Бриггз Патриция

Охотничьи угодья

Патриция Бриггз

Охотничьи угодья

(Альфа & Омега — 2)

Автор: Патриция Бриггз

Книга: «Охотничьи угодья»

Жанр: Эротика, оборотни, фейри, магия

Серия: «Альфа и омега» — 2

Возрастное ограничение: 18+

Перевод: Ирина Иванова

Редактура: Nikolle

Русификация обложки: Hexany

Дизайн артов и коллажей: Hexany

Перевод осуществлен для группы: https://vk.com/paranormal_love_stories

Тексты всех произведений выложены исключительно для ознакомления.

Не для коммерческого использования!

При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды.

Глава 1

Она наблюдала за ним из засады, как делала уже дважды до этого.

Первые два раза он колол дрова, но сегодня, после сильного снегопада в середине декабря, откидывал лопатой снег с тротуара. Сегодня день, когда она победит его.

С замиранием сердца она смотрела, как он расчищал снег с тщательно контролируемой яростью. Каждое движение отточено. Каждое скольжение лопаты строго параллельно предыдущим линиям в снегу. И в этом строгом контроле она увидела его ярость, подавляемую одной лишь силой воли и которая могла взорваться в любой момент.

Распластавшись на земле и едва слышно дыша, она обдумывала, как бы ей совершить задуманное. Она могла напасть сзади, чтобы у него не осталось времени среагировать. Одно быстрое движение — и все было бы кончено, главное не растерять мужество, как в первые два раза.

Что-то подсказывало ей, что это должно произойти сегодня, что четвертой возможности у нее не будет. Он осторожен и дисциплинирован, и если бы не был так зол, то его обостренные чувства оборотня подсказали бы ему, что она прячется под елями, окружающими передний двор.

Ее трясло от адреналина из-за того, что она планировала сделать. Она лежала в засаде, слабая и трусливая, но это единственный способ, которым могла его одолеть. И это нужно сделать, потому что только вопрос времени, когда он потеряет контроль, благодаря которому работал лопатой в постоянном ритме, в то время как внутри него бушевал волк. И когда его контроль ослабнет, люди умрут.

Он опасен. И мог быть таким быстрым. Если она не справится, он может ее убить. Ей нужно верить, что ее собственные рефлексы оборотня помогут ей. Это необходимо сделать.

Решимость придала ей сил. Это произойдет сегодня.

Чарльз услышал рев двигателя внедорожника, но не поднял головы.

Он выключил свой мобильный и продолжал игнорировать холодный голос отца в своей голове, пока тот не затих. Рядом с его домом на заснеженной горной дороге никто не жил, а значит приехал его отец, решив поговорить лично.

— Привет, босс.

Этого нового волка отправил в стаю Аспен Крик его старый альфа из-за того, что Роберт не мог сдерживаться. Иногда маррок мог помочь, а иногда ему просто приходилось наводить порядок. Если Роберт не сможет научиться дисциплине, то Чарльзу придется избавиться от него. Если Роберт не научится хорошим манерам, то его убийство не будет беспокоить Чарльза так сильно, как должно.

То, что Бран послал Роберта передать сообщение, сказало Чарльзу, насколько его отец взбешен.

— Босс!

Мужчина даже не потрудился выйти из машины. Было не так уж много людей, которым Чарльз разрешал называть его как-то иначе, а не по имени, и этот щенок не входит в этот короткий список.

Чарльз перестал махать лопатой и посмотрел на другого волка, давая ему понять, что не стоит его злить. Роберт перестал ухмыляться, побледнел и мгновенно опустил глаза, от страха у него ускорился пульс.

Чарльз чувствовал себя мелочным. И его возмущало это, возмущала его мелочность и бурлящий гнев, который ее вызывал. Внутри него братец волк учуял слабость Роберта, и ему это нравилось. Стресс от неповиновения марроку, его альфе, заставил братца волка жаждать крови. Кровь Роберта подойдет.

— Я…

Чарльз ничего не сказал. Пусть дурак сам разбирается со своим страхом. Роберт снова заерзал. Запах его страха радовал братца волка, и в то же время из-за этого Чарльз ощущал тошноту. Обычно они с братцем волком были в большей гармонии, или, может, настоящая проблема заключалась в том, что он тоже желал кого-нибудь убить.

— Маррок хочет тебя видеть.

Чарльз подождал целую минуту, зная, каким долгим покажется это время посыльному его отца.

— И это все?

— Да, сэр.

Это «сэр» было уже не таким бодрым как «Привет, босс».

— Скажи ему, что я приеду после того, как расчищу дорожку. — И Чарльз вернулся к работе.

После нескольких взмахов лопатой он услышал, как Роберт развернул внедорожник на узкой дороге и, подгоняемый желанием убраться восвояси, надавил на газ. Братец волк был удовлетворен, Чарльз старался не поддаваться его самодовольству.

Чарльз знал, что не должен провоцировать своего отца, игнорируя его приказы, особенно перед Робертом, который нуждался в дисциплине.

Но Чарльзу нужно время.

Чтобы лучше контролировать себя, прежде чем он снова столкнется с марроком. Ему необходим реальный контроль, который позволил бы ему логически изложить свои аргументы и объяснить, почему маррок не прав. А не просто рычать, как происходило в последние четыре раза, когда Чарльз разговаривал с отцом. Не в первый раз он пожалел, что не умеет говорить гладко. Сэмюэль иногда мог переубедить маррока, но Чарльзу это никогда не удавалось. На этот раз он знал, что его отец ошибался.

И теперь настроение Чарльза улучшилось.

Он сосредоточился на снеге и глубоко вдохнул холодный воздух. И тут что-то тяжелое толкнуло его в плечи, отчего он свалился лицом в сугроб. Острые зубы и теплый язык коснулись его шеи и исчезли так же быстро, как и тяжелый вес.

Не двигаясь, Чарльз приоткрыл глаза и покосился на черную волчицу с небесно-голубыми глазами, которая настороженно смотрела на него. Она неуверенно помахивала хвостом, пританцовывая на снегу, вытягивая и втягивая когти, как кошка.

И тут как будто что-то щелкнуло внутри братца волка, выключая свирепый гнев, который бурлил в душе Чарльза последние пару недель. От облегчения он снова опустил голову в снег. Только рядом с Анной братец волк полностью успокоился. Прошло уже несколько недель, а он до сих не мог привыкнуть к этому чуду и был слишком глупым, чтобы просить ее о помощи.

И именно поэтому Анна спланировала эту засаду.

Чарльз объяснял ей, как опасно нападать на него без предупреждения. Хотя братец волк точно знал, кто напал и поэтому позволил Анне завалить их в снег.

Было приятно остудить лицо в холодном снегу.

Снег заскрипел под лапами Анны, и она заскулила, не заметив, как он посмотрел на нее. Она коснулась холодным влажным носом его уха, и Чарльз заставил себя не реагировать на ее прикосновение.

Притворяясь мертвым, зарывшись лицом в снег, он хитро улыбнулся.

Холодный нос исчез, и Чарльз ждал, когда он снова окажется в пределах досягаемости. Анна ткнула в него лапой, и он безжизненно покачнулся, но когда она укусила его за задницу, то не смог удержаться и с визгом дернулся.

После этого притворяться мертвым было бесполезно, поэтому он быстро перекатился на спину и встал на корточки.

Анна быстро отошла и посмотрела на него. Чарльз знал, что она ничего не могла прочесть по его лицу. Он слишком хорошо умел скрывать эмоции.

Но все же она увидела что-то и пригнулась к земле, и по-волчьи ухмыльнулась, словно приглашала поиграть. Чарльз рванул вперед, и она вскочила, взвизгнув от возбуждения.

Они боролись по всему переднему двору, испортив его тщательно ухоженную дорожку и превратив нетронутый снег в поле битвы с отпечатками ног и тел. Чарльз оставался человеком, чтобы уравнять шансы, потому что братец волк весил больше Анны на шестьдесят или восемьдесят фунтов. А Анна не использовала свои когти или зубы против его уязвимой кожи.

Чарльз расхохотался над ее притворным рычанием, когда она повалила его и потянулась к его животу, затем снова рассмеялся, когда она сунула холодный нос ему под куртку и рубашку, щекоча его бок.

Он был осторожен, чтобы не прижимать ее к земле и не ранить, даже случайно. Анна рискнула напасть, выказывая ему доверие, и это грело его душу. Поэтому Чарльз не позволял братцу волку забывать, что она плохо их знала и могла испугаться его как мужчину и доминирующего волка.

Чарльз услышал, как подъехала машина. Он мог бы остановить их игру, но у братца волка пока не было желания ввязываться в настоящую битву. Поэтому он схватил Анну за заднюю лапу и потянул, откатываясь подальше от ее клыков.

Чарльз проигнорировал насыщенный гневом запах своего отца, но он внезапно исчез.

Анна не обращала внимания на Брана, словно он обычный человек, а не маррок.

Все ее внимание было приковано к Чарльзу, и братец волк этому радовался, ведь для нее они важнее маррока. Но Чарльза это немного беспокоило, потому что не обученная использовать свои волчьи чувства, Анна могла однажды не заметить какую-нибудь опасность, из-за которой ее могли убить. Братец волк не сомневался, что они смогут защитить ее, и отмахнулся от беспокойства Чарльза, вернув его к радости игры.

Бран вздохнул и разделся, когда Анна побежала, а Чарльз преследовал ее по всему двору. Она использовала деревья позади дома в качестве барьера, чтобы держать его на расстоянии, когда он подходил слишком близко. С ее четырьмя лапами с когтями у нее больше преимущества, чем у него в ботинках, и Анна могла быстрее обходить деревья.

Наконец Чарльз выгнал ее из-за деревьев, и она бросилась обратно за дом, пока он преследовал ее по пятам. Анна завернула за угол на передний двор и замерла при виде Брана в волчьем обличье, ожидающего их.

Чарльз не успел затормозить и сбил ее с ног, заскользив по снегу.

Прежде чем Чарльз смог проверить, все ли с ней в порядке, на него налетел серебристый волк, и динамика борьбы резко изменилась. Когда были только Чарльз и Анна, он мог контролировать ход событий, но с появлением отца пришлось серьезно напрячь мускулы, скорость и ум, чтобы удержать двух волков подальше, иначе они заставили бы его есть снег.

Наконец Чарльз лег плашмя на спину, Анна сидела у него на ногах, а клыки Брана коснулись его горла в притворной угрозе.

— Хорошо, — сказал он, расслабляя свое тело в знак капитуляции. — Хорошо. Я сдаюсь.

Эти слова означали не просто конец игры. Он пытался. Но, в конце концов, слово альфы — закон. Что бы ему ни приказали, он выполнит приказ. Поэтому подчинился доминированию своего отца так же легко, как любой щенок в стае.

Маррок поднял голову и встал с груди Чарльза.

Затем чихнул и стряхнул снег, когда Чарльз сел и вытащил ноги из-под Анны.

— Спасибо, — сказал он ей, и она одарила его счастливой улыбкой. Чарльз собрал одежду с капота отцовской машины и открыл дверь в дом. Анна влетела в гостиную и побежала по коридору в спальню. Чарльз бросил одежду отца в ванную, и когда Бран прошел в дом, махнув хвостом с белым кончиком, закрыл дверь.

Когда Бран вышел из ванной, Чарльз успел приготовить горячий шоколад и суп. Лицо его отца раскраснелось, глаза снова карие и человеческие.

Чарльз и Бран не сильно походили друг на друга. Чарльз пошел в свою мать-индианку, а Бран был валлийцем до мозга костей, с волосами песочного цвета и высокими скулами, по его лицу обычно ничего нельзя прочитать. Несмотря на игру, Бран не выглядел особенно счастливым.

Чарльз не собирался первым заводить разговор. Ему все равно нечего было сказать.

Дед часто говорил ему, что он слишком старается идти напролом через деревья, когда более мудрый человек обошел бы их стороной. Его дед был знахарем и любил говорить метафорами. Обычно он оказывался прав.

Чарльз протянул отцу чашку горячего шоколада.

— Твоя жена звонила мне прошлой ночью, — резким тоном начал Бран.

— Ясно. — Чарльз этого не знал. Анна, видимо, сделала это, пока он гулял, пытаясь успокоиться.

— Она сказала мне, что я не слушаю тебя, — продолжил Бран. — Я ответил ей, что слышал, как и остальная часть стаи, что ты совершенно ясно заявил мне, что я идиот, если собираюсь отправиться в Сиэтл на встречу с европейской делегацией.

Какой я тактичный, подумал Чарльз, решив, что лучше молча пить какао.

— И я спросила его, есть ли у тебя привычка спорить с ним без веской причины, — беззаботно произнесла Анна, проскользнув мимо Брана и плечом задев Чарльза.

На ней был его любимый коричневый свитер, доходивший ей до середины бедер и скрывавший ее фигуру. Братцу волку нравилось, когда она носила его одежду.

В этом свитере Анна должна бы выглядеть как беженка, но почему-то произошло наоборот. Коричневый цвет придавал ее коже фарфоровый оттенок и выделял яркие пряди в светло-каштановых волосах. Он также подчеркивал ее веснушки, которые Чарльз обожал.

Она запрыгнула на стойку и, счастливо замычав, взяла какао, которое приготовил для нее Чарльз.

— А потом она повесила трубку, — закончил Бран недовольным тоном.

Анна что-то промычала, и Чарльз не понял, отреагировала она на горячий шоколад или на его отца.

— И отказалась брать трубку, когда я перезвонил, — проворчал его отец.

«Не очень радует, когда кто-то не подчиняется тебе мгновенно, да, старик?» — подумал Чарльз как раз в тот момент, когда отец встретился с ним взглядом.

Внезапный смех Брана сказал, что на самом деле он не расстроен.

— Ты разочарован, — рискнул произнести Чарльз.

— Он накричал на меня, — безмятежно сказала Анна, стукнув себя по лбу.

Маррок мог говорить с любым из своих волков мысленно, хотя не мог читать их мысли. Но ему и не нужно это делать, он и так чертовски хорошо разбирался в людях.

— Я проигнорировала его, и в конце концов он ушел.

— Неинтересно спорить с тем, кто не сопротивляется, — заметил Чарльз.

— Ему не с кем было спорить, поэтому решила, что ему придется подумать над моими словами, — самодовольно произнесла Анна. — Хотя бы для того, чтобы придумать правильные слова и победить меня в следующий раз, когда он заговорит со мной.

Ей еще не исполнилось и четверти века, они спарились всего месяц назад, а она уже строила всех, как хотела. Братец волк остался доволен супругой, которую нашел для них.

Чарльз поставил кружку и скрестил руки на груди. Он знал, что выглядит устрашающе, именно этого и хотел. Но когда Анна отодвинулась от него, совсем чуть-чуть, то опустил руки, засунул большие пальцы за пояс джинсов и заставил плечи расслабиться.

И его голос прозвучал мягче, чем он хотел, когда проговорил:

— Не стоит манипулировать Браном, это имеет неприятные последствия. Я бы не рекомендовал этого делать.

Но его отец провел рукой по лицу и громко вздохнул.

— Итак, почему ты думаешь, что мне не стоит ехать в Сиэтл?

Чарльз посмотрел на отца, позабыв свое решение прекратить борьбу с Браном из-за его решения уехать в Сиэтл.

— Зверь приближается, и ты еще спрашиваешь меня об этом?

— Кто? — спросила Анна.

— Жан Шастель, Жеводанский зверь, — ответил ей Чарльз. — Он любит есть свою добычу, и его добыча в основном человек.

— Он прекратил это делать, — холодно сказал Бран.

— Ой да ладно, — огрызнулся Чарльз. — Не говори мне то, во что ты сам не веришь. Это опасно смахивает на ложь. Зверь был вынужден прекратить убивать открыто, но тигр не меняет своих полос. Он все еще это делает. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. — Жан любил человеческую плоть, и чем моложе человек, тем лучше.

Но Анна по собственному опыту узнала, что происходит, когда волк превращается в чудовище. Он не хотел говорить ей, что на свете есть звери похуже, чем ее бывший альфа и его пара. Бран и так знал, кем был Жан Шастель.

— Да, — признал Бран. — Почти наверняка так и есть. Но я не беспомощный человек, он не убьет меня. — Он пристально посмотрел на сына. — И ты это знаешь. Так почему думаешь, что это будет опасно?

Он прав. Даже если убрать Зверя из общей картины, Чарльзу все равно было не по себе при мысли о том, что его отец уедет. Зверь был самой очевидной опасностью.

— Я просто знаю, — сказал Чарльз наконец. — Но это тебе решать.

У него все сжалось внутри при мысли о том, насколько все будет плохо.

— У тебя все еще нет логического объяснения.

— Нет. — Чарльз признал поражение и опустил глаза в пол.

Бран посмотрел в окно на горы, покрытые снегом.

— Так делала твоя мать, — произнес он. — Она делала заявление вообще без какой-либо реальной причины, и я должен был просто поверить ей на слово.

Анна выжидающе посмотрела на него.

Бран улыбнулся ей, затем поднял свою кружку в сторону гор.

— Я на собственном горьком опыте убедился, что она обычно была права. Как бы это ни разочаровывало. — Итак, — продолжил он, снова переключая свое внимание на Чарльза. — Волки уже в пути, и я не могу отменить встречу. Объявление реальному миру о том, что среди людей есть оборотни, повлияет на европейских волков так же сильно, если не больше, как и на нас. Они заслуживают быть услышанными и получить объяснение, почему мы это делаем. Это должно исходить от меня, но ты можешь меня заменить. Однако это вызовет некоторую обиду, и тебе придется с этим смириться.

Облегчение затопило Чарльза так внезапно, что он прислонился к столешнице от слабости. Всепоглощающее чувство абсолютной катастрофы исчезло, и он мог сделать вдох.

Чарльз посмотрел на свою пару.

— Мой дедушка был бы рад познакомиться с тобой, — сказал он ей хрипло. — Он назвал бы тебя «Она убирает деревья с его пути».

Анна растеряно посмотрела на него, и Бран рассмеялся. Он тоже хорошо знал старика.

— Он называл меня «Тот, кто натыкается на деревья», — объяснил Чарльз и, желая быть честным, чтобы его пара знала, кто он такой, продолжил: — Или иногда «Бегущий орел».

— Бегущий орел? — переспросила Анна, хмуро глядя на него. — Что в этом плохого?

— Слишком глуп, чтобы летать, — пробормотал Бран с легкой улыбкой. — У этого умного старика был острый язык, так что говорил до тех пор, пока не достанет человека. — Он склонил голову к Чарльзу. — Но ты тогда был намного моложе, а я не такой непробиваемый. Было бы лучше, если бы ты…

Анна многозначительно откашлялась, и Бран улыбнулся ей.

— Если вы с Анной поедете вместо меня?

— Да. — Чарльз сделал паузу, потому что духи хотели сказать кое-что еще, но в доме слишком много современных вещей, и духи не могли говорить с ним внятно. Обычно это было хорошо. Когда они становились слишком требовательными, он иногда уединялся в своем кабинете, где компьютеры и электроника полностью их заглушали. Но сейчас, когда его отец согласился не ездить на встречу, Чарльзу стало легче дышать. — Не безопасно, но лучше. Когда нам нужно быть в Сиэтле?

Глава 2

— Мне нравится Сиэтл. — Крисси обхватила руками свои плечи и закружилась по кругу. Она посмотрела вверх с натренированной улыбкой маленькой девочки, и ее возлюбленный ей улыбнулся.

Он заправил золотистый локон ей за ухо.

— Может, нам переехать сюда, принцесса? Я мог бы снять квартиру с видом на воду.

Она подумала об этом и, в конце концов, покачала головой.

— Ты же знаешь, что я скучала бы по Нью-Йорку. Нигде нет таких магазинов, как в Нью-Йорке.

— Хорошо, — ответил он снисходительным тоном. — Но мы можем приезжать сюда время от времени, чтобы поиграть, если тебе это нравится.

Крисси наклонила голову и поймала ртом капли дождя так быстро, как летучая мышь ловит жука в небе.

— Мы можем поиграть сейчас?

— Сначала работа, игра потом, — сказала Ханна, она любила развлечься. Она была подругой Жана по играм до Крисси. Крисси заняла ее место в его постели и в его сердце, и это выводило Ханну из себя.

— Жан, — уговаривала Крисси, положив руки ему на плечи и потянув его вниз, чтобы она могла облизать его губы. — Разве мы не можем пойти поиграть? Нам не обязательно работать сегодня вечером.

Он позволил ей взять свой язык в рот, и когда поднял голову, его глаза вспыхнули.

— Ханна, отведи остальных в наш отель и свяжись с нашим гостеприимным хозяином. Мы с Крисси придем через несколько часов.

***

Снова шел дождь, но Джоди вырос в Юджине, где дождь шел постоянно, с января по декабрь. Кроме того, по гороскопу он рыба, вода — его стихия.

Он поднял голову, подставляя лицо дождю. Репетиция немного затянулась, и солнце село до того, как он вышел из здания. Музыка сегодня была хорошей, все в группе так считали. Он вытащил барабанные палочки из заднего кармана и выбил в воздухе ритм, который мог слышать только он. Кое-что нужно изменить в этом последнем такте…

Джоди срезал путь к своей квартире по тусклой улочке, едва достаточной ширины, чтобы в ней могли протиснуться две машины. Еще не поздно, но вокруг никого не было, кроме пожилого мужчины и девушки, на вид лет шестнадцати.

Они оба промокли насквозь и поспешили к нему.

— Извините, — сказал мужчина, — мы были в гостях, и, кажется, нас выгнали. Вы не знаете, где находится ближайший ресторан?

Джоди заметил, что пальто на нем дорогое шерстяное, а на запястье — золотые часы, которые стоили кучу денег. Когда пара подошла ближе, он увидел, что девушка, которая годилась джентльмену во внучки, была на четырехдюймовых каблуках, из-за которых ее ступни казались крошечными.

Она поймала его взгляд и наслаждалась его вниманием. Джоди не смог сдержать улыбку в ответ. Девушка положила руку ему на запястье и произнесла:

— Нам нужно что-нибудь поесть.

Когда она улыбнулась еще шире, он разглядел клыки.

Ему это показалось странным, по ней не скажешь, что она, в отличие от его бывшей девушки, тусуется в компании любителей поиграть в дурацкую игру — не в крутую «Подземелья и драконы», — где носили клыки и строят из себя вампиров.

Волосы девушки собраны в конский хвост, и она больше похожа на Бритни Спирс, чем на Вампиреллу. Ее туфли ярко-розовые, и ни одна деталь ее одежды не была черной.

Ему не понравилось, что у него перехватило дыхание от страха при виде ее акриловых клыков.

— В нескольких кварталах отсюда есть одно заведение, — ответил он, мягко поворачивая запястье, чтобы она отпустила его. — Там подают итальянскую кухню. У них отличный красный соус.

Не отпуская его запястье, она облизнула губы.

— Я люблю красный соус.

— Послушай, — сказал Джоди, вырывая руку, — прекрати это. Это не смешно.

— Нет, — выдохнул мужчина, который каким-то образом оказался у него за спиной, пока Джоди разговаривал с девушкой. — Совсем не смешно.

И тут Джоди почувствовал острую боль в шее.

— Есть здесь какое-нибудь уединенное место? — спросил старик через несколько минут.

— Где мы могли бы немного поиграть вместе, чтобы нас никто не видел?

И Джоди повел своих новых друзей за несколько миль от клуба, в место на Саунде, куда, как он знал, никто не придет.

— Хорошо, — сказал мужчина. — Очень хорошо.

Девушка закрыла глаза и улыбнулась.

— Шум машин заглушит крики.

Мужчина прижал губы к уху Джоди.

— Теперь ты можешь бояться.

Джоди очень, очень долго мучился в агонии страха, прежде чем его бросили в воду на съедение рыбам.

— Благодаря камням он пробудет под водой достаточно, чтобы все улики исчезли, — сказал Жан.

— И все-таки надо было оставить его голым, подвешенным к дереву, как ту девушку в Сиракузах.

Жан погладил ее по макушке.

— Дорогое дитя, — произнес он и вздохнул.

— То был особый случай, она стала посланием своему отцу. А это просто игра, и если мы позволим глупым людишкам узнать, что мы его убили, это помешает делам.

Она посмотрела на оторванные окровавленные голени и, вздохнув, бросила их вслед за остальным телом Джоди.

— И ничто не должно помешать делам.

— Бизнес дает нам крышу над головой и позволяет путешествовать, когда мы хотим, — сказал ей Жан. — Тебе нужно умыться, принцесса, и снова одеться.

***

Затаив дыхание, Анна смотрела, как огромная вершина горы Рейнир выглядывала сквозь белый туман и в устрашающем великолепии устремлялась в небо. Вокруг расстилались горы, но эта была намного больше, чем небольшие скалы под ней.

Постепенно вдали показались другие огромные вершины, утопающие в облаках.

— Эй, Чарльз?

Горы были со стороны Чарльза. Анна наклонилась в его сторону так далеко, как могла, не прикасаясь к нему, ведь он управлял самолетом и она не хотела его отвлекать.

— Да?

На них были наушники, которые защищали чувствительные уши от шума двигателя и заглушали голоса. В ее наушниках его голос звучал тихо, но даже с такой низкой частотой у нее зазвенело в ушах.

— Сколько самолетов принадлежит стае?

Сейчас она летела во второй раз в жизни.

— Только «Лирджет», — сказал он. — Если ты наклонишься еще дальше, то задушишь себя. Эта «Сессна» моя.

У него был свой самолет? Как только она начинала думать, что знает его, всплывало кое-что новое. Анна осведомлена, что он занимается финансами стаи и что их стае не грозит опасность остаться без гроша. Да и сам он финансово обеспечен, хотя они особо об этом не говорили. Но самолет был совершенно иной категорией финансовой обеспеченности, как гора Рейнир была совершенно иной категорией гор, чем холмы, которые Анна видела в Иллинойсе.

— Разве мы летим сюда не по делам стаи? — спросила она. — Почему мы взяли этот самолет?

— Самолету нужна посадочная полоса в пять тысяч футов, чтобы приземлиться, — объяснил он. — Это означает, что нам придется сесть в Международном аэропорте Сиэтла. А я не хочу, чтобы правительство следило за нами всю неделю.

— Правительство будет следить за нами? — Она представила, как Чарльз прогуливается по улицам, а за ним крадутся мужчины в темных костюмах, тщетно стараясь не попадаться на глаза.

Он кивнул.

— Наше существование может оставаться секретом для остального мира, но те, кому надо, знают о нас.

И именно поэтому маррок решил, что пришло время рассказать об оборотнях общественности.

— Значит, за тобой следят опасные люди?

Он по-волчьи улыбнулся.

— Только когда я этого хочу.

Анна решила, что ей нравится его улыбка.

— Так где мы приземлимся?

— На взлетно-посадочной полосе, принадлежащей стае Изумрудного города. Это примерно в тридцати милях от Сиэтла.

Самолет подпрыгнул, быстро снижаясь, и душа Анны ушла в пятки. Она вцепилась в подлокотники и засмеялась, когда Чарльз выровнял самолет.

— Мне очень нравится летать.

Он наклонил голову и на мгновение посмотрел на нее поверх своих темных очков. Затем улыбнулся и снова обратил внимание на приборную панель. Самолет накренился влево.

Анна ждала, что Чарльз исправит положение, но они просто продолжали переворачиваться вверх ногами, пока снова не встали вертикально.

— Этот самолет не рассчитан на высший пилотаж, но крен — это всего лишь маневр в одну сторону, — сказал Чарльз, когда Анна засмеялась. Он наклонил самолет в другую сторону и продолжил: — Если все сделано правильно. — А затем он пустил самолет в пляс по небу.

Анна задыхалась от смеха, и к тому времени, как самолет вернулся в горизонтальный полет, у нее разболелся живот. Она взглянула на Чарльза, который даже не улыбался. С таким же успехом он мог бы летать над зерновым полем.

Он уже говорил ей, что ненавидит самолеты так же, как большинство современных технологий. Но у него был свой самолет, и он даже знал, как им управлять. Когда Чарльз водил свой пикап, то был осторожен и собран. Так почему же решил поиграть в лихача на «Сессне»? Он просто развлекал ее или сам получал удовольствие?

Ей нужно получше узнать свою пару. Когда их связь только установилась, Анна верила, что узнает все о Чарльзе. Но ее способность чувствовать его исчезла, погребенная под его самоконтролем и ее самозащитой.

Анна чувствовала связь между ними, сильную, сияющую и непроницаемую. Ей было интересно, чувствует ли он то же самое или может читать ее, когда захочет.

— Борт номер ноябрь-один-восемь-восемь-три-виктор запрашивает разрешению на посадку, — произнес Чарльз, и Анне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он обращается не к ней, а к кому-то другому.

— Летите прямо, сэр. То есть прямо, восемь-три-виктор, — ответил

незнакомый голос. — Добро пожаловать на территорию стаи Изумрудного города, сэр.

Чарльз резко сбросил высоту и опустил самолет сквозь рассеянные облака, мимо покрытых белым покрывалом гор, в мягкую зеленую долину внизу. Прежде чем Анна поняла, что там есть посадочная полоса, колеса с легким толчком коснулись земли.

Место, где они приземлились, выглядело почти таким же уединенным, как Аспен Крик.

Хотя на высоте около ста футов в предгорьях лежал снег, внизу, где они приземлились, было так зелено, как будто стояло лето

За исключением посадочной площадки и ангара, земля покрыта деревьями и кустарниками.

Из ангара выбежали люди и приблизились к самолету, когда Чарльз снял наушники и отстегнул ремень безопасности.

Он отдалился от Анны, болезненно натягивая связь между ними. Если бы он предупредил ее заранее, она бы промолчала, три года в ее первой стае научили ее терпеть боль. Но сейчас от неожиданности из ее горла вырвался стон.

Чарльз снял с глаз солнцезащитные очки и, нахмурившись, посмотрел на нее. Внезапно он распахнул глаза, понимая, что произошло.

— Я никогда не думал… — Он повернул голову и сказал в наушник, обращаясь не к ней: — Хорошо. — И болезненный разрыв их связи прекратился.

Он наклонился к ней и посмотрев на нее волчьими глазами, коснулся ее лица.

— Прости. Я не хотел отгораживаться от тебя. Я просто…

Он замолчал, очевидно, не находя слов.

— Надеваешь броню? — закончила за него Анна. — Все в порядке. Я просто этого не ожидала. Делай то, что должен.

Но Чарльз не стал. Вместо этого сказал, глядя на приближающихся мужчин:

— Это не враги. Во всяком случае, не в этот раз.

Он вскочил со своего места прежде, чем она успела что-либо ответить. И что бы она сделала? Чарльз замкнулся в себе, чтобы при необходимости отгородиться от тех, кого ему, возможно, придется убить. Он без колебаний должен выполнить все, что должен.

Все же Анна кое-что знала о своей паре. Она встала с сиденья и последовала за ним из самолета навстречу незнакомым волкам, все еще пытаясь решить, должны ли успокоить ее или обеспокоить его слова.

— Рад, что вы прилетели, сэр, — произнес мужчина во главе встречающих.

Анну все еще пугало, как она могла определить, кто главный по едва уловимым движениям тела. Обычно людям — нормальным людям — нет необходимости знать, кто первый, а кто последний в группе.

— Мы следили за вами на радаре, и Джим беспокоился, что у вас могли возникнуть какие-то проблемы, потому что ваша скорость казалась немного неустойчивой.

По лицу Чарльза ничего нельзя было прочитать, и Анна задумалась, как выглядел его пилотаж на радаре.

— Не было никаких проблем, — ответил он.

Другой волк прочистил горло и опустил взгляд.

— Хорошо. Я Йен Гарнер из стаи Изумрудного города и должен оказывать вам всяческое содействие.

Пока Чарльз и другие волки разгружали багаж и обсуждали, как обслуживать самолет, Анна стояла немного в стороне. Она не так нервничала рядом с незнакомцами, как ожидала, и ей потребовалась минута, чтобы точно определить причину.

Йен был середняком стаи и лидером здесь в аэропорту. Таким образом, эта группа не была высшим эшелоном волков альфы, далеко не самой доминирующей. В этих волках не пробудился инстинкт доминирующего самца, которые стремились занять свое место. Ангус Хоппер, альфа стаи Изумрудного города, был умным человеком. Не то чтобы ему приходилось беспокоиться о том, как Чарльз станет себя контролировать, но всегда стоило перестраховаться.

Ангус сделал это, потому что незнакомые доминирующие самцы все еще пугали Анну, и часть ее была благодарна ему за заботу.

Позже на встрече они и так столкнутся с множеством доминирующих самцов. Каждый волк, приехавший из Европы, управлял своей собственной территорией, некоторые из них находились у власти столетиями. Никто не причинит ей вреда, пока она будет с Чарльзом. Анна знала это, но ее страх перед волками-мужчинами вбивался в нее несколько лет, и потребуется больше пары месяцев, чтобы избавиться от него.

— За самолетом присмотрят, — заверил Йен. Он взял ближайший чемодан и, опустив плечи и кивнув вместо слов, пригласил их следовать за ним по каменной дорожке между деревьями. Чарльз взял второй чемодан и подождал, пока Анна пойдет впереди него.

Как только они тронулись в путь, волк Изумрудного города заговорил быстрым деловым голосом, который мог бы скрыть его беспокойство от человека, но не от волка. Чарльз всегда нервировал окружающих, так было даже в его собственной стае, и Анна не думала, что даже Бран знал, как сильно это его беспокоило.

— Ангус на работе, — сообщил Йен. — Он сказал, что у вас должен быть свободный доступ в дом. — Анна вспомнила, что при приземлении мельком увидела дом, но с земли он хорошо скрыт деревьями. Видимо, они направлялись именно туда. — Мы рады поделиться всем, что у нас есть, но у стаи есть новенький «Ленд Крузер» и «Королла», которая знавала лучшие дни. Ангус говорит, что вы можете воспользоваться его «БМВ», если хотите.

— Мы поедем на «Королле», — ответил Чарльз. — И остановимся в отеле в центре города. Дом слишком далеко от места встречи.

— Ангус так и думал, что вы так скажете. Он приглашает вас погостить в его городской квартире.

— Это не обязательно, — возразил Чарльз.

Анне показалось, что он не заметил, как другой волк сжал губы. Или ему было все равно.

Встречу проводила стая Изумрудного города, и отказ Чарльза от жилья мог выглядеть так, будто он не признает их союзниками. Чарльз предпочитал быть независимым, отделенным от людей, которых ему, возможно, придется убить. Чарльз был убийцей для своего отца и правосудием, и эта мрачная ответственность влияла на все его поступки.

Он не старался изо всех сил заводить друзей среди оборотней, даже в своей собственной стае. Ему комфортнее одному.

Но это не означало, что Анна не могла сгладить ситуацию.

— Мы ценим предложение, — сказала Анна Йену. — Но мы недавно поженились и… — С ее стороны не потребовалось никаких усилий, чтобы покраснеть, когда ее голос затих. И какую бы обиду Йен ни чувствовал, она сменилась любопытством.

— Так это правда? — Йен взглянул на Чарльза, затем быстро отвел взгляд. — Я слышал слухи.

— Это шокирует, я знаю, — пробормотал Чарльз.

Йен напрягся и бросил на него обеспокоенный взгляд, слишком опасаясь Чарльза, чтобы услышать юмор в его голосе.

— Он просто тебя дразнит, — сказала Анна Йену, пытаясь разрядить напряжение.

На лице волка Изумрудного города появилось удивление.

Чарльз увидел это и ухмыльнулся Анне. Жаль, что Йен не видел выражения его лица, но обычная бесстрастная маска вернулась на лицо Чарльза еще до того, как другой волк взглянул в его сторону.

— Верно, — произнес Йен, кашлянул и сменил тему. — Ну что ж…Ангус просил меня передать вам, что пока не прибыли только русские и французы. Он подумал, что вам также может быть интересно узнать, что британский альфа приехал один со своей подругой. Мы узнаем, когда сюда прибудут русские, они остановились в квартире, принадлежащей компании Ангуса.

— Компания Ангуса? — спросила Анна, они упаковывали вещи в спешке, и она почти не расспрашивала Чарльза о том, что они на самом деле здесь будут делать.

— Ангус управляет высокотехнологичной компанией, — объяснил Чарльз. — Разрабатывают программы для поддержания работы других компаний. На этой неделе мы воспользуемся его офисом, он предоставил своим сотрудникам досрочный отпуск до самого Рождества. — Он посмотрел на Йена. — Держу пари, французские волки уже прибыли. Шастель захочет проверить свои охотничьи угодья до того, как прибудет добыча.

— Они не зарегистрировались в отеле, который забронировали.

Чарльз покачал головой.

— Скажи Ангусу, что Шастель никогда бы не остановился в отеле. Слишком людно. Он снял дом, что-нибудь хорошее. Скорее всего, он пробыл здесь уже неделю или две.

Чарльз утверждал, что плохо ладит с людьми, не понимает их, и, возможно, это правда. Но он прекрасно понимал хищников.

Деревья поредели, и за ними показался дом. Как и дом Брана, это здание построено с учетом преимуществ естественного рельефа, и окружающие деревья эффективно скрывали значительную его часть.

Компания Ангуса, должно быть, довольно прибыльная.

— Ангус говорит, что больше всего проблем доставит француз, — продолжил Йен.

— Не стоит недооценивать русских, — отозвался Чарльз. — Но Ангус, вероятно, прав. Жан могущественный, страшный и безумный, как шляпник. Ему нравится убивать, особенно если его добыча слаба и напугана. Его жизнь не выдержала бы пристального внимания, и он не хочет, чтобы мы представили себя миру.

— Ангус утверждает, что Жан Шастель выиграет голосование, потому что все остальные его боятся.

Чарльз по-волчьи улыбнулся, его глаза были холодными и ясными.

— Это не демократия, здесь нет права голоса. Особенно по этому вопросу. Европейцы не имеют права голоса в том, рассказываем мы миру о себе или нет. Я здесь, чтобы выслушать их опасения и решить, что мы можем сделать, чтобы помочь им смягчить последствия огласки.

— Я не это слышал от прибывших европейских делегаций, — осторожно сказал Йен, стараясь не показывать, что не согласен с Чарльзом.

— А как насчет азиатских оборотней? — спросила Анна. — Или африканских и австралийских? И южноамериканских?

— Они не имеют значения, — отмахнулся Йен.

— Они важны, — мягко произнес Чарльз. — С ними уже поговорили.

Острый запах страха ударил Анне в нос, в голосе Чарльза прозвучала угроза, и Йен явно уловил это. Она нахмурилась, глядя на Чарльза.

— Прекрати терроризировать его. Я уже должна была обо всем этом знать. Расскажи мне о оборотнях, которые не живут в Европе.

Чарльз поднял бровь, глядя на нее, но охотно ответил:

— Оборотни — европейские монстры, мы неплохо справляемся в этой части Нового Света. Нас немного в Африке и еще меньше в Азии, где есть другие монстры, которым мы не очень нравимся. В Австралии две стаи, около сорока волков. Оба их альфы были проинформированы о наших планах, и ни один из них не высказал возражений. Бран также обсудил свои намерения с южноамериканскими волками. Они были менее счастливы, но, как и европейцы, не имеют права голоса в том, что делает или не делает мой отец. В отличие от европейцев, они это знают. Мы предложили им ту же помощь, что и европейцам, и они довольны этим. Они были приглашены, но предпочли не приезжать.

Потрепанная и изношенная «Королла» имела четырехступенчатую ручную передачу с ненадежным сцеплением, и из-за этого Анна полностью сосредоточилась на вождении, пока они не выехали на межштатную автомагистраль, ведущую в город.

— Хорошо, — сказала она. — Мне нужно все понять. Мне следовало раньше задать больше вопросов, но все произошло ужасно быстро. Британский альфа не привел много волков, пытаясь доказать остальным, что сам может справиться со всеми неприятностями?

Чарльз кивнул.

— Между Артуром Мэдденом, британским альфой, и Ангусом существует некоторая неприязнь. — Он сделал паузу. — Вообще-то, я думаю, что между Артуром и моим отцом тоже есть некоторая неприязнь. Если это станет проблемой, то я позвоню папе и узнаю, в чем дело. Он говорит, что Артур — единственный альфа, который устоит перед Шастелем, и это хорошо. Нам понадобится любое преимущество, которое мы сможем получить.

Он не говорил обеспокоенно, скорее заинтригованно. Анна подумала, что на этой неделе произойдет не битва клыков и крови, а битва умов. Но все эти доминирующие волки, большинство из которых альфы, будут спорить в одной комнате. Так что возможно, это все же будет борьба не только умов. Но сейчас Анна за рулем и совершенно не представляла, куда они направляются.

— Мы едем в отель?

— Да. — Чарльз объяснил ей, куда ехать. Но когда они свернули с шоссе на улицы центра Сиэтла, он добавил: — Давай сначала кое-что сделаем. Почему бы нам не пойти навестить Дану, фейри, которая согласилась сдержать весь этот беспорядок. — И, возможно, Чарльз тоже умел читать мысли, как Бран, потому что продолжил: — Она не просто как заместитель посла ООН, любезная хозяйка, которая помогает Ангусу. Именно она собирается поддерживать здесь цивилизованность и удержит нас от насилия. Не хотелось бы платить за чистку ковров от пятен крови. Я должен передать ей подарок от моего отца, чтобы поблагодарить ее за помощь.

— Я никогда не слышала о фейри. — Анна раньше не видела фейри, а если и видела, то не знала, кем они были. По ее телу пробежала дрожь возбуждения, и она крепче сжала руль. — Бран втянул фейри в дела оборотней?

— Необходимо иметь нейтральную сторону, чтобы убедиться, что насилие не выйдет из-под контроля.

Анна подумала о волках, которых знала, там насилие всегда выходило из-под контроля. Она попыталась представить кого-то, кто мог бы положить этому конец. Брану или Чарльзу пришлось бы сделать это при помощи еще большей жестокости.

— Она может это сделать?

— Да. И что более важно, все это знают.

— Что она за фейри? Разве Дана не немецкое имя? Я думала, что большинство фейри были британцами, даже больше валлийцами, ирландцами и шотландцами.

— Большинство фейри, которых мы видим в США, выходцы из Северной Европы: кельты, немцы, французы, корнуолльцы, англичане. Ее настоящее имя не Дана. В это десятилетие она использует имя Дана Ши, вариант даоин ши. Многие старшие фейри и некоторые ведьмы не хотят использовать свои собственные имена. Все, кто знает их имена, обретает власть над ними и может использовать против них, точно так же как клочки волос или ногтей.

— Ты знаешь ее настоящее имя? Или что она за фейри?

— Не знаю. Сомневаюсь, что даже папа знает. Хотя она Серый лорд, одна из самых могущественных фейри. Они правят фейри вроде как папа волками. — Он взглянул на Анну. — То есть, если бы папа был психопатом-серийным убийцей. Хотя знаю, что она за фейри. Ты встретишься с ней и немного поговоришь. А потом скажешь мне, что о ней думаешь.

Анна полунасмешливо фыркнула:

— Что я получу, если окажусь права?

Его глаза загорелись, волк таился у него внутри, и голод в его взгляде сказал ей, что он говорит серьезно:

— Получишь одно и то же, будешь ты права или ошибешься.

Анна ждала страха или даже трепета, который обычно вызывали у нее мысли о сексе, но этого так и не произошло. Только бабочки запорхали в животе. Менее чем за месяц Чарльз помог ей справиться с ее проблемами в этой области.

— Хорошо, — ответила она.

Чарльз улыбнулся ей и расслабился на сиденье.

Шоссе в Сиэтле было гораздо более разветвленным, чем в Чикаго. Дороги поднимались над водой, путались и скрывались между холмами, где машины проезжали мимо множества домов. Запах выхлопа машин перекрывал запах воды и соли из Пьюджет-Саунда и различных других озер и прудов с соленой водой. Из серых туч начали падать редкие капли дождя, недостаточно, чтобы включить дворники на полную мощность, но видимость упала.

Следуя указаниям Чарльза, Анна съехала с шоссе и оказалась на более узкой дороге, что вела через улочку, которая могла бы находиться в Великобритании. Все выглядело старым, причудливым и красивым, хотя и немного тусклым. Справа на воде виднелась череда доков с лодками и плавучими домами, в то время как слева узкие здания занимали крутой склон холма.

Огромный серебристый мост изогнулся над водой, взмывая ввысь и заканчиваясь на вершине крутого холма на противоположной стороне реки. Анна убрала ногу с педали газа, чтобы еще раз прочитать название улицы на дорожном знаке.

— Тролль?

— Что? — Чарльз перевел взгляд с воды на нее.

— Здесь есть улица под названием «Тролль»?

Он внезапно улыбнулся.

— Я совсем забыл об этом. Почему бы тебе не подняться по мосту на холм?

Анна развернулась вверх по дороге и на мгновение подумала, что это решение было ошибкой, потому что их маленькая синяя машина с трудом ползла вверх по склону, который круче, чем выглядел снизу. Дорога была узкой и вызывала клаустрофобию, над головой и по бокам нависали опоры.

Она так сосредоточилась на вождении, что ничего не замечала, пока они не подъехали совсем близко. Асфальтированное шоссе закончилось и перешло в грунтовую дорогу. Мост над головой врезался в вершину холма. А в пространстве между дорогой и концом моста притаилось что-то гигантское.

Не посоветовавшись с Чарльзом, Анна припарковалась.

Кто-то сделал из цемента огромного человекоподобного монстра — тролля, поднимающегося из песка. Его волосы безвольно свисали на один глаз, в то время как другой смотрел поверх головы Анны на водную артерию у подножия холма, на который они только что поднялись. Одна огромная рука лежала на настоящем «Фольксваген жуке». Бампер машины зарылся под бороду тролля, как будто искал там убежища.

Анна медленно вышла из машины и перешла дорогу, Чарльз шел рядом с ней. Статуя недавно подверглась нападению вандалов, которые разукрасили ее мелом, и ярко-розовый и зеленый цвета только усилили странный вид существа.

На руках тролля были нарисованы ногти и линии костяшек. Розовые и зеленые меловые цветы украшали крыло машины, а на заднем стекле кто-то написал «Молодожены».

Анна чувствовала, что за ними наблюдают. Над троллем, в выемке, где мост соединялся с вершиной холма, трое или четверо бродяг настороженно следили за ними. Один мужчина отложил в сторону газету, которую читал, и направился к ним.

Он немного выше среднего роста, хотя и ссутулился, чтобы казаться ниже ростом. На нем был потрепанный брезентовый балахон, обильно забрызганный грязью. На ногах разноцветные кроссовки «Найк». В правом ботинке дырка на носке, а в левом — дырка на пятке, обнажающая грязную голую ступню. Джинсы, которые он носил, были не дырявыми, хотя и такими же грязными, как его балахон. Анна мельком увидела несколько рубашек — красную фланелевую рубашку поверх желтой клетчатой рубашки на пуговицах, которая почти скрывала белую футболку.

Анна обратила внимание на мужчину, но рядом с Чарльзом незнакомец не представлял угрозы, и ее больше заинтересовал тролль. Поэтому она позволила Чарльзу разобраться с незнакомцем, а сама вскарабкалась по крыше «жука» на руку тролля, затем еще выше, пока не смогла положить руку на его непомерно большой нос.

— Как вам мой маленький тролль, а? — обратился незнакомец к Чарльзу хриплым голосом, как у человека, который годами выкуривал пачку в день. Правда, сигаретами от него не пахло. Ветер донес до Анны землистый и волшебный запах, с резким мускусом хищника.

— Он настоящий? — спросила Анна, чувствуя себя в безопасности на своем насесте и рядом с Чарльзом.

Незнакомец посмотрел на нее и рассмеялся, обнажив неровные, почерневшие зубы, такие же острые, как и его запах.

— Ну, теперь да. Возможно, художница увидела что-то особенное. Чего-то, что не видит волчья родня. — Он похлопал по цементному изваянию, на котором Анна стояла, и она сделала осторожный шаг назад.

— Однако случилось так, что он нашел мне друга, так что мы все счастливы. Даже Серый лорд посчитала, что это забавно. Я совсем не обиделся, что меня заметили, но ничего не сказали.

Фейри могли скрывать, кем они были. Могли выглядеть так же, как и все остальные.

Но голод, который светился в его глазах, когда он смотрел на Анну, был таким же бессмертным, как и она, и намного старше.

Он не понравился ее волчице, и прищурившись, Анна посмотрела на него и зарычала. Он должен знать, что она не была добычей.

Мужчина снова рассмеялся и хлопнул себя по бедру рукой в поношенной перчатке без пальцев.

— Если бы я забылся, то мог откусить кусочек. — Он щелкнул зубами, и в темноте под мостом она увидела искру. — Она бы разжевала меня и скормила этим огромным осьминогам, которые живут здесь. — Казалось, что эта мысль позабавила его. — Хотя хороший кусок волчьего мяса, возможно, того стоит.

— Тролль, — сказал Чарльз.

Ему было так весело с Анной, что он забыл о реальной угрозе. Но ему напомнили, и он дернулся, присел и зарычал.

Чарльз достал одну из простых золотых сережек из уха и бросил ее фейри, который быстро ее поймал.

— Забирай свою дань и уходи, старина, — заявил Чарльз.

— Эй, Джер, — раздался взволнованный и тонкий голос над ними. — Ты не приставай к ним, или полиция выставит нас отсюда. Ты же знаешь, что они это сделают.

Тролль в человеческом обличье поднес кусочек золота к носу и понюхал. Его лицо дернулось, а в глазах вспыхнул жуткий голубой огонек, прежде чем они успокоились и снова стали обычными человеческими.

— Пошлина, — пробормотал он.

— Джерри?

— Никаких проблем, Билл, — крикнул он своим… Кому? Друзьям? Своим соседям по комнате, своим товарищам по бриджу, которые были более человечными, чем он? — Просто шутка дня.

Он посмотрел на Чарльза, и на мгновение странно благородное выражение появилось на его лице, спина выпрямилась, плечи расправились. Ясным голосом без акцента он произнес:

— Небольшой совет за вашу плату. Не доверяй фейри. — Он снова рассмеялся, превращаясь в человека, который приветствовал их ранее, вскарабкался на холм и проскользнул под мостом.

Чарльз промолчал, но Анна соскользнула со своего насеста и последовала за ним обратно к машине.

— Тролли действительно такие большие, как эта статуя? — спросила она, пристегиваясь.

— Не знаю, — ответил Чарльз. И улыбнулся испуганному взгляду, который она бросила на него. — Я не знаю всего. Я никогда не видел тролля в его истинном обличье.

Анна завела двигатель.

— Предполагается, что за проезд по его мосту взимается плата. Мы мост не переходили.

— Но мы вторглись на чужую территорию. И стоило заплатить.

— А как насчет совета, который он дал?

Чарльз снова весело улыбнулся.

— Ты знаешь, что всегда говорят: «Не доверяй фейри».

— Хорошо. — Это обычный совет. Первое, что говорили люди, и основной смысл большинства историй о фейри. — Нам так и стоит поступить, особенно когда они говорят нам не делать этого. Что теперь?

— Едем назад по дороге троллей. Видишь те доки внизу? Дана живет в плавучем доме у подножия тролля.

Чарльз только однажды навещал Дану в ее доме, но ему не составило труда найти его снова, хотя он не совсем вписывался в окружающую обстановку.

На воде стояло четыре дока, к трем из них прикреплено несколько лодок различных видов. На четвертом был плавучий дом высотой в два этажа, и он выглядел как миниатюрный особняк в викторианском стиле, дополненный отделкой всех цветов океанского заката: синего и оранжевого, желтого и красного.

Дана пряталась на виду. Никто из ее соседей, кроме самих фейри, не знал, кто она такая. Она была достаточно могущественна, чтобы самой решать открываться миру или нет, и решила продолжать скрываться.

Чарльз тоже могуществен. Но у него не было выбора.

— Она живет здесь? — спросила Анна. — Именно в таком месте и должна жить фейри.

— Подожди, пока не увидишь, что внутри, — предупредил он.

Он жил счастливо или, по крайней мере, спокойно, почти два столетия, и всю жизнь служил своему альфе, который был одновременно его отцом и марроком.

Когда Бран сказал, что ему нужны волки, которым он мог доверять и которые не облажаются на публике, Чарльз согласился быть одним из них. И даже если был не согласен, он не мог отказаться, в конце концов, волки подчиняются своему альфе или тот убьет их. И Чарльз знал, что никогда не сможет пойти против отца.

Но это было до Анны. Теперь его жизнь посвящена ей, ее безопасности. Хотя он согласен с отцом в том, каким должен быть правильный курс действий. Но Чарльз и братец волк оба обеспокоены тем, что ее безопасность и открытие оборотней общественности несовместимы.

На этой неделе он не мог даже намекнуть о своих истинных чувствах по этому поводу. Волкам необходимо выйти на свет.

Он знал это.

Но теперь у него была Анна, и она все изменила.

— Может, нам пойти посмотреть, здесь ли она? — спросила Анна, все еще осматривая плавучий дом с безопасной суши.

Дана, без сомнения, уже знала, что они рядом. Чарльз почувствовал, как магия коснулась его кожи, когда они спускались к ее причалу. Но она будет ждать, пока они не приблизятся к ней должным образом.

Дана — прекрасная дама, не знающая милосердия, — раньше занималась делами с его отцом. Ей очень хорошо платили, но лучше всегда принести фейри дополнительный подарок вместо «спасибо». Произносить эти слова могло быть опасно, поскольку некоторые фейри воспринимали их как признание того, что ты им должен. Не только маррок передал ей подарок, но его подарок более ценный, чем у всех остальных альф вместе взятых.

Тем не менее Чарльз мог преподнести его Дане при первой встрече, а не устраивать специальную поездку.

Бран предположил, что Дана могла бы оценить его визит перед делами, и Анне это тоже могло бы понравиться. И вот они здесь, Чарльз с маленькой картиной под мышкой и Анна, которая на несколько шагов опередила его и сделала первый шаг на причал, обнаружив, что плавучий док качается на волнах.

Она одарила его счастливым взглядом, когда он последовал за ней по мокрым доскам.

— Это может быть весело, — сказала она, затем повернулась и сделала пару сальто назад, как ученица средней школы на перемене. Чарльз остановился на месте, похоть, любовь и страх поднялись волной, и он не знал, как справиться с этими эмоциями.

— Что? — спросила Анна, немного запыхавшись после гимнастики. Она откинула с лица волнистые волосы и серьезно посмотрела на него. — Что-то не так?

Чарльз не мог признаться ей, что боялся. Не понимал, что будет делать, если с ней что-то случится. И его внезапная реакция вытолкнула братца волка на первый план. Анна вывела его из равновесия, контроль, который он с годами держал, теперь висел на волоске. Чарльз решительно попытался подчинить своего волка и взять себя в руки.

Анна поморщилась и прижала руки к вискам.

— Если не хочешь, чтобы я знала, что ты чувствуешь, то мог бы просто сказать. Мне больно, когда ты отгораживаешься от меня.

Чарльз не осознавал, что причинял ей боль. Он опустил стену, которую возвел вокруг души, а братец волк взял верх и полностью раскрыл их обоих. Это очень похоже на то, как человек открывает зонтик, который хранился в чулане годами. Некоторые части скрипели, стонали и осыпались пылью, другие треснули от внезапного растяжения и угрожали сломаться.

Чарльз чувствовал себя голым и даже хуже. Он как будто сбросил свою кожу и стоял с обнаженными нервными окончаниями, ожидая, что их снесет слабым порывом ветра. Все, чем он был, все эмоции и мысли, которые он скрывал даже от себя, теперь открыты средь бела дня.

Наступила пауза, момент ожидания, а затем все обрушилось.

Было слишком много воспоминаний, вещей, которые он видел и делал. Боль, удовольствие и печаль хлынули наружу, как будто все происходило сейчас. Слишком много, слишком сильно, и он не мог дышать…

Анна оказалась рядом, держала его, позволяя мыслям и чувствам вернуться в укромные уголки, но не такие скрытые, как раньше. Чарльз ждал, пока боль утихнет, но она рассеялась под звуки песни Анны, проходящей через него.

Его защита, стены, которые он держал между собой и миром, снова были воздвигнуты, но Анна внутри них. Это не больно, а странно, словно кто-то выдернул ковер у него из-под ног. Это чертовски интимно, пугающе и чудесно. Чарльз начал привыкать к подобным ощущениям рядом с ней.

Анна прижалась лицом к его груди и обняла его за талию, тихо напевая Брамса.

Чарльз провел рукой по ее волосам и поцеловал в макушку.

— Прости и спасибо. Братец волк иногда выражает все немного буквально, и ему не нравится, когда тебя обижают, — улыбнулся он, хотя его все еще шатало. — Брамс?

Анна неуверенно рассмеялась и отступила назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Извини, я была в панике. И музыка, кажется, помогает мне сосредоточиться. Музыка успокаивает. И «Колыбельная» показалась подходящей. С тобой все в порядке?

— Все хорошо, — сказал Чарльз, затем понял, что лжет, поэтому исправился: — Со мной все будет в порядке.

Его жизнь сделала резкий поворот. Наличие пары выбивало и его, и волка из колеи, но он не собирался жаловаться. Чарльз улыбнулся про себя. Она даже пела ему колыбельные, и ему это нравилось.

Каким-то образом ему удалось удержаться на ногах и не свалиться в холодную воду, и у него все еще был подарок от отца для Даны.

— Пойдем посмотрим на фейри? — вежливо спросил он, как будто у него только что не было какого-то прозрения, почти срыва.

— Конечно. — Анна взяла его за свободную руку, и ему было приятно чувствовать ее прикосновение.

Братец волк удовлетворенно застонал и успокоился, хотя всегда был несчастлив рядом с фейри. Она не являлась членом стаи и никогда не могла им стать. Дана нравилась Чарльзу так же, как ему когда-либо нравился любой фейри. Насчет Даны он и братец волк никогда не соглашались.

На лодке имелась дверь, совсем как в настоящем доме. Анна подождала, пока Чарльз постучит. Она опустила ресницы, чтобы скрыть, как пристально наблюдает за ним. Он так хорошо себя контролировал, и она понятия не имела, что что-то не так, пока не подняла взгляд после пары сальто назад и не увидела его глаза, золотые и свирепые. И тогда она почувствовала его, всего его.

Слишком многое нужно переварить и увидеть, и она чувствовала его боль. Теперь он восстанавливал стены между ними. Она даже не знала, делал ли он это нарочно или нет.

