Тиффани Робертс

Защищенное сердце

ПОСВЯЩЕНИЕ

Посвящается Сэм Гриффин, чей талант помог воплотить Аркантуса в жизнь, включая его пикантные моменты. Пусть твое воображение и впредь будет вдохновляющим источником коварных, инопланетных удовольствий.

ОДИН

Артос, Бесконечный город

2105 год на Земле

Нажатие кнопки, которая в данном случае показывала количество кредитов, загруженных в чип в руке Аркантуса, было всем, что требовалось, чтобы изменить отстраненную манеру поведения бокканского информатора.

Каменные черты лица боккана смягчились, и он повел Аркантуса и Драккала в более уединенное место — темный, пустынный переулок. Арк обменялся взглядом с Драккалом, этого взгляда было достаточно, чтобы сказать Арку, что он и его спутник-ажер отлично поняли друг друга.

Смена локации вполне соответствовала их цели.

Толстый хвост Аркантуса раскачивался из стороны в сторону. Он заставил себя замедлиться: как бы ему ни хотелось закончить это дело побыстрее и отправиться домой, он не мог торопиться. Он знал, что это был тот информатор, которого они искали, но ему нужно было услышать подтверждение из уст боккана.

После того, как они оказались далеко за неоновыми огнями главной улицы, боккан остановился и повернулся лицом к Аркантусу и Драккалу.

— Итак, э-э… — его взгляд опустился на руку Арка, сжимающую кредитный чип.

Аркантус поднял левую руку и растопырил металлические пальцы, показывая чип на ладони.

— Это? О, ты должен заслужить это, мой друг.

— Тогда просто… совсем немного, в знак твоей доброй воли?

На губах Аркантуса появилась улыбка, и он усмехнулся.

— Мы не направляли на тебя никакого оружия. Я бы сказал, это достаточно дружелюбно. Хотя мы могли бы поступить и таким образом, если ты предпочитаешь…

Переведя взгляд на Драккала, чья дородная фигура почти заполнила узкий переулок, боккан покачал головой.

Аркантус сомкнул пальцы на кредитном чипе и опустил руки, сжимая правую поверх левой.

— У меня всего четыре вопроса. Ответь так, чтобы я остался доволен, и ты получишь всю причитающуюся оплату.

Тускло-фиолетовый язык боккана выскользнул и пробежался по грубым губам.

— Обычно это работает не так. Ты платишь мне за…

Драккал прочистил горло и низко зарычал, обнажив клыки. Мех ажеры, темно-серый с вкраплениями меди и умбры, ощетинился. Боккан захлопнул рот.

— Ты передавал информацию женщине с иссиня-черными волосами и мужчине со шрамами на лице? — спросил Аркантус.

Округлив глаза, боккан кивнул.

— Ты не первый, кто спрашивает о них. У некоторых существ, одетых во все черное, тоже были вопросы, но никто из них не произнес ни слова. Они использовали голографический текст для общения. Это казалось неестественным.

— Отличный переход к моему следующему вопросу. Что ты сказал людям в черном, которые спрашивали об этой паре? Предлагаю, ради твоего же блага, ничего не упускать.

Боккан бросил взгляд в сторону входа в переулок.

— Послушай, в этом замешаны люди, с которыми я бы предпочел не связываться, и я не…

Драккал придвинулся ближе к информатору.

— Хорошо, хорошо! — закричал боккан, прижимаясь спиной к грязной стене. — Я сказал им, что да, эти двое приходили ко мне. Я, эм… сказал им, что большую часть разговора вела женщина, и она спрашивала о фальсификаторе. Сказал, что слышал об одном с надежной репутацией. И я, эм… Мне действительно не следовало тебе ничего этого рассказывать, ладно?

Аркантус опустил подбородок, сильнее сжимая собственную руку. Нежное гудение оказывающих давление кибернетических конечностей пробежало по плечам.

— Какой позор. Я действительно хотел, чтобы ты заработал свой гонорар сегодня.

Боккан бросил еще один испуганный взгляд на Драккала и поднял руки.

— Хорошо, хорошо. Я дал обеим группам инструкции о том, как найти этого фальсификатора, хорошо? Я сказал безмолвным, что отправил к нему эту пару. Это все, что я сказал.

Хвост Арка начал двигаться быстрее, но он опустил руки и сцепил их вместе.

— Что ты знаешь об этом фальсификаторе?

— Только ты ничего этого не слышал, хорошо? Он действительно скрытный. Я слышал, что он не называет своего имени, любит, когда его трудно найти. У него репутация человека, заслуживающего доверия, он не обманывает своих клиентов, даже когда вознаграждение за них превышает запрашиваемую им цену за его работу. Предположительно, он даже ни на кого не работает, действует сам по себе. Его зовут Алкорин.

Аркантус приблизился к информатору на один шаг.

Боккан поднял взгляд, встретившись с третьим глазом Аркантуса, и скользнул на полметра в сторону вдоль стены.

— И он ожидает, что информаторы, которые посылают людей в его сторону, будут осторожны, — сказал Аркантус. — Ожидает, что они будут охранять его потенциальных клиентов. Вот почему он гарантирует, что упомянутые информаторы получат хорошее вознаграждение. Вот почему ты получил хорошую компенсацию — тысячу кредитов в месяц плюс откаты за рефералов^1 по новым заказам.

Боккан отпрянул назад, как будто пытаясь протиснуть свое тело сквозь стену.

— О-откуда ты мог знать…

— Помни, я задаю вопросы, и мы подошли к последнему. Я верю, что ответ должен даться тебе достаточно легко. Кажется, у тебя нет проблем с передачей этой информации каждому, кто приходит с вопросами, — предвосхищающие электрические токи пробежали по кибернетическим конечностям Аркантуса. — Как меня зовут?

Глаза боккана расширились, и каким-то образом его каменная кожа побледнела.

— А-Алкорин-Фальсификатор?

Аркантус кивнул.

— Хорошо. Очень жаль, что тебе, похоже, не хватало ума, когда ты продавал моих клиентов. Мне не нравится, что мой бизнес оказался под угрозой. Я бы посоветовал тебе запомнить это, но…

Он сдвинул большой палец и подбросил кредитный чип высоко в воздух. Боккан поднял глаза, чтобы проследить за движением чипа. В тот же момент Аркантус открыл потайное отделение в левом предплечье. Из отделения выскочило оружие, рукоять клинка жесткого света оказалась в протянутой руке. Он активировал оружие, прежде чем полностью сомкнул пальцы на рукояти. Лезвие, похожее на меч, выкованный из полупрозрачного желтого кристалла, мгновенно сформировалось и пронзило шею боккана.

Издав сдавленный стон, информатор боккан опустил глаза, чтобы посмотреть на клинок, прежде чем снова встретиться взглядом с Арком.

Аркантус поднял правую руку и поймал кредитный чип, когда тот летел вниз.

— Извини. Такие люди, как ты, просто не соответствуют этике моего бизнеса.

Он деактивировал энергетический клинок.

Кровь сочилась из тонкой, как волос, раны на горле боккана. Аркантус отвернулся, убирая рукоять обратно в тайник. Он успел сделать несколько шагов к концу переулка, прежде чем боккан рухнул, глухой удар тела о землю не заставил его остановиться.

— Ты действительно только что упомянул об этике, когда твой клинок был в чьем-то горле? Спросил Драккал из-за спины Аркантуса.

— И что?

— В последнее время ты раздражителен.

Аркантус остановился в нескольких шагах от входа в переулок.

— Я не раздражителен.

Драккал сухо усмехнулся, но ничего не сказал, Аркантусу это показалось хитрым способом оставить последнее слово за собой, не произнося ни звука.

Арк развернулся лицом к Драккалу. Разочарование и стресс последних двух недель выплеснулись на поверхность, но когда он посмотрел в зеленые глаза Драккала, светящиеся отраженным светом из-за рекламных щитов в переулке, эти эмоции утихли. Ни в чем из этого не было вины ажеры.

— Заткнись, — пробормотал Аркантус, повернулся и вышел на улицу, направляясь к автомобилю на воздушной подушке, ожидавшему в нескольких кварталах отсюда.

— Проблема решена, — сказал Драккал, подходя ближе к Аркантусу. — Источник утечки информации устранен. Не нужно напрягаться.

Аркантус пренебрежительно махнул рукой.

— Проблем вообще не должно было возникнуть. Я уверен, что ущерб моей репутации уже нанесен.

— Ты знаешь, что земляночка и ее пара никому не рассказали о случившемся.

— Дело не в этом, Драк.

— Так и есть. И я не позволю тебе сделать это, Арк.

— И что именно, по-твоему, я делаю? — Аркантус пнул ногой кусок ржавого металлолома, валявшийся на земле, его кибернетическая конечность зарегистрировала удар и передала эту информацию в мозг, но это было совсем не то, что почувствовать это самому.

— Накручиваешь себя.

— Я определенно этого не делаю, Драккал.

— Ты хнычешь, как измученный жаждой детеныш, выпрашивающий материнский сосок.

Выгнув бровь, Аркантус повернул голову к своему спутнику.

— Ты действительно так думаешь?

Драккал пожал своими широкими плечами.

— Если честно…

— Нет, это точно не честно. Ты обвиняешь меня сначала в преувеличении значимости происходящего, а потом в нытье. Что именно?

— И то, и другое. Ты был не в себе с тех пор, как разобрался с той землянкой.

Аркантус вздохнул.

— Разве лгать самому себе вредно? Хотя бы для того, чтобы понять себе настроение.

— Да. Это причинит тебе боль.

— Не может быть больнее синяков, которые ты постоянно оставляешь на моем эго.

— Скорее я ударю по своему эго, чем наоборот, Арк.

Аркантус открыл рот, чтобы ответить, но быстро понял, что ему нечего возразить. С тем, что сказал Драккал, было не поспорить.

Они продолжали двигаться вперед в тишине, и улицы Подземного города становились многолюдными и шумными по мере того, как они оставляли позади переулки и боковые улочки. С каждым шагом Аркантусу все больше хотелось вернуться домой. Дела, вынудившие его покинуть свое убежище, были редкостью, и всегда раздражали. Слишком многое могло пойти не так, слишком много переменных вне его контроля. Если ему и приходилось быть вне убежища, он находил гораздо более приятным делать то, что хотел, а не убирать беспорядок и «тушить пожары».

Когда они добрались до машины на воздушной подушке, Драккал забрался на водительское сиденье, а Аркантус — на пассажирское. Панели управления окутали их мягким голубоватым свечением, когда Драккал включил двигатели и начал подъем к туннелям экспресса.

— Теперь мы одни, — сказал Драккал. — Говори.

— Мне нечего сказать, — ответил Аркантус.

— Арк. Покончи с этим.

Аркантус тяжело вздохнул.

— Я хочу терранку^2.

Драккал резко взглянул на Арка, сузив глаза.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что хочешь терранку?

— Я использовал самый простой язык, какой только мог.

— Нет, только самое смутное.

— Я хочу терранку. Женщину терранку. Подняв руку, Аркантус откинул назад свои длинные черные волосы, заправляя выбившиеся пряди за рога. — Не знаю, почему это так трудно понять.

— Ты хочешь просто позвонить поставщику и купить ее? Краас кавал^3, Аркантус, и это после того, через что мы прошли.

Аркантус впился взглядом в Драккала.

— Я этого не говорил, черт возьми. Терране мигрируют на Артос уже два года. Я найду ту, которая уже здесь, — когда ажера уставился на него, Арк добавил. — Я никого не собираюсь похищать, Драк.

— Я знаю тебя. Ты нарушаешь правила, когда чего-то хочешь.

Вагоны и стены туннеля экспресса размытыми пятнами проносились за пределами кабины.

— Ты хотел, чтобы я рассказал, — сказал Аркантус.

— Да. Чтобы я мог сказать тебе не глупить.

— Говорит тот, кто в течение каждого года проглатывает килограмм собственного меха.

— Я же говорил тебе, — прорычал Драккал. — Есть научные исследования, которые доказывают, что языки ажер одни из самых чистых в известной вселенной.

Аркантус ухмыльнулся.

— Ты видел вселенную, мой друг? У нее не самые высокие стандарты. Но если хочешь знать, эта терраночка меня заинтриговала. Черт возьми, если бы она не была связана узами брака с зентури, я бы заставил ее склониться над моим столом к концу той первой встречи. Я увидел это в ее глазах.

Драккал фыркнул и покачал головой.

— Ты говоришь это о каждой женщине. Ты забыл, сколько неприятностей ты причинил, потому что не можешь оставаться в штанах?

— Я не ношу штанов. Только очень длинную набедренную повязку.

— Врек'ош, ты знаешь, что я имею в виду!

— Ну и кто теперь раздражительный?

— Аркантус, я буду…

— Я обещаю тебе, Драккал, здесь все по-другому.

— Как?

— Потому что это так и есть, ладно? Что плохого в том, чтобы найти любопытную земляночку, привести ее в мою мастерскую и, возможно, узнать несколько новых способов доставлять и получать удовольствие?

Драккал покачал головой, скривив губы и обнажив клыки.

— Ты встретил одну терранку и с тех пор одержим ими.

Аркантус прижал руку к груди.

— Ты меня ранишь, старый друг. Я просто заинтригован. Не более того.

— Одержим, — повторил Драккал, выглядывая в боковое окно. — Тебе нужно новое хобби.

— Какая разница, как я провожу свое свободное время?

— Учитывая стычку с зентури, я имею право беспокоиться. Хотя ты был вооружен лучше.

— Я мог бы расправиться с ним, если бы захотел.

Драккал рассмеялся, звук, глубокий и насыщенный, казалось, исходил прямо из его живота.

— Нет, ты не мог этого сделать. Ты первоклассный боец, Арк, лучший, кого я, когда-либо видел, но он убийца.

— Есть ли разница, ажера?

— Когда ты путался с его парой, да. Он бы тебя прикончил.

— Помнишь наш предыдущий разговор о маленькой лжи, которая поможет мне почувствовать себя лучше?

— Да. Особенно ту часть, где я подразумевал, что этого не произойдет.

Аркантус вскинул руки.

— Отлично! Ты победил, Драккал.

— Хорошо. Ты наконец-то…

— Я позабочусь о том, чтобы о моей земляночке не говорили.

Череда проклятий, сорвавшихся с губ Драккала, все на непонятном диалекте его клана, который имплантаты-переводчики, казалось, не могли расшифровать, заставила Аркантуса от души рассмеяться. И его смех только спровоцировал новые ругательства со стороны ажеры.

Когда они прибыли домой, Драккал предоставил Аркантуса самому себе, бормоча под нос о том, что ему следовало вернуться на родную планету много лет назад и стать рыбаком, лавочником или сборщиком мусора, кем угодно, только не деловым партнером Аркантуса.

Веселье Аркантуса сохранялось до тех пор, пока он не остался в одиночестве своей мастерской. Он вошел через один из задних проходов, огромная противопожарная дверь в передней части помещения использовалась только как вход для клиентов — одно из нескольких наглядных проявлений того, насколько серьезно он относился к безопасности. Он хотел, чтобы его гости знали, что они в безопасности под его крышей, и что любые попытки причинить ему вред будут быстро и полностью пресечены.

Он сел за широкий стол на краю приподнятой платформы, откинулся на спинку стула, хвост медленно просунулся в вырез у основания сиденья, и обвел взглядом большое помещение.

Низкие диваны стояли по обе стороны устланной ковром дорожки, а экзотические морские существа плавали в больших аквариумах, встроенных в стены. С потолка в каждом из четырех углов свисало по автопушке. Малиновые и фиолетовые огни задавали настроение комнате относительно мягким свечением и глубокими отбрасываемыми тенями.

Аркантус нахмурился, освещение не соответствовало его текущему настроению. Легким движением запястья он вызвал дюжину экранов: два физические, остальные голографические проекции на столе. Он перемещался по меню и командам почти на автомате.

Мгновение спустя огни сменились на синие и светлые с легким зеленоватым оттенком внутри резервуаров, потемневшими почти до черного на участках стен между ними.

Аркантус покачал головой.

— Многовато, не думаешь?

Но он больше не регулировал свет, он переключил свое внимание на экраны и взломал идентификационную базу данных Консорциума. Он сказал себе, что это деловой вопрос, когда начал проверять его ежедневно чуть больше недели назад, ему нужно было быть в курсе тенденций в области регистрации и иммиграции, чтобы быть максимально эффективным в своей работе. Но он остановился несколько дней назад, осознав, сколько времени потратил на просмотр файлов иммигрантов с терры.

Он не смог оправдать внимательное изучение этих файлов.

— Драккал ошибается, — пробормотал он, вводя критерии поиска. — Я не одержим.

Список последних иммигрантов Бесконечного города, обработанных за три дня, заполнили один из экранов. Семьдесят восемь тысяч девятьсот сорок два имени.

Недолго думая, Аркантус отсортировал список, чтобы вывести терран наверх.

— Упс.

Он протянул палец, чтобы отменить изменение, но рука замерла, прежде чем он коснуться панели управления. Новых терран было всего одиннадцать, что плохого в том, чтобы присмотреться поближе? Сохраняя расслабленную позу, Аркантус просматривал файлы. Пятеро были связаны друг с другом: земной дипломат, ее муж и трое их детей. Он отбросил их в сторону, опустив файлы в конец списка. Следующие двое оказались бывшими солдатами, возможно, приехавшими в поисках работы в одной из многочисленных частных охранных фирм, базирующихся в Артосе. Его собственные дни службы в армии были короткими и прошли так давно, что, казалось, будто это было в другой жизни, у него не было желания снова сталкиваться с тем миром. Он отклонил оба файла.

Аркантус продолжил изучение, быстро просмотрев еще три файла: одного мужчину и двух женщин, ни один из которых не вызвал у него никакого интереса. Что такого было в пришедшей к нему земляночке, что выделяло ее среди остальных? Что в ней заинтриговало его?

Он добрался до последнего файла. Имя, фонетически переведенное на Всеобщую речь — Саманта Дон Уайлдер. Он открыл файл.

Его глаза расширились, и покалывание пробежало по отметинам кхал на руке, груди, плече и лице, когда голова землянки в натуральную величину появилась в виде голограммы над столом.

Слегка растерянное, ошеломленное выражение ее лица было странно милым. Темные, естественно изогнутые брови нависали над большими карими глазами с густыми ресницами. Длинные каштановые волосы обрамляли нежное лицо, контрастируя с бледной кожей и розовыми губами. Она была красива.

На мгновение странное, дезориентирующее чувство охватило его, как будто он знал ее, несмотря на невозможность этого. Единственная земляночка, которую он когда-либо встречал — Абелла — не вызывала у него такой сильной реакции.

Аркантус поднял руку, чтобы коснуться щеки Саманты, кончики его пальцев беспрепятственно скользили по бестелесной голограмме. Он опустил ладонь на поверхность стола, острая боль разочарования сменилась растущим возбуждением. Он поспешно прочитал информацию в ее досье: нет зарегистрированной семьи в Артосе, нет работы, проживает в одном из многочисленных городских жилых комплексов для иммигрантов, спонсируемых Консорциумом.

Он снова посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Саманта, — сказал он. — Думаю, ты та самая.

ДВА

Саманта решила, что сегодня тот самый день, когда она отправится в этот новый, удивительный мир в поисках работы. День, когда она начнет свою новую жизнь. Ничто не встанет у нее на пути.

Ну, ничто, кроме двери ее квартиры.

И придурка-соседа.

И чертовой тревоги, и страха.

Саманта сжала кулаки по бокам и уставилась на первое из своих препятствий. Металлическая дверь смотрела на Сэм в ответ, насмехаясь, дразня и мучая ее. Это прозвучало в ее сознании жестоким, знакомым голосом.

Ты бесполезная. Слабая. Это все, чем ты когда-либо будешь. Я защищаю тебя. Я нужен тебе.

Она сжала губы и покачала головой.

Нет, я не могу это сделать.

Саманта сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Ты сможешь это сделать, Сэм. Всего одно нажатие кнопки, и все готово! Дверь открыта. Легко.

Дверь уставилась на нее.

Она сердито посмотрела в ответ.

Я могу это сделать.

Расправив плечи, она шагнула вперед и взмахнула рукой.

Ее рука остановилась всего в нескольких сантиметрах от кнопки, дрожа, когда ужас сковал ее изнутри.

Что, если Раккоб ждал ее в холле?

Саманта осторожно прижалась ухом к двери, закрыла глаза и затаила дыхание. Она ничего не слышала из коридора, но это не означало, что его не было дома, не означало, что его не было снаружи. Биение ее сердца становилось все громче, заполняя относительную тишину.

Она всего раз столкнулась лицом к лицу со своим соседом борианцем — крупным, мощно сложенным мужчиной с длинными, как у эльфа, ушами. Это было два дня назад, когда она впервые переехала в эту квартиру. В тот же день, когда прибыла на Артос.

С тех пор Раккоб несколько раз подходил к ее двери. Он пытался уговорить ее выйти, называя маленькой земляночкой и пытаясь казаться милым, но потом, когда она не реагировала на его уговоры, барабанил в дверь и требовал, чтобы она вышла.

Все это время Саманта пряталась в ванной, недоумевая, зачем приехала в Бесконечный город. Предполагалось, что это будет новое, спокойное начало, а она все еще не чувствовала себя здесь в безопасности. Она чувствовала себя глупо, бросив все, что знала, и приехав в это совершенно чужое место.

Под страхом скрывалось осознание того, что она не сможет вечно прятаться в своей квартире. Резиденция была предоставлена Консорциумом — группой инопланетных рас, правивших Артосом, в рамках иммиграционной политики, и Инициатива Объединенной Терранской Федерации по оказанию помощи в эмиграции организовала ежемесячное кредитное пособие для оплаты ее потребностей. Но и то, и то было временным — поддержка гарантирована только на один год.

Единственное, что на данный момент было у Саманты на ее имя — это сумка с личными вещами, которую она привезла с Земли. Инициатива ОТФ^4 по оказанию помощи в эмиграции позволяла взять больше, но у Саманты ничего не было. На данный момент она полностью зависела от государственной поддержки, они позаботились о том, чтобы она могла покупать еду и одежду для себя, и она была зарегистрированной гражданкой, что означало возможность найти работу, чтобы не оказаться бездомной и обездоленной, когда помощь закончится, но всего этого можно было достичь только за чертовой дверью!

Прежде чем она успела еще немного подумать об этом, она нажала на кнопку и нырнула в сторону, прижимаясь к стене.

Дверь скользнула в сторону.

После нескольких секунд молчания она выглянула из-за дверного проема. Дверь напротив по коридору, дверь Раккоба, была закрыта. Она высунулась и осмотрела коридор.

Пусто.

Облегченно вздохнув, Саманта вышла, помахала запястьем перед сканером на стене, который был запрограммирован реагировать только на ее идентификационный чип, имплантированный Консорциумом, и поспешила по коридору, как только за ней закрылась дверь.

Беспокойство возросло, когда она вошла в лифт, который не был пуст. Она отодвинулась, уютно устроившись в углу, ссутулив плечи и опустив голову, когда инопланетяне входили и выходили почти на каждом из двадцати этажей по пути к первому. Одни были молчаливыми, другие болтливыми и шумными, а некоторые с любопытством смотрели на Сэм, когда замечали ее.

Она вытерла влажные от пота ладони о штаны. Ее никогда не окружала такая разношерстная толпа. Несколько инопланетных видов были обычным явлением на Земле — в основном волтурианцы, ажеры, воргалы и бориане, но народов на Артосе было больше, чем она могла сосчитать. Все они были настолько непохожи друг на друга, настолько непохожи на нее, что она не могла почувствовать себя в своей тарелке.

Как только лифт, наконец, достиг первого этажа, Сэм тихо последовала за большой группой в вестибюль и вышла на улицы Подземного города. Это было, безусловно, самое необычное место, в котором она, когда-либо была, не то чтобы она уезжала очень далеко от своего родного города до этого, и она не была уверена, что когда-нибудь привыкнет к такому. Здесь все было закрыто. Не было ни неба, ни облаков, ни луны, ни звезд, только неровный потолок, пронизанный подиумами и опорами высоко над головой. Здесь не существовало дня и ночи, Подземный город бежал без остановки, никогда не замедляясь, никогда не затихая.

Город над подземным был таким же оживленным, но там, по крайней мере, было небо и естественный свет. Подземный был освещен в основном неоновыми огнями и пульсирующими голограммами. Она никогда не думала, что будет скучать по солнцу, бледный цвет лица был явным показателем отсутствия любви к нему, но у Саманты было чувство, что она будет отчаянно нуждаться в его тепле, проведя здесь достаточно долго времени.

Саманта приложила все усилия, чтобы изучить окрестности, отмечая что-нибудь особенно необычное, на что она могла положиться в качестве ориентира. Хотя ее дыхание выровнялось с тех пор, как она покинула тесные пределы жилого комплекса, беспокойство никуда не делось. Так легко затеряться в толпе, так легко исчезнуть, было много существ примерно ее размера или меньше, и многие, многие другие были достаточно большими, чтобы заставить ее чувствовать себя ребенком.

В конце концов, она проложила себе путь сквозь поток тел, чтобы добраться до края толпы. Улицы были заставлены лотками с едой, торговыми киосками и витринами магазинов. Встав на цыпочки, она попыталась заглянуть поверх голов и плеч ближайших инопланетян и получить лучшее представление об окружающей обстановке. Все это казалось таким… большим, таким невозможным, темная пелена сомнений окутала ее разум.

Нет, я справлюсь. Мне просто… просто нужно пойти поговорить с ними.

Сэм подошла к киоску с обувью на витрине, разыскивая владельца. Она предположила, что это дакретианин, стоящий на коленях перед мужчиной-волтурианцем, держащим по паре ботинок в каждой из своих четырех рук.

Саманта прочистила горло.

— Эм, привет?

Дакретианин и волтурианец продолжали разговор, не обращая на нее внимания. Они, вероятно, даже не слышали ее кроткого голоса, учитывая шум с оживленной улицы.

Сэм поднесла руки к животу и нервно сцепила пальцы вместе.

— Привет? — сказала она немного громче.

Их разговор прекратился. Волтурианец поднял слабо светящиеся голубые глаза, чтобы встретиться взглядом с Самантой, в его взгляде была только холодность.

Дакретианин повернулся, чтобы посмотреть на нее, и сказал на Универсальной речи:

— Да?

Саманта сглотнула и заставила себя улыбнуться.

— Привет. Я хотела… спросить, не нанимаете ли вы кого-нибудь?

Взгляд дакретийца скользнул по ее телу, прежде чем вернуться к глазам.

— Нет.

Он снова повернулся к волтурианцу.

— Никого? — спросила Сэм. — Я не против выполнять утомительную работу. Я…

— Вы здесь, чтобы что-то купить? — спросил дакретианин.

Сэм нахмурилась и переступила с ноги на ногу.

— Нет. Я ищу…

— Тогда уходи.

Ой. Думаю, я свободна.

Волтурианин, теперь ухмыляющийся, еще мгновение смотрел на нее, прежде чем опустил взгляд на туфли, предложенные ему дакретианцем.

Со вздохом Саманта вышла из кабинки и вернулась к толпе.

Она прошла через длинную вереницу магазинов и киосков. Несмотря на разнообразие товаров и продавцов, большинство существ, с которыми она разговаривала, реагировали аналогично — они бегло осматривали ее, решали, что чего-то не хватает, и отсылали прочь.

Саманта так расстроилась, что была застигнута врасплох, когда кто-то сказал низким голосом:

— Я могу дать тебе работу, терранка.

Сердце Саманты пропустило удар, и, обернувшись, она увидела громоздкого воргала без рубашки с черными движущимися татуировками, изображающими различных зверей, смотрящих на нее.

Волна надежды разлилась по груди Сэм.

— Правда?

Он улыбнулся, обнажив ужасные зубы, которые, будь они чуть длиннее, следовало бы назвать бивнями, и кивнул.

Желудок Сэм сжался, когда она посмотрела мимо воргала, дверь позади него была без опознавательных знаков и грязная, с выцветшими граффити на лицевой стороне, окруженная такими же шероховатыми стенами. Она подняла взгляд и увидела голографическое изображение, спроецированное над дверным проемом — обнаженную танцующую волтурианскую женщину. По мере того, как танцовщица выполняла свои движения, ее тело трансформировалось, сменяя различные обнаженные виды с колышущимися подробностями в такт глухому ритму, доносящемуся из-за двери.

— Ох, — она вернула свое внимание к воргалу и одарила его неловкой улыбкой, отступив назад и подняв руки ладонями к нему. — Нет. Нет, все в порядке. Но все равно спасибо. Это… не совсем та работа, которую я ищу.

— Терранка заработала бы хорошие кредиты. Еще больше, если возьмет член, — ухмыляющийся воргал шагнул к ней, протягивая руку. — Почему бы нам не посмотреть, что ты…

Саманта отскочила назад, как будто обожглась.

— Нет!

Она врезалась во что-то твердое. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это было за существо — траликс с фиолетовой кожей в три раза шире ее и по крайней мере на метр выше.

Прежде чем она успела произнести извинения, траликс развернулся к ней.

— Осторожно! — прорычал он, размахивая рукой толщиной со ствол дерева.

Движение напомнило Саманте, как человек отмахивается от надоедливого насекомого. К сожалению, в данном случае насекомым была она. Его рука ударила ее с такой силой, что сбила с ног. По пути вниз она сбила еще несколько существ, развернулась и потеряла ориентацию.

Она вскрикнула от боли, когда руки и колени ударились о бетон. Слезы обожгли глаза и затуманили зрение. Дрожа, она подняла руку и осмотрела ее. Ладонь была поцарапана, из разорванной плоти сочились капли крови.

Тяжелая ступня опустилась ей на ногу. Саманта снова вскрикнула, пытаясь встать. Прежде чем она смогла подняться на ноги, кто-то налетел на нее, и она снова растянулась на земле. Она рефлекторно сгруппировалась в отчаянной попытке защититься, толпа обтекала ее бесконечным потоком, никому из них не было дела до Сэм и ее затруднительного положения, они толкали, пинали и наступали на нее.

Затоптана до смерти на чужой планете. Не на такое я рассчитывала.

Рука сомкнулась вокруг ее запястья в мощном, но не болезненном захвате. Прежде чем она поняла, что происходит, ее дернули вверх. Ноги задрожали, не желая принимать вес, и она почувствовала, что снова падает.

Саманта остановилась, когда крепкая рука обвилась вокруг ее талии, притягивая ближе к инопланетянину, которому она принадлежала.

— Вот почему я избегаю выходов на улицу, — произнес глубокий, вкрадчивый голос совсем рядом с ее ухом. — В этом городе так мало порядочных существ.

Саманта обняла мужчину, крепко прижимаясь в страхе, что ее снова поглотит толпа. Он слегка нагнулся, из-за чего она не могла разглядеть его лица через плечо. Но она определенно чувствовала его тело, он был одет в черную шелковую одежду, тонким слоем облегающую рельефные мышцы торса.

А его аромат? Он напомнил ей сандал, древесный и сладкий, одновременно успокаивающе знакомый и соблазнительно экзотический. Не в силах ничего с собой поделать, она крепче обняла его и вдохнула запах, чтобы бороться с пронизывающим зловонием большого количества тел, втиснутых в слишком маленькое пространство.

Ее таинственный спаситель поднял Сэм и понес к краю толпы, на ходу расталкивая людей свободной рукой. Он проявлял к ним так же мало внимания, как и они к ней, но каким бы подлым это ни было, она получала от этого удовлетворение. Наконец, они выбрались из потока чужеродных тел, и он остановился у входа в широкую аллею.

— С тобой все в порядке, маленькая земляночка?

— Маленькая земляночка? — Саманта сморгнула выступившие на глазах слезы. Странный туман окутал ее разум. Всего несколько секунд назад она была уверена, что вот-вот умрет, но затем ее подхватили сильные руки и окутали восхитительным ароматом. — Я… думаю, да. Спасибо. За то, что спас меня.

— Не нужно благодарностей, — он помог Сэм встать. — Я просто рад, что ты в безопасности.

Саманта сделала шаг назад, чтобы посмотреть на спасителя, и у нее перехватило дыхание. Ее взгляд встретился не с двумя глазами, а с тремя с узкими зрачками, светящимися желтым. Они были совершенно чужими и совершенно завораживающими, особенно тот, что в центре лба, повернутый вертикально. Темные, резко очерченные брови располагались над двумя другими глазами, переходя к прямому, острому носу и полным, четко очерченным губам. Его темно-серая кожа контрастировала со светящимися желтыми татуировками на лице и шее — угловатыми, плавными линиями на левой стороне лица, включая полумесяц вокруг левого глаза. На его нижней губе и подбородке были отметины поменьше. Его уши были длинными и заостренными с идентичным пирсингом — петелькой и тремя шпильками — в каждом.

Ее взгляд скользнул вверх, к паре темных изогнутых рогов на его висках, которые откинулись назад от его лица. Его длинные черные волосы спадали на мускулистые плечи, часть из них была заплетена в тонкие косички, более короткая прядь падала на одну сторону лица. Ее взгляд опустился ниже. Шелковое одеяние мужчины напоминало кимоно. Оно было частично распахнуто, обнажая рельефные мышцы груди, где было больше светящихся татуировок, и живота.

Когда Сэм посмотрела на него, ее сердце забилось быстрее, а боль исчезла.

Можете назвать меня грешницей, потому что он похож на демона, а я поддаюсь искушению.

Легкое движение привлекло ее внимание еще ниже, и она увидела длинный толстый хвост, лениво покачивающийся у него за спиной.

— Надеюсь, тебе нравится то, что ты видишь, — сказал он, возвращая ее взгляд к своему лицу. Один уголок его рта был приподнят в кривой усмешке, открывающей вид на белые клыки.

Ииии, я просто стою здесь, как дура, и смотрю на него. Молодец, Сэм.

Жар залил ее щеки, и она сделала еще один шаг назад.

— Мне так жаль, извини!

Он выгнул бровь.

— За что тебе извиняться? Я не могу винить тебя за то, что ты смотришь. На самом деле, твой пристальный взгляд дал мне достаточно времени, чтобы посмотреть на тебя в ответ.

Двигаясь медленно, он опустил лицо и взял ее за запястья в свои руки, поворачивая их так, чтобы исцарапанные ладони Саманты были обращены вверх.

— Тебе следует обработать раны.

Сэм посмотрела вниз. На нем было что-то вроде перчаток, сделанных из металла цвета древесного угля, с сегментированными пальцами. Нижняя сторона пальцев была обита более мягким материалом, и весь он был странно теплым.

Она дрожала в его объятиях и сказала себе, что это просто адреналин после того, как ее чуть не затоптали насмерть, а не потому, что он был так близко, не из-за того, как прикасался к ней и как смотрел на нее.

После его слов к ней вернулось осознание своих травм. В дополнение к жгучим царапинам на руках и коленях, она была уверена, что в нескольких местах у нее будут синяки.

— Я… я позабочусь о них. Еще раз спасибо тебе за то, что сделал, — она сделала слабую попытку убрать руки.

Он нахмурился, центральным глазом продолжая смотреть на ее лицо, пока остальные были обращены вниз на ее ладони. Хотя он, казалось, и не пытался скрыть свое нежелание, он отпустил ее через несколько секунд.

— Ты новичок в Артосе, не так ли?

Кивнув, Саманта опустила руки по швам и слегка переплела пальцы.

— Я здесь всего два дня и… — она посмотрела на непрерывный поток людей на улице. — Я немного не в своей тарелке.

— Иногда мне кажется, что эти толпы связаны каким-то животным коллективным разумом, — он повернул голову, чтобы проследить за ее взглядом. — Они чувствуют чужака и подсознательно стремятся поглотить его.

— Это, мм…

— Не очень утешительно, знаю, — он повернулся к ней и улыбнулся, выражение его лица было столь же теплым, сколь и голодным, столь же очаровательным, сколь и дьявольским. — Как тебя зовут, маленькая земляночка?

Маленькая земляночка. Раккоб называл ее так же, но из уст этого мужчины она не чувствовала той неловкости.

— Саманта. Но некоторые зовут меня Сэм. А тебя?

Его губы приоткрылись, и он поколебался, прежде чем ответить:

— Алкорин. Приятно познакомиться.

Было приятно просто смотреть на него.

Его ухмылка стала шире, на мгновение Сэм с ужасом подумала, знал ли он точно, о чем она думала, или она произнесла это вслух, сама того не осознавая.

— Если хочешь, Саманта, я могу отвезти тебя куда-нибудь, чтобы ты привела себя в порядок. Знаю, что ориентироваться в этом городе бывает непросто, — он придвинулся немного ближе, и дразнящий аромат снова наполнил ее нос. — Мне было бы приятно помочь тебе.

Покалывающее тепло распространилось по Саманте. Она сжала кулаки, несмотря на боль, которую это вызвало в избитых ладонях. Почему она так отреагировала? Почему ей показалось, что трусики намокли только из-за того, как он произнес ее имя? Алкорин был великолепен, его три глаза, рога и хвост только усилили желание прикоснуться к нему, провести руками по коже и ощутить бархатистую гладкость поверх твердых бугристых мышц.

И его губы… Будут ли они мягкими или твердыми на ее губах?

Сильное влечение Саманты пугало ее до чертиков. Он был инопланетянином. Она не знала его, а даже если бы и знала, то уже доказала себе, что плохо разбирается в мужчинах. Она не могла позволить себе попасть в еще одну ловушку из-за очаровательной улыбки. Не тогда, когда приехала сюда в поисках независимости.

— Нет. Я… я должна идти, — сказала она. — Становится поздно, и мне нужно найти дорогу домой.

— Я мог бы прогуляться с тобой, если хочешь. Просто чтобы убедиться…

— Нет! — она вздрогнула от резкости своего тона и смягчила голос, когда продолжила. — Нет. Все в порядке. Я найду дорогу назад. Ты… ты и так уже достаточно побеспокоился. Спасибо.

— Ты не побеспокоила меня, Саманта, — он отступил назад и отвесил ей легкий поклон, рукава мантии заколыхались, когда он развел руки в стороны. — Хорошего вечера. И постарайся больше не падать.

Сэм улыбнулась и попятилась.

— Я постараюсь этого не делать.

Она заставила себя развернуться, прежде чем возникло искушение задержаться, и поспешила обратно на улицу. Она держалась края толпы, идя близко к зданиям и киоскам.

Не надо. Не оглядывайся назад.

Не в силах сдержаться, она оглянулась через плечо.

Он ушел.

Разочарование поразило ее сильнее, чем она ожидала.

Ну, а чего ты ожидала? Что он будет с тоской смотреть тебе вслед?

Саманта посмотрела на себя, и ее щеки запылали от стыда. Она выглядела ужасно: одежда была грязной, руки изодраны в кровь, а волосы растрепаны. Она не могла даже представить, как выглядело ее лицо. Алкорин, вероятно, смеялся над ней за своей улыбкой, смеялся над тем, что у кого-то вроде нее хватило наглости глазеть на кого-то вроде него, как будто у нее был хоть какой-то шанс заполучить его.

Ты ничего не стоишь.

У Сэм сжалось горло, но она не позволила этим ужасным воспоминаниям всплыть на поверхность. Та жизнь и Джеймс остались позади.

Она скрестила руки на груди и, склонив голову, продолжила путь обратно к своему жилищу. Было трудно не чувствовать себя неудачницей, но она гордилась приложенными усилиями, даже если из-за этого чуть не погибла.

В конце концов, толпы на оживленных главных улицах остались позади, и она обнаружила, что идет по относительно тихим переулкам, многие из которых были застроены крупными жилыми комплексами, подобными тому, в котором она жила. Вокруг все еще были другие пешеходы и инопланетные существа, стоящие или сидящие у подъездов жилых домов, часто разговаривающие на языках, которые звучали странно, но были полностью понятны благодаря ее имплантированному переводчику.

Она была в паре минут от своего жилого комплекса, когда голос сзади заставил ее кровь застыть в жилах.

— Что такая хорошенькая малышка, как ты, делает здесь одна?

ТРИ

Саманта оглянулась и увидела приближающихся четырех инопланетян. Она знала вид только одного из них — рептилию илтурию. Все они были одеты в темную одежду со светящимися электрическими синими вставками, и у двух инопланетян волосы были одинакового цвета.

Сэм отвернулась и ускорила шаг. Она стиснула зубы, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, но была в ужасе.

Почти на месте. Почти дома.

Но на самом деле это был не дом, не так ли? Она потеряла свой настоящий дом, единственный дом во времени и пространстве. Почему она думала, что на Артосе будет безопаснее, чем на Земле? Она пробыла здесь всего два дня, а ей уже угрожали, сбили с ног и чуть не растоптали, а теперь…

Грудь сдавило, когда страх усилился, стало трудно дышать.

Сейчас…

Чья-то рука сжала ее предплечье, заставив остановиться.

Саманта развернулась и взмахнула кулаком. Она ударила пришельца по лицу, и что-то хрустнуло под костяшками пальцев.

Инопланетянин выругался, откинув голову назад, темно-зеленая кровь текла из его носа, окрашивая оскаленные зубы — неровные, заостренные, которые могли бы посрамить акулу. У него не было губ, чтобы скрыть их. Подняв руку к лицу, он вытер кровь со своей жесткой кожи.

Саманта в ужасе смотрела, как он прищурил свои глаза-бусинки. Она быстро попятилась, развернулась и врезалась прямо в живую стену — илтурию.

Он обхватил ее руками, оторвал от земли и усмехнулся.

— Похоже, эта хорошенькая штучка моя. Ты слишком слаб для нее, Юргол.

— Я требую попробовать ее первым, Те'Шек!

Юргол зарычал, схватив ее за рубашку.

— Отпусти меня! — она боролась с хваткой Те'Шека, дыхание было таким быстрым и напряженным, что перед глазами заплясали черные точки.

Нет! Только не это, не здесь! Пожалуйста!

— Я действительно не в настроении убивать кого-либо сегодня вечером, поэтому, пожалуйста, отпустите женщину и уходите, — произнес знакомый голос.

Саманта посмотрела в сторону его источника и увидела Алкорина, стоящего у входа в темный переулок. Она замерла. Шел ли он за ней? Зачем? И почему он подвергал себя опасности ради нее? Что он мог сделать против четырех?

Она отбросила свои вопросы в сторону, они не имели значения. Ей было наплевать на его причины, она была безмерно благодарна за то, что он проводил ее до дома.

Один из инопланетян хихикнул.

Юргол сплюнул кровь на землю и крепче сжал рубашку Саманты, — тебе придется найти другую красотку. Эта наша.

Алкорин вышел из переулка и небрежным шагом направился к пришельцам, выставив напоказ пустые руки.

— Хотя мне бы не хотелось вас разочаровывать, я должен дать понять, что женщина находится под моей защитой. Отпустите и идите дальше.

Те'Шек фыркнул.

— Плохая работа, седхи, — он приблизил чешуйчатое лицо к Сэм, и она съежилась, когда он высунул длинный, тонкий язык, лизнув ее в щеку. — В следующий раз тебе следует сказать своим джи'тас^5, чтобы они были поосторожнее на нашей территории.

Алкорин остановился в нескольких метрах от группы, его поза была поразительно беспечной. Он вздохнул.

— Последний шанс, друзья мои.

— Отвали, седхи, — сказал один из пришельцев. — Эта джи'тас теперь на нашей территории.

Подняв руки, Алкорин закатал рукава мантии, обнажив гладкий металл угольного цвета, по которому были нанесены желтые блики в тон татуировкам. Броня на его правом предплечье была более массивной.

— Надо было немного размяться, — пробормотал Алкорин, растопырив пальцы и сжав их в кулаки. — Я уже не такой проворный, как раньше.

— Разберись с ним уже, — рявкнул Те'Шек.

— Не указывай мне, что, черт возьми, делать, — прорычал Юргол, когда он и двое других инопланетян шагнули к Алкорину.

Страх, скрутивший внутренности Саманты узлом, заставил ее желудок сжаться. Эти пришельцы крупные и грубые на вид, не что Алкорин, который казался небольшим, но таким изысканным по сравнению с ними. Как избалованная кинозвезда против матерых головорезов.

Один из противников сделал выпад, и дальше все, казалось, произошло со скоростью света.

Сэм едва заметила движение Алкорина, когда тот со смачным шлепком врезал кулаком в лицо атакующего пришельца. От удара инопланетянина отбросило в сторону, и он, вращаясь, упал. Что-то с грохотом упало на землю у ног Сэм, она посмотрела вниз и увидела пару окровавленных, сломанных зубов на бетоне.

Юргол нанес удар. Алкорин блокировал его предплечьем. Сэм услышала, как хрустнула кость, прежде чем инопланетянин взвыл от боли. Алкорин крутанул бедрами и ударил пришельца коленом в живот, полы его мантии разошлись, обнажив то, что выглядело как бронированный ботинок высотой до бедра на его ноге.

Выпучив глаза, Юргол согнулся пополам и рухнул на землю.

Те'Шек отшвырнул Сэм в сторону. Она вскрикнула, когда бедро приняло на себя удар при тяжелом приземлении. Стиснув зубы, она приподнялась на локтях и наблюдала, как инопланетянин-рептилия бросился к Алкорину.

Илтурий и другой инопланетянин, все еще стоящий на ногах, достали оружие из своих плащей, при нажатии кнопок из рукоятей в их руках образовались пульсирующие энергетические лезвия. Алкорин попятился, уклоняясь от ударов, когда оба пришельца атаковали одновременно.

— Я сказал, что не хотел никого убивать, — сказал Алкорин и поднял правую руку, когда одно из лезвий устремилось к нему по нисходящей траектории. Громоздкая броня на его предплечье засветилась, и в воздухе над ней образовался круглый сегментированный щит, состоящий из полупрозрачного желтого материала.

Сэм потребовалось мгновение, чтобы понять, что кажущееся кристаллическим вещество было твердым светом.

Энергетический меч со вспышкой ударил по щиту. Алкорин отклонил его вправо, вывернул руку, чтобы схватить вытянутое запястье инопланетянина, и ударил его левым кулаком в локоть. Сустав хрустнул внутрь, выгнув руку инопланетянина в неправильном направлении.

Пришелец выронил оружие и отшатнулся в сторону. Он схватился за сломанную руку другой и, закричав от боли, рухнул на землю.

Те'Шек продолжил атаку, дико размахивая оружием. Алкорин отпрыгнул назад, уклоняясь от меча, и взмахнул хвостом между ног. Оно обвилось вокруг лодыжки илтурии и потянуло.

Когда хвост Алкорина высоко поднял ногу, илтурий раскинул руки и попытался сохранить равновесие, но его борьба была напрасной, он рухнул на спину. Прежде чем он смог прийти в себя, Алкорин взметнул правой рукой. Щит метнулся вперед и ударил Те'Шека в лицо, отбросив его голову назад в бетон.

Илтурий обмяк.

Отпустив ногу Те'Шека, Алкорин выпрямился. Щит рассеялся, и он опустил рукава. Его третий глаз упал на Сэм, прежде чем он полностью повернулся к ней. Она в ошеломленном молчании смотрела, как он поспешил в ее сторону.

Он присел перед ней на корточки и протянул руку.

— С тобой все в порядке, Саманта?

Она взглянула на пришельцев, двое были неподвижны, в то время как двое других лежали на земле, корчась и стоная от боли. Она нерешительно вложила ладонь в руку Алкорина и посмотрела на него.

— Ты… следил за мной?

Встав, он поднял ее плавным, не требующим усилий движением.

— Я следил.

Сэм вгляделась в его лицо, на мгновение встретившись с третьим глазом.

— Почему?

Алкорин выдержал ее взгляд, держа за руку.

— Я видел, как они шли за тобой по пятам. Этот город не самое безопасное место для таких, как ты, маленькая земляночка. Вы считаетесь экзотической расой, поэтому я предположил, что их интерес к тебе не был ни мимолетным, ни невинным.

Что-то во взгляде подсказывало, что его интерес к ней тоже не был мимолетным или невинным, и часть ее трепетала от этого. Несмотря на трепет, ее плечи опустились в знак поражения.

— Если это так небезопасно, то почему… почему ОТФ платит за то, чтобы отправлять нас сюда?

Он пожал плечами.

— Кто же знает о мотивах правительственных организаций? — его взгляд опустился, осматривая ее с головы до ног. — Теперь ответь честно — ты ранена?

Сэм высвободила свою руку.

— Еще несколько царапин и ушибов. Ничего серьезного… спасибо тебе.

Он поднял теперь уже пустую руку и откинул назад несколько прядей прямых черных волос, заправив их за заостренное ухо.

— Как бы тебе ни было неохотно доверять кому-либо в Артосе прямо сейчас, я настаиваю на том, чтобы проводить тебя домой. Полагаю, у тебя был трудный день, и я хотел бы избавить тебя от дальнейших ужасных переживаний. Этот город не так уж плох, но, похоже, ты все равно наткнулась на многие его недостатки.

Саманта смотрела в землю, волосы упали ей на лицо, скрывая слезы, навернувшиеся на глаза. Она опустила рукава, чтобы прикрыть израненные ладони, и вцепилась пальцами в ткань.

Этот город не так уж плох.

Алкорин был первым хорошим знаком, который она встретила в Бесконечном городе, и этого было недостаточно, чтобы изменить то, насколько слабой, побежденной и несчастной она себя чувствовала. Все ее тело ощущалось как один большой синяк, это было печально знакомое ощущение, которого, как она надеялась, больше никогда не будет. Ей хотелось просто исчезнуть, хотелось оставить все эти страдания позади.

Даже если она не могла заставить себя поверить, что здесь можно найти больше хорошего, Алкорин был прав в одном — она никому не доверяла. У нее был сосед, который хотел делать с ней сомнительные вещи, к ней относились пренебрежительно, на нее смотрели свысока и чуть не убили. А потом случилось то, что хотели сделать эти головорезы — она даже не хотела думать об этом.

Алкорин был единственным сияющим маяком доброты в бескрайней тьме.

Он спас ее дважды за вечер, дважды за час. В любой момент он мог бы легко уйти, мог бы решить, что она не стоит таких усилий, и просто пойти дальше. Но, несмотря на риск для себя, он решил помочь ей.

Даже если бы он не спас ее дважды, она все равно знала, что хочет доверять ему. Он был мягкий, дружелюбный и небрежно-высокомерный — удивительно обезоруживающее сочетание. Она чувствовала себя в безопасности, стоя здесь с ним. И, если бы он не был рядом сегодня…

Это было подтверждением ее слабости, того, насколько плохо она была подготовлена к жизни в Артосе. Она приехала сюда ни с чем и ни с кем, как она могла подумать, что сможет выжить сама? Как она могла подумать, что будет в безопасности? Она даже не могла выйти из своей квартиры, не настроив себя психологически.

Саманта громко шмыгнула носом. Слезы потекли по ее щекам и упали на бетон под ногами.

Сквозь завесу своих волос она увидела, как Алкорин поднял руки на уровень талии и заколебался, слегка согнув пальцы. Она не могла винить его — она была не в себе, и на его месте она бы тоже колебалась. Это был момент, когда он опускал руки, отступал и оставлял ее одну плакать посреди чужой улицы. Именно так вело себя большинство людей на Земле — как будто они не могли видеть ее синяков, подбитых глаз, разбитых губ. Они просто задирали носы и шли дальше, как будто она была сама виновата. Как будто каким-то образом попросила то, что получила.

Никто никогда не хотел ввязываться в это.

У нее перехватило дыхание, когда он обнял ее и притянул ближе, обхватив одной рукой за затылок. Ее щека прижалась к его теплой груди, и слезы потекли по его мускулистому торсу и шелковому одеянию. Алкорину, казалось, было все равно.

— Все в порядке, Саманта, — сказал он, лаская ее имя своим голосом. — Я с тобой.

Саманта зажмурилась, обвила руками его талию и скользнула ладонями вверх по спине, вцепившись в него, как в спасательный круг. Свежие горячие слезы потекли по ее лицу.

Когда в последний раз кто-то обнимал ее и говорил, что все будет хорошо? Ее отец умер пять лет назад, но ему всегда было трудно проявлять физическую привязанность. Ее пожилая бабушка, скончавшаяся за два года до отца Саманты, была единственной, кто регулярно обнимал ее.

Она вдохнула пьянящий аромат Алкорина. Притворилась, что это все, что было, что его тепло было всем, что она могла чувствовать, что его нежный голос был всем, что она могла слышать.

Она оставалась с Алкорином, прижимая его к себе, когда он прижимал ее в ответ, пока плач не утих. Смущение и усталость быстро нахлынули на нее.

Что я делаю?

Она резко отступила назад, в ужасе увидев, к чему привели ее слезы. Одежда Алкорина промокла и помялась, а кожа блестела от слез. Она поспешно вытерла лицо ладонями и поморщилась, когда соль обожгла царапины.

— Мне жаль, — сказала она. — Я не должна была…

— Тебе не нужно извиняться, Саманта, — сказал он, поднимая руку, чтобы убрать выбившиеся пряди волос с ее лица. Он взглянул на инопланетных головорезов, пара, находящаяся в сознании, с трудом поднималась на ноги. Алкорин встал рядом с Сэм и положил руку ей на поясницу. — Пойдем. Мы должны быть уже далеко до того, как они почувствуют себя достаточно хорошо, чтобы позвонить друзьям. Я бы чувствовал себя неловко, если бы мне пришлось сегодня ночью избить целую уличную банду. Могу только представить, что это сделало бы с их репутацией.

Саманта кивнула и пошла под его нежным руководством. Снова шмыгнув носом, она взглянула на него, его центральный глаз смотрел на нее сверху вниз. Она быстро отвела взгляд.

Это было так… странно.

Он усмехнулся и положил руку ей на бедро, привлекая к себе.

Ей следовало сопротивляться, следовало оттолкнуть его и установить дистанцию между ними, но в тот момент она не хотела этого. После всего, что он сделал для нее, после того, как он боролся, она чувствовала, что самое безопасное место во вселенной было здесь, рядом с ним.

— Один из них назвал тебя седхи. Ты… это тот, кто ты есть? — спросила она.

— Да. Так зовут мой народ.

Сделав глубокий вдох, она выпалила:

— Каково это — видеть тремя глазами?

Его смех звучал искренне.

— Ты вторая терранка, которая спрашивает меня об этом, а я встречался только с двумя из вас.

Ее щеки вспыхнули, даже когда его смех вызвал легкую улыбку на губах.

— Прости. Это было грубо, не так ли?

— Меня это не беспокоит. Но мне просто интересно, каково тебе видеть двумя глазами. У тебя есть слепое пятно между ними?

— Нет, слепой зоны нет.

— Хм. Интересно, тогда в чем смысл моего третьего глаза? — он снова повернул его к ней и ухмыльнулся. — Помимо того, что он гипнотизирует и интригует.

Ее румянец усилился.

Мягко говоря, интригует.

— Алкорин… Ты профессиональный боец или что-то в этом роде?

— Нет, это не так. Я был им несколько лет назад, но оставил это позади. Сейчас я занимаюсь… проверкой документов. Это относительно безопасное направление работы.

Саманта перевела взгляд на его ноги, обутые в высокие бронированные сапоги.

— Но не настолько безопасно, чтобы тебе не нужно было надевать доспехи?

Он посмотрел вниз, и его объятия на мгновение усилились.

— Боюсь, это не броня, Саманта.

Она подняла глаза и обнаружила, что он смотрит на нее.

— Нет?

— Это, — он поднял свободную руку и медленно повернул ее. — Результат несчастного случая.

— О. Ох! — так держать, Сэм. — Это… протезы?

— Так и есть. Но это произошло давным-давно и сослужило мне хорошую службу.

Его тон в сочетании с неопределенностью ответа наводили на мысль, что он больше не хочет говорить на эту тему. Саманта понимала его нежелание, она могла только представить, насколько травмирующим, должно быть, было потерять все конечности в результате несчастного случая. Кроме того, она была незнакомкой. Он не был обязан делиться с ней чем-либо, особенно тем, что, должно быть, было таким травмирующим.

Он погрузился в молчание на несколько секунд, прежде чем спросить:

— Что ты делала сегодня в городе?

Сэм нахмурилась, его вопрос напомнил, какой неудачницей она была.

— Я искала работу.

— Ищешь определенную работу или просто работу в целом?

— Что-нибудь, что угодно, — подождите, нет, не что-нибудь. Почти что угодно. Она не собиралась продавать свое тело. — Я не против тяжелой силы. Я просто… Консорциум предоставляет новым иммигрантам жилье на год, и моя родная планета платит мне ежемесячное пособие в течение этого же периода времени. Я просто хотела… думать наперед. Я подумала, что если буду работать в течение этого первого года, то смогу сэкономить, и это даст мне возможность переехать куда-нибудь получше, в более безопасное место.

Саманта поджала губы. Она болтала как дура. К счастью, когда она посмотрела вперед, в поле зрения показался ее жилой комплекс, который предлагал ей возможность сбежать, прежде чем она поставит себя в еще большее неловкое положение.

Она выскользнула из его объятий и отступила.

— Эм… мы пришли. Я имею в виду, я живу здесь.

Алкорин посмотрел на здание и нахмурил брови, прежде чем вернуть свой светящийся желтый взгляд к ней.

— Я был бы более чем счастлив заплатить за номер в отеле в более приятном районе города, Саманта. Так было бы безопаснее для тебя и, вероятно, комфортнее.

Его предложение удивило ее. Губы ее разомкнулись, слово «да» сидело на кончике ее языка, но она закрыла рот и покачала головой.

Сэм и Алкорин были совершенно незнакомы!

И одна ночь все равно ничего бы не изменила. Ей все равно пришлось бы вернуться сюда завтра.

— Я-я не могу просить тебя об этом или принять это. Но спасибо за предложение и за сегодняшнюю помощь.

Он нахмурился, но спорить не стал. Подойдя ближе, он протянул руку и нежно взял ее за левое запястье, проведя теплыми металлическими пальцами по нижней стороне и направляя ее руку вверх. От его прикосновений по ней пробежали мягкие электрические разряды, она ахнула от приятности ощущения.

Его большой палец обхватил ее запястье, слегка касаясь кожи, пока не коснулся кнопки активации на ее голокомме. Когда появился голографический проекционный экран, Алкорин опустил подбородок.

— Разблокируй.

Саманта подняла свободную руку и сделала, как он приказал.

Пальцы его левой руки быстро пролистывали меню, почти слишком быстро, чтобы она могла видеть, что происходит, пока он заходил в ее контакты и добавлял новую информацию. Там было всего несколько записей, ни одна из которых не носила личного характера.

За исключением нового, который записан как «Алк».

Он убрал экран и взял ее руку в свои.

— Если тебе что-нибудь понадобится, Саманта, не колеблясь обращайся ко мне, — кончики его пальцев легко скользнули по внутренней стороне запястья, внешне это казалось невинным, но вызвало трепет прямо в ее сердце. — Что угодно.

Саманта переступила с ноги на ногу, сжимая бедра вместе, когда ее захлестнуло совершенно новое ощущение.

— Почему? — спросила она, затаив дыхание. — Почему ты делаешь это для меня?

— Потому что я знаю, каково это — переживать трудные времена, — сказал он, его взгляд медленно скользнул вверх по ее руке, пока их глаза не встретились. Желтые отметины на его лице запульсировали, а голос стал хриплым, когда он продолжил. — Но не принимай меня за героя, я не действовал бескорыстно сегодня вечером, — он поднял другую руку и провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. — Ты прекрасна, Саманта, и я обнаружил, что горю желанием быть в твоей компании.

Аркантус смотрел, как Саманта уходит. Он не мог отвести от нее глаз, пока она не скрылась внутри жилого комплекса. Часть его жаждала продолжать следовать за ней, даже зная, что он уже зашел слишком далеко. Его маленькая земляночка была нежным цветком в неумолимом городе, по крайней мере, так выглядела. Где-то внутри нее был стержень, который можно былло согнуть, но не сломать. Она была охвачена унынием и безысходностью, одинокая и потерянная, но еще не побежденная.

Ее уязвимость, хотя и вызывающая беспокойство, могла быть использована в интересах Арка. Как бы сильно он ни ненавидел этот факт, он знал, что это его не остановит. Время, проведенное с ней этим вечером, только подтвердило то, что он понял в тот момент, когда впервые увидел ее лицо — Саманта Дон Уайлдер была его.

Он поправил мантию и отвернулся от здания, стиснув челюсти из-за боли в паху. Его член пульсировал почти без остановки с тех пор, как он увидел ее, выходящую из своей квартиры сегодня утром, в какой-то момент, когда он следовал за ней по улицам Нижнего города, ему пришлось нырнуть в переулок и натянуть нижнюю повязку на таз, чтобы член не выскочил наружу. Задержка стала вдвойне неприятной, когда он вышел из переулка и в течение нескольких мучительных секунд не мог найти ее в толпе. К его облегчению, вскоре после этого она вышла из ближайшего магазина, и он возобновил слежку.

Его сердце бешено заколотилось при мысли о том, что он может потерять ее след, и паника на мгновение охватила, обжигая кожу. Эта паника, какой бы глупой она ни казалась, была ничем по сравнению с тем, что было, когда траликс сбил ее с ног. Вспышка ярости при виде того, как ей причинили вред, была подавлена только страхом за ее безопасность. Аркантус никогда так быстро не прокладывал себе путь сквозь толпу.

Когда Арк отходил от ее здания, он взглянул на свои металлические руки. Какими бы сложными они ни были, ведь передавали информацию о давлении, текстуре, температуре и влажности в его мозг с невероятной точностью, они никогда не заменят ощущения прикосновения к чему-либо кончиками пальцев из плоти и крови. Он жаждал прикоснуться к ней собственными руками, когда помогал выбраться из толпы, но даже контакт между ее кожей и его кибернетическими конечностями смог усилить электрический гул, который она производила на его кхал^6.

Хотя он даже не видел ее тела, слишком много одежды скрывало ее формы, все в ней взывало к нему. Ему хватило одного взгляда в темные, выразительные глаза, чтобы понять, кем она была для него.

Через несколько минут он добрался до своего автомобиля на воздушной подушке. Тот открылся от прикосновения. Он забрался внутрь, закрыв за собой дверь.

— Черт возьми, — пробормотал он, прерывисто дыша. — Она моя пара.

Произнесение этого вслух только придало слову больший вес, оно повисло вокруг него, сгущая воздух, и тяжело осело в груди.

Пара.

Не было другого объяснения тому, как она заставила его кхал отреагировать, тому, почему он только что провел полдня, следуя за незнакомкой по всему Подземному городу, пока она с неуклонно растущим отчаянием искала работу.

«Одержимый», — ворчал Драккал в глубине сознания Аркантуса.

— Да, потому что она моя пара, ты, злобный кусочек меха. Вот как это работает.

Он включил двигатели машины на воздушной подушке, но не взялся за управление.

Его интерес к терранам начался недавно, когда он впервые встретил одного из них — Абеллу. Он не прилагал никаких усилий, чтобы скрыть влечение к ней, отчасти его дерзость была направлена на то, чтобы спровоцировать ее партнера, вспыльчивого зентурца, но внешность терранской женщины была соблазнительной. Еще более привлекательным было нечто менее осязаемое, что-то в ее личности, в ее духе привлекло его, что-то, чего он не мог описать, кроме очевидной разницы рас. Он часто думал об Абелле и даже начал завидовать ее паре за то, что она у него есть.

И все же Абелла не вызвала в Аркантусе и доли той реакции, которую спровоцировала Саманта. Ни у одной женщины это не получилось.

— Не будь дураком, Арк, — сказал он преувеличенно гортанным голосом, когда получил доступ к сплетению через бортовую компьютерную систему машины на воздушной подушке.

После двойной проверки того, что меры предосторожности были выполнены, чтобы сделать его неотслеживаемым, он позвонил одному из своих охранников — крену по имени Килок.

— Да, босс? — спросил Килок, когда взял сигнал.

Аркантус пролистал несколько файлов на голографическом дисплее машины.

— Посылаю тебе кое-какую информацию. Мне нужно, чтобы ты приехал по адресу и присмотрел за этой женщиной. Осторожно, она не должна знать, что ты рядом.

— Звучит заманчиво. С ней проблемы?

— Нет, она в беде. Она привлекла внимание нескольких головорезов из «Синих молотилок». Сделай все возможное, чтобы они больше не прикоснулись к ней, — сомкнув пальцы, Арк собрал файлы и отправил их Килоку.

— Вижу, босс.

— Возьми с собой брата. Я хочу, чтобы ты постоянно отслеживал ее местонахождение и был уверен, что она в безопасности, — Аркантус повернул голову, взглянув в сторону здания Саманты, которое было вне поля зрения через несколько улиц от него. Его мало что отличало от окружающих комплексов — все они были большими, безвкусными, грязными зданиями с сотнями окон, выходящими на стены соседних зданий. Это место задумывалось как новое начало, но сектора часто кишели преступниками, нацелившимися на несчастных и отчаявшихся. — Если что-нибудь случится, обеспечьте ее безопасность и доложите непосредственно мне.

— Мы позаботимся о ее безопасности, босс.

— Знаю. Вот почему я привлекаю тебя к этому делу. Зайди позже.

— Хорошо. Мы будем в пути через пять…

Арк прервал вызов. Взявшись за управление, он остановился, часть его хотела остаться и проследить за ней, пока не прибудут два крена, просто для уверенности.

Часть хотела войти в здание, подойти к двери Саманты, выбить ее и заключить женщину в свои объятия. В конце концов, это был бы самый быстрый способ овладеть ею. Самый прямой путь к получению того, чего он хотел. Он стольким пожертвовал за эти годы, просто чтобы выжить, разве он не имел права время от времени выбирать легкий путь? Учитывая, что у него так много отняли, разве не нормально было взять немного для себя?

— Глупо, — пробормотал он. Он поднял ховеркар^7 и отправился домой.

Ему всегда нравилась игра, нравилось смело и дерзко маневрировать, заставая противников врасплох своей дерзостью. Он был чемпионом, он завоюет свою пару, а не украдет ее. Она уже проявила к нему некоторый интерес, и хотя открыто боролась с этим интересом, это только начало. Ему было достаточно поработать с этим.

Драккал ждал, скрестив большие руки на груди и ощетинив темно-коричневый с оттенком меди мех, когда Аркантус загнал ховеркар в гараж. Несмотря на сильную тонировку окон и лобового стекла автомобиля, ажера, казалось, мгновенно встретил пристальный взгляд Аркантуса тяжелым, сердитым взглядом.

— Итак, начинается, — сказал Аркантус. Он открыл дверь и вышел из машины. Арк неторопливо приблизился к Драккалу, приподняв уголок рта в ухмылке. — Похоже, что-то помяло твою шерсть. Рази снова победил тебя в «Завоевателях»?

— Шесть часов двадцать две минуты, — прорычал ажера.

Аркантус остановился перед Драккалом.

— Ну, ты долгое время играл. Я восхищаюсь твоей настойчивостью, но иногда просто нужно знать, когда сдаться.

— Это не игра, Аркантус. Как я могу обеспечить твою безопасность, когда ты исчезаешь на шесть с половиной часов, не сказав ни слова? Когда ты отключаешь всю связь? Ты…

— Глупый? Да, полагаю, что иногда я довольно глуп, — Арк махнул рукой и прошел мимо ажеры в коридор. — Я в порядке, Драккал. Прошло десять лет, и, по их мнению, я мертв. Моего настоящего имени нигде нет. Нет ничего плохого в том, что я время от времени выхожу подышать свежим воздухом.

Шаги Драккала звучали за спиной Арка, когда ажера следовал за ним по коридору.

— Если бы действительно так думал, то не жил бы в маленькой крепости и не представлялся двадцатью разными псевдонимами.

Нахмурившись, Аркантус остановился и повернулся лицом к Драккалу.

— Это просто… привычка. Они не ищут меня, потому что меня больше не существует. Все просто.

Драккал вздохнул, хотя это прозвучало как нечто более близкое к фырканью.

— И все это ради терранки?

Арк прищурил центральный глаз.

— Терранка не имеет к этому никакого отношения. Я чувствовал себя в ловушке. Неужели тебя действительно удивляет, что иногда мне просто нужно выбраться за эти стены?

— Я знаю, что ты послал Килока и Корока присматривать за ней.

Аркантус нахмурился.

— Тогда, полагаю, мне придется поговорить с ними о благоразумии, не так ли?

— Ты хотел, чтобы я возглавил твою охрану. Именно этим я и занимаюсь. Если хочешь, чтобы я был эффективным, держи меня в курсе.

— Я могу сам о себе позаботиться.

Выражение лица Драккала ясно говорило — «правда»?

— Иногда я могу позаботиться о себе сам. Делает ли это тебя счастливым? Удовлетворяет ли это жажду быть нужным?

— Я не хочу попасть в сцену, подобную той, что была на Калдориусе, Арк.

Острая боль пронзила грудь Аркантуса, он не знал, была ли это боль от вины, печали или чего-то еще.

— Что ж, хорошая новость в том, что не так уж много осталось отрубить, если подумать.

Покачав головой, Драккал опустил руки по швам.

— Просто будь осторожен. Ты слишком мягок для этого города.

— Ты, конечно, шутишь. Шутишь ведь? Это трудно понять, поскольку ты, кажется, не можешь регулировать громкость и тембр своего голоса.

— Ты обиделся. Это только доказывает мою точку зрения.

Аркантус поднял обе руки, сжал одну в кулак и постучал по противоположному предплечью, издав глухой металлический лязг.

— Если хочешь обсудить мягкость, можем сравнить. Твой мех сегодня выглядит особенно пушистым, поэтому я бы посоветовал тебе избегать этого разговора, если не хочешь помяться.

— Иди сюда, — сказал Драккал, широко раскинув руки. — Я заберу твою боль и горечь в свои объятия.

— Ты не моя мать, ажера.

Рот Драккала скривился в ухмылке.

— Перестань вести себя как ребенок, и ты не пробудишь мои материнские инстинкты.

Хотя он изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица, слишком много всего происходило в его голове, чтобы он мог стоять здесь и меряться сарказмом с Драккалом, слишком много эмоций, которые он недостаточно понимал, чтобы разобраться в них, Аркантус не смог удержаться от смеха.

— Тебе повезло, что ты мне так нравишься, Драккал. Любой разумный работодатель уволил бы тебя давным-давно.

— Ты не можешь уволить меня, Аркантус.

— И меня бесконечно раздражает, что ты знаешь об этом.

Ухмылка исчезла, Драккал опустил руки.

— Держи меня в курсе, хорошо? Это все, о чем я прошу. Для тебя небезопасно бродить по улицам в таком виде.

— Хорошо, мамочка. Я постараюсь принимать более правильные решения в будущем.

— Однажды ты ответишь мне серьезно, и я упаду замертво от шока.

Аркантус и Драккал углубились в территорию комплекса, владения Арка занимали несколько кварталов и зданий, соединенных различными туннелями и переходами, и в конце концов пути друзей разошлись.

Войдя в мастерскую, Аркантус снял мантию и отбросил в сторону. Прежде чем сесть, он взглянул на свое тело, шрамы по краям хирургически имплантированных кибернетических конечностей были такими же заметными, как и всегда, результат поспешной операции, спасшей ему жизнь десять лет назад. Даже после стольких лет он так и не привык к новому телу. Когда он позволил себе подумать о том, что старый Арк просто… закончился в тот момент, все казалось странным. То, что существовало за этими шрамами, хотя и было связано с ним всеми важными способами, не было им.

Эти мысли навели его на синдикат, когда он сидел за своим столом — конгломерат преступных организаций, что базировались на Кальдориусе и протянули свои пальцы даже в Артос. Каждое решение Аркантуса за последние десять лет принималось во внимание Синдикатом, каждый шаг был рассчитан на то, чтобы не привлекать к себе их внимания, даже несмотря на то, что его репутация в криминальном мире Бесконечного города ширилась и росла. Все меры безопасности существовали для того, чтобы держать их подальше.

Почему он ни разу не подумал о них, когда решил найти Саманту и последовать за ней? Почему он не осознал риск и не отказался от глупой прихоти до того, как осуществил ее? Он даже дал ей возможность связаться с ним напрямую, только Драккал и несколько его самых доверенных охранников, с которыми он проработал годы, имели его идентификатор связи.

— Она должна быть моей парой, — сказал он, готовя экраны. — Либо это, либо я слишком долго жил без женского прикосновения.

Ему нужно было завершить работу, он был ведущим создателем фальшивых идентификационных чипов в Артосе, и репутация и его бизнес зависели от выполнения им своих обязательств, но вместо этого он обнаружил, что прочесывает сплетение в поисках информации о терранах — их культуре, биологии, обо всем.

В какой-то момент он поднял копию файла Саманты, которую взял из базы данных Консорциума. Он перечитал информацию еще несколько раз, хотя это мало что дало. Она была с планеты под названием Земля, родной планеты терран. Ни криминального прошлого, ни опыта работы в правительстве или армии, вообще мало задокументированной истории. Его застенчивая маленькая земляночка была чем-то вроде загадки.

Вспышка разочарования была мимолетной, было бы гораздо приятнее узнать о ней напрямую, вытянуть каждую частичку того, кем она была, из этих розовых губ.

Ему так сильно хотелось поцеловать ее за то короткое время, что он держал ее в своих объятиях. Ощущение ее тела рядом с ним, ее тепла, исходящего в его грудь, было восхитительным, а мягкие, непреднамеренные прикосновения губ к коже едва не погубили его. И все же его главной целью было утешить ее, поднять настроение, унять боль. Аркантус не думал, что преуспел в достижении этой цели, и это сводило с ума.

Внимание Аркантуса вернулось к голограмме ее лица. Выражение лица, навсегда запечатленное в базе данных Консорциума, теперь казалось более уместным — она была не в своей тарелке, отчаянно пыталась найти свое место, но не знала, как к этому подступиться. Насколько просто было бы предложить ей должность в его организации? Он мог бы поддерживать видимость законности, по крайней мере, некоторое время, посвящая ее в истинную природу своего бизнеса, и он бы знал, что тем временем она была в безопасности и обеспечена.

Третий глаз скользнул по параметрам под ее голограммой, задержавшись на полном сканировании тела, которое было стандартным для каждого жителя Бесконечного Города. Они ничего не скрывали.

Он поднял руку и вытянул указательный палец, но остановил себя, прежде чем двинуть им вперед. Одной мысли о том, чтобы увидеть то, что было скрыто под мешковатой, бесформенной одеждой, было достаточно, чтобы вызвать прилив тепла к паху. И все же, чего бы это дало? Что мог бы сделать быстрый взгляд, кроме как молча разрушить толику доверия, которую он построил с ней?

Зачем смотреть сейчас, когда он в конце концов увидит ее плоть непосредственно своими собственными глазами? Это будет настоящий приз, настоящий кайф. Голограммы не могли сравниться.

Тот неизбежный момент, когда она, наконец, отдастся ему, когда по собственной воле откроет ему свое тело, этот момент будет особенным, не поддающимся описанию. Момент, которого стоит дождаться.

Одно только предвкушение придало бы этому моменту такой трепет, что было бы глупо не дождаться.

Он опустил руку к промежности и прижал ее к своей щели. Несмотря на нижнее белье, его член изо всех сил пытался выйти, вызывая пульсирующую боль в области таза. Он наклонился вперед в кресле, чтобы снова затянуть ткань. Облегчение, вызванное дополнительным давлением, было минимальным.

Переместив ее файл на один из боковых экранов, он потратил несколько минут, чтобы просмотреть записи службы безопасности со всего комплекса и его различных входов — там была отдельная запись, соответствующая каждому из восьми псевдонимов фальсификатора, которые он использовал, личностей, отличных от тех, которые он просматривал на идентификационном чипе. Все казалось тихим, улицы Нисса Вай — крупнейшего сектора черного рынка Подземного города — были такими же оживленными, как и всегда, но движение текло мимо незаметных входов, и ничего подозрительного не бросалось в глаза.

Удовлетворенный, он переместил файл Саманты обратно на основной дисплей, удалив все, кроме голографического изображения. Откинувшись на спинку кресла, он поставил локоть на подлокотник и подпер рукой подбородок. Он пристально посмотрел в ее темные глаза. Слабое покалывание пробежало по кхал.

