Пир Элин

Правитель

Элин Пир

Правитель

Серия: Мужчины севера (книга 2)

Автор: Элин Пир

Название на русском: Правитель

Серия: Мужчины севера_2

Перевод: Женя

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Кризисное совещание

Перл Пилотти

Камикадзе.

Слово крутилось у меня в голове, и я попробовала его на вкус. Камикадзе.

Японское слово, описывающее пилотов, которые пожертвовали своими жизнями на благо Империи во время Второй мировой войны.

Я узнала об этом явлении в школе; изучала его с увлечением, точно так же, как изучала мучеников на протяжении всей истории.

Альтруизм. Все всегда сводилось к альтруизму.

Феномен, на который люди не могли претендовать единолично, поскольку животные тоже иногда жертвовали собой и на благо стада.

«А теперь моя очередь», — подумала я, слушая обеспокоенных женщин-советниц, обсуждающих, что делать с похищением одной из наших жриц мужчиной Севера.

Собрать всех сто одного члена Совета Родины удавалось редко. Мы жили в нескольких часовых поясах, и за семь лет моей службы в Совете никогда не было ничего настолько срочного, чтобы потребовалось такое кризисное совещание, как это.

Обычно мы заходили в нашу виртуальную ратушу и выходили из нее в соответствии с нашими часовыми поясами и запланированной повесткой дня, и только такое формальное мероприятие, как инаугурация нового члена, могло обеспечить стопроцентную посещаемость членов Совета.

— Мы не можем игнорировать это объявление войны, — твердо заявила член Совета Дженна Макфалхэм. — Если мы не покажем мужчинам Севера нашу силу, то скоро подвергнемся нападению.

Последовали новые споры; наблюдая за всеми женщинами, одетыми в традиционный красный плащ члена Совета, я, как и много раз в прошлом, задавалась вопросом, что они носят в реальной жизни. Для нас встреча в виртуальной реальности была практическим решением, поскольку нам никогда не приходилось покидать наши родные города. Мой аватар на устройстве для чтения давал точное представление о том, как я выглядела в реальной жизни, за исключением плаща, конечно.

Сто женщин всех возрастов, цветов кожи и географических местоположений говорили не по порядку и перебивали друг друга, что делало это собрание не только самым неорганизованным из всех, что я когда-либо видела, но и единственным собранием, где люди не говорили тихими голосами и не выражали мысли нежными словами.

— И что вы предлагаете нам делать? Вы же всерьез не хотите развязывать войну с Северными землями? — сказала Патриция.

У нас больше не было стран, причина в том, что Ядовитая война, которая почти уничтожила нашу планету четыреста лет назад, была начата из-за менталитета — они и мы. Родина охватывала все пригодные для жизни части света и была разделена на десять областей, названных по цвету. Единственное исключение касалось районов, ранее известных как Аляска и Канада, которые теперь называются Северными землями. Наш Совет не правил этим районом просто потому, что после войны миллионы мужчин отказались подчиняться женщинам и собрались там. В конце концов они были отрезаны от Родины массивной стеной, чтобы защитить нас от их варварских обычаев.

— До сих пор они совершили только одно похищение, но это может быть первым из многих, — громко заметила Дженна. — Точно так же, как до заключения мирного договора.

— Как это вообще возможно? — спросила Шиана Рене, темноволосая красавица. — Как мужчины Севера пересекли границу незамеченными?

— Пока мы говорим, границы проверяются на предмет нарушений, — вмешалась молодая член Совета, но ее прервала Джулиана Эрнандес, более старшая член Совета, которая говорила звонким голосом.

— Мужчины Севера похитили жрицу. Жрицу! Это нарушение мирного договора, и мы не можем спать по ночам, зная, что у этих монстров одна из наших сестер! Что, если они будут издеваться над ней? Они каннибалы, и мы должны устранить угрозу, — потребовала Джулиана, и ее беспрецедентно жесткий тон заставил меня моргнуть, когда бесконечные голоса поднялись, чтобы ответить.

— К порядку! — Председатель Изобель заставила замолчать всех членов Совета, отключив их микрофоны. Она была одновременно моей матерью и самым старшим членом в Совете, пользовавшимся огромным уважением среди других. — Это необычная ситуация, но мы справимся с ней спокойно и логично, как и со всем остальным. Сила и жестокость никогда не были нашим путем. — Она указала на Джулиану, женщину с пронзительным голосом, чтобы дать понять, что она возвращает ей слово.

— А как насчет их требований? — спросила Джулиана, нервно заламывая руки. — Собираемся ли мы удовлетворить требование мужчин Севера и отдать им женщину, которую они ищут?

— Мы не можем, — возразила Наоми Грей, высокая женщина. — Если одна из их женщин сбежала, мы должны предоставить ей убежище здесь, на Родине. На самом деле, я предлагаю ей переехать жить к нам в Пурпурный Район. — Наоми развела руками, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Мужчины Севера никогда не найдут ее здесь, на одном из наших островов. — Пурпурная область включала в себя то, что ранее было известно как Австралия, Новая Зеландия и прилегающие острова. Патриция была права.

— Что мы знаем о женщине с Севера, которая сбежала? — спросила Шиана, и это был намек мне, чтобы высказаться.

— Женщину зовут Лаура Аврелий, и она отправилась на Родину в этот четверг около полудня. Как ближайшая член Совета, я была немедленно уведомлена и дала инструкции, чтобы ее отвезли в безопасное место здесь, в Зеленой зоне.

— Член Совета Перл, вы говорили с ней? — Изобель спросила меня официальным тоном, хотя все здесь знали, что я ее дочь.

— Нет, не лично, но мне сказали, что она пришла с желанием изучать боевые искусства.

— Боевые искусства… — эти слова эхом повторились среди женщин, и они обменялись смущенными взглядами.

— Да, боевые искусства, и именно поэтому я устроила так, чтобы ее отвели к самому хваленому сенсею, которого я смогла найти.

— И где это находится?

Я наклонила голову и спокойно заговорила:

— Лаура в безопасности в районе Брауна; в пустыне есть додзе, где она живет.

— Что такое додзе?

— Студия, где обучают мастеров боевых искусств.

— И она живет в студии? — спросила Дженна, сморщив носик.

— Нет, она живет неподалеку, но я не думаю, что нам нужно вдаваться в подробности ее условий жизни; все, что вам нужно знать, это то, что она находится в Коричневом секторе и что она в безопасности, — сказала я.

— Мой сектор? — Шиана выгнула бровь, что сделало ее такой непохожей на свою обычно улыбающуюся персону. — Почему меня не проинформировали об этом? Я хотела бы познакомиться с этой Лаурой.

Я мягко улыбнулась.

— Конечно, я позабочусь о том, чтобы сообщить вам подробности о ее местонахождении.

— Есть ли какой-нибудь шанс, что Лаура будет заинтересована в возвращении в Северные земли? — спросила Изобель и вернула слово мне.

— Я так не думаю. Лаура недвусмысленно попросила оставить ее здесь, — ответила я.

С глубокими морщинами на лбу Изобель наклонилась вперед.

— Кто голосует за право Лауры оставаться столько, сколько она захочет?

Я активировала свой голос и не удивилась, увидев сто один голос, подтверждающий, что Лаура может остаться.

— Значит, мы согласны, — заключила моя мать. — Но это оставляет вопрос о жрице, которую взяли в заложники мужчины Севера. Поскольку мы не желаем удовлетворить просьбу их правителя вернуть Лауру, какие у нас есть другие варианты, чтобы вернуть жрицу домой?

— Может мы заплатим выкуп? — предложила молодой член Совета.

Я прочистила горло.

— Это не вариант. Это противоречит нашей политике, и даже если бы мы были готовы, я уже говорила с их правителем Ханом Аврелием, и он очень тверд в том, что они хотят, чтобы мы немедленно вернули Лауру.

— Ты говорила с ним? — Наоми выглядела испуганной. — Как ты с ним разговаривала? Ему ведь не разрешили подключиться к нашей сети Wise-Share?

— Изобель назначила меня вести с ним переговоры. Но я уверяю тебя, что я не сделала ничего, что могло бы поставить под угрозу безопасность нашей сети. Наши технические специалисты гарантировали мне, что они установили защищенную линию, которая была безопасна в использовании.

— И что ты ему сказала?

— Я сообщила лорду Хану, что мы не знаем, где Лаура.

— И он тебе поверил? — спросила Патриция.

— На данный момент. — Я кивнула головой.

— Так что же произойдет, если мы не вернем ее? Они убьют нашу жрицу? — спросила еще один член Совета.

— Жрицу зовут Афина, — указала Изобель.

— О, эта бедная женщина, — воскликнула Патриция с большим сочувствием. — Она, должно быть, так напугана. Может быть, они уже посадили ее в клетку и изнасиловали.

— Опять же, — сделала выговор Изобель, — давайте не будем поддаваться нашему страху или размышлять о вещах, которые мы не можем знать. Мы должны сосредоточиться на поиске решения, чтобы помочь ей.

— Санкции, — вставила Дженна. — Мы могли бы использовать жесткие санкции, чтобы заставить мужчин Севера сотрудничать.

— Да, — согласилась Изобель. — Я предлагаю закрыть всю торговлю с Северными землями, пока они не вернут Афину.

— Но какие у нас есть гарантии, что санкции заставят их вернуть ее? — спросила Джулиана высоким голосом.

— Ни одной, — твердо сказала я. — И после разговора с их правителем, я бы сказала, что мы рискуем жизнью Афины. Они примитивные люди, мало заботящиеся о человеческой жизни, и угроза им только пробуждает в них худшее. Я не думаю, что санкции заставят их уступить нашим требованиям.

Послышались вздохи, за которыми последовало тихое бормотание.

— О, Мать-природа, но мы должны что-то сделать, — крикнул кто-то.

Я на секунду закрыла глаза, делая глубокий вдох, прежде чем заговорить.

— Есть кое-что, что мы можем сделать.

Женщины устроились поудобнее, уделяя мне все свое внимание. Как и Изобель, я была известным лицом в Совете после того, как прослужила семь лет, и пользовалась их уважением.

— Я предлагаю, чтобы одна из нас поменялась местами с Афиной.

Все сто из них хранили полное молчание, пока я продолжала излагать свою точку зрения.

— Мы уже договорились, что не отдадим Лауру мужчинам Севера после того, как она так мужественно сбежала, чтобы жить здесь. Жесткие санкции приведут к войне, которой мы не хотим, и если мы оставим нашу жрицу в руках мужчин Севера, мы все не сможем спать по ночам.

Они кивнули в знак согласия.

— Я говорю, что наш лучший шанс спасти Афину — это предложить им обмен. Одна из нас в обмен на нее.

Это были самые тихие минуты за все время этого кризисного заседания.

— И что потом? — наконец сказала Джулиана и всплеснула руками. — Даже если кто-то проявит достаточный альтруизм, чтобы стать добровольцем, это все равно оставит нас в невыносимой ситуации. Никто не должен находиться в Северных землях против ее воли.

— Верно, — тихо сказала я. — Но мы всегда должны искать положительные стороны, и как бы это ни было страшно, для нас это также редкая возможность повлиять на них. — Я огляделась, но встретила только обеспокоенные взгляды. — Что, если наше присутствие в Северных землях может вдохновить на перемены или стать способом заставить мужчин Севера захотеть присоединиться к нам?

— Присоединиться к нам? — скептически спросила Наоми.

— Присоединиться к нам, — повторила я. — Мы говорили об этом в течение многих лет, ища пути, и это факт, что нам нужны мужчины, а мужчинам Севера нужны женщины.

Раздался рев протестов.

— Нам не нужны мужчины.

— Не для того, чтобы управлять нами или контролировать нас, но, несомненно, включение мужчин Севера соответствовало бы видениям этого Совета. Если бы Северные земли были поглощены Родиной, мы все были бы единым народом и жили бы в гармонии и мире.

— Успокойтесь! — Изобель подождала, пока женщины успокоятся. — Это правда, что видением этого Совета всегда была инклюзивность (прим. процесс увеличения степени участия всех граждан в социуме, включенность в большинство), и я думаю, мы все можем согласиться с тем, что конечная цель — единый мир в мире и гармонии.

Головы закивали.

— Верно, — сказала Наоми. — Я согласна, это должно быть целью нашего Совета.

— Но если мы санкционируем их и примем ответные меры, мы подпитаем их недоверие и негодование по отношению к нам. Я говорю, что мы попытаемся поговорить с ними и найти мирное решение наших разногласий, — сказала я громко и ясно.

— Да, давайте, да, — подхватили несколько человек.

— Я приветствую твой идеализм, Перл, — сказала Джолена, маленькая темноволосая женщина, которая до сих пор вела себя тихо. — Но ты просишь одну из нас отправиться на самоубийственную миссию. Мужчины Севера — жестокие дикари. Я сомневаюсь, что они вообще захотят говорить.

— Я бы никогда не попросила никого из вас стать добровольцем, — твердо сказала я. — Я пойду.

— Нет, позволь мне, — воскликнула Изобель, и я поняла, что это был ее материнский инстинкт — защищать меня.

Я покачала головой.

— Нет, ты нужна Совету в качестве председателя. Я пойду.

— Ты уверена? — спросила Дженна.

Кивнув, я подняла руки.

— Я не вижу другого выхода, и я предпочитаю рассматривать это как возможность для нас.

— Давайте проголосуем, — сказала моя мать. — Да, Перл должна занять место Афины или нет, мы должны продолжать искать другое решение.

Шестьдесят пять процентов проголосовали «за», и с этим демократия сказала свое слово, и моя судьба была решена.

Подавляя свои эмоции, я стояла, сурово и стоически выслушивая благодарственные речи членов Совета за свою жертву.

«Камикадзе», — снова подумала я и почувствовала облегчение, когда заседание Совета закончилось, и я смогла выйти из виртуальной реальности и побыть одна. Только тогда я позволила своему страху вырваться на поверхность, и мои слезы потекли свободно.

«Бояться — это нормально», — успокаивала я себя. Я была бы бесчеловечна, если бы отказ от своей свободы мужчинам Севера не пугал меня. Глубокое чувство сожаления наполнило меня, и я позволила себе несколько минут жалости к себе, обхватив себя руками за талию и сосредоточившись на всех людях, по которым я буду скучать и, возможно, никогда больше не увижу.

Тыльной стороной ладони я вытерла глаза и сделала глубокий вдох, прежде чем поднять голову, чтобы ответить на входящий звонок от моей матери; это было неизбежно.

— Мама, — сказала я голосом настолько мягким и безразличным, насколько смогла.

— Перл. — Она наклонила голову с выражением глубокого сочувствия во взгляде. — Нам нужно поговорить о деталях. — Так типично для нее — сосредоточиться на предстоящем пути вместо того, чтобы зацикливаться на связанных с этим эмоциях.

— Я знаю.

— Твое решение мудрое и бескорыстное, но я хочу, чтобы ты знала, что если в какой-то момент ты не сможешь сдержаться, у тебя есть выход.

Я сделала глубокий вдох.

— Я слушаю.

— В рамках переговоров ты будешь настаивать на регулярном контакте со мной — это способ для нас в Совете убедиться, что с тобой все в порядке и с тобой не обращаются плохо.

— Хорошо.

— Нет никаких сомнений в том, что любое наше сообщение будет прослушиваться мужчинами Севера, поэтому твое кодовое слово, чтобы сообщить мне, что тебе нужна помощь, — радуга.

— Радуга?

— Да, если ты упомянешь, что видела радугу, я буду знать, что нужно действовать.

Я скрестила руки на груди и подошла ближе к ней в выбранной ею виртуальной комнате, пышной оранжерее, в которой горел свет и бабочки порхали с одного растения на другое.

— И что ты будешь делать потом?

Ее первозданное выражение лица было испорчено тем, как раздулись ее ноздри и слегка сузились глаза.

— Я устрою им ад, — решительно заявила она и отмахнулась от мухи, которая слишком близко подобралась к ее темно-русым волосам, собранным, как всегда, в практичный пучок.

— Пожалуйста, не начинай войну, — убеждала я ее.

— Конечно, нет. Но я позабочусь о том, чтобы мы применили самые жесткие санкции, которые когда-либо видели Северные земли. — Она сделала паузу на секунду, прежде чем сказала: — Мы откажемся посылать им их мальчиков.

Напрягшись, я испускаю глубокий вздох.

— Будем надеяться, что до этого не дойдет. Если северяне не получат своих мальчиков, они отреагируют жестоко, и они также отрежут нас от наших поставок.

Изобель усмехнулась.

— Ты имеешь в виду их сперму? Я не уверена, что разводить наших детей с генами мужчин Севера было очень мудро с самого начала. Я слышу тревожные сообщения о том, что молодежь ведет себя вызывающе. В них течет кровь мужчин Севера.

— Да, я тоже слышала подобные сообщения, но у нас не так много выбора, не так ли? Наши мужчины любящие, мудрые и нежные, но неспособные к размножению, — напомнила я ей.

— Не все из них, — заметила Изобель.

— Нет, к счастью, не все, но все же… — я грустно улыбнулась ей. — Мужчины Севера нуждаются в нас, чтобы поддерживать свое население, и, к сожалению, мы нуждаемся в них.

Изобель молчала, поэтому я продолжила.

— Я уверена, что с любовью, заботой и терпением дети вырастут и внесут отличный вклад в наше общество.

Невербальное выражение ее лица выдавало сомнение.

Я напустила на себя самое оптимистичное выражение лица.

— Я надеюсь, что со временем на севере не будет границ, и мы все будем жить в гармонии.

— Это прекрасная мысль, моя дорогая. Иди с миром и дай мне знать, как идут переговоры.

— Спасибо. Я так и сделаю.

— Радуга, — напомнила мне Изобель.

— Да, радуга, — повторила я и как раз собиралась закончить разговор. — Мама…

Она подняла руку и посмотрела на бабочку, приземлившуюся там.

— Да? — сказала она, не отрывая глаз от фиолетовой имитации живого насекомого.

— В последнее время не было мигреней?

— Ничего страшного, дорогая, не волнуйся об этом.

— Тогда врачи выяснили, что их вызывает? — в моем голосе звучала надежда.

Она покачала головой и подняла руку в воздух, чтобы позволить бабочке взлететь.

— Нет, — выдохнула она. — Они все еще ищут.

— Может ли это быть психосоматическим? — тихо спросила я, выплескивая то, что было у меня на уме последние недели.

— Перл, — ее тон был укоризненным.

— Извини, но сколько тестов должно дать отрицательный результат, прежде чем мне разрешат задать этот вопрос? Ты же знаешь, я надеюсь, что это ничего не значит.

Аватар моей матери вошел в мое пространство и обнял меня.

— Будь в безопасности, дитя мое, и никогда не забывай.

— Я знаю, — сказала я с грустной улыбкой и комом в горле. — Ты любишь меня.

Глава 2

Переговоры

Перл

Как и в прошлый раз, когда я разговаривала с правителем Северных земель, я присоединилась к нему в его виртуальной комнате. Я бы предпочла выбрать для нашей встречи обстановку своей виртуальной реальности, но Хан опередил меня. Обычно я выбираю спокойную атмосферу, такую как парк, ручей или скамейка с видом на пляж или горы — предпочтительно с животными, которые добывают пищу и пьют на заднем плане, потому что это создает спокойную атмосферу. Местом, выбранным Ханом, был офис.

— Добрый вечер, член Совета, — сказал Хан и пригласил меня сесть в кожаное кресло напротив его стола. Кожа оскорбила меня, но я была здесь не для того, чтобы говорить о защите животных или указывать ему, что такое кресло незаконно на Родине.

— Как удобно, что вы, наконец, открыты для того, чтобы у нас была прямая линия связи. Я должен признать, что мне всегда было скучно отправлять сообщения через границу. — Он откинулся на спинку стула с самодовольной улыбкой. — Как будто мы живем в гребаные средневековые времена.

Я одарила его своей самой терпеливой улыбкой.

— Как я уже говорила вам в прошлый раз, мы исключаем вас из использования нашей сети связи по соображениям безопасности. Я уверена, вы можете это понять.

Он слегка фыркнул в ответ.

— А вы уверены, что эта линия безопасна?

— Возможно, прошло почти четыреста лет с момента Токсичной войны, но мы прекрасно понимаем, как кибератаки помогли уничтожить нашу планету, и теперь, когда мы установили мирное существование, мы не собираемся подвергать его опасности, предоставляя доступ посторонним.

— Посторонним. — Хан скрестил руки на груди.

— Посторонним, — спокойно повторила я. — Ваши предки решили отделиться, когда отказались подчиняться женщинам.

— И мы благодарны за это, — заявил Хан. — Мы свободные и гордые люди.

— Которые похищают женщин, — резко сказала я, нарушая свое обычно постоянное дружелюбное отношение.

Он нахмурился.

— К сожалению, мой брат нарушил договор. Честно говоря, я тоже этому не рад, но Лаура — жена моего брата, и ее исчезновение поставило нас под давление. Вы сможете вернуть Афину, как только доставите нам Лауру.

— Нет, нам нужно немедленно вернуть Афину, — четко заявила я.

Хан прищурил свои темные глаза и, все еще скрестив руки на груди, дал понять, что не сдвинется с места в этом вопросе.

Упрямый человек, подумала я и спросила:

— Так ли на самом деле выглядит ваш офис? — я неторопливо обвела взглядом комнату, впитывая подсказки о Хане Аврелии.

— Более или менее, — подтвердил он.

Позади него была книжная полка, полная чего-то похожего на старинные книги, а перед ним на краю стола стояла шахматная доска.

— Лорд Хан, — тихо сказала я. — Вы производите впечатление умного и образованного человека, и, судя по шахматной партии на вашем столе, я предполагаю, что стратегия — ваша сильная сторона.

Он слегка расправил плечи, но этого было достаточно, чтобы я поняла, что моя лесть сработала.

— Мы не можем найти Лауру, и мы не можем позволить вам оставить Афину. Это действительно так просто.

— О, это так? — Хан слегка повернул голову и повысил голос. — Я оставлю Афину у себя, пока ты не вернешь мне Лауру. Вот как это, черт возьми, просто.

Я расправила плечи и заговорила с придыханием, как будто из меня вываливался секрет:

— Совет обсуждает возможность задержать следующую партию мальчиков вам до тех пор, пока мы не вернем Афину.

Хан угрожающе наклонился вперед. Его лицо выглядело так, словно он высосал лимон.

— Я скажу вам, гребаные мамочки, одну вещь, — прошипел он низко. — Пришло время вам вспомнить, почему у нас в первую очередь есть мирный договор. Если вы не будете привозить наших мальчиков, мы вернемся к нашим старым способам получения заводчиков.

— Будете похищать больше женщин, — сказала я как ни в чем не бывало, надеясь, что мое бешено колотящееся сердце не выдало этого.

Он не подтвердил этого, но мы оба знали, что так поступали его предки до того, как Родина достигла мирного соглашения с мужчинами Севера.

— Лорд Хан. — Я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно. — Я не пытаюсь спорить с тобой, я пытаюсь найти решение.

Он усмехнулся.

— Верни Лауру. Это единственное решение.

Моя грудь приподнялась от глубокого вдоха. Я надеялась найти какое-то другое решение и избежать того, что мне придется сделать сейчас.

— Ты не можешь оставить Афину.

— С хрена ли мы не можем?

— Ты вернешь нам Афину, и я займу ее место. — Слова слетели с моих губ, но показались мне чужими.

Он прищурил глаза.

— Что ты сказала?

— Ты вернешь нам Афину, и я займу ее место.

Смех недоверия встретил меня, и я откинулась назад, рассматривая мужчину передо мной. У Хана была смуглая кожа и удлиненные черные волосы, которые были зачесаны назад. Его борода была густой, но короткой, и у него были очень мужественные черты лица, из-за которых он выглядел грубым и бесхитростным по сравнению с утонченными мужчинами на Родине. Если бы я видела его только на фотографии, было бы легко недооценить его, но мы уже однажды разговаривали, и я почувствовала под грубостью острый ум.

На нем была рубашка с v-образным вырезом, открывавшая его толстую шею и подчеркивавшая его вульгарную мускулатуру.

Мы, современные женщины, ценим мозг мужчины гораздо больше, чем его мускулы, и мужчина на Родине никогда бы не позволил своему телу так выпячиваться. Было отвратительно демонстрировать мужественность, когда мужская гордость, жадность и эго были причиной Токсичной войны с самого начала. Эта война длилась три года и едва не привела к полному уничтожению человеческой расы.

— Ты только что вызвалась стать моим заложником? — спросил Хан.

— Да.

— Звучит как ловушка для меня.

Я ответила вежливым тоном.

— Это не ловушка. Ты приведешь Афину к границе, и я встречу тебя там.

— Хм. — Он бросил на меня подозрительный взгляд. — И почему ты это делаешь?

— Чтобы освободить Афину, конечно.

— Ты останешься с нами, пока Лаура не вернется?

— Да, — сказала я и посмотрела прямо на него. — Но есть условия.

— И какие они?

— Ты будешь относиться ко мне с уважением и достоинством. Ни одному мужчине не позволено бить, насиловать или приставать ко мне каким-либо образом.

Хан постучал себя по губе.

— Хорошо.

— Я буду поддерживать регулярные контакты с Советом, которому понадобятся мои отчеты, чтобы убедиться, что я в добром здравии.

— Это все?

— Да, есть еще только одна вещь.

— И что это?

— Я не буду есть мясо или любую другую пищу, которая связана с убийством животных.

Хан закатил глаза.

— Гребаные мамочки и ваши мягкие сердца. Животные предназначены для того, чтобы их ели.

— Нет, это не так. Это видоизвращение! — воскликнула я, возмущенная его заявлением.

— Видоизвращение — это даже не настоящее слово.

— Конечно, это так. Это ничем не отличается от расизма или сексизма. Животные появляются на земле не только для того, чтобы кормить людей. Все виды имеют права, и их следует уважать за их уникальность.

Хан еще раз закатил глаза.

— Избавь меня от своей лекции — мы позаботимся о том, чтобы у тебя была морковь и другая трава, но лучше, чтобы это были все твои условия.

— Это все.

— Хорошо. Дай мне подумать об этом, — сказал он и встал.

— Подумать об этом? — закричала я высоким голосом. — О чем тут думать? Мы предлагаем вам члена Совета, чтобы вы отпустили нашу жрицу. Конечно, даже ты можешь сказать, что это хорошая сделка.

— Даже я? — Он скривил лицо. — Что это должно означать?

Я с трудом сглотнула. Хан был гордым человеком, и мне не следовало употреблять это слово.

— Так мы совершаем обмен или нет? — спросила я и встала, чтобы отразить его взгляд.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я задавалась вопросом, действительно ли он был таким высоким в реальной жизни. Он выглядел устрашающе с этим хмурым выражением на лице, но я была лидером, и мои люди полагались на меня, чтобы оставаться храброй и сильной.

— Никаких санкций, — пробормотал он. — Если мы сделаем это, ты скажешь им, чтобы вся торговля и обмен продолжались в обычном режиме. Мы отдаем тебе Афину, но держим тебя здесь, пока Лаура не вернется к нам. Если тебе повезет, это займет всего день или два.

— Да, будем надеяться на это, — сказала я, прекрасно понимая, что это маловероятно.

— Как быстро ты сможешь быть на границе?

— Завтра в полдень.

— Хорошо. — Он повернулся на полпути, давая понять, что хочет закончить встречу. — Мой брат Магни заберет тебя и привезет сюда. — Хан скривил губы в улыбке. — До встречи, член Совета.

Я не ответила на его улыбку или приветствие. Я закончила разговор и сосредоточилась на стоящей передо мной трудной задаче.

Глава 3

Ложь во благо и шахматы

Перл

Это был ужасный поступок, но у меня не было другого выбора, кроме как солгать своим друзьям и сотрудникам. Если бы я сказала им правду, они, скорее всего, попытались бы физически удержать меня от поездки.

Я не бесчестный человек по натуре, но новостные агентства наверняка подняли бы из этого шумиху, а я не могла этого допустить.

Совету удалось сохранить похищение Афины в тайне, чтобы избежать паники среди наших людей — мы хотели, чтобы они не беспокоились.

Еще меня беспокоило, что Лаура вернется в Северные Земли из чувства вины, если узнает, что Афина была похищена. Бедная женщина нашла убежище здесь, на Родине, и мы все хотели, чтобы Лаура наслаждалась своей жизнью на свободе.

Видеосообщения, которые я оставила своим друзьям и сотрудникам, были короткими и рассказывали о редкой возможности, которая появилась в последнюю минуту с секретным проектом для Совета. Мне удалось улыбнуться и казаться взволнованной возможностью стать частью этого проекта, что сделало его моим лучшим актерским выступлением на данный момент.

Был еще один набор записей, где я не улыбалась и не притворялась, а говорила прямо от сердца.

— Мама, — сказала я и успокоила свой дрожащий голос. — Если ты видишь это сообщение, то это потому, что что-то пошло не так. Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что не будешь чувствовать себя виноватой и что ты не будешь действовать от своего скорбящего сердца. Я не желаю войны нашему народу; мы не можем бить других, не получив ударов сами.

— Помни меня, — сказала я, мой голос слегка дрогнул. — А помнишь, когда ты рассказывала мне о старых миссионерах и о том, как они отправлялись во враждебные районы и обращали людей в свою религию? Я хочу, чтобы ты запомнила меня такой. Как миссионера, который был готов рискнуть своей жизнью из-за моей твердой веры в инклюзивность и гармонию. Я просто хочу, чтобы в мире царил мир.

Послав воздушный поцелуй, я расплакалась и прошептала:

— Я люблю тебя, мама.

***

Через двадцать один час после моих переговоров с Ханом я пересекла границу со своим чемоданом за спиной. Внешне я была спокойна и собрана именно так, как я предпочитала, чтобы люди видели меня. Внутри я боролась с ужасными сценариями наихудшего развития событий.

Позади меня были открытые ворота и небольшая делегация из четырех человек, ожидающая, чтобы сопроводить Афину обратно домой и проинструктировать ее о том, что говорить, когда кто-нибудь спросит ее, где она была.

У нас не было полиции или военных, но у нас были посредники, которые были специально обучены справляться с эмоционально-стрессовыми ситуациями и иметь дело с людьми, которые были напряжены или взволнованы. Прежде чем я пересекла границу, все они предлагали советы по методам преодоления трудностей, и я вежливо выслушала и поблагодарила их, прежде чем пожелать им вечного мира и нервно направиться в Северные земли.

Передо мной была только зеленая природа и холм, скрывающий то, что лежало за ней. Большой устрашающего вида мужчина стоял, расставив ноги и скрестив руки на груди, перед красным дроном, который выглядел больше и изящнее, чем те, что были у нас.

С холма спускалась женщина, которую я приняла за Афину. Я искала какую-нибудь боль в ее походке, но она никоим образом не выглядела раненой или испуганной. Ветер развевал ее темно-медные волосы вокруг лица, и она откинула их назад, щурясь от солнца. Когда она подошла ближе, я смогла разглядеть морщинку на ее лбу, которая сморщила татуировку над носом, указывающую на то, что она была жрицей.

Как и у всех жриц, ее татуировка представляла собой комбинацию различных символов, представляющих мудрость и знания, которые она собрала до сих пор. Со временем по мере ее развития будет добавляться все больше символов.

Афина выглядела очень молодо, но ее татуировка показала мне, что она была мудра не по годам или потенциально старше, чем выглядела.

— Пусть вас окружает мир, — сказала она, подходя ко мне.

— Пусть вас тоже окружает мир, — сказала я и искренне улыбнулась ей. — Я так рада видеть тебя в добром здравии. — Мы держались за руки в официальном приветствии и поддерживали зрительный контакт во время разговора.

— Я благодарю тебя за то, что ты предложила себя, чтобы освободить меня. — Афина наклонила голову и позволила своим рукам скользнуть вверх к моим предплечьям. — Не бойся, они не едят женщин и не сажают их в клетки.

Я храбро улыбнулась.

— Лорд Хан гарантировал мою безопасность.

— Это хорошо. Я буду думать о тебе и посылать тебе позитивную энергию и свет, — мягко сказала Афина.

Мое нутро скрутилось в узел, и когда я посмотрела вперед на мужчину Севера, наблюдающего за нами издалека, мое сердце забилось, как сигнал для меня бежать в противоположном направлении.

— Он верит, что мы обе не сбежим обратно через границу? — я сказала это вслух, потому что мне было интересно, почему он не подошел ближе, чтобы убедиться, что мы не убежим.

— Он знает, что честность заложена в вашей ДНК. Если бы это было не так, тебя бы не было в Совете.

— Он знает о нашем процессе отбора? — спросила я.

Афина отпустила мои плечи и повернулась, чтобы посмотреть на великана.

— Я не могу сказать, но он знает, что ты связана своим словом. Кроме того, у него есть парализующий пистолет; мы бы далеко не ушли.

Я хотела продлить свое время с Афиной, но мужчина переминался с ноги на ногу, явно сигнализируя о своем нетерпении.

— Иди с миром, — сказала она и отступила в сторону, чтобы дать мне пройти.

— Иди с миром и будь свободна, — ответила я и сделала глубокий вдох, прежде чем идти вперед с высоко поднятой головой и громким стуком сердца в ушах.

Чем ближе я подходила, тем крупнее и злее выглядел этот человек. Хан сказал мне, что пошлет своего брата, и, насколько я знала, у него был только один брат. Итак, это тот человек, который похитил Афину. Тот же человек, от которого сбежала Лаура, подумала я, и в моем сердце появилось только больше сочувствия к бедной Лауре. Если бы меня заставили выйти замуж за кого-то вроде него, я бы тоже сбежала.

Даже с безопасного расстояния я чувствовала, как от него исходит тьма. Я действительно не нравилась этому человеку, и он был зол.

Будучи сама довольно высокой женщиной, я знала, что он должен быть не менее двух метров, учитывая, как мне приходилось откидывать голову назад, чтобы увидеть его голубые глаза. Вероятно, он не был биологическим братом Хана, так как Хан был темноволосым, а этот мужчина был темным блондином и имел гораздо более светлую кожу, чем Хан.

— Добро пожаловать в свободный мир, — сказал он с сардонической ухмылкой. — Для меня большая честь познакомиться с мамашей с самыми большими шарами.

Его слова сбили меня с толку.

— Я не взяла с собой никаких шаров, — сказала я. — У вас принято приносить с собой шары?

— Не шары, — сказал он с досадой и схватился за промежность. — Яйца.

Я уставилась на него, все еще сбитая с толку.

— Это поговорка, — сказал он и расширил глаза. — Только не говори мне, что никто не использует это выражение.

Мой пустой взгляд дал ему ответ.

— Неважно, давай просто вернемся к моему брату. Он ждет встречи с тобой.

Я наблюдала, как крупный мужчина с длинной бородой и неряшливым пучком обернулся, и тогда я увидела это: татуировка, идущая по его шее, придавала ему еще более варварский вид.

Я промолчала, позволив ему забрать мой багаж, который следовал за GPS в моем браслете.

— Залезай, — приказал он.

— Ты не собираешься связать меня? — спросила я.

Он усмехнулся.

— О, да ладно, не будь умственно отсталой.

Я слегка отпрянула от оскорбления. Меня так не оскорбляли с тех пор, как мне было пять лет, и Марлен дернула меня за волосы и назвала глупой девчонкой.

— На случай, если ты не знаешь, меня зовут Магни, — сообщил мне крупный мужчина и запустил беспилотник, когда я была в безопасности внутри. — И все, что мне нужно знать от тебя, это где Лаура.

— Я не знаю, — солгала я.

— Конечно, ты, бл*ть, знаешь. Я не идиот. Ты знаешь, и ты скажешь мне, где моя жена, — тихо усмехнулся он.

Я отвернулась, глядя в окно, отказываясь отвечать на его вопросы.

— Эй, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — прорычал он.

Я медленно повернулась и посмотрела на него, вспомнив, что ложь этому человеку была моим единственным способом защитить Лауру.

— Никто не пересекает эту границу без того, чтобы вы, мамаши, не знали об этом, так что не притворяйся, что ты ни хрена не знаешь. У меня есть способы заставить тебя говорить.

Мой пульс учащенно бился, но я сохраняла внешнее спокойствие.

— Я бы не предлагала себя в качестве заложника, если бы мы знали, где твоя жена.

— Чушь собачья, вы, женщины, знаете все о защите слабых, и вы думаете, что я плохо обращался с Лаурой, не так ли?

Я не ответила.

Он повысил голос и прорычал:

— Не так ли?

— Я не утверждала этого.

Всю оставшуюся часть полета Магни продолжал давить на меня, требуя ответов, подробно объясняя все ужасные способы, которыми он мог заставить меня говорить. Его поведение только подтвердило мне, насколько мерзкими и примитивными были мужчины Севера.

Преисполненная решимости не предавать Лауру, я молчала и цеплялась за удовлетворяющую мысль, что благодаря моей жертве и Лаура, и Афина были в безопасности и вне его досягаемости. Однако пятнадцать-двадцать минут, проведенных рядом с этим ужасным человеком, слушая его гневную тираду и графические угрозы, морально истощили меня, и, возможно, именно поэтому лорд Хан был желанной переменой. Он не встретил меня грубостью и агрессией, как Магни. Вместо этого он был спокоен и почти очарователен в реальной жизни.

— Член Совета Перл, — сказал он.

Я откинула голову назад и посмотрела на него снизу вверх — не такой высокий, как его брат, но все равно устрашающего размера.

— Да окружит вас мир, — сказала я и протянула ему руки в нашем формальном приветствии. Десять секунд, которые занимало официальное приветствие, давали хороший шанс почувствовать чье-то настроение и энергию, и я почувствовала любопытство и волнение со стороны Хана.

— Ты очень высокий, — сказала я, когда время вышло. — Я ожидала этого, но все равно это совсем другое — встретиться с тобой лично.

— Во мне шесть футов шесть дюймов, — сказал он и искоса взглянул на своего брата. — К сожалению, мой младший брат перерос меня со своими шестью футами и девятью дюймами.

— Боюсь, мы используем метрическую систему, — объяснила я. — Я не знакома с футами.

— Мы знаем. — Он улыбнулся. — Нам просто нравится делать все по-другому, отличное от вас. Но я ростом два метра, а Магни выше меня на десять сантиметров. А какой рост у тебя? — Он наклонил голову. — Пять футов семь дюймов?

— Во мне один метр семьдесят четыре сантиметра.

— Угу. — Он наклонил голову. — Я надеюсь, твое путешествие сюда было приятным?

Мой взгляд метнулся к Магни, и между моими бровями образовался треугольник, достаточно длинный, чтобы Хан смог уловить намек на то, что произошло между нами. Он медленно повернулся к своему брату и строгим голосом произнес одно слово.

— Вон.

Магни напряг челюсть, сузил глаза и секунду смотрел на Хана сверху вниз, прежде чем резко развернуться и выйти из комнаты.

— Мой брат в последнее время сам не свой, — извинился Хан. — Он скучает по своей жене.

Я кивнула и огляделась. Этот кабинет был очень похож на виртуальную комнату, в которой мы встретились вчера: книги вдоль стены, шахматная доска на его столе.

Проследив за моим взглядом, он спросил.

— Ты играешь?

— Иногда, — сказала я и продолжила исследовать комнату глазами. Это была смесь старого и современного, и, как и ожидалось, очень мужественная.

— Почему бы нам не сыграть в игру и не узнать друг друга получше? — предложил он, и я с легкой улыбкой согласилась.

— Я заядлый шахматист и лучший в Северных землях. — Он указал на игру. — Белые идут первыми.

— Спасибо, — сказала я, села и передвинула одну из своих пешек.

— Очевидно, я надеюсь на быстрое возвращение Лауры, и в этом случае твое время с нами будет ограничено, — сказал он, — но я буду рад научить тебя шахматам, пока ты здесь.

Я еще раз вежливо улыбнулась и наблюдала, как он уверенно и быстро передвигает свои фигуры каждый раз, когда я осторожно передвигала свои. С его стороны было ошибочным предположение, что я не знаю эту игру так хорошо, как он, и я мысленно отметила его высокомерие как слабость, с которой я могла бы работать. Шахматы были моей любимой игрой, в которую я часто играла в детстве. Для меня это был способ сблизиться с двумя отцами в семейной ячейке, где я выросла. Они вдвоем играли каждый день и терпеливо учили меня, пока я не стала слишком сильной, чтобы они могли меня победить. У меня был дар к сложному, стратегическое чутье и способность просчитывать свои варианты и думать наперед.

Как раз в тот момент, когда мы сосредоточенно сидели в тишине, дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Кристина.

Я знала Кристину, потому что была той, кто изложил ее аргументы, когда она вызвалась приехать сюда в качестве археолога несколько недель назад. Она была предприимчивой душой и первой женщиной с Родины, попавшей в Северные земли за сотни лет.

— Член Совета Перл! — выкрикнула Кристина, и казалось, что она вот-вот разрыдается. — Что ты здесь делаешь?

Хан издал раздраженный звук в глубине своего горла, показывая, что он не оценил вторжение, но я быстро встала, чтобы поприветствовать Кристину.

— Да окружит тебя мир, — сказала я и посмотрела ей в глаза. Она была взволнована и напугана, но мне было неясно, было ли это за меня или за себя.

— Что случилось? — спросил Боулдер от двери. Я узнала в нем ее телохранителя из короткого видеоотчета, который Кристина прислала мне на прошлой неделе.

Хан подозвал Боулдера поближе.

— Перл предложила себя в обмен на Афину.

У Боулдера были волосы до подбородка и борода, слишком длинная и неряшливая, но его глаза были ясного серого цвета и светились умом, когда он кивал.

— Вы не возражаете, если я поговорю с Перл наедине? — спросила Кристина у Хана.

Он выгнул бровь.

— Я полагаю, ты могла бы это сделать, но не раньше, чем наша игра закончится. Это не займет слишком много времени. В конце концов, шахматы — это мужская игра.

Глава 4

Проклятия и крики

Хан

В то время как Боулдер сопровождал женщин в парк. Я стоял, упершись кулаками в стол, уставившись на шахматную доску.

Как, черт возьми, она это сделала? Как я мог так упустить ее слона?

Я прокрутил игру в уме, анализируя, как я мог допустить такую большую ошибку. Меня взбесило, что я потерял лицо из-за мамаши.

— Удача новичка, — сказала она. Я раздраженно фыркнул.

Было легко недооценить ее с ее длинными светлыми волосами и большими голубыми глазами, но этот маленький урок заставил меня заподозрить, что она не ангел, каким казалась.

Мой отец однажды поделился со мной, что члены Совета были выбраны за их высокий уровень честности и острый ум. Мне нужно было помнить об этом.

И все же острый ум женщины не шел ни в какое сравнение с мужским. Все знали, что мужчины интеллектуально превосходят женщин, и хотя Перл нельзя было назвать глупой, я мог, по крайней мере, рассчитывать на ее наивность. Все мамаши были такими!

Я вышел из своего офиса и отправился на поиски Магни, когда меня нашел мой друг Финн.

— Привет, — сказал он, спускаясь по лестнице.

— Привет. — Я остановился и заметил мрачное выражение на его лице. Обычно Финн был самым счастливым человеком, которого я знал. Когда я был в плохом настроении, он сводил меня с ума своей вечной ухмылкой и свистом. Вот почему я назначил его защитником Афины, когда Магни впервые привел ее сюда.

Очевидно, я был в ярости на своего брата за нарушение мирного договора и похищение женщины, но это уже было сделано, и Магни был прав, когда утверждал, что возвращать жрицу, по крайней мере, не вернув Лауру, было бы глупо.

Сначала Финн был рад взять на себя работу по защите Афины, и по моему приказу он оставался с ней в течение пяти дней, пока она была в этом поместье. Но с каждым днем он становился все более и более разочарованным.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? — спросил я. — Почему ты не празднуешь, что сорвался с крючка? Афина ушла, и тебе больше никогда не придется ее видеть.

— Слава богу, — пробормотал он.

— Что это за вытянутое лицо? — спросил я.

— Я же говорил тебе. Она, бл*ть, прокляла меня.

Покачав головой, я похлопал его по плечу.

— Нет такой вещи, как проклятие.

— Я бы хотел, чтобы ты был прав, но я, бл*ть, почувствовал это, когда она проклинала меня.

— И что именно говорилось в этом проклятии? — скептически спросил я.

Он огляделся, прежде чем наклонился и прошептал это мне на ухо.

Мои глаза округлились.

— Действительно?

— Да, действительно.

Глубоко вздохнув и положив руку ему на затылок, я слегка встряхнул его.

— Не волнуйся об этом, хорошо? Проклятия не настоящие.

Он мне не поверил, и я ничего не мог сделать для своего друга, поэтому я пошел дальше, окликая его.

— Давай поиграем в шахматы.

— Нет, спасибо, я не люблю проигрывать, — крикнул он мне в ответ, и я с усмешкой помахал ему рукой.

— Я позволю тебе победить. Я даже позволил члену Совета победить, вот какой я милый.

Это было неправдой, но на случай, если распространится слух, что Перл победила меня, мне нужно было, чтобы люди думали, что я позволил ей это.

Магни был в своей комнате, забившись в угол. Первое, что он сказал, когда я увидел его, было:

— Она знает.

Я закрыл за собой дверь и позволил ему выговориться.

— Эта член Совета знает, где Лаура.

— Остановись! — Я протянул ему руку. — Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать это.

— Тогда чего ты хочешь?

— Ты знаешь, что я беспокоюсь о тебе.

Магни поднялся с пола, на котором он сидел, и я заметил фотографию Лауры, которую он смял в кулаке.

— Я, бл*ть, не хочу слышать о том, как сильно ты беспокоишься обо мне, ясно? У меня уже есть мама на хвосте, которая постоянно говорит мне есть, пить, спать и принимать душ.

— Потому что мы заботимся о тебе.

Он пренебрежительно махнул рукой и повернулся ко мне спиной.

— Я не ребенок, так что просто оставь меня в покое.

Долгую минуту он стоял с напряженными плечами, пока я ждал у двери, пока он остынет.

— Я знаю, что ты страдаешь, но ты все еще моя правая рука и советник.

— И?

— И мне нужно, чтобы ты прогулялся со мной.

Магни не протестовал, а пошел со мной в сад, где мы встретились с Боулдером, который издали охранял двух мамаш.

— Привет. — Боулдер прислонился к стене Серого поместья и грелся на солнышке. Кивнув в сторону Перл, Боулдер спросил Магни: — Ты собираешься быть ее защитником?

Магни усмехнулся.

— С удовольствием. Таким образом, я смогу давить на эту женщину, как на виноградину, пока она не признает, что они знают, где Лаура.

— Вот почему ты не приблизишься к ней, — сказал я низким, сварливым тоном. — Она говорит, что они не знают.

Магни прошипел в ответ:

— А я говорил тебе, что это гребаная ложь. Конечно, они знают. Дай мне час наедине с блондинкой, и, клянусь, я заставлю ее заговорить.

— Если Магни не ее защитник, тогда кто же? Финн? — спросил Боулдер и повел плечами.

Я скрестил руки на груди, готовясь к их шоку.

— Это я.

— Ты? — Боулдер разинул рот.

— Почему нет?

Он ухмыльнулся.

— Это что, шутка?

— Я что, похож на того, кто, бл*ть, шутит?

— Нет, — ответил он в то же время, когда Магни наклонился ближе и сделал еще одну угрозу.

— Тогда тебе лучше внимательно следить за ней, брат. Если я найду эту мамашу одну, я сделаю все возможное, чтобы заставить ее заговорить.

Тот факт, что он осмелился угрожать мне в присутствии других, заставил меня сорваться. Удар, мой кулак со всей силы врезался в щеку Магни под аккомпанемент громкого звука и его глубокого стона.

Когда он поднял голову, в его глазах была ярость, и я ожидал, что он бросится на меня, но Боулдер встал между нами.

— Иди, Магни, просто уходи, — воскликнул Боулдер и оттолкнул Магни назад.

— Тебе повезло, что здесь есть аудитория, но знай, — прорычал он на меня, — если ты еще раз, бл*ть, ударишь меня, я нанесу ответный удар так сильно, что тебе понадобятся зубные имплантаты.

— Ты, бл*ть, это заслужил. Если бы я угрожал Лауре, ты бы сделал то же самое. Не думай ни на секунду, что ты можешь угрожать женщине, находящейся под моей защитой.

Мы хмуро посмотрели друг на друга.

— Ты причинил достаточно вреда, похитив жрицу, — напомнил я ему.

Магни разочарованно зарычал, но оставил нас, ничего не ответив.

— Боулдер, — сказал я, — мне нужно, чтобы ты сохранял остроту ума. Нам нужно поработать.

— Какого рода работа?

Я понизил голос, незаметно кивнув в сторону женщин.

— Почему ты думаешь, я сам защищаю члена Совета?

— Я не знаю.

— Потому что это прекрасная возможность. Разве ты не сказал бы, что пришло время мужчинам вернуться к власти в этом мире?

— Определенно. — Его глаза загорелись.

— Эта женщина… — я не отрывал взгляда от светловолосой женщины-советника, — …имеет влияние в Совете. Я собираюсь узнать от нее как можно больше, и прежде чем она это поймет, она будет выполнять мои приказы.

— Как?

Я самодовольно улыбнулся.

— Предоставь это мне, мой друг. У этой бедной женщины нет ни единого шанса против моего превосходящего интеллекта. Когда она вернется, чтобы внести изменения, она будет думать, что это все ее идея.

— Ты собираешься промыть ей мозги, — уточнил он.

Самодовольная улыбка расплылась на моих губах.

— Что-то в этом роде.

Перл

После того, как мы с Кристиной попили чай в саду, Боулдер проводил меня в мою комнату. Кристина пошла с нами. Это была просторная и очень роскошная комната, которая была по меньшей мере в десять раз больше той комнаты, что была у меня дома. Я предпочла жить скромно в общежитии, где у каждого из нас была комната и ванная, но мы делили кухню и места общего пользования.

В отличие от моего дома, роскошь этой комнаты была ошеломляющей. Я никогда не видела такого богатства в одном месте: восточные ковры, старинные книги, мебель из темного дерева и обои с золотым узором. Если это была моя клетка, то она была золотой.

— Я, вероятно, должен упомянуть, что ты будешь делить ее со своим защитником, — сказал Боулдер от двери.

— О? — рассеянно ответила я, все еще оглядываясь по сторонам в большом помещении с огромной кроватью и двумя зонами отдыха. — И когда я смогу встретиться со своим защитником?

— Ты уже сделала это. Это комната Хана.

Я бросила на Боулдера острый взгляд.

— Ты хочешь сказать, что лорд Хан лично защитит меня и разделит со мной свое жилье?

— Да, это то, что он мне сказал.

Мое сердце забилось быстрее от осознания того, что мне придется спать здесь с ним. Лорд Хан не был каким-то тугодумом, на которого я могла легко повлиять. Я надеялась подружиться с моим защитником и помочь ему эволюционировать, чтобы смотреть на вещи по-нашему, но лорду Хану было что терять, и вряд ли он легко сдвинется со своего пути.

Я успокоила себя, сосредоточившись на Афине, которая теперь благополучно воссоединилась со своими друзьями и семьей благодаря мне. По крайней мере, это я сделала!

Мой взгляд упал на единственную кровать в комнате. Она была огромна, но я ни при каких обстоятельствах не стала бы делить постель с лордом Ханом. Я могла бы спать на диване или на полу, если бы мне пришлось, и не нужно было беспокоиться, сказала я себе. Хан дал мне слово, что не будет меня насиловать.

Боулдер уже собирался уходить, когда он пожал плечами.

— Я дам тебе небольшой совет: держись подальше от Магни.

— Почему? — спросила его Кристина, глядя на крупного мужчину рядом с ней.

— Потому что Магни убежден, что Перл знает, где Лаура. — Боулдер понизил голос и бросил на меня многозначительный взгляд. — Я бы настоятельно посоветовал тебе избегать его как можно больше.

После угрожающего поведения Магни по отношению ко мне ранее, я уже намеревалась это сделать.

— Ты думаешь, он причинит мне вред? — спросила я Боулдера, который выглядел задумчивым.

— Я бы хотел сказать нет, но Магни — отчаявшийся человек, который очень хочет вернуть свою жену. — Я кивнула, беспокоясь о том, что произойдет, если Лаура не вернется.

Когда Боулдер и Кристина ушли, я потратила минуту, чтобы поразмыслить над тем, что Кристина сказала мне в парке. Несмотря на свое крупное телосложение и устрашающую внешность, Боулдер питал к ней слабость. Должно быть, так оно и было, раз он позволил Кристине уговорить его помочь Афине сбежать.

Только, когда они, наконец, были готовы выполнить свою спасательную миссию, я поменялась местами с Афиной и все испортила.

Кристина сказала мне, что они тоже готовы помочь мне сбежать, но, конечно, я не могла этого сделать. Я дала слово Хану и была связана честью.

Я вздохнула при мысли, что мой приезд сюда был напрасным. Может быть, если бы я не пожертвовала собой, Афина все еще была бы сейчас дома, и Кристина тоже. Если бы им удалось сбежать.

Нет. Я покачала головой. Риск того, что они были бы пойманы и сурово наказаны, меня не устраивал. Так было лучше, и я имела в виду то, что сказала ей в парке. Мое присутствие здесь предоставило возможность изменить сердца и умы мужчин Севера. Моя личная безопасность или благополучие всегда были менее важны, чем высшее благо для мира.

Моей мечтой было увидеть, как разрушаются границы между Северными землями и Родиной, и чтобы все жили в мире. Это был далекий путь и, вероятно, недосягаемый для многих поколений, но все путешествия начинаются с первого шага, и я была готова пройти первую милю в аду, чтобы привести людей к свету.

Просвещение, терпимость и инклюзивность были нашими ценностями. Здесь они пока ничего не значили, но я видела, как Боулдер смотрел на Кристину, и это вселило в меня надежду.

Да, он был варваром с большой отвратительной бородой, но как он мог им не быть? Эти мужчины прибыли сюда с Родины в возрасте трех лет только для того, чтобы им внушили старомодный женоненавистнический взгляд на женщин. Их учили думать, что мужчины выше женщин, и смотреть на нас свысока. Неудивительно, что они скептически относились к нашим методам, но если Кристина сумела проникнуть под кожу Боулдера за несколько недель, то зачем останавливаться на достигнутом?

Я хотела перепрограммировать их всех, чтобы они открыли глаза и поняли, что агрессии, ненормативной лексике и насилию не место в современном обществе. Плоская иерархия, основанная на справедливости для всех, имела гораздо больше смысла.

Боулдер посмотрел на Кристину почти извиняющимся взглядом после того, как я сегодня официально поприветствовала его. Это была всего лишь короткая вспышка, но мне хватило, чтобы уловить ее и сделать вывод, что ее мнение о нем имело для него значение. Почему это имело значение?

Я опустилась на диван и наклонилась вперед, положив локти на бедра. Почему он готов рисковать своей шеей, чтобы помочь Афине сбежать? Почему он такой… Я поискала это слово в своем сознании… заботящийся о Кристине? Нет, это нечто большее… может быть, это связано с ней?

Озадаченная таким непредвиденным развитием событий, я постучала себя по губе. Если мое хорошее мнение станет важным для Хана, значит, я буду в хорошем положении, чтобы изменить мир.

Я как-нибудь заставлю его присоединиться к нам.

Что бы ни делала Кристина, это работает, и один мужчина Севера, вероятно, не так уж сильно отличается от другого. Мне просто нужно выяснить, как Кристина проникла под кожу Боулдера, и сделать то же самое.

С новым чувством оптимизма я выпрямила спину и стала ждать, пока меня позовут на ужин.

Два охранника последовали за мной, и хотя я пожелала им мира, они даже не улыбнулись мне. У обоих было оружие, и это подтвердило мне, что я была заложником, а не гостем.

— Подойди ближе, — позвал Хан, когда я вошла в столовую. Это была прямоугольная комната с виртуальными стенами, и он раскинул руки. — Какое у тебя настроение? Вид на город, водопад, горный хребет? Или тебе больше нравится ужинать на пляже?

Я мягко улыбнулась.

— Что-нибудь из Северных земель было бы неплохо. Я не ожидаю многого увидеть, поскольку меня держат в заложниках, так что я была бы рада взглянуть на это мельком.

Он выбрал лесную тему, которая заставила меня с удивлением оглядеться вокруг. Четыре стены вокруг нас озарились сочной зеленью мха и деревьев разных пород. Потолок над нами обеспечивал рассеянный свет, струящийся вниз через изображение ветвей деревьев.

— Как мило, — сказала я и смотрела, как листья колышутся на ветру.

— Это менее чем в получасе езды отсюда, — объяснил Хан. — Ручей называется Холодный ручей.

Я смотрела, как бежит вода, и наслаждалась музыкальными звуками, которые она издавала. Большой, покрытый мхом камень далеко вниз по течению выглядел как остров, заставляющий воду выбирать сторону, чтобы обойти его. Лист тихо упал и был унесен вниз по прозрачному потоку. На мгновение было легко представить, что я могла бы подойти поближе и окунуть пальцы ног, чтобы посмотреть, соответствует ли ручей своему названию.

— Ты, бл*ть, издеваешься надо мной? — произнес мрачный голос позади меня, и я обернулась, чтобы увидеть, как Магни входит в комнату с женщиной позади него. — Прекрати нести чушь и выключи это дерьмо.

— Магни, — сказала женщина укоризненным тоном. — Не нужно быть грубым.

Полностью игнорируя ее, он прошел мимо меня к столу и не сводил глаз с уже сервированной еды.

— Я показывал Перл часть нашей прекрасной местной природы, — сказал Хан и махнул женщине подойти поближе к нам. — Мама, пожалуйста, подойди и познакомься с Перл Пилотти, нашей новой… хм… гостьей.

На женщине было очень красивое длинное платье зеленого цвета, которое подчеркивало ее фигуру и грудь. Я посмотрела вниз, чтобы понять, почему ее шаги были такими шумными, и мои глаза расширились, когда я увидела, что она была на высоких каблуках.

Никто больше не носил высокие каблуки. Они относились к той же категории, что и корсеты — мучительное изобретение прошлого, которое заставляло мужчин желать женщин, а женщинам не приносило ничего, кроме боли в ногах и сломанных лодыжек.

— Приятно познакомиться, меня зовут Эрика, — дружелюбно сказала мать Хана и протянула мне руку.

Я выглядела озадаченной, когда она быстро потрясла мою руку вверх и вниз, прежде чем отпустить.

— Да окружит вас мир, — вежливо сказала я, но не стала настаивать на том, чтобы взять ее за обе руки.

— Пожалуйста, извините моего младшего сына. Похоже, он забыл о хороших манерах. — Эрика бросила обеспокоенный взгляд на Магни, который пассивно сидел у стола.

— Что у нас на ужин? — спросил другой мужской голос, и я наклонилась в сторону, чтобы заглянуть за спину Эрики, которая тоже оглядывалась.

— Финн, — сказала она, когда мужчина вошел. В отличие от других, у него была только щетина, и он выглядел менее диким, чем остальные мужчины Севера, которых я видела.

— Привет, — сказал он, когда заметил меня, но вместо того, чтобы подойти ближе, он быстро подошел, чтобы присоединиться к Хану за столом. Я знаю, что его тихое бормотание предназначалось только для Магни, но я услышала его, когда он жаловался. — Чертовы мамаши повсюду.

Боулдер и Кристина пришли поздно, когда мы уже приступили к ужину, и, ко всеобщему удивлению, Боулдер был чисто выбрит. Мужчины насмехались над ним, но я подумала, что он выглядит великолепно, и сделала ему комплимент.

И вот тогда-то и всплыла тема мужественности.

— Мне любопытно, член Совета Перл. Что для тебя значит мужественность? — спросил меня Хан.

Я отложила столовые приборы и подождала минуту, прежде чем ответить.

— Это может вас удивить, но гендер играет лишь небольшую роль в нашем обществе. Мы уделяем гораздо больше внимания индивидуальности и харизме.

Боулдер рассмеялся.

— Так вот почему вас, женщин, больше не привлекают ваши мужчины? Потому что нет никакой разницы между мужчинами и женщинами?

Я покачала головой.

— Что заставляет тебя думать, что мужчин и женщин больше не влечет друг к другу?

— Кристина рассказала мне.

— Я должна не согласиться, — сказала я мягко. — У нас много пар, живущих вместе, и наши мужчины — замечательные, вдумчивые, заботливые и эмоционально интеллигентные существа, которые при желании вполне способны привлечь партнеров.

— Отлично! — Магни усмехнулся и крепко сжал нож в руке. — Моя жена без защиты, а теперь ты говоришь мне, что твои сопляки с Родины представляют для нее угрозу?

— Твоя жена будет в безопасности на Родине. Никто не причинит ей вреда, но, очевидно… — я замолчала и пожалела, что заговорила об этом.

— Что? — агрессивно сказал Магни.

Я посмотрела вниз.

— Ничего.

— Что? — Магни повысил голос и хлопнул рукой с ножом по столу.

— Успокойся, черт возьми, — сказал Хан своему брату.

Я вздохнула и подняла лицо, одарив Магни взглядом, полным глубокого сочувствия.

— Тебе, должно быть, трудно. Мне жаль, если я сделала все еще хуже.

— Просто закончи свое гребаное предложение, — потребовал Магни низким и угрожающим голосом.

— Если ты настаиваешь, — сказала я. — Лаура в безопасности, и никто не причинит ей вреда, но, очевидно, есть вероятность, что она в кого-то влюбится. Это может быть порывом, когда к тебе относятся с добротой и уважением, если ты к этому не привык.

Это разозлило Магни, который вскочил, опрокинув свой стул.

— Ты хочешь сказать, что я не относился к своей жене с добротой и уважением? Я, бл*ть, сражался за нее и защищал ее, пока эта маленькая сучка вон там не наполнила ее сказками о Родине. — Он указал пальцем на Кристину, и это заставило Боулдера вскочить со стула, рыча на Магни.

Прижав руки к колотящейся груди, я в ужасе наблюдала, как выкрикивались мерзкие слова, выходящие за рамки моего словарного запаса, и раздавались угрозы.

На Родине подобное проявление ярости потребовало бы месяцев медитации и восстановления равновесия в безопасном месте для размышлений.

— Успокойтесь, черт возьми, вы оба! — крикнул Хан, ударив кулаком по столу.

Кристина выглядела спокойнее, чем я себя чувствовала, и я на мгновение отключилась, когда Хан приказал своему другу Финну вывести Магни на улицу, чтобы выпустить пар.

— Ему следует получить некоторую помощь, чтобы лучше выражать свои эмоции, — сказала я после того, как они оба ушли. — Таким образом, мы могли бы устроить цивильный ужин без криков и драк.

Хан бросил на меня жесткий взгляд.

— Может быть, ты та, кому нужна помощь.

— Извини? — я в замешательстве расширила глаза.

— Магни совершенно ясно передал свои эмоции. Я не думаю, что у кого-то еще за этим столом есть какие-либо сомнения в том, что он был взбешен, зол и расстроен, — утверждал Хан.

После этого я промолчала, размышляя о том, как невероятно далеки мы были друг от друга в культуре и как для того, чтобы поднять этих людей до приемлемого уровня социального взаимодействия, потребовалось бы терпение святого.

Что ж, поскольку здесь нет святых, мне просто придется сделать все, что в моих силах.

Глава 5

Первая ночь вместе

Перл

Мне было трудно смотреть на Хана после его нелепого обвинения за ужином в том, что это мне нужна помощь с моими коммуникативными навыками.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Хан и обвел руками комнату. — Это тебе подходит?

— Да, все в порядке, — тихо сказала я и немного отодвинулась, когда он подошел ко мне.

Это заставило его остановиться и нахмуриться.

— Ты меня боишься?

— Я видела, как ты сегодня ударил своего брата, — сказала я недоверчиво. — Ранее в саду, когда я пила чай с Кристиной.

— И что?

— Поэтому я предпочитаю держаться от тебя на некотором расстоянии.

Хан вытянулся, засунув руки в карманы.

— Ты видела характер Магни. Неужели так трудно поверить, что мой брат сказал что-то, что сильно оскорбило меня, и что я должен был отреагировать соответствующим образом?

— Насилие никогда не является правильным ответом, — заявила я.

— Я не согласен. — Хан со стоном потянулся. — Но это не то, о чем тебе нужно беспокоиться. Я дал тебе слово, что ни один мужчина не будет бить, насиловать или приставать к тебе, а я человек своего слова.

— Так вот почему я здесь, в твоей комнате?

— Да. — Он посмотрел на меня с чувством собственной важности. — Я самый высокопоставленный мужчина в Северных землях, и обычно только женщина под защитой мужа может безопасно ходить на этой территории. Я так понимаю, что ты не заинтересована в выборе мужа? — Он сделал паузу, ожидая моего ответа.

— Конечно, нет, — быстро сказала я и нервно хихикнула над нелепой идеей, что любая женщина должна выйти замуж, чтобы ходить спокойно по Северным землям.

— Нет, вам, мамочкам, больше не нравится выходить замуж за мужчин, Кристина уже сказала мне, — сказал Хан с горьким оттенком и снова придвинулся ближе.

На этот раз я не отступила, а заставила себя стоять на своем.

— Давай посмотрим, что ты почувствуешь, проведя время с настоящим мужчиной. Ты можешь передумать.

— Ты пытаешься быть смешным? — спросила я. — Ты думаешь, что оскорбление моих отцов и всех моих друзей-мужчин заставит тебя понравится мне? Я уверяю тебя, что наши мужчины так же реальны, как и вы. И чтобы нам было ясно, если бы я решила следовать древнему институту брака между мужчиной и собой, чего я не сделаю, я бы в любой день предпочла одного из наших мужчин.

Хан не выглядел шокированным моим оскорблением или моим тоном. Он просто пожал плечами с раздраженным взглядом и повернулся ко мне спиной.

— Ты спишь на левой стороне кровати, — сообщил он мне.

Расправив плечи, я заговорила с твердой добротой, которой мама учила меня с раннего детства.

— Спасибо за предложение, но я предпочту спать на диване.

— Это было не предложение, это был приказ, — сказал он и снова указал на кровать.

Набравшись терпения, я отказалась отступать.

— Я не буду спать рядом с тобой.

— Почему нет? — спросил он и придвинулся ближе ко мне, нахмурив брови.

— Потому что я не хочу быть так близко к тебе.

— Действительно? — Он вторгся в мое личное пространство, заставив меня снова сделать шаг назад. — Но у тебя же нет проблем с тем, чтобы держаться за руки и смотреть в глаза людям, когда ты их приветствуешь, — его тон был саркастичным.

— Это другое дело.

— Я понимаю. — Он поджал губы и выглядел слегка удивленным. — Ты думаешь, я хочу, чтобы ты была в моей постели, чтобы я мог оседлать тебя?

— Оседлать меня? Пф, — я издала звук веселья. — Я не лошадь, лорд Хан.

— Нет, это не так. — Его слова были медленными и обдуманными. — Ты член Совета, которую я поклялся защищать ценой своей жизни. Лучший способ для меня сделать это — держать тебя как можно ближе. — Он указал на диван. — Это не близко.

— Тогда давай пойдем на компромисс, — сказала я и указала на другой диван в комнате, который был ближе. — Я посплю на этом диване.

— Ты будешь спать в моей постели, — настаивал он.

Вздернув подбородок, я повысила тон до того, что на Родине сочли бы враждебным:

— Нет, я не буду, и я устала обсуждать это с тобой.

Как и ожидалось, Хан ничуть не выглядел шокированным моей грубостью.

— Я упрямый человек, — сказал он и скрестил руки на груди, но эта тема не подлежала обсуждению для меня.

— А я очень упрямая женщина! — сказала я и повторила его закрытый язык тела.

Десять или двадцать секунд, которые мы простояли, сцепившись в безмолвной борьбе за власть, показались мне бесконечными. Я привыкла к тому, что люди улыбаются, приветливы и добры. Этот человек привык к конфронтации и, вероятно, считал меня слабачкой, но я бы показала ему это по-другому.

«Не моргай, не моргай», — подумала я, не сводя с него глаз.

Возможно, моя тренировка приветствовать людей продолжительным зрительным контактом дала мне преимущество, потому что в конце концов Хан сдался.

— Неважно, — сказал он наконец. — Сегодня ты можешь спать на диване, но завтра ты будешь спать в моей постели. Это понятно?

Проигнорировав его попытку приказать мне, я сменила тему.

— Ты когда-нибудь думал, насколько было бы лучше, если бы между нашими странами не было границ и никакой недоброжелательности? — говоря это, я подошла, чтобы присесть на диван, на котором мне предстояло спать. Он последовал за мной и сел в мягкое кресло напротив меня.

— Да, конечно, я думал об этом.

— И каковы твои идеи о том, как мы могли бы когда-нибудь начать объединение? — спросила я.

— На самом деле, у меня есть блестящая идея, — сказал он с самодовольной улыбкой. — Как насчет добавления мужчин Севера в ваш Совет?

Я нахмурила брови и дала ему свой честный ответ.

— Это звучит тревожно.

Он пожал плечами.

— У тебя есть идея получше?

Я медленно кивнула.

— Может быть. Это то, что я много раз обсуждала на теоретическом уровне с другими членами Совета. Мы согласны с тем, что самой большой проблемой при слиянии наших культур было бы количество предрассудков, которые так глубоко укоренились в нас с раннего детства. Я хотела сказать — в тебе, но, честно говоря, это пошло в обе стороны.

Хан вытянул ноги, скрестив их в лодыжках, и откинулся назад с широкой улыбкой.

— Я не могу не согласиться; слухи, которые вы рассказываете о нас, смехотворны.

Довольная тем, что он был открыт для идеи союза, я продолжила.

— Если бы мы хотели работать над созданием единого мира, я считаю, что это должно было бы начаться с детей.

— Я слушаю.

Я скрестила большие пальцы и тщательно подбирала слова.

— Экспериментальная школа, где дети Северных земель и Родины могли бы учиться вместе и формировать дружеские отношения, основанные на взаимном уважении и любопытстве.

— Ты думаешь, что один класс детей мог бы что-то изменить? — скептически спросил он.

— Чтобы пересечь воду, нужно построить мост, — спокойно сказала я.

— Нет, ты не понимаешь, — Хан усмехнулся и откинул прядь своих темных волос с лица. — Тебе просто нужно найти лодку или быть хорошим пловцом.

— Я хочу сказать, что дети были бы великими послами и строителями «мостов».

— Я чертовски надеюсь на это, — Хан нахмурился на меня. — Кристина говорит, что само упоминание мужчин Севера незаконно и что нас воспринимают как миф или страшилку, чтобы напугать детей. — Он скрестил руки на груди. — Хорошим началом было бы рассказать вашим людям, что мы на самом деле хорошие и честные люди, а не жуткие монстры.

— Ах. — Я вздохнула, не в силах поделиться с ним своими честными мыслями.

