Уолтерс Эдна

Провидица

Эдна Уолтерс

Провидица

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Seeress

Автор: Эдна Уолтерс / Ednah Walters

Серии: Руны #4 / Runes #4

Перевод: leslanta, BitterWaffle, Jhscmrf, Yaryga

Редактор: Евгения Волкова, L0VEly_Girl

Словарь

Асы — группа богов в скандинавской мифологии.

Асгард — страна богов-Асов.

Один — отец и предводитель всех богов и людей. Вождь Асов. Половина погибших солдат/воинов/атлетов отправляется в его чертог — Вальгаллу.

Ваны — еще одна группа богов в скандинавской мифологии.

Ванахейм — страна богов-Ванов.

Фрейя — богиня любви и плодородия, происходит из рода Ванов. Другая половина погибших воинов/солдат/атлетов отправляется в ее чертог — Фалькванг.

Фригг — супруга Одина, покровительница брака и материнства.

Норны — богини, отвечающие за судьбы людей и богов.

Вельва — могущественная пророчица.

Велур — группа пророчиц.

Бессмертные — люди, переставшие стареть; могут самоисцеляться при помощи запечатленных на коже магических рун.

Валькирии — Бессмертные, собирающие души павших воинов/солдат/атлетов и переправляющие их в Вальгаллу или в Фалькванг.

Биврест — радужный мост, соединяющий Асгард с Землей.

Рагнарек — финальная битва между богами и злыми великанами, за которой последует гибель мира.

Артавус — магический нож или клинок для вырезания рун.

Артаво — мн.ч. от артавус.

Стило — вид артавуса.

Гримниры — Жнецы душ для Хель.

Хель — Богиня мертвых.

Хель — место обитания богини Хель, умерших преступников и тех, кто умер от старости и болезней.

Настраад или Берег Костей — остров в Хель для преступников (во второй книге Кора его называет Островом пыток).

Иггдрасиль — древо жизни или древо познания, которое связывает девять миров скандинавской мифологии.

Сейд — древнескандинавский вид ведовства, во время которого практикующий впадает в транс и обретает возможность видеть будущее.

Прорицательницы — Можно назвать «ясновидящими», то есть это те, кто может провидеть будущее как вельвы, но не такие могущественные. В Эстонии похожим словом называют просто ведьм.

1. Видение

— Наступил рассвет, и мы, промокшие до костей и дрожащие от холода, не чаявшие снова увидеть судно или вельбот, подняли головы, — прочитала я. — Туман еще висел над морем, на днище шлюпки валялся разбитый выгоревший фонарь…

Я посмотрела на папу, и у меня защемило сердце. «Моби Дик» Германа Мелвилла была одной из его любимых книг, но даже она не вызывала у него никакого интереса.

— Ты остановилась, — тихо, почти шепотом, сказал он.

— Я думала, ты заснул, — сказала я и откашлялась, прежде чем продолжить. — Хочешь, чтобы я читала дальше?

Его веки поднялись, и на меня посмотрели глаза цвета мутной воды. Те же глаза смотрели на меня каждое утро из зеркала, разве что в них был жизненный блеск.

— Нет, котенок. Думаю, капитан Ахав подождет до завтра. Позови Феми, хорошо?

— Хорошо, — я хотела коснуться его руки, но он отстранился от меня, избегая прикосновения. Во взгляде прищуренных глаз был упрек, и всего на миг я увидела отца, каким знала его еще до того, как рак начал пожирать его мозг. — Пап?

— Не надо, Рейн. Не надо пытаться усмотреть мое будущее, когда и смотреть-то нечего. Просто прими это.

— Я приняла, — мне хотелось, чтобы это прозвучало буднично, но голос задрожал.

Его глаза заблестели от покрывшей их пленки слез, но он не отвел от меня взгляд.

— Я люблю тебя, милая, но больше не тяни ко мне руки. В твоих глазах появляется столько злости каждый раз, когда ты это делаешь. Ты должна прекратить.

Я сжала руку в кулак и опустила ее вниз. Я пыталась убедить себя, что он прав, но мне до сих пор было так больно. Он был моим отцом, тем, кто раскачивал меня на качелях, вытирал мои слезы, когда я падала, читал мне истории о скандинавских богах, когда я была еще слишком маленькой и наивной и понятия не имела, что все истории правдивы. Теперь я не могла ни дотронуться до него, ни обнять, потому что была Провидицей. Он закрыл глаза, и длинные ресницы, словно навесом, укрыли впалые бледные щеки.

— Ступай, — настоял он.

В груди начала нарастать боль. Я поднялась, отошла от его постели и подрагивающей рукой положила книгу на столик. Слезы грозились вырваться наружу, но я боролась с ними. Ведь он еще жив. Я ненавидела плакать. Ненавидела, что была Провидицей и все же не могла увидеть его будущее. Ненавидела, что знала магические руны, но не могла исцелить его.

В чем польза от магии и способностей, когда не можешь помочь тем, кого любишь? Боль, которую он переносил, была слишком большой. Она была неестественной. Откуда-то я знала, что за этим стоят Норны.

— Мне включить тебе телевизор? — спросила я.

— Не сейчас. Просто позови Феми.

Я вышла из комнаты. Феми сидела на кухне и смотрела что-то онлайн. Феми Росс не была какой-нибудь обычной сиделкой. Она была татуированной, острой на язык Бессмертной, число битв, в которых она сражалась, превышало количество зачарованных браслетов и амулетов, свисавших с ее рук. По ее взъерошенным черным волосам и смуглому цвету лица было сложно догадаться, что она на самом деле древняя египтянка. Половина татуировок, покрывавших ее руки, были иероглифами, среди которых можно было заметить анкх, символ жизни.

Она посмотрела на меня и улыбнулась. У нее были те же сияющие голубые глаза, как и у парня, в которого я была безумно и безоговорочно влюблена, вот только у Торина они были ярче и сексуальнее, и от одного их взгляда внутри все превращалось в розовую липкую кашу. Ее глаза тоже были красивыми, просто выглядели немного необычно на фоне смугло-коричневой кожи. Я понятия не имела, где мама нашла ее, но Валькирии и Бессмертные, казалось, теперь были повсюду.

Вот в таком мире я теперь жила. В мире жнецов человеческих душ и тех, кому они служили, и кто им помогал: Валькирии, Гримниры, Бессмертные, Провидицы, скандинавские боги и богини. Даже моя лучшая подруга Кора теперь была частью моего мира, хотя я не уверена, как ее называть. Может Заклинателем душ? Она помогала душам обрести покой. Я была Провидицей, которая может видеть все. Но, по-моему, я и в этом провалилась.

— Вы закончили читать? — спросила Феми хриплым голосом, который, видимо, стал таким из-за криков на концертах. Она часто на них ходила, будь то рок или реп. Я была уверена, что она начала курить еще до того, как курение вошло в моду.

— Пока да. Он хочет видеть тебя, — сказала я.

Она подскочила со стула и быстрым шагом подошла ко мне. Что-то в ней напоминало мне певицу Пинк. У нее был такой же грубоватый взгляд и характер. Она дотронулась до моей руки.

— Детка, ты в порядке?

— Да.

— Если хочешь поговорить, я буду здесь, как только нанесу твоему отцу руны от боли.

Я покачала головой и убрала волосы со своего лица.

— Нет, все хорошо.

— Супер, но я все равно здесь, если понадоблюсь. Я закажу что-нибудь на ужин, поэтому можешь пойти к остальным, — под остальными она имела в виду Торина.

Она исчезла внутри кабинета, который теперь служил папе спальней. Мама переделала комнату для него, когда ему стало слишком сложно подниматься по лестнице. Она была бы здесь с ним прямо сейчас, если бы не слушание в Асгарде. Мама хотела снова вернуться к Валькириям, после того как перестала собирать души, ради любви. Ради папы.

Выдохнув, я зашла в ванную, что у папиного кабинета, и закрыла за собой дверь. Лавания, мой наставник, сказала, что видения могут возникнуть, если прикоснуться к вещи или человеку. Мягкая щетка с оставшимися волосками папиных каштановых волос, которые я также унаследовала от него, манила взять ее в руки.

Я колебалась и не знала, стоит ли делать это. Меня страшило то, что я могла увидеть. Или же не увидеть. Выдохнув, я опустила дрожащую руку на щетку и закрыла глаза.

Ничего. Ни звука. Ни образа. Только чернильная тьма.

Разочарованная, я вышла из ванной комнаты. Феми была кофейным маньяком, поэтому в кофеварке постоянно был кофе. Я налила себе чашку, добавила сливок и посмотрела на дом Торина.

Дом напротив всегда будет домом Торина, несмотря на то, что первым в нем жил мой друг детства, Эрик. Остальные Валькирии и Бессмертные переехали в особняк, что вверх по склону, но Торину хотелось быть ближе ко мне. Ему было все равно, что везде есть порталы. Он любил смотреть из окна своей кухни или спальни и видеть меня. Так мило. Мне нравилось замечать, что он наблюдает за мной.

Краем глаза я уловила движение и нахмурилась, увидев у почтового ящика парня с рыжеватыми волосами. Что Блейн там делает, забирает почту Торина?

Блейн Чепмен происходил из старого рода Бессмертных. Он с семьей покинули город, но вернулись, когда Торин попросил их о помощи. Бессмертные были вроде команды поддержки Валькирий. Они привязаны к Земле и оказывают Валькириям различного рода услуги, в том числе притворяются их родителями.

Держа в руках кружку, я подошла к порталу в гостиной и думала, стоит ли им воспользоваться. Нет, только когда Торин вернется. Меня до сих пор удивляло, как изменилась моя жизнь за последние семь месяцев.

Прошлой осенью я была обычной старшеклассницей, по уши влюбленной в своего друга детства. В моей жизни не происходило ничего сверхобычного, всего лишь надвигающееся семнадцатилетие и тренировки по плаванию. Но потом в мою дверь постучался темноволосый, одетый в кожу британец, и ничего уже не было как прежде.

Попивая из кружки кофе, я вышла из дома. В воздухе пахло весной, однако погода была типичной для долины Уилламетт, штат Орегон: одну минуту солнечно, а в следующую льет как из ведра. Утром немного моросило, но после снова вернулось солнце. Любому не орегонцу сегодняшняя погода показалась бы холодной. Но для меня, рожденной и выросшей здесь, она была идеальной. Я поправила край своей майки.

Миссис Ратледж, пронырливая соседка, живущая в нашем переулке, помахала рукой, когда увидела меня. Когда папа был здоров, она не могла посмотреть на меня, не выразив при этом своего осуждения. Она ненавидела всех, кто моложе ее. Или они просто были ей противны. Сейчас она находила мою персону более сносной. Я была бедной девочкой, у которой смертельно болен отец. Меня можно было пожалеть.

Я пересекла двор как раз, когда Блейн вошел в дом и закрыл дверь. Надо было мне воспользоваться порталом. Было бы быстрее и незаметнее. Я переглянулась через плечо и увидела, как из-за занавески за мной подглядывает миссис Ратлежд.

Дамочка, ей Богу, найди уже себе хобби.

Было странно стучаться в дверь Торину. Обычно я ходила через портал, который вел прямо в его комнату или гостиную.

Дверь резко открылась, и, нахмурившись, на меня сверху посмотрел Блейн. Во мне было 170 см роста, выше среднестатистической девушки, но он все равно стоял, нависнув надо мной. Большинство Бессмертных и Валькирий были высокими. Я запрокинула голову и улыбнулась.

— А, это ты, — сказал он, словно я была последним человеком, которого он ожидал увидеть.

Я решила не обращать внимания на такое его поведение. Он был в трауре, и мое сердце болело за него. Три месяца назад его девушка, Кейси Риверсайд, умерла во время футбольного матча, и теперь он был зол на весь мир.

— Привет, Блейн.

Он нахмурился, перевел взгляд на мой дом, потом снова на меня и вздернул бровь.

— Мы толком не говорили с тех пор, как ты вернулся. Не хочешь зайти в гости? — я подняла свою чашку и улыбнулась. — У меня есть кофе.

Он улыбнулся, однако выражение его топазовых глаз не изменилось. Обычно девушки падали в обморок, стоило ему сверкнуть в их сторону этими топазовым глазами и ослепить своей фирменной улыбкой. Когда-то и я была в их числе. Теперь же он был угрюм и сломлен.

Он покачал головой, вьющиеся пряди волос упали на глаза.

— Мне надо еще кое-что закончить в особняке.

Ему не терпелось уйти.

— Аа, ладно. Я только хотела предложить. Увидимся, — я развернулась, чтобы уйти.

— Как твой отец? — спросил он.

Я повернулась к нему и чуть улыбнулась.

— Все еще здесь.

— Это все их вина, — сказал он обвиняюще, его глаза загорелись от злости.

— Кого?

— Валькирий. В их власти спасать жизни, но они слишком разборчивы в своем выборе.

— Нет, Блейн. Власть менять судьбы есть только у Норн. У Валькирий будут большие проблемы, если они используют свои артаво на Смертных.

Он покачал головой, словно ему не понравилось, что я сказала, и отошел к двери. Я заметила в его руке клинок. Полгода назад, если бы парень его размеров посмотрел на меня с такой злостью во взгляде да еще с таким оружием в руке, я бы закричала и дала деру. Но я знала, что это за клинок — артавус. Мы использовали его, чтобы запечатлеть руны на наших телах и на поверхностях, чтобы создавать порталы. Кроме того, для Бессмертного порез лишь пощиплет немного и сам заживет.

Блейн, определенно, направил свой гнев не на тех. Ему надо поговорить с кем-нибудь.

— Уверен, что не хочешь зайти и поговорить?

Взгляд топазовых глаз задержался на мне, но потом он отвел его в сторону. Этого было достаточно, чтобы я заметила в их глубине отчаяние.

— Я возвращаюсь в особняк, потом в тренажерку.

Особняк располагал полностью обустроенным тренажерным залом и олимпийских размеров бассейном. Такая несправедливость.

— Я могу пойти с тобой, если хочешь.

Уголок его губ тронула грустная улыбка.

— Нет, мне и так нормально. Увидимся позже, Рейн. Надеюсь, твой отец… Надеюсь, что вы найдете, как помочь ему.

Я не знала, что на это ответить. Рак уже дал метастазы. Ничто не могло спасти его. Ни человеческая медицина, ни вся рунная магия мира. Лишь смерть могла освободить его, но и в ней ему отказали. Я ненавидела Норн.

— Встретимся завтра в школе, — я развернулась и направилась домой.

За дверью кабинета доносились звуки телевизора, мне хотелось бы быть сейчас там с папой, смотреть игру. Хотя мне даже не нравился футбол, каждое воскресенье я смотрела его прямо с религиозным фанатизмом. Но что сейчас будет, когда я даже дотронуться до него не могла? Будем сидеть далеко друг от друга и есть попкорн каждый из своей миски?

Глаза начало жечь. Я скучала по маме. С ней было проще все выносить.

Я посмотрела на часы. Еще не было шести, и Торин вернется только через несколько часов. Моя лучшая подруга Кора не позвонила мне за весь день. Скорее всего она была со своим парнем. Эхо.

Я отправила ей сообщение и затем достала из холодильника пакет с листьями салата. Я была в процессе приготовления себе скудного салата, когда по позвоночнику поднялось знакомое тепло и сердце затрепетало.

Торин. Я всегда так реагировала, когда он смотрел на меня.

— Ты рано, — сказала я и посмотрела через плечо.

Торин отошел от портала и пересек гостиную. Кожаная куртка, джинсы, обтягивающие узкие бедра, растрепанные в идеальную прическу волосы, — всего этого слишком мало, чтобы описать его. Он подошел ко мне, его сексуальная улыбка словно растопила все мои внутренности.

— Я почувствовал, что нужен тебе, — сказал он, британский акцент приятно ласкал на слух. Он встал у меня за спиной и медленно, но нежно провел тыльной стороной руки вдоль моей руки. Я вздрогнула и оперлась спиной о его грудь, чувствуя приятное тепло его тела.

— У тебя холодные руки.

— Я выходила поговорить с Блейном.

— Блейн заходил? — он обхватил руками мою талию и притянул к себе, так что изгибы моего тела теперь полностью повторяли его. Я закрыла глаза и втянула воздух. От него замечательно пахло. Но когда он потерся щекой о мой висок, я наклонила голову, чтобы коснуться его лица. Его кожа была горячей.

— Веснушка?

— Ммм…

— Ты мурлычешь.

Так и было.

— Вовсе нет.

— Я снова тебя отвлекаю? — прошептал он.

Он всегда будет меня отвлекать.

— Нет. Ты о чем-то спрашивал?

Он усмехнулся.

— Что здесь делал Блейн?

— Забирал почту из твоего ящика. Я пригласила его, но он отказался, — я закрыла пластиковый контейнер с салатом и отодвинула его в сторону. — Он ужасно выглядит.

— Ему нужно привести себя в порядок, — его дыхание щекотало мой затылок, и я задрожала.

Я развернулась в его руках, так чтобы видеть лицо, теперь единственным барьером между нами была только глубокая тарелка у меня в руке.

— Торин, ему нужно с кем-нибудь поговорить.

— Не с тобой, — он взял у меня из рук тарелку и отложил ее на стол. — У тебя своих проблем достаточно.

— Тогда ты.

Он усмехнулся на мое предложение.

— Я не доктор Фил[1].

Я подняла бровь.

— Ты хотя бы знаешь, кто такой доктор Фил?

— Неет, но это тот парень, к которому идут, когда не хотят встретиться лицом со своими демонами.

— Кто тебе это сказал?

— Эндрис, — Торин провел рукой по моей щеке, словно хотел запомнить, какова моя кожа на ощупь. — Блейн может выпустить пар в зале, как все парни.

— Это нехорошо, — я немного отстранилась и, шутя, ударила его кулаком в живот. Он самодовольно ухмыльнулся. Его живот — сплошные стальные мышцы. — Ему, правда, нужна твоя помощь.

— Я поговорю с ним, — он снял с себя куртку и придержал ее для меня. Я протянула руки в рукава. — Для тебя еще слишком холодно выходить без пальто в такую погоду. Как ты дожила до своих лет без меня?

Я закатила глаза.

— И все же, дожила.

— Тебе повезло.

Он придвинулся ближе так, что теперь наши бедра касались, а край стола упирался мне в спину. Меня окутало его тепло, вызывая рой ощущений. Он коснулся моего подбородка, приподняв его, потом щек, словно пытался разглядеть что-то в моем лице.

Он вздернул брови, из его глаз исчез шутливый блеск.

— Что-то не так?

— Ничего, — я развернулась и потянулась за салатом. — Будешь?

— Это твой ужин?

— Ага, — он скорчился, и я улыбнулась.

— Я могу приготовить что-нибудь на скорую руку, если хочешь, — предложил он.

Я засмотрелась на его красивое лицо: его точеные скулы, губы, которые хочется

целовать, восхитительные глаза. Он был хорош во всем. Готовил, был «большим братом» для Эндриса, занимался спортом, чинил машины, неважно насколько старые и сложные для починки. Но самое главное — он делал меня счастливой. Последние полгода были тяжелыми, но, благодаря ему, я вынесла их. Я не хотела, чтобы он готовил для меня. Я просто хотела, чтобы он обнял меня.

— Я совсем не голодна, — сказала я.

Он убрал пряди волос с моего лица.

— Тогда поговори со мной.

Мне не хотелось бежать к нему со своими проблемами. Не сказать, что его широкие плечи не выдержали бы. Мои родители не растили меня плаксой, и мне не хотелось становиться ею сейчас.

— Веснушка, ты же знаешь, что, в конце-концов, я узнаю, в чем дело, поэтому колись, — прошептал он, его руки опустились мне на бедра. Он притянул меня ближе, и теперь мы полностью касались друг друга. Плохая идея, во всех отношениях. Ему нравилось вторгаться в мое личное пространство. Ему постоянно хотелось касаться меня.

— Это все Блейн и его высказывания в духе я-ненавижу-Валькирий? Если хочешь, я могу заставить его замолчать, я могу.

— Нет. Сегодня папа отшатнулся от меня, когда я хотела коснуться его. Он сказал, чтобы я больше не прикасалась к нему.

Торин поморщился, словно эти слова были адресованы ему, а не мне.

— Он думает, ты хочешь увидеть его будущее.

Я кивнула.

— Но я не хотела. Клянусь. Он так слаб, что иногда, когда я читаю ему и не слышу его дыхания, то начинаю паниковать, — я опустила взгляд, чувствуя себя глупо. Движение создало немного свободного места между нами. Часто из-за такой близости к Торину у меня все чувства были на пределе. — Я знаю, это звучит ненормально, потому что, с одной стороны, мне больно видеть, что он так долго мучается, но с другой — мне страшно, что он умрет до маминого возвращения.

Торин приподнял мой подбородок.

— Это не ненормально. У любого на твоем месте были бы двойственные чувства, — Торин снова забрал у меня из рук тарелку, поставил ее на стол и поднял меня на руки, словно я ничего не весила. Он подошел к круглому кухонному столу, отодвинул стул и сел вместе со мной на коленях. Я оперлась о его широкую грудь и вздохнула.

Обычно мне не нравилось, когда он обращался со мной как с ребенком, но сегодня мне было необходимо, чтобы обо мне снова заботились и любили.

Он погладил мои волосы у виска.

— Видела что-нибудь сегодня?

— Нет. Все то же беспроглядное ничего.

Он устроил подбородок на моем плече и начал играться с моей ладонью, водя пальцами от основания до кончиков пальцев. Его движения были приятными и гипнотическими.

— Как он сегодня?

— Как обычно. Читали «Моби Дика». Он отключался пару раз, но знал, на чем я остановилась. Есть какие-нибудь новости из Вальгаллы?

— Нет. Никто не умер в аварии в Сиэтле. Несколько стариков ушли с Гримнирами, но ни одной здоровой души.

Ясно, почему он вернулся домой раньше обычного. Я задрожала, несмотря на то, что на мне была его куртка, и он крепче обнял меня. С тех пор как я узнала, что Скандинавские боги не сказка, и Норны хотят заполучить меня, все стало напоминать какой-то сумасшедший дом. Все было не тем, чем казалось раньше.

Эрик Севилль, друг детства и моя первая любовь, оказался внуком Одина, а те, кто воспитывал его, всего лишь Бессмертными хранителями. Однако когда моя наставница вернула его домой в Асгард, он прямиком оттуда примчался помочь нам в битве с личной армией богини Хель, его матери. Оказалось, он первоначально был их целью.

Эрик, не будь он Эриком, пошел на крайнюю меру и решил нанести визит матери, но на своих собственных условиях. Пройти через врата Хель, как давно потерянный сын, возвращающийся домой, а не как похищенная жертва. Для таких поступков нужно настоящее мужество.

О нем уже три месяца ни слуху, ни духу. Мы не знали, все ли у него в порядке или нет. Но что хуже всего, не умер никто из тех, кому было суждено попасть в Асгард. Везде люди были на волоске от смерти, но не погибали.

— Как думаешь, то, что происходит со здоровыми душами, наша вина? — спросила я.

