Пир Элин

Защитник

Элин Пир

Защитник

Серия: Мужчины Севера (книга 1)

Автор: Элин Пир

Название на русском: Защитник

Серия: Мужчины Севера_1

Перевод: alevtinka_zago

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Старый Сан-Франциско

2437 год

— Меня зовут — профессор Кристина Сандерс, и я хочу выразить свою благодарность всем вам за то, что вы выбрали эти курсы по истории, — приветливо произнесла я и улыбнулась семнадцати студентам, расположившимся в огромной аудитории. Большинство из них выглядели лишь слегка заинтересованными, только один молодой человек одарил меня улыбкой, на которую я вежливо ответила.

— Этот курс отведен Новейшей истории, и сегодня мы сосредоточимся на Токсичной войне, также известной как Третья Мировая Война, и поразмышляем о том, как мир изменился после нее.

Девушка на заднем ряду подняла руку, и я, воодушевленная ее интересом, указала на нее.

— Да?

Она приосанилась и стала нервно теребить браслет.

— Это правда, что вы посвятите весь курс Северянам?

Я подавила улыбку, не удивившись ее вопросу.

— Да, правда. Это самый популярный курс.

— А правда, что мы должны присутствовать на них лично, иначе многое пропустим? — поинтересовалась она.

Я прислонилась к столу позади себя и постаралась говорить ласково и дружелюбно.

— Я понимаю, вам кажется странным, что я настаиваю на проведении лекций в таком старомодном формате вместо того, чтобы придерживаться виртуальной реальности или голограмм, как большинство профессоров. Но я историк и археолог — мне нравится старая школа, поэтому я предпочитаю преподавать только так.

Девушка прикусила губу, но больше задавать вопросов не стала, и я продолжила:

— Если мистицизм, окружающий Северян, поможет мне привлечь моих студентов в кампус, то так тому и быть, и кто знает, может быть, вы обнаружите, что сидеть в аудитории не так уж и плохо, — я улыбнулась. — Раньше люди делали это постоянно, чтобы обсудить идеи и поучиться чему-то друг у друга. — Я обошла свой стол и взяла книгу о Древней Греции. Бумажные книги были редким зрелищем, поэтому, когда я ее подняла, студенты подались вперед, чтобы лучше ее разглядеть. — Вы когда-нибудь слышали о Сократе?

После того, как несколько человек кивнули, я озвучила свою точку зрения.

— Он учил именно так. Лично — лицом к лицу.

Следующей руку подняла другая студентка.

— Если мы будем смотреть занятия из дома, это повлияет на наши оценки?

Я пожала плечами.

— Только в том случае, если вы не придете на лекцию о Северянах, поскольку она не будет записана.

— И когда же эта лекция состоится? — спросила она.

Загадочно улыбнувшись, я вернулась на прежнее место, чтобы встать перед своим столом.

— Боюсь, что не смогу ответить на этот вопрос. Вот почему я предлагаю вам лично присутствовать на всех моих занятиях.

Я оставила без внимания расстроенные вздохи некоторых из них.

— К сожалению, лекции о Северянах и о том, как они обосновались на своей собственной территории, сегодня не будет. Сегодня мы сосредоточимся на Токсичной войне.

— А правда, что вы лично побывали в Северных землях и вернулись оттуда живой, да еще и с фотографиями? — в нетерпении поинтересовалась девушка.

Я рассмеялась и откинула назад один из непослушных локонов, выбившихся из моей косы.

— Разумеется, вы сами видите, что я жива, и да, фотографии будут. Что же касается моего пребывания там, то это всего лишь слухи. Уже много веков ни одна женщина по эту сторону границы не посещала Северные земли. С тех пор, как мирный договор запретил Северянам похищать наших женщин.

— Тогда откуда у вас фотографии? Разве это законно? — спросила брюнетка, и несколько студентов кивнули, давая понять, что они задаются тем же вопросом.

— Вы верно подметили, распространение фотографий Северян как правило считается преступлением, и это еще одна причина, по которой вы должны присутствовать на лекциях лично, чтобы увидеть эти снимки. Но я уверяю вас, что не совершаю никакого преступления, показывая вам фотографии Северян, поскольку они предназначены исключительно для образовательных целей и одобрены Советом.

— Но кто сделал эти снимки? И как удалось фотографу выбраться оттуда живым? — жаждали узнать они.

Я старалась, чтобы тон моего голоса оставался спокойным, хотя этот разговор меня взволновал.

— В рамках мирного договора мы помогаем Северянам в решении определенных задач. Их численность составляет всего десять миллионов человек, у них нет некоторых специалистов, поэтому мы оказываем им помощь в разных ситуациях.

Все студенты дружно закивали, поскольку было общеизвестно, что Северные земли — дикое и примитивное место, а Северяне — белое пятно на теле человеческой расы. Никто не ожидал, что они будут такими же технологически развитыми и просвещёнными, как мы. Чтение лекций по Северянам было одним из моих самых любимых занятий в мире, потому что студенты впитывали каждое мое слово, ведь элемент тайны и приключений находил отклик в душе каждого. Я должна была вернуться к сегодняшней лекции, но не могла не побаловать себя еще несколько минут.

— Фотографии, которые я вам покажу, будут включать в себя портрет нашей Мишель Найт, стоящей рядом с первым президентом Северных земель. Эта фотография была сделана сразу после подписания мирного договора. — Будучи учителем, я спросила: — Поднимите руку, если вы знаете, кто такая Мишель Найт.

Одиннадцать рук взметнулись в воздух, но я кивнула молодой женщине, чья гладкая смуглая кожа и вьющиеся черные волосы напомнили мне мою очаровательную соседку по комнате Кайю.

— Мишель Найт входила в число первых членов Совета, который состоял из 101 женщины и служил Родине. Она была одним из трех представителей, которые согласовывали условия мирного договора с Северянами через тринадцать лет после окончания Токсичной войны, — деловито произнесла девчушка.

— Совершенно верно.

— Повезло, что они ее не похитили, — добавила она. — Всем известно, что Северяне похищают и насилуют женщин.

— Так было раньше! — решительно заявила я. — Именно поэтому мы заключили с ними мирный договор и охраняем наши северные границы.

Я остановила пятерых студентов, которые подняли руки вверх.

— Больше никаких вопросов о Северянах. Сегодня мы сосредоточимся на Токсичной войне.

Искренние лица и любопытные взгляды, которые только что смотрели на меня с полным вниманием, поникли. Не многие разделяли мою страсть к прошлому, большинство избегало говорить о нем. Нас всех учили концентрировать внимание на настоящем и с оптимизмом смотреть в будущее. К сожалению, прошлое олицетворяло собой скорбь и сожаление, и многие сходились на том, что нет причин о нем вспоминать.

— Вы, — указала я на блондинку в первом ряду. — Расскажите, что вы знаете о войне.

Она поерзала на стуле и закатила глаза. У меня возникло подозрение, что у нее есть имплантат, с помощью которого она получает доступ к «Информационной базе мудрости» (ИБМ).

— Токсичная война разразилась в 2057 году после десятилетий политических конфликтов по всему миру. Именно нарушение договоров и увеличение кибератак на соседние страны привели к распаду ООН и нападению бывших союзников друг на друга. — Она нахмурилась, словно заглянула еще глубже в свой разум.

— А потом? — спросила я, чтобы ее поторопить.

— А потом это превратилось в бесконечную спираль противодействий, и к концу 2060 года мир был почти полностью уничтожен.

— Правильно. — Я кивнула головой и указала на студента слева от нее. — Не могли бы вы рассказать, как война повлияла на географию мира?

Он кивнул.

— Конечно. Огромные территории стали непригодными для жизни из-за радиации и загрязнения после применения химического оружия.

— А вы можете назвать эти территории?

— Хм-м, это были территории, ранее известные как Африка, Амия, восточная часть России и Европа.

— Не Амия… она называлась Азия, — поправила я его.

— Прошу прощения, Азия.

— А какие территории все еще пригодны для жизни? — я указала на молодого человека, который лучезарно улыбался в начале урока.

— Те, что раньше назывались Австралией, Новой Зеландией, Южной Африкой, Южной Америкой, Северной Америкой и западной частью России.

— Спасибо. — Я оттолкнулась от стола и скрестила руки на груди. — И, конечно же, одним из первых шагов Совета стало искоренение устаревшей модели правления стран, так что теперь мы все просто жители Родины.

Я теряла их интерес, но продолжала настаивать на своем.

— Почему Совет избавился от наименований стран?

Никто не поднял руку, так что мне снова пришлось указать на студентку.

— Не знаю, — ответила она, равнодушно пожав плечами.

— Потому что именно разделение на «они» и «мы» стало причиной возникновения войн. — Я хлопнула в ладоши, чтобы они все посмотрели на меня. — Кто хочет рассказать, что произошло после окончания войны осенью 2060 года?

Молодой человек с лучезарной улыбкой поднял руку и воодушевленно ей замахал.

— Да?

— Население сократилось с восьми миллиардов до полтора миллиарда, причем женщин стало больше, чем мужчин, в двадцать шесть раз. Многие возложили вину на мужские амбиции и агрессию, послужившие причиной уничтожения планеты, именно поэтому были приняты соответствующие законы об охране и защите, гарантирующие, что алчные и властолюбивые мужчины никогда больше не смогут править.

Я кивнула и указала на темноволосую молодую женщину, которая выглядела старше остальных и держала руку поднятой.

— Да?

— По сути, мужчины уничтожили всех нас, а мы, женщины, пытались спасти то, что осталось, — заявила она, как бы между делом.

Улыбчивый молодой человек больше не улыбался. Он опустил голову, и мне стало его жалко.

— Да, но не будем забывать о том, что не все мужчины раньше были алчными и властолюбивыми, и не все женщины были невинными.

От женщин в комнате послышалось недовольное бормотание, поэтому я внесла ясность:

— Я хочу сказать, что мужчины, которым удалось выжить, по большей части поддерживали переход к новой системе управления, сосредоточившись на возрождении и поддержании мира.

Бормотание лишь усилилось, и я поняла, что ступила на тонкий лед. Меньше всего мне хотелось, чтобы на меня донесли как на нарушителя спокойствия и подстрекателя, поэтому я тут же продолжила.

— Каким образом мы изменили наш образ жизни задолго до начала войны? Что такое Большая пятерка? — Это был простой вопрос, на который достаточно уверенно мог ответить каждый ученик начальной школы; все студенты подняли руки.

Я указала на молодого человека, сидевшего позади. На нем был модный белый комбинезон с разноцветным жилетом.

— Большая пятерка: «Никаких убийств, никакой алчности, никаких границ, никакого загрязнения и равенство для всех».

— Именно. Мы больше не убиваем животных ради пропитания, не занимаемся накопительством в стремлении обойти соседей по количеству приобретенного имущества, и, как я уже упоминала ранее, мы избавились от границ и разделения на «они» и «мы».

«Кроме границы с Северными землями», — напомнила я себе.

Это был, выражаясь словами, которые, вероятно, ничего не значили для студентов, слон в посудной лавке, о котором никто не говорил. Мы создали общество, построенное на равенстве и терпимости, но выстроили огромную стену, чтобы защититься от жестоких Северян, которые отказывались жить по правилам Родины.

Последовательность еле уловимых звуковых сигналов оповестила меня о том, что у моих онлайн-студентов есть вопросы. Я проигнорировала их, отдав предпочтение студентам, сидящим передо мной, и выбрала ученицу в третьем ряду.

— У вас есть вопрос?

— Да, но он не связан с войной. Этот вопрос всегда приводил меня в замешательство.

— Давайте заслушаем его, — подбодрила я ее.

— Я знаю, что люди вступали в брак, но чем больше я читаю об этом, тем больше недоумеваю. Не могли бы вы объяснить, как это работает?

В моей повестке дня на сегодня брак не значился, но это была еще одна область, которая всегда завораживала меня, поэтому я заглотила наживку и ответила на вопрос.

— На Земле существовал баланс в численности мужчин и женщин, и с начала времен они образовывали семьи, где одна женщина и один мужчина соединяли себя узами брака, чтобы произвести потомство и вырастить детей.

— Но как поддерживался баланс в численности мужчин и женщин? Кто контролировал рождение равного числа мальчиков и девочек? — спросила брюнетка.

Я почесала в затылке.

— Хороший вопрос. Природа, я полагаю.

Она снова взмахнула рукой, но не стала дожидаться, когда ей позволят задать вопрос.

— Я все равно не понимаю, как так получалось, — произнесла она. — Неужели каждая семья была вынуждена иметь равное количество детей, чтобы поддерживать баланс? А что, если у них уже были два сына — неужели им приходилось заводить еще и двух девочек?

— Нет, я имела в виду, что природа сама сглаживала шероховатости. Например, нам известно, что в некоторых обществах отдавали предпочтения мужчинам, убивая маленьких девочек. В таких частях света, разумеется, не хватало женщин, но поскольку женщины в других уголках земного шара, как правило, жили дольше мужчин, их число постепенно выравнивалось. Семейные союзы создавались одним мужчиной и одной женщиной, и в зависимости от культуры они основывались либо на брачном договоре, либо на страстной любви.

В аудитории снова послышалось бормотание, и я поняла, что их смутила фраза «страстная любовь».

— Вы должны понять, что женщины и мужчины были не так развиты, как мы сегодня, — начала я. — Уму непостижимо, но концепция брака возникла из старой традиции, согласно которой женщина сначала являлась собственностью своего отца, а затем передавалась отцом в собственность мужа. Было время, когда женщины не имели права голосовать или строить карьеру, во многих культурах существовал обычай, когда женщина отказывалась от своей индивидуальности и брала фамилию мужа после замужества.

Студенты обменялись обеспокоенными взглядами.

— Я вижу, вы озадачены этим, но тогда представьте себе женщину, проживавшую в тех областях Азии и России, где похищение невест считалось обыденностью.

— Похищение невест? — спросил юный студент в последнем ряду, теребя свою довольно длинную косу.

— Да, мужчины похищали женщин на улице и насильно выдавали их замуж.

— Это было законно? — спросил молодой человек, поморщившись.

— Не знаю. Трудно представить, что это могло быть законно, но тем не менее мы нашли убедительные доказательства того, что это имело место как своего рода культурная традиция.

Брюнетка обливалась слезами, и тогда я выставила руку.

— Не поймите превратно. Не всех принуждали. Но даже если тебя не похищали и не заставляли, все равно на тебя оказывали давление. Наши исследования показали, что, в целом, общество придавало большое значение институту брака и заставляло людей, особенно женщин, чувствовать себя никчемными без него. В некоторых культурах требовалось, чтобы пары сначала вступали в брак и лишь потом заводили детей. В других культурах наличие детей вне брака могло привести к тому, что женщина будет опозорена или даже убита.

Аудитория ахнула.

— Мы склонны полагать, что похищение невест затронуло не все части света, но благодаря нашим исследованиям мы знаем, что в большинстве стран женщин принуждали к браку в детском возрасте.

— Но почему? — спросила девушка с широко раскрытыми глазами и выражением ужаса на лице.

— Возможно, семье нужны были деньги. Возможно, по политическим причинам. Мы не знаем наверняка, но из достоверных источников нам известно о том, что когда-то такая практика была распространена среди членов королевской семьи. В тринадцатом веке король Португалии женился на девушке по имени Елизавета, которой в то время было всего одиннадцать лет. В шестнадцатом веке Генрих Четвертый выдал замуж свою дочь-подростка, принцессу Эмилию, за человека старше ее на тридцать с лишним лет.

— Но почему женщины соглашались на это? — спросил молодой человек, который поначалу лучезарно улыбался.

— Не думаю, что у них был выбор, а может, они просто не знали, что все могло быть по-другому. Кто знает? — я вскинула руки вверх. — Мы, историки, можем строить предположения, основываясь на тех фактах, которые удалось обнаружить, но, как вы знаете, многое было уничтожено во время войны. Я призываю вас посетить мемориальный музей, чтобы лучше понять старый мир. Вы сможете увидеть там впечатляющую выставку вымерших животных и животных на грани исчезновения. Там даже есть огромное существо под названием слон, который выглядит весьма забавно из-за своего длинного хобота.

Я продолжала задавать студентам вопросы, но когда один из них закрыл глаза, призвав своего виртуального помощника, чтобы дать мне ответ, я напомнила себе ужесточить правила использования имплантатов на моих занятиях. Я наверно никогда не пойму, как это новое поколение могло быть таким беспечным. До Токсичной войны мозговые имплантаты приобрели особую популярность, но оказались небезопасными и послужили легкой мишенью для хакеров, как только разразилась война. Всем было известно, что ни один человек с мозговым имплантатом не выжил, и все же эти дети считали, что их имплантаты безопаснее и что с ними никогда не случится то, что случилось с нашими предками.

После сорока пяти минут от начала занятия мой браслет завибрировал, сообщив, что пора заканчивать лекцию.

— На сегодня всё. Надеюсь, на следующем занятии вас будет больше.

Прекрасно понимая, что, по меньшей мере, пятьдесят студентов смотрели лекцию из дома, я сказала:

— Прежде чем мы закончим, я отвечу еще на один вопрос о Северянах студентам, которые присутствуют в аудитории. — Я выключила передачу и улыбнулась своим слушателям. — Вы можете задать дополнительный вопрос.

В воздух взметнулось целое море рук.

— Да?

Молодая женщина, которую я выбрала, выглядела взволнованной и слегка покраснела, когда все повернулись, чтобы посмотреть на нее.

— Это правда, что они едят собак?

Все взгляды обратились на меня.

— Я не уверена насчет собак, но меня бы не удивило, если бы они их ели, поскольку нам известно, что по натуре своей они — охотники.

В помещении раздались потрясенные вздохи.

— Они, правда, убивают животных? — спросил кто-то дрогнувшим голосом.

Я взяла свою книгу о Древней Греции и положила ее в сумку.

— Да, они действительно охотятся и убивают животных, но об этом я расскажу в следующий раз.

Довольно улыбаясь, я покинула свою возмущенную аудиторию, зная, что к тому времени, когда я доберусь до лекции о Северянах, аудитория будет заполнена любопытными подростками, жаждущих раскрыть тайну, будоражащую их умы с самого рождения.

Глава 2

Желтый велосипед

Люди в основном улыбались, когда я проезжала по городу на своем желтом велосипеде. Это была точная копия того, как выглядели велосипеды четыреста лет назад, впереди даже была установлена корзина с желтыми цветами.

Я ничего не могла с собой поделать; у меня всегда был фетиш на все историческое и причудливое. Кроме того, хоть и антикварный по стилю, мой велосипед отвечал экологическим нормам и вырабатывал энергию, когда я ехала на нем. Я была гордым обладателем по крайней мере половины того количества энергии, которое использовала каждый день. Вторую половину я зарабатывала преподаванием в Университете и доме престарелых, а также волонтерством в сообществе садоводов моего дома.

Вдоль стен большинства зданий тянулись городские сады, которым отводились специально сооруженные короба. Это было и красиво, благодаря цветам, и практично, так как мы делили ответственность по уходу за растениями и травами с нашими соседями, всегда имея в наличии сезонные овощи.

Я быстрее закрутила педалями, чтобы проехать мимо двух медлительных женщин, которые, похоже, никуда не спешили. Дело не в том, что я была взвинчена; я просто хотела выгадать десять минут, чтобы перевести дыхание и обрести внутренний покой перед важной встречей с членом Совета, Перл.

С улыбкой на губах я представила себе, как она одобрит мою просьбу снова заняться археологией. Может даже позволит вернуться в Синюю Зону, где некогда располагавшийся город Нью-Йорк предлагал множество интересных мест для раскопок. Ранее огромный город после войны лежал в руинах, но на его месте возник новый, более экологически чистый город, всегда приводивший в восторг, когда находили и извлекали что-то из старого мира. Два года назад я помогла откопать сокровище наших предков, когда на строительной площадке была найдена голова каменного льва. Наша команда обнаружила останки музея: невероятная находка, которая предоставила нам материал для изучения на годы вперед и подогрела мой интерес к раскопкам в таких местах.

Я припарковала велосипед у здания городской ратуши и на секунду задержалась, чтобы полюбоваться замысловатым дизайном вертикального сада. Лаванда обладала приятным лиловым цветом, контрастирующим с зелеными травами, среди которых я заметила мяту, петрушку, укроп и розмарин.

— Да пребудет с вами мир, — с улыбкой поприветствовал меня прохожая.

— И вас, — вежливо ответила я. Как и на мне, на ней была удобная одежда теплых тонов из мягкой ткани и балетки.

Как только я открыла дверь в большое фойе городской ратуши, меня встретил успокаивающий звук струящейся воды, который исходил от впечатляющего фонтана посередине. Он имел особенность менять цвет, который отплясывал на поверхности воды и красиво отражался на стенах, как радуга, созданная человеком.

Поскольку члена Совета Перл нигде не было видно, я на минутку присела у фонтана и закрыла глаза, чтобы настроиться на разговор.

«Разумеется, они одобрят мою просьбу. За последние два года я проделала отличную работу и не ввязывалась в неприятности. Все будет хорошо».

Улыбаясь, я представила, как выхожу из здания с хорошими новостями, но мои чудесные видения были прерваны группой людей, говоривших приглушенными голосами неподалеку от меня. Поначалу я пыталась отгородиться от них и сосредоточиться на своем дыхании, но одна фраза привлекла мое внимание.

— Нужен мужчина-археолог, но пока все отказываются.

Я невольно приоткрыла один глаз, чтобы лучше их разглядеть.

— Вряд ли они найдут добровольца; самоубийц нет, — громким шепотом заявил мужчина с длинной черной косой. — А жаль, было бы интересно получить ответы, да?

Ропот остальных четверых подтвердил это, и только я собралась подойти к ним, чтобы выяснить, какие ответы они хотят получить, как в фойе вошла член Совета, Перл.

Пять человек поприветствовали ее пожеланиями вечного мира, и она ответила на их добрые пожелания, направившись ко мне.

— Кристина? — вежливо обратилась она, не сводя с меня своих пронзительных голубых глаз.

— Да.

— Да пребудет с тобой мир, — тихо произнесла она. — Я рада наконец-то познакомиться с тобой. — Перл протянула мне обе руки в стандартном приветствии, и, после традиционного десятисекундного пристального взгляда, мы отпустили друг друга.

— Давай поговорим в оранжерее, там очень красивые бабочки, — сказала Перл и медленно пошла к западному крылу здания ратуши. Она была выше меня и выглядела совсем не так, как я ожидала. Конечно, я заинтересовалась ее персоной, когда меня пригласили встретиться с ней лично. Мне показалось невероятным, что член Совета будет тратить время на разговор со мной, а не поручит сделать это одному из своих помощников. К тому же на видео, которое я посмотрела в «Информационной базе мудрости» (ИБМ), было лишь ее лицо крупным планом, оно не показало, насколько высокой и подтянутой она была.

Мы не говорили пока шли, но вежливо приветствовали каждого, кто проходил мимо. Только когда мы вошли на застекленную террасу с обилием солнечного света, растений и изумительного запаха роз, Перл начала говорить.

— Смотри, куда садишься, Кристина, а то бабочек покалечишь, — предупредила она и села на скамейку у большого окна. Я последовала ее примеру и села рядом с ней.

— Ты знаешь, почему я позвала тебя сегодня.

Я кивнула.

— Мой запрос.

— Да, ты выразила желание снова запачкать руки и принять участие в археологических раскопках.

Я заломила руки, мне не понравилось серьезное выражение ее лица.

— Твой запрос был рассмотрен, и, к сожалению, у меня для тебя плохие новости.

Набрав в легкие воздух, я затаила дыхание, пока она говорила мне то, что я так боялась услышать.

— Дело не в том, что мы не ценим твой талант и навыки в области археологии. Твои уроки истории очень популярны, поэтому на данный момент мы предпочитаем, чтобы ты осталась и продолжила преподавать.

— Но я готова вернуться к полевым работам. Прошло уже два года, да и студентов можно легко перевести в класс профессора Янсон. Я уже говорила с ней, она сказала, что не против.

Морщинки вокруг глаз Перл разгладились.

— Я понимаю твое разочарование, но в данный момент у тебя нет идеального проекта для работы.

— А как насчет проекта, где вам нужен доброволец? — не желая признавать поражение, я ухватилась за соломинку, вспомнив разговор, который слышала в фойе.

Перл откинулась назад и нахмурилась.

— И что же это за проект?

— Не знаю. Я только что слышала, как кто-то говорил, что нужен археолог, и что до сих пор никто не вызвался добровольцем. Разве я не могу добровольно участвовать в этом проекте? — мой голос был полон надежды.

— А-а, — понимающе кивнула Перл. — Мне кажется, я знаю, о каком проекте идет речь, и нет, Кристина, ты определенно не захочешь добровольно участвовать в этом проекте.

— Почему нет?

Перл огляделась и, хотя рядом с нами никого не было, наклонилась ближе и заговорщицки прошептала:

— Место раскопок находится в Северных землях. Они попросили нашей помощи, чтобы найти то, что когда-то считалось библиотекой.

— Они нашли библиотеку? — уточнила я, не в силах скрыть своего волнения.

— Да, они нашли книги в хорошем состоянии, и их там может быть много. Само собой, мы заинтригованы и надеемся найти ответы, которых нам до сих пор не доставало, но, возможно, нам придется отказаться, поскольку мы не смогли найти археолога, который согласился бы отправиться туда.

— Я могу! — спонтанно бросила я, не подумав.

— Нет. — Перл покачала головой. — Тебе известна наша политика. Женщинам запрещено въезжать на территорию Северных земель. Это слишком опасно.

Она, разумеется, была права, но почему-то я была уверена, что мой запрос будет одобрен, я была не готова отказаться от своего желания вернуться к полевым работам.

— Но женщины и раньше посещали Северные земли; Мишель Найт, например.

— Это было более трехсот лет назад. Прошли века с тех пор, как мы вели переговоры на их территории или позволяли женщинам посещать те места. Это было бы слишком рискованно.

— А вы не могли бы попросить их обеспечить мою безопасность? — спросила я, и внутри меня заверещал сигнал тревоги. «Я не могу допустить, чтобы она посчитала меня сорвиголовой, иначе она никогда меня не отпустит».

Перл внимательно разглядывала меня, но молчала, поэтому я постаралась подобрать правильные слова.

— Я понимаю, что это опасное предприятие, но если кто-нибудь рискнет отправиться в Северные земли, чтобы узнать, где правда, а где вымысел, это принесет нам огромную пользу. Поскольку я веду занятия по Северянам и меня считают экспертом… — я опустила глаза, выдержав паузу, после чего снова встретилась с ней взглядом. — Мне тяжело представить более подходящую кандидатуру, кроме своей. Я буду готова отправиться туда ради всех нас.

— Ты готова подвергнуть себя риску?

— Да.

— Но почему?

Ответ пришел мне в голову незамедлительно. «Ради приключений». Но, к счастью, мне удалось поставить фильтр между языком и мозгом, и сказать то, что она хотела услышать.

— Человек служит обществу, чтобы общество могло поддерживать человека.

Это были те слова, которым нас всех учили с раннего детства, и член Совета Перл улыбнулась.

— Понятно, — сказала она.

— Они не причинят мне вреда, иначе последствия будут серьезными, так?

Перл не могла быть намного старше меня, но, тем не менее, она одарила меня снисходительным взглядом, которым обычно удостаивали ребенка.

— Кристина, дорогая. По-моему, ты не понимаешь, что Северяне — люди непредсказуемые. Они — дикари без совести.

— Я понимаю, — задумчиво кивнула я. Мое сердце бешено колотилось от волнения и страха. — Но я не боюсь, — солгала я.

Перл вскинула брови.

— Очень смело с твоей стороны вызваться добровольцем, но мне нужно обсудить это с Советом, прежде чем можно будет принять решение.

— Хорошо.

— Ты точно понимаешь, о чем просишь, Кристина?

Я с трудом сглотнула, но продолжала сохранять спокойствие.

— Я вызываюсь добровольцем, чтобы возглавить группу по раскопкам предполагаемой библиотеки в Северных землях.

— Боюсь, ты ошибаешься, полагая, что с тобой поедет целая команда. Мы никого не можем заставить, пока ты единственный доброволец. Если ты не найдешь того, кто поедет с тобой, то будешь сама по себе.

— Возможно, у них найдутся люди, которые смогут помочь мне в работе. Я бы их всему научила.

Она глубоко вздохнула с обеспокоенностью на лице.

— Возможно, но мы не знаем, какой у них уровень квалификации и готовы ли они сотрудничать с женщиной.

— Может, кто-нибудь из моих студентов согласится поехать.

Перл покачала головой.

— Мне не нравится сама мысль о том, что в это ужасное место отправятся женщины и дети.

— Мои студенты — не дети, им всем больше восемнадцати.

— Может, и не дети, но все же молодые.

— Если вы позволите, я уверена, что смогу убедить одного или двух поехать со мной.

Она постучала пальцем по подбородку.

— Меня бы это удивило, но опять же, ты не перестаешь меня удивлять.

Я восприняла это как комплимент, хотя и не была уверена, что она подразумевала под сказанным.

— Когда планировалось приступить к реализации проекта?

— Четыре месяца назад, — коротко ответила она. — С нами связался правитель Северных земель. Мы просто не могли найти добровольца.

— До этого момента, — добавила я, стараясь скрыть дрожь в руках.

— До этого момента, — тихо повторила она, изучая меня пытливым взглядом. — Если ты уверена в своем решении, я быстро созову Совет и дам тебе знать.

— Спасибо, — сказала я и склонила голову.

Глава 3

Урок для учителя

После встречи с членом Совета, Перл, моей следующей остановкой был дом престарелых. Мой желтый велосипед ярко контрастировал на фоне стены из красных тюльпанов, которые образовывали Красный Крест, сигнализируя о том, что это место исцеления и заботы.

Мне нравилось читать лекции по истории в доме престарелых, потому что, в отличие от моих юных студентов, мои престарелые ученики обладали весьма глубокими познаниями.

Сегодня на урок пришли семеро, и, когда я вошла, они встретили меня с любовью и признательностью.

— Сегодня? — спросила моя любимая старушка Мэри с преисполненной надежд улыбкой, от которой уголки ее глаз покрылись морщинками.

— Возможно, — поддразнивающе ответила я. — Но я не скажу вам, пока вы все не сядете.

Мэри быстро заставила своих друзей сесть и обратиться в слух, после чего в комнате воцарилась напряженная тишина. Семеро пожилых людей сосредоточили на мне все свое внимание, и когда я понизила голос и сказала: «Сегодня тот самый день», среди них раздался возбужденный ропот.

Мои старички ничем не отличались от моих юных студентов. Все хотели услышать о запретной теме, о Северянах — мужчинах Северных земель, про которых нам не разрешалось говорить на людях.

— То, что вы услышите сегодня, предназначено исключительно в образовательных целях. Вы не сможете повторить то, что будет сказано на этих занятиях, и не сможете записать это и воспроизвести для других. Надеюсь, вы отнесетесь к этой информации с особым вниманием и сохраните ее в тайне, — со всей серьезностью заявила я.

Семь голов кивнули мне в ответ.

— Как вы знаете, в мире осталось примерно полтора миллиарда человек. Мы все живем в гармонии и мире, и наши единственные противники — это потомки первобытных людей, которые выступали против законов, запрещающих мужчинам занимать руководящие посты. Многие из них были убеждены в том, что женщинам должны отводиться незначительные должности, к тому же они не соглашались с заменой денежной системы на справедливую, или с тем, что в Совет должны входить одни лишь женщины. В конечном итоге, они обосновались на севере, на территориях известных ранее как Аляска и Канада, и, по прошествии тринадцати лет, на протяжении которых они нарушали новые законы и доставляли неприятности, Совет, наконец, решил позволить им жить так, как они хотели, и построил границу, чтобы защитить нас от их насилия и ненависти.

— Некоторые женщины, которые проживали в тех краях, были захвачены ими, но поскольку женщин было мало, мужчины настолько отчаялись, что начали похищать женщин из Родины. Совет положил этому конец после подписания первого мирного договора.

— Мы называем их Северянами, что является сокращением от Мужчин Северных земель, но мы не говорим о них на людях. Мы не пишем о них. Мы не позволяем им ступать на наши земли. Они отрезаны от доступа к нашей «Информационной базе мудрости» (ИБМ). Мы разрешаем торговать с ними только нашим мужчинам. Северные земли богаты природными ресурсами, поэтому среди прочего мы снабжаем их фруктами, овощами, медицинскими технологиями и специализированными знаниями.

— Неправда, — хрипло выкрикнула сидевшая позади дама по имени Марта, которая обычно молчала во время моих занятий. — С ними торгуют не только мужчины. Моя подруга — торговка, и она женщина.

— Да, — откашлялась я. — Мне известно, что есть несколько женщин, которые торгуют с ними, но разрешение выдается только пожилым женщинам, которые добровольно идут на эту работу, — уточнила я.

— Совершенно верно. Моя подруга говорит, что только старые перечницы могут торговать с Северянами, — заявила Марта.

Я кивнула, огляделась и улыбнулась, отметив, что семь стариков смотрят на меня с пристальным вниманием.

— Северяне считают женщин слабее мужчин, и если бы они могли добиться своего, мужчины все еще правили бы миром, — пояснила я.

Несколько старичков вздрогнули от этой мысли.

Я откинула волосы назад.

— Я могу говорить о них часами, но знаю, что вам всем не терпится увидеть фотографии, верно?

Лукаво улыбнувшись, я воспользовалась браслетом и услышала вздохи, когда над моей рукой появилось изображение двух свирепого вида мужчин с длинными бородами и выпирающими мускулами.

Мэри наклонилась ближе, чтобы лучше их разглядеть, широко распахнув глаза.

— Они все так выглядят?

Я сменила картинку на изображение крупным планом — мрачного вида мужчины с седой бородой и в кожаной тунике.

— Трудно сказать, Мэри, поскольку это одна из последних фотографий, и ей двадцать лет. На ней изображен Маркус — предыдущий правитель, пришедший к власти тридцать лет назад в результате кровавого переворота.

— Сколько сейчас там правителей или королей? — спросила Мэри.

— В настоящее время только один. Его зовут Хан Аврелий, и он сын этого парня, Маркуса Аврелия.

— Что с ним произошло? — Мэри указала на изображение Маркуса.

— Он умер три года назад, затем его место занял сын.

— Разве один человек может все решить? — спросила Мэри. — Почему у них нет Совета, как у нас?

— Не думаю, что они умеют идти на компромиссы. В этом регионе велись бесчисленные войны за власть. Вообще-то, у нашего Совета имеются записи об огромном количестве мужчин, объявлявших себя королями, президентами, императорами и правителями Северных земель, и часто по несколько человек в одно и то же время. Большинство из них недолго удерживало свой титул, но нынешний правитель Хан Аврелий и его отец до него, в совокупности оставались у власти более тридцати лет.

— Значит, войн сейчас там нет?

— В данный момент нет. Северные земли процветают благодаря миру, чему мы очень рады.

— А почему нет новых фотографий? — спросила Мэри.

— Из-за закона, который запрещает фотографировать их, — объяснила я.

Марта понизила голос до заговорщицкого шепота:

— У меня есть несколько снимков.

Все головы повернулись к ней, а затем снова ко мне, в ожидании моей реакции.

— Простите, дорогая, что вы сказали? У вас что-то есть? — уточнила я.

— У меня есть фотографии Северян, — выдала она, высоко задрав подбородок.

Я теребила свой браслет, не зная, как справиться с ситуацией.

— Это очень смело с вашей стороны, но вы же понимаете, что только что признались в преступлении, — сказала я наконец.

— Мне сто пять лет, что они со мной сделают? — пожала плечами Марта.

— Покажи нам их, — с воодушевлением подбодрила ее Мэри, и мое любопытство пересилило желание запретить показ незаконных фотографий.

— Только если вы все согласитесь держать это в секрете, — сказала Марта.

Получив обещания, она решила подойти ближе, неуклюже шаркая своими старческими ногами и возясь со своим браслетом.

— Ох, вот же проклятая штуковина… мои внуки купили мне новый браслет пять лет назад, но я до сих пор пытаюсь заставить его работать. — Она отдавала приказы, но ничего не происходило.

— Может, вы его не зарядили, — предположил старичок по имени Карл.

— Он заряжается от движения, — пробормотала Марта.

— Вот именно, — сказал он с самодовольной улыбкой.

Марта бросила на него испепеляющий взгляд и принялась барабанить по браслету.

— Покажи мне фотографии.

На экране появилась фотография маленького ребенка, и Марта оживилась.

— О боже, это Джой, когда еще была совсем ребенком.

Марта замерла, любуясь маленькой девочкой, пока старичок не пихнул ее в бедро.

— Ты сказала, что у тебя есть фотография Северян.

— Да, да, давайте посмотрим. — Она сосредоточилась. — Покажи фотографии с лета 32-го, — произнесла она, и на экране появился альбом. — Найди фотографии с границы.

Я шагнула ближе, когда на экране появилась фотография.

Мужчина, одетый в черную кожу и мех, с серьезным выражением лица разговаривал со старухой. За этим последовали еще пять фотографий, на которых он был запечатлен вместе с двумя другими мужчинами.

— Потрясающе, — прошептала Мэри. — Только посмотрите на этих варваров. Они не только убивают живых существ, но и носят их шкуру как трофей… или это предупреждение другим?

— Что вы имеете в виду? — спросила я, жадно разглядывая фотографии.

— Может, они дают понять, что не боятся убивать, отпугивая тем самым потенциальных врагов, — пояснила Мэри.

— Возможно, — задумчиво согласилась я.

Пока одна фотография сменяла другую, в помещении воцарилась полная тишина. Мы все были увлечены процессом, хоть и понимали, что нарушаем закон, но Мэри права: это было действительно потрясающе видеть нечто настолько странное, все равно, что обнаружить доисторическое первобытное племя.

— Я слышала, что они каннибалы, — прошептал кто-то.

— А я слышала, они держат женщин в клетках на цепи, — тихо пробормотала Марта.

— Это правда, я тоже слышал, — подтвердил Карл.

— Они выглядят огромными, — сказала Мэри, но я не могла определить, нотки страха или волнения преобладали в ее голосе.

— Марта, где вы взяла эти фотографии? — спросила я ее.

— Я навещала подругу, живущую недалеко от границы, и она взяла меня с собой на встречу с ними.

— Не поняла.

— Ее община ведет торговлю с Северянами. Поскольку мужчинам не разрешен доступ к нашей «Информационной базе мудрости» (ИБМ), общение ограничено торговцами с обеих сторон, которые встречаются для переговоров. После заключения сделки, поставки осуществляются дронами. Они получают от нас фрукты, овощи, электронику и другие вещи, а платят нам драгоценными камнями, деревом и другими природными ресурсами.

— Вы сделали эти снимки? — спросила я, никогда не видя Марту такой возбужденной. Женщина обычно сидела неподвижно в углу, пока я читала лекции, но сейчас ее глаза блестели, поскольку она полностью завладела нашим вниманием.

— Да, я сделала эти снимки тайно. И, если вам интересно, я не боялась этих мужчин.

— Неужели тебе не было страшно? — спросила хрупкая на вид серая мышь.

— Я слишком стара для них. Моя подруга тоже, — изрекла Марта. — Вот почему только мужчинам и старым перечницам разрешено торговать с Северянами.

— Вы с кем-нибудь из них общались?

— Нет, но я слышала их речь, они говорили по-английски, как и мы, но с акцентом.

— Да, я как раз собиралась вам об этом рассказать, — упомянула я, понимая, что теперь не я преподаю, а мне преподают урок; все смотрели на Марту.

— А ты не боялась, что они тебя убьют? — спросил ее Карл. — Они ведь непредсказуемы и жестоки.

— Пфф, — Марта сморщила нос. — Зачем убивать старуху, которая не представляет для них никакой угрозы?

— Вы не можете оставить фотографии себе, Марта; если кто-нибудь узнает, у вас будут большие неприятности, — заметила я.

— Почему они анатомически так отличаются от нормальных мужчин? — перебила меня Мэри.

— Ну… — я повернулась, чтобы посмотреть на фотографии крупных мужчин с длинными волосами, густой растительностью на лице, мускулистой грудью и руками. — Дело не в том, что они анатомически отличаются от наших мужчин, просто наши мужчины никогда не станут такими мускулистыми и неухоженными. Северяне выглядят чудными для нас, поскольку наши мужчины очень гордятся своим внешним видом и обычно удаляют все волосы на лице и теле. В прежние времена мускулы и бороды у мужчин считались нормой. Было даже время, когда мужчины физически превосходили женщин, потому что были больше и сильнее, но в наши дни поддерживающие здоровый образ жизни женщины чаще всего сильнее большинства мужчин, — я посмотрела на Карла. — Как вы думаете, почему?

Он пожал плечами.

— Полагаю, современные мужчины хотели отличаться от властолюбивых неандертальцев, которые втянули нас в Токсичную войну. — Старик был тощим и прижимал руку к впалым щекам. — Когда мне было семнадцать, мне навсегда удалили растительность с лица, поэтому я никогда не беспокоился о бороде, и я скорее бы умер, чем обзавелся такими выпирающими мышцами. Они похожи на горилл.

Марта нахмурилась.

— Для меня остается загадкой, зачем Северянам в наши дни понадобилось наращивать мускулы. Какой смысл быть сильными? Разве у них нет роботов, способных выполнять тяжелую работу?

Я склонила голову набок.

— Насколько нам известно, у них есть роботы, так что, скорее всего, их внешний вид — это веянье моды. Трудно сказать.

— Моя подруга говорила мне, что им импортируют много секс-ботов, — сказала Марта как ни в чем не бывало.

— И это хорошо, — добавила я. — Вы же помните, что мирный договор был заключен для того, чтобы помешать им похищать женщин для сексуальных и репродуктивных целей. Теперь мы снабжаем их достаточным количеством мальчиков, чтобы поддерживать численность их населения, но не увеличивать ее. Мы также снабжаем их секс-ботами для удовлетворения сексуальных потребностей. Это прекрасный способ улаживать дела мирно.

— Я родила сына, — неожиданно призналась маленькая хрупкая женщина.

Мы все склонили головы в знак уважения к ней. Добровольно выносить ребенка считалось огромной самоотверженностью. У нас не было солдат, но мы чтили хранителей мира, которые защищали нас от Северян, рожая мальчиков, которым было суждено отправиться в Северные земли.

— Мы вам благодарны, — сказала я и взяла ее за руки.

— А можно нам еще раз взглянуть на портрет правителя? — спросила Мэри, проигнорировав эмоциональную боль другой женщины. Я напомнила себе, что Мэри не плохой человек, она просто впала в старческий маразм, чему свидетельствовало отсутствие манер и пренебрежение ко всем, кроме себя.

— Конечно.

Я снова показала фотографию предыдущего правителя, Маркуса, но понятия не имела удивляться мне или поражаться тому, что Мэри казалась была практически очарована им.

— У него красивые глаза, — пробормотала она так тихо, что только я смогла ее услышать.

Я уставилась на снимок, испытывая то же самое любопытство, которое навлекло на меня неприятности несколько лет назад, когда я хотела исследовать ритуалы индейцев майя, особенно часть о человеческих жертвоприношениях. Дело не в том, что я была психически-неуравновешенным человеком, очарованным насилием, а скорее в том, что я хотела быть похожей на своих героев из прошлого и отправляться на поиски приключений, чтобы открывать неизведанное. Я видела старые документальные фильмы об археологах, обнаруживших захоронения викингов, древних египтян и индейцев майя. Двумя моими любимыми героями были археологи прошлого тысячелетия, которых я изучала и по которым даже писала свою диссертацию. Поскольку содержимое старого Интернета было частично утрачено и частично сфальсифицировано в результате кибератак во время войны, было трудно получить четкую картину их жизни, но фильмы были сделаны в честь их исследовательских работ, я даже нашла видеоклипы, которые свидетельствовали об их храбрости и приключениях. Я хотела быть таким же археологом, как в прежние времена. Я хотела походить на своих кумиров Индиану Джонса и Лару Крофт.

Глава 4

Северные земли

Александр Боулдер

Я кружил вокруг Хана, мое тело готово было отразить его атаку, которая могла начаться в любую секунду. Капли пота стекали с его лба, а правый глаз уже начал опухать от правого хука, который я обрушил на него минуту назад.

Хан недовольно заворчал, когда предпринял обманную атаку правым кулаком, вынудив меня отшатнуться и поднять руки в защитном жесте.

— Ты, правда, думал, что сможешь одолеть меня в бою? — ухмыльнулся он и двинулся за мной, пока я продолжал кружить вокруг него.

— Каждый Божий день, — бесстрашно ответил я.

Он поцокал языком и прищурился, что стало его ошибкой. Я знал, что за этим последует атака, его было так же легко читать, как и в то время, когда мы были подростками. Тогда он тоже сужал глаза, после чего набрасывался на меня с полной силой.

Я резко повернулся, чтобы избежать лобовой атаки, и быстро схватил его за руку, чтобы вывернуть ее назад. У него не было ни малейшего шанса, он поморщился от боли, когда я пнул его сзади по голени, поставив на колени.

— Сдаешься? — прошипел я ему в ухо и усилил хватку на его шее.

Не в силах вздохнуть, он бросил на меня убийственный полный ярости взгляд. Хан был гордым, но достаточно умным мужчиной, он понял, что проиграл этот раунд.

Закрыв глаза, он подал знак, что сдается, и я немедленно отпустил своего правителя.

Мы оба тяжело дышали после схватки. Хан не спешил подниматься, а я наклонился вперед, уперев руки в колени и делая глубокие вдохи, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

— Хороший бой! — прохрипел я.

— Пошел ты, — огрызнулся он и медленно поднялся. — Я поддался тебе.

— Да ладно? Может, не стоило?

Обидевшись, он фыркнул и пошел за своим стаканом пива на столе.

— Не вздумай снова меня душить, а то я тебя кастрирую.

Я рассмеялся и взял свой бокал, запрокинув голову назад и осушив содержимое.

— Ты жалкий неудачник, мой друг.

Хан опустошил свой стакан и со стуком поставил его на стол.

— Возможно, но и ты тоже.

— Всегда был и всегда буду. — Я подобрал шахматную фигурку, которая всего несколько минут назад пролетела по воздуху, когда я смахнул ее со стола. — Как я уже говорил, ты можешь обыграть меня в шахматы, но не в борьбе. Я ненавижу проигрывать.

— До тех пор, пока не возненавидишь выигрывать. — У Хана было такое выражение лица, от которого я всегда начинал нервничать.

— О чем ты? — спросил я и откинул назад свои длинные волосы.

Он провел языком по верхним передним зубам и осторожно дотронулся рукой до распухшего глаза. Хан был тщеславным человеком и следил за своей внешностью. Неудивительно, что он разозлился из-за синяка под глазом.

— Эй, когда дерешься, боль неизбежна, — заявил я и пожал плечами.

Он закатил глаза.

— Избавь меня от своей глубокомысленности.

Я рассмеялся.

— Ты не можешь быть лучшим во всем. Разве ты еще не усвоил этот урок?

Стряхнув невидимую пыль со своих плеч, он проигнорировал меня. Мы оба знали, что Хан был слишком амбициозен, чтобы согласиться быть вторым в чем-либо. Он был рожден, чтобы стать победителем. Сын правителя, который беспощадно навязывал ему менталитет победителя. Но все же было несколько вещей, которые он не мог изменить, как бы сильно ни хотел.

Мы почти не говорили об этом, но он ненавидел то, что мы с его младшим братом Магни были выше его ростом. Я был на 5 см выше Хана с моими 203 см, а его брат Магни перерос его в шестнадцать лет и стал весьма крупным мужчиной, почти под 213 см. Будучи ростом 198 см, Хан ни в коей мере не был мелкой сошкой, но то, что он был самым низким из нас троих, его беспокоило.

— У меня есть специальный приз для тебя. Раз уж ты так хорошо дерешься, я хочу, чтобы ты кое-кого защитил, — сказал он.

— Кого?

— Археолога.

— Ты хочешь, чтобы я защищал археолога?

Он кивнул, загадочно улыбаясь.

— От чего? Грязи и пыли?

— Мамаши с Родины посылают к нам своего лучшего археолога, кто-то же должен защитить этого слабака.

Я потер свой шрам по всей длине, которая тянулась к моему виску. Это вошло у меня в привычку, я всегда так делал, когда испытывал стресс или раздражение.

— Я что, похож на гребаную няньку?

Хан повернулся ко мне всем телом, изогнув бровь дугой.

— Считай это большой честью, ведь я назначаю тебя охранять бесценный дар, который они нам вверят.

— Лесть на меня не действует, Хан, и ты это знаешь, — сказал я и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— У тебя нет выбора. Через три дня испуганный археолог встретится с тобой на границе, твоя задача — обеспечить его безопасность, пока он находится на нашей земле. Понятно?

— Я дам тебе своего лучшего человека, — кивнул я, но он лишь рассмеялся.

— Нет, Боулдер. Ты лично будешь его защищать.

Нахмурившись, я взял свой стакан пива.

— Ты же знаешь, у меня нет на это времени. Слишком много дел.

Хан шагнул ближе, выхватив стакан из моей руки.

— Это приказ, мать твою!

Я вздохнул, но воздержался от дальнейших возражений, понимая, что это только ухудшит ситуацию.

— Слушаюсь, господин.

Взгляд Хана смягчился, и он положил руку мне на плечо.

— Боулдер, друг мой, я знаю, что это дерьмовая работа, но я не могу расхаживать с синяком под глазом и не заставить кого-то поплатиться за это.

— Ты сам вызвал меня на поединок, — начал защищаться я.

— Да, — спокойно ответил он.

— У меня же не было выбора.

— Именно. И сейчас у тебя его нет. — Вытянув руку, он нажал на браслет, и над его рукой появилось изображение.

— Да пребудет с вами мир, — произнесла блондинка, и я придвинулся ближе, чтобы посмотреть запись. Изображение замерцало, и слова потонули в помехах.

— А что случилось с записью? — спросил я.

— Посланник утверждает, что запись была испорчена еще до того, как он ее получил. Я не знаю, что случилось. — Хан указал на женщину и снова включил запись.

— Меня зовут Перл, я член Совета. Мы выбра… одного из… наших лучших археоло… зовут Крис… Сандерс. Мы просим вас соблюдать наше соглаше… и обеспечить… безопасность.

— Я и половины не расслышал, — пожаловался я.

— Они посылают своего лучшего археолога по имени Кристиан Сандерс, и ты будешь защищать его ценой собственной жизни.

Я тихо выругался себе под нос, после чего спросил:

— Когда?

— Я уже говорил тебе. Через три дня.

— И как долго я должен защищать этого говнюка?

— Пока он не надумает вернуться домой.

— И насколько он задержится?

Хан пожал плечами.

— Пока работа не будет сделана.

Я переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди.

— Хоть ты и мой лучший друг, но сейчас ты меня бесишь.

Хан расплылся в широкой улыбке.

— Отлично.

— А другие мои обязанности?

— Полагаю, ты сможешь заниматься некоторыми из них. Место раскопок неподалеку отсюда, к тому же я планирую держать его поблизости. Может, я узнаю что-нибудь полезное.

— Насколько близко?

— Вы оба будете спать здесь, в Сером особняке. Я прослежу, чтобы у вас были смежные спальни, — сообщил Хан и подлил себе еще пива.

— Давай проясним, — сказал я. — Ты же не думаешь, что я буду постоянно охранять этого маменькиного сынка? Я могу поручить это своим людям.

— Ты сможешь отлучиться только по нужде или неотложным делам. Я надеюсь, что ты лично позаботишься о его безопасности.

— Ты сейчас ведешь себя как осел, — буркнул я.

Хан ткнул в меня пальцем.

— Выбирай выражения, а не то я заставлю тебя делить с ним спальню.

Я крепко стиснул челюсти.

Он поднял руку, чтобы снова проверить опухший глаз.

— Знаешь, если подумать, мне нравится эта идея. Так он будет в большей безопасности, если кому-то приглянется его женственность. Лишняя осторожность не помешает.

Я прикусил язык, понимая, что гнев, который меня охватил, доставит мне еще больше проблем. Хан был моим другом и правителем, но он мог быть настоящим козлом. Когда он пребывал в таком настроении как сейчас, лучшим решением было уйти, пока его не посетило еще больше каверзных идей.

— До скорого, Боулдер, — крикнул мне вслед Хан, когда я вышел из его комнаты.

Глава 5

Неудачная шутка

Кристина

Член Совета Перл лично связалась со мной, чтобы поделиться хорошими новостями, но рассказав мне обо всех опасениях Совета и сообщив, что никому из моих студентов не разрешат поехать со мной из-за их возраста, она взяла с меня обещание соблюдать чрезвычайную осторожность.

Я подобрала нужные слова и заверила, что не стану рисковать понапрасну и вернусь домой целой и невредимой.

Когда мой запрос был одобрен, я наконец-то решилась поделиться отличной новостью со своей соседкой по комнате Кайей. Сияя, как фара на моем велосипеде, я опустилась рядом с ней на диван.

— Они одобрили мою кандидатуру.

— О, милая, это же здорово, — сказала она и обняла меня. — Я рада видеть тебя такой счастливой. Когда ты уезжаешь?

— Через пять дней, — ответила я, все еще широко улыбаясь.

— Ты снова отправишься в Синюю Зону? — ее взгляд был прикован к клубнике, которую она держала в руке, аккуратно отрывая маленькие зеленые листочки. Помня о ее необычных привычках, я ждала, что она понюхает клубнику, прежде чем положит ее в рот, как делала это с другими продуктами.

— Нет, я не поеду в Синюю Зону, — бросила я, стащив кусочек дыни с ее тарелки.

— Значит, в Белую? — спросила она и понюхала клубнику. — Я бы предпочла Белую Зону, там теплее, а пляжи просто феноменальные. Ты сможешь там поплескаться в воде. — Кудри Кайи сегодня были непослушнее, чем обычно, она сдула волосы с лица и подняла руку, чтобы слизать капли клубничного сока со своей потрясающей карамельно-бронзовой кожи.

— И в Белую Зону я не поеду, — заявила я, умирая от желания все ей рассказать. — Вообще-то я вызвалась добровольцем для участия в проекте, который будет вестись в Северных землях.

Поначалу она никак не отреагировала, но потом в замешательстве подняла голову.

— Чтоооо?

— Ну, знаешь, место, где живут Северяне.

Она несколько раз моргнула своими большими карими глазищами и покачала головой.

— Ты не можешь туда поехать. Это запрещено.

— Ты права, но Совет дал мне зеленый свет.

Складочка, залегшая между ее бровей, говорила о ее обеспокоенности, но сама она ничего не сказала.

— В рамках нашего мирного договора с Северянами, мы обязаны делиться информацией о прошлом. Судя по всему, им нужен археолог. Либо все их археологи работают над другими проектами, либо у них их не так много, не знаю, но могу спросить их, когда поеду туда на следующей неделе.

— Ты что, с ума сошла? — взвизгнула Кайя. — Ты не можешь поехать в Северные земли. Я этого не допущу.

Я притихла, дав ей время переварить эту новость.

— Ты там умрешь! — глаза Кайи наполнились слезами.

— Нет, не умру.

— Тогда в конечном итоге ты станешь собственностью какого-нибудь мужчины. По-моему, это даже хуже, чем смерть. — Кайя уже вовсю рыдала и вытирала слезы подолом рубашки, бросая на меня взгляд полный упрека.

— Я не хотела расстраивать тебя, Кайя, но я бы не поехала без уверенности в том, что Северяне обеспечат мою безопасность.

— Ага, как же. Ты все время совершаешь безумства. Ты не думаешь о последствиях, Сина, — сказала она, воспользовавшись моим прозвищем.

— Эй, все будет хорошо. — Я похлопала ее по руке и попыталась подавить свои собственные тревожные мысли. «Может, я совершаю ошибку и просто слишком тупая, чтобы понять, что Кайя права?»

— Как ты собираешься туда добираться? — спросила Кайя, не переставая плакать.

— Я доберусь до Зеленой зоны и возьму беспилотник до границы. Там я встречусь со своим проводником. Его зовут Боулдер.

— Боулдер? — воскликнула она. — Что это за имя такое — Боулдер (в пер. с англ. — булыжник)? Зачем тебе отправляться на неизвестную территорию с опасным человеком по имени Боулдер? — она отставила тарелку с фруктами в сторону и придвинулась ко мне, положив обе руки мне на плечи. — Умоляю тебя, Сина, не делай этого!

Мне было грустно видеть свою лучшую подругу такой расстроенной, но я не собиралась отступать, особенно теперь, когда Совет одобрил мой запрос. Это было то самое приключение, которое я ждала, поэтому мне оставалось только верить, что я вернусь целой и невредимой.

— Кайя, — я заглянула ей в глаза. — Спасибо, что так заботишься обо мне. Ты — хороший друг.

— Значит, ты останешься дома? — с надеждой спросила она.

— Не могу, для меня это прекрасная возможность. Мне выпадает шанс узнать больше о Северянах и увидеть ту часть мира, которая была закрыта для нас на протяжении сотен лет. Разве это не заманчиво?

— Нет! — она взяла салфетку и высморкалась. — Может, если бы это был кто-то другой, но нет ничего заманчивого в том, что моя лучшая подруга подвергает себя опасности.

— Член Совета Перл заверила, что у меня будет личная охрана, которая обеспечит мою безопасность, пока я буду находиться в Северных землях. Их правитель не допустит, чтобы со мной что-то случилось.

— Откуда ты знаешь?

— Они прекрасно понимают, что наш Совет ответит жесткими санкциями на их торговлю.

— И насколько ты уезжаешь?

— Пока не знаю. Возможно, на несколько месяцев.

— А этот твой личный охранник — человек по имени Боулдер?

— Возможно. Или он один из тех археологов, с которыми я буду работать. Не знаю.

— А если он попытается изнасиловать тебя? Что ты тогда будешь делать?

Я погладила ее по волосам, а потом по щеке.

— Он не изнасилует меня, Кайя.

— Изнасилует, — ее голос сорвался. — Именно это они и делают, Сина.

Изнасилование было крайне редким преступлением в нашем обществе. После Токсичной войны на одного мужчину приходилось двадцать шесть женщин, и хотя за последние столетия нам удалось достигнуть баланса в этом вопросе, благодаря которому теперь на одного мужчину приходилось четырнадцать женщин, было по-прежнему неслыханным, чтобы кто-то сексуально на кого-то нападал. Вероятно, причина в том, что насилие вообщем-то было практически искоренено, к тому же у нас имелись секс-боты для тех, у кого были извращенные наклонности.

— Не знаю, что я тогда буду делать, — тихо произнесла я. — Наверное, убегу так быстро, как только смогу.

Кайя вытерла нос и посмотрела на меня полными слез глазами.

— Просто пообещай мне, что вернешься домой целой и невредимой, — взмолилась она. — Пообещай!

Я крепко обняла ее и прошептала на ухо:

— Обещаю.

Глава 6

У самой границы

Кристина

Полет проходил гладко, я сожалела лишь о том, что не летела ранним утром или поздним вечером. Стеклянный потолок позволял откинуться на спинку сиденья и смотреть на звезды, но, разумеется, в десять утра я видела только облака. Надеюсь, по возвращении домой, я увижу закат и полюбуюсь ночным небом.

Полет беспилотника от аэропорта до границы занял чуть больше часа. Я пролетала над полями и лесами, которые были более пышными и зелеными, чем все, что я когда-либо видела раньше. Я сидела, поджав под себя ноги, и зачарованно любовалась панорамой.

Граница оказалась именно такой, какой я ее себе представляла: сплошная стена, тянущаяся в обе стороны, насколько хватало глаз, с небольшим отверстием, представшим передо мной, и воротами. К сожалению, я не видела, что находится за ними, поэтому не знала, ждет ли меня на другой стороне мой проводник Боулдер. Я полагала, что ждет, ведь уже перевалило за полдень.

Я сошла с беспилотника, как только он приземлился, а когда приблизилась к заградительной стене, сканер засветился красным.

— Пожалуйста, подождите, — известил меня механизированный голос, и вскоре навстречу мне вышла маленькая пожилая женщина.

— Да пребудет с вами мир, — поприветствовал я ее, и она вежливо ответила.

— Да пребудет мир и с тобой.

— Меня зовут Кристина Сандерс. Вам должны были сообщить, что я сегодня пересеку границу.

— Да, но я в это не поверила, — призналась маленькая женщина с беспокойством, так явно читавшимся на ее лице, что у меня внутри все скрутило.

«Не будь трусихой — ты хотела приключений, получай», — отругала я себя и поблагодарила старушку, когда она меня пропустила.

— Будьте осторожны, — предупредила она.

— Буду, — заверила я ее и пошла дальше. Мои сумки медленно катились за мной, следуя GPS в моем браслете. Я очень надеялась, что у этого Боулдера большой беспилотник, потому что мое снаряжение и одежда заняли три огромных чемодана.

Ожидая по другую сторону границы, я осмотрелась, но людей нигде не было видно. Я оглянулась на пожилую стражницу у ворот, которая помахала мне рукой, а затем подняла глаза к небу, проследив за тем, как беспилотник, который доставил меня сюда, отправился в обратный путь.

Не зная, что делать, я подождала еще несколько минут. На самом деле я стояла не на дороге, а скорее на протоптанной тропе, ведущей к небольшому холму. Я решила, что если поднимусь повыше, то получу лучший обзор и, возможно, увижу где-нибудь мистера Боулдера.

Я решительно подавила неприятное чувство, засевшее внизу живота, и пошла вперед, но гулкий звук вынудил меня обернуться и посмотреть вверх. Я увидела крошечный дрон, парящий позади меня. Старухи у ворот уже не было, и я решила, что это один из тысяч дронов, наблюдавших за границей, который контролировали она и ее коллеги. Сейчас дрон предоставлял ей безопасный способ отслеживать мои передвижения.

Я двинулась дальше, не зная, что делать, если мой проводник не появится, но стоило мне достигнуть вершины холма, как до меня донесся ужасный шум, вслед за которым возник огромный черный беспилотник, летящий на огромной скорости.

Мое сердце бешено заколотилось, я попыталась перевести дыхание и успокоиться, но безуспешно. Сжав руки в кулаки, я приготовилась бежать или драться, если человек, посланный встретить меня, будет настроен враждебно.

Большой беспилотник летел так быстро, что пронесся мимо меня, предприняв такой внезапный и опасный разворот, что я подумала, черная как смоль штука наверняка разобьется.

Я никогда не видела такого безрассудного, беспечного полета, заподозрив, что беспилотник неисправен, раз ведет себя подобным образом.

Ужасающий шум стал громче теперь, когда большой беспилотник завис на расстоянии вытянутой руки над землей прямо передо мной.

«Этот шум явно относится к какому-то музыкальному жанру», — заключила я. Что-то не очень далекое от агрессивной музыки прошлого, когда сквернословие и низкочастотные пульсирующие басы считались современными.

Я не понимала, как кто-то мог добровольно терпеть такие ужасные звуки, и с любопытством посмотрела на пассажира.

Солнце отражалось от лобового стекла, так что разглядеть его было невозможно, поэтому я подождала, пока дверца наконец не открылась и самый крупный самец, которого я когда-либо видела, вышел из беспилотника, захлопнув дверь с такой жуткой агрессией, что я отступила назад.

Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Мужчина был огромен, с широкими плечами, которые выставляла напоказ обтягивающая футболка. Я моргала, как камера, снимающая картинку за картинкой — пытаясь запечатлеть возникшую передо мной странность. Его темные непослушные волосы падали на подбородок и не были заплетены в косы или аккуратно уложены, как у мужчин, которых я привыкла видеть. Заметно растерянный, он почесал свою длинную бороду и пробормотал слова, которые, мне казалось, я никогда не услышу в реальной жизни.

Это, несомненно, был английский, но из запрещенной категории, и все же он стоял передо мной, без стыда и совести произнося эти слова.

— Что это за херня?

