.

— Заткнись.

Его мягкий, весёлый вздох вызвал ярость, пронёсшуюся по её венам. Она вытащила из-за пояса биту и, превратив её в посох, бросилась в атаку. Он едва успел вскинуть свой посох перед тем, как её посох опустился, но, как только он это сделал, она изо всех сил попыталась сохранить контроль. Его движения были такими мощными и быстрыми. Такими сдержанными. В отличие от неё, он дрался не от злости.

Его посох обрушился на неё, посылая шок онемения вверх по её рукам.

— Почему ты не смотришь на меня, когда мы дерёмся? — спросил он, тяжело дыша.

Она не ответила, развернувшись в сторону и нанеся удар сверху вниз. Он преградил ей путь и ткнул посохом в плечо, сбив её с ног. Это было совсем не больно. Как бы сильно она его ни била, как бы грязно ни дралась, он никогда не выходил из себя, никогда не причинял ей боли, как она того заслуживала. Малачи был более сговорчив. Он с радостью повалил бы её на мат, с радостью вышиб бы воздух из её лёгких и оставил синяки на рёбрах, если бы она толкнула его. Но Такеши… был куда менее сговорчив.

Её взгляд метнулся к его лицу. Пряди густых чёрных волос свисали ему на лоб. Его тёмные и глубокие глаза неотрывно смотрели на неё. От вида его кожи, медового цвета и блестящей от пота, у неё задергались пальцы. Его губы изогнулись в уголках, гораздо мягче, чем всё остальное.

Она избегала смотреть на него, потому что это сокрушало. Запутывало. Потому что она не могла ненавидеть его, когда смотрела ему в лицо. Посох выпал из её рук, и она отвернулась, но он схватил её за запястье.

— Мы ещё не закончили.

Она развернулась, чтобы ударить его, но его рука сомкнулась вокруг её другого запястья, мягко удерживая в плену. Быстрыми шагами он прижал её к стене, прижимая слишком близко, чтобы она могла ударить его коленом или ногой, пригвоздив её руки над головой. Ярость расцвела в её животе и вырвала слова из её горла; всё, что она сдерживала.

— Я не должна быть Стражем! Пусть они убьют меня! Мне всё равно, — она извивалась и корчилась, но он не ослабил хватку, даже когда она закричала: — Сдавайся, Такеши! Я этого не стою.

— Посмотри на меня.

— Я уже это сделала.

И это погубило её.

Он усмехнулся.

— Так сделай снова, — а потом юмор бесследно покинул его голос. — Это приказ, капрал, — рявкнул он.

Его тон заставил её повиноваться. Он опустил голову так, что их носы почти соприкоснулись.

— Я никогда не сдамся, Анна.

Ей потребовались годы, чтобы поверить ему.

Но Святилище было огромным. Может, даже бесконечным. В этом раю он мог быть где угодно, и именно поэтому она начала свои поиски с него. Она понятия не имела, как долго бродила по пахнущему соснами лесу и душистым лугам. Сколько ночей провела, глядя на сверкающие звёзды. Какое количество лиц обыскала, к скольким молодым азиатам подбежала с надеждой, поющей в груди, и отступала, как только они поворачивали головы. Ни у кого из них не было его изящества. Никто из них не смотрел на неё так, как он. Ни один из них не обладал той удивительной энергией, тем беспокойным блеском, который потрескивал и искрился в воздухе вокруг него. Никто из них не был им.

Его здесь не было.

Зарождающаяся уверенность свернулась в её животе, как змея, двигая её внутренности и сжимая сердце. И тут её осенило.

Серая и безлюдная пустыня развернулась перед ней, словно занавес уродства, заслоняя полуденное солнце. Анна моргнула. Сидя на камне, она огляделась по сторонам. Никто на лугу, казалось, не видел этого, хотя песок сочился сквозь траву. Сердце бешено заколотилось в груди, когда она поднялась на ноги.

Пустыня, освещённая кипящим солнцем, висящим в бледно-зелёном небе, была ограничена с двух сторон зубчатыми пиками, которые выступали из земли и пронзали тонкие коричневые облака над головой. Горы выстроились в ряд, как зубы в пасти крокодила, образуя длинный, широкий каньон, тропу, усеянную сучковатыми деревьями и скалистыми низкими холмами. А вдалеке, там, где горы уходили в землю, находился город. До него было много миль, но она ясно видела его, дымовые трубы изрыгали чёрный смог. Полный осколками холодный страх пробежался по её коже и, подобно ледяным кристаллам, вырос в сознание, проникая в её мысли.

Она может ошибаться. Заблуждаться. Сходить с ума от горя, от отчаяния своей любви к мужчине, которого она не видела уже десять лет, но который всё ещё владел каждым ударом её сердца. Её ноги пришли в движение раньше, чем мозг осознал происходящее, унося прочь от скалы, направляя через луг. Трава тянула её за ноги и лодыжки, но этого было недостаточно, чтобы остановить её. Её мысли крутились вокруг того, о чём однажды упомянула Лила — как она была в Святилище, но не видела тёмного города, пока не вспомнила о своей подруге Наде. А что, если это одно и то же? В тот момент, когда она поняла, что Такеши нет в Святилище это жалкое, пустынное место предстало перед ней. В виде жестокого, зловещего города вдалеке.

— Пожалуйста, только не это, — прошептала она себе. — Лишь бы его там не было.

Когда Мазикины обладали телом, то душа попадала в плен в их адское царство. Она уже знала это. То, что происходило после этого, было предметом разногласий и напряжённости между Такеши и Малачи, которые продолжались до самой гибели Такеши. Он верил, что души попадали в заключение на неопределённый срок, что выхода нет, потому что Мазикины не подчиняются Судье. Но в какой-то момент, ещё до появления Анны в тёмном городе, схваченный Мазикин сказал Малачи, что убийство одержимого тела освобождает заключенную душу из города Мазикиных.

Малачи ухватился за эту возможность, как утопающий. Это означало, что он может что-то сделать во имя жертв от рук Мазикиных. Он мог освободить их. Все сражения, резня, страдания — всё это не должно было быть напрасным. И за все годы, что она его знала, он был холодной расчётливой машиной, почти идеальным Стражем, соперничающим с Такеши в силе и хитрости. Которого она научилась уважать. Они хорошо работали вместе. Однако Анна не была уверена, что верит Малачи.

Пока не забрали Такеши.

После этого она цеплялась за возможность освобождения одержимых душ так же отчаянно, как и Малачи. Вместе они почти уничтожили заразу в лице Мазикинов в тёмном городе, подпитываемые этой фантазией.

Глядя на чёрный город, скорчившийся под кислотным небом, она поняла, что фантазия была именно тем, чем и была. Они оба хотели верить, что спасут Такеши, что он обрёл покой, что они избавили его от боли и дали ему шанс быть свободным.

Они ошибались. Такеши не был свободен. Он был заложником в этом городе.

В городе Мазикиных.

Мазикины были жестокими животными, даже если они и выглядели как люди. Анна видела это по тому, как они двигались, по их повадкам четвероногих, оскаленным зубам и когтям. Она слышала их рычание и чувствовала, как их челюсти сжимаются вокруг её конечностей достаточно часто, чтобы знать, что они были выродками ада.

Выродками ада, которым отдали Такеши на их милость.

Её босые пальцы ступали по зернистому песку. Она стояла на краю обрыва. У неё был выбор:

Она могла провести свои предначертанные дни в раю. Или отправиться в ад.

Оба варианта были рискованными. Она смотрела на пустыню, как вдруг пронзительный крик привлёк её внимание к кружащимся птицам-падальщикам, у каждой из которых размах крыльев был больше человеческого роста. Краем глаза она уловила какое-то движение близ огромного поля ежевики и успела заметить, как сгорбленное существо подняло дубинку и бросилось вперёд. Она потеряла его из виду, когда оно нырнуло в какую-то нору. Там были люди, и животные тоже. Всё, что живёт в столь негостеприимном месте, заинтересовано только в одном: выжить любой ценой. Был шанс, что она никогда не доберётся до этого города, что одна из этих птиц сиганет с неба и вонзит свои когти в её плоть.

Но если она останется в Святилище, то будет настолько же обречена. Лицо Такеши будет преследовать ее вечно.

Мазикин подошёл сзади, вероятно, решив, что она беспомощная самоубийца. С таким же успехом она могла бы ею стать, несмотря на всю борьбу, которую она ему устроила. Огромный мужчина с мускулами, покрывающие крепкие, как железо кости, придавил её к земле, выжимая воздух из её лёгких, прижимая руки под неё, чтобы она не могла дотянуться до своих ножей. Чернильная паника захлестнула её мысли, и все тренировки покинули её. Внезапно она снова оказалась на грязном полу родительской лачуги, и всё, что имело значение, было вырвано.

Мазикин закричал, протяжно и громко, как ребёнок. Он скатился с неё, продолжая вопить, но звук был приглушён лязгом металла о металл и шарканьем ног. Он издал мучительный рёв, а затем пол задрожал, когда его тело тяжело приземлилось рядом с ней, с незрячими глазами.

Суровые руки обвились вокруг неё, поднимая с пола и прижимая к груди, в которой бешено билось сердце.

— Я услышал, как ты кричала, — сказал Такеши между прерывистыми вздохами. — Думаю, что всё-таки это здание не было заброшенным.

У неё не было слов. Она всё ещё пыталась вырваться из прошлого. Она обняла его за талию и крепко прижалась к нему, уткнувшись лицом в жёсткую кожу его доспехов. Он откинулся назад и приподнял её подбородок, должно быть, прочитав ужас в её глазах, потому что сказал:

— Вернись, Анна. Я здесь, — его голос был таким нежным, измученным беспокойством, но всё же твёрдым. Он крепко обнял её, поглаживая ладонями по её рукам, и ободряюще улыбаясь, тогда-то она набралась смелости посмотреть ему в лицо. — Я ждал этого. Спасибо, что дала мне шанс спасти тебя.

Так много раз, в столь разных ситуациях Такеши спасал её.

— На этот раз я спасу тебя, — сказала она, глядя на чёрный город вдалеке.

Она сжала кулаки и сделала первые шаги в ад.