Чем дольше он смотрел, тем яснее становилось, что он больше не сможет игнорировать потребности своего тела. Он снова опустил руку, ослабляя нижнюю повязку. Его член выскользнул на свободу.

Он издал стон и обхватил пальцами основание члена.

— Скоро ты узнаешь, Саманта… ты моя.

ЧЕТЫРЕ

После того, как Саманта залатала порезы и царапины с помощью аптечки первой помощи в ванной, она отправилась спать. Ее сон был беспокойным, она металась и ворочалась, не в силах найти удобное положение из-за боли, терзавшей избитое тело. Как будто множества синяков было недостаточно, в голове проносились тысячи вариантов «что, если».

Что, если она недостаточно сильна, чтобы выжить здесь? Что, если она никогда не найдет работу? Что, если она снова столкнется с этой бандой, когда будет одна?

Но больше всего она не могла перестать думать о неком седхи, от малейшего прикосновения которого ее тело воспламенялось.

На следующее утро она проснулась, чувствуя себя более измотанной, чем вечером. Подняв руку, она провела кончиками пальцев по запястью, трогая того же место, которого так нежно касались пальцы Алкорина. Не имело значения, что его руки были кибернетическими, это все равно было его прикосновение. И его глаза… Они пленили, смотрели сквозь нее прямо в сердце, и казалось, что он уже знал ее. Его напор пугал Сэм так же сильно, как и соблазнял.

Он опасен.

Сэм повторяла эти слова в голове, пробираясь по переполненным улицам Подземного города в поисках работы. Она почти никуда не выходила, мысль об отъезде вызывала тошноту, но сдаться, поступить как трусиха было еще более отвратительным.

В городе, заполненном миллиардами существ, Сэм была всего лишь пылинкой. Она была потеряна, без направления, без руководства, без друзей, без семьи. Но это не означало, что не было надежды. Путь был, где-то здесь ее будущее, но она должна была продолжать двигаться вперед, если хотела его найти.

После трех часов блуждания по улицам у нее болели ноги, а усталость тяжелым грузом навалилась на избитое тело. Хотела она того или нет, казалось, у нее не было другого выбора, кроме как поскорее отправиться домой. Знакомое уныние снова вернулось на свое место после того, как еще один продавец прогнал ее.

Пока женщина-борианка не встретила взгляд Сэм и не подошла к ней.

Саманта замерла, сглотнув, мускулистая борианка была по меньшей мере на голову ее выше. Волосы женщины были заплетены в бесчисленное количество тонких косичек, зачесанных назад и завязанных на затылке в толстый пучок, а на фоне сильно загорелой кожи выделялись пронзительные голубые глаза. В борианке чувствовалась пугающая напряженность.

— Я слышала, ты ищешь работу, — сказала женщина на Универсальной речи.

Сердце Саманты подпрыгнуло.

— Да!

— Хорошо. Борианка схватила Сэм за запястье и быстро повела к ближайшей кабинке, Сэм пришлось бежать трусцой, чтобы поспевать за более широким шагом женщины.

Как только они оказались внутри кабинки, борианка отпустил Саманту и повернулась к ней лицом.

— Только сегодня. Это отродье скека оставило меня одну хозяйничать на кухне, — она указала на заднюю часть закрытой кабинки. — Ты можешь и убираешь, пока я готовлю. Понятно?

Сэм улыбнулась и кивнула. Даже если это было всего на день, это было больше, чем она ожидала. Это было начало.

— Поняла.

День пролетел в лихорадочном темпе. Борианка, которая после нескольких часов работы сказала Саманте, что ее зовут Сараи, принимала заказы и готовила быстро и уверенно, без особых усилий справляясь с несколькими задачами. Саманта вымыла все кастрюли, противни, сковородки, тарелки и столовые приборы, которые ей приносили, содержала все в чистоте и несколько раз вытирала пол, чтобы очистить его от жира и кусочков пищи.

Работа была напряженной, самый длинный перерыв Саманты составлял около пятнадцати секунд, как раз столько, чтобы перевести дыхание, и к тому времени, как Сараи закрыла кабинку, Сэм была близка к обмороку.

Но это была полноценная работа.

Она помогла Сараи привести все в порядок и подготовиться к следующему дню. Когда они закончили, борианка ухмыльнулась и хлопнула Саманту по спине, чуть не сбив с ног.

— Ты молодец, терранка! — Сараи критически оглядела Саманту. — Твои размеры обманчивы. По правде говоря, я не ожидала, что ты справишься. Ты меня удивила.

Саманта улыбнулась. Если бы ее щеки еще не раскраснелись от напряжения, они точно зарделись бы от похвалы.

— Спасибо, что дала мне шанс, Сараи.

Сараи хмыкнула и вытащила что-то из своего фартука.

— Вот.

Сэм протянула руку, и борианка положила кредитный чип на ее подставленную ладонь. Не имело значения, сколько было на чипе, огромное чувство выполненного долга охватило Саманту. Она сомкнула пальцы вокруг чипа и прижала руку к груди.

— Спасибо тебе. Большое тебе спасибо.

Сараи выгнула густую черную бровь.

— Никогда не видела, чтобы кто-то так радовался мытью посуды.

— Я просто… Ты не представляешь, как много это значит для меня. То, что ты дала мне шанс. Это… это было тяжело.

Борианская женщина некоторое время молча смотрела на Саманту, прежде чем похлопать ее по спине, мягче, чем раньше.

— Здесь тяжело, но у тебя есть сила, терранка. А теперь… — Сараи повернулась, взяла контейнер с едой и протянула его Саманте. — Ты это заслужила.

Саманта взяла теплую коробку, струйки пара выходили через крошечные щели под крышкой.

— Спасибо тебе, Сараи.

Борианка хмыкнула и отвернулась, но не раньше, чем Сэм заметила, как изменился цвет ее щек.

— Теперь иди домой. И будь начеку.

Саманта покинула киоск с едой, чувствуя себя лучше, чем когда-либо с момента прибытия в Артос. Это дало ей надежду, что там были другие, такие же, как Сараи, другие, готовые дать ей шанс.

Алкорин пришел на ум сразу после этой мысли.

Но не принимай меня за героя, я не действовал бескорыстно сегодня вечером.

Он был добр, но, по его собственному признанию, помог, ожидая чего-то взамен. Что она могла предложить? Чего он вообще мог от нее хотеть?

Ты прекрасна, Саманта, и я ловлю себя на том, что горю желанием быть в твоей компании.

Прикусив внутреннюю сторону нижней губы, Саманта крепче прижала к груди контейнер с едой. В ней не было ничего особенного. Как такой человек, как он, мог счесть ее красивой? Она была…

Никчемной. Слабой.

Саманта быстро заглушила этот голос, заперев его в глубинах разума.

К счастью, она без проблем добралась до своего жилого комплекса. Она держалась подальше от толпы, избегала открытых переулков и часто осматривалась по сторонам, она не забудет уроки предыдущего дня.

Она вошла в здание и поднялась на лифте на свой этаж, стоя у задней стены и избегая зрительного контакта с другими входящими и выходящими пассажирами.

Как только лифт достиг места назначения, Сэм выскользнула из него. Она прокралась в угол, отделенный от главного прохода, сделала глубокий вдох и наклонилась вперед, чтобы выглянуть в коридор.

Раккоб стоял возле своей квартиры, разговаривая с незнакомым ажерой.

Саманта выпрямилась.

Черт возьми!

Вот и все, что нужно для того, чтобы добраться домой без происшествий.

Просто нужно двигаться быстро, игнорировать его и заходить внутрь. Я не позволю ему испортить мне день.

Крепко обхватив коробку с едой, Саманта ссутулилась, склонила голову и завернула за угол. Она быстро направилась к своей квартире, держась поближе к стене.

— Маленькая земляночка! — прогремел Раккоб, когда она приблизилась.

Я так надеялась, что он меня не заметит.

Ухмыляясь, он отошел от двери своей квартиры и подошел к ней. Он вытянул руку и уперся ладонью в стену перед Сэм, как будто преграждая ей путь.

— Посмотри сюда, Сида. Разве я не говорил тебе, что здесь жила симпатичная земляночка?

Ажера Сида повернулся и уставил свои оранжевые глаза на Саманту. Он издал рокочущий звук в груди.

Саманта не замедлила шага, она нырнула под руку Раккоба и поспешила к своей двери. Прежде чем она успела поднести свой идентификационный чип к сканеру, Раккоб схватил ее за запястье в тиски. Она испуганно вздохнула и чуть не выронила еду, когда он притянул ее ближе. От него исходил сладкий дымный аромат.

Раккоб наклонился, пока его глаза не оказались на уровне ее. Его ухмылка исчезла, сменившись хмурым взглядом.

— Невежливо игнорировать того, кто с тобой разговаривает. Разве там, откуда ты родом, тебя этому не учили?

— Отпусти меня, — тихо сказала Саманта.

Он крепче сжал ее запястье, еще немного давления, и ее кости хрустнули бы.

— Не думаю, что сделаю это.

Сида наклонился ближе и принюхался, его кошачьи ноздри раздулись.

— От нее приятно пахнет, несмотря на вонючую еду.

— Тогда, может быть, попробуешь? — сказал Раккоб, поднося ее руку к своему рту.

Саманта запустила коробкой с едой ему в лицо. Раккоб отпустил ее и отшатнулся, вскинув руки, чтобы схватить контейнер. Этого было достаточно, чтобы дать Саманте броситься к двери, отсканировать свой идентификационный чип и войти внутрь. Она хлопнула по кнопке управления и, подняв глаза, увидела разъяренное выражение лица Раккоба с прилипшими кусочками еды, когда он бросился на нее.

Дверь захлопнулась как раз перед тем, как он успел переступить порог.

Он врезался по другую сторону, издав тяжелый металлический лязг, и Саманта отскочила в сторону.

— Ты заплатишь за это, терран джи'тас^8! — прокричал Раккоб, перекрывая смех Сида.

Саманта стояла, дрожа, пока крен колотил в дверь, казалось, прошли часы, но прошло не больше минуты, прежде чем он сдался.

— Что мне теперь делать? — тихо спросила она себя.

Раккоб был взбешен, и он не произвел на нее впечатления существа, держащего свои руки при себе, даже когда спокоен.

Если тебе что-нибудь понадобится, Саманта, не стесняйся обращаться ко мне.

Она посмотрела на свой голокомм.

Все, что угодно.

Имел ли Алкорин это в виду?

Нет, она не могла его беспокоить. На самом деле он не хотел, чтобы она звонила ему, это была не более чем вежливость. Просто попытка заставить ее почувствовать себя немного лучше, прежде чем он двинется дальше жить своей жизнью.

Ты прекрасна, Саманта, и я ловлю себя на том, что горю желанием быть в твоей компании.

Эти слова снова и снова прокручивались у нее в голове, причем одно из них выделялось больше остальных.

Прекрасна.

Но я не такая. Я не… прекрасна.

И все же то, как он смотрел на нее, когда произносил это, почти заставило ее поверить в то, что это правда.

Бросив последний взгляд на входную дверь, Саманта повернулась к остальной части своего жилья. Это была простая квартира с гостиной, спальней и кухней, размещенными в одном пространстве. Отдельной комнатой была только ванная.

Сэм была измотана, но она также умирала с голоду. Она прошла на кухню и открыла шкаф, доставая завернутый в бумагу поднос с едой. Поставив поднос на стойку, она несколько секунд смотрела на него, прежде чем вздохнуть.

— Вот и все, что дала мне Сараи, — пробормотала она, но ее губы изогнулись в ухмылке, когда она вспомнила кусочки овощей, прилипшие к бровям Раккоба. — Так ему и надо.

Она развернула поднос, сунула его в разогреватель и включила устройство. Пока она ждала еду, ее взгляд снова обратился к голокомму. Повернув руку, она провела пальцем по внутренней стороне запястья. Она почти могла представить себе прикосновение Алкорина.

Пискнула микроволновка, возвращая ее к реальности.

Прекрати! Перестань себя обманывать.

Она убрала поднос с едой, села за маленький столик и тупо уставилась в пол, пока еда остывала. Как только она убедилась, что еда не обожжет рот, Саманта поела, но почти ничего не почувствовала.

Несколько раз она ловила себя на том, что поглядывает на свой голокомм. Устройство как будто взывало к ее подсознанию.

Нет, это был не голокомм. Он звал ее. Инопланетянин с гипнотическими, светящимися глазами, тремя глазами, насколько это было безумно? Рогами, хвостом и чертовски сексуальным телом.

— И что бы я сказала? О, привет, помнишь меня? Жалкий человечек, который рыдал на твоей мужской груди?

Саманта фыркнула и оттолкнула поднос с недоеденным. Отодвинув стул, она встала и направилась в ванную. По пути она разделась, бросив свою грязную, забрызганную жиром одежду на пол.

Она остановилась в дверях ванной и оглянулась на разбросанную одежду. Пальцы дернулись от желания подобрать ее. Беспорядок был таким незначительным, но это стало бы серьезной проблемой, пока она была с Джеймсом.

Расставив ноги на месте, она сделала глубокий вдох. Ей не нужно было поднимать ее сейчас. Это была ее жизнь. Она контролировала ситуацию, а не он. Если она хотела оставить свою грязную рубашку на полу на день, неделю, на весь чертов год, это был ее выбор.

Саманта повернулась лицом вперед, вошла в ванную и приняла горячий душ, наслаждаясь успокаивающим ощущением воды на своем ноющем теле. Ее разум вызывал образы Алкорина каждый раз, когда она видела голокомм на запястье.

Во время работы с Сараи она была слишком отвлечена, чтобы думать о нем, но теперь, когда ей больше нечем было занять свои мысли… он был всем, о чем она могла думать. Хуже того, ее тело отреагировало на эти мысленные образы, воспоминание о его прикосновении, каким бы невинным оно ни было, вызвало новую боль внутри.

После душа она поспешно вытерлась, надела рубашку большого размера, расчесала волосы и проверила свои ладони. Глядя на руки сейчас, никто бы никогда не догадался, что накануне они были чертовски ободраны. Какой бы простой ни была эта квартира, в аптечке первой помощи были довольно удивительные лекарства. Жаль, что не было мази для всего тела, которой она могла бы намазать многочисленные синяки.

Сэм вышла из ванной, выключила свет и забралась в постель. Устроившись поудобнее, она уставилась в потолок. Несмотря на всепоглощающую усталость, она некоторое время беспокойно лежала без сна. В конце концов, она повернулась на бок и потянулась, вытянув одну руку перед собой.

Ее взгляд упал на голоэкран, и она нахмурилась.

Что, если бы он действительно серьезно отнесся к ее звонку, если бы ей что-нибудь понадобилось? Не было бы глупо не принять его предложение? Раккоб не собирался оставлять ее в покое, если уж на то пошло, у него было больше шансов найти ее и преследовать. Теперь она далеко зашла за рамки игнорирования. Она кинула ему в лицо жирной едой.

Насколько плохо было бы позвонить Алкорину? Худшее, что он мог сделать — это сказать, что не помнит ее.

Сэм перевернулась на живот. Волосы упали ей на лицо, когда она активировала голокомм, вызвав экран управления. Она разблокировала его и вошла в свои контакты.

Ее сердце забилось быстрее.

— Это глупо. Он просто был вежлив. На самом деле он не хочет со мной разговаривать.

Пальцы Аркантуса выполняли команды, пока он составлял профиль для идентификационного чипа, над которым работал. Несмотря на то, что за последние несколько дней его отвлекали мысли о Саманте, ему удалось полностью погрузиться в работу, сосредоточенность усиливалась почти полной тишиной в мастерской. Даже пушки на стенах притихли благодаря включенным звукопоглощающим полям.

Итак, когда его голокомм издал сигнал о входящем вызове, звук был больше похож на взрыв гранаты рядом с ухом, чем на тихий сигнал. Он подпрыгнул с такой силой, что повредил хвост, который зацепился за верхнюю часть выреза в кресле, и тяжело опустился на подушку.

Он поморщился.

— Черт!

Сердце бешено колотилось, челюсти сжались, он тяжело выдохнул через ноздри. Он был зол и на себя, и на своих людей, ведь сказал им, чтобы его не прерывали, пока он не скажет, за исключением ситуаций, что касались Саманты. Но Килок и Корок отправляли ему информацию с помощью текстовых сообщений, а не звонков.

Не глядя, он провел пальцем по кнопке активации голокомма, чтобы принять звонок.

— Что? — требовательно спросил он.

— Я… мне жаль. Мне не следовало звонить, — произнес мягкий женский голос, прежде чем звонок оборвался.

Аркантус замер. На мгновение стало трудно дышать, и стук его сердца эхом отдавался в ушах. Он повернул голову, чтобы посмотреть на голокомм. Дисплей был неактивен.

Возможно, я переутомился. Довел себя до слуховых галлюцинаций.

Это не могла быть Саманта, она казалась слишком робкой для этого. Она была искренне благодарна ему за помощь прошлой ночью, но также была напугана его близостью, смущена предложениями дальнейшей помощи. Его план состоял в том, чтобы дать ей пару дней, прежде чем организовать еще одну случайную встречу.

Нахмурившись, он вывел журнал связи с голокомма на один из настольных экранов. Саманта Дон Уайлдер значилась в списке последних входящих звонков, он ввел ее информацию в свою систему, когда впервые нашел файл, один из тех досадных фактов, о которых ей никогда не нужно было узнавать.

Он потянулся вперед, чтобы перезвонить, но остановился, когда понял, как приветствовал ее.

— Черт. Это был не самый лучший момент в моей жизни, не так ли?

Вздохнув, он запустил пальцы в волосы, откидывая длинные пряди назад, и начал звонить.

Зазвучали мягкие ноты, пока система искала соединение. Он никогда еще не был так нетерпелив, ожидая, чтобы этот звук закончился. Прошли секунды, каждая из которых казалась длиннее предыдущей, и он опустил подбородок, проклиная себя за глупость. Она потянулась к нему — совершенно неожиданный шаг, а он отпугнул ее.

Тихие ноты закончились, и Аркантус подумал, что звонок прервался, пока не услышал ее голос.

— Привет.

Аркантус выпрямился в кресле.

— Саманта?

В ее голосе звучало удивление, когда она сказала:

— Ты вспомнил меня.

Он ухмыльнулся. Если бы у него не было работы, он, вероятно, провел бы сегодня каждую минуту, думая о ней, это почти так и было, даже с такой нагрузкой.

— Не понимаю, как можно забыть тебя, маленький земляночка.

— Я… я не знаю, как на это реагировать.

— Тебе не нужно. Я не думал, что ты позвонишь. Все в порядке?

— Сейчас неподходящее время? Я не хочу тебя беспокоить. Ты говорил…

— Раздраженно? — он усмехнулся.

— Да.

— Сожалею об этом. Как я уже сказал, я не ожидал, что ты позвонишь, поэтому предположил, что со мной связался один из моих сотрудников, хотя я просил не беспокоить. Если бы у меня хватило ума посмотреть, прежде чем ответить, я бы говорил гораздо более приятным тоном.

— Тогда ты не возражаешь, что я тебе звоню?

— Единственное, что я предпочел бы делать прямо сейчас, это видеть тебя, Саманта, — он откинулся на спинку стула и поднял одну ногу, положив лодыжку на противоположное колено.

— Ты мог бы, — сказала она и, вздохнув, поспешила добавить. — Я имею в виду, что у голокоммов есть такая возможность, не то чтобы нам нужно было встречаться, но… Я имею в виду, мы могли бы, если бы ты захотел и… — она застонала, и ее следующие слова прозвучали немного приглушенно, как будто она прикрывала рот. — О, я несу чушь.

Полностью осознавая, во что он одет, а на нем была только набедренная повязка, которая должна была находиться ниже оптического рецептора, Аркантус завел руки за голову, сцепил пальцы вместе и вытянул длинный хвост вперед, щелчком мыши включив видео.

— Ты… о, — мгновение спустя перед ним возник образ Саманты. — О!

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, длинные каштановые волосы свободно падали на лицо. Одно ее плечо было обнажено. Она лежала ничком на кровати, завернувшись в одеяло, сжав его в кулаке.

Ухмылка Арка стала шире, мало того, что ее плечо было обнажено больше, чем он, когда-либо видел до сих пор, а это самый соблазнительный кусочек плоти, который он когда-либо видел, но она была в постели, в темноте. Волна желания пробежала по его венам, заставляя член двигаться.

— Красивый? Восхитительный? Соблазнительный? Пожалуйста, останови меня, или я буду продолжать еще долго… и я бы предпочел поговорить о тебе.

Ее глаза опустились, и в них зажегся интерес.

— Великолепный… — выдохнула она, затем быстро прикрыла рот рукой. — Не могу поверить, что только что сказала это.

— А я могу. Во что труднее поверить, так это в то, что ты, похоже, не осознаешь собственной красоты.

Она опустила руку на постель. Розовые губы поджались, когда она отвела взгляд.

— Тебе не нужно лгать мне, Алкорин.

Опустив поднятую ногу на пол и поставив локти на стол, Арк наклонился вперед, ближе к оптическому приемнику.

— Посмотри на меня, Саманта.

Она поколебалась, но сделала, как он просил.

— В свое время я много лгал. Я не могу этого отрицать. Правда не всегда была моим другом. Но когда я говорю это тебе, это значит с большей искренностью, чем я могу выразить словами: ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Саманта опустила голову, и ее волосы сдвинулись, частично скрыв лицо.

— Я действительно не знаю, что сказать.

Он пожал плечами, заставляя руки оставаться на столе, желание потянуться к ее изображению было глупым, и прошедшие через голограмму пальцы только разочаровали бы. Он хотел показать ей, насколько она прекрасна. Он хотел прикоснуться к ней.

— Ты можешь говорить все, что хочешь, Саманта.

— Раньше было легче. Когда… когда ты не мог меня видеть. Или, по крайней мере, я думала, что это было легче. Но… — ее взгляд вернулся к нему. — Мне нравится видеть тебя.

— Если кому-то из нас суждено стесняться, то разве это не должен быть я? Похоже, я недостаточно одет для разговора.

— На мне… больше ничего не надето, — ответила она, и щеки ее покраснели.

Глаза Аркантуса расширились, а уголок рта приподнялся еще выше.

— Я только что узнал кое-что новое о тебе, Саманта.

— Что же?

— Что тебе нравится дразнить меня.

— Что я? Я просто… — она закрыла лицо руками и опустилась на постель. Новая поза позволила Аркантусу мельком увидеть изгиб пышной попки, обтянутой белой тканью простыни.

Аркантус прикусил нижнюю губу зубами и сдержал стон, собрав всю свою силу воли. Кончик его члена еще дальше выдвинулся из щели, болезненно натягивая нижнюю часть набедренной повязки.

Было ли это намеренно или нет, а на самом деле так не казалось, она дразнила его. И это была самая изысканная пытка, которую он когда-либо испытывал.

Но это было уже слишком, если так будет продолжаться, он либо отпугнет ее, либо возбудится до такой степени, что не сможет себя контролировать. Он сомневался, что она оценит, если он погладит свой член перед ней.

Хотя, судя по жару, который был в ее взгляде, когда он скользнул по его обнаженной груди… Возможно, она бы оценила.

Ловкость, Аркантус. Это требует ловкости.

— Ты так и не ответила мне, маленькая земляночка, — сказал он. — С тобой все в порядке?

Саманта подняла голову и провела рукой по волосам, отводя пряди назад и в стороны. Она нахмурила брови, когда в глазах появился тревожный блеск. Аркантус мгновенно насторожился, сжав пальцы в кулаки, он и без слов понял, что у нее была еще одна неприятная встреча.

— У меня… на самом деле нет средств, и я не ориентируюсь в городе, но я надеялась, что ты или, может быть, кто-то из твоих знакомых, мог бы, ну, взять меня с собой на экскурсию по поверхности. Я… действительно не хочу путешествовать одна. Я знаю, что прошу о многом, и я полностью пойму, если ты откажешься, потому что занят…

— Завтра.

Она слегка откинула голову назад, в замешательстве наморщив лоб.

— Что?

— Я заеду за тобой завтра, Саманта. Утро подойдет?

— Подожди. Ты придешь?

Он подпер подбородок рукой и ухмыльнулся.

— Я дурак, но не настолько, чтобы упустить шанс провести с тобой время.

Она снова покраснела, на этот раз это сопровождалось намеком на улыбку на розовых губах.

— Я бы… тоже хотела тебя увидеть. Я имею в виду, лично.

— Хорошо. Я напишу перед тем, как ехать.

Она заулыбалась сильнее, глаза засияли. Это полностью преобразило ее, на время этой улыбки Аркантус увидел яркую, беззаботную женщину, запертую в тюрьме неуверенности в себе и робости, которую она, казалось, сама вокруг себя построила. И от нее захватывало дух.

— Хорошо, — сказала она. — Спокойной ночи, Алкорин.

— Спокойной ночи, Саманта. Думай обо мне. Ты будешь сниться мне.

Ее щеки покраснели еще сильнее, прежде чем она отключила связь.

Аркантус откинулся на спинку стула, облизал губы и, наконец, издал стон, нарастающий в груди. Он опустил руку к тазу и надавил на пульсирующий член, который набедренная повязка больше не могла сдерживать. Его хвост мотался взад-вперед по полу.

— Как я собираюсь показать ей поверхность, если это все время торчит наружу?

Он усмехнулся про себя, были проблемы и похуже.

Менее чем через минуту задняя входная дверь, спроектированная так, чтобы при закрытии она плавно сливалась со стеной, скользнула в сторону, и вошел Драккал.

— Я сказал, чтобы меня не беспокоили, — сказал Аркантус.

— С каких это пор я должен подчиняться твоим приказам? — Драккал остановился рядом с креслом Арка.

— Полагаю, мне придется начать ограничивать доступ к этим дверям в целях защиты моей частной жизни.

— Как скажешь, седхи. На улицах поговаривают, что кто-то планирует крупную контрабанду. Возможно, у нас скоро будет много дел… — Драккал запнулся, когда посмотрел вниз на Аркантуса. — Почему ты так ухмыляешься? — его глаза опустились ниже. — И почему ты ласкаешь себя? Предполагается, что ты работаешь, Аркантус.

Арк не пошевелил рукой.

— Ты бы хотел, чтобы я поработал, Драккал?

— Только из-за того, что твои руки сделаны из металла, это не значит, что я не могу их оторвать.

Хихикая, Аркантус положил руки на подлокотники кресла, его член, к счастью, вернулся в щель, этого перерыва было достаточно, чтобы сбить настрой.

— Я усердно работал. Только недавно меня отвлекло восхитительное развлечение.

Драккал вздохнул и закатил глаза.

— Терранка?

— Ты так хорошо меня знаешь. Завтра я отвезу ее в верхний город, чтобы показать чудеса изобилия.

Драккал зарычал.

— Аркантус, мы только что говорили об этом или нет?

— Расслабься, Драк. Все это время я буду в безопасности.

— Почему, потому что ты собираешься быть осторожным? Не думаю, что ты знаешь, что означает это слово.

— Осторожен? Я? — Аркантус усмехнулся. — Я буду в безопасности, потому что ты идешь со мной.

Мрачное выражение лица Драккала только заставило ухмылку Аркантуса растянуться шире.

— Завтра тебе выпадет честь быть моим водителем, ажера, — сказал Арк.

Раздув ноздри и ощетинившись, Драккал спросил сквозь оскал:

— Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно я тебя ненавижу?

— Говорил, но мы оба знаем, что это неправда, — Аркантус повернулся обратно к экранам на столе. — А теперь убирайся. Мне нужно работать, а ты отвлекаешь.

ПЯТЬ

Саманта была на пределе, когда ждала его у своего многоквартирного дома. Она переступила с ноги на ногу, заправила волосы за уши только для того, чтобы через мгновение встряхнуть их, и теребила манжеты рукавов. Она не могла перестать ерзать. Ее глаза сканировали окрестности в непрерывном поиске Алкорина. Он едет на ховеркаре или идет пешком? Что, если она каким-то образом упустила его? Что, если он не заметил ее?

Двенадцать минут назад она получила сообщение на свой голокомм «Будь готова через пятнадцать, маленькая земляночка», и с тех пор в животе у нее трепетало.

Нет, не только из-за сообщения. Она чувствовала это с тех пор, как поговорила с ним прошлой ночью.

Она не могла до конца поверить, что их разговор был настоящим, не могла осознать, что принимала в нем активное участие. Он флиртовал с ней, а Сэм… она флиртовала в ответ. Его голографический образ был, мягко говоря, восхитительным. Если бы он был с ней во плоти, она боялась, что не смогла бы удержаться и протянула бы руку, чтобы прикоснуться к нему.

Мечтай обо мне, сказал он ей.

И ох, как она мечтала. Его слова пробудили что-то мощное в ее подсознании, она мечтала о том, как он скользит своими металлическими руками вверх по ее ногам и обнаженному телу, лаская и дразня ее плоть, срывая стоны с ее губ. Ей снилось, как их губы соединяются в поцелуе. И во сне она не была против, раздвигая ноги, чтобы принять его в свое тело.

Она проснулась, вздрогнув, кожа была горячей и потной, лоно пульсировало и было влажным. Потребность, не похожая ни на что, что она когда-либо испытывала, пульсировала в глубине. Детали сна быстро стерлись, она даже не могла представить, как выглядело его тело без одежды, но все еще могла чувствовать последствия его неземного прикосновения.

Что я творю? Это безумие.

Она только что встретила Алкорина, почти ничего о нем не знала, и все же ей грозила опасность оказаться в том же положении, от которого она пыталась спастись, покинув Землю.

Нет, он другой. Он не похож на Джеймса. Он бы не… он бы не…

Но он мог. Любой мог. Она никогда бы не догадалась в самом начале, на что способен Джеймс, что он сделает.

Она уже знала, что Алкорин способен на насилие. Она видела его в действии, он уничтожил четырех инопланетян в течение нескольких секунд после начала атаки, двое из которых были более крепкого телосложения, чем он. И он улыбался и шутил, когда ситуация обострялась, как будто его совершенно не волновала перспектива столкнуться сразу с четырьмя членами враждебной банды.

Как будто для него это была игра.

Они это заслужили. Он дрался не без причины. Он защищал меня.

Саманта повернула голову налево, осматривая близлежащую улицу.

Кто-то схватил ее за рубашку и развернул вправо. Она ахнула и подняла взгляд, чтобы встретиться с глазами нападавшего, и обеими руками схватила руку, сжимавшую ее рубашку.

Глаза, в которые она смотрела, оказались неудивительно, пугающе знакомыми.

Раккоб наклонился так, что его нос оказался всего в нескольких сантиметрах от носа Сэм.

— Я мог бы показать тебе, как хорошо провести время, терранка джи'тас, но вместо этого ты предпочла обесчестить меня. Итак, теперь я получу удовольствие от твоего маленького слабого тела.

Ты моя. Ты существуешь только для моего удовольствия. Слабая. Никчемная. Ты ничто.

Кровь Сэм заледенела.

Раккоб потянул ее ко входу в жилой дом.

Она царапнула его руку и впилась ногтями в ладонь, откидываясь назад, чтобы упереться каблуками в бетон.

— Нет!

Что-то… кто-то промелькнул мимо нее, она успела заметить лишь алую ткань и длинные темные волосы, прежде чем вновь прибывший схватил Раккоба за волосы на затылке.

Алкорин!

Раккоб изрыгнул какое-то проклятие, прежде чем его рука отпустила рубашку Саманты. Она отшатнулась, поднося руки ко рту. Раккоб, казалось, собирался наброситься на Алкорина, но седхи был намного быстрее. Одной рукой Алкорин развернул борианца и впечатал его лицом в стену.

Кряхтя, Раккоб поднял руку, чтобы ответить, но Алкорин поймал его за запястье и с силой опустил.

— Пошел ты, — прорычал Раккоб.

Алкорин откинул голову борианца назад и снова впечатал ее в стену. Колени Раккоба подогнулись, но Алкорин удержал его в вертикальном положении за волосы.

— Я не понимаю, что не так с существами в этом секторе, — сказал Алкорин. Он посмотрел на Саманту через плечо. — Кто это?

Она опустила руки и сложила их под подбородком, соединив пальцы.

— Мой сосед.

— Он делал что-нибудь подобное раньше?

Саманта кивнула.

— Именно из-за него… я позвонила тебе прошлой ночью.

— О. Я надеялся, что ты позвонила мне, потому что не могла выбросить меня из головы, — на мгновение он улыбнулся кривой, плутоватой улыбкой, прежде чем снова повернуться к Раккобу и наклонился губами к уху борианца. Когда он заговорил снова, его голос был непохож ни на что, что она слышала от него до сих пор, это было звериное рычание. — Если ты прикоснешься к ней еще раз, если ты хотя бы взглянешь на нее неправильно, я переломаю тебе все кости в теле по одной. Понял?

Борианин кивнул, поцарапав щеку о стену.

Алкорин сжал запястье борианца, и кость хрустнула.

— Я хочу, чтобы ты сказал мне, что понял.

Раккоб закричал от боли.

— Да! Я понял. Не буду прикасаться к ней. Не буду смотреть!

— Хорошо. Теперь возвращайся домой и убедись, что я тебя больше не увижу, — Алкорин оттащил борианца от стены и подтолкнул к двери.

Раккоб нырнул внутрь в тот момент, когда дверь открылась.

Алкорин поправил шелковистую ткань мантии, заправил одну из своих длинных тонких косичек за остроконечное ухо и снова повернулся к Саманте. Выражение его лица было серьезным, когда он окинул ее взглядом, глаз на его лбу двигался независимо от двух других.

— С тобой все в порядке, Саманта?

Он подошел ближе и положил руку ей на щеку, приподняв лицо так, чтобы встретиться с ней взглядом. Подушечкой большого пальца провел по ее скуле. Это вызвало у Саманты дрожь, которая не имела ничего общего со страхом.

Она нерешительно схватила его за запястье и задержала руку, прижавшись щекой к его ладони. Хотя это был простой жест, его прикосновение успокоило, заземлило, растопило ледяной страх, поселившийся в ее сердце. Она нуждалась в этом, жаждала этого.

— Ты всегда спасаешь меня, — сказала она.

Его улыбка растянулась, превратившись в озорную ухмылку.

— Все, что угодно, лишь бы я выглядел лучше в твоих глазах.

Саманта рассмеялась. Его юмор перед лицом того, что только что произошло, был отвлечением, в котором она нуждалась в тот момент. Ее улыбка стала шире, заставив щеки напрячься, и она опустила лицо, когда новая волна жара залила щеки.

— Не думаю, что ты можешь выглядеть еще лучше. Мне уже трудно поверить в то, что ты настоящий…

Ее губы приоткрылись, а дыхание сбилось, когда его хвост чувственно коснулся ее икр. Она жаждала ощутить его на обнаженной коже.

Алкорин наклонился ближе. Его щека почти коснулась ее, когда он заговорил низким, страстным голосом.

— О, Саманта… ты понятия не имеешь, как трудно сопротивляться, не так ли? Даже не представляешь, как сильно меня искушаешь…

Саманта откинула голову назад и встретилась с ним взглядом, все три ярко светились, узкие зрачки расширились. Она прерывисто вздохнула.

Тогда не надо, Алкорин. Не сопротивляйся.

Она так сильно хотела произнести эти слова вслух, но они застряли в горле и не двигались с места. Все, что она могла делать, это смотреть, разрываясь между неоспоримым влечением к нему и страхом отпустить. Страхом доверять ему.

Она не могла понять, почему… почему она? Она не знала, каковы стандарты красоты для инопланетных видов, но не могла представить, что многие женщины не находят этого седхи сексуальным как грех. Что он вообще мог найти в Саманте?

Алкорин на мгновение отвел взгляд, и в его глазах появился странный, веселый блеск.

— Ты готова уйти, маленькая земляночка? Мой водитель несколько нетерпелив, и мне бы не хотелось причинять ему неудобства.

Сэм повернула голову, чтобы проследить за взглядом, прервав контакт с его рукой. Гладкий черный автомобиль на воздушной подушке стоял на улице прямо перед ее домом, его окна были затонированы, что не позволяло заглянуть в кабину.

— Это твоя машина? — спросила она. — И у тебя есть водитель?

— Да, и еще раз да, — ответил он, опуская руку к ее пояснице. Он мягко повел ее к машине. — Надеюсь, ты не возражаешь. Я просто хотел свободы, чтобы сосредоточиться на том, чтобы подарить тебе как можно больше хороших впечатлений.

— Полагаю, проверка документов должна хорошо оплачиваться. Что, мм… что именно ты делаешь? Ты работаешь в крупной компании?

Когда они подошли к машине, Алкорин шагнул вперед и открыл для Саманты заднюю дверцу, отступив в сторону.

— Я работаю в основном с документами, удостоверяющими личность Консорциума. Это достаточно прибыльно, чтобы мне было комфортно.

— Они случайно не нанимают кого-нибудь? — спросила она, садясь в машину. Саманта подвинулась по сиденью, чтобы освободить место для Алкорина.

— Это… в основном работа по контракту. Ее трудно получить без соответствующего опыта, — ответил он, садясь за ней и закрывая дверь.

Она посмотрела в переднюю часть машины, и ее глаза расширились, когда они встретились со взглядом водителя, который обернулся, чтобы посмотреть на нее. Он был очень крупным, грубоватого вида ажерой с пронзительными зелеными глазами. Как и у всех ему подобных, черты лица напоминали большую кошку… льва или, может быть, леопарда в сочетании с волчьими чертами и чем-то отдаленно человеческим. Он выглядел как… ну, как коты-оборотни. Но именно окрас ажеры привлек ее внимание, его мех был похож по оттенку и рисунку на старого кота ее бабушки, мистера Вигглза.

Волна тоски по дому захлестнула ее, увлекая за собой печаль утраты. Мистер Вигглз и ее бабушка ушли. Ее отец ушел. Она больше никогда не увидит единственных людей, которых по-настоящему любила.

Ажера перевел взгляд на Алкорина.

— Ты знаешь, что все видели тебя, верно?

Алкорин вытянул ноги, неторопливо откинулся назад и пожал плечами. Его хвост лежал между ним и Сэм на сиденье, частично свисая с края, так что медленно движущийся кончик пробегал вверх и вниз по ее голени.

— И что? — спросил Алкорин.

Водитель издал низкое, разочарованное рычание.

— Мы говорили об этом раньше. Совсем недавно.

Алкорин повернул голову к Саманте.

— Не обращай на него внимания. Он просто немного беспокоится.

Саманта перевела взгляд с одного на другого.

— У тебя не будет… неприятностей из-за того, что ты сделал, не так ли? Я имею в виду, Раккоба.

— Твоего соседа? Ему пришлось бы ответить на несколько сложных вопросов, если бы он попытался обратиться к Вечной Страже, не так ли? Беспокоиться не о чем.

Водитель тяжело выдохнул через ноздри.

— Арк…

— В любом случае, — перебил Алкорин, повысив голос и устремив острый взгляд на ажеру. — Я хочу должным образом представить вас. Саманта, это Драккал. Он работал на меня долгое время. У меня не хватило духу уволить его, хотя он часто бывает грубым и переходит все границы.

Саманта улыбнулась ажере.

— Привет.

Глаза Драккала метнулись к ней.

— Привет.

— Теперь, когда с представлениями покончено, не перейти ли нам к делу? — спросил Алкорин.

Драккал пробормотал что-то, чего переводчик Саманты не смог расшифровать, повернулся лицом вперед и направил ховеркар в плавный подъем.

Алкорин положил руку на бедро Саманты.

Она подпрыгнула от неожиданного прикосновения, но он не отстранился, он держал руку на месте с такой небрежностью, что казалось, она на своем месте. Ее сердце затрепетало. Чем дольше она смотрела на его руку, тем больше ей хотелось, чтобы она двинулась вверх, скользнула между ее ног…

— Просто расслабься и наслаждайся поездкой, Саманта, — сказал он. Его голос был таким мягким и чувственным, что она не могла не найти дополнительного смысла в его словах, не могла не услышать обещание чего-то большего в тоне.

Но она также не могла расслабиться, ни с его рукой на своем бедре, ни с хвостом, поглаживающим ногу, ни после снов, которые она видела о нем, и особенно не тогда, когда в глубине ее живота горел огонь. Этот жар вызвал пульсирующую боль в сердце, которую она не могла игнорировать.

Слегка повернув голову, она взглянула на Алкорина, прикусив нижнюю губу, изучая его.

Он полулежал с такой непринужденностью, что это казалось самой естественной позой в мире. Полы его мантии слегка разошлись, обнажая широкую грудь. Она окинула взглядом восхитительную серую кожу и подтянутые мышцы, переведя его на желтые татуировки.

Ее внимание привлек блеск металла, у него был проколот правый сосок. Будь она кем-то другим — кем-то более смелым, более уверенным в себе, она бы забралась к нему на колени и провела языком по этому пирсингу и каждой из его светящихся отметин.

Просто представив себе этот сценарий, она усилила боль между ног. Ощущение распространилось вверх по груди, и соски затвердели. Дыхание участилось, она оторвала от него взгляд.

О Боже мой. Я возбуждаюсь прямо рядом с ним, а все, что он сделал, это положил руку мне на ногу!

Как бы отчаянно Саманта ни хотела избавиться от боли, она не осмелилась сжать бедра вместе, это выдало бы то, что она чувствовала.

— Расскажи мне об этом городе, — выпалила Саманта.

Алкорин усмехнулся, возвращая ее внимание к себе. Он улыбнулся ей сверху вниз, его взгляд горел желанием, и у нее возникло ощущение, что он знал, что на самом деле у нее на уме.

— Артос очень большой и очень старый, — сказал он. — Как ты уже знаешь, он не без недостатков, но и красоты ему не занимать. Тем не менее, я понял, что так же неспособен выразить эту красоту словами, как и твою на любом знакомом языке.

Драккал фыркнул.

Щеки Саманты вспыхнули от смущения. Она попыталась отстраниться от Алкорина, но его рука крепче сжала ее бедро. Не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы остановить ее отступление.

— Это то, на что стоит смотреть, а не описывать. — он наклонился к ней, его лицо оказалось очень близко к ее. — Полюби себя, Саманта. Полюби этот мир. Здесь можно обрести счастье, проявив немного смелости.

Саманта повернула к нему лицо, но не встретилась с ним взглядом. Вместо этого ее взгляд упал на его губы. Его нижняя губа была полнее верхней, и светящаяся отметина в центре только делала ее более соблазнительной.

— Я не… смелая.

Его губы растянулись в усмешке, обнажив клыки. Они должны были заставить ее задуматься, должны были напугать, но только еще больше возбудили ее.

— Ты смелая, — его рука скользнула на сантиметр ближе к ее тазу. — Просто ты еще этого не осознала.

Сердце пропустила удар, и она накрыла его руку своей. Трепет пронзил ее, разжигая поток жидкого тепла между ног. Паника и желание боролись в сознании, каждое из которых угрожало победить, превратить в бездумное существо, движимое только инстинктом.

Это… это было ненормально. Не могло быть. Она никогда не чувствовала ничего подобного, ее тело никогда так не реагировало.

Рука Саманты дрожала, она не знала, хочет ли помешать его руке подняться выше или заставить это сделать. Ее жажда прикосновений в тот момент была равна страху перед ними, она боялась того, что он заставлял ее чувствовать.

Что он со мной делает?

— Хм… — ухмылка Алкорина сменилась улыбкой. Он поднес свободную руку к ее лицу и откинул волосы назад, нежно заправив их за ухо. Его пальцы задержались там, слегка поглаживая округлую раковину, прикосновение было нежным, несмотря на размер и силу его руки. Через несколько мгновений он опустил ладонь на ее подбородок и запрокинул ее голову назад, заставляя поднять на него взгляд.

— Ты довольно скоро расцветешь, маленький цветок, — мягко сказал он. — и тогда ты осознаешь свою собственную красоту. Я с нетерпением жду возможности стать свидетелем этого.

Он погладил ее нижнюю губу подушечкой большого пальца, прежде чем отстранился, возвращаясь в прежнее положение, другая его рука оставалась на ее бедре.

Саманта пристально наблюдала за Арком, когда тот смотрел в окно. Она пробежала взглядом по его профилю, от пирсинга в длинном заостренном ухе до темных рогов. Она сжала его руку чуть крепче. Саманта не знала, сколько времени просидела пялясь на него, точно не больше нескольких минут, но ей казалось, что прошло намного больше. Недостаточно долго, когда мир снаружи наконец привлек ее внимание.

Она наклонилась вперед, чтобы посмотреть мимо Алкорина, когда автомобиль выехал из туннеля. Кристально чистые изнутри окна, несмотря на тонировку лишь слегка затемнены внутри, чтобы смягчить яркий небесный свет.

Она видела Артос сверху после завершения процесса регистрации, уставившись в окно шаттла, который доставлял ее в новый жилой комплекс, с отвисшей челюстью и широко раскрытыми глазами, и на этот раз зрелище было не менее поразительным. Город состоял из бесчисленных зданий ошеломляющей высоты и разнообразия. Повсюду блестели металл и стекло, бесконечный поток транспортных средств заполнял воздух, и существа всех размеров и форм суетились под разноцветным небом, в котором доминировал огромный квазар^9.

Подземный город был весь в глубоких тенях, контрастирующих с яркими неоновыми огнями и пульсирующими голограммами, город наверху же был из полированного хрома и золота, дополненных чистым естественным светом и яркими зелеными, пурпурными и красными цветами живых растений, по крайней мере, те части города, которые она видела своими глазами. Как и сказал Алкорин, описать Артос словами было невозможно.

Они назвали его Бесконечным городом, и Саманта понимала почему, казалось, он тянется бесконечно, простираясь до далекого горизонта и за его пределы, постоянно меняющийся и все же единый.

Саманта была настолько поглощена видами, что не осознавала, насколько близко была к Алкорину, пока он не наклонил голову, прижался носом к ее волосам и вдохнул.

Он тихо застонал и убрал руку с ее бедра, переместив ее на поясницу.

— Мне становится все труднее поверить, что ты делаешь это случайно, Саманта.

Сэм замерла. Он действительно только что понюхал ее?

— Ч-что делаю?

— Дразнишь меня.

Ее глаза расширились.

— Я не… Клянусь! Я просто…

Схватив Саманту за бедра, Алкорин повернул ее к себе и усадил на колени, так что она оседлала его мускулистые бедра. Она вытянула руки, упершись ладонями в спинку сиденья по обе стороны от его головы, чтобы не упасть на грудь. Ее волосы рассыпались по обнаженной коже его груди, и Алкорин ухмыльнулся, его полуприкрытые глаза заблестели от желания.

— Упс, — сказал он. — Иногда я бываю таким неуклюжим.

— Это было специально, — парировала Сэм.

Один уголок его губ приподнялся.

— Бремя оправданий лежит на тебе, тогда как ты лежишь на мне.

Ее лицо вспыхнуло. Несмотря на положение, он полностью контролировал ситуацию, и она чувствовала себя более уязвимой, чем когда-либо.

Не отводя от нее взгляда, Алкорин сказал:

— Высади нас у одного из входов в Вентриллианский торговый центр, Драккал.

— Тебе не кажется, что здесь многовато публики, босс? — спросил Драккал.

— С нами все будет в порядке. Я приму все меры предосторожности, чтобы не выделяться из толпы.

Саманта не могла представить, чтобы Алкорин не выделялся.

Алкорин скользнул руками вниз к ее бедрам, и у Сэм перехватило дыхание, когда он притянул ее ближе.

— Моя маленькая земляночка видела худшее, что может предложить этот город… она заслуживает увидеть лучшее.

Саманта услышала тихий поскрипывающий звук спереди, как будто Драккал крепче сжал рычаги управления, прежде чем ховеркар перешел в плавное снижение.

Она слегка наклонилась вперед и прошептала:

— Не думаю, что ему нравится твоя идея.

— Он просто расстроен, потому что я разбудил его сегодня раньше обычного, — Алкорин нежно сжал бедра Сэм. — Меня гораздо больше беспокоит, смогу ли я заставить себя выйти из машины, когда мы приземлимся.

Саманта нахмурилась.

— Почему? Что случилось?

— Я не уверен, что у меня хватит силы воли отпустить тебя. Он слегка приподнял свой таз, потираясь им о ее.

У нее перехватило дыхание. Она вцепилась пальцами в подушку сиденья, когда ее осенило. Опустив взгляд, она оценила свое нынешнее положение, и в ней вспыхнуло желание.

Никогда в жизни Сэм отношения между ней и мужчиной не закручивались так быстро, она даже не могла представить, что все будет происходить так. Она встретила Алкорина только позавчера вечером! Почему она не запаниковала, почему не сошла с ума и не бросилась к противоположной двери, чтобы сбежать?

Потому что по какой-то необъяснимой причине, несмотря на то, насколько он силен… Я чувствую себя в безопасности с Алкорином.

Как бы сильно она ни хотела, чтобы он отпустил ее, она этого не убежала.

Их тела мягко покачивались, когда машина замедлила ход и остановилась.

— На месте, — прорычал Драккал.

Алкорин не двигался, он просто смотрел на Сэм, его глаза и отметины на коже были ярче, чем когда-либо.

— Полагаю, нам следует выйти наружу. Драккал только испортит настроение, если мы останемся.

Я оседлала его, пока его водитель был рядом.

Кожа Саманты настолько разгорячилась, что она могла бы принять это за солнечный ожог, если бы не знала причину. Она потянулась к двери и нажала кнопку, чтобы открыть ее.

Чистый свет квазара, а такого естественного освещения Сэм не видела уже несколько дней, лился в кабину через открытую дверь, заставляя мерцать длинные прямые волосы Алкорина.

Язык Алка на мгновение высунулся из его губ.

— Ты первая?

Сэм на мгновение заколебалась, прежде чем поспешно, но осторожно слезла с его колен и вышла из ховеркара.

— Я дам тебе знать, когда забрать нас, — сказал Алкорин Драккалу, выходя из машины.

— Будь осторожен, босс, — ответил ажера.

— Не волнуйся, Драк. Со мной все будет в порядке.

Драккал произнес еще одно гортанное непереводимое ругательство, прежде чем Алкорин закрыл дверь.

Выпрямившись, Алкорин повернулся к Саманте с широкой улыбкой.

— Ну что ж, мы здесь. Я не уверен, что кто-то может увидеть весь город за одну жизнь, но, кажется, это хорошее место для начала.

ШЕСТЬ

Сэм быстро потеряла счет времени, когда Алкорин сопровождал ее по Вентриллиан Молл — огромной пешеходной зоне, заполненной всевозможными магазинами, закусочными, садами, скульптурами и картинами. Достопримечательности были чужими, удивительными и прекрасными, а открытый воздух и достаточное освещение придавали местности ощущение странно успокаивающей необъятности. Они попробовали странные блюда в нескольких местах, большинство из которых были восхитительными, и остановились посмотреть, как труппа инопланетных акробатов разыгрывает потрясающее шоу, используя воздушные подушки размером с ладонь, чтобы парить высоко над аудиторией.

Вскоре после акробатического представления они наткнулись на группу инопланетян, играющих музыку на приподнятой платформе. В середине песни Алкорин взял Саманту за руку и притянул к себе, увлекая в танец, который был одновременно чувственным и возбуждающим. Она быстро преодолела свою первоначальную застенчивость, забыв обо всем и вся вокруг, поскольку ее внимание сосредоточилось исключительно на обнимающем ее мужчине, и просто чувствовала.

Танец был захватывающим, она не сомневалась, что это было в первую очередь потому, что ее партнером был Алкорин.

Этот район должен был быть, по крайней мере, таким же многолюдным, как главные улицы Нижнего города, но так не казалось, особенно когда Алкорин все время был рядом с ней. Она была удивлена, что после того, как он заставил ее оседлать его в машине, он даже не взял ее за руку вне их танца.

Но вскоре она взяла его за руку. Он переплел их пальцы, как будто это была самая естественная вещь в мире.

За все время, проведенное в торговом центре, многие инопланетяне бросали на нее любопытные взгляды, Саманта не думала, что когда-нибудь привыкнет к этому, но понимала. Терран на Артосе было крайне мало. Она была в новинку для этих существ, предлагая им редкое представление о неизвестном виде.

По крайней мере, один из других пешеходов даже сфотографировал ее. Во всяком случае, Сэм так предположила, когда гроалтуун — инопланетянин с толстой шеей и чешуйчатой козлиной головой — поднял запястье, и короткая голографическая вспышка возникла от его голокомма, направленного на нее. Она придвинулась немного ближе к Алкорину и продолжила идти, отбросив подозрения.

Она не хотела, чтобы что-то испортило их пребывание здесь.

Во время осмотра достопримечательностей они разговаривали. Застенчивость Саманты исчезала с каждой минутой в его обществе, уникальное сочетание высокомерия, юмора, смелости и лести Алкорина успокаивало ее. Хотя он время от времени поддразнивал ее, он был нежен и никогда не шутил над ней, хотя не раз подшучивал над собой.

После, должно быть, многочасовой прогулки они остановились у одного из многочисленных фонтанов торгового центра. Это был многоуровневый бассейн в форме подковы, каждый уровень которого парил в воздухе примерно на метр над нижележащим. Вода лилась с каждого уровня мерцающими потоками. Саманта не знала, какой метод они использовали, чтобы скрыть механику работы фонтана, но не было никаких видимых связей между ярусами. Несмотря на кажущееся отсутствие каких-либо средств для пополнения, уровень воды в каждого из ярусов оставался неизменным.

Алкорин отвернулся от фонтана и откинулся назад, положив локти на перила, отделяющие зрителей от этого произведения искусства. Его хвост лениво покачивался за спиной. Казалось, он совершенно не обращал внимания на все вокруг: на внушающие благоговейный трепет растения, на интересных существ, на соблазнительные витрины магазинов. Все его внимание было сосредоточено на ней.

— Ну, Саманта, что ты думаешь? Есть ли у Артоса хотя бы несколько положительных качеств? — спросил он.

Она мягко улыбнулась, прежде чем повернуться лицом к фонтану. Одного Алкорина было достаточно, чтобы реабилитировать Артос в ее глазах.

— Есть, — сказала она. — Спасибо, что показал мне все это, Алкорин.

Подземный город обладал своей собственной, странной красотой, но город над поверхностью принадлежал к совершенно другой лиге. Ощущение теплого света квазара на своей коже, вид неба и вдыхание удивительно свежего воздуха напомнили Сэм о лучших уголках Земли.

— С удовольствием. У меня не часто бывает возможность покинуть мастерскую, так что это приятный повод. И вид приятный.

Даже не глядя на него Сэм знала, что его внимание все еще сосредоточено на ней. Это наполнило ее головокружительным удовольствием.

— Ты всегда жил здесь? — спросила она.

Кончик его хвоста опустился ей на ногу, слегка обвившись вокруг лодыжки.

— Нет. До этого я называл домом несколько миров.

— Что заставило тебя переехать сюда?

— Необходимость, — он придвинулся ближе и наклонился, снова попадая в поле ее зрения. — Я… возглавлял деловое предприятие на другой планете, прежде чем прилетел сюда. Я был чрезмерно амбициозен, и мои конкуренты объединились, чтобы лишить меня средств к существованию.

Она повернула к нему лицо.

— Из-за боев?

— Да. Я попробовал свои силы в более… скажем так, управленческой роли. У меня ничего не осталось к тому времени, когда они закончили со мной, поэтому я добрался сюда, — он поднял одну из рук ладонью вверх и растопырил пальцы, указывая на город вокруг них. — Предполагается, что Артос — город возможностей. По крайней мере, так они это подают. А как же ты, маленькая земляночка? Почему ты покинула свой родной мир?

— Необходимость, — сказала она.

— Неужели мужчины твоей планеты недостаточно привлекательны?

— По сравнению с тобой? — спросила она, ухмыляясь. Было приятно играть с ним.

— Я имел в виду в целом, — ответил он с ухмылкой. — Очевидно, что все мужчины недоучки по сравнению со мной.

Она не могла оторвать взгляда от его груди. Он не потрудился застегнуть мантию с тех пор, как они покинули ховеркар, и ткань распахнулась, выставляя напоказ тело со светящимися татуировками и пирсингом в сосках.

Словно сама по себе ее рука вытянулась, и пальцы коснулись одной из желтых отметин. Татуировка пульсировала светом.

— Что это значит? И почему они светятся?

Хотя движение было едва уловимым, она почувствовала, как напряглись мышцы под ее пальцами, и он опустил подбородок, чтобы взглянуть на ее руку.

— Это кхал. Все мои люди родились с ними. Результат нашего волтурианского происхождения. Однако, боюсь, я не могу сказать тебе, почему они светятся. Они просто… делают это.

Волтурианцы были одним из первых инопланетных видов, подружившихся с людьми после установления первого контакта около тридцати лет назад, с тех пор многие из них поселились на Земле. Теперь, когда он упомянул об этом вслух, она осознала сходство между Алкорином и волтурианцами, которых она встречала дома.

Он обладал многими из эльфийских черт — заостренными ушами, утонченными чертами лица, прямыми волосами и естественными отметинами, но именно почти чудовищные дополнения сделали его чем-то уникальным и чрезвычайно притягательным. Рога, хвост, черные склеры, третий глаз. Эти злобные, возбуждающие клыки.

— Вы произошли от волтурианцев? — спросила она, хотя бы для того, чтобы отвлечься от мыслей о том, насколько он был красив.

— Седхи — это то, что многие называют гибридным видом. Мы произошли от волтурианцев и третин.

— Третин?

— Да. Большие, злобные существа со склонностью к завоеванию и порабощению целых видов. Вероятно, ты счастливица, если за всю свою жизнь ни разу не встретила ни одного из них.

Глаза Сэм расширились.

Алкорин усмехнулся и провел тыльной стороной пальцев по ее щеке.

— Тебе не о чем беспокоиться, маленькая земляночка. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Итак, мы должны вернуться к реальной проблеме. Ты снова уклонилась от ответа на мой вопрос, — он коснулся пальцем ее подбородка. — Что заставило тебя прилететь на Артос?

Дневной свет в разуме Саманты внезапно рассеялся, позволив пронестись темным, тяжелым теням. Она хотела отвести от него взгляд, но не могла. Как много она могла ему сказать?

Насколько она ему доверяла?

Она уже знала, что не может доверять той части своего сердца, которая хотела рассказать ему все, которая хотела, чтобы она отбросила осторожность и бросилась в его объятия. Ее доверие уже предавали раньше.

Предаст ли он ее тоже?

Аркантус заметил, как изменилось ее настроение. Это было очевидно, и если она и была способна замаскировать перемену, то не приложила к этому никаких усилий. Свет, который сиял в ее глазах, внезапно погас, и она, казалось, осела, как будто под огромным грузом. От этого зрелища у него защемило сердце.

— Мне… нужно было начать все сначала, — наконец сказала она тихим голосом.

Ему не нужно было много знать о терранах, чтобы понять, что она не хотела обсуждать это дальше, что она не была готова говорить об этом. Весь прогресс в их отношениях в этот момент оказался под угрозой и, что еще хуже, он не мог вынести мысли о том, что сам спровоцировал ее печаль.

— Похоже, у нас аналогичные истории, — сказал он, сохраняя беспечный тон. — Ты говорила, что ищешь работу в городе. Могу я задать гипотетический вопрос?

Саманта кивнула.

— Если бы ты могла выбрать любую работу, чтобы зарабатывать себе на жизнь, какой бы она была? О какой карьере ты мечтаешь?

Она помолчала несколько секунд, прежде чем сказала:

— Искусство.

Легкая улыбка тронула уголки его губ, но такой ответ не удовлетворил Аркантуса.

— Искусство. Можно сказать, что ты овладела искусством говорить неопределенно, маленькая земляночка, — огонек снова вспыхнул в ее глазах, нежный и крошечный, но неоспоримый, когда она рассмеялась. — Расскажи мне больше, — попросил он, проводя пальцем по ее подбородку. Его хвост еще сильнее обвился вокруг ее ноги.

— Я… не знаю, что сказать. В детстве у меня был старый планшет, который я пронесла с собой во взрослую жизнь. Моя семья… У нас было немного денег. Планшет был подарком моего отца, который месяцами работал сверхурочно, чтобы накопить на него, и я так его любила. Я рисовала на нем часами. Это было единственное, что мне действительно нравилось, единственное дело… Единственное дело, в котором я чувствовала себя хорошо, — она подняла руки и посмотрела на них, теребя манжеты рукавов. — Но, будучи бедной… тебе не предлагают большого выбора. Я устроилась на свою первую вечернюю работу в ресторан, когда мне было пятнадцать, чтобы помогать отцу, а когда не работала, помогала ухаживать за бабушкой, состояние которой ухудшилось. В конце концов, мне пришлось уволиться с работы, чтобы заботиться о ней, но… она умерла. После этого мой старый босс снова позволил мне работать в ресторане. У меня не было ни времени, ни энергии, ни средств, чтобы заниматься чем-то другим. Как только я закончила школу, я пошла работать на полную ставку и брала все сверхурочные, какие только могла. И тогда мой отец…

Слезы навернулись на ее глаза, и грудь Аркантуса сжалась. Он взял ее лицо в ладони и посмотрел ей в глаза.

— Расскажи мне о своем искусстве, Саманта. Расскажи мне, что бы ты хотела создать, о красоте, которую хочешь привнести во вселенную.

— Цвет, — сказала она слабым и надломленным голосом. — Я люблю рисовать и… и просто сосредотачиваюсь на том, как цвета сочетаются друг с другом, как они дополняют друг друга и контрастируют. То, как они неуловимо меняют друг друга и создают… жизнь.

Что-то потеплело внутри Аркантуса, это было гораздо больше, чем постоянное состояние желания и возбуждения, которое она провоцировала, гораздо большее, чем сочувствие или понимание. Ощущение распространилось из его груди по всему телу, он хотел заключить ее в объятия, хотел поцеловать ее, приласкать, хотел поклясться ей в вечной верности. Саманта была бесценным, единственным в своем роде сокровищем.

И она была его.

Моя пара.

— Звучит восхитительно, — он провел большими пальцами по ее скулам. — Надеюсь, у тебя скоро будет возможность осуществить эту мечту.

Он мог бы сейчас твердо наставить ее на этот путь, мог бы обеспечить всем, что ей когда-либо понадобится, мог бы сделать так, чтобы она рисовала сколько душе угодно, но Аркантус чувствовал, что это не то, чего она хотела. И что еще более важно, это было не то, что ей сейчас нужно.

Она грустно улыбнулась.

— Думаю, это всегда будет только мечтой.

Тогда он поклялся себе, что даст это ей, нуждалась она в этом или нет, он найдет способ помочь ей осуществить эту мечту.

Саманта посмотрела через плечо Арка и нахмурилась.

— Что случилось? — спросил он, поворачивая голову, чтобы проследить за ее взглядом. Гроалтуун стоял неподалеку, подняв руку с включенным голокоммом. Экран вспыхнул, как будто гроалтуун сделал снимок.

Причем он был напрален не на Аркантуса, а на Саманту.

— Клянусь, это тот же гроалтуун, которого я видела раньше. Думаю, тогда он тоже сфотографировал меня, — сказала Саманта.

Гроалтуун был хорошо одет, его сшитая на заказ одежда идеально подходила для такого сектора, как этот, и не имела видимых признаков преступной принадлежности, что вызвало у Аркантуса дискомфорт.

Арк переместил свое тело, чтобы защитить Саманту от гроалтууна, подняв руку и активировав свой собственный голокомм. Только тогда он заметил сообщения от Килока. Все они сводились к одному и тому же — крен, которого Аркантус видел несколько раз сегодня в торговом центре, заметил, что гроалтуун проявляет интерес к Саманте.

Каждый раз, когда я отключаю свои коммуникации, что-то происходит.

Аркантус открыл контакты и через мгновение отправил Драккалу их местоположение с простым сообщением: «Пора уходить».

— Уже темнеет, маленькая земляночка, — Арк обнял ее за талию, притянул ближе к себе и повел к ближайшему выходу. — Думаю, будет лучше, если мы отвезем тебя домой.

Саманта не стала спорить и, к его облегчению, не сделала попытки оглянуться на гроалтууна.

Не было никакого способа узнать наверняка, был ли тот работорговцем, невозможно было узнать, не углубившись в просторы сплетения и не взломав частные, защищенные системы, часто используемые криминальным населением города, но шансы на это были неприятно высоки. Терране были слишком в новинку в Артосе, чтобы не стать мишенью для таких подонков. Обычно работорговцы избегали от похищений тех, кто уже зарегистрирован в системе Консорциума, но всегда находились существа, которых могли соблазнить большие деньги.

А терране стоили больших денег.

Драккал встретил их на машине у входа в торговый центр, и Аркантус усадил Саманту внутрь. Он остановился, прежде чем забраться самому, и проверил, нет ли погони, но не увидел никаких признаков гроалтууна.

Просто любопытное существо, делающее снимок нового вида, подумал он, но не верил сам себе. Сковывающий страх в его животе остался на месте.

С его парой ничего не случится. Аркантус был уверен в этом.

Оказавшись внутри кабины с закрытой дверью, Аркантус обменялся взглядом с Драккалом. Выражение лица ажеры помрачнело, но он ничего не сказал, поднял машину на воздушной подушке в воздух и направился обратно к дому Саманты.

— Выбери живописный маршрут, — сказал Аркантус.

Драккал кивнул, ему не нужно было спрашивать, почему и что имел в виду Арк.

Аркантус придвинулся ближе к Саманте. К его удивлению, она не отстранилась, когда он обнял ее за плечи и притянул к себе. Он обвил хвостом ее ногу и рассеянно погладил предплечье. Хотя она ничего не сказала о потенциальной опасности, с которой столкнулась в торговом центре, напряжение в ее теле выдавало легкое беспокойство.

Они путешествовали в тишине. Несмотря ни на что, Аркантусу было достаточно просто обнимать ее, только он хотел, чтобы это произошло при других обстоятельствах.

Хотя дорога до торгового центра Вентриллиан заняла не более пятнадцати минут, извилистый маршрут Драккала увеличил время обратного пути более чем до часа. На протяжении всей поездки Драккал следил за потоками камер, отображающими движение вокруг их автомобиля, он достаточно хорошо знал, как обнаружить хвост, поэтому Арк не стал расспрашивать его о том, следили ли за ними, когда они, наконец, приземлились примерно в квартале от дома Саманты.

Когда двигатели ховеркара заглохли до холостого хода, Аркантус наклонил голову, чтобы положить подбородок на волосы Саманты, еще раз вдыхая ее аромат — он был мягким, сладким и цветочным, приправленным чем-то уникальным. Это вызвало в нем прилив желания, и он был чертовски счастлив, что закрепил набедренную повязку, прежде чем заехать за ней утром, это было единственное, что мешало ему весь день ходить с торчащим членом, и удерживало половой орган от того, чтобы выскочить сейчас.

Он жаждал эту женщину каждой клеточкой тела.

Арк застонал. Встать означало разорвать этот контакт, и он снова понял, что ему не хочется отпускать ее.

Саманта повернула голову, что вынудило его поднять свою. Их взгляды на мгновение встретились, прежде чем она посмотрела в сторону своего многоквартирного дома. Аркантус опустил взгляд и увидел, что она снова теребит рукава.

— Я знаю, ты и так провел со мной сегодня много времени, — сказала она. — Но не мог бы ты… ты бы…

Аркантус не смог сдержать улыбки.

— Я мог бы сам пригласить себя войти, если тебе было бы так легче.

Она застенчиво улыбнулась и на мгновение перевела взгляд на него.

— Было бы.

С любой другой женщиной, которая его заинтересовала, он бы истолковал это как приглашение к сексу, хотя никогда бы не пошел ради этого ни к кому другому домой. Его собственное жилище было гораздо безопаснее, то, что он мог просто вывести их оттуда, было бонусом. Он никогда бы не провел день с какой-либо другой женщиной, никогда бы не повел ни одну из них в торговый центр Вентриллиан Молл, чтобы осмотреть достопримечательности и насладиться часами беседы.

Он даже никогда не допускал женщину в свою спальню, всегда держал свои похождения для мастерской, где его охраняли четыре мощных автопушки.

Аркантус не был уверен в намерениях Саманты. Она часто смотрела на него с огнем желания в глазах, но также прилагала явные усилия, чтобы дистанцироваться от него. Когда она сказала, что не была смелой, Арк не согласился, он считал, что она просто не достигла того уровня, чтобы действовать в соответствии со своими желаниями. Все, что ей было нужно — это мягкое руководство, чтобы заявить о них.

Что бы ни случилось, он не мог отказаться от этой возможности. Он с жадностью воспользуется каждым моментом, который сможет сблизить их.

— Саманта, могу я иметь удовольствие войти в твою квартиру?

— Да, — ее глаза расширились, и она поспешила добавить. — Но только ненадолго! Я просто хочу… Ну…

Он провел пальцами по тыльной стороне ее руки и обвил хвостом ее колено.

— Саманта, чего бы ты ни захотела, я уверен, что найду способ удовлетворить твои потребности.

Она вздрогнула, и ее щеки приобрели тот восхитительный оттенок розового.

Он протянул руку и открыл дверь, позволив окружающим звукам Подземного города: отдаленным крикам, эху далеких механизмов и, где-то высоко над головой, воздушному жужжанию мчащихся ховеркаров — нарушить тишину, воцарившуюся в кабине.

— Я вернусь, когда вернусь, Драккал, — сказал Аркантус.

— И снова я делаю это не для тебя, — ответил ажера.

— Такой жизнерадостный парень, не правда ли? — с большой неохотой Аркантус отпустил Саманту и вылез из машины, предложив ей руку, как только выпрямился.

Она скользнула к открытой двери, вложила свою ладонь в руку Арка и посмотрела на ажера.

— Спасибо тебе, Драккал. От нас обоих, поскольку он этого не сказал.

Драккал повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на Саманту, когда Аркантус помогал ей выйти из машины.

— Ты кажешься хорошим человеком, терранка, поэтому я скажу тебе вот что: он…

Аркантус хлопнул дверью прежде, чем Драккал закончил предложение.

— Бедняга. Совсем из-за меня не выспался. Возможно, он вздремнет, пока мы будем внутри.

Саманта подняла руку, зажав в пальцах кончик рукава, чтобы скрыть усмешку.

— Уверена, все, что он собирался сказать, это то, что ты поразительный.

Арк усмехнулся, на первый взгляд ее комментарий казался незначительным, но это был еще один признак того, что Саманта открывается ему. Признак того, что она начала чувствовать себя комфортно с ним рядом.

— Я просто счастлив, что наконец-то нашел кого-то, кто понимает меня, — продолжая держать ее за руку, Аркантус указал в сторону здания. — Не пора ли двигаться в направлении твоей квартиры?

Он уловил какой-то намек в ее глазах, прежде чем она пошла, что-то многообещающее. Прежде чем они достигли главного входа, Аркантус оглядел окрестности, он не сомневался, что Синие Молотильщики рыщут здесь, жаждущие мести, и был не в настроении иметь с ними дело сегодня вечером.

Вместо этого он заметил знакомое лицо — зеленоглазого крена Корока, прислонившегося к внешней стене комплекса через дорогу. Беззаботная, но твердая поза Корока наводила на мысль, что он был именно там, где должен. Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Арка, крен никак не отреагировал на седхи.

Аркантус держался поближе к Саманте, когда они вошли в здание. Обстановка была обветшалой и безвкусной, но на удивление было чисто. По обе стороны холла через каждые несколько метров стояли двери, в каждом из подобных зданий находились сотни квартир, многие из которых были приспособлены к физическим особенностям конкретных инопланетных видов.

Это не было гламурно и красиво, но это было приятнее, чем некоторые места, в которых Аркантус когда-либо жил.

Тем не менее, находиться взаперти с таким количеством существ, даже если они находились за закрытыми дверями, в незнакомом, относительно тесном пространстве заставляло Арка чувствовать себя неуютно.

Сегодня я и так провел несколько часов, прогуливаясь по Вентриллиан Молл. У меня не будет никакого оправдания, когда Драккал устроит мне разнос позже, не так ли?

Это было глупо, особенно из-за того, что он осознал собственную недальновидность и не позволил этому осознанию остановить его. Он собирался последовать за Самантой в ее квартиру и посмотреть, что будет дальше.

Я должен просто перевезти ее к себе. Так было бы удобнее. И безопаснее для нас обоих.

Но он знал, что она еще не достигла этой точки, ей нужно было еще немного времени.

Они поднялись на лифте и вышли на ее этаже. Как только они вошли в коридор, Саманта остановилась. Арк поднял глаза, чтобы увидеть причину своей внезапной остановки.

Конечно.

Борианин из предыдущей стычки — Раккоб стоял примерно в середине коридора, прислонившись к стене, и разговаривал с кем-то по голокомму. Раккоб повернул голову и увидел Аркантуса. Его глаза округлились, и он оттолкнулся от стены, поспешив в свою квартиру.

Саманта медленно и с облегчением вздохнула.

— Ты поэтому хотела, чтобы я поднялся к тебе домой? — спросил Аркантус.

Она выглядела раскаивающейся, прикусив нижнюю губу.

— Да. Хотя… Я бы хотела, чтобы ты зашел.

Даже если у нее были скрытые мотивы, Аркантус рассматривал это как победу — она хотела, чтобы он вошел внутрь. И он не возражал, что она искала у него защиты, он чувствовал определенную гордость за это, глубоко укоренившееся удовлетворение, которое могло быть объяснено только инстинктивным признанием ее своей парой. Саманта была робкой женщиной, но она училась доверять ему.

Сохранится ли это доверие, когда она узнает, что ты был нечестен с ней, Алкорин?

Он подавил укол вины, вызванный этой мыслью. Сейчас было не время размышлять о таких вещах, он хотел посвящать этому внимание.

— Хорошо, — сказал он. — Я уже пригласил себя, несмотря ни на что, так что не имеет значения, хочешь ты, чтобы я вошел, или нет.

Саманта рассмеялась и поспешила по коридору к своей двери прямо напротив двери Раккоба, где поднесла руку к чиповому сканеру. Дверь скользнула в сторону, она вошла.

Аркантус последовал за ней в квартиру и окинул взглядом небольшое пространство. Комната была около семи метров в длину и пяти в ширину, в ней было все, что могло понадобиться: кровать в одном углу, кухня в противоположном и жилое пространство между ними с небольшим диваном, столом и двумя стульями, а также письменный стол у стены. В правой стене было две двери, он предположил, что одна вела в ванную, а другая — в кладовку.

Интерьер был простым, и, как и коридоры здания, комната была лишена декора. Кроме пальто, висевшего на одном из стульев, небольшой стопки одежды на полу и посуды в раковине не было никаких признаков того, что здесь кто-то жил.

Саманта закрыла дверь и поспешила впереди него.

— Эм, чувствуй себя как дома, — сказала она, наклоняясь, чтобы поднять с пола рубашку. Когда она встала, то носком туфли затолкала под диван ближайший лоскуток белой ткани. — Я… не ожидала, что ты зайдешь, и у меня не было возможности отнести белье вниз, но… — она пожала плечами и развела руки в стороны, нервно улыбаясь. — Та-дам!

Взгляд, Аркантуса задержался на том месте под диваном, где она спрятала белую ткань, он лишь мельком увидел ее, но знал, что это было. Его кровь закипела еще сильнее.

О, мой нежный цветок… что мне с тобой делать?

Что я буду с тобой сделать?

— Не осуждай меня, Саманта, — сказал он. — Эта квартира занимает довольно высокое место в рейтинге по сравнению с некоторыми помещениями, где я жил. Он подошел к дивану, остановился прямо перед ней и сел, свесив хвост набок и перекинув его через подлокотник.

— Я мало что могу предложить, но не хочешь ли чаю? — спросила она.

— Да, если только узнаю, что это такое.

— О! Это то, что я привезла с собой с Земли. Моя бабушка пила его и делилась со мной, когда я была ребенком, так что, думаю, я просто вроде как выросла на нем. Его готовят из сушеных трав, замоченных в горячей воде.