Когда он подошел ближе, солнечный луч скользнул по тонкому белесому шраму, тянущемуся к его правому виску, и даже если бы мужчина так сильно не морщился, его нельзя было назвать миловидным, черты его лица были слишком резкими и мужественными. У этого человека были самые пронзительные серые глаза, которые я когда-либо видела, и смотрели они на меня с такой враждебностью, что я на секунду забыла, как дышать. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой напуганной.

«Не отступай. Не показывай страха!» — мысленно заклинала я себя, шагнув вперед и встретив его с протянутыми руками.

— Да пребудет с вами мир.

Он дернулся, когда я взяла его гигантские руки в свои и посмотрела ему в глаза, как того требовало подобающее приветствие.

Не прошло и десяти положенных секунд, как крупный мужчина заговорил.

— Ты чего уставилась на меня и держишь за руки? — спросил он.

Я немного встревожилась.

— Это считается официальным приветствием.

— Мне оно не нравится, — сказал он и убрал руки, расположив их на талии. — Кто ты такая, черт тебя дери?

У меня чуть глаза не вылезли из орбит от его грубости, но я сохраняла спокойствие.

— Меня зовут Кристина Сандерс, археолог, о которой просил ваш правитель.

Он с отвращением сморщил нос.

— Но ты же девчонка!

Высокомерие в последнем, брошенном им слове, разожгло во мне бушующее пламя. Никогда еще я не была так оскорблена, мне было плевать, что пришлось откинуть голову назад, когда я снова заглянула в глаза огромному великану.

— Я что, похожа на ребенка?

— Нет.

— Что бы ты почувствовал, если бы я назвала тебя мальчишкой?

Он с вызовом вскинул бровь.

— Вот именно. Так что не называй меня девчонкой. Я стала женщиной больше десяти лет назад, тебе меня не унизить.

— Сколько тебе лет? — спросил он, на этот раз в его голосе было меньше отвращения и больше любопытства.

— Тридцать один год. А тебе?

— Зачем тебе знать? — он прищурился. — Кому нужны эти сведения?

— Мне. Это называется светской беседой, так мы узнаем друг друга, — выговорила я ему.

Он бросил на меня сердитый взгляд и посмотрел на мои чемоданы.

— Что это?

— Мои чемоданы. Мы используем их для транспортировки предметов.

— Я знаю, что такое чемодан, всезнайка хитрожопая.

Я уставилась на него в изумлении. Я знала его меньше трех минут, но за это время он использовал больше нецензурных слов, чем я за всю свою жизнь.

— Не смей так со мной разговаривать! — заявила я.

— Как так?

— Это слово, которым ты только что назвал меня, оскорбительно.

— Ага, ты уже говорила, что ты не девчонка.

Я отрицательно покачала головой.

— Я имела в виду, что ты назвал меня всезнайкой-сам-знаешь-какой. Мне прекрасно известно, что означает это слово.

Великан закатил глаза и направился обратно к большому беспилотнику.

— Это будет гребаный кошмар, — пробормотал он, пока я стояла как вкопанная. Я наивно полагала, что готова к худшему, и все же недооценила разницу в изучении чего-то с безопасного расстояния, с разницей во взаимодействии с тем же самым вблизи.

— Ты идешь или как? — крикнул мой проводник из черного беспилотника.

— Прости, но ты не представился, — напомнила я ему.

Он уже взялся за ручку дверцы.

— Меня зовут Александр Боулдер, а теперь садись в долбаный беспилотник, женщина.

Я скрестила руки на груди и выпятила челюсть, давая ему понять, что не потерплю подобного неуважения.

— Ну что еще? — раздраженно спросил он.

— Ты ведешь себя неподобающе по отношению ко мне, я не собираюсь терпеть твои бесконечные ругательства.

По тому, как побелели костяшки его пальцев, я поняла, что он изо всех сил сжал дверь, и предположила, что он мысленно считал до десяти.

— Мне потребуется помощь с багажом, так что не мог бы ты побыть джентльменом и погрузить их в беспилотник?

— Зачем? Я думал, вы, независимые и сильные женщины, — съязвил он.

— Верно, — быстро ответила я. — А еще мы всегда помогаем другим. В данном случае я прошу тебя помочь мне. — За разговором я успела приблизиться к нему вместе со своим багажом, который следовал за мной.

Александр открыл люк и наклонился, чтобы взять первый чемодан.

— Осторожнее с ним, он очень тяжелый, — предупредила я его.

Он фыркнул и поднял чемодан, как будто тот ничего не весил. Я взяла самую легкую из своих увесистых сумок, но его беспилотник был слишком высок, я не могла дотянуться до багажного отделения.

— Не мог бы ты мне помочь? — попросила я его, борясь с тяжелой ношей.

Он пришел мне на помощь, но, судя по его самодовольной улыбке, его явно забавляло то, что он превосходил меня по силе.

— Спасибо, — сказала я, когда весь мой багаж был погружен на борт беспилотника.

— Поехали, — ответил он, и я снова обратила внимание на отсутствие у него хороших манер. Я дружелюбно поздоровалась с ним, когда мы встретились, пожелав ему мира, но он не ответил на приветствие. Я сказала ему спасибо, но он пропустил мою благодарность мимо ушей. Выходит, это было правдой; Северяне были примитивны, грубы и не умели цивилизованно общаться. Но опять-таки, они выросли без матерей и женского влияния, так что не стоило удивляться.

— Как мне тебя звать? — спросила я, когда мы сели в беспилотник и он взлетел.

— Можешь звать меня Боулдер, — отозвался он, и тут я поняла, что он сам выполнял маневры на летательном аппарате.

— Ты управляешь беспилотником?

— Да.

— Зачем?

— Затем, что это весело.

— Но кто тебя этому научил? — я уставилась на панель управления с большим экраном.

Он взглянул на меня краем глаза.

— Друг.

— Разве у вас нет автоматических беспилотников?

— Конечно, есть, конкретно этот — гибрид. Я могу выбирать, управлять им или нет.

— Но ведь это незаконно? — со скепсисом отметила я.

— Да ну? И почему же?

— Из-за несчастных случаев. Люди отвлекаются и совершают ошибки. В дорожном потоке это часто приводит к летальному исходу. Мы уже сотни лет не разрешаем использовать транспортные средства на ручном управлении.

— У вас нет транспортных средств на ручном управлении?

— Нет. Ну, технически есть, но только в парках развлечений. Недалеко от того места, где я живу, есть так называемое «Ранчо». Там можно прокатиться на лошадях и старомодных автомобилях. Это действительно весело!

— Парки развлечений, — буркнул он себе под нос. — Значит, у вас есть и парки развлечений, где показано, как раньше выглядели мужчины?

Я сложила руки на коленях.

— Что ты имеешь в виду?

— У вас же не осталось настоящих мужиков, так? Поэтому вы и считаете нас чем-то доисторическим?

— Нет, конечно, нет. У нас действительно не так много мужчин, как хотелось бы, но с тех пор, как закончилась Токсичная война, когда на одного мужчину приходилось двадцать шесть женщин, соотношение сократилось до четырнадцати женщин. Это значительное улучшение, не так ли?

Он хмыкнул, не отрывая взгляд от лобового стекла.

— У вас здесь есть женщины, да?

— Немного.

— А немного это сколько?

— Может, по одной на сотню тысяч мужчин. В целом, у нас в Северных землях около сотни женщин.

— Интересно, каково женщине родиться в этой части Света, — подумала я вслух.

Боулдер прищурился, словно я его обидела.

— По крайней мере, мы позволяем нашим женщинам быть женщинами. Вы же, ведьмы, кастрируете своих мужиков.

— Мы не кастрируем наших мужчин! — ответила я, повысив голос. — Как бы мы тогда размножались? Откуда ты взял эту чушь?

— Всем известно, что вы порабощаете мужчин и превращаете их в маленьких марионеток.

— О чем ты говоришь? — я чуть не рассмеялась над этой нелепостью.

— Я встречал мужчин из вашей части света, они выглядят и ведут себя как женщины.

— Ну и что? Таковы современные мужчины. Они эволюционировали, став заботливыми, эмоционально зрелыми существами, которым не нужно причислять себя к какому-то конкретному полу, — выдала я и откинула назад прядь своих каштановых волос.

— Иначе говоря, вы воспитываете своих пацанов так, чтобы они стали гребаными кисками.

Я прижала руку ко рту и потрясенно ахнула.

За следующие двадцать минут мы не произнесли ни слова. Мне было ясно, что он так же осуждающе относится к моей части мира, как и я к его.

— Ты остановишься в Сером особняке, — сообщил мне Боулдер. — Там живет наш правитель Хан Аврелий.

Я хихикнула и посмотрела в окно.

— Что тебя так рассмешило? — спросил он сердито.

— Ваши имена. Они все такие напыщенные.

— Тебя не устраивают наши имена?

— Нет, мне просто смешно, что вы решили называть своих мальчишек в честь великих императоров, королей, полководцев и богов.

— И что тут смешного?

Я повернулась к нему и улыбнулась.

— А если честно, кто их дает?

— Ты бы предпочла, чтобы мы давали нашим парням банальные имена неудачников?

— Нет, просто обычные имена.

— Обычные для кого? Для тебя? — сухо спросил он.

— А если серьезно, Хан Аврелий?

— Да, в честь Чингиз-Хана и Марка Аврелия, величайших людей, которые когда-либо жили.

— Я знаю, в честь кого его назвали, я профессор истории и археологии, — напомнила я ему. — Полагаю, тебя назвали в честь Александра Македонского?

Он кивнул с важным видом на лице.

— Имя обладает силой — если сказать волку, что он курица, волк потеряет силу.

Я захохотала, не в силах остановиться.

— А как именно ты скажешь волку, что он курица?

— Плохой пример, — признал он. — Но всем известно, что слова обладают силой, иначе ты бы не возражала против того, что я назвал тебя девчонкой.

У меня не нашлось слов. Он был прав. Было унизительно слышать, как тебя называют девчонкой. Я была взрослой женщиной наравне с мужчиной. Девчонка приравнивалась к мальчишке.

— Мы уважаем наших пацанов, называя их в честь великих людей, как напоминание о том, что эти великие люди тоже когда-то были детьми. У каждого паренька своя судьба, но некоторые из них, когда вырастут, смогут править миром.

Я повернула к нему голову.

— Миром?

— Я имел в виду Северные земли, — быстро добавил он.

Его слова подтверждали, что мужчины по природе своей стремились к власти.

— И что же это будут за правители?

— Непоколебимые правители.

— Что за правитель этот Хан Аврелий?

Боулдер, казалось, задумался.

— Ты скоро встретишься с ним, и тогда сможешь сложить свое собственное мнение о нем. Он будет рад познакомиться с тобой, но должен тебя предупредить.

— О чем?

— Мы все ждали мужчину.

— Но член Совета Перл сказала, что послала сообщение. Разве вы его не получили?

— Да, но оно было плохого качества, мы приняли тебя за Кристиана Сандерса.

Я склонила голову набок.

— Кристиан — хорошее имя для мальчика, гораздо лучше, чем Хан Аврелий.

Александр покачал головой.

— На твоем месте я бы не стал говорить ему это в лицо.

Глава 7

Непредвиденное

Боулдер

Я не поверил своим глазам, когда увидел женщину, бредущую посреди дороги. Вряд ли кто-то осмелится пересечь эту границу пешком, и уж точно не женщина. Мало того, Хан не умел проигрывать, поэтому заставил меня нянчиться с каким-то эксцентричным мужиком с Родины, но я не мог оставить эту уязвимую женщину без защиты.

Я подлетел на своем гибриде к месту посадки и вышел, чтобы подойти к женщине. Это была самая странная вещь на свете. Она не была старой каргой, как те люди, с которыми мы торговали на границе. Она была молода.

Поскольку я был близким другом нашего правителя, мне прежде доводилось видеть настоящую женщину. В элитном окружении Хана было несколько женатых мужчин. Но тем не менее, женщины всегда держались в стороне, так что для меня остаться наедине с одной из них было в новинку.

Меня охватил гнев. Неужели она не знает, что может случиться с беззащитной женщиной? Что, если бы на нее наткнулся не я, а какой-нибудь торговец? Эта мысль меня встревожила.

Я подошел ближе и оглядел ее. Она была не накрашена и щурилась от солнца. Пряди ее длинных каштановых волос выбились из косы, развеваясь на легком ветерке.

Я уже собирался спросить ее, кто она такая и понимает ли она, какой идиоткой нужно быть, чтобы прийти сюда без всякой защиты, как она шагнула ко мне и открыла рот.

— Да прибудет с вами мир, — произнесла она и улыбнулась мне, ее лицо было милым и невинным.

Когда она взяла меня за руки и бесстрашно заглянула в мои глаза, это застало меня врасплох, я забыл, что хотел сказать. Я никогда физически не прикасался к женщине, ни один человек никогда не смотрел мне в глаза так долго, если только я не дрался и мой соперник не пытался прочитать мою следующую атаку. В ее глазах не было враждебности, только дружелюбие — к тому же я был очарован тем, что ее глаза были разных цветов — один голубой, а другой каре-зеленый. Она была маленькой и хрупкой, ростом доходя мне только до плеча.

— Ты чего уставилась на меня и держишь за руки? — выпалил я, мне не понравилось то странное чувство, которое она во мне пробудила.

— Это считается официальным приветствием, — объяснила она.

— Мне оно не нравится, — сказал я и отдернул руки. — Кто ты такая, черт тебя дери?

— Меня зовут Кристина Сандерс, археолог, о котором просил ваш правитель.

И вот тогда я понял, что действительно облажался. Археолог с Родины, которого я должен был защищать, был женщиной, и не просто женщиной — молодой женщиной, на которой любой мужик в этом проклятом месте захотел бы жениться. С учетом, что на сотню тысяч мужчин приходилась одна женщина, мне бы понадобилась целая армия, чтобы защитить ее от тысячи кабелей, которые потребовали бы ее для себя, ведь женщины были самым дорогим товаром.

Мой мозг лихорадочно работал, пытаясь придумать стратегию и в то же время поговорить с ней. Она обижалась легче, чем любой мужик, которого я когда-либо встречал, и была слишком слабой, чтобы погрузить свой багаж в гибрид. Как, черт возьми, женщины выживали без мужчин, если они были настолько беспомощны?

Я был счастлив, когда мы достигли ворот Серого особняка, надеясь, что Хан освободит меня от моей обязанности, когда поймет, что Кристина — женщина.

Ее видели всего несколько охранников, когда я поспешно проводил ее наверх в отведенную для археолога комнату. Как только она благополучно зашла внутрь, я запер за ней дверь.

— Эй, ты что, меня запер? — услышал я ее протест, когда уходил, но не было причин объяснять ей, насколько опасна ситуация, в которой она оказалась. Женщины в эмоциональном плане чересчур хрупки, чтобы справляться с беспокойством такого масштаба. Нам с Ханом придется найти способ решить эту проблему.

Когда я нашел Хана, он гулял в саду и разговаривал со своим братом и советником Магни, который тоже был моим другом.

Я подбежал к ним, дав понять, что дело срочное, они замолчали и повернулись ко мне.

— Боулдер, археолог уже прибыл? — спросил Хан.

— Да, но у нас большая, мать ее, проблема.

— Какая? — Хан сцепил руки за спиной, внимательно наблюдая за мной.

— Это женщина. Ее зовут Кристина, и она молодая.

— Молодая женщина? — воскликнул Магни. — Здесь?

— Молодая красивая женщина, — подтвердил я.

Двое мужчин обменялись испуганными взглядами, и Хан завел руки за голову.

— Как Совет мог поступить так безрассудно? Мы не сможем гарантировать женщине безопасность.

Магни огляделся и притянул нас ближе друг к другу.

— Кто-нибудь ее видел?

— Несколько охранников. Я сразу отвел её в комнату и запер там.

— Чёрт, это плохо, — прошипел Магни. — Какого черта ты не погнал её пинками до самой границы.

— Я не знал, что делать, поэтому следовал приказу, — я глянул на Хана. — Ты велел мне встретить археолога и привезти его сюда. Я так и сделал; единственная разница в том, что он — это она.

— Это чертовски большая разница, не так ли? — раздражённо парировал Магни.

— Согласен, — тихо произнес я и посмотрел на Хана. — Мы должны вернуть ее, прежде чем кто-нибудь поймет, что у нас здесь незамужняя молодая женщина, иначе вам придётся подавлять восстание.

Хан несколько секунд смотрел в землю, а затем приосанился с тем дьявольским блеском в глазах, который всегда приводил к неприятностям.

— Нет, — сказал он. — Мы не отправим ее назад. Я бы хотел познакомиться с этой женщиной. Кто знает, может мы очаруем её и она захочет остаться?

— Что? Ты рехнулся?

Он бросил на меня предостерегающий взгляд.

— Отведи меня к ней, и я решу, что делать.

Мы втроём поспешно вернулись в большое поместье и поднялись по лестнице на второй этаж, где я её оставил.

Я открыл дверь, и мы вошли в просторную спальню. Кристина сидела у окна, свет окружал её волосы ярким ореолом.

Она встала и сложила руки перед собой, наблюдая за нами.

— Кристина Сандерс, это наш правитель господин Хан Аврелий и его брат Магни Аврелий.

Кристина почтительно склонила голову и тихо произнесла:

— Да прибудет с вами мир.

Хан подошел ближе и взял ее за руки, когда она потянулась к нему.

— Да прибудет и с тобой мир, — отозвался он. Они долго стояли молча, глядя друг другу в глаза и держась за руки. Наверно, отец Хана научил его этому странному приветствию Родины.

Магни кашлянул, явно чувствуя себя так же неловко из-за этого странного обычая, как и я.

— Приятно познакомиться с вами, — с улыбкой сказала Кристина Хану. — Я приехала помочь вам в раскопках того места, которое вы обнаружили, и хотела бы узнать подробности, — она говорила тихо.

— Да, но прежде чем мы перейдем к этому, нам нужно обсудить не терпящее отлагательств дело, — заявил Хан и жестом велел Магни закрыть дверь.

Кристина отошла и встала за спинку кресла, настороженно наблюдая за нами. Она побледнела, и я решил, что она испугалась нашего размера. Кристина была маленькой женщиной, а мы трое — крупными мужчинами. Инстинктивно я встал рядом с ней, чтобы она знала — ей нечего бояться, пока я нахожусь в комнате, но моя близость лишь усугубила ситуацию, она отодвинулась еще дальше.

— Почему бы нам не присесть? — предложил Хан и указал на зону отдыха в углу комнаты.

Заторможенно кивнув, Кристина последовала его примеру и направилась в зону отдыха с высоко поднятой головой и напряженными плечами.

— Мы ожидали увидеть археолога-мужчину, ты же, как археолог-женщина, представляешь для нас проблему, — начал Хан, когда они сели.

— Могу вас заверить, что я не хуже любого квалифицированного специалиста-мужчины, — быстро проговорила она.

Он поднял руку.

— Меня не это беспокоит.

— О?

— Я озадачен тем, что Совет позволил женщине взяться за эту работу.

— Но вы гарантировали мне безопасность.

Хан протяжно выдохнул.

— Боюсь, произошло недоразумение. Мы правда гарантировали безопасность мужчине-археологу, но я уверяю тебя, что мы бы никогда не призвали Совет послать к нам женщину. Тебе слишком опасно здесь находиться.

Кристина даже не шевельнулась и ничего не сказала.

— Очень жаль, ведь работа, в которой нам необходима помощь, захватывающая и открывает большие перспективы. Если выяснится, что это и вправду библиотека, она сможет дать нам бесценные ответы, которые мы все искали.

Её глаза расширились от любопытства, и она подалась вперёд.

— Лучше бы ты была мужчиной, — добавил Хан с сожалением в голосе. Услышав последнюю фразу, Кристина нахмурилась.

— Неужели я не смогу заниматься своей работой и при этом не подвергаться опасности?

Хан, Магни и я обменялись долгими мрачными взглядами, а затем Хан заговорил.

— Как ты, наверное, знаешь, у нас здесь не так много женщин. У моего брата… — он махнул рукой Магни, который стоял у окна с мрачным выражением на лице, — …есть женщина, которую он защищает, я полагаю, теоретически, мы могли бы повысить твоё положение в обществе, чтоб оно стало таким же как у неё, тем самым мы обезопасим твоё пребывание здесь.

— Было бы здорово, а чем она занимается?

Магни фыркнул, и я понял, что он считает нелепой саму мысль о том, что его жена будет работать.

Улыбка Хана стала жестче.

— Наши женщины не работают. У них лёгкая жизнь, потому что мы очень дорожим ими.

Кристина не выглядела впечатленной.

— Неужели? Тогда, чем же она занимается весь день?

— Я не знаю, а ты? — повернулся Хан к брату.

Лоб Магни покрылся морщинами, словно ему только что задали сложный математический вопрос, требующий критического осмысления.

— Э-э-э, по-моему, она занимается творчеством, — сказал он.

— Какого рода творчеством? — спросила Кристина.

— Э-э, рисование, танцы и тому подобное.

— Она может свободно перемещаться?

— Да, — солгал Хан.

— Как ее зовут?

— Лаура, — тут же ответил Магни.

— И какое именно у Лауры положение? — спросила Кристина у Магни.

— Она моя…

— Она его ответственность, — перебил Хан брата. — А это значит, что она занимает самое высокое положение, какое только может быть у женщины в нашем обществе. Мы предпочитаем называть её «женщиной под защитой».

На её лице появилось задумчивое выражение.

— Дай угадаю, — медленно произнёс Хан. — Ты думала, что мы плохо обращаемся с женщинами, не так ли?

— Ну, я… — она затихла на полуслове.

— Лаура выбрала моего брата своим защитником. Это был исключительно ее выбор, — заверил ее Хан. — Видишь ли, дело в том, что женщины, которые рождаются в нашей части света, особо ценятся всеми мужчинами, и когда им исполняется восемнадцать лет, мы празднуем их совершенолетие, устраивая грандиозную церемонию, где женщина выбирает себе защитника среди самых сильных и храбрых наших мужчин.

— У вас есть женщина, которую вы защищаете? — спросила Кристина у Хана.

— Нет. — Он переменил положение тела и впился в нее своими темными глазами. — Я никогда не принимаю участия в этих отборах — это было бы несправедливо по отношению к моим людям, поскольку любая женщина выберет меня только из-за моего статуса.

Заметив выражение скепсиса на лице Кристины, я пожалел, что не мог прочитать её мысли.

— Так что же вы предлагаете? — спросила она.

— Что ты выберешь себе защитника, чтобы мы могли позволить тебе здесь работать, — невинно улыбнулся он.

— Отлично, — кивнула она и повернула голову, взглянув на меня. — Значит, я выбираю тебя?

По моей спине разлился жар, и я почувствовал легкое головокружение, но Хан усмехнулся и переключил ее внимание на себя.

— Боюсь, все не так просто. Я не могу просто объявить, что ты выбрала Боулдера. Другие мужчины станут жаловаться, что им не предоставили шанса проявить себя. Необходимо провести церемонию.

Прикусив губу, Кристина обвела взглядом комнату.

— И сколько времени займёт эта церемония?

— Несколько дней.

— Несколько дней? Почему так долго?

— Потому что такие вещи требуют подготовки, мужчинам нужно время, чтобы проявить себя.

Кристина вздохнула.

— И как именно они это сделают?

— Они будут драться, — сказал он как ни в чем не бывало и указал на меня. — Боулдер, я назначаю тебя ее временным защитником. Убедись, что ей удобно и она в безопасности, — сказал он и встал, намереваясь уйти.

— Подождите, я не хочу, чтобы кто-то из-за меня дрался, — возразила она и тоже встала.

Хан повернулся к ней, хмуро сдвинув брови.

— А как еще ты узнаешь, кто из них самый сильный и кто лучше всего обеспечит твою безопасность?

— Но они ведь не покалечат друг друга, да? — её взгляд метался между нами тремя.

— Разумеется, покалечат. — Хан и Магни двинулись к выходу из комнаты, но на полпути Хан бросил через плечо: — Мы не дети, Кристина, мы — мужчины.

Когда дверь за ними закрылась, она повернулась ко мне.

— Что он имел в виду?

— То, что Игры кровавые, — сухо ответил я.

— Наверняка можно обойтись без насилия и мирно уладить эту маленькую деталь.

Я не стал объяснять ей, что выбор мужа для женщины не мелочь, но лучше не упоминать об этом. По всей видимости, Хан не хотел, чтобы она имела полное представление о том, что означал выбор защитника.

— А ты когда-нибудь участвовал в таких состязаниях? — спросила она меня.

Я ничего не ответил.

— А в этот раз будешь участвовать?

Что-то так и подмывало меня задать вопрос.

— А ты бы хотела, чтобы я участвовал? — спросил я.

Она задумчиво теребила кончик своей косы.

— Я не хочу, чтобы ты пострадал, но не возражаю, чтобы ты стал моим защитником. Ты кажешься большим и сильным.

Мне было приятно слышать это от нее, но я знал, что она не вполне понимает, о чем просит.

— Я подумаю, — сказал я, но на самом деле уже принял решение. Если мне повезет жениться на ней, я приобрету значимый статус, так что я буду упорно сражаться за эту привилегию.

— Спасибо, — тихо произнесла она. — Если ты решишь принять участие в отборе, постарайся выиграть побыстрее, мне не терпится покончить с этой ерундой и приступить к работе.

— Конечно.

— Боулдер, ты не мог бы сегодня показать мне место раскопок?

— Нет.

— Завтра?

— Возможно. Как только Хан объявит всем о том, что им выпадет шанс завоевать твою благосклонность, я смогу вывести тебя наружу.

— А до тех пор?

— Мы останемся в этой комнате.

— Но что нам здесь делать? — спросила она.

В голову пришла порочная мысль, но я прогнал ее и вместо этого спросил:

— Ты умеешь читать?

— Конечно, умею. На Родине все умеют читать, я уже говорила тебе, что преподаю историю.

— Тогда, быть может, тебе понравится книга. — Я открыл шкаф, продемонстрировав четыре полки со старыми книгами.

Ее глаза сразу же загорелись, и она подошла ближе, явно испытывая эйфорию.

— У вас здесь есть старинные книги?

— Да.

— А что-нибудь конца девятнадцатого века?

— Не знаю… давай посмотрим.

Только я собрался взять книгу, как она тихо вскрикнула.

— Не трогай их.

— Почему это? — спросил я.

— У тебя чистые руки? Если этим книгам несколько столетий, то обращаться с ними следует крайне бережно. — Она развернулась и направилась к своему багажу. — Подожди, у меня есть перчатки, которыми ты сможешь воспользоваться.

— Перчатки? — я покачал головой. — Это всего лишь книги. Я не собираюсь надевать перчатки. — Чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений, я снял с полки стопку книг. — Давай посмотрим, что у нас тут есть.

Кристина громко ахнула, но сдалась и подошла посмотреть, как я кладу семь книг на стол.

— О, я читал эту книгу, — я указал на книгу с военным кораблем на обложке. — Это история о Второй Мировой Войне, и в ней много насилия. Она мне понравилась.

Кристина нежно коснулась пальцами обложки книги с женщиной, зажатой между двумя мужчинами, которые целовали ее плечи и шею. Все трое были голыми по пояс.

— Эти книги запрещены, — прошептала она.

— Нет, не запрещены.

Она посмотрела на меня с напряжением, написанным у нее на лице.

— Эти книги о страсти и насилии.

— Угу. — Я взял другую книгу с солдатом в полном обмундировании, который держал женщину на руках. — И что?

Кристину словно паника охватила, она быстро собрала все книги, чтобы положить их обратно.

— Мы не должны читать ни одну из них. Они опасны.

— О чем ты, черт возьми? — раздраженно бросил я, когда она выхватила книгу из моих рук. — Эй, эта выглядит очень даже интересной. На обороте написано, что это эротика, а мне нравится эротика.

— Мне очень жаль, но будет лучше, если мы притворимся, что не видели их.

— Ты можешь притворяться сколько угодно, — сказал я и отодвинул ее в сторону, чтобы взять книгу, на которую положил глаз. — Но если мне предстоит торчать с тобой в одной комнате весь день, мне нужно что-то, чтобы отвлечься.

— Ты, правда, собираешься это читать? — спросила она.

— Да, — ответил я и сел.

— Ну, к счастью, я захватила подходящий материал для чтения, так что я не буду отравлять свой разум этими книгами.

— Как знаешь, — сказал я и открыл книгу.

Кристина

Я не хотела садиться рядом с Боулдером, поэтому села на кровать и подождала, пока она примет форму моего тела, предоставив свою поддержку.

Мой ридер лежал в сумочке; я надела его, как очки, активируя библиотеку нажатием кнопки сбоку и стала перемещаться по ней, глядя влево, вправо, вверх, вниз и моргая. В поле моего зрения попала книга, которую я не успела дочитать, так что продолжила с девятой главы.

— Что читаешь? — спросил меня Боулдер через сорок минут.

— Историческая трагедия о пяти сестрах, живших в начале девятнадцатого века. Они были подвержены давлению со стороны общества, не могли получить наследство своего отца, им угрожала перспектива бедности, если они не выйдут замуж. Это очень грустная история.

— Как называется?

— «Гордость и предубеждение» автора по имени Джейн Остин.

— О, хорошо, хочешь узнать, что я читаю?

Не получив от меня ответ, он предложил:

— Как насчёт того, чтобы ты прочитала мне отрывок из своей книги, а я тебе — из своей?

Свернув книгу в правый нижний угол, я отчетливо увидела его лицо, ощутив прилив раздражения от его самодовольной улыбки.

— По-твоему, содержание твоей книги шокирует меня? — произнесла я. — Хочу, чтобы ты знал, что в своей работе я видела много шокирующих вещей. Я не такая невинная, как ты думаешь.

— Смотря, что ты подразумеваешь под невинностью.

Я сняла очки.

— Я многое видела и слышала.

— Например?

Я вздернула подбородок, встретившись со взглядом его пронзительных серых глаз.

— Например, сокровенные вещи и слова.

Улыбка Боулдере стала шире.

— Не могла бы ты пояснить.

— Хорошо, — я разгладила простыню под своими руками. — Слова, которые ты употребляешь… нецензурные слова. Я видела их в исторических текстах и однажды…

— Да?

— Однажды мне разрешили войти в запретную секцию университетской библиотеки. Я видела вещи, связанные с насилием, из-за которых меня несколько месяцев мучили кошмары.

— Какие именно вещи?

— Убийства, пытки, террористические акты, избиение женщин и мужчин, избиение детей собственными родителями, — я опустила взгляд. — Но худшим было сексуальное насилие.

— Расскажи мне о сексуальном насилии.

— Это было ужасно. Тебе известно, что старый Интернет был переполнен отвратительным видео, на котором люди занимались сексом? Это называлось порнографией, и по большей части мужчины на них вели себя агрессивно по отношению к женщинам. Я видела ролик с женщиной, которая подчинялась трем мужчинам одновременно, они били ее и называли гнусными, вульгарными словами.

— Мне знакомо порно, у нас оно есть, — сказал он беззастенчиво. — А женщине на видео нравился сам процесс?

Ужаснувшись тому, что он мог настолько заблуждаться, полагая, что насилие в любом его проявлении могло быть приятным, я бросила на него порицающий взгляд.

— Что это за вопрос? Тебе бы понравилось, если бы тебя били и обзывали мерзкими словами?

— Я слышал, что некоторым женщинам это нравится, — возразил он.

— Ты сошел с ума. Я никогда не слышала о женщине, которой бы понравилось такое обращение. Это противоестественно.

— Ты уверена? Эта книга рассказывает другую историю, и она написана женщиной. Послушай, — он начал читать. Я знала, что должна была остановить его, но любопытство взяло верх.

«…Он прижал меня к полу и раздвинул коленями мои бедра.

— Я же просил тебя не надевать это короткое платье, и все же ты его надела. Ты хочешь, чтобы тебя наказали? — прошептал он мне на ухо охрипшим голосом.

— Нет, — солгала я, потому что на самом деле мне нравилось, когда он доминировал надо мной. От звука первого шлепка по заднице у меня мурашки побежали по спине. Мне было не очень больно, наоборот, меня возбуждал его контроль.

— Ты будешь хорошей девочкой и сделаешь все, что тебе скажут? — спросил он огрубевшим голосом.

— Да, — выдохнула я и ощутила влажное тепло между бедер. Я страстно желала почувствовать внутри себя его твердый член…»

С колотящимся сердцем и раскрасневшимися щеками я остановила Боулдера.

— Хватит!

— Ты уверена? Самое интересное впереди, — поддразнил Боулдер с легкой усмешкой.

— Уверена!

— Ну и что ты думаешь? — спросил он. — Женщинам нравится, когда над ними доминируют, или автор выдумал это?

— Этот отрывок — самая настоящая выдумка. Я женщина и могу заверить тебя, что знакома с немалым количеством мужчин, но никогда не испытывала возбуждения ни к одному из них. Могу сказать тебе с абсолютной уверенностью, что если бы у кого-то хватило наглости шлепнуть меня, я бы немедленно доложила о нем.

Боулдер с интересом склонил голову набок.

— Тебя никогда не возбуждал мужчина?

— Никогда. Думаю, это миф.

— Что именно?

— Мнение о том, что мужчины возбуждают женщин. Я знаю некоторых женщин, которые утверждают, что испытывали возбуждение, но со мной такого никогда не случалось.

— Хочешь сказать, что тебе будет неинтересно заняться со мной сексом, если я предложу? — спросил он с невинной улыбкой, которая моментально переросла в хохот.

— Что тут смешного?

— Только посмотри на себя. Выглядишь так, будто проглотила целый рой мух.

— Неправда, — защищалась я, чувствуя, что мои щеки пылали от тех образов, которые всплывали в моей голове от его вопросов.

— То есть ты мне отказываешь? — спросил он и подмигнул.

— Не могу поверить, что ты спросил меня об этом. Разумеется, я не хочу заниматься с тобой сексом.

— Потому что я мужчина Северных земель?

Подтвердить это было бы все равно что оскорбить его, а меня учили всегда выбирать тактичный ответ.

— Нет, не поэтому. Просто сама идея секса с человеком… Это негигиенично.

— Негигиенично? Это самая естественная вещь в мире. Раньше люди занимались сексом постоянно.

— И они заражались всеми видами жутких заболеваний, передающихся половым путем, — заметила я. — Секс-боты — гораздо более безопасное и гигиеничное решение, если у тебя есть физическая потребность.

Боулдер пожал плечами.

— Даже не знаю. Мне бы очень хотелось узнать, каково это — быть с настоящей женщиной. Я слышал, что разница колоссальная.

Я не могла смотреть ему в глаза, взволнованная тем направлением, что принял наш разговор, и тем, как он вальяжно восседал на диване, слегка раздвинув бедра и положив руку на свою промежность, держа книгу.

В памяти всплыли те образы, что я видела в запретной секции библиотеки, и мне стало интересно, был ли он анатомически таким же большим внизу, каким был его рост и ширина плеч.

— Мне не любопытно, — заявила я.

— Какая жалость, — только и ответил он, после чего снова погрузился в чтение.

Глава 8

Игры

Боулдер

В наших землях уже три года не было ни одной брачной церемонии. В прошлом году на восточном побережье состоялась одна грандиозная церемония, которая привлекла тысячи мужчин, когда Лаура и ее близняшка выбирали себе пару.

Волнение, вызванное тем, что женщина с Родины приехала в Северные земли, чтобы выйти замуж за одного из нас, попало на первые полосы новостных лент, и вся страна забурлила от слухов. Некоторые новостные сайты предположили, что женщины наконец-то образумились и вскоре последуют новые невесты.

Другие выдвигали более радикальные теории, предполагая, что женщины скоро снова подчинятся мужчинам и что каждому Северянину будет позволено иметь по четыре жены сразу.

Я беспокоился лишь о том, что произойдет, когда Кристина поймет, что мужчины будут убивать друг друга, чтобы проявить себя, и что ей придется выйти замуж за одного из пяти победителей.

Следуя приказу Хана, я не отходил от неё целых два дня и сменялся охранниками только, когда мне нужно было принять душ или воспользоваться уборной.

По ночам я придвигал диван к двери и спал на нем.

Днем мы с Кристиной читали, ходили из угла в угол и много разговаривали. Мне было так же любопытно узнать ее мир, как ей — мой.

То, что она слышала о нас, казалось невероятным. В последний вечер перед Играми у нас состоялся долгий разговор, который начался прекрасно, а закончился полной катастрофой.

— Кто-то всерьёз считает, что мы гребаные каннибалы?

— Да, а ещё убийцы и насильники, — сказала она.

— Ого, тогда понятно, почему вы считаете людей насквозь порочными. В конечном итоге, вы порабощаете их и запрещаете им свободу мысли.

— Не свободу мысли, а свободу слова.

— Но свобода слова очень важна, разве нет? — настаивал я.

— Нет, если слова ранят. Наши правила призваны защищать чувства людей. Лучше всего, если все будут добрыми и заботливыми.

Я громко рассмеялся над этим утверждением и спросил:

— Значит, ты предпочитаешь, чтобы люди были добры к тебе, а не честны?

— Да, наверное, — нахмурилась она.

— Это глупо. Иногда полезно ставить человека на место.

— Ты можешь установить рамки, не прибегая к оскорблениям, — возразила она.

— Нет, как раз наоборот. Мои друзья могут назвать меня ослом, и я не обижусь на это. Мы так взаимодействуем. Я обзываю их, а они обзывают меня, это почти что знак привязанности.

— Невероятно! Как можно оскорбление принимать за привязанность? — спросила она.

— Не знаю, я никогда об этом не задумывался. Просто здесь так принято. Например, мы все время называем Магни мудилой, и то, в основном потому, что завидуем ему.

— Почему завидуете?

— Не важно. Суть в том, что мы называем его мудилой, а он в ответ как-то называет нас.

— Хочешь сказать ни один из вас не оскорбляет другого? — спросила она.

— Конечно, мы можем друг друга оскорбить, — улыбнулся я. — Если ты спросишь меня, некоторые мужчины — это нытики, которых легко обидеть. Поверь мне, существует много способов вывести мужчину из себя.

Она склонила голову набок, выглядя заинтригованной.

— Например? Помоги мне понять, чем можно оскорбить мужчину.

Я пожал плечами и почесал руку, после чего смахнул волосы с глаз.

— Чаще всего это зависит от ситуации и тона. Если мы друзья, нам сходит с рук почти все, что угодно, но если кто-то действует мне на нервы, я могу сказать ему что-нибудь вроде: ты гребаный слабак, отрасти себе пару яиц, отсоси у меня, тупой педр*ла, только не расплачься, как девчонка. Или я могу сказать ему, что он ведёт себя как баба, и у него наверняка вагина вместо члена.

— Ого, — Кристина вскинула брови, — я вижу здесь общую закономерность. То есть, чтобы оскорбить мужчину, вы должны обвинить его в излишней женственности?

Я задумался об этом и прислонился спиной к шкафу, стоящему позади меня.

— Хм, похоже на то.

— Потому что женщины слабее мужчин? — спросила она и начала расхаживать передо мной по комнате.

— Само собой, всем это известно, — честно признался я.

— Тогда почему я здесь? Почему вы обратились за помощью к Родине, если вы так нас превосходите?

— Мы не просили присылать тебя. Мы просили археолога-мужчину, потому что у нас их не хватает.

Скорость ее шагов увеличилась, и теперь она размахивала руками, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Мало того, что женщины вернули более двухсот вымерших видов, когда мужчины практически уничтожили всю планету, мы нашли способы очистить огромные площади суши, мы восстановили шестьдесят семь процентов кораллов и очистили значительную часть океана, утилизируя все пластиковые отходы для переработки в энергию. Мы изобрели способы, позволяющие тучным людям передавать свой жир людям с недостаточной массой тела, искоренили рак и другие ужасные болезни, не говоря уже о том, что мы сохраняли мир на земле на протяжении почти четырехсот лет.

Я смотрел на нее, ожидая, когда она доведет свою речь до логичного конца.

— И все же ты утверждаешь, что тебя оскорбило бы сравнение с женщиной? — спросила она.

— Конечно, оскорбило бы. Женщины слишком эмоциональны и ранимы. Вы мыслите иррационально и душите людей своей радикальной добротой. Мужчины должны ругаться и драться, это заложено в нашей природе.

— Я категорически не согласна, — заявила она и уперла руки в бока. — По нашу сторону границы миллионы мужчин живут чудесной жизнью, не прибегая к насилию и сквернословию. Они ценят женские качества и живут в мире и согласии. — Ее кучерявые волосы выбились из косы, обрамив хорошенькое личико с очаровательными разноцветными глазами.

Я подошел к ней вплотную и ткнул пальцем.

— Нет, Кристина, ты ошибаешься. У вас нет мужиков. Это гендерно-нейтральная группа слабаков, которые боятся противостоять женщинам, и просто ждут, когда придут настоящие мужики и пробудят в них дух. Поверь мне, мужчины вернут себе власть, это всего лишь вопрос времени.

Было видно, что ее задела моя насмешка, и она немного повысила голос.

— Ты этого хочешь, Боулдер? Вернуть мужчин к власти, зная, насколько мы были близки к полному уничтожению?

— Мы тоже многое сделали, чтобы очистить наши земли, — сказал я, чтобы избежать прямого ответа на ее вопрос. — Вы не единственные, кто предпринял шаги по восстановлению земли.

— Правда?

— Да, — отозвался я, расправив плечи.

— Интересно… Насколько мне известно, пока мы возрождали вымерших животных, вы охотились и убивали медведей, волков и других животных, которые здесь живут?

— Да, и убиваем до сих пор, — кивнул я.

Она прищурилась.

— И как именно это им помогает?

Я вскинул руки и выдохнул. Эта женщина была невыносима и ничего не понимала в нашем образе жизни.

— Мы закончили! — отрезал я и двинулся прочь.

— Да, я понимаю, как тебе трудно оправдать убийство, — крикнула она мне вслед.

Я резко повернул голову в ее сторону, бросив на нее тяжелый взгляд и понизив голос.

— Я убью любого, кто попытается причинить тебе боль. Мне это убийство тоже нужно оправдывать?

Она замолчала.

Кристина

Мои часы, проведенные с Александром Боулдером, были безумно интересными, потому что он давал ответы на вопросы, которые меня всегда волновали. Он поведал мне о том, как живут Северяне, как они обучают мальчишек и какая строгая у них иерархия.

— Значит, тебя привезли сюда, когда тебе было три года? — спросила я и окинула взглядом его крупную фигуру на лежаке. У нас дома было что-то похожее, в них было очень удобно сидеть и лежать, они принимали форму тела человека.

Боулдер лениво потянулся и повернул голову, посмотрев на меня.

— Нас всех привозят сюда, когда нам исполняется три года, за исключением, конечно, тех немногих, кто здесь родился. Остальные из нас родились на Родине Мамаш, но им посчастливилось попасть сюда и стать настоящими мужиками.

Я проигнорировала последний невежественный комментарий и засыпала его новыми вопросами, опустившись на пол и скрестив перед собой ноги.

— А что потом? Кто вас растит? Вы ходите в школу? А после ее окончания?

— Мы растем в школе с другими мальчишками и живем там до восемнадцати лет.

— Что? Все в одном месте?

— Нет, мы учимся в разных школах в зависимости от возраста и набора навыков.

— Что значит «набор навыков»?

Он улыбнулся.

— Я никогда не рассказывал об этом, не было причин, поэтому не уверен, что у меня получится объяснить, но с трех до десяти лет мы живем в одной школе. После этого переходим в следующую, где остаемся до пятнадцати лет.

— Так.

— В пятнадцать лет мы сдаем экзамен.

— Какой экзамен?

— Он предназначен для оценки наших сильных и слабых сторон. Он длится неделю, и каждый день фокусируется на чем-то конкретном. Например, в первый день мы демонстрируем свою скорость, силу и ловкость. На следующий день проверяют наши познания, чему мы научились в школе. На третий день изучают стратегический ход наших мыслей, мы играем в военные игры и шахматы.

Он поднял голову.

— А может стратегия была на четвертый день, а командная работа — на третий… Я не помню… Но в любом случае, ты поняла суть, да?

— Да, ты прошел кучу экзаменов.

— Ага, и в зависимости от того, насколько хорошо ты справишься с экзаменами, тебя переведут в подходящее место. Я преуспел в двух областях и должен был выбрать одну из них, так что я пошел в бизнес-академию, потому что у меня обнаружился талант к финансам.

— А в какой еще области ты преуспел?

— В физической — сила и ловкость. Вот почему я хороший боец.

— Понятно. А что происходит, когда тебе исполняется восемнадцать?

— Мы ищем работу и строим свое будущее. Мне повезло, что человек по имени Генри нанял меня сразу после академии. Он был сварливым старым козлом, но он научил меня всему, что касается управления успешными компаниями, и по-своему заботился обо мне.

— Помог стать сварливым?

— Нет, он научил меня вкалывать и зарабатывать то, что я имею сегодня. Я надрывал свою задницу ради компании, и это окупилось, я стал богатым человеком. Конечно, помогло и то, что, скончавшись пять лет назад, он оставил все свое состояние мне.

— Почему он это сделал? — поинтересовалась я.

— Обычно мужчина оставляет свое наследство фавориту. Некоторые раздают его, но Генри выбрал меня, и я был этому удивлен не меньше остальных.

— Хочешь сказать, что в Северных землях по-прежнему действует денежная система, у вас есть бедные и богатые люди?

— Да.

Я считала это ужасно старомодным и примитивным, но не призналась ему в этом.

— А что насчет тебя? — спросил он. — У тебя ведь есть мать, верно?

— Да. У нас у всех есть, но, честно говоря, моя мать… — я запнулась, не зная, как описать Луизу. — Легкомысленная особа.

— Легкомысленная?

— Да. Она путешественница, всегда в движении с какой-нибудь новой интригующей идеей для изучения. Удивительно, что она двенадцать лет провела в родительском комплексе, чтобы вырастить меня. По-моему, с тех пор она не оставалась на одном месте больше года. Сейчас она где-то на юге восстанавливает певчие хоры, а в прошлом году наставляла молодежь на восточном побережье, а до этого… — я вздохнула. — Слишком длинный список.

Боулдер почесал нос.

— Как часто ты ее видишь?

— Прошло три года… Нет, кажется, даже четыре, — я пожала плечами. — Это нормально. Моя мама — замечательный человек, и я ее люблю. Она милая, постоянно обнимает и целует меня, когда мы встречаемся, но она беспокойная душа, которая хочет получить от жизни все, что только можно.

— Но если тебе было всего двенадцать, когда она ушла, кто о тебе заботился?

— О, мы все растем в родительских комплексах вместе с другими родителями, к которым я всегда могла обратиться. Когда я уезжала, в моем отделении насчитывалось двенадцать взрослых и двадцать два ребенка, но родительский комплекс — это естественная вещь, куда люди приходят и уходят, когда дети вырастают. Хотя Кетти попала туда, когда ей было двадцать, и жила там вплоть до семидесяти пяти лет.

— Сколько же детей было у этой Кетти? — спросил Боулдер и откашлялся.

— У Кетти их было семеро; она была хранителем мира, поэтому ей оставалось лишь заботиться о девочках.

— Хранитель мира?

— Да, женщины, которые вынашивают и воспитывают мальчиков, которых затем привозят сюда. Твоя мать была хранителем мира. Это считается великой жертвой, они почитаются у нас.

— Ух ты… Моя мать была хранителем мира. — Боулдер попробовал это слово на вкус. — Мне нравится.

— Ага, Кетти оставалась в родительском комплексе даже после того, как ее собственных детей увозили, она заботилась обо мне и других малышах. Детям полезно находиться в окружении взрослых всех возрастов.

Боулдер пожал плечами, дав понять, что ему неизвестны такие потребности.

— В родительском комплексе всегда найдется тот, кто уделит тебе время.

— Очень мило. Значит, ты видишься и с другими родителями?

Я втянула в легкие порцию кислорода.

— Нет. Я хочу, но дело в том, что родительский комплекс, в котором я выросла, расположен в небольшом районе прежде известном как Южная Африка. Там есть клочок земли, все еще пригодный для жизни, но качество жизни низкое, я не могла выучиться там на археолога, поэтому я давным-давно переехала.

— Ты пыталась туда вернуться?

— Однажды, — я отвела взгляд.

— И?

— Как я уже говорила: люди приходят и уходят, большинство взрослых, которых я знала, умерли.

— Кетти тоже?

— Да. Кетти тоже умерла. — Мое сердце екнуло, когда в памяти всплыло воспоминание о том, как она меня обнимала. — Она пыталась убедить меня остаться и завести собственных детей.

— А ты?

Я замахала руками.

— Мне было двадцать четыре года, я еще была не готова к этому, да и если бы мне суждено было когда-нибудь стать матерью, я бы хотела родить ребенка где-нибудь в другом месте. Знаешь, ближе к тому месту, где моя работа и мои друзья.

Боулдер кивнул.

У нас было еще много интересных бесед, он был на удивление хорошо осведомлен о мире. Но, к сожалению, его представление о Родине было искаженным. Он путал нашу доброту с угнетением и принимал кротость наших мужчин за покорность женщинам.

Бывали моменты, когда я чуть не повышала на него голос. Например, когда он настаивал на том, что женщинам необходима защита, потому что мы хрупкие и уступаем по силе мужчинам. Хотя я подозревала, что он не стал бы жаловаться на меня за неправомерное использование формулировок, я была решительно настроена не опускаться до его уровня и не использовать грубые выражения, которые были оскорбительны и запрещены, но у меня в голове пронеслось несколько неприемлемых фраз, когда мы обсуждали их образ жизни, отличающийся от нашего.

С тех пор как я приехала сюда, я несколько раз испытывала страх. Особенно в первый день, когда Боулдер впервые запер меня и вскоре после этого ворвался в комнату вместе с Ханом и Магни. Даже один гигант их размера выглядел довольно устрашающе, а уж от вида их троих, пристально уставившихся на меня одновременно, я чуть не намочила штаны.

Магни был самым высоким из троих, и это пугало меня больше всего. В отличие от Хана и Боулдера его длинные волосы были стянутыми резинкой; вероятно, чтобы демонстрировать татуировку на шее. Как по мне, это было ужасно, он походил на доисторического викинга. К тому же мне казалось странным, что Магни и Хан были братьями, потому что Магни был темно-русым с голубыми глазами, а Хан — его полной противоположностью. Волосы у Хана были черные как смоль, глаза темно-карие, а кожа либо загорелая, либо смуглая от природы. Я решила, что «брат» — это почетный титул, потому что, кроме того, что они оба были высокими и сильными, у них не было никакого сходства во внешности.

Но не только Магни меня пугал. Когда наступала ночь, Боулдер баррикадировал дверь, придвигая к ней диван, и практически запирая меня наедине с собой. Мое сердце колотилось в груди, как дятел, я боялась, что он воспользуется ситуацией, и думала лишь о том, как защитить себя, если он это сделает. Честно говоря, я почти не спала в первую ночь, но, к моему облегчению, он держался на расстоянии и ни разу не прикоснулся ко мне.

Я все время просила о встрече с Лаурой, женщиной, которую, по словам Хана, защищал Магни. Но, по какой-то причине, мы не могли с ней познакомиться. У меня возникло подозрение, что мужчины находили отговорки лишь бы помешать нашей с ней встрече, чем безумно меня раздражали, поскольку я хотела задать ей вопросы и услышать, как она пережила церемонию, на которой выбрала Магни в качестве своего защитника.

На второе утро Боулдер согласился показать мне участок, где должны были проводиться раскопки. Мы вышли еще до восхода солнца, чтобы избежать встречи с людьми. И так же, как в тот день, когда он вез меня от границы, он управлял беспилотником сам. Я была уверена, что десятиминутная поездка в его гибриде, как он называл беспилотник, заняла бы гораздо больше времени в одном из автоматически управляемых дронов, которыми я привыкла пользоваться дома.

Когда мы добрались до места назначения, там было все, о чем я мечтала. Как ребенок в парке развлечений, я хотела взять свои инструменты и сразу приступить к делу, но Боулдер настоял на коротком визите, поэтому через час мы вернулись в поместье сопровождаемые ранними лучами утреннего солнца.

— Завтра ты сможешь весь день провести снаружи, — заверил он меня, и был прав.

На третий день начались Игры, мне сказали, что они проходят одновременно во всех городах Северных земель. Меня расстраивало то, что это было необходимо и что я не могла просто выбрать себе телохранителя без всей этой ненужной ерунды.

Хан взволнованно сообщил мне, как он рад, что ему выпал шанс провести турнир и что прошло уже много лет с тех пор, как проводился последний турнир в этом регионе.

— Это полезно для укрепления боевого духа людей, — заверил он меня.

— Не понимаю, зачем кому-то столько хлопот, ради того, чтобы стать телохранителем, — ответила я. — Не лучше, если бы мужчины прекратили борьбу и просто позволили мне выполнить свою работу? Чем скорее я с ней разберусь, тем скорее мы получим ответы, и я смогу вернуться домой.

— В теории звучит неплохо, но в реальной жизни все происходит иначе, — заявил Хан, закончив на этом наш разговор.

От первого боя, свидетелем которого я стала, меня чуть не стошнило. Это походило на средневековые времена, когда двое мужчин выходили на арену без рубашек и дрались так, словно от этого зависела их жизнь.

Я стояла на балконе Серого особняка с Боулдером по правую руку, Ханом, стоящим передо мной, и Магни слева от меня. Я была словно в клетке и должна была выглядывать из-за спины Хана, чтобы что-то разглядеть. В чудесном парке был амфитеатр, очень похожий на римский Колизей, и он был так искусно спроектирован, что для публики поместье создавало фон, а с большого балкона, на котором мы стояли, открывался прекрасный вид на представление.

Я насчитала тысячу двести мест, и все они были заняты, но еще больше мужчин прогуливались по парку или пытались попасть внутрь.

Хан, Магни и Боулдер что-то обсуждали, когда на арену вышли два свирепого вида самца, и публика зааплодировала.

Все произошло невероятно быстро, один из мужчин напал на другого, и началась драка. Потрясенная такой жестокостью, я громко вскрикнула, но рев накачанных самцов заглушил мой крик.

В ужасе я посмотрела на Боулдера. Его глаза были прикованы к поединку и блестели от возбуждения. Магни громко крикнул «Да, черт возьми!», а Хан расхохотался.

— Вы должны остановить это, — взмолилась я и потянула Хана за руку, чтобы он повернулся ко мне лицом.

— Что ты сказала? — смеясь, произнес он.

— Кто-нибудь может пострадать, вы должны остановить это, — продолжила умолять я.

Он пренебрежительно отмахнулся от меня.

— Потрясающе. Посмотри, какие они воодушевленные. Посмотри на зрителей. Я скучал по этому приливу возбуждения; думаю, мы все скучали. — Хан ухмыльнулся, ткнув брата локтем в бок. — Мы должны проводить такие Игры почаще.

Магни кивнул, но не отвел глаз от драки.

Я не могла смотреть, когда один из мужчин повалил другого на землю и придавил коленом горло.

Даже с такого расстояния было видно, что человек на земле умирал. Его глаза были широко раскрыты, лицо побагровело, как спелая вишня, он не мог дышать. Когда он захлопал рукой по земле и нападавший с него слез, с трибун раздалось громкое «буууу».

— Почему они так шумят? — спросила я.

Боулдер посмотрел на меня с высоты своего роста.

— Потому что он сдался.

— У него не было выбора. Тот человек его убивал, — запротестовала я.

— Выбор есть всегда, — сухо заметил Магни.

— Не понимаю.

— Он мог не выбирать поражение.

— И умереть? — переспросила я, не веря своим ушам, но мужчины лишь пожали плечами.

— Боулдер! — воскликнула я и положила руку ему на плечо.

Он опустил взгляд на мою руку и снова заглянул мне в глаза.

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты дрался!

Все трое переключили свое внимание на меня.

— Почему? — спросил Боулдер, черты его лица ожесточились.

— Ты можешь пострадать, а я не хочу, чтобы из-за меня кто-то истек кровью или, что еще хуже, был убит. Как я смогу жить, если ты умрешь?

Мужчины переглянулись, а затем Боулдер затащил меня в комнату, где было легче разговаривать.

— Послушай, ты не понимаешь. Дело ведь не только в тебе.

— Не только во мне?

— Нет, нас всю жизнь учили сражаться, и это наш шанс занять более высокое положение в обществе. Мы боремся за престиж, за власть, за честь.

— Тогда зачем меня втянули в это?

— Я же говорил тебе: защищать женщину — большая честь, ты обеспечила нас главным призом.

— Но в этом нет никакого смысла. Я пробуду здесь всего пару месяцев, да и защищать меня будет скучно. Я буду пропадать на раскопках с рассвета до заката. Разве у этих людей нет другой работы?

— Конечно, есть.

Я потерла лицо.

— Тогда как же они будут меня защищать? Они ведь знают, что это временная работа? Я видела охранников в этом особняке — почему меня не может защищать один из них?

Боулдер оглянулся на громкий рев.

— Это план Хана, спроси его.

Мне не представился такой шанс, потому что я отвлеклась, когда в комнату вошла женщина.

Она была молода и остановилась как вкопанная, увидев меня, ее глаза расширились от удивления.

— Да пребудет с тобой мир, — поприветствовала я ее, призывая подойти поближе.

— Магни, — позвал Боулдер и открыл балконную дверь.

— Что? — Крупный самец оглянулся через плечо и уже собирался переключить свое внимание на Игры, но резко развернулся. — О! — воскликнул он при виде женщины и поспешил к ней. — Лаура, я же просил тебя остаться в своей комнате.

Ее взгляд метался между мной и Магни.

— Кто она? — спросила девушка, подтвердив мою догадку. Они пытались держать нас подальше друг от друга.

— Меня зовут Кристина, — сказала я и встала перед Магни, чтобы взять ее за руку. — Я несколько раз просила о встрече с тобой.

— Просила? — спросила она с растерянным видом.

— Да, Хан упомянул о тебе, и мне не терпелось встретиться с тобой и задать несколько вопросов.

— Сейчас не самое лучшее время, — вмешался Магни и, обняв Лауру за плечи, повел ее на выход из комнаты.

Она все время оглядывалась назад и почти бежала, чтобы не отстать от него, ее длинные рыжеватые волосы мягкими волнами спадали на спину. Я сердито сощурилась, когда повернулась лицом к Боулдеру и Хану, которые теперь тоже были внутри.

— Что происходит? Почему ей не позволено говорить со мной?

— Не знаю, что натолкнуло тебя на такую мысль, — невинно произнес Хан, когда Боулдер отвел взгляд. — Пожалуйста, прости моего брата за то, что он чересчур ее опекает, но сейчас в округе много мужчин, поэтому он предпочитает, чтобы она оставалась в своей комнате.

— Хорошо, тогда я пойду и поговорю с ней в ее комнате. — Я двинулась в том же направлении, что и они.

— Отлично, но не могла бы ты подождать несколько минут? — крикнул Хан, когда я уже почти дошла до двери. — Я как раз собирался представить тебя публике, — он жестом указал на балкон.

Я остановилась, не зная, что делать. Боулдер быстро повел меня за собой, положив руку мне на поясницу, и через минуту я уже стояла на балконе между двумя здоровенными мужчинами.

Хан выудил из кармана маленькое устройство и протянул его Боулдеру.

— Ты готова? — спросил он меня, но, не дождавшись ответа, кивнул Боулдеру, который постучал по круглой штуковине и откашлялся. Звук его баса громко и отчетливо разнесся по всему парку и арене, обратив внимание масс на балкон.

— Народ Северных земель, выслушайте послание вашего правителя, Хана Аврелия.

Боулдер стоял, расправив плечи и напустив на себя важный вид.

— Народ Северных земель, — повторил он, и в парке воцарилась абсолютная тишина.

По моему телу пробежала нервная дрожь, когда я увидела, как Боулдер вернул маленькое устройство Хану, который спокойно прикрепил его к своей кожаной рубашке.

— Какой благословенный день для встреч и сражений, — начал Хан, и раздались радостные возгласы.

— Для меня большая честь представить вам Кристину Сандерс, которая присоединилась к нам, приехав с Родины.

Мои ноги задрожали, когда Хан подтолкнул меня вперед. Мы были на втором этаже, так что взгляды всех мужчин устремились на меня; некоторые из них улыбались, другие больше походили на охотников, наблюдавших за своей добычей. Это напугало меня, в глубине души я знала, что видела на их лицах сексуальный подтекст.

Отступив назад, я уперлась в стоящую позади меня живую стену, Боулдер должен был убедиться, что я видима для мужчин, пока Хан толкал свою речь.

— Завтра вечером, когда будут выбраны пять победителей, Кристина выберет своего чемпиона. Победитель будет удостоен звания Защитника и получит премию в размере одного миллиона долларов.

Толпа взорвалась диким ликованием, и Боулдер отпустил меня. Я тут же поспешила обратно в дом, чтобы избежать излишнего внимания.

— Один миллион долларов? — укоризненно спросила я, когда Боулдер последовал за мной внутрь. Хан все еще махал с балкона своим людям.

Я откинула волосы назад, чувствуя, как дрожат мои руки.

— Зачем платить кому-то миллион долларов за то, чтобы он был моим телохранителем?

— Человек, которого ты выберешь, удостоится чести, статуса и финансовой независимости.

— Так вот почему они рискуют своими жизнями?

— Да, — подтвердил он. — Я буду сражаться через полчаса и почту за честь, если ты поддержишь меня.

— Нет, Боулдер, не надо… а что, если тебя покалечат?

Он свел брови к переносице.

— Как думаешь, почему меня первым выбрали защищать тебя? Я — хороший боец, — его серые глаза встретились с моими. — Ты сама просила меня сражаться за тебя.

— Да, — сказала я, чувствуя, что мне трудно дышать от его пристального взгляда. Он выглядел свирепо с длинными волосами, зачесанными назад, и широкими плечами, которые было не скрыть в майке, демонстрирующей несколько татуировок на его плечах.

— Кристина, ты просила меня стать твоим защитником.

— Да, но…

— Тогда оставайся с Ханом и смотри, я должен подготовиться к бою, — на этих словах Боулдер ушел.

Глава 9

Весомые слова

Боулдер

Мой первый противник был мне не ровней, я уложил его в считанные минуты. Я почти не вспотел и вернулся к своей обязанности по защите Кристины, получив от Хана, который был в восторге от всего этого, дружеское похлопывание по плечу.

На следующее утро я провел свой второй поединок, столкнувшись с молодым агрессивным самцом, который допустил ошибку, переоценив свою скорость. Я и его уложил меньше чем за пять минут.

Мой третий соперник был ненамного сложнее, и это не удивило меня, поскольку я всегда подозревал, что Хан влиял на ход Игр, дабы убедиться, что весь путь пройдут нужные люди.

В конечном итоге, я оказался лицом к лицу с Нельсоном, мужиком лет сорока, у которого была репутация жестокого человека. Он мучил своих противников, прежде чем убить. Я помнил его с подросткового возраста, когда наши пути пересеклись. Будучи на шесть лет старше меня, он когда-то обучал меня и моих сверстников, и я никогда не забуду, как он это делал. Этот человек был садистом, который издевался над нами в лесу на протяжении нескольких недель. Я поднял голову, отыскав взглядом Хана на балконе с Кристиной и Магни. Выражение лица Хана подсказало мне, что Нельсон был моим противником не случайно. Я рассказывал Хану о пережитом в молодости, и он дал мне шанс отомстить.

Нельсон театрально поклонился Хану и послал Кристине воздушный поцелуй, от чего мои внутренности скрутило в узел. Я провел с Кристиной всего три дня, но мое представление о женщинах уже никогда не будет прежним. Она была наивным, маленьким, хрупким, ранимым и легко поддающимся испугу созданием, но также она была умной, милой и невинной, так что я не позволю такому монстру, как Нельсон, приблизиться к ней.