ГЛАВА 2

Казалось, она шла сквозь водопад, сквозь податливый, но толстый барьер. И вошла прямиком в духовку. Анна прищурилась и прикрыла глаза рукой, потом повернулась и посмотрела на то, что оставила позади. Теперь она едва могла разглядеть Святилище, смутно мерцающее сквозь прозрачную серую границу. Она протянула руку, и та уклонилась от неё, унося рай за пределы досягаемости. Пути назад не было. Она сделала свой выбор. Впредь, Святилище было для неё потеряно.

И она была признательна за это. Не было лёгкого выхода. И она по полной наслаждалась, брошенным ей вызовом.

Она повернулась и устремила свой взгляд на цель, на чёрный город вдали. Мили, много миль… она понятия не имела, как далеко. Но тёмный город был огромен, и она с Такеши и Малачи патрулировали его вдоль и поперёк, непрерывно делая обходы. Или, когда Малачи был главным, непрерывно бегая. И это ничем не будет отличаться.

Она посмотрела себе под ноги. Ладно, может в этот раз всё будет немного иначе. Она была босиком. И единственное, что прикрывало её тело — простое платье, тонкая белая ткань поверх её тёмной кожи. Так не пойдёт. Она никогда не думала, что будет скучать по своим доспехам, униформе, ботинкам, но чёрт возьми.

Она начала идти, и грубый, каменистый песок заскрипел между пальцами. Ей придётся обзаводиться вещами по пути, если будет что где найти. Она взглядом следила за кружащими птицами, постепенно опускающимися к земле далеко впереди, и она задалась вопросом, что же их так заинтересовало. Она стиснула зубы и побежала трусцой.

Воздух был сухим, но он жадно слизывал пот с её кожи, мгновенно испаряя её. Её ноги скользили по рыхлому песку, отчего каждый шаг казался уже десятым, съедая её энергию и заставляя сердце биться сильнее, пока минуты превращались в часы. Удушливую тишину этого места время от времени нарушали пронзительные крики птиц, но в остальном тишина была похожа на некое существо, тесно прижавшееся к её ушам и заглушавшее звуки других живых существ. Тем не менее, она чувствовала на себе взгляды, следящие за её продвижением, и это заставляло адреналин струиться по её крови, превращая её мышцы в стальные от решимости. Ничто её не остановит.

По обе стороны от неё вырисовывались скалистые горы. Они не отбрасывали тени, только вот складывалось ощущение, что стены смыкаются, хотя каньон был не меньше мили в поперечнике. Пока она бежала, её взгляд скользил по выступам и гребням, которые оставляли шрамы на крутых скалах, и она поняла, что там были тёмные пятна — пещеры. Она могла бы поспорить на многое, что жители этого места построили свои дома в этих пещерах, прячась от жестоких языков солнечного пламени, которое, казалось, было одержимо желанием спалить всю кожу с её тела.

Рычание и лай, раздавшиеся впереди, остановили её. Заставляя своё тяжёлое дыхание замолчать, она напряжённо вслушивалась, её слух уловил скрежет зубов о кость, влажные разрывы плоти. Там, на краю каменистого холма из гравия, лежала туша. И хищник.

Анна огляделась, осматривая песчаную местность, колючие кусты и сучья безлиственных деревьев… ох. Осторожно ступая, она приблизилась к холму, стараясь расслышать хоть малейший намёк на то, что хищник уже знает об её присутствии. И когда она добралась до деревьев, то нашла идеальную подмогу — палку, гладкую, но с шипами от сломанных веток, торчащими из конца. Она взвесила её в руках и сделала пробный взмах. Она могла быть смертельно опасной, когда хотела. С мрачной улыбкой на лице Анна присела на корточки и выглянула из-за валуна, чтобы знать наверняка, что стоит между ней и какими угодно припасами, которые могут понадобиться ей в пути.

Волк был тощим. Лопатки его плеч торчали вперёд, когда он опирался на передние лапы. Его морда была зарыта в останках человека — мужчины, судя по его строению и форме. Вот и всё, что от него осталось. Его одежда была порвана, но на ногах… на ногах были ботинки.

Она посмотрела на свои ноги. Ступни уже покрылись волдырями и были изранены, кровь сочилась между пальцами ног. Она снова переключила своё внимание на маршрут и поняла, что оставила едва заметный след из тёплых алых пятен на протяжении последней четверти мили или около того. Нехорошо. Оставлять следы уже было достаточно плохо. А что говорить о следах от окровавленных ступней? Она буквально напрашивалась на неприятности.

Ей нужны были эти ботинки. И прямо сейчас. Схватив покрепче палку, она обошла валун. Она замахнулась импровизированной дубинкой, яростно рыча. Волк тряхнул головой и обнажил клыки. И Анна тоже. Страх был её врагом, но единственное, что он получит — это хищника внутри неё. Он низко пригнулся и зарычал, но когда она продолжила двигаться вперёд, он отступил. Должно быть, зверь увидел, что стояло в её глазах, обещание, что она уничтожит его, если понадобится, гарантия того, что она жаждет получить этот приз больше, чем быть в безопасности. После секундной нерешительности волк метнулся к роще искривлённых деревьев вдалеке, поджав хвост.

Её руки расслабились, и она уронила палку, на мгновение уняв ярость, опустошённая жарой и болью, грызущей её ступни и ноги. Как бы ей этого не хотелось, скоро ей придётся отдохнуть. Солнце уже клонилось к закату, а это означало, что ей придётся найти какое-нибудь укрытие на ночь, потому что она понятия не имела, какие новые опасности возникнут, как только палящий шар в небе исчезнет.

Сгорая он нетерпения, она теребила пальцами узлы на ботинках мёртвого мужчины. Сначала она не сводила глаз с его ног, не желая видеть, какая учесть поджидает всех несчастных здесь, но потом поняла, что это глупо. Если она хочет выжить, ей нужно видеть всё. Такеши учил её этому, повторяя урок снова и снова, всеми возможными способами, пока он, наконец, не проник в её неприступное сознание. Прятки от всего лишь делали её слабее. Поэтому она позволила своему взгляду скользнуть вверх по испачканным штанинам мужчины. Чёрт возьми! Пояс. Ещё и нож.

Её излюбленное оружие.

Оно было примитивным, лезвие из кости, воткнутое в деревянную рукоятку и удерживаемое чем-то вроде жильной струны и какой-то затвердевшей смолы. Но для неё это было идеальным вариантом. Выживание и власть в её руках.

Сильными рывками она расстегнула ремень мужчины и затянула его вокруг своей талии, а потом снова занялась ботинками.

Хруст гравия и низкое рычание прорвались сквозь её полные надежды мысли.

Волк вернулся.

И он привёл с собой друга.

Поднявшись, Анна вытащила нож из-за пояса, а потом снова присела на корточки. Один из волков, тот, что поменьше, и которого она только что прогнала, отошел от своего приятеля и начал кружить, заставляя её выслеживать две цели вместо одной. Взгляд Анны метнулся к палке. Она в жизни не доберётся до неё раньше, чем волки набросятся. В её арсенале был только нож. Она могла бы легко метнуть его с этого места и прибить одного из них, но тогда она окажется безоружна для схватки со вторым волком.

Волк покрупнее, толстый язык которого свисал между блестящими жёлтыми клыками, издал длинное, глубокое рычание, и Анне пришлось напрячься, чтобы не задрожать. Не от страха. Этот волк не поймёт её страха. Она зарычала и бросилась на зверя, надеясь напугать его и прогнать прочь. Он сделал несколько осторожных шагов назад.

Волк поменьше воспользовался моментом, чтобы напасть. За долю секунды до того, как его челюсти сомкнулись бы вокруг её икры, Анна прыгнула вперёд. Его зубы зацепились за её платье, оторвав кусок тонкой ткани. Крупный волк увидел свой шанс и бросился на Анну, высоко подпрыгнув в воздухе и выпустив когти.

По мере того как он приближался к ней, она уже знала. Это будет больно. Голодный блеск в глазах волка был обещанием боли. Но затем он мгновенно изменился, зрачки расширились и потускнели, когда хрустящий и глухой хлопок выбил волка из воздуха. Зверь упал на землю, из его бока торчало копьё.

Анна не стала останавливаться, чтобы понять, откуда прилетело копьё. Она развернулась и прикончила второго волка простым движением запястья и руки, загнав костяной клинок глубоко в тощую грудь существа. Даже когда он испустил последний вздох, она набросилась на него, выдернув клинок из тела и повернувшись лицом к новой угрозе.

Мужчина, лицо которого было затенено широкими полями его шляпы, сделал то же самое, осторожно склонившись над убитым им волком. Тело мужчины практически вибрировало от напряжения. Анна стояла неподвижно, ожидая, что он пошевелится и выдаст свои намерения. Она не хотела потрошить того, кто только что спас ей жизнь. А ещё она не хотела давать ему повода отправить это копьё в неё. Он уже показал, что у него меткий глаз.

Пальцы мужчины разжались на рукояти копья, и Анна напряглась. Он поднял голову ровно настолько, чтобы она смогла увидеть его лицо, покрытое грязью и потрепанное временем. Он поднял руку, открыв ладонь. Жест ободрения.

Он медленно двинулся к мертвецу, и сердце Анны упало, когда мужчина осторожными, неторопливыми движениями снял ботинки с трупа. Он не сводил с неё глаз, не опускал копья, не ослаблял бдительности. Анна в отчаянии стиснула зубы. Она нуждалась в этих ботинках больше, чем он.

Через несколько секунд ботинки приземлились у её ног. Анна вздрогнула от неожиданности, когда они заскользили по песку к ней. Она перевела взгляд с их изношенных подошв и завязанных шнурков на лицо метателя копья. Он кивнул ей и указал на ботинки, на её изнывающие от боли, кровоточащие ноги.

Анна потянулась за ботинками.

— Спасибо.

Он улыбнулся, показав жёлто-коричневые зубы.

— Добро пожаловать, — он опустил копьё. — Они немного великоваты, поэтому тебе нужно чем-то набить их, если ты не хочешь волдырей.

Она наклонилась и вытащила комок изорванной, влажной ткани из морды маленького волка, затем засунула его в носок одного из ботинок. Мужчина оторвал клочья ткани от брюк мертвеца и медленно подошёл к ней, протягивая их. Взгляд его серо-голубых глаз, блестевших на обветренном лице, скользнул по её лицу и телу.

— Как ты сюда попала?

Она взяла протянутые тряпки.

— Должно быть, так же, как и ты.

Она пока не знала правильного ответа, расплывчатое объяснение казалось более безопасным на данный момент.