— Выкладывай, — приказал Хан и махнул рукой. — Я мужчина, Перл, меня нелегко шокировать, и ты могла бы также узнать, что в Северных землях мы ценим честность больше, чем вежливость.

— Мне было бы неудобно оскорблять тебя, — возразила я.

— Хорошо, тогда скажи мне, что ты скрываешь.

Я колебалась.

— Ради всего святого, женщина. Вбей себе в голову, что для меня оскорбительно, что ты считаешь меня слишком хрупким, чтобы справиться с острым языком или мнениями, отличными от моих.

— Ладно. — Я прочистила горло и позволила своим мыслям выплеснуться наружу. — Ты говоришь, что не хочешь, чтобы мы видели в вас монстров, но проблема в том, что для нас ваше поведение, ваша культура и ваши ценности — это поведение монстров.

Хан прищурил оба глаза и наклонился вперед, произнося каждое слово медленно и жестко:

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Вы убиваете ради удовольствия, — сказала я и посмотрела на голову оленя, висящую на стене недалеко от меня.

— О, да ладно, это все равно что сказать, что все наши предки были монстрами. Охота на животных не делает нас монстрами, и ты чертовски хорошо это знаешь.

— Вы относитесь к женщинам как к объектам, которыми нужно владеть и контролировать, — спокойно заявила я.

— Мы защищаем наших женщин, — возразил он. — Мы чтим их.

— Правда? — бросила я ему вызов. — Если бы одна из женщин, родившихся здесь, решила остаться незамужней и продолжить карьеру, смогла бы она?

Его челюсть сжалась.

— Нет.

— Я так и думала, — сказала я и откинулась назад. — Итак, позволь мне спросить тебя вот о чем. Как бы тебе понравилось, если бы я сказала тебе, на какой женщине жениться и что твоей единственной целью в жизни было заняться с ней сексом и сделать так, чтобы она забеременела?

Хан нахмурился.

— Забудь о власти или о том, что тебя уважают за то, что у тебя между ушей. Все, что от тебя требуется, — это чтобы ты размножался.

Он фыркнул на меня.

— Нашим женщинам предоставлен выбор. Мы же не диктуем им, за кого выходить замуж. У них есть пять кандидатов на выбор, — сказал мне Хан педантичным тоном.

— Тогда я отплачу тебе тем же в нашем маленьком мысленном эксперименте. Ты можешь выбрать одну из пяти женщин, чтобы она контролировала тебя и доминировала над тобой. И вот тебе бонус. Если тебе не хочется заниматься с ней сексом, она все равно будет требовать этого.

Хан

— И одна из этих пяти женщин — ты? — спросил я, не желая, чтобы она достала меня своим глупым мысленным экспериментом.

Перл моргнула.

— Что?

— В этом мысленном эксперименте. Могу ли я взять тебя в жены и постоянно делать беременной? — я ухмыльнулся. — Потому что, если я могу, это звучит не так уж плохо. Ты не совсем в моем вкусе, но если бы мы выключили свет, я, вероятно, смог бы с этим справиться.

Я игрался с ней и наслаждался тем, как приоткрылся ее прелестный ротик. Перл была прекрасна, и она должна была это знать, но мой резкий ответ вызвал у меня такой же порыв, какой бывает, когда говоришь сопернику — шах и мат.

Грудь Перл вздымалась, как будто она только сейчас вспомнила, что нужно дышать.

— Нет, ты не можешь выбрать меня, — твердо сказала она. — Но что ты можешь сделать, так это сосредоточиться на будущем своего народа вместо того, чтобы играть в игры разума.

— Эй. — Я вскинул руки. — Это ты говоришь о мысленных экспериментах, не я.

— Означает ли это, что ты против идеи инклюзивного эксперимента с детьми? — спросила она.

— Нет.

— Нет?

— Я имею в виду, это зависит… — я размышлял вслух: — Где бы это было, кто бы преподавал, как бы мы согласовали учебный план? И каким будет следующий шаг, когда они закончат школу?

— Что ж, в конечном счете дети должны помочь преодолеть культурные различия между Родиной и Северными землями, — подчеркнула она. — Это всего лишь идея, но если мы начнем с малого, то в дальнейшем могут произойти большие вещи.

— Как мужчины в Совете, — повторил я, прекрасно понимая, что Перл практически проигнорировала меня, когда я впервые заговорил об этом.

На этот раз она посмотрела прямо на меня.

— Я говорю о маленьких шагах. Мужчины Севера в Совете будут рассматриваться как падение в пропасть.

— Хм, — проворчал я. — Это мы еще посмотрим.

Перл выгнула бровь, но ничего не сказала.

— Хорошо, я подумаю об этом, но это должно быть здесь, в Северных Землях. Я ни за что не позволю никому из моих мальчиков жить на Родине, если только вы не готовы позволить мне свободно путешествовать туда, чтобы убедиться, что мои мальчики по-прежнему воспитываются как настоящие мужчины?

Она заерзала на своем месте.

— Я просила тебя перестать говорить «настоящие мужчины».

Мне нравилось, что я проникал ей под кожу; для нее поднять эту тему было все равно что мед для медведя. Она хотела, чтобы наши народы объединились. Одна эта мысль заставила меня самодовольно улыбнуться, потому что я тоже этого хотел. Со мной как с правителем, конечно, но сейчас эти детали были не важны. Если бы она была готова дать нам целый класс девочек для формирования и влияния, я бы согласился. Пусть они растут вместе с нашими мальчиками и влюбляются друг в друга. Ах, мысль о подростковой беременности и рождении детей естественным образом заставила мою кровь течь быстрее.

— Я думаю, что твоя идея об этой школе не отпускает меня. О какой возрастной группе ты думала? — спросил я.

— О, от самых маленьких детей, насколько это возможно. Думаю, что это необходимо, если мы хотим добиться наилучшего результата.

— Нет, — возразил я. — Ты чертовски хорошо знаешь, что ни одна мать не позволит своим малышам жить здесь. Они должны быть старше, как подростки.

— Подростки? — спросила она и сморщила нос. — Подростки — это самый сложный возраст. Они не слушают взрослых и уже полны предрассудков.

— Тогда предподростковый возраст, — пошел я на компромисс, думая, что смогу быть терпеливым.

Перл торжественно кивнула.

— Мне придется связаться с Советом, чтобы получить их мнение. Если они скажут нет, нет необходимости развивать эту идею дальше.

Расправив плечи, я заявил:

— И именно поэтому мне нравится быть единоличным правителем. Не с кем спорить, не у кого спрашивать разрешения. Так гораздо проще.

Перл бросила на меня взгляд, который сказал мне, что она снова держит свои мысли при себе, и это разозлило меня.

— Знаешь, насчет этих предрассудков, — сказал я. — Кристина раскрыла некоторые слухи о нас, и трудно поверить, что мамочки настолько наивны, чтобы думать, что мы все каннибалы и насильники.

— Не называй нас наивными, — возразила Перл. — И я не понимаю, почему странно, что мы боимся худшего, учитывая историю между нашими народами.

— Каннибалы? — выплевываю я: — Правда?

Она улыбнулась.

— Да, ну, я, например, рада, что вы не каннибалы, но что касается насильников, я не могу не задаться вопросом, почему женщина нуждается в защите здесь, если не потому, что вы не доверяете своим мужчинам.

Я напрягся и постучал большим пальцем по своему бедру.

— Почему у меня такое чувство, что мы все еще играем в шахматы, и ты только что забрала мою королеву?

— Потому что это законный вопрос. — Перл понизила голос и кивнула на дверь. — Охранники здесь для того, чтобы держать меня внутри или охранять меня от людей снаружи?

— И то, и другое, — сказал я.

— Ты признаешь, что опасность существует?

Я коротко кивнул, и выражение ее лица стало обеспокоенным.

— Это только доказывает, что я не наивна. Мы оба знаем, что некоторые из твоих людей могли бы изнасиловать меня, если бы я не была защищена.

Черт ее раздери! Она была права, но ни один из этих ублюдков никогда не доберется до нее. Я не хотел объяснять ей, что моей самой большой заботой был мой собственный брат. Он был бомбой замедленного действия, которой я не доверял находиться рядом с ней, и я не хотел объяснять ей, что единственный человек, который действительно мог уберечь ее от Магни, был я. Раздвинув ноги, я еще глубже погрузился в кресло.

— Ты уверена, что хочешь знать? — спросил я.

— Да. — Она кивнула.

Я медленно помассировал переносицу и тихо проговорил:

— Правда в том, что ты действительно не вовремя. Видишь ли, каждые пять лет проводится языческий ритуал, когда девственницу приносят в жертву при полной луне, и прошло почти пять лет с тех пор, как была найдена последняя жертва. — Я прищурил глаза. — Охранники здесь, чтобы защитить тебя, потому что я беспокоюсь, что ублюдки попытаются добраться до тебя. Я избавлю тебя от кровавых подробностей, но давай просто скажем, что после той ночи она не была девственницей и не пережила жестокого обращения, которому подвергли ее мужчины.

Я ожидал, что Перл рассмеется над этой нелепостью, но она сжала ноги вместе и тяжело сглотнула, когда ее левая рука ухватилась за подлокотник дивана и сжала его так, что костяшки пальцев побелели.

— Ритуал, конечно, незаконен, — продолжил я. — Женщины драгоценны для нас, и это большая потеря, когда мы теряем женщину. Я полагаю, именно поэтому язычники считают девственницу высшей жертвой, которую они могут принести своим богам. — Я вздохнул. — Я хотел бы найти способ сломать им шеи, чтобы они прекратили эту варварскую традицию. Это чертовски обидно для любой женщины, когда из нее высасывают кровь и подвергают такому насилию.

Ноздри Перл раздулись, когда она задышала.

— Это правда? — спросила она дрожащим голосом.

— Неужели ты думаешь, что я стал бы лгать о чем-то настолько серьезном? — нахмурился я в ответ, находя забавным, что мамаши были столь наивны. — Ты называешь меня лжецом?

— Нет, я бы никогда, — извинилась она.

Обвинение кого-то во лжи, вероятно, было тем, что Кристина всегда называла неподобающим общением. Что за сборище трусих.

Глаза Перл метнулись к двери, а затем обратно к окну, и она выглядела так, как будто ожидала, что орда зомби появится в любую секунду… или, скорее, язычников. Боже!

— Уверена, что ты все-таки не хочешь спать в моей постели? — спросил я.

Она была так напугана, что не могла говорить. Ее разум, вероятно, показал ей множество наихудших сценариев с тех пор, как она согласилась прийти в Северные земли, но я не думал, что человеческое жертвоприношение было одним из них. В каком-то смысле это было блестяще, поскольку было известно, что во многих культурах практиковались человеческие жертвоприношения. Господи, мне хотелось закатить глаза, оскорбленный тем, что она так плохо думала о нас. И она говорит мне, что им не промыли мозги?

— Ты девственница? — спросил я ее, потому что мне было искренне любопытно.

Она не ответила мне, но сидела, опустив голову и напрягши плечи.

— Так и есть, не так ли? Все в порядке, мы можем исправить это сегодня вечером, если хочешь, — предложил я и выложил это так прямолинейно, что она наверняка поняла бы, что это шутка. Но она этого не поняла.

Придвинувшись к краю своего сиденья, я наклонился и взял ее за руку.

— Посмотри на меня, Перл.

Взяв ее пальцем за подбородок, я приподнял ее лицо и увидел, что ее глаза наполнились водой.

Было немного вины, когда я увидел явный ужас в ее глазах.

— Эй, не плачь, если я трахну тебя сегодня вечером, ты не будешь кандидатом на жертвоприношение девственницы, не так ли?

Она отдернула руку, и слезы потекли по ее щекам.

— Эй, я просто пытаюсь решить здесь проблему, — сказал я. — Так что ты скажешь?

— Я говорю нет! — твердо сказала она, вытирая слезы, ее грудь поднималась и опускалась от неглубоких глотков воздуха.

Она воспринимала это слишком серьезно, и мне стало немного жаль ее.

— Я просто издеваюсь над тобой, милая. — Я рассмеялся, чтобы подчеркнуть это как шутку, и ее плечи медленно опустились на место.

— Ты… ты лгал? — прошептала она, смаргивая слезы.

— Конечно, я лгал. — Я ухмыльнулся. — Господи, вы, мамочки, действительно наивны.

Глава 6

Запрещенные книги

Перл

После жестокой лжи Хана о том, что он защищал меня от язычников, желающих принести меня в жертву своим богам, я научилась критически относиться к его словам.

Он был бесстыден и открыто признавался во лжи, когда это служило ему на пользу. Конечно, мне следовало этого ожидать, но за свои тридцать лет я никогда не встречала такого лжеца, как он.

Дело было не в том, что на Родине никто никогда не лгал; я уверена, что лгали. Я тоже говорила вещи, которые были не совсем правдой. Я сказала своей подруге, что мне нравится ее яблочный пирог, чтобы пощадить ее чувства, и я сказала Магни, что не знаю, где Лаура, чтобы защитить ее. Я ни в коем случае не была святой, но, по крайней мере, я никогда не лгала ради собственного развлечения или чтобы причинить кому-то боль.

Хан был настроен конфронтационно, но я стояла на своем, когда каждую ночь он настаивал, чтобы я спала в его постели.

Внимательно наблюдая за ним, я становилась смелее и непосредственнее в общении с ним. Это было все равно что научиться говорить на языке туземцев. Использование мягких тонов и приукрашивание моего мнения, как мы делали дома, только приводило его в бешенство. Хан свободно высказывал свое мнение и просил меня о том же.

Дни проходили как близнецы. Хан продолжал говорить о возвращении Лауры, но она так и не появилась, и это явно расстраивало его.

Может быть, он думал, что проведет несколько дней в качестве моего защитника и отправит меня обратно в Совет, где я буду всем рассказывать, как он по-королевски обращался со мной. Может быть, он думал, что было бы интересно узнать больше о наших обычаях, или, может быть, он действительно думал, что сможет повлиять на меня, чтобы я посмотрела на вещи с его точки зрения. Он, конечно, пытался.

— Они действительно сказали «да»? — спросил он, когда однажды вечером я взволнованно сообщила ему, что получила новости от Совета.

— Это не так просто. Они согласились, что эта идея имеет свои достоинства, и они хотят, чтобы я подготовила более подробный план того, как будет выглядеть школа с детьми с обеих сторон границы.

— Хорошо. — Хан кивнул. — Я немного подумал об этом, и у меня есть несколько замечательных идей. Я также выбрал наставника для управления школой.

— Управление школой?

— Да, его зовут Арчер, и мальчики из его учебного заведения круче и сильнее, чем из любых других школ. — Хан громко зевнул и поправил подушки.

— Почему это должен быть один из твоих людей, управляющих школой? Почему не один из наших учителей?

Он фыркнул, давая понять, что я веду себя нелепо.

— Я бы предложила нам найти двух терпимых и непредубежденных учителей для совместной работы. Если ты хочешь назначить этого Арчера, я встречусь с ним и задам ему вопросы, чтобы убедиться, что он подходит для этой работы, — сказала я. — Очевидно, ты можешь сделать то же самое с кандидатами, которые будут предложены с нашей стороны.

— Справедливо, но как ты планируешь заставить учителя и детей приехать сюда в Северные земли?

— Я еще не знаю, — честно ответила я. — Моей первой мыслью было, что это должен быть учитель-мужчина по соображениям безопасности, но я думаю, что это противоречит цели. Это должна быть женщина.

— Эй, приводи всех женщин, которых захочешь, — усмехнулся Хан. — Но будет лучше, если мы пока оставим этот проект в тени. Может быть, даже стоит найти для школы уединенное место для проведения эксперимента. Десять или пятнадцать девочек в школе для мальчиков будут отвлекать. Я хочу дать детям совершенно другую школу, где не будет никакого внешнего влияния.

— Хорошо, — кивнула я. — Я согласна.

— И я хочу, чтобы Арчер был главным наставником.

Выпятив челюсть, я произнесла:

— Ты хочешь саботировать этот проект еще до того, как он начался?

— Нет.

— Как могут два учителя работать бок о бок, если один выше другого?

Он пожал плечами.

— Они не могут! — пришла я к выводу. — Именно поэтому они разделят ответственность.

Хан задумчиво пожевал верхнюю губу, прежде чем заговорить.

— Я поговорю об этом с Арчером.

— А что, если этого не делать? — медленно спросила я. — Здесь нам нужно действовать стратегически.

— Я всегда придерживаюсь стратегического подхода, — заявил он.

— Тогда как, по-твоему, он отреагирует, если ему скажут переехать из его нынешней школы в уединенное место, чтобы работать только с одним классом, и вдобавок к этому пойти на компромисс с учительницей-женщиной о том, как растить и обучать и девочек, и мальчиков?

Хан выдохнул воздух.

— Да, это может быть трудно подать, если только она не молода и не хочет стать его женой.

— Ни за что! — пробормотала я. — Это не брак по договоренности. Мы выберем преподавателя, который является профессионалом и имеет многолетний опыт работы. — Я пошевелилась на своем месте и указала на него. — Тебе лучше гарантировать мне, что он будет джентльменом.

Это заставило Хана рассмеяться.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — сказала я, понимая, что ожидать, что мужчина Севера будет джентльменом, может быть, немного наивно. — Я думаю, что лучше всего было бы найти кандидатов, с которыми мы оба сможем договориться, и позволить им влюбиться в проект, прежде чем мы раскроем сложную часть об их разделении ответственности.

Хан прищурил глаза.

— Звучит интригующе для меня, разве это не противоречит вашему прекрасному этическому кодексу?

— Нет, мы не будем лгать им, — защищалась я. — Мы просто стратегически выберем, когда раскрыть весь масштаб проекта. Они будут наняты для управления школой, в которой будут учиться как мальчики, так и девочки. Если они согласятся и встретятся друг с другом, мы, конечно, сможем убедить их работать вместе над проектом.

Хан пожал плечами.

— Меня это не беспокоит. Арчер сделает то, что я ему скажу.

— Ну, в таком случае, все, что нам нужно сделать, это убедить квалифицированную учительницу женского пола с Родины приехать и пожить в Северных землях по крайней мере три года в рамках эксперимента. — Я вздохнула, зная, что надеялась на чудо. — Теперь, когда мы с этим согласны, давай обсудим учебную программу.

Перл

Я завидовала Кристине, которой приходилось каждый день покидать поместье, чтобы работать на раскопках, которые привели ее сюда в первую очередь.

Несколько раз за первые три недели Хан позволял мне помогать ей, но в основном я была вынуждена часами сидеть в своей золотой клетке.

Я много читала, медитировала и работала над своими планами по проекту школы, который мы с Ханом обсуждали ежедневно.

Мы не договорились об учебной программе — да и как мы могли, когда он настаивал на том, что все мальчики должны научиться охотиться? Расстроенный моей стеной отказа, Хан сообщил мне, что не будет тратить свое время на споры из-за этого. Вместо этого составлять новую учебную программу придется вместе двум учителям. В конце концов, именно они должны были это реализовать. Мы бы позволили им разобраться с этим, а затем могли бы внести коррективы, если это необходимо.

Беспокойная и скучающая, я иногда ускользала, когда Хан был погружен в свои мысли, и несколько раз мне удавалось вернуться так, что он не замечал, что я отсутствовала пять или десять минут. Тем не менее, моего порыва свободы было недостаточно, чтобы развлечь меня надолго, и я постыдно получила виноватое удовольствие от книг и фильмов, которые были запрещены на Родине из-за жестокого и страстного содержания.

Хан был только рад, когда я исчезала в своем собственном пузыре и смотрела фильмы, снятые до великой войны, когда мужчины и женщины жили в совершенно другое время.

Сцены насилия заставили меня крепко зажмуриться. Эротические сцены тоже, но в последнее время я несколько раз украдкой подглядывала и поняла, почему эти фильмы были запрещены на Родине. Они заставляли тебя чувствовать то, чего ты не должен был чувствовать, и чем больше я видела, тем больше у меня возникало вопросов.

— Кристина, ты когда-нибудь слышала о чем-то под названием «Аллея позора»? — спросила я однажды поздно вечером, когда мы стояли одни в углу гостиной.

Она поправляла каштановые локоны, которые всегда выбивались из ее косы.

— «Аллея позора»?

— Да, я наткнулась на это выражение в книге, и я не уверена, что оно означает.

Кристина нахмурила брови.

— Я могла бы это выяснить.

— Как?

— Боулдер дал мне доступ к их Интернету. Ты же знаешь, что они построили его поверх старого, довоенного. Это означает, что некоторые вещи все еще там.

— Но ты не можешь доверять старому Интернету. Большая часть контента была удалена или фальсифицирована во время войны, — утверждала я.

— Я знаю, но для археологических исследований это здорово, и я уверена, что мы сможем найти определение для «Аллеи позора».

— Ха! — я улыбнулась. — Стоит попробовать, но я не могу поверить, что они все еще пользуются старым Интернетом.

Кристина покраснела и опустила глаза.

— Что не так? — спросила я.

Оглянувшись через плечо, она притянула меня ближе.

— Они в основном используют его, чтобы посмотреть запрещенные фильмы из прошлого.

— Ясно. — Я кивнула. Я едва ли могла судить их, так как и сама смотрела эти фильмы.

— Нет, — сказала она. — Ты не понимаешь. Я говорю о порнографии.

— Порнография?

— Да. Ты слышала о порно?

Я кивнула.

— Да, это концепция, существовавшая до большого просвещения. — Кристина была невинной, и я не хотела, чтобы она знала, что мы, члены Совета, были осведомлены об определенных группах девиантов в нашем обществе, которых привлекали сексуальные действия, которые она сочла бы тревожащими.

— Да, на пленке люди занимаются сексом, и, по словам Боулдера, здешним мужчинам это все еще нравится, — призналась мне Кристина.

Подозрение поразило меня.

— Ты видела это своими собственными глазами?

Ее взгляд блуждал по комнате.

— Однажды в запретном разделе университетской библиотеки. Я искала материалы, строго связанные с исследованиями, конечно.

— Конечно, — сказала я, приподняв брови.

— Пойдем. — Кристина взяла меня за руку и тихонько потащила за собой, из столовой и вверх по лестнице в их с Боулдером апартаменты.

Чувствуя себя мятежником, сбежавшим от моего тюремного охранника, или — от защитника, как любил называть себя Хан, я взбежала с ней по лестнице.

Мужчины стояли к нам спиной и обсуждали что-то, связанное с торговлей.

— Поторопись, — прошептала Кристина и сделала последние десять шагов, перепрыгивая через две ступеньки за раз, пропуская меня в свою комнату. — Ты думаешь, они заметили? — спросила она, запыхавшись, и прислонилась спиной к внутренней стороне своей двери, как будто была готова к тому, что ее вышибут в любую секунду.

— Скоро узнают, — сказала я с усмешкой, адреналин бурлил в моих венах.

— Тогда нам лучше поторопиться, — заключила она и оттолкнулась от двери, активируя свой браслет на запястье. — Зайти в Интернет, — проинструктировала она. — Просмотреть определение «Аллеи позора».

Ответил женский голос.

— Аллея позора. Пример возвращения домой на следующий день после незапланированного случайного сексуального контакта, обычно одетой в ту же одежду, что и предыдущим вечером.

Я сморщила лицо.

— Ты думаешь, мода так много значила для них?

— По-видимому, да, — задумчиво произнесла Кристина. — Представь, что ты стыдишь кого-то за то, что он носит одну и ту же одежду два дня подряд. — Кристина покачала головой. — Я делала это много раз.

— Я тоже. Тогда люди действительно были экстремалами, — отметила я. — Но было и другое выражение, о котором я задумалась, — сказала я. — Попробуй поискать «Натирать бобовый стебель».

— Хорошо. — Кристина только успела произнести команду, как дверь распахнулась и в комнату ворвались Хан и Боулдер.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Хан был у меня перед носом. — Ты что, глупая?

— Нет, — сказала я, мое сердце бешено колотилось. Мать всего хорошего, он был так близко, что я могла видеть каждую ресничку вокруг обычно золотисто-карих глаз, которые сейчас потемнели от ярости.

— Чем вы двое занимались? — спросил Боулдер у Кристины неодобрительным тоном.

— Ничем, — невинно ответила она, пытаясь заставить замолчать виртуального помощника, который искал выражение, о котором я спрашивала.

Боулдер и Хан обменялись взглядами, когда были произнесены последние слова.

— Повторить, — приказал Боулдер, и виртуальный помощник снова заработал.

— Натирать бобовый стебель, один из многих эвфемизмов для обозначения мастурбации, например, дрочить, онанировать, влажная фантазия, гонять лысого, дергать, полировать хобот, надувать бобовый стебель, душить курицу, заниматься рукоблудием, натирать воском, смазывать ствол… — Она продолжала болтать, в то время как оба мужчины повернулись и уставились на нас с недоверием.

— Что именно вы исследуете? — спросил Боулдер Кристину, которая выдала меня, воскликнув:

— Перл интересовали некоторые выражения, которых она не понимала.

Губы Хана изогнулись в коварной улыбке.

— Не понимала?

— Нет… я имею в виду… да, но если бы я знала значение, я бы это не искала.

— Тебе интересно, как мужчины мастурбируют?

— Это просто недоразумение, — быстро сказала я, но Хан уже выходил из комнаты, и подразумевалось, что я должна последовать за ним.

Выходя за дверь, я бросила последний взгляд через плечо и увидела, как глаза Боулдера смягчились, когда он подошел к Кристине. С ней все было бы в порядке, но, глядя на то, как Хан стремительно спускался по лестнице, я также знала, что у меня большие неприятности.

— Хан, — крикнула я ему вслед, но он направился прямо в свою комнату, а я за ним по пятам, и захлопнул дверь, как только мы оказались внутри. — Хан, — попыталась я снова, и на этот раз он обернулся и с раздраженным выражением лица прижал меня к стене.

— Ты думаешь, это шутка? — угрожающе пробормотал он.

— Нет.

— Ты заложница, Перл.

Я с трудом сглотнула.

— Скажи это! — потребовал он.

— Я заложница, — быстро сказала я. — Я думаю, что это уже установлено.

— Тогда почему, черт возьми, ты думаешь, что ты хозяйка дома и можешь вальсировать тут, как тебе заблагорассудится?

— Я так не думаю, — запротестовала я. — Нас не было всего несколько минут.

Ткнув пальцем мне в лицо, Хан тихо зарычал.

— Ты никогда больше не будешь убегать от меня, или я накажу тебя за это.

То, как он возвышался надо мной своим гигантским телом и неприкрытой мужественностью, было пугающим, и мои ноги слегка дрожали.

— Хватит всех твоих криков и угроз. — Я подняла руку, как щит. — Я услышала тебя в первый раз.

— Слышать и понимать — это не одно и то же, — прорычал он и прижался ко мне, физически подчеркивая, что он больше, сильнее и гораздо более угрожающий, чем я.

— Если ты нарушишь свое слово, я тоже могу нарушить свое. — Его глаза сверкали в моих, а губы чувственно коснулись моих губ, что заставило меня оттолкнуть его. Он не сдвинулся с места, но держал меня в плену своего тела и мужского запаха.

Я с трудом сглотнула, в кои-то веки не в состоянии подобрать слов.

— Это не угроза, Перл, это обещание. Сделаешь это еще раз, и я накажу тебя так, как мне заблагорассудится.

В его словах было сексуальное обещание, от которого у меня по спине побежали мурашки. Мне нужна была дистанция, и я снова толкнула его, и на этот раз он отступил достаточно, чтобы я смогла протиснуться мимо него.

Я побежала в ванную, мое тело тряслось от необходимости избавиться от эмоциональной перегрузки, под которой я находилась.

— Пять минут, — усмехнулся Хан. — Ты не будешь дуться в ванной всю ночь. Пять минут, а потом ты вернешься сюда.

Захлопнув за собой дверь и посмотрев в зеркало, я не узнала в отражении сверкающие глаза или опущенные брови женщины. Я выглядела мрачной и сердитой, как человек, потерявший душевное равновесие.

«Да, вот что происходит, когда ты вынуждена жить с мужчинами», — сказала я себе и глубоко вздохнула.

«Помни, кто ты есть, — донесся изнутри голос моей матери, и, закрыв глаза, я призвала на помощь самую храбрую часть себя. — Я сильная, уверенная в себе, умная, отзывчивая, и я делаю это, чтобы защитить Лауру и моих людей. Этот ужасный человек ничего не может сказать, чтобы унизить меня. Мне не нужно его одобрение, чтобы чувствовать себя хорошо. Пусть он кричит и угрожает мне; я взрослая женщина, а не беспомощный ребенок».

Воодушевленная своей ободряющей речью, я повернулась, чтобы посмотреть на свое отражение.

Я не могла позволить ему так до меня добраться. Я должна была помнить, что Хан всего лишь играл в интеллектуальные игры.

И он в этом мастер.

На мгновение я подумала, что он собирается поцеловать меня по-настоящему, но я все еще помнила, как он сказал мне, что я не в его вкусе. Для него все сводилось к контролю и доминированию, и ни к чему другому.

Мои глаза пробежались вверх и вниз по моему телу. Мне всегда нравился мой рост и длинные ноги, но в остальном я была довольно стандартной по сравнению с женщинами в фильмах, которые я смотрела в последнее время.

Я расчесала ресницы. Они были длинными и густыми, но из-за того, что я была блондинкой, нужно было быть близко, чтобы это увидеть. Я не считала себя тщеславным человеком, и мое внимание всегда было сосредоточено на других, но, читая все эти старые книги о страсти между мужчинами и женщинами, я не могла не задаться вопросом, какой меня видят другие. Никто никогда не называл меня красивой, как в книгах. На самом деле, единственным мужчиной, который когда-либо комментировал мою внешность, был Хан, когда он сказал, что предпочел бы выключить свет, если бы хотел заняться со мной сексом.

В то время это меня не обидело, потому что я была совершенно равнодушна к его сексуальным желаниям, так почему же я почувствовала щемление в груди, думая об этом сейчас? И почему то, как Боулдер смотрел на Кристину, заставило меня почувствовать, что я что-то упускаю? Я не могла себе представить, что она была больше заинтересована в сексе с мужчиной Севера, чем я. Но этот голод в глазах Хана, когда он прижал меня к стене всего несколько мгновений назад, и секунды, когда я думала, что он собирается поцеловать меня, разбудили что-то глубоко спрятанное внутри меня, с чем я не знала, что делать.

Громкий стук в дверь заставил меня слегка подпрыгнуть.

— Открой и выходи сюда, — приказал Хан, и когда я не ответила, он постучал снова. — У твоих мужчин могут быть палки вместо оружия, но я, бл*ть, снесу эту дверь, если понадобится.

Зная его, он, вероятно, так бы и сделал. Сделав последний глубокий вдох, чтобы успокоиться, я открыла дверь и была встречена моим темпераментным тюремным охранником.

— Наконец-то, — ворчливо сказал Хан, повернулся и несколько минут хранил молчание, прежде чем начать разглагольствовать. — Я думал, что могу доверять тебе. Разве ты не должна быть исключительно честной и обладать невероятной порядочностью?

Я подошла к дивану, не отвечая.

— Я знаю, что они проверяют тебя, прежде чем ты попадешь в Совет — мой отец сказал мне это перед смертью. Однажды он пытался подкупить члена Совета, но, по-видимому, это не сработало.

— Это правда, — сказала я. — Только люди, достаточно самоотверженные и обладающие высоким уровнем честности, могут быть частью Совета.

Хан теперь был спокойнее, но все еще ворчал, поэтому я добровольно поделилась информацией, чтобы успокоить его.

— Некоторые дети выделяются, и их рекомендуют их учителя. Они должны преуспеть во всех пяти областях, необходимых для члена Совета, и лишь немногие отбираются для дальнейшего обучения. Как только они завершат свое обучение, они получат право участвовать в выборах, которые проводятся каждые три года.

— Означает ли это, что некоторые из вас заканчивают свое обучение, но никогда не избираются в Совет?

— Да. Только один из каждых десяти выпускников избирается в Совет.

— И в каких пяти областях вы должны преуспеть? — он спросил.

Я сосчитала на пальцах.

— Щедрость, бескорыстие, способность противостоять искушению, выносливость, позволяющая оставаться сосредоточенным в течение долгих часов, потреблять и понимать большие объемы информации со сложными деталями. — Я подняла пятый палец на правой руке. — И, наконец, сочувствие, потому что мы должны быть естественными защитниками слабых и оставаться верными своему слову.

— Да, но как вы проверяете это на ребенке? — снова спросил он.

— Есть разные способы.

— Хорошо, тогда приведи мне пример. Как они проверяли твою эмпатию? — Он насмешливо приподнял бровь и произнес последнее слово с сарказмом.

— Иногда придумываются тесты, в других случаях в их жизни возникают естественные дилеммы, где просвечивает истинный характер. Ребенок, проходящий оценку, не будет знать об этом.

— Ты не ответила на мой вопрос. Как они тебя проверяли?

— Одна из ситуаций в моем досье была та, которая произошла, когда мне было двенадцать. Моя семья решила устроить большую вечеринку с музыкантами, едой и танцами, но меня уже пригласила на день рождения девочка из моего класса, и я согласилась, прежде чем узнала о более масштабной вечеринке. Все говорили мне просто отменить вечеринку по случаю дня рождения, но девочка была новенькой в городе, и я знала, что у нее еще не так много друзей. — Я прикусила губу, все еще вспоминая, какой растерзанной я себя чувствовала. — Я хотела повеселиться со своей семьей и друзьями, но я продолжала представлять, как новенькая почувствует себя разочарованной, если я нарушу данное ей обещание. Я не смогла этого сделать, и в конце концов я пошла на ее день рождения, пока все веселились у меня дома.

— Это глупо, — твердо сказал Хан.

Я бросила на него раздраженный взгляд.

— Нет, это не так. Это знак солидарности, сопереживания и честности, и все это прекрасные ценности.

— Чушь собачья, — сказал Хан и забрался на свою кровать, резкими движениями откидывая одеяло. — То, что ты описываешь, — это негибкость. Люди, которые негибки, — самые худшие. Как только они принимают решение, они замыкаются в себе и отказываются менять свое мнение, даже когда становится чертовски очевидно, что они в чем-то не правы.

— Это совсем не одно и то же! — воскликнула я.

— Если бы это был я, я бы нашел решение. Может быть, она могла бы перенести свою вечеринку и вместо этого пойти с тобой на большую вечеринку.

Я пристально посмотрела на него.

— Я не такая, как ты; я не приказываю людям и не заставляю их менять свои вечеринки по случаю дня рождения, чтобы я могла присоединиться к другим, более интересным мероприятиям. И это просто подчеркивает, почему хорошо, что женщины-члены Совета не мотивированы властью.

— Почему это хорошо? Власть — это замечательно.

— Давай посмотрим, смогу ли я тебе это объяснить. — Я подняла руки и сформировала пирамиду, приложив большие и указательные пальцы друг к другу. — Здесь, в Северных землях, у вас есть иерархия, где массы внизу работают, чтобы облегчить жизнь немногим наверху, и не в последнюю очередь тебе, их… правителю. — Я хотела сказать «диктатору», но знала, что он предпочитает «правитель», поэтому выбрала это.

— Угу, — подтвердил он. — Вот почему власть — это наиважнейшее качество.

— На Родине нам нравится говорить, что у нас плоская иерархия, но, по правде говоря, это, вероятно, больше похоже на перевернутую пирамиду, где немногие внизу служат для облегчения жизни масс наверху.

— В этом нет никакого смысла. — Он с отвращением сморщил нос. — И я говорю не только о вашем гребаном Совете, но и обо всем вашем обществе.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я и достала из сумки средство для чистки зубов. Маленькое устройство было размером с крупное рисовое зернышко и перемещалось по моему рту, очищая и полируя каждый зуб.

— Почему ленивый человек должен иметь столько же, сколько тот, кто много работает? — спросил Хан. — Должна быть мотивация к тому, чтобы люди захотели работать. Капиталистическое общество имеет гораздо больше смысла.

— Для тебя, — сказала я и залезла под одеяло на диван. — Но как ты можешь быть счастлив в своем большом поместье, если дети на улицах голодают?

— В Северных землях ни один ребенок не голодает, — возразил Хан, вытягивая свои длинные ноги и устраивая подушки поудобнее. — Они растут в школах, где их вдоволь кормят. Нам нужны большие сильные мужчины, а не маленькие слабаки вроде… — он остановил себя, прежде чем повторить обычное оскорбление в адрес мужчин Родины.

Комната была большой, и говорить через нее было не идеально, но у нас с Ханом была склонность вступать в долгие споры; и поскольку мы оба хотели, чтобы последнее слово было за нами, мы продолжали наши дискуссии до рассвета.

— Я рада слышать, что ни один ребенок не голодает, но что происходит, когда эти дети вырастают? — спросила я и приподнялась на локте.

— Они получают работу, — ответил он как ни в чем не бывало.

— И на всех работах платят одинаково?

— Нет, конечно, нет. Это спрос и предложение.

— Я понимаю — значит, некоторым людям платят очень мало, и они живут в бедности, в то время как у других больше, чем им нужно.

— Вот именно! Так было всегда, и я не вижу причин это менять. — Хан неторопливо заложил руки за голову, и его покрывало сползло вниз, обнажив его торс. Я видела, как он разгуливал в одних штанах, и вид его накачанных мышц и большой татуировки всегда заставлял меня отводить глаза, немного волнуясь.

«Ты просто очарована, потому что он другой», — сказала я себе.

Хан был слишком мужественным, чтобы считаться привлекательным. Я не могла видеть его и не слышать напоминаний о том, что именно мужская гордость и эгоизм привели к краху мира. Четырехсот лет было недостаточно, чтобы заставить кого-либо забыть боль потери целых континентов из-за жаждущих власти людей, имеющих доступ к ядерному оружию и военной технике. Любая женщина на Родине предпочла бы мягкого, внимательного и доброго мужчину. Хан был кем угодно, только не таким.

Возможно, Хан был бы привлекателен, если бы одевался и вел себя больше как цивилизованный человек с Родины. Я поиграла с этой мыслью, но трудно было представить Хана менее мужественным. Мужчина был таким же роскошным, как и эта роскошная комната со всей дорогой мебелью, коврами, произведениями искусства и антикварными книгами. Он всегда носил одежду, которая выглядела дорого и идеально сидела на нем, но привлекательность этого была полностью сведена на нет тем фактом, что большая часть его одежды была сделана из кожи.

— Перл? — сказал он, возвращая меня к разговору. — Ты меня слышала? Я сказал, что так было всегда, и я не собираюсь это менять.

— Потому что власть развращает, — указала я. — Иерархия, как правило, лучше всего смотрится сверху, и я уверена, что ты бы смотрел на это иначе, если бы был бедняком, а не самым богатым человеком в стране.

— Я не самый богатый человек в стране, — сказал он с самодовольной улыбкой. — Но я самый могущественный.

— Тогда представь, что ты мог бы сделать со всей этой силой. Скольким людям ты мог бы помочь.

— Ах, но, милая Перл, — сказал он, прекрасно зная, что мне не нравятся его покровительственные ласки. — Я не святой, я прагматичный правитель, который хочет, чтобы моя страна процветала. С тех пор как ты пришла сюда, ты бросаешь вызов тому, как мы делаем вещи, но позволь мне сказать тебе кое-что: ваши методы нелогичны.

— Нет, это не так. Принцип справедливости имеет полный смысл, и на Родине все счастливы.

Хан прищелкнул языком.

— Пф, я отказываюсь верить, что все счастливы. Признай это, вы сделали все бесплатным для всех, и это означает, что кто-то облажался, в то время как другие получают все готовое на блюдечке, не прилагая усилий.

— Нет, это не так, — настаивала я. — Вот как работает демократическая система справедливости. Мы все вносим свой вклад, в чем можем, и вместе создаем прекрасное общество. Я не против платить за парки, даже если я никогда туда не хожу; Я счастлива, что ресурсы тратятся на больницы, хотя я никогда не болела. — Я гордо улыбнулась. — Я знаю, что помогала оплачивать мосты, которые я никогда не пересекала, школы, которые я никогда не посещала, и лечение бесплодия, которое я никогда не получала сама. Это то, что делает развитое общество.

Хан наклонил голову.

— И ты находишь это справедливым?

— Да, потому что все, что мне нужно, доступно и мне. Таким образом, у всех есть равные возможности проявить свои уникальные таланты и заниматься тем, чем они увлечены.

Я нахмурилась, когда Хан поднял свое одеяло и помахал им вверх-вниз.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Я пукнул, — сказал он с легкой усмешкой.

Я просто уставилась на него, разинув рот. Его невоспитанность все еще умудрялась удивлять меня.

Его ухмылка стала шире.

— О, прости, я подумал, раз ты несешь чушь, я тоже могу.

— Я говорила о принципе справедливости. Это прекрасная вещь, — поучала я его.

— Это дерьмо!

Раздраженно фыркнув, я легла и повернулась к нему спиной, давая понять, что наш разговор окончен.

— Знаешь, — сказал он, все еще ухмыляясь, — когда тебе надоест спать на этом диване, ты можешь присоединиться ко мне в моей мягкой постели.

— Я не буду спать в твоей вонючей постели, — пробормотала я сквозь стиснутые зубы.

— Пока, — сказал он тихо, но я услышала его и подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Скорее «никогда», и выключи свой свет.

Он так и сделал, но из ванной все еще лился свет, на чем я настояла после того, как безнадежно пошарила по его огромной комнате и в первую ночь ударилась ногой о его кровать.

Мой ночной ритуал размышлений о счастье и благодарности был прерван через три или четыре минуты, когда я услышала, как Хан встал с кровати и подошел ближе. Мои уши улавливали каждый звук его босых ног по полу, и с каждым из его восемнадцати шагов мое сердце билось быстрее.

— Перл, — его голос был низким, мягким и слишком близким.

— Да, — сказала я, не поворачиваясь к нему лицом.

— Я хочу спросить тебя кое о чем.

Всегда слишком любопытная для моего же блага, я медленно повернулась и увидела, что он сидит на корточках рядом со мной.

— Разве тебе не любопытно? — спросил он и наклонился так близко, что дуновение его приятного одеколона заиграло в моих чувствах и вернуло воспоминания о том, как он чуть не поцеловал меня ранее.

— О чем?

— О сексе.

— Нееет, — воскликнула я и села, указывая на его кровать. — Возвращайся в свою постель и оставь меня в покое.

Он наклонил голову, но не подал никаких признаков того, что собирается уходить.

— Что, если я предложу научить тебя управлять моим гибридом (прим. летательный аппарат)?

— Что? Нет! — воскликнула я, вообще не видя связи.

— Мне любопытно, — спокойно сказал он. — И я хотел бы попробовать это с настоящей женщиной.

— Тогда сделай это, но не впутывай меня в свои извращенные мысли.

Приподняв бровь, он спросил:

— Как ты думаешь, почему у меня извращенные мысли?

— Потому что… потому что… — я запнулась, сдерживая то, что действительно хотела сказать.

— Потому что что?

— Потому что ты мужчина Севера, — наконец пробормотала я.

— Хм. — Он поднялся со своего положения на корточках. — Так ты думаешь, что у всех мамаш чистые помыслы, в то время как мы, мужчины, здесь, в Северных землях, извращены от природы?

Мое молчание было подтверждением.

Я замерла, когда он наклонился надо мной и прошептал низким глубоким голосом:

— Может быть, ты и права, но я сомневаюсь в этом. Давай проведем тест. Ты лежишь здесь и думаешь о чистом, а я иду в свою постель и представляю тебя обнаженной подо мной, раздвигающей для меня ноги и позволяющей мне скакать на тебе, пока мы оба не закричим от оргазма.

Я была слишком ошарашена, чтобы ответить, но, конечно же, он вернулся в свою кровать и не скрывал, что мастурбировал.

Знание того, что он фантазировал обо мне, только усугубляло ситуацию, и каким-то образом мое воображение предало меня, поместив образы Хана на мне в моей голове. Я тяжело сглотнула и попыталась блокировать нежелательное возбуждение, которое нарастало в моем теле, чем дольше длилось его прерывистое дыхание. В этом не было никакого смысла, так как мне даже не нравился Хан. Он был самоуверенным до крайности. У него были плохие манеры, и он был вспыльчив, с жестокой стороной, которую я мельком видела, когда он вступал в споры со своими людьми. Он был слишком большим, мужественным и волосатым, чтобы быть привлекательным.

«Стоп! — приказала я себе. — Это не я». Я всегда ищу красоту в каждом человеке; несомненно, даже у Хана есть искупительные качества. Но, дав себе разрешение думать о позитивных мыслях, я высвободила целую кучу из них.

Он невероятно умен и умеет направить дискуссию в свою пользу, что бросает мне вызов, а его золотистые глаза прекрасны, когда он не злится. Кроме того, он сдержал свое слово и обеспечил мне безопасность.

Мое сосредоточение на позитиве длилось недолго, так как его стоны с кровати стали громче.

«О, но игры разума, в которые он играет…» — расстроенная, подумала я и изо всех сил попыталась блокировать мысль о том, как он входит и выходит из меня в медленном устойчивом ритме.

— Черт возьми, да, Перл, возьми меня всего, — простонал он низким хриплым голосом.

Образы его обнаженного тела, сливающегося с моим, вызвали жар, распространившийся по моему сердцу, и я заерзала на диване, не в силах найти никакого покоя из-за сильного покалывания внизу. «Я не возбуждена и не буду прикасаться к себе», — сказала я себе, но оба утверждения были неправдой, и я испытала огромное облегчение, когда Хан наконец достиг кульминации и остановился.

— Спасибо. — Он ухмыльнулся, запыхавшись. — Я и понятия не имел, что ты такая гибкая. Твои ноги были у меня на плечах, когда я брал тебя.

— Извращенец, — пробормотала я.

— Как твои невинные мысли в твоей голове? Или тебе захотелось присоединиться ко мне? — Он приглашающе похлопал по своей кровати. — Если ты дашь мне секунду, я с удовольствием сделаю еще один раунд.

— Спокойной ночи, — резко сказала я и закрыла глаза.

Он усмехнулся.

— Спокойной ночи, Перл, и сладких снов. Если тебе нужно провести дополнительные исследования по мастурбации, я с радостью позволю тебе надуть мой бобовый стебель.

Глава 7

Арчер

Хан

Встреча состоялась в дальнем углу моего частного парка, неухоженной территории с полевыми цветами и хлопковыми деревьями, к которым Перл особенно привязалась после того, как мы однажды прогулялись здесь.

Для меня эта встреча была ненужной, поскольку я уже решил, что хочу, чтобы Арчер руководил проектом школы. Перл, однако, настаивала на том, что хочет взять интервью у него и по крайней мере у двух других кандидатов на эту работу.

Прислонившись к дереву, я поздоровался с Ханзо, мужчиной средних лет, названным в честь знаменитого ниндзя. Это было смешно, потому что с его большим пивным животом и хриплым дыханием Ханзо определенно не мог ни к кому подкрасться.

— Спасибо, что пришли, — сказала Перл и сложила руки за спиной. Ах, очевидно, она училась не хватать незнакомцев за руки и не делиться интимными моментами, когда смотрела в глаза. Хорошо! Я не хотел, чтобы его жирные руки были где-то рядом с ней.

— Это не займет много времени, — мягко сказала она. — Лорд Хан сказал мне, что вы учитель.

Ханзо искоса взглянул на меня.

— Наставник, — поправил он ее. — Или мастер, если предпочитаете.

— Наставник — да, конечно, приношу свои извинения. — Она улыбнулась, как ангел, и он выглядел смущенным, вероятно, не уверенным в ее медовом голосе и ненужных извинениях.

— Мистер Ханзо, как вы думаете, что является наиболее важной частью развития ребенка?

Он прочистил горло и заговорил грубым голосом.

— Это просто. Мальчикам нужна дисциплина, иначе они никогда не будут уважать старших.

— Я понимаю. — Перл внимательно наблюдала за ним. — И как вы прививаете дисциплину своим ученикам?

Он ухмыльнулся и поднял правую руку.

— Познакомьтесь с мистером потому-что-я-так-сказал, — а затем он поднял левую руку вверх. — И мистером отвечай-мне-немедленно.

Ее брови опустились, а левая сторона верхней губы презрительно приподнялась.

— Спасибо, у меня больше нет вопросов, — сказала она и пристально посмотрела на меня.

Я пожал плечами и улыбнулся пожилому мужчине, который действовал в соответствии с моими ожиданиями.

— Ты можешь идти, Ханзо.

Следующему кандидату было семьдесят пять лет, и он был старейшим наставником в Северных землях. Наполовину глухой и слишком гордый, чтобы признать это, на его лице было то же выражение старого ворчливого ублюдка, что и в последний раз, когда я видел его десять лет назад.

Прежде чем он подошел достаточно близко для разговора, Перл покачала мне головой.

— Ты делаешь это нарочно, — обвинила она.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — невинно сказал я.

— Это несерьезные претенденты на эту работу, и ты делаешь это только для того, чтобы быть уверенным, что я выберу этого парня Арчера, — ее тон излучал обвинение.

— Наставник Лютер Кинг — очень мудрый и уважаемый человек в Северных Землях, — настаивал я.

— Лютер Кинг? — Она отвела взгляд, но мне показалось, что я заметил, как она слегка закатила глаза.

— Лорд Хан. — Наставник Кинг подошел ко мне и почтительно склонил голову.

— Наставник Кинг, позвольте представить вам члена Совета Перл Пилотти. Она задаст вам несколько вопросов.

— Что ты сказал? — Он приложил руку к уху.

Я указал на Перл, которая стояла в пяти футах от меня, сложив руки перед собой.

Кустистые брови наставника Кинга опустились так низко, что я больше не мог видеть его глаз.

— Женщина, — сказал он с явным отвращением и оглянулся на меня. — Я не знал, что ты женился.

— Я этого не делал, — поправил я его.

— Тогда кто же ее хозяин? — спросил он.

— Никто не является моим хозяином, — сказала Перл громко и ясно.

Наставник Кинг покачал головой, не сводя с меня глаз.

— У женщины всегда должен быть хозяин. Они бессмысленные существа, хуже детей. Слишком чувствительны и иррациональны для их же блага. — Он еще раз окинул ее взглядом. — Но, по крайней мере, они хороши в одном. Так вот почему она у тебя?

— И почему же? — спросил я, скрывая свое веселье от розового цвета на лице Перл. Для пацифистки она была близка к тому, чтобы ударить старика.

— Я полагаю, она здесь, чтобы произвести на свет наследника? — сказал он как ни в чем не бывало.

Я подошел и похлопал его по плечу.

— Какая интригующая идея, но ей уже за тридцать. Я думаю, что у женщин заканчиваются яйцеклетки около двадцати пяти; мне нужен кто-то молодой и свежий, чтобы произвести на свет моих сыновей.

— Да, ты прав, — сказал Кинг и посмотрел на меня. — О чем ты хотел меня спросить?

— О, точно. — Я махнул рукой Перл. — Что именно ты хотела узнать?

— Я уже услышала достаточно, — сказала Перл, выпятив челюсть.

— Хорошо. Тогда на этом пока все, наставник Кинг, спасибо, что пришли, — сказал я старику.

Как только он оказался вне пределов слышимости, Перл подошла ближе и отругала меня.

— Только не говори мне, что этим мужчинам разрешено находиться рядом с детьми.

— Что? Они одни из наших лучших наставников.

Она усмехнулась.

— Если это правда, то вы серьезно нуждаетесь в обновлении кадров.

— Ты сказала, что тебе нужен кто-то опытный, — возразил я и указал назад на поместье, куда возвращались Ханзо и Кинг. — Я дал тебе людей с опытом.

— Тебе лучше молиться, чтобы Арчер был более человечным и менее сексистским, иначе этот проект будет закрыт быстрее, чем ты сможешь сказать инклюзивный проект школы.

— Арчер — лучший, — заверил я ее с улыбкой.

— Спасибо, я полностью согласен, — произнес мужской голос у меня за спиной.

Перл подняла взгляд и посмотрела на Арчера через мое плечо, в то время как я смотрел на нее. У меня внутри все сжалось от того, как расширились ее глаза, а черты лица смягчились от интереса.

— Добро пожаловать, — воскликнула она и протиснулась мимо меня, направляясь прямо в личное пространство Арчера, беря его за руки и с улыбкой глядя ему в глаза.

Мои руки сжались в кулаки при виде того, как они стояли, словно влюбленные, впервые увидевшие друг друга.

— Да окружит вас мир, — сказала Перл, и ее голос показался мне совершенно соблазнительным.

— Да, и тебе того же, — сказал Арчер и широко улыбнулся, прежде чем пробежать несколько шагов ко мне. — Благодарю тебя, друг. Я не могу поверить, что ты доставил ее так быстро, и такую изысканную красоту — я счастливый человек.

Он оглянулся на Перл, которая все еще улыбалась.

— Она не твоя жена, — сказал я слишком резко.

— Нет, — усмехнулась Перл. — Нет, это не так. Что навело тебя на эту мысль?

Пока лицо Арчера выражало разочарование, я объяснил Перл:

— Арчер чувствовал себя обманутым на последнем турнире, и, чтобы успокоить его, я пообещал, что ему не придется драться на следующем.

— Мне так жаль разочаровывать тебя. — Перл сочувственно наклонила голову. — Если это тебя утешит, ты самый красивый мужчина, которого я здесь видела.

Пламя пробежало по моему позвоночнику, и мне захотелось ударить рукой по его хорошенькому личику.

— Ха, — фыркнул я. — Это потому, что он выглядит как гребаный подросток с этой щетиной. Почему бы тебе не отрастить приличную бороду, чувак?

Арчер потер подбородок.

— Мне нравится моя щетина, и я, конечно, не подросток. — Его глаза многозначительно метнулись к Перл, которая опустила глаза, как застенчивая девственница. — Что, черт возьми, происходит?

— Задавай ему свои гребаные вопросы вместо того, чтобы флиртовать с ним, — прорычал я ей.

Она моргнула, но, наконец, смогла задать свой первый вопрос.

— Арчер, как ты думаешь, что является самой важной частью твоей работы?

— Ну что ж. — Он сместил равновесие и задумался об этом. — Каждый мальчик индивидуален, и у них разные потребности. Я понял, что для того, чтобы относиться к ним одинаково хорошо, я должен относиться к ним по-разному.

— Интересная теория; не мог бы ты рассказать поподробнее? — спросила Перл.

— Хорошо, я приведу пример, — сказал он. — У меня есть один из моих мальчиков, который не уверен в себе и слишком много думает. Я постоянно пытаюсь вытолкнуть его из зоны комфорта и побудить быть более спонтанным, в то же время я пытаюсь обуздать Джареда и Эрика, которые готовы прыгнуть со скалы, просто чтобы посмотреть, как это будет ощущаться. Моя работа состоит в том, чтобы помочь мальчикам полностью раскрыть свой потенциал, не будучи задавленными в процессе.

— Замечательно. — Перл хлопнула в ладоши и придвинулась ближе к Арчеру. По тому, как его губы раздвинулись, а глаза опустились к ее губам, я мог догадаться, чего он хотел больше всего на свете. Я хотел сделать то же самое сотни раз.

— Арчер, — сказала Перл. — Позволь мне задать тебе теоретический вопрос. Если бы тебе пришлось обучать группу девочек с Родины, как бы ты гарантировал, что они тоже смогут полностью раскрыть свой потенциал?

— Девочки? — Он нахмурился.

— Да, маленькие девочки.

— Я ни хрена не знаю о девочках. — Он обратился ко мне за помощью.

— Тебе интересно узнать о них? — спросила Перл с ангельской улыбкой, которая соответствовала тому, как солнце танцевало на ее светлых волосах, как чертов нимб.

— Меня больше интересуют женщины, — ответил он с напускным обаянием и испытал мое терпение.

Перл проигнорировала его комментарий и спросила:

— Ты бьешь своих мальчиков?

— Иногда, если того требует ситуация, но это не моя любимая форма дисциплины.

— Ты бы ударил девочку, если бы был ее учителем?

Он потер лоб, как будто от ее вопроса у него разболелась голова, и снова посмотрел на меня за помощью. Я пожал плечами, давая понять, что он сам по себе.

— Нет, я не думаю, что стал бы. Я бы нашел другие способы дисциплинировать ее.

— Например, что? — тихо спросила Перл.

— Зависит от ситуации.

— Как ты думаешь, женщины так же способны, как и мужчины?

На губах Арчера появилась кокетливая улыбка, когда он посмотрел вниз и пнул ногой немного грязи.

— Опять же, это зависит от того, о каком конкретном наборе навыков мы говорим. Я считаю, что есть области, где женщины превосходят мужчин.

Все ее гребаное лицо осветилось, и она воскликнула:

— Ты так думаешь?

— Конечно. Во-первых, наша репродуктивная система не такая волшебная, как ваша, и мы не можем производить молоко для кормления младенцев.

Губы Перл превратились в тонкую линию, и она скрестила руки на груди.

— Так это все, в чем хороши женщины? Делать детей?

Арчеру потребовалось время, прежде чем он ответил.

— Возможно, что женщины так же способны, как и мужчины, но я не знаю в чем, так как не имел удовольствия изучить одну из них вблизи.

— Приятный собеседник, — тихо пробормотал я и прижал пятку к хлопковому дереву, к которому прислонился.

— Нет, я полагаю, ты не изучал. — Перл постучала пальцем по губам и немного прошлась, прежде чем решилась и повернулась к нему.

— Лорд Хан упомянул тебя для запуска экспериментального проекта, и я здесь, чтобы одобрить его выбор.

— Какого рода эксперимент? — спросил Арчер и откинулся назад.

— Школьный класс, состоящий из детей с обеих сторон границы. Десять мальчиков Севера и десять детей с Родины.

— Десять девочек? — недоверчиво спросил он.

— Нет, я думаю, это была бы смесь мальчиков и девочек с нашей стороны. Мы пока не знаем, так как это всего лишь идея.

— Хорошо. — Он заинтересованно кивнул, и я вмешался.

— Все это должно оставаться в секрете, пока мы обдумываем детали, и еще это значит, что ты и дети были бы где-то изолированы.

— Угу.

— Ты должен будешь выбрать десять мальчиков. Остальные десять детей будут выбраны мамочками.

— Неужели я буду один с двадцатью детьми день и ночь?

— Нет. — Перл подняла руку. — Мы работаем над решением, но пока у нас не будут готовы окончательные планы, мы не можем раскрывать больше.

— Мне понадобятся по крайней мере два помощника, — сказал Арчер.

— Мы позаботимся о том, чтобы ты был не один, — заверил я его. — Вопрос в том, было бы тебе это интересно?

Арчер ухмыльнулся.

— Черт возьми, да, это звучит эпично. Я бы с удовольствием изучил маленьких девочек и увидел, какие они в реальной жизни.

Перл удовлетворенно кивнула.

— Хорошо, тогда мы продолжим обсуждать наши планы и скоро свяжемся с тобой.

— Как скоро? — взволнованно спросил Арчер.

Мы с Перл обменялись взглядами.

— Надеюсь, очень скоро, — сказала она с улыбкой.

Глава 8

Связанные вместе

Хан

Мои дни с Перл были одновременно удивительными и мучительными.

Иногда мы играли в шахматы и вели глубокие и долгие беседы о политике и жизни. В других случаях мне казалось, что я медленно схожу с ума.

Я видел Кристину и Боулдера вместе и был разочарован тем, что Перл не проявляла ко мне никакого физического интереса.

Были дни, когда у меня возникало искушение назначить ей другого защитника, потому что было слишком тяжело быть рядом с ней и не иметь возможности прикоснуться.

Может быть, именно поэтому я иногда издевался над ней. Ее постоянный отказ спать в моей постели заставлял меня мстить ей другими способами — в основном, когда она обыгрывала меня в шахматы, становилась слишком спорной, называла меня извращенцем или отказывалась спокойно сидеть в моем кабинете, пока я работал.

Я вторгался в ее личное пространство и говорил ей унизительные вещи, напоминая ей о ее месте заложницы. Справедливости ради, не потребовалось много усилий, чтобы проникнуть ей под кожу, учитывая, что она с самого начала была такой чертовски мягкотелой.

Говоря себе, что необходимо внушить ей страх, я оправдывал свое поведение и хвалил себя за то, что вел себя как джентльмен ночью, когда мое тело кричало, чтобы я затащил ее в постель и растворился в ней.

Прошло пятьдесят четыре дня с тех пор, как приехала Перл. Мой брат хотел, чтобы я договорился с Советом о крайнем сроке, но я не был готов убить или пытать Перл, если они не смогут вернуть Лауру.

Хотя мне и в голову не приходило, что Перл пробудет у нас так долго, мы вошли в повседневную рутину: я работал, а она читала в углу моего кабинета.

Когда у меня были встречи, я отправлял ее в свою комнату и приказывал охранникам следить, чтобы никто не входил и не выходил. К сожалению, я отложил многие свои обязанности правителя, и мне давно пора было отправиться в путешествие, которое я обычно совершал. В этот конкретный день я поднял глаза, ожидая увидеть Перл, сидящую на своем любимом месте у окна и читающую книгу.

Ее там не было!

Встав со стула, я позвал ее по имени с неприятным чувством, быстро распространяющимся по моей нервной системе.

Магни… Он добрался до нее?

Мой брат разбудил меня сегодня в три часа ночи, признавшись, что он снова был на Родине, безуспешно разыскивая Лауру. Он выглядел более разбитым, чем когда-либо, и я знал, что он был не в себе.

Причинил ли он вред Перл?

Мое сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из моего тела и отправиться на поиски ее. Перл была моей ответственностью — я был ее защитником.

С горящим горлом и вышедшей из-под контроля головой я с грохотом распахнул дверь в свой кабинет и позвал своих охранников.

В течение пятидесяти четырех дней мне удавалось держать Перл и Магни порознь, но в одном я был уверен — он больше не был тем человеком, которого я знал. До исчезновения Лауры его уважали как величайшего воина в нашей стране; теперь он был всего лишь тенью себя. Люди смеялись над ним и показывали пальцами, говоря, что он был настолько плох в постели, что его жена сбежала, чтобы быть с сосунком с Родины. Большего оскорбления не было, и для Магни стало невозможным выходить на улицу без того, чтобы все постоянно не заканчивалось драками.

Если Перл столкнется с Магни без меня, чтобы защитить ее, я не был уверен, как далеко он зайдет в своем допросе. Он может причинить ей сильную боль, чтобы получить свои ответы.

— Найдите ее, — прорычал я охранникам и побежал в наши личные покои. Перл там тоже не было. Ее не было ни на кухне, ни в комнате Боулдера.

Я ворвался в комнату Магни и вздохнул с облегчением, когда обнаружил его растянувшимся на кровати и храпящим.

Где она, черт возьми?

Охранник взбежал по лестнице как раз в тот момент, когда я выходил из комнаты Магни.

— Член Совета в саду, — воскликнул он. — Вы хотите, чтобы я привел ее для вас?

— Нет, я приведу ее сам, — рявкнул я и сбежал с лестницы.

Перл выглядела совершенно невозмутимой, когда я застал ее стоящей на коленях и нюхающей цветы, разговаривая с садовником.

— Ты что, совсем спятила? — зарычал я на нее, мой голос был тверд, но сердце трепетало.

Она оглянулась на меня и вздохнула.

— Сколько раз я говорил тебе, что не смогу обеспечить твою безопасность, если ты уйдешь от меня? И какого хрена ты с ним разговариваешь? — Я указал на старого садовника, который выглядел совершенно подавленным.

— Успокойтесь, лорд Хан, — сказала она и поднялась во весь рост. — Мне было скучно, поэтому я вышла подышать свежим воздухом, и у меня возникли вопросы об этих цветах.

— Иди сюда. — В гневе я схватил ее за запястье и потащил за собой.

— Ты делаешь мне больно, — пожаловалась она позади меня, но мне было все равно, и я толкнул ее в угол, где несколько живых изгородей создавали уединение. Садовник, который подстригал живую изгородь, убежал и в спешке оставил свое оборудование.

— Я предупреждал тебя! Ты хочешь, чтобы я, бл*ть, заковал тебя в цепи? А?

Она попыталась вырваться из моей крепкой хватки.

— Нет.

— Это то, что тебе нужно, чтобы вбить себе в голову, что ты не в безопасности, если ты не со мной?

— Нет. — Она сжала губы.

Все еще держа ее запястье железной хваткой, я наклонился и взял органайзер из ящика с садовыми принадлежностями.

— Знаешь что, пока ты не вдолбишь себе, что должна следовать за мной, а не наоборот, я, бл*ть, привяжу тебя к себе!

— Ты бы не посмел, — возмущенно выдохнула Перл и попыталась остановить меня, когда я обернул вокруг нас длинную ленту и нажал на логотип-замок сбоку. Гибкая лента подогналась по размеру, сжимая нас вместе.

— Ну вот, теперь ты никуда не пойдешь, — заявил я.

Перл была на голову меньше меня, и лента, которая обхватывала мои бедра, доходила до ее живота. Мне это не причинило боли, поэтому я предположил, что ей это тоже не навредило.

Мы спорили из-за ее безрассудного поведения, когда Кристина и Боулдер прервали нас.

Наверное, мы выглядели как два сумасшедших человека, связанных таким образом, но мне было все равно. Моей самой большой заботой в тот момент было то, что мне нужно было обезопасить бесящую, спорящую блондинку рядом со мной, и если для этого требовалось преподать ей урок, который она никогда не забудет, — тогда я был достаточно мужествен, чтобы сделать это.

— Что происходит? — весело спросили они.

— Я сыт по горло тем, что она убегает, — твердо заявил я. — Я не могу защитить ее, когда она постоянно куда-то уходит, а мне нужно сделать важную работу.

— Он хотел посадить меня на цепь, как собаку! — воскликнула Перл.

— Но я этого не сделал, не так ли?

Она указала на гибкую ленту.

— О, так ты думаешь, что это хоть немного лучше?

— По крайней мере, теперь я могу следить за тобой, и если я не двигаюсь, ты тоже не двигаешься.

Перл прищелкнула языком и скрестила руки на груди.

— Это абсолютно нелепо. Я требую, чтобы ты немедленно отпустил меня.

— Нет. — За моим словом стояла железная воля; и хотя это наказание было спонтанным, я уже внутренне улыбнулся при мысли, что сегодня ночью она будет спать в моей постели, привязанная ко мне.

— Что ж, — она слегка фыркнула, — рано или поздно тебе придется это сделать. Как еще ты предлагаешь нам принимать душ и заниматься другими делами?

— Нет, — повторил я, мой тон был достаточно резким, чтобы она поняла, что я абсолютно серьезен.

Перл заметно побледнела.

— Скажи ему, что он сумасшедший, — умоляла она Боулдера.

— Хан, ты сумасшедший, — сказал Боулдер, посмеиваясь, и начал рассказывать о том, как они с Магни искали Лауру на Родине.

— Да, мы слышали. — Перл сдвинула брови вплотную друг к другу. — И я требую знать, как вы пересекли границу прошлой ночью. Это серьезное нарушение безопасности Родины, и это не должно быть возможным. — Несмотря на мою ярость по отношению к Перл, небольшая часть меня оценила, насколько она изменилась с момента своего первого приезда. Раздражающий мягкий, почти шепчущий голос, который был у нее, когда она впервые пришла, давно исчез, и для меня было загадкой, как она могла с самого начала скрывать такой яростный темперамент под этим фасадом контроля. Перл не собиралась ограничивать себя, и то, как она с негодованием указывала указательным пальцем на Боулдера, позабавило меня. Мужчина был по меньшей мере на голову выше ее и излучал необузданную силу. Я видел людей, запуганных Боулдером, но не Перл.

— У нас есть невидимые дроны, которые ваши детекторы не видят, — сказал Боулдер Перл с невозмутимым лицом. — Мы пересекаем границу так часто, как нам заблагорассудится. Мы просто никогда не говорили тебе, но, поскольку, похоже, ты никуда не собираешься в ближайшее время, я думаю, нет причин скрывать это от тебя.

— Невидимые дроны? — Перл повернулась, чтобы посмотреть на меня. — Это правда?

Я сделал ей свое лучшее бесстрастное лицо, ничего не выдавая, хотя это была абсолютная чушь и еще одно доказательство ее наивности.

— Как долго ты собираешься держать Перл в такой ловушке? — спросила Кристина меня.

— Это никого не касается, кроме меня, — ворчливо сказал я, все еще злясь после того, как был напуган до смерти.

— Это и мое дело тоже, так как я вынуждена быть рядом с тобой — и просто чтобы ты знал, — сказала Перл и сморщила нос, — ты пахнешь.

— Да? — Я поднял руку и понюхал подмышку. — Все не так уж плохо, но если ты хочешь, мы могли бы пойти и принять душ прямо сейчас. — Чтобы вывести ее из себя, я сделал шаг вперед, и это заставило ее упереться пятками.

— Нет! — взвизгнула она. — Нет, нет, нет.

— Я не думаю, что она хочет принять душ с тобой. — Боулдер рассмеялся, но для меня это был идеальный способ научить ее раз и навсегда, что я все контролирую.

Перл

Я запротестовала, когда Хан потащил меня из сада обратно в поместье.

— Я не ребенок, я тридцатитрехлетняя женщина.

Связанная, я не могла оторваться от него, и, казалось, ему не составило большого труда поднять меня за талию и идти со мной.

Его охранники смотрели в другую сторону, когда я попросила их помочь мне, но все это время я была уверена, что он делал это только для того, чтобы напугать меня.

Он ни за что на самом деле не стал бы настаивать на том, чтобы мы были связаны друг с другом очень долго. Он достаточно часто говорил мне, что я сумасшедшая, наивная и невыносимая. На самом деле, он должен был быть благодарен за то, что я время от времени давала ему передышку, когда уходила. Но нет, Хан был взбешен и решительно вошел в ванную, подняв меня с пола, и опустил меня только тогда, когда мы стояли прямо перед душевой кабиной.

— Отпусти меня, — повторила я.

— Ни единого гребаного шанса, — сказал он низким рычанием.

— Остановись, что ты делаешь? — я закрыла глаза и сосчитала в уме, когда Хан освободил свою рубашку от гибкой ленты.

— Это может тебя удивить, но в Северных землях мы не принимаем душ в одежде, — сказал он и стянул рубашку через голову.

Я никогда раньше не была так близко к нему, и уж точно не тогда, когда он был почти голым. Когда я закрыла глаза, мне показалось, что другие мои чувства взяли верх, и его мужской аромат заполнил мои ноздри. Мужчины с Родины предпочитали сладкие духи, но у Хана был чистый мужской аромат с оттенком кожи, лайма и сандалового дерева, который должен был бы оттолкнуть меня, но этого не произошло.

Прищурившись, я увидела, как Хан поправляет резинку, чтобы снять штаны.

— Ты же на самом деле не собираешься полностью раздеваться, не так ли? — спросила я с учащенным пульсом.

— Я разденусь, и ты тоже, — сказал он прагматично.