С подпитывающей меня жаждой мести и стремлением защитить, я ринулся в бой. В последнюю минуту он повернул голову и выдавил удивленное «Какого хрена?» до того, как я сбил его с ног.

Драка была грязной и свирепой. Публика была в восторге и восторженно кричала, пока мы дрались, как львы.

После нескольких хороших ударов мне показалось, что я услышал, как Кристина выкрикнула мое имя, и в ту секунду, когда я поднял глаза, Нельсон схватил меня за левую руку и вывернул ее назад. Мое предплечье пронзила сильная боль, тогда я понял, что рука сломана.

— Какую конечность ты хочешь, чтобы я сломал следующей? — прорычал он мне.

Мне удалось вырваться и отойти назад, прикрывая свою руку телом. Нельсон снова набросился на меня, как дикий кабан, и я быстро принял решение. Перекатившись всем телом, чтобы сбить его с ног, я стерпел адскую боль от приземления на руку, ухитрился опрокинуть его наземь и ухватить за волосы правой рукой. Отдернув его голову назад, я обвил ногами его за шею и сжал ее.

Нельсон выгнулся дугой и потянулся назад, но не смог освободиться от моей мертвой хватки, его удары по моим бедрам вынудили меня сжать колени крепче, придушив его сильнее.

Публика возбужденно взревела и подскочила на ноги, требуя, чтобы я его убил. Я ждал, что Нельсон хлопнет ладонью по грязи, но он этого не сделал. У него изо рта пошла пена, а лицо посинело. По тому, как неуклюже он размахивал руками и бил меня, не причиняя никакой боли, я понял, что через несколько секунд он потеряет сознание.

Среди всего этого шума, доносившегося с трибун, я услышал нотки мольбы в пронзительном крике.

— Пощади.

Я поднял голову и увидел Кристину, которая в ужасе прижимала обе руки к лицу, и, выругавшись себе под нос, отпустил его.

Нельсон заслуживал смерти, но Кристина этого не понимала, а я не хотел, чтобы она возненавидела меня. Некоторые аплодировали моему милосердию, но большинство свистело от разочарования.

Когда я уходил, к Нельсону бежали медики, чтобы проверить его состояние. Честно говоря, мне было все равно, жив он или мертв, я поддерживал свою левую руку правой и проклинал ублюдка за то, что он сломал мне руку.

Кристина

Не знаю, что было хуже — жестокость, развернувшаяся на моих глазах, или тот факт, что публика поощряла эту жестокость. Испытывая отвращение, я наблюдала за тем, как Хан, Магни и зрители под нами подначивали Боулдера убить человека, застрявшего в цепком захвате его ног.

Мое сердце билось так быстро, что я была на грани сердечного приступа. Это было безумием, я должна была что-то сделать. Как можно громче я закричала, чтобы Боулдер проявил милосердие, удостоившись рассерженных взглядов от Магни и Хана.

— Зачем ты это сделала? — раздраженно спросил меня Хан, когда Боулдер отпустил своего противника.

— Я не хочу, чтобы Боулдер стал убийцей.

По тому, как они оба подняли брови, было несложно догадаться, что он уже это делал.

— Он раньше убивал, да? — спросила я шепотом, потому что часть меня не хотела этого знать.

Хан поджал губы и, казалось, обдумывал свой ответ.

— Я позволю Боулдеру самому ответить на этот вопрос. А пока давайте порадуемся, что победители выбраны, и сегодня вечером ты сможешь выбрать своего чемпиона.

— Вот только Боулдера жаль, — рассеянно сказал Магни и махнул рукой кому-то из своих знакомых внизу.

— А что с Боулдером? — спросила я.

— Думаю, он сломал руку. А это значит, что теперь у тебя только четыре кандидата на выбор.

— Почему? — спросила я, слегка запаниковав. Я уже привыкла к Боулдеру и не хотела видеть в своей комнате другого здоровяка.

Магни покачал головой, глянув на меня.

— Ты не можешь выбрать защитника со сломанной рукой. Это же так очевидно, черт возьми.

— Разве у вас нет костных ускорителей?

— Есть, но ему все равно потребуется не меньше недели, чтобы поправиться.

Я промолчала и приберегла свои вопросы для Боулдера, который пришел в мою комнату сразу после того, как его осмотрел врач.

— Насколько все серьезно? — спросила я, кивнув на его руку.

Его рука была покрыта синим аэрозолем от ускорителя, как у нас дома.

— Сломана, — угрюмо отозвался он.

— Мне очень жаль.

Он пожал плечами.

— Это не твоя вина.

— Такое чувство, что моя. Ты простишь меня? — спросила я со смирением, которому меня учили с раннего детства. — Хотя я и не нанесла тебе этой травмы лично, боюсь, что именно мое опрометчивое решение отправиться в это путешествие добровольцем привело к такому результату и в конечном счете к твоим страданиям. Прими мои глубочайшие извинения. — Я склонила голову и стала ждать его прощения.

Когда от него не последовало ответа, я подняла голову.

— Ты закончила? — раздраженно спросил он.

— Закончила?

— Да, с этой девчачьей деликатной херней. Я дрался с отморозком, и он сломал мне руку. Ты не имеешь к этому никакого отношения, так что твои извинения раздражают меня до чертиков.

— Прости, — сказала я, озадаченная его враждебностью.

— Кончай с этим, Кристина, я же просил тебя не извиняться. Клянусь, если ты не прекратишь, я заткну тебе рот правой рукой.

— Заткнешь мне рот? — ахнула я.

— Ага, чтоб мне не пришлось выслушивать твой бред.

— Я пыталась быть вежливой.

Боулдер закатил глаза.

— Если бы ты хотела быть вежливой, то могла бы сказать мне, что я храбро сражался, или как ты ценишь то, что я убрал этого гребаного садиста из Игр, чтобы ты не имела с ним дел.

— Думаешь, он был садистом? — спросила я. — Ты чуть не убил его.

— Разумеется. Если бы я этого не сделал, он бы убил меня. И поверь, он бы сделал это с удовольствием, потратив время, чтобы сначала переломать все кости в моем теле.

Мои глаза наполнились слезами.

— Это ужасно. Такого человека надо задержать и помочь ему. Наверняка, у него психическое расстройство.

— Нет, он просто подлый ублюдок. Плюс ко всему он один из самых высокопоставленных сотрудников полиции в Северных землях.

Я была ошарашена.

— Что? — спросил он.

— Ничего, я просто не знала, что у вас до сих пор есть полиция.

— Конечно, есть. А у вас?

— Усмирители.

Его приподнятые брови подсказали мне, что он ждет от меня уточнения.

— Усмирители специально обучены успокаивать людей, когда те не в себе. Если кто-то срывается и проявляет агрессию, команда усмирителей быстро забирает этого человека, не применяя насильственных методов, и доставляет в безопасное место.

— В тюрьму?

— Нет, в место для размышлений. У нас нет тюрем, Боулдер. Вместо них у нас есть прекрасные места, которые напоминают отели с зелеными садами и вежливым персоналом, чтобы помочь им найти внутренний покой.

Он фыркнул.

— Само собой, но могут ли они оттуда уехать?

— Нет, пока не будут признаны безобидными для себя и окружающих.

— Значит, это тюрьма, замаскированная под гостиницу?

— Это место для размышлений, — настаивала я.

Он усмехнулся и снова закатил глаза.

— Хорошее слово для психиатрической лечебницы.

Я вздохнула, устав от его упрямства.

— Дело в том, что у нас нет полицейских.

— Потому что вы все — кучка промытых мозгов, как болванчики качающих головами и живущих в волшебной стране.

— По крайней мере, мы не убиваем друг друга из-за денег, — тихо прошипела я и тут же закрыла рот обеими руками.

Боулдер нахмурился и посмотрел на мои руки.

— Что случилось?

— Я зашипела на тебя, — сказала я.

— Ну и что?

— Это словесная агрессия, ее следует избегать.

— Почему?

— Потому что это оскорбительно и неприятно.

Боулдер переступил с ноги на ногу и протяжно выдохнул.

— Знаешь, в чем твоя проблема?

— В чем? — спросила я и простила его за то, что он был в таком плохом настроении; естественно, он был расстроен из-за сломанной руки.

— Ты отдаешь слишком много сил.

— Прошу прощения?

— Ты беспокоишься о том, что говоришь, и слишком легко обижаешься. Черт, я могу вызвать у тебя реакцию, просто ругнувшись, и это делает тебя уязвимой.

— Не согласна. Я эмоционально сильная личность и прекрасно выстраиваю свои личные границы, — заявила я так спокойно, как только могла.

— Брехня. Ты чертовски хрупкая. — Он нахмурился и придвинулся ближе. — Я хотел бы защитить тебя, но сегодня вечером ты будешь в компании другого мужчины, и ему потребуется меньше десяти минут, чтобы понять, что он может сбить тебя с толку и расстроить, подобрав нужные слова. Тобой легко манипулировать, Кристина.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но он оборвал меня.

— Слова обладают только той силой, которой ты позволяешь им обладать. Ты ведь знаешь, что в мире люди говорили на разных языках?

— Конечно, знаю.

— Так вот, если бы я говорил на другом языке и назвал тебя жалкой членосоской, ты бы не обиделась, потому что не поняла бы меня.

У меня глаза полезли на лоб, но я поняла его точку зрения.

— Но если бы я знала, что это значит, то была бы глубоко оскорблена, — отметила я.

— Неужели?

— Безусловно, — подчеркнула я.

— Тогда позволь мне спросить тебя вот о чем. — Он огляделся и указал на кровать. — Если я назову тебя кроватью, ты обидишься?

— Нет.

— Почему? Я бы расценил это как оскорбление. Это может означать, что ты ленивая, грузная и неповоротливая.

Я снисходительно усмехнулась, чтобы разрядить обстановку.

— Я бы не обиделась, потому что я не кровать. Это просто смешно.

— Ты когда-нибудь отсасывала мужику?

— Нет! — взвизгнула я, и моя рука взлетела к груди.

— Ты жалкая?

Мои щеки запылали, я начала терять терпение.

— Что ты пытаешься этим сказать?

— Ты не обидишься, если я назову тебя кроватью, потому что ты не кровать. Так почему же ты обижаешься, если кто-то называет тебя жалкой членосоской, ведь это не так?

— Это ужасные слова.

— Но это всего лишь слова.

— Слова обладают силой, — возразила я.

— Верно, но только той силой, которую ты им даешь. — Он придвинулся еще ближе и теперь находился в моем личном пространстве. — Пожалуйста, попытайся приспособиться, Кристина. Не растрачивай свою силу с такой легкостью.

— Я не растрачиваю свою силу, — сказала я, в основном, чтобы убедить саму себя.

— Отдаешь. Ты позволяешь мне использовать мои слова как оружие против тебя, любой мужчина воспользуется твоей слабостью, если ты не будешь осторожна.

— Зачем ты мне это говоришь?

Он громко вздохнул.

— Потому что это единственное, что я могу сделать, чтобы хоть как-то защитить тебя.

— Но ты выиграл свой бой — ты все еще можешь стать моим чемпионом, разве нет?

Боулдер снова усмехнулся, и на этот раз это был хриплый, выстраданный звук.

— Чемпион со сломанной рукой? Я так не думаю.

— Но я уже привыкла к тебе, и ты…

Он ждал, что я продолжу, впившись в меня своими серыми глазами.

— Я — что?

— Не такой уж плохой для Северянина.

— Спасибо, приму это за комплимент, — сказал он с горькой усмешкой. — Ты тоже не так ужасна… для жителя Родины.

После этого мы не разговаривали больше часа, пока мне не принесли платье.

— Тебе нужно надеть его, и, возможно, сделать что-то со своими волосами, — проинструктировал Боулдер.

Я хотела было возразить, но темно-красное платье было прекрасно, как в старом фильме, и мне в глубине души захотелось его примерить. Я пошла в ванную комнату и улыбнулась в зеркало, когда увидела шелковистый материал на своей коже. Повращавшись, я рассмотрела свое отражение в зеркале с разных сторон. Платье было без рукавов и доходило до самого пола, выгодно подчеркивая все мои изгибы, из ткани настолько тонкой, что проступали очертания моих полушарий в нижней части сзади и верхней части спереди.

Я расплела косу и ахнула, когда мои волосы разметались во все стороны. А потом я вспомнила свою соседку по комнате, Кайю, как она гордилась своей пушистой шевелюрой. Так что я решила оставить мои густые, вьющиеся, каштановые волосы распущенными.

— А как же обувь? — спросила я, выйдя из ванной.

Боулдер оторвал взгляд от книги, которую читал, и по тому, как расширились его серые глаза, я поняла, что он посчитал мой внешний вид вполне презентабельным.

Он откашлялся и заерзал в кресле.

— Магни их принес. — Он указал на пол, где стояли две пары туфель. — Они принадлежат Лауре, но, может, подойдут и тебе.

Я подошла ближе и присела на корточки, чтобы рассмотреть обувь. Туфли были похожи на экспонат из музея, чему я несказанно обрадовалась. Мне всегда хотелось примерить туфли на высоком каблуке, и сейчас мне выпал такой шанс.

Глава 10

Выбор Кристины

Боулдер

Невозможно было не пялиться!

Передо мной на полу сидела женщина из плоти и крови, между мной и ее наготой не было ничего, кроме тонкого слоя шелка. По-моему, она не осознавала, что когда наклонилась и подалась вперед, платье идеально обтянуло ее попку.

С трудом сглотнув и сжав кулаки, я приказал себе не прикасаться к ней, но все в ней манило меня. От нее исходил женственный аромат, ее волосы выглядели мягкими и притягательными со всеми этими сексапильными локонами, ниспадающими на спину. Плюс ко всему, когда она вышла из ванной, я увидел ее спереди. Черт! Я знал, что она хорошенькая, у женщины были изгибы во всех нужных местах и самые милые веснушки.

«В следующий раз, когда я пойду в центр удовольствий, я выберу секс-бота с веснушками и вьющимися каштановыми волосами», — подумал я про себя.

Я с интересом наблюдал за тем, как она примеряла туфли, и на автомате бросился к ней, чтобы поддержать, когда она чуть не упала.

— В них гораздо труднее ходить, чем кажется, — сказала она и ухватилась за меня.

Даже когда я сражался с тем уродом Нельсоном, мое сердце не колотилось так сильно. Всему виной была ее крепкая хватка на моем плече и близость наших тел, которая создавала путаницу в моем сознании. В любой момент времени нам придется спуститься на церемонию, и она выйдет замуж за другого мужчину.

От одной этой мысли стало трудно дышать. Я был так близок к тому, чтобы стать ее чемпионом и защитником — если бы только этот чертов мешок дерьма не сломал мне руку. Меня захлестнула ярость, и я пожалел, что не убил его за то, что он встал между мной и шансом провести с Кристиной больше времени.

— Кристина, — мрачно произнес я, и она, неустойчиво стоя на ногах, повернула голову и посмотрела на меня, все еще держа меня за руку.

— Прежде чем мы спустимся вниз, я должен кое-что тебе объяснить.

— Да?

— Как только ты выберешь своего защитника, я не смогу говорить с тобой, пока он не разрешит.

— Почему?

— Это правило помогает защитникам. Представь, если бы с тобой мог завязать разговор любой мужчина. Ему было бы очень тяжело обеспечивать твою безопасность из-за такого несметного количества взаимодествия с мужским полом.

— Но ты же мой единственный друг здесь, — сказала она с грустью в голосе.

Я закрыл глаза и стиснул зубы, еще больше сожалея о том, что это были мои последние минуты наедине с ней.

— Я просто хочу, чтобы ты знала: если я увижу тебя снова и не посмотрю в твою сторону, не думай, что я намеренно тебя игнорирую. Здесь так принято.

К моему удивлению, глаза Кристины наполнились слезами.

— Ты будешь игнорировать меня?

— Мне придется.

— А что, если я заговорю с тобой?

— Не стоит, — предупредил я. — Это расстроит твоего… чемпиона. — У меня чуть не вырвалось «муж» и к моим щекам тут же прилил румянец.

Навряд ли Хан полагал, что все пройдет гладко. Кристина наверняка откажется выйти замуж за Северянина, как только поймет, в чем состоит план Хана. И даже если он каким-то образом убедит ее пройти через церемонию, он не сможет удержать ее здесь против воли. Совет потребует ее возвращения на Родину и, скорее всего, наложит строгие санкции на нашу торговлю, если он ее не вернет.

Сообщил ли он другим победителям Игр, что их брак был временным?

Я в этом сомневался. На самом деле, я был убежден, что победители уже планировали свою первую брачную ночь в деталях.

Мысль о том, что Кристину могут заставить заняться сексом насильно, приводила меня в бешенство. Я ничего не мог с этим поделать, разве что поговорить с человеком, которого она выберет, и попросить его не торопить ее.

Кристина сморгнула слезы.

— Прости, что я так эмоционально реагирую. Я знаю, что тебе это не нравится, но просто мы на протяжении трех дней были вместе днем и ночью, мне кажется, что я все о тебе знаю. Ты — мой друг.

Невидимый железный обруч сомкнулся вокруг моего горла, и я отвернулся, испытывая неловкость от эмоций, которые она во мне пробудила.

— Я делал свою работу и оберегал тебя; я рад, что ты считаешь меня другом, но боюсь, что на этом наша дружба заканчивается, — тихо произнес я.

— Можно я тебя обниму? — спросила она с опечаленным выражением на лице и опустила взгляд на мою руку. — Я буду осторожна.

Мой едва заметный кивок был единственным одобрением, в котором она нуждалась, и когда она прижалась ко мне, обвив руками за талию и положив голову мне на плечо, я забыл как дышать.

Ее волосы щекотали мне нос, но я обнял ее правой рукой и воспользовался секундой, чтобы насладиться своим первым объятием с женщиной, которое разительно отличалось от любого объятия, которое я когда-либо разделял с мужчиной. Мужские объятия были быстрыми и часто включали в себя похлопывание по плечам или спине. Это же объятие было теплым и продолжительным.

Не выпуская меня из объятий, она откинула голову назад и посмотрела на меня своими завораживающими глазами.

— Я никогда тебя не забуду, Александр.

Не знаю, почему она в тот момент назвала меня Александром, ведь до сих пор называла Боулдером, но ее близость и мое имя, слетевшее с ее губ, заставили меня поддаться инстинктам.

Я наклонился и поцеловал ее. Она ахнула и отстранилась, ее пальцы взметнулись к губам, а глаза наполнились смятением.

— Я не должен был этого делать, — быстро извинился я, но у нас не было возможности обсудить произошедшее, стук в дверь предупредил нас о том, что пора идти.

— Ты наденешь эти туфли? — спросил я, чтобы отвлечь ее от неудачного поцелуя.

Она опустила взгляд и покачала головой.

— Я сломаю лодыжку, не успев спуститься по лестнице. Они прекрасны, но я не могу в них пойти. — Она сняла их и пошла за своими туфлями на плоской подошве, с простым дизайном и нейтральным угольно-серым цветом.

Кристина

Моя голова все еще кружилась от того, что только что произошло между мной и Боулдером.

Он поцеловал меня!

Меня никогда раньше не целовали.

По крайней мере, не мужчина и не в губы. Мы с друзьями обнимались и время от времени целовали друг друга в щечку, но поцелуй Боулдера был другим, мое тело гудело от смущения и замешательства. Моей реакцией было немедленно отстраниться, но, честно говоря, поцелуй был приятным.

Я была справа от Боулдера, когда мы вышли на арену. Возможно, он напустил на себя важный вид или стал выше, потому что я никогда не чувствовала себя такой маленькой рядом с ним, как сейчас. Среди женщин мой рост считался чуть ниже среднего, и все же он был на голову выше меня.

Шум на трибуне стих, когда мы вышли на середину арены, где нас ждали Хан и еще четверо мужчин.

Мой пульс учащенно забился, а взгляд заметался по сторонам, стараясь охватить огромное количество мужчин и четырех крупных самцов, которые скорее всего и были победителями.

Каждый из них пугал меня, точно так же, как Боулдер пугал меня в самом начале.

— Наши Игры с успехом завершились. У нас пять победителей, — возвестил Хан и повернулся лицом к зрителям. — Пришло время Кристине Сандерс выбрать своего чемпиона.

Глупо, конечно, что я так нервничала, выбирая себе телохранителя, но вся эта затея с поединками была так превознесена, что ответственность легла на мои плечи тяжелым грузом. Мужчина, которого я выберу, получит высокий ранг и финансовую свободу — то, ради чего эти люди рисковали жизнью.

Когда внимание всех присутствующих сосредоточилось на мне, я откашлялась и сказала:

— Я не смогу сделать честный выбор, ничего не зная об этих людях. Можно мне задать им вопросы?

Хан нахмурился.

— Нет, — отрезал он, — но я позволю им всем вкратце представиться.

Я кивнула и вся обратилась в слух, когда первый мужчина шагнул вперед.

— Меня зовут Наполеон, я наблюдаю за лесо-ботами в районе, который называется Старая Аляска, — сказал он.

— Хорошо, но ты же понимаешь, что… — начала я, но Хан не дал мне договорить.

— Никаких вопросов, — заявил он.

Как только следующий мужчина шагнул вперед, мне захотелось сделать шаг назад. Он был весь в кровоподтеках, с большим фингалом под глазом и искривленным носом, который выглядел так, словно был сломан не один раз, но так и не зажил. Он представился горным инженером из незнакомого мне района, и сообщил, что ему сорок два года.

Третий мужчина был молод и хорош собой. Его волосы были красиво заплетены, и у него была щетина вместо густой бороды, как у большинства Северян, которых я видела. Он даже улыбнулся мне, когда шагнул вперед.

— Меня зовут Арчер Рекс, мне двадцать восемь лет. Я — Наставник.

— Что за наставник? — тут же спросила я, и после того, как Хан кивнул, Арчер объяснил.

— Я обучаю мальчишек как науке, так и навыкам выживания. Мой титул — Наставник.

— О, так ты учитель, — воскликнула я.

Последний мужчина шагнул вперед и что-то пробормотал, но я его не расслышала.

— Говори, — приказал Хан, но человек указал на свой рот и снова что-то пробормотал.

— У него сломана челюсть. Ему трудно говорить, — перевел Арчер, стоявший ближе всех к мужчине.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Боулдером, удивляясь, почему он стоит рядом с Ханом, а не в шеренге победителей.

— А ты?

Он покачал головой.

— Мне вряд ли нужно представляться, да и со сломанной рукой ты меня не выберешь.

Я посмотрела на него долгим взглядом, молча спрашивая, уверен ли он. Грудь Боулдера поднялась в глубоком вздохе, а затем он глянул на Арчера — дав мне свой ответ.

Я втянула в легкие воздух и внимательно присмотрелась к Арчеру. Он был очевидным выбором: молодой, сильный и улыбчивый.

— В таком случае я выбираю тебя, — сказала я и указала на высокого мужчину.

Кулаки Арчера взметнулись в воздух, и он подпрыгнул от радости.

— Да!!

Арена взорвалась аплодисментами. Я бросила последний взгляд на Боулдера, и мне не понравилось, как он понуро опустил голову.

— Поздравляю, — обратился Хан к Арчеру и пожал ему руку. Я решила, что это подходящее место, чтобы поздравить победителя должным образом, поэтому подошла и протянула ему руки. Он не взял их, вместо этого схватив меня за талию и подняв в воздух, пронеся по арене как трофей.

— Отпусти меня, — потребовала я, и когда он это сделал, натянуто улыбнулась ему. — Мне жаль, что я разлучаю тебя с твоими учениками.

Он покачал головой.

— Вовсе нет, мы поедим к ним завтра, и ты со всеми познакомишься.

Моя улыбка померкла.

— Это невозможно. У меня работа, и мне нужно приступить к ней как можно скорее.

— Работа? — нахмурился он.

Вся краска сошла с моего лица, я отвернулась от него и бросилась к Хану.

— Почему Арчер думает, что я поеду с ним? И почему он не знает о моей работе здесь? Разве вы не объяснили ему, что он всего лишь мой телохранитель?

Хан посмотрел на меня с улыбкой, которая мне не понравилась.

— Боюсь, я был не совсем честен с Арчером. В конце концов, я ожидал, что ты выберешь Боулдера. Откуда мне было знать, что он сломает себе руку?

Арчер подошел ближе и спросил:

— Что не так?

Подняв руку, Хан призвал публику угомониться.

— Как вам известно, эта церемония отличается от предыдущих.

Наступила абсолютная тишина, я не сводила глаз с Хана во время его речи.

— Обычно женщина рождается и воспитывается среди нас, Кристина Сандерс — исключение.

— Еще одно ее отличие заключается в том, что у нее есть профессия, и она здесь для того, чтобы выполнить свою работу.

Я оглядела зрителей, когда среди них стало нарастать недовольство.

— Кристина выбрала Арчера своим защитником, пока будет вести раскопки на важном археологическом объекте. Теперь все зависит от Арчера, заберет ли он деньги, удостоившись престижа, и останется ли на время ее работы, чтобы обеспечить ее безопасность, или нет.

Арчер выглядел разъяренным.

— Что за хрень? У меня есть обязательства перед моими студентами, я рассчитывал, что завтра заберу свою жену домой.

— Жену? — это слово вырвалось из меня пронзительным криком, я стала вертеть головой, попеременно глядя то на Хана, то на Арчера, но Хан казался невозмутимым.

— Защитник — это муж женщины, — сказал он громко и четко. — Мужчина должен оберегать женщину — это древнейшая традиция в истории. Я уверен, что уже говорил тебе об этом.

— Нет, ты ни разу не упоминал слово «жена», — выдавила я, чувствуя, как мое сердце заходиться от паники.

Он пожал плечами.

— На самом деле это незначительная деталь. Договор все тот же.

— Какой договор?

— Брачный договор.

— Я ни за кого замуж не выйду — никогда! — чуть не закричала я.

Зрители поднялись со своих мест и были явно встревожены сложившейся ситуацией.

Хан снова поднял руку, и это их успокоило.

— Ни один мужчина присутствующий здесь не жениться на женщине без ее согласия, так что, если ты твердо решила, что тебе не нужен защитник, мы отнесемся к этому со всем уважением.

— Я здесь, чтобы выполнить свою работу, но вы сказали, что мне нужен телохранитель, — упрекнула я его.

— Верно. Для тебя было бы очень опасно находиться здесь без защиты. Как бы там ни было, это твой выбор, ты можешь уйти в любое время, когда захочешь.

— А как же работа? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Я уже говорил тебе, что ты не сможешь работать без защитника. Здесь никто не прикоснется к замужней женщине — это карается смертью.

Мужчины на трибуне согласно закивали.

— А вот одинокая женщина без защиты… это совсем другая история.

Я прикусила губу и почувствовала, что с минуты на минуту взорвусь от скопившегося внутри меня давления.

— Может ты и доберешься до границы, но я бы на это не рассчитывал, — сказал Хан с расчетливой улыбкой на лице.

— Хотите сказать, что я должна выйти замуж за Арчера, или вы отправите меня обратно без защиты?

— Конечно, нет. Я поручил Боулдеру защищать тебя, но он всего лишь мужчина со сломанной рукой, и теперь, когда вся страна знает, что ты одинокая женщина… — Хан замолчал на полуслове и подошел к Боулдеру, который стоял с опущенной головой. Хан похлопал его по плечу и грустно улыбнулся, прежде чем вбить последний гвоздь в крышку моего гроба. — Честно говоря, я надеюсь, ты не попросишь Боулдера отвезти тебя на границу, потому что он наверняка умрет, защищая тебя, а он все же мой друг.

Я была потрясена и возмущена тем, что меня заманили в эту ловушку. Словно передо мной встал выбор между прыжком в бассейн с одним крокодилом или в бассейн со множеством. В любом случае меня бы сожрали.

— А если я выйду замуж, что будет, когда я закончу свою работу? Я смогу вернуться домой?

Хан склонил голову набок.

— Надеюсь, ты захочешь остаться, но даю тебе слово, если ты захочешь уехать после окончания раскопок, тебе не воспрепятствуют.

— Что? — воскликнул Арчер. — Моя жена меня бросит?

— Я рассчитываю, что ты убедишь ее остаться, — ответил Хан.

Арчер поддался вперед, скрестив руки на груди.

— А если она забеременеет?

Я чуть в обморок не упала. По всей видимости, этот незнакомец ожидал, что у нас будет старомодный брак, а не просто договор о защите.

Повинуясь инстинкту, я бросилась в объятия Боулдера с глазами, полными страха.

— Я на это не пойду! — повторяла я снова и снова.

Он толкнул меня себе за спину и повернулся лицом к мужчинам, сказав громко и ясно.

— Кристина выйдет замуж за меня!

— Нет, она выбрала меня! — выкрикнул Арчер.

— А теперь, когда она поняла, что означает ее выбор, она передумала, — прорычал Боулдер.

— Кристина, — громко позвал меня Хан.

Я вышла из-за спины Боулдера, но продолжала держаться как можно ближе к нему.

— Ты хочешь выйти замуж за Боулдера, а не за Арчера?

— Да, — быстро ответила я, надеясь, что Боулдер охотно отпустит меня, когда я закончу работу, и что он не будет ожидать от меня чего-то связанного с сексом. В конце концов, мы провели вместе три ночи, и он не прикоснулся ко мне.

Арчер ругался и возражал, но Хан жестким взглядом заставил его замолчать.

— Ты молод, Арчер, и я обещаю тебе: в следующий раз, когда у нас будет турнир, тебе даже не придется драться. У тебя будет место в числе пяти победителей и шанс быть выбранным.

— Но на это могут уйти годы.

— Нет, и в качестве компенсации Боулдер отдаст тебе половину призовых денег.

Арчер был явно расстроен, но не стал настаивать, отступил и покинул арену, когда Хан объявил, что теперь он выполнит ритуал, соединив нас с Боулдером узами брака.

Я онемела от шока, в котором до сих пор пребывала. Боулдер взял меня за руку и держал на протяжении всей церемонии, я не успела опомниться, как нас объявили мужем и женой.

Брак — традиция, которая устарела сотни лет назад из-за своей животной природы по отношению к женщинам, и все же я оказалась замужем за Александром Боулдером, первым Северянином, которого я повстречала.

Я не могла выдавить из себя улыбку, когда Боулдер поднял меня и поцеловал на глазах у ликующей публики!

Глава 11

Лаура

Кристина

У Боулдера хватило ума соблюсти дистанцию и дать мне время переварить то, что недавно произошло. Он подчинился, когда я попросила его отвести меня в мою комнату и оставить одну.

Находясь словно в тумане, я не знала, разъярена я, заинтригована или напугана до смерти.

Я вспомнила все, что узнала на первом курсе колледжа об институте брака, постоянно слыша в голове голос Кайи, которая говорила мне, что я не должна сюда ехать, что в конечном итоге я стану собственностью какого-нибудь мужчины. Мне хотелось приключений, но не таких.

Когда раздался тихий стук в мою дверь, я повернулась к ней спиной, не желая разговаривать ни с кем из коварных Северян, которые меня обманули.

— Привет, — раздался тихий голосок, привлекший мое внимание. Женщина!

Я приподнялась на локтях и повернулась, обнаружив на пороге Лауру, которая стояла в дверях с робкой улыбкой на лице.

— Как ты? — спросила она.

— Злюсь на Хана за то, что он меня обманул, — призналась я и махнула ей рукой, призывая подойти ближе. — Ты пробралась сюда тайком, или они знают, что ты пошла ко мне?

Лаура была очень привлекательной девушкой с голубыми глазами и рыжеватыми волосами, в синем платье, подчеркивающим ее осиную талию.

— Боулдер попросил Магни позволить мне навестить тебя, — сообщила она и остановилась рядом с моей кроватью. — Он стоит за дверью.

— Кто, Магни?

— Нет, Боулдер. Он готов всех замочить.

У меня глаза на лоб полезли, когда я услышала из ее уст слово на букву «З2. Было непривычно видеть такую красоту и невинность вкупе с таким сквернословием. Похлопав по матрасу, я пригласила ее составить мне компанию.

— Пожалуйста, присаживайся.

Я подождала, пока она сядет, и продолжила:

— Я рада видеть женщину в этом ужасном месте. Теперь я понимаю, почему они нас не знакомили. Ты бы наверняка предупредила меня о том, что они собираются выдать меня замуж за одного из них.

— Ты против замужества? Я не понимаю.

У меня челюсть отвисла.

— Что? — спросила она, сдвинув брови.

— Спрашиваешь, почему я против брака? — Я не стала дожидаться ее ответа, и сама ответила на вопрос. — Потому что это нелепая старомодная традиция, вышедшая из моды сотни лет назад.

— Правда? — заинтересовавшись спросила Лаура.

— Лаура, милая, поскольку ты выросла здесь, ты понятия не имеешь, что на Родине мужчины добрые и нежные, не то, что эти варвары. А женщины… Мы все образованные, и ни одна из нас никогда не вышла бы замуж за мужчину.

— И ты тоже?

— Да. Такой образ мышления устарел с тех времен, когда женщины нуждались в мужчинах для защиты, финансовой стабильности, социального положения или продолжения рода. В настоящее время женщины в мужчинах не нуждаются.

— Но кто же тогда защищает тебя там?

— На Родине нет преступности — нам не нужна защита.

— Но быть замужем не так уж и плохо. Все потому, что тебе не нравится Боулдер? — спросила Лаура, выглядя необычайно юной.

Я проигнорировала ее вопрос и задала свой.

— Полагаю, это означает, что Магни — твой муж?

Она кривовато улыбнулась.

— Да, мне повезло, что он сражался за меня.

— Повезло? — недоверчиво переспросила я.

— Когда он оказался в числе победителей, я не сомневалась в своем выборе, — объяснила Лаура. — По-моему, он очень привлекательный, и мне нравится его имя. Ты знала, что Магни — это имя сына Тора?

— Нет.

— Среди древнескандинавских богов Магни был Богом силы и мощи.

— Неужели? — Я покачала головой. — Не знаю, Лаура, мне кажется, глупым, что они называют своих мальчишек в честь героев и богов.

Брови Лауры взлетели вверх.

— Но ведь именно Эрика, их мать, дала им имена — Хан и Магни.

— У них есть мать?

— Да, они одни из немногих, кто вырос с матерью. Эрика — одна из женщин, рожденных естественным путем, как и я.

— Эрика живет здесь?

— Да, она находится под защитой Хана с тех пор, как умер ее муж, и все мы, женщины, очень уважаем ее.

— Все? Сколько же здесь женщин?

— Только мы с ней живем здесь, в Сером особняке. Но в округе есть и другие женщины. Остальные разбросаны по Северным землям.

— Ты знаешь, сколько всего женщин живет в Северных землях?

Она кивнула.

— Сейчас нас сто семь человек. — На ее губах проступила улыбка. — Но Лейла Мишель беременна и ждет девочку.

— Она твоя подруга? — спросила я.

— Да, она моя близкая подруга.

— А тебе не кажется странным, что все мужчины названы в честь героев и богов, а женщины… — я замолчала. — Вас называют обычными именами, такими как Лаура, Эрика, Мишель.

Лаура прикусила губу.

— На самом деле, имя Эрики в переводе означает «вечная правительница», а мое имя — «увенчанная лавром». В истории Древнего Рима была такая традиция — плести венки для победителей из листьев лаврового дерева. — Она подняла голову, словно серьезно задумалась. — Я не могу вспомнить, что означает имя Мишель; придется спросить у нее.

— Не страшно, — заверила я ее и схватила за руку, меня волновал куда более насущный вопрос. — Лаура, что здесь означает брак?

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Ну, у меня нет опыта в брачных делах, поэтому я боюсь. Если он ожидает секса со мной, не потребует ли он, чтобы мне сделали обрезание?

— Обрезание? — поморщилась Лаура. — Я не знаю, что это такое.

— Когда часть твоего женского естества отрезают.

Она смутилась еще больше, поэтому я решила говорить без всяких намеков и двусмысленностей.

— В некоторых частях света мужчины отказывались жениться на женщине, у которой клитор был нетронут. Они считали ее нечистой и распутной, подавляя ее сексуальное желание тем, что отрезали клитор.

— Какой ужас! — воскликнула Лаура.

— Значит, здесь так не делают?

— Нет! — она в недоумении захлопала глазками. — Не знаю, как мужчина вообще может так думать.

— А он заставит меня заняться с ним сексом?

— Возможно. У нас с Магни был секс в первую брачную ночь, это нормально.

— Ты сопротивлялась ему?

— Нет, конечно, нет. Всем известно, что это мой долг как его жены.

Я побледнела и закрыла глаза.

— Со мной не могло такого произойти, — пробормотала я.

— Я уверена, если ты попросишь, он будет нежен, — сказала она и сжала мою руку. Я открыла глаза и встретилась с ней взглядом.

— Скажи мне правду, насколько это ужасно?

— Ты о сексе? — спросила она, и я мрачно кивнула, готовясь услышать ужасную правду.

— Мне он нравится.

— Нравится?

— Да. Это очень приятно.

Я не могла поверить тому, что она сказала, мне было необходимо удостовериться.

— Значит, он тебя не принуждает? Ты делаешь это добровольно?

— Угу. Иногда я не в настроении, но как только мы начинаем, становится так хорошо.

Мой мозг был готов взорваться, и я поняла, что должна сменить тему разговора, чтобы отвлечься от секса.

— А что насчет фамилий? Тебе было обязательно брать его фамилию?

— Конечно. В девичестве я была Лаурой Мец, а теперь я Лаура Аврелиус. — Она с явной гордостью произнесла фамилию мужа, мне оставалось лишь разочарованно покачать головой.

— Я не собираюсь отказываться от своей фамилии. Я ни за что не стану Кристиной Боулдер, это просто смешно.

— Какая у тебя фамилия?

— Мое второе имя Сара, а фамилия Сандерс.

Она решила распробовать мое имя на вкус.

— Кристина Сара Сандерс. Мне нравится.

— Вот именно. Я не могу быть Кристиной Сарой Боулдер. Даже если это всего на пару месяцев.

— В смысле?

— Я не останусь, Лаура. Я здесь, чтобы выполнить работу, и как только закончу, сразу уеду.

— Ох! — она отстранилась. — А Боулдер знает?

— Да. — Как только я это сказала, во мне разлилось приятное чувство спокойствия. Первоначальный шок схлынул, а туман рассеялся. — Боулдер знает. Он также в курсе, что это фиктивный брак, поэтому я уверена, что он не будет рассчитывать на какую-то близость.

Лаура встала с кровати.

— Ну, в таком случае тебе не о чем беспокоиться.

— Да, похоже на то, — сказала я и тоже встала с кровати. — Это всего лишь большая буря в стакане воды, скоро я буду весь день проводить на раскопках, смеясь над всей этой ситуацией.

Лаура склонила голову.

— Было очень приятно с тобой познакомиться.

— Когда мы снова увидимся? — тут же спросила я.

— Если хочешь, я могу познакомить тебя с Эрикой, она возвращается с восточного побережья завтра утром.

— Это было бы чудесно, спасибо, но я надеюсь приступить к работе как можно скорее.

— Я уверена, что смогу убедить ее устроить пикник неподалеку от места твоих раскопок. Так мы сможем вместе пообедать, — улыбнулась она.

— Было бы здорово, — сказала я, но в глубине души боялась, что мать будет похожа на своих сыновей.

Глава 12

Брачная ночь

Боулдер

Выйдя из комнаты, Лаура вежливо кивнула мне.

— Как все прошло? — спросил я.

— Отлично. Кристина очень интересный человек, — ответила Лаура.

— Но что она сказала?

— Мы говорили о замужестве, у нее были ко мне вопросы.

Я шагнул к ней ближе и был рад, что Магни меня не остановил.

— Что за вопросы?

— Интимного характера.

— Например? — я сверлил ее взглядом, будто хотел прочесть ее мысли.

Дверь открылась, и мы с Лаурой, повернув головы, увидели Кристину, которая стояла в дверях, положив руку на бедро.

— Если хочешь знать, что я сказала, почему бы тебе не спросить меня?

Лаура выглядела обескураженной тоном Кристины и поспешила ретироваться, пока я смотрел на свою новоиспеченную жену.

— Ты идешь? — спросила она и открыла дверь шире.

Мне не нравились командные нотки в ее голосе, я чувствовал себя дураком, ожидая снаружи комнаты моей невесты, тогда как все ожидали, что я буду занят с ней внутри. Я прекрасно знал, что женщины на Родине угнетают мужчин ради забавы, и уж точно не собирался позволять ей так поступать со мной.

— А может, пойдем прогуляемся? — предложил я, чтобы вернуть контроль. Она не стала бы спорить со мной на людях, да и вообще мы слишком долго просидели в этой комнате взаперти.

— Хорошо, — согласилась она и вышла в большой коридор. — Прогуляемся по саду?

— Да. — Я махнул рукой, приглашая ее следовать за мной.

Вначале мы почти не разговаривали, резкий звук ее отрывистых шагов свидетельствовал о том, что она до сих пор рассержена и не хочет смотреть на меня.

— Ты жалеешь о своем выборе? — наконец, спросил я ее.

— Какой выбор? У меня не было выбора, — угрюмо сказала она.

— Ты могла остаться с Арчером.

— И забеременеть меньше, чем через месяц, — фыркнула она. — Ну уж нет! Он бы, даже не спросив, повел меня на оплодотворение уже на следующей неделе.

Я не понял, что она имела в виду, но пока оставил эту тему.

Больше пяти минут ходьбы в тишине, и мы достигли фонтана.

— Давай проясним, — сказала она. — Я возражаю против брака.

— Почему?

— Потому что он подавляет женщин, — выдала она, скрестила руки на груди и отвернулась.

— Как, черт возьми, ты пришла к такому глупому выводу? — спросил я.

Она обернулась. Я знал, что, как житель Родины, она кипела изнутри, хоть и натянуто улыбнулась сквозь стиснутые зубы.

— На случай, если ты не знал: мужчины доминировали и жестоко обращались с женщинами на протяжении тысячелетий. Было время, когда женщины были собственностью мужчин и с ними обращались практически как с рабынями. У них не было ни власти, ни голоса, их могли изнасиловать собственные мужья, а помощи ждать было неоткуда.

— Тот, кто писал ваши учебники по истории, был плохо информирован. Это все ложь, придуманная женщинами, — хмыкнул он.

— Это правда, — сказала она и вздернула подбородок.

— Нет. Женщины никогда не были собственностью мужчин. Их высоко ценили в обществе. Отец защищал свою дочь до тех пор, пока не выбирал достойного человека, способного защитить ее вместо него.

— Возможно, в некоторых случаях, — призналась она. — Но там, откуда я родом, женщины не нуждаются в защите мужчин. К тому же ты упускаешь самое главное. Если женщин так ценили, то почему им не разрешали голосовать или получать профессию?

— Ты говоришь о том, что случилось тысячи лет назад.

— Нет, это не так; женщины добились права голоса всего пятьсот лет назад.

— Ты не знаешь наверняка. Плюс ко всему это не отменяет того факта, что у вас есть удивительная манера выставлять мужчин злом во плоти, когда мы совсем не такие.

— Вы чуть не разрушили мир, — с упреком шикнула она на меня.

Я расправил плечи и прищурился, устав от ее феминистского дерьма.

— Нет, я лично никакой мир не разрушал и не возьму на себя вину за то, что сотворили люди сотни лет назад. Ты — историк, так почему бы нам не вспомнить все те жуткие вещи, которые сотворили женщины за всю историю существования земли? Если ты думаешь, что женщины лучше мужчин, то ты слишком наивна.

— Ты можешь назвать хоть одну женщину-диктатора?

— Не говори глупостей, — стал защищаться я. — Диктаторы всегда были связаны с военным переворотом, женщины никогда не приходили к власти подобным образом. А вот женщины-премьер-министры и королевы бывали такими же бессердечными и жестокими, как мужчины. Никакой разницы.

— Только потому, что они управляли миром, где доминировали мужчины. Им приходилось быть жестокими.

Я засунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок.

— Женщины способны убивать или использовать в своих интересах других. Как мужчины. Такова человеческая природа!

— Нет, это не так, — запротестовала Кристина. — По-моему, Родина доказала, что мы давно отошли от такой чудовищной линии поведения.

— А может ты настолько подвержена влиянию и контролю, что тебе никогда не представится шанс исследовать темную сторону своей личности, — подначивал я ее. — Я просто хочу сказать, что отказываюсь брать на себя вину за мужчин, которые плохо обращались с женщинами в прошлом. Я представить не могу, что когда-то это было нормой, а если и было, я уверяю тебя, что мы эволюционировали со времен наших далеких предков.

— Эволюционировали? — в ее голосе послышалось негодование. — Вы все еще убиваете из-за стремления к наживе.

Я стиснул зубы.

— Единственной причиной, по которой все эти люди сражались на турнире, была жажда наживы, — заявила она. — Вы хотите большего. Мужчины всегда хотят большего.

— Это неправда.

— Неужели? Значит, они не были мотивированы вознаграждением в миллион долларов или престижем, который прилагался к нему?

— Некоторые из нас пошли на это ради чести и обеспечения твоей безопасности.

Она посмотрела на меня долгим суровым взглядом.

— Хочешь сказать, что пошел на это ради обеспечения моей безопасности?

Наши взгляды схлестнулись.

— Да! — громко и четко произнес я.

Она промолчала.

— Ты нелепо полагаешь, что мужчины — главные враги женщин, но это не так. Мы должны жить вместе, это же, черт возьми, очевидно. — Я не мог скрыть разочарования, которое ощущал. — Ты говоришь о браке как о чем-то ужасном, но я читал истории, в которых описывалась любовь между мужчиной и женщиной. И страсть.

— Запретные книги, — выдохнула она.

— Да, Кристина. Люди влюблялись и женились, потому что не могли смириться с мыслью о разлуке. Они были партнерами, супругами… понимаешь?

— Я слышала совсем иное.

— А тебе не приходило в голову, что ты не все знаешь, и что есть причина, по которой эти книги запрещены?

— Они запрещены, потому что пробуждают нежелательные эмоции, а в некоторых случаях приводят к депрессии, — объяснила Кристина.

— Да, согласен, — сказал я и приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня. — Но только потому, что чтение этих книг заставит тебя тосковать по тому, что раньше было между мужчинами и женщинами. Я всегда хотел испытать это, но мы отрезаны от женщин, живущих на Родине, и даже если бы могли туда попасть, вам всем промыли мозги, чтобы вы думали о любви и страсти как о чем-то неправильном.

— Мы умеем любить, — защищалась Кристина. — Я испытываю глубочайшую любовь и привязанность к моим друзьям.

— Я говорю не о такой любви. — Я взял ее руку и поднес к своему сердцу. — Я говорю о страстных отношениях между мужчиной и женщиной.

На секунду мы стали ближе, ее рука лежала на моей груди, а моя рук лежала поверх ее руки.

— Помнишь, как ты назвала меня своим другом? Как бросилась в мои объятия на церемонии?

— Да.

— Разве это ни о чем не говорит?

— О чем?

Я вздохнул, досадуя, что она не видит того, что вижу я.

— Ты доверяешь мне и чувствуешь себя со мной в безопасности.

Она слегка отстранилась.

— Я бы так не сказала.

— А что бы ты сказала?

— Что из всех вариантов в то время, ты был наименее пугающим.

Я отпустил ее и двинулся к Серому особняку. Она молча последовала за мной.

Ситуация была неловкой. Мы на протяжении нескольких дней были вместе днем и ночью, говорили и учились друг у друга, но теперь она закрылась от меня. Я обращался с ней, как с недоверчивым животным, и продвигался вперед неспеша.

Было только девять тридцать, когда она легла спать.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда я присоединился к ней.

— Я тоже устал. Это был длинный день, а борьба с Нельсоном отняла у меня много сил.

— Но ты же спишь на диване, — напомнила она и натянула одеяло до самого носа.

— Больше нет, — отозвался я и устроился поудобнее рядом с ней.

— Даже не думай, что мы займемся сексом, — бросила она.

Я повернулся на правый бок, лицом к ней, и поправил подушку, пытаясь найти удобное положение для моей сломанной руки и выйти из затруднительного положения. Я не хотел спешить и пугать ее, но и не мог смириться с идеей, что у нас никогда не будет секса.

— Это потому, что ты боишься затронуть мою руку и причинить боль? — наконец, спросил я.

— Нет, — недолго думая ответила она. — Просто мне не нравится сама мысль о сексе.

— Ты привыкнешь, — сказал я. — Если тебя это утешит, я тоже девственник.

Кристина подняла ладонь.

— Давай на этом закончим. С таким же успехом можешь выкинуть из головы мысль о том, что мы займемся сексом, потому что этого никогда не произойдет. Если бы я хотела секса, то осталась бы с Арчером.

— Но ты этого не сделала, — заметил я. — Ты вышла замуж за меня, и теперь ты моя жена.

Она одарила меня испепеляющим взглядом.

— Это всего лишь практическая договоренность.

Я проигнорировал ее замечание и задал вопрос.

— Разве мужчины и женщины на Родине не занимаются сексом?

Она пожала плечами.

— Насколько мне известно, некоторые занимаются. У меня есть друзья, которые живут как пара. Тереза и Дэн вместе уже много лет, но я никогда не видела, чтобы они прикасались друг к другу, большинство людей живут в общественных зданиях, где мы делим еду, но у нас есть свои комнаты. Я живу с Кайей.

Я поморщился.

— Ты живешь с женщиной?

— Да.

— Она твоя возлюбленная?

— Нет! — моментально ответила она, а затем одарила меня необычной улыбкой. — Кайя — моя лучшая подруга. А что? Ты занимаешься сексом с кем-нибудь из своих друзей?

Я в отрицании покачал головой.

— Нет… то есть, мы, конечно, экспериментировали, когда были подростками, но, могу тебя заверить, что фантазирую только о женщинах — я просто никогда не был с настоящей женщиной, — уточнил я.

— Эй, эй, притормози. Что значит экспериментировали в подростковом возрасте?

Я прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Ничего.

— Это нормально? — спросила она, словно напала на след чего-то интересного. — Подростки проводят сексуальные эксперименты? А мужчины тоже экспериментируют?

Я потер переносицу.

— Не знаю, чем занимаются другие мужчины, и у меня нет настроения развлекать тебя своими подростковыми воспоминаниями.

— Просто скажи мне, если ты… — она замолчала, не решаясь задать очевидный вопрос.

— Нет, — ответил я.

— Нет, ты не такой, или нет, ты не хочешь отвечать на вопрос, — спросила она.

— Кристина, просто забудь об этом, — вздохнул я.

— Нет, я пытаюсь понять менталитет Северян, а ты только что снабдил меня весьма познавательной информацией.

— Какой? О том, что подростки постоянно возбуждены и постоянно экспериментируют? Это едва ли можно назвать новаторским исследованием. Так повелось испокон веков. Не думаю, что мы чем-то отличались от предыдущих поколений.

— Но что именно вы делали?

Я отвел взгляд.

— Ничего особенного.

— И все же?

— Ты правда хочешь знать? — я снова взбил подушку, наслаждаясь тем, что находился с ней в одной постели, а не на диване.

— Да, мне очень любопытно, — прошептала она.

— Мы вместе мастурбировали, сравнивали размеры, некоторые парни дрочили друг другу, другие решались на большее, но я не был одним из них.

Ее лицо раскраснелось, и она посмотрела на меня с такой интенсивностью во взгляде, что казалось момент стал чересчур интимным.

— Значит, ты никогда…? — спросила она.

Я ждал, когда она произнесет эти слова, но она опять не смогла.

— Я что? Трахался с другим парнем или нет?

На мгновение у нее перехватило дыхание.

— Разве это имеет значение? — спросил я.

— Нет! — заморгала она. — Нет, конечно, нет, я просто пытаюсь понять, как устроено общество в Северных землях.

— Я уже сказал тебе, что не был одним из тех парней, которые решались на большее, но я не осуждаю их. Вряд ли бы им посчастливилось заполучить девушку, да и секс-боты появлялись в меню не так уж часто.

— Значит, у тебя был секс с секс-ботами? — спросила она.

— Конечно. Много раз. У вас ведь тоже есть центры удовольствий, верно?

— Да, — тихо ответила она. — У нас есть физические центры, куда ты отправляешься, чтобы позаботиться о потребностях своего тела. Тот, что рядом со мной, довольно большой. Там есть тренажерный зал, спа-салон, парикмахерская, маникюрный салон, всевозможные физиотерапевтические и лечебные комнаты, медицинская клиника и салон развлечений с секс-ботами.

— Как практично, — сухо заметил я. — И как часто ты туда ходишь?

— Нам рекомендуют ходить туда два раза в месяц, поэтому я так и делаю.

— Ясно. — Я просунул руку между нашими подушками и заметил, что она больше не прикрывается одеялом. — Я хожу туда несколько раз в неделю.

— Ты занимаешься сексом несколько раз в неделю? — с недоверием в голосе прошептала она.

— Ага, если считать, сколько раз я занимаюсь сексом с секс-ботами. А если считать сколько раз я мастурбирую, то это…

— Ты не должен мне этого говорить, — отрезала она, снова залившись румянцем.

— Все нормально. Мне не стыдно признаться, что я мастурбирую. Каждый здоровый человек делает это хотя бы раз в день.

Ее глаза округлились.

— Раз в день?

— Да. А как часто мастурбируют женщины?

— Даже не знаю. Я никогда не спрашивала своих друзей, поэтому могу сказать только за себя.

— Ну и? — спросил я.

Она наморщила носик, что придало ее лицу очарование.

— Это личное, — смущенно улыбнулась она.

— Просто дай приблизительную цифру. Раз в день, раз в неделю?

Кристина подняла голову и подперла ее рукой.

— Не могу поверить, что мы ведем этот разговор, но в духе взаимного любопытства я отвечу тебе честно. — Она сделала глубокий вдох. — Для меня все по-разному. Иногда я могу обходиться неделями, а иногда занимаюсь этим по нескольку раз в неделю.

— Неужели? — улыбнулся я. — Значит, мы не такие уж разные. А что ты находишь возбуждающим? — спросил я ее. — Мне любопытно, потому что ты сказала, что никогда не встречала мужчину, который бы тебя возбудил, и ты только что призналась, что тебя не возбуждают женщины, так что же тебя возбуждает?

Цвет ее лица подсказал мне, что это была трудная тема, но я восхищался тем, что она не отступала.

— В основном меня возбуждают вещи из прошлого. То, что я читала, или фильмы, которые я смотрела.

— Например?

— Например… — она поиграла прядью своих волос. — Поцелуи и все такое.

— Тебя возбуждают поцелуи? — я одарил ее своей самой обворожительной улыбкой и придвинул руку ближе.

Она не шевельнулась.

— Тебя возбудило, когда я поцеловал тебя?

— Это было слишком быстро, я почти ничего не почувствовала, — сказала она довольно прагматично.

— Поэтому ты отстранилась?

— Ты застал меня врасплох.

— А сейчас я могу тебя поцеловать? — спросил я и коснулся ее руки, придвинувшись еще ближе. — Обещаю, что больше ничего не сделаю, только поцелую.

Кристина выглядела растерянной, когда я медленно наклонился и поцеловал ее. На этот раз она не отстранилась, но и не ответила на поцелуй.

Осторожно поглаживая ее лицо, я углубил поцелуй и почувствовал от нее небольшой отклик.

«Хватит», — кричал голос разума в глубине моего сознания, в то время как часть меня хотела накрыть ее своим телом и погрузиться в нее.

Я отстранился и посмотрел на нее.

— Ну как?

Кристина прикоснулась к губам и втянула в легкие воздух, словно внезапно вспомнила, что ей нужно дышать.

— Это было…

— Как?

— Даже не знаю.

— Тогда, может быть, мне нужно сделать это сно… — я тут же впился в ее губы и позволил своей руке пройтись по ее предплечью, приблизившись к ее груди. На этот раз она подняла руку и коснулась моего плеча, отчего по моей спине мгновенно разлился жар. Всего этого было достаточно, чтобы сделать то, что я всегда хотел попробовать. Мои пальцы запутались в ее волосах, а когда моя рука оказалась за ее шеей, я открыл рот и лизнул ее верхнюю губу. Ее глаза были закрыты, но они распахнулись, и она ахнула, открыв рот настолько, что я смог проникнуть в него и коснуться ее языка своим. Я уверен, что она бы отстранилась, если могла, но моя рука удерживала ее на месте, да и я не сдвинулся ни на дюйм. Я читал о французских поцелуях и мечтал испытать те чувства, которые они пробуждали.

Кристина

Ты не сможешь стать археологом, если не любопытна от природы. По сути своей, ты копаешь, чтобы найти секреты и понять, как люди жили раньше. Я приехала в Северные земли в надежде найти библиотеку, напичканную информацией. Вместо этого я столкнулась с тем, чего никогда в своей жизни не испытывала. Боулдер был похож на путешественника во времени, который не знал, что значит жить в 2437 году. Он нарушал законы каждый день своей нецензурной лексикой и игнорированием моих предупреждений не читать эмоционально провокационные книги, но на Северян законы не распространялись. У них был свой собственный набор правил.

Когда меня заставили выйти замуж за Боулдера, моей первой реакцией было потребовать, чтобы он отвез меня к границе. Единственная причина, по которой я его не попросила об этом, была мысль обо всех тех комментариях «я же тебе говорила», с которыми я столкнусь дома, и о том, что мне еще так много предстоит узнать в этом месте.

Боулдер в отличие от других Северян не был монстром, о которых меня предупреждали. Он не прижимал меня к полу и не навязывал мне свою волю, его грубая типично мужская напористость не пугала меня, как раньше.

Я позволила ему поцеловать себя из любопытства, и теперь его язык игриво касался моего, словно приглашая к танцу. Конечно, это было крайне негигиенично, но я читала об этом старом обычае и знала, что некоторые пары все еще следуют ему за закрытыми дверями. Лара Крофт не отказалась бы от такого опыта, как и Индиана Джонс. Мне нужно быть такой же храброй, как они, и рассматривать это как научный эксперимент.

Я неуверенно потянулась к его языку, покружившись вокруг него, и начав наш новый волнующий танец. Боулдер крепче сжал мой затылок и приподнял сломанную руку, после чего перекатился на меня. Я не хотела, чтобы наш поцелуй зашел так далеко, но не остановила его, когда он раздвинул мои ноги своими коленями, продолжив меня целовать.

«Все в порядке, он в пижамных штанах, а я в длинной футболке и нижнем белье; ничего не случится», — успокоила я себя.

— Как же это приятно, — простонал Боулдер мне в рот и прижался ко мне всем телом.

«Он такой твердый!» Эта мысль одновременно пугала и будоражила меня, я не могла решить, то ли мое тело пылало из-за всего того жара, который он излучал, то ли из-за того, что меня возбуждала сама ситуация. Я мечтала оказаться в подобном положении, но не с кем-то вроде него.

— Помни, мы не будем заниматься сексом, — сказала я, чтобы убедиться, что мы поняли друг друга.

— Угу, — пробормотал он и поцеловал меня в подбородок.

Набравшись смелости, я позволила своим рукам изучить его мощный торс и не протестовала, когда он стянул через голову свою футболку. Я никогда не видела его обнаженным по пояс, поэтому была очарована его твердыми мускулами.

Он потянул меня за футболку, безмолвно прося ее снять, но я покачала головой и была благодарна, что он не стал на меня давить.

Боулдер осыпал поцелуями мою шею, подбородок и нос, у меня возникло ощущение, что он изучает меня так же, как и я его. И все это время он терся о меня, имитируя половой акт.

— Аааах! — я не смогла сдержать стон, потому что это было приятно.

— Тебе нравится? — прошептал он мне на ухо и нежно прикусил мочку.

— Немного, — призналась я.

— А так? — спросил он и застал меня врасплох, когда сцепил мои ноги вокруг своей талии и начал вращать бедрами. По нижним частям моего тела распространилось покалывание, внизу живота разлилось тепло и мое дыхание участилось. Он казался огромным, возвышаясь надо мной с глазами полными страсти.

— Я чертовски сильно хочу тебя, Кристина, — прорычал он и прижался ко мне, приподнявшись на локтях.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, я знала, что он безмолвно просит меня заняться с ним любовью, но это был совсем другой опыт, к которому я была не готова.

— Мне нравится целоваться, — сказала я и улыбнулась ему.

— Мне тоже. — Он коснулся моего носа своим и прижался в еще одном поцелуе к моим губам. Медленно, не сводя с меня глаз, он отстранился и скользнул рукой под мою футболку. Ощущение его руки на моей обнаженной коже казалось чем-то запретным и разительно отличалось от моего собственного прикосновения, когда он скользнул ей по моему бедру, талии, животу и, наконец, издал горловой звук, когда обхватил мою правую грудь. — Идеально вмещается, — пробормотал он и снова поцеловал меня. — Однажды я поцелую твой сосок и уткнусь лицом в твою грудь.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он оборвал меня еще одним поцелуем и отпустил мою грудь.

— Ничего не говори, — пробормотал он, и по тому, как тяжело он дышал и как быстро двигался, я поняла, что он смирился с тем, что к сексу я не готова.

Боулдер занимался со мной любовью на моих условиях. Он не был внутри меня, но он терся об меня и двигался по моему телу, пока мы целовались.

— Черт, — сказал он и стал раскачиваться на мне сильнее, раздвинув мои ноги еще шире и запыхтев мне в ухо. — Ты моя жена, скоро я оттрахаю тебя по полной.

Его слова напугали меня, но пока его большое тело, придавливало меня к матрасу, а сам он находился в состоянии возбуждения, я ничего не могла поделать. К счастью, прошло всего несколько секунд, прежде чем он напрягся и, откинув голову назад, взревел:

— Чеееерт, да.

Я оттолкнула его и почувствовала облегчение, когда он скатился с меня и перевернулся на спину.

— Что ты сделал? Почему ты так кричал?

Боулдер закрыл глаза, тяжело дыша. Его сломанная рука покоилась на груди, а другая — на лбу.

Я осмотрела свое тело и заметила на себе мокрое пятно, а затем мой взгляд упал на его штаны, спереди которых тоже было большое мокрое пятно. Поначалу я была растеряна, потому что никогда не видела, чтобы секс-бот вел себя так, как Боулдер, но затем я поняла, что произошло.

— Ты кончил.

Он ответил глубоким вздохом.

— Я узнала об этом в школе. У мужчин есть компонент, необходимый для рождения детей, они поставляют его в клиники репродуктивной медицины, где женщины, готовые к материнству, получают этот дар.

Боулдер открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

— Дети должны быть плодом любви, — сказал он. — Я читал об этом в одной книге, и мне нравится считать, что я тоже был плодом любви.

— Ну конечно, — недолго думая ответила я. — Мы растем с преданными родителями, которые заботятся о нас, и даже обещанные Северянам мальчики горячо любимы, пока они с нами. Я гарантирую, что твоя мать и другие взрослые осыпали тебя любовью и заботой, прежде чем ты покинул Родину.

— Я не помню, но одно могу сказать точно, Кристина, — произнес он и встал с кровати. — Теперь ты знаешь.

— Знаю что?

— Каково это — целоваться.

Я села и подтянула колени к груди.

— То, что ты сказал, ты ведь не всерьез, да?

— О чем? — он подошел к шкафу и достал новые штаны.

— О том, что я твоя жена и ты хочешь кое-что со мной сделать.

— Что? А… это, — Боулдер почесал в затылке. — Это просто пошлые разговоры.

— Пошлые разговоры?

— Да, знаешь, то, что говоришь, когда возбужден.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Я знаю, что такое «возбуждение», — сказала я. — Но ты ведь говорил несерьезно?

Он усмехнулся и подошел ближе.

— Ты спрашиваешь, не хочу ли я оттрахать тебя по полной?

— Нет, — я отвела взгляд.

— Эй, — он сел на кровать рядом со мной. — Не переживай об этом.

— Просто скажи, что ты этого не хотел.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что я очень этого хочу.

Я резко вскинула голову и посмотрела на него с вызовом.

— А я — нет!