Торин заставил меня посмотреть на него и убрал с лица выбившиеся пряди, его глаза потемнели.

— Наша?

— Эрика и моя. Я не с Норнами, а он в Хель, вместо того, чтобы быть в Асгарде, как все от него ожидали.

Торин нахмурил брови.

— Эрик сделал свой выбор. Норны видели, что так и будет, поэтому пытались это предотвратить, но сами же и пострадали. Они хотели повлиять на тебя, и так же просчитались. Не надо брать на себя вину за все плохое, что происходит в мире.

Я ничего не могла сделать. После того как я отказалась примкнуть к ним, все пошло наперекосяк. Божества, чтоб их. Всего лишь старые ведьмы, ведущие себя, словно дети. Если не получили своего, начинают истерить. Последний раз, когда я видела их, они предостерегали, чтобы я не шла за ними, и чтобы остерегалась мстительных богов и богинь. Предполагалось, что я могу предвидеть точное время начала войны богов, начало конца нашего мира, и они хотели получить это знание. Надо отправить им записку, что никаких видений и в помине нет.

Торин поцеловал меня в нос.

— О чем думаешь?

— Обо всем и всех. Не знаешь, может ли Эхо поискать Эрика в Хель?

— Я спрошу у него, — еще один поцелуй, у него такие мягкие губы. Поцелуй был невинный, легкий, как шепот, но все мои чувства отозвались на него. — Зная его, он скажет нет, только чтобы выбесить меня.

Эхо был парнем Коры и Жнецом номер один у богини Хель. Каждый раз, когда я думала о них, губы растягивались в улыбке. Они были странной парой, но их отношения отлично складывались. Одна Бессмертная отметила Кору рунами непонятного происхождения, из-за чего у нее появилась способность контактировать с душами и слышать их. Потом она влюбилась в Эхо, Жнеца. Я имею в виду безумную, глубокую и я-не-могу-жить-без-тебя любовь. Примерно такая же была у меня с Торином. Если Эхо любит ее так же, как Торин любит меня, он ни в чем ей не откажет.

— Может лучше попросить Кору спросить у него, — я наклонила голову и поцеловала его подбородок.

Он улыбнулся и наклонил голову для более глубокого и длительного контакта. Он уже хотел отстраниться, но я обняла его лицо и не позволила. Его тело напряглось, а сердце билось в такт с моим.

Время потеряло значение, были только мы одни. Такое происходило, каждый раз, когда мы целовались. Он уносил меня туда, где ничто больше не имело значение, кроме него самого. Его запах. Его прикосновения. Ощущение его губ. Я зарылась пальцами в его волосы, мне нравилось, как шелковистые пряди ласкали мою чувствительную кожу. Ему надо подстричься.

— Насчет салата, — прошептал он хриплым голосом.

— Не голодна, — он почему-то всегда останавливался, когда мне так этого не хотелось. Но не в этот раз, он не прилагал много усилий, пытаясь замедлить происходящее между нами. Я наклонила голову, и теперь он покусывал линию моего подбородка.

Я напряглась, но, как обычно, оказалась не подготовлена к всплеску острых ощущений, когда он прикусил мочку моего уха. Его рука опустилась на мою талию, как раз между топом и поясом штанов. Он погладил участок голой кожи, и я задрожала.

— Нам прямо сейчас нужен этот салат, — прошептал он со стоном.

Он был прав. Когда мамы не было рядом, все легко могло выйти из-под контроля. Она всегда знала, когда нас нужно прервать. Еще были ее правила.

Я уткнулась лицом в изгиб его шеи и попыталась обуздать свое бешено бьющееся сердце. Он кончиками пальцев поглаживал мою щеку, пока я не успокоилась.

Я отстранилась и начала доделывать салат: добавила грибы и помидоры, немного заправки. Я оглянулась на Торина. Он наблюдал за мной. Его глаза до сих пор горели. Я достала из холодильника две банки с напитками. Ему нравился рутбир, единственный напиток, который я терпеть не могла. Я поставила банки на стол и снова уселась к нему на колени.

Он усмехнулся.

— А вы жестокая, Рейн Купер.

— А вы язва, Торин Сент-Джеймс, — я насадила на вилку немного салата и уже собиралась дать ему на пробу, когда заметила какое-то очертание под его рубашкой. Он не носил украшений. — Что это у тебя на шее?

Он достал цепочку. На ней был старинный изысканный кулон.

— Это оригинал печати моей семьи. Он принадлежал моему деду, а потом перешел к моим родителям. Моя мама была привязана к нему. Несколько недель назад Эхо нашел его на аукционе.

Торин родился во времена правления Ричарда Львиное сердце, тогда у аристократов были фамильные печати. Надпись на кулоне была зеркальным отображением. Я узнала слово де Клэр, написанное наоборот.

Я дотронулась до кулона, и Торин исчез.

Или исчезла я.

Все, что я знала, так это то, что минуту назад я сидела у него на коленях, а теперь я была снаружи, мысли перескакивали с одной на другую, сердце бешено колотилось. Я осмотрелась, не понимая, что происходит.

Я стояла на крыше здания. На самом краю. Я посмотрела вниз, перед глазами все расплывалось, словно я смотрела через дымовую завесу. Голова закружилась, и на минуту мне показалось, что я потеряла опору. Я закричала. По крайней мере, я собиралась. Однако звука не было.

Я попыталась отойти от края, но ноги словно приросли к крыше.

Это плохо. Я балансировала на крыше здания, понятия не имея, как попала сюда. Может, это видение? Наконец?

Доносившиеся снизу звуки машин и людей, усугубляли это безумие. На небе ярко светило солнце. Полдень. Слева была промышленная вентиляционная труба.

Это не Кайвилль. Мой город был маленьким и находился в долине в окружении гор. Здесь же на каждом шагу виднелись высокие здания. Затем случилось что-то еще более странное.

Все небо закрыли тучи, словно кто-то нажал на кнопку перемотки. Солнце ушло за горизонт, и на город опустилась тьма. Внизу заработали уличные фонари, а люди передвигались на суперскорости. Они расходились по домам, и шум начал потихоньку стихать.

Было новолуние, ничто не освещало темное небо. Я вздрогнула и снова попыталась двинуться. Безуспешно. Я глазом скосилась на наручные часы. Мало, что удалось разглядеть, но мне показалось, что часы остановились на трех. Три ночи: час ведьмовства.

На другом конце крыши за вентиляционной трубой замерцал свет. На поверхности крыши заиграли тени, словно там двигались люди. Я напрягла зрение, чтобы хоть что-нибудь разглядеть в этой дымке. Снова попыталась пошевелиться, протереть глаза, но руки тоже были мне не подвластны.

Я принюхалась и поморщилась. Стоял странный запах. Благовония или что-то вроде того. Воздух наполнился песней. Она была красивой, но немного жуткой и убаюкивающей. Я закрыла глаза.

Нет, нет, нельзя спать на краю крыши. Я изо всех сил старалась не заснуть. Затем мелодия, как началась, так и закончилась. Я пыталась бороться с тем, что приклеило меня к краю.

Черт возьми. Мое первое видение, а я даже ничего не могу разглядеть.

— Ты видишь их, Провидица? — спросил незнакомый голос.

В животе все упало, и я перестала пытаться пошевелиться. Безусловно, акцент был британским, как у Торина. Ответил женский голос, но я не услышала, что она сказала. Мозг слишком медленно все обрабатывал. Растерянная, я снова попыталась пошевелиться и выругалась. Но, как и раньше, я всего лишь шевелила губами, голоса по-прежнему не было.

— Что ты видишь? — настаивал на своем парень с британским с акцентом, в его вопросе слышались нотки отчаянья. Голос такой же, как у Торина. В этот раз я услышала ответ женщины.

— То, что ты ищешь, принесет тебе лишь боль и потери, — сказала она.

— Нет, это мы принесем им потери и боль, если они попытаются остановить нас. Где мне их найти? Последняя Провидица отказалась сотрудничать, и мне пришлось наказать ее. Поэтому говори правду, или разделишь ее участь.

— Тогда, я хочу присоединиться к ней, ты проклятый сукин…

Раздался крик, он отозвался во мне страхом, который, словно электрическим током, прошел сквозь меня. Я опустилась на четвереньки. Наконец-то, я свободна. На цыпочках я отошла от края крыши, в животе все сжалось, пульс участился. Я выглянула за угол, ожидая увидеть там Торина и мертвую Пророчицу у его ног.

Но там было пусто, не считая очертаний круга и рун, начертанных на поверхности. В центре круга горел огонь, от него воздух наполнялся странным запахом дыма. Также рядом лежали несколько перьев, покрытых темной, липкой жидкостью, которая могла быть только кровью.

Ведьмы принесли в жертву цыпленка, так ведь? Но перья были слишком большими для куриных. Разве что принадлежали гигантской индейке? Я присела и подняла одно, не выпачканное в крови, но рука ухватила только воздух.

Тут меня настигло понимание. Все это было ненастоящим. Вся эта сцена была ненастоящей. Руны начали исчезать. Огонь замерцал, и все здание ушло из-под ног, оставляя меня в беспроглядной тьме. Я открыла рот и закричала.

— Она приходит в себя, — сказал Торин.

На веки падал яркий свет, а я сама лежала на спине. Я открыла глаза и увидела Торина. Черты его лица словно обострились, под глазами лежали тени, волосы в беспорядке, словно он не раз зачесывал их пальцами. Слова, услышанные мной, эхом раздавались в голове.

Увидела ли я будущее? Зачем Торину надо было встретиться с провидицей? Чтобы убить?

— Ты в порядке? — спросил он.

Нет, я чувствовала себя отвратительно. Я покачала головой. Конечно же, он все не так понял и переключился в свой режим защитника. Он обнял меня и поднял на руки.

Я попыталась вывернуться из его рук, но его хватка была крепкой. Он сел на стул, на котором мы сидели раньше, и усадил к себе на колени. Намек понятен: он не отпустит меня, пока не получит ответы.

— Что случилось? — спросила я.

2. Древние религии

Торин вздернул брови.

— Это должен был я спросить. Твои глаза светились, а потом ты упала в обморок и не просыпалась, — у него был мрачный голос.

— Они все еще светятся, — добавил Эндрис.

Я осмотрелась и пыталась сдержаться, чтобы не поморщиться. Они все были здесь, Валькирии и Бессмертные: Эндрис, Ингрид, Феми и даже Блейн. Я застонала, увидев в их глазах любопытство. Мое первое видение, и им обязательно было явиться сюда за унизительными подробностями?

— Обязательно было их звать? — просила я Торина, притянув его за локоть к себе.

Он даже не дернулся, челюсти крепко сжаты. Мне не нравился этот его вид. Он означал, что его ничто не остановит, что бы я ни сказала.

— Я должен был отправить кого-нибудь за твоей мамой, — сказал он.

— Что? Она ведь ни с кем не должна видеться, пока слушание не закончится, — я осмотрелась вокруг. — Где она?

— Эндрис как раз собирался отправиться за ней. И к твоему сведению, ты гораздо важнее какого-либо слушания, — в его глазах читался вызов, который он был готов бросить, скажи я, что он ошибается.

— Слушание также важно. Она вернется, и прощай последний шанс вернуться к Валькириям, — он пошлет за моей мамой, и к черту последствия. А зная маму, она пошлет все правила и помчится ко мне. — Знаешь, что? Забудь. Ты невыносим и до невозможного упрям. Как долго я была в отключке? — спросила я.

— Около часа, — ответил Торин. — Что это было?

Я вздрогнула, вспомнив крик.

— Думаю, у меня было первое видение.

Его брови нахмурились.

— Ты думаешь?

Остальные отлипли от стойки и уселись на стулья вокруг кухонного стола, предвкушая подробности. У Эндриса было ленивое воскресенье, то есть пижамный день. Судя по его растрепанным волосам, он устроил себе книжный марафон. Когда наши глаза встретились, он подмигнул.

Ингрид посмотрела на него, однако, по ее виду сложно было что-либо прочесть. Даже утром, встав с кровати, она выглядела так, словно готова поразить собой весь мир. Идеальная прическа. Безупречный макияж. Тело, за которое убьет любая модель Виктории Сикрет, упакованное в дизайнерскую одежду из последней коллекции.

Блейн взял из миски яблоко, прежде чем сесть на стул. Судя по его безэмоциональному лицу, ему вовсе не хотелось быть здесь, но, нравилось ему это или нет, теперь он был частью команды. Феми стояла у стойки и печатала что-то на своем ноутбуке, но я знала, что она не упустит ни одну мелочь. Может, она и сиделка, но у меня было чувство, что мама попросила ее присмотреть за всеми нами.

— Рейн, — не успокаивался Торин, его руки сжались на моей талии.

Он был напряжен и взволнован, и рядом с ним я тоже чувствовала себя взволнованной.

Положив свои руки на его, я убрала их со своей талии и пересела с его коленей на свободный стул. Он поддался вперед, когда я начала объяснять.

— Все было так странно, — закончила я. Торин нахмурился, словно видел сквозь меня те части, что я пропустила, как, например, эпизод с ним или с мужчиной, голос которого до ужаса напоминает его голос. — В общем, как-то так, — сказала я. — Мое жалкое первое видение.

— Внутри круга не было пентаграммы? — спросил Эндрис.

Я мотнула головой.

— Только начерченные руны, огонь и перья.

— Это сейд, — пробормотала справа от меня Ингрид.

Я посмотрела на нее.

— Сей, что?

Еще щеки немного покраснели.

— Сейд, магия, которую практикует мой народ, — сказала она. Ингрид сама была норвежской и до сих пор говорила с акцентом. В отличие от остальных, она на протяжении века была Бессмертной.

— Ты приносила в жертву кур? — спросил Эндрис.

Ингрид бросила на него короткий взгляд.

— Рейн упомянула перья и кровь, — начал оправдываться Эндрис. — Ты не преувеличиваешь, да? — судя по лицу Ингрид, она его не простила. — Расскажи нам о Сей-де, — попросил он, растягивая слово.

Ингрид пожала плечами.

— Я могу ошибаться.

Ингрид была не особо разговорчивой. Она привыкла жить в тени своей более красивой и притягательной старшей сестры Малиины. Когда Малиина слетела с катушек и начала водиться со злыми норнами, Ингрид забралась в еще большую тень. Наверное, ей было стыдно за весь тот хаос, что устроила ее сестра. Сейчас я впервые услышала, как она что-то предложила.

Я пнула Эндриса под столом и посмотрела на его выразительным взглядом, обещавшим расправу, если он встрянет.

— Ингрид, неважно, ошибаешься ты или нет, — сказала я. — Расскажи об этой магии.

Она перевела взгляд на Торина и еще больше покраснела. Как я заметила, она часто нервничала в присутствии Торина.

— Представь, что их здесь нет, — настаивала я. — Я всегда так делаю, когда они ведут себя как придурки.

Она улыбнулась.

— Это своего рода магический транс, — сказала она. — Мы используем его в разных целях, но, судя по тому, что ты слышала, вероятно, это была Провидица в трансе, которая искала помощи у мира духов.

Как-то мне не очень понравилось, что она говорила.

— Почему я увидела ее?

— Не знаю, — ответила Ингрид, но что-то мне подсказывало, что она знает.

— Думаю, здесь все наоборот, — сказала Феми из-за стойки. Мы все повернулись в ее сторону.

— В этом нет смысла, — сказал Торин. — Провидица ведь Рейн.

Последние новости, любовь моей жизни, я еще ничего не видела, чтобы оправдать этот титул.

— Знаю, но думаю, эта Провидица обращалась к Рейн, — Феми слезла со стула. Она была примерно метр семьдесят ростом, пока самая низкая Бессмертная, что я встречала. Но она знала, как привлечь внимание своей личностью и голосом.

Она спрятала руки в карманы своего сестринского халата и всмотрелась в наши лица. Вообще-то, униформа была необязательной, но она настаивала на ней. Зачем ей это было надо? Она прикрывала все фронты, на случай если наши любопытные соседи поинтересуются, почему папа не в больнице или в какой-нибудь лечебнице.

— Что ты знаешь о пути Валькирий, Рейн? — спросила она.

— Это дорога, и немногие осиливают ее, — сказала я. — Жрицы отбирают духовно одаренных людей и обучают их магическим заклинаниям, чарам и рунной магии. Если верховная жрица сочтет их достойными и готовыми принять бессмертие, их дальше обучают пути к богам. В старые времена требовалось немало лет, чтобы дойти до этой ступени. Теперь? — я пожала плечами. Я сама была олицетворением ускоренного перехода к бессмертию. — Неважно, из этих жрецов и жриц только избранные становятся Бессмертными и получают артаво для рун. Некоторые из них остаются на земле и служат людям, другие же становятся Валькириями.

Феми кивнула.

— Те, кого не избрали, продолжают практиковать магию. Теперь уже не существует тех видов магических практик, но Ингрид права. То, что ты слышала и видела, было сейдом.

— Вау, я ничего такого не проходил, чтобы стать Валькирией, — вмешался Эндрис.

— Для вас, парни, все было немного иначе, — сказала Феми. — Вас избрали на поле боя, и в выборе Лавании можно не сомневаться, — она скосила взгляд на Торина, потом на Эндриса. — У вас обоих сильный дух.

Торин нетерпеливо кивнул.

— Неет, — снова вмешался Эндрис. — Я не куплюсь на это дерьмо с духовностью. Я не учил ничего такого, связанного с богами и рунами, после того как Лавания исцелила меня и обратила в Бессмертного. Тогда это был вопрос жизни и смерти. И вообще, я был в купальне и получал…

— Избавь нас от своих купальных приключений, Эндрис, — резко оборвала его Ингрид. — Дай Феми договорить.

Мне все больше начинала нравиться новая Ингрид. Она выйдет из своей раковины и надерет всем зад. Даже Эндрис вылупился на нее.

— Я не это имел в виду, -

запротестовал Эндрис.

— У тебя всегда одно на уме, — ответила она, но потом, осознав, что она снова в центре внимания, покраснела. Я протянула ей свою руку и пожала ее.

— Согласен с Ингрид, — сказал Торин и посмотрел на Эндриса взглядом, обещавшим расправу, если тот еще раз откроет рот, с таким же успехом он мог помахать перед быком красной тряпкой. Вот только разгула тестостеронов мне сейчас не хватало.

— Тише, мальчики, — сказала я. — Я хочу дослушать, — все замолчали и посмотрели на Ингрид. Она заколебалась.

— Рассказывай, милая, — подтолкнула ее Феми.

Ингрид слабо улыбнулась.

— Сейд — это трансовый вид магии, его можно практиковать только будучи в трансе. Его можно использовать как во благо, так и во зло, поэтому некоторые считают его темной магией, — сказала она.

Мы все обратились во внимание. Даже Феми выдвинула себе стул и присела.

— Сейд практикуют Ваны и боги, но из Ванов первой именно Фрейя принесла его в Асгард и обучила ему асов. Сейчас сейд практикуют Один, его супруга Фригг и даже Тор с женой Сиф. Когда Один путешествует по разным мирам, он либо впадает в транс, либо притворяется спящим. Он использует духовных покровителей, чтобы все видеть, в том числе птиц.

Лавания упоминала птиц Одина, и как они собирают информацию для него. Но она никогда не говорила, как он использует их. Ингрид все рассказывала, подкрепляя слова жестами, ее щеки совсем раскраснелись. Я впервые видела ее такой оживленной.

— Но богиней сейда навсегда останется Фрейя. Она может обращаться в животных, и у нее даже есть волшебный плащ из перьев сокола, который превращает ее в соколицу, когда она его надевает. Поэтому Провидицы сейда носят плащи из шкур животных или сидят на подушках из перьев, — она посмотрела в мою сторону. — Кровь, которую ты видела, скорее всего, была кровью убитой Провидицы, — она перевела взгляд на Эндриса. — Мы не приносим в жертв кур.

Он ухмыльнулся. Мне начало казаться, что он специально упомянул куриные жертвоприношения, лишь чтобы вывести ее из себя. Именно он обратил ее, а потом и Малиину в Бессмертных. Он, определенно, должен был знать об их увлечении.

— В состоянии транса, — продолжала Ингрид, — человек отправляется в духовное путешествие. Некоторые используют для этого фамильяров, как Один своих птиц. Другие используют духов-проводников. Они могут вызывать образы, плохие или хорошие, и проецировать их в сознание других. Могут передавать чары. Благословения или проклятья. Но более опытные маги и Провидцы могут путешествовать по другим мирам. Как Один и Фрейя.

— Они могут перенестись в Асгард? — спросил Блейн.

— Все еще планируешь навестить свою подружку? — подразнил его Эндрис.

Блейн встал, прищурив глаза, но один взгляд Торина, и он вернулся на свое место. Но взглядом, которым он посмотрел при этом на Эндриса, можно было бы кастрировать любого парня.

Я снова пнула его под столом.

Эндрис повернулся ко мне.

— Еще раз так сделаешь — пожалеешь.

Торин ухмыльнулся.

— Да ну?

Он мог одной короткой фразой донести всю суть. В этом же случае она предвещала все кары небесные. Эндрис пожал плечами, показывая этим, что отступил.

— Эм, они могут отправиться куда угодно, но в большинстве случаев в Хель, — сказала Ингрид. — Все наши предки находятся в Хель. К ним всегда обращаются, когда хотят что-то узнать. Некоторые Провидицы общаются с Норнами, — Ингрид замялась, а потом медленно добавила: — Думаю, та Провидица связалась с тобой, Рейн, вместо Норны.

Если бы она сейчас ударила меня, я бы и то меньше удивилась. Норны были проклятьем моей жизни. Я же Провидица, я должна была узнать их секреты, черт возьми. А вместо этого стала заменой, на случай если у Норн недоступно. Я скрестила руки и прижала их к животу, чувствуя слабую тошноту.

— На какой Хель ей связываться с Рейн? — резко сказал Торин, и Ингрид от неожиданности дернулась. — Она не гребаная Норна, — его акцент усиливался, когда он злился. Я коснулась его руки под столом и переплела наши пальцы.

Ингрид виновато на меня посмотрела и пожала плечами.

— Может, та Провидица была новичком и не знала, что делает?

— Или она как раз знала, что делает, — медленно сказала Феми, и мы все посмотрели на нее. — Может, она хотела, чтобы Рейн увидела ее смерть. Как сказала Ингрид, Провидицы ведь не только путешествуют между мирами. Они также путешествуют по этому миру и могут творить добро или зло. Сводить людей с ума своими чарами или защищать их от бед. Находить пропавших детей и собак. Изменяющих супругов. Те, кто у кого есть власть над элементами, могут изменять природу. Вызывать ветер, бурю или засуху. Я раньше не слышала о Провидицах, общающихся между собой, но у нее могла быть причина выбрать тебя вместо Норны.

Лаадно. Легче не стало. Торин выглядел так, словно хотел что-нибудь порвать. Зачем Провидице нужно, чтобы я увидела ее смерть? Все уставились на меня, словно ожидая чего-то.

— Мои часы показывали, что это произошло в три ночи. Может, я должна найти эту Провидицу и помочь ей до того, как ее убьют, — сказала я.