— По крайней мере, звучит интересно. Я бы с удовольствием попробовал.

Она повернулась, вышла на кухню и потянулась, чтобы открыть шкаф и достать что-то изнутри. Ее движение приподняло подол рубашки, обнажив сочный изгиб задницы сквозь брюки. Задницы, которую он мельком увидел во время их разговора прошлой ночью. Он жадно смотрел на то, что пока не мог получить, каким бы чудесным ни был этот день, казалось, он намеревался мучить себя весь оставшийся вечер.

Но разве еще немного пыток что-то изменит?

Пока она стояла к нему спиной, он пошевелил хвостом, направляя его под диван. Он скользнул им под кусок ткани и загнул кончик, чтобы зацепить. Он не сводил центрального глаза с Саманты, но опустил два других на колени, когда забрал свой приз, перекладывая его в ожидающие руки.

Белые трусики.

Ее трусики.

Аркантус усмехнулся, и в течение нескольких секунд ему приходилось сдерживаться. Было непреодолимое желание поднять трусики к лицу и вдыхать аромат, ее интимный запах, но это было слишком рискованно. Он заставил себя вернуть взгляд на Саманту, когда складывал ткань, засунув ее в мантию и заправив под кожаный ремень, держащий набедренную повязку на месте.

Саманта повернула лицо, чтобы посмотреть на него.

Он вытянул руку вдоль спинки дивана и поднял ногу, закинув ее на колено.

— У тебя все в порядке, маленькая земляночка?

— Да, — она взяла две чашки и подошла к Арку, предлагая ему одну с улыбкой. — Немного горячий.

— Меня никогда не беспокоила небольшая разгоряченность, — ответил он, принимая напиток.

Она отвела взгляд, взяла чашку обеими руками и поднесла к лицу, держа прямо под носом. Ее ноздри раздулись от мягкого вдоха.

Аркантус поставил чашку на ладонь.

— Присядешь? Если нет, то это не проблема, я действительно не против смотреть на тебя снизу вверх.

Было почти комично, как быстро она двигалась, сев на край подушки на противоположном конце дивана.

В конце концов, она научится расслабляться в его присутствии. Часть его была разочарована этим пониманием, он находил ее реакцию на него милой. Он никогда не встречал никого, похожего на эту терранку. Мир, в котором он жил раньше, требовал смелости для выживания, все излучали уверенность, чувствовали они ее или нет. И женщины, с которыми он спал здесь, в Артосе… Что ж, они были совсем другого сорта, чем его маленькая земляночка.

Но более сильная часть его души жаждала, чтобы ей было комфортно с ним, потому что это означало бы, что она полностью ему доверяет. Он обнаружил, что жаждет ее доверия так же сильно, как и внимания, так же сильно, как он жаждал ее тела, если не больше.

Он поднес чашку к губам и сделал глоток. Хотя жидкость была горячей, ее тепло не было неприятным. Тем не менее, он нахмурился от вкуса, а уголки рта приподнялись в попытке бороться с рефлекторной дрожью. В напитке был легкий привкус сладости, но этого было недостаточно, чтобы замаскировать горьковатый травяной отвар.

Он заставил себя сглотнуть. Звук был достаточно громким, чтобы привлечь внимание Саманты. Она молча изучала его лицо, прежде чем перевести взгляд на хвост, кончик которого беспокойно подергивался на полу. Он изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица, это было лучшее, что ему удалось в тот момент.

— Тебе не понравилось, не так ли? — спросила она.

Что такое еще одна ложь?

Он изучал ее лицо, не в силах отрицать уязвимость в ее глазах. Еще одна ложь, даже маленькая, стала бы еще одной трещиной в доверии, которого он так отчаянно желал. Он провел годы своей жизни, одержимый доверием, ожидая предательства на каждом шагу, и все это время строил вокруг себя крепость лжи.

Аркантус улыбнулся и опустил взгляд на коричневатую жидкость в чашке.

— Боюсь, это не совсем в моем вкусе. Третинская часть нашего народа заставляет немного больше любить… пикантные и соленые вкусы.

— Ох. Я… я должна был спросить, чего бы ты хотел. Я… — она поставила чашку на ближайший стол и, вскочив на ноги, направилась на кухню. — Я найду тебе что-нибудь еще.

Поставив свою чашку рядом с чашкой Сэм, Арк встал и последовал за ней. Когда она потянулась к одному из шкафчиков, он поймал ее за руку и развернул лицом к себе.

— Есть одна вещь, которую я бы хотел попробовать, маленькая земляночка, — он положил руку ей на щеку, запустив пальцы в длинные каштановые волосы, и наклонился, чтобы поцеловать ее.

Глаза Саманты расширились от удивления, и она уперлась руками в его грудь, словно пытаясь остановить его, ее ладони были теплыми и мягкими, и он страстно желал ощутить их где-нибудь еще на своем теле, но она почти не сопротивлялась, когда он завладел ее ртом. Он ощутил легкий привкус чая на ее губах, который стал еще слаще из-за аромата под ним — из-за ее вкуса.

Она сжала пальцы, царапая ногтями его кожу, и ее веки затрепетали, когда Саманта приоткрыла губы в хриплом стоне. Аркантус закрыл глаза и углубил поцелуй, переместив руку на ее затылок. Саманта сдалась ему, Арк скользнул языком в теплые глубины ее рта и зарычал от божественного вкуса.

Ему нужно больше.

Аркантус прижал Сэм к стойке, поймав ее в ловушку, и обнял ее, чтобы положить ладонь ей на поясницу. Он прижал ее ближе. Его член напрягся под набедренной повязкой с таким давлением, что угрожал порвать ткань.

Он опустил руку ниже, чтобы обхватить ее задницу и прижать ее таз к своему.

Саманта вздрогнула и откинула голову назад, прерывая поцелуй. Она толкнула его в грудь.

— Нет! Нет, остановись!

Окутанный похотливой дымкой, Аркантус открыл глаза, дымка рассеялась в тот момент, когда он встретился с ней взглядом.

Глаза Саманты округлились и заблестели, наполненные желанием и страхом.

Этот внезапный поворот в сочетании с ее расплывчатыми ответами на его вопросы и общей робостью вызвал у Аркантуса понимание.

Ее глубоко ранил тот, кому она доверяла.

Челюсти сжались, а брови нахмурились, когда его охватил гнев. Он отбросил эмоцию в сторону так же быстро, как она возникла, он не мог допустить, чтобы она ошибочно приняла это за злость на нее.

Аркантус ослабил хватку на Сэм и откинулся назад, убрав руку с ее ягодиц и нежно проведя тыльной стороной пальцев по ее щеке.

— Все в порядке, Саманта. Я не причиню тебе вреда.

Ее глаза наполнились слезами.

— Прости. Я просто н-не могу…

— Нет, нет. Шшш. Тебе не нужно извиняться, — он смахнул ее первые слезинки. — Это был один из самых приятных дней в моей жизни. Я просто хотел поблагодарить тебя лучшим из известных мне способов.

Она прерывисто вздохнула. Взгляд Арка скользнул по ее лицу, губы были красными от поцелуя, а щеки покрылись розовыми пятнами. Несмотря на ситуацию, у него возникло искушение поцеловать ее снова.

Он приблизил свое лицо к ее.

— Я хочу тебя, Саманта. Я не буду этого скрывать. И даже если ты этого не видишь, я знаю простую правду о тебе — ты стоишь того, чтобы ждать. Используй столько времени, сколько тебе нужно, чтобы понять, что ты тоже хочешь меня, — он погладил ее нижнюю губу большим пальцем. — Я никуда не исчезну.

Саманта посмотрела ему в глаза, и ее пальцы дрогнули на его груди. Нерешительность отразилась на ее лице, когда она опустила взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты исчезал, — тихо сказала она. — Просто… Я не могу. Нет… пока нет.

— Я знаю, маленькая земляночка, я знаю. Просто помни, что это, — он взял ее за запястье и погладил ее ладонью свою грудь. — Это твое, когда ты будешь готова.

Ее щеки зарумянились еще сильнее, но она придвинулась чуть ближе, проведя по его кхал кончиком пальца, прежде чем кивнуть.

Аркантус улыбнулся и не смог удержаться, чтобы не выскользнуть языком и не слизнуть ее острый вкус со своих губ. Он знал, что должен покинуть ее сейчас, но это было тяжело, Арк никогда не представлял, что уйти от кого-то может быть так трудно.

Он отпустил ее и отступил назад.

— Спасибо за чай, Саманта.

Она наклонилась вперед, как будто собиралась последовать за ним, но остановила себя, схватившись за край столешницы.

— Но… тебе он не понравился.

— Мне очень понравился его вкус на твоих устах.

Ее глаза округлились, и она поднесла руку ко рту.

— Мечтай обо мне, мой цветок. Ты снова приснишься мне этой ночью.

Аркантус вышел из квартиры, игнорируя болезненность в паху, игнорируя инстинкты, требующие, чтобы он вернулся к ней, требующие, чтобы он доставил ей удовольствие, которого она заслуживала. Требующий, чтобы он стер все плохие воспоминания, которые так тяжело давят на нее.

Когда дверь за ним закрылась, он остановился, чтобы окинуть взглядом квартиру ее соседа. Борианин был напуган. Пока. Сколько времени пройдет до того, как страх Раккоба превратится в гнев и негодование, подтолкнув его сделать еще один шаг к Саманте?

Рыча, Аркантус заставил себя пройти по коридору. Спускаясь на лифте вниз, он активировал голокомм и отправил сообщение Килоку и Короку.

«Борианин, живущий через коридор от терранки, представляет проблему. Раккоб. Его нужно убрать.»

Как только лифт достиг первого этажа, поступил их ответ.

«Приступаем, босс.»

Кто-то причинил вред паре Аркантуса. Кто-то нанес ей серьезный ущерб. Он сомневался, что это был Раккоб, но борианин только усугубил ее эмоциональное бремя. Усвоил он свой урок или нет, Раккоб заплатил недостаточную цену, он недостаточно пострадал за плохое обращение с Самантой.

Когда Аркантус двигался по коридору, ведущему к выходу, Корок прошел мимо, направляясь к лифтам. Он и Арк обменялись кивками, больше ничего не требовалось.

Гнев Арка закипал, пока он шел к машине, и тонкий слой разочарования постепенно покрывал его. Лучшее, на что он мог надеяться — это то, что Саманта почувствует себя достаточно комфортно, чтобы рассказать ему, что с ней случилось. Узнав, кто оставил шрам на ее сердце, Аркантус может отомстить за ее боль, это было не обязательно, но являлось бы началом к тому, чтобы помочь ей исцелиться.

Это только еще больше раздражало, что, несмотря на сложную логистику, часть его всерьез рассматривала возможность путешествия через половину Вселенной на Землю, чтобы найти того, кто причинил ей зло…

— Я ничего не знаю о ее ситуации, — пробормотал он.

Он бы только еще больше разозлился, если бы и дальше думал об этом.

Аркантус сделал бы все, чтобы облегчить ее страдания и унять боль, она была его парой. Ему не нравилось чувство беспомощности, но сейчас он ничего не мог с этим поделать. Она расскажет, когда будет готова, или не скажет вообще, в любом случае, выбор за ней. Она ничем не поделится, пока он не войдет к ней в доверие.

Кроме того, не похоже, что он спешил рассказать ей все о своем прошлом или о том, как потерял конечности, или даже свое настоящее имя и профессию.

Он рывком открыл переднюю пассажирскую дверь ховеркара и забрался внутрь рядом с Драккалов, захлопнув дверь, как только ноги оказались внутри.

Аркантус вздохнул.

— Я уже знаю, что ты собираешься сказать. Я…

— Я никогда больше не собираюсь сидеть в машине, пока ты пытаешься заставить женщину трахнуть тебя, Аркантус, — сказал Драккал. — И если ты еще раз проявишь неуважение ко мне в ее присутствии, я отломаю твою руку и засуну ее тебе в задницу, чтобы показать, каково это на самом деле, когда тебя трахают.

Аркантус уставился на Драккала широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами.

— Полагаю, я все-таки не знал, что ты собираешься сказать.

Брови Драккала опустились, и он поморщился, когда обратил свое внимание вперед.

— Ты самый предсказуемый из нас, Арк.

Усмехнувшись, Аркантус откинулся на спинку кресла, поставив ногу на консоль.

— В этом ты вполне можешь быть прав, Драк. Знай, что все, что я сказал, было сделано из глубочайшего уважения и восхищения тобой.

— Забавный способ показать это. Но ты получил много ударов в спину за эти годы. Должно быть, я скоро догоню тебя, — Драккал повел машину вверх, вливаясь в поток транспорта под потолком Подземного города. — Ты никогда раньше не был в доме женщины. Так вот почему ты закончил так быстро?

— Ты действительно так плохо обо мне думаешь? — с насмешкой спросил Аркантус. — Мы не сделали ничего неподобающего.

Нет, совсем ничего неподобающего… Тот поцелуй был правильным, и имел больше смысла, чем что-либо в жизни Аркантуса.

— Ты и близко не такой забавный, как думаешь.

— Это не шутка, Драккал. Саманта… нежное создание, по крайней мере, внешне. Я хочу, чтобы ей было комфортно на каждом шагу наших отношений.

— Кто ты, и что ты сделал с Арком? — Драккал взглянул на него краем глаза.

— Это другое. Это… серьезно.

— О, теперь ты хочешь быть серьезным? Ты не воспринял ни одно из моих предупреждений всерьез, но я должен внезапно дать тебе презумпцию невиновности?

— Ну да, я немного рискнул, — ответил Арк, взмахнув запястьем. — Я в порядке. Я больше беспокоюсь о ней. Терране по-прежнему считаются экзотикой, и к ней несколько раз приставали за те несколько дней, что она была в городе. Сегодня ее фотографировал гроалтуун.

Драккал фыркнул и крепче вцепился в рычаги управления, его когти слегка вытянулись.

— Вероятно, торговец людьми.

— Отсюда мое беспокойство.

— Ты тот, кто подверг ее этому. И ты тоже выставил себя напоказ.

— О, я еще не начал раскрывать себя, Драккал. Ты поймешь, когда я это сделаю, даже ты не сможешь отвести взгляд.

— Крааз кавал, Аркантус. Тебе повезло, что ты мне нравишься.

— Конечно, я тебе нравлюсь.

СЕМЬ

Ваунд не поднял глаз, когда раздался стук в дверь. Он сохранял свою сутулую позу в кресле из кожи крауга, его длинные, похожие на когти пальцы покоились на подлокотниках. Отчеты мелькали на оптическом канале, столбцы с подробным описанием расходов и доходов, все это не существовало для Консорциума — записи будут отправлены в штаб-квартиру Синдиката Внутреннего Предела до того, как местные копии будут уничтожены.

Единственным звуком, сопровождавшим стук, был шум его дыхательных насосов, поддерживающих постоянную вентиляцию легких. С годами, к сожалению, он не перестал замечать этот шум.

Он дочитал текущий отчет до конца, подсчитывая все на маленьком боковом экране в его нижней части. Как только он убедился, что итоговые данные точны, он позволил себе отвлечься от работы, с момента стука прошло двадцать или тридцать секунд, а продолжения не последовало.

Ваунд счел это признаком того, что его подчиненные хорошо его знают — нужно подождать, пока он ответит, а не стучать без перерыва.

— Войдите, — сказал он, и под его искусственно воспроизведенным голосом послышалось низкое жужжание.

Дверь открылась. Ваунду не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как в комнату входит гроалтуун по имени Стрейк, кибернетический шлем, закрывающий изуродованную плоть его головы, обеспечивал полный обзор всего вокруг.

Стрейк остановился в двух метрах от кресла Ваунда и моргнул большими черными глазами.

— Сегодня нашел несколько потенциальных целей, босс.

Ваунд ослабил хватку на подлокотниках и поднял руку с вытянутым указательным пальцем.

— Покажи.

Стрейк активировал голокомм, выведя на проецируемый экран несколько неподвижных изображений. Он собрал их вместе пальцами и щелчком отправил в сторону Ваунда.

Изображения появились в оптической ленте Ваунда — трое мужчин и две женщины.

Ваунд изучал кадры один за другим, оценивая кандидатов по видам, телосложению и внешности. Двое мужчин были многообещающими — пара дэв, близнецов с зеркальными узорами на фиолетово-красной коже. Они выглядели атлетически сложенными, что было хорошим началом. Мужчины-дэвы всегда рождались близнецами и были популярны как среди богатых покупателей, ищущих секс-рабов, так и среди организаторов подпольных боев, ищущих зрелищных бойцов.

Эти дэвы могли бы принести приличную прибыль на калдорианском рынке.

Но последнее изображение было самым интригующим из всех — терранская женщина с выразительными карими глазами и длинными каштановыми волосами. В ее чертах была определенная невинность, которая, несомненно, повысила бы ее цену на рынке. На изображении были видны только ее голова и часть одного плеча.

— Дай мне все, что у тебя есть по последней, — сказал Ваунд. — Терранке.

Мгновение спустя в его ленте появились свежие изображения с терранкой, сделанные в том, что, по-видимому, было одним из торговых центров верхнего города. Толпа закрывала ее от полного обзора на большинстве изображений, а мешковатая одежда затрудняла определение формы тела под ней, но она казалась стройной и привлекательной.

Идеальной.

— Кто с ней? — спросил Ваунд. Высокий седхи стоял рядом с ней на каждом изображении, часто держа ее за руку, на большинстве снимков виден только его затылок.

— Не знаю, босс, — сказал Стрейк. — С ней гулял какой-то седхи. Они заметили меня перед последним снимком.

Что-то вспыхнуло в животе Ваунда, когда он приблизился к последнему изображению в ленте, ощущение было тяжелым и горячим, и он каким-то образом знал, что увидит. Он каким-то образом знал, кого предстоит увидеть.

На последнем изображении седхи повернулся лицом к Стрейку. Ваунд знал эти желтые глаза, знал кхал на лице и шее, знал изгиб этих рогов. Он даже знал характерную форму этих самодовольных губ.

Он мертв. Я, блядь, убил его.

Ваунд схватился за подлокотники кресла, рама заскрипела, застонала и сломалась. Аркантус был мертв.

— Как долго ты следовал за ними? — спросил он.

— Может быть, пару часов, — сказал Стрейк. — Они держались за руки, пока гуляли. Зашли в несколько магазинов. Осматривали достопримечательности.

Хотя Ваунд мог только предполагать, вполне вероятно, что терранка состояла в отношениях с Аркантусом. Вполне вероятно, что она была важна для него.

Это означало шанс, что ее можно было использовать для его поиска… или выманить его из укрытия с помощью терранки.

— Найди ее. Мне нужно имя и местоположение.

— Мы займемся этим прямо сейчас, босс. Хотя, возможно, у нее чип. Это может все усложнить.

— Мы пока не похищаем ее. Я просто хочу, чтобы ее нашли. Седхи, с которым она была, должен умереть. Как только он будет мертв, мы заберем терранку.

Глаза Стрейка расширились. Он открыл рот, и Ваунд почти почувствовал вопросы, которые едва не вырвались наружу, прежде чем гроалтуун снова захлопнул челюсть.

Ваунд задвигался в кресле, повернув лицо или, скорее, смутное подобие лица, которое представлял его шлем, к Стрейку.

— Этого не должно быть в отчетах. Ты понимаешь?

— Да, босс.

— Оставь меня. Я не хочу, чтобы меня снова беспокоили, пока ты не узнаешь, где она.

Гроалтуун кивнул и поспешил выйти из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

Ваунд занял прежнее положение, но беспокойный, возбужденный огонь пульсировал из его живота, распространяясь по конечностям. Он рассеянно сгибал и разгибал пальцы, когда громкость его респиратора увеличивалась.

За землянина заплатят высокую цену, и это пойдет на пользу Синдикату — Ваунд поднялся по служебной лестнице, максимизировав прибыль, которую приносил организации, но Аркантусу нужно было умереть ради блага Ваунда. Его подчиненные понятия не имели, кто такой Аркантус, никто из них не был на Калдориусе тогда, никто из них не знал о том, что там произошло.

Но в руководстве Синдиката было несколько человек, которые действительно знали.

И Ваунд подчинялся непосредственно некоторым из них.

Амбиции, безжалостность и холодное, расчетливое поведение завели Ваунда так далеко, но это мало что значило бы, если бы его начальство обнаружило, что он провалил работу, которая десять лет назад принесла ему место в организации. Это заставило бы их усомниться во всем, что он говорил и делал за прошедшие годы.

Все это ничего бы не значило, если бы они узнали, что Ваунд не смог убить Аркантуса.

Он схватился за подлокотники и дернул их вверх, оторвав от рамы и разорвав кожаное покрытие.

На этот раз, Аркантус, я отниму твою голову.

ВОСЕМЬ

Саманта опустила подбородок, прижимая покупки — одежду и еду, упакованные в разноцветные пакеты, к груди, шагая по улице к своему многоквартирному дому. Она была измотана по уважительной причине, Сараи дала ей сегодня несколько часов работы и, казалось, испытывала искушение позволить Сэм продолжать работать даже после того, как ненадежный брат борианки наконец появился. Работа приносила удовлетворение и занимала мысли Саманты.

Теперь, когда ей почти не на чем было сосредоточиться, кроме людей, толпящихся вокруг нее на улице, она поймала себя на том, что предается воспоминаниям.

Прошло два дня с тех пор, как Саманта в последний раз видела Алкорина. Несмотря на ее порыв позвонить ему, за это время они не разговаривали. Она чувствовала себя несчастной, растерянной и напуганной, но прежде всего сбитой с толку.

Она скучала по нему.

Днем седхи маячил на переднем плане ее сознания, а ночью преследовал во снах, заставляя просыпаться в горячем, потном состоянии, завернувшись в простыни. Она продолжала думать об ощущении его стройного, сильного тела рядом со своим, о его руках в ее волосах и на спине, о поцелуе.

О Боже, его поцелуй.

Она никогда не думала, что от поцелуя может перехватить дыхание, что он может завладеть ее разумом, телом и душой одновременно. Он заставил ее забыть все: прошлое, боль, потери, сомнения, оставив лишь трепет. Его губы оставили место внутри нее только для желания и потребности. Алкорин завел ее так сильно, что она могла сломаться от одного прикосновения.

Время, проведенное с ним, было чудесным, словно она плыла сквозь сон наяву. Он был игривым, очаровательным, защищающим и добрым. Хотя он относился к ней с заботой, Алкорин не вел себя так, будто она хрустальная ваза. Он знал, когда давить, а когда отступать, каждый раз, когда он отстранялся, Саманте хотелось дотянуться до него и притянуть ближе. Он заставил ее тосковать по вещам, которых она никогда не испытывала, заставил скучать по тому, чего, как она думала, у нее никогда не будет.

Она хотела его. Больше всего на свете в этой вселенной она хотела седхи, который воспламенял ее кровь.

Она просто не знала, как преодолеть свою неуверенность, прошлый опыт…

Не знала, как преодолеть себя.

Никчемная. Слабая.

Саманта стиснула зубы.

Ее отец умер, когда ей было восемнадцать. Потеря оставила ее в полном одиночестве и без ясной цели. Несколько месяцев она бесцельно скиталась по свету, засыпанная бесконечным потоком счетов и звонков от коллекторских агентств, требующих оплаты долгов ее отца, которые выросли из-за болезни ее бабушки и, в конечном итоге, ее смерти за пару лет до его.

И как только она поняла, что она на самом дне, Саманта была слишком наивной и доверилась первому же спасителю.

Но вместо объятий героя она попала в лапы монстра, который отнял у нее почти все: ее доверие, ценность, свободу, саму себя, прежде чем она сбежала.

Саманта больше не знала, кто она. Она чувствовала себя призраком, угасающим отголоском того, кем была, иллюзией девушки, которая когда-то смеялась и любила, несмотря на то, как мало у нее было. И хотя она была на расстоянии половины вселенной от Джеймса, она все еще чувствовала, как клочья ее души утекают сквозь пальцы, как песок, с каждым днем она теряла все больше себя.

Если так будет продолжаться, от нее скоро вообще ничего не останется.

Никчемная. Слабая.

Джеймс так часто бросал в нее эти слова за годы, проведенные вместе, что она начала им верить.

Сначала он проявил к ней доброту. Он был очарователен, был предан. Но как только они начали строить совместную жизнь, как только она переехала к нему и он понял, что ей больше некуда идти, он показал свое истинное лицо. Маска была снята, чтобы открыть монстра, который скрывался под ней.

Надежда, которую он вселил в нее, была ложью.

А теперь был Алкорин — Алкорин, которого многие люди на Земле сочли бы чудовищем внешне. Алкорин, который был добрым и преданным за то короткое время, что они провели вместе. Она так сильно хотела доверявть ему. Так сильно хотела верить, что он противоположность Джеймсу. Алкорин дал ей надежду, что все будет хорошо. Что она найдет здесь место.

Что она найдет себя.

Но как она могла знать? Как она могла знать, что надежда, которую давал Алкорин, была реальной, что он был настоящим? Откуда она могла знать, что не следует тем же путем, от которого сбежала? Она знала его всего несколько дней, этого было недостаточно, чтобы понять, что на самом деле живет в его сердце.

Кто-то толкнул ее в плечо, вырвав из раздумий, когда один из пакетов выскользнул у нее из рук. Она остановилась, но что-то привлекло ее внимание, прежде чем она смогла извиниться перед тем, с кем столкнулась. Перед ее жилым комплексом были припаркованы два больших ховеркара, хотя, возможно, более точным термином было бы «воздушные танки», их золотые корпуса с бирюзовыми акцентами соответствовали броне миротворцев Вечной Стражи, стоящих неподалеку.

Входные двери здания распахнулись. Вышли двое миротворцев, таща за собой связанного борианца — Раккоба.

— Пошел ты! — Раккоб бился в захвате с дикими глазами. — Это был не я, я этого не делал! Это был не я! Вы, блядь, подставили меня!

Один из миротворцев, стоявших рядом с машинами, поспешил вперед и ткнул Раккоба в грудь оружием, похожим на посох.

Раккоб забился в конвульсиях, его тело на пару секунд сжалось, прежде чем обмякнуть. Миротворцы не сбились с шага, они подтащили его к задней части одной из машин и бросили внутрь.

Легкое похлопывание по плечу едва не вырвало крик из горла Саманты. Она прыгнула вперед, прижимая свои покупки к груди, и развернулась лицом к инопланетянину, который прикоснулся к ней.

Мужчина-крен уставился на нее сверху вниз, его желтые радужки ярко выделялись на фоне черных склер. Он должен был быть по меньшей мере двухметрового роста, возможно, на несколько сантиметров выше Алкорина, если не считать рогов седхи. Нос крена был острым, как у ястреба, дополняя столь же четкие черты лица, которые переходили в сильный, но узкий подбородок. По обе стороны широкого рта торчали изогнутые бивни, а густые брови были сдвинуты к переносице, придавая дополнительную угрозу и без того устрашающему виду. Его уши были длинными и заостренными, украшенными многочисленным пирсингом. Голова по бокам была выбрита, а длинные темно-синие волосы на макушке, что на несколько тонов темнее сине-серой кожи, были собраны сзади в тугой хвост.

Брови Саманты опустились. На мгновение она могла бы поклясться, что видела его раньше.

Вспомнила! Сегодня он был одним из посетителей стенда Сараи.

Но киоск Сараи находился в двадцати минутах ходьбы от квартиры Саманты, что здесь делал этот парень? Почему он подошел к ней?

Она сглотнула и помолилась, чтобы звук не был достаточно громким, но он услышал.

— Да?

Он поднял руку, Саманта рефлекторно отшатнулась, пока не поняла, что он держит — пакет в синей упаковке с одной из рубашек, которые она купила ранее.

— Ты уронила это, — сказал он.

— О! — поправив пакеты в руках, она потянулась за еще одним и встретилась с ним взглядом. — Спасибо.

Крен кивнул и улыбнулся или, по крайней мере, она подумала, что это была улыбка, из-за клыков трудно было сказать наверняка. В любом случае, она предпочла интерпретировать это как дружелюбное выражение.

— Будь осторожна, — сказал крен, прежде чем уйти.

Сэм смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом, прежде чем повернуть обратно к своему дому. Последний из миротворцев забрался в автомобиль, через несколько секунд оба «танка» взлетели и умчались прочь. Небольшая толпа, собравшаяся снаружи, медленно рассеивалась. В некоторых из существ она узнала других жильцов дома,

Саманта вошла в комплекс и направилась к своей квартире. Она понятия не имела, что сделал Раккоб, но не могла отрицать облегчения: он ушел. Было приятно бродить по коридорам, не опасаясь стычки.

Осторожно балансируя пакетами, она поднесла руку к сканеру рядом с дверью и проскользнула внутрь, как только дверь открылась. Она сделала несколько шагов за порог, прежде чем поняла, что была не одна. За ее столиком кто-то сидел.

Дверь за ней закрылась.

Саманта бросила пакеты и, обернувшись, обнаружила у двери еще одного незнакомца — козлоподобного гроалтууна. Глаза расширились от внезапного узнавания, это был тот самый гроалтуун, который фотографировал ее в торговом центре Вентриллиан. Ее сердце бешено колотилось, удары отдавались в груди подобно раскатам грома.

— Ч-чего ты хочешь? Почему ты здесь? — спросила она.

Как они попали внутрь?

— Присаживайся, — сказал гроалтуун, не сводя с нее темных глаз.

Саманта смотрела на него еще секунду, прежде чем повернулась, чтобы перевести взгляд на незнакомца, сидящего за столом.

— Я… я бы предпочла…

— Он не спрашивал, — сказал другой инопланетянин. Он был огромным, с тускло-оранжевой кожей, длинными белыми волосами и четырьмя мускулистыми руками. Казалось невозможным, что сравнительно крошечный стул выдержит его вес.

Саманта была незнакома с его видом, но ей не нужно было знать, кем он был, чтобы понять, насколько он опасен. Он выглядел так, словно мог разорвать ее на части одним движением мизинца.

Оранжевый пришелец поднял руку, указывая на стул напротив себя.

— Садись.

Дрожа, она подошла к столу и неловко опустилась на стул.

— Кто ты?

Козел сел на диван, наклонился вперед и уперся локтями в бедра.

— Ты ответишь на наши вопросы, терранка, а не наоборот.

— Кто тот седхи, с которым ты была два дня назад? — спросил оранжевый.

У Саманты кровь застыла в жилах.

Они охотились за Алкорином? Ее разум лихорадочно соображал, она не могла солгать и сказать, что не знает, о ком они говорили, потому что Козел видел ее с Алком, фотографировал их.

— Он мой друг, — сказала она.

Оранжевый поднес руку к лицу, ущипнув себя за переносицу в манере расстроенного родителя.

— Ты просто не понимаешь, с чем имеешь дело? Такие, как ты, здесь в новинку, но я предполагаю, что терран не пригласили бы на Артос, если бы вы были тупыми. Назови мне имя. Дай адрес. Мы здесь за реальной информацией, а не для того, чтобы ты размышляла о природе ваших отношений.

Саманта положила руки на колени и сцепила их вместе.

— Я… я мало что о нем знаю. Я только что познакомилась с ним. Его… его зовут Колтар. Это все, что я знаю.

— Контактная информация, — сказал Козел.

— У меня ее нет.

Оранжевый оперся двумя руками о стол и приподнялся, наклоняясь к ней, стол застонал под его весом. Он оскалил зубы и зарычал.

Саманта отшатнулась и вскинула руки ладонями вверх.

— Клянусь! Мы только что встретились! Я не знаю о нем ничего, кроме имени.

— Вы двое казались чертовски близкими, хотя, как ты говоришь, только что встретились, — сказал Козел.

Пальцы оранжевого пришельца вцепились в края стола, металл прогнулся.

— Тебе лучше начать давать нам информацию, терранка.

Слезы навернулись на глаза Саманты, когда ужас разъедал ее изнутри. Она ничего не могла им дать. И ничего не дала бы. Что бы Алкорин ни сделал этим существам, она отказалась предавать его. Не тогда, когда он так много для нее сделал.

— Я ничего не знаю, — сказала она дрожащим голосом. — Мы только что встретились. Он был очарован тем, что я человек, и флиртовал со мной. Мы провели день вместе, и с тех пор я его не видела. Вот и все!

Оранжевый наклонился ближе к ней.

— Как ты поддерживаешь с ним связь?

— Я не знаю! Я не знаю как. Он ничего мне не давал, он сам пришел ко мне.

— Когда ты снова с ним встретишься? — спросил Козел.

— Я-я не знаю. Я же говорила. Он просто пришел.

Пришельцы обменялись взглядами друг с другом.

— Ради себя самой, — Оранжевый с удивительной скоростью потянулся через стол и схватил ее за волосы, поднимая со стула, пока ее лицо не оказалось в сантиметрах от его. — Лучше скажи нам правду. Нашему боссу не понравилось бы, если бы ты солгала в этом.

Она вскрикнула, ее руки взлетели, чтобы схватиться за его, когда боль пронзила кожу головы.

Никчемная. Слабая.

Слезы потекли из ее глаз.

— Пожалуйста! Пожалуйста, не надо!

— Мы будем поблизости, — Оранжевый оттолкнул ее.

Она отшатнулась назад, споткнулась о ножку стула и упала на пол. Она оставалась там, дрожа, и наблюдала сквозь завесу волос, как они покидали ее квартиру. Закрывшаяся за ними дверь была подобна выстрелу, возвещающему начало гонки, заставившему ее прийти в движение. Вскочив на ноги, она метнулась через комнату, нажала кнопку блокировки на панели управления дверью и защелкнула тяжелый засов, который скользнул в пол.

Она не знала, кто они такие и как они проникли внутрь, как и то, насколько легко смогут проникнуть снова, но она сделает все, что в ее силах, чтобы предотвратить их возвращение.

Прижавшись спиной к стене, Саманта сползла на пол. Она делала один резкий вдох за другим. Паника угрожала овладеть ею, сердце бешено колотилось, горло сжалось, а тело сотряс озноб. Перед глазами поплыли черные точки.

Нет! Я не могу потерять сознание. Мне нужно предупредить его.

Саманта заставила себя дышать глубоко и ровно. Темнота медленно отступала.

Отползая от двери, она села на край кровати и подняла запястье. Дрожащими пальцами она активировала голокомм и пролистала меню, чтобы открыть контакты.

Она сделала паузу.

Почему они не заставили ее показать им свой список контактов?

Какими бы ни были их причины, сейчас это не имело значения. Ей нужно было рассказать Алкорину.

Она начала визуальный вызов.

Через несколько секунд голограмма Алкорина появилась на ее дисплее. Он сверкнул клыками в ухмылке.

— Саманта, — промурлыкал он. — Я уже начал беспокоиться, что ты не…

— Ты нужен мне, — быстро сказала она.

Его глаза расширились, брови опустились, когда он наклонился ближе, изучая ее лицо.

— Что случилось? Что произошло?

— Здесь кое-кто был, они искали тебя. Они задавали мне вопросы о тебе.

— Кто был, Саманта?

— Они не сказали, но одним из них был гроалтуун из торгового центра Вентриллиан. Тот, кто фотографировал, — она вытерла влагу со щеки тыльной стороной ладони. — Я им ничего не говорила. Клянусь. Я даже дала им вымышленное имя. Ты должен поверить…

— Они причинили тебе боль? — спросил он, его третий глаз задержался на ней, в то время как два других сфокусировались на чем-то под голограммой.

Сэм покачала головой.

— Н-нет.

— Оставайся в квартире. Я буду так быстро, как только смогу.

— Они сказали, что будут поблизости, Алк. Вероятно, они хотят, чтобы ты пришел.

— Вероятно, они слушают этот разговор прямо сейчас.

Ее сердце подпрыгнуло, а глаза расширились. Почему она сама об этом не подумала? Почему она была такой глупой? Конечно, они могли прослушивать ее квартиру! Вероятно, именно поэтому они не потребовали показать контакты ее голокомма.

И она давала им всю информацию, в которой они нуждались прямо сейчас.

— Все в порядке, моя маленькая земляночка, — сказал он, не сводя с нее глаз. — Я скоро буду. Не открывай дверь никому, кроме меня.

— Хорошо, — сказала она, изучая его лицо. — Пожалуйста, будь осторожен.

ДЕВЯТЬ

Звонок оборвался, и голограмма лица Саманты, такого красивого, но в то же время наполненного ужасом, исчезла. Аркантус ударил кулаками по столу, оставив вмятины на металле, и вскочил на ноги. Его бешено колотящееся сердце разогнало огонь по венам. Он стиснул зубы достаточно сильно, рискуя сломать их.

Бессловесный, яростный крик вырвался из его груди, начавшись как рычание и закончившись ревом. Даже если бы нашлись слова, чтобы описать то, что он чувствовал в этот момент, его ярость была слишком велика, чтобы найти их. Он знал, кем она была для него — его парой, и до сих пор подавлял большинство инстинктов, которые она в нем пробудила.

Теперь их было бы уже не остановить.

Он хотел уничтожить все и вся на своем пути. Хотел разорвать Артос на части и заставить город истекать кровью, пока Саманта не окажется в безопасности в его объятиях.

Жажда крови всегда таилась в его подсознании, это была та часть его, которая трепетала в битвах коротких дней службы, часть его, которая любила кровавые бои на арене, в которых его принуждали участвовать как раба, часть, которую он всегда считал своим внутренним третином. Шли годы, и он делал все возможное, чтобы заставить ее замолчать.

Но он примет эту темную часть, чтобы спасти Саманту. Он обрушит это на вселенную, чтобы защитить ее.

Он вышел из своей мастерской и направился по коридорам к оружейной, по пути спасая стены и светильники от своего гнева только потому, что они не могли кровоточить. Перемещаясь, он отправил сообщение Килоку и Короку, проинформировав их о новой ситуации.

Аркантус распахнул дверцы шкафчика и вытащил нагрудник боевой брони. Он натянул его через голову и быстро нажал на застежки, чтобы активировать магнитные замки по швам, броня закрывала торс и таз спереди и сзади.

— Какого хрена ты делаешь, Аркантус?

Арк оглянулся через плечо и увидел Драккала, заполнившего дверной проем, его мощные руки были скрещены на груди.

Он мне не враг. Не враг.

Аркантус подошел к следующему шкафчику и достал со стеллажа автоматический бластер.

— Собираюсь помочь ей.

— Кому? Проклятой терранке?

— Разве это не должно быть очевидно к настоящему моменту? — схватив оружие обеими руками, Арк повернул его в сторону и проверил заряд энергии. Полный. Он перекинул автоматический бластер через плечо и нажал на второй.

— Что случилось?

— Гроалтуун из торгового центра заявился в ее квартиру. Спрашивал обо мне.

Драккал зарычал.

— Я говорил, что ты ведешь себя глупо, Арк. Думаешь, я просто издевался над тобой? Если за тобой гонятся…

— Это мог быть кто угодно, — Аркантус взял в левую руку рукоятку второго автоматического бластера, а правую положил на переднюю. — Кто угодно. И это не имеет значения, потому что она в беде. Ты можешь надеть защиту и пойти со мной, или я пойду один.

Драккал шагнул вперед, раскинув руки в стороны. Он обнажил клыки, выпустив когти из пальцев.

— И все ради этой терранской джи'тас? Ради кроткой девушки, которую этот город съест заживо, как только ты потеряешь к ней интерес? Может, попробуешь принимать решения головой, а не членом, ты, эгоистичный ублюдок. Она кусок мяса! Ты трахнешь ее и будешь жить дальше, как и всегда. Ты подвергаешь риску себя, эту операцию, всех нас, рискуя отведать терранской щели.

Поток эмоций, бурливших глубоко внутри Аркантуса, эмоций, которые он пытался игнорировать, чтобы делать то, что было необходимо, вырвался на поверхность. Он бросился на Драккала и зажал рукой горло ажера, прижимая его к стене. Драккал захрипел, но прежде чем он успел прийти в себя, Арк двинулся вперед, прижимаясь грудью к ажере и приставляя свои рога к его лбу.

— Она моя пара, ты, гребаный жегааш! — прокричал Аркантус сквозь стиснутые зубы. — Она моя пара, и она в беде, поэтому я собираюсь пойти и помочь ей. Ты можешь пойти со мной или остаться, но в любом случае тебе придется заткнуть свой гребаный рот на этот счет.

— Краас кавал, ты действительно глуп, — прорычал Драккал, одной рукой хватая Арка за запястье, а другой за его рог. Мышцы ажеры напряглись от хватки Аркантуса.

Аркантус тоже зарычал, усиливая хватку на горле ажеры и вкладывая силы в противодействие сопротивлению Драккала.

— Тебе следовало сказать мне об этом раньше, — сказал Драккал, — Я бы называл тебя глупцом немного реже. Предполагается, что ты должен доверять мне в этом, Арк.

В голосе Драккала слышалась боль, скрывавшаяся за гневом, она была достаточно сильной, чтобы заставить Аркантуса осознать, что происходит, что он делает. Он ослабил хватку на горле Драккала и отступил назад.

Драккал оттолкнулся от Аркантуса и направился к шкафчику, быстро надевая боевую броню. Он поднял руку и активировал голокомм, создав открытый канал связи со всей командой безопасности.

— Нужно, чтобы все, кто не был на посту, были готовы и находились в гараже еще пять минут назад. Шевелитесь!

— Я был готов ударить тебя, мохнатый ублюдок, — сказал Аркантус.

— Хорошо, что ты этого не сделал, мне пришлось бы отнести тебя в машину, чтобы спасти твою терранку, после того, как я поставил бы тебя на место. Драккал вытащил автоматический бластер из оружейной стойки и повернулся лицом к Аркантусу.

— Значит, удушение вполне приемлемо?

— Тебе показалось, что я задыхаюсь, седхи?

Аркантус покачал головой, стараясь унять слабую дрожь, пробегающую по его телу. Он редко терял контроль, как сейчас.

— Захвати для нее дополнительный комплект брони. Один из самых маленьких.

Драккал кивнул, вытащил еще один комплект из хранилища и подошел к Арку. Они поспешили из оружейной через залы. Четыре члена команды безопасности находились в гараже, когда они Аркантус и Драккал, все облаченные в броню и с автоматическими бластерами: крупный голубоглазый крен, Рази, два воргала, которые обычно охраняли вход в мастерскую, Тарген и Урганд, и Секк'тхи — илтурия женского пола с изумрудной чешуей.

— Стоит ли нам ждать еще кого-то? — спросил Драккал.

— Нет времени, — ответил Арк. — Я уже сообщил Килоку и Короку. Они на месте, но ничего не видели, — он снял наушник с плеча и вставил его в ухо, остальные последовали его примеру. — Я понятия не имею, с кем мы имеем дело, не знаю, сколько их, как вооружены. Наша единственная цель — доставить терранку по имени Саманта в безопасное место. Она мой очень близкий друг.

— Значит, мы идем вслепую, — сказал Тарген.

— В принципе, да.

— В потенциально смертельную бойню, — продолжил воргал.

— Ммм…

Тарген восторженно воскликнул.

— Самое время немного повеселиться!

Аркантус указал на Таргена и ухмыльнулся.

— Именно такое отношение нам здесь и нужно. Давайте двигаться.

Ухмылка исчезла, когда он забрался на переднее пассажирское сиденье ховеркара. Автомобиль тряхнуло, когда остальные набились внутрь. Положив автоматический бластер на колени, Аркантус поднял руку и, взявшись за ручку в верхней части дверного косяка, сжал. В такие моменты, как этот, он скучал по собственной плоти больше, чем, когда-либо. Ему не хватало ощущения, как напрягаются мышцы, давления в суставах, дискомфорта от напряжения. Он скучал по легкой боли, которая возникает при нанесении сильного удара по врагу.

Пожалуйста, будь в порядке, маленькая земляночка.

Как только Драккал сел за руль, он вывел машину из гаража и повел ее по туннелям экспресса на огромной скорости, превращая окружающие огни и транспортные средства в размытые пятна. Бешено бьющееся сердце Аркантуса, казалось, стремилось соответствовать скорости автомобиля.

Он не мог отрицать, что Драккал был прав — Арк глуп. Невероятно глуп. Он позволил своему высокомерию и желанию затуманить рассудок, позволил чувствам сломить бдительность и вселить в него несвойственную ему беспечность.

Я должен был привести ее в лагерь несколько дней назад. Мы бы избежали всего этого…

Но пришла бы она? Даже сейчас, доверяла ли она ему настолько, чтобы уйти с ним, или ее отпугнули бы опасные люди, разыскивающие его?

Опять копаешься в своей голове, Арк, дурак. Что было первым, что она сказала, когда позвонила?

«Ты нужен мне.»

Возможно, это было только потому, что ей больше не к кому было обратиться, возможно… нет. Он не позволил бы себе предаваться этим мыслям. Не сейчас.

Они выехали из скоростного туннеля, ведущего в сектор Саманты. Перед ними были сотни жилых комплексов, но Арк с легкостью узнал ее даже с такой высоты.

— Каков план? — спросил Драккал.

— Забавно, что у меня его на самом деле нет, — ответил Аркантус.

— Ты действительно ожидал атаковать вслепую и разбираться с этим по мере необходимости?

— Послушай, я боец, ставший любовником, а не стратег.

Драккал фыркнул и покачал головой.

— Для этого нам нужен тактик, а не стратег.

— Видишь? И снова не моя квалификация. Ты просто должен был поправить меня. Арк окинул взглядом здание Саманты, когда они приближались к нему. Окна на каждом этаже были затемненными для уединения жильцов, не позволяя даже мельком заглянуть ни в одну из комнат. Губы Аркантуса изогнулись в улыбке.

Он наклонился вперед и активировал дисплей в центре консоли автомобиля, его пальцы летали, когда он добрался до сплетения и быстро нашел одобренные Консорциумом планы здания. Через несколько мгновений на дисплее лобового стекла были чертежи, наложенные поверх комплекса впереди в идеальном масштабе. Он ввел номер ее комнаты.

Дисплей на лобовом стекле высветил одно из окон, показывая план помещения за ним.

— Она там, — сказал Аркантус.

— Хорошо. Где ты хочешь, чтобы я припарковался? — спросил Драккал.

— Не тупи, Драк. Подлети к окну.

Драккал повернул голову к Аркантусу, нахмурив брови.

— Ты серьезно?

Аркантус кивнул.

— Пытаюсь хоть раз во всем этом использовать свою голову, как ты того хочешь. Это самый быстрый способ войти и выйти.

— Хорошо, — Драккал развернул машину так, чтобы она оказалась рядом со зданием, направляясь к отмеченному окну.

Аркантус вывел на экран голокомм и отправил сообщение Саманте.

«Держись подальше от окна.»

Ее ответ пришел через несколько секунд.

«Что? Почему?»

Автомобиль остановился у окна. Аркантус перекинул второй автоматический бластер через другое плечо, толкнул дверь, ухватился за края дверного проема и частично выбрался из него. Двухметровая пропасть отделяла его от окна.

— Подведи меня ближе.

— Не хочу портить дверь, — сказал Драккал.

— Драк, я буду…

Машина рванулась к зданию. Аркантус прорычал проклятие и обернул хвост вокруг сиденья позади себя, удерживаясь на месте и покачиваясь вперед. Дверца машины заскрежетала по стене здания, вызвав сноп искр и скрежет металла о металл.

Они были всего в двадцати этажах от земли, беспокоиться не о чем, верно?

— У нас будет долгий разговор, когда мы вернемся домой, ажера, — сказал он, выпрямляясь. Ветер, а Арк никогда не был до конца уверен, откуда дует ветер здесь, внизу, и как он может быть таким сильным, разметал его длинные волосы по лицу. Он согнул ногу и выбросил ее вперед, выбивая окно.

В стекле образовалась круглая трещина размером с кулак. Он пнул его еще раз, и трещина пошла дальше, даже несмотря на повышенную прочность и металлические ножки, ведь материал, который они использовали для окон в этих зданиях, был невероятно прочным.

Сзади и под Аркантом быстро последовало несколько шипящих звуков.

— Черт, — прорычал кто-то из кабины. — По нам стреляют с улицы.

Когда Аркантус согнул ногу для следующего удара, разряд плазмы пронесся через пространство между ним и зданием, пройдя достаточно близко, чтобы он почувствовал жар на своем лице.

— Килок, Корок, посмотрите, сможете ли вы прицелиться в них, — прорычал Драккал, когда машина отдалилась от здания.

— Верни меня обратно, — крикнул Аркантус.

— Это слишком опасно, Арк.

Еще больше плазменных разрядов пронеслось в воздухе. Аркантус рискнул взглянуть вниз и увидел трех существ на улице внизу, стреляющих из автобластеров вверх. Машина была бронирована, но эта броня не могла продержаться бесконечно.

Он перевел третий глаз на окно, на котором были две круглые дыры с расходящимися от них трещинами. Вероятно, потребовалось бы еще два или три удара, чтобы оно разбилось, у него не было на это времени.

— Просто придай мне немного движения, черт возьми!

Драккал произнес проклятие. Машина отъехала еще дальше от здания, прежде чем качнуться назад, как маятник. Аркантус поудобнее ухватился за дверной косяк и согнул ноги, отпустив хватку хвоста на сидении.

Что, если оно не разобьется?

Оно должно разбиться. Я не оставляю ему выбора.

Аркантус бросился вперед, подняв руки локтями вверх, чтобы защитить лицо, когда его тело пересекало пропасть.

Окно не сразу разбилось, оно скорее прогнулось и треснуло, вылетев из рамы и упав в квартиру вместе с Аркантусом. Арк тяжело приземлился, его локти ударились об пол, а живот зацепился за оконную раму. Он почувствовал удар даже через броню.

Стиснув зубы, он полностью втащил себя внутрь и встал, держа в руках один из автоматических бластеров. Он осмотрел комнату, сердце застряло у него в горле, когда он не увидел свою пару.

— Саманта?

— Алкорин? — ее голова высунулась из промежутка между кроватью и стеной.

Облегчение захлестнуло Аркантуса, как волна прохладной воды, на мгновение его колени почувствовали невероятную слабость, и он испугался, что рухнет на пол.

Когда ее испуганные глаза встретились с его, Сэм вскочила на ноги и бросилась к Арку. Она не колебаясь врезалась в него, обхватив руками за талию.

— Ты здесь! Ты здесь, — сказала она, уткнувшись ему в грудь. — Что происходит?

Он отпустил цевье бластера, чтобы обнять ее, прижимая к себе дрожащее тело.

— Мы вытащим тебя отсюда, маленькая земляночка.

— Вот запасная броня, — сказала Секк'тхи по комлинку.

Аркантус оглянулся и увидел илтурию в открытой двери машины. Плазменные разряды снизу ударили в днище и наполнили воздух дымом между ней и зданием. Она выбросила запасной комплект боевой брони в разбитое окно.

В коммуникаторе раздался голос Драккала.

— Мы должны прервать полет. Мы приземлимся и попытаемся расчистить для вас выход.

Секк'тхи закрыла дверь, машина накренилась и скрылась из виду.

— Хорошо, — Аркантус позволил себе на мгновение прижаться губами к волосам Сэм и вдохнуть ее дразнящий аромат. — Ты ранена, Саманта?

— Нет, — она отстранилась и посмотрела на него. — Мне так жаль. Я не знала, что звонок тебе может…

Он прижал палец к ее губам, заставляя ее замолчать. Она сказала, что назвала своим посетителям вымышленное имя и ничего не рассказала им о нем. Он поверил ей. Она защитила его, несмотря на ужас, несмотря на то, что знала, что находится в опасности, несмотря на то, что едва знала Аркантуса. Она хранила молчание. Она отказалась предать его.

Для Аркантуса это значило больше, чем он мог когда-либо выразить.

— Ты поступила правильно, — хотя ему было больно, он отпустил ее и отступил назад, присев, чтобы поднять запасную броню. — Нам нужно надеть это на тебя и уйти, хорошо?

Она посмотрела на броню с озабоченной складкой между бровями и кивнула.

— Хорошо.

— Я отвечу, что смогу, как только ты будешь в безопасности, Саманта, — сказал он, помогая ей надеть защиту, которая была немного великовата, придавая ее маленькой фигурке почти детский вид, что еще сильнее подчеркивало большие испуганные глаза, но сейчас это было необходимым. Как только броня была на месте, Арк поднял один из автобластеров. — Ты знаешь, как этим пользоваться?

Ее глаза почему-то расширились еще больше.

— Н-нет.

— Ты правша или левша?

— Правша.

Аркантус встал у нее за спиной, выставив автоматический бластер вперед. Он перекинул наплечный ремень через ее руку, направив правую ладонь на заднюю, а левую на переднюю рукоятку.

— Прижми это к своему плечу. Хорошо. Не наводи ни на что, во что ты не готова стрелять, не держи палец на спусковом крючке, пока не соберешься выстрелить. Направь ствол на то, во что хочешь попасть, и нажми на спусковой крючок. Выделится достаточно плазмы, чтобы сделать все остальное.

Несмотря на дрожь, она твердо кивнула и сказала:

— Хорошо.

— Я хочу, чтобы ты держалась позади меня, маленькая земляночка. Шла прямо за мной по пятам.

Когда она встала у него за спиной, он туго обвил хвостом ее талию.

— Это будет страшно, но я здесь. Ты в безопасности.

Крики из коридора привлекли его внимание к двери. Он встал прямо между Самантой и входом и двинулся вперед, пригибаясь за диваном. Саманта последовала за ним, согнувшись вдвое позади него. Аркантус направил свой бластер на дверь.

Дверной проем поглотил взрыв, вспышка на время ослепила Аркантуса. Что-то с тяжелым лязгом упало на пол. Саманта вздрогнула и вскрикнула.

Аркантус нажал на спусковой крючок бластера. Оружие издало серию высоких, глухих звуков, выпуская плазменные разряды в отверстие. Кто-то издал сдавленный крик, за которым последовал глухой удар падающего тела.

Зрение Арка прояснилось, и он увидел искореженный дверной проем на том месте, где мгновение назад стояла дверь. Дым от взрыва медленно рассеивался, оставляя в комнате дымку, которая была недостаточно густой, чтобы скрыть тело, лежащее поперек порога. Искореженная дверь лежала в метре от квартиры.

— Ты не выйдешь отсюда живым, седхи, — крикнул кто-то из коридора.

Прищурившись, Арк перевел бластер вправо, целясь в стену рядом с дверным проемом. Он выпустил еще одну очередь.

Отчаянные проклятия из коридора подсказали, что его выстрелы были близки, но недостаточно. Держа оружие поднятым, он поспешил вперед. Саманта на мгновение запнулась, рывок хвоста заставил ее сдвинуться с места.

— Сдавайся, и мы не причиним вреда твоей терранке, — сказал мужчина из коридора.

Аркантус ответил еще одним залпом плазменных разрядов, на этот раз направленных чуть правее. Мгновением позже он выбежал в коридор, удерживая Саманту позади себя в квартире, и увидел волтурианца, уворачивающегося от светящихся оранжевых дыр в стене. У волтурианина было достаточно времени, чтобы встретиться взглядом с Аркантусом, прежде чем седхи выпустили в него продолжительную очередь. Тело инопланетянина содрогнулось и дернулось, прежде чем упасть.

Аркантус повернул бластер влево, проверяя противоположное направление вдоль стены. Больше никого не было. Он вывел Саманту в коридор.

— Итак, куда мне нужно идти, Драк?

— Вниз, — ответил Драккал по комлинку.

— Напомни, в каком это направлении спускаться?

— Мы работаем над этим, Арк. У главного входа по меньшей мере четверо.

— Еще трое на заднем дворе, — добавил Килок.

В открытых каналах коротко прозвучал бластерный огонь.

Нахмурившись, Аркантус пнул волтурианца, просто чтобы убедиться, что тот мертв. На все еще дымящемся трупе не было ни эмблемы банды, ни различимой униформы, ни отличительных цветов аффилированных лиц. Кто были эти нападавшие? Почему они охотились за Арком?

Сейчас нет времени на размышления.

Он повел Саманту к лифтам.

Откуда-то впереди раздался тихий звук. Аркантус замер.

Трое инопланетян с автоматическими бластерами вышли из лифта и стояли прямо напротив Аркантуса и Саманты.

Отпустив цевье бластера, Аркантус поднял правую руку и активировал проектор жесткого светового щита. Он растопырил пальцы и сомкнул их, согнув запястье внутрь. Круглый щит расширился и превратился в прямоугольник высотой почти с Аркантуса как раз перед тем, как в него ударили первые выстрелы.

Щит вспыхивал при каждом ударе. Плазменные разряды разбивались о барьер, их обычный бело-голубой свет становился бледно-зеленым в полупрозрачном жестком свете. Аркантус согнул руку, чтобы установить щит вертикально, закрывая как можно большую часть коридора, пока противники продвигались вперед.

— Лестница? — спросил он, взглянув на Саманту через плечо.

Ее лицо было бледнее обычного, глаза были большими, как две луны, и она сжимала свое оружие двумя руками с побелевшими костяшками.

— Н-назад, сюда, — она указала на холл позади них стволом автоматического бластера.

— Хорошо. Показывай дорогу.

Саманта на мгновение задержала на нем взгляд, прежде чем кивнуть. Она сделала быстрый, шаркающий шаг в сторону, что позволило Арку сохранить щит, защищающий их, не снимая своего хвоста с ее талии.

К сожалению, дорогие наемники ускорились, продолжая вести непрерывный огонь.

— Врек'ош! — выплюнул Драккал по комлинку. — Я не знаю, кого ты разозлил, но их количество только увеличивается.

— Они прикрывают друг друга, — сказала Секк'тхи. — Пытаются загнать больше своих в здание.

— Хорошо, скажите им, что здесь нет места! — Аркантус развернулся перпендикулярно нападавшим, когда они с Самантой достигли двери, ведущей на лестницу. Плазменные разряды пронеслись по краю щита, прожигая дыры в стене.

Взволнованный гортанный голос Таргена протрещал по комлинку, осыпая врагов оскорблениями на смеси Универсальной речи и воргальского.

Саманта открыла дверь. Арк прислонил щит к стене под углом, чтобы защитить ее, и высунулся в дверной проем с бластером наготове. Как только он убедился, что лестница пуста, он взмахнул хвостом, загоняя землянку внутрь. Отступив назад, он опустил руку вниз. Нижний край щита вонзился в пол прямо перед дверным проемом, эффективно блокируя все, кроме полуметра вверху. Он разжал кулак, высвобождая невидимое поле, которое удерживало щит привязанным к его предплечью.

Он вернул правую руку на рукоятку бластера и повел Саманту к лестнице. Щит будет держаться либо до тех пор, пока не израсходует слишком много энергии для поддержания своей формы, либо пока Арк не выйдет за пределы досягаемости блока управления.

По крайней мере, это даст им немного времени на побег.

Драккал сказал:

— С такой скоростью Вечная Стража доберется сюда раньше, чем вы выйдете.

— Насколько помню, кто-то должен расчистить путь, — ответил Аркантус и поспешил вниз по лестнице, Саманта следовала за ним. Ее дыхание было быстрым и неровным.

— С кем… с кем ты разговариваешь? — спросила она.

— С Драккалом и другими. Они снаружи.

Когда они достигли следующей площадки, Аркантус потерял счет тому, сколько пролетов они спустились и оглянулся на Сэм.

Безумные розовые пятна выступили на ее щеках, контрастируя с повышенной бледностью кожи. Аркантус имел слабое представление о выносливости терран, все, что он мог сделать, это надеяться, что она сможет двигаться дальше.

— Почти выбрались, Саманта. Это скоро закончится, — сказал он так мягко, как только мог.

Она кивнула.

— Если мы остановимся… Боюсь, я не смогу идти.

Аркантус продолжил спускаться, еще сильнее обхватив ее хвостом за талию, она не почувствовала бы этого через броню, но он хотел быть уверенным, что сможет удержать ее в вертикальном положении, если она споткнется.

После того, что казалось одновременно вечностью и мимолетной горсткой мгновений, они наконец достигли первого этажа.

Аркантус провел Саманту под лестницей, это было единственное место, которое обеспечивало укрытие сверху и небольшую защиту от двери, ведущей в главный коридор. Он посмотрел на индикатор на внутренней стороне правого запястья. Щит продержится не дольше нескольких секунд.

— Скажи мне, что один из выходов свободен, — сказал он. — У меня нет времени просматривать планы города и придумывать альтернативный маршрут.

— Здесь все еще жарко, — ответил Драккал.

— Они получили подкрепление, — прорычал Корок. — Отступать бесполезно.

— Я полагаю, они действительно хотят моей смерти, — сказал Аркантус.

Драккал фыркнул.

— Они что, не знают, что есть список ожидания?

Индикатор питания щита погас. Высоко вверху раздались крики. Сердце Аркантуса билось почти так же быстро, как его разум пытался найти выход. Того, что он рисковал собственной шкурой, должно было быть достаточно, чтобы подтолкнуть к решению, но он беспокоился исключительно о Саманте. О своей паре. Если он не сможет вытащить ее отсюда, если у него ничего не получится, лучшее, на что она могла надеяться — это быстрая смерть.

Неприемлемо.

Аркантус повернул к ней голову, и она встретилась с ним взглядом. Он поднес правую руку к ее лицу и обхватил ее щеку.

— Нам нужно пробиваться с боем, Саманта. То же, что и раньше — держись прямо за мной.

Она закрыла глаза, прижалась щекой к его ладони и кивнула. Решимость, окаменевшая в тот момент на ее лице, пронзила Аркантуса до глубины души, он был почти переполнен гордостью, и огонь возбуждения вспыхнул глубоко внутри. Он жаждал ее. Он был сдержан, но эта маленькая земляночка испытывала его терпение, и его звериная сторона бушевала в глубине сознания от желания обладать ею.

Он желал Саманту больше, чем когда-либо прежде.

Отбросив мысли, он заставил себя вернуться к текущей ситуации. Тяжелые шаги послышались на полпути вверх по лестнице, по крайней мере, двое из трех членов лифтовой бригады спускались. Согласно словам Драккала, еще больше врагов пытались проникнуть в здание, они все еще были снаружи или им это удалось? Он должен был предположить, что его враги общались друг с другом и знали, где он был.

Снова зацикливаешься.

Аркантус стиснул челюсти, вернул руку на переднюю рукоятку автоматического бластера и направился к двери. Он направил оружие вверх, когда они вышли на открытое пространство, но наемники предпочли не смотреть вниз. Он использовал хвост, чтобы прижать Сэм к стене рядом с дверью, прежде чем нажать кнопку, чтобы открыть ее.

Дверь бесшумно открылась. Арк слегка высунулся в проем, проверяя коридор слева — чисто — прежде чем повернуться, чтобы проверить другую сторону.

Огромный оранжевый кулак метнулся к его лицу.

Аркантус инстинктивно опустил подбородок. Кулак ударил по рогам с глухим, мясистым хлопком. Огромная сила удара прошла через его шею и вдоль позвоночника, заставив сжать зубы, но он твердо стоял на ногах, кровь третина дала людям Арка от природы крепкие кости, но он много лет назад укрепил свою скелетную и мышечную системы кибернетикой, чтобы компенсировать напряжение, вызванное повышенной прочностью протезов.

Он поднял глаза и увидел перед собой неуклюжего онигокса с оранжевой кожей.

Аркантус взмахнул автоматическим бластером. Онигокс поймал оружие нижними конечностями, прежде чем Арк смог прицелиться. Рыча, Аркантус вложил в борьбу еще больше сил. Несмотря на свои размеры и стойкость, онигокс не смог одолеть седхи, ствол бластера, дрожащий от напряжения бойцов, пополз в направлении к оранжевому зверю.

По крайней мере, до тех пор, пока онигокс не взмахнул плечами, зажав голову Арка своими массивными кулаками.

Звуки ударов громом отдавались в ушах Аркантуса, и перед глазами вспыхнуло белое. Он отшатнулся назад. Онигокс воспользовался кратковременной дезориентацией Аркантуса, вырвав у него автоматический бластер и швырнув его на пол.

— Алк!

Голос Саманты прорвался сквозь звон в ушах Аркантуса. Он резко покачал головой и взглянул на нее, плазменные разряды дождем посыпались с лестницы наверху, ударившись в пол у ее ног. Она закричала.

Зарычав, Аркантус развернулся, вытягивая Саманту хвостом с лестницы и отступая в сторону, чтобы полностью втянуть ее в коридор. Она споткнулась от внезапного движения. Прежде чем Арк смог ее удержать, онигокс снова атаковал. Аркантус отпустил Саманту и поднял руки, чтобы защититься от быстрых, мощных ударов онигокса, отражая и уклоняясь столько, сколько мог. Он ловил удары руками, которые могли выдерживать такое наказание бесконечно.

— Босс сказал разбирать тебя по частям, — сказал онигокс, приближаясь. — Потом я позволю Стрейку забрать твою терранскую джи'тас. Может быть, мы насладимся ею, прежде чем продать.

Глаза Аркантуса заволокло багровой дымкой, подпитываемой яростным, усиливающимся жаром внутри. Он резко отклонился назад и оперся на хвост, чтобы увернуться от одного из ударов. Онигокс слишком сильно вытянул руку, на мгновение обнажилась его талия.

Аркантус пнул его в живот, толкая вперед хвостом и другой ногой. Онигокс захрипел и согнулся пополам, отброшенный назад по инерции.

Поставив переднюю ногу на пол, Аркантус первым нанес удар в быстром движении, прежде чем онигокс успел опомниться. Его металлические костяшки раздробили челюсть и отбросили голову онигокса в сторону, когда соприкоснулись со щекой оранжевого пришельца. Следующий удар скрутил его торс и бедра. Хвост метнулся вперед и обвился вокруг ноги противника.

Краем глаза он уловил движение внутри лестничного проема.

— Алк, берегись! — закричала Саманта.

Он нырнул в сторону, когда двое наемников открыли по нему огонь с лестничной клетки, его хвост дернул онигокса за ногу вперед, нарушив равновесие оранжевого пришельца и отправив урода на пол. Звук бластеров усиливался акустикой, делая высокие, пронзительные выстрелы почти оглушительными.

Аркантус перекатился на бок, бросив взгляд в сторону Саманты. Она упала, но теперь сидела, прислонившись спиной к стене коридора напротив входа на лестничную клетку.

Приподнявшись на локте, Аркантус потянулся назад за своим запасным автоматическим бластером.

Саманта, все еще сжимая оружие побелевшими костяшки пальцев, повернула ствол в сторону лестницы. Страх не покидал ее широко раскрытых глаз, когда она нажала на спусковой крючок и закричала. Ее крик был надломленным, страдальческим, злым, свирепым, без единого слова передавая все отчаяние.

Сине-белые плазменные разряды брызнули из ее бластера под широким углом из-за дрожи в руках. Не сосчитать, сколько выстрелов она сделала, Саманта просто удерживала спусковой крючок.

Аркантус перевернулся на спину, уперся ногами в стену и подтянулся к ней. Двое спускающихся нападавших стали дымящимися трупами на полу лестничной клетки. Сэм, казалось, ничего не заметила.

Сев рядом с Самантой, Арк накрыл ее руки своими, чтобы удержать оружие и снять ее палец со спускового крючка. Ее широко раскрытые глаза несколько секунд смотрели на открытую дверь, прежде чем она повернула к нему голову. Бесчисленные эмоции бурлили в теплых карих глазах, выразительных, но затуманенных из-за резкого, прерывистого дыхания.

В нескольких метрах дальше по коридору онигокс поднялся на ноги и зарычал.

— Встань и посмотри мне в лицо, седхи. Я превращу тебя в пасту.

Возможно, в свои молодые, более опрометчивые дни Аркантус приветствовал бы вызов встретиться с таким противником в рукопашном бою, был бы в восторге от возможности доказать свое боевое мастерство. Он знал, что в последнее время принял несколько глупых решений, знал, что шел на безответственный риск, но если и было что-то, чему Аркантус научился за эти годы, так это тому, что ему нечего было доказывать.

Он повернул автоматический бластер Саманты, просунул палец в открытую спусковую скобу и выстрелил.

Очередь плазменных разрядов пронзила онигокса и с шипением вонзилась в стену позади него. Оранжевый инопланетянин взглянул вниз на отверстия в своей груди, из которых вились маленькие струйки дыма, и хрипнул, прежде чем рухнуть на пол.

Аркантус отвел руку Саманты от рукояти автоматического бластера и встретился с ней взглядом.

— С тобой все в порядке?

Ее губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни звука. Она посмотрела на мертвого онигокса, затем перевела взгляд на трупы инопланетян на лестнице, прежде чем, наконец, вернуть свой взгляд к Аркантусу.

— Я… Я просто… Я…

— Онемела?

Она кивнула.

— Давай поднимем тебя, — Аркантус взял ее за предплечья, когда вставал, помогая ей подняться на ноги. Ее автоматический бластер упал и повис на плече. Арк снова обвил хвостом ее талию и продолжал держать за руки, ее стойка казалась нетвердой, и он боялся, что она упадет, если он отпустит ее.

— Ты можешь идти?

Ее язык выскользнул и облизал губы, прежде чем она сжала их в плотную линию. Небольшая складка образовалась между ее опущенными бровями. Саманта снова кивнула, на этот раз более уверенно.

Аркантус осторожно отпустил ее руки. Сэм на мгновение пошатнулась, прежде чем взяться за свой автоматический бластер обеими руками. Оружие, казалось, помогло ей восстановить равновесие. Удовлетворенный тем, что она не упадет, Аркантус выставил оставшийся бластер перед собой и оглядел коридор, больше никого не было видно.

Он повел Саманту к ближайшему заднему выходу.

— Мы идем к задним дверям. Килок, Корок, как вы двое держитесь?

— Безвыходное положение, — ответил Килок по связи. — Мы в меньшинстве, и нас обнаружат, если двинемся.

— Драккал, как у тебя ситуация?

— Мы можем расчистить путь, чтобы сесть в машину, если понадобится. В лучшем случае, — сказал Драккал.

Аркантус кивнул сам себе. Он надеялся на более гладкое спасение, но, приступив к этому без плана, Арк не ожидал легкой операции. Все, чего он хотел, это чтобы Саманта была в безопасности. Неужели он просил о слишком многом? Неужели вселенная действительно так сильно хотела сделать ему больно?

Ты даешь мне пару и в то же время добавляешь бонус в виде таинственной организации, которая хочет меня убить. Если бы я знал, я бы отказался от игры «два в одном» и просто взял женщину.

— Будь готов, Драк. Я собираюсь освободить Кила и Кора, а ты приедешь и заберешь нас, — он оглянулся на Саманту. — Почти на месте. Почти все.

Из коридора донесся мягкий, высокий, знакомый звук.

— Краасз кавал, — пробормотал Аркантус, позаимствовав любимое ажерское ругательство Драккала, глядя мимо Сэм.

Третий наемник вышел в коридор в дальнем конце. Аркантус резко развернулся лицом к одинокому инопланетянину, снова убрав Саманту за спину. Он поднял бластер и выстрелил.

Плазменные разряды пронеслись по коридору, попадая в стены, потолок и пол. Прежде чем хоть один из выстрелов достиг намеченной цели, единственный выживший противник взвалил на плечо крупнокалиберное оружие. Оно сверкнуло и взревело, из дула вылетела ракета, оставляя за собой шлейф дыма и огня.

Несколько зарядов попали в пришельца через мгновение после того, как его оружие выстрелило, падающее тело было скрыто следом приближающейся ракеты.

Аркантус бросил взгляд по сторонам, поблизости были двери, но все они заперты, закодированы идентификационными чипами их жителей, и он не смог бы убежать от ракеты. Он сделал все, что мог — обхватил Саманту левой рукой, прижимая ее к своему телу, позволив автоматическому бластеру выпасть, и активировал свой уже истощенный световой щит.

Он склонился над землянкой и отвернул ее лицо.

Удар ракеты о щит пробил его руку и все тело, сотрясая кости. Коридор наполнил оглушительный взрыв. Аркантус крепче схватил Саманту, она прильнула к нему, когда их накрыла волна жара, за которой последовало облако пыли и дождь из обломков.

Куски бетона, металла и других материалов с грохотом обрушились на Арка, большая их часть била с такой же силой, как удары онигокса. Он стиснул зубы и держался. Саманта застонала и на мгновение напряглась, прежде чем ее руки разжались, и хватка на нем ослабла.

В наступившей тишине сердцебиение Аркантуса участилось в быстром, паническом ритме. Он сморгнул пыль и подхватил Саманту на руки. Ее голова откинулась назад. Из-за пыли ее лицо казалось еще бледнее, чем раньше, а волосы светлее, усиливая контраст с темной струйкой крови, стекающей с линии роста волос.

— Саманта, — взмолился он, нежно встряхивая ее.

Она застонала и почти подняла голову. Ее пальцы слабо ухватились за его хвост, но Сэм не открыла глаза.

Удар по голове. Насколько хрупки терране, когда дело доходит до такого рода травм?

Из коридора доносились крики, их источник был скрыт медленно рассеивающейся дымкой. Он знал только, что это были не его люди — Арк услышал бы их голоса в наушнике.

Проектор жесткого света на правом предплечье Аркантуса заискрил и отключился, к счастью, другие функции руки не пострадали. Он просунул руку под ноги Саманты и поднял ее, прижимая к груди, когда вставал.

Несколько мгновений назад в левой части коридора была стена и дверь квартиры. Теперь там осталась только зияющая неровная дыра. Крики в коридоре приближались.

— Почти на месте, — прошептал он, проходя через брешь. — Почти в безопасности.

Квартира была маленькой, обставленной точно так же, как у Саманты, с редкой мебелью, разбросанной по единственной комнате, покрытой пылью и мусором. Окно выходило на переулок между этим комплексом и соседним.

— Драк, новый план. Подгони машину к переулку. Я встречу тебя здесь. После мы заберем братьев крен.

Коммуникатор ожил, и Драккал сказал:

— В пути, Арк.

Аркантус остановился в нескольких метрах от окна и опустил ноги Саманты, чтобы взять автоматический бластер, болтающийся у него на плече. Он выпустил несколько снарядов в окно, они не разбили стекло, но оставили после себя маленькие светящиеся дыры. Все, чего Арк хотел, это чтобы стекло ослабло.

Выпустив оружие, он подхватил Саманту на руки и шагнул вперед.

Окно открылось после двух ударов.

Как только стеклянная панель прогнулась и отошла, Аркантус запрыгнул на подоконник, выставив хвост за спину для дополнительной устойчивости. Голоса в коридоре были ближе, чем когда-либо.

— Ублюдок где-то здесь с этой джи'тас, — сказал кто-то прямо из-за зияющей дыры в стене.

Аркантус выпрыгнул из окна.

Это было падение с высоты трех метров до земли, его кибернетические ноги поглотили удар, позволив остаться в вертикальном положении и смягчив приземление для Саманты. Он повернул голову и увидел черный ховеркар, мчащийся прямо к нему.

Автомобиль слегка качнулся вбок, когда тот внезапно остановился перед Арком. Задняя дверь распахнулась, и Секк'тхи жестом пригласила Аркантуса внутрь. Он передал Саманту, двое воргалов взяли ее и осторожно положили на заднее сиденье.

— Там! — раздался крик сзади. Плазменные разряды ударили в заднюю часть брони Арка и в машину рядом.

Аркантус нырнул в ховеркар. Секк'тхи захлопнула дверь, когда машина набрала скорость.

Урганд уже стоял на коленях рядом с Самантой, его аптечка была открыта. Несмотря на размер его руки, движения были нежными, когда он раздвинул ее волосы, чтобы осмотреть рану на голове. В переполненной машине рядом с инопланетянами она выглядела такой маленькой и хрупкой.

Аркантус упал на колени рядом с воргалом. Его грудь сдавило, тело онемело, и глухой звон в ушах все еще заглушал стук его собственного сердца. Он взял руку Саманты в свою и сжал ее. Она не отреагировала на прикосновение.

— Поверни назад, чтобы мы могли забрать крена, — голос Аркантуса звучал далеким и гулким, как исчезающее воспоминание. — Насколько все плохо, Урганд?

Воргал нахмурился.

— Трудно сказать. Никогда раньше не лечил терран. Но в системе должны быть загружены характеристики ее вида. Это скажет нам больше.