Оба моих глаза открылись, и я пристально посмотрела на него.

— Это не смешно, Хан.

— Смешно? — Он выглядел по-королевски взбешенным. — Ты думаешь, мне показалось забавным тратить свое время на беготню в поисках тебя или беспокоиться, доберется ли Магни до тебя раньше меня?

Я выдохнула воздух, сдаваясь, и подняла ладони, чтобы успокоить его, откинувшись назад так далеко, как мне позволяла лента.

— Мне жаль. Мне не следовало уходить, не сказав тебе, и с твоей стороны было очень мило беспокоиться обо мне.

— Тебе не следовало уходить, точка, — сказал он и посмотрел вниз на мою блузку. — Теперь снимай свою одежду.

— Нет! — я отказалась и увидела упрямую решимость в его глазах.

— Это было не предложение, а чертов приказ, — сказал он и спустил свои трусы.

Мое лицо стало пунцово-красным, зная, что Хан теперь был полностью обнажен рядом со мной. Сжав руки в кулаки, я посмотрела вверх. «Не смотри вниз, просто не смотри вниз», — сказала я себе. Дело было не в том, что я раньше не видела обнаженных мужчин, потому что на Родине мы спокойно относились к наготе и считали ее естественной вещью. Дело было в том, что Хан делал это, чтобы доминировать надо мной, и я возмущалась его демонстрацией силы. Кроме того, был небольшой факт, что Хан сильно отличался от мужчин, которых я видела обнаженными, и что иногда он заставлял меня чувствовать то, чего я не хотела чувствовать.

Снова поправив эластичный пояс, он схватил меня за бедра и подвинул к себе спереди. Это произошло так быстро, что у меня не было шанса сопротивляться, прежде чем мы оказались лицом к лицу, прижавшись животом к его твердому… переду. Я громко ахнула и попыталась сделать шаг назад, но застряла.

— Последний шанс раздеться, — бросил он вызов, и когда я не отреагировала, он затащил меня в душ полностью одетой.

— Хан, я… я… — мой обычно красноречивый язык заплетался.

— Ты сказала, что от меня пахло, — сказал он так, как будто все это было для него утомительно и нудно.

— От тебя не пахнет, — быстро сказала я, — И ты высказал свою точку зрения. Я обещаю, что не уйду… Только не включай воду, — пробормотала я.

— Прими душ, включи воду, сделай ее теплой и включи музыку. — Хан поджал губы, когда вода полилась с пяти сторон, его самодовольная улыбка говорила мне, что ему нравится контролировать ситуацию и ставить меня на место.

— Ах, — простонал он и откинул голову назад, подняв руки и массируя кожу головы с закрытыми глазами. У него были темные волосы подмышками, которые все на Родине удаляли до того, как они достигали половой зрелости. Это было визуальное напоминание о том, что Хан не был милым, нежным мужчиной Родины. Он был чистокровным мужчиной Севера, и вдобавок ко всему он был их лидером — альфа-самцом, если таковой когда-либо существовал.

Тихо играющая музыка никак не могла успокоить мое бешено колотящееся сердце.

— Теперь раздевайся, — сказал он и вытер воду с лица.

— Я не буду раздеваться, — твердо настаивала я.

— Да, ты это сделаешь. — Его ответ был коротким и не подлежащим обсуждению. — Или ты раздеваешься, или я сделаю это за тебя.

— Ты дал мне слово, — резко напомнила я ему.

— Я никогда не говорил, что не буду тебя раздевать.

— Но ты сказал…

Он прервал меня.

— Разве я применил силу к тебе?

— Нет, но ты потащил меня.

— Так что это — нет. Я тебя изнасиловал?

— Нет, но это граничит с…

Он покачал головой и положил обе руки по обе стороны от моего лица, заставляя мою голову запрокинуться, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Я не собираюсь трахать тебя, Перл. — Наслаждаясь моим вздохом в ответ на его грубое слово, он навис надо мной, его губы почти касались моих: — Если ты сама этого не хочешь? — его вопрос прозвучал хриплым шепотом.

Если бы у меня было адамово яблоко, мое бы подпрыгивало у меня в горле, когда я изо всех сил пыталась обрести свой голос.

— Ты этого хочешь? — спросил он низким и соблазнительным голосом. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя?

— Н… не… — я запнулась, совершенно не в своей тарелке.

— Итак, полагаю, Арчер больше в твоем вкусе, да?

Арчер? Я находила Арчера очаровательным и отзывчивым, но он был не в моем вкусе. У меня не было своего типа.

Когда я не подтвердила или не опровергла его вопрос, его челюсть напряглась, а руки задрали мою рубашку.

— Сними свою одежду. — В его голосе слышались горькие нотки.

— Нет, — повторила я, мои руки пытались остановить его.

— Хорошо, тогда я это сделаю, — сказал он и полностью сорвал с меня рубашку, сильным и решительным движением.

Чвак! Звук моей ладони, ударившей по его мокрому лицу, громко прозвучал в душе, и он отвернул от меня подбородок. Это было таким грубым нарушением моих моральных ценностей как пацифиста — ударить кого-то — я была шокирована тем, что вообще была способна на это.

Я сделала это только в целях самообороны, оправдывала я это в своей голове, но потом он медленно оглянулся на меня, и выражение его глаз заставило мою кровь закружиться, как циклонический ветер. О, нет!

— Осторожнее, — пригрозил он и резким рывком стянул с меня штаны, прижимая мою грудь обратно к своему твердому телу.

Я прикрывала свои обнаженные груди руками и чувствовала тепло его тела на их тыльной стороне.

И снова он дернул мои штаны, чтобы стянуть мокрую ткань вниз. К счастью, они были достаточно узкими и намокшими, что затрудняло ему задачу. Прикрывая грудь одной рукой, я использовала другую, чтобы оттолкнуть его руки, а когда это не помогло, я использовала обе руки. Это заставило Хана остановиться, откинуться назад и посмотреть вниз на мою теперь уже обнаженную грудь.

— Твои сиськи больше, чем я думал.

— Перестань пялиться на меня, — потребовала я и вытерла с лица льющуюся на меня воду.

Но Хан не остановился. Он продолжал стягивать с меня штаны, и теперь они были у меня на середине бедер.

— Я сказала, прекрати это! — я закричала, толкая его в грудь и извиваясь, чтобы защитить себя.

Это была ошибка!

Его глубокий стон отразился в маленьком пространстве душевой, и он прижал меня к стене, его рука обняла меня за талию, а рот оказался на моем плече.

Мы больше не были лицом к лицу, но то, что его эрекция прижималась к моему заду, казалось, только больше возбуждало его.

Хан прорычал низкое «Фуууф» и скользнул руками вверх по моим бедрам, его пальцы глубоко впились в мою плоть.

— Ты обещал, — выкрикнула я, не уверенная, показывало ли мое бьющееся сердце страх, что он изнасилует меня, или возбуждение от того, что это происходило на самом деле. С тех пор как он начал открыто мастурбировать, я думала о Хане сексуально. Запрещенные книги, вероятно, тоже сыграли свою роль, и этот сценарий был мягким по сравнению с некоторыми из моих греховных мыслей.

Хан не ответил. Вместо этого он потянул меня за собой на шаг назад и наклонил к себе.

— Положи руки на стену, — приказал он и издал низкий болезненный звук, когда я медленно это сделала.

Я могла бы сразиться с ним, но я этого не сделала. Вместо этого я закрыла глаза, стыдясь того, что мое предательское тело отреагировало возбуждением, мою кожу покалывало, мои соски болели без его прикосновений.

— Ты даже не представляешь, — пробормотал он и снова прижался ко мне, только на этот раз его эрекция скользнула не по моим ягодицам, а вниз между ними. Я не могла ясно мыслить из-за того, что мои гормоны сходили с ума и заставляли меня хотеть делать неприемлемые вещи, например, не сопротивляться ему.

Короткий всхлипывающий звук, вырвавшийся у меня, когда я отдалась своему желанию, спас меня.

Хан неверно истолковал это как страх, притянул меня обратно к своей груди и тихо заговорил мне на ухо.

— Я так сильно хочу тебя трахнуть.

— Пожалуйста, — прошептала я, все еще не уверенная, умоляла ли я его сделать это или оставить меня в покое.

После пяти долгих вдохов мне в ухо Хан развернул меня лицом к себе. Глядя мне в глаза с напряженным огнем в своих темно-карих глазах, он заговорил, низко и хрипло.

— Скажи «да», Перл, — прошептал он.

«Да!» — гремело в моем сознании, но разумная часть меня быстро взяла верх над греховной и безответственной.

— Нет, — выдохнула я и бросила на него сердитый взгляд за то, что он заставил меня почувствовать это нелогичное желание к нему.

Пальцы Хана глубже впились в мои бедра, и он был напряжен, но в конце концов он отпустил эластичную ленту и шагнул от меня.

Я на секунду заколебалась, глядя на него обнаженного и возбужденного передо мной. Его татуировки и мускулы вызывали у меня желание протянуть руку и прикоснуться к нему, исследовать, на что похожа его теплая кожа, но небольшое расстояние между нами казалось огромным, когда он наблюдал за мной, настороженный и бесстрастный.

— Прости, что я ушла, — тихо сказала я, мои плечи расправились, а руки прикрыли грудь.

— Да, — пробормотал он. — Мне тоже жаль.

Мне было непонятно, за что он извинялся. Извинялся, что затащил меня сюда и заставил почти раздеться? Сожалеет, что я покинула его офис и потратила впустую его время?

Хан включил функцию сушки, и мы не разговаривали, так как теплый воздух обрушивался на нас со всех сторон.

— Перл, — сказал он и схватил меня за запястье, когда я начала уходить.

— Да? — я оглянулась на него.

— Больше никаких побегов. Ты следуешь за мной, — сказал он, прищурив глаза. — А не наоборот.

Я стояла неподвижно, наполовину войдя в душ, наполовину выйдя из него.

— Ты поняла это? — Его торжественное выражение лица стало угрожающим и устрашающим.

— Да, я поняла, — тихо сказала я и высвободила запястье.

Глава 9

Чудо

Перл

Я была в восторге, когда Хан сказал мне, что мы собираемся навестить Боулдера и Кристину, которые переехали из поместья в дом Боулдера на острове Виктория.

Сопровождаемые шестью охранниками на трех дронах, я задавалась вопросом, было ли это обычной процедурой для Хана или охрана была из-за меня.

Остров Виктория был прекрасен, а большой дом Боулдера напоминал что-то из старого фильма. Кристина рассказывала мне об этом месте, и было легко понять, почему ей здесь так понравилось. Большой дом был похож на модернизированный музей и окружен великолепной зеленью и водой.

— Как это может быть его остров? — спросила я Кристину, когда она устроила мне экскурсию.

— Он унаследовал это от своего предыдущего босса.

— Но этот остров не маленький.

— Я знаю, — Кристина повела меня вверх по элегантной старомодной лестнице. — Ты должна увидеть вид отсюда.

Из больших окон открывался потрясающий вид на пруд, расположенный между лесом с обеих сторон. Этим утром шел дождь, создавая волшебное зрелище распускающихся полевых цветов, тянущихся к утреннему солнцу, и влаги, испаряющейся в воздухе, как пар.

— Я не могу поверить, сколько здесь оттенков зеленого, — сказала я и осмотрела все, от бледных листьев на хлопковых деревьях, которые выглядели почти желтыми на солнце, до ярких цветов папоротников в лесу и более темной дикой травы, которая приветливо колыхалась в летний бриз.

— Ты видишь лебедей? — указала Кристина. — Разве они не прекрасны? Боулдер говорит, что весной тысячи лягушек поют всю ночь.

— Да, здесь очень красиво и так уединенно.

Кристина пожала плечами.

— Я не возражаю. До материка всего несколько минут полета, а здесь так спокойно.

— И никто никогда не приходит без приглашения, не так ли?

— Не совсем. Здесь живут еще трое мужчин.

— Кто?

— Два смотрителя парка и личный помощник Боулдера, Макс. — Кристина указала на отдельно стоящее здание. — Макс живет в той пристройке — он достаточно милый, — но я еще не познакомилась с двумя смотрителями парка.

— В чем заключается их работа? — спросила я.

— Боулдер говорит, что они охраняют его остров и следят за тем, чтобы никто не вторгался на его территорию. Он иногда охотится с ними. — Ее рот опустился вниз, и она отвела взгляд. Очевидно, что убийство и поедание животных было больной темой.

— Есть ли на острове какие-нибудь пустые здания? — небрежно спросила я.

— Да, в северной части острова есть старая церковь и несколько домиков.

— Ты их видела?

— Нет, зачем? — Кристина с любопытством посмотрела на меня.

— Мы с Ханом говорили об эксперименте, и мы ищем подходящее место для его проведения.

Кристина прислонилась к оконной раме и играла с концом своей косы.

— Какого рода эксперимент?

— Я уже говорила тебе, что я заинтересована в том, чтобы найти способ повлиять на мужчин Севера, и что мое желание состоит в том, чтобы Северные земли однажды были включены в состав Родины. Это единственный способ достичь истинной гармонии в мире.

— Да, ты мне говорила, — сказала она.

— Мы планируем собрать группу детей с каждой стороны границы для культурного эксперимента. — Я посвятила ее в полный объем проекта.

— Вау, — сказала она с нетерпением в глазах. — Это потрясающе, Перл.

— Да, так и будет, если мы сможем это осуществить. У нас уже есть учитель из Северных земель; его зовут Арчер.

Глаза Кристины широко раскрылись.

— Арчер, наставник?

— Да, — улыбнулась я. — Ты его знаешь?

— Немного. — Она улыбнулась. — Он в некотором роде симпатичный.

— Симпатичный? — Я усмехнулась и покачала головой. — Кристина, ты пробыла здесь слишком долго, если начинаешь находить мужчин Севера симпатичными; Арчер — гигант с вульгарными мускулами и татуировками, как и все остальные.

Она ухмыльнулась и заправила выбившуюся прядь волос за уши.

— Я знаю, но я привыкаю к этому и начинаю видеть его привлекательность. И Арчер, безусловно, один из самых привлекательных. У него красивые черты лица, как у наших мужчин.

— Он совсем не похож на наших мужчин, — возразила я. — Этот мужчина огромен и чрезвычайно мужественен; в нем нет абсолютно ничего красивого.

— Да, но, по крайней мере, у него нет такой большой бороды, как у Боулдера, когда я впервые встретила его. Арчер красив, признай это.

— Он очарователен, я это признаю. — Я ухмыльнулась. — Но вернемся к нашему эксперименту. Он не может сделать это в одиночку, и Совету нужно будет найти одного из наших самых опытных учителей, который сможет соответствовать ему и работать с ним над созданием учебной программы, которой будут обучать обе группы детей.

Кристина протянула руку, чтобы схватить меня за локоть, ее глаза расширились.

— Я знаю идеального учителя.

— Кого? — спросила я.

— Моя лучшая подруга Кайя Джанае.

— Она была твоей соседкой по комнате, не так ли?

— Да, и к тому же она действительно хороший учитель. Это идеально, так как она специализируется на детях с проблемами поведения. К тому же, мы скучаем друг по друге, и я могла бы уговорить ее приехать сюда. — Она нахмурилась. — Может быть… Я имею в виду, я могла бы, по крайней мере, попытаться.

— Честно говоря, — вздохнула я, — это было бы маленьким чудом. Я подозреваю, что труднее всего будет найти учителя с Родины.

— Может быть, если я скажу ей, что она будет работать с горячим мужчиной Севера, — предположила Кристина.

Я на мгновение прикрыла глаза одной рукой.

— Кристина.

— Да?

— Я не думаю… — начала я, подыскивая лучший способ сказать то, что мне нужно было сказать. — …что обещание горячего мужчины приведет ее сюда. Упоминание о работе с мужчиной Севера приведет ее в ужас. Ты, наверное, единственная женщина с Родины, которая так о них думает.

— Раньше я так не думала, — тихо сказала она. — Но, как я уже сказала, когда узнаешь их ближе, твое мнение меняется.

Я считала также, но не была готова признать это.

— Арчер думает, что он будет отвечать за проект, и если мы хотим нанять учительницу с Родины, я думаю, она тоже должна думать, что она главная. Как только они оба окажутся здесь и познакомятся друг с другом, мы сообщим им новость о том, что им придется работать вместе на равных условиях.

— Ладно, в этом есть смысл.

— Да, мы не можем рисковать, отпугивая ее слишком большим количеством информации слишком рано, — сказала я, — и я действительно хочу, чтобы этот проект увенчался успехом.

Кристина с энтузиазмом кивала головой.

— Тогда Кайя — идеальный человек для этого. Ее ученики любят ее, она добрая, забавная и чертовски умная.

— Это замечательно. — Моя грудь наполнялась волнением от того, что, может быть, только может быть, мы действительно сможем это провернуть. — Но нам все еще нужны десять детей с Родины и место для них, чтобы им остановиться. — Я повернула голову и посмотрела в большие окна. — Где-нибудь в уединенном и безопасном месте.

— Как здесь, — сказала она с широкой улыбкой.

— Может быть! — Я улыбнулась ей в ответ и повернулась, чтобы спуститься вниз. — Мы должны пойти и поговорить об этом с Боулдером.

— Вообще-то, — остановила меня Кристина. — Я думаю, мы должны дать мужчинам немного поговорить. У меня такое чувство, что их что-то беспокоит.

Мое тело напряглось.

— Хан был очень раздражителен в последнее время, но я просто подумала, что он устал от моего присутствия.

Она пожала плечами, ее глаза мерцали и не встречались с моими.

— Ты что-то знаешь, — заключила я.

Чувство вины отразилось на ее лице.

— На самом деле я не шпионю, но иногда я что-то слышу мимоходом или захожу к Боулдеру, когда он разговаривает с кем-то.

— Да?

Она понизила голос до шепота.

— Я знаю, как получить доступ к его переписке.

— Переписка?

— Да. Вчера он постоянно писал, и когда я спросила его, кому он пишет, он сказал, что Хану. Я не знаю, почему он просто не записал или не продиктовал свои сообщения, за исключением того, что он не хочет, чтобы я их слышала.

Я постучала себя по губе:

— Хм… — Хан тоже писал. Я вдруг задалась вопросом, не ошибалась ли я, предполагая, что он был сдержан по отношению ко мне в последние дни из-за инцидента в душе. Возможно, это имело мало отношения ко мне и было связано с чем-то совершенно другим.

— Я была готова помочь тебе сбежать, — прошептала Кристина, — и если ты хочешь, я готова помочь тебе разобраться в переписке Хана с Боулдером.

Мой быстрый кивок был единственным ободрением, в котором нуждалась Кристина, и это заставило меня заподозрить, что ей самой было любопытно и просто нужен был повод.

— Ты настоящий маленький хакер, не так ли? — я подразнила ее, когда она использовала свой браслет, чтобы попасть в личные сообщения Боулдера.

Мы обе читали в тишине.

Хан: Как обстоят дела с придурками с восточного побережья?

Боулдер: Что-то назревает. Мой источник говорит, что они хотят нанести удар сейчас, когда Магни не в форме.

Хан: Черт! Когда, где? Расскажи мне подробности.

Боулдер: Все еще жду дополнительной информации. Расскажу тебе, как только узнаю.

Хан: Я должен просто пойти и сам избить этого долба*ба Эдварда, пока он не выбросит из своей больной головы нелепую идею, что он может свергнуть меня. Это гребаная измена, Боулдер, и мне нужны доказательства, чтобы мы могли отрезать его уродливую голову.

Боулдер: Обязательно используй тупой клинок — подонок заслуживает мучительной смерти.

Хан: Черт возьми, ты прав. Если бы мне не нужно было нянчиться с кое-кем, я бы уже ушел.

Боулдер: Приведи Перл сюда. Мы обеспечим девочкам надежную охрану, а ты, я, Финн, Магни и остальные сможем пойти и сжечь их гребаный дом дотла. Ты не можешь оставаться дома вечно! Они подумают, что ты боишься и прячешься.

Хан: Боюсь, ха! Что за глупость! Я просто заперт в своем доме из-за нее. Это никогда не должно было длиться так долго. Может быть, пришло время мне переложить свою ношу на кого-то другого. Я приеду завтра утром, чтобы мы могли обсудить дальнейшие действия.

— Перл? — Кристина посмотрела на меня круглыми глазами. — Это хорошая новость — может быть, Хан отпустит тебя? Оооо, я знаю; ты могла бы попросить Арчера быть твоим защитником.

— Да. — Я натянуто улыбнулась, но внутри была странная грусть, которую я не могла объяснить. Временами Хан был ужасен по отношению ко мне. Ну, на самом деле, большую часть времени. Меня не должно удивлять, что он видел во мне обузу, от которой хотел избавиться, но были моменты, когда я чувствовала, что ему нравится, когда я рядом. Я снова выглянула в окно, мои мысли вернулись за последние много недель — к дружескому подтруниванию, которое забавляло меня, и к тому времени, когда он выиграл партию в шахматы и настоял, чтобы его призом было научить меня громко рыгать, просто чтобы он мог развратить меня еще больше. Мы так сильно смеялись, и на мгновение я была счастлива.

Хан был неотесанным и жестоко честным, и до того, как я пришла сюда, я бы сказала, что эти стороны личности были нецивилизованными. Они были такими, да. Но правда заключалась в том, что я начинала находить хорошим то, что он открыто показывал свое отношение, поскольку мне было легко его читать. Если Хан был счастлив, он свистел или улыбался. Если он и был раздражен, то выражал это без стыда. Он не беспокоился, что может кого-то расстроить.

— Давай спустимся вниз и поговорим с мужчинами о школьном проекте, — предложила Кристина и вырвала меня из моих размышлений. — Боулдер любит детей; я уверена, что он поддержит проект.

Мы нашли мужчин, сидящих снаружи на лестнице, ведущей ко входу. Они стояли плечом к плечу и разговаривали с мрачными выражениями лиц.

— О чем вы двое шепчетесь? — спросила Кристина, заставив их обоих оглянуться.

Хан встал и с досадой выбросил маленький камешек из своей руки. Он спустился по лестнице, в то время как Боулдер встал и потянулся к Кристине.

— У Хана и Перл есть проект, который они хотят обсудить с тобой, — сказала Кристина Боулдеру и взяла его за руку.

Хан бросил на меня взгляд, который я не смогла истолковать.

— Да, дело в том, что… — сказала я и спустилась по пяти ступенькам, чтобы встать на землю поближе к Хану. — Мы пытаемся найти место, которое будет достаточно безопасным для эксперимента, который мы планируем.

— Я слушаю, — сказал Боулдер и устремил на меня свои пронзительные серые глаза.

Я облизнула пересохшие губы.

— Мы считаем, что любой шанс на будущий союз между нашими двумя нациями должен был бы начинаться с разрушения многих предрассудков, которые существуют по обе стороны границ. Поэтому мы хотели бы собрать вместе двадцать детей и воспитать их так, чтобы они дружили и испытывали взаимное уважение. По десять с каждой стороны границы.

— Действительно? — Боулдер ухмыльнулся. — Это звучит потрясающе!

— Но, как ты можешь себе представить, — продолжила я, — безопасность будет главной заботой для нас в Совете.

— Конечно, — взгляд Боулдера метнулся к Хану. — Ты можешь себе представить десять маленьких девочек, бегающих в одном месте? Какое это было бы великолепное зрелище.

— Угу, — улыбка Хана не коснулась его глаз, как это было в другие разы, когда мы говорили об этом. Что-то определенно беспокоило его.

— Я разговаривала с Кристиной о твоем острове. — Я развела руками. — Есть ли здесь какие-нибудь здания, которые мы могли бы превратить в школу?

— Дай мне подумать. — Боулдер сосредоточенно посмотрел вниз, положив левую руку на затылок. — Может быть, церковь. — Он расхаживал перед нами. — Это может сработать. Она большая, и ее легко можно использовать как классную комнату. Там есть боковое здание для прихожан, которое можно было бы превратить в жилые помещения. — Он остановился. — Это потребует работы, но да, я думаю, что это может сработать.

— Можем ли мы это увидеть?

— Что, прямо сейчас? — глаза Боулдера горели от возбуждения. — Да, это всего в нескольких милях отсюда.

— Тогда поехали, — радостно защебетала Кристина.

Хан поднял запястье и отдал команду своим сотрудникам службы безопасности, которые находились слишком далеко, чтобы слышать наш разговор.

— Оставайтесь здесь; мы собираемся на небольшой пикник, но вернемся через полчаса.

Последовал короткий ответ.

— Понял, господин.

— Мы забираем твой гибрид, Боулдер. — Хан уже шел к большой черной штуковине, которая была в два раза больше дронов, которые были у нас дома. Это было изящно и чрезмерно, но сейчас было не время обсуждать распределение богатства.

— Что ты об этом думаешь? — спросила я Хана, когда пять минут спустя мы вошли в старое каменное здание.

Он осматривал комнату с высокими сводчатыми потолками и остановился, чтобы посмотреть на большие расписные окна над алтарем. Луч солнечного света пробивался сквозь стекло, создавая красивые цветные блики на пыльных полах.

— Она достаточно большая, — задумчиво сказал он и подошел, чтобы провести рукой по каменной стене. — Но мне интересно, насколько холодно будет зимой.

— Как я уже сказал, над этим нужно поработать, но мы могли бы его обновить. — Боулдер махнул рукой. — Пойдем, позвольте мне показать вам остальное.

Мы осмотрели два офиса и ванные комнаты, прежде чем Боулдер повел нас в боковое здание, которое было лишь немного меньше церкви. Там была кухня, зал для собраний, который можно было переоборудовать в столовую, подсобное помещение и шесть комнат разных размеров.

— Нам нужно было бы добавить душевые и еще несколько спален, — сказала я, — но в остальном, я думаю, это идеально.

— Идеально? — Хан фыркнул. — Это далеко от совершенства.

— Конечно, его нужно почистить, покрасить и утеплить…

— И сантехника, и куча других вещей, — ворчливо добавил он.

— Это может сработать. — Я повернулась к Боулдеру, который озарился яркой улыбкой.

— Просто дай мне добро, и я заставлю это место сиять в кратчайшие сроки.

— Тайно, — напомнила я ему.

— Конечно!

— Я поговорю с Советом и объясню, что теперь у нас есть физическое местоположение и подходящий учитель из Северных земель, который готов привести десять учеников, — подытожила я.

— И я поговорю с Кайей о том, чтобы переехать сюда, — нетерпеливо сказала Кристина и встала на цыпочки рядом с Боулдером, держась за его руку и одаривая его не такой уж удивительной улыбкой.

— Кайя? — глаза Боулдера расширились. — Твоя Кайя?

— Да, — взвизгнула она. — Она лучшая учительница в мире, и я готова сделать все, чтобы она жила рядом со мной.

— Мне нужно будет одобрить ее, — отметил Хан.

— Да, конечно, — согласилась я. — Нам обоим.

— Это будет чертовски эпично, — воскликнул Боулдер и поднял Кристину с земли.

Губы Хана слегка поджались.

— Не слишком радуйтесь, Совету все еще нужно найти детей, и мне трудно представить, чтобы какие-нибудь мамочки согласились отправить сюда своих девочек.

— Предоставь это мне, — заверила я его.

Глава 10

Враги

Хан

Ударив кулаком в ребро Финна, я почувствовал, как вибрация от удара прошла по моей руке. Если бы не наше защитное снаряжение, это было бы больно для нас обоих. Тонкие перчатки и бронежилет выглядели как ничто, но они защищали нас от переломов костей и внутреннего кровотечения.

— Это все, что ты можешь? — Финн ухмыльнулся мне, и мне было приятно видеть, что он вернулся к своему обычному жизнерадостному состоянию. — Может быть, проведя так много времени с мамашей, ты стал мягкотелым.

— Хммм. — Я вытолкнул воздух из легких, вложив всю свою силу в верхний удар.

— Ублюдок! — Финн наклонился и поднес обе руки к лицу. — Ты сломал мне нос.

— Прости. Я не хотел этого делать, — сказал я, запыхавшись. — Не волнуйся, мой уже несколько раз ломался. — Я отвел его руки в сторону, чтобы лучше видеть. — Да, тебе нужен костный ускоритель.

Он вытер кровь тыльной стороной ладони и подошел за полотенцем.

— Это чертовски больно.

— Я знаю, — сказал я. — Но именно ты призывал меня бить в полную силу.

— В лицо запрещено; ты знаешь это, извращенный ублюдок. — Он показал мне средний палец.

— Эй, осторожнее, — предупредил я. — Один сломанный нос не дает тебе права быть неуважительным.

— Неуважительным? — повторил он недоверчивым тоном. — Что, черт возьми, с тобой происходит, чувак? Ты уверен, что эта член Совета не влияет на тебя больше, чем ты думаешь? Скоро ты захочешь, чтобы мы говорили тихими мягкими голосами и были добры друг к другу. — Он сплюнул кровь на пол, подчеркивая, насколько ему противна сама мысль об этом.

— Не будь глупым, — усмехнулся я.

— Я не знаю, чувак; ты изменился с тех пор, как появилась Перл.

— Нет, я этого не делал.

Финн бросил полотенце на пол и уперся обеими руками в бедра.

— В любом случае, какой у нас с ней план? Как долго ты собираешься держать ее у себя?

— Я не знаю. — Я вытер пот со лба. Это была тяжелая тренировка. — Я подумываю о том, чтобы передать Перл тому, кому я доверяю.

Обе его руки взлетели вверх.

— Чур не я. Я все еще злюсь из-за того, что меня прокляла та первая мамаша, которую ты заставил меня защищать.

— Так кто же теперь мягкотелый? — я ухмыльнулся. — Пять дней с женщиной, и ты травмирован. Я с Перл уже два месяца, и ты не видишь, чтобы я ныл, не так ли?

— Разве ты только что не сказал, что подумываешь о ее передаче?

— Только потому, что мне нужно ездить по делам.

— И что? — Финн пожал плечами. — Просто возьми ее с собой.

— Я не могу, это слишком опасно.

— Никто не тронет ее, если мы будем там, и некоторые были бы впечатлены тем, что у тебя есть член Совета под твоим контролем.

Я усмехнулся над этим комментарием. Мне хотелось бы думать, что я контролировал ее, но я бы солгал самому себе.

— Я пока недостаточно контролирую ее, чтобы заставить выполнять мои приказы.

— Но люди этого не знают. Они будут уважать тебя, просто увидев, как она стоит за твоей спиной. Не мог бы ты заставить ее сделать хотя бы это?

Наклонив голову, я подумал об этом и, да, я, вероятно, мог бы.

Финн использовал предплечье, чтобы откинуть назад свои потные волосы, так как обе его руки были в крови из-за кровоточащего носа.

— Ты все еще можешь передать Перл кому-нибудь другому, если хочешь. Таким образом, тебе не придется делить с ней постель в дороге.

Мое горло обожгло, и я проглотил то, что ощущалось как густая лава, поджигающая мой живот.

Он слегка ухмыльнулся.

— Если ты вежливо попросишь, я возьму ее, или ты можешь попросить Арчера; я видел его на днях.

— Нет! — рявкнул я. Мысль об Арчере с Перл глубоко взволновала меня.

— Все, что ты захочешь, чувак. Я пойду поищу костный ускоритель.

— Финн, — крикнул я ему вслед, когда он был почти за дверью.

— Что?

— Мы уезжаем завтра, и я хочу, чтобы ты поехал со мной.

Мой друг расплылся в широкой улыбке, и с его лицом и передними зубами, измазанными в крови, это делало его похожим на сумасшедшего.

— Не могу дождаться, — сказал он и дважды постучал в дверь, прежде чем закрыть ее.

Я устал быть прикованным к дому из-за Перл. Ей просто пришлось бы поехать со мной, потому что мысль о том, чтобы передать ее, умерла от одного только представления ее и Арчера в одной постели.

С приливом энергии от всех планов, сформировавшихся в моем мозгу, я побежал в комнату Магни и открыл все окна, чтобы впустить свежий воздух и свет.

Мой брат лежал на животе в коматозном состоянии, раскинув руки по кровати и уткнувшись головой в подушку.

— Вставай. — Я пнул кровать, и это заставило его открыть глаз и хрюкнуть. — Вставай, — повторил я и сорвал с него одеяло, хлопнув ладонью по его обнаженной спине.

— Уходи, — проворчал он и повернулся на бок.

— Вставай, вставай, вставай! — крикнул я и щелкнул пальцем по его лбу.

Со стоном Магни приподнялся на локтях и покачал головой.

— Который сейчас час?

— Почти одиннадцать.

— Тогда зачем ты меня будишь? — Он зевнул и свесил ноги с кровати.

— Потому что я хочу, чтобы ты протрезвел и был готов. Мы едем на восточное побережье.

— Что? — Магни прикрыл глаза, как будто свет причинял ему боль. — Нет, я никуда не собираюсь.

Это заставило меня сорваться. Схватив Магни под мышки, я дернул и втолкнул его в ванную и сунул под холодный душ.

— Мудак! — заорал он на меня, когда ледяная вода каскадом полилась со всех сторон.

— А сейчас ты проснулся? — сердито крикнул я.

Он нахмурился и отдал команду душу.

— Выключить воду и включить сушку.

Он проснулся; я с удовлетворением закрыл дверь душа.

Прошла всего минута, прежде чем Магни вышел, голый, но чистый и явно раздраженный мной.

— Пришло время пойти и избить нескольких засранцев, — объявил я.

Он покачал головой и тихо хмыкнул.

— Это все, что я делаю в последнее время, и это начинает надоедать. Меня это не интересует.

Его отказ вывел меня из себя, и я снова набросился на него.

— Мне все равно, интересно тебе или нет. Пришло время тебе вытащить голову из задницы и делать свою работу!

— Отвали! — толкнул меня Магни.

— Нет. — Я оттолкнул его. — Сколько раз я должен говорить тебе, что Лаура не вернется? Этот корабль отплыл, и тебе, бл*ть, пора проснуться и принять это.

Его челюсть напряглась, и боль исказила его лицо.

— Делай свою работу, — повторил я без обиняков.

— Или что? — прорычал он низким голосом.

— Или ты можешь потерять и остальных членов своей семьи тоже.

— Что, черт возьми, это должно означать?

— Подумай об этом. Папа был первым правителем, который ушел из жизни мирно и только потому, что у него было два сильных сына, которые защищали его. Кто у меня есть прямо сейчас? — мой голос дрожал от волнения. Я был терпелив со своим братом, даже сочувствовал его боли, но душевное состояние Магни представляло опасность для моего положения как правителя.

— Кто прикрывает мою спину? — резко спросил я. — Ты? — мой пристальный взгляд был напряженным и заставил его отвести взгляд, его глаза были красными и опухшими ото сна и, как я предположил, от сильного похмелья.

— Все, что у меня есть, — это пьяный, влюбленный брат, который не может забыть женщину. Ты посмешище, чувак, и из-за тебя я выгляжу слабым. — Я бросил ему последние слова с обвинением, и он сделал шаг назад, как будто получил физический удар. Я был рад этому. По крайней мере, это означало, что он услышал меня.

— Я знаю… — сказал я, положив одну руку на бедро, а другой указывая на него: —…что где-то под этой пропитанной алкоголем жалостью к себе, которой ты предавался последние месяцы, скрывается сильный, храбрый воин. И я хочу, чтобы мой брат вернулся.

— Я здесь, — простонал он.

— Тогда покажи это мне. — Я снова толкнул его. — Перестань притворяться спящей-гребаной-красавицей. Больше не прячься в своей постели. Мне нужно, чтобы ты управлял этой страной вместе со мной.

Его голова упала, и боль от того, что я видел моего сильного брата с опущенными плечами, униженным и сломленным вот так, заставила меня захотеть, черт возьми, заорать от отчаяния.

— Ты нужен мне, Магни, — взмолился я, и мой нос дернулся от эмоций. — Ты, черт возьми, нужен мне, брат. — Мой голос сорвался, когда я произнес последние слова и столкнул наши лбы друг с другом. Меня не волновало, что у него плохо пахло изо рта после многочасового сна или что он был голый. Магни видел меня в самом худшем состоянии и поддержал меня, когда наш отец чуть не сломал меня в детстве. Он был рядом со мной в аду, когда меня учили быть безжалостным правителем, и если бы не он, я, вероятно, сошел бы с ума.

— Вернись ко мне, — повторил я грубым шепотом.

Его грудь вздымалась, и из него вырвался хриплый звук душераздирающего горя.

— Помнишь, как ты сразился с тем подонком Нилом, который пытался ударить меня ножом в спину? — сказал я, мой голос был хриплым от эмоций.

— Магни… — я сжал его затылок, все еще стоя лоб в лоб. — Ты, бл*ть, спас мне жизнь, чувак, ты помнишь? Вернись ко мне.

Его рука поднялась, чтобы схватить меня за плечо, и его влажные глаза, наконец, встретились с моими.

— Я помню, и я все еще здесь.

— Хорошо. — Мне так много хотелось сказать, но от облегчения мое горло горело от непролитых слез, и мы были мужчинами, а не слабаками, поэтому некоторое время мы просто стояли там, тяжело дыша и держась друг за друга.

— Я хочу помочь, — наконец сказал он, и маленькая искорка в его глазах дала мне надежду, что он сможет выкарабкаться.

— Тогда готовься, мы летим на восточное побережье, чтобы поохотиться на троллей. У них есть действительно уродливый парень по имени Эдвард, которого я очень хочу убить.

— Когда мы отправляемся? — спросил он, и мы отстранились друг от друга, выпрямляясь.

— Завтра утром, так что больше не пей. Мне нужен ты с острым умом, и есть вещи, которые нам нужно обсудить, и стратегии, которые нам нужно доработать.

— Дай мне час, и я встречусь с тобой в твоем офисе.

— Спасибо, — сказал я. — И, ради бога, почисти зубы, чувак, я думаю, у тебя что-то умерло во рту или что-то в этом роде.

Я не должен был удивляться, когда Магни быстро обнял меня за шею и открыл рот, чтобы тяжело дышать мне в лицо.

— Ты гребаный придурок. — Я ухмыльнулся и покрутил его сосок, чтобы заставить его отпустить меня. Да, мой брат вернулся, и мне это нравилось.

В течение нескольких дней я чувствовал себя застрявшим, и теперь, когда я готовился встретиться лицом к лицу со своими врагами, энергия придала мне сил сбежать вниз по лестнице и сразу же найти Перл в своей комнате.

— Я решил, что пришло время убраться из дома, — воскликнул я.

Перл оторвала взгляд от своей книги, и вместо того, чтобы обрадоваться этой новости, ее лицо вытянулось.

— Так кто же тогда будет моим новым защитником?

Я придвинулся к ней поближе и сел на край стола перед ней, снедаемый любопытством.

— Ты бы хотела нового защитника?

— Может быть, это Арчер? — спросила она, и это заставило меня медленно втянуть воздух, расширяя ноздри и поджимая губы.

— У Арчера есть работа, — фыркнул я.

— У тебя тоже. Вот почему ты больше не хочешь, чтобы я была твоим бременем.

Я напрягся, подозрение покалывало в задней части моей шеи.

— Мое бремя? — спросил я. Я использовал это слово, когда разговаривал с Боулдером. Неужели он сдал меня? Нет, наверное, просто доверился Кристине, думая, что может ей доверять. Гребаный дурак.

— Вот кто я для тебя, не так ли? Обуза? — спросила Перл, и когда я не ответил, она продолжила. — Что случилось с тем, чтобы сказать правду? Разве не ты сам говорил, что ценишь честность выше вежливости?

— Ты не получишь Арчера в качестве своего защитника, но если он тебе так нравится, я могу организовать турнир, и ты сможешь выйти за него замуж.

— Нет, — воскликнула она высоким голосом. — Я ни за кого не выйду замуж.

Я не знаю, что бы я сделал, если бы она согласилась. Вероятно, разбрасывал вещи вокруг и избил Арчера до синяков.

— Тогда позволь мне спросить тебя вот о чем, — сказал я, заставляя себя смотреть в лицо неизбежному. — Если бы тебе пришлось выбирать между мной и им, кого бы ты выбрала?

— Как моего защитника? — она спросила.

— Как твоего мужа.

Перл отложила книгу и, моргая, посмотрела на меня.

— Мне не нужен муж.

— Я или Арчер, — парировал я, пригвоздив ее своей ревностью.

— Я не буду отвечать на этот вопрос.

— Я или он, Перл, — сказал я и наклонился ближе. — Это простой вопрос, и ты любишь мысленные эксперименты, не так ли?

Перл прищурила глаза, прежде чем, наконец, ответить.

— Тогда прекрасно! Гипотетически говоря, если бы я должна была выйти замуж за одного из вас, я думаю, я бы выбрала…

— Да? — сказал я, мое сердце быстро колотилось в груди.

— Тебя. Я бы, наверное, выбрала тебя.

— Почему? — удивленно спросил я.

Перл немного поерзала на своем сиденье и облизнула губы, как делала это очень часто.

— Потому что у нас много общего.

— Например, что?

— Мы оба любим играть в шахматы, — начала она. — И мы оба понимаем ответственность за принятие трудных решений, затрагивающих миллионы людей.

— И? — спросил я, заинтригованный.

— И мы оба умны и отлично разбираемся в стратегии.

— Ты бы выбрала меня из-за моего мозга? — спросил я и откинулся назад, положив руки на стол, на котором сидел.

— Угу, но ты сказал, что никогда не участвуешь в турнирах, — заметила Перл.

— Я сказал, что пока не учувствовал, — поправил я ее.

— Почему?

— Потому что это было бы несправедливо по отношению к другим участникам.

— Но у них был бы хороший шанс убить тебя.

— Да, — засмеялся я. — Но я не беспокоюсь об этом. Я великий боец. Я бы пробился в финальную пятерку чемпионов.

Перл наклонила голову и изучала меня.

— О… — выдохнула она. — Я понимаю.

— Что ты понимаешь? — спросил я, теперь в гораздо лучшем настроении, чем раньше.

— Ты не так сильно боишься умереть, как боишься быть отвергнутым из-за другого мужчины.

— Не будь смешной. — Я усмехнулся. — Каждая женщина из Северных земель выбрала бы меня, если бы могла.

— Тогда почему ты не участвовал? Почему у твоего брата есть жена, а у тебя нет? — У Перл было то пытливое выражение в глазах, которое появлялось, когда она на что-то натыкалась.

Я пожал плечами, делая вид, что мне наскучила эта тема.

— Я сделаю это, скоро. Когда подходящая женщина будет готова к браку.

Перл подняла лицо, выглядя царственно из-за того, как она сидела с прямой спиной и поднятым подбородком.

— А если бы я была призом, ты бы тогда соревновался?

Медленная улыбка расползлась по моему лицу, когда я подумал о ее глупости из-за того, что она сделала себя уязвимой передо мной этим вопросом. О, так много грубых ответов пришло мне в голову, но что-то заставило меня придерживаться правды.

— Если бы ты была призом… — сказал я и пересел, чтобы сесть рядом с ней. — Я бы сражался, как и каждый мужчина в этом королевстве.

Мы улыбнулись друг другу, встретившись взглядами и разделив один из тех драгоценных моментов, когда меня ничто не беспокоило, и я полностью был поглощён собеседником.

В тот момент я хотел ее больше, чем мой следующий глоток воздуха. Она была так чертовски красива с этими большими голубыми глазами и ровными жемчужно-белыми зубами. Даже ее носик был милым, и мои руки покалывало от желания протянуть руку и коснуться ее шелковистых светлых волос.

Оттолкнет ли она меня, если я поцелую ее? Меня так и подмывало наклониться и попробовать, но я знал лучше. Завоевание Перл не было бы быстрым. Мне пришлось бы не торопиться и тщательно обдумывать каждый свой шаг. Эта игра в соблазнение превзошла бы все шахматные партии, в которые я когда-либо играл с ней.

— Хорошо, что это всего лишь гипотетически, — сказала она и прервала зрительный контакт. — Поскольку ты уже объявил меня слишком старой, а мои яйцеклетки высохшими.

Этот комментарий нарушил момент, и я откинулся назад.

— Завтра утром мы отправляемся на восточное побережье, — сказал я. — Ходят слухи о группе, пытающейся поднять восстание. Мне нужно противостоять им, прежде чем они соберут слишком много поддержки.

— И я буду ждать здесь?

— Нет, ты едешь со мной. Ты поможешь мне вернуть этих подонков в строй.

Она рассмеялась.

— Я пацифист и ужасный боец.

— Я знаю. Предоставь сражаться мне и моим людям.

— Так почему ты хочешь, чтобы я была там?

— Я хочу, чтобы они видели, что ты со мной.

— В качестве кого? Твоего заложника?

Я пожал плечами.

— Гостя звучит лучше, тебе не кажется?

— Я поеду, — тихо сказала она. — Было бы здорово увидеть больше Северных земель.

— Конечно, ты поедешь. — Я встал и отодвинулся от нее. — У тебя нет выбора, потому что ты следуешь за мной, помнишь?

Глава 11

Подлец Эдвард

Перл

— На днях я видела прекрасную радугу, — сказала моя мать, когда я встретилась с ней в защищенной комнате виртуальной реальности, созданной, когда я впервые встретила Хана. — Это заставило меня подумать о тебе, — сказала она с беспокойством в глазах.

— Я в порядке, обо мне не нужно беспокоиться, — заверила я ее. — Завтра лорд Хан везет меня на восточное побережье сражаться с некоторыми повстанцами.

Моя мать ахнула.

— Это звучит небезопасно.

— Я уверена, он не допустит, чтобы со мной что-нибудь случилось; он очень заботливый.

Изобель наклонилась и внимательно изучала меня, не задавая вопроса, который я видела горящим в ее глазах. Касался ли он меня?

— Кристина указала на кандидата для проекта школы, — сказала я, чтобы сменить тему. — Ее зовут Кайя Джанае. Они с Кристиной были соседками по комнате в течение многих лет, и, по словам Кристины, она отличный педагог. Не могла бы ты заглянуть в ее файлы, пожалуйста?

— Я была бы рада это сделать.

— А дети? — спросила я.

— Да, о детях. — Моя мать нахмурилась. — В списке значатся сорок детей, и я просматриваю их досье.

— Сорок? — сказала я удивленно. — Нам нужно всего десять.

— У всех детей в списке особые обстоятельства.

— Например, какие?

— Ну, — она почесала предплечье. — Есть девочка, чья мать вызвалась добровольцем в качестве миротворца и согласилась выносить мальчиков-близнецов.

— Ясно. — Миротворцами были женщины, которые рожали мальчиков, которым было суждено быть отправленными в Северные земли в возрасте трех лет.

— Я не уверена, что пошло не так, но один из мальчиков-близнецов оказался девочкой, и мать не захотела их воспитывать.

Нередко миротворцы не воспитывали своих детей, поскольку отказаться от них в возрасте трех лет было труднее, чем отказаться от них при рождении. Но это было очень необычно для матери — не хотеть свою дочь.

— Это странно, — сказала я.

Изобель наморщила лоб.

— Как ни странно, эта маленькая девочка, Уиллоу, никем не была усыновлена. Она просто живет в родительском доме, что делает ее кандидатом.

— А личность Уиллоу? — спросила я.

— Ее описывают как оживленную и счастливую.

— Мы заберем ее. — Я улыбнулась.

Моя мать кивнула.

— Я выберу наиболее подходящих и пришлю тебе их профили.

— Нам нужно минимум восемь девочек, — проинструктировала я. — И два мальчика.

— Почему не десять девочек?

— Потому что мне нужны два мальчика, которые смогут соединить два пола.

— Что ты имеешь в виду?

— У двух мальчиков будет что-то общее с мальчиками, так как они, ну, мальчики. Но у них также будет что-то общее с девочками, поскольку все они родом с Родины.

— Ах, я понимаю. — Изобель кивнула. — Я этим займусь.

— Спасибо, и последнее. Мне нужно имя брата-близнеца Уиллоу. Учителям будет легче, если у двоих детей будет что-то общее с самого начала. Я попрошу Хана найти мальчика и включить его в группу.

— Понятно.

— Замечательно. Я поговорю с тобой, когда мы вернемся из нашего путешествия на восток.

Она кивнула.

— Я желаю тебе вечного мира и счастья, дитя мое.

— И тебе того же, мама.

Закончив разговор, я собрала последние вещи в сумку и стала ждать, когда Хан придет за мной. Он сказал мне, что ему просто нужно доработать несколько деталей, и он скоро вернется. Плюхнувшись на диван, я скрестила ноги и покачала ступней в воздухе, волнение охватило меня. Если бы мы смогли сделать этот школьный проект успешным, тогда мы могли бы открыть больше школ, и в конечном итоге это могло бы стать новой нормой, чтобы мальчики росли с девочками и научились уважать их как равных. Может быть, тогда новое поколение увидит логику создания Совета, состоящего исключительно из женщин, вместо единого правителя. Со временем они, возможно, захотят присоединиться к Родине и полностью интегрироваться, чтобы пользоваться преимуществами, которые мы могли предложить.

Хан

Я мог бы попросить местную полицию разобраться с ситуацией с повстанцами, и обычно я бы так и сделал, но Эдвард был особым случаем. Он был младшим сыном диктатора, которого мой отец сверг в результате кровавого переворота тридцать лет назад.

В ночь революции мой отец и его друзья расправились с правителем и тремя его старшими сыновьями. Мать Эдварда умоляла пощадить двух ее младших детей, которым в то время было всего два и четыре года. Именно из-за ее слез Эдвард и его сестра жили сегодня.

Мне нужно было напомнить Эдварду, что он выжил благодаря милосердию моего отца и что, если он не уползет обратно в дыру, в которой ему самое место, мне придется устранить его сегодня.

Он был подлым ублюдком, этот Эдвард. Он не собирал большие толпы и не кричал о своих намерениях с крыш. Нет, он был незаметен и встречался только с небольшими группами, как мерзкий паук, плетущий свою паутину и дергающий за нити.

Информатор Боулдера заверил нас, что он будет в своем любимом месте, баре под названием «Отвратительная шлюха», где он набирал своих последователей среди бедных и отчаявшихся.

Бар представлял собой дыру рядом с публичным домом с разбитыми окнами и вывеской, гласившей: «Низкие цены на устаревшие модели».

— Что это значит? — спросила Перл, когда мы проходили мимо.

Финн пожал плечами.

— Устаревшие модели означают секс-ботов, для которых ты больше не можешь покупать запчасти. Пока ты не возражаешь, что у нее не хватает глаза или пальца, или она повторяет одни и те же слова снова и снова, все в порядке.

— Боулдер, ты охраняешь Перл, — напомнил я ему, хотя мы обсуждали план бесчисленное количество раз.

Мне было не по себе от того, что она находилась рядом с потенциальной опасностью, но мы знали из нашего источника, что у Эдварда была строгая политика отказа от оружия. Я решил, что он боялся быть застреленным кем-то, преданным мне.

Оружие или нет, я все равно убедился, что Перл носит тонкую защитную броню под одеждой, как и все мы, и что мои охранники перекрыли прилегающие улицы; никакая помощь не прибудет, чтобы спасти Эдварда сегодня.

— Ладно, давайте нанесем визит Эдварду-подонку. — Я тихо зарычал и кивнул головой.

Финн и Магни вошли первыми. У вышибалы у двери не было ни единого шанса, прежде чем Магни выстрелил из парализующего пистолета. Удар продлится около двадцати минут, прежде чем он снова сможет двигаться.

В маленьком грязном баре воняло немытыми телами и несвежим пивом. А за барной стойкой обнаженная бармен женщина-бот без соска подняла руку, чтобы помахать, давая понять, что у нее также не хватает половины указательного пальца.

— Добро пожаловать, — сказала она с улыбкой.

Я последовал прямо за моим братом и Финном, направляясь прямо к большому круглому столу, за которым сидел Эдвард с шестью другими мужчинами. На поверхности стеклянного стола был большой логотип пивной марки, усиленный бледно-голубоватым светом из-под стола, отчего мужчины выглядели еще более бледными и изможденными.

— Так это здесь вы проводите свои тайные встречи? — Я насмехался над Эдвардом, который был таким уродливым, каким я слышал его описание.

— Лорд Хан, — сказал он и расправил плечи, ища поддержки в глазах других мужчин.

Я придвинулся ближе, развернул его кресло и наклонился ближе к его лицу.

— Мой отец позволил тебе и твоей сестре жить, и вот как ты отплачиваешь за милосердие моей семьи?

— Твой отец убил моих братьев и моего отца, — выплюнул он в ответ.

— Это верно, — прорычал я. — Потому что твой отец был диктатором, который мучил свой народ.

Эдвард сжал губы.

— Я собираюсь облегчить тебе задачу, Эд, — я говорил медленно и угрожающе. — Поклянись мне в верности прямо сейчас или попрощайся со своими друзьями.

У него хватило наглости громко фыркнуть.

— Мне потребовались бы недели, чтобы попрощаться с моими друзьями; у меня их тысячи.

Мои ноздри раздулись от гнева. Я должен был отреагировать, когда впервые услышал о его небольших встречах несколько недель назад. Подобные вещи могут легко обостриться и выйти из-под контроля.

Эдвард вызывающе вздернул подбородок и посмотрел на меня с негодованием, написанным на его лице.

— Ты можешь убить меня, но тогда еще двое из моего окружения возьмут верх. Твои дни сочтены.

У меня возникло искушение свернуть ему шею прямо тогда, но я сделал шаг назад и посмотрел на его приятелей.

— Вы действительно думаете, что этот ублюдок будет лучшим правителем, чем я?

Они не сказали этого вслух, но их глаза говорили о многом.

— И каковы его обещания, а? — спросил я. — Зачем вам следовать за таким неудачником, как он?

Несколько из них обменялись взглядами, прежде чем рыжеволосый мужчина, похожий на хорька, заговорил.

— Он обещал нам женщин, — сказал он. — Настоящих женщин.

— Интересно. — Я скрестил руки на груди и снова посмотрел на Эдварда-подонка. — И как именно ты планируешь выполнить это обещание?

Он прищурил глаза и выпятил грудь.

— У нас их миллиарды по ту сторону границы — это пи*дец, что мы никогда не попробуем настоящих женщин, когда их более чем достаточно для всех нас.

— Ага. — Я сделал ему знак продолжать.

— Мы собираемся снести границы и забрать наших женщин.

— Действительно? — я кивнул, заинтересованный. — Это звучит как гребаный генеральный план.

— Да, — заговорил еще один из мужчин. — Мы устали от слабого правителя, который позволяет женщинам управлять миром. Мы хотим перемен.

— Слабый правитель? — Я пригвоздил мужчину взглядом, но он был слишком глуп для своего же блага и указал на Магни.

— Даже твоего брата сделали рогоносцем сосунки с Родины, и вся страна знает об этом. Вы двое гребаные неудачники.

Я поднял руку, чтобы остановить Магни, который уже держал за воротник мужчину, готовый ударить его по голове.

— Мы вернемся к этому через минуту, — сказал я и сдержал свой гнев. — Сначала я хотел бы, чтобы вы объяснили мне, что, по вашему мнению, произойдет, когда вы снесете границу. Или подождите, может быть, нам стоит спросить одного из моих хороших друзей, что произойдет. — Я махнул рукой Боулдеру, который стоял у двери с Перл за спиной, и они вдвоем подошли ближе.

При виде Перл по небольшой толпе мужчин пробежал вздох, и я не мог их винить. Она выглядела божественно, как неприкасаемая богиня, слишком прекрасная, чтобы находиться в таком месте, как это, и далеко за пределами таких людей, как эти придурки.

— Это Перл Пилотти, которая является одним из членов Совета на Родине и в настоящее время является моей гостьей.

— Твоя гостья? — Эдвард растерянно моргнул. — Почему мы об этом не слышали?

Я снисходительно рассмеялся.

— Потому что ты никто, вот почему!

— Она настоящая член Совета?

— Так и есть, — подтвердила Перл со своей мягкой грацией.

Все семеро мужчин уставились на Перл, и я почувствовал прилив гордости, когда подошел и встал рядом с ней.

— Перл, дорогая, почему бы тебе не объяснить этим дезинформированным людям, почему разрушение границы не будет разумным шагом?

Она терпела мою близость.

— У нас было почти четыреста лет, чтобы подготовиться к тому дню, когда такое произойдет, и мы более чем готовы.

— Что это должно означать? — спросил рыжеволосый мужчина.

— Это означает, что мы отслеживаем все передвижения вблизи границы и что у нас достаточно оружия, чтобы устранить любую угрозу против нас. — Перл говорила мягко и красноречиво.

— Тогда мы просто перелетим через чертову стену, — прошипел Эдвард. — Ты не можешь нас не пускать.

Перл наклонила голову и, казалось, обдумывала это.

— Ты мог бы, — сказала она. — Но в тот момент, когда твой несанкционированный беспилотник, самолет или гибрид пересечет границу, ты подвергнешься нападению и будешь сбит. Нас — одна десятая миллиарда человек против ваших десяти миллионов. Вы действительно хотите начать войну, когда вас сильно превосходят численностью?

— Да, если это то, что нужно, чтобы вернуть мужчин к власти, а женщин в наши постели, — воскликнул Эдвард и получил одобрительные комментарии от своих друзей.

Перл не выглядела смущенной гневом Эдварда.

— Я понимаю, — спокойно сказала она. — И ты думаешь, женщины захотят переспать с тобой, если ты нападешь на нас? Или я должна сделать вывод, что ты говоришь об изнасиловании женщин?

Он не подтвердил и не опроверг это.

— В любом случае, — мягко сказала Перл, — я должна предупредить вас, что, хотя в душе мы пацифисты и предпочитаем санкции насилию, мы будем защищаться, если потребуется. На самом деле у нас есть целая армия роботов, которые только и ждут того дня, когда вы нападете.

— Ха! Мы не боимся роботов или санкций, — пробормотал Эдвард.

— Это потому, что ты гребаный идиот, — прорычал я и толкнул его обратно на его место. — Вся наша нация вымрет, если мы не будем принимать мальчиков с Родины. Ты хочешь рискнуть тем, что они перестанут привозить наших мальчиков?

Эдвард вскочил со стула и был достаточно глуп, чтобы толкнуть меня. Это заставило Финна, Магни и меня потерять самообладание.

— Я собираюсь, бл*ть, убить тебя, — усмехнулся я Эдварду, отметив, что Боулдер быстро оттолкнул Перл и потащил ее обратно к выходу.

Один из мужчин выбежал за дверь, и я решил, что он, должно быть, информатор, но остальные шестеро наивно думали, что у них есть шанс против нас, будучи шестерыми против троих.

Очевидно, они понятия не имели, с кем имеют дело.

Затолкав Эдварда в бар, я обернулся и увидел, как Магни ударил другого мужчину головой об стол. Стеклянная крышка раскололась, и когда Магни вытащил парня обратно, у него изо лба торчал большой осколок, а из нескольких порезов текла кровь.

Эдвард оттолкнулся от стойки и атаковал меня со всей силы, но я предвидел его движение и приветствовал его коленом под ребра. Он заскулил, но снова набросился на меня, размахивая руками, как маленькая ветряная мельница. Это было нелепо.

— Остановитесь! — незнакомый звук чистого женского крика заставил меня поднять глаза, мое сердце пропустило удар в страхе, что кто-то причиняет Перл боль.

— Я сказала, ОСТАНОВИТЕСЬ! — снова пронзительно закричала она, и звук был настолько незнакомым, что привлек всеобщее внимание.

Перл стояла у двери, положив обе руки на талию, со свирепым выражением на лице.

— Сегодня никто не собирается убивать друг друга, — твердо сказала она и придвинулась ближе, но Боулдер не отпускал ее.

— Ты, — она указала на Эдварда, который тяжело дышал и прижимал руки к ребрам. — Сядь и послушай.

Я грубо усадил его на стул и кивнул Финну и Магни, чтобы остальные мужчины тоже вернулись на свои места.

— В этом совершенно нет необходимости, — объяснила Перл и указала на Финна. — Принеси этим раненым немного воды.

Его глаза выпучились от ее странной просьбы.

— Тогда пива, — сказала она и посмотрела на бармена-бота, которая стояла в углу. — Принесите этим мужчинам пива.

Они истекали кровью и хватали ртом воздух, хмуро глядя на нас.

— Есть другой способ решить это. Если вы хотите получить доступ к таким женщинам, как я, поднимите руку, — сказала она громко и ясно.

Были подняты руки.

Перл бросила на Боулдера и Магни многозначительный взгляд.

— Почему вы двое не поднимаете руки?

— Потому что я уже женат, — сказал Боулдер.

— И что? Разве вы не хотите, чтобы ваши сыновья выросли с перспективой жениться, как у вас?

— Конечно.

— Тогда поднимите свою руку. — Она повернулась к Магни. — Ты тоже. Мы все знаем, что ты хочешь одну конкретную женщину, но это все равно не имеет значение.

Магни слегка приподнял руку.

— А почему ты не поднимаешь руку? — спросила она меня. — Разве ты не хотел бы иметь свою собственную женщину?

Я медленно поднял руку, гадая, что, черт возьми, она задумала.

— Итак, вы все согласны! Вы все хотите женщин.

Послышался ропот.

— Держите руку в воздухе, если хотите, чтобы граница исчезла.

Мы все держали руку.

— Ах, пока все так хорошо. Кажется, у вас так много общего, — она улыбнулась, и, клянусь, это выглядело саркастично.

— Держите руки поднятыми, если вам приятно слышать, что Совет Родины тоже надеется снять границы.

— Что? — пробормотали мужчины. — Когда?

Перл посмотрела прямо на Эдварда, но встала рядом со мной, и было слишком заманчиво прислониться к ней.

— Лорд Хан тесно сотрудничает с нами в Совете над разработкой стратегий, которые могут привести к будущему союзу между нашими народами.

— Мы не хотим, чтобы нами управляли женщины, — выплюнул Эдвард, раскрасневшийся и потный от драки.

— Ты думаешь, я не знаю? — Я зарычал. — Черт возьми, нет!

— Тогда о каком союзе мы говорим? — спросил Эдвард.

— Надеюсь, о том, который включает в себя множество браков.

Один из мужчин ухмыльнулся.

— Еще слишком рано говорить, как будет выглядеть союз, но я могу сказать вам вот что… — она сделала паузу и убедилась, что все они смотрят на нее. — Единственная причина, по которой мы вообще ведем эти переговоры с лордом Ханом, заключается в том, что впервые в истории Северных земель у вас была политическая стабильность на протяжении более чем трех десятилетий.

Все мужчины внимательно следили за ней, даже тот, кто только что вытащил осколок из своего лба.

— Если ты начнешь восстание и свергнешь лорда Хана, чтобы захватить власть для себя… — она указала на Эдварда. — Тогда я гарантирую тебе, что ты начнешь все сначала и прождешь еще тридцать лет, прежде чем мы захотим снова начать переговоры.

Он нахмурился и еще глубже опустился в свое кресло.

— Вы этого хотите? — спросила она мужчин за столом.

— Нет, — пробормотали они.

Она глубоко вздохнула.

— Это будет нелегко или быстро, но ни один правитель никогда не добивался такого прогресса в работе с Советом, как лорд Хан.

Я расправил плечи и увидел, как последователи Эдварда перевели взгляд с Перл на меня.

Встретившись с ними глазами, я заговорил.

— Если вы, ублюдочные придурки, саботируете работу, которую я делаю, чтобы каждый мужчина Севера получил то, что он хочет, тогда я обязательно укажу всем десяти миллионам из них прямо на эту жалкую дыру в баре и назову им ваши имена.

Финн низко зарычал, давая понять, что он будет первым в очереди, чтобы найти их.

— Хватит угроз, — вмешалась Перл. — Если вы хотите женщин, тогда вы все должны вырасти и показать нам, что вы, мужчины, достойны знакомства. Нам не нужны скандалисты, жестокие мужчины, которые не знают, как спокойно говорить о делах.

Она всплеснула руками.

— Вы хотите знать, что современные женщины находят привлекательным?

Мужчины кивнули.

— Нам нужен кто-то, кто может заставить нас смеяться. Кто-то, с кем можно поговорить и подружиться. Кто-то, кто уважает нас, бросает нам вызов, и у кого мы можем учиться и чувствовать себя в безопасности.

Когда Перл повернула лицо и посмотрела прямо на меня, я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Мы хотим кого-то, кто заставляет нас чувствовать себя особенными и желанными.

— Я заставлю тебя почувствовать себя желанной. — Один из них самодовольно ухмыльнулся и многозначительно раздвинул бедра.

Магни мгновенно ударил его сзади по голове.

Перл приподняла бровь.

— Очевидно, вам нужно научиться разрешать конфликты без насилия.

— Тебе легко это говорить, но у нас нет парламента и людей, которые могли бы представлять наше мнение, — заныл Эдвард.

Перл выгнула бровь и посмотрела на меня взглядом «я же тебе говорила».

— Это не гребаная демократия, — напомнил я им всем. — Я не заинтересован в том, чтобы делиться властью с кем бы то ни было.

— Тогда как, по-твоему, профсоюз добьется успеха? — спокойно спросила она.

— Я не хочу обсуждать это здесь, — прорычал я и почувствовал облегчение, когда Перл не стала развивать эту тему дальше.

Она снова пригвоздила Эдварда взглядом.

— После того, что я только что объяснила вам о моей работе с лордом Ханом, можете ли вы согласиться со мной, что его свержение только отдалит вас и ваших друзей от вашей цели иметь больше женщин?

Некоторые мужчины хмыкнули в знак согласия, но Эдвард все еще выглядел чертовски злым.

— Я тоже хотела бы, чтобы мы могли двигаться вперед и завтра создать единую счастливую нацию с мужчинами и женщинами, живущими в гармонии, но я прошу вас верить, что мы разделяем ваше видение и работаем над достижением одной и той же цели, — сказала она мужчинам за столом.

— Это хорошая новость, — сказал один из них, в то время как остальные кивнули.

Я положил руку на плечо Эдварда.

— В качестве жеста в адрес члена Совета Перл и доказательства того, что мы цивилизованные и милосердные люди, я оставлю тебя в живых, несмотря на твою измену. А взамен ты прекратишь свою деятельность, причиняющую неприятности.

Она улыбнулась мне, и я подал знак Боулдеру, чтобы он проводил ее, прежде чем наклонился и громко прошипел мужчинам.

— В отличие от милой леди, я не гребаный пацифист, и я с огромным удовольствием кастрирую каждого из вас, умственно отсталых предателей, просто чтобы, когда мне удастся открыть границы, вы, вялые мужики, могли с завистью смотреть, как все вокруг вас трахаются.

Все они тихо хмурились на нас, когда мы выходили из бара.

Контраст между темнотой внутри «Отвратительной Шлюхи» и ярким солнечным светом заставил меня прищуриться.

— Ты закончил угрожать мужчинам на сегодня? — спросила Перл.

— Может быть.

— Так какой у нас теперь план?

— Увидишь.

Мы двинулись к дронам, и когда Боулдер взял ее за руку, чтобы отвести внутрь, это чертовски разозлило меня. У меня было не так много шансов физически прикоснуться к Перл, и он украл мой шанс.

Я убедился, что сел рядом с ней и почти ничего не говорил, когда Болдер и Перл разговаривали. Финн и Магни были в другом беспилотнике и возглавляли его, в то время как наши сопровождающие из службы безопасности двигались вокруг нас.

У меня голова шла кругом от великолепного представления, которое Перл только что устроила перед Эдвардом. Если бы не она, он был бы сейчас мертв, и я не был уверен, что это было бы хорошо. Если бы у него действительно были тысячи последователей, как он утверждал, тогда они могли бы легко сделать из него мученика и использовать его смерть, чтобы разжечь пламя, которое подожгло бы мое поместье.

Перл заставила их поверить, что она была моим союзником. Зачем заложнику это делать? Какова была ее мотивация?

Было что-то в ее готовности принять роль заложницы, что заставило меня задуматься, не разыгрывают ли меня. Оглянувшись, я увидел, что она улыбается Боулдеру и обсуждает работу, которую он должен выполнить в церкви.

Она выглядела такой расслабленной и умиротворенной, сидя в своей футболке с длинными рукавами и обтягивающих брюках из того мягкого органического материала, который ей так нравился. Почему она не была еще больше расстроена после того, чему только что стала свидетельницей? Она должна была быть мягкой мамочкой, а не воином с мужеством мужчины.

Нахмурившись, я вспомнил, как она взяла себя в руки в том баре. Как, черт возьми, это вообще было возможно для женщины? Нас было одиннадцать разъяренных мужчин в комнате, и она успокоила нас настолько, что мы послушали ее. Я бы поклялся, что это невозможно. Я был готов убить этого ублюдка, Эдварда.

Укол зависти наполнил меня тем, что она могла подчинять взрослых мужчин своей воле без применения угроз или насилия.

Где она научилась этому, когда, по-видимому, никто не конфликтовал на Родине? Мне стало интересно, каково было бы увидеть ее в ее собственном окружении. Были ли люди на Родине в восторге от нее или все члены Совета обладали уровнем спокойной логики и красноречия Перл?

Всю свою жизнь я шутил о мамашах, но, увидев реакцию Эдварда и его друзей на слова Перл, я переосмыслил все. Может быть, мне нужно было изучить ее поближе.

— Я не думаю, что он доставит нам больше проблем, — сказал Боулдер с улыбкой. — Эти парни разнесут новость со скоростью лесного пожара.

Потирая лоб, я застонал.

— Что не так? — спросил Боулдер.

— Мы дали им ложную надежду, и это ударит нас по заднице. Я просто знаю это.

— Ложная надежда? — Перл посмотрела на меня. — Мы работаем над созданием культурного моста — это часть правды.

— Да, но они хотят, чтобы эта граница исчезла сейчас! Не через десять или двадцать лет, — уточнил я.

— Эй, Хан, — сказал Боулдер. — Я знаю, ты хочешь остаться на несколько дней, но раз уж все прошло так мирно, ты не будешь возражать, если я вернусь к Кристине сегодня вечером? Я не думаю, что смог бы долго спать без нее.

— Влюбленный дурак, — пробормотал я, но он только счастливо улыбнулся.

— Это означает — да?

— Делай, как тебе заблагорассудится.

— Где мы остановимся сегодня вечером? — спросила Перл.

— Вы с Ханом остановитесь в одном из моих охотничьих домиков, — сказал Боулдер. — Не волнуйся, это безопасно и уединенно.

Перл наморщила лоб и посмотрела на меня. Я позволил ей попотеть; она достаточно скоро узнает, что сегодня вечером мы будем делить маленькую комнату, где ей негде будет спать, кроме как рядом со мной в кровати.

Глава 12

Пожалуйста

Хан

— Почему мы остаемся здесь?

— Потому что я договорился о встречах на завтра, и я не хочу тратить время на поездки туда и обратно.

— Но я тебе не нужна. Разве я не могла бы вернуться с Боулдером? — спросила Перл, обводя взглядом маленькую комнату с двуспальной кроватью, деревянным стулом и окном с видом на окружающий лес. — По крайней мере, позволь мне спать в другой спальне.