Феми кивнула.

— Возможно.

— Ты что-нибудь помнишь о городе, примечательные места, которые дали бы нам подсказку, где она живет? — спросил Торин.

— Нет. Все размыто, но это было на равнине. Никаких гор и холмов или воды. Было много высоких зданий, — самое высокое здание в Кайвилле было четырехэтажным.

— Это может быть где угодно, — сказал Торин и откинулся на спинку стула, но я знала, что в это время его сознание блуждает в поисках решения. — Смерть одной Провидицы останется незаметной для всего магического мира. Но несколько могут вызвать волнения.

— Он сказал, что его отправила другая Провидица или что-то в этом духе, — сказала я.

— Может стоит предупредить ведьм не проводить в три часа ночи свои séance для разного рода психопатов, — предложил Эндрис.

Мне понравилась эта идея.

— А вы не можете поговорить с другими Валькириями? — спросила я. — Чтобы они предупредили Провидиц на своей территории жатвы?

Торин был готов поспорить, но потом кивнул. С большой неохотой.

— Валькирии не пересекаются с ведьмами, только если не собираются обратить их, — он посмотрел на Блейна. — Но новость могут разнести Бессмертные. Я скоро вернусь, — он сжал мою руку, поднялся и исчез в портале.

— Тогда для чего был огонь, руны и круг? — спросил Блейн.

Ингрид посмотрела на него, ее светлые волосы свисали вдоль щек. Недавно она обрезала свои длинные локоны до короткого боба. Эндрис бесился из-за этого. Но лично я думала, ей идет. Теперь она выглядела, как гламурная светская дама из Верхнего Ист-Сайда, где обитают известные богачи.

— Круг удерживает энергию и магию и используется в качестве защиты, — объяснила она. — В отличие от других форм магических практик, ведьмы сейда не образуют ковен. Никаких звуков барабанов или безумных плясок. Мы поем особую песню и только.

— Песню, что я слышала? — спросила я.

Она кивнула.

— Провидица выбирает место на возвышенности, где ее ничто не будет отвлекать, рисует защитный круг и сжигает травы, чтобы очистить место и свое сознание от всего мирского. Часто кто-нибудь поет песню сейда, чтобы расслабить Провидицу и помочь ей уйти в транс. А руны помогают получать видения.

Мне определено понадобится много рун, потому что в этот раз я видела все размыто. Я думала, просто получу видение, а теперь мне придется беспокоиться за еще одну Провидицу, которой нужна моя помощь. Моя жизнь все больше удаляется от нормальности.

Я посмотрела на портал, беспокоясь, куда так надолго исчез Торин. Разговор за столом вращался вокруг магических практик. Блейн рассказывал что-то о гэльской магии, которую в Ирландии использовал его народ.

— Не спрашивайте меня, как работает наша магия, потому что мы поклялись хранить это в тайне и любой друид под страхом смерти ее не выдаст. Поэтому ваш народ напал на нас, — он посмотрел на Эндриса. — Вам просто не нравился тот факт, что весь гэльский народ зависел от нас, и мы отказывались делиться нашими знаниями.

— Это было до меня, Чепмен, поэтому заткнись, — Эндрис послал ему воздушный поцелуй. Он родился в Риме, незадолго до того как турки захватили Константинополь. — Когда я родился, вы уже все вымерли.

— Ушли в подполье, — возразил Блейн.

— Как скажешь, чувак, — Эндрис прошелся взглядом по всем, сидящим за столом. — Жаль, не могу поделиться никакой историей. У нас были пентаграммы и ковены, и охота на ведьм, худшее время, чтобы родиться ведьмой, — он посмотрел на Феми. — Могу я одолжить твой ноут?

Феми махнула рукой на стойку, где оставила свой компьютер. Эндрис встал из-за стола.

— Какая магия была у вас, Феми? — спросила я.

Она улыбнулась, повертев на руке свои зачарованные браслеты.

— В древние времена египетские маги были очень могущественными. Они не просто общались с богами, они контролировали их. Когда мы хотели что-нибудь узнать, мы создавали канал силы с определенным богом. Допустим, если мне нужно было узнать об урожае, я обращалась к Хапи, богу Нила. Мы создавали статуи богов, которые действовали в качестве оракулов. Еще видения можно было получить при помощи инкубации, — сказала Феми.

Все с недоумением переглянулись.

— Что такое инкубация, — спросила я.

— Это когда ты спишь в храме бога и получаешь видения через сны, — объяснила Феми.

Вернулся Торин, и все замолчали.

— Сделано. Я поговорил с парочкой Валькирий, которые согласились передать информацию другим Валькириям и Бессмертным. Остальных не было дома, но слово пущено.

— Я тоже закончил, — сказал Эндрис. Он повернул к нам ноутбук, на экране было открыто несколько окон. — Ведьмовские форумы. Я только что запостил анонимное сообщение с темой «Провидицы, берегитесь».

Торин хлопнул его по спине.

— Хорошо сработано, бро. Пока мы сделали, что могли, — он встал у меня за спиной, опустил свои руки на мои и пошептал: — Хочешь прокатиться?

Сейчас что угодно было бы лучше, чем сидеть здесь, волноваться, разговаривать и думать о видениях.

— Конечно. Могу я порулить?

— Ты ведь всегда рулишь.

Да, примерно пять секунд.

— Ладно, идем.

— Но я заказала ужин, — сказала Феми, когда поняла, что мы уходим.

— Поедим, когда вернемся, — ответила я. — После поездок я всегда хочу есть.

Эндрис присвистнул.

— Оу, мне тоже такая поездочка не помешает.

Торин дал ему подзатыльник. Я просто покачала головой. У Эндриса все сводилось к пошлости.

***

Я начала обожать харлей еще с первого раза, когда Торин предложил подвезти меня до школы и показал, как можно применить руны. Это было, как нестись вниз на американских горках без защитных ремней. Опасно, но захватывает дух.

Торин пошел за другой кожанкой в соседний дом. Он не изменил интерьер, хотя Эндрис, Ингрид и Лавания переехали в особняк. Белая и серая мебель, картины в рамах с пейзажами природы не очень соответствовали ему. Кожа и хром подходили больше.

— Ты, в принципе, собираешься переехать в особняк? — спросила я, натягивая кожаные перчатки.

Он поправил ворот моей куртки и убрал мешающие волосы.

— Хочешь, чтобы я переехал?

— Нет, — я начала поправлять его воротник, мои руки задержались на его плечах. — Мне нравится смотреть в твое окно и наблюдать, как ты шаманишь на кухне.

— Обижаешь, — он наклонил голову, пока его губы не оказались в сантиметре от моих, и прошептал: — Я не шаманю, — его теплое дыхание дразнило мои губы.

— Но ты так мило выглядишь, когда занимаешься этим.

— Мило выглядишь ты, когда кусаешь свою нижнюю губу и не знаешь, что делать дальше. Мило, когда ты ругаешься с Эндрисом, из-за того какой он говнюк, или когда он заводит очередной спор с твоим… отцом.

Мы с папой не спорили уже несколько недель.

— Ладно, ты выглядишь сексуально. Пойдем.

Я открыла дверь в гараж, но Торин схватил меня за руку и притянул к себе. Он приподнял мой подбородок.

— Тебе нужно поговорить о нем, Веснушка.

— Знаю, он умирает, но… — я вздохнула, — просто не хочу говорить о нем, словно он ушел. Наверное, он уже никогда не будет для меня готовить или спорить со мной, или отправляться на пробежку, но… но ведь он еще здесь.

— Я понимаю.

— И я ненавижу говорить: «Папа делал то, папа делал это». Я хочу, чтобы он выздоровел, но этого не произойдет никогда.

— Иди сюда, — Торин потянулся ко мне с объятиями, но я отскочила назад.

— Ты просто пытаешься не пустить меня на переднее сиденье, — я помахала пальцем. — Не пройдет, мистер.

Я побежала в гараж, он не отставал. Когда я оглянулась, то по его лицу поняла, что он знает: я просто пытаюсь избежать этого разговора.

Мне хотелось быть как можно дальше отсюда. Дистанцироваться от своих проблем в буквальном смысле. В этом не было особого резона. Никому не удавалось уйти от своих проблем таким образом, но я собиралась попробовать.

Мы похватали шлемы и очки. Волосы Торина отросли. Я заправила несколько прядей и получила поцелуй в нос. Он вжал ключи в мою ладонь.

— Это все твое, — сказал он.

Ухмыльнувшись, я оседлала байк и повернула ключ зажигания. Гараж заполнил шум двигателя. Никогда не перестану наслаждаться ощущением мощи модифицированного двигателя харлея. И Торином за моей спиной с его мускулистыми руками, крепко держащими меня. Я всегда чувствовала себя в безопасности, когда он делал так, хотя это я была за рулем.

— Куда поедем? — спросил Торин.

Времени у нас было немного: всего час или около до того, как стемнеет, но нам должно было хватить.

— Ээ, в Портленд? Это всего в часе езды, и я могу попрактиковаться в том, как сновать между машинами в большом городе.

— Хм, хорошо, — произнес он медленно.

Он меня смутил. Я не была готова ехать с суперскоростью по городу. Миссис Ратледж посмотрела на нас, когда мы остановились. Неужели ей когда-нибудь надоест шпионить за нами?

— Серьезно, куда же мы едем? — снова спросил Торин.

— Не переживай, я верну тебя домой в целости и сохранности, — поддразнила я его.

Он усмехнулся, но не стал отвечать мне. Я выросла в Орегоне и знала каждую достопримечательность, тайную тропку и скрытое сокровище. Мы с папой часто отправлялись в длительные поездки по дальним окрестностям по выходным, в походы на велосипедах и на рыбалку. Я могла найти большинство мест без карты.

Мы покинули Кейвилль и выехали на И-5. Движение не было плотным. Типичный вечер воскресенья.

— Готов? — окликнула я.

— Готов, — отозвался Торин позади меня.

Мы одновременно активировали наши руны. Эффект не заставил себя ждать, как и всплеск дофамина. Мы мчались на суперскорости мимо машин и уворачивались от ехавших нам навстречу. Смеясь и ликуя, заходила на повороты, как самый настоящий гонщик. Торин смеялся вместе со мной.

Мы понеслись по И-5 на юг. Мне нравилось, что он достаточно доверял мне, чтобы позволить занять переднее сиденье. Если бы еще он делал это почаще. Через двадцать минут я съехала с шоссе и покатила по одной из второстепенных трасс, пока мы не добрались до южного входа в Национальный парк Кратер-Лейк.

Мы припарковались у ворот и сняли наши шлемы.

Торин огляделся.

— Где мы?

— Национальный парк Кратер-Лейк. Мы семьей часто приезжали сюда. Мы обычно располагались лагерем или останавливались в одном из домиков, — забавно, я уехала из дома, чтобы уйти от мыслей о папе, и мы оказались в одном из его любимых мест. На земле все еще был снег, но летом это место было захватывающим. — Мы должны вернуться сюда летом. От вида на озеро захватывает дух.

Уже перевалило за пять, и парк был закрыт, но на парковке у входа кое-где стояли машины. Некоторые проезжали мимо нас и пялились. Вот только не уверена, объектом внимания был Торин или харлей. Такая реакция сопровождала нас повсюду, куда бы мы ни пошли.

— Готова вернуться? — спросил Торин.

— Еще нет, — здесь особо не на что было смотреть, если только не зайти в парк, но это было спокойное местечко. Торин оперся о байк и притянул меня к себе. Я обхватила его руками и попыталась насладиться моментом, однако, то видение не покидало меня. Я подняла голову и всмотрелась в лицо Торина. — Если бы я пропала, и ты не знал, где меня искать, ты бы пошел к Провидице?

Он напрягся:

— Зачем?

— Если со мной случится что-то плохое.

— Таким не шутят, — нахмурился он.

— Это гипотетическая ситуация, Торин.

— Не важно. Больше не говори такого.

Я вздохнула.

— Ладно, не буду. Но ты бы хотел узнать у Провидицы будущее, если бы у тебя пропал друг, и ты бы не знал, где она?

— Почему мой друг — это она? У меня нет друзей-девушек, кроме тебя.

Мне хотелось треснуть его. Иногда он просто невыносим.

— Если бы твой друг-парень заболел, отправился бы ты за ответами к Провидице? — спросила я сквозь зубы.

— Нет, — довольно ухмыльнулся он, подтверждая мои подозрения, что он просто дурачится со мной.

Я выбралась из его рук, по моему взгляду он должен бы понять, что лучше говорить правду, иначе…

— Почему?

— Не люблю ведьм.

У меня отвисла челюсть.

— Как ты можешь так говорить? Если не заметил, я одна из них. Провидица.

— Пока мы не убедимся в твоем первом видении, ты, — он щелкнул меня по носу, — всего лишь великая Бессмертная и… моя девушка.

Я ударила его по руке. Сильно.

— Дурак.

— Ведьма.

Я потянулась к нему, но он активировал руны и сумел увернуться. Ему даже хватило смелости посмеяться надо мной. Все машины разъехались, поэтому я решила, что нас никто не увидит. Я задействовала свои руны и отправилась за ним. Я схватила его, или это он позволил себя поймать, и мы вдвоем повалились в снег. Немого поборовшись, я оказалась сверху и придавила его собой. В волосах застрял снег. Я тряхнула головой, избавляясь от него.

— Хватит, — взмолился он, его глаза светились игривым блеском.

— Что ты имеешь против ведьм? — спросила я.

Он положил голову на руки и ухмыльнулся.

— Те, кого я когда-то знал, были ужасными.

— Что они сделали тебе?

Он притянул меня для поцелуя, и разговор был забыт, пока я не почувствовала, что мои колени замерзли и промокли. Штаны Торина, должно быть, тоже промокли.

— Поговорим дома, — прошептала я.

— Мне нравится, когда ты хочешь меня.

— Заткнись.

Он посмотрел на меня в тусклом свете вечера.

— Лучше?

— Ага, — я слезла с него и потянула на себя.

Дорога домой оказалась короче, ведь за рулем сидела повернутая на скорости его светлость. Остальные уже были дома. Феми была в прачечной, складывала чистые и высушенные вещи. Телевизор был включен, заглянув кабинет, я увидела папу, который, опершись на подушки, смотрел баскетбол.

— Привет, па, — сказала я.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Привет, милая. Что-то случилось? Мы должны были читать этим утром.

Я нахмурилась. Во-первых, говорил он связно. Во-вторых, мы читали.

— Эмм, пап, мы…

Но потом я вспомнила свой марафон, когда, узнав о его болезни, читала все, что могла найти, о раке мозга. Потеря памяти — один из симптомов при поражении раком его части мозга. Возможно, это покажется глупым, но я была рада, что он не помнит это утро и что сказал мне, не притрагиваться к нему.

— Эмм, можем почитать сейчас, — предложила я.

— После игры, — ответил он. — Сильная защита «Гризли» размажет нас. Скотт должен взять тайм-аут и придумать стратегию получше.

Улыбнувшись, я закрыла дверь. Он говорил, как прежний папа. Я не знала, сколько это продлится, но ту игру мы смотрели вместе.

— Он смотрит, как играют «Блэйзерсы», — сказала я Торину. — Я побуду с ним немного.

— Без проблем. Я всего лишь захвачу еду, — две коробки с едой на вынос и китайские палочки лежали на стойке. Он заглянул внутрь. — Курица в томатном соусе или говядина с брокколи?

— И то, и другое, — я взяла напитки, поцеловала его и жестом поторопила его из кухни. — Иди. Разогрей свое у себя. Увидимся позже.

В любой другой день он бы оскорбился, что я его прогоняю. Я взяла свою разогретую в соусе курицу с рисом и поспешила к папе.

3. Колдовская песнь

Утром я проснулась с саднящим от криков горлом. Прошлым вечером папа вел себя, как когда-то раньше. Вернулись воспоминания о прошлом, они с Эриком часто смотрели игры и громко болели за игроков. Эрик…

Я скучала по нему. Беспокоилась за него. Я пыталась отогнать это беспокойство, но ничего не вышло. Дело даже не в том, что он решил навестить своих родителей в Хель, а в том, что прошло уже несколько месяцев, и мы до сих пор ничего от него не слышали.

Однако беспокойство не вернет его назад.

Я встала с кровати и подошла к окну. Торин был на кухне. Без рубашки. О, эти кубики. Эта рельефная широкая грудь. Надо, чтобы издали какой-нибудь закон, запрещающий таких парней и до непристойного опущенные домашние штаны. Он опустил руку и почесал зад.

Я захихикала. Только Торин мог выглядеть сексуально, почесывая свою идеальную задницу.

Он пропал из обзора. Черт. Он должен был сначала посмотреть в окно и увидеть меня. Теперь я не получу свой утренний кофе.

Я развернулась, чтобы пойти в душ, в то время как он, с голым торсом и босиком, прошел через портал. У него самые сексуальные ступни, какие только могут существовать. Я немного залипла на нем. Ладно, не немного.

— Если продолжишь, я забуду, что твоей мамы здесь нет, — предупредил он, поставив чашку на тумбочку.

Я кинулась к нему, встала на носочки и поцеловала его. Остановить то, что я сделала дальше, было выше моих сил. Я почесала его зад.

— Еще чешется?

Он усмехнулся, обнимая меня за талию.

— Я знал, что ты следила за мной, извращенка.

— Как? Ты стоял спиной ко мне.

— У меня есть радар, засекающий, когда за мной следят похотливые глаза, — мои ноги оторвались от пола, когда его губы накрыли мои. Сначала я почувствовала тепло, но оно быстро переросло в пожар. Мы повалились на кровать. Я делала то, что сделала бы любая здравомыслящая девушка, которая столкнулась с силой, не подвластной ее контролю. Впитала ее и уцепилась в нее с ногтями.

От него изумительно пахло. Кофе и ваниль, совершенство от которого в животе все сворачивается. Он перекатился, так что я оказалась сверху. Он знал, что мне нравится такое положение. Мои густые волосы создали занавес вокруг нас. Это уже нравилось ему.

— Доброе утро, Веснушка, — прошептал Торин мне в губы, его рука опустилась и скользнула ниже.

— Веди себя прилично! — предупредила я, хватая его руку и возвращая к себе на талию.

Он соблазнительно ухмыльнулся.

— Ты почесала, и я решил почесать в ответ.

Теперь он забивает мне голову этими мыслями.

— Справедливо.

— Люблю, когда ты соглашаешься со мной, — он поцеловал меня в нос. — Наверное, хорошо вчера провела время. Ты улыбалась, когда я заходил к тебе.

— Это жутко, когда наблюдают за мной во сне.

— Мне нравится, когда жутко, но не эти новые обстоятельства.

Я чувствовала то же самое. Мы договорились о коротких поцелуях на ночь и утром, пока мамы здесь нет. Никаких ночевок. Никаких рисков, когда все выходит из-под контроля. Мама была моим поясом целомудрия. Ее появления в самый интересный момент никогда не перестанут меня поражать.

Одним плавным движением он перекатился так, что теперь я была снизу.

— Расскажи мне, что было вчера.

Он серьезно? Я не могу сейчас думать.

— Я, эм…мм…

— Дыши, Веснушка, — прошептал он.

Обломщик.

— Папа словно вернулся, и все было превосходно, но мы проиграли «Гриззли». Если бы не это, вечер был бы идеален.

— Уверен, твое присутствие сделало его памятным для него, — после долгого поцелуя Торин отстранился. Его место занял холодный воздух, и я вздрогнула. — Приходи в особняк, когда будешь готова. Мне нужно поговорить с Блейном насчет кое-чего.

— Все хорошо?

— Он хочет съехать, но я хочу, чтобы он остался. Мы должны держаться вместе, несмотря на наши небольшие различия. Он ценен для нас, и я не хочу его потерять, — он провел пальцем вдоль моего носа и поднялся.

Когда он ушел, я небольшими глотками пила кофе и улыбалась. Меня пугало его знание о том, что я люблю. Он уделял внимание деталям. Еще одно очаровательное качество из многих других. Когда я вышла из душа, я услышала звонок телефона.

Кора. Я отправила ей сообщение и быстро собралась.

— Завтрак на плите, — прокричала Феми, заметив меня. Она подносом направлялась в кабинет к отцу.

— Спасибо. Он уже проснулся?

— Да, — она плечом толкнула дверь. — Зайди перед выходом.

Другими словами, он не был расположен к компании. Феми хотела, как лучше. Она была чрезмерно заботливой и пускала меня увидеться с ним, только когда он был в хорошем настроении. В целом, я была не против. Но после вчерашнего вечера, мне хотелось самой убедиться, что он в порядке.

Настроения для яичницы не было. Я закинула в тостер замороженные вафли и допила кофе. На улице было солнечно. Интересно, надолго ли. Еще шесть недель школы, потом летние каникулы и мое восемнадцатилетие. Я не могла дождаться этого дня.

У меня куча планов на свой день рождения. А пока, я стараюсь жить сегодняшним днем. Разборки с Норнами были тем еще испытанием, но теперь они ушли. Пока что. Я нахожусь под защитой богов. Все потому, что я, якобы, предскажу начала Рагнарека, битвы между богами и великанами, падения и конца всех миров. Звучит как-то нереально. Я всего лишь семнадцатилетний подросток, могу предвидеть точное время конца света.

— Теперь он готов, — позвала Феми, выдергивая меня из мыслей. Я оставила сумки у портального зеркала и пошла к папе. Он слушал аудиокнигу.

— Утро, папочка. Что слушаешь?

— Книгу, которую мы вчера забыли почитать.

— Можем продолжить после школы, — он похлопал меня по руке, и я замерла. Я улыбнулась и сжала его руку в своей.

— Можешь после занятий заскочить в магазин и посмотреть, как там? — попросил он.

— Конечно.

— И, эм, спроси Джареда насчет бланков для налоговых деклараций и описи. Знаю, что много прошу…

— Все нормально. Я справлюсь, — я поцеловала его в щеку. — Люблю тебя.

— Я тебя тоже, детка.

Я вышла из комнаты, взяла вещи и активировала руны. Узоры на раме отозвались моему призыву, и зеркало стало похоже на зернистую гладь.

— Пока, Феми.

Она послала мне воздушный поцелуй.

— Не скучай, детка.

В то время как другие открывали порталы в любые места, в которых бывали раньше, я, в свою очередь, ориентировалась на людей. Я мысленно представила Торина, и портал открыл проход в коридор особняка. Я прошла на смех в кухню.

Торин стоял у плиты, а другие сидели за столом и завтракали. На кухне витал аромат еды, от чего рот наполнился слюной. Как мило, что он продолжает заботится о них, хотя живет совсем в другом месте. Таким он был, а остальные, осознанно или нет, всегда рассчитывали на него.

Он переоделся в мою любимую синюю рубашку поло. Она подчеркивала цвет его глаз, обтягивала мускулистые руки и широкую грудь. Его губы растянулись в ленивую соблазнительную улыбку. Его взгляд говорил, что ему нравится, во что я одета. К лицу прилила кровь.

Мы встречаемся уже около пяти месяцев, плюс-минус пару недель, а у меня до сих перехватывает от него дыхание. Он был единственным парнем, которой мог заставить меня краснеть лишь одним взглядом.