Он нахмурился.

— Я в этом сомневаюсь, — потом он посмотрел на окровавленный нож в её руке и на волка, которого она убила. — Но может… просто… ты так молода, — его улыбка была горькой. — Большинство, кто здесь находится, принесли много зла в своей жизни, тем самым заслужили свой путь сюда. По крайней мере, мне так кажется.

Правда неприятно заскользила в животе Анны. Это место было похоже на тёмный город. Как и Элизиум. Ты заслуживаешь свой путь своими делами. А это означало, что каждая душа в этой Пустоши, вероятно, была развратной убийцей. Её пальцы сжались на деревянной рукоятке ножа, который вдруг показался ей жалким по сравнению с толстым копьём, зажатым в руке её нового друга.

— Тогда это должно что-то да рассказать тебе обо мне, — сказала она тихим голосом, полным обещания жестокости.

— Может и так.

Он бросил на неё ещё один оценивающий взгляд, задержавшись слишком долго на изгибе её талии, едва скрываемой разорванной тканью, отчего Анне стало не по себе. Потом он пожал плечами и посмотрел на солнце, теперь уже кроваво-красное, целующее верхушки дымовых труб в далёком чёрном городе.

— У тебя есть место? Убежище? Скоро стемнеет, и появятся банды. Ты может и крута, но ты одна. И это нехорошо.

— Я найду место.

Он сжал губы.

— У меня есть одно местечко. Ты можешь остаться на ночь там, если хочешь.

Она издала короткий смешок.

— Спасибо за предложение, но думаю, я справлюсь.

Он отступил на шаг, слегка прищурив глаза, затем он откинул в сторону грубо сотканное пончо. У Анны отвисла челюсть, когда она увидела то, что было под ним, изношенное и окровавленное, плохо сидящее, но безошибочно узнаваемое.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он.

Конечно же, она понимала. Кожаные доспехи. Этот парень был Стражем.

ГЛАВА 3

Мужчина усмехнулся, увидев, что напряжение в её плечах ослабло.

— Меня зовут Доннер.

— Анна.

Его улыбка стала шире, обнажив трещины в уголках рта.

— Держи нож при себе, если тебе от этого станет легче, Анна, но я не причиню тебе вреда.

Она ослабила хватку на ноже.

— Тогда и я тоже.

— Справедливо. Пойдём.

Он повернулся к ней спиной и пошёл. Ей пришлось засовывать ноги в новые ботинки, завязывать шнурки так быстро, как только позволяли пальцы, и тут же бежать за ним.

Она последовала за ним по узкой тропинке между стеной ежевики со зловеще длинными шипами и лесом огромных каменных осколков, торчащих из земли. Заметив, что Доннер, казалось, расслабился, поняв, что она шла позади него. Если бы они поменялись местами, она сомневалась, что испытывала бы такое же облегчение. Не то чтобы ему было чего бояться, особенно сейчас. Время, проведённое в Элизиуме, казалось ей угасающим сном, все её силы и энергия были выкачаны жестокой жарой и многочасовым бегом. Её конечности налились свинцом, отягощённые жестокой, безжалостной природой этого места, ядом, который просачивался с каждой поверхности, истощая её.

Пройдя через поле валунов и миновав, по меньшей мере, дюжину ободранных трупов, как человеческих, так и волчьих, вместе с несколькими неопознанными скелетами, Доннер исчез в зарослях гладкоствольных деревьев без листьев. Анна выглянула из-за толстого переплетения ветвей и увидела небольшое пространство с земляным покровом, в котором были очаг, свободный уголок из ткани, который, вероятно, служил кроватью, и тайник с припасами. Он прислонил копьё к стене из сучковатых ветвей и указал на ткань.

— Можешь воспользоваться этим местом, если хочешь. Я буду дежурить первым, но если ты возьмёшь на себя половину ночи, я, само собой, буду тебе благодарен.

Она опустилась на матрац, усталость тянула её вниз.

— Спасибо.

Он ободряюще улыбнулся ей.

— Я соберу хворост и разведу костёр. А ты отдыхай.

Она стянула ботинки и поморщилась от кровавого месива, мечтая, чтобы появился Рафаэль и привёл её в порядок. Она откинулась на матрац и стала разглядывать скелетообразные ветви над головой. Всё было бы намного проще, если бы у неё были доспехи и поддержка.

Нож Малачи пролетел через всю комнату, приземлившись примерно в пятнадцати сантиметрах от её левого плеча. Он нахмурился.

— Твоя очередь.

Она протянула руку и выдернула клинок из стены. Это потребовало некоторых усилий; Малачи всегда вонзал по самую рукоятку. Но у неё были свои сильные стороны.

— Стой спокойно.

Он прислонился к стене и слабо улыбнулся ей, и в его улыбке она прочла вызов. Она вскинула руку, намереваясь воткнуть острие ножа менее чем в паре сантиметров от его левого уха.

— Такеши сказал, что зайдёт после патруля, — небрежно бросил он, когда её рука метнулась вперёд.

Лезвие бешено закрутилось, отскочило от потолка и приземлилось у ног Малачи. Он пожал плечами, увидев её свирепый взгляд.

— Ты сказала мне не шевелиться. Но ты не говорила, что тебе нужна полная тишина.

Да, не говорила. Но не шум сбил её с толку.

Нож с глухим стуком вонзился в стену, прямо на стыке шеи и плеча, разрезая её мысли. Она снова сердито посмотрела на Малачи, пытаясь вытащить клинок из штукатурки, но он вонзился в деревянную шпильку и застрял. Жар разлился по её щекам, пока она тянула нож, и запылал ещё сильнее, когда она услышала шаги на лестнице. Дверь в тренировочный зал открылась.

Малачи усмехнулся и потянулся, когда Такеши вошёл в зал.

— Думаю, моя работа здесь закончена.

Со слегка порочным блеском в глазах он поклонился Анне и отсалютовал Такеши, а затем закрыл за собой дверь. Анна отвернулась и сосредоточилась на ноже, что было гораздо безопаснее, чем смотреть на Такеши. В последнее время что-то изменилось, сдвинулось, перестроилось. Теперь, когда она смотрела на него, в ней расцветало чужеродное тепло, выходящее за рамки простого влечения, за рамки желания прикоснуться. Это было ошеломляюще. И нежеланно. Особенно для Такеши. Она могла поклясться, что он избегает её, и это ранило сильнее, чем она ожидала.

Рука протянулась над её плечом, и Такеши одним рывком вынул нож из стены. Анна уставилась на дыру, которую он оставил, на пыль от штукатурки, осыпавшуюся на пол.

— Добро пожаловать обратно.

— Спасибо.

— Я так понимаю, ты не нашёл гнездо.

— Нет.

Хорошо. Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Она вздрогнула от этой мысли.

— Прости. Я знаю, ты считал, что на этот раз у тебя появилась хорошая зацепка.

— Сегодня вечером я ухожу в южный квартал. Отсутствовать буду примерно неделю.

Она отвернулась, чувствуя, как её грудь попала в ловушку медленно сжимающихся тисков, постепенно выжимавших из неё всю силу борьбы. Его волосы были влажными, как будто он только что вышел из душевой, и тусклый щёлочной запах мыла заглушал тёплый, знакомый запах его кожи. Ей вдруг захотелось прижаться носом к его шее и вдохнуть, но она сумела подавить эту безумную мысль. Это было совершенно определённо недопустимо.

— Опять уходишь? Ты ведь только вернулся.

Он наклонил голову, изучая её лицо.

— Я знаю.

— Тебе нужно, чтобы я пошла с тобой? Малачи может…

— Нет, я иду один.

Лёгкая морщинка на его лбу заставила её пальцы дёрнуться от желания провести по этому месту, чтобы ослабить напряжение. Почему он так на неё смотрит?

— Я готова к многодневному патрулированию, — сказала она. — Я могу помочь тебе.

Она постаралась скрыть разочарование в голосе. Однажды он сказал ей, что она почти накопила выносливости, чтобы продолжать патрулирование, но теперь, когда она доказала свою силу и смертоносность, он отправил её в местные патрули, а сам уходил или брал с собой Малачи в качестве партнёра-Стража, оставив её выполнять рутинные задания с огромными нечеловеческими Стражами.

Изящно очерченные губы Такеши нахмурились.

— Я знаю это, Анна, — он посмотрел на нож в своей руке. — Скоро я назначу тебя. Однажды. В любом случае, я просто пришёл проведать тебя. И попрощаться, — он устало улыбнулся ей и отвернулся.

Её рука метнулась вперёд и сомкнулась вокруг его запястья.

— Всё потому, что я недостаточно хороша? — огрызнулась она. — Скажи мне, что я должна сделать. Я буду тренироваться усерднее.

Его плечи напряглись, и он уставился на дверь.

— Нет, ты ничего не можешь сделать.

Она отступила назад, выдохнув, его слова ударили её в живот.

— Потому что я женщина?

Он издал тихий смешок.

— Что-то вроде того. В основном потому, что ты — это ты.

Она отпустила его запястье, как если бы его кожа обожгла её, и он обернулся, выглядя более несчастным, чем она когда-либо видела его.

— Анна…

Занесенный ею удар был чисто рефлекторным, как будто ей ввели боль прямо в мышцы, минуя мозг. Но никто не двигался быстрее Такеши, и он поймал её кулак в воздухе. Потом они начали драться, Анна отклоняла все остановки, Такеши блокировал и раздражал её на каждом шагу. Долгие годы она упорно трудилась и тренировалась, чтобы не отставать от него и Малачи, и теперь она неплохо справлялась. Но этого всё равно было недостаточно, и он только что подтвердил, что этого никогда не изменится. Ярость ослепила её.

Он уклонился от удара с разворота и позволил инерции унести её, затем обхватил её сзади, захватывая в плен. Его дыхание обжигало её ухо, а хватка была беспощадной. Она опустила голову, и единственное, с чем у неё хватило сил бороться, были слёзы, грозившие пролиться.

— Я снова проиграла, — прошептала она.

Она просто хотела доказать, что достаточно хороша.

— Как же ты ошибаешься, Анна, — сказал он грубым голосом, удерживая её на месте. — Между нами двумя, ты всегда будешь иметь преимущество.

Он резко отпустил её, и она споткнулась. Она опустилась на пол, услышав, как хлопнула дверь в тренировочный зал.