Казалось, теперь с ним все в порядке, но она держала руку на его спине и могла чувствовать мышцы, гладкие и расслабленные под ее кончиками пальцев.

Сквозь запах морской воды, водорослей и города Анна учуяла запах скипидара, но никто не вышел их поприветствовать.

Чарльз открыл дверь и просунул голову внутрь.

— Дана? Мой отец попросил меня передать тебе подарок.

Казалось, что весь мир замер от интереса, но фейри ничего не ответила.

— Дана?

— Подарок? — послышался голос над их головами.

Анна подняла глаза и увидела, что окно на втором этаже открыто.

— Он так сказал, — подтвердил Чарльз.

По его теплому тону Анна чувствовала, что ему нравится фейри, хотя этой почести удостаивалось так мало людей. Волчица внутри нее, разбуженная тем, что произошло в доках, беспокойно зашевелилась.

— Тогда принеси его сюда, дорогой мальчик. Я в студии и не хочу, чтобы следы краски остались повсюду.

Дорогой мальчик? Анна прищурилась. Похоже, привязанность между Чарльзом и Даной была взаимной.

Чарльз рассеянно взял ее за руку. Волчица успокоилась от его прикосновения, когда Анна последовала за ним через дверь в боковой части лодки. Казалось, он знал, куда идет, или, может, просто шел на едкий запах скипидара.

Анна огляделась вокруг. По стенам гостиной развешаны картины с бабочками и мотыльками. Комнаты по обе стороны маленькие и уютные, оформленные в пурпурных, розовых и синих тонах, как будто команда аниматоров Диснея пришла и украсила их, чтобы создать идеальную сказочную обитель. В одной комнате был искусственный весело журчащий водопад. Остальную часть пространства занимала двуспальная кровать. Все место пропахло соленой водой и тем же странным запахом, который Анна чувствовала, когда они разговаривали с троллем, возможно, это запах фейри.

Гостиная переходила в уютную кухню с узкой лестницей, в огромные окна светило солнце, вокруг стояли цветущие растения в розовых, голубых и лавандовых горшках. Наверху большая комната, одна сторона которой была полностью стеклянной с видом на воду. В центре комнаты стояла фейри.

Ее бледная кожа резко контрастировала с густыми, цвета красного дерева волосами, которые ниспадали до бедер. Выражение ее лица сосредоточенное, и она выглядела милой. Она крутила кисточку в тонких длинных пальцах, забрызганных краской. Ее глаза темно-синие, как озеро в лучах яркого летнего солнца, губы — полными. И она высокая, такая же высокая, как Чарльз, а он был более шести футов ростом.

Если не считать волос, Дана оказалась совсем не такой, как ожидала Анна. В уголках ее глаз виднелись морщинки, а лицо находилось на грани от зрелости к старости. На ней серая в пятнах краски футболка и спортивные шорты, открывавшие мускулистые ноги, со свидетельствами возраста, а не подтянутые, как у молодых.

Перед ней стоял мольберт с довольно большим холстом, обращенным в другую сторону, поэтому Анна не могла видеть, что на нем изображено.

— Дана, — поприветствовал Чарльз.

Анна не хотела, чтобы женщина смотрела на ее пару. И это не имело смысла. Фейри не была красивой и даже не обращала внимания на Чарльза. Видимо, Анна все еще не пришла в себя после странного момента в доках.

Или, может, это было из-за «дорогого мальчика».

Анна сунула руку Чарльзу под пиджак и сжала шелковую рубашку, стараясь не зарычать или не оттащить его.

Дана Ши отвела взгляд от мольберта и лучезарно улыбнулась. В этой улыбке была вся радость матери, впервые взглянувшей на своего младенца, или триумф матери, когда ее мальчик впервые попал битой по бейсбольному мячу. Улыбка получилась теплой и невинной и направлена на Чарльза.

— Дана, — бросил он резко. — Прекрати это.

Она обижено надулась.

— Эта магия со мной не работает, — сказал он фейри, и в его голосе послышался гнев. — И не думай, что благосклонность моего отца позволит тебе вести себя со мной так свободно.

Анна закрыла глаза. Это было заклинание. Она вдохнула через нос, позволяя резкому запаху скипидара и Чарльза прочистить голову.

Она сомневалась, что это заклинание было направлено на Чарльза.

Дана знала его и понимала, что у него есть защита от магии.

И Анна поняла, что ей бросили вызов. Женщина-фейри не была оборотнем, но она доминантна на своей собственной территории. И, возможно, она считала Чарльза своей территорией. И он когда-то был ее.

Ее волчица это почувствовала. Эта женщина спала с Чарльзом.

Анна знала, что за двести с лишним лет у него был секс со многими женщинами. Но Дана не пара Чарльза.

Глубоко вдохнув, Анна прислонилась лбом к плечу Чарльза и подумала о том, какие ощущения вызывает у нее его запах, звук его смеха и рокот его голоса в их постели ночью.

Она искала не страсти, хотя ее было предостаточно, а ясности, которую он ей принес. То, что она одна могла ему дать: покой.

Его мышцы расслабились у ее лба, и он поцеловал ее в макушку. Анна открыла глаза и встретилась взглядом с фейри.

— Мой, — твердо произнесла Анна.

Фейри медленно улыбнулась ей.

— Я вижу это. — Потом она посмотрела на Чарльза. — Ты понимаешь мои порывы. Я не могла удержаться, чтобы не испытать ее. Я так много слышала о щенке, который поймал старого пса в капкан.

— Осторожно, — предупредил Чарльз. — Это опасно близко ко лжи.

Фейри оскорбленно подняла бровь.

— Ты не хочешь меня, — сказал он ей. — Не будь собакой на сене.

Дана вздернула нос и снова начала рисовать, повернувшись к ним спиной.

— Эзоп. Я пытаюсь сыграть Тристана и Изольду, Ромео и Джульетту, а ты вспоминаешь этого сухого древнего грека.

— Что ж, если Дана занята, мы можем вручить ей подарок маррока завтра, — сказал Чарльз, не делая попытки уйти.

Фейри вздохнула.

— Что мне больше всего в тебе нравится и что больше всего ненавижу, так это то, что ты никогда не знал, как правильно играть. Я брошенная пожилая женщина, чей бывший нашел женщину помоложе и покрасивее. Предполагается, что ты должен быть смущен тем, что твоя новая любовь знает о нас. — Она посмотрела на Анну. — И еще ты. Я ожидала от тебя большего. Ты его женщина и должна сердиться на него за то, что он не предупредил тебя, что мы были любовниками.

Анна холодно посмотрела на нее, вспомнив, что они пришли сюда, чтобы подружиться с той, кто поможет выполнить их задачу, и не сказала, что Дана не стоит ее гнева. Вместо этого просто произнесла:

— Теперь он мой.

Дана засмеялась.

— Я боялась, что он нашел кого-то, кто позволит ему поступать по-своему, и это было бы ужасно плохо для него. Только посмотри, что сделала с его отцом связь с этой плаксивой модницей. — Фейри подняла руку, но затем бросила на нее печальный взгляд. — Я бы пожала тебе руку, но испачкаю краской. Я известна здесь как Дана Ши, а ты, видимо, подруга Чарльза, Анна Корник, которая была Анной Лэтем из Чикаго

Анна вспомнила, что Чарльз рассказал ей об истинных именах, и немного забеспокоилась тем, насколько эта фейри точно знает ее имя.

— Я не единственная, — продолжила Дана, — кому было любопытно узнать о женщине, которой удалось приручить нашего старого волка. Так что будь готова к большому количеству грубости со стороны женщин, — в ее голосе появились серьезные предупреждающие нотки, когда она посмотрела на Чарльза, — и флирту со стороны мужчин.

— Ты что-то слышала? — спросил ее Чарльз.

Дана покачала головой.

— Нет. Но я знаю мужчин и волков. Ни один из них не настолько доминирующий, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу, но они увидят в ней твою слабость. Когда твой отец решил остаться дома, то дал им возможность бросить вызов. Ты не альфа, и им будет неприятно тебя слушать. — Она взяла тряпку, пропитанную скипидаром, и вытерла руки. — Теперь перестану читать тебе нотации, и ты можешь подойти сюда и взглянуть на то, что я создала.

Глава 3

По мнению Анны, Дана была храброй женщиной, сначала разозлила их, а потом решила поделиться сокровенным. Фейри старалась ничем не показывать, как ей важно их мнение, но тело ее выдавало.

У Анны перехватило дыхание при взгляде на картину. Она была мастерски написана, изысканна в деталях, цвете и фактуре. Статная молодая женщина с рыжеватыми волосами и бледным лицом смотрела на них с картины, прислонившись головой к оштукатуренной стене. В руках она держала хрупкий желтый

цветок.

Цвета казались не совсем реалистичными, более яркими, но было что-то знакомое в изгибе женской щеки и форме ее плеча.

— Похоже на работу одного из старых голландских мастеров, — заметила Анна.

— Вермеер, — согласился Чарльз. — Но я никогда не видел этой картины.

Фейри вздохнула и подошла к столу. Она начала чистить свои кисти быстрыми, почти лихорадочными движениями.

— Никто не видел, с тех пор как картина погибла в пожаре пару столетий назад. И никто никогда не увидит, потому что это не та картина. — Она взглянула на Анну. — Ты права, это Вермеер. На что смотрит эта женщина?

Неожиданно гламур фейри рассеялся перед глазами Анны, и она разглядела ее истинное лицо.

Чуждая и… одновременно узнаваемая. Тролль сказал, что ему было не очень больно. Эта женщина — хищница, очень опасная хищница.

Чувствуя себя неуютно под этим странным взглядом, Анна покачала головой.

— Я не знаю.

Дана резко махнула рукой.

— Ты не туда смотришь.

Анна покосилась на женщину на картине, которая встретила ее взгляд ясными голубыми глазами, на несколько тонов светлее, чем у Даны. Единственный ответ, который пришел ей в голову, был глупым, но она все равно сказала:

— На кого-то здесь, в этой комнате?

Плечи Даны поникли, и она повернулась к Чарльзу.

— Нет. А ты видишь? Когда художник закончил оригинал, то притащил крестьянина с улицы, и даже тот необразованный дурак смог это увидеть. Ученики Вермеера, те, кто были там в тот день, когда художник закончил картину, назвали ее словами крестьянина: «Она смотрит на любовь». Сам Вермеер назвал эту картину «Женщина с желтым цветком» или как-то еще более прозаично.

Анна смотрела на картину, и чем больше на нее глядела, тем больше запутывалась. Ничто не могло отнять мастерство, с которым передавалась сочная текстура кожи, волос и ткани женского платья, но это походило на прослушивание одной из тех компьютерных программ, которые проигрывают ноты: идеальное техническое мастерство… и никакой души.

— Я не очень разбираюсь в картинах, — попыталась оправдаться Анна.

Дана покачала головой и печально ей улыбнулась, спрятав хищницу внутри себя.

— Все в порядке. Мой народ проклят любовью к красивым вещам и отсутствием способности их создавать. — Она вытерла руки. — Не все фейри, конечно. Но многие из нас, кто наиболее глубоко погружен в магию, отказываются от творческих способностей всех видов.

— Драконы такие же, — туманно сказал Чарльз.

Он знал дракона? Анна заинтересованно посмотрела на него. Он слегка улыбнулся, но его внимание было приковано к фейри, которая прекратила уборку.

— Драконы тоже не могут творить?

Чарльз пожал плечами.

— Так говорит мой отец. В основном он говорит только то, что считает правдой.

Дана улыбнулась, и словно в комнате выглянуло солнце.

— Быть похожей на драконов не так уж плохо. Я видела только одного, — ответила она. — Встреча получилась мимолетной, но он был… как Вермеер. Произведением искусства.

Он наклонил голову.

— Вот именно.

Дана точно так же наклонила голову и внимательно посмотрела на Чарльза.

— Ты — смертоносная рука маррока. Грубый. Опасный.

— Верно, — согласился Чарльз.

Анне показалось интересным, что фейри считали «грубость» более значимой, чем «опасность».

— Меня привлекло это в тебе, — продолжила Дана. — Я бы сказала, что знаю тебя довольно хорошо. Но никогда не предполагала, что ты также можешь быть добрым. — Она положила руки ему на плечи и, улыбнувшись Анне, поцеловала его в щеку. Анна чувствовала пульсацию магии, когда Дана накинула ее на Чарльза, как мантию или сеть. Магия соскользнула, но даже Анна, которая не находилась в центре ее внимания, почувствовала наваждение и похоть, которые она вызывала.

— Вот, — обратилась Дана к Анне. — Даже сестра не могла бы быть более осмотрительной. Итак, ты вроде бы сказал, что принес кое-что для меня.

Она не лгала. А если бы и так, Анна не сумела бы определить этого, а фейри не могли лгать, верно? Возможно, магия исходит от них непроизвольно, и это случалось каждый раз, а фейри даже не замечали этого.

Вроде бы Чарльза это не затронуло, но трудно сказать наверняка. По его лицу как обычно ничего нельзя прочитать. Даже супружеская связь не помогла Анне.

Но он должен был почувствовать поцелуй фейри с такой магией. Но в ответ ни влечения, ни восхищения, ни похоти?

Добровольно или нет, но магия фейри направлена на него, Анны коснулась только малейшая тень, хотя ее в жизни не привлекали женщины.

Анна слегка коснулась руки Чарльза. Ему не удалось восстановить свои барьеры против нее, и внезапно она точно поняла, что он чувствовал к Дане Ши — настороженность. Не желание или страх, а настороженность и уважение, как один хищник к другому на нейтральной территории. А еще был братец волк…

Анна слышала, как оборотни говорили, что они с волком, с которым делили свои тела, одно целое. У некоторых оборотней был отвратительный характер и потребность убивать тех, кто от них убегает. В первые несколько месяцев после своего превращения, Анна мало думала об этом, больше сосредоточилась на сохранении рассудка.

Чарльз иногда говорил о своем волке так, словно это отдельное существо, с которым он делил тело: братец волк.

Впервые после того странно ужасающего момента снаружи, когда она почувствовала все, чем он был, Анна ощутила волка внутри Чарльза.

Две разные души. И братец волк тоже ее почувствовал.

«Моя пара, — сказал он ей. — Выбрось это из головы, чтобы мы могли разобраться с этой чужачкой».

Он назвал Дану не только чужачкой. Он дал ей несколько имен: могущественная, безжалостная, убийца, связанная правилами, слишком цивилизованная, уважаемый враг.

Голос братца волка звучал в голове Анны яснее, чем голос маррока.

Маррок говорил словами, а братцу волку не требовалось нечто настолько человеческое.

Анна отдернула руку от Чарльза, как будто обжёгшись, и уставилась на свои пальцы. Чарльз подтолкнул ее плечом — небрежный жест, который фейри, вероятно, не заметила.

Или оказалась слишком вежлива, чтобы прокомментировать.

«Позже», — тихо пробормотал братец волк, а потом Анна осталась одна в своих мыслях. Наедине с остатками ревности и обиды от отказа волка. Знание того, что она вообще не должна чувствовать ни того, ни другого, совсем не помогло.

Чарльз протянул пакет Дане, и фейри приподняла брови.

— Обычная бумага и бечевка?

Он пожал плечами.

— Папа дал мне это в таком виде.

Фейри покачала головой, открыла ящик стола и вытащила пару изящных ножниц из чистого серебра. Положив пакет на стол, она разрезала бечевку и развернула бумагу.

И хищница, которую Анна мельком заметила ранее, вернулась в полной силе. Дана не двигалась, даже не моргала, но предзнаменование чего-то ужасного заполнило помещение. Каждый мускул, каждый волосок на теле Анны предупреждали ее бежать.

Анна посмотрела на Чарльза. Его внимание было приковано к фейри, но он не встревожился. Неужели он этого не почувствовал? Или он так уверен, что может справиться с Даной? Но его спокойствие помогло Анне вернуть самообладание. Она ждала, пытаясь понять, что вызвало такую бурную реакцию.

Еще до того, как Дана открыла упаковку, было очевидно, что внутри картина. Небольшая. Десять дюймов на двенадцать, в дубовой рамке, на пару оттенков темнее, чем стол. На картине изображен морской пейзаж.

— Папа просил передать тебе, что это то, что он помнит, — пояснил Чарльз. — Хотя возможно, он немного перепутал некоторые детали.

— Я не знала, что маррок рисует. — Голос Даны прозвучал… глубже, хриплым от возраста. Ее руки дрожали, когда она прикоснулась к картине. Сила фейри, которую Анна так сильно ощущала всего несколько мгновений назад, исчезла, словно ее никогда и не было.

— Он не рисует. — Чарльз покачал головой. — Но у нас в стае есть художник, и у него дар рисовать по описанию других людей. А мой отец очень хорошо может обращаться со словами.

— Я не знала, что твой отец когда-либо был там. — Голос фейри звучал потерянно.

Чарльз пожал плечами.

— Ты же знаешь, какой он. Никто не замечает его, если он сам этого не хочет. И он бард. Он везде бывает.

Дана подняла голову, ее глаза были опухшими, нос красным, хотя по щекам не текло ни слезинки. Она выглядела очень по-человечески.

— Как он узнал?

Чарльз поднял обе руки.

— Кто знает, как мой отец во всем разбирается. Он думал, это тебе понравится.

Дана снова посмотрела на них, и по ее виду невозможно определить, довольна она или нет, хотя точно была подавлена и потрясена.

— Мой дом. Его давно нет. Разрушенный магией, источник пересох столетия назад. На его месте сейчас городская улица, которая носит название сотни других улиц в сотне других городов. Я думала, что все воспоминания об этом утрачены. — Она прикасалась к картине так, как Анна — к Чарльзу: легонько, опасаясь боли, но не в силах сопротивляться ее притягательности.

Она наклонила картину, чтобы им обоим было лучше видно. Берег глубокого озера, синий цвет неба почти переходил в черный. Это произведение искусства было более простым, чем картина, над которой работала Дана, а холст намного меньше. Но простыми мазками кисти художник уловил неземную красоту, которая превратила маленькую картину в окно в фантастическое место. Место, в котором Анне не были рады, но каким-то образом оно соответствовало хищному взгляду, который она мельком заметила в глазах Даны.

— Передай своему отцу, — сказала Дана, возвращая свое внимание к картине, — что я постараюсь вернуть ему подарок равной ценности. И приношу свои извинения, если этого не сделаю.

***

— Ну что ж, — произнесла Анна, когда они благополучно отправились в путь. — Это было… тревожно.

— Она тебе не понравилась?

Анна посмотрела на Чарльза, затем снова обратила внимание на дорогу. Когда заклинание фейри коснулось ее, Анна хотела понравиться ей, заискивать у ее ног и ждать крох доброты. Все остальное время желала убить фейри за флирт с Чарльзом, за то, что та спала с ним.

Анне хотелось заползти в темную нору, чтобы больше никогда не беспокоить братца волка своим присутствием, и это глупо. Он не отвергал ее. Совсем нет. Но в его предостережении чувствовалось такое пренебрежение. Его внимание было приковано к Дане.

Дана — фейри, Серый лорд, уверенная в себе и могущественная. Не двадцатитрехлетняя женщина с неполным образованием, которая после трех лет в стае не знала даже четверти того, что ей следовало, о том, как быть оборотнем. Она не подходящая пара для Чарльза.

Но она не стала говорить все это Чарльзу, не желая показаться глупой дурочкой, которая требовала к себе внимания.

К счастью, она смогла ответить на его вопрос, не выдавая того, что действительно беспокоило ее в фейри.

— В Чикаго, в Брукфилдском зоопарке есть домик для рептилий. Однажды в детстве я ходила туда на школьную экскурсию. Там жила зеленая мамба. Это была самая красивая змея, которую я когда-либо видела, не броская, просто такого неописуемого оттенка зеленого и настолько ядовитая, что если она кого-то укусит, обычно не хватает времени, чтобы ввести противоядие.

— Ты думаешь, Дана красива? — задумчиво спросил Чарльз. — Я бы сказал, у нее интересная внешность, но не красавица. Немногие из фейри красивы со своим гламуром. Красота не очень хорошо сочетается с чарами. И фейри, как и мы, потратили много времени, чтобы научиться прятаться у всех на виду.

Анна смотрела перед собой.

— Она красивая. Самодостаточная. В зале, полном кинозвезд, каждый бы посмотрел на нее в первую очередь.

Анна чувствовала на себе его пристальный взгляд, хотя сама смотрела на дорогу.

— Это доминирование, — сказал он. — Не красота.

— Нет? — Она обогнала парней на «Феррари». Обидевшись, они с ревом подъехали к ним сзади так близко, что Анна видела, что одному из них следовало бы побриться.

— Красота не всегда дается легко. Возьмем, к примеру, Паганини.

— Это музыка.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Чарльз не вел легкую, приятную беседу, и ей понравилось, как он обдумал то, что она сказала, вместо того, чтобы просто позволить ей продолжать в том же духе.

— Я видел ее без магии, — сказал он ей, наконец. — Возможно, благодаря этому могу замечать более тонкие вещи. Мы стали любовниками, потому что я нашел ее интересной. — Он наблюдал за ее реакцией.

В то утро Анна бы точно объяснила бы ему свои чувства по поводу того, что он описывает бывшую любовницу. Но с тех пор она мельком видела его всего на пирсе, хотя изо всех сил старалась не смотреть. Никто не должен стоять полностью обнаженным перед другим человеком.

Но она заметила кое-что неожиданное. Она знала, кто она такая, и знала, кто он. Дело не в том, что она не ценила себя, но Чарльз был силой природы.

И он беспокоился, что она никогда не сможет увидеть, кто он есть, и полюбить его, потому что смотрел в зеркало и видел только убийцу. Только поэтому он прятал связь между ними. Он любил ее без всякой причины и не ожидал, что она полюбит его в ответ.

Он просто ждал, когда она поумнеет и уйдет.

Анна была в ужасе, как будто ей подарили изящное и ценное стеклянное украшение и любое неверное движение могло его разбить. Она чувствовала, что это украшение следовало отдать в более сильные и умелые руки, которые не причинят ему вреда. Но все же быстро застолбила свои права перед Даной.

Когда Анна промолчала, Чарльз продолжил:

— Дана взяла меня в качестве своего любовника, потому что, как только поняла, что ее способности вызывать у окружающих вожделение, на меня не действуют, ей стало любопытно, на что будет похож секс с не одурманенным магией партнером.

Анна фыркнула:

— Уверена, что внешняя упаковка ее тоже привлекла.

Чарльз вздохнул.

— Я сказал все неправильно, да? Я должен перед тобой извиниться.

Она взглянула на него.

— Я не хотел обсуждать эту древнюю историю, но и не помешал ей. И я не очень хорошо умею объясняться словами. Позволь мне внести ясность: между нами не было ничего, кроме взаимной признательности. И это случилось сто лет назад или больше.

— Все в порядке, — сказала Анна. — Я понимаю. — Благодаря сухому юмору можно выйти из ситуации. — Ты живешь уже давно, и у тебя было много любовниц, я не могу тебя в этом винить.

Чарльз положил теплую руку на ее колено и произнес:

— Мне понравилось сегодня, когда ты заявила права на меня перед ней. — Он поколебался. — Полагаю, мои чувства были бы задеты, если бы ты смогла говорить о ней без ревности.

Анна убрала правую руку с руля и провела ладонью по его пальцам.

— Тебе нужно проверить свой нюх, Кемо Сабе. Мне не нравится, что ты говоришь о ней. Я хотела разорвать ей лицо, когда она поцеловала тебя. И когда братец волк оттолкнул меня…

— Он не это имел в виду. — Свободной рукой Чарльз постучал по дверце. — Он не способен на уловки, даже для того, чтобы облегчить ситуацию. Он очень прямолинеен.

Парни на «Феррари» все еще висели у них на хвосте, и Анна один раз предупредительно нажала на тормоза.

— Что ж, — произнесла она. Прямолинейный, значит. — Я полагаю, это все объясняет.

Но это ее больше не беспокоило. Ее успокоило не объяснение Чарльза, а то, как она почувствовала радость братца волка, смешанное с удовлетворением Чарльза от того, как она встретилась лицом к лицу с Даной и заявила на него права в лодке фейри. Она не могла видеть все его эмоции. Сейчас от Чарльза вообще мало что слышно, но братец волк, казалось, готов быть более откровенным.

— У вас двоих гораздо больше общего, чем просто одно тело, — заметила она.

Чарльз начал смеяться и сполз со своего места.

— Я полагаю, что так и есть, к добру это или к худу. Ему не нравятся фейри, даже Дана. И он… Мы все еще приспосабливаемся к тому, что у нас есть ты. Мы защищаем нашу стаю, в этом всегда заключалась наша работа. Особенно покорных, которые являются нашим сердцем.

— И он… Ты чувствуешь меня как супер покорную, — продолжила Анна. Она омега и совсем не покорна. Но служила примерно той же цели в стае. Доминирующие волки могли расслабиться рядом с ней, потому что знали, что она никогда не бросит им вызов, не потому что не могла, а потому что ей этого не нужно. Омег не заботило положение в стае, они просто заботились о стае.

— Ты наша, — недвусмысленно ответил он, и веселье в его голосе пропало. — Ты принадлежишь мне и братцу волку. И то, что наше, должно быть в безопасности. Дана не означает безопасность. Ты отвлекала нас, и если бы мы говорили с тобой слишком долго, она бы почувствовала это и обиделась. Обидеть большинство фейри нетрудно, и Дана не исключение.

— Ее реакция на картину, которую прислал ей Бран, была странной, — сменила тему Анна.

— Очень, — согласился Чарльз. — Но не стоило бы преподносить ей подарок, который стоит меньше подарков, которые другие принесут ей во время этой конференции. Лучше оставаться с фейри в хороших отношениях. И я оставляю это моему отцу, он точно знает как двигаться в этом танце.

— Вермеер… Почему она скопировала его вместо того, чтобы нарисовать что-то свое?

— Ее собственные картины хуже. Ты помнишь картины с грустными клоунами? Какое-то время они были повсюду. Яркие и плоские. Пустые.

Анна вздрогнула.

— У моего дантиста они были по всему кабинету.

— Вот я об этом, — сказал Чарльз.

— Может, ей стоит рисовать пейзажи, — предложила Анна. — Копия картины Вермеера сделана очень хорошо.

— Однажды я предложил это, но Дана не проявила интереса. Она хочет рисовать те сюжеты, которые ей нравятся — влюбленных и мечтателей.

— Как думаешь, у стаи хорошая автостраховка? — спросила Анна, снова посмотрев в зеркало заднего вида.

Чарльз оглянулся на «Феррари» и прищурился.

«Феррари» внезапно сдал назад.

— Боже, — сказала Анна. — Тебя удобно иметь рядом.

— Спасибо.

Анна подумала о Дане, прокладывая путь в потоке машин.

Каково это — любить музыку и не уметь петь или играть? Или, что еще хуже, быть знатоком, но никогда не переступать грань между набором нот и высотой тона, и ритмом настоящей музыки? Знать, что тебя не хватало буквально на волосок, но ты понятия не имеешь, как превратить правильность мелодии в мощь и истинную красоту.

Она знала нескольких таких людей в школе. Некоторые из них совершили прорыв, некоторые нет.

До того как перемены вынудили ее бросить учебу, она специализировалась на музыке. Ее основным инструментом была виолончель.

В школе был парень, первая скрипка в квартете, мастер в технике и настолько хорош, что обманывал профессоров, заставляя их думать, что играет музыку. Настоящий вундеркинд.

Анна не подозревала, что он обращает на это внимания, пока однажды вечером, после выступления, когда все отправились в местный бар и выпили пива и эля, отмечая концерт. Остальные танцевали, но она осталась с ним за столиком, обеспокоенная тем, что он старался напиться, хотя обычно был назначенным водителем, попивая чай со льдом или кофе.

— Анна, — сказал он, уставившись в янтарную жидкость в своем стакане, как будто в нем плескалась мудрость века, — я ведь не обманываю тебя, верно? Остальные, — он неопределенно махнул рукой, указывая на их товарищей, — думают, что я гений. Но ты ведь знаешь правду?

— Знаю что? — спросила она.

Он наклонился вперед, от него пахло пивом и сигаретами.

— Ты знаешь, что я мошенник. Я чувствую, как зверь внутри меня кричит, требуя выхода. И если потеряю контроль, это приведет меня к величию вопреки моему желанию.

— Так почему бы не выпустить его на волю? — Тогда она не была оборотнем. Мир казался более безопасным местом, монстры надежно прятались в своих шкафах, а она была храброй в своем невежестве.

Его глаза были старыми и усталыми, голос немного невнятным.

— Потому что тогда все увидели бы, — сказал он ей.

— Увидели что?

— Меня.

Чтобы создать великое искусство, приходилось обнажить свою душу, и некоторые вещи следует оставить в тайне. Некоторое время, после того как ее насильно обратили, Анна вообще не занималась музыкой, и не только потому что ей пришлось продать свою виолончель.

— Анна?

Она ослабила хватку на руле.

— Просто думаю о Дане и о том, почему она не может рисовать так, как ей хотелось бы. — Она поколебалась. — Интересно, это потому что у нее нет души, как утверждают некоторые церкви? Или потому что она боится выставлять все, что у нее внутри, напоказ?

Чарльз выбрал отель ради комфорта Анны.

В центре Сиэтла были более модные заведения, сверкающие драгоценностями из стали и стекла.

Он мог себе это позволить.

В других городах компания маррока даже владела несколькими отелями, и они вложили в них значительные средства. Но он помнил, как всего несколько недель назад Анна была напугана его домом, который не считался экстравагантным или особенно большим. Поэтому подумал, что ей будет удобнее в этом отеле, который ему всегда нравился.

Иногда его смущала потребность показать ей вещи, которыми он дорожил, в надежде, что она тоже их полюбит. Он был слишком стар, чтобы позволять себе такое, не стоило выпендриваться в самолете или везти ее в этот отель. Когда-нибудь ему придется рассказать ей об инвестиционном портфеле, который он создал для нее. Но он старый охотник и знал, что лучше не пугать свою жертву. Он подождет, пока ей не станет более комфортно рядом с ним, со стаей.

Анна остановилась перед бордюром, и он почувствовал ее напряжение, когда парковщик подошел, чтобы забрать у нее ключи. Она обхватила себя руками, пока Чарльз называл свое имя и давал молодому человеку чаевые за то, чтобы он не воротил нос от потрепанной «Тойоты».

Чарльз взял багаж, отказавшись от помощи служащего, и взглянул на Анну, которая смотрела себе под ноги. Она чувствовала бы себя лучше, если бы их никто не обслуживал.

Может, ему следовало отвезти ее в более простой отель?

Куда-нибудь, где можно припарковать машину и никто не спросит, нужна ли вам помощь? Может, Анна все еще расстроена попыткой Даны вызвать ее ревность. Или она беспокоилась о братце волке?

Братец волк никогда ни с кем, кроме Чарльза, не разговаривал. Даже с Браном. Может, это расстроило ее? Или она расстроена тем, как братец волк открыл их душу возле дома фейри. Возможно, она увидела что-то, что вызвало у нее отвращение? Напугало ее? Или дистанция, которую она установила между ними, когда они покинули дом Даны, вообще не имела ничего общего с ревностью.

Чарльз не привык к эмоциональным горкам, на которых катался с тех пор, как встретил Анну. Хорошо, что она омега, которая могла успокоить всех вокруг, а не доминант. Братец волк и так на взводе; только когда она прикасалась к нему или была счастлива, он полностью успокаивался.

Им нужно поговорить, но не на публике.

Отель был старым одиннадцатиэтажным зданием из кирпича, а не стали. Но это высококлассное заведение старого света, оформленное с изяществом, которое Чарльзу понравилось. Целью отеля было скорее восхищать, а не впечатлять, в средиземноморском стиле ар-деко. Когда они вошли в вестибюль, Анна, которая все еще оставалась тихой, встала прямо в дверях. Она подняла глаза и посмотрела на рождественскую елку, украшенную огромными бордовыми, темно-фиолетовыми и серебристыми бантами из ткани, огромный темно-зеленый с золотом бант красовался на верхушке дерева.

Анна улыбнулась Чарльзу и взяла его за руку. И он понял, что сделал правильный выбор.

Ей понравилось это место. Братец волк радовался, что доставил удовольствие своей паре.

Их номер находился на седьмом этаже, что братцу волку не нравилось. Он предпочел бы иметь окна как удобный запасной выход, а не как рискованный способ побега. Но Чарльз предпочел иметь комнату, в которую было бы труднее проникнуть неожиданным посетителям, и волк уступил.

Лифт открылся, и они увидели зеркало, благодаря которому коридор казался больше и светлее. Золотая рыбка плавала в прозрачном круглом аквариуме на столике.

— Золотая рыбка? — спросила Анна.

— Золотые рыбки — крутые создания, — сказал Чарльз.

Она засмеялась.

— Я не спорю. Я знала кое-кого, кто спас золотую рыбку из студенческого братства, где она жила в бутылке от пива. Но почему золотая рыбка в отеле?

Чарльз пожал плечами.

— Я никогда никого не спрашивал. Если ты приезжаешь один, тебе в комнату ставят золотую рыбку для компании, — ответил Чарльз. Это единственный раз, когда у него в комнате нет золотой рыбки.

Чарльз долгое время был один, несмотря на стаю, несмотря на любовниц. Он должен был быть одиночкой, потому что, как сказала Дана, он смертоносная рука своего отца. Ему пришлось остаться одному, потому что знакомых убивать легче, чем друзей.

А теперь он не одинок. Ему это нравилось, он упивался этим, хотя иногда полагал, что связь между ними приведет к его смерти. Ради нее он уничтожил бы мир.

Он надеялся, что до этого не дойдет.

Чарльз открыл комнату и подождал у двери, пока Анна исследовала свою новую территорию.

Она прошлась по комнате, дотрагиваясь до стола и дивана в гостиной. Слегка потянула за кисточку на гобеленовых портьерах, которые отделяли спальню от остальных комнат.

— Это похоже на комнату для шейха, — сказала Анна. — В комплекте с полосатыми обоями, которые выглядят как стенки палатки, и тканевой перегородкой. Круто. — Она села на кровать и застонала.

— Я могла бы привыкнуть к этому. — Затем посмотрела на него теплыми карими глазами и добавила: — Нам нужно поговорить.

Чарльз был согласен, но все же его душа ушла в пятки.

Он не очень умел вести разговоры.

Анна села, скрестив ноги, на дальней стороне кровати и похлопала по матрасу рядом с собой.

— Я не кусаюсь, — сказала она.

— Да?

Анна улыбнулась ему, и внезапно все в его мире стало хорошо.

— Или позабочусь о том, чтобы тебе понравилось, если я тебя все же укушу.

Чарльз оставил их багаж перед ванной, закрыл дверь в коридор, и братец волк даже не возражал против препятствия между ними и побегом. Тепло Анны притягивало его, как огонь зимой, и ни ему, ни его волку нет спасения. И им обоим было все равно.

Чарльз снял кожаную куртку и бросил ее на пол. Затем сел на кровать и стянул ботинки. Он услышал, как ее теннисные туфли упали на пол, и растянулся на кровати рядом с Анной. Она хотела поговорить. И он мог говорить, уставившись в стену.

Чарльз ждал, когда она начнет. Если он начнет разговор, то Анна не спросит его о том, что ей нужно было знать. Он научился этому давным-давно с менее доминирующими волками.

Через некоторое время Анна плюхнулась на кровать рядом с ним. Он закрыл глаза и позволил ее запаху окружить себя.

— Для тебя эта связь такая же странная, как и для меня? — спросила она тихим голосом. — Иногда это подавляет, и я хочу, чтобы это прекратилось, хотя мне больно, когда это происходит. И когда круг сужается, меня расстраивает то, что не понимаю, что ты чувствуешь.

— Да, — согласился Чарльз. — Я не привык делиться ни с кем, кроме своего волка. — Она его пара. У нее были трудные времена, и она нуждалась во всем, что он мог ей дать. Поэтому он решил сказать то, что с трудом мог выразить словами: — Меня не волнует, что братец волк думает обо мне. Но ты… Мне не все равно. Это сложно.

Анна подвинулась так, что ее дыхание коснулось его затылка. Очень тихо она произнесла:

— Ты когда-нибудь жалел, что это произошло?

При этих словах он сел и повернулся к ней, изучая ее лицо и пытаясь понять, что она имела в виду. От его внезапного движения Анна вздрогнула, и если бы кровать не была такой большой, она бы упала, пытаясь сбежать от него.

Чарльз закрыл глаза и взял себя в руки. Здесь нет врагов, которых нужно убивать.

— Никогда, — сказал он ей с предельной искренностью, которую, как надеялся, она услышала. — Я никогда не пожалею об этом. Если бы могла видеть мою жизнь до того, как вошла в нее, ты бы не задавала этого вопроса.

Он почувствовал тепло ее тела и запах еще до того, как она прикоснулась к нему.

— Я доставляю тебе много неприятностей. Я, вероятно, причиню тебе еще больше боли, прежде чем все наладится.

Чарльз открыл глаза и позволил себе утонуть в ее запахе, в ее присутствии, и поцеловал веснушку на ее щеке. Затем одну сбоку от носа и еще одну чуть выше губы.

— Долгое время Сэмюэль говорил, что мне нужно что-то, чтобы встряхнуться.

Она поцеловала его, хотя делала это редко и только когда он был совершенно неподвижен и наслаждался этим даром доверия. Ее пытали монстры, и иногда они все еще имели над ней власть.

— Если так пойдет и дальше, никаких разговоров не будет.

И это хорошо, подумал он. Но Чарльз знал, что были вещи, которые ей все еще нужно обсудить, поэтому снова лег и положил голову на руки, хотя на кровати лежало, по крайней мере, три ряда подушек.

— Я чувствую, что мы делаем все неправильно, — сказала она. — Что эта связь между нами должна быть намного крепче.

— Между нами нет ничего неправильного, — возразил он.

Анна разочарованно застонала, и он понял, что не этого ответа она искала. Чарльз попробовал снова:

— У нас есть время, любимая. Пока мы осторожно ступаем по выбранному пути, у нас есть очень много времени, чтобы сделать все правильно.

— Хорошо, — согласилась она. — Я могу с этим жить. Означает ли это, что я могу сказать тебе, когда мне кажется, что ты идешь не в том направлении?

Он ухмыльнулся.

— Что я только что сказал?

— Между нами нет ничего неправильного, — повторила она его слова с большим удовлетворением. — Это значит «да», верно?

Он снова посмотрел на нее:

— Это означает «да».

— И ты в таком же замешательстве по этому поводу, как и я?

Она хотела, чтобы они были на равных. Но он не мог лгать ей.

— Нет. Думаю, что ты в большем замешательстве, чем я. У тебя не было двухсот лет, чтобы решить, кто ты, а кем ты не являешься. Когда все это изменится…

Чарльз пожал плечами.

Он не привык ко всем этим эмоциям. Он взял чувства и желания своей человеческой половины и засунул их внутрь, чтобы они не мешали тому, что должен был делать. И теперь они все вернулись, и он не знал, что с ними делать. Он не глуп и понимал, что на этот раз отодвинуть эмоции будет не так легко.

— В большем замешательстве, — сказала Анна. — Ладно. Все в порядке. — Она провела пальцем по его руке. — Когда прикоснулась к тебе сегодня, у меня было такое чувство, как будто у тебя две души в одном теле. У меня так же?

— Анна, — сказал он. — Ты такая, какая есть. Братец волк и я… Ты знаешь, что я родился оборотнем, а не обратился. Думаю, поэтому я отличаюсь. Большинству оборотней приходится подчинять своего волка. Через некоторое время дух волка уменьшается до части духа человека. Бездумная, жестокая часть, полная инстинктов и желаний, но без настоящих мыслей. — Он посмотрел на ее бледную руку на фоне зеленой шелковой рубашки. — Я не мой дедушка и не умею заглядывать в сердце человека. Не знаю, правда ли то, что тебе рассказал. Это просто то, что я видел и чувствовал. Мы с волком достигли компромисса. В ситуациях, когда я лучше справляюсь, он позволяет мне полностью контролировать ситуацию, и я оказываю ему такую же любезность.

— Две души, — произнесла она.

— Нет, — он покачал головой. — Одна душа, один человек, два духа. Мы одно целое, братец волк и я. Мы не разделимы. Если бы он умер, я бы тоже умер.

— Я покалечила свою волчицу?

Чарльз перекатился на бок, желая о ней позаботиться.

— Об этом не нужно скорбеть. Это просто выживание. Но если это поможет, думаю, ты и твоя волчица достигли совершенно другого компромисса. — Он улыбнулся. — Именно поэтому братец волк выбрал тебя еще до того, как мы успели поздороваться. Ты знаешь, что мы уравновешены. Ты для меня, твоя волчица для моего волка. Она застенчива, если тебе не угрожают, но она здесь.

Анна сжала его руку.

— Это хорошо. Я готова это принять.

— Ты хочешь поговорить о чем-то еще? — хрипло спросил он.

Глава 4

Не успела Анна ответить, как зазвонил мобильный телефон. Звонил не Бран, и будь они дома, Чарльз позволил бы звонку перейти на автоответчик. Но они не дома. Чарльз здесь, чтобы выполнять работу, а это означало отвечать на телефонные звонки в неподходящее время. Поэтому он поднял с пола куртку и достал из кармана сотовый.

— Чарльз, — принял он звонок.

Ему ответил волк по-французски, причем говорил так быстро, что Чарльз улавливал одно слово из четырех. Но суть понял.

— Я иду, — бросил он и повесил трубку, хотя волк еще не закончил разговор.

— Ты хоть что-то поняла? — спросил он, натягивая ботинки.

Анна сунула ноги в туфли.

— Я не говорю по-французски.

— Испанские волки ели в ресторане, куда Жан Шастель решил привести туда своих волков. Ситуация обостряется, и чтобы добавить веселья, британский альфа тоже там.

— Кто тебе звонил?

— Мишель, один из французских альф, который будет наказан, если Жан когда-нибудь узнает о его звонке. Я так понимаю, наш информатор звонил из мужского туалета. Надеюсь, он примет надлежащие меры предосторожности, чтобы защитить себя. — Он натянул куртку. — Сиэтл — большой город. Трудно представить, что три группы оборотней случайно оказались в одном ресторане в одно и то же время. Если узнаю, что кто-то это спланировал, полетят головы.

— Если ресторан в подвале Буббы, это может быть случайностью, — сказала Анна, надевая свое пальто. — По крайней мере, пять членов стаи, включая твоего отца и Асила, сказали, что ты должен отвести меня туда. Очевидно, это заведение славится своими потрясающе вкусными ребрышками. Асил признался, что никогда там не был, но репутация у них хорошая и слухи распространились вплоть до европейских стай.

Чарльз задумчиво посмотрел на нее.

— Люди разговаривают с тобой, — заметил он.

— Это может быть полезно.

Очевидно, им придется бежать трусцой до ресторана. Анна радовалась, что надела теннисные туфли, потому что им пришлось мчаться по мокрому и крутому холму.

Чарльз, несмотря на свою ловкость, поскользнулся. У его ковбойских сапог были скользкие подошвы, хотя это не сильно его замедлило. Они оба бежали тихо, но Анна чувствовала на себе взгляды прохожих. В городе люди обращали внимание, когда кто-то бежит, — это делало вас либо хищником, либо добычей.

На мгновение это обеспокоило ее, но она решила, что Чарльз обо всем позаботится. Она не знала, как далеко они находились от ресторана. Чарльз бежал с человеческой скоростью — значит, понимал, какое внимание они привлекали.

Анне нравилось бегать с ним. Без него что-то внутри нее всегда беспокоилось, что она станет добычей, но не могла представить Чарльза в этой роли.

Через несколько кварталов он перешел на быстрый шаг, и они свернули на ровную улицу, идущую параллельно Саунду. Как и на озере Мичиган в ее родном Чикаго, Анна чувствовала тяжесть воды, даже если не могла ее видеть.

Красная неоновая вывеска гласила, что здесь расположен «Подвал Буббы» с лучшим барбекю в Сиэтле. Стрелка указывала на широкую лестницу, ведущую в подвал здания, похожего на банк или офис.

Чарльз открыл входную дверь, выпустив на улицу пьянящее сочетание говядины, соуса барбекю и кофе. Ресторан был тускло освещен и, на быстрый взгляд Анны, почти полон.

В комнате повисло напряжение, похожее на тяжесть грозы. Оно было настолько сильным, что Анна подумала, что даже люди могут почувствовать это.

Чарльз сделал вдох и повернул налево, обойдя стену из кадок с растениями, прошел через вращающуюся дверь в комнату, отделенную от остальной части заведения. Незаметная табличка над дверью гласила, что за небольшую плату комната может быть зарезервирована для больших групп и вмещает до шестидесяти человек. Анна последовала за Чарльзом и заметила, что сейчас в комнате находилась едва ли четверть от этого количества людей. Но даже с таким маленьким количеством посетителей, комната казалась каморкой.

Альфы плохо ладили между собой. Все ли они собрались здесь нарочно, или какой-то введенный в заблуждение человек из обслуживающего персонала ресторана решил держать всех потенциально проблемных клиентов в одном месте?

Кто-то поспешно расчистил место для драки, пара столов лежала на боку у стены, а стулья разбросаны как попало.

— Даже у последней дворняги больше смелости, чем у тебя, — холодно бросил один из двух мужчин, стоящих в центре комнаты. В его речи слышался акцент, но настолько слабый, что Анна не смогла сразу его определить.

Чарльз посмотрел на нее, затем на дверь, через которую они только что вошли.

Анна все поняла. Это частное дело, и им не нужны неожиданные посетители, чтобы еще больше усложнить ситуацию. Анна закрыла дверь и прислонилась к ней.

Это также дало ей возможность быстро сбежать, здесь было так много доминирующих волков. Даже рядом с Чарльзом она не могла не вспомнить, что сделали с ней доминирующие волки из ее первой стаи. Ее сердце гулко застучало.

Она не паниковала. Пока нет. Просто беспокоилась.

Комната больше всего напоминала сцену из «Вестсайдской истории» или, с немного другим реквизитом и костюмами, перестрелку в «Перестрелка в О.К. Коррал». Четверо мужчин стояли с одной стороны комнаты, шестеро — с другой. В нескольких шагах перед каждой группой стояло по мужчине, готовому к бою. Уровень тестостерона настолько зашкаливал, что Анна удивлялась, как еще не сработала противопожарная сигнализация на потолке.

В углу комнаты стоял спиной к стене тринадцатый мужчина и вытирал руки влажной салфеткой. Он первым заметил появление Чарльза и небрежно отдал честь, склонив голову.

— Ах, — произнес он с красивым британским акцентом представителя высшего класса, — мне было интересно, когда прибудет кавалерия. Рад видеть тебя, Чарльз. По крайней мере, русских здесь нет. Или турков.

Все на мгновение замерли, когда поняли, что в игру вступил новый игрок.

— Ты знаешь, как увидеть светлое пятно в пасмурный день, — сказал смуглый мужчина из большей группы. — Мне всегда это в тебе нравилось, Артур. — Его акцент выдавал в нем испанца.

А это означало, что человек, который сыпал оскорблениями, был не кто иной как Жан Шастель, Жеводанский Зверь.

Он не был красавцем, но в чертах его лица и в том, как держался, чувствовалась сила, и по сравнению с ним Лео, первый альфа Анны, напоминал щенка. Жан производил сильное впечатление, как и большинство альф, которых она встречала. Он одним своим присутствием занимал больше места в комнате, чем следовало.

Не смотря на приход Чарльза, Жан не сводил светлых глаз со своего противника. Ни высокий, ни низкий, Шастель был худощавого телосложения. Его каштановые волосы длинноваты и и доходили до плеч. Борода на несколько тонов темнее волос и коротко подстрижена. Но физические детали имели не такое большое значение, как его сила.

У его соперника не было ни единого шанса против него, и испанец знал это. Анна видела это по его стойке, по тому, как он не смотрел в глаза французу. Она чувствовала в его запахе страх.

— Серхио, мой друг, — произнес смуглый испанец. — Отойди. Бой окончен. Чарльз здесь.

Испанский волк не заметил приближения Чарльза, и его испуганный взгляд едва его не погубил. Правая рука Жана Шастеля метнулась вперед и должна была вцепиться в шею противника, но Чарльз двигался молниеносно, как будто знал, что сделает французский волк еще до того, как тот принял решение.

Чарльз перехватил удар и развернул Шастеля, используя его инерцию, и оттолкнул к его людям. Быстрый взгляд на испанских волков заставил их всех отступить на шаг, затем он сосредоточил внимание на главном волке.

— Дураки, — прорычал Чарльз. — Это общественное место. Я не позволю вам нарушать покой, пока вы гости на территории стаи Изумрудного города.

— Ты нам не позволишь, щенок? — пробормотал француз, который быстро оправился от незапланированного столкновения со своими волками. Он небрежно одернул рукава своей рубашки. — Я слышал, что старый волк прислал к нам своего щенка, чтобы мы полакомились им, но думал, это просто принятие желаемого за действительное.

В том, как держались остальные французы, было что-то жалкое, что подсказало Анне, что никому из них не нравилось поведение их лидера и они следовали за Жаном Шастелем из страха. Это делало их не менее опасными, может, даже больше. Ее волчица знала, что все они альфы и все боялись.

Под всей агрессией и позерством в комнате чувствовался скрытый страх испанских и французских волков. Он был настолько сильный, что Анна чихнула, привлекая к себе нежелательное внимание.

Жан Шастель посмотрел на нее, и она не опустила глаза, несмотря на насилие в его взгляде. Перед ней стоял монстр, худший, чем тролль под мостом. От него разило злом.

— Ах, — произнес он почти нежно. — Еще одна история, которой я не верил. Итак, ты нашел себе омегу, полукровка. Милое дитя. Такое мягкое и деликатное. — Он облизал губы. — Держу пари, она лакомый кусочек.

— Ты никогда этого не узнаешь, Шастель, — мягко сказал Чарльз. — Отступи или уходи.

— У меня есть третий вариант, — прошептал Шастель. — Думаю, я мог бы выбрать его.

Дверной засов врезался Анне в поясницу. Судя по всему, ничего хорошего из этой встречи не выйдет. У Чарльза могли быть союзники среди испанцев, а может, даже среди британцев. Но даже в этом случае, если бы они вмешались, то показали бы этим, что Чарльз слаб. Она безгранично верила в способности Чарльза вытереть пол французским волком, но даже это посчиталось бы своего рода провалом. Ресторан был общественным местом, и драка могла привлечь полицию, что повлечет за собой совсем не такого рода раскрытие тайны существования оборотней, которого хотел Бран.

Может быть, она могла бы помочь разрядить обстановку. Она работала с Асилом, старым волком из ее новой стаи, пытаясь выяснить что она могла делать со своими способностями. Его погибшая пара была омегой, как и Анна, поэтому Асил больше чем кто-либо другой знал как работают ее способности. Даже Бран, Маррок, имел лишь смутные представления об этом.

С помощью Асила ей удалось сделать несколько интересных вещей.

Чарльз ничего не ответил Шастелю. Он просто стоял, свободно опустив руки по бокам, перенеся вес на носки и ожидая, когда противник примет решение.

Только Чарльз позволил ей отбросить свой страх в сторону. Чарльз, ее волчица и дверь за ее спиной.

Анна представила в своем воображении место в чаще леса, где на земле лежит снег, а ее дыхание вырывается облачками пара. Там тихо и безопасно. Ручей, полный жирной форели, струился под тонким слоем льда. Мысленным взором она следила за форелью, серебристой тенью скользившей по быстротекущей воде.

Когда у нее в голове все стало ясно и идеально, она вытолкнуло это спокойствие наружу.

Ее сила сначала поразила британского волка, она увидела это по тому, как расслабились его плечи. Он понял, что она делает и поднял бровь, глядя на нее, затем взял свою кружку с кофе и сделал глоток. Несколько испанцев начали дышать медленнее, и напряжение в комнате резко спало.

Чарльз повернулся к ней, его глаза пылали чистым ослепляющим золотом, — и зарычал. На нее.

И снова Анна оказалась одна в комнате, наполненной доминирующими волками и насилием. Запахи этого были настолько знакомыми, что ее тело пронзила фантомная боль, и стало больно дышать.

Анна распахнула дверь и сбежала до того, как слепой ужас превратился в спусковой крючок, вызывающий оргию насилия. Она уже видела, как это происходило, хотя никогда в таком общественном месте.

Француз бросил что-то грубое ей в след, когда дверь за ней захлопнулась, но она не обратила внимания. Паника, грубая и уродливая, мешала дышать.

Ей нужно найти что-то, на чем можно сосредоточиться. Поэтому она огляделась.

Посетители в главном зале все еще вели себя неестественно тихо, и их было намного меньше, чем когда Анна с Чарльзом впервые пришли в ресторан. Большинство из них смотрели вниз — это невольная реакция на такое количество альф. Даже люди могли чувствовать напряжение, хотя не знали причину своего беспокойства.

Несмотря на то, что волки находились в соседней комнате, все ощущали их присутствие, в воздухе стояла точно такая же тяжесть, как в проливе Пьюджет-Саунд. Пока Чарльз был рядом с ней, Анна могла оттолкнуть это чувство, но теперь оно грызло ее изнутри. Громкий стук ее сердца отдавался в ушах.

Но волки по другую сторону двери, и Чарльз не позволит им прикоснуться к ней.

Она остановилась перед входной дверью.

Анна могла бы вернуться в их гостиничный номер и подождать там. Ночной город ее не пугал, все плохие парни здесь. Но это было бы трусостью. И Чарльз понял бы все неправильно.

Успокоившись, Анна поняла, почему он зарычал на нее — ему нужно было ее остановить. Он не мог позволить ее силе усмирить братца волка.

Чарльз, возможно, от природы более доминантный, но единственный волк в комнате, который не являлся альфой стаи. На конференцию придут менее доминантные волки, но никого из них здесь не было.

Так много альф ставили Чарльза в невыгодное положение. Им следовало его бояться, они должны знать, что он убьет их, если пойдут против него. Они могут почуять слабость и нападут на него вместе, как стая волков, загоняющая оленя. Она лишала его преимущества.

На маленькой сцене в углу комнаты стояло старенькое пианино, которое манило ее, как оазис в пустыне. Анна могла подождать Чарльза тут, если бы нашла, чем себя отвлечь от старых воспоминаний о боли и унижении. Анна поймала взгляд проходящей мимо официантки.

— Вы не возражаете, если я поиграю?

Официантка выглядела немного взволнованной, остановилась на полпути и пожала плечами.

— Вперед, но если вы будете плохо играть, может выйти повар и попросить вас прекратить. Он устраивает из этого грандиозную сцену. Или толпа вас начнет освистывать. Это своего рода традиция.

— Спасибо.

Официантка оглядела зал.

— Сыграйте что-нибудь веселое, если можете.

Кому-то нужно оживить это заведение.

Пианино было древним.

Кто-то выкрасил его в черный цвет, но краска выцвела до тускло-серого, потерлась по углам и была испещрена вырезанными на ней инициалами. Большинство краев клавиш цвета слоновой кости сломаны, а самая высокая клавиша «ми» торчала на восьмую дюйма выше остальных.

Что-нибудь веселое.

Анна сыграла мелодию из «Улицы Сезам». У пианино был гораздо лучший тембр, чем она думала, и оно настроено. Она перешла к «Кленовому листу», одной из двух пьес в стиле рэгтайм, которую выучил каждый студент второго курса, изучающий фортепиано. Фортепиано не было ее инструментом, но после шести лет занятий она могла играть на чем угодно.

Живая атмосфера и довольно легкие музыкальные линии произведения манили играть слишком быстро. Один из ее преподавателей любил повторять, что рэгтайм не любит быстрый ритм. Анна заставила свои пальцы держать ровный ритм.

Помогло то, что она давно не практиковалась.

***

Чарльз смотрел Анне вслед и понимал, что вернул их отношения к началу. Но если бы он не остановил ее, это стало бы катастрофой. Он не мог позволить себе отвлекаться. Даже из-за омеги и риска, что он что-то разрушит между ними.

Большинство разозлились бы, если бы их отчитали в присутствии других. Но они не подвергались жестокому обращению в попытке их сломать. Анна не сломалась, не совсем.

Но он не мог позволить себе рисковать, она могла усмирить его волка до того, как успокоит Зверя. Агрессия братца волка, его готовность убивать были единственным оружием Чарльза, он обязан контролировать ситуацию.

Основательно устав от Шастеля, хотя тот пробыл в его присутствии всего четверть часа, Чарльз призвал братца волка, которого не беспокоило кровопролитие, взять контроль на себя.

Переговоры были закончены в тот момент, когда ему пришлось зарычать на Анну. Или, может, когда Шастель назвал ее хорошенькой, как будто она пустое место.

— Ты не хочешь говорить о моей паре, — сказал он Шастелю очень мягким голосом. Братца волка не волновала политика. Шастель заставил Чарльза причинить боль Анне, и братца волка не беспокоило, если бы он убил его здесь и сейчас.

Шастель приподнял верхнюю губу, но не смог выдавить ни слова перед лицом братца волка. Они стояли, глядя друг другу в глаза, пока считали до четырех. Затем Шастель опустил глаза, схватил пальто и выбежал из комнаты.

Чарльз последовал за ним, намереваясь выследить Зверя и убедиться, что ему не взбредет в голову отправиться за Анной. Чарльз сделал два шага в главный зал ресторана, прежде чем остановился, лишь смутно заметив, что Шастель выходит из здания. Анна все-таки не ушла.

Он думал, что она уже на полпути к отелю. Вместо этого она сидела на невысоком барном стуле, который шатался под ней, и играла на печально известном потрепанном пианино, сидя спиной к нему и остальным людям в зале.

Пьеса, которую она играла, оказалась не сложной, но веселой.

Знакомая. Чарльз нахмурился, припоминая, что это вроде бы какая-то детская мелодия.

Автоматически он осмотрел комнату в поисках возможных угроз и не нашел ни одной.

Здесь были только люди, и пока он наблюдал, они расслабились под музыку. Кто-то засмеялся, а кто-то потребовал добавку ребрышек.

Анна не ушла. И это означало, что он мог наладить все в том беспорядке, который оставил после себя Шастель. Это займет всего несколько минут, затем он сможет вернуться сюда и защитить ее от… Чарльз остановился и глубоко вздохнул. Братец волк думал, что сможет исправить все, спасая ее от какой-то опасности, он не очень хорошо понимал женщин. Анна все еще здесь, и это означало, что Чарльз тоже не понимал женщин так хорошо, как ему казалось.