— Нет, ты будешь спать здесь со мной. — Я не позволял ей выкручиваться из этой ситуации.

Боулдер был удивлен, когда я попросил его одолжить мне его охотничий домик. Здесь, на восточном побережье, у меня были свои более роскошные дома, но мы с ним пользовались этим местом в прошлом, когда совершали необъявленные визиты и хотели держаться в тени.

Я хотел побыть наедине с Перл и убраться подальше от сумасшедшего дома, которым могло бы стать поместье Грей. И для моей миссии сблизиться с ней маленький домик был идеальным.

Территория вокруг хижины была оборудована ловушками безопасности, и моя команда охраны наблюдала за происходящим на расстоянии. Здесь я мог расслабиться и сосредоточиться на своем плане соблазнения ее.

— Где остановились Магни и Финн? — спросила Перл и поставила свою сумку на стул.

— У Лауры есть сестра-близнец, и Магни хотел навестить ее и ее мужа. Он надеется, что Лаура выходила на связь.

— И Финн поехал с ним?

— Да.

— Что, если Лаура никогда не вернется? — тихо спросила Перл.

— Тогда мы с тобой состаримся вместе, — сказал я с сардонической улыбкой и начал раздеваться перед сном.

— Ты сейчас идешь спать? — спросила Перл, ее большие голубые глаза не могли встретиться с моими.

— Да, мы сейчас идем спать, — сказал я.

— Но я не устала.

— Уже почти полночь, и это был долгий день.

После нашей первой остановки в «Отвратительной шлюхе» я встретился с начальником полиции этого района, чтобы обсудить ситуацию с Эдвардом и его последователями. Затем я встретился за ужином с группой влиятельных людей, чтобы убедиться, что я по-прежнему пользуюсь их поддержкой.

Я устал.

Я оставил свои трусы, прежде чем забраться в двуспальную кровать, и похлопал по матрасу рядом со мной.

— Давай, залезай.

В ее голове явно крутились колесики, и она прикусила нижнюю губу.

— Нет, с этим ничего не поделаешь, — заключил я за нее. — Просто раздевайся и иди в постель. Не то чтобы я раньше не видел тебя обнаженной.

— Я не собираюсь раздеваться догола.

— Как хочешь, — сказал я и заложил одну руку за шею, чтобы насладиться зрелищем.

— Тебе обязательно так на меня смотреть? — раздраженно спросила она.

Я усмехнулся.

— Что тут смешного? — спросила она с важным видом.

— Так и есть! Помнишь, когда ты впервые пришла и говорила так спокойно и мягко? Ты никогда не повышала голос и много улыбалась. Что случилось с твоим правильным общением?

Перл вздохнула и стянула с себя рубашку и брюки, оставшись в нижнем белье.

— Что случилось? — повторил я.

— Ты случился, — сказала она и поспешила под одеяло, взбивая подушку.

— Я случился? — Я указал на свою грудь. — Так вот почему ты бьешь кулаком по подушке, как будто это мое лицо? Ты хочешь ударить меня, не так ли?

— Я бы никогда… — сказала она, но остановила себя. Мы оба знали, что однажды она дала мне пощечину.

Приподнявшись на локте, я спросил ее о том, что уже некоторое время было у меня на уме.

— Как ты себя чувствуешь?

— А как я должна себя чувствовать? — спросила она и чопорно легла так далеко от меня, как только могла.

— Каково это — осуждать все, за что я выступаю, и в то же время чувствовать, что ты соскальзываешь на мой темный путь?

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — пробубнила она.

— Ты повышаешь голос, когда находишь меня невыносимым. Ты однажды дала мне пощечину и часто ругала меня. Ты даже закатываешь глаза, когда думаешь, что я не смотрю, и в последнее время я видел, как ты прибегаешь к сарказму.

— И что?

Я засмеялся и поднес свою руку ближе к ней.

— Ты знаешь, что Люцифер раньше был ангелом, верно?

— Да, я знакома с христианской мифологией. Я знаю, кем был Люцифер, — сказала она.

Улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой, я придвинулся к ней ближе.

— Что, если мне удастся развратить тебя настолько, что ты не сможешь вернуться?

— Это невозможно, — сказала она и посмотрела вниз на мою руку, которая теперь касалась ее талии поверх покрывала.

— Что, если, вернувшись, ты обнаружишь, что люди слишком вежливы и слишком утомительны со всеми их разговорами о доброте? — Я ухмыльнулся. — Ты можешь быть удивлена, что ваши мужчины покажутся тебе женственными после нескольких месяцев со мной. И очень возможно, что ты бы глубоко пожалела об этом, если бы не позволила себе почувствовать, каково это — быть со мной.

К моему удивлению, Перл не отодвинулась, когда я скользнул рукой выше. Она просто остановила это, положив свою руку поверх моей.

— Я думала об этом, — сказала она, и это на мгновение заставило меня замолчать. Боже, эта женщина продолжала меня удивлять. — Иногда, когда ты мастурбируешь, мне становится любопытно.

Мое сердце начало неистово стучать, и в груди внезапно появилась неуверенность. Я был готов немного подтолкнуть ее и, возможно, украсть поцелуй, но что бы я сделал, если бы она действительно согласилась заняться со мной сексом? У меня не было никакого опыта, кроме общения с секс-ботами и моей правой рукой — мысль о том, чтобы быть с Перл, была одновременно волнующей и действовала на нервы. Что, если я поставлю себя в неловкое положение?

— Если бы у нас действительно был секс… — тихо сказала она и повернула лицо, чтобы посмотреть на меня серьезными глазами. — Я думаю, что это усложнило бы наши отношения, а на кону слишком многое. Что, если бы ты захотел большего, а я нет, или наоборот? Я достаточно знаю о страсти, чтобы понимать, что она усложняет отношения между мужчинами и женщинами. Я могла бы стать навязчивой женщиной, которая все время хотела бы твоего внимания. Тебя это не пугает?

Я немного отстранился.

— Или что, если я брошу тебя, как Лаура бросила Магни? Смог бы ты перенести ярость и унижение лучше, чем он?

— Ты не можешь оставить меня, когда ты заложник, — сказал я.

Она отвела взгляд, и во мне росло то же грызущее чувство, которое я испытывал раньше.

— Перл, почему у меня такое чувство, что ты не воспринимаешь эту историю с заложником очень серьезно?

— Я не знаю.

— Ты же знаешь, что я могу держать тебя столько, сколько захочу, верно? — мой голос стал ниже и грубее, потому что я понял, что она, бл*ть, снова это делает.

Я придвинулся к ней ближе, надеясь на поцелуй, но она использовала свои слова, чтобы запутать мой разум и заставить меня усомниться в том, что я хочу с ней связываться.

Черт! Альфа во мне хотел напомнить ей, что она была заложницей, а я контролировал ситуацию.

— Я могу не только удерживать тебя, но и поцеловать.

Она толкнула меня в обнаженную грудь, когда я перекатился на нее сверху и раздвинул ее ноги коленями.

— Отстань от меня, — запротестовала она.

Я схватил ее руки, чтобы прижать их к ее голове, и держал ее именно там, где я хотел.

Грудь Перл поднималась и опускалась от нашей борьбы, а ее глаза пылали гневом.

— Ты слишком много болтаешь, — прошептал я и наклонился, чтобы почти коснуться ее губ. — Но я не беспокоюсь о завтрашнем дне, я просто хочу того, что хорошо сегодня.

— Ты обещал, что не будешь меня насиловать, — напомнила она мне резким тоном.

— Угу, — я прижался к ней, не пытаясь скрыть твердую эрекцию, которая едва скрывалась в моих трусах. — Но в этом обещании есть серые зоны.

— Нет!

— Поцелуй — это ведь не изнасилование, не так ли? — спросил я и нежно поцеловал ее в ключицу.

— А как насчет того, чтобы потереться о тебя вот так? — Я ритмично надавливал на ее мягкое место, и краска разлилась по ее лицу.

— Хан, — простонала она, — прекрати это.

— Почему? — поддразнил я. — Потому что это приятно, и ты хочешь остаться ангелом? — Я кружил бедрами снова и снова, наслаждаясь ощущением ее теплого тела под моим.

— Перл, — сказал я и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. — Это то, о чем ты думала? Мое большое тело между твоих бедер и мой твердый член, трущийся о тебя?

Ее дыхание было неровным, и она лежала неподвижно, как доска.

— Ты фантазировала о том, как я толкаюсь в тебя? — прошептал я и нежно прикусил мочку ее уха. — Или тебе было интересно, каково это — страстно целовать меня, как это делают в книгах, которые ты читала?

— Остановись, — кротко взмолилась она, но я был возбужден и безжалостно покрывал поцелуями ее подбородок, двигаясь к губам.

— Ты хочешь поцеловать меня, — сказал я. — Ты хочешь знать, на что это похоже.

Я был прав, потому что в тот момент, когда я поцеловал ее, она поцеловала меня в ответ. Ангел падал, и огонь вспыхнул в моем животе, когда я потянул ее еще ниже, в свою тьму, сильнее прижимая к ней свои чресла, воображая, что проникаю в ее сладкое тело по-настоящему.

— Оооо, — простонала она, и я перешел от прижатия ее рук к слиянию своих пальцев с ее.

— Ты хочешь еще? — хрипло спросил я, и по тому, как она выгнулась, прижимаясь ко мне, я заключил, что это было «да».

Я был неуклюж и неистовствовал, когда сорвал с нее нижнее белье и снова раздвинул ее ноги. Это было похоже на то, что мой разум был затуманен только одной целью. Чтобы проникнуть в нее.

— Скажи мне, что ты этого хочешь, — попросил я ее, спуская трусы и позволяя своему члену высвободиться.

Если она и ответила, я этого не слышал. С затуманенным возбуждением разумом я снова лег на нее, пытаясь найти ее вход своей болезненно твердой эрекцией.

— Лежи спокойно, — пробормотал я и рывком вернул ее тело в исходное положение двумя грубыми руками на ее бедрах, отказываясь признавать, что она извивалась по какой-то причине.

— Остановись. — Ее мольба дошла до меня, когда я, наконец, нашел нужное место и протолкнул кончик своего члена внутрь нее.

— Что? — Это была пытка — сдерживаться, когда я ничего так не хотел, как войти до конца.

— Остановись, — повторила она, и я увидел слезы в ее глазах.

— Пожалуйста, — прошептал я и прислонился своим лбом к ее. — Пожалуйста, Перл, я умоляю тебя.

— Нет, — прошептала она, и эмоции отразились в ее чертовски великолепных глазах. — Я могла бы забеременеть от тебя.

— Мне все равно. Ты мне чертовски нужна. — Это была правда; все мое тело дрожало от желания, а член пульсировал от боли сдерживания. — Пожалуйста, — прошептал я с болью и продвинулся чуть дальше. Она напряглась, но не остановила меня.

Закрыв глаза от ошеломляющего ощущения возбужденных нервных окончаний и эрогенных зон, я застонал от глубокого удовольствия.

— Да!

— Хан, мы не можем, — снова сказала Перл, но ее ноги раздвинулись шире, а руки переместились на поясницу, противореча ее словам.

— Мы можем, — ответил я ей на ухо, потому что ничто не может быть таким удивительным и в то же время плохим для тебя.

Я хотел, чтобы это длилось часами, но всего через две минуты все мое тело содрогнулось в оргазме от возбуждения и новизны ощущения.

Мне потребовалась минута, чтобы собраться с мыслями, а потом меня охватил стыд. Скатившись с Перл, я спрятал лицо в ладони, тяжело дыша. Черт!

Я дал слово, что не буду насиловать ее, и она сказала мне остановиться. Я не мог смотреть на нее, и разочарование в себе заставило меня встать с кровати и пойти в ванную, чтобы взять свои чувства под контроль.

Я и раньше испытывал искушение. Тогда, в душе, я так сильно хотел взять ее, но тогда я сказал ей, что подожду, пока она сама меня не попросит.

Так почему же я этого не сделал?

Поцелуя было бы достаточно, чтобы подтвердить мою точку зрения. Почему я должен был потерять терпение и полностью облажаться?

— Хан? — раздался стук в дверь.

Пристыженный, я открыл дверь и обнаружил Перл с покрывалом вокруг ее тела. Я все еще был голым и чувствовал себя идиотом.

— Ты в порядке? — спросила она.

Я потер лицо, мне было трудно смотреть на нее.

— Мне нужна бумага, с меня капает, — сказала она.

Отступив в сторону, я впустил ее и вернулся к кровати, забираясь в нее и размышляя, как я мог бы все исправить.

Я снова был в трусах, когда она вернулась в постель.

— Мне жаль, — сказал я.

— Я волнуюсь, — ответила она. — Что, если я забеременею от тебя?

— Это происходит не так быстро, — заверил я ее. По крайней мере, это не касалось моих родителей, моего брата и Лауры.

— Ты был очень быстр, — прокомментировала она, и я впервые посмотрел на нее, удивленный тем, что не увидел гнева на ее лице.

— Да, все пошло не совсем так, как я планировал, — извинился я.

— Так ты это планировал?

— Нет, я надеялся на… — я не закончил свое предложение.

— Это был твой первый раз с женщиной? — спросила она.

Я кивнул.

— А у тебя?

Она покачала головой.

— Нет, были другие мужчины.

Я никогда не спрашивал ее, но просто предположил, что она такая же, как Кристина, которая сказала Боулдеру, что ее не привлекают мужчины на Родине.

— Сколько? — спросил я, ошеломленный ее признанием.

— Зачем тебе?

Сузив глаза, я повторил вопрос.

— Сколько человек, Перл?

— Несколько.

— Почему? — я спросил.

Она выгнула бровь.

— Что ты имеешь в виду, почему? Мне тридцать три, я не несовершеннолетняя, и мне позволено исследовать свою сексуальность.

— Но я хотел, чтобы ты была девственницей, — выскользнуло у меня.

Она слегка рассмеялась.

— Ты такой старомодный.

— Как долго ты была с этими другими мужчинами? — спросил я, подавляя ревность, которую чувствовал.

— Я не была с ними. Они были просто случайными сексуальными партнерами.

Сев, я нахмурился на нее.

— Я думал, ты невинна.

Перл скрестила руки на груди.

— Зачем мы вообще ведем этот разговор? Я не обязана тебе ничего объяснять и уж точно не обязана тебе все рассказывать.

— Когда ты была с теми мужчинами? — спросил я, не в силах отпустить это.

Она сжала губы, давая понять, что не будет отвечать на это.

— Когда? — повторил я, чувствуя, как вспыхивает мой гнев.

— Давным-давно, — наконец ответила она.

— Мне нужны подробности, — настаивал я. — И лучше тебе все рассказать, потому что я могу быть упрямым ублюдком.

Она выгнула бровь и вздохнула.

— Хорошо, я расскажу тебе подробности, но ты пообещаешь мне кое-что.

— Что?

— Когда я расскажу тебе, ты оставишь это и больше не будешь упоминать об этом.

Я кивнул.

Перл откинула назад свои длинные волосы.

— На Родине большинство людей ходят в салоны удовольствий, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности с помощью секс-ботов. Иногда встречаются пары, которые влюбляются и становятся исключительными партнерами, хотя редко можно вот так монополизировать другого человека. — Она сделала паузу и прикусила губу. — Есть также несколько экзотических клубов для людей, которые хотят человеческого опыта, но не отношений. Мы современные женщины и мужчины, и вполне допустимо заниматься любым видом секса, при условии, что это законно и с согласия партнера.

— Ты ходила в клуб свингеров?

— Я никогда не слышала этого выражения, — сказала она.

— Это… это… — я всплеснул руками, слишком расстроенный, чтобы говорить. — Место, куда люди приходят и обмениваются партнерами; они существовали до Токсичной войны.

— Э-э-э, — сказала Перл и подтянула ноги перед собой. — Это не то место, куда ты идешь с партнером. Это место, куда ты идешь, чтобы исследовать свою сексуальность.

— И сколько раз ты ходила туда?

— Несколько раз, — призналась она без стыда. — Мне было двадцать два, и мне было любопытно, но это не подошло мне, поэтому я перестала ходить.

— Что ты имеешь в виду, это не подошло тебе?

Она пожала плечами.

— Ну, давай просто скажем, что когда твой разум больше занят мыслями об отчете, который ты должна написать, чем о мужчине, с которым ты рядом, тогда ты зря тратишь свое и его время.

— А, — я немного расслабился. — Значит, ты не сочла их достаточно убедительными.

— Думаю, что это имело больше отношения ко мне, чем к ним.

— О, да? А как насчет того, что было раньше, когда я прижимал тебя к кровати? Ты думала о том, какие отчеты тебе предстоит написать?

— Нет.

Я расправил плечи.

— Видишь, в чем разница между мужчинами Севера и гребаными сосунками с Родины?

— Ха, — задумчиво воскликнула она. — Ты думаешь, у меня был бы такой опыт с любым мужчиной Севера? — Она наклонила голову. — Это интересная мысль. Может быть, мне стоит это проверить.

— Ты ни хрена не будешь проверять. — Я сжал челюсти. — Единственный человек, с которым ты будешь проверять, — это я.

— Я не принадлежу тебе, — напомнила мне Перл с вызывающим взглядом.

— Пока ты в Северных землях, это так, — прогремел я и придвинулся ближе. — Не думай, что только потому, что я не выиграл тебя на турнире, я буду менее защищающим или собственническим. Никто тебя не тронет!

Перл выдохнула воздух и с раздражением повернулась ко мне спиной.

— Я же говорила тебе, что делать это было ошибкой.

Мой прежний стыд исчез. Перл не винила меня, так почему я должен? Теперь ее манера отмахиваться от моего самого первого раза с женщиной как от ошибки просто вывела меня из себя.

— Это сделано, и будут другие ночи, так что привыкай к этому, — сказал я.

— В твоих мечтах, — выплюнула она и натянула покрывало повыше.

Мой разум был переполнен гормонами и замешательством. Я думал, что люди с Родины асексуальны, но у них были гребаные секс-клубы.

— Ты знаешь, я теперь лежу здесь и думаю о том, какие извращенные вещи происходят в этих ваших секс-клубах, — сказал я сварливо.

— Повеселись с этим. — Она зевнула. — С твоим извращенным умом, я уверена, ты можешь сделать все в десять раз хуже, чем есть на самом деле.

— Были ли они лучше меня? — Я спросил и тут же пожалел о своем вопросе.

Перл повернулась, чтобы увидеть меня, и прикусила губу.

— Трудно сказать; я имею в виду, ты закончил так быстро, что я с трудом могу это сравнить.

Униженный, я испытывал искушение сорвать с нее покрывало и подарить ей то, что она никогда не забудет, но она прочитала мои мысли.

— О, нет, даже не думай об этом, — предупредила она. — Я позволила это однажды, потому что мне было любопытно, но если ты прикоснешься ко мне снова, я буду считать это изнасилованием.

— Я не собирался прикасаться к тебе, — солгал я. — Может, ты и блестящий переговорщик, но в постели ты жесткая, как доска, и я бы предпочел тебе приветливого бота в любой день.

Глава 13

Ранить

Перл

Я причинила боль Хану.

Намеренно.

И он причинил мне боль в ответ.

Лежа на боку в темноте, я прислушивалась к его медленному дыханию и знала, что он тоже не спит.

Этот день был каким-то сумасшедшим. Сначала был визит в бар, где Хан столкнулся лицом к лицу со своим врагом Эдвардом. Это было исследование мужской глупости.

Вся эта сцена напомнила мне что-то из шоу о природе с примитивными гориллами, которые били себя в грудь и издавали звуки, угрожающие друг другу. Конечно, я могла бы оценить, что как правитель Хан был там, чтобы защитить свою территорию, но, будучи развитой современной женщиной, мне было больно наблюдать за доисторическим способом разрешения конфликтов.

Как хороший пацифист, которым я была, я просто должна была вмешаться и успокоить ситуацию, и моим единственным вариантом было предоставить власть Хану, связав его с Советом. Что-то, чего он не заслуживал.

Хан мог подумать, что я сделала это для него, но он ошибался.

Я сделала это, потому что это спасло бы жизни Эдварда и его последователей, если бы они остались дома вместо того, чтобы начинать революцию. И я сделала это, потому что для успеха школьного проекта в Северных землях должен был воцариться мир.

Но я чувствовала себя ужасно из-за лжи, когда правда заключалась в том, что я бы никогда не приехала в Северные земли, если бы не хотела обеспечить безопасное возвращение Афины.

Я знала, что могу вернуться домой, если захочу. Все, что мне нужно было сделать, это упомянуть кодовое слово «радуга» моей матери, члену Совета Изобель, и она заставила бы Хана вернуть меня, удерживая мальчиков, от которых зависели Северные земли.

Просто знание того, что у меня есть выход, придало мне сил сосредоточиться на проектах, которые могли бы изменить курс наших стран. Школьный проект был моим детищем.

Но я причинила боль Хану, а он причинил боль мне.

В течение нескольких недель мое любопытство играло со мной злую шутку, и сегодня вечером он подтолкнул меня уступить.

Это перешло от первого настоящего поцелуя к половому акту так невероятно быстро — и прежде, чем я это осознала, все было кончено.

В отчаянии Хан умолял меня и льстил мне своим необузданным желанием; и под кайфом от собственного возбуждения я позволила ему. Это было приятно, пока это не произошло.

В тот момент, когда он вышел из меня, я поняла, что мы совершили ошибку. Наши отношения и без того были сложными, и выражение его лица говорило о глубоком сожалении.

Мне было больно!

И злюсь на себя за то, что позволила этому зайти слишком далеко.

Лучше не стало от его настойчивых вопросов о моей сексуальной жизни и спровоцированных осуждающих комментариев о том, что он хотел, чтобы я была невинной, я преувеличила и сделала так, что единственный раз, когда я была в секс-клубе, прозвучал как нечто, что я повторяла несколько раз. На самом деле, моя жизнь была не очень захватывающей, когда дело касалось секса. У меня был один мужчина, и это было неловко и легко забывалось.

По крайней мере, с Ханом я чувствовала возбуждение.

«Были ли они лучше меня?» — спросил Хан, и я задела его своим ответом, что трудно сказать, так как он закончил так быстро. Я не была экспертом по мужчинам, но не требовалось большого ума, чтобы понять, что это обидное заявление.

То, на которое он ответил взаимностью, сказав мне, что в любой день предпочел бы секс-бота такой доске, как я.

Больше не было произнесено ни слова.

Я осталась с кровоточащим сердцем и слезящимися глазами, которые не переставали слезиться.

Может быть, он был прав. Может быть, я была никудышным партнером в постели. Он и раньше говорил мне, что я не в его вкусе, но я никогда не спрашивала его, какие ему нравятся женщины.

«Это не имеет значения, — сказала я себе. — Я была избрана, чтобы служить своему народу, и в любом случае в жизни члена Совета нет места тщеславию, гордости или сексуальным желаниям».

Я использовала мягкую наволочку, чтобы вытереть свои тихие слезы, стирая доказательство того, что, несмотря на то, что я была избранной, я была всего лишь человеком и глубоко страдала.

Хан

Если бы мой недолгий роман с Перл был шахматной партией, то я проиграл из-за недостатка терпения. Как чертов новичок, я пошел прямо на королеву и был немедленно уничтожен.

Вчера она весь день улыбалась и разговаривала с Боулдером. Но теперь он ушел, и она не сказала мне ни слова с тех пор, как мы проснулись.

Она вежливо беседовала с людьми, которых мы посещали, и изящно отвечала на бесконечные вопросы, которые ей задавали, тем раздражающим мягким тоном, который она использовала, когда впервые приехала.

Это заставило меня осознать, насколько она соответствовала моему миру за наши два месяца вместе.

Но Перл перестала соответствовать, и это была моя собственная вина.

Я зашел с ней слишком далеко, и все же мне придется подтолкнуть ее снова, чтобы нарушить неловкое молчание между нами.

Я использовал грязный трюк, который, как я знал, сработает.

— Финн, ты можешь отвезти нас в тот город, о котором ты говорил? Тот самый, который чуть не сгорел дотла в прошлом году. Я хочу посмотреть, как далеко они продвинулись в восстановлении своей жизни.

— Ладно, ты хочешь там остановиться? — спросил Финн с дрона перед нами.

— Нет, мы просто пролетим над ними. — Я отключил передачу на своем браслете и снова погрузился в роскошный беспилотник, который на днях за три часа доставил нас с западного побережья на восточное и теперь возил нас повсюду. Я предпочел бы, чтобы Магни сидел отдельно от Перл, хотя во время этой поездки он оставался трезвым и, казалось, возвращался к своему обычному состоянию.

Десять минут спустя мы влетели в один из беднейших городов Северных земель.

Перл прижала руку к груди, как будто пораженная тяжелой депрессией, которая наполнила этот город. Даже я почувствовал тяжелую энергию, когда мы медленно проплывали мимо домов с разбитыми окнами и почерневшими фасадами. Некоторые из них были покрыты цифрами и надписями.

— Что означают эти надписи? — прошептала Перл.

— Когда огонь поглотил этот город, они подсчитали, сколько мужчин жило в каждом доме и сколько погибло в огне.

— Так много? — ее голос сорвался.

— Надпись сообщает, пригоден ли дом для жилья или освобожден по соображениям безопасности.

Она была тихой, ее глаза были полны слез, когда мы остановились перед группой мужчин, преграждавших путь. У них были следы ожогов, а у одного не хватало ноги, но хуже всего было то, насколько мертвыми были их глаза. Как будто больше ничего не имело значения. Они выглядели растрепанными и сильно похудевшими.

— Мы должны остановиться и помочь им, — сказала она, не глядя на меня.

— С чем? Мы не взяли с собой никакой еды.

— Тогда мы должны вернуться. Сегодня! — На этот раз она умоляла, ее глаза были влажными.

— Может быть, если у нас будет время на обратном пути, — сказал я и снова позвонил Финну. — Я видел достаточно. Пора ехать к Зобелю; он должен приготовить для нас ужин.

— Понял, — бесстрастно сказал Финн и увел нас оттуда, подключив наш беспилотник к своему.

Перл тихо сидела, сложив руки на коленях, и выглядела печальной, но красивой в своем длинном белом платье. Ее светлые волосы ниспадали на плечи, и она носила серьги того же голубого цвета, что и ее глаза.

— Зобель — хороший парень, он тебе понравится. Он владеет этим городом и шахтами, где работают люди.

Перл отвернула голову и посмотрела в сторону, еще не клюнув на мою наживку, но я знал, что скоро она это сделает.

***

— Добро пожаловать, друзья мои. — Зобель стоял наготове, когда мы прибыли. Как король провинции Онтарио, он построил себе замок, больше и лучше, чем мое серое поместье.

Зобель был ближайшим другом моего отца, и старик не представлял угрозы для моего положения. Он больше походил на жадную белку, собирающую богатства на долгую и суровую зиму — коллекционера роскошных дронов, произведений искусства, скульптур и всего остального, что было трудно и дорого достать. Включая мою мать, которая чаще оставалась с ним, чем одна. Он попросил у меня разрешения жениться на ней, и я все еще обдумывал это. Этот мужчина был дураком, и позволить ей проводить с ним время было моим способом позволить ей самой убедиться в этом, прежде чем связать себя с ним.

Моя мама была в восторге от того, что мы пришли, и когда я представил Зобеля Перл, он чуть не облизнулся от редкого удовольствия познакомиться с кем-то настолько утонченным. Да, Зобель распознал сокровище, когда увидел его.

Ужин был подан в комнате, более роскошной, чем мои личные апартаменты. Золото, мрамор и замысловатое мастерство в сочетании с новейшими технологиями произвели впечатление на всех гостей, но Перл оглядела все это почти с отвращением.

— Я так взволнован встречей с членом Совета, — сказал Зобель и широко улыбнулся Перл. Ему было около семидесяти, он был по крайней мере на пятнадцать лет старше моей мамы и того же возраста, что и мой отец, если бы он был жив.

Зобель больше не был тем красивым мужчиной, каким был когда-то, и он выглядел слабее, чем когда я видел его в последний раз четыре месяца назад.

— Не говоря уже о привилегии снова видеть двух женщин за моим столом. — Зобель указал на большую картину. — Моя жена Мария умерла шесть лет назад. — Он тяжело вздохнул. — Я ужасно скучаю по ней, но, по крайней мере, Эрика была достаточно добра, чтобы часто навещать меня. — Его улыбка моей матери была такой любящей, что мне пришлось отвести взгляд.

— У вас есть дети? — вежливо, хотя и натянуто спросила Перл.

— Да, да, я гордый отец трех дочерей и сына. К сожалению, мой сын был убит много лет назад на турнире.

— Мне жаль это слышать, — сказала Перл с сочувствием. — Должно быть, это было очень тяжело для вас.

— Да, это было так. — Он развел руками. — Теперь Питера нет, чтобы унаследовать все это.

— Кому же тогда все это достанется? — Перл наклонилась вперед. — Я не хочу совать нос в чужие дела; я просто пытаюсь понять, как работает ваша система наследования.

— Я передам это Хану и Магни. Они мои крестники и самые близкие моему сердцу.

— А как насчет ваших дочерей?

Он усмехнулся.

— Это не Родина, дорогая. Женщины здесь не владеют ценностями; они сами по себе ценны. Полагаю, я мог бы подарить это их мужьям, но, честно говоря, они мне не очень нравятся.

Перл закрыла глаза, и эйфория поднялась в моей груди. «Давай, Перл, давай…» Я молча ликовал, представляя ее словесные когти прямо под кожей.

— Могу я спросить, почему женщинам не разрешается ничем владеть? — спросила Перл, и на этот раз мягкости в ее тоне поубавилось.

— Потому что мы, конечно, не хотим, чтобы женщины были независимы от своих мужей, — сказал я и выгнул бровь, чтобы заставить моего ангела разозлиться.

Ноздри Перл расширились, когда она сделала долгий глубокий вдох.

— Все хорошо, — жизнерадостно сказал Зобель. — Мои дочери ни в чем не испытывают недостатка. Их мужья, может, и тупицы, но они чертовски богаты. — Он рассмеялся своей собственной шутке, и я присоединился к нему, просто чтобы еще больше раззадорить Перл.

— Итак, вы планируете сидеть на всех этих богатствах до самой смерти, а затем отдать их двум и без того самым богатым людям в стране, я правильно поняла? — спросила Перл спокойным, но твердым голосом.

— Угу, — ответил Зобель и отправил в рот большой кусок телятины.

Перл ерзала на своем сиденье, а я просто ждал, когда ее горящий фитиль попадет во взрывчатку и сработает.

— По пути сюда… — сказала она. — Мы проезжали мимо города, который сгорел дотла.

— Это Ларсонз-Крик, — с энтузиазмом кивнул Зобель и отпил из своего бокала вина. — Бедняги потеряли почти все в прошлом году. — Он поднял вилку и указал на нас. — Хорошо, что у них есть я, чтобы обеспечить их работой, иначе они были бы полностью потеряны.

Она уставилась на него.

— Сколько погибло? — спросил Магни.

— Больше половины. Это было очень прискорбно, — пробормотал он. — Теперь мне приходится набирать рабочих на всем пути от Старого Ватерлоо.

— И что вы сделали, чтобы помочь выжившим? — спросила Перл; ее вилка и нож лежали на тарелке, и она отодвинула их, как будто у нее пропал аппетит.

— Сделал? Что ты имеешь в виду? — Он пожал плечами. — Я не разжигал огонь; почему я должен что-то делать?

Она втянула воздух и покраснела от того, что прикусила язык.

— Что бы ты посоветовала мистеру Зобелю сделать? — с вызовом спросил я ее. — Помни, что это не Родина. — Я засмеялся, чтобы фитиль сгорел быстрее, и это сработало.

— И вы удивляетесь, почему некоторые люди сговариваются свергнуть вас? — сказала она. — Разве вы не видите, что вы никогда не сможете жить по-настоящему полноценной жизнью в своих замках, пока люди голодают на улицах?

— Мне жаль, что я разрушаю твой пузырь, дорогая, — рассмеялся мистер Зобель, — но я вполне доволен.

— Может быть. Но удовлетворенность и самореализация — это две разные вещи. Вы живете поверхностной жизнью и измеряете свою ценность тем, сколько вы можете накопить для себя. Самореализация — это не пребывание в золотом замке, полном охранников, которые защищают вас от ограбления. Разве вы не видите, что все эти вещи… — она обвела руками вокруг, — …это то, что действительно грабит вас? Вы потеряли свою свободу и, что еще хуже, свою человечность.

— Мою человечность? — Он сморщил лицо, и моя мать бросила на Перл недовольный взгляд.

— Да, люди страдают, и у вас есть средства, чтобы помочь им, но вы этого не делаете. Если бы вы только знали, что помощь другим — это самый быстрый способ помочь себе.

— Чепуха, — нахмурился на меня мистер Зобель. — Что за странные вещи ты говоришь. Я создаю рабочие места, и это множество добрых дел для одного человека.

— Осмелитесь ли вы, — сказала она и встала, — пойти со мной прямо сейчас и накормить голодных мужчин. Я гарантирую, что вы почувствуете глубокое удовлетворение, видя их улыбки, когда они утолят свой голод.

Глаза Зобель метались между Магни, Финном и мной, вероятно, ожидая, что кто-то из нас признается, что Перл разыграла его.

— У меня нет времени туда ходить. Это далеко, — сказал Зобель, когда никто не предложил ему выхода.

— Тогда дайте мне еду, и я раздам ее от вас, — предложила она с огнем в глазах. Мое сердце учащенно билось, когда я наблюдал, как она возвращается к жизни после того, как пряталась от меня весь день. Да, это была женщина, которую я жаждал и вожделел.

— Она что, с ума сошла? — спросил меня Зобель с глубокими морщинами на лбу. — Незамужняя женщина не смогла бы выжить, войдя в такой город, как этот. Они бы изнасиловали ее ради забавы.

Я открыл рот, чтобы заговорить, когда Финн прервал меня.

— Этого не произойдет, — сказал он, и на этот раз его юмор пропал. — Если это действительно так много значит для тебя, Перл, тогда мы с Магни раздадим еду, пока ты будешь находиться под защитой дрона. — Он посмотрел на Зобеля. — Если, конечно, вы дадите нам какую-нибудь еду, которую мы сможем взять с собой.

Он украл мою реплику. Финн, бл*ть, украл мою реплику!

— Спасибо, — сказала Перл Финну, ее голос снова стал мягче. — Я была бы очень признательна за это.

Выдвинув свой стул из-за стола, я вышел, разъяренный тем, что мой тщательно спланированный план снова был сорван.

Глава 14

Бессердечные создания

Перл

Дверь за Ханом захлопнулась, и Зобель слегка подпрыгнул на своем сиденье.

— На самом деле, если раздача еды противоречит желаниям лорда Хана… — начал он.

— Дело не в этом. — Магни нахмурился.

— Ты уверен? Потому что он казался очень расстроенным из-за этого, и я не хочу, чтобы у него были неприятности, — глаза Зобеля метались между Финном, Магни и обратно к двери, за которой только что скрылся Хан.

— Я сказал, это, бл*ть, не из-за этого! — Магни бросил салфетку на стол, прежде чем встать и последовать за братом.

— Тогда давайте придерживаться плана, — сказала я и ободряюще улыбнулась Финну.

Финн тоже встал из-за стола.

— Извините, мистер Зобель, но у меня такое чувство, что лорд Хан хочет вернуться домой. Вы не могли бы попросить своих слуг упаковать еду, чтобы мы раздали ее в деревне?

— Да, конечно. — Зобель щелкнул пальцем, и слуга в униформе подошел и встал рядом с ним, слушая инструкции о еде, которую кухонный персонал должен был упаковать в коробки и отнести дронам.

— Как жаль, что вам сейчас приходится уходить, — сказала Эрика, и Зобель согласился. — Вы так редко приезжаете в гости.

— Мы скоро вернемся. — Финн положил руку на плечо старика и улыбнулся.

— А пока, — сказала я и прочистила горло. — Могу я кое-что предложить, мистер Зобель?

Он неопределенно кивнул.

— Почему бы не почтить память вашего сына, взяв под шефство эту деревню и сделав ее самой процветающей в стране? — Прежде чем у него появился шанс отказать мне, я продолжила. — Вы трагически потеряли своего сына, но есть целая деревня молодых людей, которые ищут будущее. У вас есть средства, чтобы восстановить эту деревню и оставить после себя наследие, благодаря которому люди будут помнить вашу семью на протяжении многих поколений.

Он выглядел ошеломленным этой идеей.

— Позвольте мне рассказать вам историю, — сказала я и наклонилась к нему. — Сотни лет назад, когда нефть и сталь произвели революцию в западном мире, два человека яростно боролись за то, чтобы стать самыми богатыми. Одним был шотландец по имени Эндрю Карнеги, а другим американец по имени Джон Д. Рокфеллер.

— Да, я знаю, кем они были, — сказал Зобель с чувством собственной важности.

— Но знаете ли вы, что как только они стали стариками, их соревнование превратилось в то, кто сможет оставить самое большое наследие? — добавила я. — Они вкладывали деньги в библиотеки, концертные залы, университеты и другие виды благотворительности, которые позволили бы их именам войти в историю.

— Я этого не знал. — Зобель выглядел задумчивым, и его первоначальное сопротивление смягчилось легкой улыбкой.

— Если бы они были здесь, я думаю, они бы посоветовали вам подумать о вашем наследии, — сказала я. — У вас есть возможность заставить всю страну позавидовать вашей способности взять самый бедный город в Северных землях и превратить его в место надежды и процветания. Не многие мужчины смогли бы это сделать, но я верю, что вы сможете.

Зобель принял похвалу и повернулся на стуле, чтобы посмотреть на Финна.

— Что ты об этом думаешь? — он спросил.

— Я думаю, что это чертовски блестящая идея. — Финн расплылся в очаровательной улыбке. — Если вы восстановите город, вы могли бы привлечь рабочих, чтобы они переехали сюда жить.

— Какая интригующая мысль — взять под шефство целую деревню, — сказал Зобель, словно пробуя идею на вкус.

— Вы могли бы переименовать город в честь вашего сына Питера, если хотите, или использовать свое собственное имя, если предпочитаете, — предложила я.

— Да, мне нравится эта идея. Я мог бы назвать город «Зобель» или «Наследие Зобеля», — говоря это, он нарисовал имя в воздухе. — Эрика, дорогая, что ты предпочитаешь?

Она немного поразмыслила над этим.

— Мне нравится город Питера, — сказала она.

— Да, но «Наследие Зобеля» звучит привлекательно, не так ли?

Было забавно видеть, как старик выпрямился, поглаживая подбородок в глубокой задумчивости.

— Ты не забудешь сказать жителям деревни, что еда была от меня? — спросил он Финна.

— Безусловно, или вы могли бы просто попросить своих слуг сказать это. Если хотите, я знаю подрядчика, который сможет восстановить город для вас.

— Он честный человек?

— Да.

— Хорошо, потому что у меня когда-то был помощник, который обокрал меня. — Зобель почти закрыл глаза. — Я отрезал ему обе руки.

— Но как он выжил без своих рук? — спросила я в ужасе.

Зобель нахмурил брови и посмотрел на меня так, как будто я упускала очевидное.

— Он не выжил. — Указав на свое запястье, он начал объяснять. — Это эффективный способ убить кого-то; видите ли, кровь откачивается очень быстро, как только вы перерезаете главную артерию. Это довольно грязно, так что вам действительно следует подумать о том, где вы это делаете. Я знаю, что мои слуги предпочитают, чтобы я делал это снаружи, потому что кровь липкая и далеко разбрызгивается, когда режешь…

Я подняла руку, чувствуя, что вот-вот лишусь своего обеда.

— Я понимаю — нет необходимости объяснять дальше.

— Извините меня, — сказала Эрика. — Я хотела бы пойти и посмотреть, все ли в порядке с лордом Ханом.

— Да, конечно. — Мистер Зобель встал и извинился, чтобы последовать за Эрикой из комнаты.

Когда мы с Финном остались одни, он посмотрел на меня.

— Ты невероятна, ты знаешь это? — Его язык играл в уголке приоткрытого рта, и он одарил меня мальчишеской улыбкой. — Ты постоянно заставляешь людей выполнять твои приказы, не так ли?

Я не отвела взгляд, но и не ответила.

— «Сегодня ночью никто не умрет», — говоришь ты, и пуф, бойцы расходятся и прислушиваются ко всем твоим словам. «Мы должны накормить голодных и восстановить их дома», — говоришь ты, и пуф, Зобель ведет себя как загипнотизированная марионетка, готовая открыть свой сундук с сокровищами впервые за десятилетия. — Финн наклонил голову. — На самом деле, это захватывающее зрелище.

— Думаю, ты переоцениваешь мои силы, мистер Финн, — мягко сказала я, но это только заставило его усмехнуться.

— Уверена?

— Да.

— Я не могу перестать задаваться вопросом, какие слова ты использовала с Ханом. — Финн скрестил руки на груди и выглядел задумчивым. — Мой друг весь день был сам не свой. Что произошло между вами двумя прошлой ночью?

— Уверена, что он расскажет тебе, если захочет, чтобы ты знал, — спокойно сказала я.

Лицо Финна вытянулось, и он наклонился ко мне.

— Ты прокляла его?

— Нет, я не проклинала его. — Мысль была абсурдной.

— Хорошо. — Он снова откинулся назад, удовлетворенно кивая. — Тогда, может быть, ему просто надоело нянчиться с тобой.

— Нянчиться со мной? Я его заложница, — защищалась я.

Финн покачал головой.

— Я не так уверен — иногда Хан выглядит так, будто он заложник. Что-то не так между вами двумя. Это одно из тех проклятий, которое вступает в силу, если Хан просит о помощи? — Он бросил на меня подозрительный взгляд.

— Послушай, я не проклинала его, и единственное, что неправильно, это то, что Хан не против сидеть в этой извращенно золотой комнате и пировать младенцами… — я указала на телячье мясо: —…поскольку все это время люди голодают недалеко отсюда. Я не могу понять, почему он не желает и пальцем пошевелить, чтобы помочь им.

Финн опустил обе руки на спинку стула перед собой.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — сказал он. — Хан и Магни неустанно работают над улучшением качества жизни для всех в Северных землях. Раньше люди были бездомными из-за всех войн, но теперь есть жилищные проекты, позволяющие обездоленным людям оправиться от трудных времен. Есть больницы, которые работают на общественных началах, и, если он тебе не сказал, у женщин есть способ сообщить властям, если с ними плохо обращаются.

— Нет, он мне не сказал.

— Тогда, может быть, он также не сказал тебе, что повысил возраст невест с пятнадцати до восемнадцати?

— Пятнадцать?

— Да, Перл, пятнадцать. Это было одной из первых вещей, которые сделал Хан после того, как его отец скончался три года назад. Из-за этого вспыхнуло восстание, но Магни вызвал лидера на поединок чести.

— Что такое поединок чести?

— Никакого оружия, никаких правил, кроме того, что побеждает выживший.

— Магни убил этого человека?

— Да, голыми руками, — сказал Финн, явно впечатленный. — Магни — самый превосходный воин в Северных землях — ну, возможно, и в мире, поскольку вы, мамочки, не часто сражаетесь, не так ли?

— Нет, — сказала я, как будто сама эта идея оскорбляла меня. — Некоторые занимаются боевыми искусствами ради спорта, но никогда для того, чтобы причинить боль другому человеку.

Финн пожал плечами.

— Магни раньше пользовался таким же уважением, как и Хан, прежде чем…

Мы оба знали, что он имел в виду уход Лауры от Магни, но я не хотела поднимать эту тему.

— Но восемнадцать все еще слишком молодой возраст для невесты, — прокомментировала я.

— Нет, это не так. В восемнадцать лет женщина созрела и плодовита, — как ни в чем не бывало заявил Финн и поднял со стола бокал вина, запрокинув голову и осушив его. — Чертовски жаль, что твои яйцеклетки высохли вместо того, чтобы ты сама родила несколько красивых светловолосых девочек. — Он расплылся в еще одной очаровательной улыбке, и у меня возникло ощущение, что Финн в целом был счастливым человеком, способным быстро уйти от тяжелых тем с улыбкой.

— Откуда ты знаешь, что мои яйцеклетки высохли? — спросила я.

— Потому что женщины теряют свою фертильность быстрее, чем мужчины.

— Верно, но мне тридцать три, а не сорок три.

— Все, что я хочу сказать, это то, что если бы ты была одной из наших, ты бы уже был замужем и имела троих или четверых детей.

— Но я не одна из ваших, — указала я. — Я женщина с профессией и свободной волей, которая не должна позволять никакому мужчине контролировать себя.

— Как я уже сказал, — Финн покачал головой и ухмыльнулся, — чертовски жаль.

В дверях появился Магни.

— Пора идти, — сказал он и, когда мы шли к дронам, указал на Финна. — Планы меняются — Зобель сам пошлет своих людей накормить голодных, так что мы отправляемся прямо домой.

— Домой? Но я думал, мы останемся еще на одну ночь, — сказал Финн.

— Как я уже сказал, планы изменились.

— Понял.

— Финн. — Магни остановил его, положив руку ему на плечо. — Член Совета едет с тобой.

— Почему? — спросила я, но не получила ответа. Я искала Хана и увидела, как он разговаривает с Зобелем у другого дрона. Его глаза встретились с моими на мимолетную секунду, и в нем была холодность, которая была новой.

— Отлично, — сказал Финн. — Я подключу свой беспилотник к твоему, и мы сможем общаться по дороге в поместье.

Магни собирался уйти, когда Финн схватил его за руку и прошептал то, что я не должна была слышать.

— Хан хочет, чтобы я был ее защитником?

Я посмотрела вниз, когда взгляд Магни метнулся ко мне.

— Я не уверен. Мы поговорим в поместье, — приказал он и ушел.

Поскольку в большом беспилотнике предполагалось всего два пассажирских кресла, там было место, чтобы откинуться на спинки сидений и отдохнуть. Я молчала и пыталась переварить все, что произошло со вчерашнего утра, когда мы покинули западное побережье, но через двадцать минут Финн повернулся ко мне, заложив руки за шею и слегка ухмыляясь.

— Итак, о том, что ты сказала в баре. Ты знаешь, о том, чтобы избавиться от границы. Как ты думаешь, когда это произойдет?

Его открытое выражение было выражением надежды, и я слегка улыбнулась его очаровательной энергии. Конечно, Финн был мужчиной Севера и воспитывался как примитивный людоед, как и все остальные, но он был каким-то другим. Может быть, потому, что он был самым молодым и наименее упертым из них всех, что мало о чем говорило, потому что он все еще был огромным.

— Финн, какой у тебя рост? — спросила я.

— Во мне шесть футов три дюйма, а что?

— Сколько это в метрах? — спросила я, поскольку их устаревшая система футов и дюймов ничего для меня не значила.

— Один метр девяносто два сантиметра.

— А сколько тебе лет?

Его ухмылка медленно стала шире, а глаза соблазнительно прикрылись.

— Для меня большая честь, что ты проявляешь ко мне такой интерес. Я тебя возбуждаю? — Он многозначительно пошевелил бровями.

— Что ты делаешь? — спросила я, указывая на его брови.

— Я видел это в фильме. Предполагается, что это возбуждает женщин. — Он сделал это снова, в его глазах искрился юмор. — Тебя это возбуждает?

— Категорически нет. — Я рассмеялась.

— Тогда как насчет этого? — Он сел и закатал рукав, разминая свои большие мышцы.

— Фу, нет. — Я толкнула его, но он только рассмеялся громче. — Я не какая-нибудь женщина из двадцать второго века, пускающая слюни на мускулы.

— Черт возьми! — пробормотал он с притворным разочарованием. — А что, если я скажу тебе, что там, внизу, я намного выше среднего? — Он посмотрел на свою промежность.

Я покачала головой.

— Нет, меня это тоже не возбуждает.

— Так как же мне заставить тебя сходить по мне с ума?

— Ты не понимаешь, — сказала я. — И ты можешь перестать флиртовать со мной.

— Почему? Мне нравится флиртовать, — сказал он и подмигнул мне.

— Что не так с твоим глазом? — Теперь я улыбалась, потому что Финн был таким игривым, и, несмотря на то, что он явно приставал ко мне, я чувствовала себя с ним в безопасности.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда его рука медленно потянулась ко мне.

— Есть одна вещь, которую я видел в фильмах, и я так сильно хочу ее попробовать, — взмолился он.

— Я не буду с тобой спать, — быстро сказала я.

— Это не то, чего я хотел, но я бы не сказал «нет» или что-то в этом роде. — Он сделал паузу, давая мне шанс пожалеть о своем отказе.

— Нет! — повторила я.

— Хорошо, — сказал он и пожал плечами. — Но я хочу посмотреть, действительно ли женщины визжат, когда ты их щекочешь.

— Я ненавижу, когда меня щекочут, — сказала я, но он все равно подошел ближе, ухмыляясь от уха до уха, и, прежде чем я поняла это, я визжала, как свинья, в то время как Финн ревел от смеха и безжалостно щекотал меня.

— Стоп, стоп, — визжала я в перерывах между приступами смеха и снова чувствовала себя ребенком.

Это был звуковой сигнал его браслета, который заставил его остановиться, и, запыхавшись, он нажал, чтобы его соединили с Магни.

Появилось изображение Магни, видна была и половина головы Хана.

— Да? — спросил Финн: — Что случилось?

Магни нахмурился.

— Финн, почему ты так запыхался?

— Это пустяки. Мы просто разговаривали. Видишь, с Перл все в порядке. — Он повернул ко мне свой браслет, и я знала, что они увидят мои раскрасневшиеся щеки.

— Он прикасался к тебе? — голос Хана донесся прямо до меня.

— Нет, ничего не случилось. Мы просто пытались посмотреть, кто дольше всех сможет задерживать дыхание, — сказала я и почувствовала беспокойство от того, как легко мне далась эта ложь.

— Это глупо, — прокомментировал Магни.

— Финн, — голос Хана был низким и угрожающим. — Если ты прикоснешься к ней, я, бл*ть, задушу тебя голыми руками. Ты понимаешь?

— Понимаю, — серьезно сказал Финн. — Я не прикоснусь к ней.

— Мы перезвоним и проверим вас позже. — Магни закончил разговор.

Финн издал протяжный свист.

— Черт, кто-то такой собственник.

— Я его драгоценный заложник, вот и все.

— Да, но чего бы это ни стоило, спасибо тебе за то, что спасла мою задницу этой ложью.

— Не за что.

Финн не прикасался ко мне после этого, и он также не флиртовал со мной. Вместо этого он закрыл глаза и заснул, а я лежал без сна, наблюдая за закатом и переосмысливая смешанные сигналы Хана.

Когда следующий звонок поступил от другого дрона, я приняла вызов, не разбудив Финна. На этот раз это был Хан.

— Финн спит, — объяснила я.

— Ты в порядке? — спросил Хан.

— Да, я в порядке — как скоро мы вернемся?

— Около часа, — голос Хана звучал устало.

— Ладно, тогда я тоже просто немного посплю.

— Хорошо.

Он замолчал, и я подумала, что он закончил разговор, когда его изображение исчезло, но затем Магни заговорил.

— Ты беспокоишься, что Финн ей нравится больше?

— Нет, — сказал Хан.

Я как раз собиралась заговорить и сказать им, что связь все еще включена, но что-то удержало меня.

— Ты собираешься позволить Финну взять на себя роль ее защитника?

— Зависит от обстоятельств. Могу я доверять тебе, что ты оставишь ее в покое?

— Что ты имеешь в виду?

— Единственная причина, по которой я защищал ее с самого начала, заключалась в том, чтобы убедиться, что ты не замучил ее до смерти, надеясь получить ответы о местонахождении Лауры.

— Хм, мудрый выбор. Хотя я все равно хотел бы задать ей несколько вопросов.

— Я же сказал тебе держаться подальше.

— И я так и делаю, не так ли? — Последовала долгая пауза, прежде чем Магни заговорил снова. — Мне сейчас лучше, ты же видишь.

— Да, я заметил.

— Ты мог бы позволить Финну забрать ее у тебя.

Хан громко выдохнул.

— Я обдумываю это.

— Я не думаю, что у тебя есть выбор. Ты становишься слишком чертовски привязанным. Я это вижу.

— Привязанным? — Хан фыркнул. — Ты ошибаешься. Я не могу смотреть на нее прямо сейчас.

— Я предупреждаю тебя, чувак; тебе нужно защитить себя, или она тебя подведет.

— Я в порядке, — пренебрежительно настаивал Хан.

— Если это не из-за нее, тогда что происходит? Ты весь день был раздражительным и угрюмым.

Хан не ответил.

— У тебя был с ней секс?

И снова ответа не последовало.

— О, боже. Ты это сделал, не так ли? И теперь она отвергает тебя. Женщины — чертовски бессердечные существа. Их киски похожи на колючие кусты с медом на них. Гарантированная боль — но слишком сладкая, чтобы сопротивляться.

Я разинула рот и хотела отключить связь. Я не хотела подслушивать, но боялась к чему-либо прикасаться, так как браслет Финна был другой модели, чем мой.

— Что, черт возьми, мне делать? — голос Хана звучал печально и побеждено, и мое сердце сжалось от боли.

— Избавься от нее.

— И позволить Финну спать рядом с ней?

— Да, позволь бедному ублюдку страдать, чтобы тебе не пришлось. Сколько времени тебе потребовалось, чтобы заставить ее переспать с тобой?

— Два месяца.

— Так ты думаешь, она легко отдастся кому-то другому?

— Зависит от обстоятельств. Если это Арчер, то да, наверное.

— Кто? Тот симпатичный паренек, который наставляет детей?

— Угу. Он почему-то нравится женщинам, — сказал Хан.

— Хм. Я полагаю, у него действительно красивые глаза, и он тоже в отличной форме.

— Спасибо, что указал на это. Теперь я чувствую себя намного лучше. — Хан зарычал.

— Ах, да ладно, если Перл хочет такого молодого парня, как он, она все равно тебя не заслуживает. Ты гребаный альфа-волк, а она хочет щенка. Позволь ей.

— Ему двадцать восемь, это всего на год младше тебя.

— Действительно? — голос Магни звучал озадаченно. — Я думал, он моложе. Он выглядит моложе.

— Или, может быть, ты просто постарел на пять лет за те несколько месяцев, что прошли с тех пор, как ушла Лаура.

— Скорее, десять. — Магни застонал. — Так что ты собираешься делать?

— Я не знаю. Я хотел поговорить с ней о том, что произошло, но потом было так чертовски неловко, и я просто хотел бы стереть это.

— Ты мог бы отправить ее обратно домой.

— Но что тогда насчет Лауры?

Раздался глубокий вздох.

— Мы оба знаем, что они никогда не вернут ее мне. Они думают не так, как мы, и я понятия не имею, что здесь делает Перл, когда чертовски очевидно, что это просто маскарад.

— Я думал о том же самом. Она не ведет себя как робкая заложница, не так ли?

У Магни вырвался горький смешок.

— Черт возьми, нет. Она ведет себя так, словно потакает нашей маленькой фантазии о том, что у нас есть какая-то власть над ней, и в тот момент, когда ей надоест притворяться, она просто встанет и уйдет. Вопрос в том, позволишь ли ты ей?

— Что, уйти?

— Да.

Хану потребовалось время, прежде чем он ответил.

— Хотел бы я знать способ заставить ее захотеть остаться.

— Как я уже сказал, ты слишком привязываешься, и она собирается вырвать твое сердце. Поверь мне, женщины — бессердечные создания.

Их разговор закончился, и в конце концов я заснула, опустошенная глубокой печалью из-за того, что причиняла боль другому человеческому существу.

Может быть, мне пришло время встать и уйти, чтобы снова обрести свое внутреннее равновесие. Что еще более важно, возможно, Хану нужно было восстановить свое собственное равновесие.

Глава 15

Радуга

Хан

Когда мы с Перл вернулись в поместье Грей Мэнор, она вошла в мои апартаменты и направилась прямо к дивану. Было половина второго ночи, и я слишком устал, чтобы говорить с ней о чем-либо.

Сегодня, когда мы проснулись, она притворилась, что между нами ничего не произошло. Я был зол на Финна за то, что он невольно саботировал мою попытку вернуть часть ее хорошего расположения вчера и за то, что играл с ней на обратном пути сюда — если «затаить дыхание» можно назвать игрой.

Я внимательно наблюдал за ней, пытаясь предугадать ее следующий шаг, но Перл хорошо скрывала свои эмоции и снова была раздражающе вежлива со мной.

Когда она разговаривала со своей матерью, членом Совета Изобель, я наблюдал за ней из своего кабинета, и их разговор вызвал у меня подозрения и любопытство.

Очевидно, ее мать питала слабость к радугам, потому что несколько раз с тех пор, как Перл приехала сюда, Изобель спрашивала ее, видела ли она их.

— У тебя была возможность просмотреть список детей, о которых мы говорили? — спросила Перл.

— Я просмотрела, — сказала Изобель. — Вот список из двадцати детей, из которых ты можешь выбрать. Четверо мальчиков и шестнадцать девочек.

— Спасибо.

— Кроме того, имя мальчика, о котором мы говорили, включено в список. Близнец Уиллоу, помнишь?

— Да, я помню.

— Его звали Джереми, но я слышала, что мужчины Севера переименовывают своих мальчиков.

— Да. — Перл кивнула. — В их именах прослеживается темы великих воинов, монархов, генералов и правителей прошлого. Хан назван в честь Чингисхана, а его брата зовут Магни в честь скандинавского бога.

— Вау, это интересно. — Изобель улыбнулась. — Конечно, это немного давит на молодого человека, не так ли?

— В любом случае, мам, я видела красивую радугу недавно.

Изобель напряглась и понизила голос.

— Ты говоришь, радуга?

— Да.

Перл вела разговор в виртуальной реальности из нашей комнаты, и я мог сказать, что кто-то побеспокоил ее, когда она обернулась и заговорила.

— О, привет, Кристина, я тут разговариваю с членом Совета Изобель, заходи.

Я не мог видеть Кристину, но я мог слышать ее на заднем плане.

— Извините, что врываюсь; я просто так взволнована, чтобы сообщить вам хорошие новости.

Я вывел изображения с камер наблюдения, чтобы я мог видеть живые снимки из своей комнаты.

— Какие хорошие новости? — спросила Перл у Кристины.

— Кайя сказала «да». Она направляется сюда для разговора с тобой и Ханом, — голос Кристины был высоким от волнения.

— Ты слышала это, мам? — спросила Перл и повернулась обратно к Изобель.

— Да, я слышала, и это хорошая новость.

Перл улыбнулась.

— Я не могу дождаться встречи с Кайей Джанае.

— Но как насчет радуги? — спросила Изобель с наигранной веселостью.

— О, разве я сказала «радуга»? Вообще-то, я… эм, я имела в виду северное сияние, — запинаясь, произнесла Перл.

— Ты видела северное сияние?

— Да, я видела. — Перл кивнула. — Боюсь, никаких радуг.

Я откинулся назад, скрестив руки на своем офисном стуле. Я не видел никакого северного сияния. Радуга должна быть кодовым словом, но для чего?

Сделав глубокий вдох, у меня появилась идея, но если я был прав, мне это ни капельки не понравилось.

Перл

— Расскажи мне все об этом, — сказала я и жестом пригласила Кристину сесть.

— Мы можем пойти в парк? — Она огляделась по сторонам. — У меня всегда жуткое чувство, что за нами здесь наблюдают.

Я повернула голову и посмотрела в окно, где лил сильный летний дождь.

— Ладно, тогда, может быть, мы просто останемся здесь, — выдохнула Кристина и села.

— Что сказала Кайя? — спросила я, тоже садясь.

— Я сказала ей, что бояться нечего, что она будет абсолютно защищена и что у нее будет шанс изменить историю.

— Она сопротивлялась?

Кристина покачала головой из стороны в сторону.

— Не так много. Я имею в виду, у нее было много вопросов, но когда я рассказала ей об острове Виктория и о том, что она будет рядом со мной, это помогло. — Она наклонилась вперед. — Кайя беспокоится о том, чтобы быть изолированной на острове, что имеет смысл, поскольку она выросла в городе и ей нравится культура.

— Я понимаю.

— Да. — Кристина немного покраснела. — У нее также был забавный вопрос.

— О?

— Она спросила, будет ли у нее доступ к мужскому секс-боту — ты знаешь, если она собирается пробыть здесь три года.

— Правильно. — Я кивнула и задумалась об этом. — Может быть, мы могли бы организовать для нее ежемесячные поездки домой или что-то в этом роде, — размышляла я. — Чтобы удовлетворить ее потребность в культуре и для ее личного благополучия.

Кристина прикусила верхнюю губу.

— Я должна была подумать об этом. Это гораздо лучший ответ, чем мой.

— Что ты ответила? — я спросила.

Она застенчиво улыбнулась.

— Я просто сказала ей, что на острове будет несколько парней, и один из них очень симпатичный.

— Арчер?

Она кивнула.

— Я уверена, что он не будет возражать время от времени подменять секс-бота.

Ее улыбка была невинной и беспечной, но я не нашла ее смешной.

— Об этом не может быть и речи, — твердо сказала я.

— Почему?

— Потому что секс все усложняет, а иногда он может все разрушить. — Я не стала делиться с ней тем, что говорю исходя из личного опыта.

— Но…

— Нет, Кристина, не поощряй Кайю заниматься сексом с Арчером. Они должны тесно сотрудничать.

— Хорошо, но есть еще Макс и два помощника, из которых она может выбрать, — указала Кристина.

— Напомни, кто такой Макс?

— Он личный помощник Боулдера. Он не такой милый, как Арчер, но достаточно милый в том смысле, что не представляет угрозы, я полагаю.

— Кристина, — мой голос был тверд. — Пожалуйста, перестань сводить свою подругу с мужчиной Севера; она здесь, чтобы делать работу, а не влюбляться.

— Но если бы она это сделала, может быть, она осталась бы навсегда, и нам с ней не пришлось бы снова расставаться.

— Это эгоистичная мысль, — сказала я. — Тебе нужно смириться с тем, что ты аномалия. Остальных из нас не привлекают мужчины Севера. Некоторым из нас нужно что-то более цивилизованное. — Это говорил мой мозг. Та часть меня, которая хотела, чтобы все было именно так. И, возможно, если я позволю своему мозгу на некоторое время взять верх, это затмит мое мятежное сердце, которое прошлой ночью хотело забраться в постель Хана и поговорить с ним о боли, которую мы оба чувствовали.

Кристина посмотрела вниз.

— Мне жаль, — сказала она. — Просто я больше не считаю Боулдера страшным мужчиной Севера. Если бы ты только знала, какой он забавный, не говоря уже о доброте, щедрости и любви.

— Когда прибудет Кайя? — спросила я с мягкой улыбкой, чтобы смягчить резкую смену темы.

— Завтра, — сказала она и стряхнула невидимую пыль со своих штанов. — Боулдер предложил тебе с Ханом прийти к нам. Таким образом, ты сможешь поговорить с Кайей, и мы все сможем снова пойти и посмотреть школу. — Кристина загорелась. — Ты сойдешь с ума, когда увидишь, какие изменения уже внес Боулдер. Он знает, что я отчаянно хочу, чтобы Кайя согласилась на эту работу, поэтому он пытается сотворить чудо до завтра, чтобы произвести на нее впечатление.

— Хорошо. Я посоветуюсь с Ханом.

— Правильно. — Кристина нахмурила брови. — Иногда я забываю, что ты не можешь просто так разгуливать и что на самом деле ты здесь в качестве заложника.

— Да. Это ограничивает, но, по крайней мере, теперь он не заставляет меня сидеть в его офисе весь день. Большую часть времени я нахожусь здесь, в комнате, и два смотрителя за дверью следят, чтобы я никуда не уходила.

— Ты вообще не выходишь?

— Только когда ему это нравится. Наверное, я немного похожа на домашнее животное. Он выгуливает меня несколько раз в день, чтобы я не становилась слишком беспокойной. — Мой насмешливый тон показал, что мне это не нравилось. — Но мы только что были на восточном побережье, и в каком-то смысле это было достаточно драматично.

— Что случилось?

— Одна практически драка и взгляд на беднейшие районы страны.

— Звучит не слишком приятно.

— Кристина, могу я спросить тебя кое о чем?

— Конечно.

— Стоило ли отказываться от Родины ради Боулдера?

Она посмотрела на свои руки.

— Я не прошу тебя понять, но то, что у меня с ним есть, более особенное, чем что-либо еще.

— Даже твои друзья и семья?

— Я скучаю по ним, — призналась она. — По Кайе больше всех. Вот почему небольшая вероятность того, что она снова будет жить рядом со мной, вызывает у меня желание танцевать. Но короткий ответ на твой вопрос «да». Боулдер того стоит.

— Ты не находишь его грубым?

— Конечно, нахожу, — засмеялась она. — Но я уже привыкла к этому, и он пытается сократить количество ругательств.

— Это хорошо. — Значит, я все-таки была права; само наше присутствие меняет Северные земли.

Глава 16

Кайя

Хан

В то утро, перед тем как мы отправились на остров Боулдера, я пошел на пробежку с Магни.

— Ты подумал об этом? — спросил я его.

— Да, подумал, — сказал он, делая каждый шаг в идеальном ритме. Магни был прирожденным спортсменом, для которого все, что связано с его телом, выглядело легко.

— Боулдер говорит, что его остров безопасен, но я бы чувствовал себя лучше, если бы ты согласился и, возможно, остался бы на некоторое время, чтобы защитить учительницу.

— Но Арчер там.

— Вот именно.

Магни бросил на меня косой взгляд.

— Ты беспокоишься, что он изнасилует ее?

— Я не знаю его достаточно хорошо, чтобы чувствовать себя в безопасности, что он не сделает какую-нибудь глупость. Кроме того, я беспокоюсь не только об Арчере, но и о трех других одиноких мужчинах на острове. Смотрители парка и Макс, помощник Боулдера.

— Итак, просто сделай Арчера ее защитником.

— Это одно из решений, но Перл это не нравится, и она настаивает, что мы не можем обманом заставить Кайю выйти за него замуж.

— Это сработало для Боулдера, — сухо сказал Магни.

— Потому что Кристина не поняла, что мы предлагали. Она наверняка предупредит свою подругу, так что это не сработает.

— Так чего ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты защитил ее. — Когда он вопросительно посмотрел на меня, я быстро добавил: — То есть до тех пор, пока Лаура не решит вернуться домой.

— Ты хочешь, чтобы я спал в кровати учителя?

— Да, если бы это зависело от меня. Но Перл говорит «нет».

— Тогда как я должен защищать ее, если кто-то проберется в ее постель?

— Я оставлю это на твое усмотрение, но сейчас я просто хочу, чтобы ты встретился с ней и осмотрел школу. Ее зовут Кайя Джанае.

— Кайя — это соседка Кристины по комнате, не так ли? — спросил Магни, и я почувствовал ревность к тому, что он даже не запыхался.

— Да.

— Я встречался с ней, — сказал он, и это заставило меня остановиться.

— Ты встречался с ней?

— Да, в прошлый раз, когда я был на Родине.

— И?

— И она действительно хорошенькая в экзотическом смысле.

— Что ты имеешь в виду?

Он прищурил глаза и выглядел задумчивым.

— У нее смуглая кремовая кожа и большие карие глаза, но не такие темные, как у тебя. Ее глаза больше похожи на светло-каштановые, почти… — он подумал об этом. — Как стакан пива.

— Глаза как пиво? — Я нахмурился.

— Да, ты знаешь — этот золотисто-янтарный цвет может быть у пива, когда на него светит солнце.

— Угу. — Я наклонился, пытаясь отдышаться.

— И у нее действительно большие губы и вьющиеся длинные волосы с черными корнями и каштановыми бликами, как будто она много времени проводила на солнце.

Я посмотрел на него из своего согнутого положения.

— Ты действительно успел изучить ее, не так ли?

Он пожал плечами.

— Я бы никогда не прикоснулся к ней, но я должен был бы быть слепым, чтобы пропустить ее экзотическую красоту.

— Итак, ты заинтересован в ее защите?

— Может быть. — Он побежал дальше. — Но я не уверен, потому что у меня все еще есть обязанности здесь, о которых мне нужно подумать, и я хотел посвятить себя более высокому уровню подготовки.

— Хорошо, мы что-нибудь придумаем, но я подумал, что, может быть, ты мог бы помочь Арчеру и тренировать детей несколько часов в неделю.

— Ты имеешь в виду научить их сражаться? — Он оглянулся на меня и замедлил шаг, чтобы я мог догнать его.

— Да.

— Да, это могло бы быть весело. Но как насчет девочек? Ты же не ждешь, что я буду их учить, не так ли?

— По словам Перл, к мальчикам и девочкам следует относиться одинаково, так что да, ты также будешь учить девочек.

Мы бежали еще несколько минут в тишине, прежде чем Магни заговорил снова.

— Это иронично, не так ли?

— Что?

— Что моя жена бросила меня, чтобы научиться драться у какого-то хлипкого маменькиного сынка с Родины, и теперь я буду учить маленьких девочек драться здесь.

— Ты жалеешь, что не научил Лауру, когда она просила тебя?

Он не ответил, и я не стал давить на него дальше. Я был просто счастлив, что Магни наконец-то справился со своим горем и восстановил свою жизнь.

После нашей пробежки я принял душ и вошел в свои апартаменты с новой ясностью ума. Перл пора было отпустить. Я не сомневался, что «радуга» была ее кодовым словом для Совета о том, что она готова вернуться домой. Возможно, они задержали бы одного мальчика или десять, а возможно, и всех их, пока мы не вернем Перл, но в любом случае держать ее здесь, зная, что они не вернут Лауру, было бессмысленно. Магни смирился со своей потерей, и пришло время положить конец этому фарсу.

Перл стояла у окна, глядя на улицу, и казалась глубоко задумавшейся, когда я присоединился к ней и прислонился к дверному косяку.

— Думаю, тебе пора уезжать домой, — спокойно сказал я.

Она повернулась с глазами, полными замешательства.

— Совет не собирается возвращать Лауру, и Магни наконец-то смирился с тем, что она ушла.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила она низким хриплым голосом.

— Нет. — Я встретился с ней взглядом. — Конечно, я бы хотел, чтобы ты осталась, но ты больше не заложник.

— Но школьный проект…

— Что насчет него? — Я встретился с ней взглядом, мне было любопытно посмотреть, что она теперь сделает.

Наморщив лоб, она сделала жест руками.

— Ну, во-первых, сегодня собеседование с Кайей и отбор детей.

— Ты вольна оставаться здесь столько, сколько захочешь, — сказал я и отодвинулся от нее. Как я и предсказывал, она последовала за мной.

— А если я уйду? Могу я вернуться и проверить школьный проект?

Я повернулся, и она чуть не врезалась в меня, заставив меня схватить ее за предплечья, чтобы удержать.