Она потянулась за ним, открыв рот, чтобы позвать его обратно к ней, напрягая мышцы, чтобы погнаться за ним, чтобы вернуть его обратно в сон с ней, чтобы умолять его снова заключить в свои объятия.

Вот только… она не могла пошевелиться.

Её глаза распахнулись. В яме весело потрескивал костёр, и дым клубился в переплетении ветвей над её головой. Она была одна. Она посмотрела на себя сверху вниз. Верёвки стягивали её руки и обвивали запястья, ещё больше веревок было на ногах и лодыжках. Её мозг зашипел от тревоги. Либо кто-то навредил Доннеру и связал её…

Или Доннер не был её другом.

Как бы то ни было, на данный момент она была одна, и это было очень хорошо. Она извивалась и корчилась, пытаясь ослабить верёвки. Грубая верёвка впилась в её кожу, стирая её до крови. Тем не менее, она смогла сесть, и это было лучше, чем лежать на спине, приготовленной как пир для тех, кто решит войти через низкий вход в эту лачугу. Она огляделась в поисках чего-нибудь острого. Ничего. Включая нож, который был у неё на поясе. Он исчез.

Напряжённо прислушиваясь к чужому присутствию, она медленно потянулась к огню. Из кучи торчала узкая сучковатая ветка, ещё не до конца поглощённая пламенем. Она протянула связанные руки и медленно вытащила её из огня. Анна улыбнулась, когда кончик ветви принес с собой язычок пламени. Она осторожно дотронулась огнём до верёвок вокруг своих лодыжек, и стиснула зубы, когда плоть на её ногах начала ощущаться так, словно оплавилась на её костях.

Верёвка почернела, медленно скручиваясь по краям… очень медленно…

Шум снаружи заставил Анну вздрогнуть, и пламя на конце её палки погасло. Она зажала рот, чтобы сдержать проклятия. Сразу за входом в эту лесистую пещеру раздались громкие мужские голоса. Её тело и мозг включились на полную мощность. Отчаянными движениями она перекатилась и потёрла ослабевшую, обтрёпанную и частично обгоревшую верёвку о край одного из камней, уложенных вокруг ямы для костра. Туда и сюда, туда и сюда… готово.

Она свернулась в клубок и потянула верёвку вокруг своих ног, распутывая длинную нить и, наконец, освобождая ноги, как раз когда шаги принесли голоса в пределах слышимости.

— Я обещаю тебе, ты не разочаруешься, — сказал Доннер. — За все годы, что я здесь, я никогда не видел никого подобного. Ей не больше восемнадцати. Свежая и сладкая, ты не поверишь.

— Ты уже говорил это раньше, — прорычал мужчина. — И на этот раз мы возьмём плату с твоей плоти, если ты лжёшь.

Анна резко присела на корточки. Её руки всё ещё были связаны, но она могла владеть оружием. Жаль, что она вооружена только палкой. Вероятно, Доннер забрал её нож. В этой лачуге невозможно было маневрировать. Да, и похоже, Доннер планировал продать её. Или сдать её внаём.

В лачугу ввалился сгорбленный мужчина с огромными плечами и руками. У него была повязка на глазу и шрамы, пересекающие его лицо, как будто у него неудачно прошла встреча с одной из птиц — падальщиков. На его лице была жадная, возбуждённая улыбка, которая застыла, когда он увидел Анну, скорчившуюся в углу.

— Мне показалось, ты сказал, что связал её, — бросил он через плечо.

— Верно, — сказала Анна.

Её взгляд опустился к палке в руке, и в голове возник план побега.

Одноглазый мужчина злобно посмотрел на неё.

— А он был прав. Ты будешь стоить каждого фунта мяса, который я заплатил за тебя.

Она улыбнулась ему, стиснув зубы.

— Я это гарантирую.

А потом она напала, как змея, целясь в то единственное место, которое могло вывести его из строя в мгновение ока.

В его оставшийся глаз.

С точностью, рождённой годами тренировок с ятаганам, Анна рванула вперёд в маленьком пространстве. Одноглазый мужчина был слишком большим, чтобы куда-то увернуться, и слишком удивлённым, чтобы сбить её. Его яростный вой зазвенел у неё в ушах, когда она пнула теперь уже «Безглазого» мужчину к костру. Она уже тянулась к ножу, висевшему у него на поясе, когда толстые руки обхватили её сзади, сжимая так сильно, что ей показалось, будто рёбра вот-вот сломаются. Доннер оттащил её назад, а она забрыкалась, ударив «Безглазого», когда тот поднялся из огня, погрузив его обратно в огонь и подняв хлопья пепла и пламени, которые загорелись на койке.

Доннер выругался и выдернул Анну на холодный ночной воздух, который с безмолвной жестокостью ударил по её обнажённой коже. Возвышаясь над ней, он вытащил костяной нож и посмотрел на других своих приятелей — широкоплечего мужчину в длинном чёрном плаще с капюшоном и седовласого мужчину в плаще с резкими чертами лица. Затем все они оглянулись на лачугу, где сквозь переплетение ветвей уже пробивалось пламя, а крики «Безглазого» стали пронзительными и мучительными. Никто из них не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь или спасти его; они просто смотрели, как горит лачуга.

Как только «Безглазый» умолк, Доннер опустился на колени над Анной и схватил её за волосы, обернув вокруг кулака густые чёрные пряди.

— Мне следовало бы убить тебя прямо сейчас за то, что ты разрушила мой дом, — прошептал он ей на ухо, прижимая её лицо к каменистому песку. — Но ты стоишь слишком дорого.

Он встал и поднял ее на ноги, держа подальше от своего тела в неумолимой хватке.

— Кто из вас хотел бы сломить её?

Мужчина с острыми чертами лица шагнул вперёд, но человек в капюшоне положил руку ему на плечо.

— Может быть, нам просто взять её и уйти, Питер, — сказал он с акцентом, который немного напомнил ей акцент Малачи, но был более резким. Скорее всего, немец. — Этот пожар привлечёт банды.

Питер стряхнул с плеча руку своего спутника в капюшоне и улыбнулся Доннеру.

— Саша — трус, — сказал он. — Эта девушка заслуживает наказания за то, что она сделала с Эриком.

Но он не выглядел таким уж расстроенным из-за своего мёртвого друга. На самом деле, он выглядел довольно счастливым.

Саша, чьё лицо всё ещё оставалось в тени, подошёл к Питеру и вновь положил руку ему на плечо.

— Говорю тебе, будет лучше, если мы отложим это дело.

Питер с поразительной быстротой развернулся на ногах и толкнул Сашу обеими руками, отчего тот отшатнулся. Ноги Саши ударились о низкий валун, и он упал навзничь. Усмехнувшись, Питер снова повернулся к Доннеру.

— Держи её крепче. Склони над тем валуном.

Доннер ухмыльнулся и повиновался, таща Анну за волосы, удерживая её в равновесии и не давая пнуть. Её руки всё ещё были связаны спереди. Она уже давно не чувствовала себя такой беспомощной, настолько неспособной сопротивляться. Доннер толкнул её к валуну высотой по пояс и схватил верёвку, свисавшую с её запястий. Он перебрался на другую сторону скалы и натянул верёвку так, что она склонилась над камнем, скользя пальцами ног по земле. Когда Питер подошёл ближе, она яростно ударила его ногой в бедро, но он рассмеялся и прижался к её спине, используя ремень вокруг талии, чтобы удержать её на месте.

Мысли Анны разлетелись в щепки, пронзая все слабые места в её сознании, но она сопротивлялась, не желая сдаваться и позволить им победить, не желая…

Питер ахнул. А потом он упал на бок, тяжело приземлившись на песок рядом с валуном. Анна подняла голову. Всё ещё держа верёвку, которой были связаны её руки, Доннер изумлённо уставился на что-то позади Анны.

— Нет… нет…

Первая стрела попала ему в шею, прямо над впадиной в кожаном нагруднике.

А вторая погрузилась в глаз.

ГЛАВА 4

Не дожидаясь, пока Доннер упадёт на землю, Анна резко обернулась. Саша стоял в нескольких метрах от него, всё ещё держа арбалет, благодаря которому он убил двух других мужчин. Он сбросил капюшон с лица.

— С тобой всё в порядке?

— Нормально. Я в порядке.

Она так тяжело дышала, что едва могла выдавить из себя слова, но была не настолько подавлена, чтобы не броситься к Доннеру. К костяному ножу, который он прятал за поясом.

Саша насторожённо наблюдал за ней, но арбалет опустил.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, фрейлейн.

— Меня зовут Анна, — она выдернула нож из-за пояса Доннера и направила остриё на его неподвижное тело. — Он тоже так говорил.

Саша откинул плащ, обнажив ей столь хорошо знакомые доспехи Стража.

— Я Страж. Я здесь, чтобы защищать тех, кто нуждается в этом… — он обвёл взглядом мужчин, которых только что убил, — от тех, кто этого не делает.

Анна перевернула нож на ладони, чтобы начать разрезать пеньковые верёвки, стягивающие запястья и руки.

— Да, как я уже говорила. Он говорил так же.

Саша недовольно хмыкнул.

— Но он врал.

Анна подняла бровь, и рот Саши превратился в тугую невзрачную линию.

— Он убил одного из моих коллег. Напал на него из засады, когда тот помогал раненому старику, — сказал он, и его голос ожесточился от гнева. — Я охотился за Доннером несколько дней, но сначала нашёл Эрика и Питера. Они довольно успешные торговцы в этой части Пустоши. Союзы здесь быстро заключаются и быстро разрушаются, и Питер с Эриком были счастливы иметь сильного добровольца, который будет тащить их товары, — он указал на место возле дымящейся лачуги, на огромную кучу мешков, с которых капала какая-то чёрно-красная жидкость. — Уверен, что они собирались убить меня, как только я потребую плату.

— Они не знали, что ты Страж?

Саша покачал головой.

— Обычно мы наблюдаем издалека. Мы не часто общаемся с местными жителями. Разве что для того, чтобы покончить с ними. Как бы то ни было, сегодня вечером Доннер пришёл к нам и сказал, что хочет продать что-то особенное.

— Я действительная особенная, — сказала она, не сводя глаз с Саши, пока водила лезвием взад и вперёд по грубой верёвке.

Её кожа кричала, а кровь лениво сочилась из-под верёвки, оставляя чёрные точки на песке у её ног. Должно быть, боль отразилась на её лице, потому что он сочувственно посмотрел на неё.