— Пока нет! — сказал он с самодовольной улыбкой и встал. — Я сейчас вернусь.

Глава 13

Пикник

Кристина

На следующий день после нашей свадьбы я начала работать на раскопках. Жаль, что у нас не было точных карт этого района до войны, но я знала, что этот район был воздвигнут поверх того, что раньше называлось Ванкувером, Канада.

Бомбы и пожары разрушили старый город, и прогрессивный менталитет, сложившийся после войны за несколько десятилетий, был склонен похоронить прошлое и начать все сначала — я не винила выживших тех времен, поскольку травматический опыт, который они пережили, объяснял, почему они решили захоронить руины вместе с миллиардами людей, которые потеряли свои жизни по всему миру.

Но как археолог я хотела иметь более чёткое представление о мире до войны. По многим причинам мы были вынуждены начинать все сначала и заново изобретать вещи, которые были утеряны нами. Поскольку погибло много людей, важные знания были утрачены, а приоритеты сместились с довоенных космических программ до восстановления мира. На Родине мы заново открыли доступ в Интернет и тщательно отобрали то, что могло стать его частью. «Информационная база мудрости» (ИБМ), как мы его назвали, строго контролировался библиотекарями, которые следили за тем, чтобы в нее не был загружен контент насильственного характера. Как и в реальной жизни, сквернословие и ругательства не допускались, и любой, кто нарушал правила взаимодействия, терял такие привилегии, как электричество, разрешение на проезд в общественном транспорте, продовольственные пайки или, в худшем случае, оказывался в реабилитационном центре/месте для размышлений.

Здесь же люди использовали в качестве основы старый Интернет, и в этой запутанной смеси устаревшей и ложной информации, мне было трудно сориентироваться. Мы знали, что основная часть оригинального Интернета была удалена или сфальсифицирована хакерами во время Токсичной войны, сколько бы я не искала, я не могла найти подробную карту этой области.

Хан снабдил меня большей частью предметов из списка, который я ему дала. Он даже нашел семерых мужчин, чтобы помочь мне в раскопках — двое из них, как мне показалось, были кем угодно, только не добровольцами.

Боулдер держался поблизости, не спуская с меня глаз, но тоже был занят работой. По его словам, он был бизнесменом и среди прочего владел лесозаготовительными и горнодобывающими компаниями.

Меня не слишком интересовал его род деятельности, поскольку я была сосредоточена на своей работе.

Наш первый конфликт произошел, когда ему не понравилось, что я разговаривала со своими помощниками.

— Я должна научить их правильно выполнять работу, иначе они могут испортить что-нибудь ценное, — возразила я.

— Мне не нравится, что они находятся так близко к тебе.

— Очень жаль, потому что они мои коллеги, а коллеги на раскопках должны работать бок о бок.

Рассерженный и недовольный, Боулдер решил серьезно поговорить с каждым из мужчин, описав им все кровавые способы, которыми он убьет их, если они посмеют ко мне прикоснуться.

Я закатила глаза, чего никогда бы не сделала дома, впрочем, дома никто не стал бы угрожать другому тем, что вырвет его сердце через жопу.

Мужчины, похоже, не сочли Боулдера сумасшедшим. Они просто пожали ему руку и без колебаний дали слово.

В обед приехала Лаура со всем необходимым для пикника, и мне пришлось прерваться, хотя на самом деле я хотела продолжить свою работу.

— Я упаковала два ланча, — сказала она и, взяв меня за руку, повела прочь от участка раскопок к группе деревьев. — Один для Магни и Боулдера, а другой для нас с тобой.

Мужчины наблюдали за нами, пока мы не уселись на принесенное ею одеяло. Лаура помахала им рукой и получила в ответ кивок.

— А как же Эрика? Я думала, ты ее приведешь, — спросила я.

— Она плохо себя чувствовала, я сказала ей, что мы может встретиться в другой раз. — Лаура распаковала ланч и поставила передо мной тарелку с пирогом, фрикадельками и салатом.

— Это обычные фрикадельки?

— Да, — подтвердила она.

— Значит, ни одно животное не умерло, ради их создания? — спросила я, чтобы знать наверняка.

— Что ты имеешь в виду? — она выглядела озадаченной.

— Мы заменили мясо на растительные продукты, которые имеют схожий вкус, а те, кто настаивает на настоящем мясе, получают искусственное.

— Неужели?

— Да, — я отодвинула фрикадельки. — А пирог, с чем он?

— О, там только овощи, — сказала Лаура. — По-моему, лук-порей с картошкой.

Я подумала о Кайи, когда тщательно обнюхала пирог, после чего откусила маленький кусочек, не обнаружив признаков мяса.

— После нашего разговора у меня к тебе накопилось миллион вопросов, — начала Лаура и отбросила свои длинные волосы за спину. — Вот почему я приготовила два обеда. Я не хотела, чтобы нас услышали мужчины.

— Ладно. Что ты хочешь узнать?

— То, что ты говорила о женщинах, живущих на свободе, образованных и бесстрашных. Я хочу узнать больше.

— Ну… — прожевав начала я. — Это совершенно другая жизнь, Лаура, тебе бы там понравилось. Ты будешь окружена другими женщинами, и тебе не придется слышать, как мужчины лают друг на друга. Мужчины там миловидные и добрые.

— Миловидные?

— Как правило, они не отращивают бороду, но некоторые отращивают длинные волосы. Разница в том, что их волосы мягкие и ухоженные, и часто заплетены в идеальные косы. Они делают маникюр и чудесно пахнут мылом и духами.

Лаура перестала жевать.

— Такое чувство, что ты говоришь о женщинах.

— Гендерные роли не имеют для нас значения. Люди есть люди, совершенно неважно, какого ты пола.

— Да уж, — ее большие голубые глаза изучающе смотрели на меня. — Мы действительно отличаемся.

— Ты так говоришь только потому, что выросла здесь и не знаешь, каково живется женщинам на Родине.

Лаура посмотрела на Магни и Боулдера, которые также как они разговаривали и ели.

— А упомянув об образовании, что ты имела в виду?

— Я профессор в университете, преподаю историю и археологию. У нас есть врачи, социальные работники, художники, и все те, о ком ты даже вообразить себе не можешь.

— А бойцы? — спросила она, бросив еще один взволнованный взгляд на мужчин.

— Бойцы? — я откинулась назад. — Не уверена, что понимаю.

— Я хочу научиться драться.

— Зачем?

— Мне кажется, я была бы в этом хороша.

Я прикусила губу.

— У нас нет солдат и бойцов, как в старые времена, но у нас есть люди, которые занимаются боевыми искусствами как хобби, чтобы оставаться в форме.

— Правда?

— Да.

— Магни весьма неплох в боевых искусствах, но он не хочет меня обучать. Говорит, что женщинам не нужно этому учиться.

Я тихо фыркнула.

— Что? — спросила она.

— Лаура, конечно, он не будет тебя обучать. Если ты сможешь себя защитить, он станет лишним, не так ли?

Она закусила губу.

— Наверно, но я наблюдала за тем, как он тренируется по утрам, и это выглядит потрясающе. Иногда я пытаюсь повторить за ним, когда он уходит.

— Если бы ты жила на Родине, то могла бы тренироваться сколько угодно. Вот что я подразумевала под свободой. Ни один мужчина никогда не станет тебе указывать, как жить; ты сможешь освоить любую карьеру, какую захочешь, и свободно разгуливать, где только пожелаешь.

Какое-то время мы ели в тишине, но я слышала, как в голове Лауры крутились шестеренки.

— Может, ты возьмешь меня с собой, когда поедешь домой? Ну, знаешь, в качестве гостя, — сказала она.

— Думаешь, Магни отпустит тебя?

Её плечи поникли.

— Нет. Он чересчур рьяно меня оберегает.

— Я бы назвала его собственником, — пробормотала я. — Он считает тебя слабым существом.

— Но мужчины по определению сильнее женщин, — нахмурилась она.

Я громко рассмеялась.

— Женщины такие же умные и способные, как мужчины. Ни на секунду не сомневайся в этом. Я много раз видела, как женщины конкурируют с мужчинами и побеждают.

— Правда? — Лаура села на колени и наклонилась вперед. — Как?

— Я видела, как женщины и мужчины претендовали на одну и ту же работу, и женщина получала ее, потому что была более квалифицированна. Я видела, как женщины и мужчины соревновались в бегах, и женщина была быстрее. Такое происходит постоянно, Лаура.

Глаза Лауры сияли, но она качала головой так, будто не могла в это поверить.

— Невероятно. Я бы с удовольствием превзошла Магни хоть в чем-нибудь, но он хорош во всем.

— Да, особенно когда командует тобой.

Она опустила голову.

— Иногда он перебарщивает.

— Они все перебарщивают. Его брат в том числе, — сухо заметила я. — Хан обманул меня, и думаю, он даже не чувствует себя виноватым.

— Нет, я так не думаю. Хан очень умен и известен своими интеллектуальными способностями. Вот почему он такой хороший правитель.

— Неужели?

— О чем говорите? — поинтересовался мужской голос, и мы повернули головы, увидев приближающихся к нам Магни и Боулдера.

— О том, что Хан хороший правитель, — невинно отозвалась Лаура.

Боулдер посмотрел на меня с вопросом во взгляде, но я кивнула, подтвердив её слова.

— Он будет рад услышать, что ты так думаешь, — заметил Магни и скрестил руки на груди. — Лаура, пора собираться. У меня есть дела, нам нужно идти.

Она посмотрела на свой недоеденный пирог и тихо вздохнула. Она явно не хотела ему перечить, поэтому я сделала это за нее.

— Мы почти закончили, дай нам еще несколько минут, Лаура сейчас подойдет, — сказала я.

Он ворчливо пробормотал «поторопись» и ушёл вместе с Боулдером.

— Я бы не вынесла, если бы кто-то так мной командовал… ты должна установить свои границы, Лаура, — прошептала я.

Лаура откусила большой кусок от пирога и задумчиво посмотрела вслед Магни, прищурившись.

Глава 14

Шпионы

Боулдер

— Ну, как прошла брачная ночь? — спросил меня Магни, после чего засунул в рот огромный кусок курицы.

— Хорошо, — сказал я и отправил в рот фрикадельку.

— Она подчинилась тебе?

— Что-то вроде того.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мы целовались и ласкали друг друга, но она не захотела пойти до конца.

— Ты предоставил ей выбор?

Я рассерженно уставился на него.

— А ты что не давал Лауре выбор?

— Нет, конечно. Она моя жена, я сражался за неё, так что я само собой трахнул её в нашу брачную ночь, не спросив разрешения.

— Она сопротивлялась тебе?

Он фыркнул.

— Это было бы тщетно, по сравнению со мной она малютка.

— Хочешь сказать, что изнасиловал её?

— Конечно, нет. Лаура была правильно воспитана. Она отдалась мне, как подобает настоящей жене.

Я подбросил фрикадельку в воздух и поймал её ртом.

— Кристина не такая, как Лаура, если я не хочу травмировать её на всю жизнь, мне не следует её торопить.

Магни кинул взгляд на женщин.

— Я попросил Лауру рассказать Кристине о наших обычаях, уверен, она замолвит за тебя словечко.

Я проследил за его взглядом, надеясь, что он прав.

Когда мы ближе к вечеру вернулись в поместье, Кристина захотела принять душ, поэтому я выставил охрану у дверей в её комнату и отправился к Хану, чтобы поговорить с ним.

— Я хочу забрать Кристину к себе домой, — сказал я.

Хан сидел перед шахматной доской и указал на свободное кресло/стул.

— Я не хочу играть.

— Боишься проиграть? — бросил он, не поднимая глаз.

— Шахматы — не моя игра.

— Верно, но обыгрывать тебя в шахматы — так весело.

— Ты меня слышал? Я хочу забрать свою жену домой.

— Я слышал тебя, — он поднял глаза, — но мой ответ — нет.

— Почему?

— Потому что она меня заинтриговала, к тому же мне нравится, что вы оба здесь.

— Но ты с ней почти не общаешься.

— И все же я многое от нее узнал. — От самодовольной улыбки на его лице у меня по спине побежали мурашки. Это был верный признак того, что Хан замышляет недоброе. Сжав руки в кулаки, я опустился в кресло и наклонился вперед.

— Только не говори, что ты прослушиваешь нашу комнату?

Хан поднял голову и посмотрел на меня.

— Конечно, прослушиваю, — ответил он без малейшего признака стыда.

— Ты все слышал? — повысил я голос.

— И видел, — добавил он.

Я стукнул кулаком по его шахматной доске так, что все фигуры подлетели в воздух.

Хан невозмутимо откинулся на спинку кресла и указал на доску.

— Смотри, что ты наделал, Боулдер.

— Ты не имеешь права вторгаться в мою личную жизнь.

— Не указывай мне, что я могу или не могу делать, — жестко отозвался он. — Ты мой друг, но я не потерплю диктаторских замашек.

— А я не потерплю, чтобы ты шпионил за мной. За нами!

— Тебе нечего стыдиться. Думаю, ты проделываешь неплохую работу, соблазняя ее. Твоя брачная ночь была весьма занимательной.

Я взорвался и отшвырнул стол в сторону, схватив его за воротник обеими руками и заглянув ему прямо в глаза.

— Ты гребаный мудак.

Хан выгнул бровь, оставаясь невозмутимым.

— Отпусти, Боулдер, или пожалеешь.

Я оттолкнул его, взревев от отчаяния. Этот человек был хитрым засранцем, обладающим огромной властью, я должен был предвидеть, что он сделает нечто подобное.

— А ванная комната? Ты и голой ее видел?

Он кивнул и встал за спинку кресла.

— Она красивая женщина.

Меня охватила такая ярость, что захотелось убить его за то, что он видел мою жену полностью обнаженной. Даже я не видел Кристину такой уязвимой.

— Расслабься, посмотри на это с другой стороны — я бы мог настоять на том, чтобы она вышла замуж за меня, сблизиться с ней. Но я оказал эту честь тебе. Разве прошлая ночь была неприятной?

Я стиснул зубы, мне нечего было ответить.

— Так что, как видишь, я хочу, чтобы вы остались здесь, тогда я смогу продолжить присматривать за ней и разузнать больше о Родине.

Я скрестил руки на груди.

— Почему бы тебе, черт возьми, просто не спросить ее о том, что тебя интересует?

— Потому что у тебя это лучше получается, — улыбнулся он.

— Я расскажу ей.

— Нет, не расскажешь, — Хан склонил голову набок. — Неповиновение правителю ни к чему хорошему не приведет, я уверен, что как только ты успокоишься, то поймешь, что слишком остро реагируешь.

— Кто еще видел нас?

— Только я.

Я развернулся и ринулся к двери.

— Сегодня тебе повезет больше. Надеюсь, она позволит тебе себя раздеть, — крикнул он мне вслед, а я в ответ показал ему средний палец. Выходя из комнаты, я слышал его смех.

Кристина

Боулдер был не в настроении, когда вернулся.

Я переоделась и была готова спуститься к ужину, но он сказал, что ему не хочется никуда идти.

— Ничего страшного, я могу пойти одна, — сказала я, но он настоял, чтобы нам принесли еду в комнату.

Через полчаса принесли большой поднос со свежеиспеченным хлебом и ризотто из лесных грибов для меня и огромным бифштексом с печеной картошкой и салатом для него.

— Тебя не беспокоит, что животное убили ради того, чтобы ты поел? — спросила я.

— Это естественно.

— Естественно? — спросила я, взбешенная его бессовестностью.

Боулдер ткнул ножом в окно.

— Почему бы тебе не пойти и не спросить птицу, почему она ест червей, или спросить волка, почему он ест милых маленьких крольчат.

— У них нет другого выбора, — сказала я, нахмурившись. — У них нет совести, а у тебя должна быть.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь, что чувствуют и о чем думают животные?

— Я знаю, что они не жалеют об убийстве другого вида.

— Вот именно, потому что это заложено природой. Мы тоже часть природы и на протяжении тысячелетий охотились и ели животных. В этом нет ничего нового и нет ничего плохого. — Боулдер откусил еще кусочек.

— На Родине это преступление.

— Я знаю, ты говорила мне об этом, когда впервые увидела, как я ем мясо, но вы, мамаши, все такие неженки, вы не знаете, что теряете.

— Мы по-прежнему наслаждаемся вкусом мяса. Просто оно выращивается в лабораториях, и ни одно животное при этом не умирает.

— Ты закончила? — он наградил меня суровым взглядом. — Я пытаюсь насладиться своим бифштексом, этот олень был превосходен на вкус, пока ты не начала портить мне аппетит разговорами о лабораторном мясе. Это просто отвратительно.

— Ты выглядишь чересчур напряженным.

— Вполне возможно.

— Скажи, если я действую тебе на нервы или что-то в этом роде, — попросила я, пытаясь понять, что я сказала не так.

— Дело не в тебе.

— Тогда в чем?

— Я хочу вернуться домой и взять тебя с собой, но Хан отклонил мою просьбу.

— Ааа, понятно, — я отложила вилку. — Где ты живешь?

— У меня есть остров к западу отсюда. Он называется Остров Виктория, и он в полном моем распоряжении, если не считать нескольких сотрудников.

— Он далеко?

— Примерно пятнадцать минут на гибриде.

— Тогда почему Хан хочет, чтобы мы остались?

Я не получила ответ и вернулась к своему ризотто.

Боулдер молчал. Казалось, у него было куча забот, плюс ко всему он продолжал хмуро оглядывать комнату.

Уставшая после долгого дня раскопок, я рано отправилась в постель, прихватив с собой ридер и продолжив чтение своего романа «Гордость и предубеждение».

Боулдер решил посмотреть фильм и надел свои киношные очки и наушники, растянувшись на лежаке.

— Что ты смотришь? — спросила я.

— Что? — он вытащил наушник и сдвинул очки на лоб.

— Что ты смотришь? — снова спросила я.

— О, это просто старый фильм.

— О чем он?

— О войне.

— Звучит не очень, — поморщилась я.

— А мне нравится, — усмехнулся он. — Много крови и жестоких подробностей. Круто. Но знаешь, что меня всегда изумляло в этих старых фильмах?

— Что?

— Каждый раз, когда наши предки представляли себе будущее и снимали фильм о нем, как этот, — он указал на очки, — будущее было либо адом с выжженными руинами, либо чем-то очень скучным и глянцевым.

— Знаю, мы с Кайей тоже это обсуждали, — кивнула я. — В их представлении будущее всегда такое стерильное и бесцветное, как если бы мы не ценили искусство и цвета так же высоко, как поколения до нас.

— В этом фильме все носят белое и ходят так, будто они киборги или что-то в этом роде. А их пища — эти отвратительные пакеты со сбалансированными питательными веществами. Кому, черт возьми, захочется так жить?

Я улыбнулась.

— Не мне.

— А знаешь, что абсолютно нереально?

— Что?

— Нигде нет ни кусочка мусора. Это смешно.

Я нахмурилась.

— Ну, вообще-то, на Родине улицы очень чистые. По крайней мере, там, где я живу.

— Хорошо, но как насчет твоего дома? Разве у людей дома нет беспорядка?

— Конечно, есть, мы с Кайей не самые аккуратные люди, она говорит, что именно это делает нашу квартиру уютной. — Я указала очками на его лоб. — Возвращайся к просмотру своего фильма, я не буду мешать.

— Ничего страшного, я видел это кино, по меньшей мере, раз десять. — Он снова надел очки, и вскоре, когда его голова начала дергаться, я поняла, что фильм помог ему погрузиться в виртуальную реальность. — Это один из моих любимых фильмов из-за крутых визуальных спецэффектов, — объяснил он, и когда две минуты спустя он поднял обе руки, словно защищаясь от нападения, я ахнула. Фильмы, подобные этому, вызывали тревогу и могли привести к эмоциональному расстройству, но, разумеется, он не послушает, если я скажу ему об этом.

Мой взгляд скользнул к шкафу с антикварными книгами. То, что вчера произошло между нами, все еще прокручивалось в моей голове. Любопытство вынудило меня придумать аргументы, которые оправдали бы просмотр одной из этих книг.

1: В этой части мира это вполне законно, поэтому я технически не нарушаю никаких законов.

2: Я — археолог, поэтому изучение того, что наши предки считали досугом, на самом деле является частью моей работы.

3: Я уже доказала, что могу проводить социальные эксперименты и не поддаваться эмоциональному расстройству. В конце концов, последние дни были очень непростыми; я слышала нецензурные слова и была свидетелем насилия.

4. Ничто в этих книгах не сможет пошатнуть мое психическое состояние больше, чем взобравшийся на меня и сующий свой язык мне в рот Северянин.

Стараясь не шуметь, я отложила свой ридер в сторону, встала с кровати и на цыпочках медленно прошла мимо Боулдера к шкафу. Я знала, какую книгу хочу почитать, выбрав роман с женщиной, зажатой между двумя мужчинами.

Как ребенок, укравший яблоки, я поспешила обратно к кровати и легла на бок, заслонив своим телом книгу, на случай, если Боулдер снимет очки и взглянет на нее.

«Любовники Близнецы», — гласило название книги, и я с нетерпением открыла ее и начала читать.

Сюжет меня заинтриговал. Женщина попала на борт инопланетного космического корабля с тысячами проживающих там гуманоидных инопланетян, и двое из них пытались соблазнить ее всеми возможными способами.

У меня глаза на лоб полезли, когда они связали ее и взяли под контроль ее тело, пока она не начала выкрикивать их имена и умолять их наполнить ее.

Мой мозг разрывался от вопросов, я хотела расспросить женщину, которая написала книгу, основывалась ли она на личном опыте или в книге был чистой воды вымысел. Безусловно, ни одна женщина не захочет быть связанной и чувствовать себя беспомощной, поэтому я представить себе не могла, как она должно быть испугалась, когда к ней прикоснулись сразу двое мужчин.

Насколько я знала, люди не вступали в контакт с инопланетянами, но среди моих коллег постоянно велись дискуссии на эту тему, поскольку было несколько признаний свидетелей, которые говорили об обратном. А теперь вот это. Могла ли книга быть основана на чем-то реальном или это просто плод воображения автора?

Я прикусила губу и крепче сжала бедра, когда женщина сдалась на милость симпатичным близнецам из книги. Автор описывала их как больших и мускулистых парней, так что я невольно сравнивала их в уме с Боулдером, хотя у близнецов были клыки, которых у Боулдера, к счастью, не было.

Откровенное описание секса и женского наслаждения настолько возбудило меня, увлекло и поглотило, что я не услышала, как он подошел ко мне сзади.

— Что делаешь? — спросил Боулдер своим низким бархатистым голосом.

Застигнутая врасплох и смущенная, я спрятала книгу под одеяло.

— Ничего, — солгала я.

Лицо Боулдера расплылось в улыбке, он забрался на кровать и потянул за одеяло.

— Ты что-то скрываешь.

— Нет.

Я попыталась оттолкнуть его, но с таким же успехом могла оттолкнуть стену.

В мгновение ока он выудил книгу, все еще открытую на той странице, которую я читала.

Со смешинкой в глазах Боулдер держал книгу в вытянутой руке, чтобы я не могла отобрать ее у него. Мне казалось, я сгорю от стыда, когда он начал читать вслух:

— «… Я выгнула спину и открыла рот в беззвучном стоне, когда его язык лизнул мою киску, а мое тело наполнила сладостная агония…» — улыбка Боулдера стала шире. — И ты называешь это ничем?

— Просто отдай ее мне. — Я потянулась за книгой, но он продолжил читать.

— «…Покорись», — прошептал мне на ухо его брат, сжав мой сосок в болезненном наслаждении. Раздвинув бедра, я дала понять, что больше не собираюсь с ними бороться. Я была в их власти и не жалела об этом…»

— Видишь, — поддразнил ее Боулдер, — женщины любят, когда мужчины их трахают. Подчиняться нам — заложено в вашей природе.

— Чушь, — запротестовала я.

Он отложил книгу и сосредоточился на мне, его глаза были полны озорства, когда он поднес руку к моим губам.

— Кристина.

— Да?

— Скажи, что подчинишься мне, — сказал он и стал серьезнее, чем прежде.

— Никогда!

Он не отвел взгляд, когда притянул меня к себе для поцелуя, я не сопротивлялась.

— Я хочу тебя, Кристина, — прошептал он.

Я не ответила ему ничем, кроме поцелуя.

— Скажи, что тоже хочешь меня, — уговаривал он.

— Мне нравится целоваться с тобой, — призналась я и позволила ему уложить меня на спину.

— Сегодня ты позволишь мне увидеть твое тело, — сказал он и накрыл нас одеялом.

— Не тебе решать, — возразила я с легкой улыбкой на губах.

Боулдер прижался лбом к моему лбу и тихо произнес:

— Пожалуйста, Кристина, я хочу коснуться твоей обнаженной груди, почувствовать твое сердцебиение.

— А может, моя грудь не так идеальна, как та, которую ты привык видеть у секс-ботов?

Он отстранился и окинул меня взглядом.

— Никогда не сравнивай себя с секс-ботом. Клянусь, я буду любить твою грудь, какой бы формы и размера она ни была.

— Ты уже знаешь размер, ты прикасался ко мне вчера.

То, как он закрыл глаза и втянул в легкие воздух, а затем дерзко дернул меня за рубашку, немного встревожило меня. Боулдер был полон решимости увидеть мое тело, поэтому мне нужно было убедиться, что я в безопасности.

— Стой!

Услышав это слово, он замер.

— Что случилось?

— Ты слишком торопишься.

Не прерывая зрительного контакта, он медленно потянул мою рубашку вверх, его руки коснулись моей кожи, а рот слегка приоткрылся, когда рубашка собралась у меня под мышками. Мы оба знали, что мои груди были обнажены, и все, что ему нужно было сделать, это опустить взгляд, чтобы увидеть их своими глазами.

Его кадык снова дернулся, когда он сглотнул, после чего его взгляд опустился на мои упругие груди, тянувшиеся к нему своими сосками.

Было забавно наблюдать за тем, как его глаза расширились, а уголки губ приподнялись в улыбке, прежде чем он уткнулся лицом в ложбинку между моих грудей, а затем коснулся, лизнул и осторожно прикусил нежную плоть. Звуки восторга, которые он издал, меня рассмешили.

— А что такого особенного в грудях? — спросила я и почувствовала, как внутри моего живота разлилось тепло, когда он обвел языком мой левый сосок и пососал его.

— Они просто идеальны, мягкие, удивительные…

Я была поражена тем, как он ласкал мое тело, и запустила пальцы в его волосы. Это был не такой уж плохой эксперимент, я начинала понимать, почему мужчины и женщины занимались этим регулярно.

— Твоя борода щекочет, — сказала я.

— Потому что у тебя очень чувствительная кожа. — Он улыбнулся мне с еще большим озорством в глазах и, убедившись, что я все еще укрыта одеялом, спустился ниже, поцеловав меня в пупок и расстегнув штаны.

— Ты обещаешь, что остановишься, если я попрошу? — спросила я и удостоилась кивка в качестве подтверждения.

— Приподними свою попку, — попросил он и стянул с меня штаны. Я накрылась одеялом с головой и посмотрела на него сверху вниз, пытаясь понять, что он задумал. Первый поцелуй на внутренней стороне моего бедра навел меня на мысль, и я покраснела, вспомнив о том, что мы только что прочитали.

«Он ведь не собирается целовать меня там, да?»

Боулдер лизал и целовал каждый дюйм моей кожи, все ближе и ближе подбираясь к моему естеству, и теперь покалывание от его бороды было приятным.

«Когда я вернусь домой, никто не должен узнать о случившемся. Это всего лишь научный эксперимент, он не причинит мне вреда», — убеждала я себя, когда пальцы Боулдера устранили последнюю деталь одежды, стоявшую между ним и моей абсолютной наготой.

Глава 15

Обычный

Боулдер

Я был так чертовски близок к своей цели, но Кристина снова остановила меня, прежде чем мы перешли непосредственно к сексу. Я прикасался к ней, целовал, лизал, пробовал на вкус, и это было охренеть как круто.

Ее тело было мягким и нежным, хрупким и прекрасным. У нее не было ни шрамов, ни татуировок, как у меня. Волосы не росли у нее на груди или на животе, как у меня. У Кристины был только сладкий треугольник темных коротких вьющихся волос на киске, который сводил меня с ума.

Она была настоящей женщиной, мне нравилось в ее теле абсолютно все. Наконец-то я смог спрятать голову в развилке между ее бедер и впервые попробовать вкус женского нектара. Я читал об этом и смотрел видео, на котором мужчины и женщины занимались оральным сексом, но теперь я испытал это на себе. Было необычайно возбуждающе слышать в ответ, как ее дыхание становится учащеннее и глубже.

С невероятно твердым стояком в штанах, я был готов перейти к более активным действиям и, наконец, выяснить, правда ли, что быть с женщиной намного лучше, чем с секс-ботом.

Я навис над ней, наслаждаясь видом ее каштановых волос, разметавшихся по подушке, и ее прекрасных глаз, смотрящих на меня с теплотой. Все шло прекрасно, пока я не расстегнул штаны, выпустив на волю свой прибор, Кристина испугалась и толкнула меня в грудь, чтобы выбраться из-под меня.

— Что случилось? — спросил я.

— Твой пенис.

Я опустил взгляд и обнаружил, что кончик моего члена нацелен ей в живот. Мне все казалось нормальным.

— Он слишком большой, — пожаловалась она и нахмурилась.

— О чем ты говоришь, он вполне обычный.

Она издала звук, указывающий на то, что я брежу.

— Он же… огромный.

Поскольку мой «дружок» её пугал, я спрятал его подальше и лег рядом с ней.

— А чего ты ожидала?

— В моем местном центре удовольствий пенисы секс-ботов настраиваются под твои предпочтения. Я всегда выбираю средний размер, а тот, что у тебя даже близко не такой, — сказала она и посмотрела на меня чуть ли не с обвинением во взгляде.

— Зачем тебе секс-боты с маленькими членами? — спросил я в замешательстве.

— Они не маленькие. Они как раз подходящего размера. Если бы они были больше, то причиняли бы боль, а это никому не понравится.

Я закрыл глаза и выдохнул.

— Кристина, поверь, у меня вполне обычный размер для мужчины.

— Откуда ты знаешь? Ты когда-нибудь сравнивал себя с другими?

— Угу.

Она широко раскрыла глаза.

— Ах да, я забыла о ваших подростковых экспериментах.

— Дело не только в этом. Мы вместе принимали душ и делили комнаты в академии, я видел много других парней, так что мне было с чем сравнивать.

— Значит, у тебя средний размер?

Я приподнялся на локте, и она сделала то же самое, повернувшись ко мне лицом.

— Да, довольно распространенный. А вот у Хана крошечный, — солгал я и усмехнулся. — А ещё кривой, но не говори ему, что это я тебе сказал. — Я положил руку ей на бедро и выставил средний палец, надеясь, что Хан услышит и увидит мой протест, направленный против того, что он шпионит за нами.

— Зачем мне говорить с Ханом о таких интимных вещах? — спросила она, и между ее бровей залегла милая складочка.

— О, ну, как ты знаешь, он не большой любитель личного пространства, поэтому я уверен, что он не обидится, если ты попросишь его показать свой маленький кривой член. Поверь, он без колебаний попросит тебя показать ему твое обнаженное тело.

Она натянула одеяло повыше.

— Я никогда не позволю ему увидеть меня без одежды, и уж точно не хочу видеть обнаженным его.

— Хорошо.

— Я ему не доверяю, — сказала она.

— Кому, Хану?

— Да, он слишком старается быть вежливым. Я имею в виду, что у него определенно хорошо подвешен язык и обворожительная улыбка, но то, как он обманул меня, было гадко.

Я поднял ее руку и поцеловал.

— Не знаю, мне вроде как нравится быть твоим мужем.

Она опустила голову и тихо произнесла:

— Только не забывай, что я пробуду здесь недолго.

Мне не хотелось об этом думать, поэтому я поцеловал её, чтобы она больше ничего не сказала.

Кристина

Мы заснули, держась за руки, а, проснувшись, обнаружили, что моя голова покоится на его груди. Думаю, это обрадовало Боулдера, судя по тому, как он насвистывал, когда мы спускались к завтраку.

Магни, Лаура, Хан и Эрика уже были там, когда мы к ним присоединились.

— Кристина, позволь представить тебе мою мать, Эрику, — сказал Хан, тепло улыбнувшись.

Я подошла к пожилой женщине и протянула ей руки.

— Да пребудет с вами мир, — сказала я, и хотя поначалу она смотрела на своих сыновей с легким замешательством, в конце концов, она взяла меня за руки и ответила приветливой улыбкой.

— Для меня большая честь познакомиться с женщиной с Родины, — откликнулась Эрика и жестом пригласила меня сесть между ней и Ханом.

— Боулдер, сегодня утром пришло сообщение с Родины. Они ждут от Кристины отчет о состоянии дел, и как можно скорее, — Хан посмотрел на Боулдера.

— Простите, но почему вы разговариваете с Боулдером, когда это дело явно касается меня? — спросила я Хана.

Лаура тихо ахнула, а Эрика положила руку мне на плечо.

— Государственные дела не должны волновать наши прелестные головки. Мужчины обо всем позаботятся.

Я одарила ее натянутой улыбкой.

— Не сомневаюсь, что позаботятся, но меня не учили повиноваться мужчинам, к тому же я вполне способна говорить сама за себя.

Эрика заерзала на стуле, а Лаура сидела тихо с напряженными плечами, глядя на свои сложенные руки.

— Если бы Мамаши не заблокировали нам доступ к своей сети, мы бы могли отправить отчет отсюда, но я боюсь, нам придется записать сообщение и доставить его к границе, — посетовал Хан.

— У тебя есть гонец? — спросил Боулдер. — Кристина хочет заняться раскопками, а я планирую поработать оттуда.

— Не переживай, я и не ожидал, что ты поедешь. Пошлю одного из своих охранников. — Хан взял пирожное и наконец обратился ко мне. — Будь добра сделай запись, которая убедит Совет, что с тобой хорошо обращаются?

Я кивнула и зачерпнула еще одну ложку восхитительного ревеневого йогурта, надеясь, что он, как мне обещали ещё в первое моё утро здесь, не из молока.

После завтрака я подняла свой браслет и записала сообщение для члена Совета Перл.

— Спасибо за вашу заботу. Надеюсь, что это послание застанет вас в мире и спокойствие. Я рада сообщить, что нахожусь в добром здравии и наконец-то приступила к раскопкам, которые выглядят многообещающе. Мне потребовалось время, чтобы начать, поскольку выбор правильного телохранителя оказался более проблематичным, чем мне казалось. — Я опустила детали и продолжила, представив Боулдера. — Это Александр, который был так добр, что посвятит несколько месяцев моей безопасности. Скажи «привет», Боулдер. — Я повернула браслет в его сторону, и мой большой устрашающего вида друг поднял свою огромную руку в знак приветствия.

— Эй, советница Мамаш, приезжай к нам как-нибудь, — сказал он с кривой улыбкой.

Остаток дня я провела на раскопках, и только вернувшись с них, мы поняли, что что-то не так.

Глава 16

Дурное влияние

Боулдер

Услышав рев из кабинета Хана, я бросился на всех парах туда.

— Что, черт возьми, происходит? — закричал я, увидев, как Магни швыряется вещами, словно обезумевший медведь.

Хан пытался подобраться поближе к Магни, который стоял с поднятым над головой стулом и выпученными от ярости глазами. По сигналу Хана я двинулся влево и подождал, пока Магни повернется ко мне спиной, после чего схватил его и повалил на пол.

— Успокойся, мать твою, и расскажи, что случилось, — закричал я на него и попытался защитить свою сломанную руку, когда он оттолкнул меня от себя. Проворно и ловко Магни снова вскочил и указал на Хана, взревев: — Я не собираюсь тихо сидеть и ждать, пока они ее вернут, я иду за ней — и клянусь могилой нашего отца, если мне придется начать войну, чтобы вернуть мою жену, я её начну. Она моя!

— Что случилось с Лаурой? — спросил я, сбитый с толку яростью Магни.

Он тяжело дышал и крутился из стороны в сторону, пока не увидел Кристину, которая стояла наполовину скрытая за дверным косяком, заглядывая в комнату.

— Ты! — Магни бросился к ней и схватил за плечи.

Инстинкт защитника вынудил меня моментально встать между ними, оттолкнув его от нее.

— Отвали, — предупредил я тихо и угрожающе. — Лучше расскажи нам, в чем твоя проблема.

Грудь Магни вздымалась и опадала от быстрых вдохов, губы были сжаты в тонкую линию, а глаза сузились, метая громы и молнии.

— Твоя жена оказывает дурное влияние. Она помогла Лауре добраться до Родины, а теперь ее и след простыл.

— Подожди… что? — я резко повернул голову, чтобы посмотреть на Кристину.

— Клянусь, я не имею никакого отношения к исчезновению Лауры, — воскликнула она. — Ты уверен, что она уехала на Родину?

— Да! Чертовски уверен, — прорычал он. — Она обманула меня, сказала, что устала и хочет отдохнуть. Я поверил ей и оставил ее на несколько часов, а когда вернулся, то нашел это письмо. — Магни указал на пол, где лежал листок бумаги. Он наклонился и поднял его, потряся в воздухе и презрительно фыркнув. — Она хочет заниматься боевыми искусствами, — голос Магни звенел от негодования, а его глаза метали кинжалы в Кристину, которая пряталась за моей спиной. — Ты говорила ей или нет, что она может обучаться боевым искусствам на Родине?

— Оххх, — Кристина прикусила губу. — Я… могла.

Это признание снова вывело Магни из себя, и нам с Ханом пришлось удерживать его, чтобы не подпустить к Кристине.

— Я же говорил, чтобы ты не лез, — предупредил я его и нанес удар по его твердому прессу, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов.

Он зарычал и согнулся от боли.

— Твоя женщина — гребаная отрава, она убедила мою жену бросить меня!

— Может, она бы и не ушла, если бы ты сам обучил ее боевым искусствам, а не обращался с ней как со своей собственностью, — укоризненно заявила Кристина, на что он поднял голову и бросил на нее ледяной взгляд.

— Мы отправим сообщение Совету и попросим их вернуть ее, — громко сказал Хан и повел Магни к своему столу, положив руку ему на плечо. — Я чувствую твою боль, но ты вернешь Лауру, не сомневайся.

Магни дернул плечом, чтобы стряхнуть руку Хана, и зашипел.

— Ты чертовски прав. Я верну ее, но я не собираюсь отсиживаться здесь, я верну ее сейчас же.

— Ты не сможешь попасть на Родину, — заметила Кристина. — Тебя задержат на границе. Там тысячи дронов, и они снабжены оружием.

— Вот вам и пацифисты (прим. идеология сопротивления насилию ради его исчезновения), — насмешливо сказал Магни.

— Оружие оглушающее, — объяснила Кристина. — Они тебя не убьют, но успокоят и задержат.

Магни оттолкнул нас с Ханом.

— Я рискну. Если Лаура думает, что может убежать от меня, то она ошибается. Она принадлежит мне!

— Я пойду с тобой, — самоотверженно предложил я Магни, но Хан покачал головой.

— Вы двое не станете развязывать войну из-за женщины. Мы решим это по-моему.

— Черта с два! — воскликнул Магни.

— Ты останешься здесь, это приказ! — отрезал Хан и дал мне знак уйти. — Забери Кристину, какое-то время ей лучше не показываться ему на глаза. Магни нужно время, чтобы успокоиться.

Мы с Кристиной ушли. Явно потрясенная, она подняла на меня взгляд.

— Я не уговаривала Лауру сбегать, правда, не уговаривала. Как она вообще добралась до границы?

— Держу пари, — усмехнулся я, — она спряталась в беспилотнике с охранником, который отправлял сегодня твоё сообщение.

Кристина кивнула, и на ее губах появилась легкая улыбка.

— Лауре повезло.

Я резко остановился и тихо прошипел.

— Что ты сказала?

— В смысле, ты же видел как Магни взбесился? У этого человека явные проблемы с гневом, к тому же я видела, как он командует Лаурой. Я рада, что она сбежала от него, раз была так несчастна.

Я наклонился ближе и заговорил низким строгим голосом:

— Если ты думаешь, что он был зол, то не захочешь увидеть меня в таком состоянии, провернув нечто подобное. Он ее защитник, а теперь она за пределами его досягаемости. Он переживает.

— Нет, он не защитник, а собственник.

— Потому что она ему не безразлична, — возразил я.

Кристина запрокинула голову и посмотрела на меня.

— Извини, Боулдер, но я не думаю, что Магни или Хана заботит кто-то, кроме их самих. Лаура ничего не значит для Магни, кроме престижа, который приходит с женой.

Я ткнул в нее пальцем.

— Ты ничего не знаешь о его чувствах, я не позволю тебе осуждать его или его поступки.

— Прекрасно! — отозвалась она и продолжила свой подъём по лестнице.

Я последовал за ней, чувствуя ком в животе, сочувствие к Магни и тревожное подозрение, что Кристина каким-то образом ответственна за исчезновение Лауры.

Глава 17

В окружении мужчин

Кристина

После исчезновения Лауры мне не разрешалось разговаривать с другими женщинами без присмотра. Я видела Эрику за завтраком и ужином, но она отказывалась говорить со мной, поэтому я решила, что она тоже винит меня в произошедшем инциденте. В конце концов, Магни был ее сыном, и всего через день после отъезда Лауры он тоже исчез. Хан отправил несколько посланий Совету, требуя, чтобы они немедленно вернули Лауру, но ответа до сих пор не было.

Прошло четыре долгих дня, все в особняке ходили на цыпочках возле своего обеспокоенного и раздраженного правителя. Хорошо, что рука Боулдера полностью зажила и больше не причиняла ему боли. Плохо то, что атмосфера в особняке была невероятно напряженной.

Каждый день я старалась как можно дольше оставаться на раскопках. По крайней мере, там я была занята своей работой и беспокоиться о ситуации с Лаурой было некогда.

Боулдер был молчаливее, чем обычно. На самом деле, мы почти не разговаривали, и все же, каждую ночь он хотел быть со мной физически. Я скучала по своим друзьям и тосковала по дому, возможно, именно поэтому физическая близость в моих отношений с Боулдером стала для меня такой важной. Он был моим единственным другом в этом чужом краю, и, несмотря на его угрюмое настроение, огромные размеры и отсутствие манер, я чувствовала себя с ним в безопасности. То, как он защитил меня от гнева Магни, доказывало, что он действительно был моим защитником, а когда он касался и целовал меня ночью, я забывала обо всем безумии, которое меня окружало. Я даже начала задаваться вопросом, каково было бы заняться с ним полноценным сексом и смогу ли я оправдать эту авантюру как часть моего научного подхода.

На пятую ночь после побега Лауры мы были наверху, готовились ко сну, когда женский крик снаружи вынудил нас подойти к окну и посмотреть, что происходит. Было слишком темно и трудно что-либо разглядеть, все, что мы увидели, — это маленькую, брыкающуюся и кричащую фигурку, которую тащил огромный человек.

— Это Лаура? — обеспокоенно спросила я.

— Оставайся здесь, — тихо пробормотал Боулдер и снова оделся. — Я посмотрю, что происходит.

Как только он скрылся за дверью, я тоже оделась и тихонько выскользнула из комнаты, добравшись на цыпочках до лестничной площадки первого этажа, где спряталась в тени, чтобы понаблюдать за представлением, развернувшимся в фойе большого особняка.

Магни вернулся, а с ним была Лаура в белом плаще, которая боролась с ним и пыталась сбежать.

— Стой спокойно, женщина, или я снова тебя свяжу, — припугнул он.

— Эй, — Боулдер придвинулся ближе. — Успокойся, разве ты не видишь, что она напугана?

Тут на сцену вышел Хан и, свирепо нахмурившись, принял грозную позу, широко расставив ноги и расправив плечи.

— Магни, какую часть моих приказов ты не понял?

Магни тихо выругался, но Хан продолжил:

— Я велел тебе остаться здесь, но ты все равно ушел.

— Я должен был, — прошипел Магни и дёрнул Лауру, чтобы та стояла на месте.

— Как тебе удалось вернуть Лауру? — спросил Хан, кивнув на неё.

— Не удалось. Я искал Лауру, но не смог её найти.

Удивление на лицах Боулдера и Хана сказало о многом, их глаза округлились, когда Магни откинул плащ и явил женщину, которую я никогда раньше не видела.

Прикрыв рот рукой, я судорожно вздохнула, увидев отметину на её лице. Жрица!

— Сукин сын, — голос Хана дрожал от гнева. — Какого хрена ты натворил?

— Я же сказал, что не смог найти Лауру, и пока они не вернут ее мне, я буду держать эту в заложниках.

— Ты — дебил, — Боулдер запустил обе руки в волосы. — Ты похитил женщину и нарушил мирный договор. О чем, черт возьми, ты думал?

Сократив расстояние в один большой шаг, Магни встал нос к носу с Боулдером, зашипев на него:

— Ты поступил бы точно так же, если бы тебя бросила жена.

Я моргнула, сбитая с толку этими словами. Разумеется, Магни забыл, пока был охвачен яростью собственника, что мой брак с Боулдером был временным и договорным.

— Разойдитесь, — приказал Хан мужчинам и подошел к женщине ближе. — Как тебя зовут?

Вздернув подбородок и встретившись взглядом с Ханом, она ответила ему:

— Меня зовут Афина.

— Добро пожаловать, Афина, — Хан склонил перед ней голову. — Я сожалею, что мы встретились при таких неприятных обстоятельствах. Меня зовут Хан Аврелий, я — правитель Северных земель.

— Замечательно, — сказала она добрым и вежливым голосом, который нам прививали с детства. — Тогда я уверена, что вы будете более чем готовы вернуть меня домой в целости и сохранности.

— Нет! — взревел Магни. — Нет, пока я не верну Лауру.

Хан глубоко вздохнул и повернулся к Боулдеру.

— Пожалуйста, останься на минутку с Афиной. Я хочу поговорить с братом наедине.

Боулдер кивнул, и двое мужчин ушли.

Несколько минут было тихо, я наблюдала за жрицей и Боулдером, стоящими рядом. Глаза Афины были закрыты, и это дало мне время ее изучить. Она выглядела очень молодо — предположительно ей было около двадцати. Я знала, что со временем маленькая отметина, которая была у нее между бровями и тянулась ко лбу, увеличится в размерах, когда она станет полноправной жрицей. Я стояла слишком далеко, поэтому не могла разглядеть, какие символы уже были там.

Она практически доставала Боулдеру до плеча, и у нее были длинные рыжие волосы, как у Лауры, только вот волосы Лауры были почти оранжевыми, а волосы этой женщины были темно-каштанового роскошного оттенка, который контрастировал с ее длинным простым зеленым платьем.

— Ты хочешь есть или пить? — спросил её Боулдер.

— Нет, спасибо, — ответила она и открыла глаза, глянув прямо на меня.

С сердцем, бьющимся как барабан, я отступила глубже в тень, надеясь, что она не выдаст меня Боулдеру.

— Я не в восторге от сложившейся ситуации, — услышала я её голос.

— Понимаю, — коротко ответил он.

— Как тебя зовут? — спросила она его.

— Александр, но все зовут меня Боулдер.

— Какая жалость, — тихо произнесла она. — Александр — красивое имя.

— Как и Афина.

— Спасибо.

Когда Магни и Хан вернулись, они привели с собой Финна. Я несколько раз встречалась с ним за ужином, поскольку он был одним из лучших друзей Хана и в настоящее время жил в особняке. Он с легкостью смешил мужчин, и, казалось, мало что воспринимал всерьез, сейчас он улыбался как идиот — словно в этой ситуации было что-то забавное.

— Афина, — начал Хан. — Это Финн МакКамхейл. Он мой верный друг, и я назначил его твоим личным телохранителем, пока ты находишься в моем доме. Учитывая обстоятельства, при которых ты прибыла, я сомневаюсь, что ты будешь чувствовать себя в безопасности с моим братом.

Магни спокойно стоял, скрестив руки на груди, а Афина смотрела на Финна, не отвечая на его широкую улыбку.

— Я сообщу Совету Родины, что ты здесь и в безопасности. Надеюсь, Лаура скоро вернется к нам, и ты сможешь отправиться домой. — Хан уже не был таким сердитым, на его лице проступил легкий намек на былое обаяние. — Возможно, тебе будет приятно услышать, что у нас здесь еще одна женщина с Родины. Она археолог, которая помогает нам в раскопках старой библиотеки, — он поджал губы. — Сейчас уже поздно, но завтра я позволю тебе встретиться с ней, и, надеюсь, она сможет подтвердить, что мы не так ужасны, как ты думаешь.

Афина не ответила, продолжая стоять на месте.

— Финн, пожалуйста, отведи Афину в свою комнату и убедись, что она в безопасности и ей комфортно. Увидимся завтра утром. — Хан сцепил руки за спиной и ушел туда, откуда пришел.

— Сюда, — сказал Финн и махнул рукой, чтобы Афина шла первой. Она даже не шевельнулась.

— Ты слышала Хана, я назначен твоим защитником, так что ты должна пойти со мной, — объяснил Финн, его улыбка испарилась.

— Если думаешь, что я добровольно пойду с тобой в твою комнату, то ошибаешься, — сказала Афина и скрестила руки на груди.

Финн посмотрел на Боулдера и пожал плечами, после чего нагнулся и просто закинул маленькую женщину себе на плечо, как мешок с картошкой.

— Отпусти меня! — возмутилась она, но он уже поднимался по лестнице, а когда она дернулась, он шлепнул ее по заднице.

Магни и Боулдер последовали за ними, а я тихо, как мышь, прокралась обратно в свою комнату. Мое сердце все еще колотилось, а в голове лихорадочно крутились мысли о том, как я могу помочь жрице сбежать и вернуться домой.

Боулдер

Я смотрел, как Финн нес маленькую женщину по коридору, и мне было ее жаль. По крайней мере, Кристина приехала сюда по собственной воле.

Финн был хорошим парнем, но Афина этого не знала, и хотя он не был таким большим, как я и Магни, он был крупным мужчиной, способным распугать всех Мамаш, особенно таких молодых и миниатюрных, как она; женщина выглядела не более чем подростком.

Сделав глубокий вдох, я вошел в комнату Кристины, не зная, сколько ей можно рассказать. Она лежала на кровати с жестким выражением на прелестном личике.

— Ну? — сказала она.

Я почесал бороду.

— Эээм…

— Не «эмкой» мне.

Я откашлялся.

— Это была не Лаура.

— Знаю. Я видела её.

— Ааа, так ты не осталась здесь, как я просил?

— Нет, я все видела и сомневаюсь, что Магни понимает, какую женщину он похитил.

— В смысле?

— Эта отметина у неё на лбу… Ты знаешь, что она означает?

— Нет, я думал, это просто татуировка.

— Ты ошибался.

— Ну и? Она — королевская особа или что-то в этом роде? — пошутил я.

Кристина покачала головой.

— Ты прекрасно знаешь, что у нас больше нет королевской семьи.

— Тогда что же в ней такого особенного?

Она понизила голос.

— Афина — жрица.

— Кто? — я поморщился. — Что за жрица? Разве ты не говорила, что Мамаши не религиозны?

— Мы не религиозны. Наши жрицы — теологи, философы и духовные наставники. Они не держат доктрину над головой людей, указывая им, как жить.

— Тогда что же они делают?

Кристина встала и принялась расхаживать по комнате.

— Они направляют любого, кто хочет обрести духовную связь, придерживаясь основ религий, которые всегда несли в себе любовь.

— Хорошо, но тогда почему вы называете их жрицами, если они не следуют определенной религии? — спросил я, надеясь, что она остановится. — По крайней мере, наши священники проповедуют только Библию.

— Не знаю, — сказала она растерянно. — Но я знаю, что у нас не так уж много жриц и что они бесценны. Мой народ воспримет это как объявление войны, Совет заявится к вам в полном составе.

— Черт возьми! — воскликнул я с пониманием, чувствуя теперь еще большую злость на Магни.

— Вы думаете, что мы просто кучка милых дамочек, но прозвище, которое вы нам дали…

— Какое… Мамаши?

— Да, — она нахмурилась и одернула меня. — Мамаши очень рассердятся на вас, мальчики, и вам это не понравится.

— Не называй нас мальчиками, — обиделся я. — Знаешь что, Кристина?

— Что?

— Если собираешься угрожать мне, то, по крайней мере, отрасти себе яйца и обругай меня как следует. Я не могу воспринимать тебя всерьез, когда ты отчитываешь меня, как ребенка.

Она выглядела так, словно съела лимон.

— Ты только что посоветовал мне отрастить тестикулы?

Я повернулся к ней спиной, раздражённо вздохнув.

— Значит, мы снова вернулись к оскорблениям, да? — угрюмо сказала она. — Но вот что я тебе скажу, Александр Боулдер: твои собратья Северяне могут чувствовать себя оскорбленными, когда вы обвиняете их в излишней женственности, но могу заверить тебя, что для меня это комплимент. Из того, что я знаю о мужской физиологии, я бы в любом случае посчитала, что это утверждение полная чушь.

Я потер лицо.

— Что?

— Тестикулы очень уязвимый орган, я видела, как мужчины плачут, когда их бьют в промежность.

— Ну и?

Она склонила голову набок.

— Я не понимаю вашей логики. Интимные части тела женщин кажутся более крепкими и могут выдержать сильный удар. Они даже переносят роды — а это, как мне говорили, нелегко. Так, почему же ты советуешь мне отрастить чувствительную, уязвимую часть тела, а не выносливую, как влагалище?

Я застонал от её логики.

— Это просто выражение такое. В отличие от вас, у нас нет времени сидеть и размышлять о глубоком смысле всего, что мы говорим.

— Может, всё-таки стоит?

— Ох, дай мне передохнуть, женщина.

— Хорошо… так что ты собираешься делать с Афиной? — спросила она.

Я указал на свою грудь.

— Я? Зачем мне что-то делать?

— За тем, что твой слабоумный друг Магни похитил жрицу, а это недопустимо.

— Согласен, но это проблема Хана, а не моя.

— Конечно, это твоя проблема. Разве ты не должен быть настоящим мужчиной?

Я расправил плечи и прищурился, дав ей понять, чтобы она уточнила, но была осторожная в выражениях.

— Настоящий мужчина не позволит плохо обращаться с женщинами. Разве не это ты имел в виду, когда говорил, что мужчины эволюционировали с тех пор, как они угнетали женщин?

— Мы эволюционировали! — возразил я.

— Тогда докажи мне это. Освободи её.

Я снова разделся и забрался под одеяло.

— Я даже пальцем не пошевелю, Кристина. Моя единственная забота — обеспечить твою безопасность, если я сделаю какую-нибудь глупость, скажем, перейду дорогу своему правителю, меня убьют, а ты останешься без защитника.

Кристина многозначительно повернулась ко мне спиной и свернулась калачиком в позе эмбриона.

Я положил руку ей на плечо и придвинулся ближе, но она стряхнула мою руку и прошипела:

— Не прикасайся ко мне.

— Эй, — пробормотал я и поцеловал её в плечо. — Это не имеет к нам никакого отношения.

Кристина оглянулась и посмотрела на меня со слезами на глазах.

— Пока ты не поможешь Афине, я не позволю тебе прикоснуться ко мне.

Это ужалило! За последние семь дней мы заканчивали наши дни поцелуями и прикосновениями, что вызвало гребаную зависимость.

Я жил ради этих минут и целыми днями мечтал о том, как наконец смогу погрузиться в её тело.

Ночь ещё не наступила, но я был бы рад почувствовать как её обнаженная грудь трется о мою, а её ноги обвивают моё тело, пока я целую её долго и страстно.

Звуки, которые она издавала, когда возбуждалась, ощущение ее мягких изгибов и тихие вскрики, когда я доводил её до оргазма пальцами и языком… Кристина была всем, о чем я мог думать, и разочарование, что она отказала мне в самом ярком моменте дня, сильно меня задело.

— Это мы еще посмотрим, — тихо буркнул я и тоже повернулся к ней спиной. Может, Кристина и не была инициатором наших ласк, но она тоже определенно наслаждалась ими. «Я дам ей день, пока она не начнет умолять меня прикоснуться к ней», — подумал я. Но, чёрт возьми, как же я ошибался!

Глава 18

Афина

Кристина

На следующее утро после того, как Магни привел Афину в особняк, я попросила Хана позволить мне отнести ей завтрак.

Его едва заметный кивок был всем, что мне требовалось, и через десять минут я балансировала с большим подносом, заставленным фруктами, хлебом, соком и чаем.

Финн открыл дверь в одних штанах, и у меня перехватило дыхание при виде его обнаженного торса. Я не могла поверить своим глазам. Этот человек был киборгом, я уставилась на его живот, где кожа была содрана и обнажала механизмы под ней. Я видела много людей с роботизированными конечностями, но никогда не видел человека, у которого весь живот был кибернетическим.

Он рассмеялся над выражением моего лица и хлопнул себя по животу.

— Не волнуйся, это всего лишь татуировка.

Мои глаза расширились, и я присмотрелась к произведению искусства, которое меня обмануло. Оно выглядело невероятно реалистично.

— Это для меня? — спросил Финн и подмигнул мне с усмешкой, собирая свои длинные волнистые волосы в пучок.

Как и Боулдер, он был мускулистым с небольшим количеством волос на груди, но меня встревожило то, что он был только наполовину одет. «Если он хоть как-то надругался над Афиной, я позабочусь о том, чтобы он об этом пожалел», — поклялась я сама себе.

— Нет, еда для Афины, — резко отозвалась я и шагнула вперед, когда он открыл дверь шире.

Я чуть не выронила поднос от ужасающего зрелища, представшего передо мной. Афина лежала на кровати с раскинутыми руками и ногами, привязанными к четырем столбикам.

— Что ты сделал? — потрясенно воскликнула я.

— Ничего такого. Просто обеспечивал ее безопасность.

Я быстро поставила поднос и побежала к ней, отчаянно дергая за узлы веревок, чтобы освободить ее от пут.

— Ты животное, — обвинила я его.

Финн не выглядел оскорбленным, но наклонился, чтобы поднять с пола футболку.

— Я дам вам пару минут, — сказал он и надел футболку, после чего с самодовольной улыбкой указал на Афину. — А ты, секси, не вздумай снова выкинуть какую-нибудь глупость, а то опять окажешься на привязи.

Афина даже не дернулась, пока он не вышел из комнаты.

— Спасибо, — пробормотала она, когда я развязала последний узелок.

— Меня зовут Кристина, археолог, о котором тебе рассказывали вчера вечером, по приезду, — объяснила я.

Когда я помогла ей сесть, покрывало сползло и стало очевидным, что она голая.

С трудом сглотнув, я задала вопрос, который прожигал мне мозг.

— Неужели он…? Скажи мне, если он…

— Изнасиловал меня? — тихо подсказала она.

— Да.

Я прикусила губу, когда она одарила меня безмятежным взглядом.

— Нет, Кристина, Финн меня не насиловал.

— Ох, слава богу, — выдохнула я.

— Мы с ним вступили в полемику, а поскольку у него не нашлось аргументов, он использовал другие средства, чтобы запугать и подчинить меня, но тебе не стоит беспокоиться обо мне. Меня не так-то легко запугать.

— Он тебя раздел или ты сама?

— Это не имеет значения, — сказала она. В ее голосе слышалась глубина и зрелость, не характерная для ее возраста. — Он всего лишь мальчишка.

Я нахмурилась. Финн должно быть только-только перешагнул тридцатилетний рубеж. Он не был мальчиком, поэтому было странно слышать от нее такое.

— Я старше, чем выгляжу, — улыбнулась она.

— Ладно, и сколько же тебе лет? — спросила я, восхишаясь символом на ее лбу — изящным отличием жрицы.

— Мне тридцать лет.

Я не смогла сдержать смешок.

— Нет, не может быть. Тебе не дашь больше двадцати, ты выглядишь очень молодо.

— Да, я молода! — она чуть заметно улыбнулась. — И ты тоже.

— Как ты можешь быть моего возраста? — я посмотрела на ее безупречную кожу, румяные щеки и светло-зеленые глаза. Все в ней кричало о молодости.

Она пожала плечами и взяла меня за руку.

— Милая, не позволяй глазам тебя обмануть. Не все то, чем кажется.

— Знаю, — отозвалась я и почувствовала легкое раздражение. Я была единственным, кто пришел ей на помощь, а она вела себя так, словно не нуждалась в этом.

— Как вкусно пахнет, — сказала она и улыбнулась мне еще шире.

— О да, конечно. — Я поставила поднос на кровать. — Я принесла тебе завтрак.

— Это очень любезно с твоей стороны; пожалуйста, раздели со мной эту еду.

— Я только что поела внизу.

— Хорошо, тогда расскажи мне об этом месте, — сказала она и взяла несколько виноградин.

— Ладно. — Я забралась на кровать и села, скрестив ноги. — Это место, называемое Серый особняк, дом правителя и его семьи.

— Хана Аврелия?

— Да. Здесь живет его мать Эрика и брат Магни, — мой голос стал резче. — Магни — это чудовище, которое похитило тебя.

Пока она ела, я говорила.

— Я с Боулдером… то есть он мой защитник.

— Хорошо.

— Здесь, в особняке, есть и другие мужчины. Охранники, слуги и друзья правителя, но других женщин нет. Только Эрика, Лаура и я.

— А Лаура пропала, — это был не вопрос. Афина уже знала, что случилось.

— Да. Когда Магни узнал об этом, он потерял контроль над своими эмоциями и в ярости швырялся вещами, — объяснила я. — Он очень хочет ее вернуть.

— Хм. Ты знаешь почему она ушла?

Я опустила взгляд.

— Скорее всего, из-за того, что я ей рассказала, сколько свободы она получит на Родине. Она хочет научиться боевым искусствам.

— Правда? — Афина поставила свой бокал. — Удивительно, что она хочет научиться драться. Интересно, она хочет узнать, как защитить себя, или ее мотивирует необходимость причинить кому-то боль?

— Ты имеешь в виду кого-то вроде Магни?

Афина слегка пожала плечами.

— Даже не знаю, — я сдула с лица выбившуюся прядь волос. — Магни — властный и капризный человек, у меня такое чувство, что он считает Лауру своей собственностью; но когда я впервые встретила ее, она была рада статусу жены.

— Пока ты не описала ей другую жизнь.

— Да, — я опустила голову.

Афина протянула руку и приподняла мой подбородок.

— Люди встают на нашем пути не просто так, Кристина. Сначала ты пересекла границу, чтобы попасть сюда, потом Лаура пересекла границу, чтобы попасть туда. Это своего рода баланс, ты не находишь?

— Не совсем. Из-за того, что Магни похитил тебя, может начаться война.

Она склонила голову набок.

— Да. Ты права, но…

Уловив загадочную улыбку на ее губах, я села прямее.

— В чем дело?

— Мы живем в удивительное время, правда?

— Даже не знаю.

Афина засунула в рот виноградину и принялась жевать.

— Для такой авантюристи, как ты, это отличный шанс.

— Откуда ты знаешь, что я — авантюристка?

Она беззаботно рассмеялась.

— Ты приехала сюда добровольно. Это определенно говорит о любви к приключениям.

— Верно подмечено, — согласилась я.

— У тебя есть шанс стать частью чего-то большего.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, но она лишь похлопала меня по руке с понимающей улыбкой, не вдаваясь в подробности. Сбитая с толку ее речью, я вернулась к главной повестке дня. — Нам нужно найти способ вытащить тебя отсюда.

— Ты хочешь помочь мне сбежать? — спросила она.

— Да, — я подобрала веревку. — Я не позволю этому подонку держать тебя здесь связанной.

— Кристина, — укоризненно произнесла она. — Следи за своим языком.

— Извини. Все потому, что я привыкла к их нецензурной лексике.

— Понимаю, но все-таки попытайся придерживаться надлежащего стиля общения.