— Перл, ты знаешь, что можешь вернуться, если захочешь.

— Что происходит? — спросила она и посмотрела на меня, как будто пытаясь прочитать мои мысли. — Зачем ты это делаешь?

— Потому что это правильный поступок.

— Ты отпускаешь меня?

— Угу. — Я отпускал ее. — Мы с Магни отправимся в дом Боулдера на собеседование в четыре часа. Если хочешь, я могу отвезти тебя обратно к границе до этого.

— Перед собеседованием? Ты забываешь, что у меня тоже есть право голоса в этом деле.

— Нет, я просто подумал, что ты захочешь уехать на границу, как только я скажу, что ты можешь.

— Ну, тогда ты был неправ. — Она расправила плечи. — Я остаюсь на собеседование, а потом, может быть, ты сможешь отвезти меня завтра на границу.

— Хорошо, но, как я уже сказал, ты можешь оставаться столько, сколько захочешь.

Перл выглядела совершенно сбитой с толку, когда я оставил ее и тихо закрыл за собой дверь.

Перл

Хан сделал неожиданный ход и отпустил меня.

Я больше не была официальным заложником, и во многих отношениях это только усложняло мой мир.

Будучи заложником, я сосредоточилась на поиске способов направить мужчин к новому пониманию и создать перемены, которые в конечном итоге могли бы привести к союзу между нашими странами.

Будучи заложником, я была ограничена в своих возможностях, и посвятить себя этому проекту имело полный смысл, поскольку больше я ничего не могла сделать.

Но если я больше не была заложником, тогда я должна была вернуться и сосредоточиться на своей работе для моего собственного народа. Было много проектов, которые требовали моего внимания прямо сейчас, и, говоря реалистично, объединение Родины и Северных земель было в лучшем случае далекой мечтой.

Но у школьного проекта был потенциал, и я вложила силы в него. Я бы не стала просто убегать и позволять ему падать на землю, даже не получив шанса на существование.

Нет, школьный проект стал бы свидетельством того, что мои месяцы в Северных землях изменили ситуацию. Мы бы посеяли семена вместе с детьми и увидели, как они вырастают в прекрасных сильных послов, которые могли бы продолжить прогресс. Но ни одно семя не могло вырасти без правильных условий, и мне нужно было лично убедиться, что все в порядке, прежде чем я уеду, и пришлось бы полагаться на периодические проверки.

В четыре часа дня мы припарковались перед большим поместьем Боулдера. Магни и Хан спрыгнули вниз, и Боулдер бросился мне на помощь.

На секунду Хан оглянулся, как будто только сейчас осознав, что мне может понадобиться помощь со спуском вниз из машины, а затем он нахмурился на Боулдера, как будто раздраженный тем, что Боулдер подумал об этом раньше него.

— Девочки внутри, — сказал Боулдер, но быстро исправился. — Я имел в виду, что Кайя и Кристина внутри.

Лично я не винила его за то, что он назвал их девочками, учитывая, как они сидели, склонившись друг к другу, и хихикали на белом подоконнике. Они были слишком поглощены своим воссоединением, чтобы заметить, как мы вошли, и не поднимали глаз, пока Хан громко не прочистил горло.

Кайя была симпатичной женщиной. Редко можно было узнать, кем был твой отец или даже как он выглядел, поскольку наша политика недискриминации не позволяла матерям выбирать любимый цвет кожи, рост или цвет волос при оплодотворении. Любой ребенок был бы любим, и в любом случае ни одна раса больше не была чистой. Тем не менее, Кайя была примером женщины, несущей явные афроамериканские гены. Ее великолепные вьющиеся волосы и пухлые губы в сочетании с красивым карамельным цветом кожи выдавали это.

Мои губы были тонкими по сравнению с ее, а волосы всегда были прямыми и скучными, но я не должна жаловаться. Блондинки тоже были редкостью, и все мы обладали уникальной красотой.

Кайя встала и протянула ко мне руки. Коричневая карамель встретилась со сливочно-белой, и я сказала:

— Да окружит вас мир.

— Член Совета Перл, — голос Кайи был глубоким и приятным. — Для меня большая честь познакомиться с вами.

— И для меня, моя дорогая.

Ее энергия была теплой, и я почувствовала в ней доброту.

— Позволь представить тебе лорда Хана, правителя Северных земель.

Хан кивнул ей и грубо засунул руки в карманы, явно давая понять, что его не интересует формальное приветствие.

Я прищурилась на его плохие манеры и перешла к представлению Магни, который как раз в этот момент вошел в комнату.

Глаза Кайи расширились от узнавания, и на ее губах появилась улыбка.

— Я помню тебя, — сказала она и подошла, чтобы встать перед Магни, протягивая обе руки.

Магни был достаточно вежлив, чтобы взять ее за руки, но ему не удалось сохранить зрительный контакт в течение полных десяти секунд, прежде чем он отвел взгляд.

— Могу я с тобой поговорить? — спросила я Хана с натянутой улыбкой.

— Конечно, — сказал он и повел меня в другую комнату, закрыв за нами дверь.

— Как ты хочешь это сделать? — спросила я, пытаясь понять его.

— Сделать что?

— Собеседование. Помнишь, как с Арчером я задавала вопросы; может быть, ты хочешь задать вопросы на этот раз? — предложила я.

— Хорошо. — Он уклончиво пожал плечами.

— Если ты не уверен, что нам следует доводить этот проект до конца, то сейчас самое время сказать это, — сказала я ему.

Хан выпрямился.

— Нет, я уверен.

— В самом деле? Потому что ты, кажется, не очень увлечен этим.

— Я увлечен. — Он строго посмотрел на меня.

— Тогда почему ты был так груб с Кайей, как будто это было ниже твоего достоинства приветствовать ее?

Хан снова засунул руки в карманы и отвернулся, его золотистые глаза потемнели и наполнились яростью.

— Это все? У тебя нет оправдания своему грубому поведению? — спросила я.

— Она ниже меня. — Его слова были грубыми, но тот факт, что он не хотел встречаться со мной взглядом, заставил меня заподозрить, что он говорит неправду.

— В самом деле? Это твоя причина?

Он повернул ко мне голову.

— Мне не нужно объясняться с тобой, и мне не нужно извиняться за то, как я отношусь к гостям в моей стране.

Вскинув руки в воздух, я бросила на него последний жесткий взгляд.

— Когда я приехала, ты поприветствовал меня, помнишь?

— Ты была членом Совета; это было другое. Ты была почти равной мне.

— Почти — что это должно означать?

— Я единственный правитель десяти миллионов человек, ты была моим заложником, — сказал он отрывисто.

Я рассмеялась.

— Попробуй разделить одну десятую миллиарда человек на сто одну женщину — члена Совета, и ты увидишь, что ты в меньшинстве, если мы измеряем по количеству людей, которым мы служим.

— Отлично, продолжай, — усмехнулся он.

— Ты намеренно пытаешься затеять со мной ссору, и я не знаю почему, — сказала я в отчаянии.

Когда он не ответил, я повернулась, чтобы уйти, и была у двери, когда он заговорил.

— Ваш обычай держаться за руки и смотреть друг другу в глаза… — он замолчал.

— Да, и что насчет этого? — спросила я, оглядываясь на него.

— Правда в том, — выдохнул он, — что это странно и интимно для меня и единственной женщины… — он снова сделал паузу и отвел взгляд, как будто сожалея о своих словах.

Я вернулась назад, ожидая, что он продолжит.

— Единственной женщины, которую ты что?

Он нахмурился.

— Не бери в голову, ты все равно не поймешь.

— Все равно скажи мне, — настаивала я.

— Мы, мужчины Севера… — кадык Хана дернулся. — Мы отличаемся от вас. — Он вытащил руки из карманов и скрестил их на груди. — Ты ходишь в секс-клубы и заводишь случайных сексуальных партнеров. Мы этого не делаем! — Хан выглядел отчасти разозленным, отчасти обиженным. — Самая высокая награда для нас — жениться и быть благословленными женщиной в нашей жизни. Одна женщина, Перл.

Я ничего не говорила, но мой разум анализировала и пыталась осмыслить то, что он говорил. Был ли он все еще расстроен тем, что я не была девственницей? Это было просто смешно.

— Послушай, завтра тебя не будет, так что, может быть, это не имеет значения, но знаешь ли ты…

— Знаю что? — Мое сердце бешено колотилось в груди.

— Что я не пытался намеренно быть грубым с Кайей. Я просто… — его язык высунулся, чтобы облизать губы. — Ну, единственная женщина, с которой мне комфортно держаться за руки и смотреть в глаза, — это ты, Перл.

Я сделала шаг назад и с трудом сглотнула.

— Но ты сказал, что предпочел бы секс-бота мне.

Он закрыл глаза, потирая переносицу.

— Да, но я говорю много глупого дерьма.

— А как насчет части о том, что я жесткая, как доска?

— Еще один прекрасный пример, — тихо пробормотал Хан.

Мои глаза метались по сторонам, так как в голове было слишком много мыслей.

— Может быть, мы оба могли бы задать вопросы Кайе? — предложил Хан, и я поняла, что он двинулся к двери.

— Хорошо.

— Может, нам стоит начать? — спросил он, ожидая меня.

— Прости, но мне просто нужна минутка, — сказала я, и он тихо закрыл дверь за собой.

Он чувствует себя связанным со мной, и он хочет, чтобы я смотрела ему в глаза и держала его за руки.

Нет, подождите, он не совсем так сказал.

Я проигрывала разговор снова и снова, не уверенная, как интерпретировать то, что он мне сказал.

Впервые с тех пор, как я приехала, я совершенно не представляла, что делать дальше.

У моего обычно сообразительного ума не было ответов, и независимо от того, насколько я рационально анализировала ситуацию, я только больше запутывалась.

Это было так, как будто мое сердце и моя голова танцевали худшее танго в истории, и оба они хотели вести за собой. Два танцора тянутся в разные стороны, исполняя неровный танец.

Забыв о времени и месте, я обдумывала свои варианты снова и снова. Решение, за которое болело мое сердце, немедленно отключило мой мозг. Шансы были слишком велики, и неправильный ход мог привести к катастрофе.

— Перл, ты идешь? — голос Кристины вырвал меня из моих глубоких раздумий. — Мы ждем тебя уже полчаса.

Что? Полчаса? Неужели я действительно думала так долго?

Нацепив на себя улыбку, я последовала за ней в красивый зал, где меня ждали Кайя и Хан.

— Мне жаль, — сказала я и села. — Я немного отвлеклась.

— Все в порядке, — заверила меня Кайя и улыбнулась. — Лорд Хан оказывается очаровательной компанией.

Мой взгляд метнулся к нему, Хан выглядел мягким и расслабленным. Точно таким же, каким он был, когда я впервые встретила его.

Этот человек был мозаикой из кусочков разноцветных цветов и опасных, острых углов на одной картинке. В нем было всего понемногу: глубокая темная вода, чистое голубое небо. Никогда не знаешь, какой фрагмент возьмешь в руки, и я сомневалась, что когда-нибудь увижу полную картину, даже если буду терпеливо откладывать фрагмент за фрагментом в течение многих лет.

Как ни странно, эта мысль взволновала меня.

Для человека, привыкшего очень быстро анализировать и придавать смысл большинству вещей, я находила Хана непредсказуемым и увлекательным.

— Мисс Джанае, — сказал Хан и улыбнулся ей. — Что самое худшее ты слышала о нас, мужчинах Севера?

Кайя посмотрела на меня немного застенчиво.

— Я не уверена, что мне следует упоминать об этом; я не хочу никого расстраивать.

— Пожалуйста, сделай это, — сказал Хан. — Меня всегда очень развлекают истории, рассказываемые о нас.

— Хорошо. — Кайя отвела взгляд. — Ходят истории, что вы насилуете женщин и держите их прикованными и голыми в клетках. — Она покачала головой. — Я никогда не верила, что вы действительно каннибалы или что женщину сварили заживо за отказ переспать с мужчиной. — Ее взгляд вернулся к Хану. — Это неправда, не так ли?

Хан выглядел невозмутимым из-за этой чепухи.

— Ему понадобилась бы большая кастрюля, чтобы сварить ее целиком, — сухо сказал Хан. — У нас здесь есть только маленькие горшки.

Кайя нервно улыбнулась.

— Я знаю, что вы охотитесь на животных и убиваете друг друга на турнирах, чтобы заполучить женщин, — мягко сказала она. — Кристина рассказала мне это.

— Это большая часть правды, — подтвердил Хан. — Мы также много сквернословим. Одно из наших любимых слов — бл*ть.

Она моргнула, как будто ей было физически больно слышать это слово.

— Как ты думаешь, ты сможешь с этим жить? — спросил он.

— Я не позволю своим ученикам использовать такого рода ненормативную лексику в школе, — быстро сказала она.

Он пожал плечами.

— Если мы выберем тебя, и ты сможешь повлиять на десять мальчиков Севера, то чему бы ты хотела их научить?

— Эмоциональный интеллект, — быстро сказала она, явно подготовившись к вопросу.

Он поднял обе брови.

— И что же это такое?

— Набор навыков, позволяющих контролировать свои эмоции и не поддаваться их влиянию.

Хан покачал головой, как бы говоря, что она несет тарабарщину.

— Вам знакомо это чувство, когда вас захлестывают сильные эмоции? — спросила Кайя.

— Да.

— Разница между тем, кто владеет своими эмоциями, и тем, кто этого не делает, заключается не в том, что они чувствуют, — объяснила она. — Они оба чувствуют гнев, расстройство, обиду, грусть или что-то еще, что приходит к ним. Разница в том, как они реагируют. Есть конструктивные пути и деструктивные.

— Ты можешь привести мне пример?

— Конечно. — Кайя подвинулась на край своего сиденья, и ее глаза загорелись страстью. — Вчера в школе Луиза, одна из моих учениц, почувствовала себя обделенной, а, как вы знаете, отвержение создает здесь боль. — Она указала на свою грудь. — Группа друзей Луизы играла и построила дом из веток и палок, и когда ей сказали, что она не может участвовать в игре, она разбила их творение на куски.

— Хорошо. — Хан кивнул, как будто это имело для него полный смысл.

— Ну, очевидно, это не заставило их полюбить ее больше. Поэтому моя работа состоит в том, чтобы помочь Луизе разработать стратегии, как лучше справляться с отказом, потому что, в конце концов, это случается со всеми нами время от времени. — Она отряхнула свои брюки. — Я уверена, вы бы не оценили, если бы я ударила вас за то, что вы отказали мне в этой работе. — Она усмехнулась.

Хан рассмеялся вместе с ней.

— Я сомневаюсь, что ты сможешь причинить мне вред, но я понимаю твою точку зрения.

— Насколько хорошо ты работаешь с другими людьми, которые придерживаются иной точки зрения, чем ты? — спросила я ее.

— Такое чувство, что это все, что я делаю. — Она улыбнулась. — Ученики часто чувствуют, что мы должны заниматься чем-то другим, и я разработала способы привлечь их к работе.

— Да, но что, если бы этот человек был взрослым?

Кайя переводила взгляд с меня на Хана и обратно.

— Кристина предупреждала вас о том, какая я упрямая? — Она подняла ладонь. — На самом деле все не так уж плохо, и я работаю над этим. Просто, когда я знаю, чего хочу, я яростно отстаиваю это.

— Хорошо, — сказала я, уверенная, что ей понадобится это умение, чтобы стоять на своем с Арчером, который не привык, чтобы ему бросали вызов женщины.

Мы задали ей еще несколько вопросов, пока Хан не кивнул мне, говоря, что он удовлетворен.

— Замечательно, Кайя, я верю, что мы услышали все, что нам нужно было услышать. Хотела бы ты увидеть здание, которое превращают в школу?

— Да, очень сильно. — Она сцепила руки вместе.

Кристина была права. Боулдер и его люди были очень заняты. Крыша была сорвана и в настоящее время реконструируется, чтобы включить новую пристройку, которая свяжет церковь и боковое здание вместе. Благодаря новому дизайну вы не узнали бы, что раньше это была церковь, пока не вошли бы в сводчатое церковное помещение.

Кристина и Кайя ходили из комнаты в комнату, взявшись за руки, и я улыбалась тому, как они разговаривали и взволнованно указывали друг на друга.

У меня никогда не было такой близкой подруги. Мое внимание к работе было важнее моей социальной жизни, и хотя я никогда не чувствовала себя одинокой со всеми окружающими меня людьми, то, что было у Кайи и Кристины, было особенным, и я завидовала их связи.

Из ее документов я знала, что Кайе двадцать шесть лет, и она три года проработала учительницей. Она специализировалась на детях с проблемами поведения, и ее коллеги только хвалили ее.

Видя, как две женщины расхаживают вот так, я почувствовала себя старой в свои тридцать три года.

Ответственность, лежащая на моих плечах, давила на меня, и я не могла припомнить, чтобы когда-либо ставила себя на первое место.

Но что, если бы я это сделала?

Что, если бы я не беспокоилась ни о ком другом; чего бы я тогда хотела?

Мой взгляд переместился на Хана, который слушал, как Боулдер объясняет о душевых, которые будут установлены через несколько дней.

Хан стоял высокий и прямой, слегка расставив ноги, а его глаза сияли тем умом, который я находила таким интригующим.

Словно почувствовав, как мои глаза обжигают его, Хан поднял глаза и встретился со мной взглядом. Теплое чувство распространилось по моему сердцу, и воспоминания о его обнаженном теле заставили меня покраснеть.

Быстро извинившись перед Боулдером, Хан направился ко мне.

— Что-то не так? — тихо спросил он.

— Нет. Я просто… — я не могла встретиться с ним взглядом. — Я просто думаю о том, что ты сказал.

— О чем?

— О том, что ты хочешь, чтобы я смотрела в твои глаза и держала тебя за руки. — Я оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает.

Хану, казалось, было все равно, кто нас увидит, и он подал мне знак продолжать.

— Ты видел, где Боулдер хочет вырастить огород? — Кристина позвала Магни, и, к моему облегчению, все остальные разошлись по дому и оставили нас с Ханом наедине.

— Я очень смущена, — пробормотала я.

— Чем?

— Тобой, — начала я. — О том, что я чувствую к тебе.

Хан изменил равновесие.

— Я слушаю.

— Я не знаю, что я чувствую. — Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — В этом-то и проблема. Я думаю, что мы с тобой слишком много живем в своих головах и все усложняем.

В этот момент вдалеке раздался громкий смех Кристины, за которым последовали более глубокие тона Боулдера.

Я повернула голову в их сторону и снова посмотрела на Хана.

— Такие люди, как они, делают жизнь такой легкой, а я не знаю, как это сделать, — сказала я. — Возможно, я немного слишком мужественна для женщины.

Хан сморщил лицо.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты безумно женственна со своими изгибами и длинными волосами.

— Нет, я имею в виду, что контролировать ситуацию и всегда принимать решения — это моя работа. Это не имеет никакого отношения к тому, как я выгляжу. — Я вздохнула. — Мне трудно отпустить и просто поддаться своим чувствам. У всех нас есть мужская и женская энергии; у тебя тоже.

Его брови нахмурились.

— Извини?

— Не бери в голову. — Я не хотела объяснять ему то, что ему явно было бы трудно осознать.

— Мой разум мешает, вот что я хочу сказать.

— Твой разум мешает тебе?

— Да, как будто я слишком много думаю.

Я не была готова, когда Хан сделал шаг вперед.

— Пойдем, — сказал он и взял меня за руку, — я хочу тебе кое-что показать.

— Что? — спросила я, но последовала за ним в лес.

Когда мы оказались вне поля зрения остальных, я потянула его за руку.

— Что ты хотел мне показать?

Хан посмотрел на меня сверху вниз, и с медленной улыбкой, расползающейся по его лицу, он подошел ближе.

— Ты, кажется, смущена, — прошептал он мне в губы, — поэтому я собираюсь показать тебе, что я мужчина, а ты женщина.

— Хан. — Мои слова были прерваны, когда он скользнул руками вокруг моей спины и поднял меня с земли, посадив верхом на свои бедра.

— Не думай. Просто позволь этому случиться, — сказал он и отнес меня на несколько футов, прежде чем прижал к дереву, целуя жадно и без извинений.

— Другие, — напомнила я ему, задыхаясь от наших поцелуев. — Они будут искать нас.

— Они не побеспокоят нас. — Он прижал палец к моим губам. — Не думай и не говори. Если только ты не хочешь сказать мне, как сильно ты хочешь, чтобы я трахнул тебя.

Моя голова хотела, чтобы я убежала, но мое сердце отказывалось слушать. Он сказал мне, что я для него особенная, и я перестала притворяться, что у меня тоже нет к нему чувств, хотя правда заключалась в том, что я одержимо думала о Хане уже несколько недель.

В тот момент я почувствовала себя мятежной, непослушной и свободной и спросила его:

— Ты уверен, что хочешь этого?

Он отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Ты что, пьяна? Сначала ты думаешь, что я женственный, а ты мужественная, а потом спрашиваешь, хочу ли я тебя?

Я засмеялась громче, и Хан уложил нас на землю поверх мягкого мха и листьев.

— Если тот факт, что я заманил тебя подальше от группы, не был подсказкой, то мой твердый член, прижимающийся к твоим бедрам, должен ответить на твой вопрос.

Когда Хан снял рубашку, я позволила своим рукам исследовать его на ощупь. Он был подтянутым, рельефным и твердым там, где я была мягкой.

— Я начинаю привыкать к твоим мышцам, — сказала я и поцеловала один из его бицепсов.

— Ты также привыкаешь к моей бороде? — сказал он и уткнулся носом в мою шею.

— Она царапает, — пожаловалась я.

— Ты чертовски права, она царапает, — сказал он и стянул с меня топ.

— Не мог бы ты сбрить ее для меня?

Его брови взлетели вверх.

— Сбрить бороду?

— Я просто хочу посмотреть, как ты выглядишь без нее.

Хан не ответил, но скинул штаны.

— Конечно, я красив и с бородой, и без нее. — Он подмигнул и глубоко поцеловал меня, исследуя мой рот, одновременно плавно стягивая трусики.

— Подожди, — сказала я. — Мы должны использовать защиту.

Он прищурил глаза.

— Где, черт возьми, ты ее здесь, в Северных землях, возьмешь?

— Ты можешь купить ее на Родине. Есть спрей, который создает защитный слой.

— Зачем он? Все ваши мужчины бесплодны, а ЗППП искоренены, верно?

— Да, но люди все еще используют средства защиты в гигиенических целях.

— Вы гребаные чудаки.

— Хан, ты не житель Родины, и я могу забеременеть от тебя.

Его улыбка стала шире, и он сел, поднимая меня к себе на колени, чтобы я оседлала его.

— Перестань думать, Перл. Если это произойдет, то это произойдет.

С его темными глазами, сияющими похотью, он заключил меня в свои большие объятия и уткнулся головой в изгиб моей шеи.

— Я хочу, чтобы ты оседлала меня вот так, — простонал он, и я подчинилась, немного приподняв задницу, чувствуя восхитительное ощущение Хана, проникающего в меня, и его твердую эрекцию, потрясающе трущуюся о мои внутренние стеночки, пока я медленно скользила вниз по его длинному стволу. В этот момент я почувствовала себя сказочно живой и, игнорируя все предупреждения в своей голове, я открыла глаза, чтобы насладиться видом Хана, наблюдающего за мной с приоткрытым ртом и более похотливыми глазами, чем я когда-либо видела.

— Тебе это нравится? — пробормотал он, когда я выгнулась и застонала.

— Да, — прошептала я с полузакрытыми глазами.

— Насколько тебе это нравится? — спросил Хан и продолжал двигаться в ровном, неумолимом, приятном темпе. — Тебе это нравится больше, чем с другими парнями? — его тон был собственническим, и он надавил сильнее и прикусил мочку моего уха. Этого было недостаточно, чтобы сильно ранить, но определенно своего рода отметина.

— Ты наказываешь меня? — спросила я.

— Ответь на мой вопрос, — мягко сказал он, кружа бедрами и полностью заполняя меня. — Были ли они лучше меня?

— Это был только один парень, — призналась я и подняла руку к его шее.

Хан отстранился и посмотрел на меня.

— И был ли он лучше меня?

— Я скажу тебе, когда мы закончим, — поддразнила я и притянула его для поцелуя. Мои слова, казалось, заставили его потерять рассудок, и он перестал двигаться. На краткий миг я подумала, что он закончит то, чем мы занимались, но затем его пальцы начали мять мой зад, и он пососал мои соски.

Дерево обеспечивало лишь небольшое укрытие, и был реальный шанс, что нас увидят, если кто-то из нашей группы придет нас искать, но я была слишком увлечена Ханом, чтобы беспокоиться о безумии занятий любовью средь бела дня в лесу.

— Побрейся для меня, — простонала я и поиграла с его бородой, поднимая бедра вверх и вниз и наслаждаясь тем, как идеально он чувствовался внутри меня.

— Выходи за меня замуж, — прошептал он в ответ, и я перестала двигаться.

— Что? — я тяжело дышала.

— Выходи за меня замуж, Перл.

Проведя своими большими руками по моей груди, вниз по животу и крепко обхватив меня за талию, он приподнял меня достаточно, чтобы контролировать темп. Я захныкала в сладкой агонии, когда он входил и выходил с силой и скоростью.

— Аааа, — закричала я и почувствовала, как он накрыл мой рот, но я не могла сдержать волны эйфории, которые захлестнули меня, когда он продолжал двигаться со скоростью, как будто это был спринт для блаженства.

— Черт, ты меня убиваешь! — Он издал напряженный звук и остановился.

— Не останавливайся, — умоляла я, крепко сжимая его плечи и кусая губы, чтобы не закричать от экстаза.

— Я хочу, чтобы это длилось долго, — сказал он и все еще держал мои бедра, хотя я пыталась создать трение.

Его член пульсировал внутри меня, как второе сердцебиение, и в моем сексуальном тумане все, о чем я могла думать, было «Больше. Я хочу больше».

Наклонившись, я поцеловала его, глубоко и требовательно; на этот раз я была агрессором, посасывая его губы и впиваясь пальцами в его плечи, никогда не желая отпускать.

Он оттолкнул меня назад, глядя мне в глаза с яростной решимостью.

— Выходи за меня замуж, Перл, — повторил он.

— Зачем?

Он вонзился в меня в ответ, и я откинула голову назад и издала еще один глубокий стон.

— Ты хотела союза, я отдаю тебе всего себя, — сказал он.

— Никакого турнира?

— Ни единого гребаного шанса. — Запустив руки в мои волосы, Хан крепко сжал меня, проникая в мою сердцевину и собственнически целуя. Когда он отпустил меня, чтобы вздохнуть, у меня закружилась голова, и я точно знала одно — ни один секс-бот никогда не смог бы заставить меня почувствовать себя так.

— Ты лучше, чем кто-либо, — простонала я и запустила руки в его густые волосы.

В его глазах светилось удовлетворение.

— Скажи это еще раз.

— Ты лучше всех, — повторила я.

— Перл. — Он замедлил темп и перевернул меня на спину, не выходя из меня.

— Ммм?

— Перестань думать. Просто скажи «да».

— Но мы недостаточно хорошо знаем друг друга, чтобы связать себя обязательствами на всю жизнь.

— Я знаю тебя. Я прожил с тобой два месяца, и я восхищаюсь тобой и желаю тебя, как никого другого.

— Никто сейчас больше не женится, Хан.

— В этой стране мы так делаем.

— Но…

Он прервал меня, отвлекая поцелуями и заглатывая мои оргазмические крики своим ртом.

Все мое тело дрожало от невероятной интенсивности его занятий любовью. Первый раз, когда он взял меня в ту хижину, возможно, был коротким, но на этот раз он более чем компенсировал это.

Когда он поднял мои ноги выше своих плеч, я вспомнила его слова, сказанные в первый раз, когда он мастурбировал со мной в комнате. Он хвалил меня за гибкость в своих фантазиях.

— Это то, о чем ты думал, что это будет похоже? — я тяжело дышала.

Но Хан зашел слишком далеко, чтобы ответить. Он зажмурился, откинул голову назад и простонал:

— Я больше не могу сдерживаться.

— Тогда не сдерживайся. — Я улыбнулась и наблюдала, как он вытащил и несколько раз провел рукой вверх и вниз по своему стволу, пока не кончил мне на живот и грудь.

— Ооо, фууф. — Он тяжело дышал и держался за мои согнутые колени. — Это выглядит как прекрасный шедевр, — сказал он и размазал свою сперму вокруг пальцем.

— Что ты делаешь? — я усмехнулась.

— Отмечаю свою территорию, — сказал он, и я никогда не видел Хана более похожим на ребенка.

— Ты серьезно насчет женитьбы? — спросила я.

— Чертовски серьезно, — сказал он и лег рядом со мной.

— Но где бы мы жили?

— Здесь, конечно. Я единственный правитель, в то время как на Родине есть много других, кто может прикрыть тебя.

— Это был бы скандал эпических масштабов.

— Что мы поженимся? — Он повернул голову и хмуро посмотрел на меня.

— Да. Мои люди не поняли бы. Они бы подумали, что я сошла с ума.

Мои слова заставили беззаботного ребенка, которого я успела увидеть мельком, исчезнуть. Вместо этого Хан посерьезнел, и его глаза потемнели.

— Я не хочу, чтобы ты возвращалась. Если ты права, они могут попытаться защитить тебя от моего влияния и не дать тебе вернуться сюда.

— Да. — Я кивнула. — Я думаю, они бы так и сделали.

— Тебе придется завоевать их расположение отсюда.

Я покачала головой.

— Для этого потребовалось бы чудо.

— Не думай об этом. Просто выбери меня.

— Мне нужно время подумать, Хан.

— Нет. — Он сел и прислонился своим лбом к моему. — Перл, я люблю тебя.

Я сделала глубокий вдох.

— Я знаю, — прошептал он. — Меня это тоже пугает, но это не меняет того факта, что я бы сошел с ума, если бы ты сейчас ушла.

— Ты двигаешься слишком быстро, — сказала я, чтобы притормозить его, но он не слушал.

— Что я должен сделать, чтобы ты поняла, что нам суждено быть вместе? — спросил он.

— Хан, мне просто нужно время.

Он отпустил меня, и я начала одеваться, используя листья и мох, чтобы вытереть его сперму.

— Как ты можешь быть такой холодной? — спросил он.

— Я не веду себя холодно, но ты просишь о многом, и мне нужно время, чтобы переварить это.

— Слишком поздно скрывать, что мы спали вместе, — сказал он и оглянулся в направлении школы.

— Я знаю, — пробормотала я.

— Тебе стыдно?

Застегнув штаны и надев левый ботинок, я повернулась к нему лицом. Хан все еще сидел совершенно голый на земле, наблюдая за мной.

— Очевидно, что ты очень много значишь для меня, — сказала я. — Мне жаль, что я не так быстро признаюсь в любви или соглашаюсь выйти за тебя замуж, но если ты серьезно относишься к этому, то дай мне время переварить это.

Он отвел взгляд, и я могла сказать, что он чувствовал себя отвергнутым.

— На Родине, — сказала я и протянула ему руку, подтягивая его, чтобы он встал передо мной, — люди не женятся, но некоторые пары живут вместе всю жизнь. Можем ли мы поступить так же, этого было бы достаточно?

— Нет. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я обняла его за талию и положила голову ему на грудь.

— Я не говорю «нет», но мне нужно время, чтобы подумать.

Он напрягся, поэтому я продолжила.

— Но я обещаю, что останусь с тобой и не буду торопиться, чтобы разобраться в своих чувствах. И сегодня вечером… — я посмотрела на него снизу вверх. — Я буду спать в твоей постели, а не на диване.

Морщинки вокруг его глаз смягчились, и он поцеловал меня в лоб.

— Спасибо.

После того, как Хан оделся, мы пошли обратно, держась за руки. Остальные ушли, но Магни оставил нам свой беспилотник, который мы забрали обратно к Боулдеру.

— Ты ходил в лес на совещание руководства? — поддразнил Боулдер, когда мы присоединились к ним в столовой, где они наслаждались ужином.

— Можно и так сказать. — Хан ухмыльнулся и крепко сжал плечо Боулдера, когда проходил мимо него, чтобы занять место.

— Ты ведь знаешь, что в этих лесах водятся хищники, верно? — пробормотал Магни, и у меня возникло ощущение, что он говорит обо мне.

Хан пожал плечами.

— Мы ничего не видели.

Кристина широко улыбалась и незаметно указала на мои волосы, к которым прилипло немного мха.

— Ты что-то хочешь нам сказать, брат? — спросил Магни.

Хан посмотрел на меня, но я не была готова делать никаких заявлений и вместо этого попросилась в уборную.

— Мы просто провели несколько долгих переговоров о возможном союзе между нашими странами, и мы так увлеклись обсуждением наших видений будущего, что немного далеко забрели, — объяснил Хан позади меня.

Глава 17

Свобода

Перл

Это было странное чувство — свободно разгуливать по поместью и видеть, как стражники расступаются, больше не имея приказа держать меня в комнате Хана.

Прошлой ночью мы переспали вместе, и я была накачена окситоцином, эндорфинами, серотонином и другими гормонами счастья после лучшего секса в моей жизни.

С улыбкой на губах я вышла, чтобы встретиться с Кристиной и Кайей в парке, где для нас был приготовлен завтрак.

— Ты выглядишь просто сияющей, — сказала Кристина и взяла меня за руки.

— Спасибо, я хорошо спала прошлой ночью; должно быть, так оно и есть, — ответила я, ничего не раскрывая, но зная, что они, вероятно, все равно догадались об этом.

Я перешла, чтобы взять Кайю за руки, прежде чем сесть и с неистовым аппетитом наполнить свою тарелку.

— Большое тебе спасибо, что остановилась здесь на обратном пути, — сказала я Кайе.

— Мне в радость, это забавно — посмотреть на дворец.

Я оглянулась на поместье.

— На самом деле это скромно по сравнению с домом мистера Зобеля на восточном побережье; он самый богатый человек в стране и коллекционирует деньги и имущество.

— Я не могу представить что-то большее, чем это, — сладко сказала Кайя.

— У тебя была возможность просмотреть список, который я тебе дала? — спросила я ее.

— Угу, — сказала она, кивнув, и отправила виноградину в рот.

— Скажи мне, кто из детей, по твоему мнению, был бы лучшим кандидатом?

— Трудно сказать, не встретившись с ними, но есть трое, которых я точно хочу взять.

— Да?

— Ты сказала мне, что Уиллоу была твоим выбором, и я согласна, но есть еще девочка по имени Рейвен, которую я хочу. — Глаза Кайи загорелись. — Ее нет в списке, но я преподаю у нее в своей школе, и я знаю, что ее мать позволила бы ей поехать со мной.

— Почему?

— Мы с Рейвен очень близки, а ее мама провела половину своей жизни в местах размышлений из-за психических проблем. В последний раз, когда я к ней заходила, она спросила меня, не хочу ли я удочерить Рейвен, так как она не чувствовала себя подходящей матерью.

— Но ты на это не согласилась?

— Нет, я сказала, что подумаю об этом.

— А девочка, с ней все в порядке? — спросила я.

— У нее есть проблемы, — сказала Кайя. — Я не буду лгать, но у нее также есть потенциал стать членом Совета или вырасти, чтобы изобрести что-то удивительное. Она напоминает мне тебя.

— Меня? — переспросила я, прижимая руку к груди.

— Да, она воин.

Я рассмеялась.

— Я пацифист, Кайя, а не воин.

— Ты просто сражаешься своими словами, и у тебя это действительно хорошо получается. Это в твоей природе — двигаться в группе и стоять на страже, используя только свое тело, свою храбрость и свои слова как защитника своего народа.

Я была польщена и улыбнулась.

— Ты мне льстишь.

— Но это правда, не так ли? Ты бы отдала свою жизнь, чтобы спасти другого, не так ли?

— Да. — Я даже не колебалась.

Кристина прикусила губу.

— Я могла бы рассказать Кайе о том, что ты сделала для Афины, но только потому, что это было так восхитительно.

— Рейвен такая же, — тихо сказала Кайя. — В ней есть величие, и я не хочу оставлять ее.

— Я понимаю, но меня беспокоит твоя привязанность к ней. Дети могут почувствовать, что у тебя есть любимица.

— Я обещаю не относиться к ней иначе, чем к другим моим ученикам.

— Я знаю, что мы просим от тебя многого, поэтому я исполню твое желание, если ты сможешь получить разрешение от матери Рейвен.

— Спасибо, — сказала Кайя. — Две другие — Виктория и Патти Джо Хоси.

— Пэтти Джо, — я повторила имя. — Это странное имя.

— Да, согласно ее документам, ее сокращенно зовут Пейси.

— Это она пережила ураган?

— Нет, это была Виктория. Эта маленькая девочка была единственной выжившей, когда несколько месяцев назад был нанесен удар по ее родительскому отделению. Я бы сказала, что она — главный кандидат.

Кристина заерзала на стуле.

— Если вы привлекаете только проблемных детей, которые скорбят и сломлены, то как вы собираетесь добиться успеха этого проекта?

— Иногда проще починить то, что уже сломано, — сказала я.

— Но не всегда, — добавила Кайя. — Я тоже беспокоюсь об этом, но если это то, с чем мы должны работать, то мы это сделаем.

— Итак, получается Уиллоу, Рейвен, Виктория и Пейси, но по крайней мере троим из них уже по двенадцать лет.

— На самом деле четырем; Рейвен исполняется двенадцать через несколько месяцев, — сказала Кайя.

— Нам также понадобятся девочки помладше.

— Мила и Ники — самые юные в списке. Им обеим только что исполнилось десять, — сказала Кайя, изучая список, который отображался на ее браслете.

— Мы возьмем их, — сказала я и быстро подвела итог, считая на пальцах. — Уиллоу, Рейвен, Виктория, Пейси, Ники и Мила. Нам нужны еще две девочки и два мальчика.

— Могу я еще немного изучить список, прежде чем мы выберем последних четырех? — спросила Кайя.

— Конечно, я пока назову шесть имен Совету и попрошу их подготовиться к отъезду детей.

— Когда они придут? — спросила Кайя.

— Как только школа будет готова и у вас все будет готово.

— Я вернусь сюда до первого августа.

— На самом деле, — сказала я, тщательно подбирая слова, — мы бы хотели, чтобы ты приехала раньше и встретилась с человеком по имени Арчер. Он наставник здесь в Северных землях, и вы с ним будете работать вместе, чтобы подготовить учебную программу, которая соединит учения Северных земель с учениями Родины. Как ты можешь себе представить, Хан не заинтересован в том, чтобы его мальчики соответствовали жителям Родины, поэтому он назначил Арчера работать с тобой.

— Хорошо.

— Арчер — это тот симпатичный парень, о котором я тебе рассказывала. — Кристина пошевелила бровями.

— Но в чем именно заключается его роль? — спросила Кайя.

— Он наставник, и он тренирует мальчиков в этой возрастной группе. Он может рассказать тебе все, что тебе нужно знать о школьном обучении в Северных землях.

— Хорошо, — медленно проговорила Кайя. — Полагаю, я могла бы вернуться сюда раньше.

— Как насчет того, чтобы поехать домой, собрать свои вещи и вернуться на следующей неделе? — предложила я.

Кристина едва могла усидеть на месте от волнения.

— Вы с Рейвен можете остановиться в нашем доме, пока школа не будет готова. — У нее вырвался искренний смех. — Боулдер будет на седьмом небе от счастья, когда впервые встретит девочку.

Кайя выглядела задумчивой, но затем на ее лице появилась улыбка.

— Хорошо, думаю, что смогу приехать.

Когда это было улажено, мой день не мог стать лучше.

Хан

— Ты попросил ее выйти за тебя замуж? — Мой брат, Финн и Боулдер были в моем кабинете, Магни расхаживал по комнате. — И что она сказала?

— Что она подумает об этом.

— Ой. — Финн сморщил нос, как будто его только что ударили.

— Ей просто нужно немного времени. Перл — мыслитель, — уточнил я. — Я уверен, что она скажет «да».

— Поздравляю, чувак, я рад за тебя. — Боулдер ухмыльнулся и похлопал меня по плечу.

— Ты рад за него? — Магни остановился и вытаращил глаза на Боулдера. — Мамаша держит моего брата за яйца, и ты, бл*ть, рад за него?

— Расслабься, Магни, — сказал ему Финн. — Перл — это не Лаура.

— Нет, и это к счастью для нее, потому что, если бы Лаура была сейчас в том саду, я бы, бл*ть, затащил ее в нашу комнату и отшлепал до красноты за то, что она убежала.

— Да, держу пари, ты бы так и сделал, — Финн выгнул брови. — Я всегда знал, что ты немного извращенец.

— Ты же знаешь, что Перл хочет, чтобы мы все соответствовали и были милыми маменькиными мальчиками, верно? — Магни разглагольствовал.

— Я что, по-твоему, похож на мальчика? — Я расправил плечи, отчего моя грудь стала шире.

— Это, бл*ть, не шутка, — фыркнул Магни. — Я ей не доверяю.

— Почему? У нее высокий уровень честности, иначе она не смогла бы быть в Совете, — отметил Боулдер, но Магни фыркнул на него в ответ.

— Я знаю, что она лгала мне, поэтому я не очень высокого мнения о ее так называемой честности.

Я бросил на Магни предупреждающий взгляд.

— На самом деле, я видел, как она лгала, — задумчиво сказал Финн и скрестил руки на груди. — Но только для того, чтобы спасти мою задницу.

— Когда? — Я прищурил глаза. — Когда она спасла твою задницу?

— Не важно; я просто говорю, что она способна лгать, вот и все.

— Когда? — Я стукнул кулаком по столу и уставился на Финна.

Он сморщил лицо.

— Когда она сказала, что мы задерживали дыхание, — признался он.

Я вцепился ему в горло прежде, чем он успел договорить:

— Ничего не случилось.

— Почему ты запыхался в тот день? — Я зарычал и скрутил его рубашку в кулаке. — Ты прикасался к ней?

— Я пощекотал ее, чтобы посмотреть, будет ли она визжать.

— Ты пощекотал мою женщину? — мой голос кипел.

— Я думал, ты собираешься сделать меня ее защитником. Зачем еще ты попросил бы ее полететь со мной? Я думал, ты больше не хочешь ее.

Боулдер встал между нами.

— Успокойся, Хан. Я знаю, ты сейчас расстроен, но Финн не представляет для тебя угрозы. Перл не интересуется ни им, ни кем-либо еще, кроме тебя. Мы просто пытаемся установить, заслуживает ли она доверия.

Я отпустил Финна и сделал шаг назад.

— Никто ее не тронет, — приказал я.

— Конечно, нет, — согласились все они, и несколько мгновений никто не произносил ни слова.

— Думаю, — сказал Боулдер, — что ты должен рассматривать признание Финна как знак лояльности. Нам всем нравится Перл, но мы преданы тебе.

— Я никогда не говорил, что она мне нравится, — пробормотал Магни.

— Я не прошу тебя об этом, — ответил я. — Кроме того, я уже знал, что она способна солгать или, по крайней мере, исказить правду. Мы все были свидетелями этого в баре.

— Правильно! Так что ты знаешь, что, черт возьми, не можешь ей доверять, — снова указал Магни.

— Я верю, что она лжет только тогда, когда это необходимо для защиты других. Это делает ее предсказуемой, и я могу с этим работать.

— Ты хочешь жену, которая лжет тебе? — недоверчиво спросил Магни.

— Есть ли в этом мире жена, которая этого не делает? — спросил я как ни в чем не бывало. — И прежде чем ты ответишь на этот вопрос, спроси себя, есть ли в этом мире муж, который не лжет, включая тебя?

— Я думаю, что все иногда лгут, — вмешался Боулдер. — Сегодня утром я сказал Кристине, что подумываю о том, чтобы отказаться от мяса. Это ложь.

— В тот раз, когда я сказал вам, парни, что застрелил гризли. — Финн нахмурился и прислонился к книжной полке. — На самом деле он был уже мертв, когда я его нашел. Я, бл*ть, ненавижу медведей — они пугают меня до чертиков.

— Что это, черт возьми, такое? День исповеди? — Магни фыркнул. — Женщины превращают вас в кашу. Что дальше? — Он указал на Финна. — Ты хочешь, чтобы мы основали гребаный книжный клуб и обсуждали поэзию или что?

— Нет! — Финн обиженно фыркнул. — Я ненавижу поэзию больше, чем медведей, но если хочешь, мы могли бы устроить порноклуб и обсудить наши любимые сцены. — Он ухмыльнулся.

— Я иду за пивом, а вам троим лучше засунуть руки поглубже в штаны, чтобы убедиться, что у вас еще остались яйца, — усмехнулся Магни и захлопнул за собой дверь.

— Гребаный колючий ублюдок, — одними губами произнес Финн у двери. — Ты думаешь, у него месячные или что-то в этом роде? — спросил он нас.

— Нет, он просто защищает меня, — сказал я и пожал плечами. — Это мило.

Глава 18

Порка

Перл

Насвистывая от счастья после моей страстной ночи с Ханом и замечательного разговора с Кайей и Кристиной, я направилась обратно в поместье, чтобы позвонить матери и узнать последние новости.

Но когда я завернула за угол, из меня вышибло весь дух, и я врезалась прямо в Магни.

— Смотри, куда идешь, — пожурил он меня.

— Извини, — вежливо сказала я.

— Не извиню. — Он бросил на меня полный ненависти взгляд, от которого у меня кровь застыла в жилах.

— Почему ты так сильно меня ненавидишь? — вопрос обошел все мои внутренние фильтры и просто вылетел из меня.

Он усмехнулся.

— Разве это не очевидно? — Магни был крупнее братьев как по росту, так и по массе тела. Нависнув надо мной с глубоким хмурым взглядом, он продолжил: — Каждый раз, когда я вижу тебя, я вспоминаю, что Лауру не вернули. Я чертовски ненавижу тебя, Перл.

На это не было правильного ответа, и я посмотрела вниз.

— Когда ты впервые приехала сюда, — сказал он, — я был уверен, что мамаши захотят, чтобы ты вернулась достаточно сильно, чтобы вернуть мне мою жену. Но, возможно, твои люди просто воспользовались этим как возможностью внедрить шпиона в нашу среду. Кто-то, кто повлияет на нас и изменит то, как мы поступаем. — Его тон был низким и угрожающим. — Как удобно, что мой брат решил защитить тебя сам, и как легко тебе ослепить его своей красотой. — Он издал тихий смешок, и я попятилась, когда он подошел слишком близко. Мое сердце бешено заколотилось, когда я почувствовала стену позади себя. Он поймал меня в ловушку. — Совет, должно быть, так гордится тобой, теперь, когда ты превратила большого плохого правителя мужчин Севера в свою влюбленную марионетку.

— Он не марионетка.

— Тогда зачем ты водишь его за нос? — Голубые глаза Магни были полны ярости. — Верно, он рассказал мне о предложении тебе и о том, как ты позволяешь ему болтаться в надежде, что ты скажешь «да». — Он поднял руку, имитируя свисание с веревки.

«Я храбрый воин!» Воодушевленная словами Кайи в саду о том, что я воин, я стояла на своем и говорила спокойно.

— Предложение руки и сердца — это не то, на что ты просто говоришь «да». Позволь мне спросить тебя вот о чем, Магни. Ты бы бросил свою страну, свою мать, своих друзей и свое место рядом с братом, чтобы присоединиться к Лауре на Родине?

— Что? — Он нахмурил брови.

— Как сильно ты ее любишь? Если бы Лаура хотела тебя, но попросила, чтобы ты переехал туда и бросил все, мог бы ты ответить ей, не подумав хорошенько?

— Лаура не стала бы спрашивать об этом, — сказал он и немного отстранился.

— Но если бы она это сделала? Попробуй посмотреть на вещи с моей стороны. Я пришла сюда не для того, чтобы влюбиться. Я пришла, чтобы спасти Афину. Я знаю, что мои люди будут сожалеть и думать, что я сошла с ума, если откажусь от всего, чтобы быть с Ханом.

— Думаю, они были бы в восторге, — сказал он, но на этот раз менее конфронтационно.

— Как бы я не хотела этого, но, к сожалению, нет. — Я вздохнула. — Они не знают, что мужчины Севера могут быть замечательными и добрыми; все, что они знают, — это страшные истории. Я не могу передать тебе, как сильно я плакала и переживала, прежде чем прийти сюда, а потом, когда первым человеком, которого я встретила, оказался ты, и ты продолжал давить на меня, я подумала, что все истории были правдой.

Магни пристально смотрел на меня.

— Я не виню тебя за то, что ты ненавидишь меня или ассоциируешь меня с отсутствием Лауры; в этом есть смысл. Но, честно говоря, ты — одна из тех причин, которые удерживают меня от того, чтобы сказать «да» и выйти замуж за Хана.

Он отстранился еще немного.

— Я?

— Твоя ненависть ко мне — неприятное чувство, и я не хочу вставать между тобой и Ханом. Ты знаешь, сколько раз меня предупреждали держаться от тебя подальше?

— Кто тебя предупреждал? — спросил он и напрягся.

— Все. — Я откинула голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты гигант, Магни. И при этом очень сердитый. Ты пугающий и угрожающий, и мысль о том, что я буду жить здесь с тобой, как с нависающей тенью ненависти, меня волнует.

— Ты тоже меня ненавидишь, — сказал он, как будто это был факт.

Мой ответ был твердым.

— Нет, я не ненавижу тебя! На самом деле, я сочувствую тебе и хотела бы, чтобы я могла чем-нибудь помочь тебе.

Он зашипел на меня.

— Помочь?! Ты ничем мне не сможешь помочь.

Наблюдая, как Магни уходит, мне в голову пришла идея.

— А может быть смогу.

— Что? — Магни остановился и позволил мне догнать его.

— Что, если причина, по которой Лаура не вернулась, заключается в том, что она боится, что ты разозлишься на нее. Может быть, ты мог бы записать сообщение, в котором говорилось бы, что она может вернуться в целости и сохранности и что ты простишь ее за то, что она вообще ушла.

— Как это поможет, когда ты настаиваешь на том, что ты и Совет не знаете, где она находится? — сказал он голосом, сочащимся сарказмом. — Ты же понимаешь, что для кого-то предположительно умного ты невероятно глупа, если признаешься, что можешь передать сообщение Лауре.

Я сделала глубокий вдох.

— Совет никогда бы не заставил ее вернуться.

— Но ты всегда знала, где она была, не так ли?

Я склонила голову и собралась с силами, прежде чем посмотреть на него.

— Да. Но Лаура не хочет возвращаться. Я даю тебе шанс убедить ее, что ты не сердишься и что она может вернуться домой без страха. Может быть, это заставит ее изменить свое мнение.

Глаза Магни наполнились яростью.

— Я не собираюсь умолять ее вернуться, и я бы чертовски солгал, если бы сказал, что простил ее.

— Но ты бы не стал наказывать ее, не так ли? — спросила я, нервничая.

— Я почти уверен, что сделал бы это, — сказал Магни и пошел дальше. — И я чертовски уверен, что она этого заслуживает.

Хан

— Что он имеет в виду, когда говорит, что накажет Лауру? — спросила меня Перл. — Магни не стал бы бить ее, не так ли?

— Не сильно, — сказал я, чтобы успокоить ее.

— Он когда-нибудь поднимал руку на Лауру? Так вот почему она сбежала?

— Это не то, почему она сбежала.

— Но сделал ли он это? Избил ее?

— Нет, — твердо сказал я и вздохнул. — Но он мог бы отшлепать ее.

— Отшлепал ее? — воскликнула Перл высоким голосом и выглядела испуганной.

— Все не так плохо, как кажется, — поспешил сказать я. — Нас всех шлепали в детстве, и это нормально, что мужья наказывают своих жен в определенных ситуациях.

Перл выглядела так, словно только что проглотила муху, и пробормотала:

— Если ты или Боулдер когда-нибудь поднимете руку на меня или Кристину, клянусь, я…

Меня позабавила ее истерика, так как я никогда не видел ее такой расстроенной.

— Ты сделаешь что? — спросил я и улыбнулся.

— Тут нечему улыбаться, — пожурила она меня, но я был так возбужден ее дерзостью, что придвинулся ближе и потянулся к ней.

— Я устрою ад, — сказала она и оттолкнула мою руку. — Если ты когда-нибудь отшлепаешь меня, я устрою ад, и ты пожалеешь об этом.

— Но я все еще могу это сделать, верно? — Я схватил ее за задницу и крепко сжал ее.

— Дай мне слово, что ты никогда не отшлепаешь меня, если я выйду за тебя замуж, — сказала она мне.

Я уткнулся головой в ее шею и прикусил мочку уха.

— Ты такая чертовски сексуальная, когда злишься.

— Хан, я серьезно.

— Я тоже, — я прижал ее к кровати и стянул рубашку через голову. — Ты заставляешь меня напрягаться из-за тебя.

— Ты всегда напряжен для меня.

— Это жалоба? — Я дразнил и притягивал ее к себе, наклоняя над кроватью.

— Нет, но ты меня не слушаешь.

— Я слушаю, — сказал я и задрал длинное платье, которое было на ней. — Ты не позволишь мне отшлепать тебя, когда мы поженимся.

— Ты должен пообещать, что никогда этого не сделаешь.

Я присел на корточки, желая укусить ее прелестную круглую попку.

— Угу, — пробормотал я, целуя ее и разминая. — Можно я все же укушу тебя за попку? — спросил я и легонько укусил ее.

— Нет, ты также не можешь меня укусить, — сказала она в ужасе.

— Нельзя даже так? — Я сделал это снова, и она выгнула спину.

Моя рука скользнула вверх и вниз по ее бедрам и заднице, и я жадно развернул ее, стягивая с нее платье, чтобы полюбоваться ее обнаженным телом.

— Если я выйду за тебя замуж, я хочу, чтобы ты уважал меня и был нежен со мной.

— Я уважаю тебя, — сказал я озорно, — но я не думаю, что ты действительно хочешь, чтобы я был нежным. — Прежде чем она успела запротестовать, я толкнул ее вниз, чтобы она села на кровать. — Если бы ты хотела нежности, — сказал я и расстегнул штаны, — ты бы была с одним из ваших мужчин.

Она смотрела на меня снизу-вверх, ее рот был слегка приоткрыт, зрачки расширены.

— Ты не хочешь нежности, Перл, ты хочешь меня.

Она тяжело сглотнула и не протестовала, когда я приподнял ее бедра и толкнулся в нее. Кровать была идеальной высоты для того, чтобы я мог встать и взять ее.

Перл откинулась назад, опираясь на локти, ее глаза были прикованы к моему члену, скользящему в ней и из нее.

— Поиграй со своими сиськами, — сказал я ей и почти кончил, когда она это сделала. — Ты чертовски красива, — простонал я и сильно толкнулся в нее, а затем вышел. — Повернись.

Она сделала, как было сказано, и я не смог удержаться, чтобы не шлепнуть своим членом по ее заднице.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я шлепаю тебя своим членом, — поддразнил я. — Ты сказала, что я не смогу отшлепать тебя, когда мы поженимся, поэтому я хотел убедиться, что сделал это раньше.

— Это не порка, — сказала она. — Это не больно.

— Нет? Тогда как насчет этого? — Я быстро шлепнул ее ладонью по попе, и она дернулась.

— Ты чудовище, — сказала она и посмотрела на меня с огнем в глазах.

Я ухмыльнулся.

— Я знаю, но я твое чудовище.

Перл не смогла скрыть улыбку.

— Правильно, детка, ты можешь притворяться хорошей девочкой сколько хочешь, но я знаю по-другому, — прошептал я и вошел в нее жестко и глубоко.

Я брал ее во всех позах, о которых фантазировал в течение двух месяцев, пока она спала на моем диване, и крепко держал ее за волосы, когда мы сошлись в мощном оргазме.

Когда мы потом, тяжело дыша, лежали на кровати, я играл с ее длинными светлыми волосами, накручивая их на палец.

— Перл.

— Да?

— Ты же знаешь, что скажешь «да», верно?

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Почему ты так уверен?

— Из-за того, что я чувствую, когда я с тобой. Если ты чувствуешь хотя бы отдаленно то же самое, то у тебя нет выбора, — заключил я.

— Это безумие, — тихо сказала она.

— Да, и в то же время удивительно.

— Но что, если это не продлится долго?

— Мы сделаем это надолго. — Убрав пряди волос с ее лица, я посмотрел ей в глаза. — Я люблю тебя.

— Я думаю, что я тоже люблю тебя, — серьезно сказала она.

— Тогда выходи за меня замуж, — снова попросил я и увидел, как ее глаза увлажнились. — Ты сделала бы меня самым счастливым человеком на свете.

— Но разве мы не могли бы назвать это как-нибудь по-другому?

— Например, как?

— Как союз или партнерство; я не знаю.

Я обхватил ладонями ее лицо.

— Брак — это партнерство и союз.

— Хан, я действительно хочу быть с тобой, — прошептала она. — Но могли бы мы сохранить это в секрете?

— Нет, я хочу, чтобы весь мир увидел, как мне повезло, что самая яркая, добрая и красивая женщина-шахматистка в мире — моя.

— Почему тебе нужно было добавить «женщина» к этому предложению?

— Потому что я все еще лучший.

Она рассмеялась.

— Ты уверен в этом?

— Я уверен в себе.

— Тогда это наше решение. Мы сыграем, и на этот раз твоим призом будет моя рука в браке, но если я выиграю…

Ожидая, когда она закончит, мое сердце забилось миллион раз в секунду.

— Если я выиграю, — сказала она, — мы будем жить вместе как партнеры.

Я колебался.

— Что не так? Я думала, ты сказал, что ты лучший шахматист, — с вызовом сказала она.

— Да, но это слишком важно для меня, чтобы ставить на кон.

— Так ты не собираешься играть со мной?

— Нет, это не так. Но я собираюсь жениться на тебе. Не из-за какого-то пари или игры, а потому, что я жажду тебя и люблю тебя.

Сопротивление Перл таяло. Я понял это по тому, как она улыбнулась и притянула меня к себе, чтобы обнять.

— Лучше бы ради тебя стоило отказаться от всего, — прошептала она мне на ухо.

С облегчением закрыв глаза, я крепко обнял ее и впитал ощущение ее тела, прижатого к моему, аромат ее духов и звук ее дыхания у моего уха. Я никогда не хотел забывать чувство благодарности, которое испытал в тот момент.

Медленно я отпустил ее, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Значит, это «да»? — спросил я.

— Да. — Она улыбнулась и расплылась в искренней улыбке, когда я поднял обе руки в знак победы.

Глава 19

Почему?

Перл

Нервозность волнами прокатилась по мне, когда я встретила свою мать в офисе виртуальной реальности, в котором мы так часто встречались во время моего пребывания здесь, в Северных землях.

Обычно мне нравилось встречаться с ней, но на этот раз у меня были для нее новости, которые, как я знала, ей не понравятся.

— Привет, Перл. — Она тепло улыбнулась мне и потянулась, чтобы взять меня за руки, когда остановилась. — Что не так?

— Мам, — тихо сказала я и заставила себя просто выплюнуть это. — Я решила остаться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я больше не заложник, но я решаю остаться.

Ее руки опустились, а лоб наморщился.

— Как надолго?

Было трудно встретиться с ней взглядом, зная, что мое решение разорвет ее сердце, но я была в долгу перед ней и сделала глубокий вдох, прежде чем тихо ответить:

— Лорд Хан и я любим друг друга.

Она слегка покачала головой, как будто не понимая.

— О чем ты говоришь?

— Мама. — Я положила руку ей на плечи. — Я не ожидаю, что ты поймешь, но Хан делает меня действительно счастливой. Мы с ним похожи во многих отношениях.

— Ты не знаешь, что говоришь! — ее глаза были большими и круглыми. — Он мужчина Севера, хищник и диктатор, который контролирует и угнетает свой народ. У тебя с ним нет ничего общего.

— У нас есть свои различия, но он умный, заботливый, добрый, и он заставляет меня смеяться и чувствовать себя дико живой.

Выпрямившись, моя мать повысила голос.

— Ты член Совета; у тебя долг перед нашим народом. То, что ты делаешь, эгоистично и по-детски.

Я посмотрела вниз, зная, что она была права.

— Я хочу, чтобы ты вернулась и отчиталась перед Советом, — твердо сказала она.

— Нет. — Я подняла лицо. — Если я вернусь, я его больше не увижу. Мы обе это знаем.

На мгновение она замолчала.

— Он промыл тебе мозги, Перл. Тебе нужно вернуться и привести свои мысли в порядок. То, что ты чувствуешь, — это увлечение, но с некоторой дистанцией ты снова сможешь мыслить рационально.

— Меня никто не принуждает, мам.

— Может быть, и нет, но тобой манипулируют. Ему нужна не ты, а то влияние, с которым ты идешь в комплекте.

— Какое влияние? Оставаясь здесь, я потеряю все, — возразила я.

Моя мать заломила руки, и ее голос слегка повысился.

— Тогда зачем тебе оставаться?

— Потому что мое сердце здесь, с ним.

— Нет. — Изобель подняла руку, как будто защищаясь от моих слов. — Я тебе не верю, и я требую, чтобы ты вернулась домой, чтобы обсудить это.

— Я не могу.

— Ты больше не заложник. Теперь ты можешь вернуться домой.

— Нет, если только ты не гарантируешь, что я смогу вернуться к Хану. Ты дашь мне эту гарантию?

Изобель повернулась ко мне спиной и тихо заговорила.

— Этот разговор глубоко встревожил меня. Мне придется привлечь Совет, и мы будем ожидать, что ты немедленно вернешься домой, чтобы объясниться.

У меня не было возможности ответить, прежде чем она исчезла, закончив разговор.

Вздохнув, я тоже вышла. Сомнения заполнили мой разум и страх, что школьный проект будет отменен из-за меня.

— Я сказала ей, — тихо проговорила я, когда нашла Хана в его кабинете.

Он посмотрел на меня и раскрыл объятия, когда увидел мое опустошенное выражение лица.

— Иди сюда, — позвал он и усадил меня к себе на колени.

— Она созывает Совет, — прошептала я и прислонилась к нему.

— Ты ведь ожидала, что она сделает это, не так ли?

— Угу. — Я вздохнула.

— Мне жаль, что пребывание со мной причиняет тебе боль, — сказал Хан и погладил меня по волосам. — Но я надеюсь, что все наладится.

— И я.

Мы с Ханом не были наивными или глупыми. Мы уже говорили о различных сценариях, которые могут произойти. Но теория — это одно, а видеть разочарование в глазах моей матери — совершенно другое.

— Она хочет, чтобы я вернулась и объяснилась перед Советом, — тихо сказала я.

— И что ты ей сказала?

— Что мне нужна гарантия того, что я смогу вернуться.

— Она дала это тебе?

— Нет.

Хан крепче сжал мою талию и притянул меня ближе к своей груди.

— Тогда я тебя не отпущу.

Я напряглась.

— Это не твой выбор.

Его дыхание было у моего уха, а от его тела исходил жар. Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы увидеть, как сжалась его челюсть.

— Я, конечно, выслушаю тебя, — сказала я, чтобы успокоить его. — Но, в конечном счете, я принимаю свои собственные решения, и это не изменится.

— Да, так и будет; когда эти решения влияют на меня, я хочу высказывать о них свое мнение, — сказал он, и я могла сказать, что он сдерживал разочарование, которое испытывал.

Я высвободилась из его хватки.

— Если нам повезет, Совет сочтет хорошим то, что мы вместе, и отпустит меня без проблем. Я надеюсь, что они это сделают.

— Но… — сказал он, заставляя меня сказать более реалистичную альтернативу.

— Но мы должны подготовиться к сильной реакции.

Хан

На следующее утро с границы пришло сообщение с видео для меня. Не для Перл. Для меня!

Я тихо выругался, что мы вернулись к средневековым временам передачи сообщений туда и обратно.

Поскольку я все равно не мог долго спать, я встал рано и просмотрел сообщение без Перл.

Это говорила не ее мать, Изобель, а женщина с очень нелестно опущенными глазами.

— Лорд Хан, меня зовут член Совета Лия, и это сообщение предназначено для того, чтобы сообщить вам, что Совет очень встревожен известием об отношениях Перл с вами. — Она говорила мягко, но с негодованием в голосе. — Мы требуем, чтобы Перл была возвращена в целости и сохранности в течение двух дней, или мы будем вынуждены закрыть границы и запретить всю торговлю между нашими странами.

Бл*ть… Я тихо застонал и потер лицо.

— Ваш крайний срок — первое августа в 12 часов дня, — сказала член Совета Лия и закончила приветствием, которое вывело меня из себя. — Пусть сохранится мир и пусть обе наши нации процветают.

Я схватил первую попавшуюся вещь со своего стола и швырнул ее через всю комнату с ревом внутренней боли.

Час спустя Перл все еще спала, но Боулдер, Финн и Магни были в моем кабинете.

— Просто отправь ее обратно, — прагматично сказал Магни. — Ты сам сказал: ни одна женщина не стоит того, чтобы из-за нее начинать войну.

— Они не объявляют нам войну, — поправил я его.

Магни усмехнулся.

— Конечно, это так; мы ни за что не можем позволить им управлять нами, как маленькими беспомощными школьниками. Они удерживают наших мальчиков, и мы не можем с этим смириться. Я предлагаю собрать наши силы и начать биться с ними.

— Буквально? — спросил Финн с удивленным выражением лица, но не получил ответа.

— Какие у нас есть варианты? — спросил Боулдер и расставил локти, заложив обе руки за шею. — Может быть, Перл сможет убедить их посмотреть на это по-своему. Она чертовски хороша в этом дерьме. Помнишь, как она говорила с Эдвардом и его последователями тем вечером?

— Это другое дело, — заметил я. — Я сомневаюсь, что Совет будет так же впечатлен ее словами, как Эдвард и его друзья.

— Они не могут силой утащить ее домой, если она хочет остаться с тобой, — сказал Финн в мою поддержку.

— Что сказала Перл? — спросил Боулдер.

— Она еще не видела видео, и я на самом деле не хочу показывать его ей.

— Почему нет? — спросил Финн.

— Потому что она будет думать обо всех, кроме себя; она всегда так делает.

Все трое мужчин стояли молчаливые и встревоженные.

— Ты думаешь, она пойдет поддерживать мир? — заключил Финн.

— Конечно, она это сделает, — сказал Боулдер.

— Если только это не просто большой жирный заговор, чтобы одурачить нас, — тихо пробормотал Магни.

Я закатил глаза, но он все равно заговорил.

— Подумай об этом. Они внедрили среди нас шпиона, и что может быть лучше, чтобы она выглядела невинной, чем заставить ее вернуться? Она вернется, чтобы все выглядело так, будто ей нужно убедить их, что она действительно любит тебя, и ты примешь ее обратно с распростертыми объятиями и расскажешь ей все наши секреты. Ты должен отдать им должное за их изобретательность.

Финн перевел взгляд с Магни на меня.

— Он прав, я однажды видел фильм о женщине-шпионке, которую обучали соблазнять мужчин и убивать их.

— Перл не шпионка, и ее миссия не в том, чтобы убить меня! — воскликнул я в раздражении.

— А она действительно член Совета? Я имею в виду, что мы на самом деле знаем о ней?

— Да, она гребаный член Совета! — я повысил голос. — Хватит твоих безумных теорий заговора. Кристина знала Перл как члена Совета до того, как та приехала сюда.

Магни фыркнул и сел в большое мягкое кресло.

— Может быть, но я все еще думаю, что тебя разыгрывают, брат.

— Я не собираюсь ее отпускать, — пробормотал я, потому что не мог рисковать потерять ее.

— Тогда не надо. Если она шпионка, они не начнут гребаную войну, — возразил Магни.

— И это не значит, что им также не нужно то, что у нас есть, — вставил Боулдер. — Санкции нанесут ущерб обеим сторонам.

Он был одним из немногих, кто знал, что мы доставляли сперму на Родину, и я оценил, что он не проболтался об этом, поскольку Финн об этом не знал.

— Просто скажи ей, что они выдвинули требования, но беспокоиться не о чем, — предложил Финн. — Будет лучше, если ты не покажешь ей сообщение. Дай истечь крайнему сроку и продолжай в том же духе.

— Означает ли это, что Кайя и дети тоже не приедут? — спросил Боулдер и сел на подлокотник большого кожаного кресла. — Кристина будет опустошена этой новостью.

— Ничего не говори Кристине, пока не истечет крайний срок, — приказал я и расправил плечи. — Что бы ни случилось.

— Кристина и Перл будут злиться на нас за то, что мы не привлекли их, — сказал мне Боулдер. — Ты уверен, что хочешь держать их в неведении?

— Если я этого не сделаю, я потеряю ее, — сказал я, не понимая, чего мне будет стоить это решение.

Глава 20

Требования

Перл

Я проснулась от того, что кто-то тянул меня за руку. Думая, что это Хан, я широко зевнула и улыбнулась.

— Тсс… — тихий звук рядом с моей кроватью заставил меня открыть один глаз и увидеть Кристину, стоящую на коленях и прижимающую палец к губам. — Шшш, — прошептала она и согнула палец, чтобы я наклонилась ближе.

— Что происходит? — прошептала я.

— У мужчин встреча, и я их подслушала, — прошептала она. — Совет отправил сообщение с требованием твоего возвращения.

Я оставалась неподвижной, просто слушая то, что она мне говорила.

— Они не знают, что я знаю, — прошептала она. — Я думаю, что у Хана здесь есть камеры. — Ее глаза были большими и полными беспокойства. — Это неправильно, что они лишают тебя возможности узнать о сообщении, и я ненавижу, что Хан принимает решение от твоего имени.

Я согласилась с ней, чувствуя тяжесть в животе от разочарования.

— Он хочет защитить тебя от самопожертвования, но он должен говорить об этом с тобой, а не со своими друзьями.

— Совет поставил Хану ультиматум?

— Да. Серьезные санкции, если тебя не вернут, но он не хочет тебя отпускать.

Я кивнула, мой разум анализировал ситуацию.

— Мы знали, что это было возможно и в худшем случае. Мне нужно будет убедить Совет, что я здесь по собственному свободному выбору, иначе пострадают миллионы.

— Но как ты собираешься это сделать?

— Я вынуждена вернуться и выступить перед Советом. Ты ведь умеешь управлять дроном Боулдера, верно?

Кристина кивнула.

— Хорошо, дай мне пять минут и встретимся внизу.

— Хорошо. — Мы с Кристиной обе знали, что коллектив важнее отдельного человека. Я не могла позволить людям страдать из-за меня, и санкции сильно ударили бы по Северным землям. Это только дало бы таким людям, как Эдвард, топливо для использования против Хана, и это означало бы, что у школьного проекта не было шансов на успех.

Я встала с кровати, чтобы одеться, и когда Кристина ушла, я снова связалась со своей матерью. Мой голос был холодным и отрывистым, когда я заговорила с ней.