— Я могу помочь, — сказал он. — Это будет намного быстрее.

Анна вздохнула и окинула его оценивающим взглядом с головы до ног. У него были огромные руки и крепкое телосложение. Выше Малачи или Такеши. И шире. Наверное, очень сильный. Может быть, не такой быстрый. Лицо у него было грубое, невзрачное, но в бледно-серых глазах читалась удивившая её нежность. Он спас её от изнасилования и убил нападавших.

Хотя, возможно, он просто хотел тоже продать её.

— У меня почти получилось, — сказала она. — Ты можешь, гм, уже идти.

Он скептически посмотрел на неё.

— Ты ведь здесь не так уж давно, верно? Ты бы так не говорила, если бы знала это место.

Верёвки ослабли, она прорезала их насквозь. Анна извивалась и крутилась, наконец, высвободив одну руку резким рывком, который вызвал непроизвольный стон боли из её горла. Саша быстро шагнул к ней, но она вскинула руку с поднятым ножом и покачала головой.

— Послушай, Саша. Сейчас не время подходить слишком близко, понял?

Он склонил голову набок.

— Ты знаешь, как этим пользоваться?

— Это было бы мягко сказано. Шаг назад.

Он повиновался. Не сводя с неё глаз, он медленно положил арбалет на ближайший камень и поднял руки, показывая ей, что он безоружен.

— Как ты здесь оказалась? Ты не похожа ни на кого из тех, с кем я когда-либо сталкивался в Пустоши, а я здесь уже очень давно.

— Если ты действительно Страж, скажи мне, кто сделал твои доспехи?

Он вопросительно посмотрел на неё.

— Очень толстый мужчина со скверным ртом.

Она улыбнулась.

— Михаил. Он вечно болтает.

У Саши отвисла челюсть.

— Ты…

— Да. Была. В тёмном городе.

— Где?

— Это ещё одно место, куда души отправляются, чтобы разобраться со своими делами, — она встретилась с ним взглядом. — Город тех, кто посягает на самоубийство. Я была там Стражем в течение нескольких десятилетий. А потом я… — её губы скривились от этих слов. — Потом я ушла в отставку.

Он прищурил глаза.

— Тебя убили, — его челюсти сжались, когда он увидел, что она кивнула. — Только один раз?

— Ну, если не считать первого раза, то да.

— И тебя отпустили? Просто так?

— Ну, я провела там несколько десятилетий.

Напряжение в его подбородке ослабло, но лишь слегка.

— Я здесь уже больше двухсот лет, — тихо сказал он. — И я умирал шестнадцать раз, по крайней мере, так мне говорили. Но каждый раз Судья отсылает меня обратно.

Она уставилась на него, и её сердце забилось о рёбра. Если он говорил правду, то это означало только одно… в течение своей земной жизни он был очень плохим человеком.

— Для тебя вообще ничего не изменилось?

У него было несколько столетий, чтобы обзавестись совестью, так что…

— Нет, кое-что изменилось. Наверное, несколько лет назад. Я начал терять счёт времени.

Его глаза блеснули в слабом свете костра, прежде чем он сморгнул непрошеные слёзы. Выражение горя на его лице было таким знакомым, что у неё перехватило дыхание и заныло в груди. Саша резко повернулся к ней спиной и натянул на голову капюшон.

— Анна, я не стану заставлять тебя идти со мной, но моя застава недалеко, и с наступлением ночи запах мяса и крови привлечёт очень крупных хищников.

Взгляд Анны остановился на его плечах, и она позволила печальному звуку его голоса проникнуть внутрь. Может, он и был очень плохим человеком, но он определённо был настоящим Стражем, и она готова была поспорить, что он достаточно изменился за эти годы, чтобы чувствовать боль потери кого-то. Она была уверена, что так оно и есть. Он привязался к кому-то здесь и потерял этого человека. Не могло быть другого объяснения тому, что мгновение назад в его глазах застыла глубокая печаль.

— Только дай мне взять пару ботинок.

Он вытащил стрелы арбалета из тел Питера и Доннера, пока она стаскивала сапоги с Питера, и привязала их к ногам. Она также сняла с Питера плащ, потому что дрожь теперь окатывала волнами её тело, сотрясая кости. Она убрала костяной нож в ножны на бедре, накинула плащ и кивнула Саше, который пристегнул арбалет к поясу, спрятав его под чёрным плащом. Он жестом позвал её следовать за ним и повёл прочь от лагеря.

Его шаги были почти бесшумными, когда они шли, их дыхание клубилось облаками перед ними. Ноги Анны ныли при каждом шаге, а кожа на руках горела, но не настолько, чтобы согреться. Это плохо. Как она сможет помочь Такеши, когда сама разваливалась на части?

Они добрались до отвесной скалы на краю каньона.

— Нам нужно подняться, — сказал Саша, — но это недалеко.

Она была слишком уставшей, чтобы что-то говорить. С гудящей головой она последовала за равномерным стуком его ботинок, ставя ноги на те же самые отвесы и выступы, пока они, наконец, не достигли ровного участка скалы.

— Это выгодное для обороны место, — подметил он и указал на узкое отверстие в стене утёса. — Здесь места хватит для одного человека, поэтому войти одновременно не удастся.

Она кивнула, смутно заметив, что вот-вот потеряет сознание.

— Эй, эм…

Он поймал её, когда она покачнулась и чуть не свалилась с края. Его руки были крепкими, но не жадными, не голодными. Безопасными. Защищающими.

— Анна, я буду охранять тебя, пока ты отдыхаешь, и залечу твои раны. А когда тебе станет лучше, ты расскажешь мне, как оказалась здесь. Хорошо?

Её голова откинулась назад, а тело начало отказываться от борьбы.

— Рафаэль?

Если этот парень был Стражем, возможно, он сможет вызвать Рафаэля, чтобы исцелить её.

Его брови сошлись на переносице.

— Кто такой Рафаэль?

— Неважно.

Очевидно, здешние Стражи не исцелялись. Они не были должным образом снаряжены. Они получили самый минимум и были оставлены бродить в поисках своей потерянной человечности. Рафаэль был чужаком в этих краях. Это означало, что она застряла с Сашей, потому что… ну, потому что она не могла сделать больше ни шагу, и она определённо не могла бороться.

Когда темнота сомкнулась вокруг неё, она сосредоточила всё своё существо только на одном: на причине, по которой она пришла сюда. Причине, по которой она пройдёт через это. Причине, по которой она не сдастся…

Её босые ноги скользили по каменистому полу, неся её вниз по длинному коридору. Мимо столовой. Мимо камер предварительного заключения. Мимо двери Малачи. Было так поздно, что не спали только Стражи, назначенные на ночной дозор, и все они бездельничали у главного входа, играя в карточную игру, настолько сложную, что Анна давным-давно перестала пытаться её выучить. Во всяком случае, она встала не из-за этого.

Ей вообще не следовало вставать.

Но она не могла остановиться, особенно после слов Такеши сегодня днём. Это странное, скрученное в спираль напряжение уже несколько часов сидело у неё в животе, не давая ей расслабиться. Утром он собирался уйти в Южный квартал. Он уходит. Снова.

Прерывисто дыша и трясущейся рукой, она постучала в его дверь.

— Кто там? — его голос был настороженным, только слегка затуманенным сном.

— Это Анна, — сказала она, но это был всего лишь лёгкий шёпот.

Дверь распахнулась. Его волосы были растрёпаны и торчали во все стороны. Он обхватил простыню вокруг талии, и она белела на фоне медового цвета его кожи. Анна прикусила губу, уставившись на его грудь, затем отважилась взглянуть на его лицо, которое было маской шока.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно… я могу войти?

Он нахмурился, но открыл дверь пошире, и она, нырнув под его руку, вошла в его комнату. Его сумка и оружие были приставлены к стене. Интересно, успевал ли он распаковать вещи между долгими патрулями? Он закрыл дверь и прислонился к ней, крепко сжимая в кулаке простыню на талии.

— Что тебе нужно, Анна? Уже очень поздно.

— Что ты имел в виду, когда говорил, что я всегда буду иметь преимущество?

Такеши закрыл глаза.

— Мне не следовал говорить это.

— Скажи мне, что ты имел в виду.

Она сделала несколько шагов ближе к нему, ища любой сигнал, любой намёк на то, что происходит в его голове.

Он пробормотал что-то по-японски, и его губы сложились в печальную улыбку.

— Твоя настойчивость крайне неудобна.

— Скажи мне.

Он открыл глаза, но не взглянул на неё.

— Я подумываю о том, чтобы переселиться на Южную заставу. По крайней мере, пока мы не найдём это гнездо. Малачи будет командовать в моё отсутствие.

Она подошла так близко, что кончики её пальцев почти касались его.

— Нет.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Нет? Думаешь, тебе стоит быть командиром?

Она покачала головой, проглотив комок, образовавшийся в горле.

— Нет. Я имела в виду, что не хочу, чтобы ты уходил.

Она крепко сжала губы, но потом ей пришло в голову, что именно это она и хотела сказать. Она не хотела, чтобы он уходил. Она хотела, чтобы он был здесь. С ней.

Его бездонные карие глаза изучали её лицо.

— Почему?

Рука Анны двигалась тем же неторопливым, плавным движением, каким она метала нож. Её пальцы скользнули от его обнажённого живота к груди, танцуя вверх по тёплой золотистой коже. Его тело дрожало, мышцы были напряжены. Он поймал её руку и отнял, но не отпустил.

— Не делай этого, Анна. Я не могу…

Она сделала последний шаг и нанесла удар. Но на этот раз не кулаками. Она мгновенно нашла свою цель, но не от сильного удара, а от мягчайшего прикосновения губ к его губам. Прикосновение её губ подействовало на него сильнее, чем любой удар. Он застонал и обнял её за талию, прижимая к себе. Каждое нервное окончание в её теле вспыхнуло, когда он сдался, а затем зашипело и вспыхнуло, когда он взял ситуацию под свой контроль. С настойчивостью, которая почти пугала её, он поднял её на руки и понёс к своей койке, целуя в шею. Она запустила пальцы в его волосы, поражённая ощущением прикосновения к нему, и поняла, что изголодалась по нему. За многие годы. Весь этот накал, вся эта напряжённость, все эти битвы… всё это накапливалось вплоть до этого момента. Это было то, что ей нужно. Ей потребовалось так много времени, чтобы понять это. Слишком долго.