Анна взглянула на публику, необычная приглушенная атмосфера немного рассеялась. Она не слышала никакого шума, который означал драку, поэтому надеялась, что Чарльз держит ситуацию под контролем. Ей нужно сыграть что-то более современное, что-то подходящее для публики среднего возраста. Это означало Элтона Джона или Билли Джоэла, пианистов, которые также умели петь. Она взяла последние несколько нот «Кленового листа» в «Корабль «Алекса».

Это не совсем веселая мелодия, но она прекрасна.

Чарльзу не потребовалось много времени, чтобы утихомирить волков. Без Шастеля, который мог подначивать остальных, никто не был заинтересован в публичной драке.

Чарльз заказал еду для всех — фирменным блюдом заведения были ребрышки в неограниченном количестве за отдельную плату — и попросил всех подождать несколько минут, пока он убедится, что с его супругой все в порядке. Французские волки были немного беспокойны, зная, что Шастель заметит, как долго они оставались в ресторане после его ухода, но никто не ушел. Альфы понимали, что значит присматривать за своими.

Анна начала играть какое-то мелодичное произведение, и Чарльз за несколько минут точно определил песню. Он был поклонником Билли Джоэла, но «Корабль «Алекса» не входила в число его любимых песен. Это слишком сильно напомнило ему всех людей, которых он знал и которые оказались в затруднительном положении, когда время принесло перемены, разрушившие их жизни. Это звучало для него как имена мертвых, вызывая мурашки воспоминаний, которые лучше всего забыть, но мелодия всё же прекрасна.

Ее пальцы изящно летали над потрепанными клавишами и внесли в комнату музыку и что-то еще. Это было незаметно, но Чарльз видел это по болтовне окружающих и по тому, как старик, который сгорбился над своей тарелкой, медленно выпрямился, его глаза заблестели, когда он что-то прошептал крупному молодому человеку, сидящему рядом с ним. Мужчина что-то ответил, и старик покачал головой.

— Пойди и спроси ее, — сказал он тихо, но достаточно громко, чтобы Чарльз мог разобрать слова за музыкой. — Держу пари, девушка, которая умеет правильно играть рэгтайм, знает еще несколько старых песен.

— Она совсем одна, дедушка. Я ее напугаю. Тетя Молли…

— Нет. Молли этого не сделает. Не захочет, чтобы я ставил себя в неловкое положение. Ты сделай это. Прямо сейчас. — И хрупкий старик практически столкнул большого мужчину со стула.

Чарльз улыбнулся. Это правильно. Люди часто ошибаются, обращаясь со старшими, как с детьми, которых нянчат и игнорируют. Старики ближе к Создателю всего сущего, и к ним следовало прислушиваться всякий раз, когда они объявляли свою волю.

Чарльз немного напрягся, когда здоровяк пробрался через толпу посетителей ближе к Анне. Но в языке тела человека не читалось угрозы. Чарльз подумал, что здоровяк потратил много времени, пытаясь выглядеть менее пугающим, но все же двигался как боец и был на шесть дюймов выше, чем большинство людей. Чарльз сочувствовал ему, хотя сам научился пользоваться тем эффектом, который производил на людей, а не скрывать свою силу.

Анна заметила, что рядом с пианино с несчастным видом стоит крупный мужчина, ссутулив плечи и пытаясь не выглядеть устрашающе. И это ему не совсем удалось.

У него был шрам на подбородке и еще несколько шрамов на костяшках пальцев, и он примерно на дюйм выше Чарльза. Возможно, если бы Анна все еще оставалась человеком, она бы заволновалась, но по позе незнакомца поняла, что он не представлял для нее угрозы.

Он, очевидно, ждал, чтобы поговорить с ней, поэтому она сыграла последний такт песни и остановилась. Сейчас у нее нет настроения для веселых песен, так что, вероятно, его вмешательство к лучшему.

Несколько человек заметили, что она закончила играть и начали хлопать. Остальные похлопали и продолжили свою трапезу.

— Извините, мисс. Мой дедушка хочет знать, сыграете ли вы «Мистера Боджанглза» и не возражаете ли, если он споет с вами.

— Без проблем, — ответила она, улыбаясь и мягко расправляя плечи, чтобы показать ему, что его не боится.

«Боджанглза» пело множество людей, но очень худощавый старик, тяжело опирающийся на трость, который встал и направился к пианино, очень напоминал Сэмми Дэвиса-младшего, в чьем исполнении эта песня стала ее любимой — вплоть до цвета его смуглой кожи.

Его мощный голос, когда он заговорил, не соответствовал его хрупкому телу.

— Я собираюсь спеть кое-что для вас, — обратился он к аудитории, и все в комнате оторвались от еды. — Вам придется простить меня, если я не буду танцевать.

Анна подождала, пока смех окружающих стихнет, и начала играть.

Обычно, когда она впервые исполняла песню с кем-то, кого не знала, то в начале приходилось приспосабливаться к другому человеку. Но после этого начиналось волшебство.

Чарльз сначала немного волновался, когда старик пропустил реплику, и забеспокоился еще больше, когда тот забыл про вступление, потом закрыл глаза, когда он начал петь в совершенно неподходящий момент.

Но Анна прикрыла промах, и Чарльз понял, что она играет на пианино лучше, чем думал, судя по музыкальным произведениям, которые выбрала.

Голос старика, старое пианино и милая натура Анны соединились в один из тех редких моментов, когда исполнение и музыка сливаются воедино, создавая нечто большее.

«Боджанглз» была песней, которая создавала картины жизни пожилого человека. Алкоголизм, тюрьма, смерть друга. Ничто из этого не сломило мистера Боджанглза, который даже в самый тяжелый час все еще смеялся и танцевал для товарища по заключению.

Он прыгнул так высоко…

Это была песня воина. Песня триумфа.

И в конце, несмотря на свои первые слова, старик немного заплясал. Его движения были скованными из-за боли в суставах и мышцах, но все еще грациозные и полные радости.

Он рассмеялся.

Когда Анна закончила с небольшим размахом, старик повернулся к ней.

— Спасибо, — сказала она ему. — Это было действительно весело.

Старик похлопал по ее руке хрупкими пальцами.

— Спасибо тебе, моя дорогая. Ты вернула старые добрые времена, мне стыдно говорить, насколько старые. Ты осчастливила человека в его день рождения. Я надеюсь, что когда тебе исполнится восемьдесят шесть, кто-нибудь осчастливит и тебя в твой день рождения.

И это принесло ему второй раунд аплодисментов и крики «на бис».

Старик покачал головой, немного поговорил с Анной, затем улыбнулся, когда она кивнула.

— Мы только что выяснили, что нам обоим нравятся старички, — объявил он. — Хотя они не такие старые, как я.

И начал петь «Ты никто, пока кто-нибудь тебя не полюбит». Песню, которую Чарльз не слышал лет сорок или больше. Через несколько тактов Анна снова заиграла на пианино и позволила натренированному голосу старика вести ее в танце.

Когда они закончили, зал взорвался аплодисментами, и Чарльз привлек внимание официантки. Он протянул ей свою кредитную карточку и сказал, что хотел бы заплатить за еду старика и его семьи в знак признательности за музыку. Она улыбнулась, взяла его карточку и побежала прочь.

Старик взял Анну за руку и заставил ее тоже поклониться перед зрителями. Он поцеловал ей руку, а затем позволил своему внуку с триумфом проводить его обратно к столу. Любящая семья собралась вокруг него, как и подобает, в то время как он восседал, как король, собирая почести.

Анна закрыла крышку пианино, подняла глаза и увидела Чарльза. Она заколебалась, и у него защемило сердце от того, что он испугал ее. Но она вздернула подбородок, ее глаза все еще были полны музыки, и подошла к нему.

— Спасибо, — поблагодарил ее то ли за то, что она вышла из комнаты, когда попросил, то ли за то, что осталась в ресторане вместо того, чтобы уйти, или за музыку, которая напомнила ему, что все это дело касалось не только оборотней.

Дело было и в людях, с которыми они делили мир.

Вернулась официантка с его карточкой и услышала его слова.

— От меня тоже прими благодарность, дорогая, — обратилась она к Анне. — Здесь было довольно мрачно, когда ты начинала. Как на похоронах. — Повернувшись к Чарльзу, продолжила: — Я обо всем позаботилась. Вы хотите остаться анонимным, верно?

— Да, — согласился он. — Так будет лучше, вам не кажется?

Она улыбнулась ему, затем Анне и поспешила своей дорогой.

— Прости, — сказал Чарльз Анне.

Она одарила его странным, мудрым взглядом.

— Не стоит извиняться. Все в порядке?

Чарльз не знал, как ответить. В основном это зависело от нее. Но она спрашивала о волках в соседней комнате, поэтому пожал плечами.

— В основном. Шастель всегда был проблемой. Возможно, сейчас, когда его прижали, он будет вынужден вести себя хорошо. Иногда это так и работает.

Музыка помогла. И она была рада сделать людей счастливыми. Когда Анна подняла глаза и увидела Чарльза, ожидающего ее с легкой улыбкой на лице, это окончательно ее успокоило. Это означало, что никто не умер, что она не слишком сильно все испортила и что он не злился на нее.

Чарльз проводил ее в комнату, где ждали волки.

Шастель ушел. Анна не заметила, как он уходил, а должна была, даже сидя спиной к входной двери и играя музыку. Невнимательность опасна.

Столы снова сдвинули в центр зала, образовав один длинный стол. На нем стояли три больших блюда с едой, одно полное, а два уже почти пустые.

Волки не стали вдруг приятелями. Испанские волки сидели по одну сторону стола, французские — по другую. Британский оборотень занял один конец стола, и во главе пустовало два места.

— Будет позором проделать весь этот путь и не попробовать еду, — пробормотал Чарльз, положив руку Анне на поясницу.

Анна не видела его лица, потому что он стоял прямо у нее за спиной, но заметила воздействие его взгляда, когда полная комната альф ясно дала понять, что они считают его самым большим и злым волком в этом месте.

Большинство из оборотней довольны этим фактом. Волки не беспокоятся о вещах, которые не могут изменить, единственным исключением мог быть британский альфа. Что-то определенно делало его несчастным.

Но он все равно опустил глаза, когда Чарльз посмотрел на него.

— Джентльмены, это моя пара и моя жена, Анна Лэтэм Корник, омега стаи Аспен Крик. — Чарльз положил руку ей на плечо.

— Прошу прощения, месье, — сказал один из французов. У него был один из тех смешанных акцентов, французский с британскими нотками. — Возможно, мы могли бы представиться друг другу, а затем откланяться. У нас было время поесть и мы не можем больше задерживаться. Шастель не похож на маррока, он не такой, каким Бран является для здешних волков, и может устроить нам проблемы.

— Конечно, идите.

Француз торопливо начал представлять своих товарищей, и они склонили головы.

— А я Мишель Жирар.

— Я с нетерпением жду возможности спокойно побеседовать с вами позже, — сказала Анна.

— Я тоже. — Он устало улыбнулся. — До завтра.

И они ушли.

— Анна, это Артур Мэдден, Хозяин островов — британский эквивалент маррока.

— Рада познакомиться с вами, сэр, — произнесла она. Значит, не альфа, подумала она, или не простой альфа.

— Я очень рад познакомиться, — ответил Артур, вставая со своего места и подходя, чтобы поцеловать ей руку. — Мне жаль признаваться, но мы пробыли здесь гораздо дольше, чем хотелось. Даже не смотря на вмешательство Шастеля. Моя жена ждет меня, и я должен идти. Однако прежде чем мы уйдем, я был бы рад пригласить вас двоих завтра на ужин в мою квартиру в Университетском районе.

Анна посмотрела на Чарльза. Мэдден так явно исключил испанцев, что это вызвало неловкость. Она не знала, что сказать, чтобы не усугубить ситуацию.

— Спасибо, — сказал Чарльз. — Мы обсудим это, и я дам тебе знать.

Артур улыбнулся, и она заметила, что он красив. До этого она не обращала на это внимания.

— Хорошо. — Артур посмотрел на испанцев. — Джентльмены, я не так хорошо себя контролирую, чтобы иметь более одного доминанта на моей территории. Извините.

— Не стоит, — любезно отозвался смуглый мужчина, который был лидером. — Мы понимаем.

Артур извинился, и все в зале молчали, прислушиваясь пока он не ушел. Когда дверь ресторана открылась и закрылась, весь мир словно расслабился.

Серхио, волк, который столкнулся лицом к лицу с Шастелем, бросил кость на тарелку.

— Напыщенный осел, — сказал он.

— Умная, напыщенная задница, — вторил ему Чарльз.

— Заблуждающаяся, умная, напыщенная задница, — поправил смуглый мужчина. — Ты уже решил, как собираешься нас представить? Как насчет возраста? — Он посмотрел на Анну. — Чарльз знает всех нас и, вероятно, французов тоже. Твой муж знает всё.

Это был вызов, менее серьезный, хотя и не менее важный, чем ближний бой между Чарльзом и Шастелем. Испанец хотел знать, важны ли они для него?

— Если справлюсь, ты получишь чаевые. — Анна никогда не видела Чарльз таким расслабленным.

— Прекрасно.

— Серхио дель Фино, — представил Чарльз.

Человек, к которому он обратился, встал, прижал руку к сердцу и поклонился.

Он быстро представил всех остальных, пока не добрался до двух последних волков: смуглого мужчины и рыжеволосого. Чарльз сделал паузу, а затем кивком головы указал на более темнокожего мужчину:

— Хусан Ибн Хусан. — Затем кивнул на другого мужчину. — Педро Эррера.

Хусан улыбнулся:

— Неправильно. Я старше Педро.

Педро широко улыбнулся.

— Хусан, я видел, как ты родился. Не ожидал, что Чарльз знает.

Чарльз наклонил голову, не опуская глаз.

— Асил проговорился.

Хусан хлопнул себя по ноге.

— Меня подставили. Скажи мне, что мой отец не просил тебя мучить меня.

Чарльз только улыбнулся.

— Ты сын Асила? — спросила Анна. Теперь она заметила, что его цвет кожи почти такой же темный, как у ее наставника, и нос был таким же.

— Имею такую честь, — согласился Хусан.

— Ибн Хусан? Я почти не знаю арабский, но разве тогда ты не должен быть Ибн Асилем? — спросил Серхио.

— Хусан — это имя, данное моему отцу. Но долгое время он назывался Асилом, — объяснил Хусан, пожимая плечами. — Он старый. И может поступать так, как ему заблагорассудится. — Затем кисло улыбнулся. — И он обычно так и делает. Как поживает мой отец? Все еще зол на меня за то, что я отказался убить его, когда он просил? Он не отвечает на мои телефонные звонки и письма. Поэтому я перестал звонить и писать.

— С ним все в порядке, — сказала Анна. — Ему лучше.

Чарльз слегка улыбнулся:

— Теперь он, вероятно, будет отвечать на твои телефонные звонки.

Хусан наклонил голову.

— Что-то случилось?

— Да. — Чарльз выдвинул пустой стул перед полной тарелкой и указал, что Анна должна сесть. — Если мы не начнем есть, эти дьяволы все съедят, и нам придется ждать следующего раунда.

Анна села, и он подвинул стул, прежде чем занять свой. Это могло выглядеть небрежно, но он все еще вел себя официально. Возможно, потому что здесь волки постарше и они ожидали от Чарльза подобного обращения. Она готова подыграть, даже если не уверена, что ей это нравится. Щипцами Анна положила себе на тарелку двойную горсть ребрышек — прошло много времени с тех пор, как она ела в последний раз.

— С Асилом все будет в порядке, — сказала она. — Если только он не начнет слишком раздражать Брана.

Анна подняла глаза и заметила, что Хусан пристально смотрит на нее.

— Это ты, — заявил он. — Омега. Ты спасла его.

Она покачала головой.

— Спроси его сам.

— Он скажет вам, что это она, — предупредил Чарльз. — Анна же, что это была не она. Тем не менее он будет в порядке еще столетие или около того — так же в порядке, как и всегда.

Они вернулись в свой отель пешком. Все еще лил дождь, но он не беспокоил Анну и Чарльза. Они шли бок о бок, не касаясь друг друга.

— Мы собираемся принять приглашение на ужин Артура Мэддена? — спросила она.

— Если хочешь. Ангус запланировал кое-какие развлечения на следующую ночь, но завтра мы свободны.

— Возникнет ли какая-нибудь дипломатическая проблема, если мы пойдем?

Чарльз нетерпеливо махнул рукой.

— Как я продолжаю всем говорить: это не переговоры. Мы согласились выслушать их опасения, и я их рассмотрю. Но мой отец непреклонен. При первом удобном случае мы покажем себя в выгодном свете и выйдем на публику. Не имеет значения, если кто-то обидится или почувствует, что мы играем в фаворитов. У нас нет любимчиков.

Анна хранила молчание.

Наконец, он продолжил:

— Артур может быть очаровательным и интересным. — Он взглянул на нее, а затем снова перевел взгляд на улицу. — И всем говорит, что он возродившийся король Артур.

— Что?

— Он говорит серьезно. И искренне верит, что он и есть тот самый Артур.

— Правда?

— Да. До своего превращения он был археологом-любителем. Его семья не королевская, но знатная и была достаточно богатая в то время, чтобы ему не пришлось искать настоящую работу. Это также означало, что ему не нужно было проходить какую-либо подготовку, чтобы заниматься своим хобби. Он утверждает, что вскоре после своего обращения нашел Экскалибур на раскопках и когда завладел им, в него вселился дух Артура. Чарльз пожал плечами. — После этого он начал захватывать все стаи в Великобритании. Сначала убил альф, но объединение стай создает свой собственный набор проблем. Поэтому он смоделировал свое правление по образцу моего отца. — Чарльз улыбнулся. — Отец убежден, что его решение использовать титул маррока побудило Артура объявить себя королем Артуром. В конце концов, сэр Маррок был всего лишь рыцарем короля Артура.

— Значит, твой отец думает, что он притворяется? Как он может это сделать, чтобы все не почувствовали ложь?

— Мой отец хорошо умеет лгать, и никто, кроме Сэмюэля или меня, не может определить, что он врет, — сказал Чарльз. Он впервые посмотрел ей в лицо с тех пор, как они вышли из ресторана. — Никому не говори — это секрет.

— Сколько лет Артуру?

Чарльз улыбнулся.

— Ты имеешь в виду на этот раз? Вероятно, он обратился сразу после Первой мировой войны. Ты думаешь, он недостаточно старый, чтобы выкидывать те же трюки, которые могут сойти с рук старому волку вроде моего отца? Папа говорит, секрет в том, чтобы убедить себя, что ты не лжешь.

— Так что, возможно, он просто изо всех сил верит собственным словам?

— Вероятно, он принес Экскалибур с собой, — сказал Чарльз. — Обычно он держит его при себе. Он может показать тебе, если ты попросишь.

— Правда?

— Да.

Анна взяла его за руку.

— Это могло бы быть весело.

— Тогда я ему позвоню. — Они прошли еще полквартала в дружеском молчании. — Я напугал тебя.

— Из-за меня тебя чуть не убили, — серьезно ответила Анна. — Спасибо, что остановил меня, прежде чем я все испортила.

Он внезапно притормозил, вынудив ее остановиться.

— Ты поняла.

— Не сразу, — призналась она. — Сначала я резко отреагировала, и это было отстойно. Каждый раз, когда думаю, что перестала быть трусихой, ловлю себя на том, что убегаю.

Он снова зашагал.

— Ты не трусиха. Трусиха никогда бы не пережила того, что ты. — Но он сказал это рассеянно, как будто думал о чем-то другом. — Ты знаешь, что я бы не причинил тебе вреда.

Он произнес это так, словно сам не верил в свои слова. Анна крепче сжала его руку.

— Я знаю. Мои инстинкты иногда ведут себя странно, но ты никогда бы меня не обидел.

Он посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом.

Она вздернула подбородок.

— Я знаю, что ты никогда не причинишь мне боли. — Затем ей пришлось поправиться, чтобы он понял, что она говорит абсолютную правду. — Нарочно. — Потом добавила: — А ты делаешь все обдуманно. Ты всегда осторожен в том, что делаешь. Со мной.

— Прекрати. — Его плечи задрожали, а в глазах плясали огоньки. — Пожалуйста. Я тебе верю. Но через минуту ты снова будешь уговаривать себя не доверять мне. После того, как они прошли немного дальше, он сказал: — Сегодня вечером здесь прекрасно.

Анна взглянула на мокрые от дождя городские улицы, все еще шумные от уличного движения.

Ей понравилось, как сверкали огни во время бури. Шум города был таким же знакомым и желанным, как дом ее детства. Однако почему-то она не думала, что Чарльз обычно счел бы это место красивым. Она улыбнулась ночи.

Глава 5

— Мы беспокоимся о невинных, — заявил русский волк с трибуны.

Якобы он обращался к толпе, но его слова предназначались Чарльзу. Он говорил по-английски, потому что Чарльз не слишком хорошо знал русский и отвлекался на Анну, которая сидела очень тихо рядом с ним.

— Мы сильны, — продолжил русский, — и можем защитить себя. Но у нас есть товарищи, которые являются людьми, и семьи, состоящие из людей. Они могут пострадать, и этого нельзя допустить.

Они сидели в элегантном зале с дубовыми панелями, отделанными тканями коричневато-серых оттенков. Сдержанно и дорого, но все же казалось неуместным. Место, где Ангус встречался с руководителями крупных компаний и очаровывал их с помощью своей силы. Мужчины и женщины, занимавшие стулья этим утром, были хищниками другого типа.

Хотя они одеты во все лучшее, но по сравнению с нынешними обитателями этих кресел генеральные директора выглядели щенками.

— Если ты не можешь защитить своих, то заслуживаешь их потерять, — ответил Шастель с задних рядов.

Он говорил не громко, но в комнате, предназначенной для конференций, и с оборотнями, у которых прекрасный слух, ему и не нужно повышать голос.

Чарльз ждал. Русский волк посмотрел на него, призывая к соблюдению дисциплины. Но это не работа Чарльза. Не в этот раз.

Братец волк уверен, что очень скоро им всё же придется вмешаться. Тогда они приструнят Шастеля, и прольется кровь. Но здесь, в этой комнате, это работа кого-то другого.

Утро первого дня собрания было очень подходящим временем для демонстрации.

— Жан Шастель, — сказала Дана. — Ты больше не будешь говорить в этой комнате, пока не придет твоя очередь.

Чарльз, вероятно, был единственным в помещении, кто не удивился, когда французский волк усмехнулся и открыл рот, чтобы ответить фейри, но не смог. На собственной территории Шастеля, с его стаей за спиной, она не смогла бы так легко его заколдовать. Но это территория Даны (одна из причин, по которой маррок решил провести эти переговоры в Сиэтле). У Шастеля имелась только коллекция несчастных альф, которые не делились с ним своей силой, независимо от того, насколько запуганы, потому что Жан никогда бы не подпустил их так близко к себе. Шастель не был марроком.

Хотя он мог бы им быть. Когда-то в Европе жил правитель, по силе равный отцу Чарльза.

После Черной чумы… сам Чарльз в Европе тогда не был, но Бран и Сэмюэль видели все своими глазами. Весь тот ужас.

В Европе царила крайняя жестокость. Особенно по отношению к тем, кто больше не считался по-настоящему человеком. Так много смертей, так много потерь. Все, кто видел надпись на стене, знал, что человечество восстановится, и пришли искать монстров, которые питались умирающими. Так был создан первый маррок. Его не называли марроком, таково решение Брана в Новом Мире, но именно им он и был.

Стал альфой всех альф и благодаря этому способен был одолеть любого.

Шастель убил его и всех после него, кто пытался восстановить власть. Он мог бы взять ответственность за стаю на себя, но не захотел. Просто хотел свободы убивать так, как ему заблагорассудится.

Артур Мэдден, Повелитель островов, был ближайшим аналогом маррока, которого Шастель допустил в Европу, в основном потому что не считал Британские острова угрозой для себя.

Даже обладая такой огромной властью, Шастель в эти дни совершал свои убийства более скрытно, чем во время первых лет после своего обращения. На этой планете Зверь боялся только одного человека. Бран сказал Шастелю, что больше не хочет слышать ни о каких чудовищах-потрошителях во Франции. Это случилось пару столетий назад.

Чарльз не удивился бы, узнав, что Шастеля не волнует, что маррок выставляет оборотней на всеобщее обозрение. Он и сам намеревался сделать это столетия назад. Скорее всего, Шастель присутствовал на этом саммите только потому, что хотел получить шанс победить маррока, но и тут у него ничего не вышло.

По крайней мере, сейчас он замолчал.

Чарльз повернул голову к Дане и одобрительно кивнул. Сегодня она выглядела более неряшливо, чем обычно. Она поправилась в бедрах на двадцать фунтов, стала ниже на шесть дюймов и носила дорогой, но непривлекательный костюм и туфли школьной учительницы. Он задавался вопросом, сделала ли она это, чтобы вынудить кого-нибудь из волков бросить ей вызов, или, как сказала Анна, ее другое обличье слишком красивое.

— Отличная стрельба, Текс, — пробормотала ведьма стаи Изумрудного Города голосом, который, несмотря на всю его мягкость, разнесся по помещению. Она и ее пара стояли прямо за столиком, за которым сидели Чарльз и Анна, как почетный караул.

Ведьма была миниатюрной, супругой одного из лучших волков Ангуса, тихого человека со шрамом на лице по имени Том Франклин, который почти так же недоволен присутствием своей пары в комнате, как и Чарльз присутствием Анны, хотя и по совершенно другим причинам. Ведьма была слепа, и это означало, что она уязвима.

Обычно для Тома это не было бы проблемой. Чарльз знал его как крепкого орешка, но ни один волк не смог бы защитить свою пару в этой толпе. При других обстоятельствах ведьма могла довольно хорошо защитить себя, но от этой пахло чистотой. Белые ведьмы и близко не были такими могущественными, как их черные коллеги.

Чарльз так же хотел, чтобы его пара убралась из этой комнаты. Он попытался сосредоточиться на русском волке, который продолжал говорить теперь, когда о помехе позаботились. Но Чарльз слишком сосредоточился на Анне.

Она неплохо держалась. Сидела рядом с ним и внимательно слушала выступающих. Но в маленькой аудитории находилось более пятидесяти альф. Пятьдесят альф, их супруги и небольшое количество низших волков — всего более сотни. И большинство из них больше заинтересованы в том, чтобы увидеть омегу, чем следить за дискуссией. И под тяжестью всех этих взглядов Анна дрожала.

«Я убью их всех за то, что напугали ее», — прошептал братец волк.

Чарльз взглянул на Анну, но на этот раз она не услышала его.

Он не понимал, почему она услышала его в доме Даны, но не сейчас, поэтому отложил на задний план эту загадку, которая в конце концов разрешится сама собой.

Если отбросить защитный инстинкт братца волка, то он беспокоился не об Анне, по крайней мере, не напрямую. Она была сильной и могла выдержать стресс нескольких часов, и он позаботился бы о том, чтобы этим все и ограничилось. Проблемой были волки.

Ближайшие к Анне мужчины, а также пара женщин полностью сосредоточились на ней. Она была испуганной омегой, а вокруг альфы и доминанты, у которых инстинкт защиты превыше всего. Некоторые из них знали, что происходит, хотя не ведали, почему она боится. Артур встретился взглядом с Чарльзом и ухмыльнулся. Ублюдок. Ему это нравилось.

Русский волк закончил говорить и отодвинул правую ногу назад, поворачиваясь корпусом к Чарльзу, без слов приглашая его выступить.

Чарльз встал. Он мог бы занять трибуну и микрофон, которые уступил ему русский волк, но так Анну охранял бы только второй член стаи Изумрудного города, его ведьма и Дана. А братец волк категорически против этого.

Хорошо, что это маленькая аудитория, а у оборотней, как и у их кузенов из сказки, очень большие уши.

— Я вас услышал, — сказал Чарльз, повышая голос, чтобы донести свои слова до задних рядов. — Я понимаю ваши опасения. Почти три десятилетия назад, в год выхода фейри на люди, трое из наших волков сообщили, что с ними связались секретные правительственные агентства, которые угрожали разоблачением, если они не будут сотрудничать. Одному волку сообщили, что его семья в опасности. В этом году с сорока двумя нашими волками связались правительственные учреждения, иностранные государства и по меньшей мере три различные террористические организации. Во многих случаях близким и членам семьи угрожали или следили. Мой отец заботится о своих, и он решил проблему. В основном деньгами, властью и влиянием, хотя погибло несколько человек. Двоих из них он убил сам. Но, в конце концов, может быть только один способ справиться с шантажом. — Чарльз сделал паузу и посмотрел на волков. — Раскройте наши секреты всем, и у них больше не останется возможности нам угрожать. И мы должны учитывать общественное мнение, когда это сделаем. Только тогда будем по-настоящему в безопасности. — Чарльз перевел взгляд на русского волка, который оказал ему любезность, сразу опустив глаза. — Я не говорю, что это идеальное решение, просто оно лучшее из доступных.

В первый день он должен был придерживаться сценария. Сегодня сделал первое предложение, которые они выдвинули для европейских волков.

— Мы ожидаем, что общественное мнение станет держать правительство под контролем, заставляя их быть осмотрительными в своих действиях. Мой отец осознает, что общественное мнение здесь, в Соединенных Штатах, является гораздо более мощным оружием, чем в некоторых странах, где правительства не так сильно беспокоятся о мнении своих граждан. Поэтому он предлагает каждому волку, который решит мигрировать в течение следующих пяти лет, переехать сюда.

Это была большая уступка. Обычно миграции разрешались только после долгих переговоров.

— Кроме того, он готов рассмотреть возможность миграции целых стай.

Теперь Чарльз привлек к себе всеобщее внимание. Он не смотрел на французских волков, у которых имелась веская причина желать сбежать из своего дома.

Стаи перемещались только на свободную территорию или территорию, которую захватили силой.

— Конечно, будут условия. Волки должны подчиниться марроку и согласиться с правилами, по которым мы живем здесь, на его территории. Они должны согласиться идти туда, куда им скажут. Взамен они получат преимущества, которые имеют все волки моего отца — защиту и помощь.

Чарльз взглянул на большие настенные часы в задней части комнаты и с облегчением отметил, что уже одиннадцать. Еще рано для обеденного перерыва, но это не было бы грубым нарушением.

Русский волк снова наклонился к микрофону:

— Среди нас тоже появлялись вербовщики, о которых ты говоришь. К сожалению, были потери не только среди наших врагов. Я не так уверен, как маррок или ты, что лучший ответ — это выйти из тени, но учитывая щедрое предложение о переселении, мы готовы признать, что если раскроем себя перед людьми, то это решит многие проблемы. — Он поклонился Чарльзу и отвесил низкий поклон фейри.

Как только русский уселся рядом со своими соотечественниками, Чарльз сказал:

— Наш хозяин распорядился, чтобы сюда доставили еду. Давайте сделаем перерыв на обед. — Он поймал мужа ведьмы за рукав, когда тот собирался отправиться на обед. — Том, останься на минутку. Со своей парой, пожалуйста.

Стоя у двери, Ангус посмотрел на руку Чарльза. Хороший альфа защищает свою стаю. Чарльз отпустил Тома и кивнул Ангусу, чтобы сказать, что не хотел причинить вреда волку. Том махнул альфе рукой, и это успокоило Ангуса больше, чем заверения Чарльза.

— Сегодня утром не было времени на знакомство, — произнес Чарльз, когда они остались одни. — Анна, это Том Франклин, заместитель Ангуса и его пара. Прошу прощения, вас мне не представили.

— Я Мойра, — ответила ведьма. Из-за солнцезащитных очков было сложно прочесть выражение ее лица, но судя по запаху встреча с личным убийцей маррока ее не напугала. Это необычно, но она не могла его видеть. — Приятно познакомиться с вами обоими.

— А это моя пара Анна. — Чарльз посмотрел на Тома. — Здесь слишком много доминирующих волков, и она была… — он не хотел говорить, что Анна напугана, поэтому сказал: — ошеломлена этим утром.

Анна напряглась.

Чарльза спас Том.

— Рад с вами познакомиться. Черт возьми, я сам был немного ошеломлен. Кто бы не был?

— Но ты не омега, — заметил Чарльз. — Том, ты, вероятно, не заметил бы…

Ведьма прервала его:

— Потому что он слишком беспокоился о том, что я сама буду ошеломлена, — она толкнула Тома плечом, — всеми этими волками. И не смогу уделить внимание другим вещам. В конце концов, все они глазели на Анну, правда?

Чарльз удивленно приподнял брови.

— Эй, — Мойра пожала плечами. — Я слепая, но не лишена чувствительности.

— Я доставляю вам неприятности, — произнесла Анна. — Прости. Я постараюсь не…

Под пристальным взглядом Чарльза она умолкла.

— Не надо, — мягко сказал он. — Не извиняйся передо мной за то, что с тобой сделали. Если бы проблема была в тебе, я бы не беспокоился. Ты бы осталась здесь и не дрогнула, даже если бы Зверь прыгнул, пуская слюни тебе в лицо. В твоей храбрости никто не сомневается.

Ведьма поджала губы и воскликнула:

— Вау. Это прозвучало неплохо.

После оценивающего взгляда на Чарльза Анна повернулась к Мойре и произнесла очень серьезным голосом:

— Он набрал несколько очков, все в порядке. — Снова посмотрела на Чарльза. — Так в чем же проблема, если не во мне?

— Омега, — официальным тоном сказал Чарльз. — Доминанты всегда защищают покорных, сердце нашей стаи. У альф этот инстинкт защищать развит еще сильнее. Омега взывает к нам сильнее всех.

Анна озадаченно кивнула. Она уже знала это.

Просто не могла понять, какое это имело отношение к ситуации. Она слишком привыкла смотреть на доминирующих волков как на угрозу.

— Милая, — объяснила ведьма, — пока ты сидела здесь, трясясь от страха из-за всех этих мерзких волков, уставившихся на тебя, они пытались выяснить, почему ты расстроена и кого им нужно убить ради тебя.

— Ой, — испугалась Анна, осознав масштаб проблемы. — Я… — Она проглотила свои извинения. — Тогда мне нужно уйти, да? Я могу вернуться в отель.

— Что ж, — извиняющимся тоном сказал Чарльз, — боюсь, это не сработает.

— Почему нет? — Анна улыбнулась и лукаво спросила: — Сдаешь номер в аренду на сутки? Прячешь там бывших подружек?

Он наклонился вперед, чтобы коснуться подбородком ее макушки. Прижав губы к ее уху, прошептал:

— Потому что братец волк тоже все утро был на взводе. — Он отстранился и выпустил своего волка ровно настолько, чтобы она могла заглянуть ему в глаза. — Если бы ты осталась в нашем гостиничном номере, я бы ничего не мог бы сделать здесь из-за его беспокойства. — Он посмотрел на Тома. — У тебя тоже не очень хорошо получалось.

Заместитель Ангуса улыбнулся.

— Ты хочешь, чтобы мы с Мойрой повели твою даму погулять?

— Если Ангус тебе позволит.

Том достал сотовый телефон.

— Я не думаю, что у него будут какие-либо возражения.

Чарльз прищурился на Анну.

— Это тоже важно. У тебя есть кредитные карточки. Я хочу, чтобы ты ими воспользовалась. — Он увидел отказ в ее глазах, она не чувствовала себя частью его стаи, пока что. Но его деньги принадлежали ей.

У его пары независимый характер, и она провела последние три года почти на мели, стараясь прокормить себя. Деньги были для нее важным элементом, а тратить чужие — невыполнимой задачей.

— Тебе нужна разная одежда. Того, что мы могли бы достать для тебя в Аспен Крик недостаточно. Статус моей жены означает, что тебе нужна одежда для официальных случаев. Платья, обувь и все остальное.

Мятежность еще читалась в ее глазах, но ее упрямство слабело.

Том положил трубку.

— Босс говорит, что все в порядке.

— И, — продолжил Чарльз, — если ты пойдешь по магазинам за рождественскими подарками, мне не придется делать этого самому.

Анна внезапно ухмыльнулась при этих словах, и он понял, что она попалась.

— Хорошо. Ладно, прекрасно. Каков лимит?

Том поднял бровь. Все знали, что Чарльз управлял финансами маррока и был очень хорош в этом.

Чарльз наклонил голову:

— Если решишь купить «Мерседес», тебе, возможно, придется вытащить обе карты. Вперед. Покоряй центр Сиэтла.

— Меня прогоняют. — Анна вздохнула, но не смогла скрыть юмора в глазах, когда схватила куртку и сумочку. Но Чарльз воспринял ее комментарий всерьез.

— Не насовсем, — сказал он. — Мы представим тебя Артуру более подобающим образом сегодня вечером. К концу сегодняшнего дня ты хорошо узнаешь Тому и Мойру. Думаю, что если вас не будет на сегодняшней встрече, все образуется само собой.

— Завтра вечером Ангус приглашает всех на наши охотничьи угодья, — добавил Том.

Чарльз кивнул.

— Это менее формальное мероприятие, и охотники оттянут на себя всё внимание. Дайте им возможность наблюдать за вами, не пялясь, и наоборот.

— Где пройдет охота? — спросила Анна. — У взлетно-посадочной полосы?

Том покачал головой:

— У Ангуса есть пара складов.

— Там круто, — вставила Мойра. — Он превратил все это в лабиринт — множество туннелей и стен, которые можно двигать и менять их расположение. Вы отлично проведете время.

— За чем будем охотиться? — напряженно спросила Анна.

— За сокровищем, — ответил Том. — Никто не знает, что это такое, это сюрприз. Вчера мы растащили вещи по всему складу. — Он посмотрел вниз. — Волки едят быстро. Если собираемся уходить, то надо идти прямо сейчас.

Анна робко поцеловала Чарльза в щеку и, не оглядываясь, пошла к выходу из комнаты. Они дошли до двери, а затем, на виду у любопытных, у которых хватило смелости или невежливости задержаться в аудитории после того, как Чарльз их отпустил, она послала ему воздушный поцелуй.

И несмотря или именно из-за их аудитории, он поймал его рукой и прижал ладонь к сердцу. Ее улыбка исчезла, а ее взгляд мог поддерживать его целую неделю. А заметив взгляды волков, которые знали Чарльза или его репутацию, он улыбнулся, и все отвернулись.

Ему нравилось выводить их из равновесия.

Анна удивилась, что карточки, которые дал ей Чарльз, не сгорели у нее в сумочке от сильного трения. Они уже отправили партию покупок в отель и на очереди еще одна.

— Мы примерно на полпути между отелем и офисом Ангуса, — сказала она. — В какую сторону нам направиться?

— Я отведу тебя обратно к Чарльзу, — предложил Том.

— Если собираешься ужинать с этим заносчивым британцем, тебе нужно подготовиться, — посоветовала Мойра. — Отправляйся в отель и приступай к делу. У тебя есть сотовый, у твоего мужа тоже. Если он не знает, где тебя найти, то может позвонить.

Анна посмотрела на Тома.

Тот пожал плечами и кротко посмотрел на нее.

— Если думаешь, что я собираюсь с ней спорить, то подумай еще раз.

Мойра толкнула его бедром.

— Ой. Ты так меня боишься.

Большой, страшный волк ухмыльнулся, и шрам на лице изогнулся.

— Это правда и ничего, кроме правды. — Он испортил эффект, погладив ее по макушке, а потом отдернул руку, чтобы оставаться вне досягаемости, когда она начала отбиваться.

После первого часа Анна перестала нервничать в его присутствии, пока он терпеливо водил их от одного магазина к другому. Она много слышала о рынке Пайк-Плейс и поначалу на нее он не произвел особого впечатления.

Он выглядел как очередной блошиный рынок со свежими фруктами и рыбой.

Затем Мойра начала таскать ее из одного маленького магазинчика к другому, для слепой женщины она была отличной покупательницей. И Том всегда был в нужном месте, чтобы протянуть ей руку и тихо пробормотать предупреждение, когда они лавировали между другими покупателями и шли по неровному полу.

С Томом они консультировались по поводу покроя и цвета, пока Мойра перебирала ткани и торговалась с владельцами магазинов. В результате за меньшую сумму, чем Анна потратила на пару джинсов в средней школе, у нее начал складываться целый гардероб. Когда один из магазинов не принимал кредитки, Том заплатил, несмотря на протесты Анны.

— Успокойся, — сказал он с улыбкой. — Чарльз вернет долг.

Анна приобрела целую кучу рождественских подарков, как ей приказали. В прошлом году она побоялась (и была слишком бедна) посылать подарки отцу и брату. В этом году купила подарки для Чарльза и всей семьи, и еще куче других людей.

Саммит должен был пройти на Рождество. Возможно, произошел какой-то инцидент, который заставил маррока передвинуть его на ранний срок. Чарльза не было дома пару дней, и он вернулся еще более мрачным, чем обычно. Он не сказал, куда ходил и что делал, а она была слишком напугана его гнетущим молчанием, чтобы спросить. На следующий день маррок начал планировать эту встречу на высшем уровне, и они с Чарльзом стали ссориться из-за этого.

Анна нашла пару маленьких золотых сережек-колечек с круглым необработанным янтарем для Чарльза — взамен тех, что он подарил троллю.

И в том же магазине не выдержала и купила себе более дешевую пару сережек. Она чувствовала себя виноватой из-за этого, но, возможно, сможет вернуть ему деньги. Тут они стоили дешевле, чем в Чикаго.

Анна вышла из магазинчика — гордая новая владелица трех шелковых рубашек, и ее взгляд зацепился за витрину магазина несколькими дверями дальше.

— Что такое? — настойчиво спросила Мойра. — В чем дело, Том?

— Думаю, в одеяле, — объяснил он. — Боже, Мойра, если вы двое еще что-нибудь купите, мне понадобится помощь, чтобы таскать все эти вещи, и какой из меня тогда охранник.

Одеяло было отделано по краям узкими красно-зелеными полосками — цвета старых одеял Пендлтона. Внутренний рисунок состоял из четырех квадратов и круга в центре. Квадраты представляли собой абстрактное изображение одной и той же горы, два верхних при дневном свете, весна и лето, нижние — ночь, осень и зима. Круг в центре был темно-зеленым в крапинку с красным силуэтом воющего волка.

— Здесь мы можем столкнуться разве что с карманником, — возразила Мойра Тому. — Я знаю, что ты справишься с ним, держа несколько пакетов в одной руке. — Потом она тронула Анну за плечо. — Почему ты еще здесь? Зайди и купи это. Том, как оно выглядит?

Анна взглянула на цену на неприметной бирке, приколотой к краю одеяла, и сглотнула.

После покупок они вернулись в отель, и Анна была гордой владелицей трех новых стеганых одеял. Одно для ее отца, одно для маррока и то одеяло, которое она видела в витрине, для Чарльза.

— Ты можешь положить их на кровать, — весело сказал Том. — Они не сломаются и не убегут.

— Я в шоке, — призналась Анна. — За исключением того момента, когда впервые увидела Чарльза, не думаю, что когда-либо в своей жизни так сильно чего-то желала. — И добавила, зная, что они поймут, что она говорит не всю правду: — Ну ладно, еще в музыкальном магазине в Чикаго была виолончель, которая дороже большинства автомобилей и стоила каждого цента.

— Как и множество одеял, — усмехнулась Мойра.

— Я ничего не могла с собой поделать, — сказала Анна. Хотя она в основном шутила, но все еще шокирована чувством собственничества, которое испытывала. Им повезло, что она остановилась на трех одеялах. — Возможно, мне придется заняться квилтингом.

— Ты шьешь? — спросила Мойра.

— Пока нет, — с решимостью ответила Анна. — Как думаешь, смогу ли я найти кого-нибудь в Аспен Крик, штат Монтана, кто покажет мне, как это делать?

Том засмеялся.

— Анна, думаю, Чарльз летал бы с тобой в Англию два раза в неделю, если бы ты этого захотела. Ты можешь найти учителя и поближе.

Его слова вызвали у нее странное чувство. Анна дотронулась до пакета с одеялом для Чарльза, затем улыбнулась, когда Мойра сказала им обоим поторапливаться, потому что нужно найти обувь, день уже клонится к концу.

Анна закрыла дверь гостиничного номера и попыталась смириться с тем, что Том прав.

Только когда они оказались перед лифтами, она пришла в себя. Значит, Чарльз доставил бы ее самолетом в Англию, если бы она попросила его. Но она последовала за ним на заснеженную гору в глубине лесов Монтаны. Значит, они друг друга стоили.

— Эй, — Мойра щелкнула пальцами перед носом Анны. — Туфли, помнишь?

Двери лифта открылись.

— Извините, — сказала она. — Просто кое-что поняла.

— Ах. — Мойра, казалось, на мгновение задумалась над этим. — Но обувь важнее. Особенно если ты хочешь, чтобы этот британский сноб ел у твоих ног.

Итак, Анна собралась с духом и отправилась во второй раунд марафонского шоппинга. В разгар зимы темнело рано, даже если просто шел дождь. Когда Мойра сделала все, что хотела, а Том пожаловался на уставшие ноги, Анна приобрела туфли и сходила в парикмахерскую, Мойра, наконец, смягчилась и заявила, что можно возвращаться в отель.

Ведьма твердо настояла на том, чтобы идти в отель, а не в конференц зал.

Мойра кивнула на Тома, хотя обращалась к Анне, и произнесла:

— Мужчины не заморачиваются с тем, что нужно надеть к ужину. Они бреются, завязывают галстук — и вуаля, этого достаточно. Но женщины…

Они вырвались из темноты лестничной клетки подвальной квартиры и принесли с собой заклинание тишины и тени. Заклинание, которое скрыло их от острых чувств Тома, а также от менее тренированных сенсорных способностей Анны.

Сначала они ударили Тома, но не сильно. Анна услышала его вздох, но прежде чем смогла увидеть, что с ним случилось, тонкая, сильная, как сталь, рука обвилась вокруг ее горла.

Магия двигалась и оседала вокруг них, знакомое заклинание, используемое стаями для сокрытия драк, убийств или чего-то еще, что они не хотели показывать миру. Но от нападавших не пахло волками.

Пока Анна боролась, чтобы освободить горло, женщина налетела на Мойру, сбила ее с ног, оттолкнула от бордюра и выбросила на улицу.

Крик оборвался, и тело со стуком ударилось о тротуар рядом с Томом. Анна не могла его видеть, но кричал не Том. Он никогда в жизни не издавал столь пронзительных звуков. Напавший на Мойру оставил слепую ведьму, чтобы помочь товарищам с оборотнем.

— Красотка Анна, — прошептала женщина, держащая Анну, и лизнула ее горло. Однако она не была человеком. Ничто человеческое не смогло бы так легко обездвижить оборотня, тем более такого как Том. — Пойдем со мной, малышка, и остальные выживут.

Когда шок от нападения прошел, Анна ударила ногой и сломала врагу колено. Она уже не маленькая девочка, и она оборотень.

Женщина закричала ей в ухо, резко и пронзительно. Звук оглушил Анну, и она упала на тротуар, прикрыв уши. Сильные руки вцепились ей в плечи, чтобы куда-то утащить.

Она изогнулась и ударила женщину каблуком в челюсть, крики сразу прекратились.

И тогда ее волчица взяла верх. Не в волчьем теле, а в своей человеческой форме Анна преподала женщине урок о том, что омега не была ковриком у двери. Она не слаба и достаточно сильна, чтобы бороться и побеждать, означало ли это съеживаться в присутствии доминирующих волков или разрывать врага на части.

Анна поняла, что на них напали вампиры. Но она помнила уроки Асила о том, как их убивать. Когда вампирша распалась на две части — тело у ее ног, а голова ближе к Мойре, которая кричала от ярости, волчица удовлетворенно фыркнула и отступила, позволив Анне взять верх. И Анна услышала то, чего не смог волк.

— Черт возьми, скажите мне, кто они такие! Том! Анна! — кричала Мойра.

Анна кинулась к куче тел, под которой лежал Том, и ответила:

— Вампиры.

Мойра не слышала ее, поэтому Анна оторвала руку у вампира, которого пыталась оттолкнуть от Тома, и закричала:

— Вампиры, Мойра. Вампиры!

И неожиданно вокруг них взорвался свет, теплый и сверкающий. И вампиры, которых они с Томом не убили, прекратили борьбу и побежали прочь. Вампир, которого Анна держала, дернулся, толкнув ее на землю, и бросился за остальными. Анна хотела идти вслед за ними, затем заставила себя остановиться.

Вампиров все еще четверо, и, вероятно, она с ними бы не справилась, к тому же не могла бросить своих товарищей.

— Том?

— Он жив, — сказала она Мойре после быстрого, но тщательного осмотра, проведенного с расстояния пяти футов. — Но ему понадобится время, прежде чем он успокоится и поймет, что мы не враги. — Она опустилась на колени рядом с ведьмой. — С тобой все в порядке?

— Все отлично, черт возьми. Просто отлично.

У Мойры текла кровь, Анна чувствовала ее запах, но не сильно. Видела порезы на коленях и локтях ведьмы, но ничего серьезного.

Очки Мойры упали на тротуар, и Анна увидела, что та прятала за ними. На одном глазу был ужасный шрам, как будто кто-то вырвал глаз когтистой рукой. Другой глаз усох, как болезненно желтоватый изюм.

Не говоря ни слова, Анна нашла уцелевшие солнцезащитные очки и вложила их в руку Мойры. Руки ведьмы дрожали, когда она надевала их на лицо, затем успокоилась.

Анна понимала, когда кто-то воздвигал эмоциональные щиты, чтобы защититься от кошмара.

— С ним все будет в порядке, — увещевала Анна, радуясь, что Мойра не могла видеть Тома. Так легче убедить ее, что с ним все в порядке. Оборотни были сильными.

— Ты можешь прикрыть нас от посторонних глаз? Так поступили вампиры, или кто-то это делал для них. Это было похоже на магию стаи. И теперь, когда они убежали, завеса исчезла. — Она недостаточно разбиралась в магии стаи, чтобы сделать это самой, и обычно для этого все равно требовалась стая. Ее новая стая находилась в Аспен Крик, в двух штатах отсюда.

— Я могу немного поколдовать, но тебе придется сказать мне, работает ли это, — согласилась Мойра, снова становясь той самоуверенной женщиной, с которой Анна провела день, в отличие от недавней пугливой ведьмы.

Анна огляделась, но тела обезглавленных вампиров превратились в пепел, то ли потому что умерли, то ли из-за света, который создала Мойра. Анна не много знала о вампирах.

— Это сработает, — сказал Том, хотя и не предпринял никаких попыток пошевелиться. Его голос все еще звучал хриплым рычанием, а глаза поблескивали желтым светом в темноте. — Анна, мой мобильник разбился вдребезги, и Мойре телефоны не нравятся. Тебе нужно позвать на помощь, я не смогу ходить в течение нескольких дней.

Доминирующие волки плохо справлялись с подобными травмами, которые делали их уязвимыми. Иерархия стаи Ангуса была такой же, как и у всех остальных.

Ангус стоял во главе, затем двое или трое волков ближе к вершине цепочки, остальные готовы вмешаться при необходимости. У Тома сломана рука, и скорее всего, есть другие внутренние повреждения.

— У вас есть целитель, верно? — спросила Анна.

— Алан Чу, — ответил Том. — Но ты позвони Чарльзу и скажи ему, чтобы он прислал… кого-нибудь…

Понимая, что он не отстанет, Анна повернулась к Мойре, которая подползла к Тому, идя на его голос. Судя по выражению ее лица, вампирам повезло, что они либо мертвы, либо сбежали.

— Мойра, расскажи мне об Алане Чу. Насколько он доминирующий?

— Он не доминирующий, — раздраженно бросил Том. — И не побеспокоит тебя.

Мгновение до этого Анна онемела и дрожала от последствий драки. Но когда до нее дошел смысл его слов, она внезапно пришла в ярость от того, что Том подвергает себя риску ради нее. Снова.

Потому что вампиры охотились на нее.

На ее зов пришла сила, и она произнесла:

— Я сама могу о себе позаботиться. — Когда ему нечего было на это сказать, она повернулась к ведьме. — Мойра, у тебя есть номер Алана Чу?

— Дай мне свой мобильный, и я сама ему позвоню, — предложила Мойра странным голосом.

Анна передала телефон и повернулась, чтобы помочь мужу ведьмы. Тот смотрел на нее с легкой улыбкой.

— Черт возьми, женщина, — воскликнул Том. — В последний раз меня так хорошо поставил на место Чарльз, и это было давно. Тебе лучше позвонить ему. Твоя пара начнет интересоваться, зачем тебе его сила.

Она не хотела признаваться, что не имеет ни малейшего представления, о чем он говорит. Но тоже научилась выявлять слабости. Даже если он ей нравился.

— Ему придется подождать. Мойра, скажи мистеру Чу, чтобы он встретил нас в моем гостиничном номере.

— И как ты собираешься добраться до отеля без посторонней помощи? — спросил Том. Он попытался сесть и потерпел неудачу. — Черт, я никуда не смогу пойти.

Анна подождала, пока Мойра закончит разговор с их целителем, и забрала у нее свой телефон.

— Твой пара сделает нас невидимыми, и я понесу тебя обратно в отель, — сообщила она Тому.

Увидев изумление на лице Мойры, Анна закатила глаза, но потом вспомнила, что ведьма не может ее видеть.

— Я оборотень. Может, я и не выгляжу как мускулистый мужчина, но прекрасно могу донести Тома до отеля.

Том немного расслабился.

— У нас нет женщин-оборотней, — признался он. — Ты выглядишь довольно тощей. И я забыл. — Она посмотрела на него, и он слабо улыбнулся ей. — Извини.

Они находились не слишком далеко от отеля, но казалось, что в сотне миль. Том не был легким, оборотни тяжелее людей, и Анна беспокоилась о болезненных стонах, которые он издавал, независимо от того, насколько осторожно она шла. Потом он затих, и это было еще хуже. И Анне приходилось не забывать предупреждать Мойру о бордюрах и разбитом тротуаре.

Как раз когда уже приготовилась дать всем отдохнуть, Анна подняла глаза и увидела перед собой отель.

Зазвонил ее мобильный. Пара человек, выходивших из ресторана при отеле, начали хлопать себя по карманам и озадаченно оглядываться, и Анна поняла, что чары Мойры ослабевают.

Руки Анны были заняты, поэтому Мойра вытащила телефон из ее куртки и сбросила звонок. Том некоторое время назад потерял сознание, и Анна беспокоилась о кровавом следе, что вел за ними, но с этим ничего нельзя поделать.

Она разработала план действий на обратном пути. Она позвонит Чарльзу и объяснит ситуацию. Если правильно понимала иерархию стаи и опасность Тома как раненого доминанта, то, конечно, Чарльз тоже поймет.

— Дверь, — прошептала она Мойре, и ведьма махнула пальцами в сторону стеклянной двери и придержала ее открытой, пока Анна проскользнула внутрь со своей раненой ношей.

— Ветрено сегодня вечером, — сказал кто-то в вестибюле, когда дверь за ними закрылась.

По какой-то удаче, в холле у лифта и на их этаже никого не было. Анне пришлось опустить Тома, чтобы найти ключ-карту от номера. Мойра осталась рядом с ним, тихо пытаясь его успокоить, пока Анна сорвала постельное белье с кровати и обложила его полотенцами, чтобы впитать кровь.

Чтобы снова поднять Тома, потребовалось время, которого у них не было. Он находился в полубессознательном состоянии и защищался, а Анна не могла его успокоить своей силой, пока сама не уймет свое волнение.

В конце концов, она просто подняла его. Если он укусит ее, все равно успеет затащить его внутрь и закрыть дверь. Том был в плохой форме, чтобы нанести какой-либо реальный ущерб. И она обнаружила, что готова рискнуть.

Но он не укусил ее. Анна затащила его в комнату и положила на кровать. Мойра закрыла дверь, и они обе вздохнули с облегчением. Телефон Анны зазвонил во второй раз. Мойра сунула его в ее окровавленные руки.

Это был Чарльз.

— Анна?

Его голос звучал мрачно и настойчиво, и Анна поняла, что он бежит по темным улицам. Почувствовала его панику и растущую за ней ярость, подобную темной волне насилия.

— Я в порядке, — отозвалась она, хотя сомневалась, что это правда. В пылу схватки она получила несколько хороших ударов и нанесла в ответ несколько. Но плохо помнила драку. У нее болели костяшки пальцев, как и правое плечо. И желудок тоже бунтовал.

К счастью, она это почувствовала только после того, как рассказала ему о произошедшем.

— Целитель стаи позвонил Ангусу и сообщил, что его вызвали в наш гостиничный номер, — сказал Чарльз. — Сразу после того как я почувствовал твой рывок.

Анна вспомнила силу, которую призвала, чтобы заставить Тома замолчать, и его слова о том, что Чарльз почувствует это. Лия, пара маррока, иногда использовала силу Брана, когда его даже не было рядом. Очевидно, Анна могла делать то же самое.

— Это так. — Анна огляделась и глубоко вздохнула. Она вспомнила, что заклинание сокрытия, которое использовали вампиры, также оказывало странное воздействие на сражающихся. Ей следовало сразу же позвонить Чарльзу.

— Мне бы хотелось, чтобы ты тоже пришел сюда. — Она очень этого желала. — Может, еще Ангус, но больше никто. Том сильно ранен.

— Настолько сильно, что остальной части его стаи лучше держаться подальше, — холодно заметил Чарльз. Анна сомневалась, что ей следует доверять этому хладнокровию. Переход от насилия к спокойствию был слишком быстрым.

— Верно, — ответила она, хотя это был не вопрос. — Мы с Мойрой принесли его сюда, но я не понимала, насколько сильно он истекал кровью. Вероятно, там есть кровавый след…

— Нет, — твердо сказала Мойра, хотя была белой, как простыня, на которой сидела. — Я позаботилась о крови.

Анна узнала достаточно о колдовстве, чтобы понять, что больше ничего не хочет знать. Бдительный зверь внутри нее принял, что они в безопасности, хотя бы временно.

— Ты это слышал?

— Да.

— Итак, мы в безопасности в номере. Том не смертельно ранен. Я не думаю… — В комнате внезапно запахло по-другому. — Он перевоплощается.