— Да, я прошу прощения. — Мне потребовалось не так много времени, чтобы снова заслужить ее уважение. Афина была харизматичной личностью, и когда я предложила принести ей одежду, она удивила меня, откинув покрывало и встав с кровати. Не стыдясь своей наготы, она пересекла комнату и подошла к своей сложенной в кучу одежде и начала одеваться.

— Как продвигаются раскопки? — спросила она.

— Хорошо. На данный момент мы нашли тридцать пять книг. Только пять из них были в хорошем состоянии, но у меня такое чувство, что сегодня мы найдем еще.

— Замечательно. Могу я быть тебе полезна, пока нахожусь здесь?

— Было бы здорово, но они не позволят тебе свободно разгуливать.

— Скорее всего, нет, но, может, нам удастся убедить Финна присматривать за мной на раскопках, а не в этой комнате.

— Нет! — тихо вскрикнула я. — Это не очень хорошая идея.

— Почему?

— Потому что… э-э… — я не хотела говорить ей, что мне пришлось выйти замуж за Боулдера, чтобы начать здесь работать.

— Просто если ты попросишь Хана, он предложит тебе найти постоянного защитника и устроит турнир для мужчин, которые будут сражаться за тебя, чтобы доказать, что они достойны. А это значит, что мужчины будут убивать друг друга. Мне пришлось пройти через это, и я не рекомендую этого делать.

— Какое варварство! — взволнованно воскликнула Афина.

— Согласна. Кроме того, ты здесь недолго пробудешь. Я так или иначе вытащу тебя отсюда.

Афина вернулась к кровати, на которой я сидела, и наклонилась, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Кристина, я чувствую в тебе необычайную храбрость, но это не твоя битва.

— Знаю, но я все равно сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе.

— Благодарю тебя, дорогая. — Афина положила руку мне на голову и закрыла глаза. — Будь благословенна, дитя.

Глава 19

Сделка

Кристина

Решимость хороша, если вы хотите помочь кому-то сбежать, но, к сожалению, ее недостаточно. У меня не было опыта в том, как помочь кому-то выбраться из положения заложника. У меня не было ни навыков ведения переговоров, ни навыков воина. Я была просто собой — профессором истории и археологии. После трех дней безуспешных поисков способа, который мог помочь Афине сбежать, я была в отчаянии.

— Ты должен помочь ей, Боулдер, — умоляла я его. В доме было тихо, прошло уже больше часа с тех пор, как мы легли спать. Для меня это был еще один день, потраченный впустую, ведь я так и не нашла способа освободить Афину.

— Что? — прошептал он, по его голосу было ясно, что он тоже не спит.

— Ты меня слышал. — Я повернулась на бок, лицом к нему, и он включил свет. Это было слабое свечение, но его хватало, чтобы видеть друг друга в темноте.

Боулдер лежал на спине, положив руку на лоб и не сводя с меня глаз.

— Это неправильно, ты же знаешь, — тихо сказала я.

— Афина — сильная женщина, — вздохнул он, — я, честно говоря, гораздо больше переживаю за Финна, чем за нее.

— Ты серьезно?

— Да. Ты видела его? Раньше он все время улыбался, а теперь совсем другой. Ты ведь знаешь, что она прокляла его, да?

Мои брови взлетели вверх.

— Она его прокляла?

— Да. Я не знаю подробностей, но он в ярости из-за этого.

Я подавила усмешку, не веря в проклятия и удивляясь тому, что Боулдер и Финн в них верят.

— Александр, умоляю тебя. Отвези Афину домой.

— Нет. — Он повернулся на бок, приподнялся на локте и спокойно посмотрел на меня. — Я уже говорил тебе, что моя забота — это ты, а не она.

Отчаявшись, я низким соблазнительным голосом разыграла козырную карту.

— Я позволю тебе прикоснуться ко мне, если ты отвезешь ее домой, — сказала я в отчаянии.

— Почему? Соскучилась по поцелуям со мной? — его самодовольная улыбка спровоцировала меня.

— Нет! — солгала я. — Я целовалась с тобой только в качестве социального эксперимента.

— Неужели? У меня сложилось впечатление, что тебе понравилось.

— Кто сказал, что социальный эксперимент не может нравиться? — указала я, продолжая шептать. — Послушай, Боулдер, я знаю, это может стоить тебе жизни, если они узнают, что ты помог Афине сбежать, но у меня есть план.

— Хм…

— Ты мог бы научить меня летать на своем гибриде. Если тебе удастся отвлечь их, я смогу вытащить Афину и отвезти нас к границе. Хан и Магни узнают, что это сделала я, но лучше я, чем ты, поскольку я буду вне их досягаемости.

Ему не понравился мой план. Выражение его лица сказало мне об этом.

— А как же твоя работа здесь? Я думал, это важно для тебя.

— Да, мне будет грустно расстаться с ней, но спасение Афины важнее.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — тихо признался он.

— Понимаю, но ты ведь знал, что это лишь вопрос времени.

Глаза Боулдера потемнели.

— Неужели тебе так противно находится здесь со мной?

— Нет, но Афина — заложница. Разве ты не понимаешь?

Он перевернулся на спину, выдохнув от разочарования.

— Боулдер, пожалуйста, — взмолилась я и придвинулась ближе, коснувшись его.

— Ты уйдешь от меня, да? — угрюмо спросил он.

— Да, — пробормотала я.

Его печаль терзала мне сердце. Боулдер был моим другом, и он мне нравился. Я хотела прикоснуться к нему и показать, что мне не все равно, но как я могла, сказав ему, что не позволю прикоснуться ко мне до тех пор, пока он не поможет мне освободить Афину? Я не могла нарушить свое слово — это было делом принципа.

И тут меня осенила идея.

— Боулдер, — сказала я, мое сердце забилось чуть быстрее.

— Хм.

— Ты все еще хочешь заняться со мной любовью?

Его глаза метнулись ко мне.

— Это вопрос с подвохом?

— Нет.

Между нами повисло многозначительное молчание, и я откашлялась, чтобы уточнить.

— Что, если я скажу, что не против попробовать?

Он медленно сел с широко распахнутыми глазами.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Нет, я серьезно. У меня лишь одно условие.

— Какое?

— Ты научишь меня управлять твоим гибридом и отвлечешь внимание, чтобы я смогла увезти Афину отсюда.

Несколько секунд он сидел совершенно неподвижно, обдумывая мое предложение, а затем заговорил:

— Только если ты не пересечешь границу.

— Не пересеку? Я буду наказана, если останусь, — возразила я.

— Нет, — категорично заявил он. — Я не позволю им наказать тебя. Я смогу тебя защитить.

Я прикусила губу, а он продолжил тихим шепотом:

— Я научу тебя управлять моим гибридом и отвлеку внимание, но только если ты пообещаешь дождаться меня на границе. Я хочу провести с тобой больше времени.

«Я тоже хочу провести с тобой больше времени. — Я не знаю, откуда пришла эта мысль, но это было правдой. — Только потому, что хочу закончить свой проект», — заключила я, боясь признаться себе в том, что я слишком привязываюсь к Боулдеру.

Я медленно кивнула головой.

— Хорошо.

Он открыл рот и громко вздохнул.

— Ты серьезно? — спросил он с надеждой в голосе. — Ты останешься со мной?

— Да. Пока мой проект не будет завершен, — подтвердила я.

— И ты… — кадык на его горле дернулся. — Теперь ты займешься со мной сексом?

Я снова кивнула, и у меня бабочки запорхали в животе.

На его лице промелькнула улыбка, после чего он притянул меня к себе, жадно впившись в мои губы.

Мое тело гудело от возбуждения и нервозности.

— Обещай, что будешь нежным. Я все еще не уверена, что ты сможешь поместиться во мне, — предупредила я его.

Боулдер тяжело дышал и нетерпеливо раздевал меня.

— Я скучал по тебе, — пробормотал он, прижавшись губами к моей ключице.

Я тоже скучала по нему, но не сказала ему об этом. Я позволила ему сначала раздеть меня, а потом он разделся сам. Я нервничала, когда он уложил меня на спину и раздвинул ноги. Боулдер сидел на корточках между моих ног и смотрел на мое обнаженное тело, как всегда убедившись, что оно накрыто покрывалом. Все в нем было олицетворением мужественности: мускулистая грудь, плечи, борода, взъерошенные волосы, горящие глаза и, конечно же, его массивный фаллос, направленный прямо на меня, словно целившийся в свою добычу.

Это будет мой первый секс с мужчиной из плоти и крови, и первый раз Боулдера с настоящей женщиной. Интересно, он так же нервничает, как и я?

Положив свою огромную ладонь на мое бедро, он встретился со мной взглядом.

— Ты так необычайно красива, Кристина, для меня большая честь, что ты позволила мне войти в тебя.

Я не знала, смущаться мне или радоваться этому заявлению, поэтому промолчала.

Боулдер наклонился вперед, прижавшись своим обнаженным телом к моему, и его эрекция проникла прямо в мое естество.

Боулдер

Мое тело было возбуждено и готово испытать то, что мне описывали как рай. Я толкнулся в ее дырочку, которую Кристина так тщательно охраняла с тех пор, как мы познакомились. Я был первым мужчиной, который вошел в ее святая святых.

Она нервничала и была напряжена, ее киска была сухой и неприветливой. Я нетерпеливо толкнулся в нее чуть сильнее и по звуку, который она издала, понял, что ей некомфортно.

Я знал, что должен был сделать, но хотел пропустить эту часть и сразу перейти к сексу. В основном из-за страха, что она передумает и откажется от своего предложения.

«Будь умнее. Убедись, что ей понравится, и она захочет это повторить».

Быстро приняв решение, я отстранился и раздвинул ее ноги шире, положив руки на внутреннюю сторону ее коленей, одновременно опустив голову, чтобы лизнуть ее.

Кристина ахнула, когда мой язык прошелся по ее клитору, но я уже в четвертый раз проделывал это с ней, так что стал довольно умелым.

— Ох, — простонала она и запустила пальцы в мои волосы.

Она была сладкой и восхитительной на вкус, прошло всего несколько минут, прежде чем я счел ее готовой к проникновению.

«Пора предъявить права на свою жену!»

От этой мысли мне захотелось ударить себя в грудь и взреветь. Я сражался за нее, и она стала моим призом. Это была моя награда — погрузиться по самые яйца в самое мягкое место в мире.

«Пора наполнить ее своей спермой!»

Я мечтал об этом моменте с той самой первой ночи, когда заснул с ней в одной комнате. Мечтал о том, каково будет посеять свое семя в женщину и зачать с ней ребенка. Нет сокровища ценнее, чем произвести на свет ребенка, особенно если это будет девочка. Естественно, я не был дураком и не стал делиться своей фантазией о зачатии с Кристиной, но все же мне было интересно, почему она пошла на такой риск. Хан ни за что не отпустит ее, если она забеременеет. Черт, да что там Хан, я сам ни за что не позволю ей уйти!

Прежде чем она успела передумать, я накрыл ее своим телом и, как ракета, наведенная на цель, мой член быстро нашел ее мягкие складочки. Я тяжело задышал ей в ухо, закрыв глаза и позволив кончику своего члена прижаться к ней. Она немного напряглась и застонала от давления, но я толкнулся в нее, задержав дыхание и наслаждаясь чудесным ощущением ее уютной киски.

Ее дыхание было поверхностным, и я на секунду замер, но не в силах больше сдерживаться, протолкнулся внутрь.

— Черт! — простонал я. Мой позвоночник горел огнем. Я отыскал ее руки и переплел наши пальцы.

— Легче, — прошептала она.

Я изо всех сил старался быть нежным и дал ей несколько секунд, чтобы подстроиться под мой размер, после чего начал вколачиваться в нее, входя и выходя.

— О, черт, — мой голос дрожал от восторга, и я отстранился, чтобы взглянуть на нее, пока двигался, создавая восхитительное трение, которое было намного лучше всего того, что я пробовал раньше.

— Как ты? — прошептал я.

Она выдохнула хриплое «Хорошо», ее грудь поднялась и опустилась, рот открылся в безмолвном «Ах».

Движимый первобытной потребностью трахнуть свою женщину, я ускорил темп. Она обещала, что вернется ко мне после освобождения Афины, и в моем сознании это означало, что я снова смогу заняться с ней сексом. Но сейчас все, о чем я мог думать, — это посеять в ней свое семя. В следующий раз я трахну ее медленнее, но сейчас я хотел дойти до финала, прежде чем она меня оттолкнет.

Кристина тяжело дышала мне в ухо, пока я убеждался в том, что она надежно закреплена подо мной, моя грудь прижимала ее к матрасу, а мои руки удерживали ее в крепком захвате. Я закрыл глаза и сосредоточился на своем члене, эякулирующем в ее лоно и создающим новую жизнь, одной этой мысли было более, чем достаточно. Еще пять продолжительных выбросов семени, дабы удостовериться, что каждая капля оказалась внутри нее, и я стал человеком с самой широкой улыбкой в этом особняке. Я, черт возьми, сделал это! И самое невероятное, что она мне позволила.

— Ты меня раздавишь, — пожаловалась она, и я снял с нее часть своего веса. Она упиралась в меня, но я оставался сверху, желая убедиться в том, что моя сперма не вытечет из нее до того, как сделает свое дело.

— Извини, что не продержался дольше, — сказал я и поцеловал ее в нос. — Но я мечтал об этом моменте с тех пор, как стал подростком и не смог себя контролировать.

— Все в порядке, просто дай мне перевести дух.

— Но ты не кончила. Я собираюсь это исправить, — заявил я и немного подвигался внутри нее. Она была влажной от моей спермы, и эта мысль возбудила меня настолько, что я снова стал твердым.

— Что ты делаешь? — тихо спросила она.

— Занимаюсь с тобой любовью, — улыбнулся я. — И на этот раз я хочу тебя сзади. — Она не протестовала, когда я перекатил ее и положил руки на ее прелестную попку, раздвинув ее ягодицы. Даже в приглушенном свете я видел, как из ее дырочки на кровать упало несколько капель моей спермы, и я поспешил снова в нее войти.

Она была изумительна, когда встала на четвереньки, оперевшись на локти, и позволила мне ее взять. В тот момент я сделал бы для нее все, что угодно. Черт, все что угодно!

Подавшись вперед, я обвил рукой ее талию и спустился к клитору, обведя магическую область, которая каждый раз доводила ее до оргазма.

Ее стоны стали глубже, она начала подаваться ко мне бедрами и отвечать на мои толчки. Мой разум, взорвало от тех чувств, которые я испытал в тот потрясающий момент. Она могла делать это ради спасения Афины, но Кристина наслаждалась процессом — наслаждалась тем, что я ее трахал — и этот факт был в двойне приятным.

— Скажи мое имя, Кристина, — выдохнул я.

— Ох, — выдохнула она в ответ.

— Скажи мое имя, — приказал я, продолжая ритмично двигаться в ней.

— Александр, — хрипло прошептала она.

«Чтоб меня» — то, как она простонала четыре слога моего имени, было самой сексуальной вещью, которую я когда-либо слышал.

Я был обречен и знал это. Я не мог позволить этой прекрасной женщине покинуть меня. Мое сердце уже решило, что она — моя, а я — ее.

Глава 20

Уроки пилотирования

Боулдер

Я сдержал слово, данное Кристине. На следующее утро после того, как она занялась со мной любовью, мы уехали на моем гибриде и провели утро на раскопках. Согласно плану, перед обедом, она пожаловалась на плохое самочувствие, и я сообщил членам ее команды, что отвезу ее домой.

Через милю я опустил машину на землю.

— Ладно, твоя очередь летать, — объявил я и поменялся с ней местами.

Кристина протянула руку, чтобы коснуться панели управления, но не смогла до нее дотянуться.

— Ничего не получится, — вздохнула она. — Кажется, эта штука расчитана на крупных людей.

— Ты чертовски права.

— Ты знал об этом? — она прищурилась, и я уловил в ее голосе упрек. — Так вот почему ты согласился на эту сделку? Потому что знал, что я никогда не смогу управлять твоим дроном?

— Сиденья регулируются, — сухо заметил я. — Они, скорее всего, и в ваших дронах регулируются; просто вам никогда не требовалась эта функция, вам не нужно было летать на них. — Я показал ей, где находится кнопка, и проследил за тем, чтобы она правильно настроила свое сиденье.

— И что теперь? — спросила она.

— Теперь ты включаешь двигатель, и мы летим.

— Ладно. — С сосредоточенным видом она последовала моим указаниям и осторожно нажала на ускоритель. Дрон дернулся, накренившись, и я ухватился за сиденье.

— Прости, — сказала она и остановилась. — Раз уж это гибрид, не мог бы ты научить меня устанавливать на нем автопилот? Так, наверное, было бы лучше.

— Мог бы, — сказал я и, выдержав паузу, добавил, — но я бы не рекомендовал этого.

— Почему?

— Подумай, Кристина! — нахмурился я.

— Что? — спросила она со своей милой наивностью.

— Что произойдет, если кто-нибудь на Родине Мамаш украдет беспилотник?

— Зачем кому-то красть беспилотник? — спросила она, искренне удивившись.

Я закатил глаза.

— Для того, чтобы прокатиться или оценить крутой беспилотник.

Кристина растерянно заморгала.

— Но у кого им его красть? Дроны никому не принадлежат, это общественный транспорт.

Я поморщился.

— Никому не принадлежат?

— Разумеется.

— Так это правда? — я не смог скрыть своего презрения, когда скрестил руки на груди. — Это все гребаный коммунизм.

— Коммунизм? — Кристина чуть повысила голос. — Едва ли.

— По мне, так это напоминает коммунизм, — фыркнул я. — Я бы не смог жить там, где не буду владеть своей землей, своим домом, своими дронами.

— Прошу прощения, мистер Капиталист, но вы, очевидно, не имеете ни малейшего представления о принципе равноправия, по которому мы живем.

— Принцип равноправия? Ох, пожалуйста, от одного этого слова у меня горло жжет — кажется, меня сейчас вырвет.

Ее щеки вспыхнули, она отвернулась от меня и уставилась в лобовое стекло. Пора было вернуться к делу.

— Причина, по которой ты не можешь поставить гибрид на автопилот в том, что полет вручную — единственный способ убедиться в том, что он не сможет быть отменен другими.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь «отменен»?

— Давай я все тебе объясню, Кристина, — набравшись терпения, начал я. — Сначала я отвлеку внимание, затем вы с Афиной уйдете, но вскоре Финн узнает, что она пропала. Мало того, что Хан убьет Финна за то, что он упустил ее из виду, так плюс ко всему весь особняк превратится в улей обезумевших мужчин. Как только они поймут, что мой гибрид пропал, они попросят меня перенаправить его и вернуть обратно. — Я постучал пальцем по своему браслету.

Ее глаза расширились от понимания.

— А-а, ты можешь отменить команду главного компьютера беспилотника со своей стороны.

— Могу, — ответил я, как болванчик закивав головой. — Если только он не управляется вручную.

— Понятно.

— Хорошо, тогда тебе лучше попробовать снова — и на этот раз не дави так сильно на ускоритель, пока не почувствуешь отклик.

Кристина, в конце концов, почувствовала отклик, но она летела медленно и явно нервничала из-за навигации.

Я дал ей указания и направил к своему дому. Мы пролетели над водой и обширными лесными массивами.

Как только мы добрались до места, я попросил ее подлететь к большому поместью и парку.

— Кто здесь живет? — с любопытством поинтересовалась она и наклонилась вперед, чтобы лучше разглядеть.

— Красивый, умный и очень сексуальный мужчина, — ответил я, подмигнув.

К моему удивлению, она не поняла, что я говорил о себе. Юмор определенно не был ее сильной стороной.

— Пошли, — я махнул ей рукой, поднявшись по лестнице к внушительным двойным дверям.

— Он что, твой друг? — спросила она заметно нервничая и подняла взгляд на крышу — тремя этажами выше нас.

— Мой самый лучший друг, — сказал я и рассмеялся.

— Этот дом выглядит довоенным, как такое возможно? — спросила она.

— Он был построен в тысяча девятьсот двадцать четвертом году.

— Правда? — прошептала она и облизнула губы. — Ты уверен?

— Да, этот дом — один из немногих, которые не разбомбили и не снесли. Полагаю, его расположение за пределами города сыграло важное значение.

Кристина оглядела окрестности, и я понял, что ее взгляд задержался на прелестном пруду с мирно плавающими в нем утками.

— Здесь очень красиво, кругом лес и вода.

— Ты так думаешь?

— Да, такая идиллия, как в старом фильме.

Я почувствовал трепет бабочек в своем животе от проблеска надежды, что быть может… быть может…

— Стой — что ты делаешь, Боулдер? — она вырвала меня из раздумий своим протестом, когда я открыл дверь и вошел.

— Разве ты не хочешь посмотреть, как дом выглядит изнутри? — искушал я ее. — Как я уже говорил, он был построен в тысяча девятьсот двадцать четвертом году…

— Пятьсот тринадцать лет назад, — выдохнула она, широко раскрыв глаза при виде экстравагантной лестницы.

— Точно, — рассмеялся я. — Значит, ты сильна в математике?

Кристина и ухом не повела, она шла к лестнице, вытянув вперед руки.

— Красиво, правда? — сказал я.

— Потрясающе, — прошептала она и коснулась перил так, будто они были хрупкими.

— Да, тогда они умели строить красивые дома. Не то что кубики, в которых вы живете сейчас, а?

Она кивнула, похоже, потеряв дар речи.

— Не стесняйся, осмотрись. Интерьер, разумеется, современный, но сам дом оригинальный… ну, почти оригинальный. Он был немного модернизирован, чтобы стать более энергоэффективным.

— Не могу в это поверить, — пробормотала она и с жадностью во взгляде оглядела комнату, впитывая каждую деталь.

— Проходи. — Я широко развел руки в стороны, давая ей понять, что она может все изучить.

Она ходила в изумлении из одной комнаты в другую, а войдя в мой кабинет, ахнула.

— Книги… так много книг.

— Знаю, — сказал я с самодовольной улыбкой на губах. — Некоторые из них действительно хороши и чувственны.

Ее руки слегка дрожали, когда она осторожно провела по корешкам нескольких книг, читая их названия.

— Все в порядке, можешь взять их и посмотреть.

Там были сотни книг, ее грудь заметно вздымалась, когда она произнесла:

— И все они были найдены на раскопках?

— Нет, они достались вместе с домом и были отличным источником информации.

Она снова облизнула губы, и я улыбнулся. Выражение ее лица было таким же, как у меня, когда на моей тарелке оказывался большой, хорошо прожаренный бифштекс.

Она была голодна! Жаждала исследовать мое поместье и всю историю, которую оно в себе несло.

— Тебе нравится? — спросил я.

— Нравится! Это как путешествие во времени. Этот дом должен стать музеем, который увидит весь мир. Так редко можно встретить что-то настолько древнее и красивое.

— Знаю. Чтобы содержать такие старые дома, нужно много денег. Вот почему никто не решается в них жить.

Ее рука скользнула по изогнутой дверной раме с изящной резьбой.

— Какое мастерство, — пробормотала она и вошла в комнату.

— Что это? — напряглась она.

— Кухня, — сказал я и проследил за ее взглядом до стеклянной стены, за которой на больших крюках висело мясо. — А, ты имеешь в виду развеску, — продолжил я. — Это просто кулинарный процесс для улучшения вкуса.

— Это мертвые животные, — произнесла она дрогнувшим голосом.

— Совершенно верно. Там есть олени, коровы и дикие кабаны. Я сам их застрелил.

Закрыв глаза, она отвернулась. Ей потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями, но, к ее чести, она не стала акцентировать на этом внимание.

— Почему эта кухня такая современная?

— Потому что мне нравятся современные кухни.

Она бросила на меня любопытный взгляд.

— Кристина, — сказал я и подождал, пока она посмотрит мне в глаза. — Ты ведь понимаешь, что это мой дом, верно?

— Но ты же сказал… — она склонила голову набок.

— Что владелец красивый, умный и сексуальный, — закончил я. — Это должно было дать тебе подсказку, — рассмеялся я.

— Хм. — Она пожала плечами и продолжила экскурсию, но я быстро догнал ее в столовой и остановил, положив руки ей на бедра и развернув лицом к себе.

— Что значит «хм»? — потребовал я ответа.

— Ничего.

— Ничего? — неуверенность в себе была в новинку для меня, но на самом деле все в ней было для меня в новинку. — Хочешь сказать, что не находишь меня красивым, умным и сексуальным?

Она откинула голову назад и подняла на меня свой взгляд.

— Я привыкла к миловидным мужчинам. Ты совсем не такой.

— Миловидным? — выплюнул я это слово. — Я бы обиделся, если бы ты назвала меня миловидным.

Она вздернула брови.

— Вот и хорошо, потому что я не нахожу тебя таким.

Я стиснул зубы и подвел ее к обеденному столу, прижав к себе.

— Просто ответь мне: ты находишь меня привлекательным?

Она с трудом сглотнула и отстранилась, чтобы увеличить расстояние между нами.

Указательным пальцем я приподнял ее подбородок и заставил посмотреть на меня.

— Прошлой ночью, Кристина, когда мы занимались сексом, ты находила меня привлекательным?

— Ты не дурен собой, — ответила она.

— Этого недостаточно, — качнул я головой. — Я миллион раз говорил тебе о том, что считаю тебя красивой. Теперь тебе пора сказать мне правду: ты находишь меня привлекательным?

— Боулдер, я… — она умолкла.

— Это простой вопрос. Да или нет, — настаивал я.

— Ты очень мужественный, мне нравится, как ты… — она опустила глаза.

— Нет, смотри на меня, — потребовал я.

Она послушалась и сделала глубокий вдох.

— Мне нравится, когда мы вместе.

— Сексуально или вообще?

— И то, и другое, — прошептала она в ответ.

Ее ответ принес мне некоторое удовлетворение, но я и так подозревал нечто подобное.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

— Какая разница, что я думаю?

— Это важно, потому что я тщеславный сукин сын и хочу знать, находишь ли ты меня привлекательным, — в нетерпении выдал я. — Разве ты не считаешь меня сексуальным и красивым?

Испытывая давление, она наконец прошептала:

— Нет.

— Нет? — я отступил назад.

Она прижала руки к щекам.

— Я думаю, все дело в бороде. Это перебор.

Мои руки взметнулись к бороде. Я гордился ей. Я был одним из первых среди моих сверстников, кто отрастил ее до приличной длины, и вот теперь она говорит, что борода ей не нравится.

— И твои волосы, они… ну, не причесаны.

Не успел я среагировать, она добавила:

— Но мне нравятся твои глаза, они полны жизни, а ярко-серый цвет уникален.

Когда я отошел от нее, она выкрикнула:

— Прости, я не хотела тебя обидеть.

Я всегда считал себя красивым, но, видимо, у Мамаш были другие стандарты мужской красоты. Я знал нескольких мужчин, у которых не было бороды, но они казались мне мальчишками, к тому же зимой носить бороду было практично, она согревала.

Меня чертовски раздражало то, что она не находила меня красивым, ведь я хотел, чтобы она влюбилась в меня и осталась. Ей понравился мой дом, и она позволила мне претендовать на нее в сексуальном плане. Я слишком глубоко увяз, чтобы позволить ей уйти, но единственный способ удержать ее — дождаться ее решения.

— Боулдер, — тихо произнесла она, и я почувствовал ее руку на своем плече.

Медленно повернувшись, я произнес:

— Так ты предпочитаешь миловидных мужчин, да?

Ее брови сошлись на переносице.

— Я этого не говорила. Ты же знаешь, что я так о мужчинах не думаю.

— Вот именно, — проворчал я. — Ты считаешь, что мужчина, возбуждающий женщину, — это миф, не так ли?

Она не ответила, но охотник, пробудившийся во мне, хотел покончить с этим. Я обнял ее за талию и притянул к себе.

— Значит, ты говоришь, что я не привлекателен и не могу тебя возбудить. — Это был не вопрос, а утверждение.

Кристина наблюдала за мной с настороженностью.

Я наклонился и заговорил низким, хриплым голосом напротив ее губ.

— Держу пари, я бы мог заставить тебя выкрикивать мое имя и умолять трахнуть тебя, если бы захотел.

Ее руки легонько толкнули меня в грудь, но за этим толчком не было никакой решимости, и я не отстранился. Наоборот, я обеими руками ухватился за ее попку и приподнял, перенеся вес ее тела на свое бедро. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, и я улыбнулся, когда она обняла меня за шею.

— Твои мужчины, может, и красивы, как женщины, но они не умеют трахаться так, как мы, — тихо прорычал я.

— Отпусти меня, — сказала она, но я, конечно же, этого не сделал.

Я вернулся в столовую и опустил ее на стол.

— Думаю, я в настроении перекусить, — объявил я и начал ее раздевать.

— Боулдер, прекрати, — выдохнула она и оттолкнула мои руки. — Я не хочу… — остаток фразы потонул в поцелуе, когда я накрыл ее губы своими.

Ее сопротивление было слабым и скорее показным. Я продолжил свою атаку и скользнул рукой ей под рубашку, добравшись до ее восхитительных полушарий, и улыбнулся, когда почувствовал, насколько твердыми были ее соски.

— Боулдер, остановись, — тихо ахнула она.

— Я остановлюсь, — простонал я ей в ухо и нежно прикусил мочку, — если ты не будешь мокрой.

Она запротестовала, когда я расстегнул ее брюки и просунул руку между ее ног.

Моя улыбка стала шире, когда я почувствовал, какой теплой и влажной она была. Удерживая ее взгляд, я скользнул в нее пальцем, затем двумя, после чего вытащил и поднял свои блестящие пальцы, чтобы она увидела.

— Похоже, это все же не миф — тебя возбуждает мужчина.

— Это ничего не значит, — стала защищаться она, но я лишь рассмеялся и облизал свои мокрые от ее нектара пальцы, а затем полностью стянул с нее штаны.

— Это значит, что я тебя привлекаю, и ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

— Нет, не правда, — возразила она, но не отодвинулась, когда я схватил ее за бедра и придвинул ее задницу ближе к краю стола.

— Так или иначе, я возьму тебя здесь и сейчас. — Мой голос был решительным и неприклонным, а мое обещание быстро подкрепилось делом, когда я расстегнул штаны и высвободил свой твердый член.

— Нет, — отрезала она, но я проигнорировал ее и ворвался в ее тело с утробным рычанием. Держась за ее колени, я прижался к ней всем телом, наслаждаясь тем, как она закрыла глаза и прикусила губу.

— Моя, — снова прорычал я, и она резко распахнула глаза.

— Что ты сказал?

— Ты моя, Кристина, — повторил я громко и отчетливо, снова в нее войдя. — Моя жена, моя женщина.

— Я не принадлежу тебе. — Она попыталась подняться, но я не позволил.

— Ты принадлежишь мне, а я тебе, — решительно заявил я.

— Прекрати, Боулдер, ты меня пугаешь, — закричала она.

— Просто констатирую факты, — сказал я и крепче сжал ее колени. Меня возбуждал звук нашей близости, когда моя твердая плоть встречалась с ее влажным естеством. Она была невероятно мокрой, а ее лицо разрумянелось от возбуждения, что не укрылось от моих глаз.

— Ложись на спину и дай мне тебя трахнуть, — приказал я, когда она снова попыталась подняться.

— Но я… — она тяжело дышала, все еще пытаясь слезть со стола.

Молниеностным движением я снова поднял ее, частично перенеся вес ее тела на свое бедро, удерживая одной рукой под ягодицу, а другой обхватив за талию, поднимая и опуская ее на свой твердый член.

— Оооо, — выдыхала она, пока я насаживал ее на всю свою длину.

— Обними меня руками за шею, — проинструктировал я, издав удовлетворенный звук, когда она подчинилась.

Я поцеловал ее, и на этот раз она ответила на мой поцелуй, наши языки сражались за контроль.

— Скажи, это Кристина, — потребовал я. — Скажи мое имя.

— Нет, — выдохнула она.

— Чего ты хочешь? — я понизил голос, продолжая удерживать ее на весу, протолкнув в нее лишь кончик своего члена.

— Не знаю.

Опустив ее на пол, я развернул ее и надавил на поясницу, пока она не склонилась над обеденным столом, подавшись ко мне своей прелестной попкой.

С несвойственным мне терпением, я стал скользить своим членом по ее мягким складочкам, наблюдая, как ее тело готовится к очередной моей атаке.

— Чего ты хочешь? — повторил я.

Она приподнялась на носочки и слегка прогнулась в пояснице.

«О, да, она хочет меня».

— Не знаю, — повторила она.

Склонившись над ней, я уложил свой член ей на задницу и потер ее соски. Лицо Кристины было повернуто, глаза закрыты, и она снова облизнула губы.

— Александр, — прошептала она с мольбой.

— Да, красавица? — при звуке моего имени меня наполнило глубокое мужское удовлетворение, и, положив руку на свой член, я расположил его напротив ее входа. Она тут же подалась ко мне, но я отстранился.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Пожалуйста, что?

— Александр, пожалуйста, — взмолилась она.

— Скажи это, Кристина… скажи это слово.

— Я хочу…

— Чего ты хочешь?

— Тебя.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Ее дыхание было прерывистым, она повернулась и посмотрела на меня полуприкрытыми глазами.

— Я хочу, чтобы ты взял меня.

— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

— Да… да, — пробормотала она.

— Тогда скажи это. — Я глянул на кончик своего члена, с которого уже капал предъэякулят, и не удержавшись, толкнулся в нее всего на пару сантиметров.

— Я уже сказала… сказала, что хочу тебя.

— Скажи: Александр, я хочу, чтобы ты меня трахнул, — давил я на нее, обводя большим пальцем ее клитор.

— О, да… это так приятно, — простонала она.

Затем я передвинул палец, заменив его своим членом, чтобы поиграть с ее клитором.

— Скажи это, красавица, я хочу услышать, как ты это скажешь.

— Трахни меня, Александр.

Мои глаза заволокло красной пеленой, когда голова чуть не взорвалась от ни с чем не сравнимой похоти. Кристина впервые в жизни употребила слово на букву «т», и, как я понял, только возбуждение могло вынудить ее сделать нечто настолько противоестественное.

— С удовольствием, — простонал я и дал ей то, что она просила. Наполняя ее, вращая бедрами и жестко в нее вколачиваясь, я трахал Кристину, впившись пальцами в ее бедра, пока она не забилась в экстазе.

— Ох… да, да, да, — заголосила она.

Меня пронзило острое чувство удовольствия, я посмотрел вниз и понял, что произошло. Ее лоно словно свело судорогой, она буквально выдаивала мой член. Я читал об этом, но никогда не сталкивался с этим на личном опыте.

— Александр, как же это прияяяятно, — простонала она.

Я откинул голову назад и взревел от собственного оргазма.

— ЧЕЕЕЕЕРТ!!!!!

Извергая в ее лоно свое семя, я вцепился в нее железной хваткой, инстинктивно стараясь убедить себя в том, что она не вырвется до тех пор, пока я полностью не опустошу себя внутри нее.

Один выплеск, два, три, четыре — я перестал считать, отдавшись восхитительному ощущению вливающейся в нее спермы.

Мы оба издавали бессвязные звуки и тяжело дышали, и, как вчера, я оставался внутри нее до тех пор, пока она мне это позволяла.

Чтобы пощадить ее гордость, я больше не отпускал поддразнивающих замечаний относительно ее возбуждения. Я доказал свою точку зрения и восстановил ущемленное самолюбие после того, как она обидела меня, заявив, что не считает привлекательным. Затем я проводил ее в ванную комнату и дал ей время привести себя в порядок, после чего мы покинули мой дом и приступили ко второй части ее обучения по управлению моим гибридом.

Глава 21

Возвращение Афины

Кристина

— Итак запомни, у вас есть максимум десять-пятнадцать минут, чтобы выбраться и улететь, поняла? Нет времени бояться или лететь медленно. Ты должна нажать на ускоритель, если хочешь, чтобы Афина добралась до границы прежде, чем мы вас догоним, — мрачно напомнил Боулдер.

— Хорошо, — кивнула я с серьезным выражением лица.

— И Кристина… — он положил обе руки мне на плечи. — Когда мы тебя догоним, я буду в бешенстве. Не бойся, это для отвода глаз.

— Поняла.

— Но если ты разобьешь мой гибрид, или с тобой что-нибудь случится, я на самом деле приду в ярость, поняла?

— Да. Я буду осторожна.

— Хорошо. Будь осторожной, но быстрой.

— Поняла!

— Отлично. — Он вздохнул, и мы пролетели последний отрезок пути в полном молчании. Боулдер снова сел за панель управления, чтобы никто не узнал, чем мы занимались.

Он припарковал беспилотник носом к дороге, чтобы мне не пришлось тратить время на разворот.

— Давай сделаем это, — сказал он и бросил на меня серьезный взгляд.

Мы вошли в поместье и поднялись по лестнице в нашу комнату. Убедившись, что поблизости никого нет, мы повернули к комнате Финна и тихонько постучали в дверь.

Финн открыл ее и посмотрел на нас двоих.

— Привет, — сказал он.

— Привет, Финн, — Боулдер оперся рукой о дверной косяк. — Кристина захотела навестить Афину. Может дадим им минутку поговорить наедине? Я принес тебе пивко.

Финн посмотрел на пиво и улыбнулся.

— Не откажусь, но боюсь с Афиной поговорить не удастся — ее нет.

— Нет? Что значит — нет?

— Магни повез ее обратно к Мамашам.

«Да!» Словно солнечные лучи и радуги заплясали вокруг его головы.

— Замечательно! — воскликнула я. — Как же я рада за нее.

— Ага, Хан принял предложение Совета, — сказал Финн.

— Какое предложение? — нетерпеливо спросила я.

— Они не нашли Лауру, но один из членов вашего Совета занял место Афины.

— Что? — моя радость улетучилась. — Кто?

— Не знаю. Я ее не видел. Она в кабинете Хана.

Я развернулась и побежала по коридору, Боулдер следовал за мной по пятам. Мои ноги не так быстро семенили по лестнице, так что он меня догнал.

— Кристина, остановись.

— Нет, это ничего не меняет. Я не позволю держать в заложниках невинную женщину, — тихо прошипела я.

— Задумайся хотя бы на минутку. Ты не можешь просто взять и ворваться в кабинет Хана без плана.

Я была слишком расстроена, чтобы мыслить рационально, поэтому бросилась вперед, Боулдер позади меня громко выругался. Я не стала стучать в дверь и ждать разрешения войти, а просто влетела в комнату, обнаружив самый неожиданный сценарий развития событий.

Член Совета Перл и Хан одновременно подняли головы и посмотрели на меня, чтобы узнать, кто стал их незваным гостем. Они молча сидели друг напротив друга, а между ними стояла шахматная доска.

— Советница Перл! — воскликнула я. — Что ты здесь делаешь?

Хан бросил на меня раздраженный взгляд, но Перл встала и взяла меня за руки.

— Да пребудет с тобой мир, — произнесла она и заглянула мне в глаза.

— Пусть и с тобой пребудет мир, — ответила я и вложила в этот взгляд всю свою тревогу за нее.

— Что случилось? — спросил Боулдер, стоя у двери.

Хан жестом подозвал его ближе.

— Перл предложила себя в обмен на Афину.

— Вы не будете возражать, если я поговорю с Перл наедине? — спросила я Хана.

— Полагаю, вы сможете поговорить, но не раньше, чем закончится наша игра. Это не займет много времени. В конце концов, шахматы — это мужская игра.

Я заметила легкую улыбку на лице Перл и на душе стало легче, когда она одарила меня спокойным и расслабленным выражением лица.

— Господин Хан прав, это не займет много времени. Может, ты покажешь мне парк после того, как мы здесь закончим? Сегодня прекрасный день.

Боулдер и Хан переглянулись.

— Это мы еще посмотрим, — сказал Хан.

— Вот что я тебе скажу, — ласково улыбнулась Перл. — Если я выиграю, ты позволишь мне прогуляться в парке с Кристиной.

Это его позабавило.

— Мне нравится твой оптимизм, но ты не победишь.

— Тогда для тебя не составит труда дать такое обещание, — сладко пропела Перл.

Мы с Боулдером отошли назад, но не вышли из комнаты, когда оба правителя вернулись на свои места и молча возобновили игру.

Я никогда не играла в шахматы, поэтому все, что я могла сделать, это сосчитать количество фигур, которые стояли по обе стороны доски. На ее стороне было семь его фигур, а на его стороне — девять ее.

Хан совершал ходы быстро, в то время как у Перл уходило на каждый ход чуть больше времени. Когда она взяла его королеву, он заерзал на стуле, но ничего не сказал.

Игра продолжалась пять минут, пока он с гордостью не возвестил:

— Шах.

— Хороший ход, — признала Перл дружелюбным тоном.

— Знаю. — Он посмотрел на нас и удовлетворенно улыбнулся. — Я же говорил, что это не займет много времени, — сказал он.

— Мат. — Услышав тихо произнесенное слово, Хан снова повернул голову к доске и нахмурился.

— Что? — выпалил он.

Перл спокойно указала на свой ход, и он заметно побледнел.

— Полагаю, новичкам везет, — сказала Перл. — Уверена, что ты просто отвлекся.

Хан отодвинул свое кресло и встал, сжав губы в тонкую линию.

— Я не заметил.

Перл повернулась ко мне.

— Может, выпьем чаю в парке?

— Было бы чудесно. — Я улыбнулась и подавила смешок.

Взяв меня под руку, Перл грациозно направилась к выходу из комнаты и бросила через плечо:

— Можем мы попросить чаю и немного уединения?

— Иди за ними и следи, чтобы они не наделали глупостей, — указал Хан Боулдеру.

Кивнув, Боулдер последовал за нами, держась на некотором расстояние от нас, чтобы мы могли поговорить наедине.

— Я так рада снова видеть тебя, Кристина, — сказала Перл и сжала мою руку. Я не понимала, как она могла выглядеть такой радостной в этом беспросветном положении заложника.

— Я бы ответила тем же, но, учитывая обстоятельства, не уверена, — призналась я.

Брови Перл сошлись вместе.

— Мы не могли позволить одной из наших жриц находиться здесь против ее воли.

— Но ведь вы могли ввести более жесткие санкции и воспользоваться своей политической силой, не так ли?

— Да, — коротко ответила она. — Мы все еще можем это сделать.

Обведя взглядом окрестности, я понизила голос до шепота:

— Я собиралась помочь Афине сегодня сбежать, могу помочь тебе.

Перл остановилась и, казалось, задумалась.

— Мы возьмем беспилотник Боулдера и полетим к границе, прежде чем они узнают. Я все спланировала и научилась управлять его гибридом вручную.

— Я впечатлена, — тихо произнесла Перл. — Но в этом нет необходимости.

— Нет необходимости? — не веря своим ушам, спросила я.

— Я осознанно решила приехать сюда, поэтому сдержу свое слово и займу место Афины. Хан не причинит мне вреда, я в этом уверена.

— Ты его не знаешь, — предупредила я. — Временами он может быть радушным и даже обаятельным, но он безжалостный варвар. Он будет смотреть, как люди убивают друг друга, и находить это забавным. У этого человека нет сердца.

— Нет сердца?

— Да. Ему нельзя доверять.

— А Боулдер, ты ему доверяешь? — она искоса бросила взгляд в его сторону.

Мой ответ пришел незамедлительно и удивил нас обеих.

— Да. Я ему доверяю.

Перл нахмурилась.

— Почему?

— Он защищает меня, и он… — я не могла произнести это вслух.

— Он что?

— Я ему нравлюсь, — выдавила я.

— Кристина, какие у тебя отношения с этим мужчиной?

Я прикусила нижнюю губу, не зная, как ей признаться.

— Может, сначала присядем? — предложила я.

Погода была чудесная и достаточно теплая, так что мы не обращали внимания на ветер. Мы нашли место, где можно было присесть, и поблагодарили мужчину, который принес нам чай.

— Ему нужно несколько минут настояться, — сказал он с улыбкой и ушел. Боулдер прислонился к стене особняка и поднял лицо к солнцу. Он был слишком далеко, чтобы слышать наш разговор, но достаточно близко, чтобы следить за нами.

— Чтобы я могла выполнять свою работу и не подвергаться опасности, Северяне сообщили, когда я только приехала сюда, что мне нужен телохранитель, — начала я. — Они понятия не имели, что я окажусь женщиной, пока я не предстала перед ними, и поначалу они хотели отправить меня обратно.

Перл внимательно слушала меня.

— Я не до конца понимала, что они подразумевают под телохранителем, пока мне не пришлось выбирать себе защитника. Видишь ли, Хан устроил турнир, где мужчины сражались друг с другом, чтобы показать мне свою храбрость и силу.

Ее глаза сузились, но она не перебила меня.

— Несколько человек погибло. Я была в ужасе, но в конце концов мне пришлось выбирать из четырех мужчин. Боулдер выбыл из игры, поскольку сломал руку, поэтому я выбрала молодого человека, который вполне подходил на роль телохранителя, но потом он начал называть меня своей женой, и я поняла, что они меня обманули.

— Продолжай, — сказала Перл, заинтересовавшись моим рассказом.

— Все они были мне незнакомы, кроме Боулдера, с которым я провела три дня, — продолжила я, опустив взгляд. — Я сказала Хану, что никогда в жизни не выйду замуж, тогда он заявил, что я могу уехать, но он сомневается, что я доберусь до границы без защиты.

— Не может быть, — выдохнула она.

— Может, — кивнула я. — Поэтому я спряталась за спиной Боулдера, который нашел вариант способный меня защитить.

— Какой?

— Он женился на мне, так что я стала неприкасаемой для всех, кроме него.

— Ты замужем за этим человеком? — ахнула Перл.

Я закрыла глаза, понимая, как ужасно это прозвучало.

— Да, — подтвердила я.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя/вновь обрести самообладание, после чего она спросила:

— И как он с тобой обращается?

— Он… — я задумалась. — Другой, но милый.

— Другой?

— Ну, например, он много ругается и у него плохие манеры. Он ест мясо, и он… ну, посмотри на него. Он не очень-то следит за своей внешностью.

— Даже не знаю. Мне все они кажутся какими-то неряшливыми, — задумчиво произнесла Перл. — Наверно, им нравится так выглядеть.

— Я видела нескольких мужчин без бороды и нескольких с косами, но большинство из них напоминают дикарей, — сказала я и отмахнулась от мухи.

— Согласна, — нахмурилась Перл. — На границе меня подобрал устрашающего вида мужчина. Его звали Магни, и он представился младшим братом Хана.

— Магни — муж Лауры. Женщины, которая убежала, — объяснила я.

— Ах, да, я сразу это поняла.

— Вы нашли ее? — обеспокоенно спросила я.

Перл снова посмотрела на Боулдера и чуть ли не шепотом произнесла:

— Конечно.

— Как?

— Неужели ты думаешь, что мы не следим за границей? Лаура подошла прямо к контрольно-пропускному пункту и была встречена нужными людьми. Мы пытаемся помочь ей акклиматизироваться в новом окружении, с ней все в порядке.

— Но если ты знаешь, где она, почему ты здесь?

Перл недоуменно заморгала, глянув на меня.

— Дорогая моя, мы не можем с чистой совестью вернуть ее туда, где никто из нас не хотел бы жить, не так ли?

— Но тогда почему не сказать Хану, что Лаура не хочет возвращаться?

— Потому что это выведет его брата из себя, а Магни и так кажется довольно вспыльчивый. Кроме того, для нас это прекрасная возможность. — Перл подняла руки, чтобы откинуть назад свои светлые волосы и собрать их в пучок.

Я поморщилась.

— Какая возможность? Обыграть Хана в шахматы?

Она усмехнулась.

— Ты видела его лицо? Должна признаться, победа доставила мне немало удовольствия.

— Я видела.

Разговаривая с Перл, я заметила, как она складывает в большой сахарнице кубики сахара, водружая их друг на друга.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Ты спросила, о какой возможности идет речь, и мне захотелось все тебе объяснить.

— Хорошо.

— В начале двадцать второго века жила-была женщина по имени Марта Бек, которая выдвинула теорию, о которой ты, возможно, слышала.

Имя Марты Бек было мне знакомо, но я не могла вспомнить название той теории.

— Пирамида представляет собой структуру власти, которая управляла миром тысячи лет назад и до сих пор правит здесь, в Северных землях. Люди, расположившиеся наверху, — сказала она и указала на верхний кусочек сахара, — это те, кто обладает способностью принуждать, вредить, доминировать, убивать, накапливать богатство и удерживать власть над другими.

— Господин Хан, — провозгласила я и уставилась на пирамиду. Тем временем Перл продолжила объяснять.

— Марта была одной из многих, кто утверждал, что восстания ничего не изменят, поскольку они служат лишь для создания новой пирамиды власти.

— Ладно, к чему ты ведешь?

— Мы с моими коллегами в Совете были бы не против включить Северян в наше общество. Глупо, что мы не можем жить все вместе и что миллионы мужчин живут здесь изолированно.

Мои брови поползли вверх.

— Но у нас есть законы, по которым мужчины не могут находиться у власти, не думаю, что ты понимаешь, насколько они отличаются от нас. Они практически ежедневно нарушают все наши правила.

Перл улыбнулась.

— Знаю. Неудивительно, что после столетий, проведенных разобщенно в культурном отношении, между нами будет пропасть.

— И что же вы собираетесь делать? Убрать Хана и заставить людей стать частью Родины?

— О, Мать Всего Земного, нет! — воскликнула она. — Мы пацифисты и миротворцы. Насилие и угнетение — это не наш стиль.

— Тогда что? — спросила я в замешательстве.

Перл взяла чайник и налила нам по чашке чая.

— Наше общество — полная противоположность пирамиде. У нас плоская структура, где каждый имеет ценность, и никто не стоит выше другого. — Она указала на мою чашку чая. — Наше общество такое же равномерное, как бассейн с водой. Никто не находится выше или ниже другого, наша система работает, потому что мы подобны концентрическим кругам на воде, которые энергетически соединяются и накладываются друг на друга. — Она подняла чайник и позволила нескольким каплям, скатившимся из носика образовать кольца на поверхности чая, чтобы проиллюстрировать то, что она пыталась сказать.

— Мне это известно, — сказала я. — Но мужчин такая жизнь не интересует. Они сравнивают ее с коммунизмом, считают, что с нами обращаются как с детьми из-за всех наших правил. Гарантирую, что они не откажутся от своей иерархии с такой легкостью. Они смотрят на нас свысока, Перл. Я знаю это.

Она улыбнулась.

— Допустим, они видят в нас жалких, никчемных существ; мы начнем с низов. — Она занесла чайник над кубиками сахара, которые сложила в пирамиду. — Ты знаешь, что произойдет, когда вокруг такой пирамиды образуется лужица?

— Нет.

— Смотри, — сказала она и разлила чай вокруг пирамиды. — Все, что нам нужно, — это просветить группу и снизу вверх разрушить структуру власти.

Я наблюдала за тем, как кубики сахара впитывают коричневый чай и тают.

— Эти люди внизу пирамиды охотнее откажутся от своего старого образа жизни, потому что им нечего терять. Круг просветленных людей не разрушит пирамиду, — сказала она и склонила голову, глядя на пирамиду из кубиков сахара, растворяющихся под действием воды. — Мы просто поглотим собравшихся вокруг нас людей, потому что мы за равноправие и любовь. Мы не планируем революцию, скорее, дезинтеграцию, всеобщее единство.

Я молча сидела и смотрела на растворявшуюся горку сахара, где растаяло еще несколько кубиков.

— Те, кто наверху, — тихо произнесла Перл, — обычно узнают о том, что произошло, последними.

— Но как? — спросила я, понизив голос. — Как ты собираешься это сделать?

— Заручившись терпением и временем. Мое и твое пребывание здесь — прекрасная возможность озарить лучом света непросветленных, согласна?

— Но тогда зачем ты заменила собой Афину? Если кто и должен просветлять, то это жрица.

— Верно. — Она похлопала пальцем по нижней губе. — Но Афину привезли сюда против воли, мы беспокоились о ней.

— Ты с ней знакома? — спросила я.

— Познакомилась, когда я пересекала границу.

— Она сильная и очень мудрая женщина, — сказала я.

— Я рада это слышать; может, за то время, что она здесь побыла, она успела посеять несколько семян.

— Возможно, — я выдержала паузу. — Но как ты подберешься к людям снизу, о которых говорила? По-моему, ты имеешь дело с самой высокой точкой пирамиды.

— Пока что. Но я уверена, что господин Хан устанет играть роль моего хозяина и передаст меня каким-нибудь охранникам, на которых я смогу повлиять.

— Нет. Он найдет тебе защитника. Скорее всего, одного из своих влиятельных друзей, — разочарованно вздохнула я. — Будем надеяться, что тебе достанется хороший защитник и что Хан не станет слишком докучать тебе.

Она улыбнулась.

— Не забывай, что я тебе сказала. Влиятельные персоны склонны недооценивать человека, если относят его к людям второго сорта.

— Раз уж ты планировала заставить его поверить в свою неполноценность, тебе не следовало обыгрывать его в шахматы, Хан будет глупцом, если недооценит тебя после такого.

— Еще каким глупцом, — сказала Перл, ласково улыбнувшись. — Он всего лишь человек, ослепленный жаждой наживы и гордыней, так что я смогу с этим справиться.

— Выходит, ты не хочешь, чтобы я тебя освободила?

— Нет, не хочу, — решительно ответила Перл. — У меня здесь важная работа.

Я вздохнула и поднесла чашку ко рту.

— Что ж, в таком случае добро пожаловать в Северные земли. Я рада, что ты здесь, со мной.

Перл подняла свою чашку, и мы почтительно посмотрели друг другу в глаза, а затем пригубили напиток.

— Спасибо, Кристина. А теперь расскажи мне о своем проекте.

Глава 22

Головная боль правителя

Боулдер

Я наблюдал за тем, как женщины пьют чай и разговаривают. Черт возьми, эта советница использовала слишком много сахара. Я видел, как она копалась в сахарнице по меньшей мере раз десять.

После того как я простоял на солнце полчаса, ко мне присоединились Магни и Хан.

— Ты собираешься стать ее защитником? — спросил я Магни, прикрыв ладонью лицо от солнца.

— Я был бы рад, — усмехнулся он. — Мне бы выпал шанс давить на эту женщину, как на виноградину, пока она не признается, что они знают местоположение Лауры.

— Именно поэтому ты и не приблизишься к ней, — сказал Хан низким, сердитым тоном. — Она уверяет, что они не знают.

— А я тебе говорил, что это гребаная ложь, — прошипел в ответ Магни. — Само собой, они знают. Дай мне часок побыть наедине с блондинкой, и, клянусь, я заставлю ее говорить.

У меня было такое чувство, что мои братья спорили об этом еще до того, как пришли сюда.

Размяв плечи и шею, я спросил, как бы невзначай:

— Если не Магни ее защитник, то кто же тогда? Финн?

Хан скрестил руки на груди и выпрямился во весь свой рост.

— Я — ее защитник.

— Ты? — у меня от удивления отвисла челюсть.

— А почему бы и нет?

— Это что, шутка? — усмехнулся я.

— Разве похоже, что я шучу? — сухо спросил он.

— Нет, — ответил я, в то время как Магни, наклонился ближе и угрожающим тоном обронил.

— Тебе лучше внимательно следить за ней, брат. Если я подловлю эту советницу, когда она будет одна, я сделаю все возможное, чтобы заставить ее говорить.

Хрясь! Услышав громкий звук удара кулака Хана о щеку Магни, я немедленно встал между ними.

— Уйди, Магни, просто уйди, — сказал я и оттолкнул здоровяка. Магни прижимал руку к щеке, глаза сверкали гневом, и я ему посочувствовал. Я даже представить не мог, что бы почувствовал, если бы Кристина ушла от меня, не попрощавшись. С тех пор как Лаура сбежала, Магни стал посмешищем в глазах окружающих, ходили анекдоты о том, что он настолько плох в постели, что его жена предпочла ему слюнявого мальчишку с Родины.

— Не отвечай ударом на удар — просто уходи, — настаивал я, прекрасно понимая, что если отпущу Магни, то прольется кровь. Хан был хорошим бойцом, но Магни был больше, сильнее и переполнен смертоносным гневом, который только и ждал своего часа.

— Подумай, Магни, просто, мать твою, подумай, — закричал я и в отчаянии вцепился в него.

Он сердито выдернул свою руку из моей стальной хватки и тыкнул в Хана пальцем.

— Тебе повезло, что здесь зрители, но знай: если ты еще раз меня ударишь, — прорычал он Хану, который нахмурился в ответ, — я ударю так сильно, что тебе понадобятся зубные имплантаты.

— Ты это заслужил. Если бы я угрожал Лауре, ты бы сделал то же самое. Так что даже не думай, что сможешь угрожать женщине, находящейся под моей защитой.

Оба мужчины смотрели друг на друга исподлобья.

— Ты уже достаточно натворил, похитив жрицу, — упрекнул его Хан.

Магни раздраженно фыркнул и ушел, не удостоив нас ответа. Хану потребовалось всего несколько секунд, чтобы вновь обрести душевное равновесие.

— Итак, — произнес он, стряхнув невидимую пыль со своей кожаной рубашки, и бросил взгляд на женщин, которые вертели головами, чтобы понять, что происходит. Я поднял руку и помахал им, уверив, что все в порядке.

— Стало быть, ты, наконец, как муж, заявил о своих правах.

Я напрягся.

— О чем ты?

— Ты ее трахнул, — выдал Хан без тени стыда. — Жаль, что ты не сделал это при дневном свете, чтобы я мог увидеть все в деталях.

— Ты не имеешь права шпионить за нами, — проскрежетал я.

Он лишь пожал плечами.

— Ты ей что-то побещал, что именно?

Мое сердце забилось быстрее.

— Чего?

— Ты шептал, чтобы я не услышал, но мне показалось, что она чего-то от тебя хочет, и ты согласился, если она займется с тобой сексом.

— А, понятно. — Мой мозг лихорадочно соображал. Я был уверен, что мы шептались так тихо, что он не мог нас услышать, но похоже существовало два варианта. Либо он знал, о чем мы говорили, и ждал, когда я признаюсь в этом открыто, либо он не знал подробностей.

Если он поймет, что я ему лгу, у меня будут большие неприятности.

— Кристина хотела научиться летать на моем гибриде, — сказал я, что в некотором смысле было правдой.

— Неужели?

— Да, у них на Родине только автоматические дроны, поэтому она была очарована тем, что я управляю своим вручную.

Он поморщился и посмотрел в сторону Кристины.

— И она согласилась переспать с тобой только за то, чтобы научиться управлять твоей машиной?

— Думаю, это был всего лишь предлог. Она уже давно созрела.

— Ха, — он улыбнулся мне. — Ну и как все прошло?

Я тоже расплылся в улыбке.

— Это ни с чем несравнимо.

— Хм… ты, кажется, втюрился в нее. — Он оглядел меня с ног до головы. — Не дай ей запудрить тебе мозги.

— Не дам.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты оставался в здравом уме. У нас много работы.

— Какой работы?

Загадочно улыбнувшись, он незаметно кивнул в сторону женщин.

— Как думаешь, почему я сам вызвался защищать советницу?

— Понятия не имею.

— Потому что это отличная возможность. — Его глаза загорелись, и он понизил голос до заговорщицкого бормотания. — Не пора ли мужикам снова обрести власть и править этим миром?

— Определенно.

— Эта женщина… — он снова едва заметно кивнул в сторону Перл, — …имеет влияние в Совете. Я вытяну из нее как можно больше информации, и не успеет она опомниться, как будет плясать под мою дудку.

— Каким образом?

Он тихо рассмеялся, хитро ухмыльнувшись.

— Предоставь это мне, мой друг. У этой бедняжки нет ни единого шанса против моего непревзойденного интеллекта. Когда она вернется на Родину, чтобы внести изменения, то будет считать это своей идеей.

— Значит, ты собираешься промыть ей мозги, — уточнил я.

— Что-то вроде того. — Хан бросил еще один долгий взгляд в сторону Перл, после чего оставил меня, приказав напоследок. — Отведи Перл в мою спальню и скажи ей, что я буду рад этим вечером разделить с ней свою постель.

Заметив мое колебание, он выгнул бровь.

— Что?

— Ты ведь не собираешься взять ее силой, да?

Хан посмотрел в сторону Перл.

— В этом нет необходимости. Мой язык — мое самое мощное оружие, я найду ее слабое место. Как знать, может она тоже захочет научиться летать на гибриде.

Переступив с ноги на ногу, я нахмурился.

— О, Бога ради, просто делай, что я тебе говорю, — приказал он чуть раздраженно.

Я молча кивнул.

— Понятно.

Уходя, Хан махнул рукой через плечо.

— Увидимся за ужином через час.

Кристина

Боулдер приблизился к нашему уютному уголку в парке, и мы с Перл сразу же замолчали при виде большого, устрашающего и задумчивого мужчины.

— Хан попросил меня отвести тебя в комнату. Ужин будет меньше чем через час, он подумал, что ты захочешь освежиться, — сказал он немного натянуто.

Перл грациозно поднялась.

— Спасибо. Кажется, мы с тобой не обменялись подобающим приветствием, — улыбнулась она. — Прости меня, мои манеры, видимо, страдают, когда я выхожу из своей зоны комфорта. — В несколько решительных шагов, Перл подошла к Боулдеру и протянула ему обе руки. Его взгляд метнулся ко мне, и я подала ему знак взять ее за руки.

Странно было видеть, как Боулдер хмуро глядит на Перл, которая задрала голову вверх и улыбнулась ему.

— Да пребудет с тобой мир, — тихо сказала Перл.

Выражение его лица тоже смягчилось, и он пробормотал:

— Ага, и тебе того же.

Когда десять секунд истекли, Боулдер отпустил ее руки и отстранился. Мне пришлось подавить смех, когда он бросил на меня беглый взгляд, словно хотел убедиться, что я действительно не против того, чтобы он прикасался к другой женщине.

— У него добрые глаза, — прошептала мне Перл, когда мы вошли вслед за ним в дом.

Ее комментарий вызвал у меня улыбку, потому что каким-то образом он подтверждал, что я дружила с правильным человеком. Само собой, я не сказала Перл, что наша дружба переросла в физические отношения.

Направление, которое выбрал Боулдер, когда мы вошли в дом, вывело меня из задумчивости. Мы не стали подниматься по лестнице, как я ожидала, а направились в незнакомую мне часть особняка.

— Куда ты ее ведешь? — спросила я Боулдера, но он не ответил, пока мы не подошли к двойным дверям, возле которых стояли два охранника.

— Это комната, в которой ты остановишься, Перл, — сказал Боулдер. Один из охранников активировал запирающий механизм, и двери распахнулись.

Я изумленно уставилась на роскошь комнаты. Здесь были толстые восточные ковры, которые, вероятно, были изготовлены еще до войны, высокие потолки и необычная смесь современных деталей и антиквариата. Комната была больше, чем квартира, в которой мы жили с Кайей. Обе наши спальни и ванная комната поместились бы в этом номере, по крайней мере, четыре раза.

— Очень мило, — прокомментировала я и посмотрела на Перл, которая разглядывала комнату.

— Входите. — Боулдер махнул нам рукой и указал вперед. — Твои вещи уже принесли.

— Спасибо, — выдавила она из себя.

— Ванная вон там, ужин через сорок пять минут, так что мы вернемся и заберем тебя. — Боулдер вывел меня из комнаты, положив руку мне на поясницу.

Повернув голову, я крикнула Перл:

— По крайней мере, комната хорошая.

Боулдер остановился и тоже посмотрел на Перл.

— Вероятно, мне следует упомянуть, что ты будешь делить комнату со своим защитником.

— А? — рассеянно удивилась Перл, все еще оглядывая большое помещение с огромной кроватью и двумя креслами. — А когда я встречусь со своим защитником? — спросила она.

— Ты уже с ним встретилась. Это комната Хана.

— Хана? — вскрикнула я рядом с ним.

Это привлекло внимание Перл, и она уставилась во все глаза на Боулдера.