— Требования Совета были услышаны, — сказала я. — Но у меня есть свои собственные требования. Мне нужна гарантия, что я смогу вернуться в Северные земли, когда поговорю с Советом.

— Я не могу обещать тебе этого, — сказала она с жалостью во взгляде, и я знала, что она действительно думала, что мне промыли мозги и что ей нужно защитить меня от самой себя.

— Хан готов столкнуться с санкциями, но я вернусь и выскажу свое мнение, если ты гарантируешь, что школьный проект получит твою полную поддержку.

Изобель едва заметно кивнула.

— До тех пор, пока Кайя и дети в безопасности, и ты понимаешь, что тебе не разрешат вернуться для проверок.

Я сжала губы в тонкую линию.

— Мы будем полагаться на Кайю и Кристину, чтобы они сообщали нам последние новости, — мягко сказала Изобель.

— О, я вернусь сюда, — решительно сказала я. — И если бы ты действительно была такой развитой и непредубежденной, как ты утверждаешь, ты бы приняла идею, что здесь должно быть что-то особенное, чтобы я чувствовала себя таким образом.

— Милая, — она протянула ко мне руку, но я сделала шаг назад.

— Ты проповедовала о терпимости и просвещении всю мою жизнь, и теперь я вижу, что все это были просто слова.

— Это неправда. — Ее руки опустились рядом с ней.

— Тогда где же теперь твоя терпимость? Почему тебе не интересно познакомиться с мужчиной, который делает меня счастливой?

— Он правитель Северных земель, — сказала она, как будто этого было достаточно для объяснения.

— Если ты думаешь, что ты хоть немного лучше его, тогда я хочу, чтобы ты подумала о том, что ты делаешь прямо сейчас. Ты используешь свою силу, чтобы контролировать и разрушать жизни других людей. То самое, в чем ты обвиняешь его.

— У тебя есть право так думать, — сказала она тем о-о-очень взрослым тоном, который внезапно заставил меня возненавидеть ее.

— И хуже всего то, — сказала я, — что ты думаешь, что это вернет меня к тебе, когда правда в том, что ты просто оттолкнула меня.

— Я не отталкиваю тебя, я делаю то, что сделала бы любая мать, чтобы защитить своего ребенка.

— Я не ребенок. — На этот раз я разозлилась. — Я взрослая женщина со свободной волей. И ты навязываешь мне свои страхи и необдуманные суждения.

— Очевидно, ты изменилась, — сказала моя мать.

— Это называется личностный рост, и ты должна попробовать это.

Я закончила разговор без каких-либо вежливых пожеланий мира. В Северных землях человеку позволялось злиться, и я была серьезно зла и на свою маму, и на Совет, и на Хана за то, что они принимали решения от моего имени.

Слова Кайи о том, что я воин, снова вернулись ко мне. Она была права. Всю свою жизнь я сражалась в битвах, используя слова и разум, училась мыслить стратегически и отбрасывать свое эго в сторону ради справедливости для всех. Но на этот раз меня подпитывало что-то другое. На этот раз я собиралась сразиться с каждым правителем в мире, защищая свое право делать свой собственный выбор. Я бы сыграла в игру Совета и вернулась бы к ним, встретившись лицом к лицу, чтобы избежать санкций на Северные земли, но когда я открывала бы рот, чтобы заговорить, я говорила бы только от имени одного человека. Себя!

Глава 21

Кошмар правителя

Хан

Было почти десять часов, когда я вернулся в нашу комнату. После обсуждения моих вариантов с ближайшей группой друзей моя миссия стала ясна. Я бы притворился, что не получал известий от Совета, потому что не хотел, чтобы Перл чувствовала себя виноватой за то, что предпочла нас нашим странам. Я бы также позаботился о том, чтобы мы поженились в течение следующих двадцати четырех часов, поскольку мысль о том, что кто-то или что-то может встать между нами, пугала меня. Может быть, тогда Совет увидел бы, что мы с Перл серьезно относимся друг к другу.

Открыв дверь, я с удивлением увидел, что комната пуста. Перл также не было в ванной, поэтому я позвонил ей, но ответа не получил.

— Боулдер, — сказал я, когда встретил его по дороге в сад. — Ты видел Перл?

— Нет, я ищу Кристину.

— Ладно, они, наверное, пошли прогуляться, — предположил я и, заслонившись рукой от утреннего солнца, вышел в большой внутренний дворик и осмотрел большой парк в поисках их.

Магни вышел, жуя яблоко.

— Кто-нибудь из вас, киски, готов к небольшому спаррингу? — спросил он.

— Мы ищем Перл и Кристину, — сказал я ему с раздражением в голосе. — Ты их видел?

— Нет. — Он обернулся и крикнул через плечо: — Эй, Финн, выйди сюда.

Финн вышел с набитым ртом, неся тарелку с едой.

— Что? — пробормотал он и остановился, увидев Боулдера. — Разве ты только что не ушел? — Финн указал большим пальцем через плечо.

— Нет, — сказал Боулдер, а затем его лицо сморщилось в маску ужаса. — ЧЕРТ!!!

Боулдер оттолкнул Финна с дороги, заставив того потерять тарелку, и я последовал прямо за ним, видя, как Боулдер пробежал через дом и вышел через главный вход во двор.

— Бл*ть, бл*ть, бл*ть!!! — закричал он и, подняв камень, швырнул его как можно дальше.

— Что не так? — спросил Финн у меня за спиной, но я сразу это понял.

— Гибрид!

— Перезвони им, — приказал Магни от входа, и Боулдер попытался, прежде чем топнул ногой и взревел от гнева.

Магни сбежал вниз по трем ступенькам и вторгся в личное пространство Боулдера.

— Откуда мамаши знают, как управлять твоим гибридом?

— Потому что он научил Кристину, — с горечью сказал я, вспомнив признание Боулдера в том, как он торговался с Кристиной.

— Ты гребаный придурок! — Магни оттолкнул Боулдера назад.

Финн начал смеяться.

— Боулдер, друг мой, клянусь, где-то ты умный, а где-то…

— Пошел ты, — рыкнул Боулдер им обоим и запустил руки в волосы.

— Поехали, — сказал я и побежал к гладкому красному дрону Магни, который был таким же быстрым, как у Боулдера. — Может быть, мы сможем догнать их.

Они все последовали за нами, и Магни поднял нас в воздух еще до того, как Финн закрыл свою дверь.

— Кристина не агрессивна в своих полетах. Она не будет ехать быстро, — заверил нас Боулдер и удержался, когда Магни нажал кнопку акселератора на максимум.

«Давай, давай», — мысленно повторял я, желая, чтобы черный беспилотник Боулдера замедлился, чтобы мы могли его поймать. Зачем Перл делать что-то настолько дерьмовое? Почему бы не поговорить со мной?

Граница находилась всего в двадцати минутах езды на большой скорости от поместья, и через десять напряженных минут на горизонте стала видна черная точка.

— Я вижу их, — пробормотал Магни сквозь стиснутые зубы, и мы все увеличили изображение маленькой точки вдалеке.

— Я же говорил тебе, что она не летает быстро, — сказал Боулдер, и в его голосе прозвучало облегчение.

— Почему они меняют направление? — спросил я, когда черная точка качнулась влево.

— Может быть, они заметили нас? — предположил Финн. — А эта штука не может ехать быстрее?

— Я еду со скоростью более двухсот миль в час, — парировал Магни. — Если ты хочешь ехать быстрее, мы должны подняться выше.

— Все в порядке, мы почти догнали их, — сказал я с быстро бьющимся сердцем. Я был так чертовски близок к тому, чтобы потерять Перл и постигнуть ту же участь, что и Магни. Нам с ней нужно было серьезно поговорить.

— Подожди, это вообще твой беспилотник? — спросил Финн у Боулдера.

Полная тишина наполнила кабину, когда мы подошли достаточно близко, чтобы увидеть, что черный беспилотник не принадлежал Боулдеру.

Не говоря ни слова, Магни развернул свой беспилотник обратно в направлении границы и поднял его выше, чтобы разогнаться.

Мы оставались тихими и напряженными, пока не прибыли на границу и не заметили беспилотник Боулдера, припаркованный на вершине холма менее чем в двухстах футах от стены.

Я выпрыгнул и побежал к черному дрону так быстро, как только мог, мои глаза искали Перл, но никого не находили.

Дрон был пуст, и Боулдер взревел в тот самый момент, когда я присел на корточки, чувствуя, как тысяча фунтов давит мне на плечи.

Дерьмо!

Боулдер колотил руками по своему дрону с искаженным от боли лицом.

— Это, бл*ть, больше не повторится.

Я не смог бы помочь ему, даже если бы захотел. Мои внутренности свело судорогой, отчего мне захотелось блевать, и я с ненавистью посмотрел на границу между мной и Перл. Она снова пожертвовала собой, но чего она не смогла понять, так это того, что — ее больше не было. Мы теперь были связаны, и самой большой болью было быть разорванными на части.

Она пожертвовала не только своим счастьем, но и моим тоже.

Финн спокойно стоял, положив руку на плечо Боулдера, с унылым выражением на лице.

— Прости, чувак, — пробормотал он. — Это настолько извращенно, что даже я не могу придумать ничего смешного, чтобы сказать.

Боулдер опустил голову, пока я отводил взгляд, упал с корточек на задницу и просто сидел там, ни на чем не фокусируя глаза.

Растерянный, я чувствовал себя чертовски опустошенным, как будто лучшую часть меня только что вырвали через мое горло и оставили меня пустым, больным и безмолвным.

— Эй, ты в порядке? — услышал я вопрос Магни, но мысленно отступил в свою внутреннюю комнату, где ползал по стенам, царапая старые раны, чтобы сосредоточиться на гневе, а не на разбитом сердце.

«Ты думаешь, кто-нибудь последует за тобой? Ты такой маленький, ты последний, кто узнает, когда идет дождь, — хриплый смех моего отца послышался у меня в голове, и боль из моего детства снова охватила меня. — Может, ты и мой старший сын, но Магни — моя гордость. Посмотри на моего мальчика; вот что я называю настоящим мужчиной».

— Эй, Хан, поговори со мной, чувак, — Магни щелкал пальцами передо мной, и я несколько раз моргнул, чтобы зрение прояснилось, из размытого стало четким, и оттолкнул его.

— Я в порядке, — солгал я и оттолкнулся от земли, чтобы увидеть, что Боулдер все еще прислоняется к своему дрону, положив на него лоб.

— Боулдер. — Я замер при звуке женского голоса и поднял глаза, чтобы увидеть Кристину, стоящую у группы маленьких игольчатых деревьев позади нее. Мои глаза сразу же поискали Перл, но Кристина была одна.

Боулдер посмотрел на меня, молча спрашивая, слышал ли я это тоже. Я мог сказать, что его глаза были красными, и в тот момент я ненавидел его. Все, что ему нужно было сделать, это повернуть голову, чтобы увидеть, как его женщина медленно приближается к нему, в то время как моя была вне моей досягаемости.

— Кристина? — его голос сочился недоверием, когда он повернулся лицом к Кристине, которая стояла неуверенно и казалась маленькой. Она боялась нас, и ее страх был оправдан. Боулдер подбежал, чтобы забрать ее, и они вдвоем мучили мои глазные яблоки своими поцелуями и объятиями, поэтому я отвернулся, понурив плечи, возвращаясь к дрону Магни.

Финн и Магни последовали за мной и проявили сочувствие, держа рты на замке, когда мы оставили двух влюбленных, чтобы забрать беспилотник Боулдера обратно.

— Боулдер, просто отправь мне сообщение, — тихо сказал Финн после того, как мы летели обратно около десяти минут. — Перл оставила тебе сообщение с Кристиной, Хан. Он отправляет это тебе прямо сейчас.

Я кивнул, сохраняя невозмутимый вид, который я в совершенстве практиковал со своим отцом.

— Хан, может быть… — сказал Финн, когда мы прибыли в поместье, но его остановил Магни, который положил руку ему на плечо и пробормотал:

— Отпусти его.

В прошлый раз, когда я шел по коридору в свою комнату, я наивно думал, что женюсь на Перл в течение двадцати четырех часов. Теперь я сомневался, что когда-нибудь увижу ее снова. Члены Совета не были глупыми. Они знали, что Магни похитил Афину и что где-то была брешь в их границе. Они позаботились бы о том, чтобы Перл была в безопасности и ее нельзя было отследить.

Я мог бы напасть на них, но Перл бы этого не одобрила, а нас было намного больше.

Зайдя внутрь комнаты, я соскользнул на пол и прислонился спиной к кровати, открывая сообщение, которое Боулдер переслал от Кристины. Лицо Перл возникло передо мной. Вид ее серьезных голубых глаз и длинных светлых волос заставил меня с трудом сглотнуть. Я хотел протянуть руку ей за шею и притянуть к себе для поцелуя. Я хотел, чтобы она была реальной, а не голограммой, проецируемой светом в воздухе.

— Хан, я знаю, что Совет выдвинул требования и что ты обсуждал их с Магни, Финном и Боулдером. Тебе следует беспокоиться не об их мнении. А моем.

Она печально улыбнулась.

— Я понимаю, что ты хочешь защитить меня и нас. Но в конечном счете решение должно быть за мной.

— Кристина отвезет меня на границу, и если ты меня вообще любишь, я прошу тебя простить ее. Ты бы сделал то же самое для одного из своих друзей, и я никогда не прощу тебя, если она будет наказана за то, что помогла мне. — Она вздохнула и опустила глаза. — Это не прощание. — Перл слегка поперхнулась, но снова подняла лицо. — И я имела в виду это, когда сказала, что люблю тебя. Я вернусь, Хан. Это мое обещание тебе.

Сообщение закончилось, и в комнате снова воцарилась тишина. Давление в груди заставляло меня чувствовать себя так, словно кто-то надувал воздушный шарик у меня внутри, и мои ребра трещали.

Мой отец был прав. Я вырос полным неудачником. Мои люди смеялись над моим братом, потому что его жена ушла от него, а я не смог ее вернуть. Теперь женщина, на которой я должен был жениться, тоже исчезла, и все это потому, что Совет Родины держал меня за яйца. Неудивительно, что мятежники шевелились в тени, когда я был всего лишь гребаным дураком, думавшим, что могу править миром. У меня потекло из носа, и я вытер его тыльной стороной ладони, подтянув ноги и опустив голову. Я даже не могу контролировать окружающих меня людей.

Есть люди, которые некрасиво плачут, и я был одним из них. Напряжение от сдерживания унизительных слез, которые мой отец так ненавидел и выбивал из меня в детстве, заставило мое лицо исказиться, как у отчаянного привратника, пытающегося сдержать толпу эмоций, которые хотели вырваться наружу.

Я боролся изо всех сил, но более пятнадцати лет подавляемые эмоции хотели вырваться наружу, и в конце концов я свернулся калачиком на полу и выплакал все глаза, как гребаный маменькин сынок.

Глава 22

Место размышлений

Перл

Моя мать молча стояла у двери, наблюдая за мной издали.

Я наклонила голову и прищурила глаза.

— Ты боишься меня? — спросила я, не скрывая своего сарказма. — Ты думаешь, Хан развратил меня и превратил в жестокого человека, который может напасть на тебя?

— Нет, — сказала она, но я ей не поверила.

— Тогда, может быть, это стыд мешает тебе подойти ближе? — передразнила я, не заботясь о том, что мое неподобающее общение не помогало моей ситуации.

— Я потрясена, видя тебя такой неуравновешенной, — с грустью сказала Изобель.

— Ты должна быть такой. Ты сама во всем виновата.

Ее брови сошлись близко друг к другу.

— Перл, будь благоразумна.

— Благоразумной? — Я почувствовала, как мои ноздри раздуваются от сдерживаемого гнева. — Я вернулась, чтобы объясниться с Советом, а ты вместо этого запираешь меня. Насколько это благоразумно?

— Это для твоего же блага. Персонал здесь очень добрый, и с медитацией и временем ты снова сможешь ясно видеть вещи.

Я встала и придвинулась к ней поближе.

— Ты подумала о том, что я тебе сказала?

Она облизнула губы.

— Мне больно видеть тебя такой эмоциональной.

— Почему? Что не так с эмоциями?

— Ничего, пока они действуют тебе во благо, — мягко сказала она. — Выражение гнева не очень конструктивно, если ты хочешь что-то сказать.

— Ты уверена в этом? — спросила я резким тоном. — Что, если моя цель состоит в том, чтобы дать тебе понять, что я сильно зла?

— Но гнев никому не приносит пользы.

— Я не согласна, — сказала я и встретилась с ней взглядом. — Гнев — не потакает мной, мама. Он мой инструмент!

— Твой инструмент?

— Самый сильный инструмент, который у меня есть для борьбы с несправедливостью. — Я развожу руками, оглядывая комнату, полную красивой и мягкой мебели без острых краев, которые могли бы причинить вред. — Я злюсь, что ты привела меня сюда. Я злюсь, что ты думаешь, что знаешь меня лучше, хотя у тебя ограниченные знания о мужчинах Севера. Я злюсь из-за того, что мне приходится оставлять мужчину, которого я люблю, и оправдываться перед тобой за свои действия. Я зла, что люди, которым я доверяла и уважала, отвернулись от меня.

Я прищурила глаза.

— И ты знаешь, как я использую свой гнев?

Рот моей матери превратился в тонкую линию, когда она наблюдала за мной.

— Я использую гнев как топливо, — медленно сказала я.

— Но, может быть, тебе лучше вместо этого сосредоточиться на чем-то позитивном?

Я сделала глубокий вдох, разжигая ярость в своей груди.

— Перл, дорогая, позитивные мысли гораздо более конструктивны, и они заставят тебя почувствовать себя лучше.

— Тогда почему у тебя не было позитивных мыслей, когда я сказала тебе, что хочу остаться с Ханом?

— В этом нет ничего позитивного, — сказала моя мать, ее слова были отрывистыми.

— Нет? — Я расправила плечи. — Тогда я помогу тебе. — Постукивая пальцем по подбородку, я начала. — Давай посмотрим, разве это не позитив, что твоя дочь счастлива? Или как насчет того факта, что мои отношения с правителем Северных земель дали бы надежду на то, что жители Родины смогут повлиять на мужчин Севера, чтобы добиться позитивных изменений. Разве это не позитивно?

Моя мать хранила молчание.

— Все в порядке, я вижу, тебе нужна помощь, чтобы думать позитивно. — Я продолжала настаивать. — Как насчет того факта, что первый инклюзивный проект уже готов к запуску: научить молодых парней в Северных землях уважать и ценить женщин как равных?

Когда моя мать все еще молчала, я набросилась на нее.

— Мне кажется, что ты та, кому нужно смотреть на положительные стороны вместо того, чтобы сосредотачиваться на отрицательных.

— Я вернусь завтра, — сказала она. — Надеюсь, тогда ты будешь спокойнее и больше будешь самой собой.

Я повернулась к ней спиной, но прежде чем она ушла, я оглянулась через плечо и выдавила три слова, тихо и с болью.

— Я доверяла тебе!

В своей работе я и раньше посещала места размышлений и беседовала с персоналом о потребностях людей, живущих там.

Мир, умиротворение, общность, природа и управляемые медитации были основой подобных мест, и никто не уходил, пока они не были признаны восстановленными в равновесии.

Прекрасно зная, как выглядит «баланс», я должна была бы проглотить свои эмоции и направить свой гнев в улыбки, если хотела выбраться отсюда.

Вошла дружелюбная сотрудница в зеленом комбинезоне и с беспокойством улыбнулась мне.

— Пусть тебя окружает мир, и добро пожаловать в «Вечное счастье», — сказала она. — Как у нас сегодня дела?

У нас? Я хотела сказать ей, что не было никакого «нас» и что я знала ее уловки, чтобы заставить меня чувствовать себя включенной, но в этом не было необходимости, потому что я не останусь здесь и мне не нужна ее помощь. Но эти произнесенные слова были бы восприняты негативно и не принесли бы мне пользы.

— Пусть мир окружает и тебя тоже, — сказала я и подошла, чтобы взять ее за руки. Представив, что эта женщина — Кристина, я вложила благодарность и теплоту в свое приветствие с этой незнакомкой и увидела, как ее улыбка стала шире.

— Твоя мать выразила беспокойство о тебе, — сказала она, и я беззаботно рассмеялась.

— Это происходит в обоих направлениях. Моя мама становится забывчивой, и ей все труднее оставаться непредубежденной в отношении вещей, которых она не понимает. Она волнуется, как и большинство родителей, — усмехнулась я. — Проблема в том, что когда твоя мама является членом Совета, она склонна воспринимать все слишком серьезно.

— О, мне жаль это слышать. — Она сочувственно погладила меня по плечу в успокаивающей манере. — Но приятная небольшая передышка здесь всем идет на пользу. Ты увидишь.

— Ты права, я собираюсь сегодня насладиться своим выходным днем и подготовиться к завтрашнему дню.

— Что будет завтра? — спросила она.

— Я возвращаюсь к своей работе в Совете.

— Я так рада слышать, что ты в позитивном настроении, но просто чтобы ты знала, большинство людей остаются по крайней мере на несколько недель, и твоя мать, похоже, считает, что тебе нужен длительный перерыв.

Мое горло горело, но мне удалось сохранить спокойный и добрый голос.

— Да, я уверена, что моя мама произвела на тебя другое впечатление, но, как я уже сказала, она волнуется и иногда может быть немного сбита с толку. — Я пренебрежительно махнула рукой. — Она не желает ничего плохого.

— Нет, я уверена, что она этого не делает. Не стесняйся прогуляться по саду или встретиться с другими гостями. Сейчас у нас здесь есть певица, и она любит выступать после ужина, если тебе интересно.

— Как мило, — сказала я приторно-сладко и улыбнулась, пока она не вышла из моей комнаты.

Хан был прав. Проведя с ним время, я увидела все по-другому, и сладость показалась мне удушающей. Не то чтобы я предпочитала мужскую ругань, но должен был быть способ найти золотую середину.

Длительный перерыв? Это не должно было меня удивлять, поскольку многие люди проводили месяцы в местах размышлений, но мне здесь не место, и мне нужно было объяснить это Совету.

Если бы только они выслушали!

Глава 23

Высказывая свою точку зрения

Перл

Семь дней!

Я потратила семь дней впустую, притворяясь бесконечно счастливой, прежде чем меня наконец объявили «достаточно уравновешенной», чтобы я могла вернуться в свою собственную квартиру. Чтобы добраться до этого момента, я должна была проявлять только позитив, и это был отстой!

— Я так рада, что ты наконец-то поняла, что привезти тебя домой было правильным решением, — сказала мне Изобель, когда пришла, чтобы вернуть меня домой.

Мои бесконечные часы медитации привели к одной положительной вещи. Я простила ее.

Моя мать не была плохим человеком. И она не была столь развитой, как я предполагала. Но мои разглагольствования о том, что она не эволюционировала из-за того, что не принимала мужчин Севера, были отчасти лицемерными, если я не могла принять ее, несмотря на ее невежество.

— Прежде чем ты войдешь, — сказала она, когда высадила меня, — я должна сказать тебе, что посмотрев видео, которое Кристина отправила Совету, они захотели увидеть тебя сегодня.

— О?

— Первоначально Совет дал тебе отпуск на четыре месяца, чтобы ты нашла себя.

— Четыре месяца? — Мой живот уже скручивался при мысли о том, что я проведу в этом месте еще один день, но серьезно — четыре месяца?

— Да, я чувствовала, что тебе нужен более длительный перерыв, чтобы переварить все, через что ты прошла.

Я кивнула и открыла дверь, потому что, если бы я заговорила прямо сейчас, вышло бы что-то неприятное.

— У тебя есть несколько часов до встречи. Я присоединюсь из своего офиса, и ты тоже можешь сделать это из своей комнаты. — Ее слова были излишни. Я уже знала это и подняла руку, чтобы помахать на прощание, прежде чем закрыть дверь и войти в свое здание, едва замечая великолепные цвета вертикального сада на фасаде.

Четыре месяца — моя мама была готова позволить мне провести четыре месяца в этом месте. Я была потрясена.

Моя комната казалась мне маленькой и странно незнакомой, как будто я переросла свою старую жизнь. Но я не хотела ехать на велосипеде в свой офис в центре города и встречаться лицом к лицу со своими сотрудниками.

Вместо этого я прочитала сводки с последних заседаний Совета, чтобы узнать, что было сказано обо мне.

Стокгольмский синдром, промытые мозги, потеря критического смысла, развращенность и саморазрушение — вот несколько слов, которые заставили меня побледнеть.

А затем было краткое изложение вчерашней встречи с приложенным видеоотчетом от Кристины. Я нажала воспроизведение и откинулась на спинку стула, наблюдая, как Кристина улыбается в камеру.

— Я получила ваше сообщение о том, что мы с Кайей теперь отвечаем за репортаж о школьном проекте. Итак, позвольте мне ввести вас в курс дела. — Она погрозила пальцем человеку, снимавшему фильм, и прошлась по своему захватывающему дух дому со всеми прекрасными деталями, оставшимися до Токсичной войны.

— Во-первых, приехала Кайя, — сказала Кристина, и Кайя вошла в кадр и помахала в камеру вместе с девочкой рядом с ней. — А это прекрасная Рейвен, наша первая ученица, но не последняя, так как остальные прибудут на следующей неделе.

Кристина продолжала ходить по дому, пока не вышла на улицу и не положила руку на плечо Арчера.

— Это Арчер Рекс, который является лучшим учителем в Северных землях и рад помочь с проектом. — Арчер очаровательно улыбнулся в камеру и выглядел красивым с его чисто выбритым лицом.

— И пока мы проводим презентацию, хочу представить вам мою вторую половинку и лучшего друга, Александра. — Боулдер стоял рядом со своим большим дроном, и Кристина подошла прямо к нему и обвила рукой его талию. Он тоже был чисто выбрит, и его волосы были коротко подстрижены по бокам головы.

— Позвольте нам показать вам школу, где дети будут жить и учиться, — сказала Кристина с улыбкой.

— Она еще не полностью сделана, — прокомментировал Боулдер и сел в гибрид. Видео показало часть местности сверху и дало хорошее представление о том, где находилась бывшая церковь по сравнению с домом Боулдера и Кристины.

Они совершили быструю экскурсию, а затем Боулдер снова взял Кристину под руку и с любовью поцеловал ее в макушку.

— Я должен поблагодарить ваш Совет за то, что он прислал мне самого удивительного археолога в мире, — поддразнил он ее.

— Да, ты должен. — Она ухмыльнулась. — И если ты слушаешь, Перл, то мы хотим, чтобы ты вернулась и закончила всю ту замечательную работу, которую ты начала, — сказала Кристина в камеру.

— Нет, мы этого не хотим. — Боулдер ухмыльнулся. — Перл, ты можешь остаться на Родине — наконец-то наш правитель вернулся к нормальной жизни.

Арчер засмеялся на заднем плане.

— Слава Богу.

— Эй, это нечестно; теперь Совет подумает, что Перл сделала что-то не так, — пожурила их Кристина.

— Она это сделала! — сказал Боулдер и сморщил нос. — Она сделала нашего правителя слабоумным.

— Она этого не делала, — запротестовала Кристина.

— Она так и сделала. Тебя не было там, когда она заставила его прекратить убивать людей, которые замышляли захватить его власть, или когда она уговорила одного богатого человека взять под шефство целую деревню бедняков. — Арчер и Боулдер качали головами. — Скажи Совету, чтобы они оставили Перл, потому что мы начали задаваться вопросом, кто управляет нашей страной, Хан или она.

— Перл — хороший человек, — твердо сказала Кристина, — и я скучаю по ней.

Боулдер игриво прикрыл ей рот рукой и покачал головой.

— Нет, оставьте Перл у себя. Мы гораздо счастливее с Рейвен, — сказал он и взял маленькую девочку на руки. — По крайней мере, Рейвен делает то, что ей говорят.

Девочка засмеялась и покачала головой, обнимая его за шею.

— Нет, не делаю, — сказала она.

— Ты не делаешь? — Боулдер изобразил на лице притворное потрясение. — Но я думал, что всеми маленькими девочками легко командовать, — пошутил он.

— Не-а. — Рейвен улыбалась ему, и между ними установилась такая прекрасная связь, что это растопило мое сердце.

— Ладно, хватит с вас двоих. — Кайя встала перед камерой. — Я просто хочу сказать, что я так рада быть частью этого исторического эксперимента и что мне не терпится начать. Кристина и я будем держать вас в курсе, и если у вас возникнут конкретные вопросы, просто дайте нам знать, и мы с радостью ответим.

Кайя помахала в камеру и закончила видео.

Я откинулась назад и испустила глубокий вздох, благодарная за то, что у меня есть такие друзья, как они. От меня не ускользнуло, что ни один из мужчин не носил кожаную одежду и что и Боулдер, и Арчер выглядели неестественно ухоженными для мужчин Севера. Да, это определенно инсценировка, но, учитывая, что Совет вызвал меня сегодня на беседу, это сработало.

Читая ответы Совета на видео, я чуть не расплакалась от подобных заявлений:

«Эти двое мужчин не выглядели страшными, и вы видели, как ребенок охотно позволил ему взять себя на руки?», «Я тоже не видела страха в ее глазах». «Возможно, нам следовало довериться Перл». «Похоже, Перл творила чудеса в Северных землях». «Я хотела бы услышать от Перл больше объяснений. Кто проголосует за то, чтобы она вернулась к нам?»

К счастью, голосование было в мою пользу.

Когда пришло время, я получила доступ к заседанию Совета по своей защищенной линии. Места заполнялись участниками в красных плащах, и хотя это была виртуальная реальность, все казалось очень реальным.

Некоторые бросали на меня косые взгляды, но еще больше из них улыбались мне со смесью жалости или сочувствия.

— Наш первый пункт сегодняшней повестки дня, — сказала моя мать, председатель Совета, — это услышать от Перл, что произошло в Северных землях, что привело к ее тревожному решению отказаться возвращаться, даже когда она больше не была заложницей.

Моя кожа вспыхнула от жгучего ощущения сотни пар глаз, пристально наблюдающих за мной.

Прочистив горло, я встала, чтобы заговорить.

— Я выросла, — коротко сказала я, и когда их замешательство проявилось, я уточнила. — Я прибыла в Северные земли напуганная и полная предрассудков о том, какими ужасными, жестокими и примитивными будут эти люди. Но я быстро поняла, что мои страхи основаны на невежестве, и я выросла до нового понимания мира. Я использовала терпимость, привитую мне моей работой в Совете, чтобы открыть свой разум и увидеть красоту Северных земель, и как только я это сделала, она была повсюду вокруг меня.

— Какие у тебя отношения с лордом Ханом? — спросила Лия.

— Он мой друг и тот, кого я очень уважаю.

— И какое отношение у него к тебе?

Я обдумала свой ответ.

— Он любит меня и попросил меня выйти за него замуж.

Я почувствовала напряжение и то, как все коллективно затаили дыхание.

— И ты согласилась?

— Да, я согласилась.

Послышалось громкое бормотание, и жалость, которая светила на меня со всех сторон, давила тяжелым грузом. Члены Совета в шоке качали головами и прижимали руки к груди.

— Кристина вышла замуж за Александра, и, как вы видели в ее вчерашнем видео, она очень счастлива с ним, — отметила я, заглушая бормотание. — И поверьте, мы с ней не слабые и не послушные женщины. — Мне потребовалась секунда, чтобы выпрямить спину и скользнуть взглядом по комнате, наполненной женщинами.

— Женщины были у власти в течение сотен лет, и именно мы помогли земле удержаться от разрушения.

Я видела кивки.

— Мы все согласны с тем, что это было ужасно, как мужчины доминировали над женщинами и подавляли их, отказываясь делиться с ними властью в течение тысяч лет. Но еще до Токсичной войны все начало меняться. Женщинам было предоставлено право голосовать, учиться, быть профессионалами и осуществлять свои мечты.

Еще несколько кивков.

— На протяжении веков мы придерживались убеждения, что мужчины опасны и им никогда не следует доверять власть.

Никто не возражал.

— Но я, со своей стороны, хотела бы выразить признательность миллионам сильных мужчин, которые боролись за равенство вместе со своими матерями, сестрами, женами, дочерьми и друзьями. Они были мужественными мужчинами, которые выступали в залах, где у женщин не было права голоса.

— Возможно, мы забыли, что равенство никогда не означало власть только для женщин, — заметила я. — Это означает равное распределение власти между мужчинами и женщинами.

Я огляделась вокруг и была благодарна за то, что они слушали меня.

— Как мы можем осуждать мужчин прошлого за то, что они угнетали женщин и лишали их права голоса, когда мы сами делаем то же самое с мужчинами на протяжении сотен лет?

— Когда мы стали угнетающим полом? И как мы можем говорить, что мы лучше, чем люди у власти, которые были до нас, когда мы тоже просто хотим, чтобы все было по-нашему?

— Не сравнивай нас с этими ужасными людьми. Они объявили войну всему хорошему и разрушили мир, — сказала Патриция из Оранжевого района.

— Да, они это сделали. И мы поняли это и объявили войну мужчинам, — спокойно сказала я. — Мы сделали мужественность грязным словом и воспитали наших мальчиков так, что теперь они стыдятся своего пола.

Некоторые опустили глаза, но я еще не закончила говорить.

— Люди, стоящие у власти, должны были быть остановлены. В этом не может быть никаких сомнений. Но я боюсь, что наша война с мужчинами так же разрушительна для человеческой расы, как и Токсичная война, хотя и медленнее. Человеческая раса вымрет, если мы не найдем лекарство от бесплодия наших мужчин. Мы давно знаем, что у наших мужчин низкий уровень тестостерона и что многие из них отказываются от инъекций из-за этого. Почему мы запугивали наших коллег, заставляя их возмущаться мужскими гормонами? Негодовать по поводу того, что делает их особенными?

— Как мы можем наказывать современных людей за преступления, совершенные их предками? И как мы можем говорить о равновесии, когда мы столетиями затмевали мужчин?

Они обменялись взглядами и несколько раз пробормотали что-то невнятное.

— Я единственная в этой комнате, кто жила среди мужчин Севера, и я говорю, что мы упускаем некоторых удивительных мужчин, которые носят свою мужественность как знак чести.

— Но они плохо обращаются с женщинами, — сказала Лия.

— Я понимаю ваш страх; он был посеян в нас страшными историями с детства, но по другую сторону границы есть мужчины, которые замечательные, смелые, заботливые, любящие и забавные.

— Но они охотятся.

— Да, это правда. Наши культуры сильно отличаются, и им есть чему поучиться о том, как мы живем, и наоборот. Я не говорю, что мы можем ожидать, что они перестанут охотиться или ругаться в ближайшее время, но, конечно, вы можете видеть, что мы имеем больше влияния через диалог, чем через осуждение, — отметила я.

— Если ты выйдешь замуж за лорда Хана, ты не сможешь быть в Совете, — указала Изобель.

— Ты права, но в душе я жительница Родины, и я сделаю своей жизненной миссией стремиться к союзу между нашими народами, основанному на взаимном уважении. Наивно думать, что эти люди когда-нибудь смогут быть такими, как мы. Они гордые и грубые, а их родной язык — ненормативная лексика, но мы с Кристиной обе испытали магию чистой мужественности.

Их лица и вздохи выражали отвращение.

— Я знаю, что у вас это слово ассоциируется с жадностью, властью, разрушением и смертью, но, как я уже сказала, мы забываем, что так было не всегда. Мужественность также означает способность защищать, и эти мужчины готовы умереть, чтобы обезопасить своих женщин.

— Ты уверена, что не путаешь стремление к защите с чувством собственности?

Я проигнорировала этот комментарий.

— Это первый случай в истории, когда на протяжении трех десятилетий в Северных землях царит мир. Лорд Хан медленно выводит свою нацию из мрачных столетий борьбы за господство, и сейчас самое время помочь миру укорениться.

— Но как?

— Показав им, что есть надежда.

— Надежда на что?

— Они тоскуют по женщинам.

— О, Мать-природа, какая тревожная мысль, — воскликнула Джолена.

— Ты так говоришь, потому что никогда не знала любви мужчины, но мы знаем из прошлого, что среди нас много женщин, которые тоже тоскуют по мужчинам.

— О чем она говорит? — спросил молодой участник.

— Я говорю о запрещенных книгах.

— Какие книги? — снова спросил молодой член Совета.

— Более двухсот лет назад одна женщина написала серию любовных романов о мужчинах, в которых они звучали как удивительные, мужественные герои, и это заставило женщин со всей Родины захотеть отправиться в Северные земли, чтобы найти себе партнера.

— Все это было выдумкой, — сказала моя мать. — Ничего, кроме лжи.

— Да, так нам говорили, но теперь, когда я там пожила, я могу засвидетельствовать, что это никогда не было просто ложью. Ее воображение было близко к истине.

Заговорила Наоми Грей из Фиолетовой зоны.

— Что ты предлагаешь? Это не значит, что мы можем снести стену и заставить их присоединиться к нам. Они нарушили бы наши правила и законы, даже не осознавая этого, и наши люди были бы в ужасе.

— И мы также не можем позволить, чтобы наши современные женщины продавались с аукциона на их варварских турнирах, — сказала Изобель.

— Я согласна. — Я мягко улыбнулась. — Думаю, мы должны делать по одному шагу за раз. Сначала я хотела бы получить благословение Совета, чтобы присоединиться к лорду Хану и помочь ему привести свой народ к стабильному, мирному существованию. Моя миссия — обучать их и направлять к демократии, а не к диктатуре.

Бормотание и кивки вселили в меня оптимизм, что большинство членов Совета смогли увидеть логику, стоящую за этим.

— Мы должны проголосовать, — предложила член Совета Лия.

Мое сердце колотилось, как барабан, когда они голосовали, и я улыбнулась, когда восемьдесят семь процентов поддержали меня.

Воодушевленная победой, я стала жадной и захотела большего.

— Спасибо. — Я кивнула головой. — Я заставлю вас гордиться мной, и я прошу вас открыто признать, что я решила выйти замуж за правителя Северных земель по собственной воле и при поддержке Совета. Я хотела бы, чтобы все жители Родины знали, что это дает надежду на будущий союз, основанный на дружбе и уважении. Следует также упомянуть брак Кристины и Боулдера.

— Но говорить о мужчинах Севера незаконно, — заметил кто-то.

— Так измените это, — бросила я вызов. — Это оскорбительно для наших соседей на Севере и губительно, если мы хотим разрушить барьеры между нами.

Прежде чем кто-либо успел возразить, я продолжила.

— Еще я хотела поговорить вот о чем: в случае, если наши истории вдохновят любопытных женщин, то решением может быть разрешение нескольким мужчинам Севера и женщинам с Родины встречаться друг с другом на безопасных территориях.

— Безопасные территории? Ты говоришь о том, чтобы позволить мужчинам Севера приехать на Родину? — спросила Наоми.

— Да, нескольким избранным, которые открыты для изучения нашей культуры и будут своего рода послами, представляющими свой народ. Пришло время демистифицировать мужчин Севера (прим. снять налёт, покров таинственности, мистики), и лучший способ сделать это для жителей Родины — встречаться с ними лично. Горстке избранных мужчин можно было бы разрешить посещать наш народ и работать над его просвещением. Встреча с дружелюбными мужчинами Севера и осознание того, что они люди, а не монстры, развеет страхи многих людей.

— А если они снова похитят кого-то?

— Они не будут этого делать. Я лично выберу мужчин, которым доверю и которые будут вести себя прилично. Но… — я подняла руку, — они будут ходить здесь как свободные люди, и у них не будут неприятности из-за нецензурного общения. Просто они так говорят.

— Думаю, нам всем нужно время, чтобы поразмыслить над тем, что ты сказала нам сегодня. Ты просишь нас сделать огромный скачок веры в тебя и них, — заключила Джулиана Эрнандес, одна из старших участниц.

— Я понимаю, и я благодарю вас за вашу большую непредубежденность. Да пребудет мир со всеми вами.

— Перл. — Член Совета Лия встала, когда я села. — Прежде чем мы проголосуем за легализацию разговоров о мужчин Севера, я хотела бы поблагодарить тебя за то, что ты поделилась с нами своими мыслями. Учитывая голосование Совета о твоей просьбе переехать в Северные земли и выйти замуж за лорда Хана, ты больше не будешь работать в этом Совете. Мы благодарим тебя за твою службу, самоотверженность и не в последнюю очередь за твою храбрость, когда ты спасла Афину. Это не будет забыто, и я подозреваю, что мы будем иметь удовольствие снова видеть тебя в качестве представителя Северных земель.

Я уважительно кивнула головой и улыбнулась, чувствуя прилив адреналина и свой триумф. Используя риторику в качестве своего меча и логику в качестве щита, я вела свою битву и победила. Пришло время вернуться и забрать свой приз, но не раньше, чем я улажу некоторые детали.

Глава 24

Претендую на свой приз

Перл

— А как ты проголосовала? — спросила я свою мать, когда встретила ее возле своей квартиры всего через полчаса после заседания Совета. Я видела, что ее глаза покраснели, и знала, что она плакала.

— Не возвращайся к нему, — сказала она, явно убитая горем. — Если ты это сделаешь, я тебя больше никогда не увижу.

— Почему нет? Мне что, нельзя вернуться и навестить тебя?

— Конечно можно.

— Тогда я так и сделаю.

Изобель посмотрела вниз; ее стройная фигура, которую я всегда считала сильной, внезапно показалась хрупкой.

— Я бы пригласила тебя на свою свадьбу, но, учитывая твое отвращение к мужчинам Севера, я пойму, если ты не захочешь приехать.

Ее лоб наморщился.

— Ты уверена, что хотела бы, чтобы я была там?

— Мам. — Я наклонила голову. — Конечно, я хочу, чтобы ты была там.

— Но ты знаешь, что я проголосовала против, — призналась она.

— Да, я так и подозревала. — Я грустно улыбнулась ей. — Но я также знаю, что ты сделала это, потому что заботишься обо мне.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— И я люблю тебя. Но сегодня ты нарушила свою клятву на этой встрече. Ты поставила свои личные потребности на первое место и использовала свою власть для личной выгоды.

Она посмотрела вниз.

— Если ты решишь прийти на мою свадьбу, тебе нужно быть непредвзятой. Хан не крадет меня у тебя или у Совета. Он делится со мной собой и всем, что у него есть.

— Я хотела бы встретиться с ним.

Я заглянула ей в глаза, чтобы убедиться, что она говорит серьезно.

— Я буду вести себя хорошо, — тихо сказала она, и это заставило меня усмехнуться.

— Видишь ли, в этом и есть положительная сторона мужчин Севера — тебе не нужно хорошо себя вести с ними. Если ты злишься на Хана и хочешь дать ему об этом знать, ты можешь это сделать. Он сможет с этим справиться.

— Тогда я скажу ему, что он ведет себя как пират и крадет мое самое большое сокровище. — Она покраснела от этого крайне оскорбительного выражения, и мой смех усилился.

— Тебе придется придумать что-нибудь похуже пирата, если ты хочешь произвести впечатление. Скажи ему, что он придурок.

— Перл! — потрясенно воскликнула она и огляделась.

— Но не высказывай ему своего честного мнения, если не готова услышать его в ответ, — предупредила я.

— Когда состоится свадьба? — спросила она.

— Скоро.

— Ты позвонишь мне по защищенной линии, как раньше?

— Да, мама, я так и сделаю. И ты тоже можешь позвонить мне.

— Может быть, я могла бы посмотреть школьный проект?

— Конечно. — Я притянула ее к себе, чтобы обнять. — Все будет хорошо. Ты увидишь.

Ее глаза были влажными, а плечи поникшими, но я должна была верить, что в конце концов она научится принимать мой выбор.

Мне потребовалось четыре часа, чтобы собраться, и за это время я выбрала свои любимые блюда, собрала кое-какие практичные вещи и зашла в свой офис, чтобы лично попрощаться со всеми. С некоторыми из моих сотрудников я проработала семь лет, и это было эмоциональное прощание. Как я и предсказывала, они тоже не поняли моего выбора.

Я позаботилась о том, чтобы Хану было отправлено сообщение из моего офиса, в котором сообщалось, что он должен забрать сообщение от Совета на границе позже тем же вечером. Он подумал бы, что это просто обычное сообщение, и, вероятно, послал бы одного из своих охранников, но все было в порядке. Мне просто нужно было приехать, чтобы я могла удивить его лично.

Когда вышел пресс-релиз, я прочитала его четыре раза и удовлетворенно кивнула. Я предоставила фотографию меня и Хана, и хотя это была далеко не официальная фотография, она идеально соответствовала своей цели.

Хан

— Хочешь поспарринговаться? — спросил Финн от двери в мой кабинет.

— Нет, — сказал я, не отрывая глаз от шахматной доски.

— Ты уверен?

— Да.

— О, ладно… Может хочешь пойти в бар и напиться?

Я фыркнул на его дурацкую шутку. Я не мог пойти в бар и просто наслаждаться вечером среди обычных людей. Я всегда был бы их правителем, и во многих отношениях это была позиция изоляции.

— Ты в порядке? — спросил Финн и придвинулся ближе.

— Угу, — буркнул я, не поднимая глаз, не позволяя никому увидеть, в каком состоянии я был на самом деле. Мои внутренние стенки были красными от следов когтей, каждая старая рана была разорвана, чтобы держать меня сосредоточенным и холодным. Я страдал за фасадом безразличия, но либо так, либо я бы сломался и позволил своим людям увидеть, в каком я был гребаном беспорядке.

— Прошла неделя, — пробормотал Финн, но по-прежнему не получил от меня никакой реакции. — Ты почти ни с кем не разговаривал.

Я передвинул слона.

— Сделай мне одолжение, — сказал я. — Совет посылает сообщение; привези его с границы.

— Сейчас?

— Да, они сказали в восемь вечера.

— Хорошо, я могу это сделать.

— Хорошо.

Финн ушел, и я заерзал на своем месте. Возможно, мои руки двигали шахматные фигуры, но мой разум думал о послании Совета. Было ли это сообщение о Перл или о школьном проекте? Каждый день с тех пор, как она ушла, я ждал. Я боялся получить видео от Перл, в котором она говорила мне, что больше не любит меня и что все это было ошибкой. Если бы все остальные в Совете были так же сильны в искусстве убеждения, как она, они промыли бы ей мозги, чтобы она увидела, что я ей не подхожу.

И, возможно, они были бы правы.

Может быть, я не подходил ей. Перл была светом, а я — тьмой. Она была мужественной и сильной, в то время как я был всего лишь самозванцем и мошенником, который опозорил моего отца с самого рождения. Снова цепляясь за свои внутренние стены, я рвал старые воспоминания, чтобы удержать себя в фокусе.

— Ты, бл*ть, слишком эмоционален, — прогремел в моей голове голос моего отца.

Мое лицо посуровело при воспоминании о том, как мне было всего шесть лет и я получил в подарок свой первый охотничий нож. Это был самый счастливый день в моей жизни, и, чувствуя себя большим мальчиком, я пошел с отцом, когда он хотел, чтобы я получил свой первый урок охоты.

— Я собираюсь научить тебя быть великим правителем, — сказал мне мой отец и свистнул нашей стае собак. Четыре лабрадора, размахивающих хвостами, прибежали, чтобы почесать ухо.

— Какой из них твой любимый? — спросил он, и я невинно указал на Тоби, который подошел лизнуть мне руку. Мы с Тоби выросли вместе, и я считал его своим лучшим другом. Его мех был красивого черного цвета, и он всегда чувствовал, когда мне было грустно и я нуждался в нем. Конечно, Тоби не мог говорить, но его теплые карие глаза выражали беспокойство, любовь и радость точно так же.

— Пошли. — Мой отец пошел вперед, и я последовал за ним со своим новым ножом в руке, а Тоби следил за каждым моим шагом.

Следующее, что я помню, мы были снаружи, во дворе, Тоби прижимался к моей ноге, боясь моего отца, который кричал на него:

— Иди сюда, грязный пес!

Низко опустив голову и хвост, Тоби подкрался к моему отцу, оглядываясь на меня со страхом в глазах. Я хотел помочь своему другу, но я был маленьким, и мой отец никогда не слушал меня. С колотящимся сердцем и дрожащими от страха руками я наблюдал, как мой отец схватил Тоби за шею и повернул его голову вверх.

— Первый урок охоты, — сказал мой отец. — Ты должен уметь убивать. — Последнее слово он прошипел, и изо рта у него брызнули капли слюны.

Я растерянно моргнул. Конечно, он не хотел, чтобы я убил Тоби.

— Иди нах*й сюда и перережь ему глотку.

Я покачал головой, боясь своего отца и в ужасе за Тоби.

— Это не просто охота, сынок. Речь идет о том, чтобы научить тебя, как однажды стать безжалостным правителем. Если ты не можешь убить гребаную собаку, как ты собираешься убить одного из своих самых близких людей, если он предаст тебя?

Мои глаза метались между отцом и Тоби, и меня начало неудержимо трясти.

— Нет, — прошептал я; мои ноги не двигались, а грудь вздымалась от учащенного дыхания.

— Я сказал, перережь ему гребаное горло! — заорал мой отец, но все, что я мог слышать, это испуганные всхлипы, исходящие от Тоби.

Крепко держа мою любимую собаку, мой отец подошел ко мне и сжал мое правое запястье, в котором был большой охотничий нож.

— Воткни его и перережь ему горло, — раздраженно потребовал он. — Он просто грязное животное.

Когда я застыл в страхе, мой отец взял меня за руку и вонзил нож в Тоби, который взвыл от боли.

Громкое рыдание вырвалось у меня, и слезы ослепили меня от замешательства и ужаса, которые я увидел в глазах моего лучшего друга.

— Какого хрена? — Нож упал на землю, когда мой отец оттолкнул меня. — Ты что, маленький педик?

Он отпустил Тоби, который со стоном упал на землю, а затем подошел и навис надо мной.

— Ты такое гребаное разочарование — посмотри на себя. — Он указывал на мои штаны, но мне не нужно было смотреть вниз, чтобы понять, что я обмочился.

— Я должен называть тебя ссыкун, — фыркнул он и наклонился близко к моему лицу, его дыхание было теплым и с привкусом табака. — Ты знаешь, сокращение от обмочившегося разочарования.

С моих внутренних стен капала кровь от всех тех обидных вещей, которые я помнил.

Я пережил постоянные отказы моего отца, и я переживу отказ Перл тоже. Как ни странно, его резкие слова стали якорем, который удерживал меня под давлением, и боль от потери Перл только наложила бы слои на мой холодный фасад и сделала бы меня более безжалостным. В любом случае, какому правителю нужна мягкая сердцевина? У моего отца, черт возьми, точно не было ни одной мягкой молекулы в его теле.

Еще одно воспоминание мелькнуло перед моим мысленным взором. Я был старше, стремился стать мужчиной в семнадцать лет.

— Ты собираешься быть слабаком, Ссыкун? Позволить своему младшему брату победить тебя? — снисходительный смех моего отца задел мою гордость, и я нахмурился на Магни, который теперь был немного выше меня и быстро становился сильнее. Мы кружили друг вокруг друга, и я пытался отгородиться от присутствия нашего отца, которое висело в воздухе, как темная смола, мешая дышать и думать.

Магни напал на меня, и из-за того, что я отвлекся, или, может быть, из-за его невероятной скорости, он повалил меня на задницу, скрутив мое тело мертвой хваткой и удерживая меня на земле.

— Это мой мальчик — покажи этой девчонке, как дерется настоящий мужчина, — подбадривал его мой отец, и когда Магни отпустил меня и вскочил на ноги, он получил еще больше похвалы и похлопываний по плечу.

— Хочешь еще раз? — Магни ухмыльнулся мне, его голубые глаза сияли. Тринадцать, и он был почти таким же мускулистым, как я. Мне было семнадцать, и я должен был бы быть больше него, но все изменилось.

— Нет. — Я покачал головой, мое тело слишком болело от бесконечных часов тренировок, а челюсть была слишком напряжена, чтобы сказать больше одного слова.

Поднявшись с пола, я откинул назад свои темные волосы и пошел прочь под звуки совместного смеха моего отца и Магни. У двери я оглянулся и увидел светловолосого правителя, взъерошивающего волосы своего светловолосого сына с выражением неподдельной гордости, которое, как тысяча ножей, вонзилось в мое сердце.

Мои внутренние стенки были покрыты красными каплями, и я сидел глубоко задумавшись, когда Финн вернулся полчаса спустя. Мое тело было тяжелым, как бетон, и я не мог встать со стула. Уголки моих губ опустились вниз, ноздри раздулись от эмоционального напряжения внутри меня, и я почувствовал, как прямо за глазами назревает головная боль.

— Там было не сообщение, а посыльный, — сказал Финн и выглядел таким же счастливым, как всегда. — Могу я отправить ее внутрь?

На самом деле не расслышав его слов, я коротко кивнул и посмотрел вниз, собирая свои силы.

— Пусть мир окружает вас.

Моя голова вскинулась от звука самого сладкого голоса в мире, и вот она — Перл — стояла в дверном проеме, сияющая и улыбающаяся.

— Перл, — прошептал я и моргнул, как будто хотел убедиться, что мои глаза меня не обманывают.

Она закрыла дверь и тихо проговорила:

— Я принесла тебе послание от Совета.

— Что? — я прочистил горло. — Как тебе удалось вернуться?

— Я дала тебе обещание, не так ли? — разговаривая, она подошла ко мне, и я отодвинул свой стул от стола и усадил ее к себе на колени.

Ах, аромат Перл и ощущение ее нежной кожи на моей. Я крепко прижал ее к себе, уткнувшись лицом в ее шею, не в силах говорить.

— Я подумала, ты захочешь увидеть эту статью. — Она подняла запястье и спроецировала статью с фотографией ее и меня. Я вспомнил, как она делала это фото в тот день, когда мы проводили собеседование у Арчера на должность наставника в школу. Она сказала мне, что мы творим историю и что она хочет задокументировать это, и я потакал ей и улыбался в камеру, обнимая ее за плечи.

«Исторический день для всего мира», — гласил заголовок. Мои глаза пробежались по тексту.

«Эта статья одобрена Советом, который желает объявить, что с сегодняшнего дня высказывания о мужчинах Севера больше не считаются преступлением.

Перл Пилотти, член Совета и дочь старшего члена Совета и председателя Изобель Пилотти, переедет в Северные земли, где она будет работать с мужчинами Севера над культурными проектами, направленными на укрепление отношений между нашими народами. Перл уже провела последние месяцы в Северных землях, и за это время она установила прочную связь с правителем Северных земель Ханом Аврелием.

Кристина Сандерс, археолог и профессор истории из Университета Нью-Беркли, была первой, кто отправился в Северные земли еще в мае, когда правитель попросил помощи в археологических раскопках. С тех пор Кристина решила выйти замуж за Александра Боулдера, которого она называет своим лучшим другом.

Точно так же Перл выйдет замуж за Хана Аврелия, как это принято в Северных землях. И Кристина, и Перл подчеркивают, что их браки будут основаны на взаимном уважении и любви и что мужчины Севера хорошо относятся к ним».

Я поднял глаза и увидел, что глаза Перл сияют от возбуждения. Когда она сидела у меня на коленях, наши глаза были почти на одном уровне.

— Ты все еще хочешь выйти за меня замуж? — прошептал я.

— Хочу, — сказала она и ухмыльнулась. — Я пошла на битву, вооруженная своими словами, и выиграла большой приз. Тебя!

Мои глаза не переставали моргать, и я нахмурился в замешательстве. Я не чувствовал себя призом, когда мои внутренние стенки все еще кровоточили. Конечно, если бы она понимала, кто я на самом деле, она бы не сидела у меня на коленях.

— Что случилось? — спросила она и погладила меня по лицу.

— Я не приз, — сказал я, и это прозвучало резче, чем я имел в виду.

— Нет, я не это имела в виду, прости. Конечно, ты гораздо больше, чем это.

— Больше? — я усмехнулся. — Нет, Перл, я меньше. Гораздо меньше. — С мурашками, ползающими по моей коже, я встал, и она чуть не упала в процессе. — Тебе не следовало возвращаться, — бросил я ей, неуверенность разрывала мою грудь. — Тебе будет лучше без меня.

— Нет, — запротестовала она. — Не будет. Откуда это берется?

Я отошел, но она последовала за мной, и когда она потянулась, чтобы прикоснуться ко мне, я оттолкнул ее руку и отклонился назад, чтобы избежать ее прикосновения.

Голубые глаза Перл расширились.

— Хан, почему ты такой?

— Я просто честен с тобой. Я должен был быть честным с самого начала, — парировал я, как загнанный в угол зверь, пойманный в ловушку в моем внутреннем аду.

— Честным?

— Да, сделай себе одолжение и беги от меня как можно дальше. — Я долбил свои внутренние стены, чтобы пробиться, но семь дней укрепления моей брони оставили свой след.

— Нет… — руки Перл упали по бокам, и по сравнению с тем, какой сияющей она выглядела всего несколько мгновений назад, сейчас она выглядела опустошенной. Не потребовалось бы многого, чтобы оттолкнуть ее сейчас, и если я действительно любил ее, то я должен был это сделать.

— Ты же знаешь, что я хотел тебя только для того, чтобы получить власть и влияние, верно? — У меня во рту был кислый привкус, когда я это сказал, и печальнее всего было то, что в этом утверждении была правда, поскольку изначально я этого хотел. — Я хотел править миром, — признался я.

Мгновение Перл пристально смотрела на меня, а затем развернулась и вышла из моего кабинета.

Мои плечи и голова опустились, когда сожаление наполнило меня. Я только что оттолкнул лучшее, что было в моей жизни.

Это к лучшему — она слишком хороша, чтобы жить во лжи.

Опустившись на стул, я наклонился вперед, мои руки покоились на бедрах, а мое сердце, черт возьми, разрывалось на части.

Глава 25

Откровенный разговор

Перл

Я сидела на ступеньках перед входом в поместье, размышляя о том, что только что сказал мне Хан.

Он хотел править миром, а я была нужна ему только для того, чтобы оказывать влияние.

Моя мать была права!

Вырвав горсть высокой травы рядом со ступеньками, я разорвала каждую травинку на мелкие кусочки и молча подбросила их в воздух одну за другой. Резкие слова Хана, конечно, были не такими, какими я представляла себе наше воссоединение, но, обдумав это в своей голове, я встала и вернулась в его кабинет.

Он сидел в кресле, уставившись прямо в никуда, его руки свисали вниз, как будто вся энергия покинула его.

Я прошла мимо него и села на край его стола.

— Разве ты не слышала, что я сказал? — спросил он с замешательством на лице. — Я использовал тебя, Перл, чтобы получить влияние.

— Я слышала тебя, — подтвердила я и скрестила руки на груди.

Хан наклонил голову и подался вперед, поставив локти на бедра.

— Но все, что мне нужно знать, это то, искренни твои чувства ко мне или нет. Ты попросил меня выйти за тебя замуж, потому что хотел влияния?

— Нет! — ответ вылетел из него сам собой.

— Значит, ты действительно любишь меня?

Ему не нужно было этого говорить, потому что это было прямо в его глазах. Боль, тоска и замешательство.

— Тогда мне нужно, чтобы ты выслушал меня, — спокойно сказала я и подождала, пока он кивнет в знак согласия.

— Я пришла освободить Афину, — сказала я. — Но так как я должна была быть здесь, я подумала, что это шанс для меня повлиять на тебя позитивным образом. Моей целью было обратить тебя к нашему образу мышления и сделать так, чтобы Северные земли стали частью Родины. Я бы не сказала, что хотела править миром или иметь власть для себя, но, поразмыслив, полагаю, что это недалеко от истины. Ты знаешь, я хочу, чтобы все жили в гармонии, и самый простой способ достичь этого — если бы Совет правил всем миром.

Хан откинулся на спинку стула, прищурив глаза.

— Мне хотелось бы думать, что мои мотивы были чище твоих, но я не уверена, что это правда. Мы действуем из благих побуждений, и мы оба хотим того, что, по нашему мнению, лучше для наших людей. Во многих отношениях это делает нас равными, не так ли? — оттолкнувшись от стола, я остановилась прямо перед ним, ожидая, когда он встретится со мной взглядом. — И если мы действительно честны, мы, вероятно, всегда знали это друг о друге, не так ли?

— Да, — выдохнул он.

— Мы лидеры, а лидеры ищут возможности влиять.

Хан потер переносицу.

— Все, что я знаю наверняка, — мягко сказала я, — это то, что мои мотивы, возможно, поначалу были сомнительными, но где-то на этом пути я влюбилась в тебя.

— Это потому, что ты не знаешь, какой я мошенник, — сказал он с затаенной болью.

— О чем ты говоришь?

Хан отвел взгляд.

— Я старше Магни, и это единственная причина, по которой я правитель. Он лучше меня во всех отношениях. Сильнее, выше, быстрее и превосходный боец.

— Ты думаешь, Магни был бы лучшим правителем?

— Наш отец так думал, — пробормотал он, его глаза остекленели, как будто это предложение принесло с собой воспоминания из его прошлого.

— Меня не волнует мнение твоего отца; я спрашиваю о твоем.

— Я не знаю. — Он пожал плечами. — Раньше я думал, что Магни был бы лучшим правителем, но после того, как Лаура сбежала… — покачав головой, Хан, наконец, посмотрел на меня. — Может быть, мы оба слишком облажались.

— Быть великим правителем не имеет ничего общего с ростом, боевыми навыками или массой тела. — Я выгнула бровь. — А как насчет способности мотивировать других, готовности усердно работать и делать то, что правильно?

— Ты знаешь, как меня называл мой отец? — Хан горько рассмеялся, опустив глаза в пол. — Он назвал меня Ссыкун, и только я знал, что это сокращение от описавшегося разочарования.

— Это он тебе сказал?

— Да, постоянно.

Присев перед ним на корточки, я положила руку ему на колено.

— Мне жаль, что он плохо обращался с тобой, Хан, но ты разговариваешь с женщиной, мать которой хотела запереть ее в месте размышлений на четыре месяца, потому что я разочаровала ее. Ты думаешь, это делает меня неудачником или мошенником?

Словно обожженный моим прикосновением, Хан встал, бесцельно расхаживая по комнате, в то время как я сменила позу, чтобы сесть на стул, который он только что покинул.

— Хан, — тихо сказала я. — У тебя есть проблемы.

Его горький смех заполнил комнату.

— Ты говоришь это так, как будто утверждаешь, что у меня темные волосы.

— Потому что это очевидный факт, — спокойно объяснила я. — У тебя действительно есть проблемы!

— Ты чертовски права, у меня есть проблемы. Большие, бл*ть, — воскликнул он и ударил рукой по книжной полке позади себя. — И вот почему называть меня своим призом — жестокая шутка.

Его гнев не испугал меня. Я видела, что ему больно, но я не была его мучителем; его битва была с самим собой.

— Помнишь тот день в лесу, когда я сказала тебе, что мой разум мешает мне?

— Да.

— Ну, очевидно, у тебя та же проблема. Я думаю, ты провел прошлую неделю, беспокоясь о вещах, которые ты не можешь контролировать, и говоря себе, что я бросила тебя, как Лаура бросила Магни. Не так ли?

Стон в глубине его горла подтвердил, что я была близка к истине.

— А потом я появляюсь, и ты подталкиваешь меня к тому, чтобы проверить, действительно ли я хочу быть здесь или нет?

— Нет, дело не в этом.

— Хорошо, тогда ты мне это объяснишь.

— Я не могу, — сказал он и повернулся ко мне спиной.

— Попробуй.

Он был напряжен, его лицо было обращено вниз, а голос был напряженным.

— Я не могу рассказать тебе обо всем дерьме, которое я запер в своей голове, ясно?

— Что за дерьмо?

— Это дерьмо лучше оставить в покое.

Я не стала настаивать дальше, но в своем отчаянии прорваться к нему я подошла, чтобы прислонить голову к его спине и обхватить руками его талию.

Хан напрягся.

— Ты боялся, что никогда больше меня не увидишь, не так ли? — сказала я и крепче прижала его к себе. — Я знаю, я сама боялась никогда больше тебя не увидеть.

Медленно, я почувствовала, как его плечи немного расслабились.

— Я провела последние семь дней, медитируя и размышляя, и знаешь, чему я научилась?

— Чему? — сказал он, и порыв прошел через меня от едва заметного движения его большого пальца, ласкающего мою руку, когда она покоилась на его животе.

— Что человек, с которым я чувствую себя наиболее комфортно, — это ты.

— Почему? — он спросил.

— Потому что я могу совершать ошибки с тобой. Я могу быть дурнушкой с тобой.

— Дурнушкой? — Хан повернул голову, и его темные глаза изучали мое лицо.

— Я не беспокоюсь о том, как я выгляжу или как я излагаю мысли, когда мы разговариваем. Тебе все равно, если я морщу нос, хмурюсь или даже насмехаюсь над тобой. — Я сделала паузу. — Забавно, но я никогда не осознавала, сколько усилий требуется, чтобы все время оставаться позитивной, и я пришла к выводу, что мы не должны этого делать.

У него вырвался смешок, и он повернулся, обнимая меня за талию.

— Ты говоришь какую-то смешную чушь, Перл.

— Ты тоже. — Я улыбнулась. — Помнишь, когда ты сказал мне высказать свое честное мнение?

— Угу.

— И все же ты не был честен со мной раньше, не так ли?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказал, что мне не следовало возвращаться. Это действительно то, что ты чувствуешь? — Я откинула голову назад.

— Нет, — выдохнул он. — Просто это… — Хан прикусил нижнюю губу, пытаясь подобрать слова. — Есть много уродливых вещей, которых ты не знаешь обо мне.

— Например, что?

Он покачал головой.

— Темные вещи из моего прошлого. Воспоминания о моем отце. Я не хочу даже говорить об этом.

— Я знаю, что ты убивал, — тихо сказала я и положила руку ему на грудь. — Я знаю, что ты можешь так разозлиться, что начинаешь разбрасываться вещами, и что ты можешь быть неразумным, обидчивым, ревнивым, собственническим, и что ты великий интриган, который будет манипулировать людьми, чтобы добиться своего.

Он остановил мою руку на своей груди.

— Если ты все это знаешь, тогда почему ты вообще хочешь быть со мной?

Другой рукой я провела пальцем вверх по его груди, по ключице и дальше вверх по линии подбородка.

— Потому что, несмотря на все, что в тебе плохого, в тебе гораздо больше хорошего.

Он глубоко вздохнул и на секунду закрыл глаза.

— Я не заслуживаю тебя.

— Это мне решать.

— Но ты не знаешь всего.

— Верно, но не забывай, что я впервые приехала в Северные земли с предположением, что ты был чудовищем-диктатором, так что твое признание мало что меняет. Я здесь не для того, чтобы судить тебя за твое прошлое. Я здесь, потому что верю, что ты хочешь найти мирный способ прожить свое будущее.

— Не совершай ошибку, думая, что можешь управлять мной или сделать меня мягким, — сказал Хан и откинул мои волосы назад, заправив прядь за ухо. — Я, честно говоря, думал, что потерял тебя. Я был уверен, что Совет убедит тебя, что брак со мной был бы ошибкой. И, черт возьми, если бы они не преуспели, мое признание в том, что я жадный до власти мошенник, должно было убедить тебя бежать домой. — Он наморщил лоб. — Ты знаешь, что каждый нормальный человек уже давно ушел бы, верно?

— Ты имеешь в виду каждого нормального человека, который не провел целую неделю в медитации и размышлениях, чтобы обрести терпимость и принятие?

— Да. — Он сжал обе мои руки.

— По правде говоря, — тихо сказала я, — твоя уязвимость только заставляет меня любить тебя больше.

— Моя уязвимость? — Он сморщил нос. — Тебя должна отталкивать моя уязвимость. Это гребаная слабость.

Я грустно улыбнулась ему и снова погладила его по подбородку.

— Это говорит мужчина Севера в тебе. Ты думаешь, что настоящие мужчины не могут быть уязвимыми и проявлять эмоции, но ты ошибаешься. Ты не какой-то одномерный камень, который ничего не чувствует, и я рада, что мне тоже удалось увидеть эту твою сторону.

Хан прислонился своим лбом к моему.

— Просто никогда не называй меня чувствительным, или я, бл*ть, почувствую себя слабаком.

— Ты не слабак. — Я смеялась сквозь наворачивающиеся слезы. — Ты самый сильный и храбрый мужчина, которого я знаю.

Я увидела влагу в его глазах, прежде чем он закрыл их.

— Как ты можешь так говорить?

— С твоей стороны было храбро признаться в своих намерениях, когда ты мог потерять меня, — сказала я ему. — Я думаю, это сделает нас сильнее, то, что мы поговорили так откровенно.

— Боже, я люблю тебя, — прошептал он. — Меня так чертовски тянет к тебе.

Хан и раньше говорил мне, что любит меня, но мне все равно было приятно слышать это после его попытки оттолкнуть меня.

— Магни все еще убежден, что ты шпионка, но я каждой клеточкой своего тела знаю, что это не так и что ты выбираешь меня не из-за моего титула или моих денег.

— Это ты правильно понял. — Я усмехнулась, и он поцеловал меня в нос, прежде чем отстранился с еще одним задумчивым выражением лица.

— Я никогда не ожидал найти партнера в женщине, — размышлял он. — Жена, которая родит мне наследников, конечно, но то, как мы с тобой часами обсуждаем, разрабатываем стратегию и подшучиваем, как равные… — он слегка покачал головой. — Временами меня сводит с ума то, что ты не выполняешь мои приказы, как все остальные, но другая часть меня наслаждается тем, что ты не сдаешься. Ты такая чертовски сильная, красивая, храбрая и мудрая.

— И безумно влюбленная в тебя, — добавила я. — Я думаю, это потому, что пребывание с тобой заставляет меня стать лучше.

— Хм?

— Если бы ты был жителем Родины, ты бы все время хвалил меня и осыпал одобрениями. Это то, что мы делаем.

— Я только что сказал тебе, что ты красивая и мудрая, — отметил он.

— Верно, и поскольку ты не раздаешь много комплиментов, те немногие, которые ты говоришь, имеют гораздо большее значение. Тем не менее, за последние месяцы, проведенные с тобой, я научилась не полагаться на поддержку других, а находить свою силу внутри. Я учусь, как наполнять себя.

— Я думал, что у меня неплохо получается наполнять тебя. — Внезапный кокетливый тон Хана заставил меня усмехнуться.

— Да, физически ты определенно прекрасно меня наполняешь. — Я приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы и уткнуться носом в шею.

— Тогда как насчет того, чтобы я наполнил тебя прямо сейчас? — Хан провел большим пальцем по моим губам одной рукой, а другой притянул меня ближе.

— Хан. — Я рассмеялась, когда он задрал мою рубашку и углубил свой поцелуй.

— Просто дай мне секунду, и я докажу это, — сказал он, покрывая поцелуями мою шею.