— Это лучшее, что он может сделать, — ответил Чарльз. — Ты держись от него подальше. Мойра должна успокоить его настолько, чтобы рядом с ним стало безопасно. Я уже иду. И позвоню Ангусу и скажу ему, что если он ценит своего заместителя, то должен отозвать остальных из стаи. Я приду через пару минут, и тогда ты сможешь рассказать мне всю историю. — В ее телефоне стало тихо, и Анна поняла, что он повесил трубку.

— Ты была рядом с Томом, когда он менялся раньше? — тихо спросила она Мойру.

— Да, — сказала ведьма.

— Хорошо. — Анна опустилась на стул напротив кровати. — Просто сиди спокойно. На этот раз это займет немного больше времени. И меняться, когда тебе больно, действительно отстой. У него испортится характер, когда перевоплотится. Возможно, сначала он будет не в себе. Дай ему немного времени, прежде чем прикасаться к нему. Вероятно, он даст знать, когда сможет это вынести.

— Они чуть не убили нас, — произнесла Мойра. — Если бы я могла их увидеть…

— Твой солнечный удар выглядел впечатляюще, — ободрила Анна. — В следующий раз, когда на нас нападут вампиры, я спрячусь за твоей спиной и прокричу тебе в ухо, кто они такие. — Она помолчала. — Хорошо, что ты была с нами. Мы бы проиграли без тебя. Кто-то многое знал о Томе. — Она вспомнила кучу вампиров, которые пытались убить его, фактически игнорируя ее и Мойру. — Но они не учли тебя.

— Зачем вампирам нападать на нас? — спросила Мойра. — О, я знаю, что они не дружелюбны, но практичны. Нападение на пару Чарльза совсем не практично.

— Полагаю, им кто-то заплатил, — устало вымолвила Анна. — Они были уверены, что этот кто-то сможет сдержать Чарльза. Кто-то, кто знал, что мы сегодня пойдем за покупками. — Она посмотрела на свои руки, когда Том зарычал и захрипел от боли превращения. Затем медленно добавила: — Кто-то, кто мог бы дать им магию стаи, чтобы замаскировать шум и тела, пока они не закончат.

— Считаешь, за этим стоит оборотень?

— Не знаю. — Но боялась оказаться права.

Том завершил превращение и захрипел. Его мех был шоколадного цвета, за исключением места, где серебристый шрам обвивал его морду. И он почти такого же размера, как Чарльз в волчьем обличье. А Чарльз был очень большим волком.

Мойра коснулась его шеи рукой, и волк сделал выпад. Анна вскочила. Но тут он положил голову Мойре на колени и успокоился.

Кто-то постучал в дверь, и это был не Чарльз.

Глава 6

Чарльз заставил себя идти спокойно. Спешить некуда. Том мог бы стать проблемой. Но его пара рядом и удержит его под контролем. И даже обезумев от боли и слабости, Том не причинил бы вреда омеге.

Чарльз потерял контроль, и в этом виновата Анна. Он не привык паниковать, и это выводило его из себя.

Существует очень мало людей, чья судьба его по-настоящему заботила, чтобы испугаться за них. Большинство из них уже давно мертвы и не нуждались в его помощи. Отец и брат обычно могли позаботиться о себе сами.

Анна сделала его уязвимым.

Она сказала, что с ней все в порядке, и говорила правду. Он слышал напряжение в ее голосе, но она в безопасности только в данный момент. И Тому необходимо спокойствие, чтобы справиться со своими ранами, а не разборки с накачанным адреналином волком, тем более не из его стаи. Но попытки успокоиться не действовали на разгневанного братца волка, рвущегося на поверхность.

Да и человеческая половина Чарльза не сильно отставала. Кто-то пытался причинить вред Анне, а его не было рядом, чтобы предотвратить это.

Молодой человек, который шел навстречу, посмотрел на Чарльза и быстро опустил взгляд.

Только тогда Чарльз понял, что тихо рычит.

Он остановился, глубоко вдохнул и замер, поскольку в воздухе витал необычный запах. Чего-то не хватало. Не чувствовалось смеси обычных городских запахов.

Чарльз стоял на широком чистом тротуаре. Отсутствие мусора не было чем-то странным в Сиэтле, где дождь регулярно моет тротуары.

Но всё вместе: отсутствие мусора, запаха и всего прочего, — уже настораживало. Это помогло Чарльзу обуздать неистовое желание найти Анну и убедиться, что с ней все в порядке. Ему нужно время, чтобы подумать.

Анна сказала, что ведьма Тома разобралась с кровавым следом, и он понял, что видит перед собой результаты заклинания: участок тротуара на два тона светлее цемента вокруг него. По этому следу можно проследить за ними, но вряд ли слепая женщина об этом знала. И это намного лучше следов крови, которые привели бы множество человеческих полицейских в отель.

Чарльз мог пойти по следу до отеля или мог отправиться на охоту. Он стоял очень тихо и советовался со своим волком. Затем они повернули прочь от отеля.

«Да», — сказал братец волк одновременно со своей человеческой половиной.

Драка была бы сейчас очень кстати. Анна ждала его, но несколько минут ничего не решают, и она в безопасности с Ангусом. Тот поехал на своей машине в отель.

Так что было время поохотиться, чтобы избавить Чарльза и его волка от гнева и чтобы они могли восстановить контроль.

Чарльз прошел всего несколько кварталов, прежде чем неестественно выбеленный тротуар снова стал обычным серым. Несмотря на дождь, в воздухе витал аромат Анны.

Уже совсем стемнело, хотя час еще не поздний, чуть больше шести. Прошло двадцать минут с тех пор, как Анна воспользовалась его силой, пятнадцать — с тех пор, как он с ней разговаривал. Тогда тени не были такими темными, но на охоту вышло множество самых отвратительных тварей.

Чарльз отступил на чистое место и огляделся. Почерневший кусок ткани, мокрый и грязный, пакет, из которого выпали две пары женских туфель, а в нескольких футах от него лежала еще одна ярко-розовая и опаленная туфля. На грани ведьминых чар Чарльз учуял вампира.

Вампиры в Сиэтле нападают на волков. Он обдумал это и сжал кулаки при мысли о том, что Анна боролась против кровососов.

Ткань ничем не пахла. Одинокая розовая туфля не была так тщательно обработана заклинанием ведьмы для чистки. Когда он поднес ее к носу, та слабо пахла горелой плотью и вампиром.

Остальные четыре туфли были новыми и пахли кожей, краской и слегка Анной. Одна пара — туфли-лодочки на низком каблуке, а другая — из красной кожи на высоком каблуке, такие туфли женщины носят ради мужчин.

Чарльза меньше всего заботила обувь, и он подозревал, что многие мужчины с ним согласятся в этом вопросе. Ему плевать на обувь. Он мог ходить и голым, хотя за последние пару недель начал думать, что лучше ради приличия одеваться.

Чарльз улыбнулся, вспомнив Анну в его свитере, но не замедлил охоту. Он шел по следу заклинания ведьмы, пока не нашел след, оставленный вампирами. Это было нетрудно, поскольку один из них сильно истекал кровью. Он принюхался, и улыбка исчезла с его лица.

Вампир или, возможно, двое. Теперь нос подсказывал ему, что здесь было нечто большее. Он уловил шесть отдельных запахов. Шесть вампиров, которые охотились за его Анной.

И Чарльз задумался, была ли она честна, когда сказала ему, что с ней все в порядке. Розовая туфелька переломилась у него в руке, и он бросил ее на землю, затем с рычанием последовал за запахом вампиров к месту парковки номер сорок шесть.

Спустя четыре минуты и благодаря небольшому запугиванию служащего, что было несложно, учитывая его состояние, Чарльз выяснил, что место оплачено на шесть месяцев, но использовалось лишь время от времени.

Невозможно сказать, были ли вампиры связаны с человеком, который арендовал место на парковке, или просто угнали машину. Он подозревал, что им просто повезло. Вампиры не планировали оставаться здесь долго, и машины проверялись каждые два часа.

— Да, — ответил молодой парень. Он не смотрел на Чарльза, и это помогло ему немного успокоиться. — Кое-кто выбежал отсюда, кипя от злости, как будто у них штаны горели. Я помню минивэн, синий «Додж», это не тот автомобиль, на котором с ревом выезжают из города. Я не заметил, как он приехал, но проверял машины, когда приступил к работе сегодня вечером. И не помню минивэна, только видел, как миссис Салливан парковалась.

Чарльза это не беспокоило. Вампиры могли воздействовать на разум людей. Если бы они приказали дежурному забыть, он ничего бы не помнил.

— Расскажи мне о минивэне.

— С ним приехали трое мужчин и женщина. Все они выглядели как сотрудники ФБР, понимаете? Дорого и консервативно. — Парень посмотрел на Чарльза. — Вы коп или кто-то из них? Разве вы не должны показать мне удостоверение личности?

— Или кто-то из них, — пробормотал Чарльз, и парень побледнел и снова отвел взгляд. Чарльз вежливо поблагодарил его за информацию и ушел.

Он мог бы увидеть лица приехавших на минивэне на камерах видеонаблюдения, но не было необходимости травмировать молодого человека еще больше. Чарльз учуял запах вампиров и не сможет его забыть. Если не сегодня, то в конце концов он все равно наткнется на них, мир не так уж велик для человека, который жил вечно. И когда наконец найдет их, он припомнит им эту ночь.

Добравшись до места, где произошло нападение, он положил новые туфли Анны в пакет и забрал их с собой.

Эта охота не принесла с собой награды: ни крови, ни мяса, — и братец волк остался недоволен.

К тому времени, как Чарльз добрался до отеля, то почти взял себя в руки.

Ангус сидел на полу перед их номером и читал газету. Он не очень походил на стража, но было немного волков, которых Чарльз предпочел видеть охраняющими дверь его пары.

Мало кто мог бы пройти мимо старого волка, который правил Сиэтлом.

— Есть что-нибудь интересное в газете? — вежливо спросил Чарльз.

— Не совсем, — ответил Ангус и, аккуратно сложив газету, поднялся на ноги.

Он продолжал смотреть в сторону и вниз. Альфа стаи Изумрудного города был умным. Чарльз мог казаться спокойным, но любой стоящий волк с расстояния двадцати футов учуял бы в нем разочарование от неудачной охоты.

— Твоя пара не хотела никого впускать до твоего прибытия. С Томом все плохо, а Мойра…

— Так слаба, что не смогла бы даже зажечь свечу при помощи магии, — закончила за него Анна, открывая дверь. — И мне жаль, но я не могла отличить Ангуса от Адама. Знаю, что нас представили, но познакомилась со многими людьми этим утром. И думаю, что нападение на нас спланировано одним из волков. Открывать дверь только потому, что кто-то назвал себя Ангусом, было бы глупо.

Чарльз пристально посмотрел на нее. Он учуял только вампиров. Был ли там еще и оборотень? Он снова попытался унять в себе хищника.

Ему нужно получить несколько ответов, а еще убедиться, что Анна не догадывается, как трудно ему оставаться спокойным и собранным. Хорошо, что она еще не научилась хорошо использовать свой нос.

— Поскольку не было никакой срочной угрозы, я решил подождать здесь, пока не придет кто-то, кого она знала лучше, — сказал Ангус, судя по голосу, весьма довольный Анной.

— Анна, — произнес Чарльз, игнорируя желание осмотреть ее повнимательнее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. — Это Ангус, альфа стаи Изумрудного города. Он бы никогда и ни при каких обстоятельствах не поставил Тома лицом к лицу со стаей вампиров.

Ангус бросил на Чарльза пристальный взгляд, пока Анна изучала его. Чарльз попытался обуздать свои собственнические инстинкты. Она просто оценивала Ангуса. Альфа Изумрудного города всего на дюйм или два выше Анны, которая не слишком высока для женщины, и весил ненамного больше. Он был жилистым и худым, как кнут. Песочного цвета волосы и темные глаза придавали ему небрежную привлекательность, которой он безжалостно пользовался. Люди, которые его не знали, все время недооценивали его, и именно поэтому он так доволен осторожностью Анны. Или он мог быть доволен тем, что она старалась защитить одного из его волков.

Но Анна знала Брана, которого недооценивали даже хуже Ангуса. Бран скрывал свою силу нарочно.

— Прости, если я тебя обидела, — искренне промолвила она.

— Без проблем, — отозвался Ангус. — Я выгляжу оскорбленным? Давайте все зайдем внутрь, и вы расскажете нам, что произошло, тогда мы сможем решить, что делать дальше. Вампиры, говорите?

Анна попятилась от двери. Запах ее горя и недавнего страха пропитали комнату. Ее губы скривились, когда она сама его почувствовала.

— Простите, — сказала она. Ее рубашка была залита кровью, и в комнате витал запах открытых ран.

Братец волк успокоил Чарльза, уверив, что кровь не ее. Но всё могло быть по-другому, подумали они оба. Это не помогло ему контролировать гнев, было необычайно трудно держать себя в руках.

Чарльзу приходилось держаться на расстоянии, пока не успокоится и сосредоточится. Он позволил Ангусу пройти между ним и Анной, и когда это не привело братца волка в ярость, то с облегчением вздохнул и осмотрел свою пару.

На ее бледных щеках выделялись веснушки, но запах ее страха не был свежим. Ангус не напугал ее, она просто осторожничала.

Братец волк успокоился, но лишь немного.

— Вот, — произнес Чарльз и протянул ей пакет у с обувью.

Анна непонимающе посмотрела на пакет, а потом на губах вспыхнула улыбка.

— Ты просто потрясающий, Чарльз.

Она открыла шкаф и бросила обувь в кучу пакетов, которых там не было утром. Рядом с гостиничными халатами висела пара платьев в полиэтиленовых чехлах. Значит, ей удалась одна ходка по магазинам, прежде чем на них напали. Вампиры могли ждать, наблюдая за отелем, и проследить за ними.

Низкое рычание в комнате вернуло его внимание к текущей задаче. Миниатюрная ведьма, все еще в солнцезащитных очках, свернулась калачиком на огромной подушке в изголовье кровати. Если Анна выглядела бледной, то лицо ведьмы было белым, как мел, по сравнению с черными короткими волосами. И она выглядела изможденной, как будто похудела с утра на десять фунтов.

По вмятине на покрывале Чарльз понял, что бурый волк лежал рядом со своей ведьмой, но после вторжения других волков поднялся. Его передняя лапа заметно искривлена и наверняка чертовски болела, но это его не остановило.

Чарльз взял Анну за плечи, прежде чем она успела встать между Ангусом и Томом, и притянул ее к себе.

— Нет, — сказал он. — Все в порядке. Ангус держит все под контролем.

Сильные волки могли доставлять проблемы, но Ангус долгое время был альфой, и видел перед собой волка, который защищал свою пару от неизвестной угрозы. И не расценивал это как неповиновение.

Холодным голосом, в котором звучало нечто большее, чем просто приказ, Ангус отчеканил:

— Том. Мы не причиним никакого вреда твоей паре. — Может, Ангус и не был крупным мужчиной, но его голос достаточно силен, чтобы воскресить мертвых.

Волк оскалился, показав впечатляющие клыки, и снова зарычал.

— Вниз, — приказал Ангус, вкладывая силу в это слово.

И волк мгновенно опустился на живот, его дыхание стало хриплым, он не хотел, чтобы другие находились рядом с его парой, когда ранен, но ему пришлось выполнить приказ своего альфы.

— Том? — растерянно спросила ведьма, не понимая, что происходит. Ужасно быть беспомощно слепым в мире монстров.

— С ним все в порядке, — заверила Анна. — Том просто защищает тебя. Он знает, что ты не можешь защитить себя прямо сейчас, а у него еще не было времени прийти в себя после перевоплощения. Он ранен и не в себе. Все ждут, пока он успокоится.

Чарльз улыбнулся, понимая, как ловко она все провернула. Слова предназначались Ангусу, но Анна сделала вид, что разговаривает с Мойрой, чтобы никому не показалось, что она указывает ему, что делать. Затем она все испортила, приказав всем, включая Чарльза, оставить Тома в покое. Мимолетная улыбка Ангуса поведала Чарльзу, что он тоже это уловил и его это развеселило.

— Именно так мы и сделаем, — согласился Ангус, устраиваясь на подлокотнике ближайшего к окну кресла. — Алан позвонил, пока я был в коридоре. Он придет примерно через пять минут. Пока мы ждем, почему бы кому-нибудь из вас не просветить меня, кто ранил моего волка?

— Это сделали вампиры, — ответила Анна. — Их было шестеро, и они охотились как стая. — Она взглянула на Чарльза.

— Ты имеешь в виду, как будто они раньше охотились вместе, — уточнил он. Чарльз знал, что его маска спокойствия на месте, потому что она деловито кивнула.

— Вот именно, — продолжила Анна. — Они не мешали друг другу, даже когда пятеро из них напали на Тома после того, как сбили с ног Мойру. Они были на лестничной клетке подвальной квартиры и скрыты заклинанием тени. Для меня это пахло волчьей магией, если только у вампиров нет такой же способности. Если бы Мойра не призвала солнце, мы были бы мертвы.

Даже пятерым вампирам сложно справиться с волком, особенно с таким хитрым старым волком как Том, который знал, как максимально использовать слабости других. И заклинание теней… Анна права, это выглядело как охотничья стая, но это же вампиры.

— Есть вампирские заклинания, которые могут имитировать наши, — вставил Ангус.

— Том достаточно старый, чтобы заметить разницу. Когда он придет в себя, мы сможем у него спросить. Поэтому ты решила, что их послал оборотень?

Анна кивнула, но Мойра сказала:

— Вампирам нелегко справиться с волками, во всяком случае, не в этом городе. Они пытались похитить Анну. Что вампиру могло понадобиться от пары Чарльза?

Ангус холодно улыбнулся. Волки в Сиэтле десятилетиями держали верх.

— Если бы вампиры, которые живут здесь, поняли, что у них в руках пара Чарльза, они привели бы ее к нам с вооруженной охраной, не тронув волоска на ее голове. Я, конечно, позвоню их мастеру, но подозреваю, что эти вампиры незваные гости в городе. Он должен знать о них, возможно, у него будут для меня какие-нибудь имена.

— Одна из вампиров была женщиной, которая носила обувь шестого размера, — заметил Чарльз. — Но не думаю, что она снова станет проблемой для кого-либо.

Роль Мойры в этой истории беспокоила Чарльза. Она спасла Анну, но…

Он нахмурился, глядя на нее.

— Я никогда не слышал о белой ведьме, которая могла бы призывать солнечный свет. Это даже нельзя назвать колдовством, ведьмы используют разум и тело, а не стихии.

— Я не призывала солнечный свет, — отрезала Мойра, реагируя, как ему показалось, скорее на его тон, чем на слова. — Просто заставила тела вампиров поверить в это. — Она пошевелила пальцами. — Пуф, и они превратились в пыль или убежали.

— Там было много магии. Вампиры сопротивлялись заклинанию, а потом ты спрятала след на добрую часть мили.

— Она белая ведьма, — огрызнулся Ангус.

Мойра свирепо ухмыльнулась.

— Я мутант, все верно. Бедная маленькая слепая белая ведьма…

— Жертвоприношение, — медленно произнес Чарльз. — Из него ведьмы черпают силы.

В основном для него брались кровь и плоть других людей, но ходят слухи, что у ведьм есть фамильяры для того, чтобы они могли использовать их в качестве высшей жертвы. Не просто смерть животного, а смерть того, кем ведьма дорожит.

— Думаешь, я убиваю котят, чтобы усилить свои заклинания? — раздраженно спросила она, и, несмотря на мучительное подозрение, что все было не так, как ему кажется, братец волк одобрял ее действия.

Но Чарльз не мог расслабиться, его волновала безопасность Анны, но одобрение братца волка заставило его задуматься. Возможно, есть другой ответ.

— Я слышал, что самопожертвование — например, когда ведьма использует собственную кровь для создания заклинания — обладает определенной силой, но с ним трудно работать.

Ведьма сняла очки, и он увидел, что его догадка верна. Один глаз был поражен магией. Чарльз уже видел подобные результаты раньше и не скоро это забудет. Ее глаз был покрыт белыми пятнами и сморщен, как будто что-то высушило его досуха. Глаз повредился давным-давно, потому что не осталось никакого запаха магии. Другой глаз уничтожен более обыденно, хотя и столь же болезненно — и, вероятно, так же давно.

Ангус напрягся, как будто не видел этого раньше, а Анна вообще никак не отреагировала. Во всяком случае, она не отреагировала на раны на лице ведьмы, но определенно отреагировала на его слова и тон. Анна разозлилась на него за то, как он разговаривал с ведьмой.

Дав рассмотреть свои покалеченные глаза, Мойра снова надела очки. Том уставился на Чарльза умными желтыми глазами, которые обещали возмездие, и Анна выглядела не намного счастливее рядом с ним.

— Я не знаю Мойру, — объяснил Чарльз Тому, поскольку тот лучше всех понимал его реакцию. — И никогда не слышал о белой ведьме, которая могла бы сделать то, что сделала Мойра. И если черная ведьма маскируется под белую ведьму… Во-первых, обман подразумевает, что она одна из врагов. А во-вторых, — он слегка улыбнулся волку, — я никогда не встречал ведьму, которая могла бы скрыть от меня свою природу.

— Несколько недель назад нас чуть не убила черная ведьма, — сказала Анна, хотя Чарльз чувствовал, что она еще зла на него. — Поэтому мы немного нервные.

Мойра коснулась бока Тома, пальцами скользнула по его хвосту и игриво потянула.

— Все в порядке, Том. Они хорошие ребята, даже если он ведет себя грубо. — Затем повернула голову к Чарльзу. — Достаточно справедливо. Я тоже никогда не слышала о белой ведьме, которая может делать то же, что и я. И не уверена, как именно это произошло. Я могу понять, почему ты осторожен.

— Извини, что мне пришлось надавить, — искренне сказал Чарльз.

— Я найду способ отплатить тебе тем же, — ответила Мойра, широко улыбнувшись. — По крайней мере, ты не убежал с криками.

Глубокий гнев из-за нападения вампира вспыхнул в душе, и он позволил ему немного просочиться в свой голос.

— Я надеюсь, ты превратила того, кто это сделал, в свинью.

Она замерла, удивленная его реакцией.

— Трусы не заслуживают лучшего, — сказал Ангус.

Ведьма явно не ожидала поддержки и с их стороны.

Неужели так много людей отпугнули ее шрамы?

Ведьме не дали ответить, поскольку кто-то осторожно постучал в дверь.

— Это Алан, — произнес незваный гость. — Кто-нибудь может меня впустить?

В ту минуту, когда покорный волк стаи Изумрудного города вошел в дверь, Чарльз почувствовал себя увереннее. Алан Чу был чистокровным китайцем и выглядел изящным и неожиданно сильным, как хорошо сделанный клинок.

Всю свою жизнь Чарльз провел с братцем волком, бушующим внутри него, расхаживающим и рычащим против атрибутов цивилизации, которые им приходилось терпеть. Только рядом с Анной он успокаивался. Вот что значит быть доминирующим и готовым убить все, что угрожает тем, кто находится под его защитой. Убить в любой момент.

Сегодня было хуже, чем обычно. Братец волк в ярости, и Чарльз изо всех сил старался держать себя в руках. Он думал, что появление в комнате вместе с его парой двух других доминирующих волков, тем более волка не из их стаи, сломает его контроль.

Но тут в комнату вошел Алан Чу. Он не омега, как Анна, но считался покорным и знал, как справляться с разъяренными оборотнями. Каким-то образом присутствие его в комнате привело к равновесию, и все, включая Чарльза, успокоились.

Чарльз сел в кресло у столика напротив Ангуса.

И сделал это больше для того, чтобы дать Чу место для работы, чем из желания присесть. Но он спокойно устроился в кресле в комнате с другими волками, и это кое-что да значило.

Анна огляделась, и Чарльз понял, что она тоже почувствовала воцарившееся в комнате спокойствие. Она поймала его взгляд, быстро улыбнулась и присела на подлокотник его кресла.

— Он пострадал из-за меня, — призналась она Чу.

Чарльз покачал головой и возразил:

— Ты не виновата в том, что кто-то решил напасть на тебя. Том просто выполнил свою работу, не извиняйся за это.

— Эй, Том, мужик, что ты с собой сделал? — Тон Чу, возможно, был легкомысленным, но он осторожно осматривал раненого волка.

Том позволил Алану выпрямить его лапу и при этом не издал ни звука от боли. Маленькая ведьма ворчала за них обоих.

— Черт возьми, черт возьми, — бормотала она, пока Алан работал. — Будь у меня чуть больше силы, я бы не допустила, чтобы они тебя ранили. Прости. Мне очень жаль.

Наконец Ангус, которого заботило благополучие исключительно волков и никого более, не выдержал:

— Хватит, Мойра. Ему не настолько больно. Боль пройдет в одно мгновение и не стоит твоей суеты. Если бы тебя не было с ними, все могло закончиться намного хуже. Шесть вампиров вполне могли одолеть двух волков и любую другую ведьму. Если бы не твоя магия, нам всем было бы не до такой мелочи, как сломанная нога. Так что хватит.

Последние слова прозвучали резко, и Мойра замолчала, а альфа получил свирепый взгляд от своего волка. Ангус поднял бровь, и Том опустил взгляд.

— Боже, упаси меня от влюбленных голубков, — протянул Ангус, закатив глаза, потом посмотрел на Чарльза и Анну.

Они не обнимались: Анна не любила объятия. Чарльз думал, что, если бы жизнь была справедлива к ней, ей бы это понравилось. И возможно, через несколько лет она сможет обниматься. Но сейчас благодарен, что она не съеживалась каждый раз, когда он прикасался к ней.

Тем не менее она сидела достаточно близко, чтобы старый альфа ухмыльнулся.

— Все вы голубки, — бросил он. — Это мешает, а я не терпеливый по натуре. Ты… — Он указал пальцем на Анну, и Чарльз встал между ними.

Это был рефлекс. Возможно, Чарльз не так расслаблен, как полагал.

Ангус опустил палец, но закончил предложение:

— Расскажи мне, что произошло. Я хочу больше подробностей.

— Коренные американцы не любят, когда на них указывают пальцем, — тихо заметил Чу, перевязывая Тому ребро, чтобы оно могло нормально зажить. — Местные ведьмы, перевертыши и им подобные используют этот жест, чтобы наслать проклятия и болезни.

Ангус всплеснул руками и рухнул на стул.

— О, ради Бога. Я не ведьма. Я не бросаюсь проклятиями и просто хочу знать, что, черт возьми, произошло сегодня вечером.

Его голос звучал разочарованно и оскорбленно, но все волки в комнате знали правду: он боялся Чарльза. Раньше ему было не страшно, пока он не посмотрел в глаза братцу волку и не осознал угрозу смерти.

Ангус был старым альфой, но вопроса о том, кто доминирует, не стояло.

Со стороны Ангуса не исходило никакой угрозы. Чарльз знал это, но ему потребовалось много усилий, чтобы снова сесть. Если бы быстрое отступление Ангуса не удовлетворило братца волка, пролилась бы кровь.

Чарльз медленно сел и положил руку на колено Анны — это успокаивало его.

— Ну, — весело сказала она, — скучно нам не было.

Анна коснулась рукой его плеча, словно ей нужна помощь, чтобы удержаться на ручке кресла. Но они оба знали, что ее прикосновение помогло ему обрести равновесие, в то время как она отвлекала остальных своими словами.

— Итак. Что произошло. — Она судорожно вздохнула. — Том и Мойра отвезли меня на Пайк-стрит, и мы купили все, что могли унести, и доставили это сюда. У меня было все необходимое, кроме обуви, поэтому Мойра отвела меня в свой любимый обувной магазин в паре миль отсюда. Мы возвращались, когда на нас напали. Без предупреждения, без звука, без запаха, они просто наскочили на нас. — Анна положила ладонь на руку Чарльза на своем колене. Она была не так спокойна, как казалась. Он повернул руку ладонью вверх и сжал ее пальцы. — Четверо из них напали на Тома, один ударил Мойру, а другой схватил меня. Я убила его, — радостно прорычала она, и Чарльз сильнее сильнее стиснул ее руку. Его пара была сильной. — К тому времени Том убил одного из нападавших, на Мойру не обращали внимания, решив, что она не представляет угрозы. Поэтому я решила помочь Тому с остальными. Я как раз собиралась броситься в драку, когда до меня дошло, что Мойра пыталась выяснить, кто на нас напал. — Анна посмотрела на ведьму с усмешкой. — Помню, как подумала: «Бедняжка не видит, кто на нас напал. Наверное, она так напугана». И поэтому сказала ей, что это вампиры. А в следующую секунду нас чуть не ослепил солнечный свет. Мертвые вампиры сгорели, а остальные разбежались. Мы позвонили Алану, и я несла Тома до отеля и показывала Мойре дорогу, пока она убиралась за нами и скрывала нас от посторонних глаз. — Ведьма, слегка погладив Тома искусными пальцами, повернула лицо к Анне, и та фыркнула. — Бедная маленькая слепая ведьма, черт возьми. Да она одна заменяет команду бойцов. Вампиры так и не поняли, что с ними случилось.

— И ты считаешь, что за этим стоял волк, — добавил Чарльз.

Анна посмотрела на него и, теперь, после своего рассказа, уже засомневалась в своем решении.

— Первое впечатление, — сказал он ей, — чаще всего оказывается верным.

— Да. Я думаю, это был волк. — Она закрыла глаза, обдумывая все. — Нападение очень походило на атаку стаи. Вампиры прятались на виду, и у них было достаточно бойцов, чтобы легко выполнить работу. Они не знали о Мойре или недооценили ее. — Анна посмотрела на Чарльза и слегка улыбнулась. — И меня. Они сосредоточились на самом сильном из нас, как делают оборотни. И собирались забрать меня с собой. Чего от меня хотели вампиры?

— Волки, — задумчиво промолвил Чарльз. Но духи молчали, как обычно бывало в городе. Или как происходило всегда, когда они могли быть полезны. — Итак, что ты думаешь, Ангус? Может ли за этим стоять Шастель? Прошлой ночью мы с ним повздорили, и он был достаточно зол, чтобы кого-нибудь убить.

Ангус развалился в своем кресле, показывая, что в присутствии Чарльза он расслаблен.

— Француз — зверь. Сильный зверь, но он пристрастился к убийству. Он не послал бы никого другого. И не хотел бы, чтобы кто-то другой проливал кровь, которой мог бы полакомиться сам.

— Так кто же, по-твоему?

Ангус раздраженно нахмурился.

— Я не знаю большинство волков слишком хорошо. Мы могли бы допросить их — если хотим начать войну. Европейцы дорожат своей честью. Если только им не нужна омега… Я позвоню итальянцам и предупрежу их, чтобы держали своего под присмотром.

Чарльз приподнял брови.

— Я слышал, что у них есть омега, но понятия не имел, что они привезли его сюда. — Посмотрел на Анну. — Если бы он мог тебе помочь, я бы рассказал тебе о нем, но его обратили не больше года назад и он знает меньше, чем ты, о том, как быть волком вообще, не говоря уже об омеге. Асил же был женат на омеге и гораздо лучший учитель в этом деле. Но не говори ему, что я это сказал.

Ангус переключил свое внимание на Анну.

— На самом деле он молодой немец, который катался на лыжах в итальянских Альпах и неудачно упал. Спасатель, который нашел его, был оборотнем и решил, что обязан спасти его любым возможным способом.

— Превратив его в оборотня, — закончила за него Анна.

Чарльз кивнул.

— И немцы были в бешенстве, когда итальянцы объявили его своим.

— Фактически, это борьба за опеку, — произнес Ангус. — Я полагаю, именно поэтому итальянцы его и привезли. Они хотят утереть немцам нос, показав, что омега решил остаться с ними.

Чарльз наблюдал за Анной. «Да, — пронеслось в его голове, — ты не одна». Ему следовало бы подумать об этом самому. Он проследит, чтобы она познакомилась с молодым немцем-омегой.

— Может, все дело в этом, — задумчиво промолвила Мойра. — Все в стае говорили об этом. Прости, Анна, но большинство оборотней больше интересовались тобой, чем всеми этими странными волками, которые приехали на встречу. Может, напал тот, кто хочет себе омегу.

— Мне приходилось сталкиваться с похожим случаем, — холодно сказала Анна. — Обязательно предупредите итальянцев.

— Да, — заверил Ангус, бросив немного удивленный взгляд на Чарльза, когда Анна отдала ему еще один приказ.

— Не забудь, что тебе нужно подготовиться к ужину, — напомнила Мойра.

Чарльз посмотрел на ведьму, как и все остальные в комнате. Она улыбнулась им всем.

— Мы не знаем точно, что вампиры пытались сделать. Вероятно, они пытались похитить Анну. Но есть меньшая вероятность, что они не хотели, чтобы вы лучше познакомились с Артуром из Великобритании.

— Кроме того, — продолжил Ангус, — может и не стоит менять ваши планы, если ничего катастрофического не случилось?

Чарльз понял их логику.

У него и в лучшие времена не было желания выходить на люди и вести светскую жизнь, а это нападение вызвало у него желание схватить свою пару и запереть ее в безопасном месте.

— Я пойду сниму еще один номер, — предложил он. — Том и Мойра могут остаться здесь, пока он не поправится, и заказать доставку еды и напитков в номер.

— Я тоже останусь здесь, — бросил Ангус. — Пока Том не сможет заботиться о себе сам.

Чарльз посмотрел на альфу и понял, что он не единственный, в ком сработал защитный инстинкт.

— Хорошо, — согласился он.

Когда Чарльз ушел, по комнате пронесся коллективный вздох облегчения, но никто ничего не сказал, пока из коридора не донесся слабый звон лифта.

Анна знала, что Чарльз так действует на людей, но сегодня вечером не было причин для страха. За исключением того, что Ангус показывал пальцем.

— Ну что ж, — произнес Ангус, и Том заскулил. — Есть причина, по которой Бран использует его, чтобы запугивать негодяев. Я думаю, мы все видели это сегодня вечером.

— Что видели? — спросила Мойра.

— Точно, — сказал Алан Чу, пока переупаковывал аптечку, которую принес с собой. — Ангус указал пальцем, и я даже не заметил, как Чарльз пошевелился. Он просто стоял между своей парой и Ангусом. — Затем он продолжил бормотать уже на китайском.

И вдруг Анна поняла, что ей не нравится, что все они боятся Чарльза. Это причиняло ему боль, хотя он скрывал это от всех. Даже если так безопаснее для него, это нехорошо.

Ангус покачал головой.

— Вы видели морды некоторых волков, когда он разговаривал с ними сегодня? Я подозреваю, что они даже не знали, что он может выступать, не говоря уже о том, что в его словах было столько смысла. Это словно если бы акула заговорила на английском.

Том поднял голову и посмотрел на Ангуса. Алан тоже прервал свое китайское бормотание и уставился на своего альфу.

— На прекрасном английском, — сказала Анна с большей резкостью, чем собиралась. — И с Чарльзом все в порядке.

— Клянусь Богом, это не так, — возразил Ангус. — Я подумал про себя: «Ну, посмотрите на него. Он проводит собрание так же, как и все остальные. Возможно, другие слухи о нем тоже преувеличены». Но они не были преувеличены. Ни капельки. Мне совсем не хочется встречаться с ним, когда он в волчьем обличье и с выпущенными клыками и когтями.

— Если ты не заткнешься, — выпалила Анна, — тебе, возможно, никогда не придется беспокоиться об этом.

Ангус откинулся на спинку стула и удовлетворенно улыбнулся.

— Ну, теперь, — произнес он совершенно другим голосом, — может, и не буду.

Она посмотрела на Тома и Алана Чу. И поняла по морде Тома, что Ангус играл с ней.

— Зачем этот тест? — спросила она.

Ангус пожал плечами.

— Я знаю Чарльза долгое время. Видел, как он превратился из тихого мальчика в оружие, в котором нуждался его отец и все мы. То, что понимал необходимость этого изменения, не означало, что мне это нравилось. Я просто хотел убедиться, что ты смогла разглядеть человека за маской убийцы.

— Так ты специально его подстрекал?

Улыбка Ангуса превратилась в ухмылку.

— Когда указал на него пальцем? Когда он уже жаждал свежей крови, потому что тебе грозила опасность, а его охота прошла в пустую? Неужели я выгляжу настолько глупым? Нет, это получилось случайно.

Анна поерзала на подлокотнике кресла и слегка потерла обивку кончиком пальца. Теперь она чувствовала искренность Ангуса. Он беспокоился за Чарльза и что она причинит ему боль.

— Я знала, что люди боятся его, — сказала она. — Полагаешь, что они верят, что с Чарльзом что-то не так?

Ангус наклонил голову, но ответил Алан:

— В любом случае, с ним что-то не так. Не столько безумие, сколько… отличие от других. Бездушный убийца для своего отца, преданный марроку и никому другому. Каждое слово, слетающее с его губ, вложено туда марроком. Чарльз как кукла чревовещателя, только страшнее.

Анна подумала о споре между Чарльзом и Браном, в котором в конечном итоге Чарльз победил, и открыла рот, чтобы ответить. Но затем снова его закрыла. Если люди так думали, то это потому что Чарльз хотел, чтобы они так думали.

— Чарльз делает это намеренно, — сказал ей Ангус, пристально наблюдая за ней.

Она надеялась, что ничем не выдала себя, но его слова были так близки к ее мыслям, что поняла, ей это не удалось. Он нетерпеливо постукивал пальцами по подлокотнику своего кресла.

— Если все остальные волки боятся его, они не будут глупить и не вынудят его убить их. И они правы, знают они об этом или нет. Но что-то не так. Разве ты не заметила? Его волк полностью вышел из-под контроля. Это должно было превратить его в безмозглого убийцу, но этого не произошло.

Братец волк, подумала Анна.

— Как ты думаешь, почему это так? — спросил Чу.

Ангус поднял бровь и посмотрел на Анну, словно она может все объяснить.

За сегодняшним нападением на них стоял волк. И она знала, что Ангус им не враг. Он мог бы даже быть другом Чарльза, если верить ее нюху. Но она не собиралась делиться какими-либо соображениями о своей паре, даже если бы они у нее имелись, даже с Ангусом из стаи Изумрудного города.

Она посмотрела на него и расслабилась на подлокотнике кресла Чарльза, ожидая его возвращения.

***

Гнев.

Он так зол.

С Чарльзом все было в порядке на протяжении всего пути до ресепшена. Он сосредоточился на текущей задаче, снял второй номер, и все шло хорошо, пока не вернулся к лифту и не начал снова думать о нападении на Анну. Все старался нащупать какую-нибудь зацепку из рассказа Анны, какой-то намек на то, почему вампиры напали на них или кто это сделал.

Но его самоконтроль, казалось, таял на глазах. Он наблюдал, как чудовищно быстро мелькают цифры этажей на табло, когда ему нужно хорошенько подумать.

Два.

Тома чуть не убили. Если бы Чарльз отправил Анну с кем-нибудь из других волков Ангуса, а он мог бы это сделать, то потерял бы ее.

Три.

Шесть вампиров.

Четыре.

Если бы ведьма Тома была слабее, то Анну бы забрали.

Пять.

Если начнет постоянно ее опекать, то потеряет ее. Анна не была покорной, ей не нужно, чтобы за ней все время присматривали. По крайней мере, не таким образом. Ему достаточно поддерживать ее во всем и позволить ей летать.

Шесть.

И если он собирался это сделать, ему необходимо взять под контроль свой характер. Характер братца волка. Не только сейчас, сегодня, но и всегда. Он должен обуздать свою потребность оберегать ее и сделать счастливой.

Семь.

Однако сегодня она не исчезнет из его поля зрения.

Дверь лифта открылись.

***

Артур Мэдден отодвигал приборы подальше от края стола, затем придвигая их ближе.

— Мой дорогой, — весело сказала его пара, — что ты делаешь? Он может быть сыном маррока, но ты правишь Британскими островами. Ты выше его по рангу, не нужно нервничать.

Она не понимала. Но он привык к этому. Его жена была человеком и многого не понимала. Он не сердился на нее за это. И не станет объяснять, что Чарльз был доминирующим, что даже с силой всех волков за спиной Артура, Чарльз все равно заставит его отступить одним взглядом. Это означало, что ему понадобится вся защита и ужин должен пройти идеально.

В этом он мог доверять своей паре.

— Ты, конечно, права, — ответил он. — Чертовски глупо с моей стороны поднимать такой шум.

Она скользнула к нему под руку, такая же стройная, как девушка, на которой он женился сорок лет назад. Сейчас он любил ее так же сильно, как и тогда, но ее возраст огорчал его. Теперь, когда они ужинали где-нибудь, люди думали, что они деловые партнеры или мать и сын. Когда жена была молодой и красивой, Артур никогда не задумывался о ее старении, и она тоже.

От нее пахло розами.

— Все будет хорошо, — заверила она. — Я развлеку его пару, а ты сможешь рассказывать ему истории.

Он поцеловал ее выгоревшие на солнце светлые волосы, деликатно подкрашенные до натурального оттенка.

— И как ты это сделаешь?

— Я покажу ей свое рукоделие и поговорю с ней на женские темы.

Артур обернулся и мельком увидел их отражение в огромном позолоченном зеркале, висевшем у входа в дом. На нем золотистая шелковая рубашка, которая придавала его волосам более глубокий красно-золотой оттенок. Его глаза были голубыми, а черные брюки походили на слаксы, которые он надевал на свадьбу много десятилетий назад.

Темно-синяя рубашка Санни с длинными ниспадающими рукавами подчеркивала силу ее рук, скрывая то, как ее кожа стала менее упругой с возрастом.

А вокруг глаз виднелись морщинки от смеха.

Его Санни любила смеяться.

Она приближалась к смерти с каждым днем. Артур думал, что пройдет еще много времени, десятилетия, пока ее кожа станет дряблой, а мышцы жилистыми и вялыми. И ему придется наблюдать, как это происходит.

Она поймала его взгляд в зеркале.

— Ты выглядишь великолепно, как всегда, — сказала она, сжимая обнимавшую ее руку.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо, уткнувшись носом в ее идеальную прическу и закрыв глаза, чтобы ощутить ее драгоценный аромат.

Она подождала, пока он откроет глаза, и посмотрела в зеркало, встретившись с ним взглядом. Затем улыбнулась так ярко, и он вспомнил, что именно из-за этой улыбки стал называть ее Санни.

— Я знаю.

Глава 7

Гости опаздывали. Санни оставила попытки успокоить мужа и присела на один из парных диванов в стиле английского барокко.

Артур выглядел великолепно. Он с презрением относился ко всякому сравнению, но для нее муж всегда ассоциировался в человеческом обличье больше со львом, чем с волком. Даже в своей звериной форме, его шерсть была рыжевато-золотистого цвета.

Сейчас он стоял, глядя в окно и сцепив руки за спиной, и ей открылся прекрасный вид на его задницу. Она, конечно, никогда ему этого не говорила, да он бы такого и не оценил, но ей всегда нравилась его задница.

Ей до сих пор с трудом верилось, что удалось захомутать его, даже спустя столько лет. Он словно воплощал в себе исполнение её мечты: богатый, могущественный, благородный и хорошо воспитанный. Он не мог претендовать на титул, потому что давно должен быть мертв, но считался младшим сыном барона. Артур был умным и милым и все еще приносил ей цветы без всякой причины, просто чтобы ее порадовать.

Санни любила путешествовать, а он не мог ее сопровождать, из-за того кем и чем был. Но позволил ей путешествовать одной.

И она все еще любила его задницу.

Санни спрятала улыбку и попыталась выглядеть серьезной, когда он повернулся к ней. Артур нахмурился, и она невинно подмигнула ему. Она давно поняла, что есть некоторые шутки, которыми не стоит с ним делиться, да он бы их и не понял.

— Я иду наверх, чтобы закончить кое-какую работу, — проворчал он. — Если они придут, скажи им, что я занят. — И он зашагал вверх по лестнице.

Санни взглянула на изящный золотой «Ролекс» на запястье и покачала головой. Гости опоздали всего на пять минут, но Артур всегда отличался нетерпеливостью. Она взяла книгу, которую принесла с собой, — таинственную историю о Барбадосе, ее любимом месте, — и погрузилась в чтение.

В дверь тихо постучали, но Артур наверняка услышал стук. Когда он не спустился по лестнице, Санни отложила книгу и поднялась на ноги. Он скоро выйдет. Она знала своего мужчину, он не мог долго игнорировать гостей. До тех пор она должна была занять их, чтобы они чувствовали себя желанными.

Санни нервно разгладила блузку. Она слышала истории о Чарльзе Корнике, ручном убийце маррока, но никогда его не встречала. И надеялась, что его пара дружелюбна.

В дверь снова постучали. Санни открыла дверь — и подавила улыбку.

Мужчина, стоявший перед дверью, был крупным. Не просто высоким, но и широкоплечим. По смуглой коже и черным глазам стало понятно, что он коренной американец.

По выражению его лица ничего нельзя прочитать, но от него веяло мрачностью, словно он был закутан в нее, как в темный плащ.

Не такого она ожидала из описаний Артура и его нервозности, но в одном она не ошиблась: Чарльз Корник был красив. Возможно, не по западным стандартам, не с его широкими и плоскими чертами лица и серьгами из янтаря. И как оборотню удалось проколоть уши?

Мужчина может даже не обратить внимания на привлекательность всех этих мускулов и золотистой кожи, но Санни готова поспорить, что всегда, когда Чарльз входит в комнату, то привлекает внимание каждой присутствующей там женщины.

Взволнованная, она отвела от него глаза и встретилась взглядом с женщиной, которая стояла рядом с ним.

Анна Корник была примерно на дюйм выше Санни, что все равно делало ее немного ниже среднего роста, и слишком худой, но с крепкими мышцами. Ее каштановые волосы ниспадали мягкими локонами на плечи. На скулах виднелись веснушки, а глаза были золотисто-карего цвета. Белая блузка и шелковая юбка, доходившей ей чуть выше лодыжек, составляли её наряд. Ее не назовешь традиционно хорошенькой, но симпатичной вполне.

Анна выглядела усталой и неприметной рядом со своим более экзотическим мужем. Но затем она печально усмехнулась, словно понимала, что Санни попала под чары Чарльза.

И благодаря этой теплой улыбке, Санни почувствовала, как нервозность, вызванная Чарльзом Корником, прошла.

— Здравствуйте, — сказала она с широкой улыбкой, играя роль хозяйки. — Добро пожаловать. — Она отступила назад и пригласила их войти. — Я Элеонора, подруга Артура, но вы можете называть меня Санни. Меня все так зовут. Вы, должно быть, Чарльз и Анна.

— Рада познакомиться с вами, Санни, — ответила Анна, крепко пожимая ее руку. Когда ее муж промолчал, Анна толкнула его плечом.

Чарльз посмотрел на нее, и она подняла брови, и Санни узнала этот взгляд из своего собственного репертуара, созданный для общения с доминирующим мужчиной, который не всегда следовал правилам цивилизации.

— Это хороший жест, — поделилась она с Анной. — Хотя обнаружила, что если приподнять только одну бровь то это работает более эффективно. Если это не сработает, то лучше всего просто игнорировать их, пока они не придут в себя. Почему бы вам обоим не зайти, и я принесу вам что-нибудь выпить. Артур спустится через минуту. Могу я предложить вам немного виски или бренди? И у нас есть очень хорошее белое вино.

Анна улыбнулась и последовала за ней, в то время как ее муж мягко закрыл за ними дверь.

— Ваше игнорирование работает? Я просто толкаю его, пока до него не доходит. У вас есть вода? Сегодня вечером мне нельзя никакого алкоголя, я за рулем. Возможно, на меня он больше не повлияет, но если меня остановят, не хочу пахнуть алкоголем.

— Он разрешает вам водить машину? — спросила Санни, ошеломленная и испытывая ревность. — В последний раз я водила машину, когда встретила Артура. Я ехала на машине моего отца в Девон, и машина Артура стояла у дороги с двумя спущенными шинами.

— Я не люблю водить, — сказал Чарльз. — И я не против бренди, спасибо.

Его голос был таким же восхитительным, как и все остальное в нем. Глубокий и медленный тембр, с валлийским акцентом и чего-то еще, украшающий обычный американский акцент.

Санни никогда раньше не чувствовала себя так рядом с кем-либо из оборотней, которых Артур приводил к ней домой, и это ее встревожило. Она воспользовалась предлогом и, подойдя к бару в углу гостиной, начала готовить напитки для гостей.

Не то чтобы она никогда не смотрела на другого мужчину, но никогда не чувствовала себя в такой безопасности. Это неожиданная реакция на мужчину, который считался опасным, и это выбило ее из колеи.

Санни достала хрустальный графин, который купила несколько лет назад в Венеции. Анна подошла к ней и, забрав графин, поставила его на стойку бара.

— Я знаю, — тихо произнесла Анна. — Все в порядке. Все чувствуют это, когда маррок входит в комнату с незнакомыми волками. Он через мгновение успокоится, и на вас его присутствие не будет так действовать. — Она посмотрела на своего мужа, затем вытащила пробку из графина, и по комнате разнесся прекрасный запах бренди. — У него был плохой день, и от этого все становится еще хуже.

Санни достала бокал для бренди из шкафчика под стойкой и отдала его Анне.

— Что случилось?

Анна улыбнулась и пожала плечами, наливая бренди.

— Все как всегда, — уклончиво сказала она. — Он любит города не больше, чем вождение машины или сотовые телефоны, или самолеты, или…

— Или то, что люди говорят о нем, словно его здесь нет, — недовольно прорычал Чарльз.

Когда Артур говорил таким тоном, Санни знала, что нужно оставить его в покое. Но Анна только ухмыльнулась.

— Иди сюда и возьми свой бренди. Как ты вообще можешь это пить? Я никогда не любила алкоголь, даже когда все пили. Хватит пугать нашу хозяйку.

Чарльз глубоко вздохнул и теперь выглядел как просто раздраженный мужчина. Он подошел и взял бокал, который протянула ему жена, затем обратил свое внимание на Санни.

— Примите мои извинения, — произнес он, и ее сердце не заколотилось быстрее в ответ. — Как Анна уже сказала, я сегодня не в духе. Но нет причин срываться на вас.

Она не хотела показаться невежливой и отмахиваться от его извинений, поэтому попыталась придумать что-нибудь получше.

— Принято.

Анна оглядела комнату.

— Это больше похоже на дом, чем на место, которое вы снимаете на несколько недель. У вас хороший вкус.

Санни протянула ей бутылку холодной воды из холодильника.

— О, у Артура есть несколько домов по всему миру. Он нечасто приезжает сюда, но подарил этот дом мне на нашу тридцатую годовщину. Летом я обычно приезжаю сюда на месяц. Он не любит путешествовать, но знает, что я люблю.

Она с трудом удержалась от дальнейших слов. Пряча хмурый взгляд за дружелюбной улыбкой, Санни достала охлажденную бутылку своего любимого белого вина. Она никогда не была болтливой и привыкла хранить секреты. Хотя ее путешествия или эта квартира не были секретами. Тем не менее она не собиралась говорить о них.

Ее спас скрип лестницы, когда Артур поспешно спустился вниз.

Анна наблюдала за спускающимся британским королем-волком.

— Вы опоздали, — сказал он вместо приветствия. — Я волновался, что что-то могло случиться.

— Нет, — весело ответила Анна. Они обсудили с Чарльзом, сообщать ли о нападении, и пришли к выводу, что лучше всего предупредить альфу другого омеги, но с остальными хранить молчание.

Нападение не имело к остальным оборотням никакого отношения, и Чарльз сказал, что не собирается поощрять подражателей. Поэтому она взяла вину за опоздание на себя. Ведь никто бы не поверил, что Чарльз может куда-то опоздать.

— Я слишком долго одевалась. Извините.

Санни налила второй бокал бренди для Артура, который выпил его, несмотря на то, что не мог опьянеть. Потом налила бокал вина для себя.

— Ужин будет готов примерно через полчаса, — сообщил Артур. — А пока, я подумал, вам может быть интересно взглянуть на мою коллекцию.

— Коллекцию? — спросила Анна.

— То, что у меня здесь есть, не очень ценно, — объяснил он. — И не имеет исторического значения. Мы не проводим здесь много времени, и даже со службой безопасности… — Он пожал плечами. — И все же у меня есть кое-что интересное.

— Ты захватил Экскалибур? — спросил Чарльз.

Артур элегантно поднял бровь и слегка улыбнулся.

— Никогда и никуда не хожу без него.

— Разве полет на международном рейсе с мечом не причиняет неудобства? — спросила Анна.

— Я летаю на частном самолете, — сказал он.

— Конечно, — пробормотала Анна с самоуничижительной насмешкой над своим удивлением из-за положения богатой и важной персоны. — Разве не у всех есть частный самолет?

— Бедный плебей, — пробормотал Чарльз. Анна не сомневалась, что только она уловила юмор в его голосе, потому что и Артур, и Санни выглядели озадаченными.

— Артур не любит коммерческие рейсы, — поспешила объяснить Санни.

— Простите. — Анна посмотрела на Чарльза, прося помощи. Она не могла придумать, что еще сказать, чтобы не усугубить ситуацию.

— Первая стая Анны была… проблемной и очень бедной, — пришел он на помощь. — Мы женаты меньше месяца, и ей пришлось ко многому привыкнуть.

— Долгая жизнь не означает богатство, — сказал Артур с понимающим видом. — Но так бывает не всегда.

— Долгосрочные инвестиции придают совершенно новое значение термину «сложные проценты», — добавила Санни.

— Расскажите мне о своей коллекции, — немного отчаянно попросила Анна. — И об Экскалибуре.

— Раньше я был археологом, — объяснил Артур. — Простым любителем, но мой отец этому противился, потому что эта профессия считалась недостойной. Тогда раскопки не были так хорошо регламентированы, и я проводил их на территории старого корнуолльского поселения, которое принадлежало родителям моего школьного товарища. Тогда я и нашел меч.

Он не казался сумасшедшим и, похоже, не возражал против вопросов. Если бы они не говорили об Экскалибуре, то она была бы очарована этой историей.

— Откуда вы знаете, что нашли именно Экскалибур?

Он улыбнулся.

— Скажите мне, моя дорогая, вы верите в реинкарнацию?

Нет, она в это не верила. Но это невежливый ответ.

— Я никогда не слышала убедительных аргументов в пользу этого.

Его улыбка стала шире.

— А я верю. И верю, что я бывший король, который вернется во время величайшего бедствия. — Затем он подмигнул ей. — Я не настаиваю, чтобы другие поддерживали мою эксцентричность.

Если бы люди помнили, что когда-то были простыми служанками или фермерами, которые умерли от обычной старости, Анна могла бы пересмотреть свою позицию по поводу реинкарнации. Она улыбнулась британскому волку, вспомнив, как ее отец однажды сухо заметил: «Если четырнадцать человек верят, что в прошлой жизни они были Клеопатрой, означает ли это, что у Клеопатры имелось раздвоение личности?»

Затем Артур повел их в свой зал сокровищ, который ранее, скорее всего, был офисом или маленькой спальней. Три гобелена висели на стене под стеклом. Вдоль самой стены стояла пара витрин.

— Это неподходящая экспозиция, — сказал он. — Они остаются здесь круглый год, поэтому я не могу рисковать ничем по-настоящему ценным. Мои более ценные артефакты не покидают мой дом в Корнуолле. Я приобрел все это в США. Этот гобелен относится к пятнадцатому веку и, как и многие другие, имеет религиозную тематику. На нем изображен распятый святой Стефан, по традиции, вверх ногами.

Анна посмотрела на фигуру на холсте, нимб над его перевернутой головой и кровь, льющуюся из его рук.

— Весело, — заметила она.

Он улыбнулся.

— Мне это тоже не нравится.

На втором гобелене изображена женщина на скамейке под деревом и занимающаяся шитьем, а большая птица сидела прямо у нее над головой. Цвета казались блеклыми, но становились ярче, когда нити опускались к низу картины. Когда-то, подумала Анна, это гобелен был намного красочнее, чем сейчас.

— Это из Шотландии. — В голосе Артура звучало неодобрение. — Тринадцатый век или около того.

— Какие варвары эти шотландцы, — с весельем в голосе заметил Чарльз. — Мой отец, валлиец, говорит точно так же.

Артур рассмеялся.

— Ладно, ты меня поймал. Я полагаю, что независимо от того, сколько еще проживу, все равно в некоторых аспектах останусь человеком своего времени. Как и ты, старый друг. Гобелены в необычайно хорошем состоянии, поскольку около двухсот лет находились в музеях и частных коллекциях, и за ними хорошо присматривали.

Он прошел дальше и сделал выразительный жест в сторону последнего и самого маленького гобелена.

— Третий — мой любимый. Он также, вероятно, относится к пятнадцатому веку. Я купил его в Калифорнии из частной коллекции. Картина грубой формы и для стабилизации была пришита к муслину, не содержащему кислот. Все гобелены герметично закрыты, чтобы защитить их от воздействия климата.

Артур прав, гобелен был не в очень хорошем состоянии. Уцелел только участок площадью около двух квадратных футов. Рыцарь верхом на лошади, которая скакала галопом. В одной руке у всадника меч, поднятый под углом чуть более сорока пяти градусов.

Артур нежно коснулся прозрачного покрытия напротив рыцаря.

— Как вы можете видеть, на ней изображен Артур с Экскалибуром в руке.

Анна не могла понять, почему он так уверен, что это Артур, пока хорошенько не рассмотрела меч. От слова, которое когда-то было вышито на лезвии, осталось всего три буквы: «к», «с» и «у».

Ей пришлось признать, что существовало не много слов с этими буквами, которые могли быть изображены на мече.

— Он выглядит довольно несчастным, — сказала Анна. — Интересно, за чем он гнался.

— Это может быть что угодно, — ответил Артур. — Он был чемпионом Англии и сражался с драконами и другими монстрами, а также защищал свою родину от саксов.

Первая витрина была заполнена двойными рядами римских артефактов. Анна подозревала, что кое-что из этого приобретено незаконным путем. Хотя, возможно, камень из стены Адриана можно было забрать в те дни, когда Артур оставался человеком.

Во второй витрине лежала кольчужная рубашка, поверх которой надета ярко-синяя туника, украшенная тремя серебряными коронами.

— Это точная копия, — заметила Санни. — Хотя она все еще стоит несколько тысяч долларов. Ткань была соткана в соответствии с традиционными методами и окрашена натуральными растительными красителями, серебряная нить — это настоящее серебро, а кольчуга изготовлена вручную. — Она коснулась футляра. — Это герб короля Артура или, по крайней мере, то, что было изображено на его щите.