Она подняла руки, когда он потянул за её рубашку, позволяя ему снять её. Какое-то мгновение он смотрел на неё сверху вниз, выражение его лица было затуманенным, как будто он пребывал в трансе. А потом он моргнул, и его рука сжалась на краю койки, как будто он пытался собраться с силами.

— Я много лет ждал, когда ты придёшь ко мне… если ты не хочешь этого, ты должна сказать мне, чтобы я прекратил. Сейчас.

— Нет.

Его глаза встретились с её.

— Я знаю, что ты пострадала.

Она положила ладонь на его грудь, на его колотящееся сердце.

— И я знаю, что ты не причинишь мне вреда.

За пятнадцать лет службы Стражем Такеши ни разу не причинил ей вреда. Ни разу. Он завоевывал её доверие с каждым мгновением, проведённым вместе.

Его взгляд медленно скользил по её телу, пока снова не достиг лица, пока голод не превратился во что-то более сильное, более глубокое. Он наклонил голову и поцеловал её, нежно и сладко, но с такой жесткой гранью, словно сдерживался.

— А что ещё ты знаешь?

— Я… не знаю.

Она обхватила его руками и уткнулась лицом в шею, потрясенная силой своих чувств к нему и исключительною мощью его чувств.

Он тихонько вздрогнул, когда они встретились грудь к груди, кожа к коже, посылая дрожь до самых кончиков пальцев её ног.

— Да, ты знаешь, — прошептал он ей на ухо. — Именно поэтому ты здесь, так что не прячься от этого сейчас. Скажи это. Говори, что знаешь.

Он пальцами нежно погладил её по щеке и притянул её лицо к своему. И в его глазах она увидела правду, которая была там очень долго, ту, которую она не могла ясно видеть, потому что была слишком поглощена борьбой.

— Ты любишь меня

Он кивнул.

— Я люблю тебя. Больше, чем могу вынести.

— Вот почему ты решил уйти.

— Да.

— А если я попрошу, ты останешься?

Он улыбнулся, гипнотизируя её изящным изгибом своих губ.

— Как я уже сказал, ты всегда будешь иметь преимущество, Анна.

— Нет, не буду.

— Почему?

Она повернула голову, и по её щеке потекла слеза. Он остановил её своими губами, убирая поцелуем. Она посмотрела на него, тёплое удивление наполнило её грудь, разглаживая шрамы и все рваные края.

— Потому что, я тоже люблю тебя.

ГЛАВА 5

Её глаза распахнулись. Нет. Она снова была связна. Как она могла быть такой…

Она опустила взгляд на своё тело. Она лежала на аккуратном матраце из ткани, набитом чем-то сухим и пахнущим травой. И она не была связана. Она была забинтована. От локтей до запястий её руки были обернуты грубой мешковиной, а под ней была намазана какая-то мазь.

Запах… тьфу. Она не хотела знать состав, но не могла ставить под сомнение результат. Её кожу покалывало, но острая, грызущая боль последних нескольких часов исчезла. То же самое ощущение охватило и её забинтованные ноги. Её ботинки стояли рядом с матрацем. Перед ней горел небольшой костёр, дым поднимался вверх через отверстие в скале. Рядом с огнём сидел Саша.

Он снял плащ и доспехи, так что теперь на нём была только выцветшая униформа, которая определённо видела лучшие дни. Его бледно-серые глаза были прикованы к огню.

— Эй, — сказала она, — спасибо.

Не отрывая взгляда от огня, он улыбнулся.

— За то, что не связал тебя и не продал твоё тело ближайшему торговцу?

— Что-то типа того.

Она заставила себя медленно сесть.

— Есть хочешь?

Она покачала головой.

— Я не голодна.

Его взгляд скользнул к ней.

— Потому что Пустошь не твоё место, Анна.

— У меня нет планов поселиться в хорошей лачуге на утёсе, так что не волнуйся.

Он бросил камень в огонь, всполохнув небольшой взрыв искр.

— Я не могу понять, зачем кому-то приходить сюда добровольно, пусть даже на короткое время.

Она внимательно наблюдала за ним, выискивая любые признаки гнева, но увидела лишь смирение, глубокую печаль, запечатлённую в каждой поре и морщинке его морщинистого лица.

— Ты работаешь один?

Его смех был таким горьким, что она отвела взгляд.

— Уже так много лет. Я был не в состоянии находиться рядом с кем бы то ни было, так что, так было лучше.

— Как ты стал Стражем?

— Я спас кое-кого. Молодого человека, на которого напали волки. Он ударил меня ножом в спину и оставил умирать. Не прошло и десяти минут, как я очутился в Святилище. Судья сказал, что вознаградит меня за сострадание, — Саша посмотрел на свой кожаный нагрудник, который он прислонил к стене. — Я много лет отказывался служить. Я не хотел быть Стражем.

Ей было хорошо знакомо это чувство.

— Что изменилось?

Она подозревала, что уже знает. Ей потребовалось всего несколько мгновений, чтобы заметить второй комплект доспехов, сложенный в углу, гораздо более узкий в груди, чем у Саши.

Его глаза проследили за её взглядом к доспехам, выставленных наподобие алтаря, перед которыми лежал арбалет.

— Я не знаю, почему он беспокоился, — тихо сказал он. — У него были свои проблемы. Но однажды он появился здесь, ожидая меня, и мы начали патрулировать вместе. Я никогда не спрашивал его, было ли ему приказано это сделать. Я не хотел этого знать. А через некоторое время это уже не имело значения. Мы держались вместе.

Когда Саша взглянул на доспехи, выражение его лица истаяло, слегка смягчая жёсткие края, как свежее масло, оставленное на столе. Больше он ничего не сказал, да и не нужно было. Анна заметила тоску в его глазах, печаль, когда он смотрел на оставленные кем-то доспехи. Каким-то образом в этом ужасном, пустынном месте кто-то нашел подход к Саше, задел его сердце, изменил его душу.

— Как его звали?

— Генри, — его голос был безжизненным, беспомощным, надорванным. Саша провёл грубой рукой по лицу. — Теперь он ушёл, очевидно же.

Анна протянула руку и положила ладонь на плечо Саши.

— Он умер?

Саша покачал головой.

— Нет. Может быть. Я не уверен. Он просто сказал, что ему нужно на задание, и что он постарается найти путь обратно ко мне, если сможет, — он улыбнулся, углубляя морщинки вокруг глаз. — Он сказал, что я должен быть хорошим, что, возможно, я смогу найти выход и сам. Что, может быть, мы снова увидимся в каком-нибудь другом месте.

— Когда это было?

Он вздохнул.

— Некоторое время назад. Я сомневаюсь, что он вернётся, и я рад этому. Он был готов покинуть это место.

Анна сжала его руку.

— Держу пари, ему было труднее уйти, чем ты думаешь, — её голос стал хриплым.

Саша кивнул и грустно усмехнулся.

— Возможно. С Генри всегда было трудно сказать наверняка.

— Может, он скрывал, как это больно, потому что не хотел, чтобы его боль ранила тебя, — на Анну нахлынули воспоминания, и её реплика прозвучала сдавленным шёпотом.

Саша с трудом сглотнул и посмотрел на неё.

— Я начинаю понимать, почему ты сейчас здесь.

Она всхлипнула и подтянула колени к груди.

— Да, похоже на то. Его зовут Такеши. Он был моим капитаном.

— И он здесь? В Пустоши?

— Нет. Он в том чёрном городе в конце каньона.

Лицо Саши побледнело.

— Откуда ты знаешь?

Она встала и осторожно потянулась, проверяя свои конечности.

— Просто знаю. Когда Судья отстранила меня от службы, я побывала в другом месте. В хорошем месте. И я искала его там, но не смогла найти. Как только я поняла, что его там нет, появился чёрный город, и он как будто звал меня. Я знаю, что он там. И я собираюсь найти его.

Она осторожно выбралась на воздух, на плоский участок скалы. Солнце светило высоко в небе, и жар опалил её лёгкие, когда она сделала глубокий вдох. Чёрный город был теперь ближе, возвышаясь над серой пустыней, окружённый со всех сторон зыбучим песком. Анна прищурилась. Город был окружён куполом, отражающим свет, но прозрачным. Она не должна была удивляться. Если бы купола не было, Мазикины ползали бы по всей Пустоши, пытаясь пробиться в Элизиум. Так они были пойманы в ловушку города, но, очевидно, у них был другой выход, с помощью которого они овладевали телами в других мирах.

Его присутствие за спиной заслонило её от солнца.

— Об этом месте ходят разные слухи. Говорят, там правят чудовища.

Она встретила бледный взгляд Саши.

— Так и есть. И Такеши там уже много лет.

Он нахмурился.

— Тогда откуда ты знаешь, что он всё ещё там? Что он не умер и не ушёл в место спокойнее этого?

— Потому что он не ждал меня, когда я вышла из темного города. А если бы он не был в ловушке, то ждал бы.

Саша долго молчал, глядя на город Мазикиных.

— Прошли годы, откуда ты знаешь, что его любовь к тебе не угасла? — наконец спросил он.

Взгляд Анны скользнул по дымовым трубам и чёрным завиткам дыма, вьющимся под куполом.

— Даже не знаю. Возможно, так и есть, — она повернулась к Саше. — Но моя ещё жива.

Он резко, коротко вздохнул, как будто его ударило током.

— Я соберу свои вещи, — объявил он. — Я пойду с тобой.

ГЛАВА 6

В путь они отправились молча, шагая по зыбучим пескам, неся на спине оружие и достаточно еды, чтобы Саша продержался несколько дней. Он одолжил Анне шляпу, которая, видимо, принадлежала Генри, но она не очень сильно защищала её от лучей убийственного солнца. Саша не стал расспрашивать её о плане, что было хорошо. У неё его и не было-то. Она надеялась, что они найдут какой-нибудь чёрный ход, какое-нибудь заброшенное место, где они смогут пройти сквозь купол и взобраться на стену, придумают какой-нибудь способ проникнуть внутрь, который не будет включать в себя проникновение через главные врата Мазикинов. Если они не найдут другого входа, то единственная альтернатива, которую она могла придумать это замаскироваться под жертву, при условии, что Мазикины её не узнают.