— Хочешь сказать, что Хан лично будет защищать меня и разделит со мной свои апартаменты?

— Угу, именно так он мне и сказал.

Она перевела взгляд на кровать. Нетрудно было догадаться, какие мысли ее посетили. Нахмурившись, она придвинулась ближе к одному из диванов и пробормотала:

— Полагаю, я буду спать здесь.

Боулдер пожал плечами.

— Я оставлю детали на вас с Ханом, но дам тебе небольшой совет: держись подальше от Магни.

— Почему? — спросила я.

— Потому что он убежден, что Перл знает, где Лаура, — Боулдер понизил голос и повернулся к Перл. — Я настоятельно советую тебе избегать его, насколько это возможно.

— Думаешь, он навредит мне? — спросила она.

— Хотел бы я сказать «нет», но Магни — отчаявшийся человек, который очень хочет вернуть свою жену.

— Спасибо, я буду держаться на расстоянии, — кивнула Перл Боулдеру.

— Скоро увидимся, — сказал Боулдер Перл и еще раз подтолкнул меня локтем, чтобы я вышла за дверь.

— Почему Хан? Неужели Финн не может с этим справиться? — обеспокоенно спросила я, когда мы направились к себе.

— Нет.

— Почему нет?

— По нескольким причинам.

— Объясни мне их, — настаивала я.

Боулдер, не останавливаясь и перепрыгивая за раз по две ступеньки, взлетел по лестнице и только когда мы вошли в нашу комнату, повернулся ко мне лицом.

— Перл — член Совета, что равносильно правителю, так что вполне логично, что Хан оказывает ей высшую честь, защищая ее сам.

— Нет, не логично, — запротестовала я. — Он должен править целой страной, ему будет некогда приглядывать за ней.

— Он найдет время.

— Что ты мне не договариваешь? — допытывалась я.

— Ты видела, что сегодня произошло между Магни и Ханом? — спросил он раздраженно.

— Они поссорились.

— Да. И эта ссора была из-за Перл. Магни хочет допросить ее и оказать на нее давление.

— А-а, так Хан защищает ее от своего брата? — осенило меня.

— Да. Магни — второй по старшинству в Северных землях. Финну будет трудно отказать ему, если он захочет поговорить с Перл. Только один человек превосходит Магни по званию.

— Хан, — выдохнула я, широко раскрыв глаза. — Но будет ли он с ней добр?

Боулдер выдохнул.

— Кто его знает? У него мало опыта общения с женщинами, к тому же он привык добиваться своего.

— Но он ведь не причинит ей вреда?

Боулдер не смотрел мне в глаза, и это меня встревожило.

— Скажи мне, — настаивала я.

С расстроенным видом он, наконец, тяжело вздохнул, подошел ближе и зашептал мне на ухо:

— Будем надеяться, что она его не разозлит. Хан может быть настоящим козлом.

— Почему ты шепчешь? — прошептала я в ответ.

— Просто так, — вздохнув, Боулдер отошел в сторону и снял рубашку, обнажив свой рельефный пресс. Я смотрела на него как зачарованная и немного устыдилась своей реакции на него.

Он был воплощением мужественности, которую я с детства считала чем-то плохим. Но мое тело реагировало, я почувствовала, как мои щеки запылали, а в нижней части живота разлилось тепло. Мужчины чуть не уничтожили нашу цивилизацию, Северяне, безусловно, были жестокими и примитивными во многих отношениях, но у них было несколько положительных качеств. По крайней мере, в Боулдере. Те чувства, которые он во мне пробуждал, когда мы разделяли физическую близость, были приятны. Очень приятны!

— Что-то не так? — спросил он и опустил взгляд на свою грудь.

Я резко отвела от него взгляд, покраснев.

— Нет, я просто задумалась о Перл, — солгала я.

Он насупился.

— Не беспокойся об этом. С ней все будет в порядке. Хан не… — он осекся, но тут же добавил. — Я имею в виду, что у него есть и хорошие стороны.

Я хмыкнула, моя врожденная вежливость взяла верх над моим разочарованием.

— Он хуже всех!

Боулдер проигнорировал мою вспышку и отыскал тонкую темно-серую кожаную рубашку, в которую собрался облачиться.

— Ты не можешь это надеть, — указала я ему.

— Почему? — спросил он и продолжил одеваться.

— Это оскорбительно, — пожаловалась я. — Ты носишь кожу другого существа. А что, если бы кто-то убил и содрал с тебя кожу, чтобы надеть вместо рубашки?

Боулдер закатил глаза.

— Кончай драматизировать, Кристина, это моя любимая рубашка, и я, черт подери, ее надену.

— Но Перл сочтет тебя варваром.

Он склонил голову набок и подошел ближе.

— Тебя это беспокоит?

Я встретилась с ним взглядом.

Он снова задал свой вопрос, но уже несколько иначе.

— Ты хочешь, чтобы я ей понравился?

Моя грудь поднялась в глубоком вдохе.

— Похоже на то.

Его взгляд смягчился, и он погладил меня пальцами по щеке.

— Ты влюбляешься в меня.

— Не правда, — стала защищаться я.

С легкой усмешкой Боулдер поцеловал меня в лоб, а потом развернул и шлепнул по заднице.

— Тогда найди мне то, что заставит тебя мной гордиться.

Ошеломленная зудящей болью от его ладони, я отошла на несколько шагов, прежде чем обрела голос.

— Ты только что ударил меня?

Сзади послышался смешок.

— Нет, любовь моя, я легонько тебя шлепнул.

Мой разум поглотило смятение. Боулдер явно меня ударил. Насколько мне было известно, насилие в семье осталось в прошлом, я была готова поклясться, что если кто-нибудь когда-нибудь поднимет на меня руку, я немедленно об этом сообщу.

Пока я стояла в ошеломлении, пытаясь соотнести фразу «любовь моя» с актом насилия, Боулдер подошел сзади и обвил меня руками.

— Я польщен, что ты хочешь, чтобы я понравился Перл, — прошептал он мне на ухо.

— Ты ударил меня, — повторила я, не в силах смириться с таким оскорбительным поведением.

— Только трус может ударить женщину, Кристина. Я просто игриво шлепнул тебя по заднице, потому что мои руки так и тянутся к твоей потрясающей попке. — Он прикусил мочку моего уха и стал жадно мять мои ягодицы своими большущими руками. — Я бы мог раздеть тебя и впиться зубами в твою кремовую кожу, она восхитительна.

— Сначала ты ударил меня, а теперь хочешь укусить, — сказала я и попыталась оттолкнуть его от себя.

— Тебе было больно… или это возбудило тебя? — поддразнил он своим низким голосом.

«О, нет…» — снова ощутив влагу между ног, мне стало стыдно. В университете я принимала участие в дискуссиях о просвещении современного общества и утверждала, что женщины эволюционировали с тех времен, когда мы позволяли мужчинам доминировать над нами. Я также утверждала, что женщины в прошлом страдали из-за низкой самооценки, и это объясняло, почему они позволяли мужчинам сексуальное насилие.

Боулдер ударил меня, а теперь кусал за мочку уха, сдавливая мою грудь. Это можно было классифицировать как сексуальное насилие, не так ли? Так почему же мое тело не реагировало на это с отвращением? Я должна была испытывать неприязнь, но вместо этого мое тело пылало.

«Я больна!» Закрыв глаза, я позволила чувству стыда накрыть меня с головой, а затем сделала кое-что отчаянное, чтобы спасти свою гордость и восстановить между нами равновесие. Я укусила его в ответ. «Похоже, эволюция обошла меня стороной, но, по крайней мере, я тоже смогу доминировать над ним».

Боулдер отреагировал совсем не так, как я ожидала. Он издал низкий утробный звук и запустил руки в мои волосы, откинув мою голову назад и заглянув мне в глаза.

— Хочешь играть грубо? — взволнованно спросил он.

— Нет, я… — моргнув несколько раз, я не успела опомниться, как он поднял меня и с ухмылкой отнес на кровать.

— Укуси меня еще раз, — подбодрил он меня и следом за мной опустился на кровать, чтобы поцеловать, посасывая мою нижнюю губу.

— Я не склонна к насилию, — заявила я, обеспокоенная его предложением.

С озорством, которое из него так и сочилось, он начал щекотать меня, пока я не рассмеялась.

— Давай, красавица, поборись со мной.

— Я не собираюсь с тобой бороться, — вырвалось у меня в промежутке между его щекочущими атаками.

— Если ты сможешь оседлать меня, я сбрею бороду, — начал искушать он, и я тут же уставилась на него во все глаза.

— Правда?

— Угу, — усмехнулся он. — Но ты должна побороться за это.

В моем теле взбурлил адреналин, и с пьянящим чувством азарта я выпустила на волю ту часть себя, которая мне была неведома. Я решительно столкнула его с себя. Он встал на колени и, подняв руки, схватил меня за плечи. В его глазах вспыхнуло веселье, когда я грубо толкнула его, чтобы уложить на спину. Он был слишком большим и сильным для этого, поэтому не сдвинулся с места.

— Ты должна использовать не только свои руки, — бросил он вызов он. — Задействуй все свое тело, если хочешь добиться успеха.

Прищурившись, я поднялась, уперев руки в бока и глянув на него сверху вниз. Даже стоя на коленях, он доставал мне до подбородка.

— И что ты собираешься делать? — спросил он.

У меня не было плана, я действовала инстинктивно, когда прыгнула на него и толкнула, уперевшись руками ему в плечи и используя вес всего своего тела, чтобы опрокинуть его на спину. Он рассмеялся и, как только мы упали на кровать, перекатил нас, подмяв под себя.

— Близко, — он лыбился от уха до уха. — И что теперь ты будешь делать?

Издав короткий боевой клич, я укусила его за мочку уха. Сильно, но не до крови.

Он ответил тем, что до боли сжал мой сосок, я закричала и выпустила изо рта мочку его уха.

— Давай, тигрица, борись со мной, — подбадривал он и прижался ко мне, дав почувствовать, насколько он возбужден. Мое сердце колотилось, а кровь кипела, я прикусила губу, не зная, как справиться с этими сюрреалистичными эмоциями необузданного желания, которые вызвала во мне наша борьба.

— Ты можешь лучше, — подбодрил он меня, и, издав очередной крик, я неистово оттолкнула его от себя.

Боулдер продолжал лежать на мне, тяжело дыша и наклонив голову, чтобы поцеловать в ключицу. Его рука все еще была под моей рубашкой и сжимала мою грудь. Я применила самый грязный трюк, который только могла придумать, и дернула его за волосы.

Он не закричал от боли, но тихо рыкнул, когда я одновременно дернула его за волосы и оттолкнула.

И это сработало. С победным криком я вскарабкалась на него и оседлала, прижав к кровати.

Мы смотрели друг другу в глаза, запыхавшись и открыв рты.

— Ты сбреешь эту бороду! — торжествующе объявила я.

— Сбрею, — улыбка Боулдера была самоуверенной и удовлетворенной — словно победил он, а не я.

— И ты снимешь эту рубашку, — сказала я и убрала руки с мягкой кожаной ткани.

Его руки опустились на мои бедра, и он прижался ко мне своим пахом, тихо постанывая. Я не отодвинулась, но на секунду закрыла глаза, ошеломленная трепетом, словно бабочки запорхавшим между моими ребрами.

— Не хочу идти на ужин, — прошептал он. — Я бы предпочел остаться здесь, с тобой.

Часть меня тоже этого хотела. Если точнее: мое тело этого хотело. Я открыла глаза и посмотрела на него.

Серые глаза Боулдера были прикованы к моим набухшим соскам, проступившим под рубашкой. Моя кожа горела огнем, когда его правая рука скользнула под мою рубашку и обхватила мою грудь.

Прикрыв глаза и учащенно задышав, я стала медленно вращать бедрами, прижимаясь к его большой эрекции и подстраиваясь под его ритмичные удары и движения.

— Чеееерт, ты даже не представляешь, насколько ты сейчас сексуальна, — тихо пробормотал Боулдер с полуприкрытыми глазами.

В то время как мое тело сдавалось, мой разум держался за последнюю крупицу самоконтроля.

— Мы должны спуститься вниз. Перл нуждается в моей поддержке, — сказала я, но сама тихонько застонала, когда его эрекция надавила на мое самое чувствительное место.

— Я хочу остаться здесь и поиграть с тобой.

— Поиграть со мной?

— Побороться с тобой и заняться любовью, — прошептал он и запустил руку в мои волосы, потянув меня вниз для долгого исследующего поцелуя, который был восхитителен.

— Иди побрейся, — ответила я и наконец отстранилась от него, мои руки дрожали после того, чем мы только что занимались. Я никогда не делала ничего даже отдаленно похожего на такое насилие, как толчки и укусы.

— Ладно. — Он застонал и встал с кровати. — Но просто чтобы ты знала, — продолжил он и подошел настолько близко, что прижался грудью к моей спине и положил голову мне на плечо. — Когда мы вернемся сюда, я тебя трахну.

— Возможно, — сказала я и замерла, когда он ласково поцеловал меня в шею. «Это всего лишь эксперимент, — напомнила я себе. — Не что иное, как непосредственный опыт физических отношений между мужчиной и женщиной. Это ничего не значит». Тем не менее, я не могла отвести от него глаз, когда он направился в ванную, сняв по пути рубашку и продемонстрировав свою широкую мускулистую спину. Перед тем как закрыть дверь, он одарил мне своей сногсшибательной улыбкой и подразнил:

— Ты точно хочешь, чтобы я ее сбрил? — он коснулся своей бороды.

— Точно, — сказала я убежденно.

Глава 23

Цивилизованный ужин

Кристина

Когда Боулдер вышел из ванной побрившимся, я уставилась на него в изумлении. Это было все равно, что увидеть другого человека. Он выгнул бровь и скрестил руки на широкой обнаженной груди.

— Не могу поверить, что я это сделал. Выгляжу как подросток.

— Нет, — выдохнула я. — Это не так.

Он дотронулся до своего лица.

— По крайней мере, она снова отрастет.

Ошарашенная его красотой, я протянула ему рубашку, которую выбрала для него.

— Мне нравится вот эта, — произнесла я.

Боулдер подошел ближе и взял ее у меня.

— Что-то не так? — спросил он.

— Ничего, — ответила я слишком быстро, даже не взглянув на него.

— Тебе тоже не нравится, да? — заключил он с разочарованием в голосе.

— Нет, мне нравится, — поправила я его. — Ты выглядишь… — я откашлялась, — …привлекательно.

— Кристина? — Боулдер поднял мое лицо и заглянул мне в глаза. — Ты в порядке?

— Да, конечно, я просто хочу есть.

— А, ладно.

Я молчала, когда мы спускались по лестнице, во мне росло новое осознание, которое я по-прежнему пыталась отрицать. «Я не могу испытывать к нему чувств. Это просто смешно. Он же — Северянин. Дикарь, который пробуждает во мне самое худшее». С тех пор как я прибыла в Северные земли, я читала запрещенные книги, неподобающе общалась и дралась с ним. Меня по-настоящему беспокоило то, как легко я поддалась его дурному влиянию.

Нам не нужно было сопровождать Перл, так как она уже была в столовой.

— Вы опоздали, — раздраженно воскликнул Хан, когда мы с Боулдером вошли в комнату.

— Да, извини. Я проиграл пари, — объяснил Боулдер.

Магни, Эрика, Финн, Перл и Хан уже сидели за столом. Все они подняли головы и увидели перемену во внешности Боулдера. Финн разразился раскатистым утробным смехом, Магни покачал головой, а Хан скривился.

— Какого хрена, Боулдер? — наконец произнес Хан.

— Тебе идет, — с улыбкой похвалила его Перл и взглянула на Эрику. — Вам не кажется, что выбритые мужчины смотрятся лучше?

Эрика казалось задумалась над ответом.

— Полагаю, что летом бритье — вполне уместно. Но лично я всегда предпочитала мужчину с бородой.

— Хм, — Перл склонила голову набок. — У некоторых наших мужчин тоже есть бороды, но они их красиво подстригают.

— Мамкины сосунки, — Финн прикрыл свой комментарий кашлем, но мы с Перл его услышали.

— Наши мужчины не сосунки, мистер МакКамхейл, — поправила его Перл. — Многие из них очень просвещенные, с потрясающим интеллектом и эмоциональным диапазоном.

Магни посмотрел на нее с отвращением.

— Хочешь поспорить?

— Конечно, нет. Я просто хочу подчеркнуть, что истинная мужественность не измеряется размером мускулов или длиной бороды.

— Ты права, — Магни наклонился над столом с фальшивой/натянутой улыбкой. — Она измеряется размером его члена.

Перл побледнела, а Финн расхохотался.

— Еще бы!

— Обязательно так грубить? — отчитала Эрика своего сына.

Магни фыркнул и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Хан его перебил:

— Мне любопытно, советница. Что для вас значит мужественность?

Она отложила столовые приборы и с минуту молчала, прежде чем ответить.

— Это может вас удивить, но половая принадлежность играет в нашем обществе незначительную роль. Мы уделяем гораздо больше внимания личности и харизме.

— Так вот почему вас, женщин, больше не привлекают ваши мужчины? — спросил Боулдер. — Потому что стерлась грань между мужчинами и женщинами?

Перл склонила голову набок.

— Почему ты считаешь, что мужчины и женщины больше не привлекают друг друга?

Боулдер пожал плечами.

— Кристина мне сказала.

— Я не согласна, — спокойно произнесла Перл. — У нас много пар, проживающих вместе, и наши мужчины — замечательные, умные, заботливые и эмоционально развитые личности, при желании вполне способные привлечь партнершу.

— Великолепно! — Магни крепко зажал нож в руке. — Моя жена беззащитна, а теперь ты говоришь мне, что ваши бесхребетные сосунки представляют для нее угрозу?

— На Родине твоя жена в безопасности. Никто не причинит ей вреда, но… — она замолчала.

— Что? — агрессивно бросил Магни.

Перл опустила взгляд.

— Ничего.

— Что? — Магни повысил голос и ударил ножом по столу.

— Успокойся, мать твою! — вмешался Хан.

Перл вздохнула и подняла лицо, одарив Магни взглядом, полным глубокого сочувствия.

— Тебе, должно быть, нелегко. Извини, что расстроила.

— Просто закончи свое гребаное предложение, — потребовал Магни низким, угрожающим голосом.

— Если ты настаиваешь, — сказала она. — Лаура в безопасности, никто не причинит ей вреда, но есть вероятность, что она влюбится в того, кто будет относиться к ней с должным уважением и добротой.

Магни тут же вскочил, опрокинув стул.

— Хочешь сказать, что я не относился к своей жене с уважением и добротой? Я, блин, боролся за нее и защищал, пока эта маленькая сучка не напичкала ее сказками о Родине. — Он ткнул в меня пальцем, из-за чего Боулдер вскочил со стула и рыкнул на Магни.

— Извинись!

— Нет! — прорычал в ответ Магни. — Лаура была бы здесь, если бы не твоя сучка.

Боулдер схватил Магни за горло еще до того, как тот закончил фразу.

— Никто не смеет говорить так о моей жене, — грозно взревел он. — Извинись, или мы с тобой выйдем наружу и уладим все по-мужски.

— Да я лучше сдохну, чем извинюсь перед ней, — выплюнул Магни в ответ.

— Успокойтесь нахрен, вы оба! — закричал Хан, стукнув кулаком по столу.

Глаза Перл округлились от шока, и она прижала руки к груди. За последние две недели я привыкла к такого рода вспышкам, но она никогда не сталкивалась с подобными разговорами, тестостерону, переполнявшему комнату, и ненавистным взглядам, которыми обменивались Боулдер и Магни.

Я поймала ее взгляд, дав понять, что все будет в порядке.

— Финн, — Хан щелкнул пальцем. — Думаю, моему брату нужно выпустить пар.

— Что-то конкретное? — спросил Финн и уже отодвинул свой стул.

— Неважно. Выпивка, драки, секс-боты.

Магни прошел мимо Боулдера и пробормотал, тихо и враждебно.

— Наслаждайся своей женой, пока можешь.

— Это что, угроза? — прорычал Боулдер.

— Просто дружеское напоминание о том, что она скоро вернется домой, — тихо прошипел Магни и вышел из комнаты. Финн схватил бифштекс со своей тарелки, откусил большой кусок и последовал за ним.

В комнате воцарилось неловкое молчание, после чего Боулдер поднял с пола стул Магни и вернулся на свое место.

Хан последовал его примеру.

— Прошу прощения, мой брат потерял самообладание. Как видишь, он не очень хорошо воспринял исчезновение Лауры.

— Он обсуждал с кем-нибудь свои вспышки гнева? — поинтересовалась Перл с обеспокоенным видом.

— Вспышки гнева? — раздраженно спросил Хан. — О чем ты?

Перл растерянно заморгала.

— Его переполняет ярость. Внутреннее умиротворение было бы гораздо полезнее для него и окружающих его людей.

— Внутреннее умиротворение? — Хан откинулся на спинку стула. — Кто, черт возьми, сможет сохранять спокойствие, если исчезнет его вторая половинка?

— Я понимаю, что он расстроен, но чтобы источать такой уровень гнева… — Перл замолчала.

— Он имеет полное право злиться. Его жена ослушалась его, и теперь он не может ее защитить, — вмешался Боулдер.

— Но называть Кристину… — Перл откашлялась. — Я даже не собираюсь произносить вслух это ужасное слово.

Хан повысил голос.

— И не надо! Но не суди моего брата. Когда ты весь на взводе, тебе не всегда хватает кислорода для рационального мышления.

— Вот почему гнев не приносит ему пользы, — парировала Перл. — Ему нужна помощь, чтобы лучше контролировать свои эмоции. Тогда мы сможем поужинать цивилизованно, без криков и драк.

Хан окинул ее тяжелым взглядом.

— Может, это тебе нужна помощь?

— Прошу прощения? — сказала она.

— Магни совершенно ясно передал свои эмоции, — отрезал Хан. — Не думаю, что кто-то еще за этим столом сомневается в том, что он был зол, возмущен и расстроен.

Перл закрыла рот и ничего не ответила. Мы с ней были единственными, кто не ел бифштекс. Поэтому мы молча принялись за салат, картошку и хлеб.

Глава 24

Оплодотворение

Боулдер

— Давай проясним, если я выиграю, ты не дашь мне дерьмовых заданий в качестве наказания, — уточнил я, после чего двинулся на арену, чтобы поспарринговаться с Ханом.

Мы с Кристиной все еще жили в Сером особняке, и я часто спарринговался с Ханом. Я спаринговался и с Магни, но с тех пор, как он назвал Кристину сукой, наша дружба претерпела изменения; в последний раз, когда я дрался с ним, его приемы были откровенно жестокими и подлыми.

Хан одарил меня лукавой улыбкой.

— Разве защита археолога оказалась настолько хреновым заданием?

— Нет, — признался я.

— Ты трахаешь настоящую женщину и испытываешь то, что в наше время редко испытаешь.

— Верно, — согласился я.

— Тогда чем ты недоволен?

— Чем? — я взял тонкие тренировочные перчатки, которые должны были защитить мои руки, и надел их. — Раскопки продвигаются быстро. Меня это беспокоит.

— Ты не хочешь, чтобы Кристина бросила тебя?

Я резко кивнул головой.

— И что ты собираешься делать? — спросил он.

— У меня есть несколько вариантов, но ни один из них тебе не понравится, — сказал я Хану, который двигался вокруг меня с грацией боксера.

— Так придумай что-нибудь получше.

— А если она забеременеет и бросит меня? Я всегда буду гадать, стал я отцом или нет.

На лице Хана проступили глубокие морщинки, и он остановился, чтобы посмотреть на меня с мрачным выражением на лице.

— Если она уйдет, я сойду с ума от неведения, понимаешь? — сказал я сквозь стиснутые зубы.

— Думаешь, она беременна? — спросил он.

— Не знаю. Но прошло уже две недели с тех пор, как мы впервые занялись с ней любовью, не пропустив ни одного дня.

— И она позволяет тебе кончать в нее?

— Да. Сначала для меня было загадкой, почему она так рискует, но теперь, по-моему, я знаю, почему.

— Почему?

Я понизил голос и наклонился чуть ближе к нему.

— На днях Кристина рассказывала о клиниках, куда ходят женщины, когда хотят стать матерью. Ты знал, что у них есть родительские комплексы, где взрослые, которые хотят воспитывать детей, живут бок о бок?

Хан не подтвердил и не опроверг этого, но я знал, что он лучше любого из нас разбирался в культуре жителей Родины; в конце концов, он и его отец иногда ездили туда на переговоры по мирному сотрудничеству.

— По словам Кристины, у ребенка есть родная мать, помимо множества других людей, которые его любят.

— Ну и?

— Очевидно же, что сперма у их мужчин уже неспособна оплодотворить женщин. Вот почему они ходят в клиники.

— А-а, — кивнул Хан. — Она думает, что ты тоже не сможешь ее оплодотворить.

— Вот именно, и я чертовски уверен, что не стану убеждать ее в том, что здешних женщин оплодотворяют старомодным способом.

— Хорошо.

— Во всяком случае, она сказала, что Лауре повезло, что она еще не побывала в клинике, поскольку беременным женщинам не разрешают заниматься боевыми искусствами.

— Кристина считает, что Магни не может зачать с Лаурой ребенка, — задумчиво произнес Хан.

— Да. И, возможно, она права. Они живут вместе почти целый год.

— Мой брат вполне способен оплодотворить свою жену, — заступился Хан за Магни. — Такие вещи могут занять некоторое время.

— Верно, — признал я. — Но Кристина думает, что не может и я тоже.

— Интересно!

— Как думаешь, почему у их мужчин такие ленивые сперматозоиды?

Хан покачал головой.

— Понятия не имею, но готов поспорить, что всему виной ущемления со стороны женщин и принижение их мужской сущности. Мужчины на Родине выглядят и ведут себя слишком женственно, начинаешь невольно задумываться о том, осталась ли у них хоть капля тестостерона.

— Слава Богу, что я родился свободным человеком.

Хан задумался.

— Да… теперь все, что нам нужно сделать, это освободить всех остальных мужчин.

— Думаешь, мы сможем снова сделать из них настоящих мужиков? — спросил я.

— Может и нет, но, надеюсь, мы сможем поработать над тем, чтобы вырастить следующее поколение более мужественным.

— Мне нравится, как это звучит, — сказал я и поднял руки. — Кстати к разговору о менее женственных вещах, как насчет того, чтобы надрать тебе задницу и привести тебя в форму? По-моему, у тебя начинают отрастать сиськи.

Хан продолжил кружить вокруг меня.

— Скажи это еще раз, и я выбью тебе все зубы, милашка, — парировал он и подмигнул. — Я тебе говорил, что без бороды ты похож на девчонку?

— Да пошел ты!

Он ухмыльнулся.

— Позволь мне дать тебе один совет. На следующей неделе, когда отправишься в свою шахту, не наклоняйся. Там темно, инженеры могут спутать тебя с бабой.

Хрясь! Я первым нанес точный удар, и он отшатнулся.

— Бритье — ничтожная плата, если это поможет Кристине остаться. Ты даже не представляешь, как затягивает секс с настоящей женщиной.

Хан выпятил челюсть и снова поднял руки.

— Да, не представляю, — отозвался он сердито. — Но я подумываю об этом.

— Что? С Перл?

Он ничего не ответил, но сделал выпад, от которого я увернулся.

— Не думал, что ты ей нравишься.

— Кто сказал, что я должен ей нравиться, чтобы заняться со мной сексом?

Я рассмеялся.

— Ты действительно понятия не имеешь.

Он воспользовался моей ослабленной защитой и пять раз ударил меня по ребрам.

— Сволочь, — простонал я.

— Что? — ухмыльнулся он. — Ты выглядишь как девчонка и дерешься как девчонка. Может ты и правда девчонка?

Мой хук справа был настолько мощным, что он рухнул на колени. Я наклонился вперед, сказав тихо и сардонически.

— В таком случае, девчонка только что сбила тебя с ног.

Я снял перчатки, пока он поднимался на ноги.

— Куда это ты собрался?

Я одарил его самодовольной улыбкой.

— Я только что тебя уложил, а теперь, пожалуй, пойду и заделаю своей жене малыша.

— Очень смешно, — выдохнул он.

— Увидимся позже, мой друг, — бросил я и ушел.

Глава 25

Флэшка

Кристина

Библиотека, которую мы раскопали, оказалась частью старого университета. Мы нашли вывеску с обзорной информацией по кампусу, которая дала нам представление о том, насколько большую площадь охватывал университет.

Оглядывая сейчас огромную местность с лесами и полями, трудно было представить, что четыреста лет назад здесь гуляли студенты и профессора некогда Университета Британской Колумбии. Я попыталась найти дополнительную информацию в Интернете, но после четырех вечеров, потраченных на поиски, — сдалась. Если я вернусь на Родину, то поищу в «Информационной базе мудрости» (ИБМ), но сомневаюсь, что найду там хоть какую-то информацию.

Значительная часть того, что мы откопали, была настолько испорчена, что мы не могли с ней работать, но было несколько драгоценных камней, которые мы оставили. Брюс Ли, один из членов моей команды, нашел стеклянную банку с разными вещами внутри и чуть не выбросил их как мусор. К счастью, я вовремя подошла и заметила то, что уже видела однажды, хотя и в другом дизайне.

— Можно посмотреть? — спросила я и взяла маленькую вещицу, когда он протянул ее мне.

— Что это? — спросил Брюс.

— Это устройство для хранения цифровой информации, — объяснила я и повертела маленькую вещицу в руках. — Оно в отличном состоянии. На нем логотип с надписью UBC.

— Как оно работает? — поинтересовался Брюс.

Я осторожно сняла колпачок и показал ему, что внутри.

— Смотри, — я указала на маленький разъем. — Они вставляли эту часть в компьютер и таким образом могли считывать любую информацию, которая была на этом устройстве.

— Ага, — кивнул он и расплылся в застенчивой улыбке. — Скажу честно… я не прыгал от счастья, когда мне приказали помогать здесь, но меня начинает увлекать процесс. Это что-то вроде охоты за сокровищами.

Я широко улыбнулась.

— Именно. В былые времена археологи жили удивительной жизнью, полной опасных приключений.

— Правда?

— Да, многие считали их героями, и даже снимали фильмы о них.

— Ого, это уже кое-что. Я бы хотел, чтобы кто-нибудь снял обо мне фильм, — он улыбнулся мне, и я ухмыльнулась.

— Возможно, снимут, если ты станешь новым Индианой Джонсом.

— Кем?

— Он был знаменитым археологом двадцатого века, я большая поклонница его работ.

— Хорошо. — Ли опустил взгляд на маленькую вещицу в моей руке. — Так есть какой-нибудь способ узнать, что на этом устройстве?

— Угу, — взволнованно отозвалась я. — Я захватила преобразователь, который мы используем, когда сталкиваемся с подобными вещами, но он остался в особняке.

— А мы можем пойти и забрать его? Мне любопытно. — Брюс наклонился, чтобы лучше разглядеть вещицу, и его плечо коснулось моего.

— Что происходит? — голос Боулдера был низким и угрожающим.

Мы с Брюсом резко повернули головы в сторону Боулдера, и Брюс громко сглотнул.

— Какого хрена ты трешься о мою жену?

Ли тут же отодвинулся и покачал головой.

— Я не терся, мы просто смотрели на…

— Боулдер, — вмешалась я, оборвав Брюса. — Ты ведешь себя неразумно. Брюс сделал многообещающее открытие, и мы просто обсуждали его.

Взгляд Боулдера упал на мои руки.

— Что это? — спросил он.

— Я тебе все объясню по пути. Мне нужно кое-что из нашей комнаты. — Я встала и направилась к гибриду, но повернула голову к Брюсу и остальным. — Продолжайте, я вернусь позже.

— Что это? — снова спросил Боулдер, когда мы сели в беспилотник и полетели обратно в особняк.

— Так называемый флэш-накопитель, флэшка.

— Что такое флэшка?

— Старомодное устройство для хранения информации.

— И как оно работает?

— Хороший вопрос. — Я подняла флэшку так, чтобы он мог ее рассмотреть. — Какие мысли? Как, по-твоему, это работает?

— Понятия не имею.

— Подумай.

— Ладно. Думаю, должен быть способ активировать проектор, который покажет содержимое.

— В этой штуке нет проектора.

Он нахмурился.

— И как же мне посмотреть, что в ней хранится?

— Попробуй еще раз.

— Это одна из тех водяных голограмм?

— Нет.

— Сдаюсь.

Я самодовольно улыбнулась.

— Люди повсюду носили эту штуку, но она была бесполезна без компьютера.

— Что ты имеешь в виду? Я не понял. Мы говорим об имплантах?

— Нет. До них. Эти штуки использовались еще тогда, когда компьютеры были чем-то вроде экранов и клавиатур.

Он кивнул, не отрывая глаз от дороги.

— Им не следовало создавать импланты, — тихо произнес он.

Примерно за пятнадцать лет до Токсичной войны импланты распространились как популярный, незаменимый предмет. Люди платили огромные деньги за то, чтобы не отстать от моды и за то, чтобы им имплантировали компьютеры в мозг, пользуясь возможностью говорить на многих языках мира и получать доступ ко всей информации в Интернете без использования устройств. Естественно, тогда никто из тех людей по-настоящему не понимал цену этого апгрейда до тех пор, пока годы спустя не разразилась война.

К тому времени, когда взлом имплантов стал привычным делом, люди отчаянно пытались избавиться от них, но лишь немногие преуспели, а остальные умерли в страшных муках.

— Молодые люди на Родине снова устанавливают импланты, — сказала я.

— Ты шутишь? — удивленно спросил он.

— Нет, они говорят, что им ничего не угрожает, а после войны прошло столько времени, что никто не верит, что те события могут повториться.

— Ага, я вот не собираюсь имплантировать что ни поподя в свой мозг.

— Я тоже, — я подняла свой браслет. — Мне больше по душе старые добрые времена, — глубоко вздохнув, я подняла флэшку. — Скрести пальцы, чтобы мы нашли на этой штуке что-нибудь стоящее. Тогда это путешествие станет для меня бесценным.

Боулдер притих и стиснул челюсти. Наверно, он хотел, чтобы я призналась, что знакомство с ним было самым ярким моментом моего путешествия, но сказав нечто подобное, он бы стал надеяться на то, что я останусь.

«Я не могу остаться! Или могу?»

Нет, эта мысль была нелепой. У меня была своя жизнь, к которой я должна была вернуться. Моя соседка по комнате и мои друзья, наверно, безумно скучали по мне. Я никак не могла остаться.

«Но я ведь буду скучать по нему», — прошептал внутренний голосок, который я быстро заставила умолкнуть.

Вернувшись в особняк, я добежала до нашей комнаты и упала на колени, перерыв все сумки в поисках преобразователя. Я тихонько вскрикнула, когда нашла его и поставила на кофейный столик.

— Хочешь посмотреть? — спросила я его.

— Как я могу такое пропустить? — саркастично отозвался он. — В конце концов, это самый яркий момент твоего путешествия.

Проигнорировав его комментарий, я вставила флэшку в конвертер и вывела проекцию содержимого в воздухе.

— Что это такое? — в замешательстве спросил Боулдер.

— Все дело в кодировке. Не волнуйся, я справлюсь, — пробормотала я и стала перемещать курсор, чтобы получить обзор содержимого. — Я вижу несколько видео файлов, изображений и текстовых файлов. Это должно быть интересно.

— Какие видео файлы? Я ничего не вижу.

— Дай мне секунду, я найду способ воспроизвести их. — У меня ушло несколько минут, но я, наконец, включила первое видео.

В кадре появилась молодая женщина с короткой стрижкой, крупноватым носом и пирсингом в бровях. Камера слегка дрожала, а ее лицо было сосредоточенно.

— Улыбнись, — сказала она и прислонилась к молодому человеку, который посмотрел в камеру, поправил квадратные очки и слегка прищурился. У него была щетина, непослушные волосы падали на лоб, а рубашка была помята.

— Я устал от всех твоих селфи, — произнес он с оттенком раздражения, после чего сверкнул улыбкой, которая не затронула его глаз. — Подожди, ты же снимаешь видео.

— Ой, прости. — Клип закончился тем, что девушка нахмурилась.

— Надеюсь, не это было самым ярким моентом твоего путешествия? — сухо заметил Боулдер.

— Нет. — Я нажала на следующий видеофайл: шумный ресторанный зал с молодыми людьми, сидящими, стоящими и снующими туда-сюда.

— Привет, мам, — мелькнуло личико девушки с прошлого видео. Она помахала рукой в камеру. — Хочу показать тебе нашу чудесную столовую здесь, в кампусе. — Камеру стали поворачивать, чтобы показать панораму обеденного зала. — Поздоровайтесь, — окликнула девушка группу молодых девчонок за столиком.

— Ты выложишь это на Facebook? — спросила одна из них с натянутой улыбкой.

— Нет, это для моей мамы.

— А, ладно. — Две или три девушки помахали в камеру рукой. — Привет, мама Николь, — вежливо обратилась одна из них.

— А это еда, которую я ем, — сообщила девушка по имени Николь и навела объектив камеры на свою тарелку.

Боулдер протянул руку, чтобы увеличить изображение, парящее над преобразователем.

— Мясо! — он указал на две отбивные на тарелке, аккуратно лежавшие рядом с печеной картошкой и салатом.

— Ш-ш-ш, — выдала я и сосредоточила все свое внимание на ролике.

— Вот видишь, мама? — в поле зрения снова появилось лицо Николь. — Я не умираю с голоду, если тебя это беспокоит, а я знаю, что это так, потому что ты беспокоишься обо всем. Помни, что я люблю тебя, и позже я сниму еще несколько видео из своей комнаты. — Она послала воздушный поцелуй. — Пока, мам.

Боулдер скрестил руки на груди, а я нетерпеливо включила следующее видео, в котором Николь находилась в своей комнате, и представляла свою соседку по комнате, застенчивую молодую девушку с сильно подведенными глазами и синими волосами.

— Ого, думаешь, тогда это было модно? — спросил меня Боулдер. — Я имею в виду синие волосы.

— Не думаю. Других людей с синими волосами в столовой я не видела.

Были и другие короткие видеоролики, на которых Николь показывала своей маме кампус, и каждый из этих роликов был для меня сокровищем. Еще там было музыкальное видео, вынудившее меня зажмуриться от интенсивного использования басов.

— Класс! — Боулдер ухмыльнулся и забарабанил ногой в такт музыке. — У девчонки хороший музыкальный вкус.

— Она не девчонка, а молодая девушка, — поправила я его, — и я не думаю, что эта ужасная музыка как-то положительно влияет на человека. — Я протянула руку, чтобы отключить музыку, но Боулдер не позволил.

— Я хочу послушать.

После трех минут мучений под рок-музыку я перешла к следующему видео.

— Привет, мам, надеюсь, тебе лучше и врачи скоро отпустят тебя домой. Я очень скучаю по тебе и не могу дождаться нашей встречи, осталась всего пара недель, а вот тебе подарок. Это мое любимое стихотворение Геры Босли, надеюсь, оно оставит такой же след в твоей душе, как и в моей. Оно называется «Армия избранных».

Картинка на видео сменилась. На этот раз красивая женщина с длинными каштановыми волосами сидела в гостиной, а позади нее стояла горящая свеча. Когда она заговорила, голос ее звучал мелодично, но это было не пение. Это была поэзия, и я наклонилась ближе, чтобы впитать каждое слово.

Признательна, но в то же время нерациональна.

А выполнима ли поставленная предо мной задача?

Как видите, уже не воспарит моя душа.

Душа моя спустилась, снизошла, чтобы явиться в мир людей и жизнь начать с нуля.

Преклонная душа — не точное изображение меня.

Нет, я как дух.

Вне времени и вне пространства.

Вне слов и черно-белых вариаций.

Я сам эфир, я — свет.

Я — звук, я — волн вибрация.

Я — это ты, а ты — это я.

Мы — избранны не зря.

Мы были призваны сюда, чтобы преобразить и преобразоваться.

Какая честь,

Но, что за жесть.

Бывают дни, когда мне легче вернуться на родные небеса, откуда я пришла.

Нет, кричу я, ноша слишком тяжела. Она необратима и болезненна.

Зачем ее избрала для себя?

Вернулась в тот момент, что не подходит для меня?

Вернулась я к уродству и расизму.

Вернулась я к сексизму, шовинизму.

Вернулась к осквернению нашей Земли.

На это тяжело смотреть, но я как в клетке, взаперти.

В ловушке за завесой неприкаянной души и плоти.

Парализована от страха.

Страха, что недостаточно сильна.

Страха, что мне не оправдать возложенных на мою душу задач.

Грандиозных, которые должны мы в своей жизни испытать.

Разруха и распад.

Падение и взлет.

Разрушение и крестный ход.

Героини гребаный полет.

Боулдер рассмеялся.

— Ты это слышала? Она сказала гребаный…

Я подняла руку и шикнула на него, боясь все прослушать.

Он тяжел. И настолько коротк.

Это спуск и подъем.

Он удивителен и устрашающ.

Он всё и в то же время ничто.

Такая реальность невыносима порой.

Как мне пережить ее, не пожертвовав собой?

Как мне уступить и действовать начать?

Как мне парить и оставаться приземленной?

Как уважать себя и оставаться в услужении другим?

В пылу этой раздвоенности равновесие найти?

Средь тьмы и света,

Ненависти и любви,

Невежества и вдохновенья.

Чудовищность того, ради чего меня сюда призвали вы, способна поглотить.

Порой так и бывает.

Но не сегодня.

Нет, сегодня я цела и невредима.

Сегодня я готова, благоговейна, преклонна.

Ни страха, ни смущенья, ни упрека.

Неудержима для стыда, чувства вины и страха.

Нет, я подошла к стопам своей судьбы, своей религии и цели.

Я создана была для этого. Без преувеличенья.

Кожа, разум, клетки тела, каждая фибра души были призваны сюда, в эту жизнь.

Стать свидетелем подъема, нет, принять активное участье в нем.

В полете героини.

Я — это ты, а ты — это я.

Мы — избранны не зря.

Мы встанем перед лицом этого безумия, восстанем, несмотря ни на что.

Порадим новое поколение.

Поколение с блестящим умом,

Вдохновим на свершения/изобретения, жадность и ненависть сотрем.

Воспитаем поколение, которое с патриархатом вступит в ожесточенный бой.

Поколение, которое чтит женское и мужское в каждом из нас.

Мы больше не боимся и не смыкаем глаз.

Мы — армия избранных здесь и сейчас, вершим перемены.

Не знаю, что ждет меня в будущем, но я твердо стою на своем.

Чудовищность того, ради чего меня сюда призвали, поглощает меня целиком.

Порой так и бывает,

Но не сегодня.

Сегодня я восстану.

Сегодня я буду бороться против всего, что меня подавляет.

Сопротивляйся? Они заявляют. Но посланнику света нет нужды «отбиваться»

Так что, лучше вам от меня отвязаться.

Мой путь не должен походить на ваш и так эффективно выделяться.

Нам в этом хаосе роль предстоит сыграть.

Раскрыть глаза на свет и тьму.

Поверьте, зима в моей души вас всех поставит на колени.

Не надо осуждать меня, мой гнев.

Я помню свою жизнь и вижу ясно, когда все руки опустили и смирились,

Сжимали кулаки,

И взращивали ярость,

Пока переполняло пламя изнутри.

Как до такого докатились мы? Ведь ЖЕНЩИН за людей не принимали?

Их ко второму сорту причисляли?

Женщин? Матерей? Всех мистиков и правдорубов?

Кто так решил? Откуда это повелось?

Прожив немало жизней, я видела, что где-то нас ценили, уважали.

И даже кровь, которую мы проливали в критические дни, сакральной признавали,

Позором, тайной не считали.

Как мерзость не воспринимали, ценили в ритуалах за энергию и мощь.

Не знаю, как это произошло, но вот я здесь, и я буду бороться.

С нутром пылающим огнем и сердцем полным света,

Мне быть позволено прекрасным сочленением и сострадания, и гнева.

Поймите, мы все играем свою роль,

И будь я проклята, если подстроюсь под ваше представление о том, как выглядеть должно все это.

Нет, меня принудили, сломили и терзали,

Меня удерживали и в чем-то ущемляли,

Я на своих двоих ходила по яичной скорлупе,

И даже рта не раскрывала.

Я слишком долго мнение держала при себе.

И вот стою я здесь с поломанными крыльями и шрамами своими,

Стою здесь со своей любовью, гневом.

Пусть голос мой дрожит, и руки пусть трясутся,

С пути я не сверну.

Я здесь как представитель избранных не зря,

Я мир преобразить должна.

Чудовищность того, ради чего меня сюда призвали вы, способна поглотить/подавить.

Порой так и бывает,

Но не сегодня.

Я с трудом сглотнула, подавляя эмоции от силы в ее голосе и осознания того, что эта женщина видела в своей жизни.

— Что за чушь, — пробормотал Боулдер рядом со мной, но я была в таком благоговейном трепете от этого боевого клича из далекого прошлого, что не могла ему ответить.

Я не знала точно, когда именно это видео было записано. Одежда Николь и Геры, флэшка и окружающая обстановка указывали на время между 2010 и 2020 годами.

— Я должна показать это Перл, — тихо произнесла я, мое сердце билось как барабан от волнения, что я нашла такое сокровище.

— А что в этом видео такого особенного? — спросил Боулдер. — За исключением того, что оно мучительно длинное и скучное.

Я подняла взгляд со своего места на полу.

— Ты хоть слушал ее?

— Да.

— И что же ты услышал?

— Много причудливых слов, — раздраженно выдохнул он. — Она похожа на одну из тех нерешительных женщин.

— Нерешительных? — я сдвинула брови вместе. — О ком ты?

Он скрестил руки на груди.

— Ну, знаешь, те, что сидят в тишине и ничего не делают. Они считают себя значимыми и всемогущими, потому что сидят и ни на что не решаются. Словно лучше так, чем что-то делать.

Я склонила голову набок.

— Ты имеешь в виду медитацию?

Он пожал плечами.

— А что, это так называется?

— Да, Боулдер. Медитация не имеет никакого отношения к нерешительности.

— Мне они кажутся одинаковыми. Ни хрена не делают, просто сидят и распаляются о своих чувствах и эмоциях или что-то в этом роде. По мне так это чушь собачья.

Я поднялась с пола.

— Ты когда-нибудь пробовал медитировать?

— Это для Мамаш, — фыркнул он.

Его ответ спровоцировал меня, и я, взбудораженная дерзким стихотворением Геры, повернулась к нему лицом.

— Спасибо. Я знаю, это очередное твое оскорбление, но если ты намекаешь на то, что не способен управлять своим разумом, а для этого нужно родиться женщиной, то я приму это за комплимент. Хотя, просто для справки, это неправда. Есть много духовно-просветленных мужчин, которые владеют медитацией. Северяне просто не настолько дисциплинированны, чтобы так долго оставаться в умиротворенном состоянии.

— Ничего подобного, — защищался он. — Мы просто не хотим этим заниматься. Это пустая трата времени.

— Знаешь, что такое пустая трата времени? — сказала я, не глядя на него. — Обсуждать эту тему с тобой. Ты недостаточно развит, чтобы оценить что-то столь прекрасное, как это стихотворение или медитация.

— Эй, куда это ты собралась? — спросил он, когда я подхватила преобразователь и флэшку и двинулась к двери.

— Я собираюсь повидаться с Перл, так что советую тебе оставить меня в покое.

— В покое? Что это значит?

Из моего горла вырвался звук разочарования, и я с силой захлопнула за собой дверь. На протяжении месяца я проводила дни и ночи с Боулдером, но сейчас он действовал мне на нервы. Сначала его поведение с Брюсом из-за того, что тот коснулся моего плеча, а теперь его критика по отношению к тому, что я считала прекрасным.

«Мы несовместимы, вот почему. Но это хорошо. Было бы ужасно, если бы я влюбилась в него или что-то в этом роде. Слава Матери Всего Земного, что я не влюбилась».

За моим внутренним монологом проскользнула эмоция, будто часть меня пыталась вставить слово, но я подавила ее на корню, отказываясь прислушиваться к тому, что она во мне всколыхнула.

Глава 26

Прослушка

Боулдер

Громко хлопнув дверью, я привлек внимание Хана. Он стоял в своем кабинете, тихо разговаривая с Магни, но с моим появлением они оба подняли головы, сильно нахмурившись.

— Мне нужна твоя помощь, — воскликнул я, указав на Хана и быстро добравшись туда, где они стояли. — Твоя комната тоже прослушивается?

Ноздри Хана слегка раздулись, я понял, что он не хотел, чтобы Магни знал о слежке, но, тем не менее, он слегка кивнул головой.

— Хорошо, Перл и Кристина сейчас разговаривают в твоей комнате, я хочу знать, что происходит. Чертовы охранники у твоей двери не позволили бы мне подслушать.

Магни поджал губы и отстранился, сложив руки на груди.

— Да, брат, давай послушаем, что скажут женщины. Может, Перл расскажет, где Лаура.

— Она не знает, — резко ответил я. — Я просил Кристину выяснить это, но она уверяет, что Совет ничего не знает.

Магни с горечью рассмеялся.

— О боже, ты так ослеплен этой женщиной, Боулдер. Эта сука лгала тебе с самого первого дня.

Во мне вспыхнул гнев.

— Я тебя предупреждал, — язвительно отозвался я. — Не смей ее так называть, мать твою.

Хан коснулся своего браслета, и перед ним возникли четыре изображения. Мы увидели его личные аппартаменты с четырех разных углов, а также Кристину и Перл, стоявших на коленях и просматривающих запись того длинного стихотворения, которое мы недавно просматривали с Кристиной.

— Что они слушают? Не понимаю, — подал голос Магни.

— Это поэзия, — ответил я.

— Поэзия? — Магни кашлянул. — Ты что, блин, издеваешься — у кого есть время на поэзию? — он сморщил нос, пока мы вслушивались в слова. — Она сказала сочленение? — спросил Магни. — Только не говори, что это что-то пошлое и сексуальное, — он ткнул в меня пальцем. — Вы что, с Кристиной пробовали позу сочленения?

Хан закатил глаза.

— Это не поза в сексе, дебилы. Сочленение — это соединение двух схожих вещей.

— Выпендрежник. — Я ткнул Хана локтем в ребра, но он был слишком занят наблюдением за женщинами, чтобы ответить тем же.

— Ненавижу поэзию, — простонал Магни.

— Я тоже, но, по словам Кристины, всё потому, что я недостаточно развит, чтобы оценить что-то столь прекрасное, как это стихотворение.

— Она называет это прекрасным? — фыркнул Магни.

— Проклятье, — пробормотал Хан, когда Кристина и Перл поднялись с пола и направились к балконным дверям. — На балконе плохо слышно.

К счастью, женщины остались внутри и лишь открыли балконную дверь, чтобы впустить немного свежего воздуха.

— Мы должны показать это Совету, — сказала Перл, прислонившись к дверному косяку. — Эта находка заслуживает внимания, но нам придется изменить некоторые формулировки на более приемлемые.

— Почему? Люди будут знать, что она была написана до Великого просветления. Это искусство, Перл. Ты же не меняешь картину только потому, что тебя оскорбляет цвет. Гера говорит на языке своего времени, к тому же любое стихотворение должно оставаться в своей первоначальной форме, — возразила Кристина.

— Ты права, — кивнула Перл.

— Клянусь, у Мамаш каша вместо мозгов, — простонал Магни.

Я шикнул на него, отчаянно желая услышать, что сказала Кристина, но уловил только последнюю часть.

— Что она сказала? — обеспокоенно спросил я.

— Что-то насчет того, что пора уезжать, — ответил Хан, и мы все обратились в слух, когда Перл положила руку на плечо Кристины.

— Ты уверена?

— Университет большой, признаюсь, я бы хотела продолжить раскопки, чтобы увидеть, какие еще сокровища мы сможем обнаружить, но на это уйдут годы, а я не уверена, что длительное пребывание здесь пойдет мне на пользу.

— Это из-за Боулдера?

Кристина подняла глаза и слегка кивнула.

— Он хочет, чтобы я осталась.

— А ты сама хочешь остаться?

— Нет, — сказала она и опустила глаза. — Конечно, нет.

В кабинете Хана я сжал кулаки и закрыл глаза, глубоко вздохнув.

— Тогда мы должны начать подготовку к твоему возвращению домой, — тихо произнесла Перл. — Мне нужно, чтобы ты передала Совету несколько сообщений и скопировала все данные с флэшки. То, что найдено в Северных землях, остается в Северных землях; это часть нашего соглашения. Мы можем почерпнуть полезные знания из наших открытий и доставить домой информацию в электронном виде, но книги должны остаться здесь.

Кристина напряглась.

— Ты же знаешь, что у них и так много книг, да?

— И что?

— Даже в этом особняке полно старинных книг. Может, они не будут возражать, если я возьму несколько и изучу их.

— Может быть, — задумчиво произнесла Перл. — Но сначала их должен будет классифицировать библиотекарь.

— Я сама могла бы их классифицировать, — предложила Кристина.

— Нет, Кристина, ты еще молода и впечатлительна. Чтение о насилии или страсти может вызвать в тебе нежелательные эмоции.

— Например, желание? — спросила она.

Перл сжала обе ее руки.

— Да, Кристина, желание.

— Эти книги здесь не запрещены, — тихо выдавила из себя Кристина.

— Знаю. — Перл отпустила руку Кристины и посмотрела в окно. — На Родине они тоже не были запрещены.

— Так что же изменилось?

Перл пожала плечами.

— Это конфиденциальная информация, но поскольку я чувствую, что тебе не повредит ее знать, к тому же ты уже изъявила желание отправиться домой, я тебе расскажу.

— Прибавь громкость, — обратился я к Хану.

— В начале двадцать третьего века одна молодая женщина написала серию книг о Северянах. Разумеется, это была чистой воды выдумка, но она писала о них как об удивительных, мужественных героях, и миллионы женщин начинали падать в обморок при мысли о них. — Перл покачала головой. — Совет тогда пытался распространить информацию о том, что это не правда и не более чем сказка, но женщины устремились к границам в попытке пересечь их.

Хан, Магни и я переглянулись.

— Какого хрена, — пробормотал Магни. — Я этого не знал.

— И что потом? — спросила Кристина.

Перл глубоко вздохнула.

— Совет, понятное дело, не мог этого допустить и должен был принять радикальные меры для защиты женщин. Все они были отправлены домой, и после этого были приняты законы, запрещающие людям говорить о Северянах, делиться фотографиями или историями о них. Запрещены были не только книги, положившие начало этой опасной ситуации, но и все книги, повествующие о страсти и насилии. Это тянется на протяжении более двух столетий, и мы до сих пор применяем эти законы, чтобы предотвратить повторение чего-то подобного.

— Но если кто-то хочет приехать сюда и остаться добровольно, почему он не может? — спросила Кристина, склонив голову набок.

— Здесь небезопасно. Как ты думаешь, что случилось бы с нами, если бы мы не были защищены в этом особняке? Северяне не похожи на наших мужчин. У них повышенный уровень тестостерона, и они склонны к насилию.

— Согласна. — Кристина опустила глаза. — Но Боулдер был очень добр ко мне.

— Это хорошо, но, насколько нам известно, он может быть исключением из правил, Кристина. Так что явная обеспокоенность остается.

— Какая именно?

— Что произойдет, если сюда понаедут женщины, население возрастет, а девочек будет рождаться все больше и больше?

Кристина пожала плечами.

— Они не будут в таком отчаянии?

— Нет, я говорю об угрозе для нас. Угрозе для Родины.

— Ты полагаешь, что женщины оказывают на Северян дурное влияние?

— Нет, ты все неправильно поняла. Сегодня у нас есть мирный договор, мы занимаем выгодное положение, потому что снабжаем их достаточным количеством мальчиков, поддерживая численность их населения.

— Верно.

— Кристина, это не наш выбор — изолировать их здесь, но ты должна понимать, что мы не можем позволить им превзойти нас в количестве. Если они нападут на нас, это будет катастрофа.

— Потому что мы не умеем сражаться?

Перл покачала головой.

— Мы прекрасно сможем себя защитить, но мы пацифисты и не хотим убивать. Будет ужасно, если мы будем вынуждены это сделать.

— Да, — кивнула Кристина. — Но ты говорила, что Совет мечтает о том, чтобы Северяне присоединились к нам.

Перл снова тяжело вздохнула.

— Я и правда так говорила, но, возможно, мы просто выдаем желаемое за действительное. Просветлению нужно время, а Хан… — она покачала головой.

— Что Хан?

— Гений, — сухо вставил Хан и уставился на меня с вопросом «Что?» во взгляде, когда я снова шикнул на него.

— Я пытаюсь заставить его смотреть на вещи под нашим углом, но он упрям и весьма ограничен в мышлении, — задумчиво произнесла Перл.

Хан фыркнул и изогнул бровь.

— «Ограничен в мышлении» — ха, кто бы говорил. Не могу вам передать, как меня раздражает эта дамочка.

Я не сводил глаз с изображения двух женщин.

— Хорошо, — сказала Кристина. — Тогда я оставлю книги здесь. Может быть, ты сможешь их классифицировать, — отметила она. — Если, конечно, не боишься, что это повлияет на тебя, и ты станешь уязвимой для одного из здешних мужчин.

Перл рассмеялась.

— Вряд ли. Единственный, кто хоть немного привлекателен, — это Боулдер, и то, лишь потому, что не прячется за густой бородой.

Я гордо выпятил грудь и молча улыбнулся, когда Хан бросил на меня сердитый взгляд.

— Забавно, — сказала Кристина. — Я помню, как меня пугали здешние мужчины, когда я только приехала сюда, но время, проведенное с Боулдером… — она замолчала.

— Да? — спросила Перл.

— Оно изменило меня, — выдохнула Кристина. — Я чувствую себя с ним в безопасности, каким бы раздражающим и примитивным он ни был, он бывает забавным и милым.

Магни взъерошил мне волосы.

— Какой милый мальчик, — поддразнил он.

— Думаю, ты права, дорогая, — печально произнесла Перл. — Тебе не безопасно здесь оставаться. Ты слишком привязалась к нему.

Кристина кивнула.

— Знаю. Ты можешь представить меня и Боулдера настоящей парой? Это же смешно, правда? — у нее вырвался фальшивый смешок, но Перл не засмеялась. — Мне пришлось бы отказаться от своей жизни, — добавила Кристина, и я набрал в легкие воздух.

— Я не смогу забрать его с собой, познакомить со своими друзьями и семьей. Они подумают, что я сошла с ума, и наверняка испугаются его.

— Ты права! — подтвердила Перл.

Кристина опустила глаза.

— Так что будет лучше, если я просто уеду.

То, как Перл притянула Кристину в объятия и прижала к себе, вызвало во мне ревность. Я хотел это сделать. Обнять Кристину и сказать ей, что она должна остаться.

Они стояли так, по меньшей мере, целую минуту, пока Кристина не отстранилась и не вытерла глаза.

— Тогда я скажу ему сегодня вечером.

— Хорошо. Я подготовлю письма, которые тебе нужно будет доставить от моего имени. И еще, милая…

— Да?

— Здесь будет очень одиноко без тебя.

Две женщины стояли чуть поодаль друг от друга, обе с поникшими плечами.

— Я останусь, если ты попросишь, — сказала Кристина. Как же я хотел, чтобы Перл произнесла эти слова, но она промолчала.

— Я не могу просить тебя об этом.

— Как долго ты здесь пробудешь?

— Пока не решу иначе.

— Лаура, наверное, чувствует себя виноватой, — предположила Кристина.

— Если встретишь ее, скажи, что я ее не виню и что со мной все хорошо, — Перл опустила взгляд. — Настолько хорошо, насколько это возможно в данных обстоятельствах.

— Ладно, — согласилась Кристина и направилась к выходу из комнаты.

— Ага… видели? — торжественно воскликнул Магни. — Я так и знал. Перл известно, где Лаура. Она только что признала это.

— Ничего подобного, — заявил я. — Она сказала, если ты ее встретишь, но это не значит, что они знают, где она.

— Я согласен с Боулдером, — отозвался Хан и указал на изображение Перл. — Ты слышал, что она сказала насчет того, чтобы остаться, пока не решит иначе… ха, эта женщина сумасшедшая, если думает, что сможет отсюда сбежать. Не думаю, что она понимает, что значит быть заложником.

Пока Хан говорил, Магни развернулся и провел рукой по волосам, издав звук разочарования.

— Дай мне десять минут на разговор с советницей, и я заставлю ее выложить все свои секреты, — чуть не закричал он.

— Нет! — Хан покачал головой. — Я не позволю тебе допрашивать Перл или пугать ее еще больше.

— Чего мы ждем? — воскликнул Магни. — Я не могу просто сидеть здесь сложа руки. Я хочу, чтобы Лаура вернулась.

У Хана было такое выражение лица, словно он вот-вот взорвется. Наверно, когда он услышал слова Перл о том, что он ограничен в мышлении и менее привлекателен по сравнению со мной, по его гордости был нанесен сокрушительный удар.

Мы с Магни оба знали это его выражение, и обычно Магни хватало ума отступить, но на этот раз он этого не сделал, продолжая настаивать на разговоре тет-а-тет с Перл, пока Хан не ударил кулаком по столу.

— Когда ты, мать твою, смиришься с тем, что Лауры ушла? Твоя жена не захотела быть с тобой. Она бросила тебя. Ты меня слышишь? Она бросила тебя!

Магни отшатнулся назад так, словно слова Хана нанесли ему удар.

— Но она ведь моя жена.

— Знаю, брат, знаю.

Печаль в глазах Магни разрывала мне сердце. Услышав, что Кристина тоже собралась оставить меня, мне захотелось заглянуть в свое будущее. Защитник, которому некого защищать. Муж с физическими потребностями, которые некому удовлетворять. После того, как я испытал настоящую близость, секс-боты уже никогда не смогут меня удовлетворить, к тому же я не знал, что делать со всеми эмоциями, которые я испытывал к Кристине. Я совсем не помнил свою мать. Как и другие Северяне, мне было три года, когда я прибыл с Родины. Единственным физическим контактом, пока не появилась Кристина, были драки с другими мальчишками и мужчинами.

Отчаяние, засевшее в моем животе, при одной лишь мысли о возвращении к прежней жизни, но уже без нее, пробудило во мне агрессию и иррациональность. Я мог понять отчаяние Магни.

— Я ее не отпущу, — пробормотал я.

— Что? — Хан перевел взгляд с Магни на меня. — Что ты сказал? — начал распаляться он.

— Кристина… Я не могу позволить ей уйти.

— Достаточно того, что у нас в заложниках член Совета, мы не возьмем в заложники Кристину.

— Тебе легко говорить. Ты единственный, у кого в постели останется женщина, — усмехнулся я в ответ Хану.

— Женщина в моей постели? — он с прищуром зыркнул на меня. — То, что я делаю с Перл, не твое собачье дело.

Я выгнул бровь.

— Значит, ты можешь смотреть, как я трахаю Кристину, а то, что происходит в твоей спальне — секрет?

— О чем ты? — вмешался Магни. — Когда ты видел Боулдера и Кристину?

— Он шпионит за нами, — объяснил я. — Возможно, он шпионил и за тобой с Лаурой.

Магни пригвоздил Хана взглядом.

— Это правда? Ты шпионил?

— Что?

— Ты шпионил за мной и Лаурой?

— Нет, конечно, нет.

Я направился к двери, недовольно ворча.

— Все это гребаный бардак.

Позади меня братья все еще спорили.

Глава 27

Последняя ночь вместе

Боулдер

Я был на взводе!

Разумом я понимал, что должен радоваться тому времени, которое провел с Кристиной, но не мог мыслить ясно. Я так боялся конца, что был сам не свой, когда Кристина в тот вечер обратилась ко мне со словами:

— Боулдер, нам нужно поговорить.