Аркантус остановил взгляд на ее лице и сжал свободную руку в кулак.

— Есть идеи, кем были эти трусливые ублюдки? — спросил Тарген.

— Нет, но мы выясним, кто они, черт возьми, такие, — процедил Аркантус сквозь стиснутые зубы. — И сделаем так, чтобы они сожалели об этом решении до конца своих коротких жизней.

ДЕСЯТЬ

Что-то коснулось щеки Саманты. Слабое ощущение не исчезало, вытаскивая ее из похожего на бездну сна без сновидений и возвращая в сознание. Ее брови нахмурились, нежное прикосновение переместилось на них, снимая напряжение. Что-то еще погладило ее ногу, двигаясь от лодыжки к колену и обратно.

— Саманта? — знакомый голос ласково произнес ее имя и помог ей проснуться.

Ее веки затрепетали, открываясь. Она смотрела на потолок, подсвеченный красным светом. Синие линии пересекали его замысловатыми угловатыми узорами, никогда не изгибаясь, поскольку они исчезали и непрерывно повторялись. Это было странно успокаивающее зрелище, но оно не уменьшало ее замешательства.

Где я?

Нежное прикосновение переместилось обратно на ее щеку, затем вниз к линии подбородка. Теперь, когда она проснулась, это испугало ее, она вздрогнула и повернула голову.

У Саманты перехватило дыхание, ее глаза расширились.

Она лежала на огромной кровати с темно-красным постельным бельем, а Алкорин полулежал рядом с ней. Он лежал поверх одеяла, точно так же, как и она, на боку, опершись на локоть. К счастью, она была полностью одета, а на Алкорине была только черная набедренная повязка.

Это был первый раз, когда она увидела его без мантии вживую, во время их визуального разговора его голографическое изображение заканчивалось чуть ниже груди. Несколько мгновений она не могла отвести взгляд от упругих мышц живота, груди и плеч… или плеча, так как правое было прикрыто самой верхней частью бронированного протеза, что каким-то образом делало его еще более привлекательным. Ее глаза следовали за линиями кхал, пока не остановились на его губах.

Он улыбнулся, и это была не сексуальная, обольстительная улыбка, которой она так жаждала, хотя и не думала, что какая-то из его улыбок могла быть не сексуальной, а улыбка облегчения.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Где я?

Алкорин повернул голову, чтобы обвести взглядом потолок и стены, прежде чем снова встретиться с ней глазами.

— В моей спальне.

— Твоей…

Его спальня.

Саманта огляделась. Стены были черными, с теми же постоянно меняющимися узорами, что и на потолке, хотя они были ограничены панелями меньшего размера между конусами мягкого белого света. Темные атласные ткани висели на стенах через равные промежутки, слабо мерцая в неуловимо меняющемся свете. Если бы она соответствовала человеческим стандартам, эта кровать считалась бы… ну, королевской, или, может быть, императорской. Она была огромной.

И удобной.

Почему она была здесь? Как она попала…

Атака. Она вспомнила инопланетян, которые допрашивали ее, вспомнила, как Алкорин пришел спасти ее, вспомнила стрельбу. Она вспомнила, как рушился потолок…

Саманта подняла руку и коснулась макушки. Шишки не было, несмотря на корку засохшей крови в волосах, и только одно место было немного болезненным. Она чувствовала себя совершенно нормально, что было удивительно, учитывая полученную рану на голове, достаточно серьезную, чтобы потерять сознание. Этого было более чем достаточно, чтобы вызвать сотрясение мозга.

Алкорин провел кончиками пальцев по тыльной стороне ее ладони.

— Мы вылечили тебя в медпункте. К счастью, твоя травма оказалась несерьезной, так что это не заняло много времени.

— Что случилось? — спросила она, опуская руку. — Кто они были? Почему они искали тебя?

Его хвост, поглаживающий ее ногу, обвился вокруг икры. Улыбка растянулась, превратившись в нежную ухмылку.

— Некоторые существа решили использовать тебя в качестве приманки, чтобы выманить меня, и я не знаю, для кого. Но мы работаем над тем, чтобы все выяснить.

— Но… почему? Ты… ты… проверяющий документы, не так ли? Что ты мог сделать, чтобы они стреляли в тебя?

Улыбка Аркантуса снова изменилась, став откровенно развязной.

— Ну… Знаешь, ты расплывчато отвечала на некоторые мои вопросы. Возможно, я тоже был несколько расплывчат, объясняя, чем занимаюсь. И… кто я такой.

Беспокойство расцвело в Саманте, быстро усиливаясь и распространяясь. Она попятилась от него.

Нет. Только не снова. Пожалуйста, нет, только не он.

Он оперся рукой о кровать, приподнялся и обвил другой рукой ее талию. Ее попытка сопротивляться была тщетной, он притянул Сэм ближе и расположился над ней, заключив в объятия. Его темные волосы упали шелковой завесой вокруг лица, их кончики щекотали ей щеки.

Намереваясь оттолкнуть его, Саманта прижала ладони к его груди, его теплой, твердой, манящей груди. Что-то маленькое и твердое прижалось к ее руке. Пирсинг в соске.

Ее воля к сопротивлению внезапно угасла.

Все еще сохраняя озорное выражение лица, Алкорин посмотрел ей в глаза.

— Просто послушай, Саманта. Позволь мне высказаться. Я обещаю, что все не так плохо, как может показаться. Или, по крайней мере, я думаю, что все не так плохо.

Саманта судорожно сглотнула. Несмотря на беспокойство, несмотря на то, что он поймал ее в ловушку своим телом, она… доверяла ему. Она не знала, что делать. Была ли она обречена повторять одни и те же ошибки снова и снова? Была ли она обречена страдать просто потому, что плохо разбиралась в мужчинах?

Но он не сделал ничего, что могло бы причинить мне боль.

Алкорин был ее спасательным кругом с тех пор, как они встретились, ее защитником, ее… другом.

— Скажи мне правду, — попросила она, заставляя себя выдержать его взгляд.

Его губы приоткрылись, и на мгновение выскользнул язык. В его глазах был голод, а тело, казалось, пылало. Отметины на его коже засветились немного ярче.

— Алкорин — один из нескольких псевдонимов, которые я использую, чтобы скрыть свою личность, — сказал он. — Мое имя — мое настоящее имя — Аркантус.

Брови Саманты опустились, она нахмурилась. Он солгал о своем имени? Внезапно возникло ощущение, что сама основа их отношений находятся под угрозой разрушения. Она вспомнила, как впервые села в его ховеркар — Драккал назвал его Арк, прежде чем Алкорин прервал его. Тогда она ничего не заподозрила.

— Почему? — спросила она.

Приподнявшись на одной руке, он поднес ладонь к ее лицу и медленно запустил пальцы в волосы.

— Потому что я преступник, Саманта, и будет безопаснее, если другие преступники, как и власти, не узнают, кто я на самом деле. Информация — сила в моем мире. Я предпочитаю контролировать доступную о себе информацию. Очень немногие знают мое настоящее имя, только те, кому я доверяю… и я доверяю тебе. Мне следовало сказать тебе раньше.

В тот момент было так много того, о чем ей следовало беспокоиться: о том, что он солгал ей, что он мог очень легко причинить ей вред, что он только что признался в том, что преступник, но она понимала. То, что он сказал, имело смысл, он просто защищал себя.

— У тебя… у тебя не было причин доверять мне, — сказала она.

— Когда они пришли и спросили тебя обо мне, что ты сказала?

Сердце Саманты пропустило удар.

— Я… я ничего им не говорила. Клянусь. Я не могла…

Аркантус прижал большой палец к ее губам, заставляя замолчать. Он подержал его там мгновение, прежде чем провел по нижней губе, прослеживая путь глазами.

Дрожь пробежала по телу Сэм.

— Я верю тебе, Саманта. Ты рисковала навредить себе, чтобы защитить меня. Это заслуживает доверия больше, чем что-либо, что я могу придумать, — он поднял на нее взгляд. — Чего ты никогда больше не сделаешь, это ясно?

Она кивнула, хотя и знала, что подвергла бы себя опасности, чтобы защитить его, если бы возникла подобная ситуация. Она готова была рисковать собой ради него снова и снова, даже узнав о его обмане.

— А ты… убивал? Я имею в виду, кроме того, что произошло в комплексе…

О Боже, я тоже убивала.

Эта мысль вызвала у нее взрыв шока и чувства вины.

— Я… я застрелила их, Алкорин. Я…

— Шшш, — успокоил он. — Ты сделала то, что было необходимо, чтобы обеспечить нашу безопасность. Ты была очень храброй, маленькая земляночка.

Храброй.

Это слово прорвалось сквозь ее шок. Была ли она храброй? Она помнила, как была напугана, почти парализована страхом как за свою собственную жизнь, так и за жизнь Алка.

Аркантус, а не Алкорин.

Она не думала, что они выберутся живыми. И когда эти инопланетяне достигли подножия лестницы и открыли по нему огонь из оружия… Она просто отреагировала.

— Я была? — спросила она, ее пальцы сжались на его груди.

Аркантус кивнул.

— Так и было. Храбрость — это не отсутствие страха, а действие, несмотря на страх, — он ухмыльнулся, обнажив клыки. — Я горжусь тобой.

Голос, который всегда преследовал ее, называя никчемной и слабой каждое мгновение каждого дня, умолк впервые за многие годы.

— Я убивал. Я говорил тебе, что был бойцом до того, как прилетел на Артос, и это правда. Я убивал тогда… и продолжаю это делать время от времени, когда кто-то представляет угрозу безопасности меня и моей команды. И я делаю это без угрызений совести, — его улыбка исчезла, и в глазах появился жесткий, интенсивный свет. — Я нехороший человек, Саманта… но я никогда не причинил бы тебе вреда. Никогда.

Саманта смотрела ему в глаза. Она верила ему, не задумываясь. Все, что он делал для нее, каждое его действие было направлено на ее безопасность. Джеймс никогда бы не признался ей ни в чем подобном. Он никогда бы не раскрыл свою истинную сущность, не так, как это делал сейчас Аркантус — Джеймс всегда винил в своем поведении эмоции, наркотики или ее. Она не думала, что он вообще способен взять на себя ответственность за свои поступки.

Арк был честен о вещах, которые он делал и сделает снова. О том, чего он не стал бы делать.

— Я верю тебе, — сказала она.

Облегчение смягчило выражение его лица.

— Я хотел сказать тебе раньше, Саманта. Я ничего так не хотел, как услышать свое имя из твоих уст… но я не мог. Я не мог рисковать, отпугивая тебя. Мне невыносима была мысль подвергнуть тебя опасности… Но это все равно произошло.

Саманта все еще не могла до конца понять, что он в ней нашел, почему считал, что она стоит такого риска.

— Кроме… убийств… чем еще ты занимаешься? — спросила она.

— Я фальсификатор и хакер. Я создаю фальшивые личности и внедряю их в идентификационные чипы, чтобы люди могли обманывать системы Консорциума, — он ухмыльнулся и вздернул подбородок. — И я мастер в этом.

Несмотря ни на что, Саманта рассмеялась, каким-то образом он сделал высокомерие очаровательным.

Его хвост скользнул немного выше по ее ноге, кончик задел заднюю часть ее колена через брюки.

— Думаю, это стало моим любимым звуком, — сказал он низким рокочущим голосом.

Он опустил лицо, и Саманта замерла, широко раскрыв глаза. Его рот остановился всего в нескольких сантиметрах от ее. Его близость в сочетании с прикосновениями, запахом и теплом мешали Сэм дышать и формировать связные мысли. Он подавил ее чувства.

Его глаза сосредоточились на ее губах.

— Я решил поставить своей целью слышать твой смех как можно чаще, маленькая земляночка. Это сводит меня с ума.

Он перенес вес своего тела на нее, и сердце Саманты забилось быстрее, когда она почувствовала неопровержимое доказательство его желания сквозь ткань набедренной повязки.

— Есть ли у тебя еще какие-нибудь секреты? — быстро спросила она, покраснев.

Аркантус слегка приподнял голову и откашлялся.

— Не думай, что я раскрою все секреты… но есть один, касающийся тебя, которым я должен поделиться. Наша первая встреча не была случайностью.

Саманта нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Я следил за тобой в тот день, когда мы встретились.

— Что?

Аркантус снова провел большим пальцем по ее нижней губе и продолжил лениво поглаживать ее.

— Я просматривал эмигрантов терран на Артос, когда нашел твое досье. В тот момент, когда я увидел твою голограмму, я захотел тебя, ты стала нужна мне. Я должен был найти тебя, должен был встретиться. И когда ты вышла из своего многоквартирного дома и я впервые увидел тебя во плоти, я понял, что ты самое прекрасное, что я когда-либо видел. Итак, я последовал за тобой.

Ее губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни звука. Этот большой, красивый, опасный, порочный седхи хотел ее. Слышать, как он говорит это с такой неистовостью, было поразительно.

Хотя она была потрясена его откровением, она также была благодарна. Если бы его не было там в тот день, она могла бы погибнуть, могла быть растоптана инопланетянами, которые никогда бы о ней не подумали.

Она слегка улыбнулась.

— Я… думаю, я должна быть рада, что ты был там, хотя это немного жутковато.

Аркантус ухмыльнулся и провел тыльной стороной металлических пальцев по ее лицу.

— Я бы предпочел думать об этом как о преданности.

Он наклонил голову ниже к ее губам.

Глаза Саманты на мгновение вспыхнули, прежде чем она уступила ему и, опустив веки, ответила на поцелуй. Язык прошелся по складке ее губ, и она приоткрыла их, позволяя Арку войти. Он застонал, звук отдался вибрацией из его груди. Осторожно она скользнула руками вверх, пока они не обвились вокруг его плеч, одна не легла на плоть, а другая на металл. Его язык пригласил ее в чувственный танец. Она нерешительно присоединилась, изучая его рот.

Поцелуй был горячим, требовательным и соблазнительным. Пульсации удовольствия распространились от ее живота, заставляя задыхаться и испытывать желание.

Хочу его.

Она, должно быть, издала какой-то звук — тихий стон или, возможно, всхлип. Секунду спустя Аркантус прервал поцелуй и приподнялся на руках.

Саманта посмотрела на него из-под полуприкрытых век.

Он уставился на нее сверху вниз. Его узкие зрачки были расширены, желтые радужки ярко горели, а в напряженном взгляде виднелась похоть. Светящийся кхал сильно контрастировал с темно-серой кожей.

— Я никогда не устану от твоего вкуса, мой цветок, — его центральный глаз оставался прикованным к ее пристальному взгляду, пока два других опускались, и он медленно облизал нижнюю губу. — И я жажду попробовать еще больше.

Эти слова вызвали у Саманты волну возбуждения. Она сжала бедра вместе, отчаянно желая облегчить боль между ними. Джеймс никогда не пробовал ее там, он говорил, что это отвратительно, всегда таким тоном, который подразумевал, что она отвратительна, и это стало просто еще одним унижением, в которое она начала верить. Но то, как Аркантус смотрел на нее сейчас…

Она вовсе не чувствовала себя отвратительной. Она чувствовала себя желанной.

Желанной.

Он снова наклонился ближе, и предвкушение затрепетало в ее животе. Его губы остановились в миллиметре от ее.

— Но боюсь, если я продолжу, то не смогу остановиться. Я уверен, у тебя и так было достаточно стресса, — Аркантус оторвал свой хвост от ее ноги, оттолкнулся и соскользнул с кровати, оставив воздух над ней внезапно холодным и пустым.

Подожди… что?

Он махнул в сторону двери напротив изножья кровати.

— Там есть ванная. Не стесняйся. Я разложил для тебя чистую одежду на тумбочке. Она должна подойти, — Аркантус направился к другой двери, на этот раз влево от кровати, виляя хвостом позади себя. Он замедлился, чтобы взглянуть на нее через плечо, глаза его хищно блестели. — Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Саманта в ошеломленном молчании наблюдала, как он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Дыхание со свистом вырвалось из легких в растерянном смехе, и она закрыла лицо руками.

— Что только что произошло? — спросила она.

Щеки были горячими, губы припухшими от поцелуев, кожа чрезмерно чувствительной. Она чувствовала себя опустошенной.

Она была… возбуждена.

Лоно пульсировало так сильно, что у нее возникло искушение просунуть руку между бедер и прикоснуться к себе. Она не испытывала такого порыва уже много лет — с тех пор, как подростком исследовала свое тело, представляя того, в кого была влюблена со школьной скамьи. Все сексуальные фантазии, которые она когда-то лелеяла, сгорели дотла, когда она была с Джеймсом. Он был ее первым, ее единственным, и боже, как это было больно. Он никогда не был нежен с Сэм, даже до того, как начал намеренно причинять ей боль.

Он никогда не ласкал ее, едва целовал, и она не могла вспомнить ни одного раза, когда он говорил в такой манере, чтобы одних его слов было достаточно, чтобы возбудить ее. То, что она только что испытала с Аркантусом… это было ново, и это привело ее в замешательство.

Саманта убрала руки от лица и замерла, вместе с рукавами они были покрыты пылью. Она села. От внезапной перемены положения закркужилась голова. Зажмурив глаза и прижав руку ко лбу, она боролась с волной головокружения, заставляя себя дышать медленно, пока не пришла в себя. Как только голова перестала кружиться, Саманта открыла глаза и осмотрела себя.

Она была грязной.

Преуменьшение года.

Ее одежда была грязной, покрытой бледной пылью, несколькими свежими дырами и подпалинами. Она не могла не задаться вопросом, как выглядело ее лицо.

— Что ж, неудивительно, что он ушел, — пробормотала Саманта, сжимая ткань рубашки и расглаживая ее, чтобы с отвращением рассмотреть.

Подвинувшись к краю кровати, она спустила ноги на пол и медленно поднялась. Не было ни головокружения, ни боли, ни даже какого-либо дискомфорта. Боль, которую она накопила за последние несколько дней, просто… ушла.

Она подошла к двери напротив изножья кровати и нажала на кнопку. Дверь бесшумно открылась. Глаза Саманты расширились, а челюсть отвисла, когда она увидела комнату за ней.

Стены и потолок ванной были выполнены из черного материала, похожего на мрамор, по которому проходили светящиеся синие линии, но вместо того, чтобы прокладывать бесконечные дорожки по поверхности, эти линии колебались и изгибались, отбрасывая на стены рассеянный свет, похожий на солнечный, отражающийся от воды.

Большой прямоугольный бассейн находился в центре комнаты, освещенное изнутри мягким голубым светом. Ступени, ведущие в него, располагались со стороны входа в ванную. Саманта предположила, что прямоугольная панель, подвешенная над дальним концом бассейна, была душевой кабиной. Черная штуковина в форме чаши в углу, скорее всего, была туалетом, а рядом с ней стояла широкая стойка с глубокой встроенной раковиной. Высокое зеркало тянулось до потолка.

Воображение Сэм нарисовало образ Аркантуса, стоящего перед этим зеркалом, потягивающегося и любующегося собой, и она не смогла сдержать смех.

Она вошла в открытую дверь, и на потолке ожили искрящиеся огни. Саманта повернула к ним лицо, они были похожи на небо с белыми и голубыми звездами, мерцающими над океаном. Это было прекрасно.

На тумбочке, как он и сказал, лежала стопка сложенной одежды, а рядом расческа, зубная щетка и паста. Увидев эти вещи, вещи, которые люди так часто воспринимают как должное, у Саманты защемило в груди. Она никто на данный момент, и этот маленький жест значил для нее целый мир.

Ее седхи был высокомерным, но он также был добрым и внимательным.

Мой седхи.

Саманта сжала кулаки по бокам и прикусила губу. Она чувствовала на ней его вкус.

Был ли он ее?

Как долго продлится его интерес к ней? Был ли он заинтересован только потому, что она часть вида, считающегося редким и экзотическим здесь, на Артосе? Увянет ли его увлечение?

Никчемная. Слабая.

Она стиснула зубы и резко покачала головой.

Нет!

Она не была слабой. Аркантус назвал ее храброй. Она не забилась в угол и не заплакала, когда он пришел спасти ее, она последовала его приказу, взяла бластер и…

Я убила их.

От этого осознания у нее заболел живот, но она сделала то, что было необходимо. Она выстояла перед лицом опасности. Она преодолела свой страх. И, когда это было важнее всего, она защитила того, кто был ей дорог.

Я сильная.

Она приехала на Артос, чтобы начать все сначала, начать новую жизнь, но что она сделала для этого, кроме изменения места жительства? Когда Саманта сошла с того корабля, она все еще была напуганной молодой женщиной, которая слишком боялась говорить вслух, которая боялась всех и вся вокруг себя. Та же молодая женщина, которая пряталась под мешковатой одеждой. Если она хотела новой жизни, ей нужно было приложить усилия. Ей нужно было измениться.

Ей… нужно было отпустить прошлое.

Джеймс был в бесчисленных световых годах отсюда, он больше не мог причинить ей вреда. Почему она все еще мысленно позволяла ему душить себя? Почему она все еще позволяла ему кромсать ее душу?

Судорожно вздохнув, Саманта подошла к туалету и справила нужду. Потребовалось несколько минут, чтобы разобраться с управлением, но как только она подмылась, Сэм натянула штаны и подошла к раковине. Незнакомка приветствовала ее в зеркале.

Саманта редко посмотрела на отражение, она всегда боялась смотреть в свои все более безжизненные глаза, боялась открыто увидеть печаль, боялась увидеть синяки и порезы, которые Джеймс оставлял на ее теле.

У женщины, смотревшей на нее сейчас, были те же большие темные глаза, которые она знала всю жизнь, но в них было что-то новое. Вопреки печали, которая все еще доминировала во взгляде, в темных радужках мерцали искры надежды.

Сквозь эти искры надежды она смогла заглянуть глубже — Саманта все еще была там. Она не сломалась.

Сэм взяла зубную щетку, выдавила на нее немного пасты и включила ее. Нежная вибрация пощекотала десны, Саманта поняла, что это странно расслабляет. Когда она закончила, то заметила кнопку на столешнице, почти вплотную к зеркалу. Она нажала ее.

Небольшая секция поднялась, открывая квадратное место для хранения. Улыбаясь, она положила зубную щетку внутрь, поставив ее рядом с другой, которая, должно быть, принадлежала Аркантусу.

Закрыв панель, она повернулась и подошла к бассейну. В ее квартире была только душевая кабина, по сравнению с ней это невероятно роскошно.

Она разделась и поморщилась от небольшого поднявшегося облачка пыли, когда Саманта бросила одежду на пол. Ее прическа было не намного лучше. В последнюю очередь она сняла носки, Аркантус, очевидно, снял с нее обувь, пока она была без сознания, и была удивлена, обнаружив, что мраморный пол теплый под подошвами.

Подойдя к краю, Саманта опустила пальцы ног в воду. Вода была приятно горячей, от поверхности поднимались струйки пара, а приятный запах наводил на мысль, что в воду что-то добавлено. Она спустилась по ступенькам. Вода была на уровне талии, когда ее ноги коснулись дна бассейна. Улыбаясь, она провела руками по поверхности воды, прежде чем нырнуть по плечи.

Она медленно двинулась к верхней панели, наслаждаясь теплом воды. На ближайшем краю бассейна были кнопки, Саманта нажала одну. Над головой зажегся мягкий голубой свет. Мгновение спустя из панели полилась горячая вода. Сэм встала, закрыла глаза и откинула голову назад, довольная тем, что вода омывает ее.

Через несколько минут она вернулась к панели управления и, немного повозившись, обнаружила еще одно потайное отделение. Его содержимое — небольшая коллекция мыла и шампуней — поднялось из пола рядом с бассейном. Она открыла одну из бутылочек, и легкий трепет пробежал по ее телу, содержимое пахло Аркантусом. Она вернулась под струи и вымылась с мылом, уделив особое внимание волосам. Ей нравилось, что аромат на ее коже будет служить постоянным напоминанием об Арке.

После того, как Сэм ополоснулась, она долго оставалась под душем, наслаждаясь горячей водой, струящейся по телу. Впервые за долгое время она расслабилась, и ей не хотелось уходить. В конце концов, только знание того, что Аркантус ждал ее, выманило ее из воды.

Когда она вышла из бассейна, потолок и пол внезапно изменились, загоревшись мягким светом, а воздух вокруг Сэм потеплел. Это длилось всего несколько секунд, но она с удивлением обнаружила, что влага испарилась с ее кожи и волос.

Саманта подошла к тумбочке и взяла одежду, которую Арк положил для нее. Она судорожно сглотнула при виде этого. В течение многих лет она носила мешковатую, бесформенную одежду, которая скрывала тело. Платье в ее руках было совсем не таким. Оно было изысканным, облегающим, откровенным.

Ее горло сжалось, когда она оглянулась на груду грязной одежды на полу. Ее так и подмывало надеть ее обратно, но тогда она снова испачкается.

Я сильная.

Она вернула свое внимание к платью, закрыла глаза и сделала долгий, медленный вдох.

Я могу это сделать. Это всего лишь платье.

Прежде чем у нее появился шанс передумать, Сэм надела изящные трусики в тон, которые лежали в комплекте с платьем, и натянула длинное одеяние. Она надела платье на себя и просунула руки в рукава. Как только оно село как нужно, Саманта взглянула на себя в зеркало.

Она замерла.

Платье было темно-красного цвета, на его фоне кожа казалась фарфоровой. Ткань была одновременно прозрачной и шелковистой, обнажая тело под ней и скрывая детали. Вырез доходил до ее живота, обнажая полоску плоти от шеи до места чуть выше пупка. Разрез сбоку длинной струящейся юбки доходил до верхней части бедра, обнажая правую ногу.

Это было прекрасно.

Она чувствовала себя прекрасной.

Но она также чувствовала себя незащищенной.

Она никогда не носила даже близко ничего подобного и была чертовски напугана.

Темные волосы ниспадали на плечи и спину длинными свободными волнами, а губы все еще были покрасневшими от поцелуя Аркантуса. Дрожь пробежала по ее телу при воспоминании о том, как его губы коснулись ее.

Пара туфель того же цвета, что и платье, лежала на прилавке, они были спрятаны под одеждой. Саманта натянула их на ноги. Как и все остальное, они идеально подходили.

Как много Аркантус знал о ней?

Выйдя из ванной, Сэм направилась к двери, через которую Арк вышел из спальни. Она заколебалась, когда рука была уже на пути к кнопке управления. Расстроится ли он, если она выйдет из комнаты и будет бродить вокруг?

Нет, он не велел ей оставаться на месте, и она не была его пленницей. Он бы сказал что-нибудь, если бы не хотел, чтобы она выходила.

Кроме того, ей было любопытно. Она хотела знать, что находится по ту сторону этой двери, хотела исследовать место, которое Аркантус называл домом.

Она нажала на кнопку, и дверь скользнула в сторону.

Саманта шагнула в коридор и резко остановилась, когда кто-то довольно крупный встал на пути. Она испуганно ахнула и отступила на пару шагов, поднимая взгляд.

Лицо мужчины было знакомым, и это узнавание сдержало ее инстинктивное желание убежать обратно в спальню.

Это был желтоглазый парень, который вернул пакет, что она вчера уронила по дороге домой. Парень, который купил еду в киоске Сараи.

— Я-я знаю тебя, — сказала она, нахмурившись.

— Я тоже тебя знаю, — ответил крен. — Саманта, да?

Саманта кивнула.

— Меня зовут Килок. Босс сказал мне привести тебя к нему, когда ты выйдешь.

— Босс? Ар… Эм, Алкорин?

Килок хихикнул.

— Все в порядке, терранка. Любой, кому он доверяет настолько, чтобы работать в этой части комплекса, знает, что его зовут Аркантус.

Саманта расслабилась. На несколько секунд она испугалась, что уже обманула доверие Арка, назвав его имя.

— О, хорошо. Хорошо. Ты, э-э… ты следил за мной, не так ли?

— Да. Он сказал нам оберегать тебя.

— Вам?

— Мне и моему брату Короку.

Она ждала вспышки гнева, которая должна была вспыхнуть внутри, Аркантус выбрал Сэм по идентификационному файлу, преследовал ее, лгал и послал нескольких своих людей присматривать за ней. Все это было неправильно, не так ли? Все это было неправильно. И все же… она не была расстроена, не была зла, не была напугана.

Потому что Аркантус все еще казался ей правильным. Быть с ним было хорошо.

Она была рада тому, что он сделал, этот город вполне мог поглотить ее целиком, если бы не его вмешательство. Возможно, в конце концов она нашла бы путь, свое место, но была большая вероятность того, что прежде, чем это случилось, ее бы похитили или убили.

— Приятно познакомиться с тобой, Килок, — сказала она, одарив крена улыбкой.

Он улыбнулся в ответ, несмотря на трехсантиметровые клыки, торчащие из нижней челюсти, в выражении лица была неожиданная теплота. Когда она впервые столкнулась с Килоком, Саманта была в ужасе от него. Теперь она поняла, что даже тогда вокруг него была дружелюбная, нежная аура. Она не сомневалась, что он способен на свирепость, но так можно было сказать и про Аркантуса, не так ли?

— Мой брат Корок где-то поблизости, — сказал Килок. — Он похож на меня, только уродливее.

Саманта рассмеялась.

— Босс ожидает тебя, терранка. Идем, — Килок повернулся и пошел по коридору.

Она последовала за ним. Мягкий поток воздуха, касавшийся обнаженной кожи ее груди и правой ноги при движении, напомнил ей о том, во что она была одета, и ее щеки зарделись.

Килок провел ее через несколько длинных коридоров с высокими потолками, каждый из которых демонстрировал странную смесь элегантной роскоши и богатства, как в комнате Аркантуса, и суровой индустриальной эстетики — голый, неполированный металл и темный бетон каким-то образом хорошо сочетались с узорчатым малиновым ковровым покрытием и элегантными, но практичными светильниками. Большинство дверей, мимо которых они проходили, были большими и выглядели прочными, но из-за сложных изометрических узоров, выгравированных на фасадах, они не казались устрашающими.

Это место было похоже на военный бункер, купленный очень богатым человеком, любившим экстравагантную простоту в декоре.

Они свернули в другой коридор, на этот раз всего в несколько метров длиной, который заканчивался единственной дверью. Килок постучал по панели управления рядом с дверным косяком.

— Да? — спросил Аркантус через динамик.

— Саманта здесь и хочет видеть вас, босс, — ответил Килок.

Дверь скользнула в сторону. Килок отступил и жестом пригласил Сэм пройти.

Саманта на мгновение задержалась на месте, взглянув на крена, прежде чем полностью переключить внимание на дверной проем. Она была взволнована перспективой снова увидеть Аркантуса, но теперь, когда она была здесь, тревога вонзила когти в сердце.

Я сильная. Даже если я этого не чувствую.

Сделав глубокий вдох, Саманта прошла мимо Килока и переступила порог.

Она прошла в большую, длинную прямоугольную комнату. Несколько огромных аквариумов, наполненных существами, как смутно знакомыми, так и совершенно чужеродными, были встроены в стену напротив Сэм, отделенные друг от друга участками стен с мягкими красными и фиолетовыми огнями, придающими комнате угрюмое свечение. Яркость этих огней усиливалась за счет темных полов и мебели. В дальнем конце помещения слева находилась огромная противопожарная дверь. Ковер, украшенный изометрическими узорами того же цвета, что и светильники, тянулся по центру комнаты. По обе стороны от него стояли длинные низкие кушетки.

— Наконец-то ты пришла. Я уже думал присоединиться к тебе в ванне, — сказал Аркантус, привлекая ее внимание в правый угол.

В этом конце комнаты несколько широких низких ступеней вели на платформу. Стол, установленный на переднем краю платформы, занимал примерно половину ширины и был покрыт по меньшей мере дюжиной мониторов и голоэкранов. Еще больше экранов тянулось вдоль ближайших стен, прерываемых только более крупным оборудованием, с которым она не была знакома.

Аркантус стоял сбоку от стола. На нем была шелковая мантия королевского пурпурного цвета, одеяние распахнулось, обнажая мускулы стройного торса и темную набедренную повязку. От его кривой ухмылки у нее подкосились колени.

Что же делало эту улыбку такой чертовски сексуальной?

Дело не в улыбке, дело в нем.

Дверь за ней тихо закрылась. Она оглянулась через плечо и увидела голый участок стены между двумя аквариумами, на котором не было ни малейшего намека на дверь.

Она снова столкнулась с Аркантусом. От него не убежать.

И я не хочу убегать.

Он неторопливо спускался по ступенькам, виляя хвостом позади себя, его пылающие глаза были прикованы к ней.

— Ну как? Как ванная? — он скользнул взглядом по ее телу до самых кончиков пальцев на ногах и медленно вернулся к лицу.

— Это было… чудесно, — ответила она, затаив дыхание. — Я никогда не видела ничего подобного.

— Ты выглядишь восхитительно, маленькая земляночка, — его глаза, блестящие от желания, наконец снова встретились с ее. — И Килок первым увидел тебя в этом платье. Это должен был быть я, — на последнем слове его губы растянулись, обнажая клыки.

Нотки ревности и собственничества в его тоне вызвали у Саманты трепет. Она покраснела и переступила с ноги на ногу, сжимая бедра вместе, возбуждение еще не совсем покинуло ее после их прошлой встречи.

Он поднял руку и указал на ближайшие диваны.

— Прошу. Присаживайся. Я хочу, чтобы тебе было удобно.

Саманта медленно подошла к нему, застенчиво сцепив руки на животе. Дойдя до конца ближайшего дивана, она повернулась и села на него, все это время не сводя с Арка глаз. Юбка разошлась, обнажив бледное бедро, она натянула материал обратно и закрепила его на месте рукой.

Саманта была застигнута врасплох, когда Аркантус подошел и опустился на подушку рядом с ней. Она не знала, почему это движение удивило ее, Аркантус был не из тех людей, которые сели бы на диван напротив, и она знала это.

Он протянул руку вдоль спинки за ее плечами. Его хвост проскользнул между ее телом и спинкой дивана, обвившись вокруг бедер и заставляя Саманту поднять руки. Не зная, что делать, она положила ладони поверх хвоста, который на ощупь был таким же упругим, теплым и гладким, как и грудь Аркантуса.

— Что это за место? — спросила она. Это же можно было спрашивать, верно?

Аркантус придвинулся немного ближе, прижимаясь своим бедром к ее.

— Это моя мастерская. Я провожу здесь большую часть времени.

— Тут ты…подделываешь личности?

— Здесь я нашел применение своим значительным талантам.

Эти слова обескуражили ее. Она знала, что он говорил о своих возможностях и намерениях в отношении нее, но не могла игнорировать темный подтекст его слов. Конечно, он приводил сюда других женщин. Такой мужчина, как Аркантус, мог заполучить практически любую, кого хотел, и, вероятно, он спал со многими. Она не была настолько наивна, чтобы поверить в обратное.

Ее грудь сжалась от разочарования и ревности. Была ли она просто еще одним именем в списке трофеев? Экзотический секс, которым можно похвастаться после того, как он с ней закончит?

Она посмотрела вниз, на его хвост.

— Ты… ты выбирал других так же, как выбрал меня?

Аркантус напрягся, и его хвост дернулся.

— Нет, Саманта, — он взял ее за подбородок пальцем и повернул ее лицо к себе, заставляя встретиться с ним глазами, в его взгляде появилась напряженность. — Ничто в тебе или в том, как ты здесь оказалась, не похоже ни на что из того, что я когда-либо делал. Ты первая, кого я нашел. Первая, кого я куда-либо взял с собой. Первая, за кого я боролся. Ты также первая, кто знает мое настоящее имя, и первая, кто спал в моей постели. И ты будешь единственной.

В животе у нее затрепетало, в груди потеплело, но Саманта нахмурилась.

— Почему? Почему я?

Аркантус погладил ее подбородок большим пальцем и наклонился ближе, его губы почти касались ее уха.

— Потому что одного взгляда на тебя было достаточно, чтобы понять, что ты моя, Саманта.

Саманта замерла. Ее дыхание участилось, сердце бешено забилось, а зрение затуманилось.

Ты моя, прорычал Джеймс в ее голове. Ты существуешь только для моего удовольствия.

Она чувствовала горячее дыхание Джеймса на своем лице, чувствовала его грубые руки на горле, когда он входил в нее снова и снова, чувствовала жгучую, разрывающую боль.

— Саманта!

Глаза Сэм резко открылись, она и не заметила, что закрыла их. Аркантус стоял перед ней на коленях, обхватив ладонями ее щеки, его торс был между ее ног. Она искала в его лице что-нибудь, на чем можно было бы сосредоточиться, поскольку отчаяние угрожало захлестнуть ее.

Не Джеймс. Он не Джеймс. Он не Джеймс.

— Кто-то причинил тебе боль, — сказал Аркантус, его голос был ниже и глубже, чем несколько мгновений назад. Центральный глаз сузился до щелочки. — Кто-то все еще причиняет тебе боль.

Слабая дрожь пробежала по его рукам, она бы не подумала, что это возможно, учитывая, что это кибернетические протезы, но не могла отрицать происходящего. Его темные брови были сурово сдвинуты, ноздри раздувались, а губы раздвинулись, обнажив клыки.

На мгновение холодный страх кристаллизовался в ее груди, она разозлила его, точно так же, как часто злила Джеймса. Но Аркантус был намного крупнее и бесконечно сильнее. У нее не было никакой надежды защититься.

Блеск в глазах Арка заставил ее остановиться и привел в чувство. Оттенок беспомощности, который она слишком хорошо знала. Она внезапно поняла, что он зол не на нее, а за нее, зол за то, что с ней сделали.

— Скажи мне, Саманта.

В его голосе слышались умоляющие нотки, намек на отчаяние, она предположила, что мало кто знал о ее прошлом, если вообще хоть кто-то знал.

— Он был моим женихом, — тихо сказала она.

Арк провел ладонями по ее рукам и погладил локти.

— Что он сделал, маленькая земляночка?

Саманта выдержала его взгляд и сделала глубокий, прерывистый вдох.

— Отец умер через три дня после моего восемнадцатилетия. Несчастный случай на стройке. Я была на работе, когда мне позвонили. Он просто… ушел, даже не успев попрощаться. Он был единственной семьей, которая у меня осталась после смерти бабушки двумя годами ранее. Это было… слишком много. Слишком рано. Я имею в виду, никогда не бывает подходящего времени, чтобы потерять того, кого любишь, но…

Арк поднял руку и вытер слезу с ее щеки. Она не осознавала, что плачет.

— Продолжай, малышка, — сказал он.

— Я впала в глубокую депрессию. И не важно, сколько я работала, а я работала часами просто чтобы занять свой разум, просто чтобы не приходилось думать, я не могла справиться с долгами, которые перешли ко мне после его смерти. Я теряла единственный дом, который когда-либо знала. Я теряла… все. А потом появился он. Джеймс. Он был… хорошим. Таким хорошим. Он хорошо относился ко мне, говорил правильные вещи. Итак, когда дом наконец забрали, я… Я не слишком расстроилась, потому что у меня был он. Он дал мне место, где я могла остановиться, место, которое я называла домом с ним. Он даже попросил меня выйти за него замуж, и я сказала «да», — она почувствовала, как что-то коснулось ее ноги, и, взглянув вниз, обнаружила, что хвост Арка обвился вокруг лодыжки. Жест казался… собственническим. — После этого все изменилось. Он изменился. Это было очевидно, но у меня… у меня не было опыта и знаний о том, как все должно быть. Мама умерла, когда я была еще маленькой, а бабушка совсем пожилой. Мой отец слишком смущался, чтобы говорить со мной о подобных вещах, а я была настолько неуверена в себе в подростковом возрасте, что у меня не было друзей, которым я могла бы довериться. Откуда… откуда мне было знать? — она шмыгнула носом, и еще больше слез потекло по щекам. — Это началось в ту первую ночь, когда я переехала. Мы готовились ко сну, и он прикасался ко мне. Я была… взволнована. Я собиралась… потерять свою девственность, чтобы… — слова застряли у нее в горле, заблокированные комом в горле из-за слез.

Большие пальцы, Аркантуса, такие нежные, несмотря на металл, не могли остановить поток слез, затуманивающих зрение. Он превратился в серо-фиолетовое пятно, когда присел рядом с ней. Когда одна его рука обвилась вокруг ее талии, а другая под ногами, она не сопротивлялась. Не могла.

Он усадил Саманту к себе на колени, положил ее голову на свое сильное, твердое плечо из плоти и крови и держал, обняв одной рукой, пока другой приглаживал ее волосы.

Как только прерывистое дыхание успокоилось, она продолжила.

— Это было больно. Я знала, что в первый раз будет немного больно, я знала это, но, о Боже, это было так сильно больно. Я сказала ему остановиться, но он не послушал. Я чувствовала, как меня разрывают внутри, а он просто продолжал… продолжал… Он остановился только потому, что меня вырвало, и тогда он разозлился, почувствовал отвращение. Он ударил меня. Он называл меня слабой, никчемной и другими словами. Он сказал, что я его, что я существую только для его удовольствия. Он использовал меня таким образом в течение трех лет. Мы так и не поженились, но он знал, что ему не обязательно жениться на мне, чтобы держать в ловушке. Мне больше некуда было идти, не к кому было обратиться. И чем больше он изматывал меня, тем больше уверялся, что я никогда не смогу покинуть его. Он смягчался по отношению ко мне только когда приводил домой другую женщину, но… иногда он заставлял меня присоединиться.

Саманта замолчала. В этой тишине она заметила три вещи: Аркантус больше не гладил ее по волосам, его тело дрожало, и из его груди исходило громкое, вибрирующее рычание. Она подняла голову и обнаружила, что его отметины пылают, будто они в огне. Его глаза были устремлены куда-то в другое место, а зрачки сузились до таких тонких щелочек, что их почти не было видно за пылающей радужкой.

— Арк? — спросила она тихим голосом.

Его третий глаз первым взглянул на нее, секундой позже за ним последовали два других. Черты его лица были строгими, губы сжаты в жесткую линию, лоб нахмурен, мышцы челюсти напряжены. Затем он провел пальцами по ее щеке, и выражение его лица смягчилось.

— Если бы я мог избавить тебя от всех этих страданий, мой драгоценный маленький цветок.

Его прикосновение в сочетании со словами было подобно успокаивающему бальзаму для ее израненной души.

— Е… Его больше нет. Я здесь.

— Но он не ушел. Ты пронесла его с собой через всю вселенную, Саманта. Даже если бы он был мертв, чего он несомненно заслуживает, ты еще не оставила его позади.

Саманта со стыдом отвернулась от него. Арк был прав. Она взяла Джеймса с собой.

— Тебе больше не нужно держаться за него, маленькая земляночка. Брось его в пустоту.

— Я пытаюсь, но…

Аркантус снова повернул ее лицо к своему.

— Позволь мне помочь тебе, Саманта.

— Как?

— Ты заслуживаешь удовольствия. Заслуживаешь экстаза, — в его голосе появились хрипловатые нотки. Он провел кончиком хвоста по задней стороне ее колена. — И я был бы рад предоставить его тебе. Позволь мне стереть маленькое пятно из твоей памяти.

Жар разлился по ее лицу.

— Я… я не знаю, смогу ли. Я никогда не чувствовала…

— Ты сидишь с лучшим экземпляром мужского пола в Артосе, маленькая земляночка. Ты не имеешь представления о том удовольствии, которое я могу доставить. Он наклонил к ней голову, коснувшись носом волос. Его дыхание было теплым у ее уха.

Он глубоко вдохнул.

Саманта вздрогнула, и ее сердце забилось быстрее.

— Я предлагаю тебе сделку, Саманта. Отбрось сомнения и нерешительность на этот раз. Позволь мне показать. Позволь мне заставить тебя почувствовать. Если тебе это не понравится… Я не буду настаивать на продолжении.

Могла ли она согласиться? Могла ли она отпустить страх и испытать то, что предлагал Арк?

В тот момент она хотела его больше, чем что-либо на свете. Он был воплощением искушения, соблазнения, и простого взгляда с его стороны было достаточно, чтобы разжечь огонь в ее душе.

Аркантус провел языком по чувствительному местечку прямо под ее ухом, и Саманта ахнула, когда по ней пробежали мурашки возбуждения.

— Каков твой ответ, мой цветок?

— Что ты получишь, если выиграешь? — прошептала она.

— Тебя.

ОДИННАДЦАТЬ

Саманта отстранилась и повернула голову, чтобы посмотреть на Аркантуса. Желающий огонек в его глазах в сочетании с порочной улыбкой, обещал невообразимое удовольствие. Не в первый раз она не могла удержаться от сравнения его внешности с демоном — демоном похоти и наслаждения.

Я собираюсь заключить сделку с дьяволом… и я никогда не хотела ничего сильнее.

Она не сводила с него глаз.

— Да.

— О, моя прекрасная маленькая земляночка, — промурлыкал он. — Я открою тебе вселенную.

Он провел рукой по ее лицу, кончиками пальцев прошелся по щеке и челюсти, коснувшись чувствительной кожи шеи. Переместился еще ниже легкими, как перышко, прикосновениями, от которых по коже Саманты побежали мурашки. Пальцы прошлись по плечу и руке и, наконец, остановились на бедре, напротив другой его руки. Тонкая ткань ее платья была единственной преградой между его ладонями и ее кожей, тепло проникало сквозь материал, но этого было недостаточно.

Она никогда не чувствовала себя настолько стесненной одеждой.

Аркантус поднял ее со своих колен, подвинулся и прислонился к подлокотнику дивана. Сэм отвернулась, когда он снова опустил ее на колени.

— Откинься на меня, Саманта.

Она посмотрела на него через плечо.

— Но разве тебе не нужно… быть со мной лицом к лицу?

— Это для тебя, — Аркантус обхватил ее рукой за талию и потянул назад, пока она не легла ему на грудь, положив голову на плечо. Он повернул к ней лицо, проведя кончиком носа по ушной раковине. — Не сосредотачивайся на мне. Сосредоточься на моем прикосновении, на том, что оно заставляет тебя чувствовать. Не бойся собственного тела.

Как она могла не сосредоточиться на нем? Его чувственный голос звучал в ушах, сильное теплое тело, руки и восхитительный аромат окутали ее.

Он положил ладони на нижнюю часть ее живота и медленно скользнул ими вверх. Сначала большие пальцы прошлись по низкому вырезу платья, миновав ткань, чтобы коснуться обнаженной плоти живота, вызывая трепет. Он продолжал свое путешествие, проводя теплыми металлическими кончиками пальцев по ее коже, поднимая их все выше и выше, пока не коснулся нижней части грудей.

Из глубины ее горла вырвался непроизвольный звук, и Сэм сжала в кулаках юбку. Она смотрела на его руки: черный металл ярко выделялся на фоне красной ткани ее платья и бледной кожи, создавая поразительно эротичный контраст. Он вытянул пальцы и согнул их, чтобы подцепить внутренние края платья, и медленно развел ткань в стороны. Шелковистый, прозрачный материал коснулся ее сосков, обнажая груди.

Саманта задрожала. Ее дыхание стало прерывистым, а соски затвердели, желая большего.

— Жаждешь ли ты еще моих прикосновений, мой цветок? — прошептал Аркантус ей на ухо, когда прошелся хвостом по внешней стороне ее правого бедра, обнаженного разрезом юбки.

Щеки Саманты вспыхнули, и она прикусила губу изнутри. Она не могла произнести нужные слова, не могла сказать. Саманта кивнула.

Полностью раздвинув ткань платья, он вернул руки к ее грудям, снова обхватив их снизу. Один из его пальцев подразнил кончик ее соска, вызвав еще одну дрожь, пробежавшую по ее телу. Сэм выгнулась от этого прикосновения.

— Скажи мне, Саманта. Позволь мне услышать твой голос.

— Д-да, — прохрипела она.

Он ущипнул ее за соски.

Саманта резко втянула воздух. Ее тело дернулось к нему, и она зажмурила глаза, откинув голову назад к его плечу. Толчок от сосков пронзил ее до глубины души, как удар молнии. Ее губы приоткрылись от резкого выдоха, и Сэм крепче стиснула юбку.

— Требуй этого от меня, Саманта. Требуй удовольствия. Требуй того, что тебе причитается, чего ты заслуживаешь.

Она захныкала, прежде чем смогла выдавить из себя слова.

— Прикоснись ко мне, Арк. Я-я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Он чуть усилил давление на ее соски, перекатывая их между пальцами.

— Почему ты хочешь, чтобы я прикасался к тебе, Саманта? Что ты хочешь почувствовать?

Жидкий жар разлился между ее ног, когда лоно запульсировало.

— Потому что я хочу тебя! Я хочу чувствовать тебя!

Аркантус хрипло усмехнулся, касаясь губами ее шеи.

— Тогда я твой, моя милая маленькая земляночка.

Он отпустил одну из ее грудей, чтобы взять Сэм за подбородок и повернуть ее лицо к своему. Он завладел ее ртом в обжигающем, требующем поцелуе. Саманта застонала, когда его рука вернулась к груди. Он мял нежную плоть, щипал и поглаживал соски до тех пор, пока Сэм не заерзала у него на коленях. Арк прикусил ее нижнюю губу, чтобы через несколько ударов сердца успокоить жжение языком.

— Ты такая красивая, Саманта, — прошептал он ей в губы. — Такая восхитительная. Дай мне свои руки.

Одурманенная его поцелуем и погруженной в дымку желания, Саманте потребовалось мгновение, чтобы осмыслить его слова. Когда понимание наконец пронзило похоть, затуманевший разум, она отпустила юбку, размяла затекшие пальцы и подняла руки вверх.

Аркантус поймал запястья Сэм и положил ее руки на грудь, прежде чем накрыть их своими. Это действие застало ее врасплох настолько, что она открыла глаза и встретила его горящий взгляд. Мысль о том, чтобы прикасаться к себе в его присутствии, была шокирующей, но это было также… возбуждающе. Он направил ее руки, лаская и сжимая ее плоть, как будто они принадлежали ему.

Уголки рта Арка приподнялись в улыбке.

— Чувствуешь, какая ты мягкая?

— Да, — сказала Саманта.

— Закрой глаза. Хорошо. А теперь представь, как я прижимаюсь к ним губами, как мой язык обводит эти маленькие твердые пики. Представь, как я беру их в рот, сильно посасываю, обвожу их жаром, — он сжал пальцами ее соски, вызвав судорожный вздох. — Прежде чем взять их зубами.

— Арк, — взмолилась Саманта, потирая бедра друг о друга, она промокла. Ее тело дрожало от желания.

— Твое тело достойно поклонения, — сказал он, убирая свои руки с ее. — Продолжай.

Он провел руками по животу Саманты, пока она, затаив дыхание, ласкала себя. Хотя ее прикосновение не было таким же, как его, оно раздуло пламя, которое он уже разжег в ней. Его ладони оставляли за собой пылающий след на бедрах, а пальцы массировали плоть, медленно спускаясь к коленям.

Сэм прошептала его имя, оно сорвалось с ее губ в отчаянной мольбе. Аркантус просунул пальцы под ее колени и широко раздвинул ноги. Она не стала бы сопротивляться, даже если бы это было возможно.

Одну за другой он закинул ее ноги на свои мощные бедра, раздвигая их еще шире.

Левой рукой он подобрал ее юбку и потянул вверх. Ткань скользила по коже, пока не обнажился таз. Аркантус откинул юбку в сторону и провел обеими руками по внутренней стороне ее бедер, задевая большими пальцами тонкие края нижнего белья.

Саманта дрожала. Она чувствовала себя уязвимой и беззащитной, и все же, поскольку это был Аркантус, она чувствовала себя в безопасности.

— Ах, Саманта, знаешь ли ты, что делаешь со мной? — он наклонил бедра, заставив ее попку опуститься, коснуться твердого ответа на его вопрос. — Ты спряталась ото всех, но я открою для себя чудеса твоего тела. Я буду боготворить его, — он прикусил зубами раковину ее уха. — Я попробую его на вкус.

У Саманты перехватило дыхание.

Арк запустил пальцы за пояс ее трусиков.

— И я завоюю его.

Он потянул обеими руками. Нижнее белье порвалось, как бумага, превратившись в лоскут ткани, прикрывающий ее холмик. Кончик хвоста прошелся по внутренней стороне ее бедра и скользнул вверх, задевая лобок, чтобы сорвать красную ткань.

Аркантус вернул одну руку на внутреннюю поверхность ее бедра, а другую прижал к животу, когда его хвост снова пополз к ее лону.

— Продолжай двигать руками, маленькая земляночка.

Саманта была так сосредоточена на его хвосте, что не заметила, что перестала ласкать себя. Она снова привела пальцы в движение, но ее глаза и все ее внимание оставались прикованными к его рукам и хвосту. Она никогда бы не подумала, что он может использовать свой хвост для… для этого. Это было… порочно.

Кончик хвоста задел ее лоно, и бедра Саманты дернулись в ответ. Дыхание Аркантуса было теплым у ее уха, когда он спросил.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе там?

Она прикусила губу и кивнула.

— Приказывай мне, — прохрипел он. — Получи желаемое.

В отчаянии сжав грудь, она разжала губы и попыталась дернуть бедрами навстречу прикосновениям, но он удержал ее на месте руками. Она никогда не испытывала такого сильного желания, такой потребности, как в этот момент. Ее конечности задрожали, а лоно сжалось вокруг пустоты.

— Прикоснись ко мне, Аркантус, — умоляла она. — Сейчас. Ты нужен мне, сейчас.

Хвост лениво прошелся по ее лону, распространяя влагу, в то время как его рука скользнула вниз по животу Саманты. Он провел пальцами по линии таза и накрыл холмик, раздвигая складки и просовывая между ними средний палец. Кончиком пальца очертил круг вокруг ее клитора.

Саманта вскрикнула, когда удовольствие захлестнуло ее. Он продолжил эти сводящие с ума круги, медленные и дразнящие, неуклонно усиливая ошеломляющие ощущения. Губы приоткрылись, когда Саманта тяжело дышала, низко опустив брови. Когда она снова попыталась покачать бедрами, он крепче сжал ее, удерживая.

Она протянула руку и обхватила его сзади за шею. Ее пальцы зарылись в его волосы, сжимая темные пряди в кулаке. Другой рукой она схватила его металлическую руку. Бедра задрожали от всепоглощающих ощущений, которые все еще постепенно усиливались. Чувство было настолько сильным, что пугало.

— Арк, — простонала она, откидывая голову назад, затем посмотрела на него.

Он встретился с ней взглядом, но его центральный глаз — самый дьявольский из всех — оставался сосредоточенным на ее теле. Палец продолжал свой устойчивый темп, обводя ее клитор снова и снова.

— Пожалуйста, Арк. Это слишком. Я не могу…

— О, но Саманта, ты можешь, — он раздвинул ее складки шире, и что-то толкнулось в отверстие. Секунду спустя его хвост заполнил ее, легко скользнув внутрь.

Саманта резко вдохнула. Она сильнее вцепилась в его волосы, когда лоно сомкнулось вокруг хвоста. Она ожидала боли, ожога от разрыва нежной плоти, неумолимых уколов его пальцев в свою кожу, когда он безжалостно входил в нее, но было только блаженство.

Аркантус застонал и прижался к ней бедрами.

— Так горячо, так мягко… так тесно, — прохрипел он.

Его хвост покинул ее. Пустота, которую он оставил после себя, ощущалась агонией, но Саманта не могла отвести взгляд, когда Арк поднес кончик хвоста ко рту и просунул его между губ.

Это была самая возбуждающая вещь, которую она когда-либо видела.

Он пососал свой хвост, откинул голову назад и застонал, прежде чем вытащить его.

— Такая вкусная.

Он прикоснулся кончиком хвоста к ее шее и медленно провел им вниз по телу, пройдя между грудями и по животу, прежде чем вернуться к влагалищу. Палец усилил давление на клитор, когда его хвост снова вошел в нее. Он двигался внутрь и наружу, усиливая постоянно растущее удовольствие.

Сэм извивалась на нем, ее бедра покачивались в такт толчкам хвоста и движениям пальца. Электрические разряды пробежали по ее телу. Робкие, хриплые вздохи переросли в крещендо^10, а потом в сдавленные крики. Она была потеряна, тонула в ощущениях, в муках удовольствия.

— Да, — сказал Арк. — Кричи для меня, Саманта. Пусть весь город знает, что ты в муках экстаза, — он сильнее надавил на ее клитор.

Сэм сдалась и позволила ощущениям овладеть ею.

Раскаленное добела наслаждение взорвалось внутри нее. Она кончила с гортанным криком, быстро превратившимся в визг, когда его пальцы и хвост ускорились. Жар затопил Саманту, ее тело содрогнулось, крепко сжавшись. Она зажмурилась, выгнула спину и подняла голову, стиснув зубы, когда восторг разрывал ее на части и снова собирал воедино. Это было безжалостно, это было обжигающе, это было возвышенно.

Когда ощущения, наконец, ослабли, глаза Саманты распахнулись.

Аркантус наблюдал за ней полуприкрытыми глазами, которые, как и кхал, светились ярче, чем она когда-либо видела. В его взгляде горел голод. Он медленно высунул язык и провел им по губам. Палец лениво кружил по клитору Сэм, низводя ее с вершин эйфории, а его хвост оставался внутри нее, сохраняя удовлетворяющую наполненность.

Саманта лежала на нем, прерывисто дыша, ее тело содрогалось после оргазма.

Арк наклонил голову и завладел ее ртом. Его поцелуй был ненасытным и обжигающим, переполненным желанием. Саманта застонала ему в губы.

Когда он отстранился, то криво улыбнулся, подняв свободную руку, чтобы погладить ее по щеке.

— Я победил, маленькая земляночка.

Хотя ее щеки уже покраснели, по ним пробежал новый прилив тепла. Она ответила ему широкой улыбкой.

Она чувствовала себя… свободной, как будто с нее сняли огромный груз. Сэм никогда не думала, что секс может быть таким прекрасным. Черт возьми, она никогда не думала, что секс вообще может быть приятным. То, что Аркантус сделал… Это изменило всю мою жизнь.

Он убрал руку с ее клитора и положил ей на бедро, нежно, но собственнически сжимая.

— Согласно нашей договоренности, маленькая земляночка… это было только начало. Теперь я готов попробовать тебя по-настоящему.

Хвост Арка медленно выскользнул из нее. Ее лоно сжалось, жадно желая удержать его там, и Саманта крепче обхватила ногами бедра Аркантуса. Но у нее не хватило сил сопротивляться, когда он положил руки ей на бедра, приподнял и повернул лицом к себе.

Волосы Сэм рассыпались по плечам, когда он усадил ее к себе на живот и развел ноги по обе стороны от своего торса. Ее юбка задралась вокруг талии и упала ему на колени. Ухмылка Арка стала шире, показав клыки, когда центральный глаз опустился на ее лоно, блестящее от желания и открытое для него.

Саманта застенчиво поднесла руку к подбородку, глядя на Арка сверху вниз.

Обхватив ее за задницу, он притянул Сэм ближе.

— Этот цветок мой.

Высокий звук, напоминающий звон колоколов, возвещавших об окончании урока, когда Саманта была в школе, прозвучал с запястья Аркантуса, и он замер. Мгновение спустя сигнал прозвучал снова.

Арк стиснул зубы и зарычал, сильнее сжимая ее задницу.

— Черт возьми.

Аркантус пристально смотрел, наслаждаясь фантазией, ставшей реальностью, на богиню его желаний — все, чего он хотел и в чем когда-либо мог нуждаться. Волосы Саманты растрепались, ниспадали на плечи густыми волнами, прикрывая верхушки маленьких упругих грудей, а глаза потемнели от вожделения. Бледная кожа порозовела от возбуждения, губы припухли от поцелуев. Улыбка, которой она одарила его, была прекраснее всего, что он когда-либо видел, ее радость была безумно возбуждающей и манящей.

Он глубоко вдохнул, наслаждаясь аппетитным ароматом, и перевел взгляд на ее обнаженное лоно. Его манили розовые, блестящие лепестки. Он был в нескольких шагах от того, чтобы прижаться к ней ртом, в нескольких шагах от того, чтобы выпить ее нектар прямо из источника.

Снова прозвучал сигнал — кто-то стоял у одной из потайных дверей.

Вспышка раздражения присоединилась к огню страсти. Член заныл, и был только один способ облегчить страдания.

Но, конечно же, кто-то был у гребаной двери.

Стараясь говорить как можно более нейтральным тоном, он сказал:

— Минутку, Саманта.

Аркантус переместил руки так, чтобы его локти слегка опирались на бедра Сэм, а ладони были на груди. Он активировал голокомм, чтобы получить доступ к внутренней связи.

— Лучше бы кому-нибудь умереть, потому что я сказал не мешать.

— С каких это пор меня стало волновать, что ты говоришь? — ответил Драккал. — Особенно после того, как ты запер дверь, ублюдок.

— Я тебя кастрирую, — пробормотал Аркантус.

Глаза Саманты расширились.

Аркантус хотел сосредоточиться на запахе Саманты, ее жаре и вкусе. Он хотел соединиться со своей парой точно так же, как требовал каждый гребаный инстинкт внутри. Он стиснул челюсти и прошипел сквозь зубы:

— Я занят, Драккал. Чего ты хочешь?

— Мы нашли его, — сказал Драккал.

— Нашли кого?

— Гроалтууна из торгового центра. А теперь впусти меня, чтобы мы могли поговорить. Я не собираюсь разговаривать с дверью.

Саманта повернула голову, отведя взгляд, и поспешно поправила платье, прикрывая грудь и скрывая свое лоно от посторонних глаз.

Аркантус застонал и отключил интерком. Его голова откинулась назад, тело внезапно стало слишком горячим и тяжелым.

— Ты знаешь дорогу обратно в спальню, Саманта?

— Я… могу найти путь к ней.

Он тяжело вздохнул.

— Я попрошу кого-нибудь принести тебе еды чуть позже. А пока просто отдохни. Я встречусь с тобой, как только поговорю с Драккалом.

Она кивнула.

— Хорошо.

Сэм осторожно слезла с его груди и сделала один шаг в сторону, но потом остановилась и повернулась к Арку, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах. Она отпрянула, прежде чем он успел ее поймать, и улыбнулась.

Этот простой короткий поцелуй сильно поразил его, Арка никогда раньше так не целовали. Это был не страстный, не похотливый, а нежный поцелуй. Тепло разлилось по его лицу, перетекая прямо в сердце.

Он рассеянно включил управление на голокомме и открыл ближайшую дверь для Саманты — ту же, через которую она вошла, не сводя с нее глаз, пока она уходила. Она покачивала бедрами, едва уловимо, но неоспоримо то, что за все время, которое он ее знал, она ни разу так не ходила.

Только после того, как дверь закрылась, он полностью сел, спустив ноги на пол. Он опустил руку на торчащий член и сжал его, тщетно надеясь облегчить его боль. Аркантус содрогнулся — облегчения не будет.

Снова прозвучал сигнал.

Ноздри Аркантуса раздулись от раздраженного выдоха. Он нажал на кнопку, чтобы открыть скрытый вход на платформу, прежде чем выключил экран голокомма, откинулся назад и вытянул руки вдоль спинки дивана. Арк положил хвост на подушку рядом с собой, не в силах сдержать раздраженное постукивание его кончиком вверх-вниз.

Драккал вошел в зал, миновав десятки экранов по пути к лестнице. Он спустился и остановился перед Аркантусом, глядя вниз с опущенными бровями.

— Мне действительно нужно это видеть?

Аркантус опустил взгляд к паху, где его возбужденный член образовывал отчетливую, извивающуюся выпуклость под тканью набедренной повязки.

— Да. Это одно из последствий того, что ты прервал меня.

Драккал покачал головой и закатил глаза.

— Я знаю, что она твоя пара, но у нас действительно есть другие заботы.

— Забота о ней — моя первоочередная задача, Драк.

— И ты позаботился, не так ли?

— Не к моему удовлетворению.

Ажера опустил подбородок к промежности Арка.

— Ясно. Теперь ты готов говорить серьезно?

Аркантус откинул голову на спинку сиденья и вздохнул.

— Я всегда серьезен, Драккал, — он не мог продолжать злиться на ажеру за желание решить проблемы, с которыми они столкнулись, но было бы трудно сосредоточиться на чем-либо, когда тело жаждало Саманту так сильно, что это причиняло боль. — Что ты нашел?

Драккал устроился на диване напротив Аркантуса. Хвост Арка беспокойно хлестал по подушке.

— Мы извлекли голограммы наблюдения из Вентриллианского торгового центра. Удалось получить несколько хороших изображений гроалтууна, который фотографировал вас. Он также появляется во вчерашних записях с улицы, где живет Саманта.

Подняв голову, Арк встретился взглядом с Драккалом.

— Покажи мне.

Несколько движений пальцев Драккала по кнопкам управления голокомма вызвали широкое изображение в воздухе между ними — гроалтуун, стоящий в толпе в торговом центре. Изображение разделилось, и на новом был тот же гроалтуун под другим углом, на этот раз перед входной дверью в дом Саманты, а рядом с ним — большой оранжевый онигокс.

— Тот самый.

— Потребовалось много копать, но мы нашли множество его псевдонимов. Самый распространенный из них — Стрейк.

Аркантус кивнул на изображение онигокса.

— Оранжевый ублюдок произнес это имя в какой-то момент. Он собирался попросить Стрейка забрать Саманту после моей смерти.

Драккал убрал изображение и опустил руки, положив их на бедра, когда наклонился вперед. Выражение его лица было мрачным, во всяком случае, мрачнее, чем обычно.

— Он часть Синдиката Внутреннего предела.

В животе Аркантуса похолодело, и его глаза расширились. Он оттолкнулся от спинки и сам наклонился вперед, подсознательно подражая позе друга.

— Внутренний предел? Ты уверен, Драккал?

Ажера кивнул.

— Очевидно, этой информации не так уж много, по крайней мере, если ты сам не поищешь в этом направлении. Они держат свою деятельность в строжайшем секрете.

— Это понятно, — Аркантус опустил взгляд в пол. Его член, наконец, втянулся в щель, боль утихла, и по телу распространилось онемение. Если того, что Драккал прервал их, было недостаточно для того, чтобы испортить настроение, то всего этого точно хватило.

— Это не может быть совпадением, Арк.

— Но почему? Почему спустя столько времени? Это… это, вероятно, было только из-за Саманты. Он разыскивал ее, потому что она терранка, а Синдикат занимается торговлей рабами. Они просто увидели во мне потенциальную угрозу…

— Ты говорил, что они ходили к ней домой и расспрашивали о тебе, — твердо сказал Драккал, возвращая взгляд Арка к нему. — Тебя узнали.

Сердце Аркантуса бешено колотилось. Воспоминания угрожали выплеснуться на поверхность — воспоминания о страданиях, предательстве, ужасе — и он едва сдерживал их.

— Впервые я увидел Стрейка несколько дней назад, а до этого — никогда. А ты? Он никак не мог знать, кто я.

— Но кто-то, кто знает тебя, должно быть, видел эти фотографии.

— Мы не можем быть в этом уверены.

Ноздри Драккала раздулись, и он поднял руку, чтобы почесать щеку.

— Аркантус, ты давным-давно просил меня сказать тебе, когда я пойму, что ты не в себе, и…

— Кальдориус находится в миллионах световых лет отсюда, и это было десять лет назад. Для них я мертв. Мертв. И я должен поверить, что они нашли меня здесь, в городе с миллиардным населением? Это не…

— Арк, — прорычал Драккал, его шерсть встала дыбом, — заткнись нахуй! Краас кавал, я не больше твоего хочу, чтобы это было правдой, но я не могу сидеть здесь, пока ты обманываешь себя. Неважно, кто и почему, мы должны предположить, что они знают, кто ты, и что они готовы закончить то, что начали. Я могу простить тебе твою глупость — ты хотел заполучить свою пару, понимал ты это или нет, но это должно прекратиться сейчас. Ты самый умный мужчина, которого я знаю. Начни, блядь, вести себя соответственно.

Аркантус захлопнул рот. Поток эмоций бушевал внутри него, поднимаясь из живота и сдавливая грудь и горло. Он изо всех сил пытался выдержать взгляд друга, но не смог.

— Они знают, что ты в Бесконечном городе, Арк. Они потратили много ресурсов, чтобы убить тебя у Саманты дома, и по сравнению с нами, их ресурсы практически безграничны — это проклятый синдикат. Время дурачиться закончилось, — Драккал поднялся на ноги и подошел к Аркантусу, присев перед ним на корточки. Он положил большую руку на затылок Арка и заставил седхи посмотреть ему в глаза. — Я сражался в этих ямах годами. Я видел ужасные вещи больше раз, чем могу сосчитать. Но ничего не было хуже того дня, когда я нашел тебя — дня, когда я нашел то, что от тебя осталось.

Аркантус стиснул челюсти. Его дыхание было прерывистым, в горле горел огонь.

Взгляд Драккала был пристальным и непоколебимым.

— Если они придут снова, я буду сражаться до конца. Я отдам свою жизнь за тебя. Я бы умер в тех ямах, если бы ты, не вытащил меня. Если бы ты, не доверял мне. Но если они найдут тебя, Арк, они не остановятся, пока мне нечего будет отнести медику.

— С этого момента ты не будешь иметь дел ни с какими клиентами лицом к лицу и не покинешь этот комплекс. Не спорь со мной. Ты выслушаешь меня хоть раз.

Аркантус покачал головой и протянул руку, обхватив сзади толстую шею Драккала. Хотя ему не было весело — слишком много было суматохи, слишком много беспокойства — он заставил себя улыбнуться.

— Если бы я никогда не слушал тебя, я бы давным-давно умер… и, следовательно, твоя жизнь была бы намного менее напряженной.

Драккал фыркнул, его рот скривился в ухмылке.

— Ты даже не можешь сделать комплимент, не будучи мудаком.

— Уверен, что всегда использую свои сильные стороны.

Они опустили руки, и Драккал облокотился на спинку дивана.

Аркантус запустил пальцы в волосы, убирая их с лица за рога.

— Этот Стрейк все еще жив?

— Насколько я знаю.

— Я хочу с ним поболтать.

— Ты понимаешь, что это значит. Они узнают, и начнется война.

— Ты был в жилом комплексе, Драк. Она уже началась.

Ажера нахмурился, его грива встала дыбом, но он не стал спорить.

— Направь туда несколько человек, — сказал Аркантус. — Нам нужно действовать как можно быстрее и незаметнее.

— Хорошо. Я начну действовать, — Драккал потер затылок, поднес руку к лицу и принюхался. — Краас кавал, Аркантус. Ты не мог вымыть руки, прежде чем впустить меня? Достаточно того, что воздух пахнет ею, но мне не нужно еще и пахнуть, как она.

Аркантус поднял руку и понюхал пальцы, они пахли нектаром Саманты. Он закрыл глаза и высунул язык, слизывая слабый, затяжной вкус с кончиков пальцев.

— Если ты начнешь прикасаться к себе, я тебя ударю, — сказал Драккал.

Аркантус запрокинул голову и рассмеялся.

— Если я начну трогать себя, ты окажешься в зоне взрыва, — когда смех стих, он свирепо посмотрел на Драккала. — А теперь иди и вымой гриву. Я ударю тебя, если ты все еще будешь пахнуть ею, когда мы увидимся в следующий раз.

Драккал поднялся на ноги.

— Даже не пытайся, если не хочешь потерять ногу, маленький седхи.

Когда ажера уходил, Аркантус крикнул:

— Используй мыло! Просто вылизать мех не считается мытьем, — он сделал паузу на мгновение, прежде чем вскочить на ноги. — Тебе лучше вообще не лизать руку, ты меня слышишь?

Драккал наблюдал за ним с вершины платформы.

— Открой дверь, пока я не свернул тебе шею.

Аркантус не отводил взгляда от ажера, когда нажал на кнопку управления и открыл потайную дверь рядом с Драккалом, который вышел, не сказав больше ни слова. Как только хвост Драккала исчез в проеме, Аркантус снова закрыл дверь.

Едва он сделал шаг к столу, как у двери снова раздался сигнал. Хвост Аркантуса раздраженно дернулся.

Включив интерком, Арк прорычал:

— Если мне придется выйти, Драккал, ты пожалеешь об этом.

Драккал снова посигналил и фыркнул.

Аркантус поднялся на платформу и сел в кресло, откинувшись на спинку, чтобы просмотреть множество дисплеев, которые он уже включил до прихода Саманты. Нужно было сделать работу, она была всегда, но как он мог сосредоточиться на чем-либо из этого сейчас? Хотя возбуждение прошло, тело все еще болело, и то, что, как он надеялся, станет мимолетной угрозой, оказалось гораздо опаснее, чем он мог себе представить.

Гребаный синдикат.

Синдикат Внутреннего Предела был конгломератом многочисленных могущественных преступных организаций, и хотя он существовал в Артосе как отдельное образование, одна из многих подобных групп, он боролся за то, чтобы быть самым богатым и влиятельным из них всех. Работа Аркантуса фальсификатором часто требовала принятия заданий от таких организаций, но он ни разу не встречался с кем-либо из представителей лично, ни разу не позволил никому увидеть себя в лицо, потому что многие из этих организаций также были представлены на Калдориусе.

Синдикат Внутреннего предела располагал своей штаб-квартирой на Кальдориусе. Именно Синдикат выступил против назойливого, молодого бойца-седхи, у которого хватило наглости урезать прибыль, которую они получали на гладиаторских аренах того мира. Именно Синдикат Внутреннего Предела принял амбиции Аркантуса близко к сердцу, и вчерашними событиями в многоквартирном доме Саманты они продемонстрировали, что готовы сделать все возможное, чтобы завершить работу, которую начали так давно.

Они использовали Саманту, чтобы выманить его.

Артос уже был жесток к ней, уже пытался сокрушить ее в одиночку. Она, конечно, не заслуживала того, чтобы за ней тоже охотились.

Страх, вызванный откровением Драккала, сгорел дотла во вспышке ярости. Саманта была земляночкой Арка, его женщиной, его парой.

Было лишь короткое время, когда он рассматривал возможность найти пару. Эти мечты, какими бы смутными они ни были, развеялись, когда Арк покинул дом, чтобы стать частью Багровых рейдеров, крыла Коалиции. Жизнь, полная сражений и кровопролития, была единственным будущим, которое он действительно мог себе представить.

Одинокая жизнь.

И даже во время тех коротких промежутков, во время которых он видел сны, Арк ни разу не подумал, что его пара будет — или могла — принадлежать к другому виду. Ходили истории о том, как седхи находили себе пару среди волтурианок, и даже с ужасом шептали о некоторых парах третинках, но он никогда не представлял себе никакого другого варианта.

Конечно, не терранка, он даже не знал об их существовании, когда был молод. О людях Саманты он узнал только тогда, когда они начали мигрировать в город — два года назад, примерно через год после того, как Синтрелл Вантрикар Кальтраксион, волтурианский посол из Доминиона Энтрис, поддержал официальную просьбу терран— о приеме в Артос. Консорциум разослал приглашение с удивительной скоростью, хотя им потребовалось более десяти лет, чтобы одобрить запросы некоторых других видов.

Потом я позволю Стрейку забрать твою терранскую джи'тас. Может быть, мы насладимся ею, прежде чем продавать.

Они не просто использовали Саманту в качестве приманки, чтобы выманить его. Синдикат не использовал кого-то, кому мог позволить жить дальше. Когда же полезность для Синдиката заканчивалась — его заставляли замолчать навсегда. Молчание, так же, часто означало поездку на невольничьи рынки Кальдориуса, как и выстрел плазмой в голову. Теперь она была вовлечена, и это означало, что ублюдки придут и за ней тоже.

Аркантус наклонился вперед и принялся за работу. Отдавая команды на консоли, для определения местонахождения, почти невидимых точек доступа сплетения, которые часто используют для связи организации, подобные Синдикату Внутреннего Предела.

— Мне плевать, сколько у вас, канализационных ублюдков, ресурсов, — пробормотал он. — Вы угрожаете моей паре, и это гребаная война.