— Это твой завтрак? — спросил он.

Я посмотрела на свои жалкие сухие вафли.

— Ага. Сто восемьдесят калорий чистой энергии.

— Иди сюда, — сказал он и потянулся за еще одной тарелкой, его футболка задралась, открывая дразнящий меня вид на стальной пресс. Он разложил оставшиеся колбаски с картошкой в две тарелки, и мы присоединились к остальным.

***

Когда мы подъехали, Кора с Эхо целовались у ее машины. Эти двое всегда вызывали у меня улыбку. Чокнутая Малиина использовала свои силы Норны и полностью скопировала внешность Коры, водя нас неделями вокруг пальца. Мы не знали, что все это время Кора провела в лечебнице для сумасшедших, потому что Малиина отметила ее какими-то неизвестными рунами, из-за которых она теперь может видеть души. Как любой другой на ее месте, Кора подумала, что видит призраков и сходит с ума. Однако встреча с Эхо полностью изменила ее понимание происходящего.

— Пойдем, — сказал Торин, предлагая оставить влюбленных наедине.

Я заупрямилась.

— Я хочу поговорить с Корой.

Торин вздохнул.

— Я не хочу контактировать с ним да еще в такую рань.

Я думала, они помирились, но, видимо, несколько месяцев совместной работы не могут стереть века вражды. Гримниры, как Эхо, собирали души для Хель и с давних времен подворовывали тех, что должны были отправиться в Вальгаллу.

— Вам двоим надо помириться. Все же Кора моя лучшая подруга.

— Я твой лучший друг, — серьезно сказал он, обнимая меня рукой за талию.

Я посмотрела на него через плечо и подразнила:

— Ну не знаю. Она моя лучшая подруга, Эрик… получается теперь лучший друг, — мой голос дрогнул. — А ты просто одна заносчивая Валькирия… и мой парень.

В его глазах зажглось синее пламя. Он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Парень, любовник, подопытный материал для развратных фантазий и…

— Заткнись, — вот так просто ему намеренно удалось отвлечь меня от переживаний об Эрике. Он обладает поразительной способностью читать мои мысли.

— Не пойми, я не жалуюсь, — продолжил он. — Просто хочу убедиться, что ты еще признаешь мою неотразимость.

— Ох, я все признаю, — я толкнула его бедром. — Особенно твое самомнение.

— Вы двое, у нас тут вообще-то важный момент, — разозлился Эхо, и мы посмотрели в их сторону. Кора, заключенная в его объятье, помахала нам рукой. Несмотря на его слова, Эхо не выглядел рассерженным.

Он подмигнул мне.

— Привет, Вельва. Почему ты еще с Валькириями, когда могла бы пуститься во все тяжкие с нами?

— Я как Швейцария, Эхо. Но если бы пришлось выбирать, я бы заняла сторону людей.

Эхо ухмыльнулся.

— Эм, сторону неудачников?

Кора освободилась из его рук. Она, как всегда, выглядела блистательно. Волосы идеально завиты. Макияж безупречен. Мы обнялись.

— Извини, что все выходные была вне зоны доступа. Эхо спрятал мой телефон.

И она говорит это с улыбочкой? Девушка, которую я знала, не терпела подобного дерьма ни от одного парня, даже от того, с кем была на данный момент.

— И ты ему позволила?

— Он делал это для моей защиты, а когда он переходит в защитный режим, то становится просто неотразимым.

Она это серьезно? Торин становился невыносим, когда дело касалось моей защиты. Мне от этого кричать хотелось.

— Я провела субботу с душами, -

продолжила Кора. — А после завалилась в кровать и проспала до обеда. Его разозлило, что я немного переборщила. Мама подумала, что я заболела чем-то, и настояла, чтобы я оставалась в постели, — она повернулась, и я увидела, что она смотрит на Эхо. — Я не возражала.

Еще бы. У харлея Торин и Эхо вели напряженный разговор. Девушки, проходившие мимо, оглядывались и пялились на них. Когда они вдвоем, можно увидеть насколько они отличаются и в то же время похожи друг на друга. Оба высокие и с потрясающими фигурами. Может, дело в том, как они преподносят себя, уверенные и дерзкие. Что бы ни было, это создает особую магнитную ауру вокруг них, которой не может противиться ни одна женщина. Пожалуй, на этом их сходства заканчивались.

В Торине было благородство или даже изящество, благодаря которому он с легкостью попадал и выходил из любой ситуации; он всех дурачил тем, что он всего лишь очередное милое личико, но в следующую секунду превращался в опасного хищника, готового защищать тех, кого любит. Эхо, в свою очередь, был тем парнем, от которого исходят тревожные сигналы, так что, встретив его в каком-нибудь забитом людьми помещении, хочется оказаться как можно дальше от него. Однако Кора устремилась навстречу ему.

Сегодня в своих черных джинсах и в тон к ним футболке, выглядывающей из-под плаща, он выглядел почти как нормальный парень. Обычно он предпочитал кожаные штаны, жилетки и пиратские рубахи. Прошлый век. Иногда его пальцы украшали друидские кольца, но перчатки без пальцев, как у Торина, всегда были на своем месте. Я не знала, к чему это.

Торин всегда выглядел потрясающе, что бы ни было одето на нем. Черные ботинки и кожаная куртка всегда выглядели сексуально на нем, и мне нравилось, как идеально на нем сидели джинсы. Но если бы пришлось выбирать между джинсами и домашними штанами — штаны однозначно.

— Повезло нам, правда? — сказала Кора.

Я обняла ее.

— Почему?

— У наших парней самые сексуальные задницы во всей вселенной.

Если хотите услышать непристойность — доверьте это Коре.

— Разве ты не думаешь так же?

Она рассмеялась.

— Брось, Рейн. Я влюблена, но не ослепла, и поэтому у меня на твоего, слюни как у щенка капают. И не притворяйся, что ты тоже не рассматриваешь моего парня. Я заметила.

Я захохотала.

— Пойдем, пока звонка не было. Это только Торину опоздания с рук сходят.

— Потому что у него нет проблем с манипулированием учителями и теми, кто попадается на его пути, а ты трусиха.

— Это называется осторожность, острячка. Разные вещи, — мы перешли улицу, и парнем пришлось подбежать, чтобы не отставать.

— Мы должны позволить им идти впереди для лучшего обзора, — сказала Кора.

— Обзора чего? — спросил Торин у меня из-за спины, положил руку на мое плечо.

— Ваших задниц, — ответила Кора, скользнув рукой и задний карман джинс Эхо. — Так вышло, что они нам нравятся.

Мое лицо покраснело. Зачем же так громко? Пара девушек, проходивших мимо, захихикали.

Она посмотрела на Торина.

— Она пытается казаться неженкой, но я-то знаю, как сильно моя девочка хочет тебя, — продолжила Кора, и Эхо рассмеялся.

Клянусь, я задушу ее во сне и отправлю ее душу прямо в царство Хель. К несчастью, там уже живет ее парень, и, скорее всего, спасет ее оттуда.

— Ты не неженка, так ведь, хорошая? — прошептал Торин. — Мне сказать, какая ты…

Я закрыла его рот и зашла в школу, оставив Кору и Эхо прощаться у входа. Раскрасневшаяся Кора догнала нас в холле, где нас как раз поджидал фан-клуб Торина. Он стал легендой, когда наша футбольная команда выиграла штат, и теперь он стал всеобщим любимчиком. Сокровище старшей школы. Я грелась в лучах его славы. Меня больше не беспокоили косые взгляды других учеников.

Я никогда не стремилась к популярности, но я солгу, если скажу, что она мне не понравилась. Теперь я понимала, почему девушки когтями продираются на вершину социальной лестницы старшей школы. Быть в центре внимания затягивало. Я даже не была против восхищенных фанаток с их завистливыми взглядами.

Ладно, тут я переборщила. Я сжала на спине футболку Торина, и прилипла к его боку. Его рука крепче стиснула мое плечо.

Да, отвалите, пираньи.

Мы направились к шкафчикам. Кора продолжила рассказывать о людях, которым она помогала в выходные, стараясь не упоминать слово «душа». У Бессмертных и Валькирий были правила, и первое было — анонимность. Смертные не должны были знать о нашем мире.

Теперь, когда сезон плавания закончился, Кора работала несколько дней в неделю и по субботам в домах престарелых и больницах. Полгода назад она настаивала на том, что работа в организации «Жилье во имя гуманизма» на строительстве доступного жилья для бедных и бездомных достаточно общественно-полезна, чтобы произвести впечатление на приемную комиссию любого колледжа. Дома престарелых и больницы собирались ей написать блестящие отзывы за время, проведенное с пациентами.

А что касается меня? Не думаю, что администрации колледжа когда-нибудь узнает, что я спасла кому-то жизни. Я не могла рассказать о том, что сделала.

Торин зарылся в своем шкафчике, а мы с Корой направились к своим. Я откладывала учебники, когда по спине прокатилась дрожь осознания. Я связывала это обжигающее ощущение с Норнами, но в этот раз было что-то иное.

Кто-то напевал мелодию. Песня была знакома, но я не могла ее вспомнить. Сердце заколотилось, я обернулась в поисках источника звука. Я не могла сказать, откуда взялась эта песня, или объяснить, почему волосы у меня на затылке стали дыбом.

Кора захлопнула дверь шкафчика и окликнула меня, привлекая внимание. Схватив свою папку и учебники на утренние занятия, я последовала за ней. В середине коридора нас встретил Торин.

Бросив лишь один взгляд на меня, он тут же спросил:

— Что случилось?

Я сжала его руку. Он знал, что это значит «подожди».

— Увидимся на ланче, — сказала Кора и направилась в сторону кабинета английского, а мы с Торином пошли на математику. Его дружки-качки ходили за нами, словно приклеенные. У одного планировалась вечеринка в пятницу. У другого была вечеринка в честь дня рождения, или это был ужин? Еще один хотел, чтобы Торин вступил в команду по лакроссу.

Они исчезли только на подходе к самому кабинету, где у меня был урок. И тут я услышала ее снова. Кто-то напевал ту же песню. В этот раз я распознала мелодию, которую слышала в своем видении, или что это было. Я развернулась, прочесывая взглядом пробегающих мимо учеников. Звук заглушал все разговоры и смех. Неужели только я его слышу?

Торин взял меня за руку.

— Эй? Что такое?

— Ты не слышишь? — в мелодии появились слова. Однозначно, язык не английский.

— Слышу что?

— Песню, — я не понимала слов, но песня была красивой и убаюкивающей, как колыбельная. Я вздернула брови и посмотрела на Торина. — Красивая, правда?

Торин покачал головой.

— Я, эм, не слышу ничего, кроме окружающего шума, — раздался первый звонок. — И звонка.

Пение прекратилось, его заглушил звонок, или же это сам певец решил остановиться.

— Ты не слышал эту волшебную мелодию?

Он нахмурился.

— Нет. Уверена, что с тобой все нормально?

— Да, или у меня галлюцинации, — если бы я сказала ему, что эта песня, которую я слышала вчера в своем видении, он бы начал переживать. — Идем.

Мы зашли в класс как раз перед миссис Бейтс. Торин сидел прямо за мной. Когда я оглянулась, он все еще хмурился. Не стоило упоминать эту песню.

— Я в порядке, — сказала я губами.

Судя по его лицу, он не поверил. Весь оставшийся урок мои мысли метались между тем, что я услышала, и тем, что это могло значить.

***

На перерыве я навострила свой слух, надеясь снова услышать мелодию. Но удача оказалась не на моей стороне.

Когда настало время ланча, Торин поджидал меня у кабинета, вокруг него, ловя каждое его слова, вилась группка девушек. Одна из них провела рукой по его футболке. Это уже переходит всякие границы. Сохраняя видимость спокойствия, я подошла к нему и взяла его за руку. Девушки разбежались.

— Фанатки?

Он рассмеялся.

— Нет.

— Если в следующий раз Леанна Финч коснется твоей груди, я переломаю ей пальцы.

— Что за Леанна?

Я простила ему, что он не заметил. Девушки всегда пытаются выйти за рамки, словно гребаные хищницы, выискивающие слабости. Кто-то должен донести до них, что нас с Торином не разлучить. Мы неприступны, как стены Форт Нокса.

— Ты не видел Ингрид?

— Нет, — он погладил меня по щеке. — Поедим здесь или дома? Я мог бы приготовить нам чего-нибудь.

Мне хотелось так и стоять здесь, и чтобы он меня гладил. Его прикосновения пьянили. Но сначала надо со всем разобраться.

— Хорошо, но для начала мне нужно спросить Ингрид кое о чем.

Он замер.

— О чем?

— О чем-то, — я потянулась и поцеловала его. — Иди. Я буду прямо за тобой.

Ему не хотелось оставлять меня, так мило.

— Я быстро, — добавила я.

Он кивнул, напоследок провел пальцем по моей щеке и скрылся в уборной, чтобы создать портал. Я встряхнула головой. Иногда он может быть настоящим собственником. У него не было отношений на протяжении нескольких веков, и теперь он пытался привыкнуть к нашим, иногда все выходило не так гладко, как хотелось бы. Но главное, мы любим друг друга, понимаем это и наслаждаемся временем, проведенным вместе. С чем бы нам ни пришлось столкнуться — а я уверена, что Норны не забыли про нас — я ни за что не позволю им разрушить то, что у нас есть.

Я повернула за угол и у входа в столовую увидела Кору. Время и место ее ланча зависело о того, был ли поблизости Эхо. Она помахала мне рукой.

— Пожалуйста, скажи, что ты будешь обедать здесь. Умоляю. Эхо не будет большую половину дня и ночи, — объяснила Кора. — В одном из домов престарелых в Сиэтле случился пожар.

— Я собиралась домой, но ты можешь пойти с нами. Торин уже ушел, чтобы приготовить что-нибудь.

Она театрально вздохнула и осмотрела столовую.

— Не хочу быть третьим колесом.

— И не будешь.

— Нее. Иди и наслаждайся своим мужчиной, — она помахала рукой. Я развернулась и увидела трех девушек из команды по плаванию — Кикер, Сондру и Тесс. — Зависну с девчонками, послушаю последние сплетни. Увидимся вечером.

— Хочешь, посмотрим вместе «Древних»? Я пропустила две последние серии.

Ее глаза широко раскрылись.

— Божежтымой, испорченный бедняжка Клаус, которому нужно лишь, чтобы его полюбили. Мне необходима недельная доза Клауса. Даже Эхо пришлось с ним смириться. Ладно, я посмотрю с тобой, и мы будем вместе ненавидеть тех ведьм. Еще мне нужно будет твое мнение насчет кое-чего.

— Хорошо.

В кафетерий вошли Ингрид, ее подружки-черлидерши и их парни-качки.

Кора засияла и быстро обняла меня.

— Ты лучшая.

Когда я подошла, все за столиком Ингрид вопросительно уставились на меня.

— Что?

— А где Торин? — спросила одна из девушек.

— Где-то здесь, если ты не знала, я могу дышать и без него. Ингрид, — я кивком указала на выход и развернулась.

— В чем дело? — сказала она немного обеспокоенно.

— Мне нужны твои мозги, — некоторые из учеников зависли на площадке. Другие бросали мяч на лужайке возле школы. Было еще холодно, но светило солнце, и некоторые из самых отчаянных уже вырядились в шорты. Я отошла в уединенное место и посмотрела ей в глаза.

— Ты начинаешь беспокоить меня, — сказала Ингрид. — Если это касается Эндриса…

— Нет, это касается меня. Помнишь, я говорила вчера, что в моем видении пела девушка?

Она кивнула.

— Вардлокур.

— Вар-что?

— Охраняющая или вызывающая дух песня. Мы поем ее, перед тем как Провидица входит в транс. А что?

— Думаю, я слышала ее этим утром.

Она еще больше нахмурилась.

— Где?

— Здесь, в школе. Что это значит? — краем глаза я заметила движение и развернулась в ту сторону. Это был Блейн. Он помахал нам.

— Это значит, что в школе ведьма, — сказала Ингрид, привлекая мое внимание.

Я покачала головой.

— Эта Провидица старше. По крайней мере, ее голос звучит старше.

— Я говорю о той, что пела. Провидицы никогда не поют.

Кто-то, действующий с Провидицей, сейчас находится в моей школе.

— Блейн тебя ждет? — он разговаривал с друзьями, но его взгляд был устремлен в нашу сторону.

Ингрид помахала ему.

— Нет. Хочешь, чтобы я указала на нее, когда узнаю?

— А ты можешь?

Она пожала плечами.

— Конечно. Это как если бы у тебя был радар на ведьм. Почему, думаешь, Малиина возненавидела тебя, как только увидела?

— Эм, потому то Эндрис повел себя как настоящий кусок дерьма?

Она засмеялась.

— Это тоже, но не в первую очередь. Моя сестра была могущественной ведьмой-сейдр, но в тебе она увидела нечто большее. Что-то, что она никогда раньше не видела, она завидовала тебе. Малиина всегда хотела быть значимой и, эм, желанной. Когда-то дома ее почитали, но ей этого было мало. Потом она встретила Эндриса, и он обратил ее. Она думала, что будет самой могущественной женщиной в наших краях, но он увел ее из дома и от ее почитающих фанатов. Она перестала быть значимой, и это злило ее. Поэтому она присоединилась к Норнам. Она была очень амбициозной.

Это не извинят ее за то, что она натворила, но многое объясняет.

— Так что же она увидела во мне?

Ингрид пожала плечами.

— Более сильную ведьму, полагаю. Я не так сильна, как Малиина, но, думаю, смогу обнаружить в школе ведьму. Я дам тебе знать, когда замечу.

— Спасибо, — мне действительно нравилась эта новая Ингрид. Она подошла к Блейну с его друзьями, сказала что-то ему и скрылась в школе. Блейн пошел за ней. Я зашла в ближайшую уборную и направилась домой, к Торину.

***

Мысли о ведьме я решила отложить на потом. После школы Торин высадил меня у заднего входа нашего магазина.

— Напиши, как закончишь, — сказал он.

Дверь открылась со скрипом. «Мираж» был нашим семейным магазином. Мы делали рамы на заказ, а также продавали зеркала. Много зеркал. Больших. Маленьких. С рунными рамами и с рамами без рун.

Перед отбытием мама наняла одного ассистента. Хоука. Бессмертного. Если бы папа узнал о нем, то пришел бы в ярость. Ему не нравились асгардцы, как он называл Валькирий и Бессмертных. Но все же он женился на маме, Валькирии, а я была Бессмертной. Какая ирония…

Хоука, казалось, не было поблизости, зато был Джаред, наш постоянный работник, и был он с одним человеком, которого мне видеть не хотелось. Его женой, Селин. Его жизнерадостная блондинка-жена могла свести с ума любого нормального человека.

— Рейн, — сказал Джаред, махая мне рукой. — Как школа?

— Запарила. Привет, Селин.

— Оу, бедняжка, — ее мясистые руки сомкнулись на мне в объятии. Она доставала мне только до подбородка, плюс у меня за плечами висел рюкзак, что сделало наше обнимание еще больше неловким. Она отстранилась и схватила меня за руки. — Как поживает твоя мама?

— Лучше. Скоро вернется домой, — мамы не было уже шесть недель, поэтому нам пришлось придумать для нее причину для внезапного исчезновения. По официальной версии она проходила лечение в одной частной клинику для людей с нервными расстройствами. Папина болезнь дала о себе знать.

— Как ты сама, дорогая? Как папа?

— Папе уже гораздо лучше, и, эмм… — я попыталась освободить свою руку, но ее хватка только усилилась. — У меня тоже все хорошо.

— Какая ты сильная! Сначала разбился самолет с твоим папой, потом рак, и теперь твоя мама. Столько всего перенести, да еще в таком возрасте, — на ее глаза набежали слезы.

Я взглядом умоляла Джареда спасти меня. В первый раз мне пришлось иметь с ней дело, когда исчез папа, потом она узнала о его болезни, а теперь это.

— Я как раз говорила Джареду, что мы должны навестить твою маму. Она была так добра к нам. Она в местной клинике, да?

— Нет, она в частной клинике в Портленде, туда пускают только родных, — я наконец-то высвободила свои руки. — Я передам, что вы спрашивали о ней.

— Как мило. А что касается вас, юная леди, — уставилась она на меня, — хочу, чтобы ты знала, мой дом всегда открыт для тебя, хорошо? Если тебе что-нибудь понадобится, все, что угодно, звони нам. У тебя есть номер Джареда?

— Есть, — Дажреду пришлось практически вытащить ее из магазина. Он вернулся со смущенным видом и провел рукой по редеющим волосам. — Прости за это. У Селин доброе сердце, но иногда ее заносит. Ты пришла за чем-то?

— Папе нужна копия переписи за этот месяц и налоговые формы.

Он усмехнулся.

— Тогда тебе нужен Хоук. Он в кабинете, можешь зайти.

Хоук поднялся на ноги. Он был высоким с бронзовым оттенком кожи, прямыми черными волосами и карими глазами, которые, казалось, ничего не упускают из вида. Еще он обожал черные костюмы.

— Мисс Лоррейн, какой сюрприз.

— Папа отправил меня за кое-какими бумагами, мистер Хоук.

— Просто Хоук. Присаживайся, — он указал мне на кресло напротив себя. Джаред оставил нас.

— Как ваш отец? — спросил Хоук. Он был краток и, закончив с любезностями, перешел к делу. Он час объяснял мне про перепись, я пыталась не отставать.

— Почему вы все это мне рассказываете? — наконец спросила я.

Он изучающе посмотрел на меня, словно пытаясь понять. Я взглянула в ответ. Большинство Бессмертных, которых я встречала, имели за плечами века жизни, поэтому я попыталась угадать, сколько же ему лет. Выглядел Хоук как пятидесятилетний мужчина-индеец.

— Однажды вы унаследуете это место, мисс Купер, так что должны разбираться в том, как работает ваше дело… Если хотите, можете приходить в магазин, и я вам все смогу показать.

Раньше маме не нравилось, когда я работала в магазине. Она что-то говорила о моей неуклюжести из-за парочки разбитых зеркал. Теперь я знаю, что все дело в ее покупателях. Она не хотела, чтобы я пересекалась с Бессмертными. Конечно, она не знала о планах Норн.

— Хорошо. Только пока не вернется мама, — она удивится. В хорошем смысле, надеюсь.

Он с серьезным видом кивнул.

— Каждый день?

— Нет, — рассмеялась я. — У меня еще школа и домашние задания, и… жизнь. Давайте для начала три дня в неделю. Если у меня получится переварить весь этот деловой жаргон и все такое, тогда добавим еще один день. Если нет, то я скажу «адьес» и попытаюсь убедить себя, что я хотя бы пыталась, — но я не собиралась уходить. У меня совсем не было денег. Мама забыла положить деньги на мою дебетную карту, перед тем как уйти. — Мне ведь заплатят?

— Конечно, десять долларов в час, — сказал он.

Превосходно.

— Когда начинать?

— Завтра. Я могу показать сейчас, чем вы будете заниматься.