— Герб Артура, — с сомнением произнесла Анна. Вряд ли настоящий Артур когда-либо носил кольчугу, возможно, британский мастер этой кольчуги слишком часто читал «Смерть Артура».

Санни кивнула.

— Король Артур, а не мой Артур. Но мой Артур не хотел использовать герб своей собственной семьи, на котором изображен…

— Свинья, — бросил Артур через плечо Санни.

— Кабан, — невозмутимо поправила Санни. — Все еще живы несколько членов его семьи, которые могли бы узнать герб, младший кузен и его младшая сестра.

— Которой в мае этого года исполнится восемьдесят четыре, — добавил Артур с явной привязанностью. — Я бы навестил ее, но она до сих пор остра на язык и может стрелять по тарелочкам без очков. Поэтому я выбрал королевский герб.

Он произнес это с такой важностью, как будто никогда не существовало другого короля.

— В эпоху Артура не было гербов, — возразил Чарльз. — Разве он не должен был жить в шестом веке?

— Или в конце пятого, — согласился Артур. — Герой битвы при горе Бадон, и это было примерно в пятьсот восемнадцатом году. Геральдика и все ее атрибуты появились намного позже. Тем не менее традиция есть. И в любом случае я все это сделал для развлечения. — Его взгляд стал мечтательным.

Анна задумалась, играл ли он с мечом, который откопал, когда его никто не видел.

Ее старший брат обычно по ночам прокрадывался вниз и брал старую кавалерийскую саблю времен Гражданской войны, которую их отец повесил на стену над камином, и сражался с невидимыми врагами. И однажды он сражался с младшей сестрой, которую вооружил метлой. В последствии ей наложили шестнадцать швов, а у него был сломан нос. Мужчины питают странную страсть к длинным, заостренным предметам, скрывая улыбку, подумала Анна.

— Теперь о главном. — Артур сделал паузу. — Я часто замечаю, что люди разочарованы Экскалибуром. Думаю, это из-за всех этих фильмов. Это не реквизит, это оружие, созданное для убийства.

Он опустился на колено, отодвинул ковер и приподнял секцию деревянного пола. Под ним оказался сейф. Артур положил ладонь плашмя на сейф, и через мгновение тот издал звуковой сигнал и медленно открылся. Внутри лежал узкий деревянный футляр длиной чуть больше трех футов.

Артур вытащил его и поставил на стол для демонстрации. Сам футляр был прекрасен — смесь светлого и темного дерева ручной работы.

Альфа открыл защелки на футляре и полностью снял крышку.

И Анна поняла, почему этот мужчина думал, что это Экскалибур. Меч был так же похож на кавалерийский меч ее отца, как ягуар на льва — оба очень эффективные хищники.

Экскалибур Артура был короче и шире клинка ее отца и острым с обеих сторон. Лезвие было темным по центру, там, где на нем была зазубрина, и она могла видеть узоры на стали, как будто это был дамаск, и, возможно, так оно и было. Однако лезвия были гладкими и блестящими, они шли параллельно друг другу почти по всей длине. Рукоятка была сделана из стали и, по сравнению со всеми теми Экскалибурами из кино и телевидения, о которых упоминал Артур, была очень практичной и короткой. Это был меч, предназначенный для того, чтобы размахивать им одной рукой и убивать.

— Имелась ли у них сталь в шестом веке? — спросила она.

— В некоторых местах, по крайней мере, за тысячу лет до этого, у них были стальные мечи, — ответил Артур. — Толедские стальные мечи упоминались римлянами еще в первом веке до нашей эры.

— Он… — Она собиралась сказать «красивый», но слово совсем не подходило. Меч ее отца был длинным и изящным — оружие, созданное для красоты, а также для функциональности. Этот же был другим. — Могущественный.

— Никаких драгоценных камней, никакого золота или блестящих деталей, — довольным голосом произнес Артур.

— Они ему не нужны. — Желание прикоснуться к мечу было сильным, но Анна держала руки за спиной.

— Артур носил не только меч, — продолжил альфа, его голос пылал от страсти. — Просто он стал самым известным. Еще был меч в камне, который признал Артура законным королем. Вероятно, это также меч, известный как Кларент, который использовался для дарования власти. В некоторых ранних валлийских сказаниях упоминается кинжал Карнвеннен, которым он убил Черную ведьму.

Раздался звонок. Санни пискнула, посмотрела на часы и выбежала из комнаты, разглагольствуя о таймерах и пожарах.

— Твоя пара прекрасна, — заметил Чарльз.

— Так и есть, — сказал Артур. — Она приносит мне радость. — Он коснулся рукояти своего меча. — Экскалибуру более полутора тысяч лет, и он будет со мной еще полторы тысячи лет. Моя Санни… — Он сглотнул. — Моя Санни медленно умирает каждый день.

С ужина они шли уже почти ночью. К облегчению Анны, вечер прошел, в основном, без инцидентов. Она беспокоилась, что Чарльз будет в плохом настроении, но он вел себя вежливо за ужином.

Он почти ничего не говорил, но когда у Артура закончились истории о короле Артуре, ему удалось разговорить британского волка, и они обсудили те трудности, с которыми сталкиваются оборотни из-за камер видеонаблюдения, установленными повсюду в Англии.

— Что ж, — сказала Анна, когда они подошли к потрепанной «Тойоте», — всё прошло почти цивилизованно…

Вдруг из-за кустарника поднялся незнакомец.

Мгновение спустя она узнала его запах и проглотила испуганный крик.

— Мишель, — произнес Чарльз.

Анна встретила его прошлым вечером в ресторане, но только теперь поняла, что он альфа, но не очень доминантный. В ее старой Чикагской стае, он, возможно, не находился бы в самом низу иерархии, но не более того. Его лицо было избито, а большие синяки под глазами говорили о том, что кто-то сломал ему нос. Он исцелялся, но у некоторых оборотней это происходило медленнее, чем у других. Волк не полностью выпрямился и держался рукой за живот.

— Чарльз, — тихо сказал он. — Зверь забрал мой мобильный телефон, и я не знал, как еще с тобой связаться.

— Тебе что-то нужно?

Француз покачал головой.

— Я пришел, чтобы предупредить тебя. Он хочет твою пару. Понимаешь? Он убивает женщин и невинных. И он нацелился на нее, как на следующую жертву. Он жаждет ее. Ты должен спрятать ее, если сможешь.

— Спасибо за предупреждение, — ответил Чарльз. — Пойдем, мы подвезем тебя, куда тебе нужно.

Но французский волк попятился.

— Нет. Если вернусь и от меня будет пахнуть тобой, он убьет меня.

— Но не в том случае, если на тебе останется мой запах, — возразил Артур.

Анна не слышала, как он подошел, но ни один из самцов не удивился.

— Я нашел тебя раненым на обочине дороги, — продолжил Артур, бросив взгляд на улицу, которая заканчивалась подъездной дорожкой. Он зашипел сквозь зубы. — Как тебе не стыдно, Жан. Ты не заботишься о своих волках. — Он посмотрел на Чарльза. — К тому времени, как закончу с ним, Жан будет так зол на меня, что забудет о том, что избил Мишеля.

— Он и тебя ненавидит, — предупредил его Мишель, хотя по его лицу читалось, что он согласен с планом.

— Его все боятся. Но я его не боюсь, — сказал Артур. Никто не возразил, хотя все знали, что это ложь. Даже Анна могла подтвердить, что он боялся.

Артур посмотрел на Чарльза.

— Отправляйся в свой отель. Я накормлю его чем-нибудь с кровью, чтобы помочь ему выздороветь. Затем верну в его логово целым и невредимым.

Резко кивнув, Чарльз обогнул машину и сел на пассажирское сиденье.

Анна открыла водительскую дверцу, затем произнесла:

— Говорили, что король Артур был храбрым человеком.

Он боялся, но заботился о более слабом, менее доминирующем волке, хотя Мишель сам альфа.

— Наш Артур тоже хороший человек, — тихо промолвил Чарльз, когда они выехали на улицу. — Даже если он помешан только в норд-норд-вест. Чаще всего дует южный ветер.

Шекспир.

— Он отличает ястреба от ручной птицы? — вставила Анна, чтобы он понял, что она расшифровала его намек. — Ты не веришь, что он король Артур?

Чарльз слегка улыбнулся.

— Большинство старых волков немного безумны. Наш британский волк считает себя королем Артуром. Относительно безобидное безумие. Я предпочитаю его безумию Шастеля.

— Артуру не так много лет, как тебе. — Анна уверена в этом.

— Нет. Но он достаточно старый.

***

Она не дулась. Анна прикусила нижнюю губу, положила ногу на ногу и пошевелила пальцами. Она согласилась подождать в безопасном месте во время следующей встречи. Чарльз не хотел рисковать, оставляя ее одну, а она не желала рисковать чьей-либо жизнью. С Томом все было бы в порядке, но этим утром ему все еще больно, а Мойра все еще спала, совершенно измученная, когда Анна их проверила.

Она снова попыталась рядом с Чарльзом расслабиться, но вокруг так много незнакомцев, которые пялились на нее.

Она помахала Ангусу, который отвел ее наверх, в свой кабинет, этажом выше от аудитории. Он провел ее в свое личное святилище, затем закрыл дверь, приказав запереть замок. Запертая намертво стальная дверь, вероятно, не удержала бы решительного оборотня, но это дало бы ей время воспользоваться мобильным телефоном и позвать на помощь.

Офис Ангуса оказался интересным. В дополнение к письменному столу и смехотворно роскошному офисному креслу там были телевизор и диван.

Еще лежали журналы, и Анна захватила книгу почитать.

Так почему же она сидела в очень удобном кожаном кресле Ангуса и дулась?

Вообще без причины.

Кто-то постучал в дверь.

— Кто там? — позвала она.

— Ангус. К тебе гость. Рик, итальянский омега.

Анна отодвинула засов и приоткрыла дверь примерно на шесть дюймов. Светловолосая голова с короткой рыжей бородкой просунулась в узкий проем.

— Presto. Здесь вас ждут развлечения. — Он проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь. — Ручной и безопасный. — У него был скорее британский акцент, а не немецкий.

— Честно говоря, — парировала Анна, — я бы приветствовала тебя, даже если бы ты был злодеем, готовым разорвать меня на куски. Здесь скучно.

— Увы, я не злодей, — величественно произнес он, стащив горсть орехов из миски на столе. — Хотя мог бы им стать, если бы ты пожелала. — Он пошевелил бровями. — Твой муж решил, что моим итальянским друзьям и немцам будет немного лучше без моего присутствия. Хотя он не признался в этом прямо. — Он ухмыльнулся ей. — Дословно он сказал: «Омега, иди». Ангус решил, что он имел в виду прийти сюда. — Он склонил голову набок, как будто пытаясь рассмотреть ее получше. — Ты первая омега, которую я когда-либо встречал.

— Аналогично, — согласилась Анна. — Я думала, ты немец.

Он покачал головой и неторопливо подошел к окну.

— Австриец.

Его выбор присоединиться к итальянцам внезапно приобрел гораздо больше смысла. Видимо, он прочел это по ее лицу, потому что рассмеялся.

— Да, итальянцы намного более искрометные и жизнерадостные, чем немцы. Даже оборотни. — Он подумал об этом секунду, затем добавил: — Может быть, особенно оборотни.

— Почему тебя не забрали австрийцы? — спросила она.

Его лицо посерьезнело.

— Австрийских стай больше нет. Их было всего две, и четыре года назад Шастелю стало скучно, и он выследил обоих альф. Он… — Рик резко втянул воздух. — Но сегодня об этом не говорим. Значит, я должен был выбрать итальянцев или немцев. И я выбрал итальянцев. Мой альфа говорит, что если бы они знали, какой я болтливый, то с радостью уступили бы меня немцам.

— Твой английский очень хорош. — Анна снова села в кресло и повернулось, чтобы следить за тем, как Рик исследует комнату.

Он повернулся спиной к окну и лицом к Анне. Прижал обе руки к груди в характерном итальянском жесте, хотя она не встречала так много итальянцев, чтобы говорить наверняка.

— Я ученый, — сказал он. — До моего изменения почти получил докторскую степень по психологии. Я могу говорить по-английски, намного лучше владею итальянским. Мой друг-француз уверяет, что когда-нибудь, если поработаю над этим, то хорошо буду знать французский. — Он сел на широкий подоконник. — Мой альфа говорит, что ты недавно стала волком.

— Три года назад.

— Это на два года и шесть месяцев раньше, чем я. Так что ты можешь точно сказать мне, что такое омега. Моим друзьям пока не удалось нормально объяснить все. Я бы хотел более внятного объяснения, чем «ты делаешь нас счастливыми». Пока что довольствуюсь только этим. Когда такое мне говорят любовницы, это льстит. Моя волчья стая состоит в основном из мужчин, и когда они говорят мне такие вещи, это не слишком приятно. «Ты приносишь нам радость» звучит еще хуже, поэтому я перестал спрашивать. Мне нужно знать больше, да?

Его страдальческий взгляд был настолько преувеличенным, что Анна не смогла удержаться от смеха.

— Я в смущении. — Она попыталась представить, что бы сделал Чарльз, если бы к нему подошел другой мужчина и сказал: «Ты приносишь мне радость». — Я не так уж много знаю, — призналась она. — Мой учитель — мужчина, который был женат на омеге пару столетий назад. Но она умерла. Проблема в том, что нас не так уж много. Мы не такая редкость в человеческой популяции, но редко обращаемся в оборотней. — Санни, подумала она, могла бы быть человеческой омегой или, возможно, просто очень покорной. — Даже разъяренные оборотни редко нападают на людей-омег, и даже если омега желает измениться, трудно найти волка, готового это сделать.

— Понятно, — произнес Рик. — Я катался на лыжах, и произошел несчастный случай. Мне повезло, что человек, который нашел меня, друг и член лыжного патруля, был оборотнем. Он хранил этот секрет все время нашей дружбы. Я умирал, и он обратил меня, чтобы попытаться спасти. — Он натянуто улыбнулся ей. — Я думал, это потому что мы были друзьями, но он сказал своему альфе, что изменил меня, поскольку знал, что я омега и буду сокровищем для его стаи. Альфа принял это как правду и не наказал его за то, что он обратил меня без разрешения.

— Вы все еще дружите?

Рик вздохнул и откинулся назад, отчего его голова с тихим стуком ударилась об окно.

— Да.

— Тогда, возможно, он дал альфе только ту правду, в которой тот нуждался. У человека довольно часто есть более одной причины для того, чтобы что-то сделать. Особенно что-то такое серьезное, как превращение смертного человека в бессмертного волка.

Он немного расслабился и кивнул.

— Именно так. Я не думал об этом в таком ключе. — Он бросил на нее быстрый взгляд из-под ресниц. — Честно говоря, я не замечал, что это так сильно меня беспокоит, пока не поговорил с тобой. Как ты изменилась?

Она отвела взгляд.

— Мне жаль, — сказал он.

Рик покинул свое место у окна и уселся на столе.

Он оказался рядом так быстро, что должно быть, прыгнул туда.

— Все было плохо? — мягко спросил он. — Ты не обязана рассказывать мне об этом. — Он устроился поудобнее, подложив одну ногу на другую, чтобы опереться бедром. — Многие не хотят это обсуждать.

— На меня напал бешеный волк, — хрипло сказала Анна. Если бы закрыла глаза, то увидела бы лицо Джастина, поэтому оставила их открытыми. — Пара альфы сходила с ума, и он думал, что омега поможет ей сохранить контроль. Так он нашел меня. Однако альфа не мог заставить себя напасть на меня, поэтому послал за мной волка, который был помешан на крови и луне. — И он неторопливо охотился с жестокостью, которая не была обязательной частью изменения. — Не думаю, что я была первой, с кем он это попробовал. Но остальные, с которыми у него ничего не получилось, умерли.

Рик удерживал ее взгляд.

— Это грубо.

Она пожала плечами с небрежностью, которой он вряд ли поверил.

Но она не хотела плакать у него на плече. Хотя подозревала, что он был бы не против, а вот Чарльзу вряд ли это понравится.

Анна улыбнулась, и это была искренняя улыбка.

— Сейчас все намного лучше. Чарльз прискакал, как белый рыцарь, и спас меня.

Он улыбнулся ей в ответ.

— Я встречал Чарльза. Очень страшный белый рыцарь.

Она кивнула.

— Да. Но именно это мне и было нужно. Итак, ты хочешь узнать больше о том, как быть омегой?

— Да, дорогая. Понимаю, что я на дне стаи, но чем отличаюсь от покорных волков?

— Они сказали тебе, что ты на дне?

Он подтянул колено и оперся об него подбородком.

— Не совсем.

— Хорошо, — сказала она. — Потому что ты не на дне. Ты вне структуры стаи. Ты единственный, кто может бросить вызов альфе. — Она заколебалась. — Это не значит, что он позволит тебе выйти сухим из воды, но покорному волку, даже волку, который намного менее доминантен, чем альфа, было бы вообще трудно противостоять ему. У большинства оборотней есть… — Она пыталась подобрать точные слова, чтобы объяснить, затем решила не беспокоиться об этом. Он был оборотнем и понял бы. — Инстинкт сообщает им, является ли волк доминирующим или нет. Если инстинкт не сообщает им сразу, что ж, они обычно сражаются.

— Это я видел.

— Теперь дальше. Это то, чего нам с тобой не хватает. Я все еще могу сказать — даже с людьми — кто главный, а кто нет. Но это не имеет никакого отношения к тому, как они ведут себя со мной.

— Да, — воскликнул Рик, вскидывая голову и хлопая ладонью по столу. — Я думал, со мной что-то не так из-за того, что этого не чувствую. Что не чувствовал необходимости опускать глаза или склонять голову.

— Они, вероятно, даже не подумали сказать тебе. И все же безопаснее опускать глаза в присутствии более доминирующих волков.

Рик глубоко вздохнул и наклонился вперед.

— Но ведь волки не могут причинять вред таким как ты и я.

Анна отстранилась.

— Не могут, но всегда есть сумасшедшие.

— Айзек, мой альфа, вчера на собрании заявил, что возникла проблема. Я видел это, но сам не смог понять, в чем именно она заключалась. Он сказал, что тебя что-то напугало, и каждый волк в комнате был готов защитить тебя. И все они смотрели на волков рядом, чтобы отыскать, кто виноват в твом страхе. Это тоже связано с тем, что ты омега?

Анна вздохнула.

— Я рассказывала тебе о моей первой стае, после них у меня остались кое-какие проблемы. Если рядом слишком много доминирующих волков, я превращаюсь в перепуганного цыпленка. Что ты знаешь о разнице между доминирующими волками и покорными?

Рик пожал плечами.

— Волки мало, что говорят. Хотя жалуются, что я постоянно болтаю. Возможно, ты это уже заметила. Как мы можем решать проблемы, если не разговариваем? Разговоры полезны. Но я и наблюдаю за окружающими. Доминирующие волки дерутся друг с другом и заботятся о покорных волках. Покорные не представляют угрозы. Однако о них нужно заботиться, гладить по голове. Им необходимо успокаивающее прикосновение.

— Я объясню все очень простыми словами, — начала Анна, и, понизив тон, попыталась скопировать голос Асила: — Инстинкты доминирующих волков говорят им защищаться и всех контролировать с помощью насилия. Они готовы убивать. Чем более доминирующий волк, тем быстрее он убивает. Менее доминирующие волки уступают полномочия по защите более доминирующему волку. Альфа больше всех любит все контролировать, он готов убить любого, кто угрожает его стае. Он защищает слабого от сильного и не терпит неповиновения своей воле. Есть и другие волшебные вещи, но в этом их суть.

— Ясно, — отозвался Рик. — Я видел это.

— Покорные волки более добрые, нежные. Им не хватает инстинкта убийства. Это не значит, что они не станут убивать при подходящих обстоятельствах, просто это не первая их реакция на все проблемы. Им не нужно контролировать всех вокруг. Рядом с покорным волком доминирующий волк расслабится, потому что меньший волк не представляет угрозы.

— Хорошо. Ясно.

— Омега такой же как альфа, просто более спокойный.

Последовала небольшая пауза, пока Рик переваривал услышанное. Анна схватила бразильских орехов и арахис. Ангусу, очевидно, бразильские орехи не нравились.

Наконец, Рик медленно произнес:

— Альфа — это самый доминирующий волк в стае, наиболее склонный к насилию.

Анна кивнула.

— Никто не нападает на него, и его работа — защищать свою стаю. На омег тоже никто не нападает, и наша работа — защищать стаю даже от них самих. Но мы более спокойны, потому что нам не нужно никого убивать, чтобы добиться своего.

— Альфа, — повторил он снова, чтобы прочувствовать это слово. И в его голосе слышался небольшой гнев.

— Альфа, — повторила Анна, грызя орех. Она не возражала против бразильских орехов, хотя предпочитала миндаль. — За вычетом большей части жесткости, мы не так сильно отличаемся. С помощью нашей магии мы делаем стаю счастливой.

Рик ухмыльнулся ей.

— В то время как альфа может вытягивать силу, даже магию, из всей стаи, маррок способен тянуть силу из всех своих альф, хотя он страшный не только поэтому. Не думаю, что мы можем делать что-то подобное. Но ты не обязан слушаться, когда большие злые волки хотят тобой командовать. Омега не значит слабый.

Очевидно, Рик все же мог быть тихим. Он смотрел на потолок, обдумывая все около десяти минут, и за это время Анна смогла прокрутить в голове все, что ему сказала. Она вела себя не как спокойный альфа, а как покорный волк.

Хотя даже не так, потому что даже покорная волчица обычно не поджимает хвост при первых признаках доминирующего волка, как делала она. Анна убила вампира. Страшная ведьма преследовала Асила, Мавра, чье имя шептали с благоговением и страхом, по всему миру несколько столетий, и Анна убила ее.

Она сердито взяла свою книгу и уставилась на страницу

— Анна, — позвал Рик.

— Да?

— Я хотел бы научить мою стаю всему, что ты рассказала. Что я не ребенок, не удобная игрушка. И не сверхпокорный волк. Они должны видеть во мне успокаивающего волка, которым я и являюсь.

Успокаивающий волк. Это название подходило больше чем омега.

— И как ты решил это сделать?

Он с озорством ей улыбнулся.

— У меня есть идея. Сегодня вечером будет пир, да? А после этого охота. Любой, кто не является покорным волком, может присоединиться к охоте. Это исключение сделано для их защиты, поскольку вокруг так много доминантов. Я думаю, что мне следует присоединиться к охоте.

Глава 8

Чарльз чувствовал себя комфортнее наедине с самим собой, а если это невозможно, то вместе со своей стаей в глуши. Многочасовые выступления в переполненной аудитории не входили в список того, что ему нравилось, — или того, чем он мастерски владел. Но, по крайней мере, никто не умер. Пока что.

Немцы успокоились, как только итальянская омега удалилась с оскорбленным достоинством. Итальянцы, со своей стороны, хорошо постарались скрыть свое ликование и приступили к делу. Сделки были заключены.

К двум часам дня Чарльз и финские делегаты, наконец, приступили к решению сложного круга вопросов, процесс осложнялся проблемами с переводом. Финны утверждали, что среди них никто не говорил по-английски. А Чарльз не понимал по-фински. Поэтому посредником между ними выступил норвежский волк, который говорил по-фински и по-испански, и испанца, который говорил по-английски. Чарльз подозревал, что это уловка, чтобы дать финнам время подумать над ответами, но не возражал.

Он согласился на беспроцентный заем для финнов, чтобы использовать его для позитивной рекламы компании маррока.

Хотя Чарльз сам отвечал за финансовые операции и ожидал от них отдачи, все равно это выгодная сделка.

Финны были не единственными, кто улыбался, когда они закончили.

Все внимательно следили за переговорами, многие даже делали заметки, поскольку, в конце концов, решили поверить, что маррок не собирался оставлять их ни с чем. Делегации были готовы подписать бумаги, юридические контракты, которые теперь можно подавать в суд, как и все остальные, — это преимущество, о котором никто из волков до сих пор не думал.

Постепенно, по мере того как решались дела, все начали излучать оптимизм.

— Мы договорились? — спросил Чарльз волка, который исполнял роль финского переводчика.

Когда перевод преодолел языковые барьеры и финн начала кивать, Жан Шастель встал и заявил:

— Нет.

Француз подождал, пока финн, который поднялся на ноги в середине переговоров, медленно сел, и продолжил:

— Мы не примем денег за это предательство всех договоров, которые подписали с марроком. В них он соглашается не совать свой нос в наши дела.

Он открыл блестящий портфель и достал бумаги и пергамент, который выглядел старше самого Шастеля, и был таким древним, что пах пылью.

— Нам не нужны деньги маррока. Мы не находимся под его «защитой». У него нет юрисдикции на наших территориях.

На лице Шастеля отразился мрачный триумф. Французские волки, включая избитого Мишеля, выглядели безразличными. У них не было выбора.

В комнате воцарилась неуютная тишина, все смотрели на Шастеля. Зверь не сможет помешать марроку вывести волков из тени, но мог помешать Брану помочь европейским волкам, и в конце концов, это могло обернуться катастрофой для всех.

Шастель правил европейским континентом, когда хотел, и только что пометил его как свою территорию, предоставив Чарльзу выбор: оставить претензии Жана в силе или бросить ему прямой вызов.

— Ясно, — терпеливо сказала Дана. — Спасибо вам, месье. Вас услышали. — Фейри дружелюбно улыбнулась Шастелю, затем осмотрела остальных оборотней. — Стая Изумрудного города приглашает всех собравшихся на охоту сегодня вечером на охотничьих угодьях стаи. Крови не будет, маррок попросил меня передать его извинения. Но поскольку охотится не только одна стая, мы посчитали, что отсутствие крови уменьшит шансы на насилие…

Возможно, Чарльзу было некомфортно и он не особенно хорош в публичных выступлениях, но Дана чувствовала себя как рыба в воде. Когда Бран попросил ее выступить судьей, Чарльз заволновался, потому что она не знала волков. Но его отец только улыбнулся на его беспокойство.

— Она знает мужчин, — ответил он. И был прав.

Всех волков уже известили об охоте. Тем самым Дана лишала Шастеля его славы и власти, и все это понимали. Если бы не вмешательство фейри, Шастель мог бы закончить встречу, вынудив Чарльза, и возможно Артура, противостоять ему или отступить.

И если бы они с Артуром бросили Шастелю вызов и убили его, Дана была бы обязана их уничтожить. Хотя сомнительно, что она бы справилась с ними обоими одновременно. Но поведение Артура очень трудно предсказать.

И ничего бы из этого не сработало, если бы она не доказала перед всеми, что сильнее Шастеля. Француз позволил ей взять верх, потому что боялся бросить ей вызов. И пока она бубнила информацию, которую уже все знали, потому что Чарльз отправил им по электронной почте все подробности охоты неделю назад, каждый волк в комнате понимал, что она делает.

Шастель встал и бросился к выходу из комнаты, бросив свои бумаги. Ангус тут же заблокировал дверь.

Это был безрассудный поступок. Если Шастель решит не обращать внимания на то, что Ангус находится под защитой маррока, тот может погибнуть. И может, он на это и рассчитывал. Если бы Шастель первым пролил кровь… Но француз сдержался. С трудом.

— Мадам? — неуверенно спросил Ангус.

Зверь повернул голову к фейри:

— Мне нужен свежий воздух. Здесь чем-то воняет.

Нежная улыбка Даны ранила словно острый кинжал.

— Конечно, — отозвалась она. — Можешь идти.

Ангус отошел в сторону и открыл перед Жаном дверь.

И Зверь отступил. Но отступил с триумфом. Ни один из иностранных волков не стал бы оспаривать право Шастеля принимать это решение за них. Если маррок все же раскроет оборотней, это отразится на всей Европе. Но и неспособность европейских волков убедить человеческое население, что они не представляют угрозы, тоже отразится на территории маррока.

Чарльз задумался, развивалась бы ситуация по-другому, если бы его отец был здесь.

***

Ангус подключил к телевизору более сотни каналов: спортивные, новостные, комедийные, мультяшные, научные и около пятидесяти торговых каналов. Но единственное, что Анна с Риком смогли спокойно смотреть, оказался марафон в Южном парке.

За детьми гнались пятиклассники в одежде назгулов, и тут появилась реклама средств для улучшения самочувствия мужчин.

— Итак, — произнесла Анна, чтобы отвлечься от глупой ухмылки на лице мужчины по телевизору, — ты думаешь, участие в охоте поможет?

Мужчина на экране, видимо, беспокоил и Рика, потому что он вскочил с дивана и выключил телевизор.

— Я не думаю, что мой альфа понимает разницу между покорным и омегой. И хотел бы объяснить ему. Охота мне в этом поможет, ведь это игра, в которой я могу безнаказанно сразиться с доминантами.

— Считаешь, это сработало бы? Чарльз просто задушил бы меня и избавил от страданий.

Рик откинулся на спинку кресла и взмахнул руками.

— Эй, я психолог. Или почти. Я верю, что это поможет мне, и полагаю, что участие в охоте поможет тебе с проблемой, которая у тебя есть с доминирующими волками.

— Это как бросить ребенка, который боится воды, на глубину, чтобы он либо утонул, либо поплыл?

Он ухмыльнулся.

— Ну, не так буквально. Думаю, что если ты отвлечешься на приманку, которую леди фейри и Ангус спрятали на охотничьих угодьях стаи, то не станешь так бояться волков. И в результате они не станут давить на тебя. И к тому времени, когда у тебя появится свободная минутка, чтобы побеспокоиться о них, — он щелкнул пальцами, — они уже окружат тебя, чтобы охотиться вместе с тобой, и бояться будет глупо.

Анна посмотрела на него. Она вспомнила, что Чарльз предлагал нечто подобное. Хотя на самом деле он не ожидал, что она будет участвовать.

— Это все равно что бросить двухлетнего ребенка в океан. С акулами.

Рик засмеялся.

— Я совсем недавно стал волком, но отличаюсь наблюдательностью. Мой наставник в колледже говорил, что я гений. Я дам тебе его номер, и он тебе это расскажет про меня. — Он помолчал и немного застенчиво улыбнулся. — Конечно, он также поведает, что я трагически погиб, катаясь на лыжах. В любом случае, ты должна меня выслушать. Мы теперь волки и более сильны, чем когда были людьми. Волка не слишком беспокоит прошлое или будущее. Твоя волчица удержит тебя от паники, если ей хватит сил. И охота ей в этом поможет. С ней тебе будет легче.

— Если только они не убьют меня, — заметила Анна.

— Никакой крови, — напомнил Рик. — Так указано в правилах. Ты видела, как эта фея вчера заставила Зверя закрыть рот, или это случилось после твоего ухода?

— Видела, — сказала Анна. — И они предпочитают название фейри. Феи — это особый вид фейри, чья реальная форма составляет около двенадцати дюймов в высоту. Я почти уверена, что Дана не из таких.

— И ее присутствие обеспечит безопасность. Волки будут вести себя прилично.

Анна знала, что Чарльз не обрадуется, если она решит участвовать в охоте.

Несчастные случаи происходят. Особенно когда их подстраивают. У Чарльза имелись враги, и ей уже будет все равно, если за нее отомстят после ее смерти.

Она не хотела делать Чарльза несчастным.

— Послушай, — серьезно произнес Рик. — Айзек, мой альфа, тоже будет участвовать в этой охоте. И думаю, он согласится охранять тебя вместе со мной. Больше никто не будет работать вместе. Можешь ли ты представить альф, сотрудничающих друг с другом? У нас троих больше шансов на победу. И мы можем обеспечить твою безопасность.

— Вчера двое уже пострадали, пытаясь защитить меня, — возразила Анна. — И это случилось во время похода по магазинам.

— Кто-то напал на тебя?

Анна знала, что Чарльз позвонил альфе Рика прошлой ночью, чтобы предупредить его, что, возможно, охотились за омегой, а не потому что она пара Чарльза.

Очевидно, Айзек решил не распространяться об этой новости.

— Тебе должны были сказать, — проворчала она и поведала о том, что произошло.

— На нас смотрят как на слабаков, — мрачно ответил Рик, когда она закончила.

Они доели орехи и обед, доставленный парой волков Ангуса, затем нашли тайник с фруктами. Рик порылся в пакете и достал пару кусочков сушеного персика. Затем подбросил их в воздух и быстро поймал ртом.

— Может, нужно рассказать не только моей стае, но и всем остальным. В нашем мире небезопасно выглядеть слабыми. Это делает нас добычей.

— Если бы твой альфа не смотрел на тебя как на своего рода супер пассивного волка, он бы рассказал тебе об угрозе вампиров. И ты был бы начеку, — согласилась Анна.

Рик бросил ей пару банановых чипсов, и она схватила их ртом.

Он отдал ей честь.

— Хотя думаю, что это жалкий способ защитить даже покорных. Они не дети, они оборотни.

Он закрыл глаза, подбросил клюкву в воздух и снова поймал ее ртом.

— Ты говоришь, что мы похожи на покорных волков, которые не подчиняются. Интересно, есть ли доминирующие волки, которые не защищают?

— Да.

Анна подняла глаза, но Рику пришлось полностью развернуться, чтобы увидеть Шастеля, стоящего в дверном проеме.

— Они называют нас зверями. — Он улыбнулся Анне, в его глазах читался голод. — Ты боишься меня, маленькая девочка?

Шастель не обращал внимания на Рика, словно его и не было в комнате. Он полностью сосредоточился на ней, его глаза были широко раскрыты и золотистого цвета. Слабый румянец на его скулах сказал, что он взволнован. Он выглядел точно так же, как Джастин, волк, изменивший ее.

Анна отогнала эту мысль. Этот мужчина искал добычу. И она не станет его игрушкой. Ничьей больше. Никогда.

Она призвала свою волчицу, не столько для того, чтобы начать обращение, сколько для того, чтобы позаимствовать ее мужество. Когда уверилась, что ее колени не будут дрожать, Анна встала, поскольку молчание начинало тяготить, как надвигающаяся буря. Она не торопилась, прежде чем ответить, ведь Шастель тоже проявил терпение хорошего охотника.

— Тебя следует бояться, — ответила спокойным тоном, чтобы он понял, что она его не боится, хотя все как раз наоборот, но не собиралась этого показывать. Она могла солгать, сказав правду. — Если прикоснешься ко мне, Чарльз выследит тебя и съест твой мозг, пока ты еще жив. — Она вспомнила, как посещала два курса актерского мастерства, и выдавила улыбку. — Я буду счастлива посмотреть на это. — Она облизнула губы.

Улыбка сползла с лица Шастеля, и он зарычал.

Анна уже не была такой беспомощной, как в Чикаго, когда Джастин выслеживал ее, или позже, когда стая помогла подчинить ее его воле. Сейчас в комнате только Рик, и он помог бы ей. Шастель победил бы ее, возможно, победил бы их обоих. Но она удостоверится, что он будет ранен, и тогда Чарльз убьет его. Ее волчица одобрила этот план, и ее страх улетучился. Она слегка покачивалась на цыпочках, готовая к крови и смерти.

Прошло только мгновение, и у нее нет времени для страха.

— Твоя вампирша была прекрасна. Но умерла слишком быстро. — Анна сделала движение рукой, словно снова свернула женщине шею. — Надеюсь, в следующий раз у тебя получится шоу получше.

— Моя вампирша? — Шастель отмахнулся от ее слов нетерпеливым жестом. — Ты дура, а твоя пара — тупой головорез. Просто комнатная собачка его отца, которая охотится и убивает по команде.

Анна улыбнулась шире.

— Так ты о нем думаешь? Как глупо с твоей стороны.

Рик незаметно для француза махнул рукой, пытаясь заставить ее прекратить дразнить Зверя. Она понимала, что поступала глупо, но Рик не знал, что ее альтернативой было забиться в угол. Поэтому продолжила разговор.

— Сука, — прорычал Шастель по-французски.

Она хорошо знала этот язык.

— Спасибо.

И внезапно Чарльз оказался прямо за спиной Шастеля.

— Будь осторожен с тем, кого называешь сукой, Жан, — слишком спокойным голосом проговорил он. — Кто-то может счесть это оскорблением.

Шастель повернулся к Анне спиной, чтобы встретиться лицом к лицу с более опасным противником.

— А, вот и он. Твоя женщина сказала мне, что ты выследишь меня и съешь мой мозг, пока я жив.

— Правда? — Чарльз посмотрел на Анну, и она увидела одобрение в его глазах. И он произнес ласковым голосом: — Тебе бы этого хотелось, любимая?

Анна сцепила руки под подбородком в лучшей позе звезды немого кино.

— Только если я смогу посмотреть.

Чарльз рассмеялся и плавно развернулся, встав между французом и Анной, смех замер на его губах.

— Проваливай.

Анна не могла видеть лица Чарльза, но Шастель вздрогнул и опустил глаза. Его руки сжались в кулаки, и он сделал шаг назад. Потом тихо выругавшись, зашагал прочь.

Чарльз наклонил голову, очевидно, слушая, как Шастель уходит.

— Пока он еще жив? — переспросил он.

— Женщины очень кровожадные, — печально сказал Рик. — За мужчинами закрепилась определенная репутация, но только потому что женщины стоят за ними и говорят: «Убей это. Раздави это».

Анна подумала, что пришло время для официального представления.

— Чарльз, это Рик. Прости, я не расслышала твою фамилию.

Рик спрыгнул со стола, где сидел на корточках, готовый наброситься на Шастеля в случае необходимости, и протянул руку.

— Постингер. Генрих Постингер.

Чарльз пожал ему руку.

— Я Чарльз Корник.

Рик посмотрел на Анну.

— Твое неповиновение достойно восхищения, но это был не самый блестящий поступок. Теперь Шастель станет преследовать тебя. Он должен это сделать.

— Рик — психолог, — объяснила Анна.

— Он собирался преследовать тебя в любом случае, — парировал Чарльз.

Анна ухмыльнулась.

— Приятно знать, что я это заслужила. Это лучше, чем если бы он смотрел на меня как на убегающего цыпленка.

Чарльз поцеловал ее.

— Да, — сказал он, отрываясь от губ. — Это так. Я должен вернуться, все в зале ждут меня. Не могла бы ты на этот раз запереть дверь? Она бесполезна, если не заперта и любой может войти, «женщина, которая не цыпленок».

— Конечно. — И с внезапной уверенностью она поднялась на цыпочки и поцеловала его в подбородок, только туда и могла дотянуться. Он не нагнулся, но в его глазах отразилась улыбка, когда Анна отстранилась.

— Хорошо, — произнес Чарльз, адресуя свои слова то ли поцелую, то ли ее согласию запереть дверь, — недосказанность повисла в воздухе.

Он дошел до двери, когда Анна вспомнила, что хотела ему кое-что сказать.

— Шастель ничего не знал о вампирах. — Когда Чарльз снова посмотрел на нее, она продолжила: — Я сказала ему, что убила одного из его вампиров, а он понятия не имел, о чем говорю.

— Шастеля никогда не подозревали в работе с вампирами, — ответил Чарльз. — Но хорошо знать наверняка.

Он улыбнулся ей. Затем, кивнув Рику, вышел, закрыв за собой дверь.

— Анна, — послышался голос Чарльза через металлическую дверь, и в нем слышалось раздражение.

Анна ухмыльнулась Рику и повернула засов. Чарльз постучал в дверь, проверив ее, и ушел. Она не могла слышать его, но чувствовала, что он отодвигается от нее все дальше.

Было приятно дать отпор Шастелю, даже если только на словах. Она устала страшиться собственной тени. И какое-то время вообще ничего не боялась. Ей это понравилось.

За охотой станет наблюдать фейри, не говоря уже о Чарльзе (он не присоединится к охоте, как и Ангус), так что Анна будет там в такой же безопасности, как и в окружении альф на собрании.

Анна повернулась к Рику.

— Если твой альфа согласится поиграть в телохранителя, я бы с удовольствием присоединилась к охоте сегодня вечером.

Он кивнул.

— Я спрошу его.

***

Санни нахмурилась, глядя на ноготь, который прикусила, когда спускалась на лифте в гараж. Артур был занят на мероприятиях оборотней сегодня вечером, поэтому она воспользовалась возможностью поужинать с друзьями.

У нее не было близких подруг, ведь нельзя сказать подруге, что твой муж выглядит таким молодым, потому что он оборотень. И друзья, с которыми общаешься долгое время, могут заметить, что ваш муж совсем не стареет. Итак, у нее имелись квартиры в разных городах, и когда она прожила в каком-нибудь месте около десяти лет, то переезжала туда, где ее никто не знал. Она писала письма или сообщения бывшим знакомым в течение нескольких месяцев, а затем позволяла дружбе угаснуть.

Это были женщины, которых она знала пару лет, случайные подруги, которым нравилось время от времени встречаться без мужа или бойфренда и болтать на девчачьи темы. Она познакомилась с ними в спортзале, и у них нет общих интересов, но они умные, забавные, и с ними легко разговаривать о пустяках. Благодаря им она не чувствовала себя такой одинокой.

Однако Санни оставила их перед десертом, потому что знала, что не удержится от сладкого. Ресторан, который они выбрали, по праву славился своим экзотическим чизкейком. Она не сохранит свою фигуру, пробуя разные блюда, и заметила, что на улице темнеет. Артуру не нравилось, когда она приходила слишком поздно, он беспокоился о ней.

Лифт открылся на нужном уровне гаража. Свет рядом с лифтом не горел. Санни поспешила сквозь темноту до следующей лампы, а затем почувствовала себя глупо из-за своего беспокойства.

На другой стороне гаража какой-то парень спорил со своей девушкой. Ни один из них не был сильно зол. Вероятно, прелюдия, подумала она. Они с Артуром часто спорили, и она узнала этот тон.

Санни посмотрела в ту сторону, но не смогла разглядеть пару, потому что на пути стоял внедорожник. Прежде чем она смогла разглядеть все как следует, звук закрывающихся автомобильных дверей заглушил их перебранку. Завелся двигатель автомобиля, и мимо проехал серебристый «Порше», его фары на мгновение ослепили ее.

Она уронила ключи и начала опускаться на колени, чтобы их поднять.

Но чья-то рука ее опередила.

— Позвольте мне. — Мужчина был выше Артура, хотя и не так широк в плечах.

На минуту Санни забеспокоилась, как и любая женщина, оставшаяся наедине с незнакомцем в темном гараже. Но потом увидела покрой его шерстяного пальто — головорезы не стали бы носить дорогие пальто и белые льняные рубашки.

— Спасибо, — поблагодарила она, забирая ключи из его руки в кожаной перчатке.

— Никаких проблем, — ответил он. — Простите мне вопрос, но что такая милая женщина как вы делает здесь совсем одна?

Ей понравилось его искреннее восхищение, она знала, что ее старение огорчает Артура. Искренняя заинтересованность в глазах красивого мужчины смягчила растущую рану в ее сердце. Этот мужчина выглядел на несколько лет старше нее, и его манеры были галантными.

— Я ужинала с подругами, — сказала она. — Мой муж ждет меня.

— Ах! — Он разжал пальцы, как будто держал что-то ценное, что должен отпустить. Это было сделано так искусно, словно он актер или, может, танцор. — Мне следовало знать, что такую прекрасную женщину не оставят на свободе, но мужчина живет надеждой. У вас очаровательный акцент. Вы британка?

— Да. И мой муж тоже. Спасибо за ключи и комплимент. — Она улыбнулась ему и быстро направилась к своей машине, давая ему понять, что, хотя ценит его восхищение, но недоступна. Но улыбка не сходила с ее лица.

Санни нажала на кнопку на брелоке, отпирая машину, и открыла дверь. И тут рука зажала ей рот.

— Прости мне небольшой безобидный флирт, — сказал мужчина ей на ухо. — Мне хотелось выказать доброту. Я сожалею, что твоя смерть не будет такой доброй. Мой работодатель подвел меня, и поэтому мне больше не нужно следовать его столь недвусмысленным инструкциям. Моим друзьям грустно, и небольшая игра заставит их почувствовать себя намного лучше.

Санни закричала, но слабый звук не слишком далеко разнесся из-под его руки.

Свободной рукой он погладил ее по лицу и прошептал, его дыхание пахло мятой:

— Я позабочусь о том, чтобы твой муж узнал, что ты не флиртовала со мной. Что ты была верна ему до самой смерти. Как думаешь, это его успокоит?

Он был сильным. И без особых усилий сдерживал ее борьбу, хотя она ежедневно тренировалась. Оборотень. Наверняка он один из оборотней.

— Пойдемте, дети мои, — позвал незнакомец, и она поняла, что он не один.

Санни слышала, как люди двигались позади них, но единственной, кого могла видеть, была женщина, которая запрыгнула на крышу ее машины. Красивая женщина с волосами цвета меда, собранными в конский хвост.

— Мы можем поиграть с нашим ужином? — спросила женщина, и от ужаса у Санни подкосились колени. У женщины были клыки.

Не оборотень. Вампир.

— Мы выясним, является ли она его парой или просто женой, Ханна, — ответил ее похититель.

— Это значит «да», — раздался голос слева от нее, но Санни не могла видеть говорившего мужчину. Она почувствовала, как он выпрямил ее руку и вонзил клыки в нее выше локтя.

Это было больно.

***

Охотничьи угодья стаи Изумрудного города находились в районе складов, который знавал лучшие дни. Ближайшие к воде склады были освещены и, хотя не кипели деятельностью, но там до сих пор работали люди. И чем дальше находились склады от воды, тем хуже выглядели.

Следуя указаниям Чарльза, Анна продолжила вести машину по разбитой асфальтированной дороге к паре огромных зданий, окруженных двенадцатифутовым сетчатым забором, гостеприимно увенчанным колючей проволокой.

Вся собственность выглядела так, будто здесь уже пятьдесят лет никто не работал, и ни один из других складов в непосредственной близости не выглядел занятым. В довершение ко всему, на металлической крыше одного из зданий не хватало около десяти листов кровельного материала.

Люди у ворот, видимо, узнали машину, потому что открыли их, чтобы она могла проехать. По мере того как Анна подъезжала ближе к складам, здания казались все больше и больше, и, когда ехала между ними, то с трудом могла разглядеть небо. Оно вилось узкой лентой с серебристой луной охотника.

На огромной парковке, где могли припарковаться сотня машин, сейчас стояло тридцать или сорок автомобилей. Большинство из них припаркованы рядом с большим складом, так что Анна тоже остановилась там.

— Ты сегодня тихая, — заметил Чарльз.

Она посмотрела на свои руки, которыми сжимала руль с такой силой, что он заскрипел.

Она собиралась помалкивать о своем желании присоединиться к охоте, но не хотела вываливать эту новость на глазах у всех.

— У меня есть идея, и она тебе не понравится.

Он так долго смотрел на нее, что она, наконец, перевела на него взгляд.

— Я доминант, — заявил он, как будто она еще этого не знала. — И это означает, что забочусь о тех, кто принадлежит мне.

Анна встретила его пристальный взгляд, выдержала его и медленно поняла, что ему приятно, что она может перечить. Ей это тоже понравилось.

— Ты хочешь пойти на охоту.

— Да.

Анна ожидала, что он прямо запретит это, и часть ее рассчитывала использовать это как предлог, чтобы отказаться.

Вместо этого он просто спросил:

— Почему?

— Потому что Рик думает, что это могло бы помочь с… — Она опустила глаза, а затем снова подняла их и громко продолжила: — С беспочвенным страхом, который заставил меня дрожать вчера, когда аудитория наполнилась альфами, которые были готовы убить друг друга, чтобы защитить меня. Это заставило меня почувствовать себя глупой и слабой. Я была не так напугана, когда Шастель вошел в кабинет Ангуса, а тогда у меня имелось гораздо больше причин для страха.

Его глаза вспыхнули золотом.

— Это потому что ты дралась с Джастином, и твоя стая поймала тебя и держала для него, — проговорил он грубее, чем обычно.

Анна отрывисто кивнула. Они делали это не только ради Джастина, и это случилось не один раз, но она не собиралась рассказывать ему об этом сейчас, когда братец волк смотрел его глазами.

— Как, по мнению Рика, это поможет?

— Потому что я буду сосредоточена на охоте. Он думает, что моя волчица поможет мне удержаться от паники.

— Он психолог?

Анна не смогла сдержать улыбку.

— Почти. Но не волнуйся, его наставник считает его гением.

— Я не могу присоединиться к охоте, — с тяжелым вздохом сказал он. — Если выиграю, это будет политическая катастрофа. Если проиграю, будет еще хуже. Если ты примешь участие в охоте, то некоторые станут охотиться за тобой, а не за призом. Потому что ты моя пара и потому что ты омега.

— Шастель.

— Шастель не единственный враг моего отца, и у меня самого их несколько.

— Я думала об этой возможности. Рик тоже будет охотиться сегодня вечером. Он говорит, что присмотрит за мной, и думает, что его альфа тоже согласится это сделать.

Чарльз кивнул и открыл свою дверь.

— Чарльз?

Он наклонился и снова заглянул в машину.

— Могу я присоединиться к охоте?

Он приподнял брови.

— Это никогда не зависело от меня. Ты оценила преимущества и возможные проблемы. Это твое решение. — Чарльз закрыл дверь.

Анна отстегнула ремень безопасности и вышла из машины.

— Так что же случилось с «Я доминант и защищаю тех, кто принадлежит мне»?

Он оперся бедром о капот машины.

— Я мог бы убить всех волков здесь, если бы это принесло тебе пользу. Но есть вещи, которые тебе нужно сделать самостоятельно, и я не могу вмешиваться, потому что это уже не защита. Лучший способ защитить тебя — это научить защищать себя самой. — Он неожиданно печально улыбнулся. — Я признаю, что это не делает меня счастливым. Но пока мы с Даной на страже, а Рик и его альфа на охоте, полной доминирующих волков, ты в безопасности настолько, насколько это возможно. Ты убила вампира и ведьму, тебя вряд ли можно назвать беспомощной.

Анна расправила плечи, его уверенность придала ей смелости. Поэтому она подошла к нему и обняла, уткнувшись лицом ему в грудь. Он надел одну из своих любимых фланелевых рубашек поверх простой красной футболки, и мягкий хлопок приятно ощущался под ладонями.

— Ты замечательный человек, Чарльз Корник.

Он обнял ее за плечи и положил подбородок ей на макушку.

— Я знаю, — легкомысленно признался он. — И меня часто недооценивают окружающие.

Она ткнула в него пальцем и посмотрела на него снизу вверх.

— И это забавно. Хотя думаю, что это еще одна грань твоего характера, которую недооценивают даже чаще, чем твою замечательность.

— Некоторые люди даже не замечают этого, — сказал он притворно-скорбным голосом.

***

Главное помещение на большом складе было более двадцати футов высотой и достаточно просторным, чтобы вместить всех волков, которые решили поохотиться, и даже еще останется много места. Большинство волков стояло на платформе в десяти футах над остальными

Все по-прежнему в человеческом обличье. Одна стена комнаты увешана включенными телевизорами с плоским экраном.

Дана встала в центре приподнятой платформы и провозгласила:

— Я буду следить за соблюдением главного правила — никакого кровопролития. Стены и полы этих зданий и земля под ними скажут мне, пролилась ли кровь. Вы начнете как люди и изменитесь, когда прозвенит звонок. Несколько дней назад мы спрятали три кожаных мешочка, в каждом из которых по горсти свиных сосисок, а в одном из них также находится кольцо с рубином в два карата, переданное марроком.

Пока она говорила, мониторы включились и все увидели женскую руку, держащую на ладони кольцо. Оправа выглядела достаточно простой, чтобы кольцо могло принадлежать как мужчине, так и женщине, но именно драгоценный камень делал кольцо красивым. Рубин был насыщенного полупрозрачно-красного цвета с почти белой звездочкой.

Кольцо красивое и, несомненно, ценное. Но Анна не сомневалась, что окружающим волкам плевать на приз, важна только охота. Как часто альфа получал шанс сразиться с другими альфами без риска для тех, кого они должны охранять?

Пока все смотрели на кольцо, Ангус сказал:

— Наши охотничьи угодья охватывают оба здания, которые соединены между собой подземными туннелями. Это здание имеет от двух до шести уровней лабиринта над землей, остальные три и четыре, и оба имеют три цокольных этажа, изначально заложенных в зданиях, и еще два под теми, которые мы добавили. Здесь спрятаны три мешочка, и в одном из них находится кольцо.

Анна взглянула на людей вокруг нее. Там был Шастель, и она узнала Мишеля и нескольких испанских волков, с которыми познакомилась в ресторане барбекю. Артур стоял сразу за Даной вместе с теми, кто решил не охотиться.

— Как только найдете мешочек, принесите его сюда, — продолжил Ангус. — По правилам, мешочек принадлежит нашедшему, никакого воровства. Любой волк, который несет мешочек, неприкосновенен. Мы все отследим по мониторам, и Дана окутала мешочки дополнительной магии фейри. Любого, кто помешает волку принести мешочек, исключат из соревнования, а мешочек возвратят нашедшему. Вы не сможете его открыть, Дана позаботилась об этом. Когда все три мешочка будут здесь, мы подадим сигнал, который вы сможете услышать отовсюду на территории. Возвращайтесь сюда, и когда все соберутся, Дана откроет мешочки и объявит победителя.

После того, как Ангус ответил на дополнительные вопросы, настала очередь Чарльза. Он посмотрел на Анну, затем на Рика и его альфу, которые стояли рядом с ней.

— Охота начинается, — заявил он.

Раздался металлический звон, свет начал гаснуть, и Анна успела наполовину снять рубашку, прежде чем потухла последняя лампа. Мониторы на стене сменили цвет с рубинового на черный с маленькими красными буквами в нижнем правом углу, и стали единственным источником света в комнате.

Повсюду слышались звуки разорванной одежды и тихие, болезненные стоны, когда несколько десятков оборотней начали превращаться из людей в волков.

Затаив дыхание, Анна сняла брюки и обувь, носки и нижнее белье и стала обращаться.

По телу распространилась агония, начиная с основания позвоночника и по спирали доходя до пальцев рук и ног. Негромкий хруст возвестил о перестройке суставов и костей, когда ее волчица вышла наружу. Когти и клыки, мышцы и мех, по морде катились слезы. Сила нахлынула, как прилив, и она с усилием поднялась на ноги.

В комнате было слишком много людей, чтобы она могла уловить запах, и ее глаза ослепли от последней волны раскаленной добела боли. Она стояла, дрожа, затем подняла морду и завыла.

Одна.

Потому что она изменилась первой, видимо, это подарок от братца волка и их супружеской связи. Раньше Анна никогда не могла измениться так быстро. Она могла бы начать охоту, но Рик и его альфа все еще в процессе изменения. Поэтому она стояла рядом с ними, готовая защитить их, если понадобится.

Поодиночке и по двое поднимались другие волки. Когда они подходили к ней слишком близко, она показывала клыки, и ее оставляли в покое.

Альфа Рика, Айзек, теперь белоснежный волк, лишь немного крупнее ее, встал, и они оба подождали Рика, который закончил перевоплощаться несколько минут спустя. Он шатался, как новорожденный ягненок, когда поднялся на ноги, еще недостаточно опытный, чтобы пождать, пока мышцы привыкнут к изменениям. Анна прислонилась к нему плечом и позволила ему опереться на нее.

В своей человеческой форме он среднего роста и телосложения, даже немного худощав. Его волк оказался крупным, определенно больше, чем она или Айзек. В темноте она лучше видела, но не могла хорошо различать цвета. Шерсть Рика темнее его альфы, но на несколько тонов светлее ее, но трудно сказать, серая она, светло-коричневая или рыжая.

Рик встряхнулся, словно от воды, и, как будто это стало сигналом — его альфа рванул вперед, позволив Анне и Рику следовать за ним. Сначала они пробежали по коридору и оказались на узкой лестнице, которая вела все ниже и ниже, и свежий воздух сменился на затхлый и заплесневелый запах.

***

Через минуту или две глаза Чарльза привыкли к темноте. Отверстие в потолке пропускало немного звездного света, и на мониторах мигали оранжевые и красные огни, когда волки проходили мимо инфракрасных камер, разбросанных по всему лабиринту.

Хотя он не мог видеть Анну, братец волк сказал ему, что она уже завершила свое превращение и сделала это первой. Он ожидал, что его пара немедленно побежит, но она ждала.

Ждет свою охрану, одобрительно сказал братец волк. Он остался недоволен тем, что Анна собралась охотиться, в то время как они застряли с отказавшимися от состязания волками. Чарльз сам был не особенно рад пропустить охоту, особенно из-за того, что где-то там бродил Шастель. Только знание того, что у Анны имелись союзники, держало братца волка в узде.

Стоны боли переросли в вой и скрежет когтей, впивающихся в дерево, когда последний из волков вышел на охоту. И наконец, в комнате воцарилась тишина. Чарльз услышал шорох и щелчок, и ряд тусклых ламп снова осветили комнату.

— Огни все еще выключены повсюду, — сказал Ангус. — Пройдет некоторое время, прежде чем мы увидим кого-нибудь из волков снова, и пока можем расслабиться. Пойдемте, мои волки расставляют столы и стулья на главном этаже, откуда мы можем наблюдать за происходящим.

Через некоторое время большинство зрителей научились распознавать друзей и врагов даже в инфракрасном диапазоне. Раздавались взрывы смеха, когда срабатывали капканы и волки падали в воду, мусор или пенопластовые шарики. Неожиданно с потолка упала сеть, рассчитанная на одного, но попалось шесть волков. Когда они закончили выпутываться, от сети остались одни ошметки.

— Хороший способ уничтожить сеть, — сухо произнес Артур.

Чарльз стоял позади него, скрестив руки на груди, и его глаза следили за тепловым следом трех волков, когда они покидали один монитор и показывались на следующем.

Артур внезапно встал и пошатнулся, опрокинув стол. Все повернулись к нему с удивленным рычанием, но он, казалось, их не заметил.

— Санни? — простонал он хриплым голосом, как у мальчика-подростка.

Волки прекратили протестовать. И когда глаза Артура закатились и он упал, один из оборотней поймал его, не дав ему удариться о доски пола.

Глава 9

В какую сторону бежать? Высунув язык, чтобы вдохнуть прохладу воздуха, Анна решила позволить остальным сделать выбор. Дыхание со свистом вырывалось из ее горла, и от возбуждения тело сотрясала дрожь.

Охота.

Не имело значения, что песня луны казалась лишь призрачным звоном в ее сердце или что призом был мешочек со свининой, которая наверняка испортилась за два дня, и внутри этого мешочка могло находиться кольцо, а могло и нет.

Впервые в жизни ей понравилась охота, даже когда Чарльз не бежал рядом с ней.