ДВЕНАДЦАТЬ

Саманта осторожно возвращалась обратно в комнату Аркантуса, молча молясь о том, чтобы не наткнуться на кого-нибудь по пути, особенно с Килоком. Хотя она не боялась крена или кого-либо еще, кто мог быть в здании, она боялась, что он, взглянув на нее, поймет, что они с Аркантусом только что сделали.

Она не думала, что сможет умереть от смущения, но подобная встреча, вероятно, приблизит ее к этому.

К счастью, коридоры были пусты, и она без проблем добралась до спальни.

Оказавшись внутри, Сэм прислонилась спиной к закрытой двери и сделала судорожный вздох. Дрожь все еще пробегала по ногам, внутренняя поверхность бедер была влажной от прикосновений, а лоно казалось каким-то тяжелым и пустым после потрясающего оргазма.

Арк доминировал над ее разумом. Она уже знала, что один только его чувственный голос мог вызвать слабость в коленях и затопить жаром плоть, но прикосновения?

К лицу Сэм прилил жар, и она прижала руки к щекам. Саманта улыбалась как дурочка, но ничего не могла с этим поделать, она была чертовски счастлива.

Было бы глупо думать, что мужчина может изменить ее, но Арк и не менял. Он подталкивал ее к тому, чтобы она сама себя починила. С помощью поощрения, похвалы и комплиментов, он помогал Сэм восстанавливать самооценку, завоевав доверие.

Она никогда бы не подумала надеть платье, подобное тому, что было на ней сейчас, даже до Джеймса. Несмотря на опасения и застенчивость, Сэм покинула мастерскую Арка, чувствуя себя красивой, желанной и удовлетворенной.

Час назад Саманта боялась секса. Теперь она не могла дождаться, когда снова увидит седхи. Она хотела, чтобы Арк прикасался к ней чаще, и жаждала прикоснуться к нему в ответ.

Саманта сделала еще один вдох, аромат Аркантуса пропитал воздух, из-за чего было трудно отвлечься от мыслей о нем.

Что, я так и буду просто стоять здесь, дрожа, пока он не придет за мной?

Делать было больше нечего, и она заставила себя пройти дальше, медленно исследуя его комнату, проводя пальцами по стенам в попытках проследить за постоянно меняющимися синими линиями. Она отскочила назад, когда кончики пальцев коснулись какой-то скрытой консоли, и перед ней материализовалось голографическое меню.

Как только бешеное биение сердца успокоилось, она перевела взгляд с меню на дверь спальни. Аркантус мог войти в любой момент…

Я действительно не должна.

Ты же знаешь, что тебе любопытно, Сэм.

Но это не моя комната! Его!

Еще одна причина посмотреть. Просто заглянуть.

Закусив губу, она бросила еще один взгляд в сторону двери. Любопытство вернуло ее внимание к меню. Она подняла руку и пролистала его. Когда Сэм это сделала, вдоль стены засветились прямоугольники — восемь выстроены в два аккуратных ряда примерно на высоте пояса и две покрупнее размером с дверь слева и справа.

Она манипулировала элементами управления. Светящиеся фигуры поменьше выдвинулись из стены, открывая ящики, в то время как две другие поднялись, открывая большие встроенные полки. Саманта шагнула к ближайшему шкафу. Внутри висело множество разноцветных шелковых одежд.

У нее вырвался смешок.

— Этот мужчина любит приодеться.

Она сунула руку внутрь и приподняла рукав одного из предметов одежды, растирая атласный материал между пальцами. Словно ведомая инстинктом, она наклонилась вперед и поднесла рукав к носу. Пахло в точности как Арк.

Отпустив рукав, Сэм направилась к другому шкафу и резко остановилась. Там было меньше одежды, чем в первом, но ее мозг не мог переварить находящееся внутри.

Несколько платьев, похожих на то, что было на ней, висели среди более откровенных, развратного вида предметов одежды, одно из которых, казалось, было не более чем набором бретелек, скрывающих стратегически важные места. Она перебирала одежду по одной вешалке за раз, изучая все. В дополнение к платьям было несколько рубашек, пиджаков и штанов, даже пара мантий в том же стиле, что и у Аркантуса, хотя они были точно не его размера.

Сэм могла бы подумать, что они принадлежат другой женщине, если бы рубашки и брюки не были так похожи на те, что она обычно носила. Сэм сняла одну из рубашек и прижала к телу, она казалась подходящего размера.

«Ты также первая, кто знает мое настоящее имя, и первая, кто спал в моей постели. И ты будешь единственной.»

Он купил все это для нее? Собирался ли он с самого начала привести ее сюда?

От этой мысли в груди разлилось тепло.

Она положила рубашки на место и отошла от шкафа, сделав шаг в сторону, и обратила внимание на ящики.

В одном лежало то, что, по-видимому, было набедренными повязками Арка, в другом было полно украшений, включая больше серег, чем она видела в своей жизни. Весь нижний ряд был заполнен методично расставленными наборами гладких металлических пластинок. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что пластины были альтернативными покрытиями для его кибернетических конечностей, каждый комплект имел уникальный цвет и отделку.

Звук, похожий на дверной звонок, напугал Саманту. Широко раскрыв глаза, она поспешно пробежала пальцами по кнопкам управления с бешеным пульсом. Ящики выдвигались несколько раз, в то время как дверцы шкафа открывались и закрывались.

— Давай! Давай! — взмолилась она, когда снова зазвучал звонок. — Эх, ты глупая штука, работай!

После нескольких попыток, ей наконец, удалось закрыть их все. Она отложила меню, прижала ладонь к стене и сделала несколько успокаивающих вдохов. За дверью не мог стоять Аркантус, он бы вошел без предупреждения, даже если бы — особенно если бы — он думал, что есть шанс увидеть ее без одежды.

Когда звонок прозвучал в третий раз, Саманта поспешила к двери и открыла ее.

В коридоре стоял крен, подняв руку к кнопке рядом с дверью. В другой его руке был поднос с дымящейся едой и бутылкой фиолетового цвета. Зеленые глаза крена встретились с ее глазами, и он ухмыльнулся, обнажив клыки. Его короткие волосы, такие же темно-синие, как у Килока, стояли торчком.

Сэм скрестила руки на груди, вспомнив, во что она была одета.

— Ты брат Килока?

Крен кивнул.

— Корок.

— Ты вовсе не урод, — Саманта ахнула и прикрыла рот рукой. Она не могла поверить, что только что выпалила это. — Мне так жаль!

Уголки его рта приподнялись в ухмылке, полностью обнажая клыки. — За что тебе извиняться?

— Я просто… Он сказал… О, неважно, — Сэм опустила руку и застенчиво улыбнулась. — Надеюсь, ты не побьешь его за то, что он сказал, что ты… ну, ты знаешь.

Корок махнул свободной рукой.

— Я позволил ему поверить в это. Должно же быть хоть что-то, в чем, по его мнению, он лучше.

Саманта рассмеялась.

— В любом случае, я принес немного еды. Босс сказал, что ты, вероятно, умираешь с голоду после ранения со вчерашнего вечера. Он протянул поднос вперед.

Сэм взяла поднос обеими руками.

— Спасибо. Я очень голодна.

— Добро пожаловать. Если тебе понадобится что-нибудь еще, вон там есть гостиная, — он указал по коридору направо. — Поверни налево, иди по коридору до конца, а затем направо. Последняя дверь перед следующим перекрестком. Придется немного пройтись, но обычно там находится один или двое из нас. Еда и выпивка тоже там.

— Я буду иметь это в виду. Спасибо.

Как только он ушел и дверь закрылась, Сэм села на кровать, поставив поднос на колени. Она изучала блюда, ни одно из которых не узнавала. Приготовленная на пару зелень и фиолетовые клубни, ломоть зернистого хлеба и мясо, которое выглядело почти так, как то, что Сараи готовила в своем киоске, политое темным соусом. Она взяла бутылку, открыла ее и поднесла к носу, чтобы осторожно понюхать. Пахло чем-то фруктовым.

Сэм действительно не думала о еде с тех пор, как проснулась, она была немного… занята, но теперь, когда пикантные и сладкие ароматы наполнили нос, желудок скрутило. Саманта была не то что голодна, она буквально умирала с голоду.

Она застонала, как только первый кусочек мяса коснулся языка.

Саманта съела весь поднос, прежде чем осознала это, и дочиста вылизала его, уничтожив все до последнего кусочка. Прошло много времени с тех пор, как она ела что-либо настолько вкусное. Все блюда за последние несколько месяцев были едой быстрого приготовления, питательные и простые, но ужасно пресные по сравнению с этим.

Она отставила поднос в сторону с мыслями разобраться с этим позже и вернулась к консоли на стене. Осторожно управляя кнопками, она открыла свой шкаф и выбрала кое-что из одежды. Хотя часть ее наслаждалась липкостью на бедрах, она отнесла одежду в ванную и быстро приняла душ.

Как только Сэм помылась, вытерлась и переоделась в рубашку и брюки, она вернулась в спальню.

Ее рот широко открылся в сильном зевке, она не осознавала, насколько устала. Саманта посмотрела на дверь. Аркантус либо все еще разговаривал с Драккалом, либо работал, в любом случае, она понятия не имела, как долго его не будет. Не было ничего плохого в том, чтобы немного вздремнуть в ожидании.

Сэм откинула одеяло, забралась на кровать и укрылась. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Запах сандала витал в воздухе. Медленно переведя дыхание, Саманта улыбнулась. Только одна мысль пришла ей в голову, пока она погружалась в сон.

Я довольна.

Саманта проснулась в одиночестве. Она понятия не имела, сколько времени спала, в комнате ничего не изменилось, но она чувствовала себя отдохнувшей. Она села, опираясь на руки.

Рука наткнулась на что-то.

Повернув голову, она посмотрела вниз и увидела поднос с едой, должно быть, во сне она случайно придвинула его ближе. Сэм не совсем понимала, что с этим делать, это был не отель и не ресторан, поэтому она почувствовала бы себя некомфортно, просто оставив посуду, чтобы кто-то другой все помыл. Она была гостьей в доме Арка, и она будет уважать его дом так же, как уважала его самого.

Гостиная. Корок сказал, что если ей что-нибудь понадобится, она может пойти в гостиную.

Соскользнув с кровати, Саманта прошла в ванную, почистила зубы и сходила в туалет. Она взяла поднос по пути к двери в коридор. Переведя дыхание перед дорогой в неизвестность она нажала кнопку и вышла в холл.

Саманта следовала указаниям Корока по памяти, пока не подошла к двери, которая, как она надеялась, вела в гостиную. Она переминалась с ноги на ногу, борясь с нахлынувшим беспокойством. Сэм понятия не имела, что ожидало по ту сторону, кто ожидал, но было одно, что она точно знала — Аркантус никогда бы не привел ее сюда, если бы это было опасно. Любой, кого она могла встретить в этом месте, был тем, кому он доверял.

Саманта подняла руку, чтобы постучать, но остановилась, взглянув на панель управления на дверном косяке.

Она нажала кнопку.

Дверь скользнула в сторону. Мозг Саманты не сразу понял, что она увидела, комната за дверью была похожа на лаунж-зону любого большого склада на Земле. Под потолком были голые воздуховоды, пара подержанных диванов напротив трех экранов по правой стене, на каждом из которых демонстрировались виды спорта, которые не были знакомы Саманте, и три стола со стульями. На длинной столешнице прямо перед входом была встроенная раковина и несколько приборов, похожих на те, что стояли на кухне ее квартиры. В одном углу находился, должно быть, самый большой холодильник, который она когда-либо видела.

Один из столов был занят Килоком, Короком, креном и самкой илтурией с чешуей красивого, ярко-зеленого цвета. Незнакомые бутылки и закуски, многие из которых были частично съедены, валялись на столе. Перед каждым из инопланетян за столом была сложена небольшая стопка кредитных фишек, за исключением незнакомого крена — его стопка была значительно больше, чем у остальных. Кроме того, он был единственным, перед кем не было ни одной бутылки.

В центре стола было установлено что-то вроде проектора, создающего в воздухе над ним полупрозрачную голографическую игровую доску. У каждого из трех кренов и илтурии были наборы голографических карточек, висевшие над их кредитами.

Килок повернул голову, чтобы посмотреть на Сэм, и улыбнулся.

— Терранка! Заходи, посиди с нами. Новичкам везет, а нам нужен кто-то с удачей, чтобы прервать серию побед Рази.

Брови Саманты приподнялись, она не ожидала такого теплого приветствия.

— О, эм, хорошо? — она вошла внутрь, еще раз оглядевшись, прежде чем сжать в руках поднос. — Я… не знала, куда это положить.

— Вон туда, — сказал Корок, неопределенно указывая на столешницу, не отрываясь от своих карт.

Сэм прошла через комнату и поставила поднос рядом с раковиной.

— Ты можешь сесть здесь, — сказала илтурия, отодвигая свой стул в сторону, прежде чем подтащить пустой от соседнего.

— Спасибо, — Саманта села и положила руки на колени, изо всех сил стараясь нервно не сцепить их.

Илтурия ухмыльнулась, ее губы раздвинулись, обнажив острые зубы.

— Меня зовут Секк'тхи. Я бы представилась раньше, но ты была без сознания, когда мы виделись в последний раз.

— Была… была ли ты там?

Секк'тхи кивнула.

— Все мы были там. А еще Воргал, Тарген и Урганд.

Парень с большой кучей кредитных фишек наклонился вперед, устремив ярко-голубые глаза на Саманту. Он был крупнее Килока и Корока, а его белые волосы были заплетены в толстую косу, которая ниспадала по спине и широким плечам. Грифельно-серая кожа контрастировала с волосами и глазами.

— Рази, — сказал он низким голосом. — Рад, что ты в порядке, терранка.

Саманта улыбнулась.

— Приятно познакомиться, Рази. Я тоже рада.

Он ухмыльнулся.

Килок, сидевший слева от нее, манипулировал элементами управления на голограмме. В центре появились шесть пустых карточек, и он щелкнул пальцами, отправляя их Сэм. Как только они оказались перед ней, Сэм заметила инопланетные символы.

— Ты в деле, терранка, — сказал Килок.

— Я не знаю, как играть. И… — она взглянула на кредитные фишки другого игрока. — Мне не на что играть.

Рази положил одну из своих больших рук на стопку кредитных фишек и подвинул часть через стол, пока она не оказалась перед Сэм. Саманта уставилась вниз, когда он убрал руку, кучка, которую он отдал, была больше, чем у всех, кроме него.

Саманта подтолкнула их обратно.

— О нет, я не могу это взять.

— Можешь, — сказал Рази, снова опуская взгляд на свои голографические карты.

— Я собирался выиграть их у тебя, черт возьми, — пробормотал Корок.

— Ты ни черта не выиграешь у него, и ты это знаешь, — сказал Килок. — По крайней мере, теперь у нас есть шанс выиграть их у Саманты.

Секк'тхи покачала головой и фыркнула.

— Как думаешь, почему он так легко расстался с ними? Он сам вернет их обратно, — она посмотрела на Саманту. — Эта игра называется «Завоеватели», терранка. Смотри внимательно. Ты научишься.

Поначалу игра на неизвестном языке с устрашающим игровым полем казалась невозможной для понимания, но Саманта быстро освоилась. Центральное игровое поле было похоже на карту, и цель состояла в том, чтобы занять на ней как можно больше места, прежде чем это сделают другие. Каждая карта имела свои значения, но дело было не просто во все более высоких числах, превосходящих друг друга, как в игральных картах на земле, все было ближе к «камень-ножницы-бумага», где у каждого символа были сильные и слабые стороны по сравнению с остальными. Каждая карта также имела разные характеристики в зависимости от того, в какую сторону она была обращена, карта, сильная с одной стороны, часто была уязвима с другой.

К четвертому раунду у Сэм было довольно хорошее представление о происходящем, и ей удалось сдержать поток кредитных фишек после первых проигранных матчей.

Как раз в тот момент, когда Секк'тхи открыла новую бутылку и подвинула ей.

— Пей, терранка.

Сэм взяла бутылку и наклонилась вперед, заглядывая внутрь.

— Что это?

— Это называется гурош, — ответила Секк'тхи.

— Он хороший, — сказал Килок.

Саманта оглядела стол, у каждого из них, кроме Рази, в ряд стояло несколько пустых бутылок из-под гуроша, и она видела, как они пили во время игр.

Почему бы и нет?

Взяв бутылку, она поднесла ее к губам и отпила. Напиток обжигал горло и бурлил, как жидкий огонь, в животе. Она ахнула и закашлялась.

Корок откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Я знал, что вы, терране, мягкотелые, но не думал, что настолько.

Килок поднял ногу, согнул колено и пнул Корока по ноге.

— Хочешь, я расскажу ей о том, как ты впервые попробовал гурош?

Секк'тхи колотила Сэм рукой по спине, пока кашель не утих.

— Все нормально, — прохрипела Сэм. — Это было просто… неожиданно. Я в порядке, правда, — она прочистила горло. Жжение прошло, но тепло в животе осталось. Послевкусие гуроша оказалось на удивление сладким.

— Ты привыкнешь, — сказала Секк'тхи. — Просто пей маленькими глотками.

Когда Саманта снова поднесла бутылку к губам, она последовала совету Секк'тхи и сделала один маленький глоток. Гораздо более терпимо.

— Никогда не нравился его вкус, — сказал Рази. Наклонившись вперед, он просматривал свои карты, время от времени бросая взгляд на доску. Учитывая его рост и ширину плеч, поза выглядела почти комично.

— Дело не во вкусе, — сказал Килок, — дело в ощущениях.

Секк'тхи наклонилась ближе к Саманте, ухмыляясь.

— Рази отказывается пить с тех пор, как однажды утром проснулся в незнакомой постели с траликс под боком.

— Он по-прежнему не рассказывает нам, что произошло, — добавил Корок. — Утверждает, что не помнит. Я в это не верю.

— Не имеет значения, — пробормотал Рази, кладя одну из своих карточек на доску. — Она была липучей. И крупнее меня. Мне было неловко.

Секк'тхи рассмеялась.

Саманта ухмыльнулась.

— Возможно, поэтому Рази так много выигрывает. У него ясная голова.

Рази встретился с ней взглядом и, улыбаясь, постучал пальцем по виску.

Она улыбнулась. Никогда раньше ее так не приветствовали в компании, потрясающее чувство.

Корок с хмурым видом уставился на игровое поле.

— Он всегда выигрывает, вне зависимости от того, в своем он уме или нет. Просто, когда он пьян, ему требуется больше времени, чтобы обдумать ходы.

— Я всегда побеждал, потому что у меня никогда раньше не было достойного противника, — Рази кивнул подбородком в сторону доски.

Саманта посмотрела вниз, его часть карты по-прежнему была самой большой, но, к удивлению, территория Сэм была почти второй по размеру.

— Новичкам везет, — пробормотал Корок.

Секк'тхи хихикнула.

Они играли дальше, и Саманта, которая могла бы пересчитать по пальцам одной руки количество раз, когда она пила алкоголь до этого, продолжала потягивать из бутылки. Со временем она постепенно привыкла к вкусу напитка, хотя и не рискнула сделать еще один большой глоток, как в первый раз.

Ее территория росла, к концу она отставала всего на несколько мест от Рази, в то время как остальные три игрока были далеко от них. Она забрала большую часть призового фонда, и Рази подмигнул, забирая свой выигрыш.

— Зачем нам каждый раз утруждать себя попытками? — спросил Килок, когда игровое поле перезагрузилось на новый матч.

— Потому что я покупаю выпивку, — ответил Рази.

Все рассмеялись. Все, кроме Рази.

Он сохранял на удивление серьезное выражение лица, когда сказал:

— Что смешного? Это дорого. И я даже не пью.

Они сыграли еще несколько раундов, в какой-то момент Секк'тхи предложила Сэм полную бутылку, которую она с радостью приняла. К концу финального матча только у Саманты и Рази оставалось сколько-нибудь значительное количество кредитов.

Корок вскинул руки, встал и подошел к одному из экранов у диванов. Он пролистал меню управления, бормоча что-то себе под нос, пока не нашел то, что хотел. Движением руки он увеличил громкость.

Музыка лилась из невидимых динамиков, начиная с легких электронных звуков, прежде чем перерасти в пульсирующую мелодию с глухим басом. Неожиданно Корок начал танцевать под музыку — такие танцы Сэм могла бы увидеть в ночных клубах Земли, если бы когда-нибудь набралась смелости вызвать гнев Джеймса, посетив один из них.

Секк'тхи отодвинула стул и присоединилась к Короку, повернувшись к нему спиной, покачивая бедрами и грудью в такт. Ее длинный толстый хвост задел его ногу. Он протянул руку, схватил ее и притянул ближе, положив руки на бедра.

Саманта улыбнулась и слегка покачнулась на стуле, наблюдая за ними и продолжая потягивать напиток. Ее тело расслабилось, а кожа раскраснелась, она чувствовала себя теплой и пушистой. Она чувствовала себя хорошо.

Перед ней появилась серо-голубая рука.

Саманта запрокинула голову и, моргнув, посмотрела на Килока.

— Пойдем танцевать, терранка, — позвал он.

— Я не знаю как.

— Не имеет значения, — он расправил плечи и покрутил бедрами. — Просто почувствуй музыку и двигайся под нее.

Саманта не дала себе времени на раздумья, она поставила бутылку на стол и вложила свою руку в его. Она рассмеялась, когда Килок поднял ее со стула. Смех перешел в восторженный вопль, когда он закружил ее, и комната закружилась завертелась вокруг.

У нее действительно кружилась голова.

Рази откинулся назад, скрестил пальцы на животе и сказал странно предупреждающим тоном:

— Осторожно, Килок.

Крен поймал ее за руки, и они закачались в такт гипнотической музыке. Его глаза были прикованы к ее, а губы скривились в игривой ухмылке. У Саманты заболели щеки от такой широкой улыбки.

— Мы просто немного развлекаемся, Рази, — ответил Килок. — Боссу не о чем беспокоиться.

ТРИНАДЦАТЬ

— Ничего? — спросил Драккал.

Аркантус покачал головой и повернулся в кресле к ажере.

— Синдикат использует довольно продвинутый шифр для внеземных коммуникаций, но я смог его взломать. Я не могу найти никаких разговоров об этой ситуации. Местные жители довольно молчаливы. Я бы предположил, что они предпочитают общаться лицом к лицу на Артосе, чтобы не оставлять следов больше необходимого.

Драккал скрестил руки на груди.

— Кто-нибудь сообщал об этом ранее?

— Я ничего не нашел. И это беспокоит больше всего. У них здесь, на Артосе, есть несколько крупных игроков, но должно было быть хоть что-то. Та огневая мощь, которую они направили в нас, не может быть использована без одобрения кого-то выше по звену, — Аркантус вздохнул и откинул голову на спинку. — У меня плохое предчувствие по поводу всего этого.

Драккал фыркнул.

— Конечно, знаешь. Они пытались убить тебя, Арк. У кого угодно от этого возникло бы плохое предчувствие.

Арк повернулся к столу и уставился на экраны. Он потратил часы на взлом и сканирование каналов связи Синдиката. Хотя в общей картине это был небольшой промежуток времени, для него было странно так долго искать, не находя ничего значимого.

— Здесь есть нечто большее. Чего-то мне не хватает, чего-то, чего я не вижу.

— Думаю, этот третий глаз действительно ни к чему.

— Это серьезно, Драк.

— То, что я говорил тебе все это время.

— Мы можем поспорить о том, кто кому что сказал, позже. Сейчас нам нужно сосредоточиться на текущей задаче.

— Предки, даруйте мне силы сохранить ему жизнь, — пробормотал Драккал. — Единственное, на чем я собираюсь сосредоточиться прямо сейчас, это на том, чтобы набить желудок едой. Тебе следует поступить так же. Ты был здесь весь день, и я точно знаю, что ты ничего не ел.

Аркантус махнул рукой.

— Я съел несколько этих калатарианских орешков.

— Съел. Вчера.

— О. Ну, я…

Драккал схватил Аркантуса за один из рогов и вытащил из кресла.

Арк зарычал.

— Никаких оправданий, — сказал Драк. — Отсутствие нескольких конечностей — это не причина относиться к своему телу как к мусору.

Как только Аркантус обрел равновесие, он выдернул рог из рук Драккала. Выпрямившись, он повернулся лицом к ажере и провел руками по мантии, поправляя ткань, прежде чем откинуть волосы с лица.

— Сначала ты хочешь, чтобы я приступил к работе, потом требуешь, чтобы я остановился. Ты хоть представляешь, как тяжело угнаться за твоими постоянно меняющимися прихотями?

— Ты хоть представляешь, как это неприятно — быть твоим другом, телохранителем и матерью все это чертово время?

— Я вполне способен…

Драккал поднял руку, Аркантус замолчал, низко нахмурив брови.

— Как бы я ни ценил хорошие шутки, Аркантус, я слишком голоден, чтобы слушать их сейчас. И я не думал, что мне придется напоминать тебе об этом после того, через что ты заставил меня пройти за последние несколько дней, но разве тебе не нужно кое-кого навестить?

Желудок Аркантуса сжался, когда он снова посмотрел на время. Прошло несколько часов с тех пор, как он отослал Саманту прочь, и даже если она этого не знала, он не мог не сравнить их короткую разлуку с тем, как он уходил от многих других женщин в прошлом, женщин, которые ничего для него не значили по сравнению с ней.

— Я и не представлял, насколько это будет приятно, — сказал Драккал.

— Насколько будет приятно что?

— Видеть стыд на твоем лице. Не думаю, что я когда-либо видел это раньше, а я знаю тебя очень давно, седхи.

Аркантус нахмурился.

— Пошли отсюда, ты, канализационный бродяга-переросток.

Они вышли из мастерской и направились в комнату Аркантуса, где Арк оставил Драккала в коридоре. Сердцебиение участилось, когда он проскользнул в спальню. Увидеть ее, особенно если она была в его постели или, возможно, принимала ванну, было захватывающей перспективой, но теперь, когда он понял, что натворил, то не мог избавиться от чувства вины за то, что, по сути, игнорировал ее большую часть дня.

Хотя она имела полное право расстроиться из-за Арка, он не думал, что она расстроится. Саманта была добросердечной женщиной — милой, с мягким голосом, сострадательной. Казалось, она уже за многое простила его. Он понимал, насколько природа сделала ее уязвимой для жестокого общества, но никогда не воспользовался бы этим.

Ее не было в постели. Аркантус остановился, склонился над смятым постельным бельем и глубоко вздохнул ее стойкий аромат.

Предвкушение усилилось, когда он направился в ванную, ее запаха было достаточно, чтобы разогреть кровь и вновь разжечь возбуждение, член уже пульсировал от потребности в освобождении. Теперь он мог закончить то, что начал ранее, и если кто-нибудь попытается помешать, Арк просто отключит сигналы у двери, пока они с Самантой оба не будут удовлетворены.

Итак, он был сильно разочарован, когда обнаружил такую же пустую ванную. Платье, которое было на Саманте, лежало на полу рядом с пыльной, мятой одеждой, в которой она была перед пробуждением. Вид этого вызвал легкую улыбку на его губах, это напомнило ему тот первый раз, когда он вошел в ее квартиру. Ее белые трусики были спрятаны в ящике стола под набедренными повязками.

Он наклонился и поднял платье с пола, на мгновение придерживая его за плечики, прежде чем переместиться на талию. Он поднес платье к лицу и вдохнул.

Запах ее возбуждения остался на ткани.

Дрожь пробежала по его спине, продолжаясь вплоть до кончика хвоста.

— Гребаный Драккал, — прорычал он.

Арк заставил себя положить платье в машину для чистки одежды, которая была спрятана в одной из стен ванной, и поправил нижнюю ткань набедренной повязки, чтобы член не высовывался из щели. Боль в паху распространилась в нижнюю часть живота. Ее старая одежда отправилась прямо в мусоропровод, она была не только изодрана и грязна, но и Саманта больше не нуждалась в ней. Он не позволит ей прятаться в слишком большой одежде, хотя мысль о ней в одной из его мантий была, мягко говоря, соблазнительной.

Вернувшись в спальню, он проверил шкафы на случай, если она каким-то образом закрылась в одном из них. Он заметил, что ее одежда была сдвинута, и одного из нарядов не хватало, было странно приятно осознавать, что она, вероятно, рылась в его вещах. Он сделал бы то же самое, если бы они поменялись местами.

Он обвел взглядом открытое пространство в шкафу. Достаточно скоро он полностью заполнит его любой одеждой, которую пожелает Саманта, и которую он хотел бы видеть на ее восхитительном маленьком теле. Он бы заполнил шкаф раньше, если бы знал, что все будет происходить так быстро.

Арк вышел из спальни.

Драккал стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене. Он нахмурился.

— Где твая терранка?

Аркантус пожал плечами.

— Вероятно, она отправилась на разведку.

— Итак, включи записи с камер наблюдения и найди ее.

— Но это бы исключило острые ощущения от охоты. Я бы предпочел бродить по залам в поисках.

— Я слишком голоден, чтобы тратить на тебя столько времени.

Аркантус выгнул бровь и указал в конец коридора.

— Ты не обязан ждать меня, ажера.

— Я хочу. Только так я буду уверен, что ты поешь.

Покачав головой, Аркантус направился в гостиную, Драккал шел рядом с ним.

— Ты собираешься пережевывать мою пищу для лучшего усвоения, мамочка Драккал?

— Продолжай в том же духе, и у меня не останется выбора. Тебе было бы трудно что-либо жевать без зубов.

Аркантус рассмеялся.

— Напоминаю, что в тот единственный раз, когда мы сражались друг с другом, я вышел победителем.

Драккал фыркнул.

— Это был бой не насмерть. Не считается.

— Почему это не считается? Потому что большой, злой зверюга проиграл и его гордость была уязвлена?

— Потому что он был не насмерть. Пришлось сдерживаться, чтобы не убить тебя.

— Правда? Странно, что ты это говоришь, потому что я тоже сдерживался, чтобы не убить тебя.

— Так вот почему ты так тяжело дышал, когда мы закончили?

— Вот почему ты был почти без сознания, когда мы закончили.

Драккал пожал плечами и поднял руку ладонью вверх.

— Мне было жаль тебя. Ты так старался, я не хотел сокрушать твой дух.

Ажера встал перед Аркантусом, когда они достигли входа в гостиную, и нажал кнопку, чтобы открыть дверь. Громкая музыка пробилась в коридор. Драккал остановился в дверях, приподняв брови и скривив губы в ухмылке.

— Что там? — спросил Аркантус.

— Увидишь, — ответил Драккал, отходя в сторону.

Аркантус двинулся вперед и повернулся, чтобы заглянуть в комнату.

Музыка доносилась с одного из развлекательных экранов. Килок, Корок и Секк'тхи танцевали в такт ритму, в то время как Рази, сидя за одним из столов, пересчитывал большую стопку кредитных фишек — вероятно, свой выигрыш в Завоевателях. Только после того, как Килока изменил позу, Аркантус понял, почему Драккал выглядел так самодовольно.

Парень танцевал с Самантой.

И она не просто танцевала, она наслаждалась собой, ее глаза сверкали, а на лице играла широкая улыбка. Щеки раскраснелись, а один рукав был закатан. Хотя одежда — одежда, которую он купил для нее — прикрывала тело, она не маскировала ее фигуру, как прошлые вещи.

Арку потребовалось несколько секунд, чтобы оценить, как темные леггинсы облегают стройные икры и бедра, как топ подчеркивает изгиб бедер и нежную маленькую грудь.

В то же время его пронзил укол ревности, она была здесь и наслаждалась временем с ними, а не с ним. Ему не следовало погружаться в работу, он должен был проводить с ней время, должен был заставлять ее смеяться и улыбаться, должен был показывать, что он здесь ради нее, что он принадлежит ей так же сильно, как она принадлежит ему.

— Что она делает? — спросил Драккал.

— Танцует, — проскрежетал Аркантус.

— Это танцы?

Аркантус наклонил голову и сосредоточился на движениях Саманты, а не на ее теле. Казалось, что между музыкой и тем, как она танцевала под нее, не было связи, ее, казалось бы, случайные, слегка неуверенные движения не соответствовали ритму. Но Аркантусу было все равно. Ее улыбка и беззаботный смех зажгли в нем огонь, который невозможно было погасить.

Он так и не закончил с ней.

Аркантус шагнул в комнату. Драккал что-то сказал у него за спиной, но голос ажеры был приглушенным и далеким. Килок повернулся лицом к Аркантусу, его глаза расширились, и он вскинул руки, прежде чем отступить от Саманты.

Маленькая земляночка, казалось, не заметила, что ее партнер по танцу отступил. Она замахала руками, медленно поворачиваясь на месте, предоставляя Аркантусу вид на изогнутый зад.

Без колебаний Арк подошел к ней сзади и положил руки на бедра, прижимая ее задницу к своему тазу.

Саманта взвизгнула и хлопнула своими руками по его.

— Никаких прикосновений там! Только Аррррр, — она сжала его руки и повернула голову, чтобы посмотреть через плечо, ее губы растянулись в широкой улыбке. — Кантус! Ты здесь!

— Я здесь, — ответил он, и эти простые слова были бесконечно трудными, когда ее зад коснулся торчащего кончика его члена.

— Я танцую!

— Ты танцуешь.

— Я никогда не танцую.

Он усмехнулся и слегка усилил хватку на ее бедрах.

— Ты больше не можешь так говорить, не так ли?

— Нет, — она повернулась к нему лицом, заставив Арка на мгновение отпустить ее, и положила руки ему на плечи. Сэм лучезарно улыбнулась. — Ты пришел, чтобы потанцевать со мной?

Ее дыхание, как и сама комната, имело запах гуроша. Неудивительно, что она двигалась и говорила так свободно, неудивительно, что ее запреты исчезли.

Аркантус взглянул на Рази.

— Сколько она выпила?

Рази пожал плечами.

— Может, полторы бутылки.

— И все? — Аркантус перевел взгляд на Саманту, приподняв бровь. — Все ли терране настолько восприимчивы к воздействию подобных напитков или ты особый случай?

— Нет, не совсем. Я просто никогда не прикасалась к выпивке, — она положила подбородок ему на грудь и посмотрела вверх на него своими большими, яркими глазами.

Она была абсолютно очаровательна.

— Ты действительно так думаешь? Правда? — спросила она.

— Что?

— Я особенная?

Аркантус пригладил рукой ее волосы. Внезапная уязвимость в глазах Саманты превзошла все, что он видел в них раньше, а она была застенчивой с того момента, как они встретились. — Конечно, ты особенная, мой драгоценный цветок. Ты — то, что случилось со мной впервые.

Саманта закрыла глаза и мягко улыбнулась.

— Мне нравится, как это звучит.

— Но я здесь не для того, чтобы танцевать с тобой.

Она открыла глаза, и ее нижняя губа оттопырилась, Арка охватило непреодолимое желание зажать ее между зубами.

— Нет? — спросила она.

— Нет. Я здесь, чтобы украсть тебя. У меня припасено для тебя кое-что другое.

Он больше не мог сопротивляться, Аркантус наклонил голову и поймал ее губу своими, затянув в рот и прикусив зубами. Он поцеловал ее после того, как выпустил, наслаждаясь вкусом, несмотря на привкус гуроша.

Саманта застонала и без колебаний ответила на поцелуй. Ее руки скользнули с его плеч вверх по шее через волосы, чтобы крепко обхватить основания рогов. Волна вожделения захлестнула Арка, когда она притянула его голову ближе, углубляя поцелуй, и он опустил руки на ее задницу, чтобы притянуть ее к себе ближе в ответ.

Черт возьми, она нужна мне. Сейчас.

Не прерывая поцелуя, он поднял ее с пола и закинул ноги вокруг своей талии. Она прильнула к нему. Тепло ее сердцевины пульсировало на его коже сквозь одежду. Аркантус повернулся и понес ее к двери, держа руки на ее пышной попке.

— Арк, ты должен поесть, — сказал Драккал, когда Аркантус проходил мимо.

О, я поем.

Прерывисто дыша, Аркантус вышел в коридор. Он оставил открытым только свой центральный глаз, чтобы видеть дорогу, когда нес Саманту по длинным коридорам в свою спальню. В их спальню. Их языки кружились в замысловатом, инстинктивном танце, исследуя рты друг друга, посылая покалывающие волны удовольствия по лицу Аркантуса прямо к его животу.

Саманта зажала его нижнюю губу зубами, и Арк застонал, его член дернулся.

Когда Аркантус добрался до входа в спальню, он прижал Саманту спиной к двери и впился в ее рот, пока вслепую нащупывал кнопку открытия. Саманта выбрала этот момент, чтобы потереться своим центром о его щель и кончик члена. Арка сотрясла дрожь.

Кто-то издал звук удовольствия, и Арк не мог сказать, была ли это Саманта, он сам или они оба в унисон.

Его рука наконец нажала на кнопку, и дверь открылась. Аркантус ввалился внутрь, прижимая к себе Саманту, пока его колени не коснулись края кровати. Сэм хихикнула. Она убрала руки с рогов и спустила ноги с талии, покачивая бедрами, когда Арк не опустил ее.

Он глубоко застонал, его пальцы сжались на ее заднице.

— Отпусти меня, — сказала она.

— Никогда, — прорычал он.

Она запечатлела поцелуй на его губах.

— Пожалуйста?

Все, что он смог выдавить, это разочарованное ворчание. Его тело не собиралось отпускать ее — оно нуждалось в этом контакте, нуждалось в ней, но каким-то образом он заставил себя подчиниться. После того, как он отпустил ее, его мышцы напряглись. Он сжал кулаки по бокам, чтобы не схватить ее снова.

Саманта встала на кровать, так что стала на полголовы выше, и просунула руки под его мантию. Начав с плеч, она провела ладонями по рукам, стягивая одежду вниз. Мгновение спустя мантия упала на пол.

Сэм положила одну руку ему на грудь, прямо над сердцем, и на мгновение встретилась с ним взглядом. С улыбкой она поднялась с кровати.

Аркантус повернулся к ней лицом. Когда он поднял руки, чтобы дотянуться, она покачала головой.

— Нет. Пока нет, — сказала она с удивительной твердостью. Проследив за его движением взглядом, она скользнула рукой вниз по его груди и животу, остановившись на поясе набедренной повязки.

Кожа задрожала под ее нежными прикосновениями, губы приоткрылись, а язык прижался к нижним зубам, когда он сделал медленный, прерывистый вдох. Это была сторона Саманты, которую он еще не видел — сторона, на пробуждение которой без помощи гуроша могли уйти недели.

— Я в твоем распоряжении, маленькая земляночка, — прохрипел он.

— Хорошо. Потому что я хочу прикоснуться своим ртом, — она просунула палец ему под ремень, — к тебе.

Глаза, Аркантуса вспыхнули. Член напрягся под тканью, удерживающей его на месте.

— Скажи мне, где именно, Саманта.

Она потеребила свою нижнюю губу, распухшую от его поцелуев, и опустила руку, чтобы обхватить его пах.

— Здесь.

Он застонал от ударной волны удовольствия, которая вырвалась наружу от ее прикосновения. Кончик его хвоста изогнулся от удовольствия. Он хотел отдать ей контроль, позволить ей взять то, что она хотела, но было так трудно сдерживать себя, так трудно.

— Покажи, — сказал он.

Саманта вернула руку обратно на его грудь. Она подтолкнула его к кровати.

— Сядь, — Сэм мгновение колебалась, прежде чем добавить. — Пожалуйста.

Несмотря на дискомфорт, вызванный потребностью, Аркантус усмехнулся. Она не могла знать, что делает с ним, не могла знать, что его желание возносится в космос. Она и представить себе не могла, насколько сексуальна была прямо сейчас. Ему нравилась ее застенчивость, нравилось, как легко было заставить ее покраснеть, но он надеялся, что она сохранит часть этой уверенности, когда протрезвеет.

Он присел на край кровати, положив ладони на одеяло позади себя, и раздвинул бедра.

Саманта подошла ближе, положила руки на протезы и медленно опустилась перед ним на колени. Арк едва сдержал еще один стон, видеть ее у себя между ног, знать, что она собиралась сделать, почти было его гибелью.

Возможно, мне следовало взять себя в руки раньше. По крайней мере, тогда у меня было бы меньше шансов опозориться до того, как она снова прикоснется ко мне.

Он встретился с ней взглядом и не отпускал его. Хвост задел ее бедро.

— Делай со мной все, что тебе заблагорассудится, маленькая земляночка.

В ее глазах мелькнула решимость, когда Сэм придвинулась ближе и протянула руки к его поясу. Она расстегнула ремень и сняла длинную переднюю ткань, бросив ее на кровать рядом с ним. Затем ее маленькие, нежные пальчики отстегнули то, что осталось — единственное, что удерживало его член в в щели. Предвкушение наполнило его грудь, давление и жар внутри были такими мощными, что он едва мог дышать.

Ее глаза на мгновение встретились с его, прежде чем она сняла это.

Член вырвался из щели. Хотя это немного ослабило давление, дискомфорт только усилился.

Саманта вскрикнула и упала назад, удерживаясь на руках. Ее глаза были широко раскрыты и полны страха, когда она уставилась ему между ног.

Аркантус нахмурился.

— Он не укусит тебя, Саманта.

— Оно… Оно движется! Оно разделяется! — она прикрыла рот рукой, приглушив голос, когда спросила. — Я его сломала?

— Он не сломан! — Аркантус схватил набедренную повязку, лежавшую на кровати рядом, намереваясь прикрыться, но остановился прежде, чем успел это сделать. Хотя его гордость была уязвлена, он должен был помнить, что она была терранкой, совсем недавно прибывшей на Артос. Сколько инопланетных гениталий она видела? Он знал, что у землян мужчин было между ног — их вид был довольно примитивным по сравнению с некоторыми.

Он смягчил голос.

— Ты даже не прикоснулась к нему, маленькая земляночка. Как ты могла его сломать?

— Я… я не знаю, — она скользнула взглядом вниз по его члену, прежде чем вернуться к глазам. — Почему он… открыт и… движется?

— По той же причине, по которой ты становишься влажной, когда возбуждаешься, — ответил он и тихо зашипел, когда сомкнул руку вокруг основания члена, немного ослабляя давление. Четыре цепких отростка, составляющие концевую половину пениса, задрожали, прежде чем сжаться вместе. — Я хочу тебя так сильно, что это причиняет боль, Саманта. Вот почему.

Саманта подалась вперед, медленно сокращая расстояние, которое установила между ними. Ее внимание переключилось на его пах. Искра интриги, любопытства и желания зажглась в ее глазах. Она опустилась на колени и плотно сжала губы. Свет в ее глазах приобрел трепетный отблеск.

Именно ее нерешительность пронзила туман желания, в котором беспомощно дрейфовал Аркантус.

— Посмотри на меня, Саманта.

Она оторвала взгляд от члена и посмотрела на Арка снизу вверх.

Хотя слова дались ему с трудом, ведь он так сильно хотел, чтобы она прикоснулась к нему, хотел, чтобы ее пальцы, губы, язык касались его плоти, он сказал:

— Ты ничего мне не должна. Не нужно делать ничего, чего ты не хочешь делать.

Он набросил сброшенную набедренную повязку на бедро, но Саманта протянула руку вперед и поймала его за запястье.

Дрожь пробежала по ее руке.

— Нет, нет. Я хочу сделать это. Я хочу тебя. Я хочу… Я просто… удивилась. Ты совсем не похож на человека, так что я не ожидала…

Он взял ее за подбородок и провел большим пальцем по нижней губе.

— До тех пор, пока снова не отшатнешься в ужасе, маленькая земляночка. Мое эго не выдержит такого удара.

Щеки Саманты покраснели.

— Прости.

Аркантус отпустил ее и ухмыльнулся, количество силы воли, которое потребовалось, чтобы не показать свой дискомфорт, не поддаться непреодолимому желанию, было огромным.

— Уверен, ты загладишь свою вину. Я весь твой.

Саманта снова опустила взгляд. Решимость, которую он видел в ее глазах раньше, вернулась в десятикратном размере. Она положила одну руку ему на колено, а другую протянула вперед, у Аркантуса перехватило дыхание.

Ее палец коснулся кончика члена и провел по одной из частей.

Арк стиснул зубы и содрогнулся, он не знал, сможет ли выдержать эту пытку. Он отпустил член и положил руки по обе стороны от него.

Она провела кончиком пальца по складке между двумя сегментами. Они раздвоились и извивались, жаждая ее прикосновения. У Сэм перехватило дыхание, а глаза расширились, но она не отстранилась.

Спасибо гребаным звездам.

Одна из его частей обвилась вокруг кончика ее пальца, и Арк рукой вцепился в постель.

— Что мне делать? — спросила Саманта.

Даже небольшого контакта было достаточно, чтобы поставить под угрозу его слабый самоконтроль.

— Все, что захочешь, маленькая земляночка.

Саманта погладила пальцами раскрытые части члена, прежде чем опустить руку к основанию. Она крепко сжала его. Сегменты сомкнулись, и Аркантус застонал. Весь трепет, который она проявляла раньше, исчез.

Она провела рукой вверх к кончику, продолжая крепко сжимать, затем снова опустила руку вниз, повторяя движения в устойчивом ритме. Ладонь прошлась по чувствительным бугоркам, покрывающим ствол, и ее бледная кожа резко выделялась на фоне серо-голубого цвета его члена. Каждый толчок будто посылал через него электричество, Арк содрогался от быстро нарастающего ощущения.

Сэм придвинула лицо ближе, ее глаза были полны решимости. Теплое дыхание коснулось его кожи.

Аркантус стиснул челюсти, тяжело дыша через ноздри, когда ее губы приблизились к члену.

Ее глаза поднялись, чтобы встретиться с его. Опустив руку на основание, она усилила хватку и приоткрыла губы, вбирая его в свой рот.

Аркантус запрокинул голову и зашипел сквозь клыки. Он зажмурился, борясь с натиском удовольствия и жара, с восхитительной пыткой, направляя всю силу воли на то, чтобы сдержаться, он отказывался позволить этому закончиться так скоро, отказывался излить семя, не получив столько удовольствия, сколько мог выдержать.

— Ах, мой драгоценный цветок, — прохрипел он. — Не останавливайся.

Она осторожно взяла его глубже, прежде чем слегка отстранилась. Затем Сэм втянула его еще глубже. Грудь Аркантуса поднималась и опускалась от учащенного дыхания, а бешено бьющееся сердце эхом отдавалось в ушах. Мышцы бедер напряглись и задрожали от борьбы за то, чтобы держать их на месте, когда она провела языком, дразня складочки между сегментами.

Саманта застонала, и вибрация усилила вызванные ощущения.

Аркантус заставил себя поднять голову и открыл глаза, устремив на нее пристальный взгляд, он хотел наблюдать, смаковать каждое движение, наслаждаться каждой малейшей переменой выражения ее лица. Ее глаза были закрыты, а губы обхватили его член, блестящий от слюны.

Она усилила хватку вокруг основания и двигала рукой в такт движениям рта. Бедра Аркантуса раскачивались синхронно с ее ровным, сводящим с ума ритмом, он больше не мог удерживать их неподвижно.

Саманта сдвинула колени и сжала ноги вместе. Хотя это положение частично закрывало ему обзор, он увидел, как ее свободная рука опустилась низко, приближаясь к тазу, она убрала ее в последний момент, чтобы схватиться за ткань своей рубашки.

Она собиралась прикоснуться к себе.

Она возбуждена так же, как и я.

Этого знания было достаточно, чтобы разрушить его хрупкий контроль, Аркантус содрогнулся и откинул голову назад, когда взорвался. Гортанный крик прошел через грудь и вырвался из горла. Он положил одну руку ей на голову, запустив пальцы в волосы, и заставил сегменты оставаться сомкнутыми, борясь с инстинктивным стремлением разделиться, даже когда он двигал бедрами и притягивал ее ближе, заставляя ее принимать его глубже.

Сильное наслаждение пронзило его. Он зарычал, когда семя мощными струями потекло через крошечное отверстие в центре члена. Саманта замерла и издала тихий звук удивления, ее рот плотно обхватил его, пока она глотала. Сэм переместила руки на верхнюю часть его бедер и впилась пальцами в плоть. Спазмы прокатились по нему, сковывая мышцы, пока, наконец, удовольствие не схлынуло, оставив его задыхающимся.

Саманта медленно подняла голову и выпустила член изо рта. Это последнее прикосновение губ заставило его дернуться. Наконец позволив сегментам расслабиться, Арк открыл глаза и увидел, как ее розовый язычок высунулся и облизал губы, прежде чем она вытерла их тыльной стороной ладони.

— У меня хорошо… получилось? — спросила она.

Губы Аркантуса растянулись в усмешке, и он сказал:

— О, мой прекрасный цветок, это нельзя выразить словами, — он заправил волосы за рога и наклонился вперед. — Ты доверяешь мне, Саманта?

Она протянула руку и легонько коснулась его щеки.

— Да.

Аркантус накрыл ее руку своей и убрал от лица, помогая Саманте подняться, когда встал. Ему удалось ровно устоять на месте, каким-то образом она сделала его слабым в коленях — невозможно, учитывая, что они были кибернетическими. Член пульсировал отголосками ненасытной боли и отказывался входить в щель. Несмотря на неописуемое удовольствие, которое Саманта ему доставила, он не насытился. Сегменты жаждали ощутить ее внутренний жар, тело недолго будет удовлетворено полученным оргазмом. Скоро ему понадобится больше.

Отпустив ее руку, он провел пальцами по щеке Саманты, затем вверх по линии волос и откинул ее голову назад. Он медленно обвел взглядом ее лицо, задержавшись на розовых, припухших от поцелуев губах.

— Хорошо. Теперь моя очередь, маленькая земляночка, — он склонил голову набок. — На кровать.

Ее глаза вспыхнули, и ее маленький язычок снова выскользнул. Она повернулась и села на кровати. Глядя на него большими темными глазами, Саманта положила руки на колени, одну поверх другой, и наклонилась вперед, словно пытаясь спрятаться.

Возможно, даже алкоголь не смог полностью устранить дискомфорт внутри нее. Либо так, либо опьянение постепенно проходило. Это не имело значения — Аркантус не успокоится, пока не узнает, насколько она красива.

Он встал перед ней.

— Сядь прямо.

Она нахмурилась.

— Сейчас, Саманта.

Разгоряченная кожа слегка побледнела, Сэм выпрямила спину и отвела плечи назад. Соски прижались к внутренней стороне рубашки, четко просвечиваясь сквозь ткань.

Аркантус прикусил язык, чтобы не облизать губы в предвкушении. Ему не терпелось попробовать ее, всю ее, но он откладывал это как можно дольше — по крайней мере, пока ожидание усиливало для нее ощущения.

— Подними руки над головой.

Брови Сэм приподнялись в замешательстве, и на мгновение она заколебалась, прежде чем выполнить его команду, медленно подняв руки.

— А теперь, маленькая земляночка, я хочу, чтобы ты закрыла глаза.

— Аркантус, что…

Арк взял ее за подбородок указательным и большим пальцами.

— Ты доверяешь мне, Саманта?

— Да, — выдохнула она.

— Тогда. Закрой. Глаза.

Она громко сглотнула и подчинилась.

— Хорошо. Теперь, ты моя.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Саманта задрожала.

Она должна была бояться, должна была прийти в ужас. Сколько раз Джеймс причинял ей боль, когда говорил закрыть глаза? Сколько раз он злоупотреблял ее доверием?

Но это был Аркантус. Хотя Сэм знала его совсем недолго, она действительно доверяла ему. Она не могла сдержать укол страха перед неизвестностью, за то, что позволила себе быть такой уязвимой, но волнение пересилило страх.

Она жаждала его прикосновений. Cоски были твердыми и пульсирующими, лоно влажным и ноющим, и только Арк мог утолить мучительную потребность, поглощающую ее. Она хотела, чтобы он был внутри. Не имело значения, что его член разделялся на четыре независимо движущиеся части, это все еще был он.

Сэм все еще чувствовала его вкус на своем языке, и это только возбуждало ее еще больше. На вкус он был как лаванда, цветочный и сладкий. Сначала она была шокирована членом, это было совершенно неожиданно, но в то же время она хотела его.

Чего она все-таки ожидала? Он был инопланетянином. Глупо было рассчитывать на человеческие гениталии.

Она всегда презирала минет, но обнаружила, что ей не терпится сделать это для Аркантуса, несмотря на свой прошлый опыт. Она хотела доставлять ему удовольствие снова и снова, она находила в этом удовлетворение для себя. Акт был безмерно приятным — особенно когда она наблюдала, как он распадается на части в муках экстаза. Он был восхитителен с запрокинутой головой, низко нахмуренными бровями, скривленными в улыбке губами, обнажающими соблазнительные, сексуальные клыки, и беспомощно двигающимся телом.

И это из-за ее рта, ее губ, ее языка.

Это заставило ее почувствовать себя могущественной.

Теперь…была ее очередь отдаться. Ее очередь получать удовольствие.

Руки, Аркантуса легли на ее бедра. Саманта вздрогнула от прикосновения. Его ладони медленно двинулись вверх, их тепло проникло через штаны.

— Я хочу, чтобы ты почувствовала все, — сказал он.

Он просунул пальцы под ее рубашку и подцепил подол большими пальцами, задирая его, пока руки продолжали свое путешествие. Через несколько мгновений кончики его пальцев пробежались по обнаженной коже боков, двигаясь от талии к ребрам. Дыхание перехватило, когда большие пальцы коснулись затвердевших сосков через ткань рубашки. Мгновение спустя ее груди были обнажены, и теплые ладони скользнули по ним.

Эти мимолетные прикосновения были всем, чем он одарил ее чувствительную плоть, он приподнял рубашку еще выше, собирая ее в комок. Его руки прошлись по ее, все выше и выше, и стянули одежду через голову. Пряди волос рассыпались по плечам. Как только рубашка была полностью снята, воздух коснулся обнаженной кожи, неся холодок после горячих прикосновений.

Взяв ее за запястья, он положил ее руки себе на теплые твердые плечи — одно из бархатной плоти, другое из гладкого металла. Затем его пальцы скользнули вниз, обхватывая ее под задницей. Он приподнял Саманту, зацепился за пояс леггинсов и трусиков и спустил их вниз по ногам.

Когда одежда скользнула к коленям, что-то толстое коснулось ее промежности — кончик хвоста. Саманта ахнула и попыталась поджать ноги, но его руки удержали их раздвинутыми.

— Уже намокла для меня, маленькая земляночка? — промурлыкал Арк, стягивая одежду полностью. — Раздвинь ноги шире.

Жар залил щеки Сэм, когда она медленно раздвинула бедра.

— Шире, маленькая земляночка, — уговаривал Арк. — Покажи мне эту блестящую розовую киску.

О Боже.

Его приказ вызвал прилив возбуждения, Саманта вцепилась в его плечи и шире раздвинула ноги.

Возможно ли было кончить только от его слов?

— Такой соблазнительный, нежный маленький цветок, — он опустил плечи и положил руки ей на бедра. Его шелковистые волосы коснулись живота и ног Сэм.

Ее живот затрепетал. Когда он откинулся назад, его руки обвились вокруг ее ног, предплечья устроились под коленями. Мгновение спустя он прижался губами к ее лону, прямо над клитором.

Саманта ахнула, ее таз дернулся вперед. Дыхание участилось. Она открыла глаза.

Голова Арка была между ее бедер, его губы скривились в порочной ухмылке. Хотя его нижние глаза были сосредоточены на ее киске, центральный глаз смотрел на нее снизу вверх.

— Закрой глаза, Саманта.

Она послушалась.

Аркантус выдохнул, горячее и тяжелое дыхание коснулось ее влажных складок. Его грудь раздулась у внутренней поверхности ее бедер, когда он глубоко вдохнул.

— Ах, мой сладкий цветок, ты восхитительно пахнешь.

Саманта застонала. Ее тело дрожало, жаждая прикосновений.

— Ты хочешь ощутить мой рот на своей киске, Саманта?

— Да, — прохрипела она.

Он повернул голову и коснулся губами внутренней поверхности ее бедра, оставляя медленные, страстные поцелуи слишком далеко от сердцевины. Двигая губами, он снова взял ее за запястья, направляя руки к изогнутым рогам.

— Ложись на спину.

Сэм схватила его за рога и легла на кровать.

Протиснувшись плечами между ее ног, он положил руки на ее бедра и раздвинул их еще больше. Он скользнул ладонями ближе к ее тазу. Большие пальцы легли на мягкие внешние складки лона, раздвигая их.

Сэм тяжело дышала, цепляясь за рога, одновременно страстно желая и боясь, когда ощутила новую волну возбуждения.

— Арк…

— Почувствуй меня, Саманта.

Мгновение спустя рот прижался к ее лону, за чем последовали долгие, медленные движения языком вниз и обратно к клитору.

Саманта не смогла сдержать крик восторга и выгнула спину. Она потянула его за рога, притягивая ближе. Это была самая шокирующая, волнующая, изысканная вещь, которую она когда-либо чувствовала.

Руки Арка сжались вокруг ее бедер, и он застонал, снова облизывая ее, прежде чем поцеловать — на этот раз прямо в клитор. Ее бедра дернулись от толчка удовольствия, но он твердо держал Сэм на месте. Аркантус зарычал, звук отдался в ней вибрацией, усиливая удовольствие, когда он втянул клитор в рот.

У Саманты перехватило дыхание, а пальцы на ногах подогнулись от восторга, прежде чем ее крики наполнили комнату.

Он отпустил клитор с хриплым смешком.

— Твои крики — самая прекрасная музыка, которую я когда-либо слышал, и твой вкус восхитителен, маленькая земляночка. Я не знаю, как отказывал себе в этом раньше.

Не давая ей времени опомниться, Арк опустил голову. Он опустошал ее ртом, облизывая, посасывая и целуя каждый дюйм киски. Его язык был безжалостен, когда глубоко проник в лоно, толкаясь с удивительной силой.

Когда его рот вернулся к клитору и он взял его губами, в темноте за закрытыми веками Саманты вспыхнули звезды. Прерывистый выдох вырывался из горла, и она извивалась в диком самозабвении, когда кончала. Аркантус ослабил хватку на бедрах, она пошевелила тазом, прижимаясь своим центром к его голодному рту. Крики были беспощадны, когда она уступила еще одному интимному поцелую.

Дрожь, пробежавшая по ней, притупилась, когда Аркантус продолжил неторопливо облизывать и покрывать поцелуями ее лоно. Бедра задрожали, а влагалище сжалось. Хотя Саманта была выжата, она все равно жаждала большего. Она чувствовала, что чего-то не хватает.

Арка.

Она нуждалась в нем внутри себя.

Саманта открыла глаза и опустила голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Это было так непристойно, возбуждающе — видеть его голову у себя между бедер, видеть желтые глаза и отметины, омывающие кожу своим мягким сиянием.

Он поднял голову ровно настолько, чтобы она увидела его рот, блестящий от ее нектара, и медленно провел языком по губам.

— Врек'ош, маленькая земляночка, я мог бы пить из тебя вечно, — он опустил подбородок и скользнул языком по ее лону снизу вверх, издав глубокий стон. — Ты готова к чему-то большему?

Саманта вздрогнула от его глубокого, рокочущего голоса.

— Да.

Аркантус просунул руки под ее спину и, обхватив за талию, подвинул девушку дальше по кровати. Мгновение спустя он взобрался наверх и медленно двинулся к ней. Его длинные темные волосы рассыпались вокруг Сэм, касаясь влажной от пота кожи, когда он полз вверх по ее телу, не отрывая от нее гипнотического взгляда.

Его рот плотно прижался к губам Сэм. Она почувствовала острые клыки и попробовала себя на его языке, посылая по телу новые витки экстаза. Она обхватила его бока, поглаживая ладонями плоть, и обвила руками его спину, чтобы притянуть ближе.

Аркантус схватился за ее задницу и внезапно перекатился на спину, увлекая Саманту за собой. Она прижала ладони к его груди, опускаясь сверху, оседлав его бедра. Он улыбнулся, глядя на нее.

Саманта откинулась назад. Части его члена щекотали ее зад, дразня влажную плоть и ища вход. Сердце сжалось при мысли о том, что они будут внутри нее, такие чужие и в то же время возбуждающие. Как это будет? Что она будут чувствовать?

— Я собираюсь наполнить тебя, маленькая земляночка, и ты почувствуешь все.

Щеки запылали.

— Откуда ты… узнал, о чем я думаю?

Он усмехнулся, поймал прядь ее волос и погладил, накручивая на палец.

— Это написано на твоем лице. Это горит в твоих глазах. Ты не сможешь спрятаться от меня, Саманта.

Аркантус отпустил прядь и спустил руку вниз, чтобы обхватить ее задницу, прижимая ее к основанию члена. Саманта ахнула и ногтями впилась в кожу на его груди.

— Ты хочешь меня, Саманта?

— Да. Я хочу тебя.

— Тогда заяви на меня права. Сделай меня своим.

Тревога сдавила горло. Она никогда не была той, кто контролирует ситуацию.

— Я-я не…

Усилив хватку, Арк приподнял Сэм так, что она оказалась на коленях.

— Обхвати мой член.

Щеки Саманты все еще пылали, она просунула руку между их телами и скользнула вниз по члену, касаясь кончиками пальцев сегментов, ощущая пробежавшую по нему дрожь. Осмелев, она обхватила рукой основание. Части члена сомкнулись.

Аркантус скользнул руками вниз по ее бедрам.

— Теперь прими меня в свое тело, маленькая земляночка.

Саманта опускалась до тех пор, пока кончик члена не коснулся ее входа. Ноги задрожали. Она надавила, и он проник в нее, проскользнув в лоно.

Арк застонал и сжал ее бедра.

Она прикусила губу, оттолкнулась и снова опустилась, приветствуя его в своем теле, принимая глубже. Он наполнил ее, растянул, а бугорки на члене стимулировали с каждым не глубоким толчком.

— Да, вот так, — прорычал Арк, поднимая на нее глаза.

Тихо дыша сквозь приоткрытые губы, Саманта выпустила его член, чтобы упереться обеими руками в грудь. Она снова приподняла бедра и навалилась на него, заставляя свое тело принять его полностью.

Ее дыхание сбилось, заглушая крик. Аркантус заполнил Сэм полностью, растягивая почти до боли, но дискомфорт быстро прошел.

Осталась только невероятная, волнующая полнота.

Аркантус зашипел сквозь зубы и закатил глаза, откинув голову назад. Когда его глаза снова открылись, напряженные и горящие голодом, они уставились на Саманту.

— Используй меня, маленькая земляночка, — сказал он. — Бери, что пожелаешь. Я твой.

Не отрывая от него взгляда, Сэм вошла в устойчивый ритм. Они с Арком застонали в унисон, пока она раскачивалась взад-вперед. Она чувствовала каждый его бугорок внутренними стенками, каждый толчок члена все больше и больше доставлял ей удовольствие.

Аркантус скользнул руками вверх, чтобы обхватить ее груди. Он сжал их, разминая плоть, и ущипнул за соски, посылая ударные волны прямо к ее сердцу. Ее лоно жадно сжалось вокруг него.

— Ты чувствуешь, как хорошо мы подходим друг другу? — спросил он. — Чувствуешь, насколько это идеально?

— Да, — выдохнула она, ее веки затрепетали, она чувствовала это, ощущала свой пик, такой близкий и в то же время недосягаемый. Ей становилось трудно сохранять ритм — локти и колени ослабли и дрожали, отказываясь поддерживать вес, когда по конечностям распространилось покалывание.

— Да, моя маленькая земляночка, — Арк усмехнулся сквозь стон, опуская руки на ее бедра. — Отпусти. Ищи свое удовольствие. Потребуй его от моего тела. Потребуй его от меня.

Сильные руки поддерживали Саманту, поднимая и опуская ее навстречу восходящим толчкам его таза, каждый из которых был немного сильнее предыдущего.

Ее желание пересилило все остальное, он был единственным, что имело значение. Он был всем, что ей нужно.

Ногти Саманты царапали и впивались в его кожу, когда Аркантус ускорил темп. Новая волна удовольствия захлестнула Сэм, и ее локти подогнулись. Она упала ему на грудь, и Аркантус поднял голову, жадно овладевая ее ртом. Его губы доминировали над ней, и она подчинилась, отвечая на поцелуй с безрассудной самоотдачей.

Ее тело напряглось, сотрясаемое дрожью, и она вскрикнула ему в губы. Мысли разлетелись на части, когда Саманта оказалась за точкой невозврата. Эйфория затопила ее, посылая потоки удовольствия по телу.

Она рассыпалась, но знала, что в конце концов Аркантус будет рядом, чтобы собрать ее обратно.

Аркантус зарычал в рот Саманты, когда влагалище сжалось вокруг его члена, и поток жидкого тепла потек из нее. Ее тело втягивало его все глубже, жадно требуя того, что он мог ей дать. Он полностью дрожал от интенсивного удовольствия — даже в конечностях, которые больше не были из плоти и крови, но он терпел. Он не был готов кончить, еще не насытился.

Саманта оторвалась от его губ и прижалась лицом к шее, заглушая крики. Ее дыхание обжигало его кожу. Все ее тело напряглось и задрожало над ним и вокруг него, сопротивляясь его ритму.

Что-то новое вспыхнуло внутри него — что-то глубокое, что-то древнее, что-то, чего он никогда не чувствовал.

Это было результатом смешанного происхождения его народа, зверя, дремлющего в его крови. Зверя, разбуженного тем, что узнал свою пару.

Он обхватил рукой ее плечи и перекатился, опрокидывая Саманту на спину, продолжая погружаться в нее. Пока она извивалась на смятом постельном белье, Аркантус встал на колени, положив ее ноги вокруг своей талии. Он обхватил бедра Сэм и рывком усадил ее на свой член, глубоко войдя в нее и вызвав еще один стон с припухших от поцелуев губ.

Она вцепилась в одеяло и посмотрела на него остекленевшими глазами из-под полуприкрытых век.

— Арк…

Он встретился с ней взглядом и отвел бедра. У Аркантуса больше не было слов. Когда ее розовый язычок пробежался по нижней губе, любое подобие контроля, которое он мог сохранять, сгорело дотла. Он дал себе волю и сильно вонзился в нее, одновременно прижимая к себе.

Ее крики сменились прерывистым дыханием, когда он задал бешеный темп, движимый животным желанием обладать ею, заявить на нее права, наполнить ее своим семенем. Гортанные звуки вырывались из его груди и пробивались сквозь зубы.

Член легко входил и выходил из влажного лона, жадно втягивающего его. Он вдохнул, наполняясь запахом секса, ароматом своей пары. Чувство собственничества скрутило мышцы.

Она была его. Его.

Саманта зажмурилась и выгнула спину, выпятив маленькие груди вверх, когда снова достигла вершины. Она крепче обхватила его ногами и уперлась пятками в тыльную сторону его бедер, притягивая его глубже.

Вида его пары, купающейся в море экстаза, могло быть достаточно, чтобы довести Аркантуса до крайности, но в сочетании с теснотой от конвульсий влагалища терпеть было выше его сил.

Водоворот ощущений захлестнул Арка. Он держался так долго, как мог, но давление было слишком велико. Откинув голову назад и крепко зажмурив глаза, Аркантус зарычал. Мышцы напряглись, когда сегменты раскрылись, цепляясь за ее внутренние стенки, чтобы открыть путь к матке, и его семя хлынуло в Сэм.

Невообразимое удовольствие пронеслось по его содрогающемуся телу, стирая все остальные чувства, каждую сознательную мысль, каждую частичку сенсорного сигнала от протезов, все не связанное с ней. Несколько блаженных мгновений он даже не знал, кто он. Осталась только Саманта. Саманта, его пара. Его все.

Когда к Арку вернулось сознание, он обнаружил, что склонился над Самантой, положив руки по обе стороны от ее головы. Ее темные волосы разметались, розоватая кожа блестела от пота, глаза были закрыты, а губы приоткрыты.

Она была самым красивым существом, которое он когда-либо видел.

Спазмы пронеслись по его телу, когда член продолжал заливать ее семенем, а кибернетические конечности, напротив, несколько секунд отказывались подчиняться его мысленным командам.

Когда он, наконец, снова смог двигаться, он поднял руку и деликатно убрал несколько прядей влажных волос со щеки Саманты.

Ее веки затрепетали, и она повернула лицо, чтобы посмотреть на него. Довольная улыбка украсила ее губы. Она положила ладонь ему на грудь, поверх колотящегося сердца.

— Я не уверен, что это было, маленькая земляночка, но я намерен испытывать это снова и снова, пока мое тело окончательно не подведет меня, — сказал он.

Ее улыбка стала шире.

— Я… не буду возражать.

Арк усмехнулся, окидывая взглядом лицо Сэм, он хотел, чтобы этот ее образ навсегда остался в памяти.

— Я не знаю, дал бы я тебе выбор в ином случае.

Свободной рукой она схватила его за густую прядь волос и потянула вниз. Не в силах сопротивляться, Арк наклонился и опустил голову, когда она вздернула подбородок и поцеловала его. Это был нежный поцелуй, нежная ласка губ и языка, казалось, передавшая все, что она чувствовала, но не могла выразить словами.

С любой другой женщиной Аркантус бы запаниковал в этот момент. Он никогда не хотел ничего большего, чем мимолетная физическая связь, никогда не стремился ни к чему, кроме небольшого взаимного удовольствия. Он не до конца понимал то, что Саманта заставляла его чувствовать, но распознал это в ее поцелуе, почувствовал отголоски этого в ее душе, и он принял все. Ну и что, что он не понимал? Эта женщина была не похожа ни на кого другого, и ее магнетическое притяжение к нему только усиливалось с каждой минутой.

Ее рука скользнула к его волосам, и она прервала поцелуй.

— Мне действительно нравятся твои волосы.

— А как иначе?

Саманта засмеялась, нежная вибрация от ее тела передалась прямо к члену. Только тогда он понял, что все еще внутри нее. Ее смех только усилил хватку его сегментов.

Саманта перестала смеяться, ее дыхание сбилось.

— Ты… ты… застрял?

— Да. Да, я застрял. Как бы мне ни хотелось сказать, что это нормально, со мной никогда раньше такого не случалось — во всяком случае, так надолго. Мое тело, кажется, жаждет тебя.

— О.

— Я довольно алчен по отношению к тебе.

Глаза Сэм округлились.

— О.

Арк ухмыльнулся, проведя ладонью по ее руке, потом по бедру, перейдя к заднице. Он снова поцеловал ее, несколько дней назад она бы уклонилась от малейшего прикосновения, а теперь активно искала его, поднимая голову, чтобы встретить губы. Ее доверие к нему наполнило Аркантуса теплом.

Когда его член, наконец, соизволил ослабить хватку, Аркантус неохотно раздвинул бедра, высвобождаясь из ее лона. Его семя вытекло из нее. Это зрелище наполнило Арка необъяснимой дикой гордостью и возрождением собственнического чувства, и хотя он отдалился от нее, часть его осталась внутри.

Его член медленно входил в щель, пока не остался только кончик.

Арк соскользнул с кровати, протянул руку и притянул Сэм к краю. Саманта не сопротивлялась, когда он подхватил ее, она обвила руками его шею и задрожала. Ее плоть была горячей, а воздух по сравнению с ней — холодным.

Аркантус отнес Сэм в ванную и ступил в бассейн, щелкнув хвостом по ближайшим кнопкам управления, чтобы опустить дно. Он сел на выступ в бассейне, позволив воде доходить до груди, и усадил Саманту к себе на колени.

— Это удивительное место, — сказала она.

— Я всегда верил, что дом — отражение владельца.

Он опустил одну руку на внутреннюю сторону ее бедер и нежно помассировал плоть, стирая липкость от их соединения.

Она повернула к нему лицо и усмехнулась.

— Ты всегда был таким высокомерным?

— Нельзя назвать кого-то высокомерным, если все, что о нем говорят — это правда. Только уверенным в себе и знающем себе цену.

Она усмехнулась. Посмотрев в воду, она положила ладонь на его руку.

— Влага на них не действует?

Аркантус хмыкнул.

— Нет. Я потратил хорошие деньги на эти конечности. Они не были собраны по кусочкам на какой-то захолустной планете, они лучшие в своем роде. Только самое лучшее для меня… и моей женщины.

Кончики его пальцев танцевали по мягкой плоти ее бедер всего в паре сантиметров от лона. Как мог он испытать столько удовольствия всего несколько мгновений назад и все еще жаждать большего? Почему его желание к ней было таким безжалостным, таким ненасытным?

Она сжала бедра вместе, поймав его руку в ловушку.

— Хм… Полагаю, ты заслужила передышку, если чувствуешь, что нуждаешься в ней, — сказал он, наклоняя лицо, чтобы коснуться губами ее щеки и прикусить мочку уха.

Аркантус ухаживал за своей парой, получая удовольствие от простой задачи, особенно когда выражение удовлетворения смягчало черты ее лица, когда он мыл ей волосы и массировал спину. К тому времени, как он закончил, Сэм обмякла и почти дремала с опущенными веками.

Он прижал Саманту к себе, встал и вынес ее из бассейна. Она положила голову ему на плечо. По пути из ванной он задержался ровно настолько, чтобы дать автосушилке сделать свою работу, пол и потолок ненадолго засветились белым, и покалывающее тепло на несколько секунд растеклось по его коже, смывая влагу.

Оказавшись рядом с кроватью, он вытянул хвост вперед, просунул его кончик под постельное белье и откинул одеяло. Он осторожно положил Саманту на свободное место. Она свернулась калачиком на боку, и он натянул одеяло на ее тело.

Проведя тыльной стороной пальцев по ее нежной щеке, он повернулся, чтобы уйти.

Она схватила его за запястье.

Нахмурив брови, он посмотрел на нее сверху вниз.

— В чем дело, Саманта?

— Останься со мной, — сонно сказала она. — Обними меня.

Ее просьба застала его врасплох, привычка диктовала, что он никогда не спал с кем-либо, что никогда не позволял себе быть таким уязвимым. Но какое значение имела привычка, когда дело касалось Саманты? Он уже нарушил так много из своих правил ради нее, уже стольким рискнул. Он требовал от нее доверия… и она заслуживала доверия в ответ.

Он снова приподнял одеяло и лег на бок рядом с Сэм. Его сердце бешено заколотилось, а во рту внезапно пересохло. Логическая часть разума говорила, что это просто сон. Из-за чего было нервничать?

Мои эмоции к ней так глубоки, так всецелы, и я не знаю, что это за эмоции. Они такие мощные, такие необъятные.

И это был еще один шаг к краю, еще немного, и он погрузился бы во тьму полной неизвестности, вывалился бы за пределы зоны комфорта.

Когда он опустил голову и обнял Саманту, чтобы прижать ее к своей груди, он понял, что хочет погрузиться в неизвестное вместе с ней. Он хочет узнать, какими станут их отношения, какими они должны стать.

Саманта положила голову на его бицепс из плоти и крови, и ее мягкое, теплое дыхание коснулось его груди. Ее руки со сжатыми в кулаки ладонями лежали между ними. Через несколько мгновений дыхание Сэм замедлилось, она заснула.

Аркантус крепче прижал ее к себе и обвил кончиком хвоста ее ногу, желая как можно большего контакта. Он положил подбородок ей на макушку.

Даже если он не мог разобраться в своих сложных эмоциях по отношению к Саманте, одно было несомненно — лежать с ней в объятиях было правильно. Казалось, что именно этого всегда не хватало в его жизни. Как будто она была той недостающей частичкой, и Арк только сейчас понял, насколько она ему подходит.

Он не осознавал, что засыпает, пока не стало слишком поздно. Опьяняющий запах Саманты, смешанный с его собственным, был последним, что он почувствовал, прежде чем забвение поглотило его.

ПЯТНАДЦАТЬ

Аркантус выплыл из глубин сна, пробуждаясь в темноте за закрытыми глазами. Его тело было теплым, мышцы блаженно расслабленными, а в воздухе витал сладкий женский аромат. Что-то коснулось его лица, он был уверен в этом, хотя все туманным в затуманенном сном сознании.

Сделав глубокий вдох, он притянул Саманту немного ближе, ее тело было таким же теплым и податливым, как и его, и захотел, чтобы сон снова поглотил его.