— Договорились. И пожалуйста, зовите меня Рейн, — я наклонилась и протянула ему руку, чувствуя себя взрослее, чем час назад. Я взяла свой рюкзак и поднялась. Он поднялся вслед за мной. Положив в рюкзак папку с налоговыми формами и переписью, я вышла из кабинета.

И взглядом столкнулась с Эндрисом.

4. Ненавистные ведьмы

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Забираю тебя, — он ударился с Джаредом кулаками.

Ладно, это что-то новое. Эндрис терпеть не мог Смертных, не считая тех, с кем встречался. А Джаред был не в его вкусе. Ему подавай милашек.

— А где Торин?

— Бегает по делам.

Он не выглядел обиженными или недовольным. Обычно Эндрис ненавидел, когда его запрягали в должность охранника. Или моей няньки, как он это часто называл.

— Дай мне пару минут. Хоук показывал мне веревки.

Эндрис подошел к нам.

— Веревки?

— Я буду работать с завтрашнего дня, — сказала я.

— Ты? Работать?

Я состроила мину.

— Обязательно говорить таким тоном?

Он покачал головой.

— Торину это не понравится.

Я широко открыла глаза.

— Правда? Ах да, наверное, стоило сначала спросить его. Я ведь не могу ничего решить без него. Что же мне теперь делать? — Эндрис сердито на меня посмотрел. — Держи. Чтоб не стоять без дела, — я всучила ему свой рюкзак.

— Зачем нам вообще работать? — спросил он, следуя за нами.

— А кто говорил про нас? — сказала я, надеясь, что он понял намек и не будет продолжать.

— Почему?

Я вздохнула. Хоук притворился, что не слышит нас.

— Это наш семейный магазин, и однажды я стану его владелицей. Еще вопросы? Хоук занятой человек, а ты немного мешаешь. Иди и повосхищайся собой в зеркалах, пока мы не закончим.

Он окинул взглядом Хоука, который теперь с каменным видом следил за нами.

— Здравствуй, Хоук.

— Эндрис, — сказал Бессмертный.

— Я оставлю вас, но вы, — он выразительно посмотрел на меня, — должны мне объяснение. Полагалось, что вы работаете с нами.

Мне не хотелось напоминать ему, что душ, предназначенных для Асгарда, смерть обходила стороной. Неважно, что говорил Торин, я знала, что это моя вина. Если бы Торин не помешал Эхо забрать душу моего отца, он бы умер, и в мире все было бы, как прежде. Они вмешались в судьбу ради меня.

Он подошел к клиентской стойке и в мельчайших подробностях показал, как надо отвечать на звонки. Я чуть не заснула. Он занимался рамами для клиентов, и беспокоить его разрешалась только в непредвиденных случаях, объяснял он. Джаред был ответственен за продажи, и я должна была консультироваться с ним.

— Значит, мне отвечать на звонки? — я могла делать это и с завязанными глазами.

— Да, и оказывать помощь клиентам. Смертные зачастую сами не знают, чего хотят. Они могут пожелать узнать о размерах и ценах. Тогда вы должны перенаправить звонок Джареду. Обрамление зеркал является основной частью нашего бизнеса, и именно за этим к нам обращается большинство заказчиков. Новые покупатели захотят узнать, какие виды рам мы производим. У нас есть еще и различные виды фоторамок: обычные, плавающие, цифровые…Могут поинтересоваться из каких материалов сделаны рамы: металл, акрил или дерево…Могут спросить о сроках выполнения заказа, если они привезут свои фотографии или картины, а также делаем ли мы матирование или обрезку…

Упсс.

— Теперь, когда вы это все озвучили, работа не выглядит такой уж простой, — пробормотала я. — Мне и зарплату будут платить?

— Вы будете получать заработную плату, — подтвердил он без малейшей улыбки. — Увидимся завтра после школы. Если ваш отец хочет, чтобы я отправил налоговые формы или сделал что-нибудь еще, не стесняйтесь обращаться ко мне.

— Если выдастся свободная минута, я могу заняться домашними заданиями?

— Конечно. Вы будете здесь находиться, по меньшей мере, пару часов, так почему бы и нет.

Да пара часов может каторгой показаться, если мне работа будет не по душе. С другой стороны, я ведь всегда могу просто уйти.

— Хорошо. Тогда до завтра.

Эндрис вышел из магазина, повесив мой рюкзак через плечо и глубоко засунув руки в передние карманы своих штанов. Внезапно он остановился и заглянул в переулок, на который выходил служебный вход.

— Чего ты?

— Так, показалось что-то, — пробормотал он

Я попыталась заглянуть через его плечо, но все, что увидела — крыши, автомобилей. Автостоянка обслуживала несколько магазинов, в том числе и наш.

— Ты уверен, что это не кто-то?

Он оглянулся, нахмурившись:

— Кто-то?

— Какой-то маньяк. Вы с няшкой-Роджером разбежались? Может, он тебя преследует?

— Не-а, — он нажал кнопку на ключе, наведя его на внедорожник. Двери открылись. Затем той же рукой обхватил мое плечо, — у нас с Роджером, мисс Нози, был вполне мирный разрыв отношений. Он даже не знает о моем существовании.

— Переведи это с Мортал лингвы, пожалуйста.

— Я заклял его рунами, чтобы он забыл, что мы когда-либо пересекались, — он открыл дверь и практически сунул меня на мое место. — И ты больше не являешься частью их мира. Ты теперь одна из нас, — Эндрис ухмыльнулся, закрыл дверь и активировал руны. В следующую секунду он оказался за рулем. Казалось, он очень спешил убраться отсюда. — Кроме того, Роджер просто не может быть маньяком.

— Все-таки тебя кто-то преследует, — сказала я, наблюдая, как он смотрит в окно, словно ждет, что кто-то выскочит из кустов, отделяющих парковку от арт-центра.

Эндрис отдал мне рюкзак и завел мотор.

— Век живи, век учись. Мне приходилось заклинать каждого из них. Ты понятия не имеешь, каких психов я встречал в прошлом.

Я рассмеялась:

— Могу представить.

— Кроме Малиины. Эта всех переплюнула, — он усмехнулся над сдержанностью своего высказывания. Тонкие серебристые пряди упали ему на лоб, вырвавшись из идеально уложенной прически. Эндрис был андрогинно красив — такого типа, от которого фанаты Бибса совсем бы рехнулись, правда, до того момента, пока он рот не открыл бы. Он был грубияном, сексистом и вообще той еще задницей.

— Не хочешь остановиться где-нибудь кофе выпить?

Он скривился:

— Не.

— Пожалуйста, — я улыбнулась ему и похлопала ресницами.

Эндрис окинул меня полным отвращения взглядом, посмотрел в зеркало заднего вида и встроился в поток движущихся машин.

— Знаешь ли, я не Торин. Сексуальная улыбочка со мной не сработает.

— Сексуальная улыбка?

— Почти сексуальная, пока ты рот не откроешь, и не станет понятно, что ты — надоедливый подросток со склонностью втягивать в неприятности окружающих. Если ты передашь Торину это, то я тебя удушу.

Я засмеялась.

— Ты бы попытался. Не забывай, что я теперь Бессмертная и ведьма в придачу. Я могу заставить тебя увидеть вещи, которых на самом деле нет.

Он бросил на меня беспокойный взгляд.

— Ты бы не посмела!

Я передвинулась, чтобы лучше видеть его лицо, пока мы разговариваем.

— Когда мы впервые встретились, ты сразу понял, что я… другая?

— Пытаешься выудить дополнительную информацию?

— Нет, интересно, заметил ли ты, умник, что-то необычное во мне. Ингрид и Малиина заметили, — я посмотрела вперед и вздохнула. — Ингрид сказала, что ведьмы могут узнавать друг друга.

Эндрис вздрогнул.

— Не говори со мной о ведьмах.

— Что не так между вами, парни, и ведьмами? Торин отреагировал так же, — я заметила, что мы едем на восток, к моему дому. — Что, даже макиато не купишь?

— И это так, но поскольку я такой милый парень, то я вернусь в центр и куплю тебе твой любимый. Самый большой.

Я насупилась.

— Звучит так, будто ты не хочешь, чтобы кто-нибудь увидел нас вместе.

— Не правда. Я одинок и в поисках перепихона, а ты будешь мешаться под ногами. И вообще, тебе еще нужно папке бумажки на подпись отдать, и ты хотела застать его в ясном уме.

Он был прав.

— Как ты узнал о документах?

— Вулканский слух.

Я закатила глаза. Он был серьезным поклонником научной фантастики. Кино. Книги. Телесериалы. Он просто поглощал их. Конечно, он никогда не признавался в этом никому, кроме самых близких. Эндрис въехал в наш переулок. Мой взгляд тут же переместился на дом Торина. Он был заперт.

— Куда, ты сказал, Торин ушел?

— Ничего я не говорил, — Эндрис подъехал к нашему дому. — Ты и соскучиться не успеешь, как он вернется, так что пойди, пообнимай его подушку, или что ты там обычно делаешь, — он увернулся, когда я попыталась стукнуть его рюкзаком по голове.

— Карамельный гранд-латте с двойной пенкой, и следи за спиной, — сказала я. Эндрис нахмурился. — Твой преследователь, Энштейн.

— Ах, это. Со мной все будет в порядке, — парень вел себя действительно как-то странно.

Я вошла в дом.

— Я дома, — прокричала я. Дверь в кабинет была закрыта. Я доставала из рюкзака бумаги, когда сверху на лестнице показалась Феми.

— Можно увидеть его? Я принесла бумаги, которые он хотел, — она спустилась вниз, но что-то в ее глазах вызывало во мне тревогу. — Что случилось? Что опять?

— Ему сегодня нехорошо, — сказала она.

— Что это значит? — я зашагала к кабинету.

— Мы пошли на нашу дневную прогулку, и на него накатила слабость. До сих пор не прошла. Можешь проверить.

Моя рука легла на дверную ручку. Я вошла в комнату. По телевизору шла какая-то передача о природе, но звук был выключен. Я посмотрела на папу, и у меня перехватило дыхание. К его носу была подведена кислородная трубка. Мы избавились от нее много недель назад. Я придвинулась ближе, с каждым шагом сердце билось все громче.

Я опустилась в кресло и смотрела, как поднималась и опускалась его грудь. Его кожа была сухой, когда я коснулась его. Свет от экрана бликами играл на его лице, придавая ему жуткий вид. Я не знала, сколько так просидела, пока кто-то не постучал в дверь.

В комнату с двумя большими стаканами «Старбакс» вошел Эндрис. Он ничего не сказал, и я была ему за это благодарна. Он отдал мне стакан, сжал мое плече, подвинул и сел в единственное свободной кресло в комнате.

Ох, он остается. Иногда он мог быть таким душкой.

Когда я допила свой макиато, папа еще спал. Как и Эндрис. Я потрясла его, чтобы он проснулся, и мы вместе вышли из комнаты.

— Спасибо, что остался, — сказала я.

— Только не пойми неправильно. Я по-прежнему себялюбивый эгоист, поэтому ты, — он ткнул в меня пальцем, — должна мне, — он ударил себя по груди. — И я с радостью заберу должок, — он вздохнул. — Дерьмово выглядишь. Слезы тебе не к лицу.

Рассмеявшись, я обняла его. Он, конечно, не Торин, но у него хорошо получилась поддерживать меня в отсутствии его старшего брата.

— Эй. Задушишь ведь, — он похлопал меня по спине, но перестал возмущаться, когда его руки начали подбираться к территории Торина. — Я могу и привыкнуть.

Себялюбивый эгоист высшего ранга. Я перехватила его руки до того, как они опустились слишком низко, и отдернула от себя, прерывая объятие.

— У тебя есть предсмертное желание?

— Если Торин не узнает, то и не взбесится.

— Я говорю не о Торине, — только когда он ушел, я поняла, что он так и не рассказал, почему они ненавидят ведьм. Ну и ладно. Надо еще сделать домашку перед приходом Коры.

***

Я была в своей спальне, когда мое зеркало превратилось в портал. Вместо ожидаемого мною тепла, которое обычно сопровождало Торина, повеяло холодом. Эрик?

Я встала, глядя на зеркало.

— Есть кто дома?

Кора. Хоть я и была разочарована, но заставила свой голос прозвучать с оптимизмом:

— Ага.

— Ты в порядке?

— Нет, я танцую ча-ча-ча без ничего, кроме гавайской гирлянды на шее.

С другой стороны портала раздался смех.

— Нет, ты не можешь, ты, озабоченный. У тебя мозги работают только в одном направлении. Все, отвали. Мы с ней собираемся немного поболтать.

Затем стало тихо. Вероятно, они целуются. Когда Кора вошла в мою комнату, выглядела она несколько смущенной. Повернувшись, она помахала рукой.

— Эй, Эхо! — окликнула я.

Он вошел в комнату, выглядя темным и опасным.

— Черт! А куда подевались гавайские гирлянды?

Кора вытолкала его вон из комнаты, но портал оставила открытым. Подруга плюхнулась на мою кровать и вздохнула.

— Это вздох счастья или усталости?

Она рассмеялась.

— Блаженства. И для его полноты мне не хватает вредной еды. Пожалуйста, скажи, что у тебя на этот марафон припасены Читос или картофельные чипсы.

— Две серии не марафон. Пойду возьму перекус и напитки, — подскочила я с кровати и направилась к лестнице. Феми смотрела что-то по телевизору. — Что смотришь?

— «Сверхъестественное».

— Ооу, кто-то уже подсел на мальчиков Винчестеров, — это я посоветовала ей сериал.

Она усмехнулась.

— Хочешь присоединиться?

— Завтра вечером. Сейчас мы с Корой смотрим «Древних», — у нас заканчивались чипсы. Каждый раз, когда Кора заходила ко мне, она до отвала наедалась фастфудом. Ее мама была повернута на здоровье. Она не покупала полуфабрикаты, а дома они выращивали органические фрукты и овощи.

Я взяла с полки последнюю пачку чипсов, а из бара в гостиной банки с газировкой. Подняв взгляд, увидела, что за мной следит Феми.

— Надеюсь, ты ничего не хотела. У нас закончились чипсы.

— Ничего страшного. Я пойду за покупками завтра. Если будет что-нибудь нужно, напиши в список. Он висит на холодильнике. Торин придет вечером?

— Наверное. А что?

— Дверь…

Я закатила глаза.

— Будет открыта, — сказала я и чуть было не напомнила ей, что она не моя мама. Мы с Торином довольно часто целовались с открытой дверью, но все же в такие моменты мне хотелось большего уединения. Я поднялась наверх и, открыв дверь, замерла. Кора лежала на животе на моей кровати, и портал был открыт. — Почему портал все еще открыт?

— Чтобы я услышала, если родители будут стучать ко мне в комнату.

— Вот оно что, — я бросила ей пачку с чипсами. Она уже включала мой ноутбук и загрузила серию. Я опустилась рядом с ней и открыла газировку. — Ты уже освоила руны, открывающие порталы?

— Если бы, — она убрала волосы, и я положила голову ей на плечо. — Лавания должна была научить меня, но из-за тебя мы не начинали, а теперь ее нет. Не знаешь, когда она вернется?

— Не-а. Она одна из тех, кто выступает в поддержку мамы, поэтому ее тоже изолировали до конца слушания.

— Она могла просто разрешить Эхо учить меня. Он потрясающий.

Мы улеглись на кровать и, поедая чипсы, смотрели, как древние вампиры сражаются с ведьмами за власть в Новом Орлеане.

— Клаус такой… — театрально вздохнула Кора.

— Измученный?

— Да. Он напоминает мне Эхо, только мой парень не такой поехавший, в отличие от него.

Я заметила, что она сравнивает любого истерзанного, высокомерного героя из телевизора с Эхо. Никто из них не сравнится с Торином. Ни братья Сальваторе, ни мальчики Винчестеры и, вот уж точно, не древние. Я посмотрела в окно: в доме напротив было темно.

Когда закончилась вторая серия, я закрыла ноут.

— Воу.

— Ага. Я просто ненавижу этих ведьм.

Даже в сериале ведьмы выступали как само зло.

— Эм, думаю, они не все такие плохие.

Она пихнула меня плечом.

— Ты просто поддерживаешь своих ведьм-подружек.

— Верность бесценна.

— Тема закрыта. Классно посидели, — она поднялась с кровати и подошла к окну. — Почему в доме у Торина так темно? Или он переехал в особняк?

— Он здесь. Что еще? — я всегда могла уловить, когда ей хотелось сказать что-нибудь, но она не знала, как это сделать. Она становилась по-настоящему дерганой. Когда она замялась, я вздохнула. — Серьезно, мне клещами из тебя вытягивать?

Она состроила мину.

— Я хочу снова вести блог, — сказала она и затем быстро продолжила: — не о Горячих штучках недели, ничего поверхностного. Я хочу снимать о настоящих людях с настоящими проблемами.

Она была серьезна.

— Хорошо.

— Имея дело с душами, я поняла, что люди никогда не говорят о действительно важных вещах. Они держат в себе боль, злость и обиду, пока не умрут. И тогда становится слишком поздно. Рейн, я хочу снимать об историях, которые рассказывают мне души. Так, чтобы каждая запись была такой, что те, у кого есть похожие проблемы, могли бы сделать что-нибудь, пока не стало слишком поздно, — она посмотрела на меня так, словно ожидала, что я с криками обрушусь на нее. — Знаю, у меня нет степени по психологии, но…

— Это блестящая идея. И не нужна тебе никакая степень. Ты учишься, прислушиваясь к людям.

Она резко выдохнула.

— Когда слушаешь мертвых, начинаешь все видеть иначе.

Еще бы. Мне еще предстоит увидеть свою первую душу.

— Когда хочешь начать? Будешь менять их имена и места событий?

Ее лицо сморщилось, словно она собиралась заплакать, а затем она обняла меня.

— Я знала, что ты поддержишь меня, — она запрыгала и через портал заглянула в свою комнату. — Эхо еще не знает. Я хотела сначала рассказать тебе. Думаю, начну на следующей неделе. Мне будет нужно твое мнение, перед тем как я начну, поэтому жди, что я скину тебе видео через день-два. Ах да, я хотела еще кое-что спросить у тебя, но забыла, — она нахмурилась и вздохнула. — Блин. Ладно, еще вспомнится. Мне пора, увидимся завтра.

Я улыбнулась. Она по-прежнему становилась такой болтливой, и ее голос становился на тон выше, когда она была взволнована чем-то. Еще одна ее очаровательная особенность.

Я подготовилась ко сну и спустилась вниз, чтобы пожелать папе спокойной ночи, но он все еще спал. Я оставила перепись и налоговые формы.

Когда я поднялась наверх, Торина по-прежнему не было. Я уставилась на его дом. Меня подмывало написать Эндрису, но я не хотела быть одной их таких девушек — зависимых и приставучих и абсолютно бесполезных, когда их парней не было рядом.

Я лежала в кровати, когда в комнату ворвался теплый воздух, и вошел Торин.

Сердце пропустило удар. Ему не стило никакого труда заставить девушку пускать на него слюни. Он уже переоделся в домашние штаны и майку, которая облегала его грудь и открывала вид на его мускулистые руки. Как обычно, он был босиком. Я следила за ним, прикрывшись книгой.

Он важной походкой подошел к краю кровати.

— Ты рано решила лечь спать.

Я подняла книгу, не сказав ни слова.

— Скучала?

Я надула губы и сделала вид, что задумалась, после чего покачала головой. Ладно, я была немного зла на него за то, что он даже не потрудился проверить, как я. Телепортирование отняло бы секунды.

Он забрался под покрывало с края кровати и продолжил красться, медленно сводя меня с ума. Он хоть что-нибудь делает, как нормальный парень? Я поняла, что все это время не дышала, пока его голова не протиснулась между мной и книгой. Он посмотрел на меня своим самым обожающим взглядом.

— Привет, малыш.

Подлец. Он знал, когда нужно пускать в ход этот британский акцент, чтобы добиться своего. Я почти простила его, но у меня тоже были принципы.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь привлечь твое внимание. Знаешь ведь, не люблю, когда меня игнорируют, — он поднял глаза на книгу, которая была у него над головой. — Что читаешь?

— «Моби Дик», — сказала я, пытаясь вразумить свое сердце. Это было нелегко, учитывая, что его грудь упиралась в мою, а его ноги захватили в плен одну мою.

— Та, что ты читаешь своему отцу? Снова жульничаешь?

Я положила книгу страницами вниз ему на спину и запустила пальцы в его волосы. Иногда меня затягивали книги, что мы с Торином читали вместе, и я тайком читала без него, что выводило его из себя. В этот раз все по-другому. Папа читал мне «Моби Дика», когда я была маленькой, и у меня было чувство, что в этот раз мы можем не закончить его. Я даже не могла объяснить, почему читаю наперед. Мне все еще не хотелось говорить о своем отце.

— Каюсь, — сказала я.

— Оно и видно, — он скользнул руками мне под плечи и приподнялся на локтях. Его лицо было в миллиметрах от моего. — Чем занималась, пока меня не было?

— После магазина вернулась домой. А вечером заходила Кора. Где ты был?

— Обменялся парой слов с другими Валькириями.

Я нахмурилась.

— Насчет Провидицы?

Он кивнул.

— Большинство Валькирий были отозваны обратно в Асгард.

В животе появилась пустота. Если бы он ушел… Я не могла даже представить себе жизнь без него.

— Ты ведь не…

— Пока ничего не слышно. Уверен, в Вальгалле достаточно помощников, — он погладил меня по волосам. — Я никуда не уйду.

Он не может давать такие обещания.

— Но если тебе прикажут…

— Я никуда не уйду, Веснушка, — в его голосе была решимость нарушить любые приказы, и тем самым он наживет себе только больше проблем. Он наклонил голову и продолжил: — Никто не заставит меня оставить тебя, — поцелуй, последовавший за словами, был сладким и слишком коротким. Он двинулся, и мы поменялись местами, его руки обернулись вокруг меня. — Когда ты сказала, что потом приехала домой, значит ли это, что ты приехала одна, или тебя отвез Эндрис? Потому что если он этого не сделал, я…

Я приложила палец к его губам.

— Воу, полегче. Эндрис отвез. Бедолага. У него появился сталкер, и он вел себя как в бегах. Еще он думает, что ты не одобришь мою работу в магазине после школы.

Он напрягся.

— Зачем тебе это?

— Чтобы заняться чем-то.

— Займись мной, — возразил он.

Я засмеялась.

— Пошло звучит.

— Это потому, что у тебя грязные мыслишки, — судя по его тону, мое замечание не показалось ему странным. — Ты поняла меня. Мы проводим вместе время, занимаемся всяким. Теперь, когда потеплело, я могу научить тебя, как двигаться быстро, при этом не врезавшись ни в кого и ни во что. И я не имею в виду поездки на харлее.

— Ты должен был сказать мне или хотя бы написать, — он посмотрел на меня, как на легкомысленную девочку-подростка, хотя я не такая. Он не любил писать сообщения. — Я не читаю мысли, видишь ли.