— Подожди, я кое-что купила для тебя сегодня. — Я быстро достала свою сумку. — Помнишь, я рассказывала тебе о спрее, — сказала я, закрывая ее и выуживая маленький флакончик. — Если ты распылишь это на свой ствол, ты не оплодотворишь меня.

Хан схватил бутылку и поднял ее, чтобы посмотреть на маленькую вещицу. «Гигиеническое средство, уничтожающее сперму», было написано сбоку.

— Ты, бл*ть, издеваешься надо мной? — воскликнул он и швырнул бутылку на стол, полностью сосредоточив свое внимание на мне. — Я ни за что, бл*ть, не подвергну риску количество своей спермы, распыляя что-либо на свой член. Ты когда-нибудь задумывалась о том, что ваши мужчины с Родины использовали слишком много этого дерьма, и именно поэтому они все стерильны?

Я посмотрела вниз на бутылку.

— Это не навсегда, это смывается.

— Может быть, но мы никогда этого не узнаем, потому что я никогда им не воспользуюсь, — заявил он громко и ясно.

— Но разве не было бы неплохо узнать друг друга получше и провести немного времени, прежде чем у нас появятся дети?

— У нас будет по крайней мере девять месяцев, — отметил он, его глаза блуждали вверх и вниз по моему телу, в то время как его губы изогнулись в похотливой усмешке, — и этого достаточно.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но Хан остановил меня еще одним поцелуем, его руки схватили мою рубашку и задрали ее.

— Ты хочешь сделать это здесь? — спросила я между его поцелуями.

— У тебя проблемы с тем, что я трахну тебя в своем офисе? — спросил он низким страстным голосом.

Мои руки, теребящие подол его рубашки, подсказали ответ на этот вопрос.

— Я собираюсь сделать тебя счастливой, чтобы ты не последовала моему совету и не сбежала, когда я просил тебя об этом, — пробормотал он между поцелуями.

— Кажется, тебе лучше, — игриво поддразнила я.

— Подожди еще. — Он не отпустил меня, но подвинул нас достаточно близко к двери, чтобы он мог ее запереть, а затем он прижал меня к своему столу, заставляя меня раздеться в процессе.

Наша одежда была разбросана по всему полу, но все, что я могла видеть, это как мой крупный мужчина толкнул меня, чтобы я села на его стол, и опустился передо мной на колени, схватил меня за бедра и подтолкнул меня на самый край своего стола, сказав мне положить ноги ему на плечи.

Приподнявшись на локтях, чтобы лучше видеть, я подумала, что бабочки, пойманные в моем животе, заполнили бы всю комнату, если бы они каким-то образом вырвались.

Хан никогда раньше не пробовал со мной такое. Мы занимались любовью в разных позах, но это было ново, и то, как он удерживал мой взгляд в течение долгой секунды — одарив меня последней голодной улыбкой, прежде чем спрятать голову между моих бедер, — заставило меня вцепиться в стол, как будто бабочки могли поднять меня в воздух, если я не удержу себя.

— Ааах! — Я не смогла сдержать стон, когда его теплый язык лизнул мои складочки и остановился на волшебном комочке, который заставлял рациональных женщин совершать глупости.

— О, боже… — я вздохнула и откинула голову назад, раздвигая ноги еще шире, полностью отдаваясь таланту Хана. Да, у этого человека, безусловно, есть хорошие качества.

— Тебе это нравится? — спросил он где-то вдалеке, и я ответила натянутым «Угу».

Это было восхитительно, и, не задумываясь, мои руки запутались в его темных волосах, притягивая его голову ближе, сигнализируя ему, что я хочу большего.

Мои бедра не желали оставаться на месте, и его удовлетворенный стон только еще больше возбудил меня.

— Я хочу почувствовать тебя внутри себя, — сказала я и открыла глаза, чтобы встретиться с его темными глазами. Хан выглядел как хищник, нацелившийся на свою цель, когда он встал и спустил штаны, выпуская свой член поиграть, твердый как камень и влажный от предсемени.

— Медленно или быстро? — хрипло спросил он, но не стал дожидаться моего ответа.

Я выгнулась, когда он вошел в меня.

— Боже, ты мокрая, — сказал он и наклонился, чтобы пососать мои твердые соски.

Это было так, словно каждое нервное окончание в моем теле было в огне, и я потеряла всякую сдержанность в своем отчаянии заставить его двигаться внутри меня. Мне нужно было, чтобы он создавал трение, а не тянул время и играл с моей грудью.

— Хан, — простонала я и пошевелила бедрами. — Я хочу чувствовать, как ты двигаешься внутри меня.

— Быстро или медленно? — повторил он.

— Быстро.

Хан подчинился, и я снова крепко ухватилась за теперь уже раскачивающийся стол.

Я должна была знать, что его быстрый выход из меня означал меньшее время для глубокого толчка внутрь. Это было волшебно, пока длилось, но закончилось слишком рано.

— Прости, — выдохнул он, положив голову мне на грудь. — Ты даже не представляешь, как мне хорошо. Я думал, что смогу это контролировать, но ты так сжималась, и я не смог остановиться.

Я улыбнулась, наслаждаясь близостью между нами.

— Все в порядке, — сказала я и уткнулась носом в его затылок. — Сколько времени тебе нужно?

Хан поднял голову.

— На что?

— Сколько времени пройдет, прежде чем ты будешь готов ко второму раунду? — уточнила я.

— О. — Он усмехнулся так, что вокруг глаз появились морщинки. — Думаю, примерно столько времени нам потребуется, чтобы дойти до спальни.

— Как насчет того, чтобы мы вместе приняли душ? — спросила я и почувствовала возбуждение от воспоминания о том, как мы в последний раз были вместе в душе, когда он привязал меня к себе.

Сексуальная ухмылка на лице Хана сказала мне, что он тоже помнит.

— Ты собираешься раздеться на этот раз или тебе нужно, чтобы я сделал это за тебя снова? — спросил он с горящими глазами.

— Посмотрим, — поддразнила я. — Есть кое-что, что я хочу попробовать в душе.

— И что бы это могло быть? — спросил он, прижимаясь своей головой к моей.

— Я тоже хочу попробовать тебя на вкус.

Голова Хана вскинулась, и его глаза округлились.

— Ты хочешь отсосать мне?

— Только если ты этого хочешь.

Он кивнул.

— Черт возьми, да, но это, вероятно, не очень хорошая идея. Я хочу, чтобы на этот раз тебе было хорошо.

— Не волнуйся — у нас впереди вся ночь, и с этого момента каждая ночь, — сказала я соблазнительно и нежно подняла его руку, положив его большой палец на свои губы и медленно обводя его языком.

Его глаза были прикованы к моему рту, сосущему его большой палец, и он с придыханием выдохнул.

В тот момент я чувствовала себя сильной и контролировала ситуацию, но это длилось всего несколько мгновений, прежде чем Хан отстранился и начал поднимать мою одежду с пола.

— Мы примем душ прямо сейчас, но тебе нужно одеться, прежде чем мы выйдем из моего кабинета, — проинструктировал он.

— Тебе тоже, — засмеялась я, когда он надел только трусы и ждал у двери с остальной одеждой в руке.

— Мне все равно, если кто-нибудь увидит меня полуголым, но никто не будет любоваться твоим восхитительным телом. Поторопись, — нетерпеливо сказал он, и как только я привела себя в порядок, мы побежали по дому, он держал меня за руку и нетерпеливо тянул за собой.

Две минуты спустя он снова раздевал меня, и на этот раз это было в душе, где вода лилась с пяти разных сторон.

— Я мечтал взять тебя сюда с того самого дня, как мы были связаны вместе, — пробормотал он мне на ухо и прикусил мочку.

— В тот день, — сказала я и помогла снять рубашку, — я тоже хотела тебя.

Хан скептически прищурился.

— Я думал, что напугал тебя.

— Ты напугал, и я была унижена тем, что была привязана к тебе, но в душе… — я замолчала, когда он поцеловал меня и провел языком по краю моих зубов.

— Тебе понравилось, когда я раздел тебя? — хрипло прошептал он.

— Я не хотела, чтобы мне это нравилось, но ты возбудил меня и…

— И что? — расстегнув мои брюки, Хан спустил их до половины с моих бедер, как это было в тот день.

— И когда ты прижался ко мне сзади, это вызвало у меня любопытство.

Вода стекала по его лицу и груди, и на этот раз я рассмотрела его внимательнее. Хан был притягателен. Как я могла не признать его самым красивым мужчиной, когда впервые увидела его? Он был сильным и подтянутым, и мои руки поднялись, чтобы проследить за большой татуировкой на его плече и шее, которая очаровала меня.

— Ты прекрасен, — сказала я и действительно имела это в виду.

— В тот день ты так не думала, — напомнил он мне с самодовольной улыбкой и схватил меня за запястья, прижимая их к стене, когда развернул меня. — В тот день ты захныкала, когда я вот так прижал тебя к стене.

Я ничего не сказала, но закрыла глаза, чтобы насладиться похотью, захлестнувшей меня.

— Помнишь, как я прикасался к тебе? — спросил он, отпуская мои запястья и обхватывая мои бедра, как тогда. — Ты была такой чертовски горячей, и я хотел засунуть себя в тебя и заставить выкрикивать мое имя.

Мое дыхание стало тяжелее, когда Хан повторил движения того дня и скользнул своим членом по моей заднице.

Было трудно стоять на месте, когда мне ужасно хотелось сделать все то, чего мы тогда не сделали.

— Тебе бы понравилось, если бы я вошел в тебя? — спросил он страстным голосом рядом с моим ухом.

— Да, — выдохнула я.

Хан переместил свой член к моему входу, все еще держа меня в крепкой хватке точно так же, как в тот день.

— Вот так? — спросил он и, схватив мои длинные волосы, откинул мою голову назад, кусая за шею.

Я выгнула спину, демонстрируя свою похоть тихими стонами возбуждения.

— Ты бы боролась со мной, если бы я взял тебя вот так…? — Он не закончил предложение, прежде чем сильно толкнулся в меня.

— Да, — выдохнула я, потому что тогда мой разум возразил бы, и я, вероятно, боролась бы с ним.

— Или ты бы сдалась, как хорошая девочка? — спросил он, медленно вошел и вышел из меня.

— Ты бы хотел, чтобы я сдалась? — спросила я, чувствуя, как все мои нервные окончания горят от его большого члена, расширяющего мои внутренние стенки в восхитительном ритме.

Он не ответил, но отстранился, развернул меня и поднял к себе на бедра, прижимая спиной к стене и медленно продолжая свою сексуальную атаку на мои чувства.

— Или тебе бы понравилось, если бы я сражалась с тобой? — спросила я теплым хриплым голосом у его уха.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что изнасилование меня не заводит.

Я откинула голову назад, позволяя сочетать его поцелуи на моем декольте и глубокие толчки внутри меня.

Он пировал мной. Его глаза, его руки, его эрекция, его рот и язык — все находили способы увидеть, потрогать, попробовать на вкус и взять меня. И я наслаждалась каждой секундой этого.

В отличие от офиса, когда он кончил быстро, Хан, казалось, был полон решимости сделать это медленно и сосредоточиться на мне. Он менял позы, пока в одной из них он не попал в волшебную точку внутри меня, которая заставила меня задыхаться и выкрикивать его имя.

— Да, да, сильнее, — умоляла я, когда мой разум переполнился эйфорией.

— Давай, детка, отпусти себя, — подбодрил Хан, но я уже это сделала. Мои внутренние стенки сжались вокруг его длины, как будто моя матка высасывала из него каждую каплю спермы. Это было первобытно и грубо, и на этот раз мы не думали и не анализировали, мы были такими же примитивными, как первые люди на земле, управляемые нашей программой размножения.

Глава 26

Спасибо!

Перл

Когда мы летели над водой, я зевнула и потянулась на гладких сиденьях причудливого дрона Хана. Как и все дроны и гибриды, которые я видела здесь, в Северных землях, дрон Хана был больше, быстрее и изящнее, чем любой другой на Родине. Интерьер был элегантным и прекрасно выполненным, с удивительными деталями, которые произвели бы на меня впечатление, если бы не тот факт, что интерьер был в основном обтянут белой кожей, что меня, мягко говоря, встревожило.

— Прости, что не дал тебе уснуть прошлой ночью. — Словам Хана противоречила его дерзкая ухмылка.

— Я думала, что это я не даю тебе уснуть, — легко ответила я и прижалась к его большому телу. Это было неровное воссоединение после того, как я вернулась прошлым вечером в Северные земли, но после трех раундов потрясающего секса, последний из которых включал мое желание попробовать его на вкус, мы заснули, завернувшись в объятия друг друга, и спали как младенцы.

Хан поцеловал меня в макушку, прежде чем указать пальцем.

— Остров Боулдерз.

— Ты имеешь в виду остров Виктории, — ухмыльнулась я. — Сначала его назвали так.

— Нет, я думаю, что у коренных народов это было задолго до того, как Виктория предъявила на него права.

— Кто была эта Виктория? — спросила я. — Ты знаешь?

Он кивнул.

— Какая-нибудь королева из старых времен.

— Смотри, вот и школа. — Я наклонилась вперед. — Не могу дождаться, чтобы увидеть, как далеко продвинулся проект.

— Все почти сделано, — отметил Хан. — Боулдер превзошел самого себя; ты не узнаешь старую церковь. Его люди работали над этим днем и ночью, чтобы подготовить ее.

— Вау. — Осматривая местность сверху, я заметила мужчину, выходящего из здания, чтобы посмотреть вверх, прикрываясь рукой от солнца. Я предположила, что это Арчер, но мы были слишком высоко, чтобы я могла быть уверена.

— Ты сказал Арчеру и Кайе, что они будут делить ответственность и вместе руководить школой?

Хан выгнул бровь.

— О, они обнаружили это сами и пришли, чтобы поговорить об этом с Кристиной и Боулдером. Меня там не было, но, судя по тому, что сказал Боулдер, это было драматично.

— Что случилось?

— Я не спрашивал о деталях.

— Почему нет? — спросила я, разочарованная тем, что ему больше нечем было со мной поделиться.

— Это не имеет значения; все, что мне нужно знать, это то, что Кайя и Арчер будут надрывать свои задницы, чтобы сделать этих детей расцветом наших наций.

— И они взяли на себя обязательство сделать это?

— Очевидно, — сказал он. — Кайя пригрозила вернуться домой, сказав, что Арчер упрям и не желает идти на компромисс, но поскольку она этого не сделала, я предполагаю, что они с Арчером оба согласились с тем, что это общий проект. — Хан тоже посмотрел вниз. — Ты хочешь сначала остановиться здесь?

— Нет, я думаю, Кристина и Боулдер были бы разочарованы, если бы мы не позволили им показать это нам.

Кивнув в знак согласия, Хан позволил дрону проехать еще несколько миль на север, где он припарковался перед поместьем Боулдера.

Кристина обняла меня, когда вышла поприветствовать нас.

— Я так волновалась, что Совет не позволит тебе вернуться сюда, — сказала она с большими и круглыми глазами. Меня всегда восхищало, что у нее разноцветные глаза — один голубой, а другой орехово-зеленый.

— Они отвели меня в место размышлений, — сказала я, зная, что она поймет. Когда Кристина ахнула и поднесла руку ко рту, я положила ей ладонь на плечо. — Я знаю. И они планировали держать меня там в течение четырех месяцев.

Ее глаза увлажнились.

— Это всегда было моим кошмаром — оказаться в месте размышлений. Я знаю, что они не причиняют людям вреда, и у меня есть друзья, которым это понравилось, но чтобы твою свободу вот так отняли… что ж, это пугает меня до глубины души.

Я кивнула.

— Так что же заставило их изменить свое мнение?

Мои глаза смягчились, и я расплылась в благодарной улыбке.

— Твое видео помогло.

Кристина разинула рот.

— Ты слышал это, Боулдер? — крикнула она через плечо.

Боулдер, который приветствовал Хана, подошел ближе.

— Что я слышал?

— Перл говорит, что именно наше видео убедило Совет позволить ей вернуться сюда.

— Правда? — Он загорелся, отчего его серые глаза стали еще более пронзительными, чем когда-либо. Меня не удивило, что он больше не был чисто выбрит, как на видео, и на его щеках снова появилась щетина. Что меня удивило, так это то, что я подумала, что это ему идет.

— Я глубоко благодарна вам всем, — мой тон был серьезным и нежным.

— В любое время. — Боулдер с самодовольной улыбкой обнял Кристину за шею.

— Где Кайя? — спросила я.

— В школе с Магни и Арчером, — ответил Боулдер. — Она все готовит для школьников.

— Я видела Рейвен на видео, — сказала я им. — Она очаровательна.

— Так и есть! — Боулдер поцеловал Кристину в макушку и рассмеялся. — Я понятия не имел, что маленькие девочки могут быть такими милыми.

— Боулдер полностью одурманен Рейвен. — Кристина рассмеялась. — Она уже крутит им как хочет. Я даже представить себе не могу, что произойдет, когда приедут еще восемь девочек.

— Ты имеешь в виду семь? — сказала я. — Рейвен уже здесь.

— Нет, на самом деле, приедут еще восемь, — настаивала Кристина.

Я нахмурилась.

— Но мы всегда говорили, что будет восемь девочек и два мальчика. Теперь ты говоришь о девяти девочках?

— Да, но одна из девушек — ассистентка.

— Действительно? — удивленно спросила я и повернулась к Хану. — Ты согласился?

Кристина не дала ему ответить.

— Не волнуйся, Перл, как только ты поймешь почему, ты согласишься, что это было правильное решение.

— Я слушаю.

— Как ты знаешь, у многих наших девочек есть какие-то травмы в прошлом, которые беспокоили Кайю и меня вместе с твоей матерью, пока тебя не было. Кайя специализировалась на таком типе детей, но переход из Родных земель в Северные земли сам по себе может быть травмирующим, поэтому мы попросили Изобель найти хотя бы одного, кто мог бы уравновесить группу, будучи здоровым и счастливым ребенком.

— И?

— И Изобель удалось убедить одну из своих коллег в Совете добровольно отдать свою дочь.

— Как? — сказала я удивленно. — И о ком мы говорим?

— Шиана Рене из Коричневого района.

— У нее две дочери? — спросила я.

— Да, и ее единственным условием было то, что ее старшая поедет с младшей, иначе она их не пошлет.

— Как их зовут?

— Младшую сестру зовут Рошель, и ей одиннадцать. Старшей девочке, Шелли, только что исполнилось пятнадцать.

— Пятнадцать — тогда она слишком молода, чтобы быть помощницей, — быстро сказала я. — Она сама ребенок, и в таком трудном возрасте. Хан и я специально договорились избегать подростков, — отметила я.

— Шелли не обычный подросток, — сказал Боулдер. — По словам твоей матери, она гений и уже закончила школу.

— Закончила школу? — Никто не заканчивал школу в пятнадцать лет.

— Шелли пропустила несколько занятий и закончила их раньше времени, — объяснила Кристина. — Обе девушки достаточно умны, и, надеюсь, ты понимаешь, как это может облегчить нам жизнь. Особенно, если мы хотим, чтобы мальчики поняли, что девочки очень умны.

— Но пятнадцать? — повторила я.

— Шелли согласилась провести по крайней мере один год в качестве ассистента здесь, в школе, прежде чем поступить в колледж.

Я вздохнула.

— Ладно, полагаю, что в любом случае уже слишком поздно что-то менять.

— Хочешь посмотреть, как теперь выглядит школа? — спросил Боулдер и сменил тему.

Смягченная его очевидной гордостью, я согласилась.

— Да, я бы с удовольствием.

Школа была впечатляющей и затмила то видение, которое у меня было, когда мы впервые пришли посмотреть ее с Боулдером и Кристиной. Тогда это было старое заброшенное здание, но теперь оно вернулось к жизни.

— Вау, — сказала я и кивнула Боулдеру. — У тебя есть причины гордиться.

— Все еще не хватает некоторых деталей, — объяснил он и указал на крышу с солнечными панелями, но я потеряла концентрацию, когда он углубился в детали. Мои глаза были прикованы к девочке, которая шла ко мне, держа Кайю за руку.

— Да окружит вас мир, — сказала я, когда она пробежала последние несколько метров мне навстречу с протянутыми руками.

Она была достаточно высока, чтобы доставать мне до груди, и смотрела на меня большими карими глазами лани. Цвет ее кожи был светло-коричневым, как у Кайи, и по внешности они могли бы быть матерью и дочерью. Я задавалась вопросом, было ли это причиной того, что Кайя чувствовала себя так привязанной к Рейвен.

— Пусть мир окружает и тебя, — сказала Рейвен сладким голосом и выдержала мой взгляд в течение десяти секунд, как хорошая девочка.

— Я рада познакомиться с тобой. — Я тепло улыбнулась. — Меня зовут Перл, и я так много слышала о тебе.

— Я тоже слышала о тебе, — ответила Рейвен и, отпустив мою левую руку, потянула за правую, увлекая меня за собой. — Могу я тебе кое-что показать?

— Конечно. — Я последовала за ней, улыбаясь Арчеру и Кайе и давая понять, что я сейчас вернусь, чтобы поговорить с ними.

По пути ко входу я заметила Магни, выходящего из леса.

— Это прямо здесь, — взволнованно сказала Рейвен и ускорила шаги.

Любопытствуя посмотреть, что она хотела мне показать, я последовала за ней внутрь школы.

— Ты видишь это? — спросила она и отпустила мою руку, чтобы откинуть назад свои вьющиеся черные волосы, но непослушные пряди тут же упали ей на глаза.

Девочке нужна лента для волос, практично отметила я и обратила свое внимание на комнату, осматривая столы, стулья, полки и плакаты на стене.

— Что? — спросила я, молча одобряя то, как умно комната была разделена на зоны с использованием цветных ковриков. Огромный разноцветный был круглым, а сверху лежала груда пушистых подушек. Рейвен проследила за моим взглядом.

— Это уютный уголок.

— Это то, что ты хотела мне показать? — спросила я с улыбкой.

— Вроде того, но не совсем. — Она снова потянула меня за руку, прежде чем подбежать и лечь. — Будет лучше, если ты ляжешь рядом со мной. Тогда ты это увидишь, — сказала она и подождала, пока я присоединюсь к ней.

Мы лежали плечом к плечу, и, глядя на высокий потолок комнаты, я наконец заметила то, что Рейвен хотела, чтобы я увидела. Красивыми крупными буквами там было написано:

Маленькая девочка выросла и стала сильной женщиной, преисполненной решимости разрушать стены и наводить мосты дружбы во всем мире.

Какие проблемы вы будете решать, когда вырастете?

Мои глаза продолжали смотреть на противоположную сторону потолка, и мне пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть, так как это было написано в противоположном направлении.

Большинство жителей Родины верят, что мужчины Севера — монстры.

Большинство мужчин Севера считают жителей Родины слабыми и глупыми.

Но вы не большинство!

Вы одни из немногих, кто знает лучше.

Вы собираетесь говорить громче?

— Тебе нравится? — спросила меня Рейвен и повернула голову, чтобы посмотреть на меня. Поскольку мы были так близко, я могла видеть, как ее язык играет с шатающимся зубом в задней части рта, и я не могла не заметить, что у нее была маленькая козявка в правой ноздре.

— Мне нравится, — сказала я и повернул голову назад, чтобы увидеть это снова. — Кто это нарисовал?

— Сина и Кайя сделали это, а я помогла.

— Сина?

— Так Кайя называет Кристину.

— Понимаю. И ты помогала им?

— Угу, вроде того. — Она пожала плечами. — Моя задача состояла в том, чтобы отвлечь Арчера и Магни — я хороша в этом.

— Зачем тебе понадобилось их отвлекать?

— Потому что Кайя не хотела пачкать свою одежду, а там было очень тепло. — Она указала на высокий сводчатый потолок. — Она забралась наверх только в нижнем белье.

— Ааа. — Я понимающе кивнула.

Рейвен сморщила нос.

— Мужчины дерутся из-за Кайи, и Кристина сказала, что Магни сойдет с ума, если увидит, как она выставляет напоказ свою кожу перед Арчером.

— И тебе удалось их отвлечь?

Она пожала плечами.

— Более или менее.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что мужчины дерутся из-за Кайи?

— О, они страшные, когда злятся. — Ее глаза стали большими. — Ты знаешь, что значит «я тебя, бл*ть, кастрирую»? — невинно спросила она.

— Эм… кто это сказал?

— Магни крикнул это Арчеру, и тому, похоже, это не понравилось.

— Да, мужчинам не нравится это слышать, но это не то, о чем тебе нужно беспокоиться, милая.

Рейвен бросила на меня заговорщический взгляд.

— Боулдер говорит, что Арчеру лучше научиться отступать, иначе Магни наверняка убьет его в приступе ярости, но Арчер никого не боится — он сам мне это сказал.

— Насилие никогда не бывает выходом из ситуации, — сказала я торжественно.

— Я знаю, но… — Рейвен сузила глаза с задумчивым выражением.

— Что?

— Мне нравится, что Арчер не позволяет Магни помыкать им.

— Тебе нравится Арчер?

— Угу.

— Но не Магни?

— Он мне тоже нравится. Он добр ко мне. И знаешь что, Перл?

— Что?

— Магни говорит, что он собирается научить меня сражаться как настоящего воина.

— Правда?

— Угу. — Рейвен сосредоточенно высунула язык между губ и ткнула им в воздух.

— Просто помни, что ты не можешь использовать это ни на ком вне тренировок, хорошо? — напомнила я ей.

— Я знаю. — Она повернулась и широко улыбнулась мне, и я не смогла удержаться, чтобы снова не посмотреть на эту маленькую козявку.

— Милая, у тебя что-то в носу.

— Где? — она засунула палец в левую ноздрю.

— Нет, в другой, — проинструктировала я с терпеливой улыбкой.

Рейвен села, поковыряла в носу и откинула голову назад, показывая мне свой нос и спрашивая:

— Я убрала?

— Да, убрала.

— Отлично. — Используя свои руки, она оттолкнулась от пола и направилась к выходу. — Ты идешь? Экскурсия еще не закончена, ты же знаешь.

Мне нравилось проводить время с Рейвен, и было интересно, что то, что она хотела, чтобы я увидела, так сильно отличалось от деталей, о которых беспокоились взрослые.

Сначала было указано место, где хранились мед и печенье на кухне; затем были ее соображения о том, какую кровать она выберет в каждой комнате. А потом мы добрались до одноместной комнаты, которая, как я догадалась, принадлежала Арчеру из-за пары черных ботинок на полу.

— Шшш. — Она приложила палец к губам. — Не говори взрослым, но я знаю, как шпионить за ними.

— Ты знаешь? — прошептала я.

Она кивнула и оглянулась через плечо.

— Но ты не можешь сказать им, что я тебе так сказала.

Я не ответила, но была польщена тем, что Рейвен, очевидно, доверила мне свои секреты, хотя мы едва знали друг друга.

— Если дверь перекошена и ты вот так прижимаешься к стене, то ты можешь видеть сквозь щель двери так, чтобы они тебя не видели, — сказала она с таинственным взглядом.

— Как ты думаешь, это нормально — шпионить за людьми? — прошептала я.

Между ее бровями образовался маленький треугольник.

— Не похоже, чтобы они когда-нибудь делали что-то интересное, — защищалась она.

— Но все же?

Ее плечи опустились.

— Нет, я думаю, что нет.

Я удовлетворенно кивнула и потянула ее за рубашку.

— Могу я спросить тебя кое о чем?

— Да. — Она полностью переключила свое внимание на меня. — Что?

— Почему ты рассказываешь мне свои секреты?

Она бросила взгляд на выход и выглядела задумчивой.

— Я не должна была тебе сознаваться, но Кайя говорит, что лгать плохо, так что я не могу лгать. Я рассказываю тебе все потому, что взрослые попросили меня отвлечь тебя.

— Почему? — с любопытством спросила я, гордясь тем, что она сказала правду. Как член Совета честность и неподкупность были на первом месте в моем списке ценностей.

— Потому что они хотят удивить тебя. — Она прикусила губу и прищурила глаза, как будто удерживая секрет, чтобы он не выскользнул наружу. — Мне не разрешено говорить тебе, потому что это испортит сюрприз.

— Хорошо, я понимаю, и как долго ты должна меня отвлекать?

— Пока они не придут и не заберут нас.

— Хорошо. — Я огляделась по сторонам. — Итак, это комната Арчера, не так ли? — сказала я, чтобы завести светскую беседу.

— Да, она такая же, как и комната Кайи и Магни. Ты тоже можешь шпионить через их дверь.

Мой позвоночник напрягся.

— Ты сказала, комната Кайи и Магни?

— Угу. — Она указала на дверь через коридор. — Вон там.

Дверь была открыта, и я заглянула внутрь, увидев одну двуспальную кровать, стул, шкаф и маленький письменный стол. Единственным логичным выводом было то, что Кайя была вынуждена спать с самым большим животным в Северных землях в кровати, которая была достаточно маленькой, чтобы гарантировать, что он будет прикасаться к ней.

Наклонившись, чтобы посмотреть Рейвен прямо в глаза, я положила руки ей на плечи и скрыла дрожь в своем голосе.

— Магни спит в комнате Кайи?

— Кхм, — звук мужского кашля позади меня заставил меня выпрямиться и повернуться, чтобы увидеть Магни. О, мать-природа, я совсем забыла, каким гигантом он был, и неужели он носил всю эту кожу только для того, чтобы действовать мне на нервы? Магни побрил голову по бокам, а остальные волосы заплел в грубую грязно-белую косу. Со своими шрамами это делало его похожим на воина-викинга из прошлого.

— С возвращением, Перл, — сказал он, но в его глазах не было радости.

— Спасибо. — Мои слова прозвучали отрывисто, так как я была ошеломлена разочарованием из-за того, что Хан приказал Магни спать в комнате Кайи, когда я специально сказала ему, что не позволю этого. Мне было достаточно трудно смириться с тем, что Хан настоял, чтобы его брат присматривал за Кайей, как будто Арчер представлял для нее опасность. Лично я доверяла Арчеру больше, чем Магни, но Хан смотрел на это иначе, утверждая, что Магни уже женат, в то время как Арчер будет тосковать, не имея жены, и поэтому с большей вероятностью совершит какую-нибудь глупость.

— Они ждут тебя снаружи, — бесстрастно сказал Магни.

Рейвен вприпрыжку последовала за мной, явно взволнованная сюрпризом, и я вышла, чтобы увидеть Боулдера, Хана, Арчера, Кристину и Кайю, ожидающих снаружи, а Рейвен присоединилась к их группе.

— Ты должна подойти сюда, — проинструктировал Хан, и когда я это сделала, он развернул меня и указал на вход, где висела табличка.

«Объединенная школа Перл Пилотти».

— Ты назвал школу в мою честь? — сказала я, глубоко тронутая.

— Конечно, это была твоя идея с самого начала, — сказал Хан и притянул меня к своей груди, положив подбородок мне на плечо сзади.

— Большое спасибо. — Я улыбнулась им всем, сдерживаясь, чтобы не повернуться и не рассказать Хану о ситуации с Кайей и Магни.

— Извини, что у нас не было готовой вывески, когда ты приехала, но хорошо, что Рейвен была здесь, чтобы занять тебя, пока мы устанавливали ее, а? — Боулдер взъерошил волосы Рейвен. — Ты молодец, Коротышка.

Она улыбнулась ему, явно наслаждаясь вниманием.

— Кайя, ты не возражаешь, если я перекинусь с тобой парой слов? У меня просто есть несколько вопросов, — сказала я и невинно улыбнулась.

— Конечно. — Кайя развела руками, давая понять, что она открыта для любого вопроса.

— Будет проще, если мы зайдем в класс, — предложила я и пошла впереди, чтобы увести ее подальше от остальных.

— Разве это не удивительно? — сказала она, когда мы остались одни в старой церковной комнате, теперь превращенной в классную комнату. — Мне нравится сочетание старого и нового здесь — и я уверена, что Рейвен показала тебе потолок?

— Да. — Я подняла глаза. — Это замечательно.

— Ты знаешь, маленькая девочка, которая выросла, — это ты, верно? — Кайя смотрела в потолок.

— Я догадалась, и для меня это большая честь. Спасибо вам всем! — Я улыбнулась. — Но Кайя… — мой тон стал низким и серьезным, — ты в порядке?

— Да, почему бы и нет? — Она наклонила голову с легкой улыбкой.

— Магни — он хорошо себя вел? — спросила я.

Она оглянулась через плечо, прежде чем встретиться со мной взглядом с серьезным выражением.

— Он очень серьезно относится к своим обязанностям моего защитника.

— Он прикасался к тебе?

Ее лоб наморщился.

— Да, но ничего такого, с чем я не могла бы справиться.

У меня вырвалась легкая усмешка.

— Я не думаю, что какая-либо женщина смогла бы справиться с ним, если бы он решил, что хочет чего-то от тебя. Он силен, как бык!

Ее глаза округлились.

— Подожди, ты боишься, что он причинит мне боль?

— Ты можешь сказать мне, если он сделал это, — сказала я низким торжественным голосом.

Кайя сморщила лицо и издала тихий недоверчивый смешок.

— Ты не очень хорошо знаешь Магни, не так ли?

— Что ты имеешь в виду?

— Я специализируюсь на трудных детях. Магни — это взрослая версия моих учеников. Злой, сбитый с толку и слишком упрямый для его же блага, но я не думаю, что он причинит мне боль.

Глубоко втягивая воздух, я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Кайя, пожалуйста, не путай Магни с ребенком, которым ты можешь управлять. Он может быть подлым и жестоким. Если ты мне не веришь, просто спроси Кристину. И она, и я своими глазами видели его приступы насилия.

— Я не сомневаюсь, что он может быть злым, но до сих пор он не причинил мне вреда. У меня такое чувство, что он защитит меня ценой своей жизни, и Кристина говорит, что забота обо мне дала ему новую цель и вернула немного его гордости. Очевидно, он очень тяжело воспринял, когда от него ушла жена.

— Это было бы преуменьшением, — пробормотала я. — Но меня действительно удивляет, что ты, кажется, совсем не боишься мужчин.

Янтарно-карие глаза Кайи смягчились от смеха.

— Может быть, это потому, что в первый раз я встретила Боулдера и Магни в моем собственном доме, и они были одеты как жителей Родины, чисто выбриты и все такое.

— Может быть, но…

— Нет, ты не понимаешь, — усмехнулась она. — У Магни были голубые ленты в волосах и макияж, чтобы скрыть шрамы. И если он когда-нибудь станет слишком сварливым или грубым со мной, я собираюсь напомнить ему об этом.

В моем животе разлилось спокойствие. Мы сделали хороший выбор с Кайей; если кто-то и мог справиться с этими мальчиками и мужчинами, так это она.

— Единственная проблема в том, что… — Кайя вздохнула и посмотрела вниз. — Магни не всегда добр к Арчеру, и я снова и снова говорила ему, что мне нужно тесно сотрудничать с Арчером, но Магни неправильно истолковывает наше поведение и становится слишком покровительственным. Иногда это почти удушает.

— Да, Рейвен сказала мне, что они ссорились из-за тебя.

Кайя обхватила себя руками за талию.

— Да, вчера я была действительно взволнована, когда Арчер наконец согласился на то, против чего он выступал, поэтому я обняла его.

— Магни видел?

— Да, и он напал на Арчера из-за этого.

— Да, Арчер не имеет права прикасаться к тебе. Только защитник или муж имеет право на это.

— Но я была той, кто обнимал его.

— Лучше так не делать.

— Я пытаюсь, но я кинестетик и люблю обниматься по натуре. Я действительно хочу, чтобы Магни прекратил это, потому что это все равно, что быть пойманным бурыми медведями, когда они нападают.

— Арчер должен знать, что к тебе нельзя прикасаться.

— Нет, он не должен! Я хочу научить их, что прикосновения естественны и совсем не обязательно должны быть сексуальными.

— Понимаю. Хорошо, я попрошу Хана поговорить об этом с Магни. И я собираюсь обратить внимание на тот факт, что Магни спит в твоей комнате. — Я выдохнула воздух. — Это не было частью сделки, и я удивлена, что Кристина не возражала от твоего имени. Я бы не хотела, чтобы Магни приближался к моей кровати, и тебя тоже не следует заставлять.

— Что плохого в том, что он спит в моей комнате? — спросила она.

— Плохого? — Я нахмурила брови. — Ты хочешь сказать, что не возражаешь разделить с ним свою постель? — недоверчиво спросила я.

— Магни немного перебарщивает, но он был добр ко мне, и мы с Рейвен действительно не возражаем, чтобы он спал в моей комнате, так как мы с ней все равно спим в поместье Боулдера.

— Подожди. — Я подняла руку. — Значит, ты не делишь постель с Магни?

Ее карие глаза снова наполнились смехом.

— О, теперь я понимаю. Ты подумала, мы с ним спали в одной постели, вместе?

— Да.

Она помахала рукой в воздухе.

— Нет, нет. Мы этого не делаем.

— Фух, — выдохнула я и почувствовала, как мои плечи немного расслабились. — Просто Рейвен указала на твою комнату, сказав, что она твоя и Магни.

— Потому что он остается там сейчас, а я буду позже, — объяснила Кайя. — По крайней мере, таков был первоначальный план, но Боулдер придумал лучший: он строит домики на земле, которые обеспечат немного больше уединения. Мы будем по очереди присматривать за детьми по ночам.

— А когда ты съедешь из дома Боулдера и Кристины, Магни тогда будет спать с тобой?

— Нет, он не будет спать со мной, — заверила она меня. — По крайней мере, насколько я знаю, нет.

— Хорошо.

Я выходила на улицу, чтобы поискать Хана, когда услышала приглушенные голоса за углом дома. Обычно женщины-члены Совета не подслушивают. Предполагается, что мы должны быть выше такого позорного поведения, но я застыла на месте, когда узнала голос Магни, и почувствовала жуткое покалывание в задней части шеи.

— Ты был там, что значит, ты не помнишь, где это было? — сказал Магни.

— Я был так занят возвращением Кристины домой, что не подумал о том, где находится переправа. — Было легко узнать голос Боулдера. — Просто скажи мне еще раз, как назывался город?

— Почему тебе нужно это знать? — Магни тихо зашипел. — Твоя жена сейчас здесь, не так ли?

— Просто, бл*ть, скажи мне, — прошипел Боулдер в ответ.

— Отлично. Город называется Нортгейт, и ты помнишь имя того парня, верно?

— Да, Осел Джонни. Кто может забыть его тощую задницу?

Мне не нужно было больше ничего слышать. С колотящимся сердцем я отошла, обдумывая это откровение. У мужчин был способ проникнуть на Родину. Вот как Магни похитил Афину и как Боулдер вернул Кристину.

Как член Совета, я поклялась служить Родине, и проход, о котором шептались Боулдер и Магни, представлял собой угрозу безопасности, если таковая вообще существовала.

Оставалось сделать только одно, но мне нужно было все хорошенько обдумать и составить план, как все сделать правильно.

Глава 27

Душевые кабины и массаж

Хан

Мы с Перл остались и пообедали с остальными — настоящая еда для мужчин, зелень для женщин. Взволнованные тем, что проект продвигается, все были в хорошем настроении — кроме Перл, которая по какой-то причине казалась напряженной и замкнутой. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что ее что-то беспокоит. Пытаясь вспомнить, я искал что-нибудь, что я, возможно, сказал не так, но ничего не приходило в голову; она, казалось, искренне обрадовалась моему решению назвать школу в ее честь.

Так почему же она ко мне холоднее, чем была сегодня утром?

Арчер просмотрел список из десяти мальчиков, которых он выбрал для школы, и, как я и просил, все они были старше. Возможно, я был открыт для многих идей Перл, но, в конечном счете, я все равно хотел, чтобы девочки влюбились в моих мальчиков в течение следующих трех лет и, надеюсь, захотели остаться. И снова мысль о юной любви и подростковой беременности вызвала у меня прилив возбуждения. Можно было только надеяться.

— Итак, напомни еще раз, как их зовут? — спросила Перл у Арчера.

Он спроецировал перед нами первый файл, и появилась голограмма мальчика. Он выглядел подтянутым, у него были большие зеленые глаза и прямые темные волосы.

— Это Шторм. Ему тринадцать, и он с восточного побережья. — Появился другой мальчик. — Это Хантер; он тот мальчик, которого вы специально просили взять. — Арчер посмотрел на Перл, которая наклонилась вперед.

— Так это брат-близнец Уиллоу? Мальчик, которого мы знали как Джереми до того, как он приехал сюда? — тихо спросила Перл.

— Да, это он. Но он понятия не имеет, что у него есть сестра, и мы ему еще не сказали. Никто из мальчиков не знает, что в их новой школе будут девочки. Все, что им сказали, это то, что они были отобраны для новой экспериментальной школы, и я думаю, мы должны ожидать, что некоторые из них будут сопротивляться приходу сюда, — сообщил нам Арчер. — Быть оторванным от своих друзей, не зная, куда ты направляешься, нелегко никому.

— Хорошая мысль, Арчер. — Перл повернулась к Кайе. — Но девочки все знают, верно?

— Да, девочкам сказали, что они выбраны для проживания в Северных землях, и их заверили, что они будут в безопасности и заведут много новых друзей.

— Тем не менее, я предсказываю, что они будут напуганы, когда прибудут, — сказала Кристина и оглядела стол. — Может быть, вы, ребята, могли бы все побриться, чтобы выглядеть менее устрашающе?

— Ни единого гребаного шанса, — пробормотал Магни, и я молча согласился.

— Я побреюсь, — сказал Боулдер и получил благодарную улыбку от Кристины.

— Но я не буду, — сказал Арчер. — Сомневаюсь, что моя щетина напугает их.

Появилась голограмма третьего мальчика; он был блондином и очень красивым, с большими голубыми глазами.

— Это Соло. Его полное имя Соломон, названный в честь царя Соломона, ему четырнадцать лет, и он отличается физической ловкостью и силой.

После этого появились Нерон, Натан, Оскар, Султан, Уильям, Платон и Никола.

— Но подождите минутку, здесь нет ни одного десятилетнего ребенка, — сказала Перл с озадаченным выражением лица. — Идея состояла в том, чтобы найти детей как можно младше, чтобы они провели вместе по крайней мере три года. Ваши мальчики ведь уходят, когда им исполняется пятнадцать; у некоторых мальчиков будет всего год или два здесь.

— Верно, но тогда появятся новые, — возразил я.

— Но мы хотим, чтобы у них завязались глубокие дружеские отношения, — сказала Перл.

— Именно поэтому мы отобрали лучших мальчиков, выбранных за их открытость. — Я не упомянул, что внешность и обаяние тоже были критерием. Я не был глуп! Я сказал Арчеру найти самых храбрых, умных, сильных и симпатичных мальчиков во всей стране. Если бы эти мальчики представляли нас на Родине, я бы, черт возьми, позаботился о том, чтобы мы послали молодых людей, которые разжигали бы сексуальное желание и запускали фейерверк гормонов у девочек мамаш.

Перл прищурилась и бросила на меня подозрительный взгляд, но не стала развивать эту тему дальше, когда Арчер сказал:

— Все мальчики прибудут во вторник, а девочки — в понедельник. — Мы согласились, что было бы неплохо дать девочкам день на акклиматизацию, прежде чем позволить им познакомиться со своими новыми одноклассниками, и план таков, что, когда мальчики приедут во вторник, все девочки будут здесь, в доме Боулдера, с Кристиной и Кайей. У Арчера был очень авторитарный голос, и с тем, как он заняв место в комнате, было легко понять, почему он был бы хорошим наставником. Может, он и молод, но Арчер был альфой до мозга костей.

— Таким образом, мы сможем устроить мальчиков и дать им инструкции, прежде чем познакомить их с девочками.

— Хорошо, — сказал я. — По-моему, звучит разумно.

— Да, и поскольку девочки прибывают в понедельник, у нас есть всего три с половиной дня, чтобы подготовить последние вещи, — добавил Боулдер. — Мы с Кристиной заберем их у границы и проследим, чтобы они благополучно добрались до школы.

— Что, если кто-нибудь их увидит? — спросила Перл.

— Никто не увидит, — твердо сказала Кристина. — Совет дал мне разрешение забрать девочек на Родине. Никто их не увидит, потому что я позабочусь о том, чтобы они уже были внутри гибрида, когда мы пересечем границу.

— В гибриде нет места для девяти девочек, — практично сказала Перл.

— Нет, но они прибудут в течение дня, поочередно, так что все будет нормально.

— Я с радостью пришлю охрану. — Я кивнул Боулдеру.

— А как насчет спальных мест? — спросила Перл, взглянув в сторону Магни. — Для взрослых, я имею в виду.

— Мы строим пристройку на территории с комнатами для взрослых, — сказал Боулдер. — Пока у нас есть шестеро взрослых, которые разделят ночное дежурство между собой.

— Я не понимаю. — Перл покачала головой.

— У меня есть помощник по имени Марко; ему двадцать, и я готовлю его стать наставником, — объяснил Арчер. — И есть Магни, который будет обучать навыкам борьбы и выживания вместе со мной. Он согласился поработать в несколько смен, когда позволит его график. Кайя взяла Шелли в качестве ассистентки, а Кристина тоже вызвалась поработать в ночную смену.

— Шелли — сестра Рошель, верно? — спросила Перл.

— Да.

Боулдер наклонился вперед.

— План состоит в том, чтобы предоставить каждому взрослому небольшую комнату для себя, но чтобы они по очереди спали в главном доме вместе с детьми. Там всегда будет присутствовать по крайней мере один взрослый мужчина и женщина.

— Но Шелли не взрослая, — возразила Перл. — Ей всего пятнадцать.

— С ней все будет в порядке, — заверила меня Кристина. — Ты увидишь, когда встретишься с ней.

— Нам пришлось принимать решения, когда ты уехала, — сказал я Перл.

— Я понимаю. — Она кивнула. — Но теперь, когда я вернулась, я хочу быть полностью вовлеченной. — Ее голова повернулась к Кайе. — Может быть, я смогу тебе как-нибудь помочь. Мы должны ожидать, что дети будут разделены по уровню своей успеваемости.

— Это было бы потрясающе, — сказала Кайя. — И ты права, одна из самых больших проблем будет заключаться в том, что дети находятся на разных уровнях.

— Но ты не будешь спать в школе, — добавил я, потому что сама мысль о том, чтобы снова спать в одиночестве, беспокоила меня. Я почти потерял Перл, и я намеревался проводить с ней каждую ночь, получая удовольствие от того, что я упустил.

Она лишь бросила на меня быстрый взгляд, и это усилило мое ощущение, что что-то было не так.

— Кто будет защитником Шелли? — спросила Перл.

— Ей это не понадобится, — заявил Магни.

— Конечно, понадобиться — она молодая женщина, живущая среди взрослых мужчин и мальчиков, достигших половой зрелости, — отметила Перл.

Магни одарил ее самым холодным взглядом, как будто она только что оскорбила его лично. Напряжение между ними заставило меня нахмуриться. Я знал, что Магни не был самым большим поклонником Перл, но мне показалось, что он немного смягчился. Неужели между ними что-то произошло? Мой разум прокручивал возможные связи, пытаясь понять, что, черт возьми, снова заставляет ее быть холодной, а его — злым.

— Шелли младше восемнадцати, и любому мужчине, который прикоснется к ней против ее воли, грозит смертная казнь, — заявил Магни.

Перл, Кристина и Кайя обменялись взглядами, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что они не согласны с нашими суровыми законами.

— Просто потому, что что-то незаконно, это не значит, что этого никогда не произойдет. — Перл бросила вызов Магни, приподняв бровь. — Я почти уверена, что похищение женщин тоже не законно, и все же ты сделал именно это.

Магни сузил глаза, его кулаки сжались.

— Ей не нужен защитник, — повторил он. — Потому что я лично дам понять любому мужчине и мальчику на этом острове, что если кто-нибудь прикоснется к Шелли, Кайе или любой другой женщине, если уж на то пошло, они умрут самой мучительной смертью в истории человечества.

Перл совсем не выглядела успокоенной его словами. Она повернулась ко мне.

— Что ты скажешь?

— Я говорю, что Магни прав. У девочек не будет преданных защитников, как у всех вас, но каждый мужчина в этой комнате будет присматривать за этими девочками, как будто они наши, чтобы лично защищать.

— Это верно, никто, бл*ть, не причинит вреда ни одной из моих маленьких девочек, — сказал Арчер с торжественным кивком.

Магни и Боулдер хмыкнули в знак поддержки.

— Хорошо. — Перл сосредоточилась на Кайе и Кристине, и я был озадачен тихим вздохом Кайи. Это было почти так, как если бы она не видела плюсов в том, что девочки были окружены таким количеством заботливых мужчин.

— Что не так? — спросил я ее.

— Ничего, — сказала Кайя слишком быстро.

Мои глаза сузились.

— Что не так? — повторил я.

— Я просто надеюсь, что вы все не будете сумасшедшими альфа-самцами-защитниками девочек, вот и все, — выдохнула Кайя.

— Подробнее, — сказал я резко.

Ее глаза метнулись к Магни и Арчеру, а затем снова ко мне.

— Это может быть немного чересчур из-за напряженности и постоянных угроз, и я, например, хотела бы создать спокойную обстановку, в которой дети могли бы расслабиться и расти.

— Спокойную? — медленно произнес я. — Ты же понимаешь, что во вторник в твоей школе будет по меньшей мере десять хулиганов.

На лице Арчера была самодовольная улыбка, а руки он сложил на груди.

— Я пытался сказать ей это, но у нее какие-то сумасшедшие идеи о том, какой должна быть школа.

Кайя ответила:

— Все, что я говорю, это: не дышите в затылок девочкам, потому что вы хотите их защитить. Я тоже там, и я обеспечу безопасное убежище ненасилия.

Арчер махнул на нее рукой, глядя прямо на меня.

— Ты это слышал?

— Угу.

— Я ценю, что вы попросили нас вместе разработать учебную программу, но это немного сложно, когда мы практически во всем расходимся во мнениях. — Он бросил на Кайю многозначительный взгляд. — Расскажи им о своей безумной идее, что детям нужно вместе принимать душ.

— В этом нет ничего безумного, — возразила Кайя. — Нагота — это естественно, и наши дети всегда принимают душ вместе после физических упражнений. Таким образом, они спокойно воспринимают свое и чужое тело. Они понимают, что нечего скрывать или стыдиться.

Арчер, фыркнув, покачал головой, но я посмотрел на Перл и Кристину, ожидая, что они скажут, что это была шутка. Они выглядели смертельно серьезными.

— Хорошо, пусть они принимают душ вместе, — сказал я, проглатывая свою усмешку. Боже, мамочки понятия не имели, как легко они это для нас делали. — Это отличная идея — мне нравится!

— Ты не можешь быть серьезным, — возразил Арчер.

— Разве ваши мальчики обычно не принимают душ вместе? — спросила Перл.

— Конечно, — сказал Арчер. — Но это другое дело. Некоторые девочки достаточно взрослые, чтобы иметь развитую грудь. У нас будет десять похотливых подростков, пытающихся скрыть свои стояки. Я, бл*ть, не собираюсь заставлять их проходить через это.

— Они не будут сексуально возбуждены, — наивно утверждала Кайя. — Мы принимали душ группами с нашими одноклассниками на протяжении всего нашего детства, и я никогда не видела, чтобы это возбуждало мальчиков. Все совсем не так.

— О, да? — Арчер наклонился ближе. — Ну, наши мальчики не воспитываются с девочками, и я обещаю тебе, что они отреагируют.

Магни заерзал на своем месте.

— Как долго вы принимаете душ вместе? — спросил он женщин, и я услышал необычное любопытство в его голосе.

— Обычно на протяжении всей средней школы, но, как я вам уже говорила, — сказала Перл, — нас не очень волнует пол, и мы не сексуализируем обнаженное тело.

Магни потер лоб.

— Черт возьми, мне будут сниться влажные сны о том, как я мальчик-подросток в общественном душе, полном молодых женщин.

— Я действительно не вижу проблемы, — сказала Кристина. — Вы тоже это делаете. Ты только что признал, что мальчики принимают душ вместе.

— Да, но они все мальчики, — сказал Арчер в отчаянии.

— И что? Иногда мальчикам нравятся мальчики. Только не говори мне, что в Северных землях нет ни одного гомосексуалиста.

— Это случается, — сказал я.

— И вы отделяете этих мальчиков от принятия душа с другими?

— Нет, конечно, нет.

— Почему нет? Они могут сексуально возбудиться, — сухо сказала Кайя. — Вы ведете себя по этому поводу как законченные лицемеры. Это просто душ, а не секс-клуб.

Мои глаза метнулись к Перл, когда Кайя напомнила, что на Родине есть секс-клубы, и то, что я знал, что Перл когда-то посещала один из них, не улучшило моего настроения.

Арчер наклонился к Кайе.

— Если ты так думаешь, то как насчет того, чтобы мы с тобой несколько раз сходили в душ, просто чтобы проверить твою теорию о том, что в этом нет ничего сексуального.

— Этого, бл*ть, не произойдет, — твердо заявил Магни.

— Может быть, мы можем пока подождать с совместным принятием душа, — предложила Перл.

— Хорошо, но я не откажусь от массажа, — сказала Кайя и на этот раз скрестила руки на груди, упрямо надув губы.

— Массаж? — я наклонил голову.

— Да, научно доказано, что человеческое прикосновение важно по многим причинам, одна из которых заключается в том, что оно уменьшает стресс и помогает сблизить людей. В моем классе дети всегда по полчаса массируют друг друга два раза в неделю.

— И это, очевидно, противоречит моей политике держи руки при себе, — отметил Арчер.

— Почему ты не хочешь, чтобы твои мальчики прикасались друг к другу? — спросила Кристина с озадаченным выражением лица.

— Потому что это всегда заканчивается дракой.

— Конечно, это так, — сказала Кайя в лекторской манере. — Как еще бедные мальчики могли бы удовлетворить свою потребность в физическом прикосновении?

— Я предлагаю проголосовать за это, — предложила Кристина.

— Нет. — Арчер выпрямился в своем кресле. — Достаточно того, что мне приходится идти на компромисс с Кайей; я не хочу, чтобы остальные из вас тоже были втянуты в это.

— Почему нет? — спросила Кайя. — В каждой школе есть Совет, состоящий из членов, работающих над поддержкой школы. Мы семеро должны сформировать правление.

— Отличная идея, — вмешалась Кристина.

Я поднял руку, чтобы остановить их.

— Есть только два человека, у которых есть окончательное решение, и это я и Перл. Я не собираюсь делиться властью ни с кем, кроме нее.

— Чепуха; это отличное упражнение в демократии и прекрасно согласуется с тем, что школа является экспериментальной, — сказала Перл и подняла руку. — Кто голосует за то, чтобы отныне мы семеро были школьным Советом?

Четыре руки поднялись, три руки остались опущенными.

— Предатель, — пробормотал я Боулдеру, который просто ухмыльнулся мне в ответ.

— Эй, я всегда чувствовал, что у тебя слишком много власти для твоего же блага. Я рад немного помочь тебе распространить ее, — сказал он.

— Вы согласны со своим положением в школьном Совете? — спросила Перл у Магни и Арчера.

Они оба согласились после долгого взгляда в мою сторону.

Обычно я бы положил конец этому перевороту, но то, что Перл была холоднее ко мне, беспокоило меня, и я подумал, что, возможно, эта маленькая победа смягчит ее.

— Отлично, — сказала она. — Тогда давайте проголосуем за массаж. Кто за то, чтобы попробовать идею Кайи и позволить детям гладить друг друга по шее?

Моя рука поднялась, как и у всех, кроме Арчера и Магни.

— Спасибо, — торжествующе сказала Кайя, — а кто поддерживает медитацию по расписанию два раза в день?

— Я даже не знаю, что это такое. — Магни покачал головой.

— Это то скучное дерьмо, где они сидят и ничего не делают с закрытыми глазами, — объяснил Боулдер.

— Ааа. — Магни кивнул. — Нет, это просто пустая трата времени. — Он повернул большой палец вниз.

— Вы не можете проголосовать по этому вопросу, пока на самом деле не попробуете медитировать хотя бы неделю, — сказала Перл, указывая пальцем на всех нас, мужчин. — Для нас это не подлежит обсуждению. Медитация имеет основополагающее значение в нашей жизни, и наши дети привыкли к ней.

— Тогда раз в день, — предложил Арчер, и это было согласовано.

Мы обсуждали дисциплину и применение физических наказаний, из-за чего неудивительно, что группа разделилась на мужчин и женщин. Мы обсудили ежегодную тренировку по выживанию, которую должны были пройти все мальчики Севера. Женщины были в ужасе от того, что детей оставят в лесу группами по пять человек на три дня и две ночи без еды и постоянного присмотра.

— Мы могли бы сказать вам «да» по поводу душа, если вы предоставите нам лагерь выживания, — предложил я, но в конечном счете было решено отложить голосование.

Я хотел, чтобы Перл посмотрела на меня, и, возможно, именно отчаяние, вызванное во мне ее хладнокровием, заставило меня сказать то, что я сказал дальше.

— Хорошо, и пока мы все здесь, я хотел бы пригласить вас на нашу свадьбу в эту субботу, — заявил я.

— В эту субботу? — Перл уставилась на меня. — Это через два дня, я думала, мы подождем несколько недель.

— Нет необходимости ждать, — сказал я.

— Тебе не кажется, что это немного поспешно? Не говоря уже о том, что мы немного заняты, — пробормотал Магни, и я почувствовал, как к моему лицу приливает жар. Какого хрена?

— Могу я привести Рейвен? — спросила Кайя, и, по крайней мере, она улыбалась.

— Нет! И ты тоже не пойдешь, — сказал Арчер Кайе, чье лицо вытянулось.

— Почему? Я никогда не была на свадьбе, — возразила Кайя.

Арчер напрягся и посмотрел на меня.

— Это будет церемония с аудиторией или просто частное собрание?

— Это будет публично, — сказал я.

— Тогда ты не можешь отпустить Кайю, — настаивал Арчер. — Она одинокая женщина, и мужчины потребовали бы сражаться за нее.

— О, она не пойдет! — прогремел Магни. — И нет никакого гребаного способа, чтобы Рейвен тоже была там. Нам нужно сохранить этот проект в безопасности, и выставлять напоказ два сокровища подобным образом было бы чертовски безрассудно.

— Но ты только что сказал, что никто не прикоснется к девочке младше восемнадцати, — заметила Кайя.

Все мужчины за столом выглядели напряженными.

— Они этого не сделают, — сказал я, потому что не было причин рассматривать наихудшие сценарии.

— Вообще-то, я хотела бы пригласить свою маму, — объявила Перл, и в моей голове словно заиграла сладкая мелодия. С ее хладнокровием я боялся, что она струсила, и как я мог винить ее после всех моих вчерашних признаний?

— Ты можешь пригласить свою маму, — заверил я ее.

— И Кайя, и Рейвен тоже будут там в качестве моих гостей. Официально мы скажем, что Кайя — моя подруга, а Рейвен — дочь Кайи. Таким образом, каждый мужчина Севера будет знать, что не стоит возлагать больших надежд, поскольку Кайя якобы приехала ненадолго.

— Да, это хороший план, — согласилась Кайя и подождала, пока я заговорю.

— Это могло бы сработать, — сказал я. — Хорошо, я обязательно упомяну, что вы двое — приглашенные гости.

Магни стукнул кулаком по столу.

— Я не хочу, чтобы Кайя была там, и как ее защитник я могу принять это решение.

— Как насчет того, чтобы ты решил дать ей немного подышать? — воскликнул Арчер и, прищурившись, посмотрел на Магни. — Кайя — не Лаура, и она, бл*ть, не сбежит. Тебе не обязательно все время следить за ней.

— Ты только что сам доказал, что она не должна идти, — обвинил Магни.

— Да, но я не стучу по столу и не пугаю ее.

Неловкое молчание повисло за столом, пока двое мужчин смотрели друг на друга.

Я был правителем, и хотя Магни был прав, я не мог позволить ему диктовать мне.

— Свадьба состоится в эту субботу, — спокойно сказал я, игнорируя борьбу за власть между моим братом и Арчером. — Кайя, тебя будет сопровождать Магни, а Рейвен будет под защитой Арчера. — Я встал. — Магни, ты пройдешься со мной? Мне понадобится твое мнение о кое-каких делах свадьбы.

Он отодвинул свой стул и выбежал вперед меня, взбешенный своей стычкой с Арчером и тем, что я не прислушался к нему.

— Спасибо за обед, — сказал я Боулдеру. — Отбивные были восхитительными.

— Не за что. — Он ухмыльнулся мне. — Я сам подстрелил этого дикого кабана, когда был с рейнджерами. Тебе следовало пойти с нами.

Все три женщины скривились от отвращения, поэтому я дал короткий ответ.

— Может быть, в следующий раз.

Глава 28

Ловушка

Хан

Магни расхаживал перед домом рядом с дроном, на котором мы с Перл приехали.

— Давай прогуляемся, — сказал я и указал в сторону леса.

— Хорошо. — Он пошел, не говоря ни слова, но выплескивая гнев и разочарование в избытке.

— Ты выступаешь против моего брака с Перл? — спросил я, когда мы углубились в лес, следуя по тропинке, по которой я ходил раньше.

— Я же сказал тебе, что я ей не доверяю, — сказал он резким тоном.

— Да, ты говорил. И я сказал тебе, что доверяю ей.

— Женщины не такие, как мы; они совершают иррациональные поступки. — Он схватил ветку и отломил длинную веточку, разрывая ее на куски, пока мы шли. — Как, черт возьми, ты можешь быть так уверен, что Перл не шпион? Разве я не говорил тебе, что Совет сделает вид, будто они против того, чтобы она была здесь, хотя на самом деле они послали ее сюда с самого начала.

— Я должен доверять своей интуиции.

— Тогда ты дурак. Ты действительно думаешь, что Совет позволил бы ей вернуться сюда, чтобы выйти за тебя замуж, если бы она не была на какой-то миссии?

— Нет, конечно, нет, — усмехнулся я. — Они согласились позволить ей выступить в Совете только после того, как Кристина и другие сняли видео, в котором Боулдер стратегически обвинил Перл в том, что она сделала меня слабоумным. — Я пристально посмотрел на него. — Я должен был бы быть идиотом, чтобы не понять, что они послали ее сюда в надежде, что она смягчит меня и сделает нас более цивилизованными.

Магни резко остановился и толкнул меня в плечи.

— Видишь, вот о чем я говорю. Ты, бл*ть, не можешь позволить им изменить нас. Мы последние свободные люди, и я не позволю мамашам таким образом проникнуть к нам. Разве ты не видишь, что мы здесь под ударом?

— Под ударом? — мои губы приподнялись в улыбке. — Ты забываешь, что это происходит в обоих направлениях.

— Хм?

Я воспроизвел статью, которой Перл поделилась со мной вчера.

— Они делают законным упоминание о нас; ты понимаешь, насколько это важно?

Глаза Магни пробежали по тексту, зависшему в воздухе над моей рукой.

— Как раз вовремя.

— Перл говорила от нашего имени в Совете. Не забывай, что именно из-за нее у нас появился школьный проект с самого начала. Разве ты не рад, что наше женское население растет? Особенно с учетом того, что девять девочек присоединятся к нам в понедельник.

Я понял свою ошибку, когда сказал это. Да, у нас появилось больше женщин, но в процессе он потерял свою жену.

— Я понимаю, что Перл не совсем зло, но… — выдохнул Магни.

— Зло? Ты себя слышишь? — Я почувствовал, как вспыхивает мой гнев. — Перл — это противоположность злу. Она чертовски самоотверженна и добра ко всем, включая тебя, а все, что ты делаешь, это ненавидишь ее.

Магни, защищаясь, расправил плечи.

— Я просто несу чушь, когда вижу это, и что-то в Перл не так.

— Почему? Потому что слишком немыслимо, чтобы она действительно любила меня?

— Я этого не говорил.

— Ты не должен был этого делать, — сказал я ворчливо. — Мне самому трудно в это поверить.

— Ты слишком строг к себе.

— Да, интересно, почему? — парировал я, и мы оба знали, что я имел в виду человека, который был суров со мной с самого рождения.

— Эй. — Магни положил руку мне на плечо. — Ты делаешь хорошую работу; просто не поддавайся на их уловки.

— Перл собирается стать моей женой. — Я сказал это, приподняв бровь, чтобы соответствовать моему не подлежащему обсуждению тону голоса.

— О, так вот как это бывает? Ты собираешься рискнуть всем этим? — Он фыркнул и покачал головой. — Невероятно. Но давай посмотрим, захочешь ли ты пройти через это, когда мы узнаем, кому она действительно предана, — бросил он вызов. — Мы с Боулдером устроили для нее ловушку.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — беспокойство распространилось в глубине моего живота.

— Мы убедились, что она подслушала наш разговор о том, как мы попали на Родину.

— И?

— И если она не сказала тебе, то это, вероятно, потому, что она приберегает эту информацию для своих мамаш. — Магни прошипел последнее слово.

Моя нервная система вспыхнула от ощущения огненных муравьев, бегающих вверх и вниз по моим рукам:

— Когда она услышала, как ты говорил об этом?

— Несколько часов назад, и, судя по твоей невежественности, я предполагаю, что мамаша Перл не прибежала к тебе с этой новостью, не так ли?

Нет, она этого не сделала. На самом деле, она была холоднее, чем обычно, и теперь у меня появилась идея, почему. Острое ощущение тошноты заставило меня наклониться и положить руки на колени.

— Что? Неужели к тебе наконец-то подкрадывается сомнение? — сказал Магни, и когда я поднял глаза, он возвышался надо мной со скрещенными руками. — Самое гребаное время тебе вытащить голову из своей задницы и начать видеть то, что вижу я.

Я глубоко выдохнул и поднялся во весь рост.

— Мне нужно поговорить с ней.

— Нет. — Магни положил руку мне на плечо. — Не спускай с нее глаз. Мы не дали ей никакой ценной информации, так как все это было выдумкой. — На его лице появилась ухмылка.

— Что ты сказал?

— Только то, что город назывался Нортгейт, а контактное лицо звали Осел Джонни.

— Как насчет виски?

— Да, но она этого не узнает. У них нет виски.

— Но у меня есть. В моем кабинете есть бутылка, идиот.

Магни сморщил нос.

— Ты думаешь, она заметила?

Я потер лоб.

— Это Перл. Она наблюдательна и очень умна. Конечно, она заметила. Держу пари, она могла бы нарисовать все детали моего офиса.

Магни пнул ногой несколько листьев.

— Черт, я не подумал об этом. Так ты думаешь, она поняла, что мы ее подставляем?

Я закатил глаза, злясь на него за то, что он так рисковал моим будущим.

— Я не знаю.

— Ну, не говори ей ничего; просто подожди и посмотри, скажет ли она тебе, — настаивал Магни.

— Иногда ты настоящая заноза в заднице, — пробормотал я, когда мы возвращались тем же путем, которым пришли.

— Прямо как ты, — ответил он. — Но ты мой брат, и это моя работа — спасать твою задницу.

— Я знаю, — признался я. — И если ты прав, я этого не забуду. — Нет, у меня не было ни малейшего шанса забыть что-то, что полностью разорвало бы меня на части.

Глава 29

Лояльность

Хан

Я надеялся, что Перл расскажет мне, что ее беспокоит, как только мы останемся одни. Но, возвращаясь на дроне, она все еще была замкнута.

Мой разум беспокоился о том, что сказал мне Магни. Я ужасно хотел, чтобы он ошибался, и продолжал возвращаться к прошлому вечеру. Я был готов отказаться от нас, но Перл боролась за нас и вернула меня из бездны. Она открыто говорила о своих чувствах, заявляя о своей любви ко мне, так почему же она была холодна сейчас? У меня не было большого опыта общения с женщинами, и я чувствовал себя сбитым с толку и отвергнутым.

— Что не так? — спросил я.

— Ничего. Просто у меня много чего на уме.

— Например, что?

— Школа и Совет.

В моей голове зазвенели тревожные колокольчики.

— А что насчет Совета?

Она накрутила на палец прядь своих длинных светлых волос.

— Я просто до сих пор в шоке, что они так со мной обошлись. Что, если бы Кристина и другие не сняли то видео, которое заставило Совет согласиться наконец выслушать меня? А что, если бы я не смогла убедить Совет позволить мне вернуться сюда? — ее хмурый взгляд образовал треугольник между бровями. — Я начинаю задаваться вопросом, сколько людей попадают в места размышлений, которым там не место.

— Ты слишком сильна, чтобы они могли тебя удержать, Перл, — сказал я и наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Это неправда, — ответила она и легонько чмокнула меня вместо горячего поцелуя, на который я надеялся.

Замешательство заставило меня откинуться на спинку стула и посмотреть в окно, ее маленький отказ разбередил раны моего прошлого. На этот раз моя неуверенность затронула самое зараженное воспоминание из всех, и перед моими глазами появились темные пятна от боли, связанной с этим конкретным воспоминанием.

— Нееет…! — пронзительный крик исходил от мистера Зобеля, который стоял рядом с моим отцом на балконе.

Мой отец потянулся к своему другу, когда мистер Зобель упал на колени, запустив руку в волосы, а его глаза расширились от ужаса.

На секунду я оцепенел, пытаясь позволить последним секундам догнать меня. Всего минуту назад мы смеялись и болели за Питера, сына мистера Зобеля, который провел свой первый турнир. Питер был сильным и быстрым, опытным бойцом на четыре года старше меня, которого я уважал и на которого равнялся с детства.

Но Питер допустил роковую ошибку, и его противник подобрался слишком близко. Сначала я подумал, что мужчина тянется к шее Питера, пытаясь задушить его, но нет. Это было такое быстрое движение, а потом все закончилось. Без предупреждения этот человек свернул Питеру шею. Мой друг собирался атаковать — бросился на своего противника с поднятыми руками, напрягшимися мускулами и огнем в голубых глазах, пока его голова не повернулась неестественно, и он замертво не упал на землю.

Теперь победитель расхаживал по сцене, ударяя себя в грудь и выкрикивая свой тестостерон ликующей публике, которая обожала его за это. Этот человек был безжалостным убийцей и впитывал их восхищение.

Рядом со мной, на балконе, мой отец наклонился и разговаривал с мистером Зобелем, бормоча что-то, чего я не мог расслышать, но Магни был ближе, и выражение его лица сказало мне, что он в ярости.

— Не смей, бл*ть, так говорить. — Он толкнул нашего отца, который сузил глаза и отдал короткую команду.

— Магни, сходи за своей матерью, мистеру Зобелю нужно прилечь.

Магни развернулся и пошел прочь, а я последовал по его стопам.

— Что он сказал? — спросил я с жутким чувством, что это как-то связано со мной. Физическое давление Магни на нашего отца было впервые, и я хотел знать, какие слова спровоцировали его на такую реакцию.

— Ничего, — тихо прошипел Магни, и это только подтвердило, что речь шла обо мне.