Легкое прикосновение к щеке снова вернуло сознание Арка на поверхность. Он поднял руку, отмахиваясь от призрачного ощущения, не открывая глаз. В его разуме было достаточно места только для Саманты, и он еще недостаточно долго лежал рядом с ней, недостаточно долго обнимал, недостаточно долго мечтал о ней. Это было то место, где он хотел быть — в постели со своей парой, остальной мир был не более чем далеким, неважным воспоминанием.

Как раз в тот момент, когда он снова плыл по течению забвения, что-то ткнулось ему в щеку, поцарапав кожу.

На этот раз он отреагировал быстрее, нанося удары по всему, что касалось чужим. Его рука наткнулась на что-то толстое и тяжелое.

Аркантус повернул голову и заставил себя открыть глаза. Комната была тускло освещена, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к полумраку и сфокусировать взгляд на темной фигуре рядом с кроватью.

Драккал уставился на него сверху вниз, его глаза слабо светились отраженным светом.

Нахмурив брови, Арк оглянулся на Саманту, которая лежала рядом лицом к нему, обхватив его одной рукой за талию. Она была так же, как и он, обнажена. Одно небольшое движение руки показало бы ее восхитительные маленькие груди.

Осознание этого вызвало волнение в Аркантусе, немедленно разогрев кровь, по крайней мере, до тех пор, пока одурманенный сном разум не осознал всю ситуацию в целом. То же самое легкое движение, которое позволило бы ему увидеть столь соблазнительный вид, также открыло бы ее Драккалу, который был менее чем в полуметре от них.

Волнение сменилось яростью.

Бросив взгляд через плечо на Драккала, который смотрел в ответ с веселой ухмылкой, Аркантус нащупал одеяло одной рукой, стараясь не двигаться, чтобы случайно не задеть руку Саманты. Он понял, что ткань обернута вокруг них, и быстро натянул ее повыше, накрывая Саманту, пока край одеяла не оказался у нее под подбородком. Глухой стук его сердца отдавался в ушах.

Саманта пошевелилась. У Аркантуса перехватило дыхание, и он снова обратил на нее свое внимание. Она тяжело вздохнула, прижалась к нему чуть ближе и снова погрузилась в сон.

Аркантус подождал несколько секунд, прежде чем позволить себе вдохнуть. Оглянувшись на Драккала, он нахмурился и решительно указал на дверь.

Драккал покачал головой. Он сделал жест одной рукой, указывая сначала на Аркантуса, затем на себя, прежде чем пошевелить пальцами, словно рот открывается и закрывается.

Стиснув зубы, Арк изо всех сил пытался сдержать разочарованное рычание. Он не хотел, чтобы кто-либо, даже его самый старый, самый верный друг, находился рядом с Самантой, пока она обнажена. Она принадлежала Аркантусу, ее тело предназначалось только для его глаз. И он, конечно же, не собирался заводить разговор здесь и сейчас, не тогда, когда это могло нарушить ее покой.

Аркантус снова указал на дверь. Драккал повторил предыдущие движения рукой с большей выразительностью, на этот раз указывая на дверь.

— Убирайся нахуй, — одними губами произнес Аркантус, жалея, что не может прокричать эти слова.

— Выходи нахуй, — одними губами произнес Драккал в ответ.

Я убью его, подумал Аркантус, осторожно высвобождая свои конечности из под рук Саманты.

Ее ноздри раздулись от тяжелого выдоха, а из горла вырвался тихий стон. Аркантус замер и наблюдал, напрягая мышцы, как она натянула постельное белье вокруг тела, как бархатистый кокон, уткнулась лицом в подушку и устроилась поудобнее.

Драккал попятился назад, и Аркантус как можно аккуратнее соскользнул с кровати. Арк ненадолго задержал взгляд своей паре, прежде чем прокрасться прочь, следуя за ажерой к двери. Воздух спальни был холодным для его теплой со сна кожи, а его руки казались странно… пустыми. Ему никогда не было так хорошо и уютно, как с ее телом, прижатым к нему.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал с кем-то в одной комнате, вероятно, это было в хаотичные, сумбурные дни после потери конечностей, когда он и Драккал бежали с Кальдориуса, потому что ажера отказывался оставлять его в одиночестве. Все последующие годы ему было слишком неуютно делить постель с кем-либо. Он чувствовал себя слишком уязвимым.

Аркантус бросил последний тоскующий взгляд на Саманту, прежде чем шагнул в коридор. Дверь за ним закрылась, щелкнув на панели управления.

Драккал прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Самое время тебе…

Зарычав, Аркантус сделал один шаг к Драккалу и сильно ударил его кулаком в плечо.

Ажера хрипнул и отшатнулся назад, опомнившись только тогда, когда уперся ладонью в стену. Он повел плечом.

— Что, черт возьми, с тобой не так?

Аркантус ткнул указательным пальцем в сторону Драккала, гнев обжег горло, когда он сопротивлялся желанию ударить снова.

— Тебе больше не разрешается входить в мою спальню без моего прямого разрешения.

Драккал положил руку на плечо, потирая место, в которое ударил Аркантус.

— Ты слишком остро реагируешь, Аркантус.

Арк подошел на шаг ближе и сказал сквозь зубы:

— Я не слишком остро реагирую.

Драккал рассмеялся и покачал головой.

— Видел бы ты себя сейчас.

— Я серьезно, Драккал.

— Я тоже. И если бы ты был кем-то другим, твоя рука — не единственное, что пострадало бы прямо сейчас.

Слова ажеры напомнили Аркантусу о прохладном воздухе, ласкающем кожу — всю его кожу. Но это напоминание никак не приглушило огонь внутри него.

— Я бы отдал свою жизнь за тебя, Драк. И это много значит, учитывая, как я люблю себя. Но когда дело доходит до нее… она моя. Только для моих глаз, — Аркантус опустил руку, сжав ее в кулак. — Я не потерплю, чтобы кто-либо видел ее обнаженной, даже ты. И дело не только в том, что я ревнивый засранец-собственник.

Улыбка Драккала погасла. Он кивнул в сторону спальни.

— Значит, это реально? А не просто конечный результат одержимости терранкой, которую ты не мог получить?

Вопрос вызвал новую вспышку ярости в Аркантусе, он отогнал ее в сторону. Драккал присматривал за Арком в течение многих лет, он знал реакции Аркантуса, знал его слабости, знал все. Как бы сильно это ни ранило его гордость, Аркантус мог признать, что Драккал не раз спасал его от самого себя, даже если он признавал это только в уединении собственного разума. Вот и все, что это было — не оскорбление, а попытка проявить бдительность.

— Она моя пара, Драккал. Я не имел в виду это как фигуру речи. Мой кхал словно горит от одной мысли о ней.

— Не уверен, должен ли я радоваться или попытаться вбить в тебя немного здравого смысла.

Аркантус покачал головой и поднял руку, чтобы убрать с лица непослушные пряди.

— Я никогда ни в чем не был так уверен, Драк. И это пугает меня до чертиков.

Драккал отпустил плечо, снова прислонившись к стене.

— Чем это тебя пугает? Похоже, тебе повезло. Нашел свою единственную из десяти миллиардов.

— Потому что сомнение естественно. Я ко всему в своей жизни подходил с некоторой долей сомнения, и это сослужило мне хорошую службу, даже если не всегда спасало шкуру, — хвост Аркантуса мелькал в воздухе, двигаясь взад и вперед в беспорядочных, беспокойных движениях. — Я не знаю, что с этим делать. Как будто не знаю, как двигаться вперед. Мой разум говорит, что, должно быть, что-то не так, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но сердце настаивает на том, что это реально. Что это правда, и она заслуживает всего того доверия, которое я ей оказал.

— Не знаешь, что делать? Это просто, — сказал Драккал, его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Ты примешь это. Обнимешь ее. Примешь все так, как есть. Никто не знает, когда вселенная может решить забрать у тебя это.

Укол вины ударил Аркантуса прямо в грудь, охладив гнев.

— Я не хотел умалять то, что у тебя было, Драккал.

— Ты не сделал этого, — Драккал покачал головой. — Я восхищался ею, я уважал ее, и я долгое время скучал по ней. Но это было давным-давно, и это не то же самое, что сейчас у вас с Самантой.

Аркантус несколько секунд смотрел в лицо Драккала. Если он и узнал что-то о своем друге за эти годы, так это то, что у Драка был чрезвычайно глубокий колодец эмоций, но он редко позволял этим эмоциям всплывать на поверхность. Долгое время Арк думал, что Драккал считает чувства слабостью и отказывается показывать эту слабость кому бы то ни было, но теперь он знал лучше. Драккал просто не хотел обременять людей, которые были ему небезразличны, своими чувствами.

— Ты скоро найдешь то, чего тебе не хватает, Драк.

Драккал обнажил клыки.

— Кто сказал, что я ищу?

— Это ты наткнулся на мою обнаженную пару. У тебя нет никакого права злиться на меня.

— Ты ударил меня, Аркантус.

— Черт возьми, Ажера, ты семь лет был бойцом. Ты действительно ноешь из-за одного маленького удара?

— Твоя рука сделана из металла.

Аркантус выгнул бровь и скрестил руки на груди, повторяя позу ажеры.

— Бедняжка, бедняжка. Итак, что было такого чертовски важного, что тебе пришлось вытаскивать меня из постели голым?

— Просто подумал уточнить, не хочешь ли ты, чтобы я нашел рабский ошейник твоего размера. Купим сразу с поводком, чтобы Саманта могла водить тебя по территории, как своего маленького питомца.

— Я ударю тебя снова, Драк.

Нахмурившись, Драккал слегка отвернулся от Аркантуса.

— В последнее время ты такой чувствительный, седхи. Я бы спросил, что за палка у тебя в заднице, но и так знаю.

Аркантус уставился на друга.

Драккал несколько секунд смотрел в ответ, прежде чем сказать:

— Мы взяли Стрейка.

Аркантус оттолкнулся от стены, вскинув руки.

— Почему ты не сказал этого с самого начала, Драк?

Ноздри ажеры раздулись.

— Может быть потому, что кто-то решил ударить меня, прежде чем у меня появился шанс сказать.

— Это было и близко не так сильно, как ты заслуживал.

— Не заставляй меня давать тебе то, чего ты заслуживаешь, седхи.

— Сосредоточься, Драккал. Где гроалтуун? Внизу? — Аркантус шагнул вперед, готовый действовать, он не забыл об угрозе, которую Синдикат представлял для него и Саманты, и ему не терпелось устранить ее теперь, когда появилась такая возможность.

Драккал преградил путь Аркантусу и остановил седхи, положив руку ему на плечо.

— Пока нет.

Аркантус провел языком по зубам, подавляя вспышку волнения.

— Нет причин для дальнейшей задержки. У него есть информация, которая мне нужна. Я собираюсь получить эту информацию в ближайшее время.

— Ты все еще голый, Аркантус.

— И?

Ажера сделал медленный, глубокий вдох.

— Ты же не собираешься допрашивать гроалтууна без одежды.

— Почему? Уверенный в себе обнаженный мужчина в необычной ситуации может быть чрезвычайно пугающим.

— Потому что я несу ответственность перед нашей службой безопасности, а избиение Стрейка до полусмерти, когда на тебе нет ничего, кроме кхал, увеличит шанс потери их доверия ко мне.

Аркантус положил руку на плечо Драккала и слегка сжал его.

— Считай это наградой за их образцовое показательное выступление в последние несколько дней. Десерт от шеф повара.

— Иди, надень набедренную повязку, — сказал Драккал с преувеличенной мягкостью. — Или я дам всем по очереди пнуть тебя в проклятую щель.

Несмотря на заключенного, ожидающего допроса, несмотря на нетерпение Драккала, несмотря на все, Аркантус остановился и бросил взгляд на Саманту, когда прокрался обратно в спальню. Он ничего не мог с собой поделать, она была так прекрасна с абсолютно расслабленным лицом во сне, так мила, когда все заботы и запреты стерлись с него, так соблазнительна. Завернувшись в одеяло на его огромной кровати, она выглядела крошечной, уязвимой и одинокой, существом, которое нужно лелеять и защищать.

Саманта была бесценна. В этот момент он понял, что откажется от чего угодно, от всего ради нее. Чтобы она была в безопасности, чтобы она была рядом с ним. Его инстинктивное влечение к ней было непреодолимым, но желание было намного больше, чем инстинкт.

Каким-то образом он подавил порыв забраться обратно в постель, заключить ее в объятия и убедиться, что она знает, что не одна, знает, что он здесь, знает, что она его. Он заставил себя открыть ящик с набедренными повязками, с немалой долей раздражения отметив, что, согласно времени на меню, прошло всего два часа с тех пор, как он лег со своей парой, достал одну из них и закрепил так быстро и тихо, как только мог. Он проскользнул в соседний шкаф, чтобы натянуть халат, не обращая внимания на цвет и узоры на ткани.

Он снова остановился, когда повернулся к кровати, и его взгляд упал на Саманту.

Я мог бы просто прикоснуться к ней еще раз. Простое легкое прикосновение, просто провести кончиком пальца по ее щеке…

Аркантус отбросил этот порыв. Были другие дела, требующие его внимания, и он не хотел тревожить сон Саманты. Она через столько всего прошла за последние несколько дней, стала свидетелем стольких драматических перемен в своей жизни. Он понимал, каково это — Арк и сам пережил внезапные, кардинальные изменения в жизни много лет назад, и сказать, что приспособиться было трудно, было бы огромным преуменьшением. Учитывая обстоятельства, она воспринимала все очень хорошо.

Но он ничего другого и не ожидал от своей интригующей маленькой земляночки. Она не осознавала, насколько сильна, но он видел это.

Когда он выходил из комнаты, в животе было тяжело, что, несомненно, было результатом отрицания влечения к ней. Он еще раз напомнил себе, что все это было ради нее, все для ее безопасности, но это не облегчило дискомфорт.

Мне нужно взять под контроль свои мысли.

Это было правдой, но часть его не хотела отворачиваться от Саманты и всего того, что они сделали вместе, от всего того, что он все еще хотел делать с ней. Они только начали познавать возможные эротические наслаждения, и он находил ее общество волнующим, даже когда они не были заняты подобными занятиями.

— Тебе бы лучше пристегнуть эту штуку, — проворчал Драккал, когда Аркантус подошел к нему.

Аркантус моргнул и обратил внимание на ажеру, заставляя себя мысленно встряхнуться, чтобы вернуться в настоящее.

— О чем ты говоришь?

— Я знаю это выражение лица. Знаю, о чем ты думаешь. Хоть раз придержи язык за зубами, ладно?

Седхи не стал спорить, он занял свое место рядом с Драккалом, и они прошли по коридорам и спустились по лестнице в одну из комнат под землей. Тяжелая дверь скользнула в сторону с грохотом, который Аркантус скорее почувствовал, чем услышал, открывая взору помещение, лишенное мебели, за исключением нескольких простых стульев.

Гроалтуун сидел на одном из стульев, расположенных в центре комнаты под единственным лучом интенсивного света, который делал остальное пространство темным по сравнению с ним. Он был отвернут от двери, и на тонкой чешуе на затылке прямо под бугристыми наростами черепа, виднелось засохшее пятно крови. Его руки и ноги были прикованы к стулу толстыми тристиловыми кандалами.

Стрейк повернул голову и оглянулся на Аркантуса одним большим темным глазом, затем фыркнул и отвернулся.

Секк'тхи и Тарген сидели по обе стороны от двери, последний точил камнем нож с металлическим лезвием, это архаичный метод, но звук металла, скребущего по камню, был мощным, первобытным.

— Чем решил поделиться с нами наш гость? — спросил Аркантус, входя в комнату, Драккал немедленно последовал за ним.

— Немногим. Он был несговорчив, — ответила Секк'тхи.

— Просто дай мне несколько минут. Я заставлю его заговорить, — сказал Тарген. — Я даже позволю ему встать со стула, чтобы мы были на равных.

— Возможно, у тебя еще есть шанс, друг мой, — Аркантус поднял пустой стул и пронес его мимо гроалтууна, поставив прямо перед пленником. Он устроился на нем, закинув ногу на ногу и обвив кончиком хвоста одну из ножек стула.

Рот Стрейка изогнулся в натянутой улыбке.

— Полагаю, нет смысла говорить, что ты мертв.

В Аркантусе вновь пробудилась ярость — ярость из-за того, что представлял собой этот гроалтуун, из-за опасности, в которой оказались он и Саманта, из-за всего, что Синдикат отнял у него. Но они не забрали бы его пару.

Аркантус пожал плечами, заставляя себя сохранять обычное выражение лица.

— Есть ли смысл мне говорить тебе то же самое?

Стрейк наклонил голову вперед и сплюнул на пол.

Поджав губы, Аркантус опустил взгляд на каплю слюны возле своей ноги.

— Это было грубо, Стрейк.

— Пошел ты.

— Кто-то должен убраться в этой комнате, когда мы закончим. Любой беспорядок, устроенный мной или моими помощниками, понятен — в конце концов, это наше место. Но это… это просто неуместно. Ты здесь гость. Проявление уважения может иметь большое значение в твоей ситуации.

— Думаешь, я тебя боюсь?

— Явно нет.

— Босс собирается разобрать тебя по кусочкам, седхи, и заставить пожалеть, что вообще родился.

Аркантус откинул голову назад и тяжело вздохнул. На протяжении всей жизни он учился всегда сохранять видимость — всегда излучать уверенность и спокойствие, независимо от того, что чувствовал внутри. В последнее время он все чаще и чаще проваливался в этом, и из-за нынешней ярости было трудно следовать такому правилу, но он отказался проявлять что-либо, кроме высокомерия и безразличия к подонку.

— Я волновался, что так будет, — сказал Аркантус. — Это так… типично. Внутренний Предел убьет меня и всю мою семью, друзей, ты не дашь мне информации, а не пойти ли мне нахуй. Утомительно, не так ли? — Арк посмотрел на Стрейка. — Если ты собираешься пойти этим путем, по крайней мере, будь оригинальным. Твой друг онигокс сказал то же самое прямо перед тем, как я убил его.

Выражение лица гроалтууна ожесточилось, и он обнажил крупные плоские зубы в оскале.

— Я…

— Ты ничего не сделаешь, — прорычал Аркантус.

Стрейк захлопнул рот и уставился на Арка, раздувая ноздри от тяжелого дыхания.

Снова вздохнув, Аркантус разгладил мантию и опустил обе ноги на пол, уперев локти в бедра и наклонившись вперед.

— Похоже, ты испытываешь некоторые трудности с пониманием своей текущей ситуации. Вот как это работает, Стрейк, я задам тебе вопрос, а ты ответишь на него. Если ты этого не сделаешь, или если я не удовлетворен твоим ответом, я подойду немного ближе к тому, чтобы позволить своему партнеру-воргалу делать с тобой все, что ему заблагорассудится.

— Думаешь, что все, что ты можешь сделать со мной, хуже того, что сделал бы Синдикат? — Стрейк горько рассмеялся. — Ты понятия не имеешь, с чем имеешь дело, не так ли?

— Лучшая твоя мысль за сегодняшний вечер, друг мой. Почему тебя послали за мной?

— Пошел. Ты.

Аркантус нахмурился. Он откинулся на спинку кресла, положив одну руку на подлокотник с поднятым кулаком, подняв один палец.

— Почему тебя послали за мной?

Взгляд гроалтууна переместился на пальцы Аркантуса.

— Что это значит? Что ты делаешь?

Аркантус поднял средний палец вместе с первым-указательным и снова повторил свой вопрос.

Челюсть Стрейка дрогнула, и он шумно выдохнул.

— Я… я не знаю.

Изогнув бровь, Аркантус начал выпрямлять следующий палец.

— Я не лгу! — поспешно сказал Стрейк. — Я действительно не знаю. Босс увидел твою фотографию и сказал, что тебе нужно умереть. Как только он придумал способ достать тебя, он послал нас убить тебя.

Аркантус остановил движение своего пальца.

— Почему твой босс хочет моей смерти?

— Как я уже сказал, я не знаю.

Безымянный палец Арка выпрямился.

— Осталось только два, друг мой.

— Он нам этого не объясняет, черт возьми! Мы просто делаем то, что он говорит. Он убьет нас, если мы будем что-то спрашивать. Все, что я знаю, это то, что он натравил на тебя всю банду. Ты, должно быть, сделал что-то, что вывело его из себя, потому что я никогда не видел, чтобы он так выходил из себя из-за одного существа.

Ледяная капля страха упала в пылающий огонь в животе Аркантуса, скрутив желудок. Это не было подтверждением того, что Синдикат знал его истинную личность, это не означало, что они охотились за ним из-за событий на Кальдориусе десятилетием ранее. Гораздо более вероятно, что он переспал с женщиной этого босса, и это стало ему известно, чего было бы более чем достаточно, чтобы босс Синдиката приговорил Арка к смертной казни. До появления Саманты Аркантус был несколько неразборчив в связях и совершал ошибки ранее…

Но ему это показалось неправдой, и в этой ситуации пришлось предположить худшее, потому что, независимо от их мотивов, Синдикат хотел его смерти. Единственной хорошей новостью, если что-то здесь вообще можно было назвать хорошим, было то, что информация о нападении не была передана по цепочке командования Синдиката.

Это означало, что все еще был шанс выжить. Был шанс остановить это.

Аркантус плотнее обвил хвостом ножку стула.

— Теперь ты начинаешь понимать, Стрейк. Расслабляешься. Это согревает мое сердце. Это та часть, когда мы добираемся до самой пикантной информации. Как зовут вашего босса и где я могу его найти?

Гроалтуун сглотнул.

— Он найдет тебя первым, и ты умрешь.

Нахмурившись, Аркантус поднял мизинец. Потребовалась вся сила воли, чтобы удержаться от того, чтобы разбить лицо Стрейку, чтобы обрушить свою ярость на этого гроалтууна — того, кто, насколько знал Аркантус, все это заварил.

— Как раз тогда, когда я думал, что мы пришли к соглашению, эх, — сказал Арк. — Я спрошу тебя еще раз, Стрейк. Я хочу, чтобы ты хорошо подумал, прежде чем дать ответ. Подумай о том, что будет, если не скажешь мне то, что я хочу услышать. Подумай о том, что мой друг сделает с тобой. Он был очень расстроен с тех пор, как ваши люди напали на нас в том многоквартирном доме, и ему не терпится найти выход своему разочарованию. Кто твой босс, и где я могу его найти?

Неровно дыша ноздрями, Стрейк уставился на Аркантуса. Большие глаза были полны ужаса и ненависти.

Аркантус мог догадываться о том, что творилось в голове гроалтууна — будут ли последствия предательства Синдиката хуже, чем те, что будут, когда Аркантус поднимет большой палец?

Аркантус, возможно, и испытывал бы некоторое сочувствие к мужчине, оказавшемся в таком затруднительном положении, но не к этому конкретно. В лучшем случае Стрейк выслеживал Саманту с намерением похитить ее и продать в рабство. Это было непростительно. Любая угроза паре Аркантуса, какой бы незначительной она ни была, недопустима, а порабощение, безусловно, не было незначительным.

Дверь камеры открылась. Аркантус заглянул Стрейку через плечо.

Рази вошел в комнату, держа что-то в руке.

— Принес сюда голокомм, босс. Убедился, что он не сообщает о местоположении, прежде чем вернуть его.

Чешуя гроалтууна побледнела.

Аркантус снова переключил внимание на Стрейка.

— Ну, это новое развитие событий, похоже, не очень способствует твоему спасению, не так ли?

Стрейк рванулся вперед, его резко остановили путы.

— Нет! Нет, я тебе нужен.

Ухмыляясь, Аркантус сжал растопыренные пальцы в кулак и опустил руку.

— О? Неужели?

— Ты знаешь, да, да! — Стрейк повернул шею, чтобы посмотреть на Рази, который стоял прямо в дверном проеме с голокоммом на раскрытой ладони. — Он защищен и зашифрован. Без меня ты ничего из него не получишь.

— Стрейк, старый друг, я не знаю, переоцениваешь ли ты собственную значимость или недооцениваешь мои возможности. Полагаю, в любом случае это не имеет большого значения, не так ли? — Аркантус наклонился вперед и положил руку на колено гроалтууна. — Имя и местоположение. Это может быть просто.

Стрейк покачал головой и сказал слабым голосом:

— Они убьют меня.

Гнев Аркантуса покрылся новым слоем. Время спокойствия прошло, и голокомм Стрейка, несомненно, окажется более информативным, чем его владелец — технику можно защитить, но она не сможет хранить секреты от мастера с достаточным опытом.

Он не забыл тот факт, что даже сейчас Стрейк больше боялся Синдиката, чем Аркантуса. Он знал, что это мелочно, но не отбрасывал эту мысль. Возможно, Арк размяк за эти годы — он предпочитал строить свою деятельность на доверии и качественной работе, и обычно ему приходилось полагаться на насилие и запугивание только тогда, когда информаторы, которые распространяли его псевдонимы среди потенциальных клиентов, забывали свое место.

Возможно, Стрейк был слишком туп, чтобы понять свою неизбежную судьбу. Возможно, его череп был слишком толстым, чтобы осознать самую непосредственную угрозу своей жизни.

Или, возможно, босс Стрейка действительно был настолько ужасающим.

Как бы то ни было, терпение Аркантуса было исчерпано.

Аркантус слегка повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Таргеном, и поднял руку.

— Могу я одолжить твой нож?

Тарген нахмурился, повертел нож в руке и поднялся со стула. Он протянул руку и положил рукоятку ножа на подставленную ладонь Аркантуса.

— Я тоже хотел кусочек.

Аркантус кивнул, сжимая пальцами рукоятку.

— Я знаю. Но Стрейк решил преследовать мою терранку, и я не позволю ему остаться безнаказанным.

Он поднял клинок так, чтобы между ним и гроалтууном оставалось пространство, позволив верхнему свету блеснуть на свежеотточенном металле.

Стрейк откинулся назад, насколько позволяла спинка стула, напрягаясь в ремнях. Стул задребезжал, когда его борьба переросла в отчаяние.

— Отпусти меня. Я никому ничего не скажу.

— Даже если бы не мой богатый опыт с враньем, Стрейк, я бы в это не поверил.

— Тогда, по крайней мере, выпусти меня из этого кресла, как сказал воргал! Позволь мне умереть, сражаясь.

Аркантус издал короткий горький смешок, когда новая волна ярости захлестнула его. Он вскочил со стула и пнул Стрейка в грудь. Гроалтуун издал сдавленный стон, который не смог заглушить звук хрустящих ребер, когда стул отлетел назад и проехал два метра по полу.

Перешагнув через него, Аркантус поставил ногу на горло Стрейка и опустился коленом на другую ногу, наклонившись вперед, чтобы его лицо было ближе к гроалтууну. Чешуя, которая незадолго до этого побледнела до белого, теперь потемнела, и глаза Стрейка вылезли из орбит.

— Смерть в бою — удел храбрых, — сказал Аркантус сквозь оскаленные клыки. — Ты и тебе подобные ничего не знаете о храбрости. Ты ничего не знаешь о самопожертвовании. Ты не заслуживаешь шанса бороться за свою жизнь, ты, рыдающий скрудж.

Аркантус взмахнул ножом по нисходящей дуге. Лезвие глубоко вошло в правый глаз Стрейка, поцарапав кость глазницы, и остановилось только тогда, когда пробило заднюю часть черепа гроалтууна, ударившись об пол под ним. Стрейк содрогнулся, издал несколько сдавленных стонов и затих.

Удерживая ногу на шее Стрейка, Аркантус вытащил нож. Из открытой раны хлынула кровь, забрызгав его руку, грудь и мантию. Нахмурившись, он начисто вытер лезвие о рубашку гроалтууна, встал и вернул оружие Таргену.

Воргал поднял нож, чтобы осмотреть его.

— Ты затупил кончик, черт возьми.

Аркантус стиснул зубы и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Гнев кипел у него внутри, не ослабленный вспышкой ярости, Смерть Стрейка была слишком быстрой, чтобы успокоить сдерживаемую агрессию Арка. Часть его сожалела о том, что он использовал нож вместо кулаков. Единственной компенсацией было крошечное удовлетворение от того, что одной угрозой для его пары стало меньше.

Он придал своему голосу беззаботный тон и сказал:

— Да, и на моей одежде кровь. Проблемы есть у каждого из нас.

Драккал фыркнул, он сидел у стены справа от Арка, размахивая хвостом.

— Думаю, он собирался заговорить. Прямо перед тем, как ты проткнул ему глаз.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что пытки с высокой вероятностью выдадут ложную информацию, — сказал Аркантус. — Не было смысла затягивать неизбежное.

— Так это была пытка? — спросила Секк'тхи, наклонив голову. — Я что-то пропустила во время вашего обмена репликами?

— Да, это была пытка, — сказал Драккал. — Ему пришлось сесть и поговорить с Аркантусом.

Аркантус повернул голову и свирепо посмотрел на ажера.

Драккал приподнял брови, вздохнул и поднялся на ноги. Он развел руки в стороны и медленно отвел их назад, прежде чем опустить взгляд на гроалтууна.

— Хорошо. Давайте приведем здесь все в порядок. Наш гость не сможет найти выход сам.

— Рази, отнеси этот голокомм в мою мастерскую, — сказал Аркантус.

Крен кивнул.

Аркантус вышел из комнаты, не оглядываясь. Он знал, что в голокомме будут ответы, просто еще не сформулировал соответствующие вопросы. Вероятно, это не поможет ему идентифицировать босса Стрейка, возможно, не даст никакого представления о том, почему Синдикат Внутреннего Предела внезапно снова взялся за него, но на данный момент любая информация была важна.

Кроме того, Стрейк вряд ли стал бы добровольно делиться чем-то.

Он прижал руки к бокам и направился к своей спальне, борясь с желанием колотить кулаками по стенам в слепой, беспорядочной ярости.

Что со мной не так?

Ответ пришел на удивление быстро и дал понять, что его вопрос был плохо поставлен.

Саманта.

Не она была тем, что было неправильно с Аркантусом, на самом деле, она была единственным правильным в его жизни на данный момент, но она оказала на него неоспоримое влияние. То, что его отвлекли от нее, вызвало волнение, но не только мимолетная разлука разожгла пламя его ярости — Сэм была в опасности, и зверь, таившийся внутри, не мог успокоиться, пока это было так. Его инстинкты требовали, чтобы он устранил все угрозы.

И куда приведет этот путь? Синдикат представлял самую непосредственную опасность, но что насчет этого города, планеты, всей проклятой вселенной? Все могло быть воспринято как угроза для Саманты. В какой-то момент ему придется найти способ восстановить самоконтроль.

Но он не перестанет бороться за нее. Он никогда не остановится. Больше, чем кто-либо из его знакомых, Саманта заслуживала безопасности. Она заслуживала комфорта, защищенности и стабильности. Заслуживала хорошей жизни.

Аркантус отвлекся от своих мыслей, когда завернул за угол, войдя в коридор, в котором находилась его спальня, и столкнулся с Самантой.

Он испуганно вздохнул, когда Сэм ахнула и отступила на несколько шагов назад, прежде чем восстановить равновесие.

— С тобой все в порядке, маленькая земляночка? — спросил он, сокращая расстояние между ними. Его сердце бешено колотилось, а кожа горела, даже мысль о том, что он случайно причинил ей вред, была почти невыносима.

Но она не смотрела на него. Ее широко раскрытые глаза были прикованы к своим рукам, измазанным кровью.

ШЕСТНАДЦАТЬ

Когда Саманта уставилась на свои окровавленные руки, ее замешательство переросло в шок.

Не моя. Она не моя.

Тогда чья?

Саманта посмотрела на Аркантуса. Его грудь, мантия и руки были забрызганы кровью. Ужас, одновременно огненный и ледяной, распространился в ее груди. Сердце забилось быстрее.

— Арк? Что случилось? Ты ранен? Они снова напали? — слова быстро срывались с ее губ, подгоняемые растущей паникой.

Он поднял руки, демонстрируя ладони, и покачал головой.

— Я в порядке, земляночка, и на нас никто не нападал. Давай вернемся в комнату и приведем тебя в порядок.

— Если на нас не напали, то что тогда произошло? Чья это кровь?

Аркантус тихо вздохнул.

— Помнишь гроалтууна, который вломился в твою квартиру?

Тот самый гроалтуун, который преследовал нас в Вентриллианском торговом центре.

— Да.

— Ну… он больше не будет нас беспокоить.

— Что…что случилось?

Он вытянул руку, указывая в сторону спальни.

— Давай пойдем в комнату, умоемся, и я тебе расскажу, хорошо?

Саманта не пошевелилась. Эта ситуация казалась знакомой, сколько раз Джеймс уклонялся от ее вопросов, чтобы скрыть то, что он натворил? Сколько раз он так небрежно отмахивался от нее, что это заставляло ее чувствовать себя незначительной или, иногда, сумасшедшей?

Неужели она была такой дурой, что снова потеряла бдительность? Неужели он не оправдал ее доверия?

— Что случилось, Арк? — тихо спросила Саманта.

— Саманта… — он придвинулся ближе.

Сэм отступила на несколько шагов.

Он остановился, опустив руки по швам. Обида на его лице почти заставила ее решимость рухнуть. Почти.

— Я приказал своим людям взять его, — наконец сказал он. — Он был частью Синдиката Внутреннего Предела, могущественной преступной организации. Мне нужно было знать, почему они пришли за мной.

Дрожь пробежала по ее спине.

— А ты… ты что… Пытал его?

Пожалуйста, скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет». Даже если ты это сделал… пожалуйста, скажи «нет».

Его брови низко опустились, а выражение лица стало жестким.

— Я нехороший человек, Саманта, но я дал ему шанс выговориться. Он отказался. Никаких пыток не было. Его смерть была быстрой.

Саманта вцепилась в ткань своей свободной рубашки.

Ей было так легко забыть, что Арк был преступником, так легко забыть, что он сражался и убивал, не моргнув глазом. Он предлагал ей только вкрадчивые слова, нежные прикосновения и сладкие обещания. Если бы не нападение в ее доме, она, возможно, никогда бы не увидела его темную сторону. Возможно, она никогда бы не узнала, на что он действительно способен.

Когда его доброта прекратится? Когда он разозлится настолько, чтобы причинить боль Саманте? Ударит ее, изобьет?

Убьет ее?

Аркантус сократил расстояние между ними прежде, чем у нее появился шанс сбежать. Он прижал ее спиной к стене, нависая над ней, и она напряглась от нового приступа страха. Она чувствовала себя крошечной, беспомощной, слабой, в ловушке, бежать было некуда.

Она спровоцировала его.

Он поднял руки и обхватил ее лицо. Она ожидала, что сильные пальцы вопьются в кожу, ожидала, что сокрушительная сила хватки сломает ее кости, но было только… тепло. Его хватка была крепкой, но не причинила боли, когда он наклонил ее лицо к своему.

— Никогда, Саманта, — яростно прорычал он. — Кто угодно, но только не ты.

Саманта уставилась на него, ее сердце бешено колотилось. Его глаза горели так же сильно, как и отметины кхал.

Аркантус наклонился ближе.

— Я устраню любую угрозу для тебя, Саманта. Я сделаю это без колебаний и угрызений совести. Но я скорее вонзил бы клинок в собственное сердце, чем причинил бы тебе какой-либо вред.

Она судорожно сглотнула. Тихий голос в голове, который нашептывал сомнения — он лжет, слова ничего не стоят, не поддавайся на уловки, он такой же, как Джеймс — умолк под страстным взглядом Аркантуса. Какую бы ложь он ни говорил, какую бы правду ни скрывал, какие бы опасения у нее ни были, она не могла сбросить со счетов честность и желание, горящие в его глазах. Он был настолько красноречив, насколько предполагала его демоническая внешность, но даже такой талантливый и харизматичный человек, как Аркантус, не мог подделать искренние эмоции, которые он излучал.

В его глазах светилась обнаженная душа, которая и без слов показала бы ей правду.

Желудок Саманты скрутило от стыда. Она подняла руки, чтобы обхватить его лицо, но остановилась, когда заметила кровь на своих пальцах, вместо этого она схватила его за металлические руки.

— Прости, — сказала она, и глаза защипало от слез. — Я не должна была этого делать… Я знаю, что ты не он. Я увидела кровь, и я просто…

— Просто действовала так, как поступил бы разумный человек, — Аркантус наклонил голову, закрыл центральный глаз и прижался своим лбом к ее. — Ты новичок в этом мире. В моем мире. Было бы глупо с моей стороны ожидать, что ты так быстро приспособишься.

— Не знаю, приспособлюсь ли вообще. Я просто чувствовала себя такой… потерянной.

На протяжении всего этого Арк был ее единственной константой — он был скалой, выступающей из бурлящих вод, и она отчаянно цеплялась за него. Без него… она бы безнадежно плыла по течению.

— Пойдем, маленькая земляночка. Давай приведем себя в порядок, — мягко сказал он.

Саманта кивнула.

Они молча вернулись в его комнату, и Саманта в четвертый раз за день, хотя она была совершенно уверена, что с тех пор, как ее привезли сюда, прошло по меньшей мере два дня, приняла ванну. Аркантус присоединился к ней в бассейне, смывая кровь со своего тела и проводя руками по ее коже. Его прикосновения были успокаивающими, и он сохранял их контакт целомудренным, казалось, он понимал, что она еще не готова к близости. Ей нужно было от него нечто большее, ей нужны были ответы.

Ей нужно было знать все.

Арк не позволил ей одеться, как только они вышли из воды и обсохли, он сказал, что хочет чувствовать ее, когда обнимает, что не хочет никаких препятствий между ними.

Обняв Саманту, Аркантус оторвал ее от пола и понес в спальню. Он откинул хвостом одеяло, уложил ее на кровать и забрался вслед за ней. Через секунду она снова была в его объятиях. Он притянул ее к себе и укрыл одеялом. Его хвост надежно обвился вокруг ее талии, когда он провел рукой по ее волосам и вниз по позвоночнику.

Прижавшись к его груди, Саманта вдохнула аромат. Мягкие, пряные ноты сандалового дерева успокоили ее. Хотя она знала Аркантуса недолго, ей казалось, что именно здесь, в его объятиях, окруженная его запахом, она и должна была быть. Как будто это был… дом.

— Почему я, Аркантус? — спросила она.

Она уже задавала этот вопрос, но все еще не могла осознать, почему он выбрал ее, когда мог заполучить почти любую женщину, которую хотел? Почему она, когда она была повреждена, сломлена, когда она была робкой и слабой? Любая другая былы бы лучшим выбором. Любая.

— Я уже говорил тебе, маленькая земляночка. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что ты моя. Ты моя пара.

Что-то в том, как он произнес эти последние слова, заставило Саманту задуматься. Она откинулась назад и подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что мое тело, мои инстинкты и моя… моя душа признают в тебе нечто большее, чем в ком-либо другом, кого я когда-либо знал. Признают как свою пару. Как единственную, кто может дополнить меня, кто может восполнить то, чего мне не хватает.

Губы Саманты приоткрылись, сердце подпрыгнуло, и что-то затрепетало в животе, распространяя тепло. Ее затопила радость, какой она никогда не испытывала.

Но по пятам за этой радостью подкрался старый друг — сомнение.

Он просто реагировал на инстинктивный порыв. Если бы не это, он никогда бы не обратил на нее внимания. Она была бы недостойна его внимания, и разве не этого она надеялась достичь? Быть незамеченной всеми, быть невидимой, быть уверенной, что она никого не обременит своей неадекватностью?

Глаза Аркантуса сузились. Он откинул ее волосы назад и положил ладонь на ее щеку.

— Я вижу, что ты делаешь это с собой, Саманта. Ты позволила себе быть счастливой лишь на мгновение, а теперь ты разрушаешь это. Поговори со мной.

— Ты… — она на мгновение закрыла глаза и изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал ровно, когда продолжила. — Ты не выбирал меня.

Его брови приподнялись, а уголки рта изогнулись в подобии улыбки.

— Нет? Нет, полагаю, я не выбирал тебя, маленькая земляночка. Я чувствую, что у меня не было особого выбора в этом вопросе. Мое тело отреагировало на тебя немедленно, сказав, что я должен обладать тобой. Но когда мы впервые заговорили, это было в те первые минуты, которые мы провели вместе, я понял, что это было больше, чем просто потребность заполучить тебя. Я хотел обладать тобой. Влечение, которое я чувствую… оно мощное, да. Но в моем распоряжении есть значительная сила воли, если я решу ее использовать, и такие инстинкты можно игнорировать. Вероятно, все было бы гораздо проще, если бы я не обращал на внимания на свои инстинкты. Я бы никогда не стал мишенью Синдиката. Мне не пришлось бы с боем выбираться из твоего дома. Я бы не думал о тебе ежесекундно, — Аркантус провел большим пальцем по ее скуле. — Но я ни на мгновение не жалею, что последовал этим инстинктам, Саманта. Я бы с радостью прорвался сквозь тысячи жилых комплексов, чтобы ты была рядом. Я не могу представить, как пусто было бы мне без тебя, теперь, когда я знаю, чего мне не хватало.

Саманта уставилась на него, ее зрение затуманилось из-за слез, хлынувших, когда она моргнула. Ее нижняя губа задрожала от силы эмоций, бушевавших внутри, они были слишком сильны, чтобы это вынести, слишком сильны, чтобы сдерживать, но она не могла говорить из-за комка в горле. Итак, она сделала все, что могла — бросилась к Арку, прижалась лицом к его шее и прильнула к нему.

С таким же успехом Аркантус мог сказать «Я люблю тебя», в его словах был тот же вес, что и в подобном заявлении, та же страсть. И Саманта тоже любила его. Она не могла представить жизнь без него.

О, я могу представить… Пустынно, холодно, одиноко.

Аркантус принес в ее жизнь больше смеха, чем кто-либо или что-либо другое, дал ей безопасность, дружбу и, хотя ей предстоял долгий путь, ее первый вкус уверенности в себе.

Арк обнял ее.

— Вот на такую реакцию я и рассчитывал, когда говорил, что ты моя пара.

Саманта рассмеялась, она услышала высокомерную усмешку в его голосе. Ее слезы увлажнили его кожу, но он, казалось, не возражал.

— Как же так? Мы… двух разных видов.

— Не имеет значения, мой цветок. Особенно учитывая третинскую сторону моего происхождения.

— Что ты имеешь в виду?

Аркантус откинулся назад и подпер голову рукой, чтобы смотреть на нее сверху вниз.

— Это зависит от того, насколько углубленный урок биологии и истории ты желаешь.

Она подняла руку и провела пальцами по его лицу, прослеживая отметины кхал вокруг левого глаза и на щеке. Он закрыл глаза, будто ее прикосновение приносило блаженство.

— Я хочу знать все, Аркантус, — сказала она. — Я хочу знать все о тебе, твоем прошлом, твоем народе. Хорошее и плохое. Все.

— Я полагаю, мы должны делать это шаг за шагом, не так ли? — сказал он с мягкой улыбкой, открывая глаза. — Третины — раса… ну, они называют себя межгалактическими завоевателями, но их настоящее стремление, похоже, заключается в скрещивании со всеми разумными видами во вселенной. У них чрезвычайно адаптивная репродуктивная система, которая позволяет оплодотворять более или менее все, с чем они решат спариться. Они особенно любят сеять гибридные расы, и есть случаи, когда они фактически уничтожали целые виды, создавая новые.

Глаза Саманты округлились, и она опустила руку к животу.

Улыбка Арка стала шире, обнажив дьявольские клыки, когда его глаза опустились, чтобы проследить за ее рукой.

— Хотя я нахожу мысль о том, что ты носишь мое потомство, весьма приятной, тебе не стоит беспокоиться. Я учел меры предосторожности. — Он опустил руку, чтобы накрыть ее ладонь, металл ладони был теплым и крепким. — Полностью обратимые меры.

Она никогда бы не подумала о возможности межвидового размножения, если бы он не сказал. Казалось разумным, что они не могут размножаться друг с другом. Но теперь, когда тема была поднята, она не могла не думать об этом.

Джеймс не хотел иметь ничего общего с детьми, за что она была невероятно благодарна, и заставлял ее делать противозачаточные инъекции. Как только она ушла от него, то прекратила лечение. С чего бы ей беспокоиться? Она не ожидала, что будет с кем-то еще, не хотела быть ни с кем, особенно в интимной плане.

Мысль о том, чтобы завести детей от Аркантуса… Это было очень мило и наполнило ее теплом и радостью.

Как выглядели бы их дети? Были бы у них рожки, хвосты и отметины на коже, как у их отца? Они были бы… очаровательны.

Но какой матерью была бы она? Мать Саманты умерла, когда она была младенцем, и хотя ее бабушка делала все, что могла, возраст и пошатнувшееся здоровье сильно ограничивали возможности. Отец Сэм так и не женился. У нее никогда не было по-настоящему сильного материнского образца для подражания, у которого можно было бы учиться.

Тем не менее, Сэм сделает все возможное, чтобы стать лучшей мамой, какой только может… Когда придет время.

Я была бы хорошей мамой… Я буду хорошей мамой.

Хриплый смешок Аркантуса вернул ее в настоящее.

— Вижу, тебе нравится эта идея, мой цветок.

Саманта покраснела и застенчиво улыбнулась.

— Да… Но не сейчас.

— Нет, пока нет. Не будем забегать вперед, хорошо? Может пройти какое-то время, прежде чем я захочу поделиться тобой.

Она протянула руку и убрала волосы с его лица, заправив их за длинное заостренное ухо.

— Я… тоже не хочу делить тебя.

Его кхал ярко засветился, когда он наклонил голову вперед и поцеловал ее с большей нежностью, чем она когда-либо знала. Его поцелуи всегда были обжигающими, голодными, возбуждающими, но этот был другим — это был жест, говорящий, что он здесь ради нее, что он всегда будет здесь ради нее.

— Расскажи мне больше, — попросила Саманта, когда поцелуй закончился. — Расскажи мне о своем детстве и жизни. Я хочу узнать тебя, Арк.

Он убрал руку и снова оперся на локоть, проведя кончиками пальцев по губам.

— Я разрываюсь между желанием узнать о тебе больше и открытым приглашением рассказать о себе. Ты подпитываешь и без того опасно большое эго, Саманта.

У Сэм вырвался смешок.

— Не думала, что ты можешь упустить шанс рассказать о себе.

Смех Арка вновь зажег свет в его глазах.

— Ты уже так хорошо меня знаешь. Но каким бы интересным я ни казался, рассказывать особо нечего. Мой народ — относительно новая раса в глазах вселенной. Наши владения невелики, как и у твоего народа, и жизнь на планетах седхи… стрессовая, пожалуй, подходящее слово. В силу истории и происхождения у нас натянутые отношения с волтурианцами и откровенная ненависть к третинам. Обе расы намного превосходят нас численностью и силой. Это странная дихотомия^11, в которой мы существуем. Мы в ужасе от случайных атак волтуурианцев и третинов, в то же время природа вселяет в нас желание сражаться. В любом случае, я изучал военное искусство с юных лет, как и большинство детей седхи. Для нас это было нормально.

— Так вот почему ты сказал, что раньше был бойцом? — спросила она, хотя его навыки в бою явно показывали, что он и сейчас боец.

— Я был бойцом, но не из-за тренировок в детстве. Вскоре мы перейдем к сути моей истории, и я напомню тебе, что ты хотела знать все, — он положил свободную руку ей на плечо и накрутил прядь ее волос на пальцы. — Когда я достиг совершеннолетия, я присоединился к Коалиции защиты седхи, как того требует весь мой народ. Я присоединился к Багровым рейдерам, зная, что это подразделение активно искало взаимодействия с врагами. Стычки с третинами были частыми. В тот первый год я видел много сражений. Часть меня наслаждалась ими. Не имело значения, за что я сражался, пока сражался. Но я был захвачен в плен. Какими бы жестокими ни были третины, а они действительно жестоки, им нравится брать пленных и, говорят, что рынки рабов на Кальдориусе подпитываются третинскими работорговцами. Вот куда они привезли меня. Меня продали в рабство, и мой хозяин немедленно бросил меня на арену сражаться за свою жизнь. Полагаю, это было испытание. Выживание означало, что я стоил дальнейших вложений.

Саманта почувствовала ужас, но не поверила, ей показалось безумием, что он может лежать здесь и так бесстрастно рассказывать об этих вещах, лениво накручивая прядь ее волос на палец, словно ее цвет и текстура были важнее его истории.

Она подавила эти эмоции и перевела взгляд на его правый протез.

— Вот как… ты…?

Аркантус взглянул на свое плечо.

— Нет. Это другая история, для другого раза. Думаю, я ничего не испорчу, если я скажу, что выжил в той первой схватке. За годы, проведенные на этих аренах, я стал одним из самых популярных и умелых бойцов — чемпионом. Хотя планета не известна тем, что придает большое значение законам, на Кальдориусе есть правило, которое всегда соблюдается — любой раб-гладиатор, переживший определенное количество схваток, получает свободу. Это используется в основном как стимул, средство дать бойцам цель, к которой нужно стремиться. Что-то, что поддерживает их мотивацию. И я сделал это. Сто пятьдесят матчей, сто пятьдесят побед. Я заработал свою свободу — свободу, которая должна была принадлежать мне с самого начала. Но чего они не говорят, так это того, что, когда вы достигнете этого рубежа, ваш владелец вышвырнет вас без средств к существованию. Огромная сумма денег, которую порабощенный гладиатор зарабатывает для владельцев и промоутеров, не достается этому бойцу — ни капельки. Итак, у большинства нет выбора, кроме как подписать контракт с промоутером, которых связан с той или иной преступной организацией, и продолжать сражаться. Такой же раб, как и раньше, но если ты выигрываешь для них, они могут относиться к тебе хорошо. Я отказался это делать. Я отказался быть обязанным кому-либо. Поэтому я начал делать это самостоятельно. Мой опыт — мой выигрыш.

— И что случилось? — спросила Саманта.

— Я понял, что весь аппарат, который у них был: промоутеры, ринги, тренеры, все это было ненужным и вводящим в заблуждение. Это было разработано для того, чтобы заставить свободных бойцов думать, что у них нет другого выбора, кроме как заключить контракт с преступной организацией, и, хотя каждая из этих организаций управляла собственными аренами на своей территории, все они работали вместе как Синдикат Внутреннего Предела. Итак, я создал свою собственную организацию. Было несколько других бойцов, заработавших свою свободу и оказавшихся в ситуации, похожей на мою, которых я знал. Драккал был одним из них. Мы часто сталкивались друг с другом на арене. Хотя дрались друг с другом всего один раз, — его лицо внезапно стало серьезным, улыбка исчезла, а брови опустились. — И не важно, что он тебе скажет, правда в том, что я победил. Честно.

Несмотря на то, насколько ужасной была история Аркантуса, Саманта не смогла удержаться от смеха над этим. Это было неожиданно, и все же так похоже на Аркантуса — упреждающе защищать свое собственное эго.

Центральный глаз Аркантуса встретился с ее взглядом, в то время как остальные оставались на его пальцах. Он тихо мурлыкал, изогнув губы, пока его хвост поглаживал ее по ноге.

Она побудила его продолжить, спросив:

— А потом?

— Некоторые из них приняли мое предложение. Многие — нет. Но по мере того, как мы демонстрировали, насколько успешными можем быть, сколько денег можем заработать сами, было все больше и больше желающих присоединиться. К сожалению, Синдикату не особенно понравилось наше предприятие. Дела пошли настолько плохо, что мне пришлось скрываться. Когда они попытались убить меня, Драккал и я бежали с планеты. Мы прилетели сюда и начали все это.

— Ты… все еще скрываешься?

Уголки его рта приподнялись, а брови нахмурились, но через несколько мгновений черты его лица расслабились.

— Должен сказать, что мой естественный инстинкт говорит мне… приуменьшить правду об этом. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь в безопасности, Саманта. Мы в безопасности. Но да, я скрываюсь. Насколько известно Синдикату, я умер на Кальдориусе десять лет назад. Я хочу, чтобы так и оставалось. Но с учетом того, что произошло в последнее время… есть шанс, что они знают, кто я, что я выжил. Есть шанс, что именно поэтому Синдикат сейчас охотится за мной.

— Вот почему Драккал был таким раздражительным, когда ты повел меня в торговый центр, — сказала она, нахмурившись. Ее глаза расширились, и она схватила его за руку. — Это из-за меня, не так ли? Ты разоблачил себя из-за меня.

Он улыбнулся своей обезоруживающей, плутоватой, совершенно уверенной улыбкой.

— Нет, Саманта. Это было из-за меня. Ты не виновата в решениях, которые я принимаю. В этой ситуации нет твоей вины. Я знал это и проигнорировал здравый смысл. Но что бы ни случилось, я не буду сожалеть о тех рисках — именно по этой причине ты сейчас здесь, со мной.

— Но если…

Голова Аркантуса наклонилась, и он завладел ее ртом, заглушая слова и мысли Сэм. Ласка его губ, поглаживание языка и восхитительный вкус погрузили ее в податливое состояние, похожее на сон.

Когда он прервал поцелуй и отстранился, на его лице была слабая, но довольная улыбка.

— Достаточно вопросов на сейчас. Давай вернемся к тому, чем мы занимались до того, как Драккал так бесцеремонно разбудил меня.

Он убрал руку из под головы и просунул свою ладонь под ее руку, когда полностью лег. Другая его рука легла ей на бедро, а хвост обвился вокруг одной из ее ног.

Саманта положила руки ему на грудь, его сердце билось сильно и ровно под ее ладонями. В комнате было темно, если не считать слабого голубого света от стен и мягкого желтого свечения кхал. Золотые отметины красиво выделялись на его темно-серой коже.

Со вздохом Саманта прижалась теснее, позволяя его теплу и аромату окутать ее. Хотя ей казалось, что она проспала несколько дней, она все еще чувствовала тяжесть усталости, таящуюся на краях сознания.

— Скоро ты расскажешь мне больше? — спросила она.

— Да, скоро, — он зарылся лицом в ее волосы. — Пока что я должен хранить о себе хоть какую-то тайну, иначе ты потеряешь интерес.

Она улыбнулась и поцеловала основание его шеи, прежде чем опустить голову.

— Не думаю, что это возможно, Аркантус.

СЕМНАДЦАТЬ

Аркантус сидел, откинувшись на спинку стула и положив скрещенные ноги на письменный стол. Хвост метался взад-вперед по полу позади него в такт глухому металлическому лязгу, издаваемому пальцами одной руки, постукивающими по костяшкам другой.

Он посмотрел на стол центральным глазом — на голокомм Стрейка. Экраны перед Арком, на которых отображались показания программ, запущенных им для преодоления защиты голокомма, были неизменны, за исключением медленной цикличности крошечных цифр.

Большинство голокоммов были исключительно безопасными устройствами, но обходные пути были переданы Аркантусу Закарией, которая училась у самых опытных хакеров на Кальдориусе. Она научила его всему, что он знал о хакерстве, и таким образом заложила основы жизни, которую он вел последние десять лет.

К сожалению, взлом часто был долгим и скучным процессом, даже после стольких лет совершенствования своего искусства. Будь Закария жива, она, несомненно, справилась бы с этой задачей в два раза быстрее.

Он позволил взгляду блуждать по мастерской, не обращая особого внимания на то, что видел, его разум ухватился за возможность броситься к Саманте.

Он проснулся рядом с ней несколько часов назад, довольный и спокойный. Хотя проблемы не были решены, пока он спал, они казались менее серьезными после отдыха, и его разочарование уменьшилось. Правда, он не мог полностью расслабиться, когда вспоминал о работе и том, что для ее завершения ему придется уйти от Саманты.

Несмотря на все это, самым неотложным вопросом после пробуждения была Саманта, ночью она отвернулась от него, и ее округлая попка была плотно прижата к его щели. Член уже выдвинулся наружу, его части медленно ласкали ее кожу. Он был не в состоянии сопротивляться своим желаниям — он дразнил ее, будя руками, хвостом и губами, и она была горячей и готовой, когда Арк вошел в нее сзади.

Он подождал, пока они помоются и разделят трапезу, чтобы сказать ей, что ему нужно будет провести большую часть дня в мастерской.

Саманта восприняла это хорошо. Она даже отнеслась с пониманием, когда он сказал, что она может свободно исследовать территорию комплекса, но также поручил службе безопасности не позволять ей покидать его. От того, что он держал ее взаперти, у Аркантуса сжался желудок, но она только поцеловала его, сказала, что в этом есть смысл, и посмеялась над тем, что ей больше все равно негде быть.

Ее легкое принятие ситуации только усилило его желание найти решение. Он отказывался провести остаток своих лет, прячась за этими стенами, отказывался позволить Синдикату диктовать, как жить ему и его паре, отказывался держать ее здесь как пленницу. Даже если она решит никогда не выходить на улицу, он должен быть уверен, что это ее выбор, а не чей-либо еще.

Тихий звук привлек его внимание к одному из экранов.

— Как раз вовремя, — пробормотал он, расширяя экран и приближая его. Обход системы безопасности сделал свое дело, теперь Аркантусу предстоит извлечь информацию.

Используя дополнительный экран, он удостоверился, что его вмешательство не будет обнаружено, прежде чем продолжить — последнее, что ему было нужно, так это дать синдикату узнать его местоположение. Как только Аркантус был спокоен, приняв все меры предосторожности, он вызвал внутреннее меню голокомма на главном голографическом дисплее.

Откровенно компрометирующих данных на устройстве было немного — не то чтобы Аркантус ожидал их найти. Синдикат Внутреннего Предела процветал, потому что умел сводить к минимуму улики и подкупать нужных чиновников. Даже мелким мошенникам вроде Стрейка требовалось быть достаточно умными, чтобы замести следы. С любым, кто сливал информацию в таких организациях, независимо от того, была ли утечка добровольной или случайной, расправлялись быстро и беспощадно.

Немного покопавшись и взломав еще два пароля, Аркантус получил доступ к сохраненным изображениям Стрейка. Для мало знающих это была бы просто коллекция фото с экзотическими инопланетянами. Но Аркантус действительно знал больше.

Каждый, попавший в центр внимания этих изображений, был потенциальной мишенью для похитителей из Синдиката и торговцев людьми.

Ярость Аркантуса вспыхнула с новой силой, когда он добрался до серии изображений, на которых были Саманта и он сам. Судя по последовательности фотографий, Саманта действительно была в центре внимания гроалтууна — только на последних изображениях было видно лицо Аркантуса.

— Ты даже не прикрыл свой кхал, чертов дурак, — сказал он, просматривая кадры.

Несмотря на ситуацию, он поймал себя на том, что думает совсем о другом. На многих кадрах Саманта выглядела такой счастливой, такой беззаботной. Именно такой он хотел бы видеть ее до конца своих дней. Она заслуживала всего счастья, которое могла предложить вселенная.

И, поскольку вселенная, казалось, не особенно стремилась подарить ей счастье, Аркантус с радостью справился с этим самостоятельно.

Через несколько минут он заставил себя закрыть галерею и продолжил поиск. Его программное обеспечение для геопозиционирования было отключено, что означало, что он не мог сообщить о своем физическом местоположении, и записи на этот счет были чисты. Конечно, было бы слишком надеяться, что Стрейк сохранил кэш о местоположении, что указали бы на места, которые он часто посещал.

Контакты гроалтууна выглядели странно. Как мог предположить Арк, все имена были прозвищами. Ни один из контактов не соответствовал базе и шаблонам, с которыми он был знаком, не имели заметных сходств с организациями. Просто чтобы убедиться, он проверил несколько имен по базе данных Консорциума, поиски не дали результатов, что странно для многомиллионного города.

База данных Вечной Стражи могла дать другие результаты — миротворцы вели подробные записи обо всех задержанных, включая псевдонимы, но на поиск ушло бы несколько часов, а он еще не закончил изучать содержимое голокомма.

Аркантус остановился, когда уловил глазами кое-что другое в списке, и вернулся на несколько записей назад, чтобы найти это. В то время как все остальное было написано Универсальным алфавитом, одна запись состояла из разных символов, их форма и начертание были ему незнакомы.

Он скопировал их и запустил поиск по сплетению. Результат появился мгновенно, и Арк несколько секунд смотрел на него, его мозг отказывался верить тому, что показывали ему глаза.

Символы образовали слово «Босс» на родном языке народа гроалтууна.

Он открыл запись, которая содержала, что неудивительно, скудную информацию — только имя и идентификатор связи. Аркантус знал, что идентификатор связи был маршрутизируемым экраном, он связывался с Боссом, но делал это через кажущуюся бесконечной цепочку взаимосвязанных идентификаторов, которые были скрыты в десятках различных систем, что делало его практически невозможным для отслеживания.

Попытка связаться с таинственным боссом Стрейка ничего не дала.

Так ли это?

Аркантус уставился на идентификатор связи, медленно пробегая взглядом по каждому символу.

Даже если ему нечего было ловить, а он не был до конца уверен, что это так, терять было тоже нечего. Аркантус мог посоревноваться в способностях к скрытию с Синдикатом, у них было не больше шансов обнаружить его по каналу связи, чем у него — их. И, даже если бы он знал, что не получит ответа, он хотел спросить этого Босса, почему.

Ты снова ведешь себя глупо, Арк. просто не высовывайся и продолжай копать — осторожно.

Сжав челюсти, он поднял руку, намереваясь закрыть запись и продолжить поиск в голокомме, но остановился, прежде чем сделать соответствующий жест.

Идентификатор связи, вероятно, не вел к начальнику Стрейка в Синдикате — это было бы слишком очевидно, слишком глупо, особенно после всей преднамеренной путаницы в голокомме гроалтууна. Скорее всего, это была какая-то шутка, возможно, за счет одного из партнеров Стрейка, который был слишком высокого мнения о себе.

Он вывел защищенный канал связи на дополнительный голографический экран, задействовал уровень перенаправлений, используя идентификатор связи Стрейка, в качестве самой верхней маски, и ввел идентификатор связи Босса. Не позволяя себе дальнейших внутренних споров, он позвонил. Его программа для маскировки голоса появилась на экране, когда канал связи искал соединение. Он быстро скорректировал настройки, добавив случайные искажения, которые было бы трудно отфильтровать на другом конце.

Статус «Соединение в процессе» внезапно исчез. Несколько секунд была только тишина. Арк ждал, сжав губы, с колотящимся сердцем.

— Значит, он мертв? — спросил человек на другом конце провода. Голос был глубоким, хриплым, почти роботизированным.

Сердце Аркантуса остановилось, а дыхание застряло в горле. Он узнал этот голос.

— Седхи? — он заставил себя ответить.

— Мы оба знаем, что этого разговора не было бы, если бы седхи был бы мертв, Стрейк. Ты убил его, верно?

Аркантус набрал воздуха в легкие как можно быстрее и тише.

— Просто скажи да, Аркантус. Сэкономь нам обоим время.

События встали на свои места в сознании Аркантуса, и он внезапно понял — в тот день в торговом центре Вентриллиан, Стрейк рассматривал Саманту как потенциальную жертву торговли людьми. Гроалтуун доложил своему начальнику в иерархии Синдиката Внутреннего Предела о полученных им изображениях. На нескольких из этих изображений было четкое изображение лица Аркантуса.

И боссом Стрейка просто случайно оказался человек, который предал Аркантуса на Кальдориусе десять лет назад.

Ваунд.

— Не часто тебя лишают дара речи, седхи, — выплюнул Ваунд. — Кажется, что ты всегда болтал языком в молодости.

Волна гнева парализовала Аркантуса еще на мгновение, прежде чем он снова смог заговорить, он не стал бы проявлять слабость, только не перед Ваундом.

— И у тебя определенно есть талант управлять своим, Ваунд, особенно учитывая, что я отрезал тебе половину челюсти.

— Но кто в итоге оказался слабее? Кто в итоге захныкал на земле в переулке?

Воспоминания, все еще поразительно яркие после всего этого времени, угрожали всплыть на поверхность разума Аркантуса. Он стиснул зубы и отбросил их в сторону.

— Если ты хотел просто предаться воспоминаниям, ты мог бы пригласить меня куда-нибудь выпить. Тебе не нужно было посылать группу захвата, чтобы привлечь мое внимание.

— Ты крепкий, седхи. Упругий, как канализационная труба. Но на этот раз я позабочусь о том, чтобы от тебя не осталось ничего, кроме разлагающегося трупа. Ни рук, ни ног. Ни хвоста. Ни даже твоего болтающего языка.

— После всех этих лет я сожалею только о том, что, потеряв свой язык, ты так не заткнулся, — в груди Аркантуса бушевало пламя — пламя, которое горело десять лет. — Я подобрал тебя. Я спас тебе жизнь, я заплатил за то, чтобы тебя вылечили.

— Ты тот, кто, блядь, сломал меня с самого начала! Думаешь, я был бы тебе верен после этого?

— Ты бы предпочел смерть? Поэтому ты это сделал? Ты предал всех нас, Ваунд.

— Я бы предпочел победу, — металлический гул в голосе Ваунда стал более отчетливым. — И в конце концов я отвоевал ее у тебя. Я победил тебя. Только для того, чтобы узнать, что ты все еще брыкаешься, хоть и кибернетическими ногами.

— Именно поэтому ты не отправил сообщение по цепочке, Ваунд? Потому что подобная потеря — пятно на твоей репутации, положит конец твоей карьере? Потому что ты на самом деле не победил, несмотря на то, что говорил своему начальству?

— Я могу убить тебя голыми руками, седхи.

Аркантус хихикнул.

— Полагаю, именно поэтому ты на днях послал за мной дюжину бойцов. Я знаю, что эта бестактно, учитывая твое состояние, но тебе нужно признать это, Ваунд — в честном бою я побеждал. Каждый раз. Тебе понадобится кто-то получше, чем ты, если хочешь убить меня.

Ваунд разочарованно зарычал. На несколько секунд воцарилась тишина, за исключением его низкого хриплого дыхания, прежде чем разочарование сменилось самодовольством и он спросил:

— Как поживает твоя терранка, седхи? Саманта?

Ярость заставила Аркантуса замолчать, невыносимый жар злости создавал огромное давление в груди, из-за чего было трудно дышать.

— Надеюсь, ты не слишком жестоко обращался с ней, — продолжил Ваунд. — Было бы обидно, если бы ты снизил ее рыночную стоимость. Я мог бы заработать много денег на такой нежной и невинно выглядящей женщине.

Ноздри Аркантуса раздулись от тяжелого выдоха. Опершись руками о край стола, он наклонился вперед. Его руки дрожали, он был в доле секунды от того, чтобы опрокинуть стол, в доле секунды от того, чтобы разбить все вокруг в беспомощной, безнадежной ярости. Инстинкт требовал, чтобы он отвечал на любую угрозу своей паре насилием, и только приглушенный шепот в голове подсказывал, что разрушение мастерской ничего не даст.

— Я даю тебе этот единственный шанс, Ваунд. Покинь Артос. Забирай все кредиты, которые ты заработал во Внутреннем Пределе, и уходи.

— Кажется, ты не понимаешь, как это работает, Аркантус. Даже спустя все эти годы ты все еще такой наивный.

— Я найду тебя. Я сожму твой металлический череп руками и раздавлю его.

— Упоминание о терранке задело за живое, не так ли, седхи?

— Я был рад оставить тебя в покое, Ваунд. Оставить ту часть своей жизни позади. Ты начал это, и я это закончу. Продолжай говорить, и я передумаю насчет того, чтобы сделать это быстро.

— Пришло время тебе послушать, Аркантус, хотя бы раз в жизни. Ты такой же аутсайдер, как и был на Калдориусе. Ты можешь бороться сколько угодно, ты можешь сражаться, и это всегда будет впустую. Синдикат раздавил бы тебя, даже без моего предательство. Это был всего лишь вопрос времени. Я только сделал ставку на победителя. Ты — крупинка космической пыли, несущаяся к звезде. Есть только один способ, которым это закончится, и победителем будешь не ты — ты будешь уничтожен. Я — Синдикат, и я сотру тебя с лица земли раз и навсегда.

Стол тихо застонал, когда Аркантус надавил на него.

— Минуты идут, Ваунд, и если ты не поторопишься, то проснешься и последнее, что ты увидишь — мое ухмыляющееся лицо.

Аркантус прервал соединение. Он застыл на месте, его руки вцепились в край стола, челюсти стиснулись так сильно, что, казалось, зубы вот-вот разлетятся вдребезги, и каждый мускул в его теле болезненно одеревенел от напряжения. Поток эмоций внутри него был слишком велик, долгое время он не мог их переварить, не мог рассортировать, не мог даже сформировать связные мысли.

Когда он, наконец, восстановил контроль над собой, гнев затмил все остальное.

Кальдориус отставал от Аркантуса на десять лет — почему эта глава его жизни не могла остаться в прошлом? Почему она всплыла в его памяти именно сейчас, когда он нашел свою пару, когда наконец-то обрел настоящее счастье? Когда он наконец обрел глубокий смысл существования.

Он злился на свою беспомощность, не мог убежать от своего прошлого, не мог надеяться выстоять против Синдиката Внутреннего Предела, если Ваунд решит использовать всю его силу и ресурсы, не мог защитить свою пару от опасности, маячащей прямо на горизонте.

Разговаривать было легко, слова имели мало силы. Они требовали действий, чтобы обрести силу. Какие действия он мог предпринять против межгалактической преступной организации? А конкретнее, какие действия он мог предпринять, чтобы не погубить всех, кого он знал и о ком заботился?

Я никогда не предполагал, что все пойдет таким образом, Саманта.

Большую часть жизни он сталкивался с неприятностями того или иного рода и всегда находил способ выстоять, но эта… эта ситуация была слишком похожа на его последние дни на Кальдориусе. Ему больше не нужны были напоминания о том, как все закончилось для него — руки и ноги служили достаточным напоминанием.

Воспоминания теснились на краях сознания — темнота, всепроникающий запах гнили, легкое покалывание кальдорианского дождя. Кольцо ухмыляющихся головорезов, их черты скрытые тенью, и единственная знакомая фигура среди них. Звук машинного дыхания, потрескивающий гул энергетического клинка, шипение испаряющихся на нем дождевых капель. И боль. Так много боли, пронизывающей тело подобно голодному пламени.

Этот глубокий, роботизированный голос, смягченный шумом дождя.

Это просто бизнес.

Аркантус убрал руки со столешницы, теперь на ней виднелись глубокие вмятины, каждая из которых смутно напоминала форму его пальцев. Он быстро встал, отшвырнул ногой стул и направился к противоположному концу стола, где наклонился и открыл небольшой холодильник.

Он редко пил. Вот почему по меньшей мере десять бутылок гуроша, подаренных ему Рази, аккуратно стояли внутри устройства полные и запечатанные. Собирая бутылки в охапку, он снова услышал голос Ваунда в голове.

Как поживает твоя терранка, седхи? Саманта?

Рыча, Арк пинком закрыл холодильник и зашагал прочь с платформы, напрягая мышцы, чтобы не раздавить стеклянные контейнеры, прижатые к груди.

Он не позволил бы своим мыслям вернуться туда. Он отказывался заново переживать это.

— Я просто должен сначала найти его, — пробормотал он, бросая все бутылки, кроме одной, на диван. Садясь, он откупорил бутылку. — Найти его и убить, черт возьми.

Ваунд скривился и его пальцы вцепились в подлокотники, костяные кончики разорвали кожаную обивку кресла. Часть его знала, что уверенность Аркантуса была в значительной степени бахвальством, знала, что угрозы были пустыми. Если даже Вечной Страже еще предстояло найти аванпост Синдиката, с которого Ваунд руководил своей частью великой операции, то у одинокого седхи не было никаких шансов.

Но его разум продолжал возвращаться к прошлому, к их неистовой битве на кальдорианской арене давным-давно. Даже сейчас это воспоминание оставалось ясным. Даже сейчас при мысли об этом у него сжималось в груди, потому что Аркантус победил. Аркантус был лучшим бойцом. И именно потребность Ваунда проявить себя в сочетании с жадностью подтолкнули его принять вызов — сразиться с чемпионом-гладиатором в смертельном поединке и убедиться, что чемпион не выживет.

Ты пожалеешь, что не убил меня, к тому времени, как я закончу с тобой, Аркантус.

Респиратор хрипел и шипел, а мониторы сердечного ритма и дыхания предупреждающе мигали на оптическом экране. Он проклинал свою слабеющую плоть, проклинал слабость, которую она олицетворяла. Даже если бы он выжил в тот день, с тех пор его тело медленно умирало, разлагаясь по кусочку…

Все из-за Аркантуса.

Ваунд покинул Кальдориус много лет назад, продвинулся по службе в Синдикате и теперь мог добиться большего благодаря текущему спросу на терран и особым талантам его поисковой команды в их поимке. Почему призрак из его прошлого появился именно сейчас? Разве его отражение недостаточно напоминало о неудачах?

Он провел руками по подлокотникам, еще больше порвав материал, и поднялся с кресла. Он подошел к голографическому экрану на настольной консоли, остановился и уставился на него. Одно сообщение начальству обрушило бы гнев всего Синдиката на Аркантуса. И на самого Ваунда.

Но не угроза его жизни, не куча мертвых уличных солдат, за что вскоре придется объясняться, удерживало Ваунда от отправки сообщения. Нет, это было что-то гораздо более глубокое, что-то противоположное холодному, расчетливому поведению, которое принесло ему репутацию в организации.

Он проиграл Аркантусу, а Аркантус собрал Ваунда по кусочкам и вел себя так, будто все между ними внезапно уладилось. Как будто Ваунд должен был спокойно принять свое увечье и близкую смерть, как будто он должен был быть благодарен седхи, как будто то, что сделал Аркантус, спасая жизнь Ваунда, компенсировало то, что он был тем, кто с самого начала чуть не лишил его жизни.

Как будто стать частью разношерстного союза гладиаторов Аркантуса было какой-то огромной привилегией, за что Ваунд должен был быть удостоен чести, а потеря его гребаного лица была незначительным вступительным взносом.

Он так сильно сжал кулаки, что тепловые отверстия на кибернетических имплантатах на предплечьях открылись, залив окружающее пространство адским оранжевым сиянием.

С тех пор многое изменилось, седхи. Я изменился.

Ваунд включил управление консолью и отправил сообщение своим оставшимся лейтенантам с единственным прикрепленным изображением.

НАЙДИТЕ ЭТОГО СЕДХИ. ПРОЧЕШИТЕ ВСЕ ЧЕРТОВЫ КАНАЛЫ НАБЛЮДЕНИЯ В ГОРОДЕ, ДОПРОСИТЕ КАЖДОГО ИНФОРМАТОРА, СДЕЛАЙТЕ ВСЕ НЕОБХОДИМОЕ. МНЕ НУЖНО ЕГО МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ.

Он согнул пальцы и сделал еще один прерывистый вдох, будь у него челюсть, он бы сжал ее. С руководством Синдиката он разберется позже. На данный момент все, что имело значение, это найти Аркантуса и разрывать его на части, пока даже молекулы, из которых состояло его тело, не разлетятся в клочья.

— Тебе, блядь, больше не придется прятаться, Аркантус, — сказал он. — Счет идет на минуты.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

Саманта провела большую часть дня, исследуя резиденцию Аркантуса, все больше знакомясь с лабиринтом коридоров. Было несколько дверей, которые не открывались перед ней, но несмотря на любопытство, она ни разу не пыталась открыть их одного раза. Когда она почувствовала, что увидела достаточно, Саманта направилась в гостиную, где сыграла несколько матчей в «Завоевателей» с Короком и Килоком.

После того, как смена закончился и братья ушли, в комнату вошли два воргала — Урганд и Тарген. Обменявшись приветствиями, Сэм оказалась сидящей на одном из диванов и смотревшей вместе с ними кровавый боевик. Чаще всего Саманта вздрагивала и отворачивалась, но Тарген смеялся и хохотал над происходящим на экране насилием, и она не могла отрицать, что это немного пугало.