Мне хотелось закричать «Нет, не нужно», потому что я знал, что сейчас произойдет, но я сел с комом в горле и весь обратился в слух, когда она начала свою отрепетированную речь.

— Послушай, я хочу поблагодарить тебя за все то, что ты для меня сделал. Я знаю, что доставила неудобства, когда заявилась сюда и внесла изменения в твой привычный распорядок жизни, оторвала от дел, но я признательна за то, что ты заботился о моей безопасности и стал моим другом.

Я отвернулся, не в силах посмотреть на нее, когда она произнесла это ужасное слово.

— Я решила, что мне пора вернуться домой.

Даже если бы я хотел возразить, то не смог бы. Мое горло горело огнем, словно по нему стекала горячая лава.

— Знаю, ты хочешь, чтобы я осталась, но так будет лучше, Боулдер, — сказала Кристина, и на этот раз наши взгляды встретились. Мне было наплевать, что она видела разочарование и боль в моих глазах.

— Знай, что я наслаждалась временем, проведенным с тобой, — прошептала она и заплакала.

Я боролся со своими собственными слезами. Я ни за что не размякну, сидя здесь и плача, как маленький мальчик. Моя гордость мне этого не позволит.

— Тебе есть что сказать? — спросила она после долгого молчания.

Я сглатывал снова и снова, пытаясь обрести голос, но смог прохрипеть только:

— Когда?

— Завтра вечером. Завтра я отправлюсь на раскопки и проинструктирую команду, как действовать дальше. Не думаю, что мы найдем в библиотеке что-то еще, но если они захотят, то смогут продолжить работу в других частях университета.

— Хорошо, — резко обронил я и встал.

Кристина вскинула голову и посмотрела на меня.

— Хорошо? — спросила она.

Я сердито пожал плечами, поборов желание упасть на колени и умолять ее остаться.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Ничего… просто я подумала, что, может…

— Что? Что я буду умолять тебя остаться? — мой голос дрожал от волнения.

Она потянулась ко мне, но я отступил назад.

— Ты сделала свой выбор.

Спустя минуту я запер дверь в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Раньше я считал себя красивым и достойным. Теперь я не видел ничего, кроме своих недостатков. Завтра я буду в одной лодке с Магни. Неудачник, от которого ушла жена.

Я смахнул скупую слезу и мысленно себя пристыдил.

«Ты действительно думал, что тебя будет достаточно для того, чтобы она захотела остаться? Можно подумать, ты достаточно умен, привлекателен, сексуален, просвещен или развит».

Моя голова и плечи поникли. Какая разница, что я был одним из лучших бойцов и одним из самых успешных бизнесменов в Северных землях? Я был в ее мире всего-навсего большим примитивным дикарем. Завтра я снова буду один, но почему-то это одиночество было хуже того, когда у меня еще не было жены.

Я знал, каково это — защищать человека, который нуждается в твоей защите, гордиться тем, что выбрали именно тебя, и ты обладаешь тем, чего никогда не будет у других мужчин.

Я знал, что такое экстаз, когда женщина раздвигала ноги и приглашала меня в нее войти.

Я знал соленый вкус ее кожи после трудового дня и тепло ее тела в моей постели ночью.

Я знал, какие безумные идеи ее посещали, и как она заставляла меня размышлять о вещах, которые всегда казались мне обыденными.

Я знал, каково это — смеяться с хрупкой маленькой женщиной, которая склоняла голову набок и задавала мне вопросы, словно я для нее что-то значил и являлся самым интересным человеком в этом мире.

А завтра я узнаю, каково это — скучать по всему, что я успел с ней разделить.

Я видел старые фильмы про расставания, но, по крайней мере, в них были и другие женщины, с которыми можно было построить новую жизнь. У меня никогда не будет другой женщины. Это факт. А даже если бы и была, никто не смог бы повлиять на меня так, как Кристина.

Резкий приступ тошноты вынудил меня прижать руку ко рту и в панике вытаращить глаза. «Только не это!»

Судорожными движениями я включил в душе воду, а потом склонился над унитазом, и меня вырвало. Мой желудок сотрясали болезненные спазмы, пока мне больше не от чего было избавляться.

Чтобы замести следы, я спустил воду в туалете, почистил зубы и быстро принял душ. За время, проведенное в душе, я собрался с мыслями, после чего снова встретился с ней лицом к лицу и вел себя как можно непринужденнее. Мой план состоял в том, чтобы просто пережить сегодняшнюю ночь и завтрашний день с гордо поднятой головой.

Кристина

Боулдер воспринял новость гораздо спокойнее, чем я ожидала. Он не задавал много вопросов и не пытался убедить меня остаться.

Вот только… судя по жесткому выражению на его лице, у меня возникло ощущение, что он не придавал этому большого значения, и я задалась вопросом, не наш ли недавний спор вызвал в нем такую перемену.

Не знаю, чего я ожидала или на что надеялась. Может это знак, что я для него больше, чем просто первая женщина, с которой он был близок. Или что я была не единственной, кто чувствовал между нами эмоциональную связь.

После нашего разговора Боулдер принял душ, а затем присоединился ко мне в постели. Мы тихо лежали, глядя в потолок, и долгое время не произносили ни слова.

— Это наша последняя ночь вместе, — наконец прошептала я.

— Угу, — тихо ответил он.

— Ты в порядке?

— В порядке.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, хоть и в приглушенном свете.

— Ты будешь скучать по мне? — тихо спросила я его.

Он медленно повернулся всем телом и встретился со мной взглядом.

— А ты будешь скучать по мне?

В комнате царила такая гнетущая атмосфера, что я попыталась разрядить ее улыбкой.

— Я буду скучать по тебе, особенно ночью.

— А днем?

— Не-а, ты зануда, — иронично сказала я. Конечно, он знал, что я буду скучать по нему.

Придвинувшись ближе, я нежно поцеловала его.

— Ты хочешь заняться со мной любовью в последний раз?

К моему удивлению, он задумался и не стал жадно набрасываться на меня, как обычно.

— А ты этого хочешь? — спросил он сдержанным голосом.

Втянув его нижнюю губу в свой рот и выпустив ее с причмокиванием, я таким образом ответила ему утвердительно, но он даже не предпринял никаких действий.

— Да, — уточнила я. — Я хочу провести последнюю нашу ночь вместе.

Он не произнес ни слова, когда мы разделись, а секс вышел совсем не таким, как обычно. Более бесчувственным и механичным, словно он сдерживался. Я пыталась целовать его, но он отвечал короткими поцелуями и почти не смотрел на меня.

Я не кончила, зато в ту ночь я узнала, что секс без эмоциональной связи не лучше, чем секс с секс-ботом. А может даже хуже, потому что с ботом вы не ожидаете ничего, кроме физического удовлетворения.

Когда мы закончили, Боулдер повернулся ко мне спиной, и над нами снова нависла тишина. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой. Он был здесь, рядом со мной. Я могла протянуть руку и прикоснуться к нему, но не решилась. Эмоционально он был закрыт и, возможно, это было к лучшему. Завтра мы снова будем друг другу чужими людьми. Незнакомцами, живущими разными жизнями, в разных мирах. Незнакомцами, которые разделили воспоминания, но не более того. Меня захлестнуло колоссальное чувство потери, и я заплакала, натянув одеяло на голову, чтобы заглушить звук своего сбивчивого дыхания.

Мне нужно было вернуться домой, свернуться калачиком и как-то осмыслить все то, что произошло в моей жизни за последние шесть недель.

«Как только я вернусь домой, мой разум прояснится, и я буду рада, что уехала», — успокаивала я себя.

Глава 28

Возвращение

Кристина

Моя соседка по комнате, Кайя, была слишком взволнована моим возвращением. Она продолжала обнимать меня и задавать миллион вопросов.

— Ты же знаешь, что мне нельзя говорить о Северянах, — сказала я, грустно улыбнувшись.

— Тебе станет лучше, — отозвалась она. — Я умираю от любопытства.

— Ну, они большие и сильные, как ты слышала, и они постоянно ругаются.

— Они говорят по-английски? — спросила она.

— Угу, с легким акцентом и более резким, чем у нас, но я прекрасно их понимала.

— Они не навредили тебе?

— Нет, у меня появился друг. — Когда я это сказала, мое лицо осунулось. — Его звали Александр Боулдер, он защищал меня.

— Защищал тебя? От чего?

— От любого вреда, который мне могли причинить.

— Значит, тебе угрожала опасность?

Я вздохнула.

— Это место, где женщины — большая редкость, а отчаявшиеся мужчины решаются на отчаянные поступки.

— И как же он тебя защищал? У него было какое-то оружие?

Я нахмурилась.

— Нет, оружие было только у охранников. Северяне, похоже, связаны словом чести, и как только было решено, что он мой защитник, другие мужчины просто отступили.

— Ух ты, какие молодцы. Выходит, если у них есть честь, они не такие плохие, как нас уверяли. А здесь мы считали их жестокими дикарями.

Я прикусила губу.

— Они и правда жестокие, я несколько раз становилась свидетелем того, как они дрались и спорили. Александр даже сломал руку, сражаясь за меня.

— Сражаясь за тебя? — Кайя скривилась. — Кто они такие, викинги? — она рассмеялась над собственной шуткой.

Я рассмеялась вместе с ней.

— Они походят на них своей бородой и волосами, но больше всего своей одеждой.

Кайя сморщила носик.

— Только не говори мне, что они носят меха.

— О да, и кожу. К счастью для меня, было еще лето, так что мне не пришлось видеть их в шубах.

— Ох, меня так бесит, что они убивают невинных животных. — Ее кудряшки подпрыгнули, когда она покачала головой.

— Знаю, но ты не сможешь вразумить их, — вздохнула я. — Поверь мне, я пыталась. Они считают нас сумасшедшими, и будут утверждать, что это естественный порядок вещей и что люди всегда охотились и ели животных.

— Вот тебе и большое просветление. — Кайя покачала головой.

— Знаю… каким-то образом им удалось избежать той волны просвещения.

— Боже, звучит так, будто ты путешествовала во времени, переместившись в прошлое, или что-то в этом роде.

— Нет, у них есть современные удобства. Но да, с точки зрения культуры, думаю, это было похоже на путешествие в прошлое.

— Так, тебе понравилось?

Я опустила взгляд. Это было так типично для Кайи — видеть меня насквозь.

— Какой археолог не захочет перенестись в прошлое? Скажи мне… — я почувствовала, как она прожигает меня взглядом.

— А что тебе понравилось там больше всего?

Встретившись с ее пытливыми глазами, обрамленными невероятно длинными ресницами, я с трудом сглотнула. На обратном пути из Северных земель я убедила себя, что никогда никому не расскажу о своих отношениях с Боулдером, но я заблуждалась, полагая, что Кайя не догадается о том, что со мной случилось нечто серьезное. И что еще важнее, правда сжигала меня изнутри, как раскаленный кусок угля, который нужно остудить, иначе он поглотит меня и уничтожит.

— Боулдер, — тихо призналась я. — Боулдер — лучшее, что со мной случилось.

Кайя ждала от меня подробностей.

— Обещаешь, что никому не расскажешь об этом?

— Обещаю.

— Пожалуйста, не надо меня ненавидеть или доносить, что я не в себе, но у нас с Боулдером… — я практически выдавила последние слова. — …был секс.

Ее руки взлетели ко рту, а глаза расширились от шока.

— Он не насиловал меня! — поспешила заверить я. — Это больше походило на социальный эксперимент. Мне было любопытно и хотелось испытать, каково это — разделить близость с таким человеком, как он. С тем, кто так похож на тех людей, что жили раньше.

Она убрала руки ото рта.

— И?

На моих губах забрезжила застенчивая улыбка.

— Это было потрясающе.

— Что ты имеешь в виду? — она придвинулась ближе.

— Все было иначе. Он — другой. Высокий, мускулистый, сильный и чуть ли не с повадками животного в сексе.

— С повадками животного? — она склонила голову набок.

— Ага, — засмеялась я. — Иногда он буквально рычал, занимаясь со мной сексом. В его глазах и движениях было столько страсти. Я никогда не испытывала подобного раньше, я завидую женщинам, которые жили в прежние времена, если у них был такой же секс.

— Пресвятая Мать Всего Живого. — Кайя подтянула колени к груди и крепко обхватила руками согнутые ноги. — А я так волновалась за тебя. Никогда бы не подумала, что секс с Северянином может стать приятным опытом для женщины.

— Послушай, мне кажется, я знаю ответ. Кайя, ты когда-нибудь занималась сексом с мужчиной?

— С живым человеком?

— Нет, мертвым, — с сарказмом ответила я.

Она сморщила нос.

— Нет, только с секс-ботами.

— Ага, так я и думала, — вздохнула я. — В любом случае, мне нужно многое обдумать и обмозговать, но одно я знаю наверняка. Я никогда не забуду Боулдера. — Я отвернулась, чтобы она не заметила моей печали.

— Я почти жалею, что стала учительницей, — сказала Кайя беззаботным тоном. — Вам, археологам, достается все самое интересное.

— Знаю. — Я была благодарна, что она не стала копать глубже.

Играя с моими волосами, Кайя сочувственно мне улыбнулась.

— По крайней мере, ты вернулась домой с хорошими воспоминаниями. Было бы хуже, если бы ты вернулась травмированной.

— Верно подмечено, — тихо сказала я.

— И… — она подняла руку. — В салоне удовольствий появился новый секс-бот. Энн была в восторге от него. Они позволяют взять его к себе домой, чтобы провести с ним ночь и… — она пошевелила бровями, — …заняться сексом, конечно.

— Энн забирала его домой?

— Да. Она болтала о том, как приятно было провести с ним целую ночь. Он делает так называемую «ложку».

— Что это такое?

Кайя свела брови вместе.

— Я не уверена, но вроде как можно провести с ним всю ночь в обнимку.

— Почему они отпускают его домой к людям?

Кайя пожала плечами.

— Меня это тоже удивило, но, увидев, восторг Энн, я согласилась провести с ним ночь. Тебе нужно занести свое имя в список ожидания, потому что он быстро растет.

— Хорошо, — сказала я рассеянно, вспомнив о том, как Боулдер держал меня в своих объятиях ночью. Да, я понимаю, почему Энн это так понравилось. Мне тоже нравилось.

Кристина

Дни перетекали в недели. Я передала все сообщения, которые Перл отправляла со мной, и мои мысли то и дело возвращались к ней. По какой-то причине, то, что она была заложницей в Северных землях, держали в секрете. Ситуация заставила меня задуматься о нашем обществе, и о словах Боулдера, который обвинял Совет в том, что он обращался с нами как с детьми.

— Они решают, какие книги ты можешь читать, какие фильмы смотреть, какой правдой тебя пичкать. Религиозная секта — вот, что это такое, — утверждал он, а я считала его сумасшедшим.

Но чем больше я думала об этом, тем больше начинала сомневаться в нашем образе жизни. Я видела логичность законов, в целом люди бесспорно были счастливы и процветали. Но стихотворение Геры Босли запомнилось мне из-за разговора, который мы вели с Перл по этому поводу. Ее первым побуждением было подвергнуть стихотворение цензуре и заменить матерные слова.

Три месяца назад я бы согласилась, но не сейчас. Боулдер был прав. Слова обладали только той силой, которой мы позволяли им обладать, но я была достаточно сильной, чтобы справиться с ругательствами, не чувствуя себя травмированной. По-моему, и все остальные тоже.

Нас просто лишали выбора.

Если бы я не отправилась в Северные земли, то никогда бы не познала ни страсти, ни желания, ни страха. Я бы никогда не испытала тех необузданных эмоций, что выражали Северяне.

Наши жрицы всегда говорили о том, что нужно оставаться собой, но почему-то я начала сомневаться, что на Родине есть этому место. Мы не могли оставаться собой. Из нас лепили позитивных клонов, которых учили подавлять любые человеческие эмоции, не приносящие пользы ни нам, ни — что более важно — нашему сообществу.

Ночами было ужаснее всего. Бессонница не давала мне уснуть, из-за мыслей о моем решении вернуться сюда, на Родину.

Когда я приняла это решение, я наивно полагала, что смогу вернуться к прежней жизни, но я недооценила, насколько меня изменило время, проведенное с Северянами, и не поняла, что новая «я» не вписывалась в маленькую зону комфорта, в которой я была до того, как уехала.

Я не уставала благодарить Мать-Природу за то, что в моей жизни появилась Кайя. Она видела, что я плачу, но не жаловалась на мою эмоциональную неустойчивость. Она задавала много вопросов, и я открылась ей и рассказала почти все — кроме той части, которая касалась Афины и Перл, и довольно важной детали — моего замужества с Боулдером. Я не могла предать доверие Перл, а новость о моем замужестве, наверняка свела бы Кайю с ума.

Каждый день я вылезала из постели и натягивала фальшивую улыбку, но внутри чувствовала себя несчастной.

— Ты горюешь, — с сочувствием в голосе произнесла Кайя. — Ты потеряла друга, который значил для тебя гораздо больше, чем ты думала.

Она была права. Я не понимала и не ценила того, что мы разделили с Боулдером.

Однажды утром я проснулась с улыбкой на губах, сладкие сны о Боулдере все еще наполняли мой разум. Он прижимал меня к себе, дразнил и щекотал. Но когда дымка сна растаяла и передо мной предстала реальность, я открыла глаза и обнаружила себя в пустой спальне, в городе, куда Боулдер никогда не сможет попасть.

Мне хотелось выцарапать ногтями боль, засевшую в животе. Мне хотелось кричать от отчаяния. Но такая эмоциональная вспышка могла привлечь внимание властей и потребовать обследования.

В какой-то момент я даже задумалась о том, чтобы добровольно отправиться в место для размышлений. Возможно, мне нужно было время, чтобы освободиться и снова обрести внутреннее равновесие, но надеясь на то, что завтра будет лучше, что скоро Боулдер не будет первым, о ком я думала после пробуждения, и последним, о ком я думала перед сном, я заставляла себя двигаться дальше.

Интересно, как у него дела и скучает ли он по мне? Я представляла себе, как он сидит в своем большом доме с друзьями, прогуливается по парку возле Серого особняка или летает на своем черном гибриде, слушая ту ужасную музыку, которую он так любил.

Интересно, отрастил ли он бороду и носил ли свою любимую кожаную рубашку теперь, когда я не возражала?

— На сколько ты похудела? — спросила меня Кайя с беспокойством во взгляде, через три недели после моего возвращения.

— Не знаю.

— Слушай. — Она опустилась на кровать рядом со мной. — Дело идет к тому, что мне придется что-то предпринять. Ты не ешь, не спишь, у тебя мешки под глазами, и я уже несколько недель не видела твоей улыбки.

— Знаю, — сказала я, вздохнув.

— Большую часть времени ты проводишь дома, в постели. Это ненормально, Сина. — Кайя была единственной, кто настоял на этом прозвище для меня.

— Извини. Просто…

— Ты скучаешь по нему. Понимаю. — Затем какое-то время мы сидели молча, она на краю моей кровати, а я прислонившись спиной к стене, подтянув ноги к груди и опустив голову на колени.

— Ты опять плакала, — сказала она как бы между прочим.

Я не могла отрицать этого, мои глаза были красными и опухшими.

— Что ты собираешься делать?

Я закрыла лицо руками.

— Тебе это не понравится, — предупредила я ее.

— Неужели что-то хуже, чем видеть мою подругу несчастной на протяжении нескольких недель? — спросила она.

— Я собираюсь просить Совет отправить меня обратно.

Кайя не казалась такой удивленной, как я ожидала.

— Хорошо, — медленно кивнула она.

— Хорошо?

— Я бы предпочла, чтобы ты была счастлива там, а не страдала здесь, — рассудительно ответила она. — Ты должна это сделать.

— Ты серьезно? — с ее одобрением мне стало намного легче.

— Да. — Она прикусила губу. — Но это не значит, что я не буду скучать по тебе.

— Я тоже буду по тебе скучать. — Мы обнялись, и я снова поблагодарила звезды за то, что Кайя была моей подругой.

Ощущая прилив энергии, я отправила свое прошение в тот же день, и снова начала улыбаться. Вместо того чтобы горевать о потере Боулдера, я начала представлять себе его удивление, когда к нему вернусь.

И тут меня охватило сомнение. Что, если я переоценила его чувства ко мне? Он был холоден со мной в последний день, и я вдруг начала сомневаться в наших отношениях.

«Нет, Боулдер много раз просил меня остаться. Он бы не сделал этого, если бы ему было на меня плевать, — напомнила я себе. — Но с другой стороны, он был бы счастлив с любой другой женщиной, просто ему не с чем было сравнивать. Если бы у него был выбор женщин, он бы не выбрал меня».

Я начала приглядываться к другим женщинам, задаваясь вопросом, не предпочел бы он их, если бы у него был выбор. Наверное, он бы выбрал Кайю, с ее карамельным цветом кожи, потрясающими глазами и пышными волосами.

Прошла целая неделя, прежде чем я получила ответ. Как и в прошлый раз, меня пригласили на встречу, и я с большим удовольствием крутила педали велосипеда, вырабатывая энергию для сети и излучая оптимизм.

Мои чемоданы были уже собраны, и, получив разрешение, я бы могла уехать сегодня вечером.

На этот раз я встретилась с духовной наставницей. Она была старой, морщинистой и частично глухой, чему я не могла не удивиться. Слух и зрение можно было без проблем исправить, но некоторым людям было легче отрицать очевидное.

— Твое прошение вернуться в Северные земли было отклонено, — сказала женщина и опустила взгляд на свою руку, ее браслет показывал мое прошение.

Мое лицо вытянулось, а сердце пропустило удар.

— Почему? — пробормотала я.

— В данный момент из Северных земель не поступало запросов на археолога. У нас нет причин посылать тебя туда.

— Да, но я не закончила проект, в котором они просили меня им помочь, — поспешила сказать я.

— Не закончила? — она вскинула брови. — Хм.

— Мне нужно вернуться. — У меня челюсть будто свело, а голос дрожал.

— Боюсь, Совет не согласится, но ты можешь подать повторное прошение через шесть месяцев.

— Шесть месяцев? — вскрикнула я. — Мне необходимо вернуться сейчас.

Старушка отшатнулась от меня, словно испугалась, что моя неистовая энергия заразна.

— Иди с миром, Кристина Сандерс, и позволь мне посоветовать тебе понизить голос.

Я сжала кулаки и потупила взгляд. Разочарование и глубокое чувство бессилия пробудили во мне отчаяние.

Мои мечты о Боулдере и моем воссоединении с ним останутся только мечтами.

— Подождите! — я вскочила и побежала за старой каргой, которая только что разрушила мои шансы на счастливое будущее.

Она повернулась и бросила на меня неодобрительный взгляд.

— Твой голос, Кристина, — сказала она с упреком.

— Простите, но могу я хотя бы отправить письмо в Северные земли?

— Ты же знаешь, что это невозможно, — сухо ответила женщина, натянуто улыбнувшись.

— Возможно, — настаивала я. — Не забывайте, что я там была. — В моей голове раздался тревожный звон колокольчиков. Мой резкий тон и суженные от гнева глаза, наставница могла счесть проявлением враждебности.

— На твоем месте, — сказала она с уродливой фальшивой улыбкой, которая не затронула ее глаз, — я бы смирилась с решением Совета и забыла о Северных землях. Для тебя там ничего нет, моя дорогая.

В конечном итоге меня начала раздражать ее напускная забота, и я почувствовала себя ребенком. Она ошибалась! В Северных землях для меня кое-что было. Там был Боулдер, и мне необходимо было снова его увидеть. Мне необходимо было узнать, чувствует ли он себя таким же несчастным без меня, как я без него.

Стоя в фойе здания Совета, мои чувства поглощал безмятежный шум воды из фонтана, призванный заполнять большую комнату атмосферой спокойствия. Но внутри у меня не было ни покоя, ни умиротворения. Только беспросветное отчаяние.

Закрыв глаза, я взревела от бессилия, как загнанный в угол зверь, и закричала на проходившую мимо женщину, пожелавшую мне безграничного счастья. В моей жизни никогда не будет счастья. Я познала счастье, но не смогла его вовремя распознать. Теперь я знала. Теперь я понимала, что ко мне счастье пришло в виде большого, примитивного, грубого человека по имени Александр Боулдер. Мужчины, который мог заставить меня задыхаться от желания и выкрикивать его имя в эйфории оргазма. Мужчины, который пробудил во мне эмоции, которые никто другой не смог бы вызвать. Счастье для меня было сродни жизни. Только с Боулдером я чувствовала себя живой. Я прокричала все это женщине, но, к счастью, только в своей голове. Тридцать один год идеологической обработки научил меня держать язык за зубами.

Задыхаясь от переполнявших меня чувств, я поспешила на улицу и отчаянно глотнула свежего воздуха.

Я ехала домой на велосипеде, ослепленная слезами. Когда люди окликали меня, чтобы спросить, все ли со мной в порядке, я отвечала, что ушибла локоть, но со мной все хорошо. Физическую боль легче принять. Эмоциональная боль встревожит их гораздо сильнее, и не успею я осознать, как окажусь в руках доброжелательных советников, которые помогут мне снова обрести душевный баланс. Сама мысль о том, что я обрету равновесие и заживу полноценной жизнью, была оскорбительна. Я испортила самое удивительное, что когда-либо со мной случалось, и каждый год, прожитый без Боулдера, будет не жизнью, а жалким существованием.

Глава 29

Секрет Хана

Боулдер

Припарковав свой гибрид возле серого особняка, я огляделся в поисках транспортного средства Магни, но не увидел его.

Я нашел Хана в парке за жарким спором с Перл. Он выглядел так, будто вот-вот её задушит, но женщина смотрела на него бесстрашно, с высоко поднятой головой.

Я остановился, стараясь держаться поодаль из-за напряжения между ними, но затем Перл повернулась к нему спиной, и Хан сорвался с места, раздраженно фыркнув.

— Эй, Хан, погоди, — крикнул я и побежал за ним.

— Боулдер, — бросил он сердито. — Ты — везучий ублюдок.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, потому что кем-кем, а везунчиком я себя не ощущал.

— Ты избавился от Кристины. Клянусь, Мамаши — самые неприятные существа на этой планете. Они лишены логики и живут в сказочном мире. — Он резко остановился и ткнул в меня пальцем. — Я правлю десятью миллионами мужчин, но не могу заставить одну единственную женщину выполнять мои приказы. Ты можешь это объяснить?

— Нет, — я оглянулся на женщину, о которой шла речь. — Но, честно говоря, не думаю, что Перл — это норма, когда дело касается Мамаш. Она похоже… — я задумался, подбирая слово, — …уникальна.

— Уникальна? — он пригвоздила меня взглядом. — Если под уникальностью ты подразумеваешь упрямство и непреклонность, то да, она чертовски уникальна.

— Я имел в виду, скорее, что-то вроде… уникальна по силе духа… ну, для женщины.

Он выдохнул и снова зашагал быстрым шагом.

— Я не выношу эту женщину.

— Ты уверен, что все ещё хочешь быть её защитником? — спросил я.

— Не спрашивай, — прошипел он. — Сейчас у меня одно желание — пнуть её так, чтобы она летела до самой границы. Эта женщина просто бесит.

— Значит, твой план по промыванию мозгов не слишком удался?

Он не ответил, и я решил, что пора сменить тему.

— Я пришёл повидать Магни. Ты его не видел?

— Нет, — нахмурился Хан. — Он почти не разговаривает со мной.

— Это потому, что он не согласен с твоими решениями относительно Лауры. Прошло уже почти восемь недель с тех пор, как приехала Перл; не кажется ли тебе, что пришло время надавить на нее?

— Лаура ушла! — отрезал он. — И если я когда-нибудь увижу ее снова, я сам придушу ее за ту драму, причиной которой она стала между мной и Магни. Она сломила моего брата и выставила меня дураком. — Он махнул рукой в сторону Перл, которая смотрела в нашу сторону. — Если бы не Лаура, я был бы счастливым человеком, которому не пришлось бы защищать самую ужасную женщину в истории.

— Так сделай уже что-нибудь, — предложил я.

— Что? — повысил он голос, впившись в меня взглядом. — Что именно ты хочешь, чтобы я сделал, Боулдер? Ты хочешь, чтобы мы пошли на войну из-за женщины, которая похерила свой брак?

— Не знаю, но я понимаю, почему Магни обижен на тебя. Ты понятия не имеешь, каково это, но я знаю, — последние три слова были пропитаны горечью.

Взгляд Хана немного смягчился, он опустил глаза и перевёл дыхание, чтобы успокоиться.

— Я понимаю, мой друг. Понимаю, что ты скучаешь по ней, но я ничего не могу с этим поделать. — Он похлопал меня по плечу. — Пройдет время, и ты забудешь ее.

— Нет, не забуду. Это не так легко. А хуже всего то, что меня не покидают навязчивые мысли, что она беременна нашим ребенком, — сказал я.

— Кто беременна? — спросила Перл позади нас, и мы повернулись к ней лицом.

— Теперь подслушиваешь? — отчитал её Хан. — А ещё обвиняешь меня в плохих манерах.

Перл проигнорировала Хана и сосредоточила своё внимание на мне.

— Кто беременна?

Хан явно злился на Перл, но сейчас она была ближе всех к Кристине, и я надеялся, что она знает то, чего не знаю я, поэтому я выложил все начистоту.

— Мы с Кристиной занимались сексом за несколько недель до ее отъезда, и теперь я не могу избавиться от мысли, что она может быть беременна нашим ребенком. Неведение сводит меня с ума.

Перл побледнела.

— У тебя был секс с Кристиной?

— Да, — нахмурился я. — Она тебе не сказала?

— Нет. — Она выглядела задумчивой. — Наверное, ей было слишком стыдно сказать мне об этом.

— Стыдно? О чем ты, черт возьми? Она — моя жена, с чего бы ей стыдиться секса со мной? — спросил я обиженно.

— Я думала, ваш брак — всего-навсего практическое решение. — Она слегка наклонила голову. — Но теперь все встало на свои места.

Сместившись, я бросил на неё умоляющий взгляд.

— Что все? Перл, умоляю тебя, ты можешь узнать, беременна она или нет?

Хан скрестил руки на груди и усмехнулся.

— Не позволяй ей одурачить себя, Боулдер. Даже если Кристина беременна, Перл скажет тебе, что это не так. Мамаши защищают своих.

Вцепившись руками в волосы, я выругался.

— Если мне суждено стать отцом, я хочу принимать активное участие в жизни ребенка.

— И я уважаю тебя за это, — ласково произнесла Перл. — Но Кристина решила уехать, и если она беременна, ребенок останется с ней. Ты же не хочешь, чтобы малыша оторвали от матери, правда?

— Нет, но позже… когда ребенок подрастет и сможет приехать сюда — если это будет мальчик, — я бы мог заботиться о нем и обучать его, — пробормотал я.

— О, ради всего святого, Боулдер, не становись такой размазней из-за ребенка. Возможно, ты уже стал отцом нескольких детей.

Я замер и уставился на Хана.

— Нет, не может этого быть. Я был только с Кристиной, ты же знаешь.

Перл опустила глаза, а Хан закрыл свои, словно сказал лишнее.

Мой живот тут же свело от тошноты.

— Что? — рявкнул я. — Отцом каких детей я стал?

Они обменялись долгим взглядом, прежде чем Перл заговорила.

— Если мы расскажем тебе, сможем ли быть уверены, что ты сохранишь это в секрете?

— Да, — быстро ответил я, желая услышать, что, черт возьми, имел в виду Хан.

— Большинство мужчин на Родине бесплодны, — медленно начала Перл. — Мы пытаемся это исправить, но полномасштабное загрязнение, с которым наши предки боролись после войны, поставило нас в затруднительное положение. Детей больше не зачать естественным путем.

— Но ваша численность растёт, — сказал я, вспомнив наш с Кристиной разговор.

— Да, это так, — угрюмо кивнула она, — но лишь с недавних пор. Семнадцать лет назад была заключена сделка между Северными землями и Родиной. Торговая сделка.

— Знаю, — хмуро сказал я. — Я владею шахтами и лесозаготовительными компаниями, мне прекрасно это известно.

— Да, но ты не знаешь, что главной статьей экспорта в Северных землях является сперма.

— Прошу прощения? — сердито уставился я на неё. — Ты только что сказала сперма?

Хан ещё раз глубоко вздохнул и сжал губы в тонкую линию.

— Мы получаем сперму от десяти миллионов мужчин, проживающих здесь, в самой экологически чистой и нетронутой среде, которая осталась в этом мире.

Я опустил подбородок.

— Как? Я никогда не слышал, чтобы кто-то из парней упоминал, что сдавал сперму. Как вы получаете ее от нас?

— Очень просто, — сказала Перл. — У каждого секс-бота есть ядро, предназначенное для того, чтобы удерживать и замораживать сперму, которую эякулируют в него.

— Вы… Вы крадете нашу сперму?

— Конечно, нет, — стала защищаться Перл и посмотрела на Хана. — Скажи ему.

— Это сделка, которую заключил мой отец, а я продлил ее, — признался Хан. — С тех пор как много веков назад был заключен первый мирный договор, наши парни рождались благодаря сперме Северян. Это было одним из наших условий для заключения соглашения. Как думаешь, почему мы такие мощные по сравнению с мужчинами Родины?

— Потому что мы едим мясо и с детства наращиваем мускулатуру, — ответил я, потому что меня всегда в этом убеждали.

— Да, но в этом есть и генетическая составляющая. — Хан переступил с ноги на ногу и набрал в лёгкие воздух. — Роботы изначально были сконструированы так, чтобы оценивать мужчину, с которым они находятся. Когда мужчина, который не соответствует критериям донора, проводит время с роботом, его сперма утилизируется, а вот такой мужчина, как ты, будет выбран в качестве донора.

— Такой мужчина, как я?

— Высокий, мускулистый и подтянутый, — сухо ответил Хан. — Теперь, когда бесхребетные мужики с Родины почти не способны производить собственное потомство, мы согласились пожертвовать наши гены.

— Мы? — не веря своим ушам спросил я. — Не помню, чтобы меня об этом спрашивали.

— Боулдер, речь не только о тебе, — заявила Перл. — Речь идёт о выживании человеческой расы. Пока мы говорим, сперма Северян используется в разных уголках Родины.

— Значит, все ваши мужики бесплодны? — резко спросил я.

— Нет, к счастью, у нас все еще есть мужчины, способные к размножению, хотя с годами фертильность наших мужчин упала до такой степени, что только один процент наших мужчин может дать потомство и то с помощью специалистов. Мы предпочитаем гены наших мужчин, но их недостаточно.

— Это оскорбительно, — отрезал Хан. — Вы должны быть чертовски благодарны за то, что получаете наши сильные гены.

— Кто ещё об этом знает? — спросил я, моё сердце бешено колотилось.

— Только несколько избранных. По большей части все думают, что ядро секс-ботов постоянно меняют в гигиенических целях. Есть человек, ответственный за сбор и доставку спермы, он и его команда в курсе происходящего, но они подписали соглашение о неразглашении.

— А женщины? — спросил я у Перл. — Они знают, что Северяне являются отцами их детей?

— Разумеется, нет, — ответила она.

— А ты? — посмотрел я на Хана. — Ты тоже был донором или держался подальше от секс-ботов?

Его взгляд метнулся к Перл, но она скрестила руки на груди с выжидающей улыбкой.

— Это не твое дело, — отрезал он.

— Ты был донором? — снова спросил я, пригвоздив его испытующим взглядом.

— Конечно, был, — сказал он. — У меня отличные гены, кто бы не захотел стать отцом такого количества детей?

— И не видеть их? Не знать, что с ними стало? — со скепсисом в голосе спросил я.

Хан переступил с ноги на ногу.

— Не будь так мелодраматичен. Я бы предпочел, чтобы распространились мои гены, а не гены какого-то слюнтяя с Родины, который больше баба, чем мужик.

— Ох, пожалуйста, — Перл покачала головой. — Хватит оскорблений; наши мужчины очень умны и интеллигентны.

Все, что она получила от нас с Ханом, — это фырканье.

— Боулдер, послушай, — снова привлекла мое внимание Перл. — Вряд ли Кристина беременна. Многие женщины, как и мужчины бесплодны. Но если она беременна, подумай о том, как ей повезло узнать отца своего малыша. Это большая редкость.

— Ты не понимаешь, — сказал я. — Этот ребенок и Кристина — моя семья. Моя ответственность.

— Семья, — Перл издала тихий смешок. — Какие глупости. Мы все одна большая семья.

— Нет, — я рассек воздух рукой. — Семья — это мужчина, его жена и их дети.

— Вы, Северяне, такие старомодные, — заявила она и всплеснула руками. — Вы не понимаете. Речь идет о создании связи и общности с людьми, которые вам небезразличны. Если бы вы могли заглянуть за грань традиций и бросить вызов своему разуму, чтобы найти красоту в других конфигурациях, вы бы поняли, почему Родина так успешна.

— Успешна? — изумленно уставился я на неё. — Вы загоняете своих людей в рамки и управляете ими, как детьми. Мне надоело слушать ваше дерьмо. — Я бросился прочь, преисполненный решимости найти Магни, не собираясь задерживаться, чтобы принять участие в споре, который Перл и Хан продолжили после моего ухода.

Глава 30

Отец Хант

Боулдер

Я нашел Магни в баре ближайшего городка. Он сидел с опущенной головой и почти пустой кружкой пива.

— Привет, — бросил я и сел рядом с ним. — Я искал тебя.

— Правда? — его голос не походил на голос Магни, которого я знал.

— Мы можем поговорить? — тихо спросил я и подал знак бармену-боту, что хочу то же, что и Магни.

У бармена-бота был дизайн симпатичной барменши, которая быстро принесла мне пиво, улыбнувшись и подмигнув.

— Вот, красавчик, пиво в розлив никогда не выйдет из моды.

— О чем ты хочешь поговорить? — спросил Магни, не подняв головы.

— Как ты попал на Родину? — спросил я, понизив голос.

Магни медленно повернул голову и посмотрел на меня.

— Зачем тебе?

Я отпил пива и встретился с ним взглядом.

— Ты знаешь зачем.

Его губы тронула лёгкая улыбка.

— Я же говорил?

— Говорил, и это правда отстой.

Магни был пьян, его движения были замедленными, когда он поднял руку, чтобы сочувственно похлопать меня по плечу.

— Так как же ты туда попал? — снова спросил я.

— Хочешь отправиться за Кристиной?

Я оглядел помещение, после чего сдержанно кивнул.

— Я должен это сделать.

— Она не хочет тебя, — невнятно пробормотал он. — Так же, как Лаура не хочет меня.

— Это неважно, мне все равно нужно ее увидеть. — Я вздохнул и задал следующий вопрос: — Ты никогда не задумывался, была Лаура беременна, когда ушла от тебя, или нет?

— Да, черт возьми, все время об этом думаю, — Магни потер лицо. — Мы занимались сексом в то утро, когда она ушла от меня, и теперь я гадаю, не лежала ли она тогда, планируя, как меня одурачить. Она наверняка знала, что уедет. Это не то, что делается импульсивно, понимаешь? — он выглядел просто ужасно. Глаза его остекленели, а щеки ввалились.

— Ты когда-нибудь признавался ей в любви? — спросил я и глотнул еще больше пива, словно это могло заглушить чувство вины, которое меня терзало после последней ночи, проведенной с Кристиной. Может, если бы я сказал ей, как она мне дорога и занялся с ней любовью вместо того неловкого перепиха, который произошел между нами, она бы передумала уходить. Может, если бы я не был слишком горд и умолял ее остаться…

— Нет, — наконец сказал Магни. — Эти слова даются нелегко, не так ли? Да и Лаура, черт возьми, тоже никогда мне об этом не говорила, — его ноздри раздулись от глубокого вздоха. — Теперь я знаю почему.

— Почему? — спросил я.

Он скривился.

— Потому что она не любила меня.

— Ты жалеешь, что сражался за нее на турнире? — это был вопрос, над которым я много размышлял, но каждый раз, когда я задавал себе этот вопрос, ответ был «нет». Я бы предпочел провести всю свою жизнь с Кристиной, но те недели были лучшими в моей жизни, и я ни на что бы их не променял.

— Иногда, — ответил Магни. — Когда кто-то затевает драку, обзывает меня и высмеивает, я проклинаю ее за то, что она выбрала меня своим чемпионом. — Он опустил голову на руки. — Но в основном я чертовски скучаю по ней. Ты ведь понимаешь?

— Да, понимаю!

— Ну и? — он бросил на меня испытующий взгляд. — Ты ведь отправишься за Кристиной, так?

— Таков план.

— А если она снова тебя отвергнет?

— Я не хочу об этом думать. Просто скажи мне, как попасть на Родину.

— Хорошо. — Он мрачно кивнул. — Но у меня есть одно условие.

— Какое?

— Я иду с тобой. Может на этот раз я смогу найти Лауру.

— Договорились. — Я протянул руку, и мы скрепили сделку рукопожатием. — Пошли найдём наших жён.

Боулдер

Магни взял меня с собой в маленький городок, о котором я никогда не слышал.

— Когда увидишь его, не пялься, — предупредил меня Магни, но я все равно дважды взглянул на Отца Ханта, когда увидел его. У мужика не было глаза, а рот и правая щека были сильно изуродованы большим глубоким шрамом, идущим от подбородка до линии волос. Борода, которую он отрастил, придавала его шраму еще более асимметричный вид, потому что с левой стороны у него была нормальная борода, а с правой — клочья волосков вперемешку с залысинами.

— Привет, ребята, — поздоровался он с нами низким голосом, который звучал невероятно хрипло.

— Вот мы и снова встретились, Отец Хант, — отозвался Магни и пожал ему руку.

— Думаешь, на этот раз тебе повезет больше? — спросил старик, которому было около шестидесяти.

— Я рискну, — пробормотал Магни и представил меня. — Это Боулдер — мой друг, он пойдет со мной.

Отец Хант окинул меня беглым взглядом.

— Я знаю, кто ты. Ты тот парень, что выиграл археолога и отпустил ее. — Он покачал головой. — О чем ты думал?

Я нахмурился.

— Если бы она была моей, я бы спрятал ее где-нибудь в укромном месте и обрюхатил несколькими малышами, чтобы она осталась. Женщины ради детей готовы на все, — сказал он так, будто у него было чертово руководство о том, как осчастливить женщин.

— Мы пришли не за советом по отношениям, — вставил своё слово Магни. — Ты можешь нас переправить или нет?

Отец Хант вытянул руку.

— А что мне за это будет? — спросил он.

Магни наклонился ближе.

— Как насчёт того, что мы не расскажем моему брату о твоей контрабанде через границу? По-твоему, это хорошая сделка?

Отец Хант скривился и выглядел так, словно хотел вступить в переговоры, но, услышав нетерпеливое постукивание ботинка Магни, смиренно пожал плечами и двинулся к двери.

— Надеюсь, ты усвоил урок с прошлого раза и теперь, черт подери, последуешь моему совету.

— Да, да, хорошо, мы сделаем это, — сказал Магни.

— Что сделаем? — спросил я.

Отец Хант усмехнулся.

— В прошлый раз я советовал твоему другу замаскироваться, но он отказался бриться и стричься, и что в итоге? — он сам ответил на свой вопрос. — Этого идиота заметили, он запаниковал и украл первую попавшуюся женщину.

— Я же сказал, мы сделаем это, — процедил Магни сквозь стиснутые зубы.

— Хорошо. Мой связной по ту сторону границы будет там сегодня вечером, он отвезет вас к себе домой и изменит вашу внешность. Он, конечно, будет скулить по этому поводу, но так уж они устроены: все эти чертовы нытики и подкаблучники. Отец Хант сплюнул на пол, словно от этой мысли у него остался неприятный привкус во рту. — Не беспокойтесь, я щедро ему заплачу. Он самый жадный ублюдок из всех мне известных. Он вам поможет.

Под границей был туннель, который обычно использовался для контрабанды всего, что было легко продать. Отец Хант был бизнесменом, поэтому сделал все возможное, чтобы обезопасить свою деятельность, попросив нас завязать глаза, когда повел нас к месту туннеля.

Мы с Магни, оба крупнее и гораздо сильнее его, быстро убедили его забыть об этой идее.

— Залезайте, — сказал он и сел в маленькую тележку. — Она провезёт нас по туннелю всего за двадцать минут.

— Какой длины этот туннель? — поинтересовался я, немного встревоженно. Мысль о том, что я буду под землей, не очень-то мне нравилась.

— Не ссы, — успокоил он меня, — я сам его построил, а я никогда ничего не делаю наполовину. Туннель хорошо укреплен и безопасен.

— А как могли Мамаши его не обнаружить? — продолжал допытываться я.

— О, они обнаружили, — криво ухмыльнулся он мне. — Дроны могут обнаружить пещеры и туннели и доложить об этом ближайшему пограничному патрулю. Само собой, я не знал об этом, когда строил его. Короче говоря, я был пойман с поличным около восьми лет назад на одном из моих первых тестовых заездов.

— Так почему же ты до сих пор им пользуешься? — спросил я.

— Потому что Дэвид, человек, который поймал меня, не сообщил об туннеле. Более того, он убедился, что система считает этот туннель разрушенным. Он перенастроил программу, чтобы она игнорировала этот туннель.

Мы ехали по туннелю медленно, и я решил, что низкая скорость нужна для того, чтобы избежать шума и вибрации.

— Дэвид теперь мой партнер. Он и двое его друзей.

— Но Мамаш не интересуют деньги, — удивился я.

— Верно, но такова человеческая натура — желание запретного, а мы — их единственный источник пива и виски, которые они любят не меньше других. Кроме того, мужчины очарованы нами, настоящими мужиками, и любят слушать рассказы о нашей жизни по ту сторону границы.

— Они не считают себя настоящими мужиками? — со скепсисом спросил я.

Он фыркнул.

— Конечно, считают. Дэвид и его приятели думают, что они настоящие крутые мятежники, потому что ведут контрабандный бизнес прямо под носом у Мамаш. — Он указал вперед. — А теперь пригните головы.

Магни был нерасторопнее меня, так что мне пришлось потянуть его вниз, когда мы углубились в туннель. Он протрезвел за время нашего полета сюда, но лучше бы он не пил перед нашим путешествием на эту неизведанную территорию.

— Будь внимателен, — прошептал я ему на ухо.

— Ага, — пробормотал он в ответ.

Связной Отца Ханта, Дэвид, встретил нас на другом конце туннеля, который закончился на склоне холма с деревьями и растениями, прикрывающими выход. Он изумленно уставился на нас с Магни. Не знаю, что заставило его отступить назад — то ли наши габариты, то ли решительное выражение наших лиц.

— Кто… Кто они? — запнулся он.

— Это два наших лучших воина, — ответил Отец Хант. — Они оба обрели великую славу и ценные награды, — усмехнулся он. — Но потом они все испортили, и теперь им нужна твоя помощь.

— М… моя помощь?

— Да, они собираются вернуть своих жен, но не могут путешествовать по вашим землям в таком виде, так ведь?

— Да, — Дэвид прижал руку к сердцу, словно пытаясь успокоить его. Не то чтобы он был карликом. Нет. Мужчина был ростом не меньше пяти футов десяти дюймов, ему было где-то от сорока до сорока пяти, но он выглядел совсем не так, как мы. Я наклонился, чтобы рассмотреть его поближе. — А что у тебя с бровями? — спросил я.

Его руки взлетели ко лбу.

— О чем ты?

Отец Хант подтолкнул нас вперед.

— Сейчас у нас нет на это времени. Дэвид, завтра я привезу тебе груз; двое этих крепышей заняли все место в тележке.

— Но я… я… — Дэвид выглядел ошеломленным.

— Все в порядке. Я знаю, что это меняет планы, но считай это личным одолжением мне и не беспокойся об оплате за завтрашнюю доставку, ты оплатишь тем, что проведешь этих двух кретинов.

— Проведешь куда? — в ужасе спросил он.

— К их женам, разумеется.

— О… ладно, но где они? — спросил Дэвид.

— Они тебе расскажут. — Отец Хант снова забрался в свою тележку и указал на нас. — Не могу дождаться встречи с женщинами, которые вдохновили двух таких великолепных воинов на такую глупость. — Покачав головой, он поехал обратно тем же путем, которым мы сюда добрались.

— Итак, Дэвид. — Магни наклонился к мужчине. — Первое, что нам нужно, — это слиться с толпой. Как думаешь, сможешь нам в этом помочь?

— Я… я попробую, — выдавил он, явно напуганный.

— Хорошо, показывай дорогу. — Магни похлопал его по плечу, и колени Дэвида чуть не подогнулись под силой этого действа.

Было темно, но Дэвид знал дорогу, спустившись по склону холма и приведя нас к ожидавшему его дрону.

Неся сумку в руке, он почти ничего не говорил.

— Что у тебя в сумке? — спросил Магни.

— Моя плата Отцу Ханту.

— А чем ты ему платишь?

— Разными вещами, которых нет в Северных землях.

— О, да, например?

— Например, косметические средства.

Мы с Магни резко обернулись.

— Ты сказал «косметические средства»?

Дэвид кивнул головой, напомнив черепаху тем, как втянул голову в плечи от страха.

— Кому, блин, нужны косметические средства? — спросил я.

— Не знаю, но Хант говорит, что на них есть спрос.

— Какого рода средства?

— Очень популярны средства для удаления волос.

— Какого хера? — Магни бросил на меня растерянный взгляд.

— Ну, те, что я привёз сегодня, специально разработаны, чтобы навсегда удалить волосы в нижних частях тела без боли.

Мы оба смотрели на него так, словно он говорил на другом языке.

— Это практично и гигиенично, — заявил он.

— Чтобы выглядеть как подросток? — проворчал я.

— С удалением лобковых волос твой ствол будет казаться больше, — выдал Дэвид и сел в беспилотник.

— Ага, это проблема сосунков с Родины, — усмехнулся я, — нам не нужно, чтобы наши члены выглядели больше, они и так пугают женщин.

Магни одарил меня сардонической усмешкой.

— Но вы увидите преимущества, по крайней мере, в удалении волос с другой стороны, — сухо сказал Дэвид.

— Какой стороны? — спросил я.

— Ты имеешь в виду наши задницы? — напрямик спросил Магни.

Мы умолкли, когда он кивнул и заговорил о преимуществах, затем Магни схватил сумку с пола и начал рыться в ней.

— Это оно? — он вытащил упаковку, и Дэвид кивнул.

— Вот. — Магни сунул одну мне в руки, а другую взял себе. — Запиши их на счёт Отца Ханта.

Дэвид кивнул и повёл нас в свой маленький дом, который был очень современным по стилю.

— Не знаю, подойдет ли вам моя одежда, — сказал он и оглядел нас, — но мы должны кое-что сделать. — Он указал на кожаный жилет Магни. — Это нужно снять, и ваши ремни. Кожа здесь запрещена. — Мы разделись и надели кое-что из одежды Дэвида; к счастью, у него были куртки, которые прикрывали наши огромные мускулы.

— Теперь нам нужно что-то сделать с вашими волосами и бородами, — сказал он и некоторое время наматывал вокруг нас круги, пока не принял решение. — Здесь мне придется пойти на риск.

— Какой? — спросил я.

— Если я подстригу вам волосы, это будет выглядеть ужасно, ни один мужчина с чувством собственного достоинства не станет разгуливать в таком виде. Я бы мог заплести их, но думаю, что лучше всего позвать того, кто знает, что делать.

— И кто бы это мог быть? — глаза Магни сузились до щелочек.

— Мой друг, Иона. Он — парикмахер.

— Ты ему доверяешь?

Дэвид колебался лишь секунду, после чего решительно ответил.

— Да.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Потому что он один из моих дистрибьютеров и уже много лет хранит секреты.

— Ладно, — сказал я. — Как быстро он сможет сюда добраться?

Глава 31

Мода Мамаш

Боулдер

Иона, парикмахер, пришел через полчаса.

Никогда еще я не видел, чтобы кто-то выглядел так нелепо. Мужчина был примерно моего возраста, с такой прической и бородой, что я всерьез усомнился в его здравомыслии. Он был подстрижен так, что он походил на акулу с открытой пастью, готовую к нападению.

Заостренные волосы на его голове были зеркальным отражением бороды, подстриженной в форме острых зубов.

— Ого, а ты и правда не преувеличивал, — выдохнул Иона, обратившись к Дэвиду и с любопытством оглядев нас.

— Да, это настоящие Северяне, — отозвался Дэвид. — Вопрос в том, как помочь им слиться с толпой.

— Предоставь это мне, я всегда любил сложные задачи, — взволнованно произнес Иона и указал на меня. — Ты, — скомандовал он, — мы начнем с тебя.

Я обменялся взглядом с Магни, безмолвно дав ему понять, что мне не нравится, когда мной командует слюнтяй с Родины, и что мне не по душе стиль Ионы.

— Постарайся сделать все как можно проще, — сказал Магни. — Разве здесь нет нормально выглядящих мужчин?

— Нормально выглядящих мужчин? — спросил Дэвид. — По-моему, я выгляжу вполне обычно.

— Ты выглядишь как мальчик с безупречно-гладкой кожей. Кстати, почему у тебя нет щетины? Ты только что побрился?

— Нет. — Дэвид покачал головой. — Мне навсегда удалили растительность на лице.

— Что сделали? — с таким же успехом он мог сказать, что ему удалили член хирургическим путем. Какой мужик решится на такой абсурд?

— Здесь это обычное дело. Вообще-то бороду редко кто оставляет, — объяснил Дэвид.

— Я не хочу такие брови. — Я указал на тонкие ниточки Дэвида, которые неестественно изогнулись, и снова посмотрел на Иону. — И я не хочу, чтобы моя борода смахивала на острые зубы, как у тебя. Сделай все как можно проще.

— О Боже, ну ты и диктатор, — промурлыкал Иона, его жеманность и влюбленный взгляд вынудил меня отступить назад.

— Ну же, дорогой, присаживайся. — Он выдвинул стул, и я нерешительно подошёл к нему.

Наклонившись вперед и пройдясь руками по моей челюсти, Иона сказал:

— Я бы с удовольствием оторвался на тебе, но ты все равно не оценишь мое искусство. Думаю, мы сделаем что-нибудь скучное.

— Да, как можно более скучное, — согласился я.

— Нам понадобится косметика, — пробормотал он и нахмурился. — У вас обоих много шрамов, а здесь их редко увидишь. Мы хорошо заботимся о своей коже, у нас есть отличные хирурги, которые способны убрать любые несовершенства кожи.

Взяв меня рукой за подбородок, он поворачивал мою голову из стороны в сторону.

— У тебя прекрасная форма лица; мы можем сделать элегантную стрижку, которая бы очень подошла… Хм, а можем остановиться на винтажном образе.

— Винтажном образе?

— Короче на шее и над ушами, а сверху длиннее, — пояснил он. — Это классическая прическа, которая была популярна в прошлом, и ты сможешь спокойно щеголять с ней, хотя большинство не осмелилось бы на нечто столь скучное. — Он бросил на меня еще один долгий задумчивый взгляд. — Или я могу заплести тебе волосы в стиле бабочки. Это было бы очень мило.

— Стриги, — бросил я. Мне нужно было не просто слиться с толпой. Я хотел, чтобы Кристина нашла меня привлекательным, и, возможно, моя стрижка произведет на нее такой же эффект, какой в своё время произвела сбритая ради неё борода.

Мои руки крепко сжимали подлокотники кресла, когда Иона приступил к работе. Зеркала у меня не было, но я чувствовал, как мои длинные волосы беспорядочно падали на пол.

«Я могу отрастить волосы снова», — твердил я себе. По правде говоря, в Северных землях были мужчины, которые предпочитали короткую стрижку. Это было исключительное, но не такое уж редкое явление, как в то время, когда я был ребенком.

В памяти всплыло воспоминание из детства — когда учитель в школе, где я вырос, однажды сбрил мне все волосы из-за проблем со вшами. Если бы я был единственным, кто подвергся этой процедуре, это было бы унизительно, но он сделал это со всеми тридцатью детьми, так что все мы оказались в одной лодке. Я смутно припоминал, как тогда провел рукой по коротким волосам, и мне это понравилось.

— Вуаля, — через некоторое время воскликнул Иона. — Скучно, но все же гораздо лучше, чем то неопрятное гнездо, которое было у тебя на голове раньше.

Я встал и стряхнул волосы с плеч, после чего пошел в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Спереди волосы спадали на лоб экстравагантным образом, а с боков и шеи были коротко острижены.

— Нравится? — спросил Иона у меня за спиной, встретившись со мной взглядом в зеркале.

— Напоминает что-то из старого фильма, который я когда-то смотрел, — прокомментировал я.

— Да, как я говорил, это винтаж. — Он склонил голову набок. — Со своей окладистой бородой ты похож на хипстера, но здесь это не сработает. Бороду нужно сбрить, или я могу придать ей изящный узор, если хочешь. Как насчет волн или маленьких сердечек?

Я снова посмотрел на его отвратную бороду и быстро принял решение.

— Я её сбрею.

— Хорошо. Но сначала повернись.

Я послушался, и Иона, который был почти на голову ниже меня, поднял руки.

— Согни ноги в коленях, великан, мне нужно заняться твоими бровями, а я не могу дотянуться.

— Не трогай мои брови, — снова повторил я.

— Ну же, здоровяк, доверься мне. — Надеясь, что он сделает что-нибудь скучное и старомодное, как в случае с моими волосами, я наклонился, чтобы он мог дотянуться.

Это заняло у него всего минуту, а потом он дал понять, что закончил.

— Я просто их немного прорядил.

Он не превратил их в тонкие ниточки, как у Дэвида. Я практически вздохнул с облегчением, когда увидел, что они выглядят прекрасно.

— Хорошо. Итак, пока проект номер один будет бриться, я пойду посмотрю на проект номер два.

— Меня зовут Боулдер, — сказал я ему. — А моего друга зовут Магни.

— Приятно познакомиться, Боулдер, — произнёс он. — Я — Иона, как в «Ионе и ките», — он указал на свои волосы. — Ты ведь понял отсылку по моему внешнему виду.

— Нет, — честно признался я. — Не понял.

Он открыл рот и театрально оскалил зубы.

— Ну, знаешь, как большой белый кит.

— Ааа, ты имеешь в виду белую акулу?

— Нет, кит, — настаивал он.

Я скрестил руки на груди.

— Ты ведь знаешь, что у китов не было зубов, да?

— Разумеется, были. Иначе как бы кит съел Иону?

Я в отрицании затряс головой.

— Иона не был съеден, его проглотили.

— Кто сказал?

— Библия, — спокойно ответил я. — Вы что, здесь в школе ничему не учитесь?

— О, я слышал о Библии. — Он кивнул. — Мой класс был сосредоточен на греческой мифологии, но у меня был друг, который изучал христианскую мифологию, он и рассказал мне об «Ионе и ките». Это были ужасные существа, способные съесть человека целиком.

— Они не ели людей.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Ты бы понял, если бы увидел картину.

— Я видел картину и говорю тебе, киты не ели людей; ты говоришь об акулах.

— Откуда ты знаешь? — сказал Иона, слегка обидевшись. — Ты когда-нибудь видел их в своей жизни?

— Это глупый вопрос, они же вымерли, — сухо заметил я.

— Они практически вымерли, я слышал, что несколько все же осталось. Я не хвастаюсь или что-то в этом роде, но мы возродили много вымерших животных, так что я уверен, что они скоро снова заполнят океаны.

Я не стал спорить с коротышкой и пошел понаблюдать за тем, какое преображение он подготовил для Магни.

— Косички или стрижка? — спросил Иона.

— Косички, — сказал Магни, посмотрев на меня. — Я не собираюсь так стричь волосы, мать вашу.

— Чудесно, ты станешь таким милашкой. — Иона с нетерпением начал расчесывать волосы Магни. — Мать моя женщина, ты когда-нибудь слышал о средствах для волос? — посетовал он. — Твои волосы нуждаются в серьезном уходе.

Магни сидел с закрытыми глазами, я был уверен, что он изо всех сил сдерживался, чтобы не сказать что-нибудь гадкое.

— А твоя борода? — спросил Иона, когда закончил. Мне пришлось отвернуться, чтобы сдержать смех. Иона вплел в космы Магни голубые ленты и сотворил то, что он называл косичками в стиле бабочки.

— Ну как? — с гордым видом спросил он меня.

— Обалденно, — сказала я, мои губы дрогнули от сдерживаемой улыбки. Магни поднялся с хмурым видом и направился в ванную, где я услышал протяжный стон.

Когда он побрился, и мы оба пострадали от модных советов Ионы и были обучены тому, какие цвета подходят к нашему цвету кожи и другому дерьму, я посмотрел на Магни, который повязал синий шарф в дополнении к синим лентам в его волосах.

— Мне нравится, — сказал Иона и от волнения захлопал в ладоши. — Бирюзовый цвет выгодно подчеркивает твои голубые глаза, а ты… — он повернулся ко мне, поднеся два разных шарфа к моему лицу и прикусив внутреннюю сторону щеки, казалось, задумавшись над самым трудным вопросом своего существования. — Думаю, мы выберем золотистый. Да, твоим пронзительным серым глазам может подойти теплый оттенок.

Мне пришлось стоять неподвижно, пока Иона повязывал шарф в соответствии с веяниями моды, и когда он наконец объявил, что закончил, Магни притянул меня к себе, грозно прищурившись.

— Клянусь, если ты кому-нибудь расскажешь о том, что я так разоделся, я воспользуюсь тем средством для удаления волос, которое взял у Дэвида сегодня, и сделаю так, что ты проживешь остаток своей жизни без бровей.

— Взаимно, — хмыкнул я. — И чтоб ты знал, не думай, что я остановлюсь на бровях.

— Поэтому мы никогда не расскажем об этом, — решительно заявил Магни.

— Согласен. — Я не упомянул, что если мы добьемся успеха, наши жены увидят нас в этом жалком обличье.

— Итак, куда именно вам нужно? — спросил нас Дэвид.

— Моя жена — профессор в университете под названием Нью-Беркли. Ты знаешь, где это?

— Да, — кивнул он. — Это в старом Сан-Франциско, но до него несколько часов лету.

— Ну и? — бросил я. — У тебя есть беспилотник.

— Это не мой беспилотник. Это общественный беспилотник, и такая поездка будет стоить мне всех моих энергетических очков. — Он вздохнул и посмотрел на Магни. — А твоя жена?

— Я не знаю, где она.

На лице Дэвида отразилось замешательство.

— Ты хочешь, чтобы я проводил тебя к твоей жене, но ты не знаешь, где она.

Выглядя измученным, Магни стиснул зубы.

— Верно, я не знаю, где она. Её зовут Лаура, и она Северянка.

— Ух ты… — присвистнул Иона. — Шансы катастрофически малы.

— Мы пойдём искать Кристину, а по дороге поищем Лауру, — распорядился Магни.

— Хорошо. — Дэвид взглянул на Иону. — Спасибо за помощь. Да пребудет с тобой мир, мой друг.

— Нет, нет, — фыркнул Иона от смеха. — Я иду с вами, это слишком увлекательно, не хотелось бы пропустить такое событие.

— Ты уверен? — загорелся Дэвид.

— Да, мы можем потратить и несколько моих энергетических очков. Я никогда раньше не путешествовал в мужской компании — это похоже на настоящее приключение, да, мальчики? — Иона улыбался от уха до уха.

— Мы — мужики, а не мальчики, — заявил я, не упустив иронии. При моей первой встрече с Кристиной, она обиделась, когда я назвал её девчонкой.

— Погнали, — скомандовал Магни и направился к дрону.

Глава 32

Виктор

Кристина

— Эй, милая, у меня для тебя сюрприз, — послышался голос Кайи из-за двери моей спальни.

— Какой? — устало спросила я и подняла голову с подушки.

Она тихонько приоткрыла дверь и просунула голову внутрь.

— Можно мне войти?

— Конечно, — я заставила себя приподняться, не потрудившись прикрыть свою обнаженную грудь, поскольку мы были соседями по комнате не один год и видели друг друга голыми много раз.