«Потому что мы с тобой, — отозвался братец волк. — Вот что значит спаривание. Ты никогда не будешь одна. Никогда, пока мы живы».

«Хорошо», — сказала она ему.

Они долго шли по следу запаха Ангуса, прежде чем путь закончился запиской, прикрепленной к очень маленькому аварийному фонарю на батарейках. В ней говорилось:

«Я ни один мешочек не прятал. Ангус». Анна и ее товарищи не были здесь первыми, она чувствовала запахи других волков, и еще один появился как раз в тот момент, когда они уходили.

Затем Рик уловил другой запах, предположительно, принадлежащий другому члену стаи Ангуса, хотя она его не узнала. Анна шла за Риком по пятам, когда его альфа навалился на нее всем весом, и она отлетела к стене. В этот момент с потолка на Рика упала сеть. Он прилично запутался в ней и остался лежать в виде хорошо запакованного свертка.

Анна с Айзеком сначала немного подразнили Рика, а затем быстро порвали сеть, освободив его. Пять поворотов спустя они наткнулись на волка, висящего вниз головой в высокой шахте, которая тянулась примерно на четыре этажа над их головами.

Айзек что-то проворчал, что могло означать сочувствие, хотя вряд ли. Пойманный волк зарычал, когда они оставили его позади, и альфа Рика некоторое время после этого казался чрезвычайно счастливым.

Анна уловила запах Мойры и повела их по туннелю диаметром не более двух футов, который оказался таким тесным, что Айзек был очень недоволен, а Рику пришлось лечь на живот, чтобы протиснуться.

Они оказались в маленькой камере, в которой очень мало воздуха. К тому времени, как Рику удалось разрушить деревянную стену два на шесть, облицованную влагозащитным барьером, который не пропускал воздух, они кашляли от сырости и пыли. Рику с Анной пришлось тащить Айзека за шиворот в место, где больше воздуха, пусть спертого и вонючего.

***

— У кого-нибудь есть номер мобильного телефона подруги Артура? — рыкнул Чарльз.

Никто не ответил, поэтому он взял свой сотовый и набрал отца.

— Что-то случилось? — спросил Бран, ответив после первого же гудка.

— Именно это мы и пытаемся выяснить. У тебя есть номер мобильного телефона Санни, подруги Артура?

— Да, дай мне секунду. — Через мгновение он продиктовал ему номер.

— Я позвоню тебе, когда узнаю, что случилось, — сказал Чарльз и нажал кнопку отбоя.

Он позвонил Санни, но не удивился, когда она не ответила, учитывая страдания Артура. Затем набрал другой номер.

— Мне нужно знать, где находится этот сотовый телефон: 360-555-1834. Местоположение по GPS и точный адрес. — Он не стал утруждать себя ожиданием ответа, просто повесил трубку.

Артур побледнел и вспотел, его кожа была холодной на ощупь. Его тело дернулось, но он не пришел в сознание.

Пройдет некоторое время, прежде чем человек Чарльза отследит телефон, взломав систему и не оставив при этом следов. Чарльз сам мог бы это сделать, будь у него компьютер, доступ в интернет и несколько дней, но его человек был лучше. У Санни нет времени.

Через двадцать минут зазвонил его телефон.

— Чарльз?

— Да?

— Этот телефон примерно в четверти мили от твоего, и он не двигается.

Чарльз посмотрел на Ангуса.

— Я должен это проверить. Ты присмотришь за Анной для меня?

Альфа Изумрудного города кивнул:

— Я, моя стая, Айзек, его омега и фейри, мы все будем наблюдать за ней.

Они нашли Санни сразу за забором, в сотне ярдов от запертых ворот: посиневшую, покалеченную и мертвую. Даже если бы они не заметили тело, то небесно-голубой «Ягуар» стоял в нескольких метрах от тела, с открытой дверцей со стороны водителя.

Тело Санни было еще теплым, а глаза открыты, затуманенные смертью.

Рядом с ней на коленях стоял дух, один из лесного народа. Чарльз редко видел их, хотя мог чувствовать их поблизости. Тонкие смуглые руки духа гладили щеку Санни, он что-то напевал ей — значит, Санни была еще жива, когда ее бросили здесь. Дух был робким существом и ускользнул, когда люди, которые не замечали его присутствия, окружили труп. Дух задел Чарльза, и печаль коснулась его души.

— Бедняжка, — сказал ему дух. — Она была так напугана. Одинока. Она была совсем одна.

Чарльз так отвлекся, что едва вспомнил, что нужно остановить остальных, прежде чем они к ней прикоснуться.

— Позвольте мне взять след, — попросил он. — Так я узнаю ее убийцу. — Он не сомневался в словах духа. Тот сказал ему то, что хотел, даже если Чарльз не желал это слышать.

Другие волки попятились, и Чарльз уткнулся носом в шею под Санни прямо под подбородком, где должен задержаться запах. И почуял знакомого злодея. Сколько тварей может бегать по ночам, охотясь на оборотней и их сородичей?

Чарльз не прикасался к Санни, пока двигался от одной пульсирующей точки к другой.

Там, где вампиры питались, плоть была разорвана, но синяки еще не проступили. И они питались везде.

Он почувствовал запах ее страха и страданий. Чарльз тщательно обследовал тело Санни, убедившись, что враги не присоединились к их охотничьей группе. Но не обнаружил никаких сюрпризов: только те же четыре вампира, которые напали на Анну.

Братец волк обезумел, когда понял, что на месте Санни могла быть Анна.

Чарльз закрыл глаза и замер. Длинные прохладные пальцы гладили его по лицу и пели волку, но это не помогало успокоиться.

Чарльз не знал, что делал лесной дух в центре города, но воспользовался возможностью отвлечься от этой тайны.

Он открыл глаза и огляделся. Поблизости множество заброшенных складов, а парковка заросла ежевикой, печально известным сорняком тихоокеанского северо-запада. И это идеальное убежище для тех, кому плевать на колючки.

Раскрыта одна тайна.

Чарльз мысленно запел одну из песен своего деда, принося ясность и покой, несмотря на дух, который ласкал его лицо. Если бы он был один, то прогнал бы дух, братцу волку не нравилось, когда к нему прикасался кто-либо, кроме Анны. Но никто другой не мог его видеть, и у Чарльза и так репутация чудака. Он не хотел, чтобы люди знали, что он видел то, чего не видел никто другой.

Убедившись, что братец волк будет вести себя цивилизованно, он встал.

— Это вампиры, — произнес он. — Отнесите ее на склад к Артуру.

Британскому волку это вряд ли поможет, но хотя бы будет знать, что она больше не в руках вампиров.

***

Расстроенная, Анна посмотрела на мешочек, который болтался в двадцати футах над их головами в длинной шахте. После их почти катастрофы с душной комнатой Анна сомневалась, что шахты безопасны.

Пока она глядела на мешочек, другой волк вырвал у них победу.

В темноте трудно с уверенностью сказать, кто это был, даже если бы она знала всех остальных волков в их покрытом мехом обличье. Волк выпрыгнул из отверстия этажом выше мешочка, схватил добычу и исчез в другом туннеле этажом ниже, но все еще значительно выше головы Анны. Она беспомощно наблюдала, как их добычу уводят из-под носа.

Айзек фыркнул от отвращения.

Она почувствовала братца волка, его тревогу, страх и любовь и пошатнулась, наткнувшись на Айзека. Братцу волку это совсем не понравилось.

Что-то было не так. Но когда она спросила, братец волк не смог или не захотел ей ответить.

Анне нужно увидеть Чарльза. Сейчас же. Проблема в том, что она точно не знала, как вернуться. Она могла бы идти обратно по своим следам, но они блуждали долгое время, и им пришлось бы снова идти по узкому туннелю.

Нужно подняться наверх.

На полной скорости Анна рванула вперед, но белый волк толкнул ее спереди. Второй волк крепко держал ее за хвост. Айзек и Рик.

Именно Айзек нашел лестницу, ведущую наверх. Они оказались на первом этаже небольшого склада, и когда направились к двери, оборотень в человеческом обличье их остановил.

— Если вы переступите порог, то ваша охота официально закончена, — предупредил он.

Альфа-волк холодно посмотрел на него, и мужчина опустил глаза, вскинул руки и попятился.

— Просто говорю то, что мне сказали, мужик. Выходить на улицу запрещено.

Они пробежали мимо него на свежий воздух. Рик, чей мех казался серым в свете яркого фонаря, чихнул и фыркнул от удовольствия, что оставил подземный лабиринт позади. Анна сделала глубокий вдох и почувствовала запах вампира.

Споткнувшись, она остановилась, осматривая окрестности в поисках врага.

Наконец она увидела его, стоящего по другую сторону сетчатого забора в сотне ярдов от нее.

Ей потребовалось мгновение, чтобы связать элегантно одетого пожилого мужчину со злобным убийцей, которого она в последний раз видела сидящим на Томе. Но ее нос уже установил связь. Она сделала два быстрых шага вперед, и врезалась в белого волка, который выбежал перед ней, чтобы остановить. Его внимание также было приковано к вампиру.

Вампир засмеялся и махнул рукой. К нему подъехал синий микроавтобус, и живой мертвец забрался внутрь. Не успел он закрыть дверь, как машина тронулась.

Айзек грозно зарычал, вторя рыку Анны. Рик озадаченно посмотрел на них обоих, не понимая, что происходит, но Анна тоже до вчерашнего дня никогда не сталкивалась с вампирами.

Не было особого смысла торчать здесь, поэтому Анна направилась в главную комнату большого склада, где горел свет, присутствие братца волка отзывалось болью в ее груди.

Внутри склада все волки, которые оставались в человеческом обличье, собрались в плотную группу. Их было слишком много, и она не могла что-то унюхать.

Вся одежда лежала у стены, и Анна не сразу нашла свою. К тому времени уже появился Чарльз. Он не сводил взгляда с собравшихся в центре комнаты, его тело было напряжено, и это беспокоило Анну.

Тело Анны протестовало против изменения еще больше, чем когда она принимала форму волка. Как и все волки, Анна знала, что не стоит производить много шума во время обращения, но, черт возьми, это было больно.

— Ой, — прошептала она, когда ее руки медленно и неохотно преобразовались в полностью человеческие. Она зажала их под мышками, давление облегчало боль. Каждое изменение отличалось от предыдущего, но она ненавидела то, что ее руки всегда обращались в самом конце. В руке так много нервов, и все они болят. У нее закружилась голова.

Чарльз зарычал от ее боли.

Анна подняла глаза, но поблизости никого не было. Рик и его альфа все еще увлеченно рылись в куче одежды. Она взглянула на Чарльза и застыла. Его глаза были желтыми, а уголок рта дернулся, как будто у него нервный тик.

— Чарльз? — хрипло позвала она.

— Санни мертва, — прорычал он и явно был на грани.

Анна волновалась об этом всего полсекунды, прежде чем до нее дошел смысл сказанного.

— Санни Артура?

Он коротко кивнул, не сводя глаз с ее лица.

— Вампиры. Мы нашли ее тело сразу за воротами.

И вампиры спрятались, ожидая, пока волки найдут Санни.

Вампир в костюме увидел Анну и позаботился о том, чтобы она тоже его заметила. Глядя в дикие золотистые глаза, Анна решила, что не стоит сейчас рассказывать об этом Чарльзу. Вампиры ушли.

Она запомнила номер машины, но это не имело значения, скорее всего, фургон все равно взяли напрокат.

Раздался дикий скорбный вой волка, и полдюжины других голосов затянули песню, чтобы выразить свое сочувствие тому, кто потерял свою пару, все они вырвались из человеческих глоток.

Чарльз протянул руку, и Анна позволила ему поднять себя на ноги. Она все еще была немного напряжена, а он выглядел так, будто ему нужно что-то сделать.

Своим телом он заслонил ее от посторонних глаз, словно знал, что ей не нравится стоять обнаженной перед кучей незнакомцев. Большинство волков смирились с этим в первый год превращения. Анна все еще не привыкла к этому. Не из-за скромности, а потому что одежда давала ей иллюзию безопасности от внимания самцов ее первой стаи.

Она схватила свою одежду и быстро оделась, сунула ноги в теннисные туфли, а носки запихала по карманам.

— С Артуром все в порядке? — спросила она.

Чарльз закрыл глаза и притянул ее к себе, уткнувшись носом в изгиб ее шеи и дыша, как марафонец.

— Нет, — сказал он. — И со мной тоже.

Ее кожа болела, кости ныли, и она, как и человек обгоревший на солнце, меньше всего хотела, чтобы ее обнимали так крепко. Но Чарльзу это было необходимо, поэтому она расслабилась в его объятиях.

Санни убили вампиры.

— Санни была бы омегой, если бы ее обратили. — Она произнесла это как утверждение, но подразумевала как вопрос.

— Да.

Анна вздрогнула, и его объятия усилились. Ее чувствительная к изменениям кожа протестовала, ее ноющие мышцы жаловались, но ее волчица хотела зарыться в него, чтобы утешить.

***

Анна рядом, она в безопасности. Чарльз позволил ее присутствию и ее запаху отодвинуть его жажду крови.

Он слишком крепко ее обнимал. Ей нужно время, чтобы прийти в себя, но не мог дать ей этого. Ее боль, когда она изменялась, снова разбудила его волка. Братец волк хотел крови или секса и не мог получить ни того, ни другого. Никакой крови и никакого секса, пока он не успокоится. Братец волк не причинил бы вреда Анне, но мог ее напугать.

Следующим лучшим вариантом было держать Анну в объятиях. Постепенно, по мере того как она расслаблялась в его руках, братец волк немного успокоился. Пройдет много времени, прежде чем он снова уступит Чарльзу полный контроль. Он видел агонию Артура и понимал, что на его месте мог оказаться он сам.

Нападения происходили странно. Слишком сосредоточены не на тех вещах, не на тех людях, чтобы чего-то добиться. Нападение на Анну могло быть попыткой похитить ее с целью получения выкупа или чтобы взять ее в заложники. Но смерть Санни ничего не давала. Чарльз не мог понять, почему целью могли стать омеги, тем более что одна из них не была волком. Возможно, вампиры нацелились на суженных самых сильных или доминирующих волков на конференции. Что бы это дало? Особенно учитывая, что участники переговоров сделали все, что могли, чтобы все наладить.

Чарльз пока не мог понять, за чем охотились вампиры или кто их нанял.

Омега.

Анна думала, что вампиры работают на волка. Ее личный опыт общения с врагом придавал вес ее словам, и он доверял ее проницательности. Братец волк прислушивался к ней, и этого достаточно для Чарльза.

Какой бы ни была конечная цель, он мог бы назвать, по крайней мере, одну причину, по которой волк мог нанять кого-то, чтобы убить Санни и напасть на Анну. Волку, особенно доминирующему волку, было бы трудно намеренно причинить вред омеге, даже человеку омеге.

Возможно, даже Шастель не смог бы этого сделать.

Чарльз заставил себя отпустить Анну и отступил, чтобы дать ей пространство.

Испытанное ею облегчение, которое читалось в ее позе, пытался игнорировать — это реакция не на него. Ей больно от превращения, и она хотела побыть одна.

— Вы вернулись первыми, — сказал он Анне. — Что привело вас так рано?

Она бросила на него странный взгляд.

— Братец волк сказал мне, что я нужна тебе здесь.

Чарльз понятия не имел, что на это ответить. Должен ли он признать, что не знал, чем занимался братец волк? Обеспокоит ли это ее?

Прежде чем ему удалось принять решение, Дана отделилась от группы вокруг Артура и подошла к Чарльзу.

— Я беспокоюсь за рассудок Артура, — тихо пробормотала она.

И этим она хотела сказать, что никто другой не мог бы контролировать Артура, если бы он сошел с ума. Им нужно, чтобы Чарльз был начеку.

— Я иду, — вызвался он.

— Я тоже иду, — воскликнула Анна. — Это ведь не повредит, правда?

Он не хотел, чтобы она находилась рядом с другими волками. Их слишком много. Если они все нападут на нее, у него не будет возможности ее защитить.

Но омега-волк может принести пользу.

— Спасибо, — сказал он Анне, пока молча спорил с братцем волком. — Это помогло бы.

Шмыгая носом, Артур сидел на полу, баюкая свою пару в объятиях и что-то шепча ей, в то время как остальные настороженно застыли вокруг него. По его лицу текли слезы.

— Санни, моя солнечная девочка. — Он поднял глаза, и его взгляд сфокусировался на Чарльзе. — Она ушла.

— Да, — подтвердил Чарльз.

— Это сделали вампиры, — прошептал он. Затем взревел, его голос эхом отозвался в высокой комнате. — Они убили ее!

— Я знаю. И найду их.

— Убей их. — Лицо Артура стало почти неузнаваемо от горя и ярости. От боли.

— Я сделаю это.

Артур крепче обнял жену, положив ее голову себе на плечо.

— Она ненавидела стареть, — поведал он, укачивая ее. — Теперь это уже неважно. Моя бедная солнечная девочка.

Не понижая тон, Ангус сказал Чарльзу:

— Он выживет. Если он сходил с ума, то уже сорвался бы. В таком случае было бы неплохо убрать наших павших и раненых с охотничьих угодий. — Он мгновение смотрел на Артура. — Артур, ты позволишь нам отвезти тебя домой? Остальные скоро вернуться с охоты. — Мертвое тело, пахнущее страхом и болью, вероятно, не привело бы ни одного из этих волков в бешенство. Но нет смысла рисковать.

— Да. — Артур встал, держа жену на руках.

Чарльз подумал, что Ангус, возможно, немного поторопился. Артур покачивался и выглядел потрясенным, но все же было бы лучше увести его с охоты.

Но он не мог пойти один. Он не взял никого из своей стаи — это было свидетельством силы и, возможно, доверия. Но это оставило его одного в чужом округе со своей умершей женой.

Ангус на мгновение встретился взглядом с Чарльзом, возможно, он увидел в них панику.

Чарльз был не в состоянии утешать Артура сегодня вечером. Он и в свои лучшие дни не умел предлагать утешение.

Альфа Изумрудного города оглянулся через плечо на одного из своих волков.

— Пошли кого-нибудь найти Алана Чу. Приведи мне Тома. — Он бросил взгляд на Чарльза, недостаточно долгий, чтобы быть вызовом, но чтобы показать, что обращается к нему, когда произнес: — Кузены Алана владеют похоронным бюро. Его семья заботится о наших мертвых. Они знают, кто мы такие, и могут помочь Артуру. И если Том и его ведьма смогли отбиться от стаи вампиров, то смогут удержать Артура на верном пути.

— Ты хотел меня видеть, Ангус? Я был снаружи. — Обычно легкая походка Тома выглядела немного скованной, но только по этому можно было понять, что он не полностью оправился после драки. Его спокойный взгляд остановился на обезумевшем оборотне и трупе Санни. — Понятно. Ты послал кого-то за Аланом?

— Да. Возьми еще пару членов стаи, свою ведьму и Алана, он будет здесь через минуту. Посмотри, сможешь ли устроить Артура на ночь в его доме.

Чарльз достал из бумажника одну из визитных карточек Артура, у него было их две: одна от отца и одна от Артура.

— В этом месте он живет в Сиэтле. Кто-то должен отвезти машину его жены к дому. Это синий «Ягуар», припаркованный прямо за воротами. Не знаю, на чем Артур сюда приехал.

— Хорошо. — Том взял карточку. — Я позабочусь об этом. — Потом быстро забрал Артура, тело Санни и горстку волков Ангуса.

И первый победитель охоты вошел в комнату как раз в тот момент, когда дверь за Томом закрылась. Чарльз огляделся в поисках Анны и обнаружил, что она разговаривает с Риком и Айзеком, выражение ее лица было серьезным.

Лучше, чтобы она поговорила с ними, чем с ним в этот момент. Он хотел забрать ее домой, где вампиры и кто бы ни стоял за ними, никогда не смогли бы до нее добраться. Спрятать ее в своем доме и запереть дверь.

Да, лучше, если он пока не станет разговаривать с ней.

Вошедший волк нес их мешочек. Анна могла узнать запах Мойры на нем даже в человеческом обличье. Волк, который принес добычу, остановился перед их группой, и она уловила его запах. Это был тот самый волк, которого они нашли запутанным в сети в начале охоты.

— Валентин, дорогой, — сказал Айзек. — Я вижу, ты справился. Поздравляю. — За едким сарказмом Анна услышала веселье Айзека. — Убери его отсюда, он воняет.

Запах тухлой свинины немного подавлял.

Волк ухмыльнулся и продолжил путь туда, где его ждали Дана и Ангус. Мешочек забрали и пометили маркером.

— Итак, переговоры обречены, — заключила Анна, продолжая прерванный волком разговор. Чарльз не рассказал ей о событиях сегодняшнего дня, возможно, он еще не признал поражение, но Айзек казался довольно уверенным, когда пожал плечами.

— Возможно, все кончено, если не бросить прямой вызов Шастелю. Думаю, что все разойдутся по домам, не приняв предложений маррока. — Он улыбнулся ей, хотя за этой улыбкой скрывалась тьма. — Потом они позвонят ему и втихую заключат сделки. Не такие выгодные, если бы сделали это открыто, но, может быть, только может быть, достаточные для нашего выживания.

— Почему никто не охотится за Шастелем?

— Потому что он так хорош, как говорят. Поля Европы — это могилы для многих наших собратьев, которые пытались убить Зверя. Вероятно, маррок мог бы сразиться с ним, но на собственной территории Шастеля я бы не стал ставить на маррока. Но здесь… — Он пожал плечами. — Но маррока здесь нет, и не думаю, что Чарльз ему ровня.

— Он заставил Шастеля отступить, — сказала Анна. — Дважды.

— Когда Шастель охотится, у тебя нет шанса сразиться с ним лицом к лицу. — Лицо Айзека помрачнело. — В открытую он нападает только на детей или человеческих женщин. — Он посмотрел на нее. — За первые сто лет своей жизни он убил три сотни людей, возможно, больше. Многих он убил средь бела дня на глазах у их друзей и семей. В него стреляли, попадали, и ничего не происходило. В конце восемнадцатого века Шастель сосредоточил свои убийства во французском Жеводане. Все было настолько плохо, что крестьяне больше не выходили на свои поля. Напуганные дворяне организовали охотничьи отряды, наняли охотников на волков и убили всех волков в регионе, как и многих оборотней. Дошло даже до короля Франции, и тут история рассказывает, что человек по имени Жан Шастель, жену которого убил зверь, взял серебряную мушкетную пулю, сделанную из расплавленного фамильного креста. Деревенский священник трижды благословил охотников, и Шастель отправился с небольшой группой выслеживать животное. Перед ними появился огромный зверь, и Шастель выстрелил в него один раз и убил. И так умер Жеводанский Зверь.

— Что на самом деле случилось?

— Маррок случился, — вставил Рик.

— Он еще не был тогда марроком, — поправил Айзек. — Наиболее вероятной мне кажется история о том, что Бран Корник выследил Зверя и сказал ему, что если он не прекратит убивать, то окажется в руках ведьм. — Он слегка улыбнулся. — В те дни ведьмы были более могущественны, и им нравилось пытать оборотня, чтобы получить кровь, мясо и мех для своих заклинаний. Шастелю было сто лет, а Брану… Ну, много. Тогда это была очень хорошая угроза. Теперь Шастель сильнее, чем тогда, к тому же умнее. И он ненавидит Брана, как любой доминант ненавидит того, кто его унижает.

— Он делает это, чтобы отомстить Брану?

Айзек покачал головой.

— Я думаю, причин много. Это одна из них. Как и то, что он отказался пускать маррока на свою территорию.

— Меняет ли что-нибудь смерть Санни? — Анна все еще пыталась выяснить причину смерти женщины, но так и не смогла ее найти.

Вошел еще один волк, усталый и прихрамывающий, но у него во рту был мешочек. Он не обратил на них внимания, и только Анна, казалось, заметила его приближение.

Айзек пожал плечами в ответ на вопрос Анны.

— Во всяком случае, это стало последней каплей. Артур воспринимается как самый сильный сторонник Чарльза, единственный из нас, кто достаточно далек от Зверя, чтобы рисковать вызвать его недовольство. Я не уверен, что это правда, за исключением того, что это подтверждает поговорку «враг моего врага — мой друг». Артур и Бран во многом расходятся во взглядах. Впрочем, это не имеет значения. От Артура не будет толку еще несколько недель после произошедшего. Потерять свою пару — это… — Он немного поморщился, затем с усилием взял себя в руки. — Чарльзу он не поможет, это точно.

Первый волк победитель уже превратился обратно в человека и голый рылся в поиске своей одежды. Это напомнило Анне, что у нее все еще лежат носки в карманах джинсов, а ее ноги замерзли. Она сняла туфли и надела носки на ноги, где им и положено быть.

Она стояла на коленях, завязывая шнурки на туфлях, когда в комнату вошел третий победитель. Она никогда раньше не видела его в волчьей форме, но его запах точно сказал ей, что перед ней Шастель.

Как только он вошел в комнату, кто-то включил сигнализацию, и по всему складу зазвучал низкий гул, означающий, что найден третий мешочек.

Анна едва слышала звук. Шастель был самым огромным оборотнем, которого она когда-либо видела. Рик крупнее среднего, Чарльз крупнее его, но по сравнению с Шастелем они оба выглядели как щенки-подростки. Он же смотрелся как сенбернар в окружении немецких овчарок. Его шерсть отливала различными оттенках коричневого — идеальный цвет, чтобы затеряться в лесу.

Он посмотрел на нее желтыми безумными глазами, и она попятилась, наткнувшись на Айзека, который поддержал ее, положив руки ей на плечи и подняв на ноги. Шастель выбежал из дверного проема к тому месту, где стояла Анна со своими товарищами по охоте.

Он остановился перед ней и бросил мешочек, делая шаг назад — приглашение.

— У меня есть пара, — заявила Анна и поняла, что Рик был прав насчет ее участия в охоте. Она в этой комнате, со всеми этими волками, и не чувствовала ни капли страха. Здесь, где находился Чарльз и ее новые друзья, она не боялась. — И мне ничего от тебя не нужно.

Шастель открыл пасть и высунул язык, улыбаясь ей. Жуткий ублюдок. Он снова поднял мешочек. Потом сделал шаг назад, резко повернулся и бросился на нее, уронив мешочек на пол. Он двигался очень быстро. Анна отшатнулась назад и врезалась в Айзека, который просто стоял позади нее.

У нее не было шанса уйти с пути Зверя, и она ждала, когда его клыки вонзятся в нее. Кровь бросилась ей в голову, и Анна осознала, что он собирается ее убить. На глазах у всех этих волков он намеревался убить ее, и никто не смог бы ему помешать, пока не стало бы слишком поздно.

Но она не боялась. Ее никогда не пугала смерть, в отличие от беспомощности.

Шастель остановил свою атаку, отступив в последний момент и щелкнув челюстями прямо перед ее горлом, до которого мог бы дотянуться, стоя обеими передними лапами на полу. Слишком поздно Айзек дернулся назад, увлекая Анну за собой. Шастель бросил на них удовлетворенный взгляд, повернулся, чтобы забрать свой мешочек… И тут братец волк сбил его с ног.

Атака получилась быстрой и бесшумной. Анна так же удивилась, как и Шастель. Она даже не видела, как Чарльз перевоплотился в волка, не почувствовала этого.

Шастель рычал, но Чарльз был абсолютно спокоен, и от этого становилось еще страшнее. В его атаке чувствовалась цель, которой не хватало Шастелю: Чарльз стремился убить, а Зверь все еще пытался понять, что происходит.

Анна и раньше видела, как Чарльз сражался, но тогда он был измотан, ранен или сдерживался, и это происходило в основном в человеческом обличье. Братец волк в атаке — совершенно другое дело. В том, как он сражался здесь, не прослеживалось ни логики, ни стратегии.

Другие волки отступили, освобождая место для драки. Не звучало ни радостных возгласов, ни хриплых комментариев. Наблюдающие, как и Чарльз, были тихими, сосредоточенными, в то время как сражающиеся волки глубоко зарывались когтями и клыками друг в друга. Это уже не игра, и никто не относился к ней как к таковой.

Если разница в размерах и беспокоила Чарльза, Анна этого не заметила.

Как только Шастель пришел в себя, драка стала не такой односторонней, как вначале. Из-за шерсти трудно сказать, насколько серьезно кто-либо из них был ранен, но на обоих виднелась кровь. Когда они оторвались друг от друга и встали, опустив головы и оскалив клыки, кровь стекала с их тел и образовывала лужицы на деревянном полу.

Шастель нырнул под Чарльза и сомкнул зубы на его задней ноге. Прежде чем французский волк усилили свою хватку, Чарльз дернул ногой вперед, изогнулся, как акробат в цирке дю Солей, и вцепился клыками в нос Шастеля. Анна услышала хруст костей с того места, где стояла.

Шастель прекратил атаковать и попытался снять Чарльза со своей морды. Он отпустил заднюю ногу Чарльза, встряхнул головой, дергался, лишь бы сбросить другого волка. Братец волк держался, как бульдог, в то время как сопротивление французского Зверя становилось все более и более слабым, пока его глаза не закрылись, а тело беспомощно не задергалось.

Что-то пыталось отвлечь ее внимание от Чарльза. «Посмотри сюда», — но Анна не обращала на голосок внимания, пытаясь разглядеть, насколько сильно ранен Чарльз.

Ангус выступил вперед:

— Отпусти его, Чарльз.

Братец волк резко повернул голову, увлекая за собой массивное и безвольное тело Шастеля. Посмотрел Ангусу в глаза и зарычал.

Ангус побледнел и отступил на полдюжины шагов, пока не столкнулся с Даной, которая наблюдала за боем, выглядя слишком довольной.

Холодные мурашки пробежали по спине Анны, когда посмотрела на фейри, чьей работой было обеспечивать порядок.

«Да. Смотри. Она желает ему зла», — прошептала волчица Анны.

Тайное намерение читалось в движениях фейри, а не в выражении лица, на котором написано только беспокойство. Но тело выдавало её, нетерпеливая дрожь пальцев, смещение веса, она готова броситься и завершить убийство. Охота началась, и для фейри Чарльз стал призовым кольцом со звездным рубином.

«Мы остановим ее, — сказала волчица Анны. — Никто не причинит вреда тому, кто принадлежит нам».

— Да, — прошептала Анна.

— Чарльз Корник, ты нарушил правила. Отпусти его, — сказала Дана.

Братец волк даже не потрудился взглянуть на нее. Как он ее назвал? Чужачка, которая думала, что управляет им здесь, в месте, которое принадлежало оборотням. Анна могла почти прикоснуться к его мыслям. Шастель снова попыталась бороться, и Чарльз опустился ниже, чтобы надавить сильнее. Через мгновение французский волк снова лежал неподвижно.

Анна не противилась смерти Шастеля, но вот последствия для Чарльза — совершенно другое дело. И она бы не беспокоилась, если бы Чарльз сражался с фейри. Но ее супруг в глубине души был человеком порядка. Если Шастель умрет, потому что пытался запугать Анну, и фейри решит назвать это нарушением перемирия, Чарльз может просто уступить. Она не знала, что фейри сделают с ним, и не собиралась выяснять.

Анна вырвалась из ослабевшей хватки Айзека.

— Чарльз, отпусти его, — воскликнула она, выбегая на середину комнаты. Она почти обратилась к нему как к братцу волку, но почему-то это казалось слишком интимным, слишком личным, чтобы делиться этим с окружающими.

Именно братец волк, а не Чарльз повернулся, чтобы посмотреть на нее, его глаза остекленели от ярости. Она пыталась расширить связь между ними, но Чарльз держался особняком, пытаясь защитить ее от того, кем он был.

Анна подошла к нему и щелкнула его по носу, игнорируя яростное рычание, которое вырвалось из его глотки.

— Открой пасть. — Анна не боялась, но его рычание, запах крови и всё остальное заставили ее вспомнить слишком многое. Вспомнить, когда кровь и отчаяние принадлежали ей.

Ее руки дрожали, и она дышала через нос, как скаковая лошадь в конце дерби в Кентукки. Но все же засунула большой палец ему в рот и потянула, его клык скользнул по краю ее ладони и вспорол кожу.

Как только волк почувствовал вкус ее крови, то ослабил хватку, позволив голове Шастеля шлепнуться на землю, и быстро попятился от Анны.

Она не знала, жив Шастель или мертв, и ей было все равно, хотя это станет важно буквально через минуту. Прямо сейчас все ее внимание приковано к братцу волку.

Рыжий волк, который был и братцем волком, и Чарльзом, пристально посмотрел ей в глаза, и она увидела, что он уловил только ее страх. Она напугана до смерти из-за фейри, крови и гнева, а также собственной дерзости. Но он увидел только страх, а не его причины.

Он еще мгновение глядел ей в глаза, затем выбежал за дверь, которая открылась перед ним, хотя никто ее не придерживал, и захлопнулась, как только вышел.

— За ним, — приказала Дана голосом, похожим на звон стекла. — Он пролил первую кровь.

Ее голос придал импульс мужчинам, которые до этого стояли неподвижными наблюдателями, и они направились к двери.

— Стоять, — рявкнула Анна, а затем сделала то, на что никогда не осмеливалась прежде. Но волчица знала, как это сделать, она уже использовала силу Чарльза, чтобы перевоплощаться быстрее, чем когда-либо прежде, и позаимствовала ее сейчас, чтобы придать силы своему голосу. — Стоять.

Все волки, на двух ногах и четырех, которые начали двигаться по приказу Даны, замерли на месте и повернулись к Анне.

Фейри тоже обратилась к ней, и в ее голосе так же звучала сила.

— Он пролил первую кровь. Я фейри и не могу лгать. Я дала слово, что тот, кто прольет кровь во время охоты, будет наказан: кровь за кровь. Стены взывают к исполнению моего слова.

Не сводя глаз с Анны, она коснулась Ангуса, который стоял рядом.

— Лиам Ангус Магнуссон, сын Маргарет Хупер, сын Томаса Магнуссона. Твоим настоящим именем я прошу тебя привести ко мне Чарльза Корника.

Ангус сделал шаг к двери.

— Нет, — сказала Анна, и ее волчица помогла ей.

Ангус повернулся к ней с медленной улыбкой на лице.

— Как скажите, миледи, — ответил он Анне и улыбнулся шире. — Ты кое о чем забываешь, Дана Ши. Охота закончилась. Колокола прозвенели до нападения Чарльза, и правило крови больше не применяется.

Лицо Даны застыло, и на мгновение Анна прочла в ее глазах жажду смерти Чарльза, любым способом. И в них еще отражалась похоть, которая превосходила по силе у оборотней. Но фейри восстановила самоконтроль и разгладила руками несуществующие складки на своем пиджаке.

— Ах. Ты прав.

— Шастель угрожал Анне, паре Чарльза, — оживленно продолжил Ангус. — Вне охоты такое оправдывает нападение по нашим законам.

Он прав. Анна была настолько поглощена тем, что Чарльз чувствовал по поводу ситуации, что не поняла всю правду.

Даже при том, что Шастель не причинил ей вреда, угрозы достаточно, чтобы оправдать нападение Чарльза. Он, возможно, и не осознал всего, но волки поняли, и этого достаточно, чтобы заставить Дану Ши изменить свою позицию.

— Но не убийство, — возразила Дана.

— А он не мертв, — парировал Рик, который опустился на колени рядом с упавшим французом вместе с Мишелем, французским альфой. — А жаль.

Ангус подошел к распростертому на земле волку и внимательно осмотрел его.

— Он даже не тяжело ранен, — с разочарованием добавил он. — Чарльз просто перекрыл ему кислород. Через несколько минут с ним все будет в порядке, если не считать боли в носу.

— Хорошо, — произнесла Анна. Она прошла мимо Ангуса и Даны, но остановилась у двери. — Заканчивайте здесь. Я пойду поговорю с Чарльзом.

Как она и думала, он не пошел к воротам.

У Анны нет большого опыта в выслеживании, она способна читать следы только в снегу. И не смогла бы выследить добычу на гравии, если бы только та не истекала кровью, как порезанная свинья. Но невозможно не заметить, что тропа вела в прямо противоположном направлении от ворот. Ее беспокоила кровь, и она ускорила шаг. Гравий сменился землей, а грязь была неплохой заменой снегу. У Чарльза большие лапы, и его когти глубоко вонзались в грязь, когда он направился к воде, которая окаймляла район складов.

Он не бежал, скорее передвигался ровной рысью. И это вселило в Анну надежду, что он не слишком сильно ранен, несмотря на кровь. Его следы привели к забору в задней части территории. Двенадцать футов сетки с колючей проволокой, и все же даже раненый он сумел перепрыгнуть через нее. Анна сомневалась, что смогла бы это сделать даже в волчьей форме. И не стала бы снова перевоплощаться так скоро, только в крайнем случае. Возможно, через двадцать минут. Но она не собиралась ждать так долго.

Во взгляде братца волка было что-то неправильное. Что-то безумное. Рассматривая забор, Анна вспомнила вызов, который Чарльз бросил ей, когда они впервые отправились на встречу с Даной Ши. Они оба забыли об этом.

— Что за фейри такая эта Дана Ши? — пробормотала она себе под нос, ища путь за ограду. Дана достаточно сильна, чтобы напугать тролля, и, безусловно, достаточно сильна, чтобы быть Серым Лордом. Хотя Анна понятия не имела, в чем заключалась ее сила. Но голод в глазах фейри безошибочно указывал на голод хищника. И она связана с водой, жила в плавучем доме, и внутри в добавок находились фонтан с водой и пруд.

Прекрасная жестокосердная леди, которая заманивала мужчин в свою реку и топила их. Заставляла их верить в то, чего на самом деле не было.

Заставляла их верить в то, чего нет.

Чарльз доказал, что невосприимчив к заклинаниям Даны. Хотя, возможно, он не был невосприимчив ко всей ее магии.

Чарльз выглядел немного на взводе сегодня вечером. Но он умен, быстро соображал и атаковал после того, как Шастель отступил от Анны. Это очень нехарактерно для него. Анна беспокоилась о последствиях, о том, как Чарльз отнесется к своим действиям.

Ее супруг знал больше о Дане, сам сказал ей об этом. И, по-видимому, Бран осведомлен даже больше, чем Чарльз. Она спросит его об этом и поведает о том, что увидела на лице Даны, как только найдет Чарльза.

Анна подошла к ближайшему столбу забора и потянула за звено сетки, пока не выдернула все крепежные зажимы, которыми та крепилась к столбу. Затем потянула ее вверх, чувствуя, как звенья впиваются в ее плечи и бицепсы. Как человек она бы не смогла такое проделать, в том, чтобы быть оборотнем, имелось несколько преимуществ. Когда она закончила, появилась достаточно большая дыра, чтобы в нее пролезть. Главное не забыть сказать Ангусу, что ему нужно починить забор.

Анна шла по следу Чарльза, не торопясь, потому что он не спешил. Она не знала, что найдет в конце тропы, но почти уверена, что ей не стоит торопиться. Или задерживаться.

Ожидал ли он, что Дана отправит за ним охотников?

Был ли он готов встретиться с десятками самых жестоких волков, которых могла предложить Европа? Ожидал ли он, что Ангус придет за ним? Или сама Дана? Чувствовал ли он, когда Анна использовала его силу, чтобы остановить фейри? Мог ли он чувствовать, что она идет за ним сейчас? Связь между ними была сильной и напряженной, но это все, что она могла почувствовать.

Но она обнаружила, что может сказать, где он находится. Чарльз ослаблял хватку на их связи, не скрываясь так сильно.

Анна остановилась при этой мысли. Именно это он и делал? Прятался от нее?

Чарльз не жестокий человек по натуре. Она знала это, сама почувствовала его мягкость. Он превратил себя в мужчину, в котором нуждался его отец, в ручного убийцу, меч в руке Брана. Он очень хорош в своей работе.

Но братец волк жаждал крови и плоти. Ее волчица этого не хотела, и это одно из отличий, которое давало ей назначение омеги. Она вспомнила, как Чарльз остановился перед домом своего отца, когда там пахло кровью и болью. Он спросил ее, что она чувствует, затем сказал ей, что если бы она не была омегой, этот запах вызвал бы у нее голод.

Он чувствовал голод, хотя и не признался ей в этом.

В своей волчьей форме она могла есть сырое мясо, и ей это нравилось. Но будучи человеком, для нее кровь пахла кровью, а не едой.

Анна пошла дальше и заметила, что Чарльз направился вниз по склону, к… Она прищурилась и не смогла определить, очередное ли это озеро с соленой водой, которые повсюду в Сиэтле. Ей не пришло в голову спросить, когда они ехали сюда, она беспокоилась об охоте.

Рядом с пресноводным ручьем змеилась узкая тропинка, которая шла через заросли ежевики, теперь лишенные ягод и полные сухих листьев и шипов. Туфли Анны увязли в мокрой земле, и она с трудом удержалась от падения в ручей.

Отпечатки лап Чарльза были глубокими в том месте, где он остановился, чтобы попить.

Кровотечение вызывает жажду.

Крови стало меньше, и по следу стало трудно идти. Анна надеялась, что кровотечение уменьшилось потому, что Чарльз выздоравливал. Более доминирующие волки исцелялись быстрее, если только раны не нанесены серебром, истощением или магией.

Но она все равно беспокоилась о нем.

Анна с огромным облегчением добралась до пляжа — каменистого, мокрого и холодного участка земли — и увидела, как Чарльз отряхивается.

Он стоял в воде, смывал кровь.

— Храбро с твоей стороны, — сказала ему Анна. — Эта вода чертовски холодная.

Но у нее никогда не было причин сомневаться в храбрости Чарльза.

Янтарные глаза наблюдали за ней, когда она скользила вниз по последним десяти футам склона с большей грацией, чем ожидала от себя. Но в конце все же споткнулась на мелких камнях пляжа.

— Итак, — обратилась она к братцу волку, — мне нужно кое о чем с тобой поговорить, когда ты будешь готов. Но пока мы в безопасности. Я оставила Ангуса за главного на складе.

Она же это сделала? Возможно, Ангус сам оставил себя за главного на складе.

Камни были большими и сухими только на полосе шириной около шести дюймов. Анна посмотрела на свои грязные туфли и, решив, что ничего не может сделать, чтобы испортить их еще больше, ступила в ледяную воду. И зашипела от холода.

— Очень холодно, — воскликнула она, затем пошла вдоль береговой линии, потому что ее тело не хотело стоять на месте.

Глава 10

Чарльз стоял в ледяной воде. Он ждал команду головорезов, а вместо этого получил красотку и теперь не знал, что делать.

Анна шла вдоль береговой линии, ее грязные туфли шлепали по воде. Их окружали лишь доки. Четырьмя или пятью доками дальше шла погрузка на корабль, и Чарльз слышал, как мужчины ворчат и ругаются. Они достаточно далеко и не могли видеть женщину и ее очень большую собаку, прогуливающихся вдоль кромки воды.

Чарльз посчитал, что Анна ушла от него слишком далеко, и поэтому последовал за ней, пристраиваясь сзади, чтобы убедиться, что она в безопасности. Он не убил Зверя, который угрожал ей. При мысли об этом из глотки вырвалось рычание.

Ему следовало его убить. Оторвать ему голову, чтобы он больше не причинял вреда слабым и беспомощным. Не угрожал Анне. Неважно, что она не была ни слабой, ни беспомощной.

Братец волк принюхался к воздуху, но запах других волков чувствовался далеко. Впереди него Анна нашла бревно, которое выбросило на берег, и теперь он стал троном для его госпожи. Но сначала ей пришлось на него вскарабкаться.

Чарльз обошел его кругом, чтобы убедиться, что бревно надежно, но у него не хватило смелости подойти к Анне.

Она видела его в действии раньше, видела, как он убивал, и не сбежала от него. Но на этот раз все произошло по-другому, Чарльз знал это. Его спровоцировали, но ему не обязательно было поддаваться.

Шастель слишком много думал о собственной шкуре, чтобы предпринимать что-либо, находясь посреди стаи вражеских волков. Он бы не тронул Анну, не прямо на глазах у всех. Однако для Чарльза все это не имело значения. Он видел клыки возле горла Анны, а сам стоял слишком далеко на другой стороне комнаты и не успел бы добраться до нее.

Чарльз посмотрел на Анну, просто чтобы убедиться, что она ему не привиделась. Она нашла удобное место и улеглась на бревне, положив голову на вытянутую руку.

Анна сказала, что хочет поговорить. В ее голосе не слышалось злости или, что еще хуже, разочарования.

И ему нужно кое-что узнать. Например, почему за ним не пришли десятки волков. Он слышал, как Дана требовала его шкуру, и ожидал их. Почему Анна сказала, что оставила Ангуса за главного? Скорее всего, это как-то связано с силой, которую она позаимствовала у него вскоре после того, как покинул склад.

Если бы братец волк не взял бразды правления на себя, он бы просто подождал, пока другие волки, действуя от имени Даны, нападут на него на складе. Но братец волк хотел сам выбрать поле битвы.

Это означало спуститься к берегу, где вода за спиной не давала бы врагам обойти его с флангов, — оборотни не умели плавать.

И стихией Даны была пресная вода, а не соленая.

Но Анна выбила почву из-под его боевых планов. Волки не собирались преследовать его, и именно Ангус, а не Дана, остался за главного. Лежа на бревне, Анна наблюдала за ним краем глаза, пока он ходил взад и вперед.

Он еще некоторое время держал дистанцию. Пока он был волком, а Анна находилась на приличном расстоянии от него, она не могла сказать ему… Что?

Что ей противно из-за того, что он напал на Шастеля? Что он напугал ее? Или, что еще хуже, ей нравилось смотреть на драку? Но она просто молчала.

Итак, Чарльз не знал, почему пришел к ней как волк, а не как человек. Она села и похлопала по бревну перед собой. Он прыгнул на бревно, и она обняла его, длинными пальцами играя с его ушами и гладя чувствительные места на морде.

Потом прислонилась к нему.

— Я люблю тебя, — произнесла она.

Именно это ему и нужно было услышать. Он глубоко вздохнул и изменился. Она отступила, давая ему пространство.

— Почему у тебя нет четырех дюжин красных или синих футболок и пятидесяти пар ботинок? — спросила Анна, когда он закончил перевоплощение. — Как думаешь, эта связь с парой сработает достаточно хорошо, чтобы я могла снова превратиться в человека в одежде, а не совершенно голой?

Чарльз взглянул на себя, полностью одетого, как обычно. Ни один другой оборотень не мог создавать одежду при обращении. Ему так и не понятно, действовала ли это магия оборотней или немного магии его дедушки-шамана. Это начало происходить, когда ему исполнилось четырнадцать или пятнадцать, и ходить голым считалось постыдным в племени его матери. Тогда на нем материализовались оленьи шкуры, и он до сих пор мог их создать, если бы захотел.

Чарльз повернулся лицом к улыбающейся Анне и пристально посмотрел на нее, потом поцеловал ее так крепко, будто не мог ею насытиться. Она открыла рот и впустила его, приветствуя теплыми прикосновениями языка и тихими стонами. Они были вместе недостаточно долго, чтобы даже самые элементарные прикосновения стали привычными, но он не думал, что когда-нибудь сможет принимать ее поцелуи, ласки ее языка, зубов и губ как должное.

Когда он отстранился, то прижался лбом к ее лбу и сказал:

— Я не знаю. Нам просто нужно посчитать красные футболки.

— Почему красные? — спросила она. — Почему на этот раз не зеленая или синяя? Я видела у тебя синюю футболку. Ты выбираешь?

Он засмеялся, нуждаясь в этой близости, которой у него никогда не было до Анны.

— Я не знаю. Никто никогда не спрашивал, и я никогда не обращал внимания.

Она прижалась губами к его уху, и ощущение ее дыхания определенно заставило его обратить на нее внимание.

— Держу пари, многие задавались этим вопросом. Но были слишком напуганы большим злым волком, чтобы спрашивать.

Он снова рассмеялся, облегчение от ее присутствия, не только омеги, но и самой Анны, вызывало смех.

Она отстранилась, но в ее глазах все еще светилась улыбка.

— Дана ведь водная фейри? Из тех, кто заманивают мужчин в воду и топят их.

— Да.

— Как она это сделала? Это было принуждение или какая-то манипуляция?

Он ничего не мог прочесть по ее лицу.

— Я не знаю. Почему ты спрашиваешь?

— Ты не часто так выходишь из себя, не спланировав нападение получше. И Шастель… Сколько ему лет? Он всегда такой утонченный, но не сегодня вечером, верно? Он убивает маленьких детей и человеческих женщин на глазах у людей, слишком слабых, чтобы ему противостоять. Тебя он никогда бы так не спровоцировал, особенно, чтобы ты смог впоследствии оправдаться за открытое нападение на него.

Теперь рядом с Анной, братец волк обрел спокойствие. Чарльз мог мыслить более ясно, обдумывать странности сегодняшнего вечера.

— Не совсем верно. Иногда он безрассуден, но не трус. Он любит играть в игры. Жеводанский Зверь напал на тебя и мог убить, если бы этого захотел. — Но она права в том, что поведение француза выглядело странным. — Но то, что он положил мешочек, свой приз, к твоим ногам, это необычно. — Он на мгновение задумался. — Скорее романтично. Никогда не слышал, чтобы у Шастеля была пара. В основном он убивает женщин. И детей. Как будто их хрупкость пробуждает в нем самое худшее.

— Шастель сказал Рику и мне, что он противоположность омеге. Только насилие, никакого защитного инстинкта.

Чарльз удивленно приподнял брови.

— Это проницательно, — сказал он. — Я бы просто назвал его социопатом. Мой отец называет его злом.

— Я голосую за «зло», — пробормотала Анна. Она ковыряла кору на бревне, сгнившую от долгого пребывания в воде.

— Но случай с мешочком не типичен для Шастеля, — продолжил Чарльз. — И то, что… я сделал, тоже необычно. Не совсем. Мне показалось, что Шастель вырвал тебе горло, хотя очень хорошо знал, что он тебя не трогал. Думаешь, фейри как-то причастны к этому?

— Мне кажется, я видела жажду крови в движениях ее тела, когда ты напал на Шастеля. Первое, что сорвалось с ее губ, было обвинением в том, чего ты на самом деле не совершал. Глупая фейри не вспомнила, что как только зазвучат колокола, охота закончится. — Словно когтями, Анна впилась пальцами в дерево, и ее голос стал жестким. — Она хотела, чтобы ты стал ее добычей.

И внезапно Чарльз понял, что Дана не добралась до него благодаря Анне, которая сейчас сидела рядом с ним на этом бревне. Она не выглядела крепкой, с веснушками на лице и телом, которое все еще нужно откормить на десять фунтов, хотя сейчас значительно крепче, чем в их первую встречу. Но она могла проявить жесткость и заботилась о том, что принадлежало ей.

— Дана не знала, с кем связалась, — пробормотал он, испытывая очарование и благоговение одновременно.

— Чертовски верно, — ответила Анна. — Она охотилась сегодня вечером. Не знаю, кто был ее первоначальной добычей. Это похоже на то, когда доминант приходит в новую стаю и ищет самого сильного зверя, чтобы подраться и таким образом занять свое место. Не могу сказать, спланировано ли это или просто случайность.

Чарльз уловил запах волка и повернул голову.

— Ангус, — приветствовал он, когда другой волк подошел к ним.

— Я позволил тебе почувствовать мой запах, — объяснил Ангус, немного защищаясь.

— Спасибо. — Чарльз решил, что благодарности недостаточно, поскольку Ангусу все еще неловко их прерывать. — Я ценю это. Что ты хотел?

Ангус пробыл рядом совсем недолго и, скорее всего, унесся бы обратно на холм, ничего не сказав, если бы не хотел о чем-то сообщить.

— Я немного слышал из вашего разговора, — ответил Ангус. — Но Анна права. Я чувствовал магию фейри в действии, но не понимал, что она сделала, пока ты не напал на Шастеля. Она пыталась заставить тебя убить его.

— Я считала, что фейри не могут этого делать, — вставила Анна.

— Очевидно, что такое возможно, — сказал Чарльз. — Но почему-то они этого не показывали раньше. Никогда. Они не нарушают своего слова и не лгут. Не могут, как утверждают. Так было всегда. Но она это сделала.

— Спроси маррока, — предложил Ангус.

Чарльз потянулся за мобильным телефоном и замер.

— У меня нет телефона, — признался он.

Анна хихикнула.

— Есть красные футболки и нет мобильного телефона? У меня своего тоже нет, я оставила его в машине.

Ангус передал свой мобильный Чарльзу.

— Красные футболки? Хочу ли я об этом знать?

— Наверное, нет, — заверил Чарльз, набирая номер и прижимая трубку к уху.

Когда его отец ответил, он рассказал всю историю старому барду. Бран выслушал все до конца без комментариев. Когда Чарльз закончил, последовала небольшая пауза, пока его отец обдумывал услышанное.

— Шесть вампиров охотятся вместе, — сказал он наконец.

Это был не вопрос, но Чарльз все равно ответил:

— Да.

— Я займусь этим. Ходили кое-какие слухи, я проверю их более тщательно. Мне они кажутся наемниками, наемными убийцами. У Ангуса уже довольно давно не было проблем с вампирами Сиэтла. И Том узнал бы их, если бы они были местными. Вампиры ездят на микроавтобусе, и скорее всего, он взят напрокат…

— Я запомнила номер машины, — встряла Анна. — Но мне тоже показалось, что это взятая напрокат машина. Американский минивэн, которому меньше пяти лет. — Она отчеканила три буквы и три цифры.

Радость телефонных разговоров с оборотнями заключалась в том, что все заканчивалось конференц-звонками, хотел звонивший этого или нет. По крайней мере, Чарльзу не пришлось повторять все по два раза.

Он слышал, как ручка скользит по бумаге, когда его отец записывал номер машины на листке бумаги.

— Я проверю его, — ответил Бран, — но подозреваю, что Анна права. Мы найдем их быстрее другими методами. Ты думаешь, они обучены оборотнем?

— Они сражались как стая, — сказала Анна. — Делали свой выбор, как сделала бы волчья стая. Привносили магию, которая ощущалась так же, как магия стаи.

— И Том так думает, — согласился Ангус. — Том участвовал в нескольких драках и может владеть магией стаи наравне с лучшими из нас.

Последовала еще одна пауза, затем маррок произнес тем легким приятным тоном, который предупреждал всех, кто его знал, что сейчас начнется настоящий ад.

— Вы можете доказать, что Дана спровоцировала драку?

Чарльз посмотрел на Анну.

Но она покачала головой.

— Нет. Вам бы стоило увидеть всё своими глазами.

— Это так, — сказал Ангус. — Я все видел, но сомневаюсь, что кто-то еще понял, что произошло. Она послала бы меня за Чарльзом после того, как я отказался идти. Околдовала меня моим настоящим именем. Я не отзывался на это имя почти сто лет, а сто лет назад я был никем. В то время был не альфой и даже не в этой стране. Мне интересно, как она узнала, какое мне дали имя при рождении. Сомневаюсь, что найдется десять человек, которые помнили бы об этом спустя столько времени.

— Она назвала тебя настоящим именем, и ты все равно не выполнил приказ?

Ангус откинул голову назад и рассмеялся.

— Ради господа всемогущего, Бран. Я впервые увидел дрожащее маленькое существо, которое является твоей невесткой, когда она тряслась в аудитории, заполненной хищниками. Я подумал, что твой сын нашел оборотня-кролика.

— Вот спасибо, — недовольно буркнула Анна.

Нисколько не смутившись, Ангус ухмыльнулся ей. Но когда продолжил, то обращался к Брану:

— Я думал, она не дотягивает до его веса. Но это было до того, как она убила вампира и поставила на место древнюю фейри. Я был околдован этой фейри. Но Анна приказала мне остановиться. И будь я проклят, но мне пришлось слушаться ее, с принуждением фейри или без него. Я вырвался из хватки Даны, словно если бы ты разорвал узы колдовства.

— Видел бы ты, как она убила ведьму пару недель назад, — весело ответил Бран. — Асил бегал от этой ведьмы двести лет, а маленький «кролик» моего сына убила ее, хотя была в человеческом обличье и вооружена только ножом.

— Асил? — спросил ошеломленный Ангус. — Асил Мавр?

— Он самый, — подтвердил Чарльз.

— Внезапно я уже не так худо себя чувствую от того, что меня спас кролик, — весело бросил Ангус.

Анна сузила на него глаза.

— Еще одно замечание о кролике, и ты пожалеешь об этом.

Маррок заговорил в тишине, наступившей после угрозы Анны.

— Если я приеду сейчас…

— Нет, — мгновенно отрезал Чарльз.

Его отец вздохнул.

— Ты ведь заметил слово «если»?

На это не было хорошего ответа, поэтому Чарльз просто ждал.

Удовлетворенный тем, что его сын молчит, Бран продолжил:

— Не думаю, что это помогло бы на данном этапе. Это не имело бы никакого значения для переговоров. Шастель сделал именно то, что намеревался, и мы обойдем его стороной.

— Мне жаль, сэр, — сказал Чарльз.

— Не стоит извиняться. Не имело бы значения, если бы я находился там. Пока кто-нибудь из европейцев не решит избавить мир от Шастеля, нам всем придется обходить его стороной. Я бы очень удивился, если бы он решил поиграть с нами в мяч.

— Он не антиомега, — сказала Анна. — Он антимаррок.

Чарльз объяснил ссылку, и его отец весело рассмеялся. Некоторые люди могли бы подумать, что он не зол, и были бы неправы.

— Я полагаю, что оба варианта верны.

— Почему бы тебе не убрать его? — внезапно спросил Ангус.

— Это не мое дело, — ответил Бран. А затем добавил, доказывая, что уже думал об этом: — И мне также пришлось бы заняться Европой. У меня и так полно своих забот. Мне больше не нужно. Ты ищешь работу, Ангус?

— Черт возьми, нет. — Вожак стаи Изумрудного города одобрительно ухмыльнулся.

— В любом случае, я не смог бы сразиться с Шастелем. Но твой сын — мерзкий, бешеный ублюдок. Я видел, как он дрался раньше, когда был в ярости. Ему потребовалось всего две минуты, чтобы уложить Шастеля на землю.