Отдалённый рёв заставил её остановиться, и пока она осматривала местность, её ботинки погрузились на несколько сантиметров в песок. Саша тихо выругался себе под нос.

— Песчаный змей, — сказал он, указывая на какую-то точку вдалеке.

На глазах у Анны из песка вынырнуло огромное змееподобное существо, зелёные чешуйки которого блестели на свету. Змей изогнулся в воздухе и нырнул обратно в песок, его толстое жилистое тело рассекало пустыню, как будто это была вода.

— Вот почему мало кто пересекает пустыню. Из-за него, и из-за них, — он поднял глаза, когда по песку пробежала тень. Три гигантские птицы-падальщики медленно закружили в небе над ними. — Мы должны продолжать двигаться.

Анне не нужно было повторять дважды.

— Все могут видеть этот город? — она научилась не думать, что все видят то, что она может.

Саша кивнул, натягивая капюшон на голову, чтобы солнце не слепило глаза.

— Думаю да. Я многие годы слышал легенды об этом, но понятия не имею, насколько это правда. Люди в Пустоши не славятся своей честностью.

— Ты знаешь, что такое Мазикин?

Саша нахмурился.

— Нет.

Пока они шли, она рассказывала ему обо всём, что знала, готовя к тому, с чем они могли столкнуться. Единственная проблема: она сама не была уверена, с чем именно ей предстояло встретиться, потому что сталкивалась с Мазикиными только в одержимых телах, а не в их истинных формах. И пока отражающий купол мерцал вдали, приближаясь с каждым их шагом, она задавалась вопросом, действительно ли она хочет это знать. Чем ближе они подходили, тем больше казалось, что купол отражает пустыню вокруг себя, отражая солнечные лучи и ослепляя их, делая то, что лежало внутри, более трудным для восприятия. Саша прикрыл глаза рукой и прищурился.

— Теперь мне трудно это видеть. Это как зеркало, и солнце…

— Я знаю, — тихо сказала Анна. — Но оно же прямо перед нами. Мы должны продолжать идти.

Она ожидала, что он начнёт спорить, жаловаться, может, даже оставит её. Если честно у него не было никаких причин оставаться с ней. Но… как только она сказала ему, что важна её любовь, а не Такеши, для него всё поменялось. Это что-то значило для него. Он считал, что за это стоит бороться. Анна была благодарна за это, особенно когда услышала крик, доносившийся откуда-то сзади, и, обернувшись, увидела большую группу людей в плащах, сгорбившихся и идущих за ними. Они всё ещё находились примерно в полутора километрах от них, всего лишь сгусток тьмы на бескрайнем песчаном пространстве, но двигались они быстро и решительно. Она положила руку на плечо Саши.

— Чёрт, — рявкнул он, заметив их. — Это банда мусорщиков. Должно быть, они считают нас лёгкой добычей, иначе никогда не пошли бы за нами в пустыню, — он посмотрел на неё краем глаза. — Они будут очень рады заполучить тебя.

Желудок Анны совершил сальто.

— Готов к пробежке?

Саша поджал губы. Он достал бутылку с водой и сделал большой глоток, пот струился по его вискам. Он опустил бутылку и закрыл её крышкой.

— Думаю, нам это необходимо. Может быть, нам удастся попасть в этот город раньше, чем они доберутся до нас.

Они зашагали ускоренным темпом, их ботинки скользили и тонули в песке. Чёрный город подмигивал и вспыхивал в лучах послеполуденного солнца, иногда полностью исчезая, поскольку купол вокруг него отражал только солнце и песок, да ещё банду мусорщиков, преследующих их. По крайней мере, теперь она бежала в тени; птицы-падальщики были уже совсем близко, словно предчувствовали, что скоро прольётся кровь.

Анна смотрела на своё отражение в зеркальной поверхности купола, на свою маленькую фигурку рядом с Сашей, преследуемую, по меньшей мере, двумя дюжинами «Горбунов» — существ с шипастыми дубинками. Каким-то образом они догоняли их.

— Сколько у тебя стрел для арбалета? — спросила она между трудными вдохами.

— Мало.

— А ножей? Я могу метнуть нож почти во что угодно.

Он сунул руку под плащ и протянул ей плоский мешочек, который звякнул, когда его содержимое переместилось.

— Четыре. Маловато будет, — его голос прозвучал глухо и мрачно.

В нескольких метрах слева от них взревел песчаный змей. Он был так близко, что земля задрожала под ногами Анны, когда существо погрузилось в песок.

— Прости, что втянула тебя в это.

Саша издал задыхающийся всплеск смеха.

— Это был мой выбор. Я просто надеюсь, что мы умрём быстро… мне не нравится, когда меня пытают. Но я хотел бы ещё раз поговорить с Судьей.

— Зачем?

— Я хочу спросить у него… я хочу…

— Ты хочешь пойти туда, где Генри. Ты хочешь служить вместе с ним.

Возможно, именно поэтому он хотел пойти с ней, умереть здесь, в этой пустыне. У него была надежда. Драгоценная, хрупкая надежда, что он сможет оказаться с человеком, которого любит. И он был готов отдать за это свою жизнь, за шанс, пусть даже самый ничтожный, что это снова сведёт их вместе.

С другой стороны, Анне не особенно хотелось умирать здесь, утопая в песке, меньше чем в полукилометре от своей цели. Купол был уже близко, возвышаясь над пустыней подобно горе, такой огромной, что Анна ничего не могла разглядеть вокруг или за куполом. Его мерцающая поверхность мешала разглядеть, что именно ждало их впереди. Ну, это было не совсем так. Она могла видеть стаю бешеных людей позади себя в мельчайших деталях. Потому что они были очень близко.

— У нас ничего не выйдет. Может, мне удастся заставить их отступить, — сказал Саша, резко останавливаясь и снимая арбалет с плеча.

Натренированными руками он вставил стрелу и выстрелил в приближающуюся толпу, и как только он ударил, она услышала свистящий звон и поняла, что он уже вставил ещё одну стрелу. Сообразив, что до их захвата осталось около тридцати секунд, она вытащила из сумки два ножа и направила их в сторону банды по спирали. Четверо из них уже лежали трупами на песке, но остальные даже не замедлили шаг. И теперь она видела убийственный, голодный блеск в их глазах, устремленных на неё.

Саша проткнул ещё троих «Горбунов», прежде чем схватить её за руку.

— Это не работает. Мы должны попытаться добраться до города! — закричал он.

Анна побежала рядом с ним, жалея, что не слышит шагов преследователей. Расстояние между ними можно было преодолеть за считанные секунды. Теперь она чувствовала их запах, воняющий мясом и кровью. Они рычали от нетерпения, преследуя свою добычу. Может, эти существа и не Мазикины, но они полностью отказались от своей человечности. Это заставляло её восхищаться Сашей, который уже давно жил в Пустоши и стал сострадательнее, а не наоборот. Он был на несколько шагов впереди неё, его шаги были длинными и отчаянными, несмотря на его заявление, что он не против умереть. Он не сбавил скорости, когда столкнулся с отражающим куполом вокруг чёрного города Мазикиных.

И отскочил.

Анна вскрикнула, когда он застонал от боли и упал на песок рядом с ней, а из его носа хлынула кровь, глаза были полуоткрыты и ошеломлены. Она шагнула вперёд, заколотила по куполу и увидела безумный ужас в собственных глазах. Это не было похоже на границу между Элизиумом и Пустошью, как между Святилищем Судьи и лугом рая. Купол был твёрдым.

Она резко развернулась, вытащила два оставшихся ножа и вскинула руки.

Клинки так и не покинули её рук. С оглушительным рёвом песчаная змея вырвалась из земли в двух метрах перед ней. Гладкая чешуйчатая голова была шире широких плеч Саши. Два узких жёлтых глаза смотрели в небо, когда её огромное тело появилось из пустыни, поднявшись как минимум на шесть метров в воздух. А потом змея по дуге направилась к банде. Она не видела их из-за массивного тела змеи, но слышала крики, когда змея обрушилась на них, и гулкий треск её массивных челюстей, когда она уничтожала своих врагов.

Влажный хруст ломающихся костей и мучительные крики умирающих заполнили её уши, а оставшиеся в живых люди бешеным темпом побежали обратно в пустыню, прочь от купола. Подальше от Анны, которая осторожно попятилась назад, пока твёрдая, тёплая поверхность купола не преградила ей путь, не дав пройти дальше. Она затаила дыхание, пока змея сотрясала землю, извиваясь и мотая головой взад-вперёд с безвольным горбом, свисающим с её челюстей.

Позади неё застонал Саша. Она присела на корточки рядом с ним и вытерла кровь с его лица краем плаща. Он медленно моргнул, глядя на неё снизу вверх.

— Это случилось? Мы мертвы?

— Не больше, чем обычно, — ответила она.

Она помогла Саше сесть. Кровь всё ещё сочилась из его носа и стекала по подбородку, капая блестящими алыми каплями на его плащ. Его глаза округлились, когда он уставился на огромного зверя перед собой, который пожирал свою жертву целиком. Обмотанные тряпьём ноги исчезли в пасти змеи, её длинные, как кинжал, зубы со щелчком сомкнулись. Змея закрыла глаза, проглотила свою еду и вздохнула с явным удовольствием, устроившись отдыхать на песке. Остальная часть банды рассеялась по пустыне, их общая цель испарилась из-за угрозы оказаться в брюхе монстра.

— Эта тварь собирается съесть нас? — прошептала Анна.

— Понятия не имею, — Саша, поморщившись, провёл рукавом по носу. — Я бы сказал, что она может делать всё, что захочет. Но пока она дремлет, может быть, нам стоит попытаться найти способ проникнуть внутрь.

Он наклонил голову в сторону купола.

Анна помогла ему подняться на ноги, и вместе они уставились на барьер между пустыней и городом Мазикиных. Саша прислонил руку к нему.

— Не могу сказать наверняка, предназначено ли это для того, чтобы держать нас снаружи… или тех, кто внутри.

— Скорее второй вариант, — сказала Анна. — Мне следовало подумать об этом. Я знаю, что и здесь плохо, но Мазикины отчаянно пытаются выбраться оттуда.

Она провела рукой по поверхности купола, прищурившись, чтобы увидеть своё отражение. Теперь, когда солнце клонилось к закату, стало легче. Когда она смотрела на него издали, то увидела высокую стену, окружавшую город, зубчатые шпили врат, которые, казалось, были единственным входом. Если это что-то вроде тёмного города, то именно там оказывались их жертвы. Она прижалась лицом к глянцевой поверхности, которая затуманилась от её дыхания.