— Я знаю, что ты скучаешь по сама-знаешь-кому и что подавлена тем, что никогда больше его не увидишь.

От одних её слов у меня на глаза навернулись слёзы.

Я попросила Кайю не упоминать имя Боулдера, потому что каждый раз, когда я слышала его, мне словно нож вонзали в сердце.

— Ох, милая. — Кайя сочувственно взяла меня за руку. — Мне больно видеть тебя в таком состоянии.

— Не сообщай никому, — напомнила я ей и смахнула увесистую слезу со своей щеки.

— Я же обещала, что не буду, но, может, тебе стоит все-таки обратиться за помощью? Разве ты не хочешь быть счастливой? — ее глаза тоже увлажнились.

На это я ничего не ответила.

— В любом случае, я хотела сделать для тебя что-то по-настоящему хорошее, поэтому привела сюда того, кто сможет тебя утешить. — На ее лице вспыхнула робкая улыбка, а затем она посмотрела на дверь. — Виктор, теперь ты можешь войти.

Мои глаза расширились, когда в дверях появился красивый мужчина, улыбаясь мне своими идеальными губами.

— Ты Кристина Сандерс?

Я схватилась за одеяло, чтобы прикрыться, внезапно осознав свою наготу.

— Да, я — Кристина Сандерс, — ответила я и растерянно заморгала. — А ты кто такой?

— Меня зовут Виктор. — Без приглашения он вошел в мою комнату и сел на кровать. — Я здесь для того, чтобы ты почувствовала себя лучше.

Мои глаза метнулись к Кайе.

— О чем он говорит?

— Милая, — сказала она. — У тебя не было секса с тех пор, как ты вернулась, Виктор просто хочет доставить тебе удовольствие. Не стоит отказывать себе в сексуальном удовлетворении. Тебе нужны окситоцин и эндорфины, которые вырабатывает твой организм при оргазме. Не забывай, секс — это средство для снятия стресса, а ты определенно вся на нервах, — сказала она как ни в чем не бывало.

— Я не смогу быть с ним, — в отчаянии прошептала я. Мой лоб испещрили глубокие морщины. — Я не готова быть с кем-либо.

Виктор протянул руку и погладил мои ноги через одеяло.

— Не волнуйся, мы не будем торопиться. У нас впереди целая ночь.

Кайя встала.

— Тебе это может не нравиться, но я твоя лучшая подруга, я не могу просто сидеть сложа руки, когда ты прячешься в своей постели, предаваясь унынию. Либо мы поможем тебе, либо ты проведешь ночь с Виктором, чтобы почувствовать себя лучше. Он не причинит тебе вреда, к тому же ты можешь просто притвориться что он Боу… Ну в общем, сама знаешь кто. Виктор будет не против.

— Да, — ответил Виктор с кокетливой улыбкой. — Ты можешь называть меня любым именем, каким захочешь. Все, чего я хочу, — это доставить тебе удовольствие.

Я закрыла глаза, а когда Кайя вышла из комнаты, набрала в лёгкие воздух и с минуту изучала Виктора. Он выглядел безобидным и симпатичным со своими утонченными чертами лица и безупречной кожей. Он совсем не походил на Боулдера, никогда не дрался и не соперничал с другими мужчинами за руку будущей жены, это уж точно.

— Я слышал, у тебя сейчас трудные времена, — тихо произнес он. — Мне бы хотелось помочь, я хороший слушатель.

— Спасибо.

— Почему бы нам не лечь на твою кровать, я буду обнимать тебя, пока ты не расскажешь мне обо всем, что тебя беспокоит. Обещаю, ты почувствуешь себя лучше, и как сказала Кайя: ты можешь представить меня кем угодно, я не против.

Конечно, это не то же самое, что лежать с Боулдером, но всё-таки. Я никогда больше не смогу лечь с Боулдером.

— Хорошо, — сказала я и подвинулась, разрешив присоединиться ко мне под одеялом.

Виктор улыбнулся и разделся, прежде чем забраться на кровать. Несколько месяцев назад я бы подумала, что он — совершенный представитель мужского пола, но сейчас он казался мне мальчишкой без растительности на теле и мускулов.

Я повернулась к нему спиной, не желая ни видеть его, ни ощущать его запах, представив, что он Боулдер.

— Тебе нравится поза «ложки»? — тихо спросил он и устроился у меня за спиной.

— А это что, поза «ложки»? — спросила я.

— Да. — Он поцеловал меня в затылок.

— Мне нравится такая поза, но ты можешь помолчать, пожалуйста?

— Конечно. Просто дай мне знать, когда будешь готова к сексуальному удовольствию, я буду рад доставить его тебе.

— Положи руку мне на грудь, — тихо сказала я, потому что всякий раз, когда мы с Боулдером ложились спать в так называемой позе «ложки», его рука всегда находила мою грудь.

Виктор без колебаний подчинился, и я удовлетворенно вздохнула, цепляясь за воспоминания о большом, мужественном мужчине позади меня, настаивающем на том, что я его жена.

Улыбка расплылась по моему лицу, когда я вспомнила, как меня коробил титул «жена». Я ассоциировала его с угнетением, покорностью, оскорблением — хотя будучи замужем за Боулдером, если уж на то пошло, я чувствовала только поддержку, защиту и любовь. Я попробовала на вкус слово «любовь». Любил ли он меня? Я никогда не узнаю наверняка, потому что мы это не обсуждали. И все же при воспоминании о его неутомимом желании обладать моим телом и потребностью быть рядом со мной даже во сне, я чувствовала себя желанной, обожаемой, даже любимой.

Еще одна слеза из моего, казалось, бездонного внутреннего колодца скатилась по носу и капнула на матрас. Я цеплялась за счастливые воспоминания о том, как засыпала в объятиях Боулдера, насытившись актом нашей любви и чувствуя себя в коконе его надежных рук.

Боулдер

Поездка в Нью-Беркли заняла целую вечность. Беспилотник летел не так быстро, как наш. Ясно, что они не были фанатами острых ощущений.

Когда ранним утром взошло солнце, я с восхищением стал разглядывать просторы Родины и удивляться, насколько они отличались от того, что я себе представлял. Всякий раз, когда я думал об этом месте, я представлял его как муравьиную ферму с людьми, живущими в безликих коробках и одевающихся как клоны.

Но я ошибался.

Везде было чисто и уютно, каждое здание было покрыто цветами или зеленью. У них повсюду были велосипедные дорожки. Дэвид объяснил, что не только велосипеды производили энергию, но и сами дорожки предназначались для поглощения энергии солнца. У нас не было ничего подобного. Мы перелетали с места на место на дронах или гибридах, которые при необходимости летали над водой, камнями, полями или горами. За пределами городов в Северных землях не было нужды в дорогах.

Похоже, у здешних обитателей было много домашних животных. Я увидел женщину, выгуливающую пятерых кошек, мужчину, бегущего трусцой с собакой и маленькой лошадкой, и ребенка с кроликом под мышкой.

— Останови беспилотник, — рявкнул я, когда мы миновали группу матерей с младенцами на руках. Я никогда не видел настоящего ребенка. Мальчиков привозили к нам, когда им исполнялось три года, мне не довелось увидеть ни одного младенца, родившегося в Северных землях.

— Что случилось? — спросил Дэвид.

— Я хочу посмотреть на детей, — сказал я, почти прижавшись носом к стеклу.

Магни наклонился ко мне.

— Трудно поверить, что мы все рождаемся такими маленькими и хрупкими, — произнес он, но тут же продолжил осматривать улицы в поисках Лауры.

— Помните, — сказал он Ионе и Дэвиду. — Лаура ростом около пяти футов девяти дюймов, большие голубые глаза, длинные рыжие волосы и милые веснушки на носу.

— Ты говорил нам об этом миллион раз, — пробормотал Дэвид.

— Мне скоро нужно будет поесть, — воскликнул Иона. — Я становлюсь очень раздражительным, если не поем.

— Девчонка, — тихо буркнул Магни.

— Извинись, — потребовал Иона.

— За что? — Магни даже головы не повернул, чтобы посмотреть на Иону. Он обшаривал взглядом улицы.

— Ты оскорбил меня.

— И что?

— Извинись.

Магни закатил глаза.

— Мне жаль, что ты такая сварливая баба, которой нужна еда, чтобы не ныть.

У Дэвида и Ионы вырвались громкие вздохи.

— Слушайте, — вмешался я, пока Магни не втянул нас в неприятности. — Просто мы так разговариваем. Не обижайтесь, мы намного грубее вас.

— И жестче, — тихо пробормотал Магни.

Я с силой ударил его по плечу.

— Заткнись нахрен. Они помогают нам, так что кончай пороть чушь и оставь их в покое, придурок.

У Дэвида и Ионы челюсти отвисли, а когда они наконец заговорили, их голоса дрожали.

— Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так говорил, — сказал Иона и присвистнул. — Мои друзья не поверят, когда я расскажу им об этой поездке.

— Ты не сможешь им рассказать, — напомнил ему Дэвид. — О Северянах говорить запрещено.

Иона нахмурился и искоса глянул на Дэвида, после чего посмотрел на меня и Магни.

— Кстати к разговору о запретном, я знаю пошлую шутку, — заговорщически сказал он.

— О, правда? Тогда послушаем, — подбодрил я его и увидел, как его губы изогнулись в зловещей улыбке. — Почему мужчина становится умнее, когда занимается сексом?

— Почему?

— Потому что он подключен к женщине. — С выжидательной улыбкой он ждал нашей реакции.

— Чё за хрень? — выдохнул Магни и покачал головой. — Они хоть понимают, как чертовски обидно слышать подобное дерьмо от кого-то с членом?

Я наклонился вперед.

— Тебе нужно поработать над своим репертуаром, — посоветовал я Ионе. — В следующий раз, когда будешь рассказывать пошлую шутку, расскажи эту, — сказал я. — Как узнать, когда женщина собирается сказать что-то умное?

— И как же? — спросил Иона.

Я улыбнулся.

— Когда она начинает свое предложение со слов: «один человек однажды сказал мне…»

Они рассмеялись.

— А ты знаешь ещё анекдоты?

— Конечно. Зачем женщина перешла дорогу?

— Зачем? — спросил Дэвид.

— Кого это волнует? Какого черта она вообще делала за пределами кухни?

Иона и Дэвид недоуменно нахмурились.

— А, забудьте, — проворчал Магни и пренебрежительно махнул рукой. — У них нет чувства юмора.

— У нас есть чувство юмора, — настаивал Иона, — но что смешного в женщине на кухне?

— Это сексистская шутка о том, что место женщины на кухне — она должна прислуживать своему мужчине.

— А-а, — отозвались они, но все ещё выглядели озадаченными.

— Слушайте, я тоже голоден, так что давайте сделаем перерыв и найдем что-нибудь съестное, — предложил я.

— Я бы съел большой сочный бургер, — мечтательно вздохнул Магни.

— Ты тоже хочешь бургер? — спросил меня Иона.

— А что, мы можем съесть гамбургеры? Я думал, мясо запрещено, — удивленно ухмыльнулся я.

— Конечно, можем. — Иона бросил на меня взгляд типа «за кого ты меня принимаешь» и направился к ближайшим магазинам. Остальные остались возле дрона.

У меня слюнки потекли, когда он вернулся с четырьмя маленькими контейнерами, я не мог поверить своим глазам, когда развернул свой гамбургер и увидел, что внутри него было настоящее мясо. Я откусил большой кусок и стал жевать его, причмокивая от удовольствия.

Магни, стоящий рядом со мной, кивнул головой, заговорив с набитым ртом.

— Вкусная говядина.

Я вскрыл свой бургер, снял верхнюю булочку и потыкал котлетку, чтобы убедиться, что она настоящая. Она была приготовлена в самый раз, идеально прожареная, с розовой серединкой, как я предпочитал.

— Я думал, вы все гребаные веганы, — сказал я и откусил ещё один большой кусок. — Против поедания животных и прочей ерунды. Не могу передать, как я рад, что ты кормишь нас не какой-то дурацкой капустой, а настоящим бургером.

— Это искусственно-выращенное мясо, — объяснил Дэвид. — Производится в рамках мясного скотоводства клеточно-генетического направления.

Магни перестал жевать, его «что?» прозвучало приглушенно из-за набитого едой рта.

— На самом деле мы не убиваем животных для того, чтобы съесть их мясо. Мой друг работает на ферме, где они берут немного ткани у коров, точнее из их мышц, а затем извлекают стволовые клетки и выращивают мышцы под напряжением, чтобы увеличить их в объеме. Это мясо затем измельчают и превращают в котлеты. — Он улыбнулся. — Вкусно, правда?

Мы с Магни долго смотрели друг на друга, а потом он пожал плечами и продолжил жевать.

— Да, вкусно, если не задумываться о том, что его выращивают в гребаной лаборатории.

Я доел свой гамбургер, и мы продолжили поиски. Следующие сорок минут, Магни и я рыскали по улицам в поисках Лауры, в то время как Дэвид и Иона неустанно болтали, как бабы.

Я закатил глаза, когда они заговорили о мужском конкурсе красоты, который они оба смотрели вчера вечером, и пытался держать язык за зубами, когда они начали анализировать мою шутку о женщинах на кухне.

— Разве они не знают, насколько расслабляющей и полезной может быть кулинария? Чем Северянам не угодила готовка на кухне? — тихо сказал Дэвид Ионе.

— Не знаю. — Иона покачал головой, давая понять, что и для него это было загадкой.

— Вы упускаете самое главное, — заметил я. — Эта шутка смешна только потому, что приводит женщин в бешенство, а чтобы стало яснее, — сказал я и наклонился к ним, — женщины могут быть такими же безжалостными, как и мужчины.

Глаза Ионы округлились.

— Что? — спросил я его.

— Если ваши женщины такие безжалостные, Боулдер, то зачем вы подпускаете их к кухне?

Я покачал головой.

— Что? Нет, наши женщины не…

— Да, я согласен с Ионой. — Дэвид перебил меня, чтобы поддержать своего друга, и продолжил с обеспокоенным выражением на лице. — Очевидно же, что это не самая блестящая идея — пускать безжалостного человека на кухню, ведь там хранятся острые ножи?

— Магни, твоя жена тоже безжалостная? — спросил Иона, и Магни, который не следил за нитью нашего разговора, посмотрел на него с таким недоумением, что у него над головой буквально зажегся огромный знак вопроса.

Я решил, что безопаснее будет сменить тему разговора на ту, что меня интересовала.

— Слушайте, могу я задать вам двоим очевидный вопрос? — произнёс я.

— Конечно.

— Со сколькими женщинами вы были? Раз уж на одного мужика приходится четырнадцать женщин, несколько из них наверняка интересуются вами, ребята.

Они обменялись взглядами, после чего Иона развернул свое сидение лицом ко мне.

— Меня не привлекают женщины.

— Ты — гей?

— Угу.

— А мне нравятся женщины, — быстро произнёс Дэвид, тихо добавив, — и мужчины.

— Подождите минутку, — рявкнул Магни. — Вы, два засранца, хотите сказать, что имеете доступ к неограниченному количеству женщин, но предпочитаете мужчин? — он сердито зыркнул на них. — Чёрт подери, я так и знал.

— Я не гей, — возразил Дэвид. — Меня привлекает человек, а не его половая принадлежность.

— И сколько же женщин у тебя было? — спросила я Дэвида, но меня отвлек смех Ионы.

— Похоже, ты не понимаешь, как устроены наши женщины. Секс не стоит у них на первом месте.

— У меня было несколько, — заявил Дэвид и выпятил грудь. — Женщины ко мне неравнодушны.

— Почему? — спросил я с неподдельным любопытством, по-моему, женщина должна быть лесбиянкой, чтобы увлечься таким женоподобным мужиком.

Он самодовольно улыбнулся.

— Потому что у меня имеется особый подход, который срабатывает всякий раз.

— И какой же? — заинтригованно спросил я.

— Мои волшебные руки. — Он поднял ладони в качестве доказательства. — Я предлагаю им массаж, и как только они расслабляются, я ублажаю их своими руками, а затем, когда они готовы к большему, даю им это.

Магни наклонился ближе.

— И это все, что требуется?

— Угу.

— Нам, блин, приходится убивать, чтобы заполучить женщину, а тебе лишь размять им шею.

— Ну, некоторым массаж неинтересен, — сказал Дэвид. — Но, как ты сам заметил, с разницей в четырнадцать женщин на одного мужчину всегда найдется та, которой требуется массаж.

Когда мы наконец добрались до университета, в котором, по словам Кристины, она работала, мое сердце бешено заколотилось.

— И что теперь? — спросил я и посмотрел на здание.

Иона открыл дверцу.

— Мы с Дэвидом пойдём поговорим с людьми, а вы останетесь здесь.

Мы с Магни просидели по меньшей мере час, наблюдая за тем, как эти двое порхали вокруг, как бабочки, общаясь и улыбаясь куче разных людей, пока, наконец, не вернулись.

— Кристина здесь больше не преподает, — сказал Иона. — Но одна женщина сообщила мне, что она известна тем, что ездит на старинном велосипеде с цветами впереди.

— И это все, что вы узнали? — спросил я.

— Нет, ещё кое-кто сообщил, что видел её несколько дней назад в доме для престарелых.

Моё сердце мгновенно екнуло.

— Правда?

— Да, так что, возможно, они знают, где она живёт.

В доме для пожилых людей секретарша приемной подтвердила, что Кристина иногда преподавала по вечерам, но она не знала, когда та придет в следующий раз, а предоставить контактную информацию ей не разрешалось.

Однако, она позволила нам встретиться с несколькими учениками Кристины и задать им вопросы.

Дэвид и Иона попросили нас остаться в беспилотнике, но я отказался, сомневаясь, что они зададут правильные вопросы.

— Молчите, — предупредил меня Иона, когда мы шли по коридору. — Иначе, они услышат ваш акцент.

— Мэри и Марта, — сказала секретарша, когда мы подошли к открытой площадке, где сидели две пожилые дамы. — Эти джентльмены ищут Кристину Сандерс; вы не знаете, когда она проведет следующий урок?

Одна из старушек одарила нас ослепительной улыбкой и подала нам знак подойти поближе. Дэвид остался у стены, а мы с Ионой подошли ближе.

— Вы друзья Кристины? — спросила маленькая женщина.

— Да, — мгновенно ответил я, прежде чем вспомнил, что нужно держать рот на замке.

— Хорошо, — кивнула она. — Она была здесь всего несколько дней назад и вернется на следующей неделе в обычное время.

Я мысленно матюгнулся. Я не мог ждать до следующей недели.

Иона сел напротив женщин.

— Вы не знаете, где мы можем найти Кристину?

— У неё неприятности? — спросила одна из старушек.

— Нет, никаких неприятностей, — объяснил Иона. — Но её разыскивает друг. У них особая связь.

— О, это так мило. — Маленькая женщина повернулась к другой. — Марта, Кристина вроде жила с той подругой-учительницей?

Марта откинула голову назад и задумалась.

— Точно. Я помню ее. У нее были смешные волосы, и она нюхала свою еду.

— Верно. Я совсем забыла об этом, но где они живут?

Марта молча покачала головой, как бы говоря, что не знает.

— Мне очень жаль. — Мэри схватилась руками за голову. — Моя память уже не та, что раньше.

Мы мучили их еще несколько минут, расспрашивая о велосипеде, который был нашей единственной зацепкой.

— Мы никогда не видили ее вне этих стен, а внутри на велосипедах не ездят, — терпеливо объяснила Мэри.

Мои плечи поникли, когда я понял, что мы зашли в тупик.

— Да пребудет с вами мир, — произнёс Иона, прощаясь с женщинами, после чего мы ушли.

Мои ноги отяжелели, я едва переставлял их, когда возвращался к дрону. Кристина была где-то в этом городе, мне непременно нужно было ее найти.

— Мы просто полетаем в округе и поищем велосипед, — сказал Дэвид, но его оборвал женский голос, раздавшийся позади.

Я обернулся и увидел Мэри, которая стояла запыхавшись прямо у входа в центр для пожилых людей и махала рукой, чтобы привлечь наше внимание.

Я быстро подбежал к ней.

— Вы что-нибудь вспомнили?

Она кивнула и поманила меня к себе скрюченным пальцем.

Я наклонился к ней.

— Ближе, — сказала она с блеском во взгляде, и когда я подчинился, она сказала: — Прости за мою старушечью забывчивость, но было время, когда мы сшили красивое стеганое одеяло на день рождения Кристины.

— И?

— Мы хотели, чтобы она получила его в тот же день, поэтому принесли его ей домой.

Я затаил дыхание.

— Пожалуйста, скажите, что у вас есть её адрес?

— Есть, — улыбнулась она. — И я дам его тебе, если ты сделаешь для меня две вещи.

— Все, что угодно, — моментально ответил я и улыбнулся.

Спустя три минуты я снова сидел в беспилотнике перед Магни, который смотрел на меня во все глаза.

— Какого хрена это было? — спросил он, взмахнув рукой.

— Не хочу об этом говорить.

— О, мы поговорим, ещё как поговорим.

— Нет! — мои губы были плотно сжаты. — У меня есть адрес Кристины, это все, что тебе нужно знать.

Он в недоумении покачал головой, но до поры до времени оставил меня в покое.

— Магнолия Сёркл, дом семь.

— Понял, — кивнул Дэвид и посмотрел на навигатор. — Это в трёх минутах езды отсюда.

Мое тело физически отреагировало на то, что я был неподалеку от нее. Под ребрами запорхали бабочки, и я почувствовал, что сердце заколотилось, как барабан.

— Будь дома, Кристина, — пробормотал я. — Пожалуйста, будь дома.

Никто не произнес ни слова. Даже когда мы подлетели к длинному ряду маленьких таунхаусов. Магни, Иона и Дэвид просто вышли и посмотрели на меня.

Мой взгляд упал на желтый велосипед, припаркованный снаружи, с корзиной впереди, в которой были искусственные цветы.

— Это здесь, — промямлил я с ужасом в груди. А что, если она меня отвергнет? Или донесет на меня?

Глубоко вздохнув, я подошёл к двери и постучал.

Тук-тук-тук. Стук моего сердца отдавался в ушах, когда дверь открылась, и я посмотрел в глаза красивой смуглой женщине с ясными глазами цвета коньяка и самыми пышными кудрявыми волосами, которые я когда-либо видел.

— Да пребудет с тобой мир, — вежливо сказала она и посмотрела на троих мужчин за моей спиной, все ещё стоящих у дрона.

— Меня зовут Александр, — тихо представился я, чтобы не напугать её. — Я здесь, чтобы увидеть Кристину.

На её лице отразилось понимание.

— Боулдер? — спросила она, и когда я резко кивнул, она понизила голос и посмотрела сначала в один конец улицы, а потом в другой. — Ты что, с ума сошёл?

Она пригласила меня войти, указав на Магни.

— Ты тоже… Поторопитесь, пока вас никто не увидел.

Он взбежал по ступенькам, ведущим к двери, и вошёл вместе со мной.

Смуглая женщина закрыла за нами дверь и прислонилась к ней, раскинув руки так, словно защищала нас от любых угроз снаружи.

— Вы проделали весь этот путь? — спросила она, глядя на нас.

— Да.

— Как вы нас нашли?

— Кристина здесь?

Её взгляд метнулся к двери за моей спиной и снова к моему лицу.

— Она рано легла спать. Дай мне минуту, я её разбужу.

У меня не было ни минуты, я ворвался в комнату через дверь, на которую она смотрела. Зрелище, которое передо мной предстало, чуть не сорвало мне крышу.

Глава 33

Убийство

Кристина

Я проснулась от шума за дверью моей спальни и потянулась.

— Тебе понравился сон? — спросил Виктор и обвил меня рукой, притянув к себе. Я уже собиралась сказать ему, чтобы он прекратил, когда дверь распахнулась и вошел Боулдер, его глаза впились в меня и Виктора, тесно переплетенных друг с другом в кровати.

— Боулдер, — удивленно вскрикнула я. Моя кратковременная радость быстро сменилось паникой, когда он приблизился к Виктору с жаждой убийства в глазах.

— Отвали нахрен от моей жены, — оскалился он и шагнул ближе.

Виктор убрал от меня руки и выбрался из постели, явив нам свою наготу и щеголяя эрекцией.

Я тоже быстро поднялась с кровати и встала между Боулдером и Виктором, прижавшись голой грудью к Боулдеру.

— Не трогай его, — молила я его снова и снова.

Боулдер опустил взгляд и увидел мою обнаженную грудь. В его глазах промелькнула боль, а из горла вырвался хриплый звук отчаяния.

— Полегче, — сказал Магни позади Боулдера и положил руку ему на плечо. — Мы пришли не драться.

— Драться? — рявкнул Боулдер. — Я убью этого подонка за то, что он прикоснулся к моей жене.

— Боулдер, успокойся, — взмолилась я. — Остынь. — Мои руки потянулись к его лицу, я хотела, чтобы он посмотрел на меня. — Ничего не было. Ничего!

Кайя ворвалась в мою маленькую, теперь уже переполненную спальню со своими собственными вопросами.

— Он сказал «жена»?

Боулдер даже не обратил на неё внимание; он был полностью сосредоточен на мне и Викторе, который безучастно стоял в углу.

— Кто он такой? — прорычал Боулдер.

— Меня зовут Виктор, и если вы не перестанете проявлять враждебность, я немедленно доложу о вас.

— Только попробуй, ублюдок, — оскалился Боулдер и двинулся вперёд, чтобы добраться до Виктора.

— Выйди, выйди, — крикнула я и с помощью Магни вытолкала Боулдера из комнаты.

— Если бы мы были дома, я бы позволил тебе убить его, но мы не дома, так что успокойся, мать твою, — прошипел Магни Боулдеру и обошел его, чтобы заблокировать вход в мою комнату.

Я стояла в одних трусиках посреди маленькой прихожей с Боулдером, кипящим от злости.

— Ничего не говорите, давайте просто успокоимся, — сказала я умиротворяющим голосом и выставила руки в знак примирения.

— Мне очень жаль, но соглашение рассчитано только на одного человека, — громко и четко произнес Виктор. Я извернулась и, увидев Кайю в своей комнате, дала ей понять, чтобы она его заткнула. — Я не участвую в сексуальных оргиях, — как бы между прочим добавил Виктор.

Магни резко повернул голову и уставился на Виктора.

— Что ты сказал?

— Просто напоминаю, что способен выдержать мужское проникновение, но вам придётся дождаться своей очереди. Хотите, я добавлю вас в список ожидания?

— Хрена с два, — проскрежетал Магни.

— Даже подумать не хотите?

— Нет. — Кайя встала перед Виктором с обеспокоенным выражением на лице. — Виктор, ты предупредил власти?

— Нецензурная лексика ожидаема во время полового акта — особенно, когда человек испытал оргазм. Ты испытал оргазм? — его вопрос был адресован Магни, который подошёл к ним ближе.

— Господи Боже, — тихо пробормотал Магни и обратился к Боулдеру, кинув через плечо. — Чтоб меня, он всего лишь секс-бот.

Кайя моментально вмешалась.

— Да, он испытал несколько оргазмов. Так что можешь расслабиться, Виктор.

— Я в замешательстве. Сегодня мне нужно было удовлетворить Кристину Сандерс. Как получилось, что ты тоже испытал оргазм?

Кайя подняла руку, дав понять Магни, чтобы он молчал.

— Дело не в тебе, Виктор. Этот мужчина был со мной, мы хорошо провели время вместе.

— Но он только что пришёл. — Виктор склонил голову набок. — Как тебе удалось довести его до оргазма, не прикоснувшись к нему.

Кайя передвинулась, чтобы прижаться к Магни.

— Как видишь, я в этом профи, мы просто без ума друг от друга, так что нет никакой необходимости докладывать об этом. — Магни напрягся, когда она поднялась на цыпочки, покрыв поцелуями его подбородок.

— Спасибо за разъяснение… Я рад за вас. А теперь, если позволите, я найду Кристину Сандерс и удовлетворю ее. — Виктор прошел мимо Кайи и Магни и направился прямо ко мне, полностью игнорируя Боулдера.

— Привет, красавица, — сказал он, обаятельно улыбнувшись. — Хочешь, я сделаю тебе массаж или доставлю оральное удовольствие?

Я нахмурилась и проигнорировала Боулдера, чьё лицо стало пунцовым.

— Эм… конечно, Виктор, — я откашлялась. — Почему бы тебе не пройти в гостиную и не подождать меня там?

Виктор взял меня за свободную руку и поцеловал её с тыльной стороны.

— С радостью, красавица, — произнёс он соблазнительно.

От Боулдера, стоявшего рядом со мной, донеслось низкое рычание, и я усилила давление на его руку, оттеснив его назад.

— Закрой, пожалуйста, дверь, — крикнула я Виктору, когда он вошёл в гостиную.

— Да, дорогая, — ответил он и даже подмигнул мне.

— Это может занять время. Мне нужно принять душ и поговорить со своими друзьями, — сказала я ему с приторной улыбкой.

— Я готов, когда ты будешь готова, — заявил он и наконец закрыл дверь.

Затолкнув Боулдера обратно в спальню, я закрыла за собой дверь и повернулась к ним.

— Не могу поверить, что ты здесь.

Магни по-прежнему стоял рядом с прижимавшейся к нему Кайей, но старательно отводил от меня взгляд, когда Боулдер сорвал с кровати одеяло и накрыл меня, я поняла почему.

— Ты беременна? — спросил Боулдер, повернув меня лицом к себе.

— Что? — растерянно заморгала я. — Нет, как я могу быть беременна?

— У тебя были месячные?

Ошеломленная его вопросами и ситуацией в целом, я потеряла дар речи.

— Нет, я не беременна, — ответила я, потрясенная тем, что он задал такой нелепый вопрос.

Его плечи поникли.

— Кристина, я… — он затих и вздохнул. — Черт. Не так я себе это представлял, не ожидал, что найду тебя с… — он махнул рукой в сторону кровати. — Ну, ты поняла.

— Прости, — пробормотала я. — Не думала, что когда-нибудь увижу тебя снова, он…

Боулдер заставил меня замолчать, прикрыв мне рот рукой.

— Не хочу знать, чем ты с ним занималась. Просто скажи, что вернешься со мной.

Черты моего лица смягчились, и я потянула его руку вниз, чтобы улыбнуться ему.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась с тобой?

— Да! — сказал он; его гнев угас и сменился надеждой. — Ты согласна?

— Я пыталась вернуться, — призналась я.

— Правда?

— Угу, но они мне не позволили.

— Значит, ты согласна? — его голос чуть не сорвался.

— Да, — выдохнула я и потерялась в его пылающих глазах, — но как, Боулдер?

— Об этом не беспокойся. Просто иди со мной. Мы с Магни знаем, как вернуться.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и Боулдер с облегчением поцеловал меня в губы.

Кайя закашляла.

— Мне жаль, но Виктор, наверно, уже доложил о вас обоих за неподобающее общение и угрозы расправы.

— Проклятье, — выругался Магни.

— Не могу поверить, что вы двое — настоящие Северяне, — произнесла она, не выказывая ни малейшего признака страха. На самом деле, она выглядела заинтригованной.

— Мы настоящие Северяне, — подтвердил Магни и посмотрел на нее сверху вниз, положив руки ей на плечи и мягко отодвинув от себя. — Настоящие женатые Северяне.

— Ох, — она моргнула, глянув на него. — Подожди… ты подумал, я к тебе пристаю?

Его идеально изогнутая бровь подтвердила эту мысль.

— Это смешно, — усмехнулась она.

— Хорошо, потому что мужчины Северных земель не спят со всеми подряд. — На последних словах глаза Магни пригвоздили меня к месту, и я съежилась.

— Я поражена, что в Северных землях до сих пор женятся. Это так странно.

— Разумеется, мы женимся. — Магни насупился. — Ты хочешь выйти замуж? Мы можем устроить турнир, и ты сама выберешь себе мужа.

— Это… — Кайя перевела взгляд на меня, безмолвно задав тысячи вопросов. — Звучит заманчиво, но я учитель, а нам такие вещи чужды.

Что за странный ответ. На Родине никто не решится на замужество, но я не винила её за то, что она тут же придумала вежливое оправдание — слабое или нет.

Магни шумно выдохнул.

— Какая жалость. Ты — красивая женщина с экзотичной внешностью. Мужчины храбро сражались бы за твою руку и сердце.

— Неужели? — Кайя взглянула на нас с Боулдером, стоявших рядом. — Это безумие, — прошептала она. — Не могу поверить, что ты вышла за него замуж и ничего мне не сказала.

— Как ты можешь такое говорить? — тихо выдавила я.

— Кристина, ты видела Лауру? — внезапно спросил Магни.

— Нет, извини, я её не видела.

Его голубые глаза наполнились разочарованием.

— Лауру, подожди, я слышала о ней, — сказала Кайя. — Кто она?

— Моя жена, — коротко ответил Магни, пока я не напомнила ей.

— Женщина, которую я встретила и которая решила приехать сюда… ну, знаешь, изучать боевые искусства. — Я выпучила глаза, сигнализируя о том, что это щекотливая тема и сейчас не самое подходящее время.

— Нам нужно идти, — вмешался Боулдер. — Одевайся и собери все, что тебе нужно. Наше транспортное средство ждёт снаружи.

Мужчины вышли из моей спальни. Кайя помогла мне собрать сумку, пока я быстро натягивала свой любимый свитер и брюки.

— Я буду скучать по тебе, — сказала я Кайе и крепко обняла её.

— Это последний раз, когда я тебя вижу? — спросила она сдавленным от волнения голосом.

— Не знаю, — честно призналась я. — Но если и так, я хочу, чтобы ты знала — я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю. — Она шмыгнула носом, эти очаровательные выразительные глаза лани наполнились слезами.

— Будь осторожна, — прошептала она, когда я открыла дверь. — И позвони мне, если сможешь.

— Хорошо, сестричка, — сказала я, одарив её высочайшим комплиментом, каким только одна женщина могла удостоить другую.

— Сестричка, — прошептала она в ответ, её плечи вздрагивали от едва сдерживаемых рыданий.

У Магни и Боулдера хватило такта промолчать. Они не произнесли ни слова, пока мы не сбежали по лестнице, и они не представили меня двум мужчинам, ожидавшим у беспилотника, припаркованного на улице. Затем Боулдер потянул меня на заднее сиденье и посадил к себе на колени, обняв руками в защитном жесте и поцеловав в волосы.

Я должна была предупредить его, что беспилотник не взлетит, пока я на его коленях. Я должна была сидеть на своем сиденье, пристегнутая ремнями безопасности.

Один из мужчин повернулся и сказал Боулдеру, что система обнаружила непристегнутого пассажира и что мне нужно сидеть рядом с ним, а не на нем. Боулдер сказал ему в стиле Северян, что он думает об этом дурацком правиле.

Глава 34

Дом

Боулдер

С того момента, как я посадил Кристину в беспилотник, мы находились в постоянном физическом контакте. Я либо держался руками за ее бедра, либо переплетал наши пальцы, либо играл с ее длинными каштановыми волосами. Мы почти не разговаривали, в основном из уважения к Магни, который тихо сидел и смотрел в окно, пытаясь отыскать Лауру.

Мы тоже обшаривали улицы взглядом. По крайней мере, я обшаривал. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы он воссоединился с Лаурой и забрал ее с собой домой. Шли часы, и чем ближе мы подбирались к границе, тем мрачнее он становился.

Через несколько часов полета Иона повернулся на сиденье и спросил Кристину:

— Что ты думаешь о новой стрижке Боулдера?

Она улыбнулась и посмотрела на меня снизу вверх.

— По-моему, он очень красивый. — Иона расплылся в улыбка, как и я. — Но он всегда был красивым, — тихо добавила она и сжала мою руку. — Просто его легче увидеть, когда он не прячется за своей бородой и дикой гривой.

— А одежда? — спросил Иона.

Она сморщила нос и потянула за золотистый шарф.

— Вообще-то, это не твой стиль, так ведь? — ее пальцы коснулись моего лица, и она, не веря своим глазам, покачала головой. — И ты нанес тональный крем.

— Конечно… ты видела шрамы этих двоих? — пожаловался Иона.

— Они бывают у воинов, — задумчиво произнесла Кристина, не сводя с меня глаз. — Меня это не беспокоит.

Иона продолжал болтать, но я видел и слышал только Кристину. Ее глаза говорили громче тысячи слов, которыми она не хотела делиться с другими. Моя рука скользнула по ее бедрам, крепко их сжав, давая ей понять, что я никогда ее больше не отпущу.

Мне казалось, что мы ведем настоящий разговор в нашем собственном маленьком пузыре, как обещание того, что должно произойти.

— Это Лаура? — воскликнул Дэвид, когда в поле зрения появилась рыжеволосая женщина.

— Где? — Магни резко наклонился вперед. — Нет, — сказал он голосом пропитанным разочарованием. — Это не она.

— Ты не знаешь, где она живёт?

Он покачал головой.

— Нет.

Мы не нашли Лауру, поэтому было душераздирающе видеть, как Магни снова прячется в свою скорлупу гнева. Пока мы находились в бегах, он был полон решимости и целеустремленности. Сейчас, когда он во второй раз потерпел неудачу, он впал в уныние и почти не смотрел на меня и Кристину.

Отец Хант встретил нас тем же вечером и повез обратно через туннель, сдержав свое обещание и заплатив Дэвиду немалым количеством контрабандных товаров.

Он не подкалывал Магни из-за того, что тот снова потерпел неудачу, оставив в покое моего друга с разбитым сердцем. Я почувствовал облегчение, потому что уже решил, что не позволю ему дразнить Магни.

В тележке не было правил безопасности, поэтому я держал Кристину на коленях. Отец Хант разговаривал с ней всю дорогу, развлекая ее жуткими историями, начиная с того момента, когда его потрепал медведь и он потерял правый глаз.

Мы высадили Магни у Серого особняка и попросили его сообщить Перл и Хану, что Кристина вернулась. Было уже глубоко за полночь, так что я не хотел там задерживаться и взял курс на свой остров, исполнив мечту, когда наклонился и произнес:

— Добро пожаловать домой, Кристина.

Однажды она побывала в моем доме, когда училась летать, но ни разу не ночевала здесь.

— Как хорошо, что ты вернулась, — пробормотал я ей в волосы, не желая отпускать ее руку, даже когда мы поднимались по лестнице.

Она издала тихий смешок, который сладкой трелью прозвенел у меня в ушах. Боже, этот дом был пустым без нее. Моя жизнь была пустой без нее.

— Я все еще не могу поверить, что ты приехал за мной, — сказала она и обернулась, когда мы достигли входной двери. С удивлением, сияющим в ее глазах, она обняла меня за шею и поцеловала. — Это похоже на сон, и я не хочу просыпаться.

Скользнув руками по ее попке, я подхватил ее на руки и отнес в спальню, положив на свою большую кровать.

— Посмотрим, смогу ли я превзойти Виктора.

Это должно было прозвучать как шутка, но я все ещё был возмущен тем, в каком положении я её застал.

Кристина приподнялась на локтях.

— У меня не было секса с Виктором, — сказала она. — Я просто спала в его объятиях, представив, что он — это ты.

— Правда?

— Да, Боулдер. Я не хотела, но Кайя настояла, ей было невыносимо видеть меня такой подавленной.

— Ты была подавлена? — я забрался на кровать, накрыл её своим телом и нежно прижался носом к ее носу. — Потому что скучала по мне?

— Да. А ты по мне скучал?

— А ты как думаешь? — спросила я, и в уголках моих глаз от улыбки залегли морщинки. — Я терял разум в этом доме, винил себя за то, что отпустил тебя.

— Это был не твой выбор.

— Я должен был… — я провел пальцами по ее пересохшим губам, изучая каждую деталь ее лица от идеальной формы носа до левого глаза, который был чуть больше правого.

— Мне нравятся твои брови, — заявил я и провёл по ним большим пальцем.

— Ты что-то собирался сказать, — напомнила она мне. — Ты начал: «я должен был», но не закончил фразу.

— Ааа, — я прикусил щеку изнутри, не зная, разумно ли говорить то, о чем я думал.

— Что? — выжидающе улыбнулась мне она.

— Я просто винил себя за то, что не признался тебе, как сильно переживал. Не мог отделаться от мысли, что если бы я признался тебе тогда, ты бы не ушла.

Мы лежали нос к носу, я расположился между ее ног и оперся на локти, чтобы не раздавить ее. Ее пальчики пробежались по моей спине, вызвав дрожь удовольствия.

— Так скажи мне сейчас, — подбодрила она низким, соблазнительным голосом. — Скажи, как сильно должен волноваться обо мне человек, чтобы нелегально проникнуть на Родину и разыскать меня там.

— Очень сильно, — признался я. — Он прямо весь извелся.

«Просто скажи, что любишь ее», — уговаривал я себя, но боялся напугать ее или еще больше обнажить свою душу и не услышать от неё ответного признания.

Разговоры сменились поцелуями, и я нетерпеливо ее раздел.

— Прости за тот последний раз, когда мы были вместе, я был не в себе, — пробормотал я, уткнувшись ей в шею.

— Все в порядке.

— Нет, не в порядке, меня, чёрт подери, ломало изнутри от осознания того, что это был мой последний раз с тобой.

— Ш-ш-ш. — Она погладила меня по волосам. — Теперь я здесь.

Чтобы окончательно убедиться в том, что она настоящая, я вдохнул сладкий аромат Кристины, по которому так скучал.

— Я скучал по твоему запаху.

— А по моим поцелуям? Ты скучал по моим поцелуям? — спросила она с нотками веселья в голосе.

Запустив руки в ее волосы, я впился в её губы, сплетя свой язык с ее и наслаждаясь восхитительным ощущением прижатой к моему телу любимой женщины.

— Я скучал по всему в тебе. Твоей компании, твоим прикосновениям, твоей мягкости — всему в тебе. — Я снова ее поцеловал. — Больше, чем ты можешь себе представить.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно, о чем угодно.

— Как думаешь, если бы ты мог выбрать любую женщину на Родине, ты бы выбрал меня?

Я нахмурился, пытаясь понять, откуда взялся этот вопрос.

— Тебе не кажется, что я тебе нравлюсь только потому, что я была первой женщиной, с которой ты переспал?

— Милая… — я набрал в лёгкие воздух. — Я только что побывал в таком месте, где женщин было больше, чем мужчин, и я не увидел ни одной, которая могла бы сравниться с тобой.

— Серьёзно?

— Да, серьезно. С того самого момента, как я впервые увидел тебя на той тропинке у границы, ты пленила меня своей красотой.

— Значит, ты рад, что я стала твоей женой?

— Безусловно. — Я улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа, после чего наткнулся на последнюю вставшую между нами преграду и снял с нее трусики.

Пока я впитывал вид ее обнаженного тела, а мои руки блуждали по ее изгибам, мою грудь заполнило беспокойство.

— Ты похудела.

— Я была разбита, — тихо произнесла она и дождалась, когда я загляну ей в глаза. — Я поняла, как много ты для меня значишь, только когда уехала. Я думала, что потеряла тебя навсегда.

Увидев слезы в ее глазах, я сморгнул собственные эмоции.

— Ты никогда не теряла меня, — заверил я дрогнувшим голосом.

— Я думала иначе.

— Я избавлю тебя от боли, — пообещал я и прижался к ней всем телом.

Она раздвинула бедра, чтобы предоставить мне доступ.

Я по-прежнему накрывал её своим телом, опираясь на локти, чтобы не раздавить, но настолько близко, что моя грудь терлась о её грудь, когда я медленно в нее проник. Она откинула голову назад и закрыла глаза, из ее груди вырвался сладостный стон.

Я отыскал её руки, безмолвно переплетя наши пальцы, наши языки, наши умы и наши тела, словно мы были двумя электронными элементами, созданными для подзарядки друг от друга.

Мы предавались любви медленно и эмоционально. Она плакала, а когда слезы навернулись и на мои глаза, я уткнулся носом в изгиб её шеи, ненавидя себя за то, каким чертовски уязвимым я чувствовал себя рядом с ней. Кристина обладала властью способной уничтожить меня. Если бы она отвергла меня, когда я заявился к ней домой, я, скорее всего, закончил бы как Магни, став тенью самого себя.

Но она была здесь, она хотела меня, и вместо того, чтобы трахаться как кролики и наверстывать упущенное, мы были больше похожи на двух людей, которые хотят съесть пирожное крошку за крошкой, чтобы продлить изысканное удовольствие. Для меня была важнее сама наша связь. С возвращением жены я больше не был одинок. Отныне мы с Кристиной будем одной командой.

— О чем ты думаешь? — спросил я, когда мы лежали в сплетении рук и ног, после нашей близости.

— О том, что это было прекрасное воссоединение двух возлюбленных, которые были несчастны друг без друга, — сказала она. — Кроме того, мне интересно, как ты меня нашел.

— Я вспомнил название университета, где ты преподавала, поэтому мы направились туда, и несколько дней назад кто-то видел тебя в доме для престарелых.

— И в доме для престарелых тебе дали мой адрес? — удивленно спросила она.

— Нет, — я отвел взгляд.

— Боулдер. — Она снова повернула мое лицо к себе. — Как ты узнал мой адрес?

— Мэри его дала. — Я не мог посмотреть ей в глаза и снова отвернулся.

— Да, я знаю Мэри… Что случилось? Почему у тебя такой виноватый вид?

Я прикрыл лицо рукой, пряча взгляд.

— Я сделал кое-что ужасное.

— Пожалуйста, скажи, что не причинил Мэри вреда, чтобы узнать мой адрес?

— Нет! — быстро ответил я, бросив на неё встревоженный взгляд.

— Что, Боулдер? Ты меня пугаешь. — Она села и оттолкнула меня. — Просто скажи мне. Что ты сделал?

Я тоже сел, повесив голову.

— Я бы никогда этого не сделал, если бы так отчаянно не хотел узнать твой адрес. Пожалуйста, знай, что я чувствую себя ужасно.

С каждой секундой ее лицо багровело все сильнее, а челюсти сжались до скрипа зубов.

— Что, черт возьми, ты сделал с Мэри?

У меня глаза округлились, когда с её губ сорвалось ругательство. Я откашлялся, а затем шепотом признался:

— Я её поцеловал.

У Кристины отвисла челюсть, а между бровей залегла лёгкая складка.

— Что ты сделал?

— Мне очень жаль. Мне правда очень жаль, я бы никогда не предал тебя, если бы знал другой способ.

Кристина закрыла глаза и недоуменно покачала головой.

— Ты поцеловал старушку Мэри?

Я пристыженно вздохнул.

— Да. Но ты должна мне поверить, для меня это ничего не значило.

Я не был готов к раскатистому смеху, который внезапно наполнил комнату.

— Мэри заставила тебя поцеловать ее?

Сбитый с толку ее смехом, я кивнул.

— Это еще не все. Она догадалась, что я из Северных земель, и за твой адрес спросила с меня две вещи.

Брови Кристины взлетели вверх.

— Две вещи?

— Да, она попросила взять её на руки и поцеловать.

— И ты сделал это?

Я кивнул.

— Там же, перед домом для престарелых.

В глазах Кристины сверкнули веселые искорки.

— Не могу поверить, что старая лиса способна на такое. В следующий раз, когда ее увижу, обязательно поговорю с ней.

Я напрягся.

— Ты собираешься вернуться?

— Нет, Боулдер, если только мы не поедем вместе. — Она снова легла. — Но мне бы очень хотелось отчитать ее за то, что она приставала к моему мужчине. — Она снова тихо рассмеялась.

— Почему ты не сердишься на меня? — спросил я. — Я поцеловал другую женщину.

Она притянула меня к себе и обняла.

— Только чтобы добраться до меня.

Я перекатил ее на себя, встретив ее взгляд со всей серьезностью.

— Меня беспокоит, что ты смеешься над этим. Мне было бы не до смеха, если бы ты поцеловала другого мужчину.

— Даже если бы он был безобидным старикашкой?

— Даже тогда, — сказал я тоном, не терпящим возражений. — Мне тошно от одной мысли, что кто-то целует или прикасается к тебе.

— Ты слишком серьезно относишься к верности, — заявила она и посмотрела мне в глаза. — Так что хорошо, что единственный мужчина, к которому я когда-либо испытывала влечение, — это ты.

— Да, это очень хорошо, — отозвался я и нежно её укусил.

Мы были счастливы — блаженно счастливы — но перед тем, как заснуть, я пробормотал то, что мы оба знали.

— Нам нужно встретиться с Ханом.

— И Перл, — добавила она, зевнув. — Надеюсь, она все поймёт.

Глава 35

Первые шаги

Боулдер

Кристина сильно нервничала, когда мы вошли в Серый особняк.

— Если хочешь, я сам поговорю, — предложил я.

— Нет, я должна сама все объяснить Перл.

— Хорошо. — Я взял её за руку и крепко сжал, пока мы шли через дом в сад, где, как нам сказала прислуга, находился Хан.

Благодаря своему росту я заметил Хана и Перл раньше Кристины. Они были наполовину скрыты за живой изгородью. Моё сердце пропустило удар, когда я понял, что они стояли слишком близко друг к другу для обычного разговора. Они что, целовались?

Только я собрался остановить Кристину, чтобы она не подходила ближе, но тут услышал их голоса. Они снова ссорились.

Мы с Кристиной переглянулись, а затем обогнули изгородь и стали свидетелями необычного зрелища.

Перл и Хан были связаны вместе, и оба стояли лицом друг к другу.

Я рассмеялся над этой комичной ситуацией. Кристина тоже не смогла скрыть улыбку, но все же спросила:

— Что происходит?

Хан и Перл заговорили одновременно, пытаясь перекричать друг друга, тогда Кристина подняла руки.

— По очереди.

Хан скрестил руки на груди и расставил ноги на ширину плеч, как бы давая понять, что он не сдаст позицию.

— Мне надоело, что она убегает, — пожаловался он. — Я не смогу её защитить, если она будет постоянно где-то болтаться, я — занятой человек.

— Он хотел посадить меня на цепь, как собаку! — воскликнула Перл. — Как собаку.

— Но ведь я этого не сделал, так?

Она указала на эластичный ремень, связывающую их вместе. Из-за разницы в росте он обвивал её живот и его бедра.

— О, так ты думаешь, это лучше?

— По крайней мере, теперь я могу уследить за тобой, и если я не двинусь, то и ты тоже.

Перл прищелкнула языком и тоже скрестила руки на груди.

— Это просто смешно. Я требую, чтобы ты немедленно меня отпустил.

— Нет.

— Ну, рано или поздно тебе придётся это сделать. Как ещё ты предлагаешь нам принимать душ и заниматься другими делами?

— Нет, — снова выдал Хан, и Перл заметно побледнела, а затем повернула голову к нам. — Скажите ему, что он сошел с ума.

— Хан, ты спятил, — сообщил я, посмеиваясь. — Раз вы не удивлены, увидев нас здесь вместе, значит, Магни рассказал вам, что случилось?

— Да, мы слышали, — подтвердила Перл и ткнула в меня пальцем. — Я хочу знать, как вы пересекли границу. Это серьёзная угроза безопасности Родины, что недопустимо.

— У нас есть невидимые дроны, которых не засечь вашими радарами, — сказал я. — Мы пересекаем границу так часто, как нам заблагорассудится. Мы просто никогда не говорили вам, но поскольку ты похоже никуда в ближайшее время не уйдёшь, — я кивнул на ремень, — думаю, нет причин скрывать это от тебя.

— Невидимые дроны? — Перл прищурилась и повернулась, чтобы взглянуть на Хана. — Это правда?

Он приподнял бровь, прекрасно понимая, что я лгу, но не стал ни подтверждать, ни опровергать данный факт.

— Как долго ты собираешься держать Перл на привязи? — спросила Кристина, сочувственно глянув на свою растроенную подругу.

— Это никого не касается, кроме меня, — ответил ей Хан.

— Это касается меня, я вынуждена находиться рядом с тобой… И чтоб ты знал, от тебя воняет, — сказала Перл.

— Да? — Хан поднял руку и понюхал свою подмышку. — Все не так уж плохо, но если хочешь, мы можем пойти и принять душ. — Он сделал шаг по направлению к дому.

Перл уперлась каблуками в землю.

— Нет! — взвизгнула она. — Нет, нет, нет.

— По-моему, она не хочет принимать с тобой душ, — рассмеялся я.

Я прекрасно знал выражение, появившееся на лице Хана. Мне было почти жаль Перл. В таком настроении он мог быть тем ещё козлом, она получала абсолютную непредсказуемость его коварной личности.

Её руки вцепились в ремень, которую он крепко закрепил вокруг них.

— Отпусти меня, — запротестовала она.

— Отпущу, как только ты согласишься следовать за мной, а не наоборот.

— Я не твоя комнатная собачка, — заметила она.

— Я надеялась поговорить с Перл наедине, — произнесла Кристина.

— Ага, с этим могут возникнуть трудности, как видишь, — подметил Хан.

— Выходит, ты и Перл позволишь услышать все твои личные разговоры? — Кристина задумалась и повернула голову, чтобы посмотреть на Перл. — Ты узнаешь все его секреты.

Хан нахмурился, но не сдвинулся с места.

— Я рад, что ты решила вернуться, Кристина. Боулдер был жалким подобием мужика, все время ныл, скучая по тебе.

— То, что он поддался эмоциям, не делает его жалким, — сказала Перл. — Мне кажется занятным то, что Северянин не скрывает своих эмоций к женщине.

— Неужели? — Хан уставился на неё во все глаза. — Если тебя это так заводит, я буду более чем счастлив выразить тебе свои чувства. Как думаешь, это будет таких же занятным?

Она закатила глаза, и мы с Кристиной переглянулись. Хан совращал Перл, а она сводила его с ума. Эти двое вместе были подобны двум химическим веществам, которые были прекрасны по одиночке, но взрывоопасны при смешивании.

— Мы пришли поговорить с вами о нас, — перебила их Кристина.

— Точно, — подхватил я. — Мы с Кристиной теперь вместе. Она переехала ко мне по собственной воле, и мы не позволим нас разлучить, — твёрдо заявил я.

В подтверждение моих слов Кристина обняла меня обеими руками за талию, и я тут же обнял ее в ответ, словно защищая.

— Поздравляю. — Перл набрала в лёгкие воздух, и наконец ее улыбка стала более искренней и теплой. — Надеюсь, вы будете счастливы вместе.

— Спасибо, — Кристина вздохнула с облегчением. — Я боялась, что ты будешь настаивать на моем возвращении.

— Нет, дорогая. Я не слепая, вижу, как ты увлечена Боулдером. И это понятно, теперь, когда он выглядит таким красивым с новой стрижкой и без бороды, я определенно вижу его обаяние.

Её тело дернулось от резкого движения Хана, когда он повернулся и бросил на неё сердитый взгляд.

— Не смей говорить это в присутствии его пары, чёрт тебя дери.

— Я не обижаюсь, — поспешно сказала Кристина. — Я согласна, что Боулдер очень красив после преображения.

Все мое тело было напряжено, но я понял, чего так явно не хватало этим женщинам. Мужская гордость Хана была задета тем, что Перл предпочла меня ему. Он был тщеславным человеком, а ее похвала в мой адрес была оскорблением, ведь он уделял ей так много своего времени и внимания. Возможно, она ему не особо нравилась, но Перл — красивая женщина, только труп не испытает к ней сексуального влечения, а Хан трупом не был.

— Не переживай, — сказал я, отчаянно стараясь придумать хоть что-нибудь, чтобы вернуть его ущемленное достоинство. — Скоро я снова буду выглядеть как настоящий мужчина. Этот мальчишеский вид — для щенков с Родины. Надеюсь только, что Кристина не разлюбит меня, когда я снова отращу свои космы.

— Я всегда буду тебя любить, — заверила меня Кристина и улыбнулась, — но я могу остричь твои волосы, когда ты будешь спать.

— Итак, вы нашли Лауру? — Хан сменил тему разговора.

— Нет, мы не знали, где искать, и, к сожалению, не нашли её.

Выражение на лице Хана стало чересчур обеспокоенным.

— Магни разваливается на части, — сообщил он. — На это невыносимо больно смотреть.

— Согласен.

— Может однажды Лаура надумает вернуться, — сказала Кристина и посмотрела на Перл. — Я пыталась вернуться, но Совет отклонил мою просьбу. Надеюсь, Лаура сможет вернуться в любое время, когда захочет.

Хан издал сдавленный горловой звук и повернулся к Перл.

— Лучше гарантируй мне, мать твою, что никто не помешает Лауре вернуться.

— Разумеется, она сможет вернуться, — уверила его Перл. — Я была бы рада послать сообщение своим коллегам, чтобы прояснить этот момент, но в этом нет необходимости.

— Нет, в этом есть чертова необходимость, Лаура — одна из нас, с другим складом ума, не таким как у ваших людей. Я не доверяю вам — так что да, отправь сообщение хотя бы для уверенности.

— Вы останетесь на обед? — спросила Перл, проигнорировав маленькую тираду Хана.

— Не-а, — я сморщил нос. — Думаю, мы вернёмся домой и поработаем над увеличением населения на острове Виктория.

Кристина бросила на меня растерянных взгляд.

— Дети? Ты говоришь о детях?

Я усмехнулся, глянув на неё.

— Угу. Несколько девочек — было бы в самый раз.

— Ты любишь детей? — спросила Перл с интересом в голосе.

— Да.

— А у тебя большой особняк?

— Очень большой.

— Боулдер — владелец целого острова, — добавила Кристина.

Перл выгнула бровь и уставилась на Хана.

Он покачал головой.

— Не сейчас.

— Но…

— Нет, — оборвал он её, и кратко мне пояснил. — Мы с Перл работаем над одной идеей. Я подключу тебя, когда буду готов её обсудить.

— Звучит интригующе, — ответил я, сгорая от любопытства, но он больше ничего не сказал.

— Возвращайтесь скорее, — сказал нам Хан и потянул Перл за собой. Но она не сдвинулась с места, тогда он просто поднял её и направился к дому, сказав, что ему нравится идея совместного душа.

— Они скоро поубивают друг друга, — тихо заметила Кристина.

— Или поймут, что не так уж сильно отличаются, — задумчиво произнёс я.

— О, ещё как отличаются, — подчеркнула Кристина. — Она добрая и мудрая, а он безжалостный и хитрый.

Я поцеловал её.

— А я какой?

Прикрыв глаза от солнца, Кристина расплылась в улыбке и все моё тело загудело от радости.

— Ты, Александр Боулдер, мой.

Я не мог перестать лыбиться, когда поднял её и прижался губами к её губам.

— Мне нравится, когда ты называешь меня своим.

— Тогда я буду делать это чаще, — расхохоталась она.

— Что тут смешного?

— Я просто мысленно повторяю это устаревшее слово «муж» и не могу поверить, что у меня есть муж и что я счастлива.

— Я же говорил тебе, что брак — это прекрасно, когда двое не хотят расставаться друг с другом. Страсть и любовь — лучшее, что есть в этой жизни.

Она склонила голову набок, её губы все ещё были растянуты в улыбке.

— Любовь?

— Да, — я потупил взгляд.

— Ты пытаешься мне что-то сказать?

— Ты же знаешь, что я без ума от тебя, — сказал я.

— Да, знаю. А при чем здесь любовь?

Я храбро встретил её взгляд.

— Ты не испугаешься, если я скажу, что люблю тебя?

Солнечные лучи заиграли на её лице, когда она просияла.

— Нет.

— В таком случае, Кристина Сандерс, я тебя люблю.

Она обвила меня руками за шею.

— Я тоже тебя люблю, Александр Боулдер.

Улыбаясь, мы поцеловались, и я закружил её в воздухе, после чего отпустил.

— Ты любишь меня настолько, что готова взять мою фамилию? — спросил я.

Ее глаза округлились.

— Я хочу, чтобы мы были одной семьёй и носили одну фамилию, — объявил я.

— Тогда ты можешь стать Александром Сандерсом.

— Ни за что.

— Почему?

— Потому что Боулдер — это больше, чем фамилия, меня так люди зовут.

— Я не Кристина Боулдер, я — Кристина Сандерс.

— Ты хотя бы подумаешь над этим? — спросил я её с мольбой во взгляде.

— Да, — сдалась она. — Я подумаю над этим.

— Хорошо, это только начало… Ты ведь знаешь, что я всегда добиваюсь своего.

— Неправда. — Она игриво ударила меня в грудь.

— Видишь, я в конец тебя развратил. Раньше ты была пацифисткой, а теперь бьешь собственного мужа.

— Я бы никогда…

— Само собой. Ты забываешь одну вещь, жена, — поддразнил я её с взыгравшим во мне озорством.

— Какую?

— Я не похож на ваших слюнтяев с Родины. Я — Северянин, а мы не позволяет нашим женам контролировать нас или доминировать над нами. Нам нравится быть главными.

— О, правда? — с вызовом бросила она. — Этому не бывать!

Я наклонился к ней и прошептал на ухо:

— Вот как все будет: я отвезу тебя домой, и ты проведешь весь день голой, и каждый раз, когда я захочу тебя трахнуть, я это сделаю. Все, что от тебя требуется, это говорить «да».

— Ха! — фыркнула она. — Не дождешься.

Я ухмыльнулся, подхватил ее на руки и направился к беспилотнику.

— О, так будет. Гарантирую, что тебе понравится.

Она не сопротивлялась, но держалась за мою шею, пока я шёл.

— Знаешь, Боулдер, мне, скорее всего, понравится, потому что я люблю в тебе все.

— Лгунья! — хмыкнул я. — Но ничего, я знаю, что бываю чертовски назойливым.

— Я тоже, — сказала она и уткнулась в меня носом. — Может, поэтому нам так хорошо вместе.

— Скажи мне вот что, — начал я, продолжая нести её на руках. — Скажи, что сможешь жить с таким грубым и примитивным типом, как я.

Её взгляд излучал тепло, и я не мог решить, что красивее — её голубой или каре-зеленый глаз.

— Смогу, — сказала она. — Потому что знаю, каково это — жить без тебя, и больше не хочу это повторять.

Я остановился и крепко её обнял.

— Кристина…

— Хм.

— Ты — лучшее, что когда-либо со мной случалось. Я готов сражаться с тысячью претендентов, чтобы стать твоим чемпионом.

— Тебе не нужно ни с кем сражаться, потому что я уже твоя, — прошептала она мне на ухо. — И я докажу тебе это, последуя твоему наказу, буду разгуливать голой весь день в твоём доме.

— Нашем доме, — поправил я.

— Хорошо, в нашем доме, но только если ты тоже будешь голым.

— О, вот видишь — теперь ты выдвигаешь завышенные требования, — подмигнул я.

— Но ты ведь исполнишь моё желание?

— Возможно, посмотрим. — Мы оба знали, что я буду счастлив разгуливать с ней нагишом на пару, но как гордый Северянин я не мог позволить ей думать, что она может мне диктовать.

— Нам придётся идти на множество компромиссов, ты же это понимаешь, да?

— Конечно. Давай пойдём на один такой компромисс? — подавив смешок предложил я. — Я позабочусь о том, чтобы у тебя никогда не было недостатка в сексе, если ты пообещаешь никогда больше не уходить от меня.

Она рассмеялась.

— То есть я никогда не уйду от тебя и буду заниматься с тобой сексом столько раз, сколько ты захочешь. Это и есть твой компромисс?

— Да.

— А как насчёт того, что я никогда не уйду от тебя, а ты позволишь мне ухаживать за твоими волосами и бородой?

— Нет, мне больше нравится моё предложение.

— Хм… Тогда давай начнём с него, а потом перейдем к остальным. В конце концов, у нас впереди вся жизнь.

— Я люблю тебя! — выпалил я громко и четко, как выражение того удивительного чувства, что наполняло мою грудь. — Я чертовски тебя люблю, всем сердцем.

Она широко мне улыбнулась, а её глаза засияли от радости.

— Какая удача, что я тоже чертовски тебя люблю.

Конец

Content

Пир Элин Защитник