— Ну, теперь ты знаешь. Еще я бы показал тебе, как открывать порталы прямо в воздухе, а не на твердой поверхности. Порталы в любое место мира, не попадая при этом в чью-либо спальню или в гущу какого-нибудь бала для элиты в Лондоне. Со мной было так однажды, и это совсем не смешно. Они подумали, что я парень с конюшню и собирался украсть их семейное серебро.

— А что со спальней?

— Та женщина подумала, что вызвала меня. То есть, она стояла голой перед зеркалом и разговаривала сама с собой, когда я вошел, — он передернулся. — Одна ошибка, и это могла бы быть чертова ведьма.

Я проигнорировала замечание про ведьму.

— Никто не ходит вслепую по порталам. Ты должен был видеть ее.

Он усмехнулся.

— Я был молод и горяч, а она была сексуальной, — в его глазах появились лукавые искры.

— Да ты был тем еще кобелем, — я попыталась отодвинуть его от себя, но его руки только крепче обняли меня, а ноги поймали меня в ловушку.

— Это было до того, как я встретил тебя. Теперь я желаю только одну женщину, — он зарылся лицом в мою шею, его дыхание дразнило мою чувствительную кожу. Я вздрогнула.

— Ты так и не рассказал, почему вы так ненавидите ведьм.

— Технически, все Валькирии однажды были духовно одаренными Смертными, — он выделил последние слова и поднял голову. — Смертными, обладающими тесной связью с внутренним я. Смертными, чувствующими природу и окружающих их людей. Смертными, сознающими, что они часть чего-то большего, чего не видит обычный человек. Им не надо было рисовать круги и читать заклинания. Ведьмы же, неважно насколько добрые они и какой культуре принадлежат, они могут обратиться в зло и будут похлеще Кэрри.

Отсылка к фильму? Общение со мной не прошло даром. Я обняла его за шею.

— Мне страшно, что могу причинить тебе боль.

— Нет. Ты никогда не причинишь никому боль, — он убрал с моего лица волосы и поцеловал, в этот раз поцелуй был глубже. Когда он остановился, я сначала не могла понять, что он говорил мне. — Просто пообещай, что будешь держаться подальше от ведьм. У нас есть руны для всего, что только можно представить, только не от ведьм и их способности залазить людям в головы.

Я нахмурилась.

— На тебя когда-нибудь нападала ведьма?

— Нет, но я видел, на что они способны, и это не пустяки. Вернемся к твоей работе… — он провел дорожку из поцелуев и покусываний от моих губ к шее, посылая волны жара по моему телу. Его руки опустились на мою талию и дальше вниз на бедра. Он засопротивлялся, пока я не оседлала его. Его губы накрыли накрыли мои, и их вкус ударил мне прямо в голову. Он ведет нечестную игру. — Значит, ты скажешь Хоуку, что передумала?

Я пока не превратилась окончательно в безвольную тряпку.

— У меня будет свободное время по вторникам, четвергам и иногда по субботам, но в понедельник, — я поцеловала его в щеку, — среду, — в другую щеку, — и пятницу я буду работать в «Мираже», — я поцеловала его в губы.

Я думала, он будет возражать, но он позволил мне играть с ним. Мне нравилось, когда он позволял управлять собой. По его телу прошлась дрожь, и он крепче сжал меня в своих объятьях. Он был напряжен, как запертый в клетку тигр. Сражался со своим внутренним инстинктом взять верх.

Я подняла голову.

— Сделка?

— Нет. Убеди меня, — сказал он хриплым голосом.

Ухмыльнувшись, я провела пальцами по его волосам, схватилась за пряди и приблизила его лицо к своему. Он наблюдал за мной приоткрытыми глазами, выжидая мой следующий шаг. Бросая вызов, своей едва заметной улыбкой. Я придвинулась, сокращая пространство между нами, и потерлась носом о его нос.

— Дразнишь, — прошептал он.

— Ты же хотел этого, так что расслабься и получай удовольствие, — я не спешила и наслаждалась его ответной реакцией. Он остановил меня, пока меня окончательно не унесло, и прижал к своему боку. Я зарылась лицом ему в шею и вдохнула его запах. Я никогда не смогу насытиться этим запахом хвои.

Больше он не упоминал сделку, но и не в ней было дело. Торину нравилось раздвигать границы и тем самым узнавать, что может сойти ему с рук. Иногда я потакала ему. Но в большинстве случаев, я отвечала ему тем же.

5. Ублюдок с британским акцентом

Что-то разбудило меня. Звук или, скорее, ощущение, что что-то не так. Моя комната была в полной темноте. Темнее обычного, потому что я не могла видеть свои руки. Я потянулась к Торину, но он исчез.

Я выскользнула из постели и автоматически посмотрела в окно. Его дом тоже был в полной темноте. Голоса снова раздались со стороны лестницы. Должно быть, это меня и разбудило.

Я вышла из комнаты и направилась вниз. Дверь в родительскую спальню была открыта, но она пустовала. Где Феми? После маминого ухода здесь спала она. На полпути вниз по лестнице я снова услышала голоса. Стало понятно, что говорившие находятся на улице.

Подойдя к входной двери, я наклонила голову и прислушалась. В моем желудке словно камень упал. Кто-то пел. Это была та же колдовская песня. В моем дворе находилась какая-то ведьма. Может, это был призыв? Я отперла дверь и повернула ручку, но она не двигалась.

Только не снова.

Я побежала к окну, прыгнула на кушетку и отодвинула занавески. Несколько человек стояли на моем дворе. Я пыталась разглядеть тех, кто стоял лицом ко мне, но их облик казался размытым. Светящиеся круги и руны были видны под ногами людей, и свет мерцал по кругу, но рассмотреть Провидиц не удавалось.

— Зачем тебе их искать? — спросил женский голос. Наверняка Провидица. Ее голос отличался от того, что был прошлой ночью. Он звучал низко, с хрипотцой, как у Феми.

— Мы не обязаны объяснять тебе, Сейдкона, — черт побери, голос был очень похож на голос Торина. Я попыталась разобрать, кто из них говорил. Вот бы еще лицо его разглядеть.

— Я не могу помочь тебе, — вызывающе произнесла женщина.

— Или захочешь помочь, или умрешь, — прорычал он.

— Точно так вы убили других, отказавшихся вам помогать, — сказала женщина с отвращением. — Предполагается, что ваш вид не должен убивать.

— Мы можем делать все, что захотим. Это твой последний шанс, — предупредил мистер Британец.

— Я не предаю свой род, — отрезала женщина. — Я не такая, как ты.

— Ты сама выбрала свою участь, — сказал мистер Британец. Раздался оглушительный вопль, который прервался коротким треском.

Срань господня! Он просто сломал ей шею.

Я отпустила занавеску и отскочила от окна. Позабыв напрочь, что стою на кушетке, я оступилась и свалилась на пол.

Чьи-то руки обхватили меня за талию.

— Я с тобой, — прошептал мне в ухо чей-то голос. Это был голос убийцы Пророчицы. Я закричала, лягнула ногой и потянулась, чтобы вцепиться в его лицо. Он схватил меня за руки и прижал к себе. — Тише, Веснушка. Это я.

Сначала до меня дошло тепло и знакомый грубоватый запах, а только потом — его слова. Только Торин называл меня Веснушкой. Я перестала брыкаться, открыла глаза и уставилась на Торина.

— Она в порядке? — спросила Феми, стоя в дверях, и мое внимание переключилось на нее. Моментально все перепуталось: голос Феми наложился на голос Провидицы, а голос Торина превратился в голос ее убийцы.

Я выбралась из его объятий и сиганула с кровати. Стукнулась с размаху коленом о комод и зашипела от боли, пронзившей мою ногу. Когда Торин потянулся за мной, я упала на задницу и отползала назад, пока не прижалась спиной к какому-то твердому выступу. Подтянув ноги к груди, я обняла их руками. Мои глаза заметались между Торином и Феми. Смятение на их лицах не помогло, поэтому я сосредоточилась на своей комнате и знакомых вещах.

На моем будильнике было всего десять. Я почти не спала. Я слышала, как Торин что-то сказал, а затем Феми ушла. Паника по-прежнему скручивала в узел мои кишки. Я взглянула на него.

Торин внимательно смотрел на меня, сидя на постели, взгляд его выразительных синих глаз был мрачен. Он был по пояс раздет, но я не видела нигде рубашку, в которой он был одет раньше. Последнее, что я заполнила, прежде чем заснуть, — это ритмичное движение его рук, когда он гладил мои волосы и громкий стук его сердца.

— Что случилось? — спросила я.

— Несколько минут назад ты спала, и я ушел. Потом услышал, как ты кричишь.

Он сполз к краю кровати, двигаясь медленно и… изящно. Было странно замечать такие вещи, но иногда мое восприятие работает странным образом. Мышцы на его руках напряглись и расслабились, свет позолотил кожу. Все время Торин не сводил с меня взгляда, словно знал, насколько я испугана.

Он молча сидел на краю кровати, изучающе глядя на меня, давая мне время.

— Это было так ужасно? — спросил Торин.

Голос убийцы всего лишь звучал похоже. Вот и все. Я кивнула.

Беспокойство омрачило его взгляд.

— Хочешь поговорить об этом?

Я покачала головой.

Он выглядел так, словно на что-то решился, но потом передумал. Взъерошив пальцами свои волосы, Торин спросил:

— Хочешь, чтобы я тебя обнял?

Хочу ли я, чтобы его руки обняли меня?! Внезапно вспыхнувшее желание лишило меня возможности дышать. И остатки здравомыслия улетучились. Это был тот человек, которого я безумно любила. Человек, который нарушил правила, чтобы исцелить меня, не думая о последствиях. Человек, который вопреки тому, что Норны стерли его воспоминания, снова влюбился в меня. Он знал меня так, как я все еще не понимала себя сама. Знал, когда мне нужно было сдерживаться, или когда я была готова для хорошей драки.

Я не ответила ему. Я бросилась в его объятия. Он поймал меня и, не сказав ни слова, переложил на подушки, натянул на нас покрывало и выключил свет.

Я обняла его и уткнулась лицом в его шею. Его запах и тепло окружили меня. Я слушала его сердцебиение, пока не решилась.

— Ты можешь провести ночь со мной? — прошептала я.

— О… конечно.

Я знала, что означает это колебание.

— Мы можем открыть дверь.

Он тихо засмеялся, и грудь его завибрировала от этого звука.

— Открытые или закрытые мы все время находимся под контролем. Мы договорились кое в чем продвигаться постепенно. Как бы ни трудно было это для кое-кого из нас.

Я слегка толкнула его локтем. Определенно Торин был не из тех, кто делает жизнь девушки легче.

— У нас впереди целая жизнь, — добавил он и поцеловал меня в лоб. — Давай, спи. Я никуда не денусь.

Неудивительно, что я была без ума от этого парня. Он мог бесить, но также был непоколебимым и надежным.

— У меня еще видение.

— Я догадываюсь.

— Они убили другую Провидицу, — сказала я.

— Они?

— Я не знаю, кто эти «они». Если верить моему видению, их главарь требовал от Провидицы найти другую. Она должна была увидеть ее. Я не знаю, кто эти убийцы, но они были готовы убить Провидицу. Она отказалась помогать им и даже сказала что-то вроде того, что никогда не предаст свой род. Вот после этого он и сломал ей шею.

Торин молчал, обнимая меня.

— Как и раньше, я не понимаю, показывает ли мое видение то, что происходило в реальном времени, как говорила Ингрид, или это было видение о том, что случится в будущем. Все, что я знаю — это что есть люди, которые убивают Провидиц.

— Я не знаю никого, кто бы хотел убить Провидицу, кроме другой ведьмы. Мир изменился, и люди могут практиковать все, что им вздумается, так что это никакая не инквизиция или суд над ведьмами.

— Ты узнал что-нибудь о моем первом видении?

— Нет. Как я уже сказал, одна мертвая ведьма может остаться незамеченной. Если же их будет много, то это всколыхнет весь волшебный мир.

Часть меня хотела упомянуть о мужчине, голос который звучал как его, но я прикусила язык. В акцентах я была полным профаном: все британские подданные звучали для меня одинаково. Мне не удалось бы отличить англичанина от австралийца, так что я могла понять?

Нет, обвинить человека, которого я люблю, в убийстве Провидиц, было бы глупо.

***

Когда я проснулась, сторона Торина на кровати была пуста. Солнечные лучи пробивались сквозь мое окно и разбрасывали тени по спальне. Видение прошлой ночи вернулось, чтобы преследовать меня.

Провидицы были убиты, а я каким-то образом увидела их смерть. Что я должна была делать? Предотвратить их смерть? Найти убийц и воздать им по справедливости?

Я вздохнула, повернулась, и что-то металлическое прижалось к моей спине. Семейная реликвия Торина. Должно быть, он соскользнул с его шеи. В последний раз я видела его… Перед моим видением.

Я подняла его за цепочку. Она была застегнута, а это означало, что он сам снял кулон. Я не могла вспомнить, когда он это сделал. Положив его на стол, я потянулась за своим ноутбуком и включила его. Наблюдая за временем, я загуглила «убийства» и «ведьмы».

Ритуальное детское убийство… Подросток обвинен в ритуальном убийстве… Санта Муэрте. Ритуальные убийства… Больные ублюдки. Не было ничего о недавней смерти ведьм или Провидиц.

Закрыв ноут, я подошла к окну и, когда Торин поднял взгляд, помахала ему. Набросив халат, я прошла через портал в его гостиную и подошла к нему сзади. Торин опять выходил на улицу без рубашки. Спина парня выглядела так же сногсшибательно, как и его грудь.

Он повернулся и протянул мне кружку. А сам тем временем принялся изучать мое лицо так придирчиво, словно у меня на носу выскочил прыщ.

— Ты не выглядишь отдохнувшей.

— Да ну.

Его губы тронула улыбка.

— Может, сегодня тебе следовало бы пропустить школу.

— Серьезно? Я не пропускала школу из-за Норн, или когда Малиина съехала с катушек, или даже когда какой-то сосед нарисовал на мне руны и спас меня от чудовищ, — он усмехнулся. — А теперь я должна это сделать из-за нескольких болезненных видений? Ни в коем случае, — я отхлебнула кофе. — Кроме того, мне нужно найти ведьму в школе и предупредить ее или что-то в этом роде.

Он остановился в процессе потягивания кофе и поднял бровь.

— В школе есть ведьма?

— Ага. Я слышала, как кто-то поет песню Сейдр. Помнишь, я спросила у тебя, слышишь ли ты это? Я поговорила с Ингрид, и она сказала, что ведьма была в нашей школе.

Лицо его скривилось, словно он хлебнул прокисших сливок.

— Ингрид?

— Да. И что это за мина?

Торин пожал плечами и повернулся, отходя. Я схватила его за штаны сзади и потянула. И отпустила. Хлоп.

— Если ты хочешь, чтобы я это снял, то просто скажи, — ухмыляясь, бросил он мне через плечо.

Я закатила глаза.

— Если это попытка уйти от разговоров об Ингрид, то весьма жалкая, — он налил еще кофе в свою кружку. — В чем твоя проблема с Ингрид?

— Она много знает о всякой ведьминской дряни, — парень прислонился к стойке и отхлебнул напиток.

— Потому что Малиина была могущественной ведьмой. Кончай уже со своей ненавистью к ведьмам, — я подергала, поддразнивая, за шнурки его домашних штанов. — Увидимся попозже. О, и ты забыл свой кулон в моей комнате.

— Нет, ты его потребовала, и я решил отдать тебе его.

Я нахмурилась.

— Потребовала?

— Схватила его и не отпускала, поэтому мне пришлось его снять. Сбереги его для меня.

Торин выглядел слегка осунувшимся и словно погруженным в свои мысли.

— Спасибо, сберегу. Кстати, сегодня я поеду с тобой, но завтра заберу свою машину.

— Зачем?

— Мне нужно на работу в «Мираж».

Он застонал:

— Я думал, мы пришли к согласию, что ты слишком занята.

Я засмеялась:

— Ты высказал свое мнение, а я с ним не согласилась.

— Ты такая… такая…

— Милая. Я знаю. Спасибо за кофе.

Я прошла через портал, повернулась и увидела его, стоявшего нахмурившись, в своей гостиной. Он был таким трогательным, когда дулся. Я помахала пальцами, но портал уже закрылся. Все еще улыбаясь, сбежала вниз на завтрак.

Папа спал, но я все же проверила его и убедилась, что он дышит. Это была глупая привычка, но я все равно делала так. Иногда я едва могла видеть, как поднимается и опускается его грудь. Однажды он открыл глаза и поймал меня, державшую зеркало у его носа.

Торин ждал в своем гараже.

— У нас есть две минуты до первого звонка, — сказал он, поднимая дверь.

— Тогда доставь нас туда за одну, детка, — ответила я, подражая его британскому акценту.

Он усмехнулся и запустил двигатель. Стоявший через дорогу мистер Ратледж помахал нам своей газетой. Я подумала, не уверены ли они, что я ночую у Торина, потому что видели, как мы уходим вместе, но не замечали, чтобы перед этим я к нему заходила.

Мы добрались до школы одновременно со спортивным автомобилем Блейна. На удивление, за рулем был не он, а Ингрид. Девушка смеялась над тем, что говорил Блейн, когда они выходили из машины. Эндрис наблюдал за этим из внедорожника, припаркованного в нескольких футах от них. Это был интересный поворот. Похоже, в особняке полным ходом разыгрывалась драма.

— Мне нужно сначала кое-что проверить, — предупредил Торин.

— Ты не пойдешь в школу?

— Нет, но я буду здесь до обеда.

Быстрый поцелуй — и он уже уселся на свой харлей.

Звонок раздался в ту минуту, как я вошла в здание школы. Я бросилась к шкафчикам. Похоже, что я опоздала. Несколько бездельников тоже только что пришли и, похоже, не беспокоились о том, чтобы проследовать в класс.

Я помчалась наверх. Коридор был почти пустой, за исключением двух девочек, хихикающих над эсэмэской. Зазвонил второй звонок. Перед тем, как войти в класс, я снова услышала песню Сейдр.

Волоски на моих руках зашевелились. Хихикающие девчонки вошли в классную комнату в конце коридора, оставив меня в одиночестве. Я наклонила голову, пытаясь найти источник песни.

Это было прекрасно. Западало в память. Завораживало.

Мне показалось, что кто-то позвал меня по имени, но я была слишком очарована песней. Я пошла дальше по коридору, следуя за ней. Мужской туалет? Голос был похож на женский, но опять же я могу назвать нескольких молодых певцов — похитителей девчачьих сердечек, голос которых может сойти за женский. Я посмотрела по сторонам, не решаясь сделать следующий шаг. Но это был шанс, упустить который я не могла.

Убедившись, что я снова одна, я толкнула дверь и закричала:

— Эй, вы, там. Выходите на улицу, чтобы мы могли поговорить, — пение остановилось, но эхо продолжало песню, и волшебство пронизывало воздух. — Вы меня слышите?

Нет ответа. Возможно, певец был застенчив.

— Послушайте, я просто хотела предупредить вас, что таких, как вы, убивают.

Нахмурившись, я позволила двери закрыться, но пение снова начало звучать. Разозлившись, я толкнула дверь и крикнула:

— Это не смешно, ладно? Просто помните, что я сказала. Предупредите своих людей.

Не дождавшись ответа, я поспешила в класс. Моя математичка, миссис Бэйтс, уставилась на меня прищуренными глазами.

— Вам известно, мисс Купер, как я отношусь к опозданиям, — произнесла она. — Увидимся после урока.

Можно было бы применить к ней руны, чтобы она забыла. С другой стороны, это была моя первая задержка, поэтому я была в безопасности от того, что меня оставят после уроков. В течение всего урока я все время ждала, что снова услышу песню или увижу, как парень-ведьма проходит мимо моего класса, но до такой степени мне не повезло.

Карие глаза миссис Бэйтс холодно следили за тем, как я иду к месту преподавателя.

— Вы всегда были ответственной, трудолюбивой студенткой, Лоррейн. Мне бы не хотелось видеть, как вы изменяетесь из-за того, что выбрали неправильное окружение.

Правда что ли? Одно опоздание — и я уже связалась с плохой компанией?

— Миссис Бэйтс, у меня по вашему предмету только хорошие оценки.

— Это не касается вашей успеваемости. Речь идет о нарушении правил школы. Вы были вне классной комнаты, когда раздался звонок, а затем вы ушли, — она внимательно взглянула на меня поверх оправы своих очков с кристально-чистыми стеклами. — Что вы делали возле туалета для мальчиков?

Вот дерьмо!

— Я услышала, как кто-то плакал, и подошла, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, — я послала ей ослепительную улыбку девочки-скаута.

Глаза миссис Бэйтс сузились:

— И что, там кто-то был?

— Нет. Я попыталась поговорить с ним через дверь, но он не ответил. Я даже приоткрыла дверь, но ответа не последовало. Я знаю, что это против школьных правил для девочек — заходить в туалеты для мальчиков, поэтому я пошла в класс.

— Хмм, — похоже, она мне не поверила. — Одно опоздание засчитано.

Начиная с этого, мой день становился только хуже. И стал еще паршивее, когда Торин не появился во время обеда. Он не ждал снаружи моего класса, и его харлей отсутствовал на стоянке. Я направилась в столовую. Кора уже сидела там с Кикер и Сондрой.

— Значит, тебя тоже кинули? — спросила Кора.

— Да, — только и сказала я.

Кора зачерпнула суп и перевернула ложку. В тарелку упал кусок непонятного мяса и переваренные овощи.

— Эхо даже не зашел, чтобы сказать мне, что его не будет.

— А Торин всегда готовит нам обед, — я начала возить листик салата по столу.

— Эхо обычно заказывает еду до моего прихода.

Со стороны Кикер раздался смешок, и Сондра пнула ее локтем. Они выжидающе уставились на меня.

— Что?

— Рассказы о ваших парнях лучше всяких сериалов, — сказала Кикер. — Теперь твоя очередь. Что еще делает Торин?

Дерьмо, неужели я превратилась в одну из этих девушек — раздражающих, ноющих и приставучих. Я ущипнула себя. Ауч. Это не сон. Я на самом деле занимаюсь саможалением. Добро пожаловать в царство лузеров.

— Ну что, ребят, вы уже определились с дальнейшими планами? — спросила я, настроившись не думать о Торине или умирающей Провидице.

Кикер и Сондра застонали.

— Мы не ходим обсуждать колледж, — сказала Сондра. — Мы хотим послушать о ваших любовных делах. Вы часто ходите на двойные свидания?

Забавно, я раньше об этом не думала. Судя по виду Коры, раньше эта мысль также не приходила ей в голову.

— Как раз планируем сходить на одно в эти выходные, — соврала я.

Кора подхватила.

— Не напомнишь, в пятницу вечером или в субботу?

— Суббота. В пятницу я работаю.

— Работаешь? Где? — спросила Кора.

— У нас в магазине. Три дня в неделю. Хочу узнать, как там вести дела, — я положила в рот листик салата и прожевала. Гадость. Я отодвинула поднос в сторону.