— Чёрт, — выдохнула она. — Если мы попытаемся проникнуть внутрь, то только предоставим им запасной выход из этого места.

Саша тоже прижался лбом к зеркальной стене и обхватил лицо руками.

— Я вижу городские врата. Что за…

Анна повторила за ним, закрывая глаза ладонями, чтобы не видеть света, отражающегося от поверхности купола. Она смутно различала чёрные шпили врат. И…

— О, Боже, — выдохнула она.

За вратами города собралась толпа. Не Стражи, как в тёмном городе. И не люди. Животные? Нет, это были не они. По крайней мере, не вся масса. Они ходили на двух ногах, как люди. В руках у них было оружие — кинжалы и дубинки, совсем как у людей. Но их лица были почти как у собак… у них были грубые, чёрные морды и чернильные глаза, с круглыми ушами, торчащими по бокам головы. Пучки рыжевато-коричневых волос торчали у них на макушках, над морщинистыми бровями. Шеи у них были толстые и мохнатые, а туловища крепкие и бочкообразные. Пока Анна смотрела, некоторые из них опустились на четвереньки и запрыгали на мощных конечностях по песчаному участку за открытыми вратами. Некоторые из них ухмыльнулись, обнажив рты, полные сверкающих изогнутых клыков

— Это Мазикины, — пробормотала Анна, оценивая их.

Страх за Такеши застучал в её груди, посылая леденящий ужас по венам.

— Что они делают?

— Держу пари, они ждут, когда прибудет их добыча.

Её дыхание затуманило поверхность купола, но в горле пересохло.

Возбуждение в толпе было осязаемым; Анна чувствовала его даже сквозь толстый барьер. Они чего-то ждали. И причём охотно. Некоторые из них повернули головы и уставились на солнце, как будто оно могло сказать им, который час.

— В других мирах, Мазикины обладают человеческими телами, — объяснила она. — У них есть такая церемония. Они привязывают своих жертв к столу и зажигают ладан. Когда дым становится густым, они вызывают одного из своих духов из этого города, и тот принимает форму тени. Затем он овладевает телом… а душу человека отправляет сюда.

Она закрыла глаза, вспомнив процессию Мазикиных, свидетелем которой они стали с Малачи, спрятавшись в вентиляционном отверстии, ожидая прибытия взвода Стражей, чтобы сжечь гнездо дотла и убить всех выживших. Прошло несколько лет после смерти Такеши, но это было больно, как удар ятагана в сердце. Женщина выгнулась дугой, крича и отбиваясь от своих пут, когда дымчатая тень вонзилась в неё. Её лицо исказилось от боли, из-под закрытых век текли слезы. Анна никогда не видела ничего более ужасного, а она видела много ужасных вещей. Долгое время после этого она вновь переживала события тех дней в своих снах, только это был Такеши на том столе, крепко связанный, воющий, когда злой дух вырвал его из себя.

Позади них фыркнула змея. Она сонно моргнула, глядя на них, и медленно заскользила прочь по песку. Птицы-падальщики опустились на землю, радостно каркая, готовясь полакомиться растерзанными останками варваров «Горбунов», которым не посчастливилось спастись. Анна смотрела, как солнце отражается от изумрудной чешуи удаляющейся песчаной змеи, от маслянистых чёрных перьев огромных птиц-падальщиков, а затем снова повернулась к куполу. Толпа Мазикиных возросла. Они вытекали из городских врат, ухмыляясь и разминая когтистые пальцы.

Даже за барьером был слышен сосущий хлопок. Тёмная пустота разверзлась над песчаным местом сбора, и Мазикины подняли руки, их рты изогнулись в широкой клыкастой улыбке, когда они уставились на чёрную дыру. Сердце Анны билось так сильно, что казалось, вот-вот сломает рёбра. Саша резко втянул воздух, и она поняла, что схватила его за руку, отчаянно сжимая. Она в ожидании смотрела на чёрный проём, портал в другое царство, и тревога душила её…

Из дыры выпал человек, голый и обмякший, и рухнул на песок. Она смотрела, как он упёрся ладонями в землю и поднял голову, боль запечатлелась в каждой линии его лица, но Мазикины столпились вокруг него, закрывая ей обзор.

Анна отшатнулась от купола, не в силах сдержать крик.

Они овладели Малачи.

ГЛАВА 7

Саша успел поймать её до того, как она упала на землю, но она уже боролась, чтобы вернуться обратно к куполу. Она вытащила один из своих ножей и полоснула им по куполу, но острие с жалобным скрипом соскользнуло вниз, не оставив даже и царапины. Но она всё царапала и царапала, её удары шли в такт диким крикам.

— Нет! Нет!

Огромные ладони сомкнулись вокруг её рук.

— Ты видела его? — спросил Саша в замешательстве. — Это был Такеши?

— Нет!

— Тогда что ты делаешь, Анна? — закричал он, чувствуя, как в нём просачивается разочарование.

Анна выронила нож и бросилась к куполу, снова прикрыв глаза ладонями, чтобы заглянуть внутрь. Мазикины подняли Малачи с земли, держа его высоко над собой, пока он отбивался и сопротивлялся. Их когти царапали его ноги, бёдра и рёбра, и когда его кровь потекла вниз, их рты широко раскрылись, жаждая проглотить её. Его лицо превратилось в маску страдания — но появилась ещё одна эмоция, от которого у Анны потекли слёзы, то, что она видела в его глазах только однажды: когда он позволил Лиле пойти в гнездо Мазикиных.

Страх.

Малачи боялся.

Один из Мазикинов схватил его за волосы и откинул голову назад, а несколько других схватили его за руки. С широкими оскалами на лицах, Мазикины пронесли свою добычу через врата и закрыли их. Тёмная пустота закружилась в небытие, оставив только купол и небо над ним.

Чёрно-красные капли на песке были единственным доказательством того, что только что произошло.

Анна отпрянула от купола, и её вырвало. Тело тяжело вздымалось, отвергая всё, что она только что видела. Дрожа, она отползла в сторону и рухнула на песок, рыдания сотрясали её тело. Как бы она ни старалась этого не делать, она любила Малачи как брата. И вот теперь Мазикины схватили его. Как же это произошло? За семь десятилетий службы Стражем Малачи ни разу не был близок к тому, чтобы быть захваченным Мазикиными. Он был слишком умён, слишком опасен, слишком расчётлив. И она была уверена, что его скоро выпустят в Святилище, где ему больше никогда не придётся беспокоиться о Мазикиных. Лила обещала, что проследит, чтобы он вышел. И Анна была уверена, что девочка неравнодушна к Малачи.

Впрочем, она больше заботилась о своей подруге Наде.

Если Лила снова вытворила что-то глупое… Анна стиснула зубы. Лила зажгла этого парня так, как ничто другое никогда не зажигало. Даже его решимость уничтожить Мазикиных не была столь сильна. И даже его отчаянное желание покинуть город. Он любил её. Он бы пожертвовал собой ради неё в мгновении ока.

Если Лила была причиной этого, она заслуживала страданий.

— Анна.

Это был не голос Саши, но она узнала его. Она подняла голову. Рафаэль стоял рядом с Сашей, выглядя карликом в присутствии огромного Стража. Хотя запуганным выглядел как раз Саша. Он пристально посмотрел на Рафаэля, затем повернулся к Анне.

— Он только что появился, — сказал он, явно озадаченный.

Она вытерла рот рукавом и медленно поднялась на ноги.

— Он делает так иногда.

Рафаэль улыбнулся, и хотя его улыбка была едва заметной, она осветила всё его обычное лицо.

— Рад снова видеть тебя, — сказал он ей, — хотя это не самое приятное место для встреч.

— У них Малачи, — сказала она, а потом приложила руку к горлу, которое, казалось, было выскоблено наждачной бумагой.

Взгляд Рафаэля скользнул по изгибу купола над городом.

— Именно поэтому я здесь. Судья просит твоего присутствия в Святилище. Мы подумали, может быть, ты захочешь взять на себя эту миссию. На этот раз санкционировано.

Он оглядел её с ног до головы, оценивая её потрёпанный, забинтованный, жалкий вид.

— Я беру это дело, — сказала Анна. — Но ведь Судья знала, что я соглашусь, так ведь? Всё это было просто подставой, чтобы убедиться, что я приму нужное решение. Чтобы убедиться, что я знаю, что они оба оказались там.

Рафаэль усмехнулся.

— Сегодня подобные настроения просто зашкаливают. Ты сама решила отправиться сюда, Анна. Судья не отправляла тебя.

Анна закатила глаза.

— Это не имеет значения. Я сделаю это.

— Тогда пошли.

Он протянул ей руку.

— А что насчёт меня? — спросил Саша. Он переводил взгляд с Анны на Рафаэля. — Я сильный. Я могу помочь ей.

Рафаэль нежно улыбнулся Саше.

— Это миссия не для тебя. Прости. Тебя никто не вызывал.

Лицо Саши исказилось от отказа.

— Но я могу…

Рафаэль покачал головой.

— Прости.

Он снова посмотрел на Анну и вскинул брови.

Анна взяла Сашу за руки, его кожа была бледной на фоне её тёмной кожи, его массивные пальцы сомкнулись вокруг её тонких пальцев.

— Спасибо, что помог мне, — сказала она. — Спасибо тебе за всё. Уходи отсюда. И когда-нибудь ты найдёшь дорогу обратно к Генри. Это случится.

Саша моргнул, глядя на неё сверху вниз, его печаль потускнела в бледных глазах, уступив место смирению. Он склонил голову и сжал её руки.

— Ты… ты замолвишь за меня словечко перед Судьёй? Расскажи ему, что я для тебя сделал. Скажи ему, что я готов, что я воспользуюсь любым шансом, который он мне даст.

Она выпустила его руки и сомкнула их вокруг его талии, даруя ему крепкие объятия.

— Я всё сделаю, — прошептала она. — Безусловно.

Он шагнул назад, когда она отпустила его.

— Спасибо тебе.

Она повернулась к Рафаэлю.

— Я готова.

Рафаэль улыбнулся и взял её за руку.

Переведено для сайта http://booksource.fun/ и группы https://vk.com/booksource.translations

Content

Файн Сара Наказание