Она ушла до окончания фильма и решила пойти окольным путем, чтобы вернуться в спальню. Путь пролегал мимо тренировочного зала, она просунула голову внутрь, чтобы увидеть Секк'тхи в разгар интенсивных тренировок. Она несколько секунд наблюдала за илтурией, прежде чем повернуться, чтобы продолжить свой путь.

— Саманта! — позвала Секк'тхи.

Сэм оглянулась и увидела бегущей к ней илтурию. Прежде чем Саманта поняла, что происходит, Секк'тхи повела ее в тренировочный зал. Сэм не могла справиться с нервами — она ни разу не была в спортзале, и даже если она преодолевала свою застенчивость с Аркантусом, здесь все было совсем по-другому. Сэм была не в своей тарелке и понятия не имела, чего ожидать.

Они остановились посреди большого квадратного коврика на полу — примерно десять на десять метров, — и Саманта была удивлена, когда Секк'тхи начала инструктировать ее по приемам самообороны.

Первоначальная неуверенность и трепет Саманты со временем исчезли, она посвятила себя обучению, сражаясь лицом к лицу с Секк'тхи, хотя у нее не было никакой надежды на победу. Илтурия была сильнее, быстрее и бесконечно искуснее, но Сэм чувствовала в себе силы хотя бы попытаться.

Если бы только у нее был друг на Земле, который научил бы ее таким вещам, если бы только у нее хватило уверенности и сил противостоять Джеймсу и сказать «хватит». В спарринге с Секк'тхи она вложила это глубокое разочарование в каждый удар, пинок и прием.

Когда Сэм ударилась спиной о мат, наверное, в сотый раз — она уже давно сбилась со счета — она, наконец, сдалась.

— Дядя^12!

— Дядя? — Секк'тхи стояла над Самантой, склонив голову набок и низко нахмурив чешуйчатый лоб. — Какое отношение к этому имеет дядя?

Саманта хихикнула, затаив дыхание. Пот стекал по ее вискам и уже влажным волосам. — Это выражение с Земли. Оно означает «я сдаюсь».

— Хм. Почему бы не сказать «я сдаюсь»?

— Меньше слогов?

Губы Секк'тхи раздвинулись, обнажив острые зубы, когда она рассмеялась.

— Вы, терране, странные. Дядя, — она покачала головой и протянула руку Саманте, помогая ей подняться на ноги. — Ты хорошо справилась. До завтра?

— Ты хочешь, чтобы я вернулась и мы повторили это завтра?

— Я так и спросила, не так ли?

Саманта усмехнулась.

— Да. Хорошо. До завтра.

Тепло разлилось в груди Саманты, когда она покидала тренировочный зал. Она не сомневалась, что к утру у нее будет все болеть и проступят синяки, но она заставила себя сделать это, и это было удивительно приятно. Плюс… у нее появились друзья. Никто из присутствующих не задирал нос из-за того, что она была человеком. Они относились к ней так, словно она уже была одной из них. Как будто она была… членом семьи.

Это было чувство, по которому она скучала. Хотя ее бабушка была старой и немощной, а отец всегда работал, оба находили время, чтобы проводить его с Сэм, и безоговорочно любили ее. Они дали ей место, которому она принадлежала.

Добравшись до спальни, она приняла ванну, смывая пот с кожи. Когда она натягивала рубашку, ее желудок свело от голода. Она не осознавала, сколько времени прошло, пока не проверила голокомм, прошел почти весь день.

И она ни разу не видела Аркантуса и не слышала о нем.

Он работает.

Но ему все равно нужно поесть.

Она ухватилась за эту идею — это был хороший предлог увидеться с ним, не чувствуя, что она мешает или навязчива, даже если в глубине души она знала, что он не будет возражать против ее появления без предупреждения, независимо от причины.

Саманта не могла забыть то, как он разбудил ее этим утром, он пробудил Сэм ото сна своими ловкими руками и порочным хвостом, прежде чем скользнуть в нее членом сзади. Его пальцы исследовали тело Сэм, когда он входил и выходил, наконец остановившись на груди, чтобы погладить соски. Все это время его губы скользили по ее плечу, шее, уху и щеке, их контакт нарушался только его хриплым шепотом. Она рассыпалась на миллион сияющих звездочек в его объятиях.

Она прикусила губу и сжала бедра, когда ей в голову пришла волнующая мысль.

Возможно, я смогла бы удивить его.

Переполненная волнением, Саманта чуть ли не бегом бросилась по коридорам к его мастерской и едва не врезалась в Драккала, когда сворачивала за угол.

Она ахнула, широко раскрыв глаза, и отшатнулась.

— Прости!

Драккал резко остановился и уставился на нее сверху вниз с непроницаемым выражением лица.

— Торопишься, терранка?

Щеки Сэм горели, и она схватилась за края рубашки, слегка наклонив голову. Волосы упали вперед, частично закрыв лицо. Она не знала, почему ажера так сильно ее пугал, он был добрым, даже если выглядел грубым, и он был самым близким другом Аркантуса.

— Я хотела найти Арка, чтобы узнать, не голоден ли он, — сказала она.

Ажера хмыкнул.

Саманта съежилась.

— Извини, — она обошла его. — Я… не буду так бежать.

Драккал поймал ее за руку одной из своих больших ладоней, останавливая прежде, чем она ушла. Его хватка была на удивление нежной.

— Мы ведь толком не поговорили, терранка, не так ли?

Саманта взглянула на его руку, прежде чем поднять глаза.

— Эм, нет. О чем… ты хотел бы поговорить?

Он повернулся к ней лицом, отпуская ее руку, и его плечи приподнялись в глубоком вздохе.

— Я подумал, что будет справедливо, если ты узнаешь, в каком положении я нахожусь. Я хочу злиться на тебя, Саманта. Часть меня даже хочет ненавидеть тебя. Потому что он был беспечен с тех пор, как ты вошла в его жизнь, и эта беспечность подвергла всех нас опасности. Моя работа — обеспечивать его безопасность, а он делает это невозможным, потому что так поглощен тобой.

Саманта отпрянула, в груди все сжалось.

— Я… я не просила его делать ничего из этого. Я не знала. Я бы никогда…

— Я не такой, как он, землянка. Не так хорош в словах, — он снова хмыкнул и слегка склонил голову, опустив взгляд в пол. — Я пытаюсь сказать, что не могу злиться на тебя. Ни в чем из этого нет твоей вины. Сначала я говорил себе, что никогда не пойму, что он в тебе нашел, но я понимаю. Ты здесь всего несколько дней, а уже обвела трех кренов вокруг пальца. Это не случайно.

Саманта покраснела и медленно подняла голову.

Драккал тоже поднял голову, снова встретившись с ней взглядом.

— Я знаю его долгое время, Саманта. Я проливал кровь за него, а он проливал кровь за меня. Перед тем, как мы попали в Артос… Я не знаю, что он тебе сказал, но я нашел его в плохом состоянии. Я не хочу снова найти его в таком виде или даже хуже. Он мой самый старый друг, и я доверяю ему свою жизнь, даже если большую часть времени он ведет себя как высокомерный мудак.

Драккал шагнул ближе к ней. Она рефлекторно попятилась, но врезалась в стену, остановившую отступление.

Двигая рукой с нарочитой осторожностью, он положил ладонь ей на плечо.

— Тебе не нужно меня бояться. Арку нелегко дается доверие, но он безоговорочно доверяет тебе. Так что… я тоже тебе верю. Я здесь ради тебя, Саманта. Чтобы обезопасить тебя точно так же, как я хочу обезопасить его.

— Я не причиню ему вреда, — сказала Саманта голосом, полным убежденности.

— Я не беспокоюсь о том, что ты причинишь ему боль, терранка. Я беспокоюсь о том, что Арк причинит вред самому себе.

Она нахмурилась.

— Я не позволю ему этого сделать.

Драккал окинул ее взглядом, и его глаза смягчились. Он опустил руку и отступил назад.

— Он весь день был в своей мастерской. Никому не отвечает, не впускает меня. Иди туда и дай ему пинка под зад от меня.

Саманта нахмурилась, когда посмотрела мимо Драккала в сторону мастерской. Утром с Аркантусом все было в порядке.

— Что-то случилось?

Драккал пожал плечами.

— Он не хочет со мной разговаривать. Обычно я ничего так не хочу, как чтобы он заткнулся. Но когда он это действительно делает… Что-то не так. Что-то плохое. Он время от времени становится таким, и за этим всегда что-то стоит, но могут потребоваться дни, чтобы заставить его рассказать мне, что происходит.

Ее желудок сжался, но это не имело ничего общего с голодом. Что бы ни мучило Аркантуса, он заперся и страдал в одиночестве. На мгновение в голове Сэм промелькнуло сомнение, хочет ли он видеть ее? Пустит ли он ее?

— Я сделаю все, что смогу, — сказала она.

— Я знаю, — Драккал кивнул и пошел прочь, ненадолго притормозив, чтобы добавить. — Найди меня, если он тебя не впустит, и мы просто выломаем дверь.

Уголки рта Сэм приподнялись в слабой улыбке.

— Драккал? Спасибо.

Он хмыкнул и помахал рукой, шагая по коридору.

Саманта отвернулась от ажеры и снова посмотрела в сторону мастерской Арка, ее улыбка исчезла. Она поспешила вперед, подгоняемая необходимостью увидеть его, услышать, узнать, что с ним все в порядке. Что-то скрутило ее изнутри — ноющий страх, что-то пошло не так.

Она подошла к двери в конце коридора и подняла руку, нажимая кнопку вызова на настенной консоли. Ответа не последовало. Она подождала мгновение, прежде чем нажать ее снова, затем еще раз.

Она собиралась нажать на кнопку в четвертый раз, когда в интеркоме раздался голос Арка.

— Уходите!

Саманта вздрогнула.

По крайней мере, он жив.

Она снова нажала на кнопку.

— Драккал, я не в…

— Это Саманта, Арк, — интерком замолчал, но она знала, что он все еще включен. — Пожалуйста, впусти меня, — мягко попросила она.

Между ними повисло еще несколько секунд молчания, достаточно долго, чтобы она начала сомневаться, откроет ли он дверь. Теснота в груди усиливалась, приближаясь к той точке, когда она боялась, что больше не сможет сделать вдох.

Дверь скользнула в сторону, без лишних слов. Саманта сделала дрожащий вздох и наполнила легкие свежим воздухом, готовясь к тому, что ждет ее за порогом.

Она вошла внутрь, и дверь за ней закрылась.

Свет в мастерской был приглушен, оставляя лишь слабое красное свечение на стенах — такой свет мог бы исходить от костра, который догорел до тлеющих угольков. Существа внутри больших резервуаров превратились в темные, неопознаваемые формы, и вся комната была покрыта слоем непроницаемой тени, которая придавала ей мрачный вид.

Аркантус растянулся в центре на одном из диванов, его мантия была распахнута, кхал потускнел. В одной руке он держал открытую бутылку гуроша. В полумраке было трудно разглядеть выражение его лица, но она знала, что его глаза были устремлены на нее, по их желтому свету.

— Почему ты выглядишь так восхитительно даже в темноте, маленькая земляночка? — спросил он, но в голосе было что-то другое, чего-то не хватало — его обычная игривая энергия казалась натянутой.

О, Арк…

Саманта нахмурилась, подходя к дивану. Она остановилась перед ним, опустила подбородок и оглядела пустые бутылки, разбросанные по полу. Кончик хвоста Аркантуса дернулся, задел одну из бутылок и та покатилась к ноге Сэм, она отпихнула ботинком ее в сторону.

Подойдя ближе, Саманта наклонилась и забрала напиток у него из рук.

— В любом случае, я собирался оставить это для тебя, — сказал он, демонстрируя ей белые клыки. Свет улыбки не отразился в его глазах.

Поставив гурош на пол подальше от Арка, Сэм повернулась к нему. Она наклонилась вперед и обхватила его лицо ладонями, заглядывая в глаза.

— Ты пьян?

Аркантус медленно покачал головой.

— Хотел бы я этого. У седхи очень высокая толерантность^13… еще одна особенность третинов.

Сэм провела большими пальцами по его острым скулам. Это… не был Арк. Это был не тот мужчина, которого она знала, и вид его таким разрывал ее изнутри.

— Аркантус, что случилось?

— Ничего, Саманта. Я просто хотел пить, — он подвинул ногу, и его ступня со звоном задела еще одну пустую бутылку. — Очень хотел пить.

Она еще мгновение смотрела на него, затем запечатлела легкий поцелуй на его губах. Его веки закрылись, когда их губы соприкоснулись, оставаясь закрытыми несколько секунд после того, как она прервала поцелуй.

— Я тебе не верю, — сказала она.

Между его бровями образовалась складка, когда он посмотрел на нее, и уголки рта опустились в озабоченной гримасе.

— Прошлое вернулось, чтобы убить меня, — наконец сказал он.

Саманта села на диван рядом с ним. Протянув руку, она поймала одну из его длинных кос и слегка потянула за нее. Он не сопротивлялся, последовал за ней и прилег на диван, повернув туловище так, чтобы положить затылок ей на колени.

Она убрала выбившиеся пряди волос с его лица и провела пальцем по бровям, снимая напряжение.

— Никто не собирается тебя убивать.

— Он попытается. Он уже пытался. И он будет продолжать пытаться снова и снова, пока либо у него не получится, либо я не убью его.

— Кто, Арк?

— Ваунд.

— Кто такой Ваунд?

Его взгляд переместился и сфокусировался на темном потолке высоко над головой.

— Я опустил ту часть своей истории, которая касается того, почему мы покинули Кальдориус?

Сэм положила одну руку ему на грудь, в то время как другой расчесывала волосы между рогами.

— Ты был немногословен, но можешь сказать мне сейчас.

Он сделал глубокий вдох и медленный выдох.

— На Кальдориусе у нас все было хорошо. Бойцы, подписавшие контракт со мной, были опытными, и мы могли выбирать те бои, которые хотели. Это означало, что нам не нужно было сражаться в смертельных поединках, если мы сами этого не хотели. Это просто стало вопросом соотношения риска и вознаграждения, будет ли потенциальная выплата стоить опасности?

— Со мной был Драккал и хакер Закария. Именно она научила меня всему этому, — он указал на ближайшую платформу и все ее экраны. — И мы использовали ее таланты, чтобы опережать Синдикат. Они были расстроены, потому что мы урезали их прибыль. Они привыкли все контролировать, привыкли получать большую долю от всего. Им не понравилось, что наши бойцы сами забирали свой выигрыш. Не понравилось, что мы обходили их систему. Я присматривался к талантливым гладиаторам, которые уже были свободны или близки к тому, чтобы стать свободными, и я обнаружил одного по имени Ваунд. Он был хорош. У него был большой потенциал. И он уже был свободен, так что это должно было быть легко. Я сделал ему предложение. Он знал, кто я такой, и был немного недоволен. Многие бойцы были недовольны, особенно те, кто прожил достаточно долго, чтобы освободиться. Он решил, что мое чемпионство — это какая-то случайность, что я не заслужил этого, и сказал, что подумает над моим предложением. Следующее, что я помню, со мной связывается промоутер. Ваунд вызывал меня на поединок. Не на жизнь, а на смерть. На кону была огромная ставка, достаточно большая, чтобы модернизировать наше оборудование и поддерживать работу в течение длительного времени. Я пошел и поговорил с ним, прежде чем дать ответ, попытался отговорить его от этого. Он был решительно настроен на борьбу. Его не волновало, что он может проиграть, не волновало, что у него есть шанс заработать столько же, сражаясь в нашей команде, не ставя на кон свою жизнь. Для него это казалось гарантированной легкой победой, — хвост Арка мягко постукивал по подушкам спинки дивана, когда он положил свою руку поверх ее, крепче прижимая к своей груди. — Ставка была большой, и мне было плевать на его отношение… поэтому я согласился. Смертельный поединок просто означает, что используется смертоносное оружие. Это не обязательно должно заканчиваться смертью, хотя часто так и бывает. Я планировал поиграть с ним достаточно, чтобы сломить дух и заставить сдаться. Я хотел, чтобы он был в моей команде. Он мог бы преуспеть. Но он не сдавался. Я победил его, и он знал это, но продолжал бороться. И он стал свирепым. Он не просто пытался победить, он пытался убить меня на месте. Я не мог позволить этому продолжаться так, и он не оставил мне выбора. Поэтому я перестал с ним играть. И мой последний удар отрезал большую часть его лица.

Саманта резко вдохнула, ее рука замерла в его волосах. Она почти могла представить жестокость и ужас Кальдориуса, почти могла мысленно увидеть гладиаторские бои, почти могла понять борьбу, через которую проходили инопланетяне, чтобы завоевать свою свободу, но то, что он только что сказал… Даже без яркого описания ее желудок скрутило в узел от того, что он, должно быть, был вынужден делать на этих аренах.

— Конец поединка был объявлен, но… он не был мертв. Он был крепким. Его спонсорам было все равно — он уже подвел их, и было бесчисленное множество здоровых бойцов, которых они могли нанять, поэтому они оставили его там. Тогда я сделал выбор и даже после всего, что случилось…Я не уверен, правильно ли я поступил. Я заплатил за то, чтобы его вылечили. Им пришлось использовать кибернетику из-за масштабов повреждений, но он выжил. И пока он восстанавливался, я снова сделал свое предложение. Думаю, я должен был увидеть признаки, но я этого не сделал. Я видел только его потенциал. Я был слишком слеп, слишком глуп, чтобы понять, что он возненавидел меня, особенно после того боя. Но он все равно присоединился ко мне. Он был частью нашей команды в течение двух лет. И когда все рухнуло, когда Синдикату Внутреннего Предела наконец надоели я и мое предприятие, как думаешь, кому они сделали предложение?

— Ваунду, — ответила Саманта.

— Да, Ваунду, — повторил он с невеселым смешком. — Даже тогда наша охрана была сильной. Драккал и Закария хорошо все предусмотрели. Но я думал, что Ваунд смирился. Я думал, что могу доверять ему. Он привел их прямо к нам, и они… они жаждали преподать нам урок. Они застали нас врасплох и убили почти всех. Это была битва, которая действительно что-то значила, битва с реальными ставками, и я ничего не мог сделать, чтобы изменить ситуацию. Я не мог помочь никому из них. Этих ублюдков было так много, как будто к нашему порогу высадили целую армию, и я сражался и сражался, но меня продолжали оттеснять. Я оказался в переулке за нашей оперативной базой. Шел дождь. Я всегда буду помнить это, потому что дождь на Кальдориусе иногда бывает немного кислотным, и в ту ночь он также был жгучим. Они окружили меня, в конце концов, обезоружили, поставили на колени… я поднял глаза, и там был он. Ваунд. До этого момента я не знал, что он был там. Я думал, что он погиб вместе с остальными, сражаясь бок о бок с нами. Но ему заплатил Синдикат. Он был там, чтобы закончить то, что начал пару лет назад. Сказал, что это Синдикат нанял его тогда для боя со мной, что они заплатили бы ему достаточно, чтобы ему никогда больше не пришлось драться. И я лишил его этого шанса, — Аркантус снова рассмеялся, еще более горько. — Он отрезал мне руки и ноги по очереди, делая паузу между каждой конечностью, чтобы убедиться, что я это чувствую. И пока я корчился от боли, он сказал, что это просто бизнес.

Сердце Саманты подпрыгнуло, ее пальцы сжались на его груди. Она не могла осознать свой собственный ужас от того, что он только что описал. Это был не несчастный случай, лишивший Арка конечностей — это была пытка. Это была месть.

— Арк… — выдохнула она, и слезы навернулись у нее на глаза.

— Они бросили меня в переулке в луже жгучей дождевой воды и крови. Ты никогда не осознаешь, сколько у тебя крови, пока большая ее часть не прольется на землю. Я не знаю, сколько прошло времени, было слишком больно, но в какой-то момент пара сильных рук подняла меня с земли, я посмотрел вверх, и…, — он сделал паузу, сжав губы в тонкую линию и, казалось, взял себя в руки. — Это был Драккал. Он был на разведке новых талантов, поэтому пропустил все это. Он корит себя за это с тех пор, как все случилось. Он думает, что должен был быть там, чтобы сражаться бок о бок со мной, что он мог бы как-то все изменить. Отчасти, поэтому он сейчас так меня защищает. Он думает, что каким-то образом потерпел неудачу. В глубине души, думаю, он знает правду. Его отсутствие спасло мне жизнь. Энергетический клинок прижег худшие из моих ран, но перед этим они довольно жестоко избили меня. Как только Драккал остановил кровотечение, он отвез меня в то же место, куда мы отвезли Ваунда, чтобы подлатать. И они… ну, они сделали все, что могли, но за эти годы я позволил себе несколько значительных улучшений.

— А потом вы прилетели сюда, — сказала Саманта.

— А потом мы приехали сюда, чтобы построить все это. Я использовал то, чему меня научила Закария, чтобы спрятать нас. Синдикат думал, что я мертв, и я хотел, чтобы так и оставалось. Это работало до тех пор, пока мы не отправились в Вентриллианский торговый центр и гроалтуун не сделал те фотографии, которые передал своему боссу. Ваунду.

Сэм закрыла глаза, когда чувство вины затопило ее. Она попросила Арка отвезти ее в верхний город на экскурсию. Это была ее вина. Если бы она не поддалась искушению и не позвонила ему, ничего бы не случилось. Он бы до сих пор скрывался. Он все еще был бы в безопасности.

Она почувствовала, как он полностью повернулся к ней лицом и одна из его рук схватила ее за подбородок, заставляя опустить взгляд вниз.

— Открой глаза, Саманта.

По ее щекам потекли слезы, но она послушалась, шмыгнув носом.

Его яркие глаза сузились.

— Я знаю это выражение лица. Это не твоя вина. Я решил отвезти тебя туда и не жалею об этом. И я бы отвез тебя в тысячу других мест, просила бы ты об этом или нет. Ты не должна чувствовать вины, за мой выбор.

Не имело значения, что он думал. Даже если она и Арк были предназначены друг другу, Сэм несла часть вины за то, что происходило сейчас. Ей пришлось взять на себя часть вины.

— Ваунд знает, где ты? — отрывисто спросила Саманта, продолжая расчесывать пальцами его волосы.

— Нет, иначе он пытался бы убить меня прямо сейчас. Мы… разговаривали. Я связался с ним через голокомм гроалтууна. Думаю, сейчас он ненавидит меня еще больше, чем раньше.

Сэм нахмурилась.

— Ты поэтому пил?

— Я пил, потому что… потому что думал, что оставил все это позади. Что я был свободен от этого, — он поднял руку и указал на черный металл протезов. — Разве я недостаточно дорого заплатил? И теперь… теперь я могу потерять тебя из-за этого, и мне невыносима мысль об этом. Я не могу смириться с тем, что ты в опасности из-за моего прошлого.

Она положила руку ему на щеку, поглаживая ее большим пальцем.

— Ты не потеряешь меня, Арк.

Он осторожно взял ее руку и поднял со своей щеки, сжав ладонь. Он провел по ее пальцам своими.

— Хотел бы я прикоснуться к тебе своими пальцами хотя бы раз. Просто чтобы навсегда запомнить это ощущение.

— Что ты чувствуешь, когда прикасаешься ко мне ими сейчас?

— Их тепло и мягкость. Намек на текстуру. То же самое я бы почувствовал с плотью, но в большей степени. Не так.

— Твои руки — не единственное, чем ты чувствуешь, — Сэм провела другой ладонью по его груди. — Что ты чувствуешь, когда я прикасаюсь к тебе здесь?

— Тебя, — тихо прохрипел он.

Она заправила его волосы за ухо и наклонилась, чтобы коснуться губами его губ. Румянец появился на щеках, когда она сказала:

— Тебе не нужны руки, чтобы чувствовать меня, Арк.

Он на мгновение поднял голову, чтобы поцеловать ее в губы.

— Ты слишком хороша для этого мира, маленькая земляночка.

Саманта улыбнулась, его слова вызвали нежное покалывание в ее груди.

Арку нужно было что-то, чтобы отвлечь его, что-то, что подняло бы ему настроение. Он погряз в своем прошлом, в боли, в отчаянии, и Сэм отказывалась позволить этому продолжаться.

Она осторожно выскользнула из-под него и встала.

— Очень жаль, ведь я подписала договор о том, что останусь здесь как минимум на год, — она сделала пару шагов, отодвигая в сторону разбросанные по полу пустые бутылки, и оглянулась через плечо. — Хотя… Я могла бы остаться подольше, если кто-то сможет убедить меня…

Его глаза были прикованы к ней, когда он сел, их свет неуловимо изменился, вернувшись к злому, хищному блеску, к которому она так привыкла.

— Меня не волнует, какие соглашения ты заключила, маленькая земляночка. Ты никуда не уйдешь.

Саманта посмотрела вперед, дрожь пробежала по ее спине от его слов, и направилась к лестнице, ведущей на его рабочую платформу.

— Кто меня остановит?

Ее единственным предупреждением о его приближении был бы едва слышный шелест ткани, если бы его нога не задела одну из пустых бутылок, когда он поднялся с дивана и направился к ней. Саманта бросилась бежать, поднимаясь по ступенькам так быстро, как только могла. Она ухмылялась, ее сердце колотилось от волнения, а дыхание было быстрым и прерывистым.

Она развернулась, как только оказалась за его столом, и он остановился у подножия лестницы. Низко опустив голову и вытянув хвост за спиной, он был похож на опасного хищника, готового к прыжку.

Уголок его рта приподнялся.

— Бежать некуда, Саманта.

— Есть много мест, куда можно убежать.

Он поставил ногу на самую нижнюю ступеньку.

— Нет таких, где ты сможешь скрыться от меня.

Саманта прижала кончики пальцев к губам. Когда дело доходило до флирта с Аркантусом, она все еще стеснялась, все еще нервничала, но не могла перестать улыбаться. Предвкушение затрепетало в животе, желание затопило вены, и гордость наполнила грудь. Она вызвала эту улыбку на его губах. Она зажгла этот огонь в его глазах.

— Что ты сделаешь, если поймаешь меня? — спросила она.

— Когда я поймаю тебя, маленькая земляночка, — он взялся за полы своей мантии, поднимаясь еще на одну ступеньку, раздвигая ткань. — Когда я поймаю тебя, я сорву одежду с твоего тела, — он стянул мантию, позволив ей упасть.

Глаза Сэм блуждали по его стройному, мощному телу, наблюдая за игрой мускулов при движении. На нем была только набедренная повязка, ткань которой обнажала мощные бедра. Она заставила себя отодвинуться подальше от него вдоль стола. Если она будет стоять и смотреть, пока он не схватит ее, то погони не получится.

Аркантус добрался до верха платформы и, положив руку на край стола, повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

— Как только твоя одежда превратится в лохмотья, я собираюсь провести языком по каждому сантиметру твоего тела. Я собираюсь попробовать каждую частичку тебя, и когда я просуну свой язык между твоих бедер, мой цветок, твое тело подарит мне свой сладкий нектар. Я напьюсь из тебя досыта, и ты будешь умолять меня взять еще.

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Ее сердце забилось быстрее, когда волна нетерпения прокатилась по телу, согревая ее изнутри.

Он оперся другой рукой о стол и наклонился вперед. Мышцы его руки и груди напряглись, а свет кхал усилился.

— И только когда твоя нужда станет настолько велика, что единственное, что ты сможешь сделать, это выкрикнуть мое имя в отчаянной мольбе, я похороню себя глубоко в твоем теле и объявлю своей. Но даже тогда я не буду торопиться, потому что ты — мой приз. Каждый преднамеренный толчок сведет тебя с ума, и когда я, наконец, соизволю даровать тебе освобождение, ты снова разобьешься в экстазе.

Саманта стиснула ткань своей рубашки в руках, чуть не сорвав ее с себя. Одни его слова могли подтолкнуть ее к краю. Соски затвердели, груди налились тяжестью, ноги дрожали, а лоно пульсировало от возбуждения.

— Тогда почему ты все еще говоришь? — спросила она, затаив дыхание.

— Почему ты не бежишь?

Они смотрели друг на друга еще секунду, затем Аркантус пришел в движение, бросившись к ней из-за стола. Сердце Сэм подпрыгнуло в груди. Она повернулась и побежала, чуть не поскользнувшись, когда огибала угол стола. Она случайно бросила косой взгляд и увидела, как Аркантус положил руку на стол и перепрыгнул через него. Его хвост волочился за ним, когда тело проходило через голографические экраны.

Он приземлился перед ней, и по инерции Сэм оказалась прямо в его объятиях. Она ударилась о его тело, но он не сдвинулся с места. Запрокинув голову, она посмотрела на него.

Его губы растянулись в широкой, торжествующей улыбке.

— Ты моя, маленькая земляночка.

Аркантус наклонился вперед, обхватив ладонями ее затылок, чтобы помешать ей отступить, и прижался губами к ее губам. Его поцелуй требовал от нее того же, что и обещал — всего.

Электрические волны распространились от ее губ по всему телу, зажигая и воспламеняя каждый нерв. Саманта застонала ему в рот, не сдерживаясь. Она попробовала гурош на его языке и почувствовала запах в дыхании, смешанный с его вкусом, он был опьяняющим и неотразимым. Она запустила пальцы в волосы Арка, чтобы обхватить его сзади за шею и, притянув ближе, углублить поцелуй, пока терлась своим телом о его. Ей нужно было больше.

Аркантус застонал и потянул руки к ее одежде. Он потянул ткань в стороны, и она легко порвалась. Краткое прикосновение прохладного воздуха к коже заставило Саманту вздрогнуть, но это быстро сменилось жаром его тела, когда он стянул разодранную тунику с ее рук и позволил ей упасть.

Он наконец прервал поцелуй и, опускаясь на одно колено, проложил губами дорожку вдоль ее шеи. Обхватив ее груди обеими руками, он скользнул ртом по их нежной плоти, прежде чем втянуть один из ее сосков, кружа и перекатывая языком твердую вершину.

Саманта прикусила губу, чтобы приглушить крик, и откинула голову назад, прижимая его ближе.

— Арк…

Она вздрогнула, когда он прикусил бутон клыками — это послало вспышку удовольствия и боли прямо в лоно, заставив его сжаться от потребности.

Она подняла голову и посмотрела на него сверху вниз. Его центральный глаз встретился с ее взглядом, когда он поцеловал пострадавший сосок, прежде чем перейти к другому. Она наблюдала с отяжелевшими веками, как он сосредоточил внимание на ее груди, втягивая соски в рот и посасывая, пока они не стали чувствительными и красными, а она не превратилась в извивающееся, хнычущее, беспомощное существо, пойманное в его объятия. Часть ее чувствовала, что она могла бы кончить только от таких ласк, но этого было недостаточно.

Она хотела большего.

Ей нужно было больше.

Словно прочитав ее мысли, губы Арка скользнули вниз между ее грудями и по животу. Он опустил руки на бедра Сэм и просунул пальцы под пояс леггинсов, зацепив трусики. Он медленно потянул их вниз, его руки оставляли после себя покалывающее тепло, когда обнажали кожу попки, и двинулся ртом ниже, пока его губы не оказались прямо у ее лона. Он поцеловал ее туда. Это была легкая, как перышко, ласка, и она инстинктивно приподняла бедра навстречу.

Затем он стянул леггинсы до лодыжек одним плавным, быстрым движением.

Она поднимала ноги по одной, чтобы он мог снять последние предметы одежды, и как только Саманта осталась полностью обнаженной, он снова провел руками вверх, обхватив ее икры, проведя кончиками пальцев по тыльной стороне коленей и внешней стороне бедер.

Его дыхание было теплым и мягким на ее нежной плоти. Сэм задрожала в предвкушении. Его нос коснулся вершины ее лона, и он глубоко вдохнул, руки сжались на тыльной стороне ее бедер.

— Я хочу съесть тебя, Саманта, — прорычал он.

Аркантус двигался с огромной скоростью, поднимая руки к ее заднице. Он поднял Сэм и посадил на край стола, раздвигая ее бедра. Глаза Саманты расширились от дикого выражения его лица, и она едва успела опомниться, когда он упал на колени, обхватил руками ее бедра и притянул ближе к своему голодному рту.

Ее губы приоткрылись в резком вздохе, когда язык скользнул по киске снизу-вверх. Она откинулась назад, опершись руками о стол, не в силах оторвать от него глаз, пока он целовал и лизал ее центр, избегая клитора — единственного места, где она нуждалась в нем больше всего.

Ее захлестнуло наслаждение. Она обхватила его ногами, стремясь притянуть ближе, но он был неподвижен, как гора.

Саманта застонала, когда его язык пронзил ее. Он зарычал, вибрации от этого звука прокатились по ней, дразня, усиливая каждое ощущение, но этого было недостаточно. Она дрожала от желания и бесстыдно прижималась к его рту, но он по-прежнему игнорировал клитор.

Он держал ее на острие, прямо на краю, заставляя балансировать на тонкой грани между мучением и экстазом.

Его глаза встретились с ее, они сияли похотью, светились порочным обещанием того, что должно произойти.

Она знала, чего он ждал. Знала, чего он хотел от нее.

Сэм протянула руку и схватилась за его рог.

— Пожалуйста, Аркантус, — взмолилась она. — Мой клитор. Заставь меня кончить.

Аркантус хрипло усмехнулся.

— О, моя маленькая похотливая земляночка, я думал, ты никогда не попросишь.

Он шире раздвинул ее бедра и медленно, сводя с ума обхватил губами клитор. Он постепенно втягивал его в рот, возбуждая легкими щелчками языка. Каждое прикосновение к чувствительному бугорку заставляло ее бедра дергаться.

Кончик хвоста задел ее лодыжку и скользнул вверх по внутренней стороне ноги. Аркантус усилил силу движений языка. Брови Саманты нахмурились, пальцы на ногах поджались, нарастающее ощущение внутри взлетело на новые высоты. Она заставила себя не закрывать глаза и смотреть на него.

Когда он просунул кончик хвоста в ее лоно и сильно пососал клитор, Саманта перешла через край, запрокинула голову и закричала в сладкой агонии.

Она зажмурилась, когда волны экстаза захлестнули ее. Тело напряглось, Арк вонзал свой хвост глубоко снова и снова, в то время как ее лоно, трепещущее от прилива тепла, сжимало его. Она потянула его за рог, притягивая ближе, прижимаясь к его рту и хвосту. Она не обращала внимания на вырывающиеся из нее звуки.

Все, что имело значение — это обжигающее наслаждение, поглощающее все ее существо.

— Арк… пожалуйста… Ах! О, Боже!

Ее рука подкосилась, и она упала обратно на стол. Хватка на ногах помешала ей вырваться, Саманта продолжала корчиться в экстазе. Когда она пришла в себя, и ее глаза распахнулись, все, что Сэм могла видеть — это похожие на звезды вспышки света в кромешной темноте.

Арк, наконец, отпустил ее клитор и убрал свой хвост. Он лениво лизнул ее и издал глубокий гул признательности. Когда он снова поцеловал чувствительный клитор, Саманта подпрыгнула от резкого всплеска ощущений. Он встал, заставив ее отпустить его рог, и скользнул руками вверх по ее ногам, чтобы обхватить пальцами ее бедра.

Нависая над ней, он обнажил клыки в дьявольской улыбке.

— Ты великолепна, когда поддаешься удовольствию, Саманта.

Он опустил руку на свой член, и она жадно наблюдала, как его извивающиеся части скользнули по влаге, покрывающей внутреннюю поверхность ее бедер. Они переместились к лону, лаская ее складочки и клитор, вызвав у нее еще один стон. Арк обхватил основание своего члена, и сегменты сошлись вместе. Он направил кончики к ее входу. Выгнув бедра, он вошел в нее.

— О, мой драгоценный цветок, — Арк вернул руку на ее бедро. Он усилил хватку и притянул ее ближе, впиваясь в тело. — Ты совершенна. Так… так идеальна.

Саманта обвила ногами его талию, прикусив губу, и тогда он наполнил ее. Дрожь сотрясала Сэм. Они стонали в унисо, когда Арк отступал и толкался в нее снова и снова, медленными, размеренными толчками, которые заставляли ее ощущать каждый отдельный бугорок на его стволе, чувствовать каждое крошечное движение частей.

Она пыталась упереться пятками в его спину, чтобы притянуть к себе, заставить его двигаться сильнее и быстрее, но он лишь крепче прижимал ее, сохраняя размеренный темп. Она хныкала и билась, когда в ней медленно нарастал очередной оргазм. Каждое скольжение члена бесконечно приближало ее к новой вершине.

Когда она потянулась к нему, он поймал ее руки и одной рукой прижал запястья к столу у нее над головой, склонившись, чтобы заслонить скудный свет комнаты. Все, что осталось — это сияние его глаз и кхал.

— Ты не представляешь, как это сложно, Саманта, — прохрипел он. — Не представляешь, как сильно я хочу растерзать твое восхитительное маленькое тело. Но ты должна это чувствовать. Чувствовать все, — он вошел глубоко, заставив ее ахнуть. — Почувствуй меня.

Кончики его сегментов переместились внутри Саманты, поглаживая шейку матки, ее внутренние стенки запульсировали в такт приближающемуся оргазму. Она сжала кулаки, ее дыхание сбилось, а веки затрепетали, но она не отвела взгляд от Аркантуса.

Он вздрогнул и на мгновение подался вперед, перенеся на нее большую часть своего веса. Его губы приоткрылись с прерывистым выдохом, и ранее уверенный темп замедлился.

— Кончи со мной, — умоляла Саманта. — Отпусти себя, Аркантус. Со мной.

Губы Арка растянулись, обнажив зубы.

— Ах, мой драгоценный цветок… Ты — моя погибель.

Хватка на ее запястьях слегка усилилась, когда он снова заставил себя подняться. Он отстранился и резко двинул бедрами вперед, погружаясь глубоко в нее, и отстранился. Он повторял это снова и снова, увеличивая скорость и силу с каждым толчком. Дикие стоны вырвались у него, смешиваясь с ее тихими вскриками. Он жестко брал ее, она наслаждалась этим и умоляла о большем.

Давление, которое нарастало внутри Саманты во время его медленного, обдуманного соблазнения, внезапно стало слишком сильным, Сэм разбилась вдребезги. В то же мгновение сегменты Арка широко расправились и прижались к ее внутренним стенкам. Их тела напряглись в унисон, и они оба издали отчаянные крики, когда достигли кульминации. Его семя хлынуло в нее с достаточной силой, чтобы довести до нового оргазма.

Аркантус отпустил запястья Сэм, чтобы прижать ее к себе, прижимаясь губами к ее губам, пока их тела сотрясались в судорогах экстаза. Наслаждение, охватившее Сэм, было чистым и взрывным. Его глубокий поцелуй заглушил ее крики, и она прильнула к нему, как будто он был единственным, что удерживало Сэм на месте.

Его губы оторвались от нее и прошлись по подбородку. Она почувствовала его теплое дыхание у своего уха, когда Арк издал низкий стон. Слабая дрожь пробежала по их телам, когда они спускались с вершин своей страсти, и, даже когда его сегменты неохотно ослабили давление, Аркантус не отстранился от ее тела.

Он нежно уткнулся носом в ее шею и прошептал:

— Даже когда я был рабом, я никогда никому не принадлежал так всецело, как тебе.

У Саманты перехватило дыхание. Ее сердце, бьющееся о ребра, будто увеличилось. Она едва могла дышать от переполнявших ее эмоций.

Она повернула к нему лицо и посмотрела в его глаза, но он снова поцеловал ее, прежде чем она успела заговорить. В этот момент Саманта поняла, что ей не нужны слова — она вложила в этот поцелуй все, что он заставил ее почувствовать.

Я люблю тебя, Арк.

Я люблю тебя.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Шесть дней прошли без происшествий — никаких попыток связаться с Ваундом, никаких стычек с Синдикатом, никаких признаков того, что они предпринимали какие-либо действия по какому-либо из каналов, которые отслеживал Аркантус. Как бы он ни был благодарен за тишину, Арк отказывался успокаиваться.

Что-то должно было произойти. Будет предпринят какой-то шаг. Он часто напоминал себе, что его дом в безопасности и хорошо спрятан, но не находил утешения в этих мыслях. Теперь он слишком многим рисковал. Слишком многое можно было потерять.

Только постоянное присутствие Саманты не давало ему погрузиться в ужас.

И ты не собираешься сдаваться сейчас, Арк.

Только одно имело значение в этот момент — найти Саманту. Она очень понравилась его команде и проводила с ними много времени, пока он работал. Арк не до конца избавился от своей ревности — собственническая, инстинктивная сторона его натуры хотела, чтобы она принадлежала только ему, даже если это означало бы запереть ее в своей спальне одну на долгие часы, но он смирился с этим, потому что она была счастлива.

Саманта расцвела за время своего пребывания здесь быстрее, чем он когда-либо считал возможным.

Ночью после разговора с Ваундом, когда они с Самантой лежали вместе в темноте его спальни, он решил сделать что-нибудь только для нее. Они не могли уехать — Синдикат мог получить доступ к каналам наблюдения со всего города так же легко, как и Аркантус, а Ваунд знал Сэм в лицо, поэтому Арк хотел подарить ей что-то особенное, чтобы компенсировать это.

Хотя он не мог отрицать, что часть его хотела сделать ей подарок, чтобы самому почувствовать себя лучше, немного смягчить свою вину за то, что она оказалась в ловушке, он просто больше всего на свете хотел увидеть ее широкую улыбку, ту, от которой ее глаза сверкали.

Зажав подарок в коробке подмышкой, он зашагал по коридорам, направляясь к месту, где она, казалось, проводила большую часть своего времени, когда не была с ним — в гостиную. Биение сердца учащалось с каждым шагом, приближающим его к месту назначения.

Он знал, что «брачная связь» как-то связана с его бесконечно усиливающимся притяжением к ней, но также он знал, что это было нечто гораздо более глубокое. Каждый раз, когда они были порознь, даже зная, что она была в том же здании, всего в нескольких минутах ходьбы от него, Арк ловил себя на том, что страстно желает вернуться. Чем больше времени он проводил с ней, тем больше времени он хотел провести с ней.

Аркантусу становилось все труднее сосредоточиться на своей работе и друзьях. Он знал, что это должно было встревожить его, но… а что? В конце концов, они начнут жить по-новому, несмотря на Ваунда и Синдикат, и у Арка было достаточно денег, чтобы поддерживать свой образ жизни бесконечно благодаря нескольким источникам пассивного дохода, которые он наладил за эти годы.

Он остановился, когда вошел в гостиную. Единственным человеком внутри был Рази, сидевший на одном из диванов. Несмотря на то, что он спешил найти Саманту, Аркантус подошел к Рази сзади и посмотрел на экран, который привлек внимание крена. Это было волтурианское шоу, в котором красивые мужчина и женщина оплакивали враждебность между их родословными — один из, казалось бы, нескольких факторов, мешающих им открыто признаваться друг другу в любви.

Аркантус фыркнул.

— И вы называете меня чрезмерно драматичным.

Рази вздрогнул и повернулся к Аркантусу с широко раскрытыми глазами, опрокинув миску, которая стояла у него на коленях. Десятки орехов рассыпались по полу.

Крен нахмурился и пробормотал:

— Невежливо так подкрадываться сзади.

— Я плачу тебе за бдительность, Рази. Это составляет большую часть твоих обязанностей.

— Только не тогда, когда у меня перерыв, — Крен проворчал что-то себе под нос, отвернувшись и собирая с бедер закуску. — И это не слишком драматично. Это трагично.

Аркантус ухмыльнулся.

— На моих глазах определенно разворачивается трагедия. Ты случайно не знаешь, где Саманта?

— Пытался уговорить ее посмотреть фильм со мной. Она сказала, что направляется в тренировочный зал.

— Зачем? Я недостаточно тренирую ее?

Рази изогнулся и бросил в Аркантуса горсть орехов.

Арк поднял руку, чтобы защититься, пряча подарок за спиной.

— Это просто неуместно, крен, — когда Рази дал еще один залп, Аркантус отступил, остановившись у двери и бросив вслед. — Ты это уберешь!

Прежде чем Рази успел бросить что-нибудь большей массы, Аркантус нырнул в коридор. Он шел так быстро, как только мог, не переходя на бег, направляясь к тренировочному залу и замедлив шаг только у входа.

Он нажал на кнопку, чтобы открыть дверь, и шагнул внутрь.

Аркантус замер сразу за порогом.

Его разуму потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать то, чему он был свидетелем — Секк'тхи бросилась на Саманту, схватила землянку за вытянутую руку и перекатилась, с силой швырнув Сэм на мат. Прежде чем Саманта смогла прийти в себя, илтурия захватила ее удушающим захватом всего тела, прижав землянку к полу.

Если и были логические объяснения тому, что он только что видел, они исчезли для него, его инстинкты разлили огонь по венам и гнали его вперед, оставляя место только для одной мысли — защитить свою пару.

Именно рычание, когда он бросился через комнату, предупредило самок о его присутствии. Секк'тхи и Саманта обе посмотрели на него, лицо последней покраснело от напряжения, и их глаза расширились в унисон. Илтурия ослабила хватку и опустилась на колени, а Сэм села, ее плечи вздымались от учащенного дыхания.

Сэм вскинула руки ладонями к нему.

— Арк, остановись!

Голос Саманты прорезался сквозь багровую пелену, окутавшую разум Аркантуса, он резко остановился менее чем в метре от нее и покачал головой.

— Я не знаю… Что это такое, Саманта?

Секк'тхи поднялась на ноги позади Саманты, ее чешуйчатые брови слегка изогнулись. У илтурии было не так много гибких частей лица, но было удивительно, насколько это изменение могло так сильно изменить выражение.

Саманта оглянулась на Секк'тхи, прежде чем снова посмотреть на Арка.

— Она обучала меня.

Аркантус нахмурил брови, его руки безвольно упали, за исключением того, что он продолжал сжимать упакованный подарок.

— Обучала тебя чему?

— Просто… тренировала меня.

— Она душила тебя!

Секк'тхи почесала морду.

— Она не сказала дядя.

Аркантус снова поднял руки ладонями вверх и открыл рот, чтобы заговорить. После нескольких секунд заикания он сумел спросить:

— Какого черта из всех вещей она бы сказала «Дядя»?

Улыбка Саманты была слегка застенчивой, когда она рассмеялась.

Секк'тхи хихикнула.

— Я тоже об этом спрашивала. Она сказала, что это земная поговорка. Это означает «я сдаюсь».

Аркантус перевел взгляд на Саманту.

— Почему бы тебе просто не сказать «я сдаюсь»?

— Меньше слогов, — ответили обе женщины одновременно. Они обменялись взглядами друг с другом и разразились смехом.

Свободной рукой ущипнув себя за переносицу, Аркантус опустил взгляд.

— Итак… ты учишь ее драться, швыряя ее повсюду?

Секк'тхи фыркнула.

— А как ты научился? Держась за руки и разговаривая, пока кто-нибудь не умрет со скуки?

Аркантус покачал головой и вздохнул.

— Будучи брошенным повсюду. В моем случае в грязь.

Илтурия вскинула руки и склонила голову, молча заявляя о победе.

— Это не значит, что можно швырять ее повсюду, илтурия. Она… маленькая.

Саманта поднялась на ноги, прищурив глаза.

— Это не мешает тебе быть со мной грубым, — она вздернула подбородок, заявляя о своей маленькой победе. — И ты не слышал, чтобы я жаловалась. На самом деле, я, кажется, умоляю… — она взглянула на Секк'тхи, как будто внезапно осознав, что у них есть аудитория, и откашлялась, ее и без того красные щеки потемнели. — В любом случае, я в порядке.

— Во-первых, маленькая земляночка, то, чем мы занимаемся в спальне, в ванной, в моей мастерской и один раз в гостиной, касается исключительно нас двоих и является совершенно другой ситуацией. Во-вторых…

— В гостиной? — спросила Секк'тхи. — Только не говори, что вы совокуплялись на одном из диванов.

Саманта сцепила руки за спиной.

— Эм…

— Это был стол, — сказал Аркантус. — Ну, это началось на одном из столов и перешло в… Нет, я не позволю тебе сменить тему. Во-вторых, — он указал пальцем на Секк'тхи. — У тебя не было моего разрешения, как твоего наставника и работодателя, бросать мою пару с учебной целью или иным образом.

Секк'тхи закатила глаза.

— Как будто я спрашиваю у тебя разрешения.

Аркантус предпочел проигнорировать комментарий.

— В-третьих, я должен знать — она хороша?

— Саманта подает надежды, и она хорошо освоилась с бластером.

— Ты тренируешь ее владеть бластерами? Я не могу поверить, что ты… — Аркантус захлопнул рот и закрыл глаза.

Инстинкты. Эти надоедливые инстинкты. Сэм нужно учиться из-за мира, в который я ее втянул.

— Мои извинения, леди, — сказал он более мягким тоном. — Я просто предпочел бы знать, когда началось это обучение, а не случайно натыкаться на него. А сейчас, Секк'тхи, если ты закончила издеваться над моей парой, я собираюсь забрать ее.

Секк'тхи махнула рукой.

— Я оставляю ее на твое попечение.

Аркантус повернулся к Саманте лицом и протянул ей свободную руку.

Сэм шагнула вперед и переплела свои пальцы с пальцами Арка.

— Я не скрывала это от тебя. Это… просто случилось, и я никогда не думала упоминать об этом.

Он повел ее к выходу, наклонившись ближе.

— Я не расстроен, Саманта. Я рад. И горжусь тобой. Но увидел эту сцену без всякого контекста… Это пробудило во мне инстинкты. Ты пробудила.

Она поморщилась.

— Извини.

Он повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Ее кожа блестела от пота, а волосы были собраны сзади в тугой хвост, открывая стройную, элегантную шею. Она была одета в облегающую рубашку и брюки, Арк был уверен, что Саманта двухнедельной давности никогда бы не надела такую одежду, если бы знала, что кто-нибудь увидит ее в этом.

— Не извиняйся, маленькая земляночка, — сказал он, когда они вышли в коридор. — На самом деле я сейчас довольно возбужден. Может быть, мы сможем найти какое-нибудь нетрадиционное применение тому, чему ты научилась…

То, что Саманта все еще краснела, когда он говорил такие вещи, несмотря на то, сколько раз они соединялись с тех пор, как она приехала сюда, только заставляло его хотеть ее еще больше и, на более глубоком уровне, это заставляло его обожать ее.

— Возможно, — сказала она, глядя на него с усмешкой.

Его рот сжался в оскал.

— Мы оба знаем, чем это закончится.

Ее щеки покраснели еще сильнее. Она перевела взгляд на вещь в его руке.

— Что это?

Аркантус слегка приподнял руку.

— Подарок для тебя.

Ее глаза округлились.

— Для меня?

— Здесь нет других поразительно красивых землянок, так что это, должно быть, для тебя. Но тебе придется подождать, пока мы не вернемся в нашу комнату.

Ухмылка Сэм каким-то образом стала шире, и Арк почти почувствовал исходящее от нее возбуждение.

Они быстро направились в спальню, идеально подстраиваясь под шаги друг друга, несмотря на спешку. Как только они оказались внутри и дверь за ними захлопнулась, Саманта отпустила его руку, шагнула вперед и повернулась к нему лицом, подпрыгивая на цыпочках в явном предвкушении.

Аркантус спрятал подарок за спину, сократил расстояние между ними и свободной рукой обнял Сэм, привлекая ее к себе в глубоком, долгом поцелуе. Она закрыла глаза и застонала, ее тело стало податливым, когда она скользнула руками вверх к его шее.

Слегка солоноватый привкус пота напомнил ему об их прошлых соединениях, и возбуждение зашевелилось внизу живота, заставляя член частично выдвинуться. Прервав поцелуй, он провел языком по губам, чтобы насладиться ее вкусом.

— Может быть, подарок подождет…

Глаза Саманты потемнели, и она скользнула одной рукой вниз между их телами, чтобы обхватить его между ног. Аркантус хмыкнул. Она улыбнулась, поглаживая пальцем его щель, дразня через набедренную повязку.

— А ты сможешь? — спросила она.

Он прикусил нижнюю губу зубами, чтобы подавить стон, когда слабые вспышки удовольствия потрескивали в паху. Она ясно осознавала, что его самоконтроль — штука тонкая, что она может разрушить его и взять командование на себя, проявив лишь немного смелости, всего лишь слегка прикоснувшись.

Было бы так легко отбросить подарок в сторону, сорвать набедренную повязку и сдаться. Было бы так легко принять любое удовольствие, которое она предлагала. Нельзя было отрицать, что он хотел этого. Одной мысли о ее руке на члене было достаточно, чтобы по его позвоночнику пробежала дрожь, и он почти кончил, как неопытный щенок.

Но он больше хотел видеть ее удовлетворение. Он хотел посмотреть, осветит ли подарок ее лицо, хотел увидеть, вызовет ли он у нее ту особенную улыбку, которую она приберегала только для него. Улыбку, чье сияние было настолько велико, что на некоторое время сжигало все его тревоги и страхи, потому что она говорила ему, что, несмотря ни на что, Саманта была по-настоящему счастлива.

Аркантус сделал глубокий, успокаивающий вдох. Он нежно убрал ее руку со своего паха, поднеся ее ко рту, чтобы запечатлеть поцелуй.

— Я могу подождать. По крайней мере, еще несколько минут.

Он отпустил ее руку и поднял подарок, держа тонкую прямоугольную упаковку на ладони.

— Для тебя, мой цветок.

Она приняла подарок, на мгновение взглянув на Арка, прежде чем уделить ему внимание. Ее пальцы сжались вокруг коробки, а ее улыбка смягчилась.

— Мне не дарили подарков со дня рождения, как раз перед смертью отца.

— Считай, что он первый из многих, — ответил Аркантус, борясь с желанием заключить ее в объятия.

Она бросила на него еще один взгляд, сверкнув белыми зубами в широкой улыбке, и сорвала бумажную обертку. У нее перехватило дыхание.

— Это… это…?

— Планшет, да. Полагаю, что это предпочтительная модель для большинства художников в городе, — он указал на одну сторону. — Стилус прикрепляется сюда. В нем есть сенсорное управление, голографические проекции, все, что может тебе понадобиться. Я подумал, что это было бы хорошим началом…

Саманта бросилась к Аркантусу, сжимая его в крепких объятиях. Ее слезы тут же потекли ему на грудь.

Аркантус обнял ее и прижал к себе, одной рукой поглаживая по затылку.

— Ты плачешь, потому что так потрясена моей заботой, верно?

Она рассмеялась, звук был глубоким и искренним, несмотря на то, что из-за слез голос стал хриплым.

— Да. Я… не знала, что ты действительно слушал.

Он положил руки ей на плечи и откинулся назад, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.

— Саманта, я был восхищен каждым твоим словом с тех пор, как ты впервые заговорила со мной.

Хотя ее глаза были влажными, она улыбнулась именно так, как он надеялся.

— Теперь я это знаю.

Аркантус поднял руку к ее подбородку и провел большим пальцем по нижней губе.

— Хорошо. Знай это всегда. И я полагаю, само собой разумеется, что я готов предложить свои услуги, если тебе потребуется натурщик.

— Думаю… — она поднесла руку к застежкам его набедренной повязки. — Мне следует присмотреться поближе… просто чтобы убедиться, что ты тот, кого я хочу нарисовать. Я хочу поддерживать свои художественные стандарты на высоком уровне.

Она расстегнула застежку. Его набедренная повязка со всем прочим сползла по ногам и растеклась по полу. Саманта покрывала поцелуями его шею и грудь, останавливаясь, чтобы взять в рот правый сосок.

Арк зашипел сквозь зубы, когда ее язык скользнул по пирсингу.

Саманта улыбнулась и отпустила его. Она опустилась на колени, держась одной рукой за его бедро, и положила планшет рядом с собой.

Аркантус застонал, когда его член выдвинулся из щели, а части извивались в нетерпении ее прикосновения.

— Кто научил тебя быть такой порочной, маленькая земляночка?

Она переместила другую руку к сегментам и погладила каждый по очереди, позволяя им ласкать ее и обвиваться вокруг пальцев. Мышцы Арка напряглись, и он резко вдохнул, ошеломленный ощущением ее прикосновения. Его хвост на мгновение выпрямился, прежде чем беспокойно заметаться из стороны в сторону в предвкушении.

— Дьявольский изверг, — сказала она, высвобождая руку из частей члена, чтобы ухватиться за основание.

Сегменты сомкнулись, образовав прочный стержень. Желание горело у него в животе.

— Похоже, этот дьявол был отличным учителем.

Саманта наклонилась ближе и коснулась губами кончика его члена. Ее глаза были темными и голодными.

— Это хорошо, когда ученица такая нетерпеливая.

Ее губы скользнули по нему, и она глубоко втянула его в свой теплый, влажный рот. Нежные прикосновения зубов посылали восхитительные толчки по его члену.

Он что-то прошептал, возможно, это было ее имя или бессловесное выражение удовольствия, и потянулся вперед. Его пальцы казались странно неуклюжими, когда он снимал резинку с ее волос и расправлял темные локоны по плечам. Он запустил руки в ее волосы и провел кончиками пальцев по коже головы, завороженный тем, как ее губы обхватили его член.

Когда она провела языком по чувствительным узелкам вдоль члена и втянула его еще глубже, Аркантус больше не мог держать глаза открытыми. Его хватка на ее волосах усилилась, и он откинул голову назад. Он боялся, что еще немного, и у него подогнутся колени, но не хотел, чтобы она останавливалась.

Он никогда не хотел, чтобы она останавливалась.

— Черт, ты хороша в этом, мой цветок, — прохрипел он.

Она застонала, скользнула рукой с его бедра к заднице, ухватилась за нижнюю сторону его хвоста и сжала.

Странное, волнующее ощущение пробежало дугой по его позвоночнику, а низ живота сжался, увеличивая нарастающее давление в члене. Арк зарычал, его бедра дернулись, он почувствовал, как шевельнулись сегменты, почувствовал, что они готовятся раздвинуться для быстро приближающегося оргазма.

Саманта внезапно оторвалась и встала, стягивая леггинсы и отбрасывая их в сторону. Она сняла рубашку через голову, прежде чем заползти на кровать и на четвереньках представить ему свою соблазнительную задницу и блестящую киску.

Аркантус вздрогнул, обхватил рукой основание члена и быстро пересек разделяющее их пространство. Он положил свободную руку ей на бедро, приставил кончик члена к ее центру и вошел в нее.

Саманта ахнула и прижалась к нему, ее влагалище сжалось вокруг его члена. Ее жар почти уничтожил его, он наклонился вперед, опираясь одной рукой о кровать, и сделал глубокий вдох. Воздух был напоен ее опьяняющим ароматом.

Держа одну руку на ее бедре, он выпрямился и провел другой вверх по позвоночнику, запуская пальцы в ее волосы. Арк схватил пряди и откинул ее голову назад, вращая бедрами. Он использовал свою хватку, чтобы притянуть ее к себе, толкая их друг к другу, погружаясь все глубже. Тиски ее киски усилились в новой позе, вскоре давление поднялось до невозможных высот, а дыхание стало прерывистым.

Он двигался быстрее, жестче, его глаза были прикованы к чувственному изгибу ее бедер, к изящному изгибу позвоночника, к трепещущей плоти задницы, к тому, как эротично его член скользил в ней и выходил из нее, блестя от влаги.

Ее тело внезапно напряглось. Сэм ахнула, ее хриплые стоны становились все громче, когда она кончала, хватка лона была сильнее, чем он мог выдержать.

Выгнув спину, Аркантус взревел. Сегменты раздвинулись и ухватились за ее мягкую внутреннюю плоть, раскрывая Сэм изнутри, и его семя хлынуло в нее мощными струями, совпавшими с захлестывающими волнами удовольствия. Он зарычал, оскалив зубы и вцепившись в свою пару, не в силах еще сильнее обнять ее, стать одним целым.

Когда волны наконец схлынули, оставив его дрожать, он ослабил хватку на ее волосах. Саманта опустилась и прижалась щекой к одеялу. Аркантус склонился над ней, нежно целуя ее ухо, шею, спину и плечи, пробуя этот соблазнительный солоноватый вкус, боготворя ее губами. Не желая отстраняться, он оставался в этом положении даже после того, как сегменты отпустили ее.

Тяжело дыша, она протянула руку и провела пальцами по его рогу и волосам. Она тихо напевала, губы изогнулись в улыбке, когда он осыпал ее поцелуями.

— Ты, безусловно, превосходишь мои стандарты, — пробормотала Саманта.

Аркантус ухмыльнулся, уткнувшись ей в плечо.

— А как же иначе?

Она пошевелила попкой, посылая через него еще один импульс экстаза.

— У меня были сомнения.

— Тебе не следует лгать, маленькая земляночка.

— Правда в том, что… Ты — самое чудесное, что когда-либо случалось со мной. И я… — что-то изменилось в ее тоне, и ее тело напряглось, игривый вид исчез в одно мгновение.

Аркантус мягко отстранился от Саманты и перекатился на кровать, лежа на боку рядом с ней, чтобы посмотреть ей в глаза. В его груди было стеснение, жар, который не имел ничего общего с их соединением, приторное чувство неуверенности.

— Что такое, Саманта?

Она ненадолго отвела взгляд, прежде чем повернуться на бок, чтобы полностью встретиться с ним лицом к лицу. Она выглядела обеспокоенной, уязвимой, как будто готовилась к надвигающейся боли.

— Я люблю тебя, — быстро сказала она.

Он не знал, что ожидал услышать от нее, возможно, что-то другое. Что угодно, только не эти слова.

И все же он знал, что это правильные слова. Они каким-то образом охватывали все это — все, что он чувствовал от нее, все, что он чувствовал к ней, несмотря на их простоту. Эти слова запали глубоко в душу и разлили тепло по всему телу, даже по плоти конечностей, которых больше не было. Он был глупцом, думая, что иметь свою пару — это вершина удовлетворения, пик счастья.

Потому что любовь его второй половинки вознесла его на высоты, которые не должны были быть возможными.

Аркантус откинул волосы с ее лица, заглядывая в непостижимую глубину глаз.

— Я тоже люблю тебя, Саманта.

Она улыбнулась, и это было так ярко, так радостно, так красиво, что он почти не мог поверить, что это реально. Она наклонилась к нему и прижалась губами к его губам, обхватив его лицо руками.

Аркантус обнял ее за талию и притянул к себе.

Не имело значения, что они только что переспали, он снова нуждался в ней. Он перекатился на спину, притягивая ее к себе, не прерывая поцелуя, и провел руками вверх и вниз по спине, по заднице и бедрам, вдоль ее рук, прежде чем взяться за свой член.

Саманта приподняла бедра, и он встал у ее входа.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей в губы, скользнув в нее, приподнимая бедра, чтобы проникнуть глубже.

Она тихо выдохнула и, затаив дыхание, повторила эти слова.

Он держал ее в своих объятиях, разделяя дыхание поцелуями. Вместе они нашли темп, который позволял пламени их страсти свободно бушевать, пока их обоих не поглотил изнутри бушующий ад.

Спустя много времени после того, как их желание было исчерпано, когда Саманта спала, прижавшись к нему, Аркантус посмотрел на свою прекрасную пару, и его сердце наполнилось радостью.

У него было все, чего он только мог пожелать, все, что ему когда-либо могло понадобиться, прямо здесь, в его руках. И он уничтожил бы любого, кто попытался бы отнять это у него.

ДВАДЦАТЬ

Проходили дни, Аркантус проводил с Самантой столько времени, сколько мог, не забывая при этом о своей работе. С планшетом в руке она часто молча присутствовала в его мастерской, ее стилус, казалось, никогда не лежал без дела, пока Арк чередовал несколько идентификационных чипов, на изготовление которых у него было согласие, и занимался гораздо более сложной задачей по обнаружению Ваунда.

Он ошибался, думая, что она будет слишком сильно отвлекать. Конечно, его взгляд часто обращался к ней, и он ловил себя на том, что останавливается по меньшей мере дважды в день, чтобы заняться с ней любовью на одном из диванов или на столе, на полу, и даже однажды в обволакивающем белом сиянии платформы сканера тела, но он находил ее присутствие более заземляющим, чем что-либо другое.

Часто она была единственным, что не давало ему впасть в отчаяние, когда неоднократные поиски ничего не давали.

Саманта также продолжала проводить время с членами команды безопасности — смотрела шоу, играла в «Завоевателей» и тренировалась. Аркантус смирился с этим, она всегда возвращалась к нему. Кроме того, он не мог ожидать, что она будет в мастерской так долго, как он сам. Эти стены в конечном итоге могли свести с ума кого угодно.

Закончив с идентификационными чипами, он полностью сосредоточился на поисках. Саманта прекрасно понимала его нагрузку. Она разговаривала с ним о чем угодно, когда ему нужно было отвлечься от растущего разочарования, и всегда рисовала. Она никогда не жаловалась, когда он забирался в постель через несколько часов после того, как она ложилась спать, особенно когда он будил ее пальцами или языком.

Она делилась с ним не всеми своими рисунками, но многими, и ее уверенность и мастерство росли с каждым часом. На многих набросках был изображен Аркантус — постепенно увеличивалось количество деталий и улучшались формы. Ему нравилось выражение сосредоточенности, которое часто появлялось на ее лице во время рисования, особенно когда ее язык высовывался и прижимался к верхней губе. Ему было ясно, что она любит искусство, и столь же ясно, что за последние несколько лет она почти ничего не создала.

Когда она показала ему цветной рисунок существа по имени мистер Вигглз — крошечного кота, которого ее бабушка держала в качестве домашнего любимца, Аркантус ухмыльнулся. Он никогда раньше не видел такого животного, но его сходство с Драккалом бросилось в глаза сразу, мех имел тот же окрас и почти идентичные узоры, и даже черты лица напоминали ажеру.

Сначала Сэм была встревожена, но Аркантус убедил ее поделиться изображением с Драккалом.

Саманта поднесла свой планшет к ажере и сказала:

— Это был кот моей бабушки, мистер Вигглз. Ты напомнил мне его, когда мы встретились в первый раз.

Брови Драккала низко опустились, и он медленно перевел взгляд с изображения на Саманту.

— Мм… Кошки — это маленькие животные с Земли, которых часто держат в качестве домашних любимцев, — сказала Сэм, — и… ну…

Аркантус сжал губы и прикрыл рот рукой, сдерживая смех.

— Я напоминаю тебе крошечное домашнее животное? — тихо спросил Драккал.

— Да, — глаза Саманты округлились, и она поспешила добавить: — Я имею в виду… твой мех и окрас. Очевидно, ты не крошечный и не животное, — Саманта облизнула губы. — Он действительно любил объятия, и он был нежным… и я думаю, ты, вероятно, тоже, даже если не показываешь этого.

Теперь брови Драккала поползли вверх.

Сэм опустила взгляд в пол.

— В любом случае, Арк хотел, чтобы я тебе показала. Ты напоминаешь мне мистера Вигглза, и, что ж, это заставляет меня думать о моей бабушке и доме… и мне всегда приятно видеть тебя. Это помогает мне… помогает мне чувствовать себя как дома.

Слегка нахмурившись, Драккал снова посмотрел на изображение. Он помолчал несколько секунд, прежде чем хрипло сказал:

— Хорошо, терранка. Ты молодец. Не могла бы ты… прислать это мне? Я бы хотел копию.

Когда она подняла голову, глаза Саманты были огромными и яркими. Она с энтузиазмом кивнула, на ее лице была широкая улыбка всю обратную дорогу до спальни, и она не могла перестать говорить о том, как она счастлива, что Драккалу понравилось.

Аркантус советовал ей не останавливаться на достигнутом, продолжать практиковаться, воплощать в жизнь фантазии. У нее был такой потенциал, и Аркантусу было невыносимо думать, что он не реализуется в полной мере.

На седьмое утро после того, как он подарил ей планшет, Арк узнал истинную глубину ее таланта и страсти.

Аркантус проснулся и обнаружил, что Саманта уже встала, она сидит, подняв колени и положив на них планшет. Сэм на мгновение оторвалась от своей работы, чтобы улыбнуться ему. Арку потребовалось несколько минут нежных уговоров, чтобы заставить ее поделиться тем, над чем она работает.

— Она еще не готова, — сказала она, покраснев. — Но ты можешь взглянуть.

Подтянув ноги ближе к груди и прикрыв ими наготу, она повернула планшет к нему.

Он не был уверен, что сказать, когда рассматривал изображение, ее заявление о том, что оно не готово, совсем не соответствовало тому, что он видел. Не было никаких сомнений — он смотрел на себя, растянувшегося на кровати, с разметавшимися по простыне волосами, обнаженного, если не считать алой полосы одеяла, наброшенного на пах.

Он мог бы принять это за фотографию, если бы не чуть более насыщенные цвета. Работа отражает мастерское понимание цвета и освещения и содержит удивительные тонкости — мягкое голубое свечение стен за рамкой, отражающееся на его руках, ногах и рогах, реалистичные складки ткани одеяла, едва уловимая текстура его кожи.

То, что она создала, не просто отражало реальность — казалось, это способно превзойти реальность.

Он не знал, сколько времени смотрел: десять секунд, сто, целую жизнь, прежде чем она положила планшет обратно на колени.

Она сказала тихим, мягким голосом:

— Я знаю, что это не очень хорошо и нужно много…

Аркантус заставил ее замолчать, прижав палец к ее губам.

— Твои рисунки были хороши, Саманта, но это… это нечто совершенно другое. Это потрясающе. Если это твоя отправная точка, я даже представить не могу, насколько великолепным будет твое искусство через год.

Как только его слова дошли до нее, она отложила планшет в сторону, и они снова занялись любовью. Пунцовое одеяло, изображенное на картине, запуталось между переплетенными телами. После этого они приняли душ, оделись и вышли из спальни, чтобы поесть. Закончив, они отправились в мастерскую, где Саманта устроилась на одном из диванов, а Аркантус возобновил утомительные поиски.

Должно быть, прошло несколько часов к тому времени, когда Саманта встала, потянулась, зевнула и сказала, что собирается посмотреть, готова ли Секк'тхи еще немного потренироваться. Она поцеловала его и ушла, потребовалась значительная сила воли, чтобы остаться в кресле и продолжить работу.

Разочарование Аркантуса усиливалось по мере того, как проходил день. Простое осознание того, что Саманта была где-то в другом месте комплекса, вне его поля зрения, но относительно близко, облегчило мрачное настроение, но не смогло его полностью подавить. Он часто напоминал себе, что, поддавшись раздражению, только все усложнит. Когда Драккал вошел в мастерскую тем вечером, Аркантус почувствовал благодарность за то, что его прервали.

— Есть успехи? — спросил Драккал, присаживаясь на край стола и скрещивая руки на груди.

С тяжелым вздохом Аркантус подвинул стул ближе к ажере, закинул ноги на стол и сцепил руки на груди.

— Ничего.

— От наших обычных информаторов тоже ничего нет — не то чтобы кого-то было легко заставить выдать информацию о Синдикате. Пытаемся расширить связи, но все продвигается медленно.

— Так и должно быть. Неправильный вопрос не тому человеку может привлечь к нам нежелательное внимание.

Драккал хмыкнул.

— А нам определенно ничего лишнее внимание, не так ли?

Аркантус посмотрел на дисплеи, уставившись в пустоту между ними.

— Он как проклятый призрак, Драк. Последняя информация о нем десятилетней давности. Все, что всплывает — это просто рекламные материалы с гладиаторских боев, в которых он участвовал на Кальдориусе. Можно подумать, что он погиб в результате того нападения.

— Думаю, он научился у тебя большему, чем мы думали, Арк.

— Почему он не смог усвоить правильные уроки?

— Потому что правильное и неправильное для каждого свое. И то, что мы считали правильным, было также опасным. Мы были обречены с самого начала. Я ни о чем не жалею, но понимаю, почему так много хороших бойцов отказались от нас.

Сжав пальцы, Аркантус покачал головой.

— Он не идеален. Он амбициозен, хладнокровен, хитер и расчетлив, но не идеален. Он где-то допустил ошибку, что-то упустил из виду… Я просто должен найти это.

— Помни, Арк, ты тоже не идеален. Никто из нас не идеален.

Аркантус повернул голову и увидел, что Драккал встревоженно и хмуро смотрит на него, зеленые глаза потемнели.

— Говори за себя, ажера, — сказал Арк.

Драккал покачал головой, хотя уголок его рта приподнялся в неохотной улыбке.

— Как долго ты занимаешься этим сегодня, седхи?

Аркантус пожал плечами.

— Несколько часов.

— Саманта вышла отсюда по меньшей мере пять или шесть часов назад, и я знаю, что ты был здесь какое-то время, прежде чем она ушла.

— К чему ты клонишь? Если я не продолжу поиски, я ничего не найду. Я не могу просто бездействовать, зная, что он где-то там, — Аркантус опустил ноги и наклонился вперед, разведя руки в стороны. — Если он найдет нас первым, он принесет хаос в наш дом, и все — не только Саманта, но и каждый — окажется в опасности. Он же не собирается стучать в дверь и терпеливо ждать снаружи, пока я не выйду сразиться с ним один на один.

— Да, — прорычал Драккал, опустив подбородок и нахмурив брови. — Ты прав. Но какая от тебя будет польза, если ты доведешь себя до изнеможения? Это затруднит поиски и сделает тебя никчемным в бою.

— Я опасный боец независимо от того, устал или нет.

— Как и Ваунд. И мы не знаем, насколько лучше он стал за все это время.

— Тем больше причин продолжать поиски! Если мы найдем его первыми, то сможем убедиться, что бой пройдет на наших условиях, что все имеющиеся преимущества в наших руках.

Драккал хмыкнул и посмотрел на потолок, почесывая щеку.

— Красс ка’вал, Арк, я не говорю тебе сдаваться, просто сделай чертов перерыв.

Аркантус сжал челюсти и отвел взгляд.

— Прости.

— Что это было? Думаю, что не правильно тебя расслышал.

— Прости, Драккал! Ты слышал меня или твои уши слишком забиты шерстью?

— О, я слышал. В последнее время меня мало что удивляет, но у тебя определенно вошло это в привычку с тех пор, как ты нашел Сэм.

Хотя он знал, что изменился из-за Саманты, Аркантус никак не мог определить эти изменения. Возможно, само слово «перемены» было неправильным. Он чувствовал себя не то чтобы изменившимся, скорее более собой, чем когда-либо в жизни. Пока он помогал Сэм раскрыть ее истинное «я», она делала то же самое для него. Она вытягивала из него то, что было внутри все это время.

— Она вдохновляет меня быть лучше, — сказал Аркантус, снова глядя на Драккала. — Саманта — единственный человек, который поколебал мою уверенность в себе самыми наилучшими способами, потому что она показала мне, что я всегда могу стать лучше, всегда могу стремиться к большему.

Несколько секунд Драккал удерживал взгляд на Аркантусе, по-видимому, в поисках чего-то.

— Ну, Саманта сейчас в гостиной, вероятно, играет с Рази в «Завоевателей». Всю неделю они то и дело бьются друг с другом. Тебе стоит отправиться туда со мной. Мы можем вместе перекусить, выпить и потерять некое количество денег.

Аркантус много лет знал свою основную команду безопасности и доверял им, и, даже если он не был так близок ни с кем из них, как с Драккалом, ему всегда нравилось их общество. Это напомнило ему о днях на Кальдориусе, когда даже в один из самых мрачных периодов своей жизни он неожиданно обрел дух товарищества со многими другими гладиаторами — даже с некоторыми из тех, с кем ранее сражался, такими как Драккал. Немного времени с Самантой и остальными могло бы помочь снять стресс, накопившийся за последнее время.

— Хорошо, Драккал. Позволь мне запустить несколько программ автоматического поиска и дешифрования, чтобы система продолжала поиск самостоятельно. Я догоню тебя.

Драккал кивнул, опустил руки и оттолкнулся от стола.

— Хорошо. Не задерживайся. Если мне придется прийти сюда снова, я вытащу тебя за косы.

Аркантус откинулся на спинку стула.

— Хммм… Мне, конечно, нравится, когда меня дергают за волосы, но, полагаю, ты даже для моих вкусов слишком груб.

— У тебя есть десять минут, седхи. Тащи свою задницу туда, или я сам сдам тебя Синдикату.