— Чарльз всегда дерется быстро, — сказал Бран. — Самые серьезные драки всегда проходят так. Мы не кошки, чтобы играть со своей едой. — Чарльз услышал, как его отец глубоко вздохнул, когда сменил тему. — Итак. Твоя работа, Чарльз, как я понимаю, заключается в том, чтобы найти вампиров, которые убили бедную Санни. Устрани их и выясни, кто их нанял. Завтра веди дела как обычно и помни, что европейцы могут отказаться от нашей помощи, но выслушают то, что ты предложишь. И мы поможем им, чем сможем. Это единственное, что в наших силах. И не позволяй Дане заставить тебя убивать тех, кого ты не хочешь.

— Она нарушила свое слово, — настаивала Анна.

— Мы не можем это доказать, — ответил Бран.

— Что происходит, когда фейри нарушает свое слово? — спросил Чарльз. — Я только слышал, что они этого никогда не делают.

— Не имею ни малейшего представления, — сказал Бран. — Я не фейри, и мы не можем винить фейри за то, что они хранят свои секреты. Я никогда не знал фейри, которая нарушила бы свое слово. Согнула его, скрутила в крендель, да. Но чтобы нарушила, нет. Я бы ожидал, что ее поразит молния. Поскольку этого не произошло, твое предположение совпадает с моим. — Он помолчал. — Будь осторожен. И может, тебе стоит надеть свое распятие и найди что-нибудь, что подошло бы Анне. Это не надежная защита, но она полезна, когда имеешь дело с вампирами.

И он повесил трубку.

— Знаешь, — задумчиво произнесла Анна, — я немного разочарована. Думала, он все знает.

— Не все, — признался Чарльз. — Просто очень хорошо притворяется, что он всезнающий.

— И любит импровизировать, — добавил Ангус. — Хотя я никогда по-настоящему не ловил его на этом. — Он помолчал. — Я думаю, что он мог бы быть той самой молнией. Надеюсь, я буду там, чтобы увидеть это.

Чарльз зевнул.

— Итак, завтра еще одна встреча. Я расскажу о некоторых наиболее креативных вещах, которые маррок приберег напоследок, а затем завершим переговоры, которые сейчас бесполезны.

— Смерть Санни, — сказала Анна. — Неправильно то, что ее смерть может быть полезной для нас, но она стала бы хорошей причиной досрочно закончить встречу.

Ангус кивнул.

— Это никого не одурачит, все знают, что сделал Шастель, но позволит нам сохранить лицо.

***

Анна зарылась под него и заворчала, и Чарльз засмеялся, когда холодные пальцы добрались до него.

Он перекатился на нее, и она счастливо вздохнула, ее глаза приоткрылись и блеснули в темноте гостиничного номера.

— Ну, привет, — пробормотал он волчице Анны. — Оборотни — теплокровные. Очень теплокровные. Мы не мерзнем и не засовываем замерзшие пальцы туда, куда не следует.

Она пару раз моргнула.

— Тепло, — сказала она хриплым голосом.

— Да, — ответил он. — Но ты могла бы натянуть одеяло до того, как так сильно замерзла.

Она приподнялась с матраса и крепко поцеловала его, обхватив руками его челюсть.

Не прерывая поцелуй, Чарльз перевернулся, пока она не оказалась сверху. Волчица Анны иногда делала вещи, которые Анне были неприятны. Он научился приспосабливаться к этому и поэтому всегда старался убедиться, что, если Анна не была главной, то оказывалась сверху. Если она просыпалась под ним, то могла запаниковать.

Он не мог общаться с волчицей Анны так, как мог разговаривать с братцем волком. Она выходила, когда Анна спала, и обычно говорила предложениями из одного слова.

Она ущипнула его за ухо, потянув за янтарные серьги, которые купила для него.

— Осторожно, — предупредил Чарльз. — Мне нравятся эти серьги.

Он провел руками по ее пояснице, и она выгнулась ему навстречу со счастливым стоном. Он позволил ей немного поиграть, прежде чем поймать ее руки.

— Привет, леди-волчица, — произнес он, затаив дыхание. — Нам нужно разбудить твою вторую половину, прежде чем мы продолжим. — Он не представлял, как много Анна знала о том, что ее волчица вытворяла в такие моменты. Но ему казалось неправильным делать что-то серьезное, пока не убедился, что Анна знает, что задумала ее волчица.

Она уставилась на него, и по ее глазам увидел, как произошла перемена.

Ослепительно голубые глаза потеплели до карего цвета за несколько ударов сердца.

Анна, казалось, не удивилась, обнаружив, что лежит на нем, просто улыбнулась и закинула руки ему на плечи.

— Все в порядке? — спросил он.

В ответ Анна шевельнула бедрами и толкнулась вниз. Он застонал от неожиданно агрессивного движения. Волчица делала подобные вещи, но Анна обычно вела себя более сдержанно. Она задала жесткий и быстрый темп, и он позволил ей всё.

— Я просто лягу на спину и подумаю об Англии, — фыркнул он, чтобы ее рассмешить.

Это обернулось против него, потому что она приподнялась, а затем остановилась, зажав его бедра ногами.

— Если ты думаешь об Англии, — заявила она, — значит, я делаю все неправильно.

И сделала несколько вещей, которые сразу отключили его мозг.

После Анна лежала на нем, как сладко пахнущее одеяло, только одеяла обычно не покрывали поцелуями его шею.

— Помнишь, когда сказал тебе, что ты моя пара, а ты ответила, что тебе не нравится секс?

Анна хихикнула над его самодовольным тоном.

— Я подумала, что будет справедливо предупредить тебя.

— Кроликам нравится секс, — вежливо сказал он.

Анна села и ущипнула его за нос.

— Я займусь тобой. Я знаю, где ты боишься щекотки.

Кто-то быстро и настойчиво постучал в дверь.

— Это Ангус. Впустите меня.

Анна пискнула и выскочила из кровати, надевая вчерашнюю одежду. Чарльз натянул джинсы и направился к двери. Было чуть больше двух часов ночи, видимо, случилось что-то срочное.

Особенно если сначала Ангус не позвонил.

Как только Анна оделась, Чарльз открыл дверь и пригласил Ангуса войти. Другой волк помедлил на пороге, но никак не прокомментировал то, чем занимались Чарльз и Анна, хотя даже человеческий нос, вероятно, уловил бы этот запах.

— Я принес еду. Возьми, — предложил Ангус, держа подстаканник с четырьмя стаканчиками, от которых шел пар: два какао и два кофе.

Чарльз взял какао, и Анна, которая обычно пила какао, быстро схватила кофе.

— Мне нужно проснуться, — объяснила она, встретив его удивленный взгляд.

Ангус поставил подстаканник на стол и сел, держа в руке второй стаканчик кофе.

— Шастель мертв, — заявил он.

— Я думал, его раны были не смертельные. — Чарльз на самом деле не мог вспомнить, какой ущерб нанес.

— Не из-за драки. — Ангус глотнул кофе. — Кто-то выстрелил в него серебряной дробью, а затем… Похоже, что они разделали его на филе. Избили Мишеля до полусмерти. Ты его знаешь? У бедняги проломленный череп, сломанные челюсть и ребра и другие травмы. Пройдет некоторое время, прежде чем он будет в состоянии что-либо рассказать.

— Кто его убил?

— В том-то и проблема, что в доме, кроме запахов Шастеля и Мишеля, есть только твой запах.

— Он был со мной всю ночь, — возмутилась Анна.

Чарльз одарил ее довольной улыбкой.

— Я его не убивал и не имел к этому отношения.

Ангус мрачно кивнул.

— Я так и думал. Но мне нужно было, чтобы ты мне это сказал.

— Разделка человека под филе требует времени, — продолжил Чарльз, хотя не хотел признаваться, что знает, как это сделать. — Насколько профессиональной была работа?

— Я бы и свинью так не смог зарезать, — сказал Ангус. — А я проработал мясником двадцать лет. — Он поколебался, затем сел на стул. — Послушай, я знаю, что это был не ты. Это не твой стиль убийства. Кто бы это ни сделал, он чертовски сумасшедший. Ты бы просто разорвал его на куски и покончил с этим. Но эта фейри… Она не может распознать правду, когда слышит ее. Фейри не принимают наше слово за правду, — с легкой горечью закончил он.

— Как только Дана получит новости, она начнет охотиться за тобой. Ты вырвался из ее когтей раньше. — Он слегка кивнул Анне. — Я тоже видел, когда она сосредоточилась на Чарльзе как на своей добыче. И ты идеально подходишь на роль убийцы. Драка. Шастель препятствовал конференции. Преследовал твою пару. Том большую часть своей жизни работал полицейским. Он говорит, что в человеческих судах тебя бы уже арестовали и вполне вероятно, осудили. — Он поднял глаза на Чарльза, который позволил это. — Дане не нужно убеждать нас или твоего отца, помни это. Единственная высшая власть среди фейри — это Серые Лорды, и они станут искать доказательства. — Он сделал большой глоток кофе. — Но есть ее слово. И она Серый Лорд. У тебя на хвосте будут все фейри в Штатах. Если ты начнешь сопротивляться, если твой отец примется сопротивляться, а ты знаешь, что он так и поступит, то разразится война.

— Она решится на это? — спросила Анна.

— Да, — без колебаний выпалил Ангус.

— Тогда мы должны выяснить, кто убил Шастеля, прежде чем она услышит об этом, — Чарльз говорил так, словно это не сложное дело.

— Правильно.

— Позвони своим людям и попроси их отменить шоу собак и пони на сегодня, — сказал Чарльз. — Смерть подруги Артура — достаточно хорошее оправдание на данный момент. Нам нужно осмотреть место смерти Шастеля, затем я поговорю с Мишелем.

Ангус был хорошим водителем, останавливался на желтый свет, поэтому Анне, ехавшей за ним на потрепанной «Королле», не пришлось проезжать на красный свет или гнаться за ним, чтобы не потерять.

Он сказал, что французские волки остановились в частной резиденции, арендованной в районе Королевы Анны, квартале ухоженных домов на склоне холма, недалеко от их отеля.

Анна увидела дом до того, как Ангус включил поворотник. Он был полностью современным, выделяясь на фоне своих более традиционных соседей, как больной палец. И она сразу поняла, что это тот самый дом, потому что оборотень пил пиво на переднем крыльце.

Йен, их встречающий с взлетно-посадочной полосы, сидел в металлическом кресле-качалке с банкой пива в руке. Пиво было камуфляжем, подумала Анна. Вряд ли человек сидел бы на крыльце в два тридцать утра в течение нескольких часов, а бутылка оставалась до сих пор холодной, но она отвлекала от него внимание.

Как будто его выгнали и он ждал, когда его впустят.

Анна последовала за машиной Ангуса и припарковалась на подъездной дорожке, а не на улице. Там было тесновато, потому что уже стояли две машины, но «Королла» аккуратная маленькая машина.

Анна открыла дверь и почувствовала запах крови. Взглянула на Чарльза, но тот не подал ни малейшего признака того, что заметил. Жажда сырого мяса не была для него чем-то новым. Чарльз знал, кто он такой, и, как правило, реагировал спокойно, так что он и братец волк могли работать вместе так, как ни один другой волк.

Наверху крыльца Йен придержал входную дверь открытой, стоя немного в стороне, защищая себя, насколько это возможно, от запаха убийства. Он твердо сосредоточил внимание на своем альфе.

— Сэр, — сказал он. — С тех пор как вы ушли, здесь никого не было. Мы поставили охрану спереди и сзади, как вы и просили. Другие французы устроились в отеле.

— Хорошо.

— Да, сэр. — Йен казался немного напряженным. Импульсивно Анна коснулась его руки.

Он сделал пару глубоких вдохов и уставился на нее.

Ангус нежно похлопал его по щеке.

— Она омега, мой мальчик. Распространяет мир и счастье.

Потом махнул рукой, и Анна отпустила Йена и последовала за Чарльзом в дом.

— Если Дана это подстроила, она уже должна знать, — заметила Анна, когда за ними закрылась дверь.

— Да, — ответил Чарльз. — И все же нет смысла рекламировать произошедшее, если она еще не знает. — Он остановился в коридоре и посмотрел на нее. — Ты понимаешь людей лучше, чем я. Как думаешь, Дана наняла бы вампиров? Или вампиры могли действовать сами по себе?

Он недооценил себя, подумала Анна, но все равно обдумала его слова.

— Она Серый Лорд. Ей нравится играть в игры, и она получает удовольствие от того, что выглядит непривлекательно. И это означает, что она либо ужасно уродлива, либо сногсшибательна без иллюзии. — Она закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок. — Она ни за что не наняла бы вампиров и не доверила бы им свои секреты. Она была бы не против, если бы кто-то другой делал за нее грязную работу, но не за деньги. Кто-то, кто ей должен, возможно, приспешники фейри. Шантаж, да. Но не наемные убийцы.

— Согласен, — промолвил Чарльз.

— Что касается вампиров, то… Когда они пришли за нами, в них не чувствовалось никаких эмоций, никакого личного участия. Просто они выполняли работу. Но потом мы убили парочку из них, и это сделало все личным, верно? Итак, они убили Санни, искалечили ее и оставили нам на обозрение, чтобы уровнять счет.

— Ангус? — позвал Чарльз. — Дана живет здесь. Ты знаешь ее лучше, чем мы.

— Я вообще не понимаю женщин, — отмахнулся Ангус. — Добавь к этому фейри, и ты можешь на меня не рассчитывать. — Последовала небольшая пауза. — Но думаю, что кролик попала в точку. Насчет вампиров тоже звучит правильно.

— Анна, — мягко поправил Чарльз, прежде чем Анна смогла возразить. — Не кролик.

Ангус наклонил голову.

— Это выражение уважения, — сказал он Анне. — Не более. Анна.

— Если ты не против. — Чарльз не стал зацикливаться на этом, а просто перешел к следующему вопросу. — У вампиров есть какой-то способ скрывать от нас свой запах и не пускать нас в свои дневные спальные места.

Ангус замер.

— Ты думаешь, это сделал вампир? Четыре вампира против Шастеля и Мишеля?

— Зверь уже был ранен. — Чарльз обычно избегал произносить имена погибших. Но звать их по прозвищу считалось нормальным.

— Мишель гораздо менее доминантен, чем твой Том. У него доброе сердце, но он не воин. В противном случае Зверь давно бы убил его. Где были остальные французские волки?

— На ночной вечеринке в локальной сети.

— Вечеринка по локальной сети? — Анна вроде бы знала, что это такое. — Разве не там встречаются чудаки и играют в одну и ту же игру на множестве компьютеров?

Ангус кивнул.

— Алан подумал, что стоит позволить им выплеснуть свою агрессию, фактически никого не убивая. — Он помолчал мгновение. — И никто этого не сделал, по крайней мере, там. В любом случае, он и несколько членов его стаи, пара человек из моей стаи и… Думаю, что один из испанцев взял на себя смелость организовать локальную вечеринку с каким-нибудь шутером от первого лица.

— Кто мог знать, что здесь будет только два волка? — спросила Анна.

— Любой, кто прочитал регистрационные листы на нашем сайте в интернете. Это означает, что вся моя стая и любой из волков, кто пришел на конференцию и нашел время ознакомиться со списком развлечений, которые мы предоставили.

— И если вампиры работают на одного из нас, — размышлял Чарльз, — они бы тоже знали.

— Если это вампиры, то они работают ужасно быстро — заметила Анна и поняла, что все они медлили войти в дом, ближе к запаху крови. — Они напали на Тома, Мойру и меня позавчера, на Санни вчера, а на Шастеля прошлой ночью. — Она не хотела видеть тело, приближаться к свидетельствам боли и смерти. И предположила, что, возможно, другие сражаются в совершенно противоположной битве.

— Убийцы с несколькими целями убивают так быстро, как только могут, — сказал Ангус. — Нанести удар, прежде чем у врага появится шанс натянуть штаны и открыть ответный огонь. Заняты, как пчелки.

— Вопрос в том, что они делают? И почему? — задумчиво произнес Чарльз, как будто говорил об игре в шахматы, а не обсуждал убийство в уютной маленькой гостиной, где пахло смертью.

— И Дана является частью этого? Или она вообще отдельный вопрос?

Он посмотрел на Анну.

— Ты можешь остаться здесь.

— Но ты хочешь, чтобы я пошла. — Она знала, что права, и это удивило ее.

— Ты на все смотришь по-другому, — сказал он. — Мы с Ангусом можем расшифровать битву. Ты рассказываешь нам о человеке, на которого мы охотимся, и чего он пытается достичь. — Он натянуто улыбнулся ей. — Ты понимаешь мотивы людей и вампиров, которые ведут себя как волки. Я хочу, чтобы ты осталась здесь, но, боюсь, можешь понадобиться нам там.

Она глубоко вздохнула.

— Хорошо. Но если меня вырвет, буду винить тебя.

— Я не против.

Анна наклонилась, чтобы завязать шнурки на теннисной туфле, и мельком увидела лицо Ангуса.

— Чарльз очень заботливый, — заметила она. — Согласно поговорке «то, что нас не убивает, делает нас сильнее». По крайней мере, здесь не будет двадцати футов снега.

Чарльз рассмеялся.

Но никто не улыбался, когда они вошли в комнату.

Ковер пропитался кровью, и все стены были ей забрызганы. Через несколько часов от тела начнет исходить запах гнили. Стены выглядели скорее коричневыми, чем красными. Анна старалась не смотреть на две груды мяса, костей и частей тела. Она приближалась шаг за шагом. О чем ей сказала вся эта кровь?

— Кто бы мог подумать, что в старике столько крови, — пробормотала Анна.

— Я думал, ты цитируешь латинские цитаты, — отозвался Чарльз.

— Я не могу исполнять Шекспира на латыни. — Она немного подумала о том, что ей пока не нужно более внимательно присматриваться к тому, что произошло в комнате. — Тогда cui bono. Кому это выгодно?

— Сомневаюсь, что это связано с деньгами, — сказал Ангус. — Или не только с деньгами. Или с любовью тоже. Санни, может быть, но Шастель?

Анна прошла комнату, и при каждом шаге ковер хлюпал, как и когда-то в квартире ее друзей после того, как прорвало бочонок пива (какой-то умник пытался открыть бочонок с помощью отвертки и молотка, когда перестал работать кран).

Анна могла показать, где лежал Мишель, потому что на полу виднелось пятно в форме человека, где кровь не пропитала коричневый ковер.

И еще было тело… или его части. Анна заставила себя посмотреть.

Жизнь Чарльза могла зависеть от того, найдут ли они убийцу. Она не могла позволить себе роскошь быть брезгливой.

Руки, ноги, голова (все это гораздо больше походило на восковую скульптуру для фильма ужасов) лежали поверх кучи. Голова обращена к двери, с каждой стороны лежали руки и ноги. Остальная часть этой кучи состояла из внутренностей и костей.

Квадрат ткани, который, скорее всего раньше был скатертью, расстелен на полу рядом с кучей частей тела. На нем лежали груды мяса, нарезанного на стейки, и две полоски ребрышек, как будто кто-то планировал приготовить барбекю.

Анна не понимала, почему кровь беспокоила ее?

— Я не знаю вампиров, — сказала она быстро, сквозь стучащие зубы. — Но читала Дракулу, когда училась в средней школе. Стали бы они вот так проливать всю кровь? Или это предназначено для того, чтобы привести в ужас? Кого они хотят напугать и почему?

— Нет, — внезапно заявил Чарльз. — Они не стали бы тратить кровь впустую. Не без веской причины. Ты права, это сделано преднамеренно. Должно было выглядеть как убийство серийного убийцы. Вампиры так не действуют. Если вампир оставит жертв в таком виде, его убьют прежде, чем он или она сделает это во второй раз. Как и мы, вампиры не хотят привлекать к себе внимание. Это спланировано для эффекта. Затрачено много усилий. — Он уставился на части тела и удовлетворенно улыбнулся. — По-видимому, слишком много усилий. — Он махнул рукой на то, что осталось от Шастеля. — Они сжульничали. У нас есть одно мертвое тело, но слишком много массы, примерно на двадцать фунтов. Бьюсь об заклад, что среди мяса мы найдем мясо коровы, а под потрохами еще что-то от француза. Мясо на костях. На самом деле у них не оставалось времени тщательно с этим поработать. Это просто должно было хорошо выглядеть для зрителей.

— И кто зрители? — спросил Ангус.

— Не мы, — ответила Анна. — Для меня это плохо выглядит, но для волков, которые выходят на охоту каждое полнолуние? Их не испугает кровь и мясо. — Она не стала указывать на то, что Ангусу трудно оторвать взгляд от груды мяса. — Особенно когда жертвой становится кто-то вроде Жана Шастеля. Бьюсь об заклад, французские волки сочувствовали Мишелю, но когда увидели Шастеля, то сказали: «Скатертью дорога». Вы думаете, это для публики? Чтобы заставить маррока не выходить на публику? Или это для фейри, которые понятия не имеют, кем был Шастель? Чтобы усилить ужас смерти, чтобы оправдать охоту на Чарльза?

— Ты говоришь как психолог, — заметил Ангус.

Анна покачала головой.

— Нет. Это Рик психолог. Я просто смотрю телевизор и читаю много криминалистических детективов. Я бы чувствовала себя намного хуже из-за этой сцены, если бы это была Санни. Если это вампиры, а я не чувствую запаха никого, кроме Чарльза, Мишеля и Шастеля, так что возможно это они, тогда есть причина, по которой они разделались с Шастелем… и с Санни.

— Убийство Санни было личным, — сказал Чарльз. — Ты не подходила близко, чтобы увидеть ее тело, понюхать его. Вампиры напугали ее и медленно выкачали кровь. Ей было больно, и она страдала. Любой оборотень, который приблизился бы к ее телу, знал бы это. Они хотели, чтобы мы поняли, что она страдала. Это просто ужасно. Но сейчас это инсценировка. — Он посмотрел на Анну и торжественно кивнул. — И надеюсь, что те, для кого предназначена эта сцена, ее еще не видели.

— Тогда нам нужно разобраться с этим прямо сейчас, — заявил Ангус, достал телефон и нажал кнопку быстрого набора. — Скажи своему отцу, что он финансирует это дело, услуги нашей ведьмы стоят не дешево. Том?

— Да? — послышался приглушенный голос его заместителя, как будто он старался вести себя потише, чтобы не потревожить находящихся рядом.

— Найми команду по уборке — нужно все сделать тщательно и быстро — и возьми свою ведьму. Да, мы заплатим ей за это, или это сделает маррок. Скажи ей, чтобы она выставила ему счет. Отведи их к дому Шастеля, я все объясню, когда доберешься сюда. Да, кто-то, наконец, убил ублюдка. — Он повесил трубку, и Анна с легким изумлением поняла, что Том не произнес ни единого слова после того первого ответа. Ангус был альфой, который знал, что его слову повинуются.

— Мясник, — задумчиво проговорил Чарльз. — Возможно, это не все для показухи. Вампиры тоже подчиняются приказам. — Он посмотрел на Анну. — Я думаю, ты права. Но также думаю, что это было символично. Зверь встретил конец от руки мясника. Это не ярость, потому что тогда человек, стоящий за этим, убил бы его сам. Но есть какая-то связь между Шастелем и тем, который организовал это убийство.

Анна вспомнила сказанное марроком.

— Возможно, убийца не хочет занимать место Шастеля в европейской иерархии. Все ожидали бы этого, не так ли? Что оборотню, убившему Шастеля, придется вмешаться и захватить власть, и стать марроком Европы? Даже если бы убийство произошло не в открытом поединке.

Чарльз слегка улыбнулся — что было нехорошо, не в этой комнате — но он жил оборотнем очень долгое время и не реагировал на кровь с отвращением.

— Ты спасла меня от худшей участи, чем думаешь, когда остановила меня от его убийства. У меня нет никакого желания работать, как мой отец.

— У меня есть еще один вопрос, — продолжила Анна, в последний раз оглядывая комнату. Ей нужно убраться отсюда. Возможно, если бы в тот момент она была в образе волчицы, это бы ее так не беспокоило, но продолжала глазеть на голову Шастеля, и его мертвые глаза смотрели прямо на нее в ответ.

— Да?

— Почему они оставили Мишеля в живых?

— Вряд ли они хотели этого, — отозвался Ангус. — Скорее всего, посчитали, что он мертв. Он в очень плохой форме, но умен и привык притворяться, что ему больнее, чем есть на самом деле.

Анна много знала о притворстве. Если противник думал, что сломал кости с первого удара, то не станет бить во второй раз.

— Это все, — бросила она, быстро выходя из комнаты. — Это все, что я могу сказать. — И побежала к ванной, мимо которой они проходили по пути в комнату.

Кофе, который она выпила ранее, попросился наружу.

Хорошо, что она не завтракала.

Анна схватила чистое полотенце и намочила его холодной водой. Закончив, вытерла подошвы своих туфель. Они были кожаными, и она купила их всего две недели назад, и кровь стиралась хорошо.

Глава 11

Мишель находился в тяжелом состоянии. И рана могла оказаться для него смертельной. Что-либо рассказать он пока не в состоянии. Алан держал его на больничной койке в клетке в подвале своего дома в двадцати минутах езды от дома Шастеля.

Клетка необходима, потому что серьезно раненые оборотни, когда за ними не наблюдали более доминантные волки, склонны к насилию.

Вероятно, разговор с ним ничего не даст, пока он немного не поправится, решил Чарльз. Лучше завтра возьмет с собой одного из французских волков, чтобы поговорить с Мишелем.

Анна выглядела больной и измученной. И она права. Он не испытывал ужаса от сцены преступления, как и Ангус. Если бы Шастеля резали еще живым, возможно, это беспокоило бы его больше. Или если бы дело касалось родного Чарльзу оборотня или того, кого должен защищать, то чувствовал бы себя иначе.

Но Анна молода и, несмотря на ее тяжелые первые годы после обращения, многого не видела. Или, может, так плохо чувствовала себя просто потому, что смотрела на место убийства и не думала о завтраке.

— Ангус, мы возвращаемся в отель, чтобы поспать еще несколько часов. Позвонишь мне, когда уборка закончится?

Ангус снова говорил по телефону и махнул рукой в знак согласия. Чарльз тронул Анну за плечо, чтобы она пошевеливалась.

— Мы разве не станем опрашивать Мишеля? — поинтересовалась Анна.

— Не сегодня вечером. Давай дадим ему немного времени прийти в себя. Уверен, что это сделали вампиры. Это был не я. И сомневаюсь, что в этом замешан Мишель. Даже если бы он мог победить раненого Шастеля, а я в этом сомневаюсь, тяжело раненный человек ни за что не стал бы тратить время и силы, чтобы устроить такой спектакль. Это сделано хладнокровно и профессионально. И вампирами.

Анна остановилась.

— Почему в комнате пахло тобой?

Чарльз снова подтолкнул ее вперед.

— Понятия не имею. Ангус, выясни, пожалуйста.

Тот кивнул, не прерывая разговора.

Анна сделала шаг и снова остановилась.

— А кто выиграл охоту?

— Это важно?

— Возможно. Если бы у Шастеля было кольцо с рубином, а у Даны имелся к нему доступ. Фейри могут накладывать заклинания на предметы, верно?

Чарльз оглянулся и увидел, что Ангус все еще беседовал по телефону.

— Подожди минутку, — сказал Ангус тому, с кем разговаривал. — Валентин выиграл. Немецкий волк.

— Ну конечно, — промолвила Анна.

Он никогда раньше не слышал, чтобы кто-нибудь произносил эти слова с таким чувством.

Анна устало улыбнулась ему.

— Валентин выхватил этот мешочек у нас из-под носа. Мы почти достали его.

— Он забрал мешочек у тебя и итальянцев? — спросил Чарльз. — Это порадует Валентина и немного успокоит его после того, как омега решил остаться со стаей Айзека.

— Значит, волшебный камень фейри тут ни при чем, — пробормотала Анна.

— Похоже, что нет. — Чарльз вывел Анну через парадную дверь в прохладную ночь.

Йен отсалютовал им банкой пива, когда они выходили, а Чарльз усадил Анну на пассажирское сиденье.

Она так устала, что они успели проехать несколько кварталов, прежде чем спросила:

— Эй. Почему ты за рулем?

— Потому что ты так устала, что говоришь невнятно, — ответил он. — Закрой глаза, и я мигом довезу нас до отеля.

— Как долго мы можем спать? — спросила Анна, сбрасывая одежду.

Чарльз запер за ними дверь номера.

— Пока нам не придется вставать, — сказал Чарльз. Он тоже устал, но поднял ее одежду и бросил на чемодан, а потом уже сам разделся. Но оставил нижнее белье, казалось, это немного успокаивало Анну.

Чарльз присоединился к Анне на кровати, уткнулся носом в подушку и застонал от облегчения. Было четыре утра, но при задернутых занавесках они могут поспать четыре или пять часов, при условии, что Ангус не сообщит ничего нового.

Анна лежала на другой стороне кровати, оставив между ними два холодных фута матраса. Чарльз знал, что она заснет там, а затем постепенно придвинется, пока не прижмется к нему. Тогда он тоже сможет спокойно уснуть.

— Чарльз?

— Что?

Анна пошевелилась, но он не видел, отвернулась она от него или к нему. В ее голосе звучала неуверенность, и братец волк, хитрый старый охотник, сказал ему, чтобы он не поднимал голову и не расслаблял тело, пока их добыча приближается к ним.

— Тебя это беспокоит? — прошептала она.

Чарльз обдумал все, что могло его беспокоить, но не смог придумать ничего подходящего к данной ситуации.

— А что меня должно беспокоить?

— Сегодняшний вечер. Я. Моя волчица, — объяснила она и замолчала.

Но этого было достаточно. Она говорила об их предыдущих занятиях любовью. Как ему ответить? Я приму тебя при любых условиях? Но это вряд ли правильный ответ.

— А тебя это беспокоит? — спросил Чарльз.

Тихий стук и едва уловимая вибрация подсказали ему, что она постукивает пальцами по кровати. Затем матрас подпрыгнул, когда она села. Он повернул голову иоткрыв один глаз, посмотрел на нее.

Неуловимым движением Анна сняла с себя всю одежду, оставшись голой. Пока Чарльз наблюдал, она наклонилась вперед и, коснувшись его обнаженной спины, замерла. Она сидела на кровати, ее пульс участился, и жилка билась на ее шее. И вовсе не от страсти.

— Плохие мысли? — спросил он.

Анна кивнула.

— Все кончено. И уже долгое время. Почему прошлое все еще обладает такой мощью? — Она сжала руку в кулак и отдернула ее, затем снова коснулась его спины.

Он не очень хорошо умел вести разговоры, но попытается.

— Ничего не закончилось в твоей голове. И это нормально, Анна. Не ожидай, что все забудется так быстро. Это как серебро, оставшееся в моей ране. Оно выйдет само и иногда будет ощущаться сильнее, чем сразу после ранения.

— Если я позволяю зверю вмешиваться, — сказала она с горечью, — это вовсе не борьба.

— Волчица — это эмоции и желания, — согласился он. — Ее не волнует прошлое, пока оно не влияет на настоящее

— Она знает, что ты не обидишь нас, — расстроенно ответила Анна. — Я тоже, но знание не помогает. Она просто берет, что хочет.

Чарльз перевернулся, не торопясь, чтобы ее не напугать. Замер в футе от нее, при этом не испытывая боли в шее.

— И ты хочешь меня?

Анна убрала руку и теперь напряженно сидела с прямой спиной. Что-то начало меняться…

— Не твоя волчица, — пояснил он. — Ты сама хочешь меня? Или это всего лишь волчица?

Делала ли она все возможное, чтобы жить с существом внутри себя?

Давая ему то, чего оно хотело? Именно так делал его отец со своей парой.

Волк к волку, они были близки, как и любая пара, но как мужчина и женщина они не подходили друг другу. Чарльз не хотел этого для Анны.

Нельзя сказать, что Анна его недолюбливает и что все, что было между ними, произошло благодаря ее волчице. Но даже при мысли о такой возможности ему становилось больно.

— Я хочу тебя, — признала она, ткнув большим пальцем себе в грудь. — Я хочу. — Затем слегка печально улыбнулась. — И она тоже.

Тогда он вернулся к своему первоначальному вопросу. Было очень важно знать на него ответ.

— Но тебя беспокоит, когда твоя волчица инициирует наши занятия любовью?

Анна опустила глаза, не из желания подчиниться, а пытаясь скрыть свои чувства.

— Ты же не это имеешь в виду, — промолвила она наконец.

— А что я имею в виду?

Анна раздраженно посмотрела на него.

— Я не играю в игры, Анна, — сказал Чарльз, удерживая ее взгляд. — Мне нужно знать, как с этим справиться. Мне нужно знать больше.

— Ты спрашиваешь, полностью ли я готова заняться сексом, когда она все затевает, — со смущением выдавила она, покраснев.

— Об этом я и спрашиваю.

Анна сглотнула.

— Да. — А затем быстро продолжила, словно боялась передумать: — Возможно, именно я подала ей идею.

На него нахлынуло облегчение. С этим он мог работать.

— Значит, тебя беспокоит, когда она начинает заниматься любовью, потому что сама этого хочешь?

Она фыркнула от смеха.

— Извини. Но это звучит глупо, когда ты так говоришь. — Анна опустила голову, затем отбросила волосы назад, показывая ему свое лицо, розовое от смущения. — Меня беспокоит то, что она может сделать это без меня. Но я не могу прикоснуться к тебе голому без небольшой помощи с ее стороны.

— Ясно, — произнес Чарльз. — Итак, давай попробуем немного поиграть и посмотрим, сможешь ли ты добиться результатов при моем содействии, а не при ее.

Анна ошеломленно моргнула.

— Что? Сейчас четыре утра. Говори более короткими предложениями, мне так легче тебя понять.

Он лег на спину, подняв подбородок в позе покорности, которую раньше демонстрировал только своему отцу.

— Я здесь, — сказал он. — Буду просто лежать и не шевелиться. — Он подвигал руками и ногами, словно они привязаны к матрасу. — Что собираешься со мной делать?

Анна уставилась на него. Покорный? Чарльз? Но она смотрела на его обнаженное горло. Никакой угрозы. Он не мог убедить ее словами, что не обидит ее, потому что уже не верила словам. Но его тело говорило ей то же самое, и этому она доверяла до мозга костей.

Поскольку Анна ему доверяла, то придвинулась ближе, ее колени уперлись в его бок. Она прижалась носом к его горлу. Чарльз повернул голову, давая ей больше доступа, даже когда она открыла рот и коснулась зубами его кожи.

Пульс под ее языком начал ускоряться. И не от страха, она чувствовала его возбуждение, и благодаря чистому, неподдельному зову этого запаха что-то расслабилось внутри нее. И она застонала от удовольствия. Лизнула его шею сбоку, наслаждаясь вкусом соли и мужчины, свободой, которую он дал ей прикасаться и пробовать его.

Анна не торопилась, ее прикосновения поначалу были осторожными. Словно она нарушала его границы, вторгаясь без спроса.

Она внезапно кое-что вспомнила.

— Кто-то сказал мне, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются, — выпалила она, не в состоянии вспомнить, кто ее предупреждал. Возможно, Асил.

Чарльз приподнялся над кроватью, следуя за ее пальцами. Неуверенно она оставила свои руки на его груди.

— Обычно нет, — признался он, слегка задыхаясь. — Но мне нравятся твои прикосновения. Трогай меня в любое время. В любом месте. Где угодно. — Это прозвучало искренне, и у нее внезапно в мыслях возник образ, как он разговаривает со своим отцом, а она в это время ласкает его в неподобающих местах.

Анна собиралась поделиться с ним этой фантазией, но потом хорошенько рассмотрела его лицо и поняла, что он говорил серьезно, и желание рассмеяться ушло так же быстро, как и появилось. Он намеренно приподнялся выше, вынуждая ее прижать к нему руки плотнее.

— Погладь меня, — попросил он. — Мне это нравится.

Ее сердце билось так сильно, что она могла его слышать. Анна чувствовала страх. Но также было что-то важное и вдохновляющее в том, что Чарльз в ее власти. Он сдержит свое слово, и что бы она ни делала, его руки и ноги не сдвинутся с места.

***

Что-то завибрировало у нее под головой.

Такое странное ощущение, но все еще находясь в полубессознательном состоянии Анна попыталась понять, что это. Ей казалось словно где-то совсем рядом завелся автомобильный двигатель, но как она добралась с кровати до машины, не заметив этого.

А потом она почуяла вампиров.

— Она очнулась, Айвен, — произнес женский голос.

Анна открыла глаза и увидела вампиршу, которая напала на Мойру.

Женщина улыбнулась ей.

— Теперь здесь я, — сказала она. — Мне не нравилась Крисси. Она была напористой шлюшкой. Но Айвен был неравнодушен к ней, а ты ему совсем не нравишься. Так что веди себя хорошо, и у нас не будет никаких проблем, договорились?

Анна не потрудилась ответить. Она была обнажена, скована по рукам и ногам и заперта в задней частью синего минивэна, в котором ездили вампиры. Они убрали задние сиденья и установили огромные болты, к которым приковали Анну.

Им придется заплатить кругленькую сумму компании по прокату, когда вернут фургон. Даже страховка от аренды не покроет просверливание болтов в полу.

Вампирша прислонилась к большой раздвижной двери.

Ее ноги были прижаты к боку Анны. Рядом с ней мужчина, которому на вид около сорока пяти, но он определенно вампир. Так что ему, наверное, не сорок пять лет.

Вопросы вертелись у Анны на кончике языка. «Чего вы от меня хотите? Как вытащили меня из отеля? Что сделали с Чарльзом?»

Чарльз не позволил бы им забрать ее. Анна закрыла глаза и почувствовала их связь, как было всегда, когда братец волк держал ее открытой. Что бы ни случилось, с Чарльзом все в порядке.

Последнее, что она помнила, — это как наклонилась, чтобы лизнуть живот Чарльза. Нельзя показывать врагу слабость. Поэтому она тщательно обдумала свой вопрос.

— Кто вас нанял?

Женщина улыбнулась, продемонстрировав ряд клыков.

— Это не моя часть шоу, — сказала она. — Это моя работа. Мы должны упаковать тебя и отправить через сияющее море на самолете. Тебе не причинят вреда, если ты не станешь доставлять нам никаких хлопот. — Ее улыбка стала шире. — Конечно, если ты доставишь нам неприятности, мы сделаем тебе больно. Это будет очень весело.

Через море означало Европу, подумала Анна. Кто-о из волков похитил ее? Они думали, что Чарльз не сможет найти ее за пределами страны? Если так, то они ошибались. Тем не менее для всех было бы проще, если она вообще никуда не поедет.

Анна дернулась вверх. Металлические наручники врезались в ее кожу, но она проигнорировала боль. К чему бы ни прикованы ее руки, это было прочно, но крюк у ее ног, начал прогибаться, а пол под ним просел.

— Черт! — Мужчина, который сидел у ее ног, посмотрел на переднюю часть машины. — Я говорил тебе, что в этом вонючем ведре нет подходящего места для крепления цепей.

— Выруби ее, — приказал водитель.

Анна не могла поднять голову и посмотреть, кто за рулем, но ставила на мужчину, которого видела ранее на складе.

Назад полетел дробовик, брошенный кем-то с переднего пассажирского сиденья.

Мужчина-вампир поймал его и выстрелил с расстояния трех футов, попав ей в плечо.

***

Чарльз сел и схватился за раскалывающуюся голову. Ему потребовалось мгновение, чтобы уловить отчаянный призыв братца волка.

«Анна пропала. Они схватили ее.

Я не мог пошевелиться. Не мог их остановить. И тебя разбудить тоже. Проснись!»

— Анна?

Она ушла. Рядом с ним в постели никого не было.

В комнате пахло вампирами и ночным воздухом, оба запаха доносились из разбитого окна. Чарльз схватил джинсы и натянул их. Потом принялся за ботинки и носки, потому что обутым сможет быстрее их догнать.

Седьмой этаж был бы проблемой, но второй номер, который он снял, находился на пятом. Чарльз выпрыгнул из разбитого окна, приземлился на ноги и перекатился, чтобы смягчить падение. Затем вскочил, плечи и колени болели, но функционировали.

Он мог бы выследить вампиров даже в городе, но имелся способ получше. Поэтому установил связь с Анной.

Он сразу обнаружил, что она недалеко, но двигалась быстро. И была ранена. Вероятно, именно то, что она ранена, позволило ему разрушить то заклинание, которое лишило его сознания. Чарльз чувствовал, как последние струйки магии все еще пытаются удержать его, но он уже проснулся и мог сжечь магию. Заклинание оказалось чистым колдовством. В то время как остальная его часть сосредоточилась на поисках Анны, он все же заметил, что у вампиров, похоже, есть какой-то способ получить доступ к большому количеству магии — значит, работали волк и ведьма.

Чарльз растягивал связь со своей парой до тех пор, пока не перестал чувствовать ее боль, главное — он знал нужное направление. Если отвлечется из-за беспокойства о ситуации, которую не мог изменить, пока не доберется туда, то не сможет эффективно функционировать. Нужно сначала их найти.

И он побежал.

Проблема больших городов — особенно Сиэтла с его многочисленными водными путями — заключалась в том, что нужно знать не только, где Анна, но и куда ее везут.

На юг, решил он, опрометью сбегая с холма. Что лежит к югу? Бикон-Хилл, Западный Сиэтл, Кент, Рентон, Такома. Большинство волков жили недалеко от центра города, но итальянцы могли остановиться где-нибудь в Западном Сиэтле.

Аэропорт. Братец волк с ним согласился. Возможно, он узнал от Анны что-то, что Чарльз упустил.

Си-Так, подумал он, примерно в пятнадцати милях от отеля. В волчьем обличье он мог бы бежать быстрее, но потерял бы время, и кто-нибудь мог увидеть его на шоссе. И вампиры могли уехать так далеко, что даже братец волк не смог бы угнаться за ними. Ему пришлось бы украсть машину, что он и сделал бы. Но из-за этого Анна пробудет в их руках больше времени. Поэтому Чарльз решил попытаться поймать их сейчас.

Даже в человеческом обличье он бежал быстрее, чем машина могла ехать по улицам города. Вампиры не хотели бы привлекать внимание полиции, не с раненой женщиной в их автомобиле. Они соблюдали ограничения скорости и останавливались на красный свет светофора.

Чарльз уже приближался к ним.

Было все еще темно, и машин ненамного больше, чем тогда, когда он возвращался отель. По его подсчетам, сейчас не позже пяти утра. Он недолго лежал без сознания.

Машина остановилась прямо перед ним. Чарльз увидел задние огни микроавтобуса, остановившегося на красный свет не более чем в квартале от него.

Чарльз сосредоточился на светофоре и пустил наружу магию, удерживая красный свет. Такого он не делал раньше и не был уверен, что это сработает в городе. Но светофор оставался красным, пока он бежал через квартал.

Красный на светофоре все еще горел, когда Чарльз влетел в машину через заднее окно.

Он приземлился на одного из вампиров. Без всяких предупреждений или планирования он оторвал ему голову и бросил на переднее сидение, чтобы усилить неразбериху. Один убит. Осталось трое. Рядом с его коленом лежало что-то длинное и твердое. Он схватил это.

— Пристрели его! — Водитель двинулся к задней части машины, но между передними сиденьями было мало места, и это замедлило его.

И дало Чарльзу время разобраться с последним вампиром на заднем сиденье. Пассажир с переднего сиденья открыл дверь и выпрыгнул наружу. Он убегал или планировал зайти через боковую дверь. В любом случае, это дало Чарльзу возможность разобраться со следующим вампиром.

Женщина кричала что-то о дробовике, когда Чарльз понял, что предмет, который схватил с пола, чтобы использовать в качестве оружия, действительно был дробовиком. Он проткнул женщине грудную клетку и вышвырнул ее через боковое окно на улицу.

Вампирша не была мертва, но и не сможет никуда уйти. Двое убиты.

Осталось еще двое.

Анна ахнула, когда водитель, перелезая через передние сиденья, наступил на нее.

Внутри фургона у Чарльза было преимущество. Небольшое пространство немного замедляло его, но вампиры, как правило, быстрее и маневреннее, и нахождение внутри фургона мешало им намного больше.

Но внутри фургона лежала прикованная к полу Анна.

Поэтому Чарльз схватил вампира, чувствуя боль от его когтей, и выпрыгнул через пассажирскую дверь, когда четвертый вампир ее распахнул. У Чарльза был эффект неожиданности, и он мог вложить много сил в свой прыжок, а не тратить силы на борьбу с водителем.

Поэтому вдвоем они нанесли четвертому вампиру смертельно сильный удар, и тот выронил из рук палку размером с трость или боевую дубинку. Чарльз не стал тратить время на то, чтобы рассмотреть подробнее. И не собирался жаловаться на чужую глупость.

Он отбросил противника в сторону фургона, вырвавшись из его когтей. Потом схватил палку и вонзил поверженному вампиру под грудную клетку, прямо в сердце. Оборотню не нужен заточенный кол, тупой сработает просто отлично.

Остался последний вампир.

Чарльз развернулся лицом к фургону и увидел только его поврежденный бок. Он вдохнул, пытаясь определить, где вампир, и услышал, как кто-то убегает. Это оказался водитель, а не охваченный ужасом человек. Скорость вампира невозможно спутать с обычной человеческой.

— Не оставляй меня.

Чарльз посмотрел на вампиршу, у которой из груди торчал дробовик.

— Скоро восход солнца, — сказала она, когда что-то темное и мокрое выплеснулось вокруг ствола ружья. — Убей меня. Пожалуйста.

Анна пострадала, и у него не было желания утруждать себя расспросами, но и не хотелось оставлять вампиршу как возможную угрозу. Он подчинился ее желанию и позаботился о другом вампире. Не прошло и четырех минут после того, как Чарльз влетел через заднее окно фургона, а в машине уже лежали три обезглавленных тела и их головы.

Теперь, когда непосредственная опасность миновала, он проверил Анну. Она разговаривала с ним, но братец волк хотел узнать, из-за чего ей так больно. У него нет инструментов или терпения, чтобы справиться с кандалами, но с помощью дробовика он порвал цепь.

Как только освободил ее, Анна попыталась сесть и издала болезненный стон. Она была ранена в плечо с близкого расстояния пулей из свинца. Это легкий заряд.

Вампиры не хотели ее смерти, просто вывести из строя. Это не означало, что она все равно не могла умереть от этой раны.

— Со мной все в порядке, — повторяла Анна снова и снова, пытаясь успокоить его. Но это неправда.

— Тихо, — сказал Чарльз. — Просто лежи спокойно.

Его мобильный телефон все еще лежал в кармане брюк и исправен. Он позвонил Ангусу.

— Где Чу? — спросил Чарльз, как только другой волк ответил. — Анну подстрелили.

— В Анну стреляли?

— У меня три мертвых вампира в синем минивэне, который выглядит так, словно сегодня утром побывал в нескольких авариях. И они подстрелили Анну. Мне нужен Алан Чу. Он с Мишелем? — Чарльз надеялся, что это не так. Дом Ангуса находился в Иссакуа. Нужно как можно скорее помочь Анне.

— Пара одного из французских волков — медсестра. Они пошли домой с Мишелем. Алан у Артура в Университетском районе.

— Я знаю, где находится дом Артура.

— Я скажу местным вампирам, что им нужно провести уборку, и они позаботятся о телах и фургоне. Позвоню Алану и предупрежу его, чтобы он ждал тебя. Тебе нужен кто-нибудь еще?

— Нет. — Чарльз повесил трубку.

Ему не нравилось оставлять Анну на заднем сиденье фургона с мертвыми вампирами, но если переместит ее на переднее, то тем самым только причинит ей еще большую боль. А обнаженная, окровавленная женщина привлекла бы даже больше внимания, чем разбитые окна и вмятины.

— Оставайся на месте, — приказал он. — Я поведу машину. Тут недалеко.

Анна кивнула и закрыла глаза.

— Я знала, что ты придешь. Просто не хотела, чтобы тебе пришлось искать меня за границей.

— Хорошо, что я быстрый.

Не открывая глаз, она улыбнулась.

— Хорошо.

Чарльз с трудом закрыл боковую дверь, она была помята и не хотела сдвигаться. После неудачной попытки вернуть дверце прежнюю форму он нырнул обратно в фургон и снял ремень с одного из тел. Потом опустил переднее пассажирское окно, закрыл дверь настолько, насколько это было возможно, и привязал ее ремнем к дверной раме.

Вампиры оставили ключи в замке зажигания.

Чарльз сел на водительское место и, когда загорелся зеленый свет на светофоре, нажал на газ.

— Чарльз? — напряженным голосом позвала Анна. — Ты не мог бы поговорить со мной? Мне до сих пор кажется, что вампиры шевелятся.

— Они мертвы, — сказал он. — Но мы можем поговорить.

Чарльз волновался, что ему придется придумывать тему, когда хотелось лишь убить кого-то еще. Но Анна пришла ему на помощь.

— Может ли наш Артур действительно быть тем самым Артуром?

— Мой отец говорит, что Артур был замечательным стратегом, внушающим благоговейный трепет бойцом и чрезвычайно практичным человеком, который бы до смерти посмеялся над историями о короле Артуре, рыцарстве и погоне за Святым Граалем. И была Белая леди, но она не имела никакого сходства с прославленной Гвиневрой из Камелота. Нимуэ, Моргана ле Фэй и Мерлин существовали, но не такие, какими их описывают сейчас. Ланселота вообще не было. Круглого стола тоже. Просто кучка отчаявшихся мужчин, пытающихся не допустить англосаксов на свою родину. Папа утверждает, что реальная история лучше той, которую все знают, но и близко не такая гламурная. — Чарльз взглянул на Анну, но не мог понять, стало ли ей хуже. — Он никогда не рассказывает реальных историй.

— Итак, Артур-оборотень…

— Любит разглагольствовать о том, как Ланселот все испортил, — сухо сказал Чарльз. — Если он и реинкарнация короля, то мало похож на настоящего. Но между моим отцом и Артуром возникли некоторые разногласия, и они не любят друг друга. Ты должна принять это во внимание.

— Но к тебе Артур не испытывает неприязни, — заметила Анна.

— Между нами все в порядке.

— Реинкарнация?

Он пожал плечами.

— Я никогда не видел никаких доказательств того, что это реально. Но также никогда не видел ничего, что опровергало бы это. Я верю, что загробная жизнь лучше, чем та, что у нас есть здесь, и нужно что-то экстраординарное, чтобы заставить кого-то захотеть вернуться.

— А как насчет меча?

— Он старый, но папа говорит, что это не Экскалибур. А если и так, то он утратил всю магию, которая сделала его Экскалибуром.

— Но ведь существовал Экскалибур?

— Как говорит папа, это результат сделки с фейри, которые были ничуть не счастливее от прихода англосаксов, чем коренные жители. Артур прав, что Экскалибур не единственное оружие короля. Еще были копье и кинжал.

Несколько кварталов Анна молчала, затем спросила заметно ослабевшим голосом:

— Твой отец достаточно старый, чтобы знать Артура лично?

Чарльз не видел никаких признаков сильного кровотечения, но, возможно, проверил недостаточно тщательно. Он сильнее надавил ногой на педаль газа.

— Спроси его об этом, может быть, он тебе ответит. Он никогда мне ничего не рассказывал.

Алан и пара незнакомцев ждали снаружи, когда Чарльз въехал на подъездную дорожку к дому Артура. Как только он вышел из фургона, то понял, что они не из стаи Ангуса.

— Вампиры, — произнес он.

— Чтобы разобраться с беспорядком, — объяснил Алан. — Где Анна?

Чарльз открыл раздвижную дверь, и Алан просунул голову внутрь.

— Привет, Алан, — сказала Анна.

— В тебя стреляли, — констатировал он после тщательного осмотра.

— Ой.

Он засмеялся.

— Ты выживешь. — Затем отступил назад и попросил: — Отнеси ее внутрь, и мы вытащим из нее эту дрянь.

Чарльз поднял Анну как можно осторожнее. Алан придержал входную дверь открытой, и Чарльз пронесся мимо него и остановился.

Артур стоял у него на пути. Он выглядел ужасно, под глазами темные синяки, а кожа посерела.

В любое другое время Чарльз играл бы в доминанта, вторгнувшегося на чужую территорию, но Анна истекала кровью у него на руках.

— Куда мне ее отнести? — спросил он, и это самая большая уступка, на которую был способен.

— Пойдем. — Голос Артура звучал устало и напряженно, но приветливо.

Возможно, Чарльз неправильно истолковал язык его тела.

Артур повернулся и пошел первым.

— Здесь есть свободная спальня. Наверху, возможно, безопаснее, но… там Санни.

В комнате для гостей пахло Аланом Чу, который, очевидно, ночевал здесь сегодня вечером. Артур откинул одеяло, чтобы Чарльз мог уложить Анну.

— Ангус сказал, что это были вампиры? — спросил Артур.

Вспомнив, что Артур имел право знать, Чарльз кратко объяснил случившееся. Он натянул на Анну одеяла повыше, что остались видны только раны на ее плече.

— Жаль, что один сбежал, — сказал Артур.

— Айвен, — произнесла Анна. Чарльз думал, что она без сознания, потому что не шевелилась. — Его зовут Айвен.

Чарльз на мгновение отвел взгляд от Анны и посмотрел на Артура.

— Я найду его.

Артур прикрыл глаза, вместо того чтобы опустить взгляд, но Чарльзу было все равно.

— Да. Скажи мне, когда его поймаешь.

— Непременно.

— Считаешь их наемниками? — Артур выглянул в окно, в предрассветную тьму. — Ты выяснил, на кого они работали или почему они убили мою Санни?

— Нет. Я был не в настроении что-либо обсуждать, — сказал Чарльз. — Может, Анна…

— Нет, — пробормотала она. — Это не местный оборотень. Не Ангус и не его стая. Или, — она взглянула на Артура, но не упомянула имя Даны, — кто-нибудь еще местный. Кто-то из другой страны. Они хотели переправить меня за границу.

— Это не имеет никакого смысла, — произнес Алан, входя в комнату с подносом, на котором лежали различные хирургические инструменты. — Убийство Санни, попытка похитить Анну, убийство Шастеля. Здесь нет закономерности.

— Для кого-то это имеет смысл, — возразил Артур. — Если я больше ничего не могу сделать…

— Нет, — ответил Чарльз. От присутствия Артура в комнате с раненой Анной Чарльз начинал нервничать. — Спасибо.

Артур слабо улыбнулся ему.

— Позови, если тебе что-нибудь понадобится.

И он ушел.

— У меня есть морфий, — сказал Алан. — Но волки на него по-разному реагируют. Некоторым он вообще не помогает. Для некоторых он бесполезен, морфий не уменьшает боль, а только дезориентирует.

— Никакого морфия, — отрезала Анна. — Просто вытащи пули.

Алан поднял глаза на Чарльза.

— Я подержу ее, — заверил Чарлз, проскальзывая за спину Анны так, что верхняя часть ее тела опиралась на его. Это позволяло ему максимально контролировать ситуацию. Он был оборотнем, но и она тоже.

— Постарайся расслабиться, — попросил ее.

Алан тоже сел на кровать лицом к Анне. Поставил поднос на тумбочку, а миску у своего бедра. Он начал с пары остроносых щипцов и сначала выбрал дробь, которая находилась близко к поверхности.

— Ты видел? — поинтересовалась Анна, закрыв глаза.

— Что видел? — спросил Чарльз.

— Однорукого вампира. Интересно, что он сделал с рукой? — И зашипела, когда Алан вытащил очередную дробинку.

— Я не знаю. — Чарльз поцеловал ее в макушку.

Анна не дернулась, когда Алан вытащил еще несколько дробинок. Она не двигалась, пока ему не пришлось вонзить пинцет глубже.

Глава 12

Анна потела и ругалась, а Чарльз сам с трудом держал себя в руках. У Алана были стальные нервы, потому что его руки не дрожали, хотя Чарльз не мог сдержать рычания. Наконец, Алан опустил щипцы в миску.

— Все хорошо, — сказал он. — Свинец еще остался в ране. Чувствую его запах, но не могу найти. По крайней мере, это не серебро. Рентгеновский аппарат смог бы обнаружить остатки.

— У нас есть один в Аспен Крик, — отозвался Чарльз.

— Или ты можешь позволить остатку выйти самостоятельно. Свинца немного, и не думаю, что Анне от него станет плохо.

— Я голосую за этот вариант, — подала голос Анна. Ее кожа приобрела зеленоватый оттенок, а под глазами образовались темные круги. — Пожалуйста, больше никаких пинцетов.

Чарльз выскользнул из-за ее спины.

— Ты передумаешь, когда пули начнут выходить, — предсказал он. — Но можешь подождать, если хочешь.

— Я справлюсь, — она возмущенно фыркнула. — Пусть выходят сами. Это прекрасный вариант.

Он поцеловал ее, затем внимательно осмотрел наручники на ее руках.

— Я смогу снять их, — заверил он, — если у Артура есть подходящие инструменты.

— Иди и посмотри, — сказала ему Анна. — Если мои пули начнут выходить, я бы хотела, чтобы это происходило в комфорте. А эти браслеты неудобны. К тому же они безвкусные.

С улыбкой на лице Чарльз вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Пока ей было больно, он даже не подумал о ее наготе, но не хотел, чтобы Артур застал ее врасплох, поэтому притворил дверь.

В доме было темно, и он подумал, что Артур вернулся в постель, ведь до утра еще далеко. Он не собирался снова спать, не в доме Артура, и не собирался перевозить Анну, пока она немного не поправится.

Чарльз пошел на кухню и начал открывать ящики в поисках чего-нибудь полезного.

— Чарльз? — послышался голос Артура из комнаты, в которой тот хранил свои сокровища.

— Да, это я, — ответил он. — Ищу какие-нибудь инструменты, чтобы снять наручники с Анны. У тебя случайно нет набора отмычек?

— Вероятно, у меня есть кое-что, что может помочь, — сказал Артур.

Чарльз перестал рыться в ящике и поднял голову. В голосе другого волка звучали странные нотки.

Возможно, это ничего не значило. Но он вытащил нож для разделки мяса из подставки и сунул его за пояс джинсов.

— Это было бы круто, — отозвался он, стараясь не выдать себя голосом, чтобы Артур не заподозрил ничего раньше времени. — Она сильная и все выдержит, но я хочу снять наручники. — Он неторопливо прошел через темную гостиную и уловил стойкий запах Санни, исходящий от ближайшей комнаты.

Бедняжка. Он знал ее недостаточно хорошо, но испытывал к ней сочувствие. Неудивительно, что Артур был не в себе. Как ни странно, сочувствие, которое испытывал к Артуру, гораздо более искреннее, чем любая скорбь, которую мог бы выразить по Санни.