— Вернемся к колледжу, — сказала Кора, отодвигая свой суп. — Уже решили куда?

Кикер собиралась поступать в университет Портленда. Мать Сондры когда-то играла за «Вашингтон хаскис», поэтому, как и она, Сондра собиралась поступать в Вашингтонский университет в Сиэтле. Со всем, что происходит в моей жизни, колледж — последнее, о чем я думаю.

— Я еще не решила. А ты? — спросила я Кору.

— Я думала о Флориде, но, скорее всего, выберу что-нибудь поближе к дому. Юджин или Портленд. Мне все равно, где изучать психологию.

Кикер хотелось знать, почему Флорида. У Эхо там был дом, где он жил, когда не собирал души.

— Эхо поедет с тобой? — спросила Сондра, разглядывая друидское кольцо на пальце Коры. Эхо подарил ей его месяц назад, когда ходил знакомиться с ее родителями.

— Надеюсь. А Торин останется с тобой, куда бы ты ни поехала?

— Ага, — я надеялась на это. Мы еще не обсуждали колледж. Мы еще много чего не обсуждали. Часть меня завидовала Коре. У нее в жизни было все в порядке. С папиной болезнью и неясным будущим мамы я в любой момент ожидала, что все может пойти наперекосяк.

После ланча я опять поймала себя на саможалении, но тут же отбросила это занятие. Это бессмысленно.

Торин, Эндрис и Эхо собрались возле харлея, когда нас отпустили с занятий. Это редкость — видеть их вместе и при этом не спорящих друг с другом. Тот факт, что они о чем-то увлеченно разговаривали, лишь усиливал тревогу. Обычно Торин всегда чувствовал, когда я была поблизости, но не в этот раз. Что бы они там ни обсуждали, это должно быть нечто действительно серьезное.

— Привет, — сказала я, и они все разом посмотрели на меня. Может мне показалось, но у них был виноватый вид. И тут в голове всплыли слова Провидицы из видения.

«Ваш вид не должен убивать». Может те убийцы — Валькирии?

— Что это вы тут замышляете? — Эндрис с Эхо отошли, бормоча под нос объяснения. — Ладно. Это странно. Что здесь творится?

Торин усмехнулся и опустил руку на мое плечо.

— Нам нужно поговорить.

— Это как-то связано с тем, что тебя сегодня не было?

Он поцеловал меня в лоб.

— Поговорим об этом дома.

— Почему? Это как-то связано с Провидицами? — что-то проскочило в его взгляде. — Они мертвы? — и снова его выдало его выражение. — Сколько?

— Рейн…

— Тебе известно, кто за ними охотится и почему?

Его взгляд помрачнел, но лицо говорило, что он не собирается сейчас это обсуждать. Во мне поднялась злость.

— Это были Валькирии или Бессмертные? Ваш вид не должен убивать Смертных, но все же они убивают Провидиц. Смертных. Я права?

— Рейн…

— Не пытайся утаить от меня, Торин. Если Валькирии нападают на Провидиц, я должна знать почему. Что им надо? Я буду следующей?

Он подошел ко мне ближе и заставил замолчать единственным известным ему способом. Я пыталась сопротивляться, но проиграла еще до начала. Когда он отстранился, я могла лишь смотреть на него. Синее пламя горело в его глазах. Он был в ярости.

— Поговорим дома, — он поднял меня и усадил на харлей. Затем сел спереди, взял мои руки в свои и закрепил вокруг своей талии. — Держись крепче.

Я сделала, как он сказал, и ненавидела себя за это. На половине пути домой меня снова начала одолевать злость. К тому времени, как мы подъехали к его гаражу, я была готова оторвать ему голову.

— Не могу поверить, что ты поступил так со мной. Клянусь, иногда мне хочется выбить всю дурь из твоей твердолобой башки, но ты ведь и боли не почувствуешь. Поэтому мне остается лишь кричать, но и тогда ты смотришь на меня, словно не понимаешь, о чем я вообще говорю.

— Я, правда, не понимаю, — он скрестил на груди руки и склонил на бок голову. — Что я сделал не так в этот раз, детка?

Его голос опустился на тон, стал бархатным и сексуальным. Я вздрогнула, поддаваясь ему, даже сейчас, когда была настолько вне себя, что хотелось кричать. Ему еще хватило наглости довольно ухмыльнуться на то, как я отреагировала. В большинстве случаев меня не возмущало, что его забавляла моя реакция на него. Но в этот раз это лишь больше разожгло мою злость.

Я подбоченилась.

— Ты мудила, дурак. Манипулируешь мной, когда я задаю вопросы, на которые тебе не хочется отвечать.

Его брови взлетели и скрылись под взъерошенными волосами, падающими на лоб.

— Мы целовались, Веснушка.

— Нет, это ты целовал меня и делал это, лишь чтобы заткнуть меня. Ты использовал мои чувства против меня же. А это значит, что мои чувства к тебе делают меня слабой, жалкой, легко управляемой.

Улыбка исчезла с его лица, а в глазах появился холод. Я отошла на шаг. Он наступал.

— Думаешь, твои чувства ко мне делают тебя слабой?

— Да, — я остановилась только, когда дошла до ступенек, ведущих в дом. Бежать больше некуда, разве что внутрь. Судя по выражению его лица, он поймает меня, не успею я и развернуться. — И ты, козел, пользуешься этим.

Он открыл рот, но я знала, он попытается оправдать себя и заставит смотреть на все с его стороны.

— Не хочу ничего слышать. Пока ты не будешь готов разговаривать со мной, а не относиться как к ребенку, вчера родившемуся. Держись. От меня. Подальше.

Его брови вернулись на место и мрачно нависли над глазами. Взгляд сделался ледяным и обещал возмездие, но я не собиралась отступать.

— Хватит ко мне относиться, как к слабому человеку, с которым надо постоянно нянчиться и оберегать от неприятностей. Я больше не буду это терпеть. Если ты не можешь этого увидеть, тогда я не знаю, какое будущее ждет эти отношения.

У меня пересохло во рту, когда его взгляд внезапно поменял выражение, и глаза загорелись чем-то, что я видела лишь однажды, перед тем, как Норны украли его воспоминания. Он был в ярости.

— Ты закончила?

Я колебалась. Я зашла слишком далеко?

— Нет, — я ненавидела свой дрожащий от неуверенности голос. — Да. Пока, — я развернулась, открыла дверь и прошагала к зеркалу в его гостиной. Мне хотелось, чтобы он остановил меня, умолял меня остаться.

— Эм, Рейн?

Хвала Господу! Я повернулась, уже готовая броситься ему в объятья. Он стоял у задней двери, в руке мой рюкзак. Бровь вздернута вверх.

— Ничего не забыла?

Мой рюкзак. Он окликнул меня только из-за дурацкого рюкзака. Я вернулась и протянула руку, но он спрятал его у себя за спиной.

— Сначала извинения.

Сейчас как раз самое время для игр!

— Торин, отдай его.

— Извинись за те мерзкие слова, что ты только что говорила.

— Мерзкие..? Да пошел ты.

— С радостью, — он уронил рюкзак и потянулся ко мне.

Сумасшедший. Я ушла, активируя руны по дороге к зеркалу. Я не слышала его шагов у себя за спиной, но он мог передвигаться так тихо, как дикий кот, и я не осмеливалась оглянуться.

Я прошла через портал, ожидая, что он последует за мной. Когда я обернулась, то увидела, что он по-прежнему стоял в своей гостиной и самодовольно ухмылялся, раскачивая на пальце мой рюкзак.

— Заберешь, когда будешь готова вымаливать прощение, — он ушел, и портал закрылся.

6. Вынужденные признания

Не знаю, как у меня получилось сосредоточиться и читать с папой, не захлебываясь при этом от злости. Я уже собиралась уходить, когда он окликнул меня:

— Феми говорит, ты собираешься работать в «Мираже».

Я говорила с ней об этом? Не помню.

— Да. Три дня в неделю. По понедельникам, средам и пятницам. Пока мамы нет, я подумала, что могу подучиться, как вести дела.

Он улыбнулся.

— Думаю, это чудесная идея. Если бы я не был прикован к постели, сам бы тебе все показал, — он похлопал меня по руке. — Я горжусь тобой, котенок.

Я наигранно вздохнула.

— Наконец-то, дождалась похвалы.

Он усмехнулся.

— Значит, будем читать по вторникам и четвергам?

— И по выходным, — я могла промолчать, но знала, как он хочет проводить со мной больше времени. — Обещаю, в этот раз не буду плакать на моменте, когда Ахав ранит Моби Дика.

— Уши закрывать тоже не будешь? — спросил он, издав еще один сухой смешок. Такое могло произойти только в одном случае, если бы он сам читал мне. Феми объясняла, что опухоль давит на часть его мозга, ответственную за зрение. Оно у него ухудшилось.

— Теперь я знаю, чем все кончится, поэтому все будет в порядке, — сказала я. — Но я до сих пор ненавижу этого высокомерного, напыщенного Ахава.

Папа заерзал на своих подушках, и я наклонилась, чтобы поправить их ему.

— Думаю, ты путаешь его с Патриком Стюартом, который играл капитана Пикара в «Звездном пути».

— Несмотря на выдающуюся игру капитана Пикара, я по-прежнему думаю, что Ахав получил по заслугам, — я была рада видеть, как он смеется и в шутку спорит со мной на любую тему.

Я включила ему телевизор и пошла искать Феми. Ее пение отвело меня наверх. Она была в наушниках и подпевала с Bon Jovi, складывая полотенца в шкаф.

— Уже закончили, детка? — громко спросила она, снимая наушники.

— Да. Он хорошо сегодня выглядит.

— У него хороший день. Он подписал бумаги, что ты приносила, и даже переговорил с Хоуком. Ах да, Торин заходил. Сказал, будет у себя дома.

Ага, буду я еще с ним разговаривать. Мой час с папой растянулся почти что на два. Но это не имело значения, ведь ясные моменты случались с ним крайне редко.

— Тебе помочь со стиркой?

— Нет, я сама. Напиши, если будешь ужинать не дома, хорошо?

— Хорошо, — я коснулась ее руки. — Спасибо.

Корзина с выстиранными вещами стояла посреди моей кровати, я решила не убирать ее. Я перестала говорить Феми, что могу складывать свои вещи сама, все равно она не слушает.

Я потянулась за рюкзаком, куда обычно его бросала, и вспомнила, что оставила его у Торина. Удача — это не про меня. Мне нужно было делать домашнюю работу, а значит, придется тащиться к этому слизняку.

Я взяла свой телефон и собралась уже уходить, когда кое-что бросилось мне на глаза. Фамильная печать Торина. Я повесила ее на шею и посмотрелась в зеркало.

Торину нравилось покупать для меня подарки, например, браслет с камнями на День Святого Валентина, который, уверена, стоил, как моя почка. Бриллианты были настоящими. Но это украшение мне нравилось больше. Когда я обвела очертания всадника, готова поклясться, я услышала лошадиное ржание. Было в этом украшении нечто особенное. Только так я могла объяснить свои видения.

Показать его Торину? Может позже. Вымаливать у него прощения я не собиралась. В эту игру играют двое. А рюкзак вернет Эндрис.

Представив Эндриса, я активировала руны, и зеркало откликнулось. Портал открылся в холле особняка, и сознание наводнили воспоминания. Неприятные, отвратительные образы, от которых меня затошнило.

На месте гладкого мраморного пола и стен, украшенных произведениями искусства, которые наверняка принадлежали какому-нибудь музею, куски раскрошенного цемента и пол в трещинах, словно доме сотрясло десятибалльное землетрясение. Я дважды сражалась здесь с Малииной и каждый раз была на волосок от смерти либо рисковала потерять своих любимых.

Я услышала голоса до того, как сменила направление портала в коридор возле кухни, и в поле зрения появился Эндрис с женщиной средних лет. Он увидел меня и подмигнул. Судя по тому, что женщина продолжила идти и не посмотрела в мою сторону, она была Смертной. Смертные не могут видеть порталы.

— До завтра, миссис Уиллоу, — сказал Эндрис, когда они подошли к входной двери. Он пожал ей руку и закрыл за ней дверь.

— Перешел на старушек-охотниц за молодыми телами?

— Серьезно? Она не настолько горяча, чтобы заинтересовать меня.

Я закатила глаза. А я еще называла Торина самовлюбленным.

— И не закатывай мне тут глазки, дорогуша. У меня есть вкус.

— Не сомневаюсь.

— Все мои старлеточки были горячими штучками. Смертные и Бессмертные. Валькирии и даже младшие богини. Богатая видовым разнообразием жизнь, — он забросил руку мне за плечо. — Даю тебе пару веков, а там глазки и у тебя забегают. Конечно, думаю, Торин твой первый, если только ты со своим золотым мальчиком не дошла до конца.

Он ошибается: Торин не был моим первым, потому что мы решили подождать, а с Эриком мы никогда не заходили так далеко. Он всегда называет Эрика золотым мальчиком и совсем не ласковым тоном. Бедный Эрик. Мысли о нем пробуждали тревогу. К несчастью, особняк раньше был его домом, и это была еще одна причина, почему я не любила приходить сюда.

— Эй, — позвал меня Эндрис и сжал мое плечо. — Ты в норме?

— Ага, и к твоему сведению, мысль, что я когда-либо захочу кого-нибудь кроме Торина, сверхабсурдна, — может он и ведет себя как воплощение мудачества и выводит меня из себя на каждом повороте, но он задал такую высокую планку, что я не могла представить никого, кто мог бы достигнуть ее.

— Верните мои молодые наивные годы, — вздохнул Эндрис. — Милая, однажды я заставлю тебя взять свои слова обратно, — мы прошли мимо лестницы и вышли в коридор, который вел в холл и остальные комнаты на первом этаже. Внезапно Эндрис остановился и взял в руку кулон, висевший у меня на шее. — Печать де Клэров. Он дал тебе ее?

В его голосе звучало удивление. Я кивнула. Родовой фамилией Торина была де Клэр, но он сменил ее на Сент-Джеймс в честь своего старшего брата Джеймса, погибшего в крестовом походе.

— Красивый, правда?

— Он бесценен, и я говорю не о деньгах, — Эндрис нахмурился и прикусил свою нижнюю губу, словно не мог с чем-то определиться. — Он многое значит для Торина, поэтому не потеряй.

Он странно себя вел, и мне не нравилось, когда он говорил со мной свысока, словно я какой-нибудь ребенок.

— Конечно, я не потеряю, — я вернула кулон себе и спрятала под одеждой, так что теперь он касался моей нижней майки. Мы пошли дальше по коридору. Справа была еще одна лестница, ведущая на второй этаж. Там находилось несколько комнат, включая старую комнату Эрика, а также бассейн. По левую сторону были двери в столовую, кухню и чулан.

— Он рассказывал тебе о своей семье?

— Нет, — Торин мало говорил о своем прошлом, разве что о брате.

Эндрис еще больше нахмурился.

— Уверен, еще расскажет, когда будет готов. Некоторые вещи слишком личные и болезненные, чтобы ими делиться, даже с теми, кого любишь, — это прозвучало мрачно, словно в этот момент он переживал свое тяжелое прошлое. — Я сам узнал только спустя век, когда он напился после… Просто, когда напился.

Из кухни раздалась брань, и настрой Эндриса переменился. Серьезный тон исчез, и он снова стал дерзким парнем, каким я его знала.

— Любовничек все бушует. Он спугнул четверых из шести кандидаток еще до начала собеседования.

Дерьмо! Я еще не хочу видеть его. Но любопытство возобладало.

— Кандидаток на что?

— Повар слэш домработница слэш еще что-нибудь, что нужно будет сделать по дому, — ответил он.

— Смертную в домработницы? Вы доведете ее до сердечного приступа, если она увидит, как вы появляетесь из ниоткуда, — я махнула на зеркало-портал, что висело в коридоре.

Он безразлично пожал плечами.

— Не у всех есть Бессмертные, горящие желанием работать на нас. Миссис Уиллоу лишь готовит нам ужин, поэтому она будет приходить, когда мы уже вернемся домой после школы, за исключением пятниц и понедельников, тогда она придет утром до нашего ухода, чтобы убраться и постирать. Ключей от дома у нее тоже не будет. Торин настоял, — Эндрис открыл дверь на кухню, и я улыбнулась, когда увидела тарелки на столе. — Он отказался принять двоих, что мне нравились, потому что одна не готовила, а вторую испугали размеры дома.

— Нам нужна домработница, а не твоя очередная любовница, — возразил Торин. Он поднял взгляд и увидел меня. — Привет. Пришла извиняться?

— Мы могли нанять одну в качестве повара, а вторая бы занималась уборкой, — вставил Эндрис, прежде чем я успела ответить.

— И к концу недели ты бы совратил обеих, — Торин не сводил с меня глаз. — Если хочешь, могу подсказать слова.

Он шутит?

— Я не извиняюсь. Это не я вела себя как последняя засранка.

— Я что-то пропустил? Вы поссорились? — радостно спросил Эндрис. — Наблюдать за вашими ссорами так увлекательно и весе…

— Умолкни, Эндрис, — оборвал его Торин, но взгляд по-прежнему был на мне.

— Подкаблучник, — пробормотал Эндрис и ухватил со стола тарелку с едой.

Мы проигнорировали его. После нашего серьезного разговора в коридоре я пришла к выводу, что Эндрис гораздо сложнее, чем он пытается казаться. Он надевает на себя разные маски в зависимости от ситуации, притворяется легкомысленным, когда на самом деле не такой. Хотя, ошибаюсь. Он может быть легкомысленным, грубым и порой ведет себя как ребенок, но в нем также есть глубина. Он потрясающе разбирается в электронике, и лишь немногое его близкие знают, что он любит книги.

Торин ждал, но я не играла.

— Ты заставил их готовить на собеседовании? — лишь спросила я.

Его лицо переменилось от удивления. Я не знала наверняка, послужило ли причиной мое спокойствие или сам вопрос.

— Обычное блюдо, но они и с этим не справились, — он выбросил содержимое двух тарелок и потянулся за двумя следующими.

Он снял куртку и теперь каждый раз, когда тянулся поставить специи на полку, его футболка задиралась и оголяла пресс. Ни одна нормальная женщина не смогла бы сконцентрироваться на готовке, когда он стоит поблизости и опьяняет своим присутствием. Я бы не смогла.

— Большинство из них думают, что если везде добавить специи, то все само собой выйдет безупречно, — продолжил он. — И они называют себя поварами.

— Никому под силу соответствовать твоим заоблачным стандартам, бро, — громко высказался Эндрис с другого конца стола, наложил себе что-то на тарелку и отправил в рот. Он жевал с большим удовольствием. — Он даже предоставил им образец того, что приготовил сам, — добавил он. Несмотря на боль в животе, Эндрис любил хорошую еду. — А если они не могли определить, по крайней мере, две специи, он выставлял их за дверь.

— Миссис Уиллоу справилась, — сказал Торин. Он опустошил все содержимое сковородки в мусорное ведро. — Она единственная, кто понимает, что готовка — это вид искусства, — он насадил на вилку кусочек чего-то и предложил мне.

Наши взгляды пересеклись и время замедлилось. Воздух стал таким горячим от количества эмоций, что было трудно дышать. Если это была оливковая ветвь, я приняла ее. Ссоры с ним эмоционально истощают. Я приоткрыла губы, и он положил лакомый кусочек мне в рот. В сапфирово-синих глазах плясал огонь.

Мне хотелось подойти к нему ближе, но тут мои вкусовые рецепторы взорвались.

— Вау. Это восхитительно. Ты приготовил или она?

— Миссис Уиллоу, — Торин махнул на облизывающего вилку Эндриса. — Он ест мое. Она даже не подала виду, когда я сказал ей, что иногда придется готовить на вдвое больше людей, чем здесь живет. Одна женщина даже осмелилась спросить, будут ли ей платить больше, если она будет готовить на большее количество людей. А еще одна предложила работать с проживанием, ведь наша «мама» на неопределенный срок уехала из города. Мы не давали объявление о домработнице с проживанием.

— Она была идеальна, — пробормотал Эндрис.

Торин пригвоздил его презрительным взглядом.

— Тебе больше нечем заняться?

Эндрис указал на свой ноутбук.

— Ищу инфу по ведьмам. После того, что мы узнали… — он метнул в меня взгляд и тут же отвел. Значит, они намерены держать все в секрете. Превосходно. Оливковая ветвь только что обломалась. И теперь я не могу попросить Эндриса вернуть мне рюкзак.

Я направилась на выход. И слышала, как они спорят у меня за спиной.

— На это есть уйма времени, — сказал Торин. — У тебя есть обязанности по кухне, поэтому надевай перчатки.

— Снова? Почему я? Почему не Ингрид или Блейн? Они Бессмертные, которые служат нам, а не наоборот. Это они должны проводить собеседование для прислуги и выполнять другие обязанности. По ночам Блейн делает набеги на кухню и никогда за собой не убирает.

— Духовку выключишь через час.

Мне стало немного жаль Эндриса. У Блейна был лакросс, а у Ингрид тренировка с черлидершами. И не имело значение, что это Бессмертные в служении у Валькирий и должны оказывать им всякую помощь, когда их просят. Торин предпочитал ни от кого не зависеть.

Он вышел в коридор как раз, когда я заходила в портал.

— Куда ты идешь?

К тебе домой.

— Домой.

Он с издевкой рассмеялся. Я делаю из всего слона? Возможно, но лучше сразу дать ему понять, что я не буду терпеть такую фигню от него. У него дома было тихо. Обычно от Торина исходила такая яркая аура, что все окружающее уходило на второй план. Без него дом потерял свой привычный уют. Или, может, я воображаю себе из-за нашей ссоры.

Я проверила гостиную, затем кухню, но рюкзака нигде не было. Я заглянула в гараж. Ничего. Сверху раздались звуки. Черт, он вернулся. Я на цыпочках прочесала весь первый этаж и ничего не нашла, а это значит, он отнес его наверх.

Вздохнув, я поднялась наверх, ломая голову в поисках решения. Он заставит меня умолять. Что же, пусть попробует.

Дверь в его комнату была открыта, и я увидела, как он переодевается. Он отбросил ботинки, снял носки и собирался стянуть футболку. Обычно мне нравилось наблюдать, как он снимает и надевает майку. Но не сегодня. Он нужен мне одетый и сосредоточенный на том, что я собиралась сказать. Он стянул футболку и потянулся к ремню.

Я задержала дыхание. Он вытянул ремень и расстегнул штаны. Туманы Хель, немедленно прекрати.

— Торин!

Он повернулся и вздернул бровь, губы изогнулись в нахальной ухмылке.

— Я был уверен, ты позволишь мне закончить и только потом остановишь.

Мое лицо пылало.

— Ты знал, что я здесь?

— Я знал, что ты разнюхивала внизу, Веснушка. Ты так шумишь, что и мертвый бы заметил. Я знал, что ты поднялась наверх, — он медленно подошел ко мне. Затем усмехнулся, и я отвела взгляд от его рельефных шести кубиков и заманчивой тонкой линии волос, исчезающей за поясом. — Могу закончить, если хочешь.