— Не дразни меня, предлагая хорошо провести время, ажера.

Драккал вышел из комнаты. Будь дверь старомодной, с петлями, Аркантус был уверен, что ажера захлопнул бы ее за собой просто для того, чтобы позлить.

Запустив пальцы в волосы, чтобы зачесать их назад между рогами, Аркантус вернул внимание к экранам на столе. Даже сейчас он испытывал искушение вернуться к работе, погрузиться в нее с головой, продолжать попытки либо до тех пор, пока он не найдет Ваунда, либо пока у него не начнет течь кровь из глаз. Впервые он пожалел о том, что так поспешно убил Стрейка. Хотя шансы на это были невелики, гроалтуун мог в конечном итоге привести Аркантуса к Ваунду.

Все это неведение сводит меня с ума. Где он? Как много он знает?

Нет, забудь пока о Ваунде… Нужно увидеть Саманту.

Его мысли легко вернулись к паре, и он был благодарен за это. Нужно было видеть ее улыбку и слышать смех, чтобы напомнить ему, что было действительно важно. Нужно было обнять ее, чтобы пополнить запасы надежды.

Его пальцы двигались почти сами по себе, вызывая автоматические программы, которые он уже запустил, а также несколько других, которые он еще не активировал. Он изменил существующие параметры и определил новые, слегка подправив все, и заставил программы работать одну за другой. Он ничего не ожидал. Насколько Аркантус мог судить — Ваунда не было в реестре Консорциума, а из-за особенностей кибернетического протеза отследить его по распознаванию лица было бы крайне сложно, даже если бы Арк знал, как он выглядит.

Лицо Ваунда представляло собой взаимозаменяемый кибернетический шлем, который мог поменяться тысячу раз за это время.

Аркантус сделал паузу.

Он не знал, как сейчас выглядит Ваунд, но у него были подробные фото Стрейка. Должно же быть место, куда Страйк регулярно ходил на встречи со своим боссом, и его часто записывали по пути.

Десятиминутный срок, отведенный Драккалом, вероятно, истек, и Арку не терпелось увидеть Сэм, но это был тот момент, который он не мог игнорировать. Как он мог не замечать этого до сих пор?

Системе может потребоваться несколько дней, чтобы просмотреть бесчисленные записи с камер наблюдения, окутывающие город в поисках Стрейка. Чем раньше это начнется, тем лучше. Запустив соответствующую программу, Аркантус ввел столько данных, сколько мог, включая каждое изображение Стрейка, которое он и его люди получили, и начал поиск.

— Долго прятаться не получиться, — сказал он, ухмыляясь.

Он поднялся со стула и покинул мастерскую легкой походкой. Праздновать было преждевременно, но он наконец-то нашел зацепку, способную принести результат. Это был больший успех за все время поисков.

Дойдя до первого пересекающегося коридора, он остановился. Один путь в конечном итоге приведет в гостиную, другой — прямиком в его спальню. Он взглянул на свою мантию и нахмурился, ведь просидел в ней весь день и чувствовал себя грязным. Какое значение имели еще десять минут, когда он и так опаздывал? Он предпочел бы столкнуться с неизбежным напутствием Драккала, будучи свежевымытым и одетым.

Он предпочел бы встретиться с Самантой, будучи вымытым и в свежей одежде — только лучшее для его пары.

Он поспешил в свою спальню, разделся и принял ванну. Закончив, он выбрал малиновую набедренную повязку — ту, которая соответствовала цвету ткани, накинутой на его таз на картине Сэм. Как только Арк открыл шкаф, свет в спальне переключился на пульсирующий оранжевый и желтый, сопровождаемый высоким воем тревоги.

Волнение, которое трепетало у него в животе, окаменело и утихло, слившись в комок страха.

Он поднял экран управления голокоммом и нажал на мигающий сигнал. На экране появилось несколько записей с камер наблюдения, расположенных по всему комплексу. У внешних входов стояли вооруженные люди, превосходящие охранников скоростью и огневой мощью.

Аркантус наблюдал, как нескольких членов его команды охраны застрелили в переулках, в которых они были размещены, их тела рухнули в лужи неизвестного происхождения и грязи. Он сжал левую руку в кулак, в то время как нападавшие бросились к входным дверям и заложили заряды взрывчатки.

Еще нет. Не может быть, чтобы это случилось так скоро. Этого не может быть.

Лед в его крови превратился в огонь, когда он переключил внимание на главный вход — единственный вход, который не выходил на улицу двумя этажами ниже, — и увидел высокую, стройную фигуру, одетую в черное, шагающую по дорожке, открытой нападавшими стрелками. Аркантус понял, кто это был, просто по тому, как он двигался.

Ваунд.

Одновременные взрывы у нескольких дверей наполнили соответствующие каналы помехами, он слышал, как грохот отдаленным эхом разносится по коридорам за пределами его комнаты.

Сердце Аркантуса пропустило удар, когда он понял, что Саманта — его милый, драгоценный маленький цветок, была в гостиной — почти на противоположном от него конце комплекса, но всего в двадцати метрах от главного входа.

Всего в двадцати метрах от Ваунда и Синдиката.

Саманта одарила Корока и Рази триумфальной ухмылкой, подталкивая кредитные фишки к своей растущей стопке.

— Я выиграла. Снова.

Корок застонал и в отчаянии всплеснул руками.

— Не стоило учить ее играть!

Килок хихикнул, откидываясь на спинку стула.

— Теперь у меня нет шансов на победу. Терранка слишком хороша.

— Новичку везет, — пробормотал Рази. — Это закончится. В конце концов.

Тарген отрывисто рассмеялся и сделал еще один глоток своего напитка.

— Ты просто разозлился, потому что тебя сбросили с вершины успеха, крен.

Рази нахмурился, его брови низко опустились над пронзительными голубыми глазами.

— Нет. Я рад хорошему противнику. Не похоже, чтобы кто-то из них когда-либо бросал мне вызов.

— Это потому, что ты жулик, — сказал Корок.

— Я не жульничаю. Ты просто слишком туп, чтобы понимать правила игры, — прорычал Рази.

Корок попытался подняться, но Килок, ухмыляясь, как будто ему нравилось это зрелище, остановил его, положив руку на плечо.

— Он не жульничает, Кор. Ты просто отстой.

— Ты ничуть не лучше, — сказал Корок.

Килок пожал плечами.

— Не хочу, чтобы ты расстраивался, поэтому я специально проигрываю.

— Нет, ты не понимаешь, ты лжешь…

Кто-то откашлялся, Сэм посмотрела в сторону двери и увидела Драккала, стоящего прямо в холле с мощными скрещенными руками на широкой груди — его фирменная поза.

— Вы отлично поладили, правда? — спросил ажера.

— Ты всегда портишь веселье, — проворчал Тарген. — Я как раз собирался начать принимать ставки на то, кто выиграет бой.

Саманта усмехнулась.

— Мы играем в «Завоевателей». Хочешь присоединиться?

Драккал опустил руки по швам и подошел к столу, бросив взгляд на стопки кредитных фишек перед игроками — не то чтобы у кого-то их осталось много, кроме Рази и Сэм.

— Возможно, когда Арк придет, у меня возникнет искушение. Веселее, когда я знаю, что он тоже проиграет.

Волнение захлестнуло Сэм.

— Арк сейчас подойдет? Он наконец-то взял перерыв?

— Лучше бы он пришел. Он согласился, и я назначил ему максимальное допустимый срок. Он опоздает, потому что всегда отвлекается, но думаю, что в конце концов он доберется сюда.

— Он придет, — сказала она.

Тарген рассмеялся.

— О, я уверен, что он придет^14, но это будет не здесь.

Саманта покраснела, опустив голову, но слабая улыбка тронула ее губы, потому что Тарген, скорее всего, был прав.

Хотя ее взгляд был отведен, она могла поклясться, что почувствовала, как Драккал смотрит на воргала.

— Думаю, ты единственная причина, по которой он вообще покидал эту комнату на прошлой неделе, Саманта, — сказал Драккал. — Он придет. Просто время для него течет немного по-другому. Я сказал десять минут, значит, он будет как минимум через полчаса.

— Чтобы хорошо выглядеть, нужно время, — сказал Рази голосом, поразительно похожим на голос Аркантуса.

Саманта рассмеялась.

— Это было очень хорошо, Рази.

Крен пожал плечами и потянулся вперед, чтобы обнулить голографическую игровую доску, застенчивая улыбка тронула его губы.

Несмотря на жалобы, Корок прибавил ходу в начале следующего раунда. Через несколько ходов Рази и Саманта явно вырвались вперед, причем первый выглядел очень сосредоточенным на протяжении всей игры. Драккал остался у стола, наблюдая за происходящим с ухмылкой.

Когда снова подошла ее очередь, Саманта рассматривала доску, производя тонкие вычисления, которые даже она не могла полностью понять — для нее большая часть игры велась инстинктивно. Она потянулась за одной из своих карточек, когда свет в комнате резко изменился.

Над головой вспыхнули оранжевые и желтые огни, и завыл сигнал тревоги.

По спине Саманты пробежал холодок.

— Что происходит?

Все сидящие за столом дружно вскочили на ноги, их лица окаменели. Драккал быстро активировал свой голокомм. Через секунду на экране появилось изображение, похожее на запись с камеры наружного наблюдения. Слышалась стрельба, нападающие приближались, экраны были слишком малы, чтобы она могла видеть, что именно происходит, но это явно было нехорошо.

В коридоре раздался взрыв, достаточно громкий, чтобы задрожали стены и пол, произошедший одновременно с несколькими другими взрывами, которые уничтожили некоторые камеры наблюдения на голокомме Драккала.

— Это была главная дверь, — прорычал Драккал.

Он и остальные достали свои бластеры.

Голос Аркантуса, окрашенный слабым электронным жужжанием, раздался во всех голокоммах одновременно.

— Всем немедленно отступить в мастерскую! Они прорвались через несколько входов. Двигайтесь в гребаную мастерскую!

Дрожь страха пробежала по телу Саманты, когда она увидела, как все, кроме Драккала, выбегают из гостиной. Она посмотрела на ажеру широко раскрытыми глазами.

— Что происходит?

Драккал обошел стол и свободной рукой сжал ее предплечье.

— На нас напали. Нам нужно двигаться, терранка.

Саманта кивнула и встала.

Он повел ее в коридор, где были остальные — Корок, Килок, Рази и Тарген рассредоточились с оружием наготове. Из-за ближайшего угла донеслись крики, и в воздухе повисла дымка. Из всех только Тарген выглядел беззаботным, его губы были скривлены в предвкушающей усмешке, как будто он с нетерпением ждал того, что должно было произойти.

Драккал заставил Саманту прижаться к стене и встал перед ней, загораживая обзор. Ее сердце бешено колотилось, когда по его указанию она медленно отступала, пятясь от криков.

Прошло всего мгновение, прежде чем воющие выстрелы бластеров заполнили коридор. Бело-голубые разряды плазмы пронеслись мимо Саманты. На другом конце зала Тарген открыл ответный огонь, рыча с ликующим огоньком в глазах, снова и снова нажимая на спусковой крючок бластера.

— Отступаем! — прорычал Драккал.

Несмотря на свое полубезумное возбуждение предстоящей битвой, даже Тарген медленно отступал.

Саманта посмотрела в том направлении, куда они уходили, следующий пересекающийся коридор был всего в нескольких метрах от нее. Она не знала точно, в какую сторону идти — насколько ей было известно, в мастерскую Аркантуса вело по меньшей мере четыре двери. Она выучила только несколько конкретных маршрутов, несмотря на частые блуждания по комплексу. Был ли какой-нибудь из этих путей безопасным?

Огонь из бластеров на мгновение стих, во время затишья Драккал ускорил шаг, практически вытолкнув Саманту за угол.

К ее облегчению, остальные присоединились к ним секундой позже, все, казалось бы, невредимые.

— Они еще прибывают, — сказал Драккал. — Слишком много. Нам нужно поторопиться.

— Кратчайший путь лежит через большую дверь, — сказал Тарген. В его глазах горел огонь восторга, это была его стихия, это было то, ради чего он жил.

Саманта была рада, что он на их стороне.

Они мчались по коридорам, прокладывая себе путь вглубь комплекса. Сэм никогда не видела большинства коридоров, по которым они пробегали, и у нее не было времени сориентироваться. Драккал держал ее немного впереди себя, прикрывая своим телом ее спину. Она старалась не обращать внимания на тот факт, что ни на одном из них не было никакой защиты.

Все будет хорошо. Мы доберемся и будем в безопасности, а потом Рази и Корок смогут вернуться к спорам о том, кто сколько кредитов у кого выиграл в той игре.

Кто-то закричал у них за спиной. Снова раздались выстрелы из бластеров, и Драккал прорычал что-то вроде проклятия. Саманта поджала губы и заставила себя двигаться. Ее ноздри раздувались от тяжелого, обжигающего дыхания.

— У тебя хорошо получается, Сэм. Продолжай, — сказал Драккал.

Твердость его голоса придала Саманте сил, она осознала, насколько ужасающей была подобная ситуация, когда Аркантус спас ее из жилого комплекса, но она также поняла, как это здорово — быть рядом с тем, кто сохраняет спокойствие, даже когда его жизнь в опасности.

Кем-то вроде Аркантуса.

Боже, Арк, пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста.

Она понятия не имела, где он был, с чем он имел дело прямо сейчас и увидит ли она его когда-нибудь снова.

Нет, я увижу его снова. Это не конец, черт возьми. Мы оба пройдем через это.

Хотя она была благодарна Драккалу за то, что он был рядом, ей хотелось, чтобы Арк был с ней, чтобы она могла прижаться к его теплому, твердому телу, чтобы знала, что он в безопасности.

Черт возьми, она чувствовала бы себя более комфортно или, по крайней мере, менее беспомощно с бластером в руке. Она не была отличным стрелком, но это было бы уже что-то. Даже иллюзии того, что она способна дать отпор, могло быть достаточно. Отсутствие практических средств самозащиты пугало, это слишком сильно напоминало ей о том, какой беспомощной и слабой она всегда чувствовала себя рядом с Джеймсом.

— Черт, — крикнул кто-то, возможно, это был один из кренов, но Сэм не была уверена.

Саманта пригнулась, когда плазменные разряды ударили в ближайшую стену, пробив дыры с раскаленными краями в бетоне и металле. Драккал толкнул ее в неглубокую нишу и заблокировал проем своим телом. Она прижалась лицом к стене и стиснула челюсти, запертая в тесном пространстве, когда вокруг нее зазвучала какофония криков, стрельбы, рычания, и все это подчеркивалось быстрым биением ее сердца.

У нас все будет хорошо.

Драккал зашипел, когда мимо его головы просвистел разряд, мгновением позже в нос Сэм ударил едкий запах паленого меха. Дым вился от того сожженного дотла места на его щетинистой гриве.

У нас все будет хорошо.

К сожалению, она сочла свои мысли неубедительными.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Аркантус стиснул челюсти, доставая бластер из потайного отделения рядом с кроватью. Страх скрутил его внутренности холодными, скользкими щупальцами, но он не мог погасить огненную бурю ярости.

Ваунд снова вторгся в святилище Арка. Он напал на дом Арка.

Мой дом, мои друзья… и моя пара. Ты не сможешь забрать все снова.

Он проверил записи с камер наблюдения, пока спешил к двери. Бои уже перекинулись на территорию комплекса, но он не мог знать, сколько нападавших из Синдиката проникло внутрь, не мог сказать, сколько его людей сражается, не мог угадать, по каким коридорам безопасно передвигаться. Саманта, Драккал и еще несколько его друзей с боем отступали к мастерской, еще больше бойцов Арка сражались в других частях комплекса, и все они были в меньшинстве. Двое из них — Секк'тхи и Урганд — находились на относительно небольшом расстоянии от Аркантуса, оказавшись в перестрелке с несколькими захватчиками. В их распоряжении было минимальное прикрытие.

Глубочайшие инстинкты Арка требовали, чтобы он проигнорировал все и вся и бросился через территорию, чтобы добраться до Саманты как можно быстрее, но на этот раз он не мог им подчиниться. Он должен был помогать своей команде, своим друзьям, насколько мог на этом пути. Он не допустит повторения резни на Кальдориусе. Он не подведет тех, кто последовал за ним. Больше никогда. Аркантус не сомневался, что Драккал сделает все, что в его силах, чтобы защитить Сэм.

На данный момент этого было достаточно.

Он выключил экран голокомма, сформировал жесткий световой щит и вышел в коридор, спеша к Секк'тхи и Урганду. Каждый шаг вперед усиливал яростный жар в груди.

Мой дом. Мои друзья.

Моя пара.

Аркантус поднял щит, поворачивая в зал, где сражались Секк'тхи и Урганд. Двое боевиков в дальнем конце были мертвы, но остальные — по крайней мере, четверо или пятеро — переключили свое внимание на Арка и выстрелили, плазма вспыхнула и рассеялась вспышками на его щите. Он широко расставил пальцы, увеличив щит до максимального размера, и двинулся к своим друзьям.

Он переместился сразу перед Секк'тхи и Ургандом, позволив им спрятаться за его щитом. И илтурия, и воргал были одеты только в то, что казалось нижним бельем, вероятно, они спали между сменами в своих каютах, когда прозвучал сигнал тревоги. Они стреляли по краям щита, попав в еще одного нападавшего.

— По крайней мере, мы все одеты соответственно случаю, — невесело сказал Аркантус, когда они отступали по коридору назад.

— Где остальные? — спросил Урганд.

— Рассеяны по комплексу. Ваунд с шайкой атаковали нас со всех сторон, мы были не готовы, — ответил Аркантус.

Энергия, которую он тратил на поддержание щита, вызывала накопление тепла в правом протезе, пройдет совсем немного времени, и тепло достигнет критического уровня, вызвав внутренние повреждения. Но перекрытие потока означало, что щит рухнет в течение нескольких секунд — огонь противника был слишком концентрированным и безжалостным.

В голосе Секк'тхи слышалось нескрываемое беспокойство, когда она спросила:

— А Саманта?

— С Драккалом. Они пробиваются к мастерской.

Они повернули на следующем перекрестке. Аркантус воткнул щит в пол и ослабил связь, блокируя вход в коридор. Он и его спутники развернулись и побежали. Правая рука Арка зашипела, когда вентиляционные отверстия открылись, чтобы выпустить обжигающий пар и подвести более холодный воздух к силовым элементам.

Они столкнулись с другой группой нападавших Синдиката в следующем зале, устроив неистовую перестрелку, наполняющую проход таким количеством плазмы, что воздух задрожал от жара. Несмотря на превосходящую скорострельность автоматических бластеров Синдиката, Аркантусу и его спутникам удалось заставить врагов перейти к обороне, еще двое захватчиков пали, прежде чем остальные укрылись. Аркантус и Урганд последовали примеру Секк'тхи и начали поэтапное отступление — переходили от двери к двери, двое вели подавляющий огонь, в то время как третий отступал к следующему укрытию, постоянно меняясь ролями.

Аркантус подавил желание еще раз проверить записи с камер наблюдения и найти Саманту, он не мог позволить себе отвлекаться, это бы их замедлило. Ему было бы трудно добраться до Саманты, если бы его расстреляли.

Они продолжили путь к мастерской, преследуемые на каждом шагу агрессивными и многочисленными нападающими, которые, казалось, кишели в залах, как быстро размножающиеся паразиты — канализационные бродяги, оснащенные автобластерами и низкосортной боевой броней. На каждого врага, павшего от бластерного огня троицы, казалось, появлялось еще двое.

Когда индикатор на руке показал, что жесткий световой щит вышел из строя, Аркантус зарычал, это означало, что к ним устремится еще больше захватчиков. Он призвал новый щит, но из-за того, что перегруженные энергетические ячейки не восстановились полностью, он не смог расширить барьер за пределы установленного по умолчанию круга диаметром в один метр, и он не выдержал бы большого накаливания.

Усиливающаяся ярость требовала, чтобы он перешел к сражению на своих условиях — атаковал врагов и подобрался достаточно близко, чтобы применить настоящие навыки, достаточно близко, чтобы почувствовать, как кровь уродов брызжет на кожу, когда он разрубает их на куски мечом и дробит кости кулаками и ногами. Но его рассудок был не настолько затуманен, чтобы поддаться этому дикому, первобытному порыву.

По крайней мере, пока.

Отступая, они столкнулись еще с несколькими членами команды безопасности, что удвоило численность их отряда, но все равно недостаточно. Многие из персонала, нанятого им, служили охранниками в переулках, которые вели к многочисленным входам в комплекс, и, таким образом, вероятно, были убиты во время первоначальной внезапной атаки. Но, по крайней мере, эти новые присоединившиеся бойцы были лучше экипированы — в боевой броне и с автоматическими бластерами.

Тем не менее, битва не прекращалась на протяжении всего их отступления. То, что должно было занять несколько минут, показалось днями, и беспокойство Аркантуса за Саманту только усилилось. Он продолжал стрелять, продолжал убивать, но поток врагов был бесконечен. Он чувствовал себя бессильным, неэффективным, бесполезным, когда команда охраны сплотилась вокруг него и защищала его тело своими.

Когда плазменный разряд пронзил правую руку Секк'тхи, и ее бластер выпал, она зарычала от боли, присела, чтобы поднять оружие левой рукой, и возобновила стрельбу. Капли расплавленного металла брызнули из стены, когда ее разорвало плазменными разрядами, и брызнули на лицо Урганда, обжигая крошечные участки его плоти, но воргал даже не дрогнул.

Маленькая группа Аркантуса, наконец, свернула в короткий коридор, который заканчивался у одного из скрытых задних входов в мастерскую. Как только все оказались в проходе, Аркантус запечатал отверстие — с другой стороны это выглядело бы как неотличимый участок стены. Их преследователи увидели бы открытый проход, а это означало, что они в конечном итоге нашли бы выход, но каждая дополнительная секунда, которая могла помочь им сбежать, стоила того.

Аркантус открыл дверь мастерской, и его группа ворвалась внутрь. Их встретили еще несколько членов команды безопасности, некоторые из которых уже выглядели потрепанными.

Но Драккала не было. Не было Саманты.

— Прикройте другие входы, — сказал Аркантус, спеша к своему столу, чтобы просмотреть записи с камер.

— Ты там, Арк? — спросил Драккал по голокомму.

— Где ты? — Аркантус развернул экраны.

— Почти у главной двери. Входим с огоньком. Приготовьтесь.

— Саманта…

— С ней все в порядке.

Огромное давление, которое затрудняло дыхание Арка, немного ослабло. Мгновение спустя он нашел их на одном из каналов, Саманта бежала впереди Драккала, который своим телом заслонял ее от преследующих захватчиков. Мертвые боевики Синдиката устилали коридор, но приближались новые. Всего десять или пятнадцать метров отделяли людей Арка от Синдиката, а в тылу врага, среди хаоса, был безликий призрак, спокойный и контролирующий.

Аркантус открыл огромную противопожарную дверь в дальнем конце помещения, остановив ее примерно на метровой высоте, этого было достаточно, чтобы позволить остальным скользнуть под нее, не подвергая всех внутри мастерской вражескому огню. Затем он открыл потайной аварийный люк на платформе позади себя.

В одном из коридоров снаружи раздался взрыв, и соответствующая камера отключилась. Синдикат пробивал себе дорогу в мастерскую.

Арк повернулся, чтобы посмотреть на дверь, через которую он только что вошел. Сколько времени пройдет до того, как захватчики взломают ее? Он должен был предположить, что у них было соответствующее оборудование, чтобы пробить оборону — эта атака была направлена на то, чтобы стереть Аркантуса с лица земли, а Ваунд был из тех, кто снабдил бы своих бойцов чрезмерной огневой мощью, чтобы гарантировать выполнение задания.

— Врек'ош, — прорычал Аркантус. — Как только Драк и остальные окажутся внутри, мы уходим.

Он переключил свое внимание обратно на каналы наблюдения и увидел, что Саманта и Драккал приближаются к широкой площадке перед большой дверью. Ажера замедлился, поворачиваясь, чтобы выстрелить в сторону Синдиката, и позволил Короку, Килоку, Рази и Таргену пройти дальше.

Глаза Аркантуса расширились, когда Ваунд пришел в движение, устремляясь к Драккалу подобно мстительной тени, вылетающей из пустоты.

— Все в люк, — крикнул Аркантус, перепрыгивая через стол. Он тяжело приземлился у подножия лестницы и вскочил, переходя на бег.

Быстрее, черт бы вас побрал! Быстрее!

Легкие и горло Саманты горели, пока она бежала. Казалось, что ее ноги весят по сотне фунтов каждая, а спина зудела, ожидая смертельного удара плазмы в любой момент.

— Вперед, вперед, — крикнул Драккал у нее за спиной.

Тарген и братья крен появились в поле периферийного зрения, когда она добралась до лестничной площадки, и бежали рядом с ней. Остальные в унисон проскользнули под большой противоударный люк прямо перед ними. Несмотря на ужас, несмотря на то, что ее сердце колотилось так быстро и громко, что она почти ничего не слышала, ее разум отметил отсутствие Драккала.

Саманта рискнула оглянуться через плечо и увидела стреляющего из бластера Драккала у входа в коридор, всего в метре или двух от ступенек. У нее перехватило дыхание, когда черная фигура, двигавшаяся быстрее, чем казалось физически возможным, выскочила вперед. Высокая, стройная фигура низко пригнулась под дулом бластера Драккала и взмахнула потрескивающим голубым энергетическим мечом. Клинок оставил след на руке ажеры, конечность отделилась от тела Драккала долей секунды позже.

Рев Драккала, наполненный как яростью, так и болью, был оглушительным, отражаясь от стен. Он взмахнул свободной рукой и нанес врагу сильный удар в голову, вызвавший глухой металлический звук.

Фигура отскочила в сторону от силы удара, но по инерции ударила Драккала ногой в голову.

Ажера пошатнулся, одна из его ног подогнулась, но он бросился вперед, полоснув большими темными когтями по груди фигуры. Разорванная ткань и вязкая темно-синяя кровь блестели на ткани. Драккал сражался яростно, несмотря на ранение.

Фигура колебалась не более секунды или двух, прежде чем ответить на нападение Драккала серией быстрых атак. Драккал едва избежал разящего по дуге клинка, но не смог защититься от других мощных ударов.

От удара в живот Драккал согнулся пополам. Рычащий ажера не успел оправиться, как его противник нанес еще один удар коленом в лицо. Драккал отшатнулся назад, и темная фигура еще дважды ударила его ногой в голову.

Драккал рухнул.

Все произошло так быстро, что Саманта едва успела это осознать. До этого момента она не понимала, что остановилась, не дойдя до двери, это не было сознательным решением, точно так же, как неосознанное решение заставило ее броситься к черной фигуре, которая теперь нависла над упавшим ажерой.

Саманта была в ужасе, она знала, что проиграет. Она не могла выстоять против того, кто так быстро поставил на колени Драккала.

Голос Драка звучал в ее голове, повторяя слова, которые она столько раз слышала от него по отношению к Аркантусу: не будь глупым.

Возможно, это был самый глупый поступок, который она когда-либо совершала, но она не могла бежать, пока ее друга убивали. Ее самым большим сожалением всегда была неспособность постоять за себя. Она не добавила бы к этому сожалению неудачу в борьбе за друга, по крайней мере, если бы был хоть какой-то шанс, пусть даже самый крошечный, что-то изменить.

Темная фигура стояла спиной к Саманте, повернув голову в сторону Драккала. Медленно, словно наслаждаясь моментом, он поднял свой меч и поменял хват, направив острие вниз.

Стиснув зубы, Саманта бросилась на врага.

Фигура внезапно повернулась, оказавшись лицом к Сэм в своей невыразительной металлической маске. В этот момент она поняла, что это Ваунд — дьявол, восставший из прошлого Арка.

Пустая рука Ваунда метнулась вперед с молниеносной скоростью, и он сомкнул длинные костлявые пальцы на ее горле, словно тиски, подняв Сэм в воздух.

Боль была невыносимой, дыхательные пути были перекрыты. Она схватила Ваунда за предплечье обеими руками, отчаянно пытаясь ослабить давление, отчаянно пытаясь вдохнуть. Его рука была странной на ощупь, как будто жесткая кожа натянута на плотный металлический каркас. Струйки дыма поднимались из-под изодранной ткани и темной крови на его груди — Драккал поразил его по меньшей мере тремя выстрелами из бластера, но Ваунд, казалось, совершенно не пострадал.

— Итак, он позволил своей маленькой терранке уйти от него, — сказал Ваунд, его скрипучий голос был наполнен жужжащими электронными нотками.

Паника и беспомощность захлестнули разум Сэм со всех сторон, преследуемые быстро надвигающейся тьмой. Она вцепилась в руку Ваунда и пнула его в туловище, но хватка не ослабла.

Никчемная. Слабая. Глупая.

Нет! Она больше не собиралась становиться жертвой этих голосов. Ей не нужно было их слушать.

Сосредоточившись на боли в горле, огне в легких и нарастающем давлении в голове она вспомнила, чему ее научила Секк'тхи.

У каждого врага есть слабость, но ты должна продержаться достаточно долго, чтобы обнаружить ее и воспользоваться преимуществом.

У Саманты были, в лучшем случае, секунды, чтобы действовать. Она окинула взглядом Ваунда, ища что-то, что угодно, но он был с головы до ног закутан в черное, и у нее в глазах уже темнело…

Он наклонил голову, и ее взгляд упал на шланги, подсоединенные к боковой части его шлема, как раз за тем местом, где у человека должно быть ухо.

Вложив в движение всю свою силу, она согнулась в животе, подняла ноги и пнула шланги. Каблук задел один из разъемов, и он немного отсоединился. Воздух зашипел из поврежденного клапана, и Ваунд издал хриплый стон. Саманта снова быстро ударила каблуком по шлангу, полностью вырывая его.

Ваунд отпустил ее и уронил свой меч, поднимая руки, чтобы схватиться за отсоединенный шланг и открытый клапан. Его хриплое дыхание звучало болезненно. Не будь она занята сейчас, Сэм, возможно, нашла бы какие-нибудь поэтичные слова по этому поводу. Она тяжело приземлилась на спину, немедленно прижав руки к шее и сделав несколько жадных вдохов.

Она взглянула на Драккала, он был неподвижен, если не считать неглубоких движений груди.

Сосредоточься, Сэм. У нас мало времени.

Ее взгляд упал на упавший энергетический меч, вонзившийся в пол рукоятью вверх. Он медленно погружался все глубже и глубже в бетон, по мере того как его лезвие плавило окружающий материал.

Саманта бросилась вперед и схватилась за рукоять. Глухая вибрация лезвия пробежала по ее рукам, когда она потянула оружие вверх, оно выскользнуло с неожиданной легкостью. Она заставила себя подняться на ноги, не обращая внимания на слабость в коленях и огонь в горле, когда замахнулась мечом на Ваунда.

Ваунд отклонился назад, его долговязое тело изогнулось, чтобы избежать пульсирующего лезвия. Он держался одной рукой за отсоединенную трубку, когда Саманта оправилась от первого удара и атаковала снова. Он поднял другую руку. Лезвие прожгло его рукав и отскочило от какого-то темного металла под ним, оставив узкий светящийся оранжевый след.

— Энергичное создание, — сказал он, на его голос, казалось, не повлияли трудности с дыханием. — Тебя будет весело ломать.

— Саманта! — крикнул Аркантус откуда-то позади нее.

Зарычав, Сэм развернула меч и бросилась вперед, нанося еще один удар.

Ваунд снова отразил лезвие предплечьем, но на этот раз выпустил шланг. Его рука накрыла обе ее, удерживая их на месте. Вторая рука немедленно присоединилась к первой, и прежде чем Саманта успела среагировать, Ваунд вырвал меч у нее из рук. Он развернул ее так, словно она ничего не весила, и, обхватив рукой за шею, притянул к своей твердой груди.

Она обнаружила, что стоит лицом к лицу с Аркантусом, он находился перед дверью мастерской, глядя мимо нее горящими, полными ненависти глазами. Бластер в его левой руке был направлен на Ваунда, а хвост беспокойно дергался за спиной.

— Аркан…

Ваунд усилил хватку, заставляя Саманту замолчать. Она вцепилась в его предплечье обеими руками, но он был слишком силен, чтобы она смогла вырваться.

Он судорожно вздохнул, когда из коридора позади донеслись тяжелые шаги.

— Не стреляйте в седхи. Я сам о нем позабочусь.

Несколько вооруженных людей, преследовавших Сэм и ее спутников, попали в поле ее периферийного зрения с оружием, направленным на Аркантуса.

Ваунд поднял меч, остановив жужжащее лезвие в сантиметре от глаза Саманты. Она попыталась откинуться назад, но пошевелиться было невозможно, деваться было некуда. Она все еще видела Аркантуса одним глазом, черты его лица были более демоническими, чем когда-либо, из-за ярости и беспокойства, другой глаз видел только ее неминуемую смерть.

Ей хотелось снова сказать Арку, как сильно она его любит. Хотела бы она сказать ему, что на этот раз она не сожалеет — когда дело касалось его, Саманта ни о чем не жалела.

Сердце Аркантуса несколько мгновений не билось, дыхание застряло у него в горле. Малейшее движение руки Ваунда причинило бы Саманте огромную боль и нанесло бы ущерб. Всепоглощающая ярость и леденящий страх боролись внутри него за превосходство.

— Брось оружие, седхи, — сказал Ваунд.

Между Арком и Сэм… между Арком и Ваундом было всего несколько метров, но он не мог выстрелить. Это было бы слишком опасно для нее. И слишком велика вероятность, что шлем Ваунда был защищен от бластерного огня.

Стиснув зубы, Аркантус перевел центральный глаз на Драккала, ажера, казалось, дышал, но в остальном был неподвижен. Его левая рука лежала на полу в метре от тела, аккуратно отрубленная чуть выше локтя. Это вызвало новую вспышку гнева в животе Арка. Слишком близко к тому, что Ваунд сделал с ним много лет назад.

Аркантус медленно убрал палец со спускового крючка, направил ствол вниз и бросил оружие в сторону Ваунда. Оно с грохотом остановилось у его ног.

— Если ты причинишь ей боль, Ваунд, я…

— Ты не в том положении, чтобы угрожать, седхи, — Ваунд кивнул подбородком в сторону двери позади Аркантуса. — Скажи своей команде, чтобы выходили.

— Их там нет, — ответил Аркантус, — он мог только надеяться, что они двигались достаточно быстро, и что они закрыли за собой люк.

Ваунд несколько секунд молчал.

В мастерской прогремел взрыв — судя по звуку, рядом со столом Арка. За взрывом последовали звуки падающих обломков и потрескивание электричества.

— Идите туда. Убейте всех, кого найдете, — сказал Ваунд.

Головорезы Синдиката поспешили вперед, держась по бокам от частично открытой противопожарной двери. Аркантус задержал взгляд на Ваунде, когда в мастерской взорвались светошумовые гранаты, взрывы оставили звон в ушах Арка, это почти заглушило звуки врывающихся в комнату боевиков Синдиката.

Ваунд продолжал удерживать Саманту, чьи глаза были широко раскрыты и полны страха. Энергетический клинок был невероятно устойчив в его руке.

— Освободи ее, — сказал Аркантус.

— Я должен убить ее, — Ваунд поднес лезвие чуть ближе к бледной коже Саманты.

Она съежилась и тихо заскулила.

Внутренности Аркантуса скрутило узлом, и он сжал кулаки.

Смех Ваунда был подобен электрическому разряду, вырвавшемуся из сломанного корпуса.

— Но я не собираюсь. Я причиню ей боль, можешь быть уверен в этом, но потом я оставлю ее у себя.

— Здесь никого нет, босс, — крикнул кто-то из глубины мастерской.

— Где они, седхи? — спросил Ваунд.

— Нас только двое, Ваунд, — сказал Арк, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Он не мог позволить себе забыть один из уроков, которые усвоил давным-давно — битву можно выиграть до нанесения первого удара, если заранее проникнуть в голову противника.

Аркантус сосредоточил свою ярость в крошечной точке, в мощной, контролируемой форме и позволил инстинктам и страху охладить ее, это было бы оружие, которым он мог бы намеренно воспользоваться против своего врага, смертоносный инструмент. Он не мог позволить этому контролировать его, иначе проиграл бы.

Ваунд снова рассмеялся и оттолкнул Саманту в сторону. Она, спотыкаясь, прошла полдюжины шагов, прежде чем тяжело рухнуть на пол. К облегчению Аркантуса, ее голова немедленно вскинулась, но на лице был написан ужас. Ее плечи вздымались от быстрого, судорожного дыхания.

— Мы двое и двадцать моих людей в комнате позади тебя, — сказал Ваунд.

— Я думал, это должен был быть честный бой, — сказал Аркантус. — Или дело в том, что ты все еще не можешь победить меня без удерживающей банды?

Ваунд поднял пустую руку, сорвал с себя плащ и отбросил его в сторону. Его обнаженный торс был худощавым, с твердыми, неправильной формы выступами мышц, а из-под пепельной кожи предплечий выступали бронированные пластины. Изодранная плоть, измазанная темно-синим ихором^15, свисала с его груди. Он выглядел более похожим на скелет и менее живым, чем когда-либо прежде, его грудь даже не двигалась от хриплого дыхания, проходящего через поврежденную трубку в шлеме.

— Мне не нужна помощь, чтобы убить тебя, седхи.

— Хорошо. Я просто хотел убедиться, что мы понимаем друг друга, — Аркантус поднял руку, подключил нейронную связь к автоматическим канонам, установленным на потолке мастерской, и щелкнул запястьем, чтобы включить режим автоматического устранения угрозы.

К тяжелым ударам скорострельной канонады на несколько коротких мгновений присоединились крики незваных гостей в мастерской. Вспышки света пульсировали из-под открытой противопожарной двери, отбрасывая мерцающие тени вокруг Аркантуса. Все было кончено в течение четырех или пяти секунд, единственным звуком, оставшимся после того, как канонады смолкли, было напряженное дыхание Ваунда.

— Не имеет значения, сколько еще у тебя снаружи, — сказал Аркантус. — Ты будешь мертв прежде, чем они доберутся сюда.

Ваунд издал жужжащий рык.

— Я собираюсь снова отрезать тебе конечности, одну за другой, и твоя терранка будет смотреть. До конца своей жалкой жизни ее будет преследовать то, что я с тобой сделаю.

Аркантус открыл отделение на своем левом предплечье, опустив рукоять меча жесткого света в подставленную руку. Он активировал оружие, и из рукояти материализовалось полупрозрачное желтое лезвие.

Ваунд медленно обошел его слева, Аркантус повторил движение врага, сохраняя дистанцию между ними, пока Ваунд приближался к большой двери, а Аркантус к Саманте, что закрывала собой Драккала.

— Ты мог бы просто принять мое предложение много лет назад. Мы могли бы избежать всего этого. Всей этой боли и раздоров, — сказал Арк. Но он не сожалел о том, как все произошло, не сожалел о том, что был вынужден бежать из Кальдориуса, потому что эта цепочка событий, этот долгий, мучительный путь привели его в Артос и, в конечном счете, к его паре.

— А ты мог просто умереть, — Ваунд указал кончиком энергетического клинка на Аркантуса. — Ты не имел права побеждать. Никто из нас не имел права вести себя так, склониться перед тобой — честь, будто ты верхушка.

— Наше место было наверху, — Аркантус крутанул запястьем и остановился, как только его тело оказалось между Самантой и Ваундом. — Я изначально смотрел на это только так. Это была моя цель. Мы собрали все эти деньги, и они должны были принадлежать нам.

— Мое место наверху. Твое — лицом вниз в луже в переулке.

Он никогда не был таким разговорчивым перед боем. Его подпитывает исключительно ненависть.

— Саманта, — мягко сказал Аркантус, — оставайся с Драккалом. Мы уедем, как только закончим. Это не займет много времени, на этот раз у меня не хватит терпения играть с ним.

— Я люблю тебя, Аркантус, — твердо сказала она, хотя ее голос был хриплым. — Будь осторожен.

— Я тоже люблю тебя, маленькая земляночка, — он повысил голос, чтобы сказать. — А теперь, Ваунд, какую сторону твоего лица ты хочешь, чтобы я удалил в первую очередь?

Издав еще одно роботизированное рычание, Ваунд взял свое оружие двумя руками и бросился в атаку. Аркантус бросился ему навстречу, ему нужно было держать битву как можно дальше от Саманты и Драккала.

Их клинки встретились со вспышкой и мгновенным сопротивлением, этого мимолетного столкновения было достаточно, чтобы отбросить мысли Аркантуса назад более чем на десять лет. Он почти слышал рев толпы, захлестнувшей его, почти чувствовал, как вибрирует пол от топота их ног. Сражения на арене всегда вызывали трепет, даже будучи рабом, он получал от этого удовольствие, но теперь ему предстояло сражаться за гораздо большее, чем слава или деньги победителя. Теперь ему было что терять.

У него была Саманта.

Их клинки разделились, и танец начался всерьез.

Энергия потрескивала в воздухе, описывая синие и желтые дуги, когда сражающиеся размахивались, наносили удары, парировали и уклонялись, их движения были быстрее, чем можно было представить. Не раз энергетический меч Ваунда проходил достаточно близко, чтобы Аркантус почувствовал его жар на своей коже.

За десять лет Ваунд действительно набрался опыта — он был намного быстрее и сильнее, чем в прошлый раз, когда они сражались.

Ярость Аркантуса усилилась, заострившись до предела. Несмотря на кибернетические протезы, они с Ваундом были почти равны по физическим возможностям.

Но между ними было ключевое различие — несмотря на свою хитрость, несмотря на холодность, Ваунд все еще сражался с той же жестокостью, что и раньше. Его атаки должны были быть ошеломляющими по силе и скорости, должны были скорее одолеть, чем превзойти своего врага.

— Ты, кажется, запыхался, — сказал Арк, отражая мощный удар меча Ваунда. — Мы можем остановиться на мгновение, чтобы передохнуть, если хочешь.

Ваунд зарычал и начал серию быстрых, мощных ударов, его движения были слишком молниеносными, чтобы оставить Аркантусу время для адекватной контратаки, но слишком небрежными, чтобы нанести четкий удар.

— Не хотел бы, чтобы ты оказался в невыгодном положении, Ваунд, — Арк уклонился от нисходящего удара, едва избежав лезвия.

Ваунд пришел в себя, вывернул руку, чтобы перенаправить меч на Аркантуса, и нанес удар тыльной стороной ладони. Острый угол атаки, направленной в лицо Арку, заставил Ваунда перенапрячься, на мгновение обнажив грудь.

Аркантус отбил энергетический меч в сторону плоской стороной своего и крутанул бедрами, вложив значительную силу в удар, пришедшийся по ребрам Ваунда. Толчок от удара пробежал по кибернетической руке Арка и достиг его плоти, рука ударилась с приглушенным металлическим лязгом, как будто он ударил кулаком по металлической пластине с подкладкой.

Ваунд отшатнулся от силы удара, но удержался на ногах. Его немедленная, яростная контратака заставила Аркантуса снова перейти к обороне, отступив к лестнице.

Когда Ваунд отступил для удара сверху, Аркантус ответил быстрым ударом.

Ваунд издал сдавленный звук и, прекратив атаку, отскочил назад. Клинок жесткого света задел его грудь, оставив длинный горизонтальный порез, из которого потекла темная кровь. Отступив еще дальше, Ваунд зашипел через открытый клапан респиратора и поднес руку к ране, погружая когтистые пальцы под поврежденную плоть, чтобы отодрать ее — под ней оказались не мышцы и кости, а темный металл.

— Моя умирающая плоть заставила меня внести несколько изменений за эти годы, — сказал Ваунд. — Небольшая цена за еще один шанс убить тебя.

Аркантус держал свой клинок наготове. У него давно не было такого боя, как этот, он никогда по-настоящему не встречал себе равных за время гладиаторской карьеры, хотя некоторые были близки к этому. Он слегка повернул голову, держа Ваунда в поле зрения, в то же время переместив центральный глаз, чтобы посмотреть на Саманту.

Она уставилась на него своими большими, темными, испуганными глазами, ее кожа была бледной, если не считать красных пятен на щеках и темных синяков, уже проступивших на горле. Она встала перед Драккалом, как будто хотела заслонить большого ажера своим маленьким телом.

От этого зрелища у Арка сжалось в груди, он так гордился ею, так отчаянно любил ее. Ей следовало убежать в мастерскую с остальными, но она вернулась, чтобы помочь Драккалу. Такая глупая, но в то же время храбрая, такая верная, такая самоотверженная.

Аркантус мог бы многому у нее научиться.

Ради Саманты, ради Драккала, ради всех тех, кто еще жил, и всех, кто ушел, Аркантусу нужно было покончить с этим.

— Ты слишком много болтаешь, — сказал Арк. Он бросился в атаку, превзойдя пределы своей силы, скорости и ловкости. Клинок, кулаки, ступни, локти, колени и хвост слились воедино в безжалостной, стремительной атаке.

Ваунд издал еще больше хрипов и рычания, когда удары Аркантуса прорвали его защиту, клинок жесткого света отсекал куски бледной плоти и вгрызался в лежащий под ней металл, а голые удары Арка наносились с оглушительной силой, неуклонно отбрасывая Ваунда назад к частично открытой противопожарной двери.

Арк попал Ваунду в грудь боковым ударом, тот отлетел назад на несколько метров, врезавшись в противоударную дверь. Со звериным рычанием он поднял пустую руку, направляя ладонь на Аркантуса. Броня на его предплечье разорвалась, выпустив волну жара и интенсивное красно-оранжевое свечение. Энергетический заряд того же цвета вырвался из центра ладони Ваунда.

Аркантус нырнул в сторону. Взрыв поразил его левое предплечье, и электрический разряд пробежал по нервам, соединенным с протезом. Он перекатился на колено и посмотрел вниз центральным глазом, внешняя оболочка левого протеза светилась остаточным теплом, и от нее поднимались струйки дыма. Его клинок жесткого света исчез. Когда он согнул пальцы в кулак, они двигались медленно, с запинкой.

Ваунд отбросил свой меч в сторону и выпрямил другую руку. Открылись вентиляционные отверстия.

Заняв как можно более плотную стойку, Аркантус вскинул правую руку и сформировал щит. Заряд Ваунда ударил точно в центр светового барьера. Щит замерцал, и по его краям растекся жар, но он выдержал, через мгновение энергетический выброс утих.

Аркантус прыгнул вперед, взмахнув рукой и отпустив привязь щита, чтобы бросить его в Ваунда. Диск жесткого света попал в цель, когда враг готовился к очередному выстрелу, отбив его руку в сторону и отправив заряд в ближайшую стену. Мгновением позже Арк нанес удар, вогнав свое колено со всей силы в грудь Ваунда.

Оказавшийся между Аркантусом и противопожарной дверью, металлический скелет под кожей Ваунда прогнулся, и он издал еще один сдавленный стон. Ваунд замахнулся кулаком в голову Арка, но Аркантус поднял поврежденную левую руку и блокировал удар. Когда Ваунд повернул другую ладонь — круглое отверстие в ее центре все еще светилось оранжевым — к Аркантусу, седхи поймал его запястья и потянул вверх.

Ваунд оттолкнул противоударную дверь, заставив Аркантуса отступить на несколько шагов, прежде чем седхи уперся ногами и остановил продвижение врага.

Их тела дрожали, когда они боролись друг с другом, и хриплое дыхание Ваунда усилилось. Не в первый раз Аркантус был благодарен за то, что подвергся дорогостоящим и болезненным процедурам по укреплению своих костей и мышц, иначе его плоть не выдержала бы огромного напряжения, которое испытывала в эти моменты.

Вентиляционные отверстия на руках Ваунда вспыхнули, заставляя воздух вокруг них колебаться. Аркантус потерял по сантиметру свободы действий с обеих сторон. Он стиснул зубы и выжал еще больше из своих и без того перегруженных мышц и протезов.

Ваунд резко наклонил голову вперед. Аркантус опустил подбородок, блокируя удар рогами. От удара по черепу и позвоночнику прошла дрожь.

— Я собирался отрубить тебе голову, — сказал Ваунд. — Но вместо этого, пожалуй, оторву ее голыми руками. Просто ради удовольствия буду наблюдать, как твоя кровь сочится из разрываемой плоти.

Страх распространился по телу Саманты, как иней по оконному стеклу, леденя конечности и образуя тяжесть в животе. Она знала, что у нее не было ни единого шанса против Ваунда, даже до того, как увидела его бой с Аркантусом. Было маленьким чудом, что она вообще нанесла какой-либо урон в своей отчаянной атаке.

Но Аркантус боролся изо всех сил. Она знала, что он доводит себя до предела, за пределы, а что, если этого недостаточно? Что, если она потеряет его?

Она стиснула челюсти и сжала руки в дрожащие кулаки. Должно же быть что-то, что она могла сделать. Каким-то образом она могла помочь.

Она не позволила страху помешать ей защитить своего мужчину, свою вторую половинку. Даже если бы она и близко не была такой умелой, как Аркантус, она бы сражалась так же упорно, как и он, чтобы защитить людей, которые ей небезразличны.

Саманта заставила свое тело податься вперед, опустившись на четвереньки, чтобы поднять брошенный Аркантусом бластер. Она заставила себя подняться на ноги и поправила хватку на оружии, учитывая влажные ладони. Она направила ствол в сторону Ваунда — он и Аркантус были сцеплены, как два бодающихся козла — и двинулась вперед.

Не было смысла пытаться стрелять, кроме как в упор, шанс попасть в Аркантуса был слишком велик, а ее выстрелы не причинили бы Ваунду никакого вреда. Он выдержал по меньшей мере три прямых попадания Драккала, не сбавляя скорости, и она услышала глухой звон металла о металл, когда кулаки и ноги Аркантуса соприкоснулись с его телом. У него была броня под кожей.

Насколько ей было известно, у Ваунда была только одна уязвимая сторона, которую можно было использовать, но она должна была подобраться поближе, чтобы убедиться, что это сработает.

Чертовски ближе.

В первый раз, когда она напала на Ваунда сзади, он отреагировал так, как будто видел ее приближение, она должна была предположить, что он действительно мог это, и действовать соответственно.

Она быстро, но осторожно пересекла пространство, отделявшее ее от мужчин, обходя Ваунда стороной и заходя ему за спину. Ее глаза неоднократно перебегали на его руки, когда она двигалась. Хотя Аркантусу удавалось держать ладони Ваунда направленными вверх, все, что нужно было бы Ваунду, чтобы опустить их — это ничтожное преимущество.

У нее не было ни малейшего шанса уклониться от такого взрыва.

Оказавшись за спиной Ваунда, она двинулась прямо вперед. Грохочущее сердце и неровное дыхание заглушали звуки вокруг. Расстояние между Самантой и ее целью уменьшилось, и мысли закружились в ее голове, высмеивая за глупость, ставя под сомнение ее очевидное желание умереть, говоря, что сейчас она потерпит неудачу, как и всегда. Голос Джеймса всплыл в памяти, чтобы сказать, что она никчемная и слабая, что он нужен ей, но она отбросила эти мысли в сторону и стиснула челюсти.

Ты никогда не был мне нужен. Мне нужен Аркантус — и я нужна ему.

Я могу это сделать.

Ваунд отдернул голову от Аркантуса, когда Саманта приблизилась. Ее грудь сжалась, а желудок на мгновение скрутило узлом. В это мгновение Ваунд зарычал и изогнулся всем телом, нанося удар ногой назад — прямо в нее.

На этот раз она ожидала этого. Рассчитывала на это. Она уклонилась в сторону, нога Ваунда задела ткань ее рубашки, когда рассекла воздух впереди, едва не задев живот. То, как он двигался, повернуло нужную сторону его шлема к ней. Прежде чем Сэм успела подумать, она выставила вперед переднюю ногу, сокращая последнее расстояние между собой и врагом, и прижала дуло бластера к отверстию клапана на шлеме.

Саманта дважды нажала на спусковой крючок.

Огненные искры вылетели из других соединений на шлеме Ваунда. Звук, который он издал, был непохож ни на что, что Саманта когда-либо слышала, непохож ни на что, что она могла представить даже в самых диких кошмарах. Это было одновременно звериное и роботизированное, гортанное и статичное, агонизирующее и яростное, она даже не могла понять, издавал ли он этот звук сам или это была неисправность, вызванная внутренним повреждением шлема.

Аркантус схватил Ваунда за запястья и потащил к противопожарной двери. Прежде чем Саманта успела пошевелиться, он снова повернулся к ней лицом и прыгнул на нее. Его тело сильно налетело на Сэм, выбив бластер из ее руки. Он обхватил ее руками, когда они падали и жестко приземлились, но его руки приняли на себя большую часть удара и не позволили ему навалиться на нее всем весом. Арк заслонил ее своим телом.

Она прижала руки к его груди, которая расширялась и сжималась в такт частому, неровному дыханию, и учащенное биение его сердца соответствовало ритму ее.

Ужасающий звук от Ваунда продолжался, постепенно переходя в статическое шипение, которое в конечном итоге закончилось протяжным булькающим выдохом воздуха. Прошло несколько секунд, от предвкушения мышцы Сэм были напряжены, но то, чего она ждала, не произошло.

Сэм и Арк подняли головы и повернулись, чтобы посмотреть на Ваунда. Он лежал неподвижно, из его шлема поднимался бледно-серый дымок.

— Он мертв? — спросила Саманта.

— Надеюсь на это, — ответил Аркантус и повернулся к ней. — С тобой все в порядке, маленькая земляночка?

Саманта протянула руку, схватила его за подбородок и прижалась губами к его губам. Она крепко поцеловала его, поцеловала с отчаянием, которое испытывала при мысли о возможности потерять его, с облегчением оттого, что он в безопасности в ее объятиях, со всей любовью, переполнявшей ее. Она подняла руки и обвила их вокруг его шеи, прижимаясь еще крепче. Он вернул поцелуй с теми же грубыми эмоциями, что переполняли ее, держа так, словно никогда больше не отпустит.

Аркантус застонал, когда они наконец разорвали поцелуй, высунув язык, чтобы облизать губы.

— Тихий голос в глубине моего сознания говорит, что сейчас неподходящее время для того, чтобы хотеть заняться с тобой любовью, Саманта, но прямо сейчас я необъяснимо возбужден.

Саманта разразилась смехом, от смеха в горле пересохло, но ей было все равно. Она чувствовала свидетельство его возбуждения у своего бедра, и она бы солгала, если бы сказала, что сама не испытывала ни искры желания, но…

Глаза Сэма расширились.

— Драккал!

Брови Аркантуса встревоженно приподнялись. Он высвободил руки из-под нее, поднялся на ноги и взял ее за ладонь, чтобы помочь встать.

— Иди к нему. Я скоро буду.

Саманта бросилась обратно к Драккалу. Он лежал точно там, где она его оставила, кровь пропитала его гриву. Она прижала руку к его шее, ища пульс сквозь густую шерсть, и ахнула, когда он пошевелился. Она положила ладонь ему на грудь и наклонилась.

— Драккал?

Аркантус хмыкнул у нее за спиной. Саманта оглянулась через плечо и увидела, что он стоит над Ваундом с голубым энергетическим мечом в правой руке. Он наклонился, схватил что-то свободной рукой — его тело загораживало ей обзор — и взмахнул клинком. Выпрямившись, он отбросил предмет в сторону — бронированную голову Ваунда, теперь полностью отделенную от тела.

Движение Драккала вернуло внимание Сэм к нему. Он слегка приподнял голову от пола, веки затрепетали, открываясь, прежде чем снова закрыться.

— Врек'ош, — проворчал он, — у меня такое ощущение, что по моему черепу наступил траликс.

Облегчение затопило Саманту.

— Тебя довольно сильно ударили. Возможно, у тебя сотрясение мозга.

Выражение лица Драккала ожесточилось.

— Не чувствую своей руки. Насколько сильно он меня ранил?

— Хорошая новость в том, что твоя рука выглядит нормально, — сказал Аркантус из-за спины Саманты. — Просто так получилось, что она отделена от тела.

Саманта повернула голову и недоверчиво посмотрела на Аркантуса.

— Арк!

Ноздри ажеры раздулись от тяжелого выдоха, и он снова открыл глаза, на этот раз они были ясными, бдительными и решительными.

— Ты все еще на три конечности ведешь, седхи.

Аркантус подошел к Драккалу и присел, просунув протез под неповрежденную руку ажера.

— Давай поставим тебя на ноги, старый друг. Нам нужно уходить, пока не появились еще какие-нибудь гости.

Саманта встала.

— Где остальные?

— Они добрались до спасательного туннеля, — сказал Аркантус, помогая Драккалу подняться, взваливая вес ажеры на плечо. — Все, кто этого не сделал, вероятно, уже мертвы.

Ее сердце сжалось при мысли о потере кого-либо из ее новых друзей — ее новой семьи. Она только что нашла место, которому принадлежала, и они с такой готовностью приняли ее, с самого начала относились к ней как к своей. Она не могла вынести потери кого-либо из них.

Аркантус использовал кончик хвоста, чтобы активировать свой голокомм, и полностью открыл противопожарную дверь мастерской, показав разрушения внутри. Кушетки были обуглены, на полу виднелись следы взрывов, а тела — или, по крайней мере, фрагменты тел — были разбросаны повсюду, превратившись в пепел. Воздух был насыщен запахом горелой плоти.

Сэм шла рядом с Арком, когда он и Драккал вошли в мастерскую. Ни одного из мужчин, казалось, не тронул вид вокруг. Она пыталась подражать их безразличию, говоря себе, что это были не трупы, что почерневшие кучи пепла несколько минут назад не были живыми существами. Желудок скрутило, она сжала губы и вцепилась в Аркантуса. Он обвил хвостом ее талию, предлагая безмолвное утешение.

Они поднялись по ступенькам на платформу. Стол был разломан на куски, и большая часть оборудования у окружающих стен была повреждена или уничтожена, хотя несколько экранов все еще работали. Один из входов был взорван, и дверь лежала рядом в виде нескольких больших деформированных кусков.

Арк ввел команду на одном из уцелевших голоэкранов, в центре платформы открылся люк, открывающий вид на несколько крутых освещенных ступеней. Проход был слишком узким, чтобы они могли спускаться бок о бок. Аркантус направил Саманту вниз первой.

Ее взгляд задержался на Арке и Драккале на несколько секунд, прежде чем она сделала глубокий вдох, повернулась и спустилась вниз.

Ее приветствовали несколько направленных на нее бластеров. Глаза Сэм расширились, а сердце остановилось.

— Саманта, — ахнула Секк'тхи.

Рази, Килок, Корок, Тарген и Урганд стояли рядом, загораживая туннель своими телами. За ними стояли еще несколько инопланетян, которых Саманта не знала, должно быть, они были членами команды безопасности.

Все они опустили оружие, выражение облегчения смягчило их лица.

Секк'тхи протиснулась вперед и заключила Саманту в крепкие объятия одной рукой.

— Ты жесткая, глупая маленькая терраночка. Я рада, что ты в безопасности.

Саманта отстранилась от Секк'тхи и посмотрела на правую руку илтурии, плотно прижатую к боку.

— Ты ранена!

— Со мной все будет в порядке, Саманта. Бывало и хуже.

— Ты должна была быть с нами, терранка, — сказал Килок, нахмурившись.

— Я должна была помочь Драккалу, — ответила Сэм.

— Неужели он…

— Я не мертв, — прорычал Драккал из-за спины Саманты.

Она оглянулась и увидела, как он спускается по лестнице, опираясь здоровой рукой о стену. Арк был прямо перед ним, держась поближе. Как только Драккал опустился достаточно низко, Аркантус закрыл люк над головой.

— Ты потерял руку, — сказал Корок.

— Краас Кавал, ты думаешь, я этого не заметил? — ответил Драккал сквозь оскаленные зубы.

— Честно говоря, ты вначале тоже не заметил, — сказал Аркантус. — Но мы можем поговорить обо всем этом позже. Нам нужно двигаться. Пришлем команду по уборке как можно скорее, как только выберемся отсюда.

Туннель содрогнулся от взрыва наверху, сила которого отразилась от стен и пола.

— Что происходит? — спросил Килок.

— Просто уничтожаю кое-какие улики, — ответил Аркантус. — А теперь, будьте добры, отойдите. Я был бы вам очень признателен.

— Это было ведро мочи скруджа, — проворчал Тарген. — Почему ты заставил меня ждать в проклятом туннеле, когда я мог бы быть там, сражаться?

— Если хочешь подраться, я с радостью изобью тебя до потери сознания, — ответил Аркантус, — после того, как мы выберемся из этого места. Я думал, что держу лучших из лучших в своей команде. За что, черт возьми, я тебе плачу, если ты не можешь выполнить простой приказ? Двигайся!

Группа двинулась вперед, и Тарген, бормоча проклятия себе под нос, повернулся, чтобы последовать за ней.

Саманта задержалась, чтобы подойти ближе к Аркантусу.

— Куда мы пойдем?

Он провел тыльной стороной пальцев по ее щеке.

— У меня есть убежище наготове. Возможно, оно немного запылилось, поскольку я никогда им не пользовался, но это что-то. Оттуда, — уголок его рта приподнялся в плутоватой ухмылке, — нам придется вместе искать новый дом.

Она подставила лицо его прикосновениям и улыбнулась.

Вместе.

ЭПИЛОГ

— Закрой глаза, — сказала Саманта.

— Я два месяца крутился вокруг этого обрубка, — ответил Драккал, поднимая левую руку, которая была потеряна на четыре или пять сантиметров выше локтя. Нижняя половина его бицепса была покрыта гладким, хирургически металлом. — Я не должен больше ждать.

— Осталась всего минута или две. Теперь закрой глаза, Драк. Предполагалось, что это будет сюрприз!

Драккал зарычал, на мгновение уставился на нее и зажмурился. Его длинный хвост раздраженно дернулся, но Саманта знала, что он взволнован.

— Не подглядывать, — она сделала шаг в сторону от стола, за которым сидел Драккал, и повернулась к открытой двери. — Он готов.

Аркантус вошел в комнату с длинным, завернутым в ткань свертком в руках.

— Разве не было бы веселее, если бы мы сказали ему, что они ошиблись с заказом и ему придется ждать еще несколько недель?

— Я сижу прямо здесь, седхи, — проворчал Драккал. — У меня закрыты глаза, а не уши.

— Он сегодня взволнован, не так ли? — спросил Арк с ухмылкой.

Саманта ткнула Арка пальцем в грудь.

— Можно подумать, что как тот, кто потерял несколько собственных конечностей, ты мог бы быть немного более сочувствующим.

Аркантус засмеялся.

— Ты бы слышала, как он называл меня нытиком, когда я был на лечении. Это расплата в минимально возможном масштабе. Гораздо меньшая, чем он заслуживает.

Он опустился на колени перед ажерой и отогнул один конец ткани, обнажив разъем кибернетического протеза. Он вставил его в прорезь на металлическом рукаве Драккала, протез встал на место с тяжелым щелчком.

— Теперь ты можешь открыть глаза, — сказал Аркантус.

Драккал открыл глаза и, нахмурившись, посмотрел вниз.

— Почему ты заставил меня закрыть глаза, если все это время скрывал его за тканью?

— Еще не слишком поздно вернуть его обратно, ажера. Тебе повезло, что Саманта так усердно работала над дизайном, иначе я бы купил тебе самый уродливый и универсальный протез, который смог найти.

— Ты понимаешь, что у меня много кредитов на мое собственное имя, не так ли?

— Не смей лишать меня того небольшого удовлетворения, которое я могу найти в этом, — огрызнулся Аркантус. — Кроме того, я заплатил за это с твоего счета.

Прежде чем Драккал успел ответить, Арк ослабил узел на ткани и с размаху сдернул ее.

Прикованные к протезу глаза Драккала вспыхнули.

Саманта сложила руки вместе и поднесла их к груди, ломая пальцы. Несмотря на поддержку Аркантуса, она сомневалась в себе с тех пор, как у нее появилась идея разработать эстетику кибернетической руки Драккала. Это казалось таким большим делом, таким важным, и она не была уверена во вкусах Драккала. Оценил бы он стилизованную конечность, которую она разработала, или предпочел бы протез, который до мельчайших деталей выглядел как часть живого тела?

Она хотела подчеркнуть доблесть Драка. Гладиаторские доспехи с древней Земли послужили основным источником вдохновения, Сэм подумала, что они подходят, учитывая его историю, но добавила несколько особых штрихов, чтобы сделать протез уникальным. Он имел более изящный дизайн, присущий многим протезам Аркантуса, но с традиционной изюминкой в тонких узорах, что она выгравировала на темном металле, каждый из которых был основан на искусстве Ажер.

Драккал поднял новую руку и повертел ее, рассматривая спереди и сзади. Она была больше его второй руки и облачена в сегментированную броню, похожую на перчатку. Его лоб нахмурился, как будто он сосредоточился. На кончиках его пальцев появились когти Жесткого Света, длинные и крючковатые, как его настоящие когти.

— Немного практики, и ты научишься изменять их, — сказал Аркантус.

Согнув пальцы, Драккал выпустил когти жесткого света и перевел взгляд на Саманту.

— Ты это придумала?

— Тебе нравится? — с надеждой спросила она.

Он встал, отодвинув стул, и шагнул к Саманте. Мгновение она смотрела на него снизу вверх, он был примерно того же роста, что и Аркантус, но гораздо шире. Выражение его лица было непроницаемым. Когда он наклонился и заключил ее в крепкие объятия, Сэм была застигнута врасплох.

— Спасибо тебе, Саманта. За это… и за мою жизнь.

Саманта улыбнулась и ответила на объятия. Восторг затопил ее, распространяя тепло из груди, и слезы защипали глаза.

— Я бы сделала это снова.

— Но ты не сделаешь этого, — твердо сказал Аркантус.

Она усмехнулась и повернула голову, чтобы посмотреть на него. Все три его глаза были недовольно прищурены на Драккала.

Аркантус подошел ближе.

— Все, достаточно. Отдай мою женщину.

Драккал рассмеялся и прошептал:

— Давай убежим, терранка. Я буду относиться к тебе лучше, чем он.

— Ты хочешь потерять еще несколько конечностей, Ажера? — сказал Аркантус. — Я уже отношусь к ней лучше, чем даже к себе. Большего ты сделать не можешь.

Саманта рассмеялась и ласково похлопала Драккала по щеке.

— Может, в другой раз.

Арк обнял ее за талию, обвил хвостом ногу и оттащил от Драккала.

— Нет, никогда, — ты моя, маленькая земляночка.

Она улыбнулась ему.

— Докажи.

Его ответная улыбка была дьявольской и многообещающей. Он наклонился и перекинул Саманту через плечо, обхватив одной рукой ее бедра, а другую положив на задницу.

Она взвизгнула от смеха и уперлась руками ему в спину, чтобы сохранить равновесие, когда Арк обернулся. Отбросив волосы с лица, она посмотрела на Драккала, улыбнулась и помахала рукой.

— Наслаждайся рукой!

Аркантус отнес ее в спальню, которую они делили, пока оставались на этой конспиративной квартире, здесь все было меньше, но это не имело значения, потому что у нее был он. Ей не нужен был обширный жилой комплекс, хотя Саманта знала, что он готовил для них новый для переезда в ближайшее время.

Как только дверь спальни закрылась, Аркантус бросил Сэм на кровать и склонился над ней, обхватив ее руками и втиснув свои бедра между ее. Его темные волосы упали вперед, и он жадно уставился на нее горящими глазами.

— Так тебе нужны какие-то доказательства, не так ли?

Саманта положила ладони ему на грудь, запустив пальцы в ткань его накидки. Желание разлилось внизу ее живота, посылая прилив тепла к сердцевине.

— Ну знаешь, Драккал довольно горяч с этой новой рукой…

Аркантус сжал губы, закрыл глаза и издал нечто среднее между рыком и стоном.

— Все мои худшие качества передались тебе, маленькая земляночка. Ты дразнишь меня, — он наклонил голову и провел губами по ее щеке. Его теплое дыхание щекотало ей ухо. — И будь я проклят, если мне это не нравится.

Она засмеялась.

— Тебе нравится, когда я называю твоего друга сексуальным?

Он поднял голову и встретился с ней взглядом. Новый, нежный огонек присоединился к голодному блеску в его глазах.

— Мне нравится, что тебе достаточно комфортно, чтобы дразнить меня. Все, что мне нужно сделать, это посмотреть на тебя, чтобы понять, что ты желаешь только меня, — переместив одну руку, он обхватил ее щеку, проведя большим пальцем по той коже, которую только что целовал. — Ты все тот же маленький цветок, который я сорвал на улице Подземного города несколько месяцев назад, но сейчас ты намного большее. Ты расцвела и нашла себя. И мне от этого стало намного лучше.

Ее улыбка смягчилась, когда она скользнула рукой вверх, слегка проводя кончиками пальцев по его кхал, пока не достигла точки на его нижней губе.

— Я навела небольшое справки о кхал.

— О? И что ты узнала? Пожалуйста, скажи мне, что ты поняла, как превратить эти отметины в эрогенную зону.

Она усмехнулась и покачала головой.

— Я узнала, что волтурианки принимают на себя метки своих партнеров. У людей тоже есть символический обмен, но он далеко не такой постоянный, когда мы вступаем в брак. Мы обмениваемся кольцами и клятвами.

Его улыбка превратилась в оскал.

— Ты просишь меня жениться на тебе, маленькая земляночка? Пытаешься привязать меня?

Щеки Саманты вспыхнули, и она на секунду взглянула на него, прежде чем снова перевести взгляд на кхал.

— Я… думаю, да. То есть… если ты… — она поморщилась. Все обернулось совсем не так, как она надеялась. — Я думала, раз мы вместе…

— Саманта Дон Уайлдер, — сказал он, привлекая ее внимание к своему лицу. — Не окажешь ли ты мне неописуемую честь стать моей женой?

Ее брови приподнялись от удивления, лицо засветилось радостью.

— Именно так спросил бы человек…

— Ты не единственная, кто провел некоторое исследование, Саманта. И, согласно моему исследованию, я бы традиционно подарил тебе кольцо, которое я купил… но в настоящее время у меня его при себе нет. Я планировал подождать, пока мы не переедем в более постоянное место жительства.

Сэм улыбнулась ему сквозь затуманенное слезами зрение, взяв за подбородок. Она не могла поверить, что он уже нашел кольцо, что он планировал сделать ей предложение в соответствии с человеческими традициями.

— Я бы хотела забрать твой кхал.

— Хм, — его глаза скользнули по ее лицу, а большой палец продолжил ленивое движение взад-вперед по ее коже. — Как бы мне это ни льстило, я не хочу, чтобы мои отметины остались на твоей коже.

Его слова поразили ее, как тяжелый удар в грудь. Она отвернулась и опустила руки.

— Ох.

— Ах, Саманта, — Аркантус схватил ее за подбородок и заставил снова посмотреть ему в лицо. — Я не отвергаю тебя. Делиться кхал — вольтурианская традиция, от которой мой народ давным-давно отказался. Вдобавок ко всему, я на два десятилетия отдалился от своей культуры. Мне не нужно, чтобы ты считалась моей собственностью. Когда я смотрю на тебя, я хочу видеть тебя, а не напоминание о себе. У меня есть зеркала, если я хочу увидеть свой кхал, но ты индивидуальна. Я хочу видеть твое лицо, твою кожу, твою красоту.

— Я просто подумала… — она прерывисто вздохнула, и слеза скатилась из уголка ее глаза, исчезнув в волосах. — Я хотела показать, что я твоя. Навсегда.

— Ты показываешь мне это каждый день во всем, что делаешь. Каждый раз, когда ты смотришь на меня. Каждое слово, которое говоришь мне. Каждое легкое прикосновение, каждая улыбка, каждое мгновение. Каким бы ревнивым я ни становился, когда другие мужчины смотрят на тебя, я знаю, что ты моя, так же как я знаю, что я твой, — он опустил руку вниз, положив ее на сердце Сэм. — Вот здесь. В этой вселенной есть многое, в чем мы можем сомневаться, Саманта, но ты и я? Мы одни из немногого, в чем я уверен.

Тихо всхлипнув, Саманта обвила руками его шею и приподнялась, прижимаясь губами к его губам. Аркантус застонал, отвечая на поцелуй, их языки двигались в чувственном танце. Он обнял Сэм, прижимая ее к себе, и втиснул свой таз между ее ног.

Хриплый стон сорвался с губ Саманты, когда по ее телу пробежала дрожь восторга.

— Ты так и не ответила мне, маленькая земляночка, — прошептал он ей в губы. — Ты будешь моей женой?

Саманта улыбнулась, встретившись с ним взглядом, и отстранилась.

— Да. Твоей женой, твоей парой. Твоей.

— Моя, — прорычал Аркантус, завладевая ее губами в обжигающем поцелуе. Когда он отстранился, то приподнял торс и просунул пальцы под пояс ее брюк. — Как моя будущая жена, ты должна пользоваться определенными преимуществами, мой драгоценный цветок. Земные традиции — не единственное, что я исследовал.

Тихо дыша, Саманта смотрела на него, пока он снимал с нее брюки и нижнее белье. Ее соски были твердыми и болели под рубашкой, а лоно пульсировало от желания.

— Какие преимущества?

Аркантус ухмыльнулся своей дьявольской ухмылкой и опустил рот между ее бедер, чтобы точно показать, что он имел в виду.

Примечания

1 Рефералы — пришедшие клиенты по рекомендации старых клиентов.

2 В научной фантастике Терра — это название планеты Земля. Терранка — земляночка.

3 Выдуманное автором ругательство расы Драккала.

4 Объединенная Терранская Федерация

5 Шлюхам.

6 Пришло время сказать, что Кхал — это отметки на его теле, можете увидеть их на обложке книги и артах. Само по себе слово произносится как «Кал», но мы изменили его на кхал по понятным причинам.

7 Ховеркар — машина на воздушной подушке.

8 Терран джи'тас — Земная шлюха.

9 Кваза́р — класс астрономических объектов, являющихся одними из самых ярких в видимой Вселенной.

10 Крещендо — это термин в музыке, который означает нарастание силы звука, постепенный переход от тихого звука к громкому. Также это слово используют в переносном значении, которое означает движение по нарастающей, достижение пиковой стадии.

11 Дихотоми́я — раздвоенность, последовательное деление на две части, более связанные внутри, чем между собой.

12 Uncle — дядя. В Соединенных Штатах и Канаде идиоматическое выражение «Скажи «дядя»!» может использоваться в качестве императивной команды, чтобы потребовать подчинения противника, например, во время неформального матча по борьбе. Аналогично, восклицание «Дядя!» является признаком подчинения — аналог «Я сдаюсь!» — или это может быть криком о пощаде в игре или матче.

13 Толерантность к алкоголю — это степень его переносимости организмом или, иначе говоря, чувствительность к алкоголю. При низкой толерантности человек быстро пьянеет, хуже переносит большие дозы алкоголя, у него ярче проявляются признаки алкогольного отравления.

14 В англ. языке слова придет и кончит звучат и пишутся одинаково.

15 В греческой мифологии ихор (в древнегреческом ἰχώρ) — кровь богов, отличная от крови смертных. Первоначально это был ионический медицинский термин, означающий серозную жидкость, в отличие от крови αἷμα и гноя πὐον. У Платона, Аристотеля и Гиппократа этот термин относился к лимфе или к сыворотке крови.

Content

Тиффани Робертс
Защищенное сердце

ПОСВЯЩЕНИЕ

ОДИН

ДВА

ТРИ

ЧЕТЫРЕ

ПЯТЬ

ШЕСТЬ

СЕМЬ

ВОСЕМЬ

ДЕВЯТЬ

ДЕСЯТЬ

ОДИННАДЦАТЬ

ДВЕНАДЦАТЬ

ТРИНАДЦАТЬ

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

ПЯТНАДЦАТЬ

ШЕСТНАДЦАТЬ

СЕМНАДЦАТЬ

ВОСЕМНАДЦАТЬ

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

ДВАДЦАТЬ

ДВАДЦАТЬ ОДИН

ЭПИЛОГ

Примечания