Положив сильную руку на плечо моего брата, я остановил его.

— Что этот ублюдок сказал на этот раз? — мой суровый взгляд и ледяной тон требовали правды.

Магни выдохнул воздух, его голубые глаза на секунду закрылись, прежде чем он встретился со мной взглядом.

— Ублюдок сказал, что хотел бы, чтобы это был ты, а не Питер, потому что, по крайней мере, тогда он мог бы умереть, зная, что у Северных земель будет сильный правитель в моем лице.

Мое лицо оставалось бесстрастным. Только кадык дернулся у меня в горле, когда я с трудом сглотнул и почувствовал, как снаружи моего сердца образуется новый слой брони.

— Не позволяй ему добраться до тебя, — напомнил мне Магни, как делал это годами. — Ты же знаешь, как ему нравится играть в интеллектуальные игры.

Да, я знал, потому что обычно я был целью этих интеллектуальных игр, но сейчас все было по-другому.

— Я должен позвать маму, — пробормотал Магни, схватил меня за плечо и наклонился. — Но потом мы с тобой выпьем в память о Питере и напьемся, хорошо?

— Я не могу поверить, что он мертв, — сказал я бесстрастно, поскольку реальность смерти моего друга еще не дошла до меня.

— Я тоже. Это полный пи*дец! — Магни снова потряс меня за плечо, прежде чем уйти.

Я не знаю, как долго я стоял там, мои кулаки были сжаты так же сильно, как и челюсть, моя ненависть к отцу росла каждый раз, когда слова Магни прокручивались в моей голове.

«Он хотел бы, чтобы это был ты, а не Питер, потому что, по крайней мере, тогда он мог бы умереть, зная, что у Северных земель будет сильный правитель в моем лице».

Мистер Зобель был бледен как привидение, когда ему помогли спуститься с балкона на стул в большой комнате, где я стоял.

Я наблюдал, как мой отец беспокоится о своем друге, и видел, как моя мать подбежала и опустилась на колени на толстый ковер, чтобы взять мистера Зобеля за руку, выражая соболезнования и добрые слова.

Было абсурдно наблюдать, как мой отец осыпает своего старого друга сочувствием и добротой, когда все, что он мог предложить мне, своему старшему сыну и наследнику, были резкие слова.

Может быть, если бы он был ублюдком для всех, меня бы это так не волновало, но он любил Магни и мою мать. И очевидно, что он также глубоко заботился о своем друге, мистере Зобеле.

Это меня он ненавидел.

Потому что я был для него большим гребаным разочарованием и стоял на пути его любимого сына Магни.

Было легко ненавидеть Магни, и в течение многих лет я так и делал.

Но потом я заметил, как Магни возмущался фаворитизмом нашего отца, и мы сблизились, несмотря на это. Теперь, когда мне было двадцать пять, Магни был моим ближайшим союзником и другом.

После того, как моя мать и Магни вывели мистера Зобеля из комнаты, я подошел к отцу с чувством холода и отстраненности в сердце.

— Мне жаль, что Питеру пришлось умереть сегодня. Это большая потеря для всех нас, — механически сказал я.

Мой отец кивнул и вытер пот со лба.

— Убедись, что его убийца встретится с лучшим бойцом в следующем раунде. Я хочу, чтобы его уничтожили за то, что он сделал с Питером. — Расхаживая по комнате, он продолжил: — Такой гребаный трус. Любой может сломать человеку шею — какой в этом спорт? В мои дни мы сражались с честью. — Он поднял глаза и замахал руками в моем направлении. — Ваше поколение не знает, что значит честь. Душить, ломать кости, проламывать кому-то череп — вот что делают настоящие мужчины. Не какой-нибудь модный прием кунг-фу, чтобы оборвать жизнь за секунду, — разговаривая, он вернулся на балкон, и я последовал за ним. Застонав от гнева, он принял свою любимую позу: расставил ноги, крепко уперся руками в бедра и широко расставил локти. То, как он опустил подбородок, придавало ему угрожающую позу, излучавшую устрашающую силу. — Где этот ублюдок?

Я сразу заметил убийцу Питера, который сейчас в зале наслаждается своей славой, готовясь увидеть следующий бой.

— Я хочу, чтобы этот кусок дерьма сдох, — прорычал мой отец.

— Почему бы мне самому не спуститься и не бросить ему вызов? — спросил я сардоническим тоном. — Если тебе повезет, он свернет и мне шею, и твое желание сбудется.

Мой отец выгнул бровь, глядя на меня.

— Ах, так Магни сказал тебе, не так ли?

Мое молчание подтвердило это.

— Тск. — Он отпустил меня, покачав головой. — Ты всегда был таким чертовски драматичным. Просто убирайся отсюда. — Когда он поднял руку и толкнул меня ладонью в лицо, как будто я был маленьким мальчиком, закатывающим истерику, я действовал инстинктивно.

— Не смей, бл*ть, прикасаться ко мне! — прорычал я низким голосом и толкнул его назад достаточно сильно, чтобы сбить с ног.

Мой отец был проворен для своего возраста и быстро встал, отряхиваясь и проклиная меня.

— Ты избалованный маленький сопляк, ты бросаешь вызов моему положению?

— Нет. — Я начал уходить, когда его слова заморозили меня до глубины души.

— Я имел в виду все, что сказал, — прошипел он. — Это должен был быть ты там!

— Хан! — Перл позвала меня по имени, как будто какое-то время пыталась привлечь мое внимание.

— Что? — я повернулся, чтобы посмотреть на нее. Ненавистные слова моего отца, сказанные девять лет назад, все еще отдавались в моей груди.

— Когда мы вернемся, мне нужно поговорить с мамой и пригласить ее на свадьбу, — сказала Перл.

— Хорошо.

— И что ты предлагаешь мне надеть? У меня есть та фиолетовая юбка, которая, как ты сказал, тебе понравилась… — начала она.

— Нет, я попрошу портного прийти сегодня, и ты закажешь белое платье.

— Но смогут ли они сшить платье за два дня?

— Да; если вы сможете договориться о дизайне, роботы портного поработают всю ночь и подготовят его для тебя завтра утром.

— Но почему белый?

— Традиция, — сказал я и взял ее за руку.

Мы разделились, когда добрались до поместья. Перл удалилась в нашу комнату, а я пошел в свой кабинет, где наблюдал за ее разговором с матерью. Перл, вероятно, разозлилась бы, если бы узнала, что я шпионил за ней, но я был помешан на контроле, и после того, что Магни рассказал мне о ловушке, которую он устроил для Перл, я нервничал и нуждался в ответах.

Ее разговор с Изобель был коротким и по существу. Перл объяснила, что церемония состоится в субботу и что она хотела бы, чтобы ее мать приехала. Изобель пообещала, что сделает это, и они договорились о деталях, когда встретиться на границе.

К моему облегчению, Перл ничего не упомянула о несанкционированном пересечении границы.

Звонок только что закончился, когда Магни просунул голову в мой кабинет.

— Итак, есть какие-нибудь новости? Она сказала тебе об этом на обратном пути?

— Нет, но она только что поговорила со своей мамой и ничего не сказала о том, о чем она слышала, как вы с Боулдером обсуждали.

— Она бы не стала. — Он наклонил голову. — Ты сам сказал, Перл не глупа. Она должна догадываться, что ты можешь слушать ее разговоры с матерью. Она собирается подождать, пока они с Изобель не окажутся лицом к лицу.

— Или, может быть, она вообще ничего ей не скажет, — сказал я, выражая надежду, что Перл будет верна мне.

Магни плюхнулся на стул перед моим столом.

— По крайней мере, отложи свадьбу, — предложил он.

— Нет.

Он разочарованно выдохнул воздух.

— И как ты собираешься провести церемонию? Я имею в виду, что обычно ритуал проводит правитель, — сказал он. — Но поскольку это ты женишься… — он приподнял обе брови, как бы говоря: «Видишь проблему»?

— Я думал, ты сможешь это сделать.

— Почему я? — спросил он, нахмурившись. — А ты не можешь попросить священника или кого-нибудь еще?

— Нет. Перл не религиозна, и я тоже. Кроме того, последние два столетия свадьбы проводил правитель, а ты мой заместитель.

— Да, но… — он почесал плечо и опустил глаза, как будто на полу был написан предлог отказаться.

— Я сделал это для тебя и Лауры, — напомнил я ему.

— Это другое. — Он заерзал на стуле. — Если я прав и Перл шпионка, я буду чувствовать себя виноватым за то, что запер тебя в браке с ней. Если только… — он задумчиво постучал себя по подбородку.

— Что?

— Ты мог бы сделать развод законным. Таким образом, ты мог бы избавиться от нее, если она шпионка.

— Это законно — развестись, — указал я.

— Да, но только если речь идет о физическом насилии.

— О, это будет, если она предаст меня, — сказал я торжественно. — Я гарантирую, что у нее будет самая красная задница в стране.

— Порка — это не жестокое обращение, — заметил Магни.

Я приподнял бровь.

— Перл подумает, что это так.

— Правильно! — Магни кивнул. — Просто не будь с ней мягок. Если тебе нужен совет о том, как дисциплинировать ее, я мог бы…

— Не надо. — Я поднял руку. — Мне не нужны твои советы по отношениям.

Его глаза потемнели.

— Нет, конечно, нет. Зачем тебе советоваться с мужем, жена которого сбежала?

— Я не это имел в виду.

Магни встал.

— Правильно!

— Магни, — сказал я умиротворяющим тоном, но он уже уходил, повернулся у двери и сказал:

— Я проведу церемонию завтра и улыбнусь перед камерами, но знай: я все еще, черт возьми, не доверяю ей.

После того, как он ушел, мой день был занят деталями. Весь мой персонал работал как пчелы, готовясь к церемонии, и я не видел Перл до полуночи, когда лег спать.

— Ты спишь? — прошептал я.

— Спала, — сонно сказала она и повернулась на бок лицом ко мне. — Я не видела тебя весь день.

— Я знаю. Я должен был позаботиться о приготовлениях.

— Ты обещал, что это не будет чем-то необычным.

— Это так. — Я взял ее за руку. — Но я все равно хочу, чтобы все было идеально.

Ее веки отяжелели, и она изо всех сил старалась не заснуть.

— Эй, — прошептал я, чувствуя тяжелый узел в животе. — Ты в порядке?

— Угу. — Она моргнула, открыв свои прекрасные голубые глаза, и потерла нос. — Просто немного нервничаю.

— О церемонии или о встрече с твоей мамой?

— И то, и другое, я полагаю. Ты знаешь, о моей маме…

— Да?

— Не сердись на нее за то, что она сделала, — мягко сказала Перл. — Моя мама пыталась защитить меня.

— Заперев тебя?

— Хан, — взмолилась Перл. — Я тоже была зла на нее, но она моя мама, и я люблю ее.

— Я буду с ней мил, — пообещал я.

— Хорошо. Моя мама — необыкновенная женщина, и она может быть нашим самым сильным союзником в Совете, если ты сможешь заставить ее понять, почему я влюбилась в тебя.

— Ты хочешь, чтобы я показал твоей матери, какой я превосходный любовник? — поддразнил я.

Она с любовью похлопала меня по руке.

— Нет, эта часть тебя предназначена только для меня.

— Ты чертовски права, это так, — согласился я и поцеловал ее в лоб, взволнованный тем, что Перл, казалось, относилась ко мне теплее, чем на острове Боулдерз.

— Сегодня я спросила Кристину о том, чего ожидать на церемонии, но она сказала, что мало что помнит со своей свадьбы. Очевидно, она была слишком шокирована твоим предательством. — В ее тоне была резкость.

— Да, — вздохнул я. — Признаю, что это был не самый лучший момент для меня, но ты можешь быть уверена, что я не преподнесу тебе никаких сюрпризов.

— Хорошо! — Она подалась вперед, чтобы поцеловать меня. — Тогда спокойной ночи.

— Эй, — прошептал я и притянул ее ближе. — Если бы я хотел сделать тебе свадебный подарок, что бы я тебе подарил?

Мои слова заставили ее приподняться, как будто ей в голову пришла внезапная идея.

— Я могу попросить о чем-нибудь? — спросила она.

— Конечно, я дам тебе все, что в моих силах дать.

С внезапным приливом энергии Перл села, скрестив ноги, и повернулась ко мне с серьезным выражением лица, которое я видел раньше. У нее было что-то важное на уме, и она пыталась идеально сформулировать это в уме, прежде чем произнести вслух.

— Просто выкладывай, — нетерпеливо сказал я.

Она облизнула губы.

— Чего я хочу от тебя больше всего, так это безопасности для моего народа.

Ее просьба заставила меня тоже сесть, прислонившись к спинке кровати и скрестив руки на груди.

— Твоего народа? Я думал, теперь мы твой народ.

— Так и есть! Выйдя за тебя, я делаю жителей Родины и мужчин Севера своими людьми, и я хочу безопасности для всех.

— Я не совсем понимаю, о чем ты просишь меня сделать.

— Я хочу, чтобы ты дал мне обещание, — строго сказала она.

Я напрягся, но ждал, когда она заговорит.

— Я весь день искала способ поговорить с тобой об этом, но для меня это был бы идеальный свадебный подарок.

Я сделал ей знак, чтобы она уточнила.

— Ты знаешь, что Магни нашел способ пересечь границу, и именно так он похитил Афину?

— Угу.

— И ты знаешь, сколько раз я просила тебя что-нибудь с этим сделать.

— Я не собираюсь мучить своего брата. Он пообещал, что больше так не сделает.

— Но другие могли бы, — сказала она. — И теперь тебе не придется пытать его, потому что я знаю, где находится проход.

Мои брови взлетели вверх, и жужжащее ощущение надежды пронзило меня с головы до ног.

— Действительно?

— Да, и я хочу, чтобы ты пообещал мне, что положишь этому конец. Я не могу беспокоиться о том, что другие женщины могут быть похищены.

— Где это? — спросил я. — Я обещаю тебе, что если ты сможешь указать мне точное местоположение, я лично пойду и проверю. И если это действительно так, я его закрою.

— Спасибо. — Перл вздохнула с облегчением. — Я подслушала, как Магни и Боулдер упоминали, что они пересекли границу в городе под названием Нортгейт и что их контактное лицо звали Осел Джонни.

— И кому ты это рассказала? — спросила я, затаив дыхание.

— Только тебе.

— Не Совету?

— Нет. — Она указала на меня пальцем. — Но если ты откажешься закрыть проход, я могу сказать им.

Я даже не расстроился из-за последней части, а расплылся в широкой улыбке. Она сказала мне. Перл, бл*ть, рассказала мне раньше всех. Она была верна мне!

Толкнув ее обратно на кровать, я перекатился на нее сверху и вложил всю свою благодарность в глубокий поцелуй.

Она толкнула меня.

— Это серьезно. Я хочу, чтобы ты это прекратил!

— Милая, они разыграли тебя. — Я усмехнулся ей в шею и почувствовал легкость, как перышко, в моем сердце. Она была моей женщиной в первую очередь.

— Что ты имеешь в виду, они разыграли меня?

— Нортгейт — крошечный городок в верхнем восточном углу Северных земель, примерно так далеко от границы, как только можно. Я гарантирую, что это не то место, где Магни переправился на Родину. Во-вторых, «Осел Джонни» — это название виски, а не человека.

— Откуда ты знаешь? У мужчин Севера очень непонятные имена, — сказала она.

Я рассмеялся.

— Назвать ребенка в честь бутылки виски? Я имею в виду, отдай нам должное, детка. Разве ты не видела бутылку в моем кабинете?

— Конечно, я видела, но это могло быть псевдоним.

— Ты права. — Я проглотил свою усмешку. — Я не должен дразнить тебя, но поверь мне, это была ловушка, и я просто чертовски счастлив, что ты рассказала все мне.

Перл слегка рассмеялась, когда я покрыл двадцатью быстрыми поцелуями ее нос, щеки, лоб, подбородок, рот и линию подбородка.

— Я все еще хочу, чтобы ты закрыл этот проход. Это то, что я хочу в качестве свадебного подарка.

— Я посмотрю, что я могу сделать. — Я глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение покидает меня. — То, что ты услышала, является причиной того, что ты вела себя холодно по отношению ко мне ранее сегодня?

— Я не была холодна к тебе, — запротестовала Перл. — У меня просто было много чего на уме, и я пыталась придумать лучший способ поднять этот вопрос и заставить тебя отнестись к нему серьезно на этот раз.

Я поцеловал ее в лоб.

— А ты, что бы ты хотел в качестве свадебного подарка? — спросила она.

— Ты уже сделала мне величайший подарок. Нет ничего более ценного, чем твоя любовь и твоя верность.

Мои слова подействовали на Перл, и я улыбнулся, когда ее глаза увлажнились.

— Но если ты действительно хочешь сделать мне подарок… — сказал я со своей самой очаровательной улыбкой. — Тогда я также желаю наследника и дочь.

Перл оттолкнула меня от себя и приподнялась на локтях, прищурив глаза.

— Ты только что сказал то, что сказал?

— Как ты думаешь, что я сказал? — спросил я, наслаждаясь электрическими искрами между нами.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты только что не подразумевал, что только мальчик может быть твоим наследником.

— Конечно, — сказал я с невозмутимым лицом.

— О, черт возьми, нет! — Это был первый раз, когда я услышал, как Перл ругается, и это было безумно сексуально с тем, как она сменила позу, чтобы встать на колени на кровати, положив руки на бедра и наклонившись вперед с выражением яростной решимости. — Мы собираемся разобраться с этим прямо сейчас.

— Что?

— Я верю в демократию и сделаю все возможное, чтобы убедить тебя, что это правильный путь.

— Ты можешь попробовать, — сказал я и пожал плечами.

— Я еще не закончила, так что помолчи и послушай, — приказала Перл, явно увлеченная этой темой. — Я хочу, чтобы ты пообещал, что независимо от пола наших детей, это не будет иметь никакого значения.

Я сморщил лицо.

— Это большая гребаная разница.

— Женщины могут руководить так же хорошо, как и мужчины, — утверждала она. — На самом деле, я бы сказала, что женщины ведут себя даже лучше.

— Если бы ты меня сейчас так чертовски не заводила, я бы наказал тебя за такое оскорбление. — Я придвинулся к ней ближе. — Я буду рад показать тебе, почему мужское доминирование вызывает привыкание у женщин.

Перл подняла руку.

— Обещай мне, что наши дочери будут иметь равные права с нашими сыновьями.

Моя голова со стоном упала вперед.

— Уже за полночь, завтра мы поженимся. Я не могу изменить законы в один миг, даже если бы захотел.

— Обещай мне, что наши дочери будут иметь равные права с нашими сыновьями, — медленно и твердо сказала она, ее глаза были сосредоточены на мне.

— Нет, — сказал я, не моргнув.

— Почему нет?

— Потому что мы последние свободные люди в мире, и пока мужчинам запрещено править Родиной, женщинам запрещено править Северными землями.

Она моргнула и некоторое время сидела тихо.

— Хорошо, я понимаю твою точку зрения, так как насчет того, чтобы мы с тобой заключили договор? Я сделаю все, что в моих силах, чтобы побороться за допуск мужчин в Совет, и когда я добьюсь успеха, вы тоже измените свой закон.

— Когда половина Совета будут мужчины, — сказал я. — Тогда я изменю закон, но до тех пор Северными землями по-прежнему правит мужчина.

— А что, если у нас будут только дочери? — спросила Перл, выгнув бровь.

— Тогда, надеюсь, у Магни будут сыновья.

— Как? Лаура ушла, и она может не вернуться.

— Если она не вернется, я подпишу его документы о разводе и освобожу его, чтобы он женился на ком-нибудь другом.

— Но что, если никто не выберет его своим чемпионом?

Потирая лицо, я застонал.

— Я не знаю. Я слишком устал, чтобы беспокоиться об этом сейчас.

— Ладно. Но у нас есть договор? — Перл протянула ко мне обе руки.

— Да, у нас есть договор, — сказал я торжественно. — Когда в Совете Родины будет пятьдесят процентов мужчин, я изменю закон и дам возможность женщине править Северными землями.

— Спасибо.

— Итак, давай перейдем к хорошей части и создадим этих детей, ладно?

Ее лицо смягчилось, и на нем появилась ямочка.

— Я думала, ты сказал, что устал.

— Да, — я поднял ее, чтобы она села верхом на меня, прижимая ее к себе. — Но только потому, что я слишком устал, чтобы думать, это не значит, что я слишком устал, чтобы заниматься сексом.

Глава 30

Пусть это станет известно

Перл

— Я должен сделать важное объявление, — сказал Хан и посмотрел прямо в камеру. Мы были в прекрасном амфитеатре за поместьем, послеполуденное солнце висело низко, и птицы щебетали вокруг нас, когда счастливый хор собрался, чтобы отпраздновать день нашей свадьбы.

Хан настоял на том, чтобы сделать нашу свадьбу событием для СМИ. Мало того, что каждое из тысячи двухсот мест в амфитеатре было заполнено, церемония транслировалась на все устройства в Северных землях.

Я не узнавала многих людей, но улыбнулась своей маме, Кристине, Кайе, малышке Рейвен, Финну, Боулдеру, мистеру Зобелу и матери Хана, Эрике, которые сидели в первом ряду.

— Сегодня наша нация вступает в новую эру, — продолжил Хан. — В течение последних месяцев мы тесно сотрудничали с Советом на Родине, чтобы найти способы соединить наши культуры.

— Мы всегда будем гордыми и независимыми мужчинами, и мы никогда не предадим жертвы, которые принесли наши предки, когда они отказались подчиняться только женскому Совету. — Хан улыбнулся, когда аудитория выразила свою поддержку этому заявлению.

Подняв руку, чтобы заставить их замолчать, он дерзко улыбнулся.

— Естественно, я предложил править всем миром, но Совет не приветствовал эту идею, поэтому мы продолжим искать компромисс, с которым мы все сможем согласиться. — Он выглядел на вершине мира, когда раскинул руки в величественном жесте. — Я полностью осознаю, что большинство из вас хотят разрушить границы и найти свою собственную женщину, которую можно почитать и защищать, но я прошу вас набраться терпения и поддержать важные тестовые проекты, которые сейчас начинаются.

— И надежда есть, — сказал Хан и поднес мою руку к своим губам для поцелуя. — Я с гордостью представляю вам Перл Пилотти, которая была членом Совета на Родине в течение семи лет. Перл посвятила себя созданию основы для союза между нашими народами и отстаивала наше дело в Совете. На этой неделе ей удалось добиться большого прорыва, который, мы надеемся, создаст волновые эффекты в ближайшие годы. — Хан улыбнулся мне с гордостью, прежде чем поделиться хорошими новостями. — Говорить о нас на Родине больше не является незаконным, и первая статья, написанная о нас, была напечатана три дня назад.

Аудитория разразилась дикими аплодисментами, и Хан позволил им кричать, свистеть и топать ногами, пока он снова не поднял руку, чтобы заставить их замолчать с более серьезным выражением на лице.

— Как и во всех компромиссах, ситуация меняется не только на Родине. Нам здесь, в Северных землях, тоже придется внести изменения.

— Как вы все знаете, одним из наших самых почитаемых обычаев является наша свадебная церемония, на которой женщина выбирает своего чемпиона среди пяти победителей, доказавших свою храбрость и силу в бою. К сожалению, женщины с Родины не ценят насилие, и они, к сожалению, не видят смысла в нашей борьбе за них. Перл отказалась позволить мужчинам умереть за ее руку в браке.

Из зала послышался шум, и Хан ухмыльнулся.

— Я знаю. Знаю. Но мы должны признать, что существуют культурные различия и что если мы хотим, чтобы женщины приезжали и жили здесь, нам нужно пойти им навстречу. Как только женщины там начнут слышать о том, какие мы удивительные на самом деле, вместо того, чтобы подпитываться слухами и ложью, они захотят быть с нами. — Хану пришлось сделать паузу из-за громкого рева зрителей. Амфитеатр кипел, и возбужденная энергия, которая пульсировала в нас от мужчин, подняла мой дух и сделала невозможным не улыбаться широко.

Хан подождал, пока они успокоятся.

— Но я предупреждаю вас, мои собратья-северяне: у женщин с Родины есть профессии и твердые мнения. Они умны и способны, и нам, мужчинам, придется изменить наши взгляды на женщин, если мы хотим заставить их остаться.

— Вы все помните Кристину Сандерс, первую женщину, посетившую нас. Она приехала сюда из-за своей работы, так что ни на минуту не думайте, что это плохо. — Хан указал на Боулдера и Кристину в первом ряду. — Я горжусь своим хорошим другом Боулдером за то, что он защитил Кристину, женился на ней и убедил ее остаться. Надеюсь, они вдвоем благословят всех нас множеством детей на долгие годы.

Зрители аплодировали и топали ногами, выкрикивая имя Боулдера, а он элегантно встал, повернулся к ним лицом и поклонился, прежде чем приподнять Кристину на цыпочки и поцеловать ее в ответ.

Хану пришлось подождать, пока толпа снова успокоится, прежде чем он смог продолжить.

— Я рад сообщить вам, что Перл Пилотти приняла мое предложение руки и сердца. — Гордость на лице Хана, когда он улыбнулся мне, заставила мои колени ослабеть. — Итак, я должен буду заставить ее захотеть остаться, но мне понадобится ваша помощь, чтобы показать ей, какие благородные, сильные мужчины живут здесь. Если вы сделаете это, Перл пообещала продолжать бороться со мной за будущее, в котором мужчины и женщины смогут жить вместе и делить власть.

Новые возгласы и топот заставили меня сжать руку Хана и улыбнуться ему.

— Послушайте меня, мои собратья, — успокоил аудиторию Хан. — Сделайте мне одолжение и будьте особенно милы и уважительны к трем нашим гостям с Родины: подруге Перл — Кайе Джанае, юной Рейвен и матери Перл, Изобель Пилоти, которая также является председателем Совета Родины. Пусть все они вернутся домой с открытыми глазами и успокоенными сердцами, зная, что Перл будет с нами в безопасности, и пусть они скажут своим собратьям-жителям Родины, что с нетерпением ждут возможности снова посетить нас.

Я гордилась Ханом за то, что он не забыл сказать «жителями Родины» вместо «мамаш». Посмотрев на первый ряд, я увидела Рейвен под мышкой у Арчера. Она повернула голову назад, чтобы увидеть аудиторию, которая сходила с ума позади нее, приветствуя ее, Кайю и мою маму.

Кайя была между Арчером и Боулдером, и она с улыбкой помахала рукой зрителям. Моя мать выглядела немного ошеломленной энтузиазмом мужчин и чопорно сидела между Кристиной и Финном. Я улыбнулась ей, и она расслабилась и улыбнулась в ответ.

— Перл и я хотели бы разделить этот исторический день со всеми вами и пригласить вас стать свидетелями нашего сегодняшнего союза.

Магни шагнул вперед и на этот раз улыбнулся.

Мы с Ханом повернулись друг к другу, держась за руки, пока Магни спрашивал.

— Берешь ли ты, Хан Аврелий, Перл Пилотти в жены?

— Да, беру, — сказал Хан громко и ясно, его грудь вздымалась от гордости.

— А ты, Перл Пилотти, берешь ли Хана Аврелия в мужья?

— Да, беру. — Я кивнула и вернула улыбку Хану.

— Тогда я объявляю вас мужем и женой, — серьезно сказал Магни и подтолкнул Хана локтем. — Ты можешь поцеловать ее сейчас.

Мы не сходили с ума, так как камеры работали, но Хан крепко обнял меня и запечатлел крепкий поцелуй на моих губах.

— Это все? — спросила я Магни.

— Да, а чего ты ожидала? — он спросил.

Я слегка нахмурилась.

— Это было намного короче, чем я видела в фильмах и читала в книгах.

Магни выгнул бровь.

— Это потому, что я вырезал дерьмовую часть и перешел к основному.

Хан похлопал брата по плечу.

— Мне нравится, как ты думаешь.

— Но как насчет клятв? — спросила я, заметив, что зрители встают со своих мест.

Хан ухмыльнулся и притянул меня достаточно близко, чтобы прошептать мне на ухо.

— Я клянусь наполнить тебя. — Он отстранился и подмигнул мне. — В чем ты клянешься?

Я покачала головой, глядя на него, но наслаждалась игривой энергией между нами.

— Я клянусь, что никогда больше не позволю тебе оттолкнуть меня.

Хан поднял меня с земли и уткнулся своим носом в мой.

— Я не могу поверить, что ты моя жена, — сказал он так, как будто слово «жена» было на вкус как самый сладкий шоколад у него во рту.

Моя мама была первой, кто обнял меня, и для человека, обычно такого спокойного и рассудительного, как она, она была явно тронута.

— Это очень сюрреалистично, но для меня большая честь быть здесь с вами.

— И для меня, мам, — сказала я и поцеловала ее в щеку. — Они хорошо к тебе относятся?

— Да. — Она подняла цветок. — Один мужчина только что дал мне это.

— Видишь, они могут быть милыми, — радостно сказала я.

— Когда мы получим какое-нибудь гребаное пиво? — Боулдер крикнул через наши головы Хану и толкнул нас, чтобы пройти.

— И грубыми, — призналась я с извиняющейся улыбкой.

— И тебе это нравится? — спросила моя мама, оглядывая хаос, Арчера с Рейвен на плече, возвышающейся над толпой, и Кайей в тени Магни, который, выполнив короткий ритуал, вернулся к ее защите.

Мужчины указывали на Рейвен и Кайю, и неудивительно, что это подчеркивало их защитников. Магни хмуро посмотрел на мужчин, как будто был готов вызвать скандинавского бога, в честь которого его назвали, и сотворить Рагнарек, если кто-нибудь подойдет слишком близко к Кайе.

— Мужчины очарованы их темной кожей и экзотической красотой, — сказал Финн рядом с нами, кивая головой Кайе и Рейвен.

Я помахала в ответ Рейвен, которая благополучно сидела на сильных плечах Арчера и взволнованно махала мне. Я видела, как Арчер поднял глаза и сказал ей что-то, и она сразу же опустила руки и вцепилась в его темные волосы.

— Да, и Рейвен, и Кайя очень хорошенькие, — согласилась моя мама.

— Вы тоже красивая, — сказал Финн с очаровательной улыбкой, которая немного взволновала мою маму. В свои пятьдесят семь лет она поддерживала хорошую форму, но я знала, что Финн просто шутил с ней, потому что такова была его натура. С ним она была бы в безопасности, и я была рада, что Хан выбрал Финна охранять мою мать во время церемонии.

— Эй, не флиртуй с моей мамой, — предупредила я его. — И не щекочи ее тоже.

Он поднял обе руки с невинным видом.

— Я не трону твою мать, Перл, клянусь. — Но он не смог сдержать дерзкой ухмылки в сторону Изобель. — Если, конечно, вы не хотите, чтобы к вам прикасались.

Неужели моя мать только что покраснела?

— Финн, друг мой, — низкий голос заставил нас всех обернуться и увидеть человека, которого я раньше не встречала. — Я бы хотел, чтобы меня представили. — Он широко улыбнулся моей матери, но Финн встал перед ней.

— Отвали, Нельсон.

— Я просто хотел… — но у мужчины не было шанса закончить предложение, потому что Финн прервал его.

— Если бы я думал, что Изобель хочет слушать мудака, я бы пукнул. — Опустив брови и расправив плечи, Финн послал мужчине четкое предупреждение. — Я сказал, отвали.

Нельсон бросил на Финна неприязненный взгляд, прежде чем повернуться и уйти.

— Извините, дамы, но этот человек не достоин вашей компании, — заявил Финн. — Он сломал руку Боулдеру, когда они дрались за Кристину. Настоящий засранец, если хотите знать мое мнение.

В этот момент Хан подхватил меня сзади.

— Вот моя красавица, — сказал он с любовью и поцеловал меня, прежде чем улыбнуться моей маме. — Не верьте ни единому его слову. — Хан кивнул в сторону Финна.

— Значит, ты не потрясающий правитель и не лучший шахматист в мире? — спросила Изобель с вежливой улыбкой.

Взгляд Хана метнулся к Финну.

— Ты так сказал?

Финн кивнул.

— Ну, в таком случае… — ухмыльнулся Хан. — Слушайте моего мудрого друга Финна, он знает, о чем говорит.

Мое сердце согрелось, когда моя мать усмехнулась. Это должно было быть трудно для нее, но она превзошла мои самые большие надежды на то, что она даст мужчинам Севера шанс.

— Вы уверены, что не хотите, чтобы я познакомил вас с хорошим мужчиной, пока вы здесь? — Хан дразнил мою мать, которая заглотила наживку.

— Мне уже подарили цветок, — сказала она и снова подняла его.

Хан повернул голову к Финну.

— От тебя?

— Боюсь, что нет. — Финн пожал плечами с притворным разочарованием. — Ты сказал, что я не могу подойти к Изобель, иначе я бы вытащил весь свой романтический репертуар.

— Твой романтический репертуар? — Хан ухмыльнулся.

— Это звучит интересно, — сказала моя мама со смехом в голосе. — Но я все равно слишком стара для тебя.

— Не разбивайте мне сердце, Изобель, — сказал Финн и поднял ее руку, чтобы поцеловать ее. — Молодой человек может только надеяться.

— Финн, — я слегка подтолкнула его. — Прекрати.

Он опустил голову в знак поражения и подмигнул мне.

— Мам, ты будешь в порядке несколько минут? Я просто хочу немного пообщаться с гостями.

— Я в порядке, дорогая, — сказала моя мама и одарила меня искренней улыбкой. — Я вижу мать Хана, Эрику — я пойду поговорю с ней.

Двигаясь дальше, держа Хана за руку, мы смешались, а позже вечеринка продолжилась с самыми близкими из наших друзей в поместье.

Рейвен была в восторге, и когда мужчины включили музыку и начали подпрыгивать вверх-вниз в том, что, казалось, было их версией танца, она присоединилась к ним, ее волосы развевались вокруг головы, а лицо расплылось в широкой улыбке.

Она выглядела как самая счастливая одиннадцатилетняя девочка в мире, когда Арчер, Магни, Боулдер и Хан танцевали с ней одновременно.

— Ужасная музыка, не так ли? — Кристина прокомментировала это, но улыбнулась при виде мужчин и первой маленькой девочки, с которой им разрешили пообщаться.

— Да, тона очень жесткие.

— Боулдер называет это скалой.

Я моргнула, потому что бас был таким доминирующим, но мужчины размахивали руками в воздухе и натыкались друг на друга в приступах смеха.

— Они выглядят свободными, как дети, — сказала Кайя, улыбаясь вместе с нами.

— Присоединяйтесь к нам, — позвал Боулдер, и не успели мы опомниться, как мужчины подтащили нас и уже прыгали вокруг нас. Сначала мы смеялись и не были уверены, как танцевать, но это не выглядело слишком сложным.

— Думаю, фокус в том, чтобы выглядеть как можно более нелепо, — прокричала Кайя сквозь музыку и подняла руки, подражая Боулдеру.

Танцевать так, как будто никто не смотрел, оказалось самым веселым занятием, которое у меня было за последние годы, и мне не потребовалось много времени, чтобы избавиться от всех своих запретов. За стиль нельзя было дать никаких баллов, но мы были потные, мои губы болели от улыбки, а живот сводило от смеха.

Даже Магни для разнообразия казался беззаботным, и меня поразило, насколько по-другому он выглядел, когда смеялся. Я никогда не видела, чтобы Магни смеялся, но у него были ямочки на щеках, а его голубые глаза были великолепны, когда он не хмурился на меня.

Когда он пошел что-нибудь выпить и остыть на балконе, я увидела свой шанс поговорить с ним о том, что было у меня на уме.

— Магни, — сказала я и подождала, пока он оглянется.

— О, привет. — Он кивнул мне, и я вышла на балкон, чтобы присоединиться к нему.

— Поздравляю, — сказал он и поднял свой бокал за меня. — Невестка.

Я ожидала увидеть сарказм в его глазах, но его не было.

— Извини за историю с Ослом Джонни, — сказал он, — мы с Боулдером просто должны были убедиться в твоей лояльности.

— Хан сказал тебе? — спросила я.

— Угу. — Магни сделал глоток своего пива. — Он, конечно, никогда в тебе не сомневался. — Он оглянулся на праздничный зал. — Он так чертовски гордится тобой, Перл.

— Магни, есть кое-что, что, я думаю, ты должен знать.

— Что?

— Прежде чем я вернулась сюда, я поговорила с Лаурой.

Магни закашлялся пивом, и его глаза расширились.

— И? — нетерпеливо спросил он. — Как она? Что она сказала?

— С ней все в порядке, — поспешила сказать я. — Я сказала ей, как сильно ты по ней скучаешь.

Он нахмурился, и я не была уверена, что он хотел, чтобы я рассказала ей это. Я продолжила:

— И первое, что она спросила меня, было, как у тебя дела.

— И что ты ей сказала? — спросил он, напрягая плечи.

— Я сказала ей, что ты такой же сильный и здоровый, как всегда.

— Хорошо. — Он с облегчением кивнул. — Ты не рассказала ей о других вещах, не так ли?

Я предположила, что он имел в виду шутки о нем и о том, как он месяцами напивался до беспамятства.

— Нет, я ничего этого ей не говорила.

— Она сказала, когда вернется? — спросил он с надеждой в голосе.

— Я попросила ее вернуться со мной, но она еще пока не готова.

— Пока? Значит, она вернется позже? Когда?

— Она не сказала, но я попросила ее записать сообщение для тебя. Ты хочешь это увидеть?

Он с трудом сглотнул и кивнул.

Я отошла в более темный угол балкона, где никто не мог увидеть нас изнутри, и активировала свой браслет.

Магни стоял рядом и затаил дыхание, когда голограмма Лауры появилась над моим запястьем.

У нее были красивые медно-рыжие волосы и выразительные глаза с длинными ресницами.

— Привет, Магни, — сказала она и прикусила губу. — Я надеюсь, что у тебя все хорошо и что мое отсутствие не вызывает у тебя беспокойства. Я в безопасности и тренируюсь в боевых искусствах, за чем и пришла. — Она сделала паузу, выглядя неуверенной, что еще сказать. — Перл сказала, что мы с ней будем сестрами, так как она выходит замуж за Хана. Мне было приятно это слышать, но я не могу вернуться с ней. Дело не в том, что моя жизнь с тобой была плохой, а в свободе, которая у меня здесь есть… я не готова отказаться от этого. Я не могу вернуться к тому, как все было. — Она покачала головой с печальным выражением лица. — И все же иногда я скучаю по тебе. По тебе и моим друзьям и семье. — Лаура облизнула губы и посмотрела вниз. — Я не уверена, что еще сказать. — Ее прекрасные голубые глаза поднялись, и мой взгляд упал на Магни, который пристально смотрел на нее, его грудь поднималась и опускалась, а глаза горели желанием. — Береги себя, Магни, и если мы встретимся снова, не сердись на меня; я никогда не хотела причинить тебе боль.

Запись закончилась, и балкон снова погрузился в темноту.

— Могу я отправить ей ответ? — нетерпеливо спросил он.

— Да.

— Тогда запиши это, — сказал он и подождал, пока я направлю на него свой браслет.

— Лаура, я только что увидел твое сообщение и рад, что ты в безопасности, — начал он. — Я собираюсь сделать тебе это предложение только один раз, так что тебе лучше принять его. Если ты сейчас вернешься домой, я научу тебя драться. Если ты действительно хочешь изучать боевые искусства, я, бл*ть, научу тебя. Просто возвращайся домой, хорошо… — он сделал паузу и тяжело вздохнул, прежде чем добавить: — Я скучаю по тебе.

Глазами Магни подал мне знак остановить запись.

— Почему ты не сказал ей, что не будешь наказывать ее? — спросила я.

— Потому что Лаура знала бы, что я лгу, — сказал он как ни в чем не бывало.

Сейчас было не время спорить с ним.

— Я прослежу, чтобы Лаура получила сообщение, — сказала я и повернулась, чтобы вернуться к остальным, когда Магни остановил меня, положив руку мне на плечо.

— Могу я получить ее сообщение?

Я кивнула и перенесла запись на его браслет.

— Принял?

— Да.

Я была почти у двери, когда он окликнул меня по имени.

— Перл.

Я повернулась и встретилась с ним взглядом.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— Не за что. — Я улыбнулась.

Глава 31

Медитация

Хан

Когда я сидел, скрестив ноги, в воскресный полдень, с закрытыми глазами, окруженный успокаивающей музыкой, с мягким женским голосом, вводящим меня в состояние расслабления и медитации, я сделал мысленную пометку никогда ни на что не соглашаться, особенно после оргазма.

Наша брачная ночь была всем, на что я надеялся, и даже больше. Перл была открыта для экспериментов, и с примерно двадцатилетним теоретическим опытом, накопленным при просмотре старого порно, у меня было достаточно идей, чтобы хватило нам на всю жизнь.

Неудивительно, что я был склонен подчиниться, когда она попросила меня попробовать медитацию. Я лежал на спине, тяжело дыша и потея после спортивного выступления в искусстве удовлетворения моей женщины и самого себя.

Перл была хитрой пантерой и мурлыкала мне на ухо о том, как сильно она хотела, чтобы я попробовал медитацию. Просто посидеть и расслабиться в течение двадцати минут в то время звучало не так уж плохо, поэтому я согласился. Что угодно для моего котенка.

— Сделайте глубокий вдох и почувствуйте, как расслабляются ваши конечности, — сказал мягкий женский голос, и я последовал инструкциям.

Раздражение и список из десяти практических дел, которыми я мог бы сейчас заниматься вместо того, чтобы сидеть здесь, вспыхнули, и я открыл глаза.

«Я пытался», — заключил я и распутал ноги, чтобы подняться с пола.

— Что ты делаешь? — спросила Перл с дивана и опустила книгу, которую держала в руках.

— Я думал, ты ушла, — сказал я.

— Нет, я знала, что ты не дашь этому реального шанса, поэтому я осталась, чтобы убедиться, что ты это сделал.

— Послушай, я пытался, но это не работает, и, честно говоря, я бы предпочел поиграть в шахматы.

— Почему ты так сильно любишь шахматы? — она спросила.

— Кто знает, я просто люблю играть в шахматы, — сказал я. — Перл, милая, медитация может сработать для тебя, но для меня она не сработает, у меня слишком много мыслей.

Босиком, одетая только в шорты и майку, Перл подошла и села передо мной, подавая знак, чтобы я вернулся на место.

— Именно поэтому тебе из всех людей нужно медитировать. Это способ внести ясность в разум.

— Как? — сухо спросил я.

— Представь, что твой разум подобен пруду, и прямо сейчас в нем бушует буря мыслей, делающая воду темной, мутной и в ней невозможно ориентироваться.

— Я не рыба, мне не нужно плавать по воде, — нетерпеливо сказал я.

Перл просто терпеливо улыбнулась.

— Тебе нужно успокоить бурю мыслей. — Она использовала свою руку, чтобы показать что-то медленно падающее в воздухе. — Пруд снова станет чистым, когда вся грязь осядет на дно, и ты не только сможешь увидеть то, о чем не подозревал, но и поверхность пруда послужит зеркалом, показывая тебе истинное отражение тебя самого и людей в твоей жизни.

Я глубоко вздохнул.

— Хорошо, я попробую еще раз, но я не думаю, что смогу очистить свою голову от мыслей — там слишком тесно. — Я приложил палец к виску.

— Это требует практики, ты просто должен сосредоточиться так, как если бы ты сидел на скамейке, наблюдая за проходящими людьми. Тебе не нужно вставать и следовать за ними. Думай о мыслях как о людях и позволь им пройти мимо.

— Хорошо. — Я колебался.

— Что?

— Просто у меня много неприятных воспоминаний из прошлого, и я задаюсь вопросом, не лучше ли мутная вода, чем снова ясно видеть это дерьмо.

— Ты думаешь о своем прошлом?

— Да. — Может быть, это были последствия нашей брачной ночи или связь, которую я почувствовал с ней, когда она стала моей женой, но я открылся. — Я пробуждаю самые худшие воспоминания, когда нахожусь под давлением. Они помогают мне оставаться холодным и безжалостным.

Глаза Перл расширились, и ее грудь поднялась в глубоком вдохе.

— Будь осторожен с тем, каким воспоминаниям ты позволяешь занимать твои мысли. Знаешь ли ты, что твой мозг работает как база данных? Он постоянно пытается выяснить, что тебя интересует, и показать тебе больше этого. Если ты сосредоточишься на негативе, он покажет тебе больше негатива, и чем больше ты сосредоточишься на определенном воспоминании, тем больше твой мозг будет воспроизводить его для тебя. Со временем это заархивирует воспоминания, о которых ты не думаешь. Они будут забыты, как будто их никогда и не было.

— Нет, я этого не знал.

Она скрестила ноги.

— Постарайся сосредоточиться на хороших воспоминаниях и отодвинуть негатив на задний план.

Я сморщил лицо. Господи, в ее устах это звучало так просто, но она, вероятно, понятия не имела, каково это — жить с такими воспоминаниями, как у меня.

— Давай, я буду медитировать с тобой, — сказала Перл, кладя руки на колени и закрывая глаза.

Я снова запустил руководство по медитации и на этот раз позволил своим мыслям приходить и уходить, помня ее слова о том, что это нормально — просто позволить мыслям проходить, не предпринимая никаких действий. Музыка была расслабляющей, и когда через двадцать минут прозвенел маленький колокольчик, я почувствовал, что мое сердцебиение бьется медленно и ровно, как будто у меня не было никаких забот в мире.

Открыв глаза, я увидел свою жену, сидящую напротив меня, как статуя, созданная в честь женского совершенства.

Она выглядела совершенно умиротворенной.

Мое первое движение заставило ее открыть глаз.

— Как это было? — спросила она.

— Хорошо, — сказал я и наклонился вперед, чтобы поцеловать ее. — Сейчас я очень расслаблен.

— Это замечательно. Мы сделаем это снова сегодня вечером.

Я не возражал, потому что она присоединилась к моему миру, переехав сюда, и я хотел перенять что-то из ее мира, изучив ее традиции. К тому же, я действительно почувствовал себя лучше.

— Я собираюсь быстро принять душ перед встречей с мамой, — сказала она, когда я поднял ее с пола. — Мы идем в школу, чтобы помочь подготовиться к завтрашнему приезду девочек; ты придешь?

— Финн отвезет тебя, но я последую за тобой через несколько часов. У меня просто есть кое-какая работа, на которую мне нужно взглянуть.

Два часа спустя я сидел в своем кабинете. В доме было тихо, и мои чувства от мирной медитации вернулись ко мне. Мой взгляд упал на шахматную доску, и вопрос Перл о том, почему я так сильно люблю шахматы, заставил меня задуматься.

Воспоминание давило на мои внутренние стены, но у него было другое ощущение, как будто оно на самом деле не принадлежало мне. Я закрыл глаза и позволил воспоминаниям перенести меня на двадцать четыре года назад.

Когда я сидел, склонившись над шахматной партией, моя голова покоилась на руках, а разум анализировал мои варианты.

— Неплохо для десятилетнего ребенка, — сказал мой отец, когда я, наконец, сделал свой ход. — Я не думал, что ты увидишь этот открытый ход. Я впечатлен. — Он передвинул своего коня точно так, как я на это надеялся, и я как раз собирался сделать свой ход, когда мою концентрацию нарушил друг моего отца мистер Зобель, который вошел, чтобы напомнить моему отцу о назначенной встрече. Меня охватило разочарование из-за того, что мы не смогли закончить нашу игру.

— Дай мне минутку, мой сын надерет мне задницу, — сказал мой отец. — Останься и посмотри, если хочешь.

Удивление и огромная гордость пронзили меня от его слов и потому, что он поставил во главу угла завершение нашей игры.

А потом, несколько минут спустя, я произнес слова, которые позже стали вызывать привыкание в моей жизни.

— Шах и мат.

Глубокий рокочущий смех моего отца наполнил мое сердце, и я широко улыбнулся, когда он взъерошил мне волосы своей большой ладонью.

— Хорошая работа, мой мальчик, вот что мне нравится видеть — у тебя есть мозги. — А затем он подозвал Магни, указывая на шахматную доску. — Магни, ты это видел? Твой брат может быть гребаным гением.

Я откинулся на спинку стула, уже не десятилетний мальчик, а взрослый мужчина, моргающий, повторяя это последнее предложение снова и снова. Гребаный гений. Мой отец назвал меня гением.

Вспыхнуло еще одно воспоминание, и я ахнул, когда оно ударило меня прямо в грудь. Как я мог забыть?

— Как ты думаешь, что я должен сделать? — спросил мой отец после того, как тщательно объяснил головоломку мне, своему пятнадцатилетнему наследнику. — У нас есть люди, живущие на улицах, и я хочу помочь, но если я повышу налоги, мои люди разозлятся и, возможно, возьмут поместье штурмом, чтобы начать восстание.

— Если я не повышу налоги, нам придется выбирать между помощью бедным или оплатой солдат за нашу защиту, и, как ты знаешь, без солдат мы будем уязвимы в случае, если люди все равно нападут на нас.

Я думал об этом.

— А разве нет третьего варианта?

Он взмахнул руками.

— Если так, я хотел бы это услышать.

— Как насчет того, чтобы заставить людей вносить добровольный вклад, — сказал я.

Мой отец наклонил голову с легкой улыбкой.

— И как бы ты это сделал?

— Мы могли бы дать им что-нибудь в обмен на их деньги. Как насчет того, чтобы пригласить лучших артистов на летний фестиваль здесь, в поместье, а затем взять плату за вход?

Мой отец рассмеялся.

— Я правитель, а не бизнесмен.

— Никому не нужно было бы знать, что ты делаешь это за деньги, и тебе самому не пришлось бы принимать в этом непосредственное участие. Продавай это людям в качестве поощрения наших лучших исполнителей и спортсменов. У нас есть амфитеатр, так почему бы им не воспользоваться? Мы могли бы заполнять его каждую неделю в течение лета различными развлечениями. Спорт, музыка, акробаты и магические шоу — думаю, людям бы это понравилось.

Мой отец откинулся назад и криво усмехнулся мне.

— Это чертовски гениально. Как зовут этого твоего друга? Боксер?

— Ты имеешь в виду Боулдера?

— Да, мне говорили, что он неплохо считает.

— Угу.

— Вы двое поработайте над планами и дайте мне оценку того, сколько мы сможем привлечь.

— Я займусь этим. — Я встал, радуясь, что мой отец доверил мне что-то настолько важное.

— И Хан, — крикнул он мне вслед. — Мне чертовски нравится, как ты думаешь.

Я был потрясен. Главным образом потому, что в течение многих лет я убеждал себя, что мой отец был монстром. Но теперь воспоминания о том, как он подбадривал меня и хвалил, вернулись ко мне.

Этот человек был непредсказуем и, вероятно, временами испытывал сильное давление. Но это была еще не вся история.

«Если ты сосредоточишься на негативе, он покажет тебе больше негатива, и чем больше ты сосредоточишься на определенном воспоминании, тем больше твой мозг будет воспроизводить его для тебя».

Слова Перл, сказанные прошлой ночью, вернулись ко мне, и я потер лицо. Мой отец был гигантским мудаком, но все равно были и хорошие времена. Почему я забыл об этом? Почему я был одержим плохими воспоминаниями и полностью подавлял хорошие?

И тут ответ на вопрос Перл вспыхнул в моем мозгу. Я любил шахматы, потому что они связывали меня с моим отцом.

Широкая улыбка расплылась на моих губах, когда внутри меня воцарился новый покой. Собрав свои вещи, я поднялся со стула, внезапно почувствовав, что безумно скучаю по Перл, и мне не терпится присоединиться к ней и остальным на острове Боулдерз.

Глава 32

Добро пожаловать и до свидания

Перл

— Я так рада, что ты осталась на приезд девочек, — сказала я маме и взяла ее под руку. Изобель последние два дня работала так же усердно, как и все остальные, чтобы все подготовить к приезду школьников.

— Я бы ни за что на свете не пропустила это, — сказала она и одарила меня искренней улыбкой.

— Ты придешь к нам в гости? — спросила я ее: — Или эти мужчины оставили на тебе шрамы на всю жизнь?

Она сжала мою руку.

— Я вернусь — и, думаю, я должна перед тобой извиниться.

— О?

— Я должна была прислушаться к тебе. Это просто очень трудно представить, пока ты не испытаешь это сама.

— Ты права. — Я со вздохом прислонила свою голову к ее. — И есть еще многое, что я никогда не научусь понимать или ценить.

— Мне не нравится их музыка, — сказала моя мать с красноречивой улыбкой.

— Да, и их охота, ругань и жестокие турниры.

Она торжественно кивнула.

— Как думаешь, ты сможешь их изменить?

— Да, — тихо сказала я. — Думаю, что мы уже меняем их точно так же, как они меняют нас.

— Но эти варварские способы, как нам заставить их отказаться от них?

Я одарила ее невинной улыбкой.

— Помнишь, когда я выступала в Совете и предложила разрешить группе избранных мужчин посетить Родину и разрушить предрассудки?

— Да, я помню.

— Думаю, это то, что нужно. У них искаженный взгляд на нас, и они думают, что мы действуем без свободы воли, как муравьиная ферма. Нам нужно, чтобы некоторые из них пришли и научились видеть красоту в нашем способе ведения дел.

Моя мать выглядела обеспокоенной.

— Тебе не кажется, что идея мужчин Севера на Родине не так страшна теперь, когда ты познакомилась с некоторыми из них? Тебе нравился Финн, верно?

Моя мать кивнула.

— О, Финн, конечно, очаровашка и очень забавный в своем грубом смысле.

— Видишь ли, если мы позволим ему и горстке других парней побывать на Родине, это поможет разрушить границы. Может быть, позволить Финну дать интервью средствам массовой информации, и пусть жители Родины задают ему вопросы.

— Мне нравится эта идея. — Моя мать мотнула головой в сторону школьного здания. — Если это увенчается успехом, мы могли бы послать съемочную группу, чтобы она проследила за вашей работой здесь и проинформировала жителей Родины о проекте.

— Дай нам шесть месяцев, — сказала я, надеясь, что к тому времени мы объединим детей в одну сильную группу.

Беспилотник Боулдера приземлился, и мы с любопытством вытянули головы, чтобы посмотреть, кого Боулдер привезет на этот раз.

Кристина вышла и протянула руку, чтобы помочь одной девочке за раз спрыгнуть на землю. Я узнала их по их файлам. Пять девочек в возрасте от десяти до пятнадцати лет нервно стояли рядом с Кристиной и оглядывались по сторонам.

Как и было условлено, Арчер, Магни и Марко, новый ассистент, должны были держаться на заднем плане, в то время как Кайя, моя мать и я были официальным приветственным комитетом девочек.

— Пойдем поздороваемся, — сказала я и отпустила маму, чтобы поприветствовать девочек.

— Добро пожаловать, да окружит вас мир. — Я сразу направилась к самой высокой девушке в группе, потому что мне было любопытно узнать о Шелли Саммерс, пятнадцатилетней девочке, которая, по-видимому, была гением.

— Да окружит вас мир, — вежливо сказала она и перевела взгляд с меня на мою мать. — Вы член Совета Перл и председатель Изобель.

— Верно, а ты Шелли Саммерс, — сказала я мягко.

— Моя мать высоко отзывалась о вас обеих.

— Спасибо тебе — мы также очень уважаем твою мать.

— Это моя сестра Рошель. — Шелли подтолкнула свою сестру вперед, и Рошель застенчиво поприветствовала нас.

Эти две девушки не были похожи друг на друга. Ни одна из них не была очень хорошенькой, но у Рошель была чистая детская кожа, в то время как Шелли страдала от тяжелой формы прыщей, а ее брови были слишком кустисты. Я пришла к выводу, что Шелли не была тщеславна и не зацикливалась на своей внешности, потому что брови можно было подстричь, а прыщи легко вылечить, если вы были готовы посвятить этому время. Эта девушка, казалось, предпочла бы учиться — и я могла бы понять это.

Мы поздоровались с тремя другими девочками. Мила была очаровательной десятилетней блондинкой с большими ямочками на щеках и сверкающими голубыми глазами. Она была немного сдержанна, но я не сомневалась, что она быстро завоюет сердца всех нас.

Пейси была противоположностью Милы по внешности, с ее карими глазами и темными волосами, но они уже подружились по дороге сюда и держались за руки.

А еще была Уиллоу, девочка, которая завтра встретится со своим близнецом и еще не знала об этом. Она была сногсшибательна, с большими зелеными глазами и волнистыми волосами, доходившими до поясницы. Ей было всего двенадцать, она была высокой для своего возраста и уже обладала женскими формами.

Кристина и Боулдер сразу же отправились ко второй группе жителей Родины, так как они прибыли раньше, чем ожидалось.

Мы все еще знакомились с первой группой, когда прибыли последние пятеро детей.

Викторию, Ники и Скай сопровождали два мальчика, Томми и Найл, которые должны были дополнить группу. Поскольку погода была теплой и приятной, Кайя велела им всем сесть в круг на траве и поиграть в игры, чтобы запомнить имена друг друга.

— Прежде чем мы войдем и покажем вам вашу новую школу, мы хотели бы представить вас некоторым из ваших учителей.

— Как я уже говорила вам, меня зовут Кайя Джанае, и я сосредоточусь на эмоциональной и академической части вашей учебной программы. Вы также будете работать с Шелли некоторое время, так как Шелли — моя новая помощница.

Шелли помахала восьми девочкам и двум мальчикам.

— Также у нас есть Кристина и Перл, которые будут помогать время от времени.

Дети вежливо улыбнулись.

— Но, как вы знаете, вы сейчас в Северных землях, и это означает, что вы будете учиться с мальчиками из Северных земель, и у вас будут учителя, которые являются настоящими мужчинами Севера.

Дети обменялись взглядами; некоторые выглядели совершенно невозмутимыми, в то время как другие кусали губы и теребили руки.

— Поскольку Рейвен здесь уже несколько дней, я подумала, что мы могли бы позволить ей представить ваших учителей-мужчин, — сказала Кайя и указала на Рейвен, которая вскочила и нетерпеливо махнула рукой в сторону школы. Арчер вышел первым: крупный, широкоплечий, с щетиной на лице и волосами, стянутыми сзади.

Рейвен подождала, пока он подойдет к ней, прежде чем взяла его за руку и посмотрела на великана.

— Это Арчер. Он может читать вверх ногами и одновременно запихивать в рот семь крекеров, — сказала она.

Арчер улыбнулся группе.

— Я очень рад познакомиться со всеми вами. Рейвен уже многому научила меня о девочках и мальчиках с Родины. Я готов посмотреть, всегда ли ты прыгаешь и никогда не ходишь пешком.

Девочки захихикали, а Мила покачала головой, и на ее щеках появились ямочки.

— Я никогда не бегаю вприпрыжку, я просто быстро хожу.

— Я тоже, — добавил Найл и ухмыльнулся.

Арчер прищурил глаза.

— Хорошо, но, конечно, это правда, что вы все спите с носками на руках.

— Нееет… — Дети смеялись и качали головами, когда Марко вышел и встал рядом с Арчером. Молодой человек выглядел нервным и все время откидывал волосы назад и терял равновесие. Когда я впервые встретила его этим утром, Марко признался мне, что никогда в жизни не встречал женщину, так что неудивительно, что молодой человек был ошеломлен этой новой загадкой, открывшейся перед ним.

— Это Марко, — сказала Рейвен. — Я только что встретила его этим утром, но он кажется достаточно милым.

Марко помахал рукой, и некоторые девочки сказали:

— Пусть мир окружает тебя, Марко.

Но затем все взгляды обратились к Магни и Хану, которые вышли бок о бок. Дети совершенно замолчали, и мой живот вспыхнул от осознания того, каким прекрасным представителем человеческой расы был мой новый муж. Хан был царственным и держался уверенно. Братья не вышли, улыбаясь или отпуская шутки. Хан и Магни стояли бок о бок, темный рядом со светлым, свирепые и страшные на вид.

— Это Магни, который тоже будет нашим учителем, — сказала Рейвен и указала на Магни. — Он страшнее других, и он пообещал, что научит нас тоже быть страшными.

Магни нахмурился.

— Мы собираемся научиться сражаться, как северяне, — заявила Рейвен.

Магни кивнул Рейвен в сторону Хана, который твердо стоял рядом с ним.

— О, а это лорд Хан, — сказала Рейвен детям. — Я еще не так хорошо его знаю, но он старший брат Магни, он живет в большом поместье, и все мужчины слушают, когда он говорит. И… — добавила она с дерзкой усмешкой, — …он выглядит действительно забавно, когда танцует. — Рейвен рассмешила других детей, подражая тому, как танцевали мужчины на свадьбе, ее руки болтались в воздухе, пока она нескоординированно прыгала и корчила смешные рожицы. Кристина, Боулдер, моя мама и остальные из нас, взрослых, тоже разразились смехом. Даже Магни и Хан не смогли скрыть улыбки.

Хан

Я остался в стороне, пока Финн и Перл везли Изобель к границе. Финн был феноменален в том, что очаровывал члена Совета и заставлял ее смеяться. Мне все еще было трудно забыть, что Изобель пыталась встать между мной и Перл, так что мое природное обаяние пока не проявлялось так свободно вокруг нее.

Маленькие мальчики и девочки были заняты поиском своих новых кроватей и знакомством друг с другом. Боулдер, Магни и я стояли на заднем плане, наблюдая, как Кайя и Арчер играют с ними в игры.

— Кайя говорит, что для них важно общаться и сблизиться, — сказал Магни низким рокотом.

— Да. — Боулдер кивнул. — Я мог бы стоять здесь весь день, просто глядя на это великолепное зрелище. Девочки… настоящие девочки здесь, в Северных землях. Кто бы мог подумать? — Его серые глаза горели от возбуждения.

— Будет интересно посмотреть, как мальчики отреагируют завтра, — сказал я, следя глазами за детьми, играющими в пятнашки с Марко и Арчером, которые должны были их поймать.

Когда одна из девочек с криком упала, мы все наклонились вперед, готовые подбежать к ней, но Арчер был рядом и помог ей подняться. Девочка немного поплакала, но быстро вытерла глаза и кивнула, что с ней все в порядке.

Мы снова коллективно расслабились.

— Когда они собираются сказать Уиллоу и Хантеру, что они близнецы? — спросил я и услышал приятный звук возвращающегося дрона. Я поднял глаза, улыбаясь тому, что моя жена вернулась.

— Не уверен, — сказал Магни. — Я оставляю все эти эмоциональные вещи Кайе. Она говорит, что это должно быть сделано правильно, но я понятия не имею, что это значит.

— Я просто счастлив, что у нас все получилось, — сказал Боулдер, все еще следя за происходящим перед ним взаимодействием. — Не так давно этот остров был тихим, а теперь он полон жизни.

— Может быть, тебе захочется немного тишины, когда приедут мальчики, — заметил Магни, но больше я ничего не услышал, потому что беспилотник приземлился, и я побежал открывать дверь.

— Привет, красавчик, — сказала Перл и позволила мне помочь ей спуститься.

— Привет, красавица, — ответил я с любовью.

— Ты хорошо ее проводила?

— Да, — сказала Перл и улыбнулась. — И Финн заставил мою маму рассмеяться от всех его плохих шуток, которыми он предложил ей поделиться с Советом.

— Так ты довольна ее визитом? — Я помахал Финну, который подошел к Боулдеру и Магни возле школы, в то время как мы с Перл остались рядом с дроном.

— Да, я очень счастлива и благодарна, что моя мама была здесь, чтобы увидеть прибытие детей. Она заботится об этой школе, и теперь, когда я живу здесь, и она познакомилась со всеми вами, я думаю, мы можем считать ее одним из наших самых сильных союзников.

— Я начинаю думать, что это было хорошо, что мой брат похитил Афину; если бы не он, этой школы бы не существовало, — сказал я.

— И…? — сказала она протяжно, с выжидающим взглядом.

— И что? — поддразнил я.

— И мы не были бы вместе, — сказала она.

— О, да, и это тоже. — Я ухмыльнулся и сжал ее ягодицу.

— Это должно было быть первым в твоем списке, — насмешливо пожурила она меня.

— Выше медитации? Потому что я почти уверен, что я бы тоже никогда не медитировал, если бы не ты.

Она знала, что я ее подразниваю, но Перл продолжила дружеское подтрунивание.

— Наша любовь должна быть самой важной вещью.

— Из-за секса?

— Нет, из-за связи, которую мы разделяем.

— Какая связь? — спросил я с невозмутимым выражением лица, которое было трудно изобразить, когда она начала раздражаться на меня по-настоящему.

— Связь между нами. Ты знаешь: любовь, уважение и все остальное, что мы разделяем.

— Как наша любовь к шахматам?

— Да, среди прочего, но в основном это доверие и лояльность.

— Да, я согласен. Шахматы, верность и секс должны быть первыми в нашем списке. Всегда.

Перл сдалась.

— Эй, ты только что закатила на меня глаза? — спросил я и рассмеялся. — Что случилось с твоей вежливостью и поведением с самообладанием и изяществом?

— Я вышла за тебя замуж, и все это вылетело в трубу, — сказала Перл со вздохом.

— В какую трубу, эту трубу? — Я указал на беспилотник.

— О, прекрати это, ладно? Ты действуешь мне на нервы.

И вот она здесь: львица, которая помешала дерущимся мужчинам убивать друг друга в баре и убедила жадного мужчину поделиться своим состоянием. Женщина, которая бескорыстно предложила себя, чтобы спасти Афину, и которая неустанно отстаивала справедливость по обе стороны границы. Эта женщина была мне под стать и даже больше.

— Разве ты не рада, что вышла замуж за такого невероятного, умного, красивого мужчину? — спросил я, питаясь энергией между нами.

— Да, — сардонически ответила она. — И я особенно ценю твою скромность.

— Я знаю, и ты могла бы немного поучиться у меня; это раздражает, когда ты постоянно хвастаешься, понимаешь?

— Я постараюсь ограничить свое хвастовство, — сказала Перл и ткнула пальцем мне между ребер.

— И твои приступы насилия, — сказал я и взял ее за палец. — Ты чуть не порезала меня своими острыми ногтями.

— О, да? — Перл наклонила голову, и в ее прекрасных голубых глазах заиграл юмор. — Хорошо, что тебе на самом деле не пришлось бороться за меня, если достаточно ногтя, чтобы причинить тебе боль.

Я прищурил глаза:

— Просто для протокола, моя дорогая, — сказал я и наклонился достаточно близко, чтобы коснуться ее губ и говорить низким соблазнительным тоном. — Если бы я сражался за тебя, я бы победил! Ни один мужчина не был бы достаточно силен, чтобы встать между тобой и мной.

Глаза Перл расширились, и она облизнула губы.

— Я был бы подпитан самой могущественной силой во вселенной, и мне было бы жаль любого человека, который вышел бы на арену против меня.

— Что это за сила? — прошептала она, ее зрачки расширились, а дыхание стало прерывистым.

— Любовь, Перл, — прошептал я. — Я был бы подпитан безумным количеством желания и любви к тебе.

Ее руки были на моих плечах, а мои ладони обхватили ее лицо, мы встретились в голодном поцелуе, совершенно забыв о времени и месте, пока кто-то пронзительно не свистнул и не закричал на нас.

— Здесь присутствуют дети.

Мы отстранились друг от друга, задыхаясь от напряжения и видя, как дети показывают на нас пальцами и смеются.

— Ты думаешь, мы травмировали их? — спросил я Перл.

— Нет, я думаю, мы показали им, что мужчины и женщины могут очень любить друг друга; будем надеяться, что они вспомнят об этом, когда завтра встретятся с мальчиками.

Я усмехнулся.

— Ты хочешь, чтобы они повторили то, что мы только что сделали?

— Нееет, конечно, нет.

— Я знаю — через несколько лет, я имею в виду.

— Ты надеешься, что они влюбятся?

— Конечно, — честно сказал я. — И не только потому, что хочу, чтобы в Северных землях было больше женщин, но больше всего потому, что я хочу, чтобы мои соотечественники испытали то, что есть у нас.

— И что это такое?

— Все, Перл. У нас есть все!

— Что это значит?

— Перестань думать своей головой. — Я положил руку ей на сердце. — Почувствуй своим сердцем и спроси себя, что у нас есть.

Она улыбнулась мне, ее голубые глаза были мягкими.

— Так много слов всплывает на ум, — сказала она. — Связь, доверие, любовь, притяжение, уважение, желание… Я могла бы продолжать перечислять.

Я улыбнулся ей в ответ, мои глаза пристально смотрели в ее глаза.

— Это потому, что у нас есть все!

Она приподнялась на цыпочки, чтобы встретить мой поцелуй, прежде чем ухмыльнулась и сказала:

— Завтра, когда приедут мальчики, у нас может быть больше, чем мы сможем выдержать.

— Я не волнуюсь, — сказал я.

— Это потому, что у тебя есть я, чтобы беспокоиться за тебя.

— Тебе нужно отвлечься? — Я кивнул в сторону леса, вспоминая, как хорошо было заниматься там сексом несколько недель назад. — Я очень серьезно отношусь к своим свадебным клятвам и счастлив наполнить тебя, помнишь?

Перл выглядела сияющей, когда стояла на солнце со своими длинными светлыми волосами, каскадом ниспадающими на плечи, и широкой улыбкой, от которой сверкали ее глаза.

— И вот оно, — сказала она с юмором, пляшущим в ее глазах.

— Что?

— Помнишь тот раз, когда я назвала тебя извращенцем, как раз перед тем, как ты мастурбировал.

Я наклонил голову.

— Что насчет этого?

— Я была права. — Она обвила руками мою шею, все еще ухмыляясь. — Теперь у нас есть доказательства. Ты действительно извращенец.

— Нет, я не такой.

— Ты просишь меня заняться сексом, пока вокруг дети.

— Я не собирался брать тебя на глазах у детей, — возразил я. — Мы будем вести себя тихо и спрячемся в лесу.

Перл наклонилась и прошептала мне на ухо.

— Я испытываю искушение пойти с тобой.

Это заставило меня улыбнуться шире.

— Это просто доказывает, что я был прав с самого начала — твой разум такой же грязный, как и мой.

— Нет, потому что поддаться искушению и на самом деле сделать это — две разные вещи.

— Неужели ты не можешь хоть раз согласиться со мной? — пошутил я.

Она покачала головой и уткнулась своим носом в мой.

— Нет, ты бы пропустил наши замечательные дискуссии, и я бы тоже.

— Верно.

— Ага! — Перл отстранилась и подняла брови. — Итак, мы действительно кое в чем согласны.

— Есть это и, по крайней мере, еще одна вещь, по которой мы можем договориться.

— И что это такое?

— Что мы любим друг друга, — сказал я.

Ее пальцы играли с моими волосами, и выражение ее лица было мягким, когда она кивнула головой.

— Ты прав — мы с тобой можем абсолютно согласиться с этим!

Конец

Content

Пир Элин Правитель