Чарльз старался не думать о том, насколько хуже могла быть сегодняшняя ночь.

Анну хотели похитить. Не убить.

То, что ее забрали, разозлило его настолько, что даже убийство трех вампиров его не успокоило. И братца волка тоже.

Если бы ее убили, он бы присоединился к ней. Чарльз замер, он не думал об этом раньше. Но это не особенно беспокоило его. Если бы она умерла, он последовал бы за ней. Точно так же как пошел бы за ней, куда бы ни планировали ее увезти. Анна принадлежала ему, а он ей.

— Чарльз?

У Чарльза зазвонил мобильный.

— Я сейчас приду. Звонит Ангус. — Он открыл телефон. — Да?

— Твоя Анна попала в точку. Примерно час назад, через пятнадцать минут после того, как команда по уборке покинула дом Шастеля, там повсюду была полиция. Кто-то позвонил с сообщением о криках, вое собак, выстрелах и черт знает о чем еще. Они привезли люминол — вещество, от которого светятся следы крови в темноте. Мы в большом долгу перед Мойрой за то, что они ничего не нашли. Последняя ведьма, которая у нас была, никогда бы не смогла так хорошо прибраться. Полиция все еще разносит это место на части, но уже немного успокоились.

— Ловушка сработала слишком поздно, — сказал Чарльз, зная, что Артур его слышит.

— Да. — Ангус помолчал. — А насчет твоего запаха? Мойра нашла одежду в одном из… э-э, в куче частей тела. Насколько мы можем судить, кто-то украл одежду, в которой ты был на охоте, протащил ее по комнате и бросил там.

— Намеренно.

— Да. И даже фейри теперь не могут повесить это на тебя. Я знаю, что ты покинул охотничьи угодья в совершенно другой одежде.

— Это хорошо.

— Еще одна интересная новость о том фургоне. Местные вампиры, убиравшиеся в нем, узнали дубинку, которой ты проткнул одного из плохих парней. Он назвал это «ловец заклинаний».

Чарльз нахмурился.

— «Ловец заклинаний»?

— Вампирский фокус-покус, по-видимому. Очень секретный — здешние вампиры действительно не хотят проблем с твоим отцом из-за этого, поэтому кое-что рассказали нам. «Ловец заклинаний» может изготовить только пара вампиров, и они стоят дорого. Если эта команда вампиров из других городов была наемниками, они хороши в своей работе и дорого стоят, потому что имели возможность приобрести такую вещь. Похоже, эта дубинка поглощает до четырех заклинаний, и человек, на которого она настроена, может использовать ее для создания заклинаний, даже если сам не способен творить магию.

— Это объяснило бы заклинание тени и отвода глаз, которое вампиры использовали, когда напали на Анну в первый раз. И они похитили Анну, пока мы оба были в гостиничном номере. Наверняка использовали «ловец заклинаний», чтобы усыпить нас ведьминым заклинанием.

— Следует помнить, что она может поглощать заклинания, добровольно данные ему заклинателем. Это означает, что волк дал им заклинание тени и отвода глаз.

— Это подтверждает теорию Анны, — сказал Чарльз. Он расхаживал взад-вперед. В сотовых телефонах ему многое не нравилось, но в них не нужно путаться в проводах.

— С Анной все в порядке?

— С ней все будет в порядке, как только выйдет еще несколько кусков свинца, и я взломаю кандалы, чтобы ей не пришлось объяснять свой интересный выбор украшений.

Артур стоял, прислонившись к дверному косяку своей сокровищницы, даже не притворяясь, что не подслушивает.

— Хорошо. — Ангус прочистил горло. — Ты сделал хороший выбор, сынок.

Чарльз улыбнулся, услышав слово «сынок». Он был старше Ангуса на несколько десятилетий.

— Я думаю, да. Она дополняет меня.

— Скажи ей это, — с юмором посоветовал Ангус. — Женщинам нравится слышать, как мужчины хвалят их.

— Обязательно.

Он выключил телефон.

— Бригада зачистки? — спросил Артур.

И Чарльз понял, что Артур многого не знал.

— Шастель был убит прошлой ночью особенно кровавым способом. Уборка потребовалась основательная.

— Это ты его убил?

— Нет, вампиры.

— Ах. — Артур отвел взгляд. — Шастель. Странно думать, что он наконец мертв. Умирают не только плохие. — Он одарил Чарльза вымученной улыбкой. — Так и есть, верно? Бедняжка Санни. — Он провел рукой по лицу, пряча глаза на минуту. — Извини. Значит, Шастелю потребовалась команда уборщиков?

Чарльз хотел выразить сочувствие, но это вряд ли поможет.

— Анна предположила, что убийство было слишком кровавым, особенно учитывая, что это сделали вампиры.

— Ты уверен, что Шастеля убили вампиры?

Чарльз кивнул.

— Это иронично, учитывая, сколько я знаю волков, которые с удовольствием убили бы его.

— Кто вызвал полицию? Вампиры?

Чарльз пожал плечами.

— Время упущено. Полиция должна была застать место преступления во всей его красе. — Возможно, чтобы помешать его отцу вывести оборотней на публику. Может, чтобы держать волков подальше от места преступления, чтобы тому, кто пытался подставить Чарльза, было легче это сделать.

Без доступа к месту убийства оборотни никогда бы не определили, как запах Чарльза появился в месте, где он никогда не был

— Но они дали нам слишком много времени. Полиция сейчас ничего не найдет.

— Полагаю, что нет. Ангус удивительно быстро работает.

— И, кажется, что его заместитель работает в полиции. Том знает, что они ищут и как не дать им это найти.

Чарльз замолчал.

Он мог представить, как Артур нанимает кого-то убивать за него, но отбросил свои подозрения. Санни убили. Волк никогда бы не убил свою пару.

Несмотря на это, Чарльз решил подбросить какую-нибудь приманку.

— Тот, кто позвонил в полицию, сделал это слишком поздно. Это могло бы сработать, если бы он позвонил сразу после того, как работа была выполнена. — Он покачал головой. — Именно некомпетентность меня и беспокоит больше всего. Большинство волков прекрасные охотники. Вампиры пытались похитить Анну прямо перед тем, как мы пришли сюда на ужин. Они потерпели неудачу и потеряли при этом двоих из своей банды. Мишель, один из французских оборотней, был с Шастелем, когда его убили. И его оставили умирать. Он выживет и через несколько дней точно расскажет нам, что говорили вампиры, когда напали. Возможно, они признались ему, кто их нанял.

— Нанял?

— Они профессионалы. Их наняли, чтобы приехать в Сиэтл и сделать, по крайней, мере три вещи. — Чарльз перечислил их, считая на пальцах. — Похитить Анну. Убить Санни. И убить Шастеля, сделав его смерть ужасной и кровавой, чтобы полиция сразу поняла, что это сделал монстр. — Чарльз задумчиво хмыкнул себе под нос. — Некомпетентными были не вампиры. Если бы они знали, с чем столкнулись, когда пытались похитить Анну в первый раз, у них бы все получилось. Кто-то недооценил эскорт, который я отправил с Анной. Вампиры думали, что проблемой будет только заместитель Ангуса — Том. Смерть Шастеля была ужасной. Любой человек, вошедший туда или увидевший фотографии, запомнит это на всю оставшуюся жизнь. Но человек, который вызвал полицию, слишком медлил.

Чарльз наблюдал за Артуром краем глаза. Лицо волка не выражала ничего, кроме вежливого интереса. Его тело, с другой стороны, напрягалось от гнева на речь Чарльза.

— Некомпетентный, — повторил Чарльз и увидел, как Артур сжал кулак.

Артур.

Смерть альфы, которого недавно убили в Лондоне, вызывала у Брана вопросы. Крутой и очень доминантный волк был обезглавлен в автомобильной аварии. Возможно, это подстроено.

Чарльз продолжил расхаживать, игнорируя Артура, как будто его там вообще не было.

Так что Артур не понял, что выдал себя.

Устранение Шастеля имело смысл. Шастель был угрозой для Артура. Удерживал Артура от экспансии Европы. Его смерть оставила огромный вакуум власти, и у Артура не было бы никаких шансов в честном бою против Шастеля. Он не мог просто убить его в открытую, хотя, если бы кто-нибудь знал, что Артур выбрал трусливый способ убийства Зверя, волки никогда бы не последовали за ним. Артур далеко не Бран, он недостаточно силен, чтобы править континентом, опираясь на свою собственную власть. Ему нужно, чтобы волки стали добровольными подданными, поэтому необходимо повесить смерть Шастеля на кого-то другого.

Чарльз не думал, что Артура волнует выход оборотней на публику. Он был именно тем харизматичным типом волка, с которым Бран планировал познакомить людей. Но он обставил убийство Шастеля так, чтобы привлечь внимание, и мог направить подозрения в другое русло. Имелось много волков, которые недовольны планами маррока. В конце концов, Бран не поверил бы, что Чарльз убил Шастеля, так что Артуру нужен был безымянный злодей, чтобы Бран мог обвинить его. Кто-то, кто нанял вампиров, а затем удачно исчез.

Вся эта история с мясником… Артур наблюдателен.

Шастель был варваром, но Артур явно превосходил его в безумстве. Но не увидел бы сходства между ними. По его мнению, Зверь, убивающий ради удовольствия, был нецивилизованным, а Артур убивал не ради удовольствия.

Шастель правил, убивая всех, кто бросал вызов его положению, и наводя ужас на остальных. Артур начал убивать альф в Великобритании, затем остановился. Или нашел лучший способ избавиться от волков, которые могли бы бросить ему вызов. Бран мог бы разобраться с этим.

Что касается Чарльза, то и Артур, и Шастель были всего лишь двумя сторонами одной медали, у них имелась власть, но не желание заботиться о том, что принадлежит им. Артур не понимал этого, и возможно, ему нужно прояснить это, описав жестокий метод убийства Шастеля.

Санни.

Волк нанял вампиров, потому что оборотню трудно напасть на омегу. Ему пришлось нанять их для убийства собственной пары, которая была почти омегой в человеческом обличье.

И внезапно попытка похищения Анны приобрела гораздо больше смысла. У Артура имелся собственный реактивный самолет. И Анна могла заменить Санни. Омега.

Она ценилась не столько за то, кем являлась, сколько за то, кем ее считали все остальные. Приз. И, в отличие от Санни, она будет жить вечно. Санни старела, как и все люди.

Боль Артура от этого осознания неподдельна. Поэтому он приказал убить ее, чтобы избавить себя от страданий. Судя по его реакции на складе, Артур недооценил боль от ее смерти. Чарльз надеялся, что ему было больно.

Он небрежно достал свой телефон и открыл текстовое сообщение.

— Забыл кое-что сообщить папе, — сказал он. — Он сейчас будет завтракать и не любит, когда его прерывают. Я напишу ему о событиях сегодняшнего вечера, и он сможет позвонить мне по этому поводу на досуге. — Никакой лжи в этих слова Артур не почувствует. Он просто набрал в сообщении: «ЭТО АРТУР».

Чарльз держал телефон подальше от волка, чтобы тот думал, что он все еще переписывается с Браном, и набрал сообщение для Ангуса: «НЕ ЗВОНИ. ПРИШЛИ ПОМОЩЬ СЮДА. АРТУР — ЗЛОДЕЙ».

Он счел это немного мелодраматичным, но сообщение получилось коротким и простым, и Ангус не мог его неправильно истолковать. Затем нажал «отправить».

Чарльз мог справиться с Артуром. Тот не был настолько сильным, чтобы победить Шастеля. Но Анна и Алан Чу тоже здесь, и они нуждались в Чарльзе, который должен защитить их, насколько это возможно, а это означало вызвать помощь.

— Ты искал отмычки, — подсказал Артур.

— Да.

— У меня там кое-что есть. — Артур кивнул на свою сокровищницу. — Я собирал свои вещи. Я сюда больше не вернусь.

Чарльз последовал за ним. Все выглядело так, будто Артур и правда собирал вещи. Гобелены сняты со стены, вставлены в рамки два на четыре и убраны в фанерный ящик из необработанных досок, которые в музеях используются для перевозки произведений искусства. Деревянный ящик поменьше уже запечатали. Единственное, что осталось — это коробка с мечом.

— Остальное я понимаю, — сказал Чарльз, проводя пальцами по дереву, защищавшему старый меч. — Но как ты подкупил Дану, чтобы она нарушила свое слово?

Он поднял глаза и увидел, как Артур замер.

Британский волк неуловимо изменился. Почти полностью утратил ауру скорби.

— Точно так же, как заставил вампиров выполнять мои приказы. Предложил ей то, что она хотела. — Артур улыбнулся. — Даже это не сработало бы, если бы ты не вывел ее из себя.

— И как я это сделал?

Как только Чарльз задал вопрос, то вспомнил бурную реакцию Даны на картину, которую передал его отец. Это место, в котором она когда-то жила, было утрачено, и Бран хотел подарить ей что-то на память, но, возможно, она посчитала это насмешкой.

Артур театрально всплеснул руками.

— Откуда мне знать? Фейри легко обижаются. Что касается того, что я ей предложил… — Он указал на футляр с мечом.

— Это не Экскалибур, — возразил Чарльз. — Когда она обнаружит, что у тебя его нет, она будет оскорблена.

Артур нежно провел пальцами по витрине и сдвинул с торца темный кусок дерева.

— Можно прятать вещи на виду.

Меч, который он достал из потайного отделения, был не тем, что оказался выставлен на всеобщее обозрение, хотя и выглядел очень похоже. Оба были оружием фехтовальщиков, а не реквизитом для фильмов. Как только этот меч вынули из футляра, волосы на затылке Чарльза встали дыбом.

Экскалибур или нет, нельзя отрицать, что меч в руке Артура — клинок фейри. Чарльз мог чувствовать его магию на своей коже и ощущать ее запах.

Артур слыл фехтовальщиком. Он изучал фехтование и получил ту же боевую подготовку, что и сам Чарльз. Равновесие Артура было правильным, а его хватка ни слишком жесткой, ни слишком слабой, и свидетельствовала о том, что тренировки не прошли даром.

Чарльза беспокоил именно этот меч. Он, скорее всего, умрет.

Но Ангус придет с подкреплением, и Анна будет в безопасности. Чарльзу просто нужно потянуть время. А Артур всегда любил выступать перед публикой.

— Анна не пойдет с тобой, — сказал он Артуру. — Она не станет стоять рядом с тобой. Она подождет, пока ты на мгновение отвлечешься от нее, а потом выпотрошит тебя.

Артур улыбнулся.

— Ты действительно не веришь в реинкарнацию, верно? Или в судьбу. Я пришел сюда, чтобы убить Шастеля и твоего отца. Для Шастеля у меня был план. Для твоего отца мне нужно нечто большее.

— Почему мой отец?

Артур посмотрел на него, как на идиота.

— Потому что я — король Артур, конечно. Мне суждено быть верховным королем.

Он точно сошел с ума, подумал Чарльз

— Но мой отец не пришел.

— Нет, — согласился Артур. — Судьба — странная штука. Ты точно знаешь, кто такая Дана?

— Очевидно, ты собираешься рассказать мне, — сухо произнес Чарльз.

— Интересно, знает ли твой отец. Вот что я подразумеваю под судьбой. Я когда-то был Артуром и нашел здесь Нимуэ, Владычицу Озера. Я уже пару десятилетий знал, что она здесь, в Сиэтле. И знал, что придет время, когда это будет важно, поэтому купил Санни этот дом.

Очевидно, подумал Чарльз, будет нетрудно поддерживать монолог Артура.

Улыбка Артура стала лукавой.

— Я не нашел Экскалибур во время археологических раскопок, хотя именно этим занимался в то время. В Кембридже я подружился с парнем, чья семья была старинной корнуоллской знатью. Он пригласил меня к себе домой на Рождество. Я обнаружил, что они охраняли сокровище на протяжении стольких поколений, что совсем забыли об этом. Мне потребовалось время, чтобы найти меч снова. Его спрятали под каменной плитой в каретном сарае. Так сказать, меч в камне. — Он посмеялся над собственным остроумием. — Старшая сестра этого парня была так похожа на Дану, словно ее близняшка. — Он потер руки. — Небольшое исследование, и проницательность становится знанием. Поэтому, когда увидел Дану, то понял, что у меня есть идеальная вещь, чтобы подкупить ее. — Он мягко взмахнул мечом. — Дана понятия не имела, что он не лежит под камнем, куда она его положила, пока не показал ей его фотографию. Я не глупый.

— Я мог бы не согласиться с тобой в этом, — возразил Чарльз. — Ты совершил множество глупостей. Но пытаться взять верх над Серым Лордом — это, безусловно, самая большая глупость. Ты и не собирался дарить ей меч.

Артур кивнул.

— Первая сделка была бы честной. Я обнаружил там не только Экскалибур. У меня имелось и другое оружие. Я предложил ей кинжал. Она отказалась и ясно дала понять, что станет охотиться за мной. Я знаю ее, но она не знает меня. Не верит, что я Артур.

Чарльз знал, о каком Артуре он говорил.

— Но мой отец не пришел.

— Нет, но ты пришел. И ты привел ее с собой.

— Ее?

— Гвиневру. Мою белую леди.

И тогда Артур доказал, что не так глуп, как Чарльз считал. Потому что, не сообщив о своем движении ни единым вздохом, пока Чарльз все еще пытался осмыслить идею о том, что Артур хотел Анну, потому что думал, что она принадлежит ему, Артур нанес удар.

Удар меча пришелся в живот, но не причинил боли, просто лишил Чарльза сил и способности двигаться.

Он услышал, как Анна вскрикнула, но его внимание было приковано к ледяному холоду, который его засасывал.

Когда у него подкосились ноги, Артур тоже опустился на пол.

— Быстрая драка, — сказал Артур, — лучший вид драки. Я знаю тебя. Когда твой отец не пришел, я был так разочарован. Но когда увидел ее, увидел мою Гвиневру, я все понял. — Он поморщился. — Она принадлежала мне, но была с тобой, как и раньше. Знаешь, я мог бы убить тебя чисто. Но хочу, чтобы ты страдал. Ланселот.

— Не было никакого Ланселота, идиот.

На мгновение Чарльзу показалось, что он произнес эти слова, но голос принадлежал женщине.

Дана.

Артур рывком вытащил из Чарльза меч и попятился, поднявшись на ноги. Как только сталь покинула тело Чарльза, холод рассеялся.

Он прижал руку к животу, чтобы остановить кровотечение. Меч не проткнул его насквозь. Артур хотел, чтобы он страдал. Если не истечет кровью до смерти, то братец волк сможет его исцелить. Рана не слишком глубокая и быстро заживет.

«Острая сталь режет быстро, но причиняет меньше всего боли и рана быстрее заживает», — вторил ему братец волк.

Чарльз немного одолжил магии стаи и получил награду взамен. Он не альфа, но отец мог оказать ему помощь, если бы пожелал. А Бран был щедрым лидером. Боль утихла. Но Чарльз не собирался афишировать, что не умирает. Пока нет. Он остался лежать, притворившись, что находится без сознания. «Не обращайте на меня внимания, я не представляю угрозы». Чарльз мог стать незаметным, если хотел, хотя и не так хорошо, как Бран. Маррок любил говорить, что легче остаться незамеченным, когда все сосредоточены на чем-то другом.

— Отдай мне меч, — велела Дана.

— Он мой, — парировал Артур, крепче сжимая меч и становясь в оборонительную позу. — Он был моим с самого начала. Он перешел в мои руки из твоих, и когда я возродился, получил его обратно.

Чарльз увидел Дану. Она сбросила маскировку или приняла новый облик. Она не сильно изменилась, но стала чем-то большим. И Анна права, от вида Даны захватывало дух. «Продолжай. Отвлекай внимание Артура».

Чарльз убрал руку от живота, и когда кровь не хлынула, сдвинул рубашку и посмотрел на рану. Она еще не зажила, чтобы двигаться, но скоро.

— Ты украл его, — рявкнула Дана низким от ярости голосом. — Он не твой. И никогда не был твоим. Король действительно может прийти снова, так предсказано. Но это не ты. И никогда им не был. Ты не король Артур.

— Тебе не суждено узнать меня, — возразил ей Артур. — И мы расторгаем нашу сделку. Шастель не убил Чарльза, как ты обещала. И когда Чарльз победил француза, ты не смогла найти другого способа его убить. Ты потерпела неудачу. Я тебе ничего не должен.

Дана подняла руку.

— Каладбог. Каледвич. Экскалибур. Я отдала его в руки великих людей, бойцов, героев. Твои руки оскверняют его. Трус, который нанимает убийц и убивает тех, кто лучше, умнее, сильнее его.

— Ты не можешь забрать его у меня, — сказал Артур. — Если не убьешь Чарльза. И не сможешь причинить мне вреда, пока Чарльз все еще жив. Я знаю, как заключаются сделки с фейри.

«На твоем месте я бы не был так уверен, Артур, — подумал Чарльз. — Я считал, что мой отец заключил с ней сделку, и посмотри, что с нами случилось. Экскалибур значил для нее больше, чем ее слово».

— Прекрасно, — произнесла Дана и протянула руку.

Перед глазами Чарльза пронеслось видение, как он падает на пол замертво.

— Ты не можешь так убивать, — сказал Артур, его голос дрогнул от внезапного страха. Он поднял меч между ними, как будто лезвие могло отразить магию фейри. Если бы это и правда был Экскалибур, то это могло сработать.

Артур прав, подумал Чарльз, поднимаясь на ноги. Дана не могла убивать вот так, но способна весь день создавать иллюзии смерти. Рана все еще болела, но вряд ли откроется, и он не истечет кровью до смерти при движении.

— Не могу? — спросила Дана. — Что ты знаешь о фейри? Сомневаюсь, что так много, как думаешь. Сделка завершена, отдай мне меч.

Пока она занимала внимание Артура, Чарльз, ковыляя, подошел к витрине. Оставленный там меч не был Экскалибуром, но это все же прекрасный меч. Копия, как он думал, созданная давным-давно для защиты оригинала. Он разбил витрину и взял меч, чтобы использовать его по назначению, для которого его выковали.

Артур обернулся на шум. И судя по его лицу, смог разрушить чары Даны.

— Артур Мэдден, — официально произнес Чарльз. — За убийство невинных на территории маррока ты признан виновным и приговорен к смертной казни.

Ему не нужно было больше ничего говорить, потому что Артур поднял меч и бросился на него.

Возможно, у Артура за плечами годы занятий боевыми искусствами, но Чарльза обучал его отец, человек, который действительно использовал подобный меч, чтобы остаться в живых. Чарльз сильнее и быстрее, и Артур боялся его.

Но Чарльз никогда раньше не дрался мечом в реальном бою.

«Помни, — пронеслись в голове слова отца, — что волки не люди. Если вступишь в бой с другим волком и ударишь его клинком в полную силу, то уничтожишь свой меч. Если нужно сохранить свое оружие, парируй атаку и наноси удары по телу, а не по металлу».

Потом услужливо вмешался голос братца волка:

«Лучше уклоняться, чем блокировать, это менее рискованно».

Итак, Чарльз уклонился от первого удара Артура, скользя ногами по полу. Маленькие шаги позволяли ему наносить удары с лучшим балансом и быстрее менять направление.

Комната маленькая. Мечи короткие. Это означало, что шансов отойти мало, и бой велся на близком расстоянии.

— Ты мертв, — воскликнул Артур. — Я убил тебя.

— Ты проткнул меня сталью и чересчур злорадствовал, — пробормотал Чарльз, думая о том, как сохранить свой меч. Он блокировал, уклонялся в сторону, поворачивался, позволяя Артуру пока делать всю работу. Британского волка явно нервировало, что он не мог нанести удар, поэтому Чарльз сосредоточился на том, чтобы парировать.

— Я чертовски быстро исцеляюсь от таких маленьких ран. — Не нужно упоминать магию стаи, пусть Артура съедает страх.

Чарльз помнил о Дане, которая отошла от драки, пока не встала прямо за порогом комнаты. Он решил пока ее игнорировать. Она больше не была союзником, но ей выгодно, если он выиграет этот бой. Ему все равно, заберет она Экскалибур или нет. Возможно, она и нарушила свое слово, но он и, что более важно, его пара не понесли от этого прямого вреда. Братец волк считал ее виноватой за рану Анны, Дана могла предотвратить это, если бы только рассказала об Артуре.

Артур терял самообладание. Плавные, отработанные атаки стали случайными и расфокусированными. Чарльз ускорил шаг. Он больше не просто уклонялся, чередуя прерывистые блоки, а также начал атаковать: два удара слева, поворот и блок, вправо, влево, вправо, вниз и снова. Эти схемы отработаны годами. Он не забывал, что меч Артура более крепкий.

Артуру не удалось полностью заблокировать удар, и на его груди появился порез.

Боль от этого или, возможно, страх придали внезапный импульс ответному удару, и Артур попал прямо по клинку Чарльза. Меч разлетелся вдребезги. Чарльз использовал инерцию удара и развернулся. Он нырнул слева от Артура и перекатился за спину, вытаскивая разделочный нож из-за пояса. Со всей силой, на которую способен, он ударил Артура ножом в позвоночник, как раз там, где тот соприкасался с черепом. И крепкий дорогой нож скользнул между костями, через более мягкий диск, и перерезал спинной мозг.

Артур упал вперед, меч выпал из его рук.

— Я… — начал Артур, но вскоре затих.

Чарльз поднял клинок фейри и полностью перерубил шею британскому волку. Затем, держа меч в руке, посмотрел на Дану.

— Ты знала, что он собирался убить свою пару? — спросил он.

Она виновато улыбнулась.

— Он держал меч в заложниках.

— Это не ответ, — возразил Чарльз. — Но полагаю, что для тебя человеческая жизнь не имеет значения. Жизнь людей так скоротечна. Чего она стоит, верно? Или жизнь Шастеля. Ведь он был монстром, правильно? Чего стоили их жизни по сравнению с этим мечом?

— Сарказм тебе не идет, — с достоинством сказала Дана.

— Нет, — согласился Чарльз. — Полагаю, что не идет. Он нанял тебя, чтобы убить моего отца?

Она кивнула.

— Я отказывалась, пока он не предложил мне Экскалибур. Он был доверен мне на хранение. Он — смысл моего существования. И этот дурак его нашел.

— А мой отец не приехал.

Пока у него меч, она разговаривала с ним, и Чарльз хотел точно знать, что она сделала, чтобы затем рассказать Брану.

— Не приехал. Я знала, что Бран не приедет, стихии поведали мне об этом. Но я должна была найти причину, по которой этот дурак принесет мне Экскалибур. Его крепость в Корнуолле охраняется от фейри. Мне было нужно, чтобы он принес его сюда. Я не собиралась заключать никаких сделок с Артуром. Просто вернуть меч.

— Ты бы не убила моего отца?

— Нет, если бы он остался в Монтане. И он действительно остался в Монтане, не так ли? Но потом ты решил прийти вместо него и привел с собой ту, которую Артур хотел больше, чем смерти твоего отца. Мне следовало подстроить все так, чтобы Шастель убил тебя. Драка гарантировала, что Шастель будет не в лучшей форме, когда наемники Артура придут за ним, и твоя смерть оставила бы твою пару свободной. И Артур мог предъявить на нее права.

Чарльз глубоко вздохнул. У него нет оснований обвинять ее в проступке. Она никого не убивала, не проливала крови, даже крови Артура. Против нее нет реальных улик, только плохие намерения, и его неприязнь к ее моральным принципам.

Внезапно ему захотелось принять душ и смыть кровь, пот и грязные дела этой ночи. Он разжал руку, двумя пальцами держа рукоять меча, и протянул ей.

— Он твой. Артур признался в краже. На этот раз будь с ним повнимательнее.

Дана взяла меч левой рукой и так крепко сжала, что костяшки ее пальцев побелели. Она вздохнула, словно удовлетворенная любовница, и протянула правую руку.

— Без обид?

Чарльз посмотрел на ее руку и не почувствовал желания взять ее. У него скопилось много обид.

— Пожалуйста, — сказала она.

Он взял ее за руку.

— Мой отец поговорит с тобой об этом. Ты нарушила данное ему слово.

Дана крепче сжала его руку и посмотрела вниз.

— Я знаю. И не могу этого допустить. Никто не должен знать. Если никто не знает, все будет в порядке. Ты же понимаешь.

Во второй раз за ночь Чарльз упал на колени, почти не понимая, как это произошло. Он посмотрел на свою руку, которую все еще держала Дана, от ее ладони по его руке потекли синие узоры.

Когда полностью рухнул на бок, по телу разлилась боль, но он не мог открыть рот.

— Будь ты человеком, то уже умер бы, — заявила Дана и убрала прядь волос с его лица. — Это займет больше времени, но не оставит следов, по которым можно проследить до меня. Твой отец, несомненно, заподозрит, но пока никто не знает о моей роли, все в порядке. — Она наклонилась и поцеловала его в щеку. — Ты мне действительно нравишься, Чарльз. Я бы никогда не заключила сделку с Артуром, чтобы убить тебя, но должна сделать это из-за твоего отца. Он напомнил мне о том, чего никогда не смогу вернуть. Я всего лишь возвращаю ему то же самое, как и обещала тебе.

Братец волк зарычал, но боль заставила их лежать неподвижно на твердом полу.

***

— Скажи ей, что мы примерно в четырнадцати минутах, — бросил Ангус, как только снял трубку. — И, как бы заманчиво это ни было, я не стану наугад колесить по кварталу. Поэтому в следующий раз, когда она заставит тебя позвонить, мы приедем быстрее.

Алан держал телефон на вытянутой руке, чтобы убедиться, что Анна все слышит.

— Да, сэр, — сказал он и закончил разговор.

Анна знала, что должна извиниться, но это выше ее сил. Через несколько минут после ухода Чарльза, они услышали шум запирающего механизма. Оказалось, что комната, в которой они находились, предназначалась для безопасного содержания оборотней, да к тому же телефон Алана перестал работать. Им потребовалось время, чтобы найти дурацкий черный ящик, заглушающий связь.

Когда они позвонили Ангусу, он уже ехал к ним, предупрежденный текстовым сообщением от Чарльза. Маррок был примерно в тридцати минутах езды от Сиэтла. У него возникло плохое предчувствие, и когда Чарльз не ответил на его звонок, Бран поднялся на борт самолета и направился в Сиэтл.

С такой скоростью, подумала Анна, он прибудет сюда раньше Ангуса. Прошло десять минут с тех пор, как шум от боя на мечах прекратился. Восемь минут с тех пор, как Чарльз отключил их связь. Анна могла только сказать, что он рядом и не двигался.

Ее раны закрылись, хотя немного чесались, и кожа воспалилась. Анна схватила простыню и обернула ее вокруг себя, как импровизированное платье. Когда она расхаживала по комнате, короткие цепи, свисавшие с ее запястий и лодыжек, весело звенели, и это раздражало ее. Возможно, они раздражали Алана еще больше, но он молчал.

Через шестнадцать минут после их последнего звонка дверь открылась.

— Извините, — сказал Том. — У нас были небольшие проблемы с поиском электронного замка, он оказался в комнате с телом жены Артура.

— А Чарльз?

— Мойра присматривает за ним, — ответил Том.

Анна нашла Чарльза лежащим на боку в комнате трофеев Артура среди россыпи стальных осколков и лужи запекшейся крови. Мойра стояла на коленях рядом с ним, положив обе руки на его обнаженное плечо.

— Прямо сейчас его состояние стабилизировано, но так продолжаться не может. Кто-то наложил на него смертельное проклятие. Он борется с ним, а я помогаю.

Анна посмотрела на его лицо. Чарльз был в сознании, и каждый мускул его тела напряжен, вены вздулись, как будто он поднимал тяжести.

— Как нам это остановить? — спросила Анна, не узнавая собственного голоса.

Она знала достаточно о магии, чтобы держать руки подальше.

— Найди того, кто это сделал и заставь снять проклятие, — заявила Мойра. — Или убей его.

— Ты можешь сказать, кто это сделал?

Мойра покачала головой.

— Это что-то новенькое для меня. Я даже не могу сказать, колдовство ли это фейри или какой-то трюк оборотня. Это слишком переплетено с его магией. И с такой магий как у него я никогда не сталкивалась.

— Его мать была дочерью индейского шамана, — ответил Ангус.

— И мать его отца — ведьма, — добавила Анна, не задумываясь, хотел ли бы Бран, чтобы об этом знали. То, что его бабушка была ведьмой, означало, что Чарльз обладал намного большей магией, чем средний оборотень. И возможно, это помогло бы Мойре сохранить ему жизнь.

Анна оглядела комнату, пытаясь понять, что произошло и как все исправить: сломанный меч, кухонный нож, труп Артура. Магия… Вампиры смогли использовать магию, и остался один вампир. Или это могла быть женщина-фейри.

— Как долго? — спросила она Мойру.

— До тех пор пока я больше не смогу терпеть, — сказала ей ведьма. — Час. Может быть, два.

— Маррок едет, — мрачно сказал Ангус. — Если кто-то и может это исправить, то только он.

В этой комнате была драка между Чарльзом и Артуром.

Кто бы ни проклял Чарльза, он застал его врасплох. А вампир никогда бы не смог этого сделать.

Ей нужно подумать. Нужно найти того, кто причинял Чарльзу боль, и убить его.

— Если Чарльз был прав, когда отправил тебе сообщение, и Артур — злодей, тогда Артур приказал убить Санни, — проговорила Анна. — Его пару.

— Или это сделал человек, который проклял Чарльза, — заметил Ангус.

Анна посмотрела на аккуратный порез на шее Артура.

Это стиль казни Чарльза. Она не спорила с Ангусом, но ее волчица уверена, что Артур убил свою жену.

— Я посмотрю, смогу ли найти какую-нибудь одежду.

— У тебя с Санни примерно одинаковый размер, — предложил Ангус. — Не думаю, что она возражала бы, если ты позаимствуешь ее одежду.

Анна последовала за запахом смерти в комнату Санни. Не обращая внимания на тело, лежащее на кровати, она подошла к комоду и взяла пару ярко-розовых спортивных штанов и футболку. Одевшись, натянула носки и теннисные туфли Санни, которые, чудо из чудес, сидели как влитые.

Анна направилась к двери, но остановилась и посмотрела на мертвую женщину.

— Мой муж позаботился о твоем убийце.

Санни открыла рот и сделала вдох. Анна замерла.

Мертвая женщина произнесла:

— Анна Лэтем Корник, супруга Чарльза Корника, омега стаи Аспен Крик. Волчица. Сестра. Дочь. Возлюбленная. — Санни открыла затуманенные пленкой мертвые глаза и повернула голову, посмотрев прямо на Анну. — Та, кто была Нимуэ, Владычицей Озера, а теперь именуется Даной Ши, нарушила свое слово. Она должна быть наказана, и мы тебя выбрали в качестве инструмента нашего правосудия. Мы дарим тебе это. — Санни подняла руку, в которой держала кинжал с лезвием на несколько дюймов длиннее ее предплечья. Рукоять была из кости человека или слона, сказать трудно. — Прими Карнвеннен как средство. Жизнь твоей пары как причину. Нашу клятву как цену. Истинная любовь — твоя награда. Напомни ей о дикой охоте.

Анна не сделала ни малейшего движения, чтобы прикоснуться к кинжалу.

— Кто вы?

— Мы — Серые Лорды. Те, кто заставляет мертвых говорить, и те, кто забирает мертвых с поля боя. — Тело Санни дернулось, кинжал выпал из ее руки на кровать. — Поторопись, или он умрет, и единственной наградой тебе останутся справедливость и месть.

Глаза Санни закрылись, и ее тело снова стало просто пустым сосудом. Анна взяла кинжал. Часть ее ждала, что Санни схватит ее за запястье, но ничего не произошло, пока она не коснулась кинжала.

Затем магия скрутила ее руку, сначала согревая кожу в том месте, где коснулась кинжала, затем охлаждая ее. Дар для исполнения правосудия, как сказали Серые Лорды, и награда за настоящую любовь.

— Где Дана Ши? — спросила она, но уже знала ответ.

Глава 13

Анна в два прыжка слетела по лестнице и выбежала за дверь, проскочив мимо Тома и проигнорировав крик Ангуса. Она промчалась мимо припаркованных машин и выскочила на улицу, сворачивая к воде. Конечно, Дана направилась бы к воде.

— Куда ты идешь? — спросил Том, догоняя ее.

— Карнвеннен — средство, — сказала ему Анна, показывая кинжал.

Он споткнулся, но быстро обрел равновесие.

— Дерьмо фейри, — бросил он.

— Серые Лорды, — согласилась Анна. — Карнвеннен — средство. Правосудие — причина. Настоящая любовь — награда. Их клятва — цена.

— Здорово, — ответил он, доставая мобильный телефон. — Да, Ангус. Фейри добрались до нее. Насколько могу понять, они посылают Анну за Даной, не думаю, что их волнует сбежавший вампир, а он последний игрок в этом деле. Она говорит на языке фэйри, но мне кажется, что они пообещали ей, что это спасет Чарльза.

— Оставайся с ней. Помоги ей, если сможешь, — расстроено произнес Ангус. — Он убьет меня, если с ней что-нибудь случится.

— Чарльз? — спросила Анна сквозь туман, который толкал ее бежать дальше.

— Да, и он тоже. Хотя я говорил о Бране.

Она нетерпеливо фыркнула.

— Чарльз все еще с нами, — сказал Ангус. — Мойра говорит, что, если это сделала Дана, то, вероятно, проклятие спадет с ее смертью. Но фейри трудно убить.

— О, я думаю, что кинжал, который они дали Анне, вполне может убить фейри, — заверил Том. — Он воняет магией до небес. И у него есть название. Оружие фейри, у которых есть имя, обычно убивает практически все. Ты знаешь о кинжале под названием Карнвеннен?

Ангус повторил вопрос для Мойры:

— Мойра, ты знаешь о кинжале по имени Карнвеннен?

— Карнвеннен? — пискнула ведьма.

— Кажется, так сказал Том.

— Карнвеннен принадлежал королю Артуру. Имя его означает «Маленькая белая рукоять». Артур охотился с ним на Черную ведьму.

— У него белая рукоять, — заметил Том. — По-моему, не такая уж маленькая. Примерно такой же длины, как ее предплечье, размером почти с короткий меч, а не кинжал.

— Он не маленький, — добавила Мойра. — Предположительно, Артур разрубил ведьму пополам этим кинжалом.

Анна увидела, как Том снова посмотрел на кинжал.

— Да, — согласился он. — Думаю, он мог бы подойти для чего-то подобного.

— Берегите себя, — попросил Ангус.

— И запомните, — настаивала Мойра, — никогда не доверяйте фейри.

Анна нахмурилась:

— Тролль сказал нам то же самое.

— Сказал вам что? — спросил Том.

Но Анна больше думала о том, как найти Дану, а не о том, чтобы повторять чьи-то слова. Мощеная тропа отходила от дороги, и Том схватил ее за руку, заставляя остановиться.

— Анна, мы идем к лодке Даны?

— Я не знаю, — бросила она и указала пальцем направление. — Туда.

— Мы могли бы взять машину, понимаешь? — предложил он, засовывая телефон в карман.

Он ошибался.

— Нет, никакой машины.

Том нахмурился.

— Конечно, нет. Магия фэйри, да? Холодное железо. — Он внимательно осмотрел наручники на ее запястьях. — Я думал, что они защитят тебя.

— Я должна идти, — проговорила она с напряжением. — Сейчас же.

— Это тропа Берка Гилмана, — сказал он. — Если ты идешь к лодке Даны, эта тропа проходит прямо мимо ее причала. Это более прямой маршрут, чем бег по дороге, и у нас будет гораздо меньше шансов привлечь к себе внимание с этой штукой. Не так много людей выходит на пробежку посреди зимы в этот утренний час.

Затем он отпустил ее, дав возможность принять решение.

Анна побежала по тропе, позволив охоте увлечь ее. Дикая охота. Было раннее утро, но еще не рассвело, темнота и едва заметный луч луны присматривал за ними. Она подумала, что почти наступило время луны, но сегодня хорошая возможность поохотиться.

Они были почти у причала, когда наваждение исчезло. Анна видела плавучий дом Даны, но смогла заставить свои ноги идти, а не бежать. Как только она сбавила скорость, совсем остановиться оказалось не так уж сложно. Наручники сделали свое дело, подумала Анна, потому что снова могла контролировать свои руки и ноги.

— Том? — спросила Анна, тяжело дыша.

— Хвала Пресвятой Деве Марии, — выдохнул он. — Ты снова со мной.

— Магия, — сказала она.

— Верно. Что с тобой случилось?

Она быстро все рассказала ему, радуясь, что язык снова начал работать правильно.

— Мертвые тела разговаривают? — спросил он. — Это противно. — Затем он позвонил Мойре, и Анна поведала все ведьме. И по-видимому, все оборотни собрались вокруг телефона.

— Те, кто забирают мертвых… — Голос Мойры звучал измученно. — Это, вероятно, одна из Морриган. Бабд или, может быть, Немайн, а не Мача. Извини, тебе это не нужно. У меня голова кружится. Они хотят, чтобы ты убила Дану. Почему?

— Она нарушила свое слово, — объяснил Ангус. — Теперь она должна стать примером для других. Мне не нравится, что они используют Анну для этого.

— Они назвали это Дикой охотой, — передала Анна. — Там кое-что из их слов немного сложно интерпретировать. Это звучало так, будто охота предназначалась только для меня.

— Они послали волка в человеческом облике с кинжалом — пусть и заколдованным — за фейри, которая является Серым Лордом, — сердито сказал Ангус тому, кто еще слушал или, может, только самому себе. — Не думаю, что у нее все получится.

«Она — Нимуэ, Владычица Озера», — впервые заговорил с Анной братец волк через их связь. Он общался голосом Чарльза, но не совсем.

После она почувствовала через их связь боль, которую он пытался скрыть от нее, чтобы защитить.

Кинжал был частью сокровищ, принадлежащих когда-то Артуру, включая Экскалибур, который теперь у Даны. Анна чувствовала беспокойство братца волка и приказ, что должна вернуться в квартиру Артура и ждать маррока. Ей следует держаться подальше от Даны. Он думал, что фэйри ее использовали, чтобы она вернула кинжал Дане.

И была лишь предупреждением для других, которое уничтожат после того, как она передаст сообщение.

А потом братец волк снова исчез, и связь стала ощущаться… слабее.

— Никогда не доверяй фейри, — пробормотала Анна. Она верила братцу волку. Но, слава Богу, только она услышала его, иначе остальные оборотни не позволили бы ей сделать то, что должно.

— Мойра, как Чарльз?

— Не очень хорошо.

Анна и сама знала это, чувствовала, пока братец волк общался с ней.

— Сколько у него времени?

— Я могу помогать ему еще минут пятнадцать, а потом это просто вопрос времени. Думаю, ему очень больно, и он с трудом держится.

— Если бы он… — Анна задержала дыхание и попробовала снова. — Если бы он умер до того, как ты до него добралась, смогла бы сказать, что его убило? Что это было смертельное проклятие? Что фейри наложила это на него?

— Нет, — ответила Мойра. — Даже сейчас не могу сказать, кто наложил это на него. Если бы он умер, вероятно, никто не смог бы с уверенностью говорить, что его убила магия. Если бы Чарльз до сих пор не боролся с ней…

— И Дана не в курсе, что мы с Ангусом знаем, что она нарушила слово, данное Брану. Она думает, что только Чарльз это знает, — размышляла Анна вслух. — Как далеко маррок?

Она даже не уверена, что Бран сможет помочь. Он не был непогрешимым, просто пугающим.

— Он приземлится в Си-Так через десять минут.

— У нас нет этого времени, — отрезала Анна и повесила трубку.

— У тебя есть план? — спросил Том.

— План — это слишком громко сказано, — ответила она. — Я буду импровизировать. Но думаю, что это единственный шанс Чарльза. — Или это может стать причиной его смерти. Чарльз умирал.

Снова зазвонил телефон.

Том посмотрел на экран.

— Это Ангус. Он может сказать нам идти вперед.

— А если нет?

Том выключил свой телефон.

— Мы пойдем вместе, или ты хочешь, чтобы я прикрывал тебя?

Она подумала об этом.

— Ей нравятся мужчины. Думаю, что все может пройти лучше, если ты пойдешь со мной. Но позволь мне одолжить твою куртку. — Люди все время недооценивали Анну. Возможно, Серые Лорды тоже на это купятся.

Вода под плавучим домом казалась темной, и у Анны не было никакого желания играть в игры. Она постучала в дверь, радуясь, что Том стоит у нее за спиной.

— Кто это? — послышался голос Даны так близко, как будто она стояла рядом с ними.

— Ты знаешь, кто это, — ответила Анна, не потрудившись повысить голос, Дана и так ее слышала. — У меня есть кое-что для тебя. Подарок или предупреждение — это будет зависеть от тебя.

— Я в студии. — Дверь открылась.

Анна ступила на лодку и поднялась по лестнице в студию.

Свет был включен, а в остальном сцена очень похожа на ту, которую устроила фейри, когда Анна приходила сюда в первый раз. Дана работала над картиной, которую Анна не могла видеть. Картина, присланная марроком, висела на левой стене. К той же стене почти в углу небрежно прислонен меч. Он очень похож на тот, который показывал Артур, утверждая, что это Экскалибур. Судя из сказанного братцем волком, этот меч, скорее всего, был настоящим. Осколки подделки украшали пол по всей сокровищнице Артура.

— Серые Лорды послали меня сюда, чтобы я убила тебя, — сообщила Анна фейри, которая не отрывала взгляда от своей картины. — Братец волк думает, что я посланница, которую отправили сюда предупредить тебя, что если ты сделаешь это снова, на тебя начнется Дикая охота. Он верит, что меня послали принести тебе их дар и чтобы ты убила меня после доставки сообщения. — Она глубоко вздохнула. — И я считаю, что он прав.

Фейри оторвала взгляд от своей картины. Она была прекрасна, не холодной, безупречной красотой, но от нее захватывало дух. Это женщина ужасна в своем гневе и свирепа в битве. Анна почувствовала к Дане то же очарование, которое охватило ее в самый первый раз, когда увидела ее.

Анна глубоко вздохнула и прижала правую руку к стальному наручнику на левом запястье. Когда снова посмотрела на фэйри, Дана все еще была красива, но Анна больше не чувствовала, что ее поглощает ее красота.

Дана улыбнулась, как будто борьба Анны ее забавляла.

— Кто такой братец волк?

— Друг. — Анна не хотела давать Дане ничего, что могло бы ей пригодиться. — Я должна была прийти сюда и напасть на тебя, но Лорды не рассчитывали на маленький подарок, который оставили мне вампиры Артура. — Она показала Дане наручник на своем запястье и потрясла ногой, чтобы остатки цепи зазвенели. — Их ошибка оставила мне несколько вариантов, как и тебе. Если бы я напала на тебя, а ты убила меня… Ты была бы в их власти, да?

— Я Серый Лорд, и ни перед кем не отчитываюсь.

— Когда Чарльз умрет и когда ты убьешь меня, маррок выследит тебя. Ты или умрешь, или покинешь этот континент. Вернешься в Европу. И будешь у них на прицеле.

Дана сжала губы от гнева и — как подсказал Анне нос — от страха.

— Ты сказала, что принесла мне подарок?

Фэйри просто пыталась сменить тему, но именно Анна контролировала ход разговора.

— Ты не знала, — продолжила она, стараясь говорить сочувственно. — Проклиная Чарльза, ты не знала, что мы поняли, что ты нарушила свое слово защищать волков, присутствовавших на этой конференции, верно? Но мы с Ангусом это знаем и рассказали Брану. Этого недостаточно для обвинения. Но если Чарльз умрет от неестественных причин, Бран посмотрит прямо на тебя.

Фейри отложила кисть, отводя взгляд. Но по запаху, а не по выражению лица Анна многое могла сказать. Запах паники был ее старым другом. Дана не боялась Анны. Она боялась маррока. И это хорошо.

Анна надеялась, что этого будет достаточно.

Она обошла картину, пока не остановилась всего в паре футов от Даны.

— Нимуэ, Владычица озера, — сказала Анна, призывая ту часть своих сил, которые успокаивали окружающих. — Сними проклятие с моего мужа. Обещаю, что ни одно слово о твоем обмане не просочится в мир. — «И я держу свое слово, — подумала она, но не произнесла этого вслух. — Маррок не станет охотиться на тебя и не выгонит тебя со своих земель.

Фейри уставилась на картину на мольберте. Пикассо был более мудрым выбором, чем Вермеер, рассеянно подумала Анна. Даже эксперты не могли прийти к единому мнению о том, что пытался выразить Пикассо своими картинами. И никто не мог сказать Дане, что она ошиблась.

— Нет, — ответила Дана, ее голос звучал хрипло от ярости. Она указала на картину, не свою, а ту, что подарил ей маррок. — Мне не было так больно уже тысячу лет. Посмотри, что он сделал со мной. Каждый раз, когда смотрю на это, чувствую то же самое, что и в тот день, когда мне пришлось уйти оттуда. Я поклялась перед вами обоими, что отплачу ему тем же. Что он заплатит так же, как я, тем же горем. Я потеряла свой дом, он потеряет своего сына. Я вернусь в Европу, а он…

Анна ударила ее кинжалом, который прятала в кармане куртки Тома.

Удар пришелся под ребра и в сердце, точно так, как показывали в ее любимом криминалистическом телешоу.

На мгновение в глазах фейри мелькнуло удивление, а потом в них отразилась пустота.

— Отказ был неправильным ответом, — сообщила ей Анна.

— Не двигайся, — воскликнул Том и отрубил Дане голову мечом, который стоял у стены.

Анна вытащила кинжал из тела фэйри и вытерла его тряпкой, которая лежала на столике с красками. И старалась не думать о том, что только что произошло. Но потерпела сокрушительную неудачу.

— Эта поездка закончилась шестью обезглавленными телами, — начала она, ненавидя себя за то, что ее голос дрожал. — И это не считая первых двух вампиров, которых мы убили, потому что их тела превратились в прах. Шесть — это многовато, тебе не кажется?

— Надеюсь, что она останется мертвой, — отозвался Том. — Я мало что знаю об убийстве фейри. Предполагается, что холодное железо делает свое дело, и в этом кинжале его предостаточно — отличное острое холодное железо. Но если бы она выжила, то я больше никогда не хотел бы с ней встречаться. Так что лучше убедиться наверняка.

— Ты бы не мог позвонить?

Она сделала все вовремя? Это вообще сработало? Или Чарльз умирал, пока она стояла здесь?

Том взял у нее окровавленную тряпку и несколькими умелыми движениями начисто вытер меч. Затем передал его ей и достал свой сотовый.

— Привет, Мойра! Как Чарльз?

— Лучше, — полумертвым от усталости голосом ответила Мойра. — Но не очень хорошо. Но проклятие рассеялось несколько минут назад. Он справится.

— Вот что происходит, когда омега вступает в переговоры, — пробормотал Ангус. — Даже фейри не могут выстоять против нее.

Том посмотрел на тело Даны.

— Именно так, — подтвердил он. — Хотя не знаю, ожидал ли кто-нибудь именно такого результата.

Тролль в обличье уличного бродяги ждал их прямо за дверью. Он стоял, прислонившись к борту лодки, курил сигарету и смотрел себе под ноги.

Том встал перед Анной.

— Что ж, — сказал тролль мягким голосом. — Я думаю, это показало им, что они могут ошибаться. Никто не думал, что в тебе это есть, леди. Особенно она. — Он кивнул головой в сторону лодки.

— Она собиралась убить мою пару.

Тролль кивнул.

— Похоже на то. Ей следовало знать, что некоторые люди принимают убийство супругов близко к сердцу. — Он затушил сигарету о большой палец и бросил ее в воду. — Я так понимаю, что должен забрать…

Анна обошла Тома и протянула ему кинжал и меч.

— Они не мои, — промолвила она. — И не нужны мне.

Тролль отшатнулся назад, с трудом удержавшись от падения в воду.

— Не смей предлагать мне их. Не смей. Я должен забрать тело. Мы позаботимся о том, чтобы мисс Дану Ши не обнаружили.

Он успокоился, как только Анна опустила руки и перестала предлагать ему оружие.

— Вот так-то лучше. Теперь я должен попросить тебя присмотреть за ними еще немного. Кто-нибудь придет за ними позже. Кто-нибудь другой. — И на всякий случай, если она не поняла, добавил: — Кто-нибудь, но не я.

— Хорошо, — ответила Анна. — Я согласна.

Он снял с себя старый плащ.

— Может быть, тебе захочется сложить эти вещи сюда. Немного магии и много материала убережет их от посторонних глаз.

Анна сдержалась и не стала его благодарить. Том, который и взял плащ, в карман за словом не лез.

— Я передам плащ тому, кто заберет оружие, — предложил он. — Возможно, они смогут его вернуть тебе.

Тролль кивнул один раз и забрался на лодку.

— Тролль, — задумчиво произнес Том и дважды постучал костяшками пальцев по борту лодки. — Мне не стоило отрезать ей голову. Приятного аппетита.

Они преодолели примерно половину пути до дома, хотя Анна так устала, что сомневалась в расстоянии, когда заметила дорогую машину без номеров, которая стояла между тропинкой, по которой они шли, и перекрестком.

— Я вижу, — сказал Том, вставая между ней и машиной.

Прекрасно осознавая, что у нее с собой оружие, Анна не протестовала. Ей не нужен меч, но многие хотели его заполучить. Например, вампир, который сбежал.

Она отступила на дюжину футов и позволила Тому взять инициативу в свои руки. Если бы только меч был пистолетом. Она знала, как пользоваться пистолетом.

Задняя дверь открылась, и из машины вылез Бран.

Том не расслабился. Поэтому Анна кинулась вперед.

— Все хорошо. Том, познакомься с Браном Корником, марроком. Бран, это Том. Я не помню его фамилии, но он спас мне жизнь.

— Том Франклин, — произнес Бран. — Спасибо тебе. Анна… — Он покачал головой. — У меня нет слов.

— Вот. — Она сунула Брану плащ с мечом и кинжалом. — Возьми это. Они мне не нужны. Кто-то должен прийти за ними позже.

— Ясно, — сказал он и посмотрел на потрепанный материал. — Не в Сиэтле я ожидал встретить это оружие. — Казалось, он знал, что у него в руках, хотя и замотанное в ткань.

Том ухмыльнулся.

— Сиэтл — город с определенным шармом. Никогда не знаешь, что найдешь, приехав в гости. Хорошая еда, дружелюбные люди, древнее легендарное оружие. Всегда что-то необычное.

— Садитесь в машину, — приказал им Бран. — Мы едем к дому Ангуса.

— А Чарльз? — Анна не могла сдержать волнения в голосе.

— Он хотел пойти со мной, — сообщил Бран. — Но я сказал, что ему придется подождать, пока не сможет ходить самостоятельно. Он тоже едет к Ангусу или уже там. — Он сел в машину, и Анна скользнула рядом с ним, оставив место у окна для Тома.

Бран бросил на нее веселый взгляд.

— Он был недоволен мной. И тобой тоже. Ожидай, что он накричит на тебя, потому что на этот раз ты его сильно напугала.

— По-моему, это несправедливо, — пробормотала Анна, хотя ее это не беспокоило. — Я рисковала своей шеей, чтобы спасти его, а он станет кричать на меня. — Чарльз жив и мог кричать на нее сколько угодно.

— Если это произойдет, просто пролей пару слезинок, — посоветовал Том. — И он заткнется. Мойра такое проделывает, и это работает.

— Артур мертв, Дана мертва. Пятеро из шести вампиров мертвы, — продолжила Анна. — Остался только один злодей.

— Нам не нужно беспокоиться о сбежавшем вампире, — ответил Бран. — Местные вампиры нашли его и позаботились о нем. Они прислали Ангусу доказательства.

— Хорошо, — сказал Том.

Вряд ли все было хорошо, подумала Анна. Словом «хорошо» нельзя описать обезглавленные тела и мертвецов. Но у нее не имелось лучшего слова.

— Бран? Мог ли ты как-то помешать фейри убить Чарльза? Мне следовало подождать тебя? — Ей нужно знать. Она только что убила зря?

Видимо, он услышал ее невысказанное беспокойство.

— В человеческих судах наименьшим из обвинений, предъявленных Дане, был бы заговор с целью совершения убийства. Чарльз сказал, что она знала, что Артур планировал убить Санни, Жана Шастеля и самого Чарльза. Она пыталась убить Чарльза. Это покушение на убийство. — Он покачал головой. — Не сожалей о ее смерти.

— Она была Владычицей озера, — тихо произнесла Анна.

— И то, что она известная личность могло оправдать ее действия? — Он притянул ее к себе и поцеловал в лоб. — Ego te absolvo. Вот для тебя есть немного латыни, моя дорогая. Я освобождаю тебя от твоей вины. Ты молодец. Я мог остановить ее тем же способом, что и ты. Но прибыл слишком поздно.

— De duobus malis, — пробормотала она. — Ее смерть была меньшим злом.

***

Чарльз сидел в одиночестве на огромном диване посреди просторной гостиной Ангуса, в то время как остальные десять или двенадцать присутствующих волков толпились в другом конце комнаты.

Анна оглядела представшую перед ней сцену.

— Замечательно, — сказала она. — Кто-то у нас тут очень ворчливый.

Он посмотрел на нее. За такой взгляд она бы сделала гораздо больше, чем просто убила. Чарльз похлопал по дивану рядом с собой, но вместо этого Анна забралась к нему на колени.

— У меня была действительно плохая ночь, — прошептала Анна. — Есть шанс, что мы сможем немного поспать?

Чарльз поцеловал ее долгим, страстным поцелуем. Когда он отстранился, она облизнула губы и спросила, немного задыхаясь:

— Это значит «нет»?

— Я бы убил драконов ради тебя, — ответил он. — Думаю, что найти незанятую спальню будет проще.

Она немного отстранилась и посмотрела ему в лицо.

— Драконы, значит. Ну, я убила Владычицу Озера для вас, сэр.

Он обхватил руками ее лицо.

— Мне очень жаль, Анна.

«Тебе тоже нужно отпустить грехи», — подумала она. Ради того, чтобы чувствовать теплого и живого Чарльза, она бы убила фейри снова.

— А мне нет, — воскликнула она. — Я люблю тебя.

— Голубки-неразлучники, — со вздохом пробормотал Ангус.

Content

Бриггз Патриция Охотничьи угодья

Патриция Бриггз Охотничьи угодья (Альфа & Омега — 2)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13