Ему следует прекратить сбивать меня с мыслей. Может, если я начну с рассказа о том, на что способен кулон, он остановится.

— Мне надо показать тебе кое-что, — сказала я и потянулась за ворот за кулоном с печатью.

— Сначала извинение.

— Торин, сейчас не время для игр.

— Кто сказал, что я играю, — он прислонился к дверному косяку и наклонил голову так, что наши глаза оказались на одном уровне. — Ты сказала держаться от тебя подальше. Непростительно. Ты намекнула, что наши отношения могут оборваться. Совершенно жестоко и неправильно. Но хуже всего, ты сказала, что твои чувства ко мне делают тебя слабой, — его поднял брови. — Слабой? Серьезно? Что, к Хель, это значит?

Он был в ярости.

— Уже забыл, что случилось до того, как я все это сказала?

— Значит, извинений не будет?

— Нет, — я умирала, как хотела поддаться, но он должен уяснить, что я не какая-нибудь фарфоровая кукла.

Он отошел и захлопнул дверь прямо у меня перед носом.

У меня отвисла челюсть. Нет, он не мог. Этот высокомерный парень не мог этого сделать. Я развернулась к лестнице, кипя от злости так, что хотелось сломать что-нибудь. Не успев спуститься, я замерла и посмотрела на свой телефон, подумав отправить ему гневное сообщение. Но он бы не увидел его.

Я пошла обратно.

Когда я ворвалась к нему в комнату, он уже ждал меня. Его глаза говорили, что он знал, что я вернусь.

— Позволь рассказать, что я на самом деле думаю о твоей истеричной вспышке гнева, Валькирия. Это было непростительно. Не смей больше хлопать у меня перед лицом дверью. Никогда. Сделаешь так еще раз, и я… я… — я отступила, когда он направился в мою сторону.

— Что ты..?

Он подхватил меня, и телефон выпал меня из руки.

— Я должен быть выше этого, и я прощаю тебя, Веснушка. Теперь можно поцеловаться.

Мне хотелось, но…

— Нет, — я попыталась освободиться. — Я хочу показать тебе кое-что.

Он взметнул брови.

— Мне это понравится?

— Не знаю.

— Тебе это понравится? — он заиграл бровями.

— У тебя одно на уме, — мои руки сжались вокруг его шеи, поэтому у него не получилось бросить меня на кровать. — Не будь таким трудным.

Он вздохнул.

— Тебе не весело.

— Мне весело. Очень. Я имею в виду, я очень довольна, — я вывернулась из его рук, подняла сброшенную им рубашку и швырнула ему обратно. — Оденься.

— Нет, — Торин растянулся на кровати, потянулся и откинулся на подушки, его веки опустились. Взгляд был сексуальным и неотразимым. Он знал, как сделать погорячее, змей.

— По крайней мере, сядь на стул и выключи сексуальность.

Он рассмеялся.

— Выключить? Это невозможно. Я — сама суть сексуальности. Сумма всех твоих фантазий, обернутых и перевязанных маленьким… бантиком, — что-то в выражении моего лица, должно быть, убедило его, что я серьезна.

— От чего только приходится отказываться ради тебя. Придет время… — он поднялся, подтянул к себе стул и сел, скрестив на груди руки и закинув одну ногу на другую. Выжидающим взглядом сощуренных глаз он следил, как я скидываю с ног туфли и усаживаюсь по середине кровати. Когда я достала из-за ворота кулон, он опустил руки. Нога с глухим звуком вернулась на пол.

— Что ты делаешь? — спросил он голосом, который уже не был игривым.

— Твой кулон волшебный. Смотри, — я сжала кулон в ладони, и все исчезло.

В следующую секунду я стояла в лесу в окружении деревьев, верхушки которых тянулись к черному небу. Звезды беззаботно подмигивали мне, а мелкие камешки впивались в стопы. Я опустила взгляд на ноги, но не могла ничего разглядеть из-за того, что в глазах все плыло. Я решила полагаться на другие чувства.

Я больше не была босиком. Что бы сейчас ни было на мне обуто, оно было меховым. Джинсы и многослойную футболу сменил темный тяжелый плащ с меховой подкладкой, а рука в перчатке сжимала трость.

— Иди, — велел раздавшийся за спиной голос, тот же, что я слышала в своем первом видении.

Я обернулась, чтобы посмотреть на говорившего, но он толкнул меня, и я поплелась вперед, едва не ступая на полы плаща.

— Где мы? — спросила я.

— Что за вопрос? Это ты привела нас сюда.

Мы вышли на поляну. Место переливалось, как мираж, но я видела, что оно уже было готово для какой-то церемонии. В центре вырытого в земле круга стоял большой пень. Вокруг не было комьев земли, значит, круг сделали давно. Здесь проводили ритуалы. У корней пень покрывали руны, тлеющий костер наполнял воздух пахучим дымом.

— Разомкни круг, — велел голос.

— Знаешь, она видит нас, — сказала я. В этот раз я не была наблюдателем. Я была Провидицей или, по крайней мере, видела все происходящее ее глазами.

— Тогда ей известно, что мы идем за ней, — сказал двойник Торина. — Встань в центр круга и покажи, где они живут.

Я взмахнула и высыпала что-то на часть вырытого круга. Место, куда я высыпала что-то, покрылось землей, которая разорвала круг. Затем случилось нечто странное. Я оказалась за пределами круга, в то время как Провидица оказалась в его центре. Теперь я могла видеть, что на ней было много меха: ботинки, перчатки и шапка. Через плечо была перекинута меховая шкура. Круг замкнулся, и она развернулась, ее руки были сомкнуты в молитвенном жесте, и, казалось, ее взгляд был устремлен прямо на меня.

— Я сделаю охранное заклинание, — прошептала она, — но ты должна защитить остальных. Ты должна помешать им причинять вред таким, как мы.

— С кем ты разговариваешь? — спросил британский акцент, и я резко обернулась. Или, точнее будет сказать, проплыла и встретилась с ним лицом к лицу.

Сердце пропустило удар. Даже с замутненным зрением я узнала те же черные волосы и яркие синие глаза. Торин.

— Все хорошо, — сказал Торин, обнимая меня.

Моим первым порывом было вырваться из его рук и отползти подальше от него. Он убийца. Может, мне и было неизвестно, с кем он заодно, но я узнала его. В этом нет смысла.

— Я в порядке, — я села и попыталась усмирить панику, мысли перескакивали с одной на другую. Должно быть какое-то объяснение увиденному. Торин был кем угодно, но не убийцей. Он не мог быть им. — Я, эм, это и хотела показать тебе. Амулет магический. Каждый раз, когда я касаюсь его, у меня случается видение.

Торин опустился на корточки, осторожно забрал у меня из руки амулет и отбросил стул, на котором сидел. Он взглянул на меня, в его глазах было беспокойство.

— Что ты увидела?

Как сказать человеку, которого я люблю, что думала, что он убийца? Он невиновен. Должен быть. Я сползла с кровати, чувствуя себя предательницей за то, что поверила в то, что увидела, за то, что засомневалась в нем даже на секунду.

— Сначала расскажи, что случилось, когда я потеряла сознание.

— Твои глаза сверкали золотисто-желтым цветом, затем закатились, и ты упала на бок. Я пытался разбудить тебя, но ты была так неподвижна… Твое лицо… — он покачал головой. — Я мог бы сказать, что ты была в ужасе. Ненавижу, когда я не могу быть с тобой в контакте или помочь. Не выношу эти твои трансы.

Я стала перед зеркалом и принялась изучать свои глаза. Они перестали светиться, но когда я подумала о главаре людей, убивающих Провидиц, у меня живот свело. Возможно, лицо Торина наложилось на лицо убийцы из-за его акцента. Или, может быть, потому, что его лицо было последним, что я видела, прежде чем я впала в транс.

Последнее имело смысл. Да, вот так все и было.

— Веснушка…

Я потерла руки, внезапно ощутив холод. Торин, засунув руки в передние карманы штанов, наблюдал за мной в зеркале; выражение его лица было нечитаемым… Он все еще был без рубашки. Я любила его и доверяла ему. Если бы это было вероятным, если бы он был человеком в моем видении, и то, что я только что видела, должно было произойти в будущем, кто-то собирался заставить его делать это, а это означало, что я должна была ему помочь. Кого он будет искать в будущем? Меня? Значит, мы будем не вместе?

— На этот раз я увидела происходящее глазами Провидицы. По крайней мере, на время. Но, когда она вошла в круг, мы разделились. Она сказала, что сделает заклинание защиты, но я должна защитить остальных. Что она имела в виду?

— Защиту. Ты видела убийц?

Да. Я затрясла головой. Нет, не видела. Это все сознание играет со мной шутки.

— Нет, но они принуждали ее провести ритуал и найти каких-то людей. Провидица упомянула о «ней». Сказала, что она наблюдает за ними, и убийца, кажется, был этим доволен. Почему этот амулет магический?

Торин поднялся с кровати и потянулся за рубашкой. Не встречаясь со мной глазами, он надел ее. У меня было ощущение, что он не хочет обсуждать это. Он потянулся за носками и натянул их на ноги.

Я подошла поближе.

— Торин?

— Кулон принадлежал моей матери, — произнес он, сжав челюсти. — Я собираюсь выяснить, где Эхо нашел его, и почему ты на него реагируешь.

— О, — я соскользнула с кровати. — Твоя мать была ведьмой?

Он не то закашлялся, не то рассмеялся.

— Нет, Веснушка. Моя мать, определенно, ведьмой не была, — серьезно, его недоверие к ведьмам ничем не обосновано. Он достал из-под себя кулон и добавил: — Ее убила ведьма, — от злости в его голосе воздух застрял у меня в груди. — Одна очень плохая и злая ведьма.

В его голосе звучала нестерпимая боль, и она отозвалась во мне, ссора была забыта. Я подошла к нему, мне хотелось коснуться его и облегчить его страдания. Я убрала его руки, села к нему на колени и обняла за плечи. Хотя его руки обвили мою талию, и его голова покоилась у меня на груди, его тело казалось застывшим.

— Она воспользовалась им прямо перед своей смертью. Всегда хранила его у себя в комнате. Я видел ее в ночь перед тем, как все случилось. Она не видела меня, потому что я был Бессмертным и не мог показаться ей. Она не заслуживала такой смерти — быть принесенной в жертву жаждущему власти некроманту. Я должен был спасти ее. И спас бы, если бы не Лавания и законы Валькирий.

Он замолчал, но я всем сердцем чувствовала его горе. Даже столько веков спустя, он страдает и винит себя. Торин редко говорил о своем прошлом, поэтому такая открытость была чем-то новым, трогательным и печальным. Я пыталась справиться со слезами и легкими движениями рисовала круги у него на спине, пытаясь впитать его боль. Теперь я понимаю, почему он ненавидит ведьм.

— Ты ведь отомстил ей? — спросила я.

— Ему. Он получил по заслугам, — прорычал он. — Он и каждый член его ковена.

Он? Я хотела спросить, но затем вспомнила, что в одиннадцатом веке, до всех этих инквизиций и религиозных фанатиков, в Англии и в Европе магию практиковали как женщины, так и мужчины. — Расскажи мне о ней… о твоей матери.

— Веснушка…

— Пожалуйста, — если он хоть немного поделится своим прошлым, он сможет отпустить свою боль.

Воу, такие слова были бы в духе Лавании. Перед уходом, она посоветовала мне смотреть на смерть папы, как на путешествие на следующий уровень, и ценить то прекрасное время, что мы проводим вместе. Тогда мне хотелось крикнуть ей, чтобы она заткнулась. Но теперь я поняла. Торин веками носил в себе эту боль из-за обстоятельств смерти его матери. Ему не дали возможности попрощаться с ней.

— Какой она была? Доброй или строгой?

Его взгляд говорил, что я перехожу черту.

— Она была любящей и заботливой.

— Из аристократов или простых?

Он улыбнулся.

— Аристократка. Она была нормандкой, потомком викингов, — объяснил он, когда я непонимающе уставилась на него. — Слово «норман» изначально переводилось как «северный человек».

— Значит, в тебе течет скандинавская кровь, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Кровь викингов звучит лучше. А кровь завоевателей и мародеров — еще лучше.

— Грабителей, живорезов, убийц и насильников, — вставила я.

Он засмеялся.

— Вообще-то, в целом погибло не так уж много людей, и женщины предпочитали более сильных и мужественных викингов. Нельзя их за это винить. Сначала они завоевали Северную Францию, потом Англию, тогда Вильгельм Завоеватель, герцог Нормандии, напал на Англию и разгромил англосаксов.

— Твой отец тоже был нормандцем?

Что-то в его голосе переменилось, когда он ответил.

— И да, и нет. Он считал себя англосаксом, хотя был незаконорожденным сыном англосаксонского дворянина и нормандской девушки.

— Как он встретил твою мать?

Он сжал челюсть.

— Есть необходимость в это углубляться?

— Пожалуйста, — я погладила его по волосам. — Ты знаешь все обо мне, а мне практически ничего о тебе не известно. Только о брате и крестовом походе…

— Хорошо. История становится мрачной, начиная с происхождения моего отца. После завоевания король Вильгельм перенес двор вместе с дворянами в Англию, отобрал землю и титулы у местных англосаксов и передал их нормандцам. Мой дед по линии отца остался ни с чем, но отцу удалось каким-то образом все вернуть. Дед никогда открыто не признавал его своим сыном, поэтому дал ему нормандское имя де Клэр, а не свое — Оукли, — Торин нахмурился, словно обеспокоенный чем-то.

— Мама была дочерью графа д’Аргуэ. Ее родители и дедушки с бабушками были весьма известны при дворе. Когда мои родители познакомились, король отдал моему отцу графство и земли, которые когда-то принадлежали моему деду. Незаконнорожденный сын стал графом Уортингтон, — он нахмурился. — Но этого было недостаточно для моего отца. Он был сильный. Амбициозный. Жестокий. Он сделал тех, кто был рядом, несчастными.

Я почувствовала, как он напрягается, когда говорит о своем отце. Я взъерошила пальцами его волосы, откинула локоны со лба и запрокинула голову, а затем стала целовать его, пока он не расслабился. Погладила его по щеке. Поцеловала лоб.

— Расскажи мне побольше о своей матери.

— Я не могу сосредоточиться, когда ты так делаешь, — пробормотал он охрипшим голосом.

Я перестала ласкаться к нему.

— Все. Я больше не буду тебя отвлекать.

Парень рассмеялся:

— Ты сидишь у меня на коленях.

— Я переберусь на другой конец комнаты.

Руки Торина сжались, крепко удерживая меня на месте.

— Ты отвлекаешь меня, находясь в одной комнате, Веснушка. Твой голос. Твой смех, — он закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. — Твой аромат. У моей сущности есть способ найти тебя, поэтому независимо от того, куда ты убежишь, я всегда найду тебя.

Тогда почему кто-то, кто был похож на него, искал меня в будущем?

— Я не уверена, что это — угроза или обещание, но звучит так, словно ты собираешься меня преследовать, а это не романтично.

— Я могу быть романтичным.

Да, он мог.

— Как звали твою мать?

— Аделаида, — сказал Торин.

Я усмехнулась.

— Как город в Австралии.

— Да. Она была совершенной. Знатная по рождению, но простая в глубине души. Мой отец пользовался ее подсказками. Ее не интересовала придворная жизнь или мода, это было для нее скучным. Она научилась говорить на английском языке и с достоинством относилась к слугам, тогда как ее коллеги-аристократы говорили по-французски и относились к слугам-англичанам как к дерьму. Если поселяне нуждались в помощи, она помогала. Если им нужна была еда, она снабжала их продуктами. В нашем доме принимали раненых солдат, и она помогала лечить их травами и целебными мазями, которые сама готовила. Все любили ее.

Несмотря на то, что он сказал раньше, травы и целебные мази показались мне подозрительными.

— Итак, вы говорили по-французски?

— Да, и по-английски. После того, как Лавания обратила меня, мне потребовалось три года, чтобы узнать все, что нужно, о рунах, Бессмертных и Валькириях. Наш курс был не таким интенсивным, как у некоторых людей, — он сжал мою талию, лаская пальцами кожу. Мне пришлось заставить себя сосредоточиться. — У Лавании был замок в Нормандии и около трех сотен Бессмертных под опекой. Я украдкой сбегал, чтобы понаблюдать за моей матерью. Я смотрел на нее, шел рядом с ней и слушал, когда она разговаривала со слугами или друзьями о нас — о себе, Джеймсе и обо мне, — его голос звучал еще более угрюмо. — Она тяжело переживала нашу смерть. У нас не было детей, так что после нас ничего не осталось. И было трудно быть так близко к ней, но не сказать ей, что я все еще жив, и облегчить ее боль, — его голос совсем охрип.

Слезы наполнили мои глаза и потекли по щекам на его волосы.

Руки Торина вокруг моей талии были похожи на тиски.

— Я не мог уйти. Я пытался так много раз, но всегда возвращался. Я не мог дать ей то, что она хотела, но она была там для меня. Даже если она об этом не знала, — Торин выдохнул воздух. — Я начал воспринимать бессмертие как проклятие. Я был жив, но внутри все превратилось в пепел, моя связь с теми, кого я любил, разрывалась.

Неудивительно, что он не хотел меня обращать. Он говорил, что бессмертие было хуже смерти, и умолял меня не делать этого. До сих пор я не понимала, почему.

Мои руки сжались вокруг его плеч.

— А потом она умерла, и все перестало иметь значение, — прошептал он тихо. — Я был похож на мертвеца. Я пожинал души, ел, спал, но ничего не чувствовал. Пустота. Тьма стала моим спутником. Я ненавидел то, кем я стал, но ничего не мог сделать, чтобы изменить это. Возможно, я и не хотел ничего менять. Большинство Валькирий собрались в группы. Я предпочел остаться один. Я не хотел связываться с другим человеком, Смертным или Бессмертным. Когда я присоединился к Эндрису, я ненавидел быть Валькирией. Его беззаботное отношение раздражало меня. Когда он обратил Малиину и Ингрид, не задумываясь о последствиях, я дал ему по шее и выбросил вон. На некоторое время он отстал, но потом вернулся. Не имело значения, как часто я велел ему убираться или не лезть ко мне, он всегда возвращался. Потом я встретил тебя.

Воцарилась тишина. Я была уверена, что он — как и я, — переживает наш первый месяц вместе: то, как его влекло ко мне против его воли, и то, как он сражался за мое исцеление, и мое превращение в Бессмертную.

— Итак, когда ты говоришь, что твои чувства ослабляют тебя, мне кажется странным, что это происходит из-за меня, потому что ты — смысл моего существования. Причина, по которой я дышу. Улыбаюсь. Смеюсь. Живу. Ты научила меня снова чувствовать, любить и доверять. Ты даешь мне повод просыпаться по утрам, — он усмехнулся, хотя и не казался веселым. — Но если ты когда-нибудь решишь, что эти отношения не подходят для тебя, я тебя отпущу, потому что, прежде всего, прежде моей потребности, прежде моей боли, самое важное для меня — твое счастье.

У меня перехватило дыхание, когда Торин потянулся и коснулся моего лица кончиками пальцев, кожа после его прикосновения горела. В течение одного короткого момента я закрыла глаза и наслаждалась этим, слезы жгли мои глаза. Но я тут же открыла их, потому что мне нужно было ощутить его со всей возможной полнотой.

— Каждую ночь, когда я оставляю тебя и заползаю в свою холодную постель, я испытываю боль. И дело не в сексуальной неудовлетворенности. Мне нужно держать тебя в руках. Чувствовать тебя. Вдыхать тебя. В то мгновение, когда ты целуешь меня, шепчешь мне, что любишь, я отдаю тебе часть себя. Но любовь к тебе питает мою душу. Целуя, ты подтверждаешь то, в чем я уверен глубоко в моем сердце, мы с тобой должны быть вместе, — он вытер слезу с моей щеки. — Ты знаешь, когда я выхожу утром и не вижу тебя у окна, меня холодный пот прошибает? Мой худший кошмар — то, что я могу потерять тебя из-за Норн или глупых Смертных, беззаботно использующих магию. Я сделаю все, сражусь с кем угодно, лишь бы ты была в безопасности, поэтому никогда не думай, что я не слушаю то, что ты говоришь. Все, что ты думаешь и говоришь, важно для меня. Если понадобится целая жизнь, чтобы убедить тебя…

Я прервала его своими губами, вкладывая в поцелуй всю любовь своего сердца, показывая то, что не могла выразить словами. Когда мы оторвались друг от друга, Торин усмехнулся, и сексуальный звук прокатился волной по моим обострившимся чувствам.

— Я должен чаще рассказывать тебе о своих чувствах — поддразнил он.

Я обняла его.

— Ты это делаешь каждым взглядом и улыбкой, каждым прикосновением и поцелуем

— Хорошо. Могу я сейчас дышать? — пробормотал Торин, и я обнаружила, что прижала его лицо к своей груди. Я успокоилась, откинулась назад и принялась рассматривать его прекрасно вылепленное лицо — точеные скулы и умелые губы, знающие толк в поцелуях. Он лениво изучал меня, его яркие голубые глаза сверкали под этими невероятно длинными ресницами.

— Знаю, иногда со мной бывает трудно.

Он усмехнулся.

— Это преуменьшение.

— Ладно, я настоящая заноза в заднице.

— Точно, — он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— И я не умею рассказывать о том, что я чувствую к тебе.

Его брови взлетели

— О да, ты орешь. Много. Но ты действительно хорошо умеешь показывать.

Сейчас он меня дразнил. Когда-нибудь я ему собираюсь показать кое-что впечатляющее.

— И иногда я действительно могу быть против тебя.

— Не, я люблю, когда ты собачишься. Заметь, мы зажигаем намного жарче после того, как поцапаемся. Ни на что это не променяю. Если ты превратишься в слабачку, то обещаю тебе прямо здесь и сейчас, что сделаю твою жизнь печальной. Я невыносим, когда начинаю все время придираться, — он чмокнул меня в нос. — Ты связалась со мной.

Глаза Торина светились силой его чувств, и я чувствовала себя глупо, глупо даже для моей более ранней реакции. Этот мужчина обожал меня. Я не знала, что я сделала за семнадцать с половиной лет, чтобы заслужить его, но мне чертовски повезло.

Мы просто сидели, я, обняв его за плечи, он, обвив руки вокруг моей талии. У меня остались вопросы. К некоторым из них я не знала как и подступиться. Мне неловко было спрашивать про его отца, но я должна была узнать.

— Так на чем мы остановились, прежде чем ты меня отвлек? — спросила я.

— Мы закончили, — он поднял меня и бросил на кровать. Я подавилась криком, замолотив по воздуху руками и ногами. — Мне надо кое-куда сходить, ведьма. Кое-чем заняться.

Я смотрела, как он тянется за носками.

— Твой отец умер раньше матери?

— Нет, — он натянул один и потянулся за вторым.

— Где он был, когда она горевала?

— Со своими любовницами в Аквитании… или это было в Лондоне? Моя мать в это время оставалась в поместье одна с крестьянами

— Ублюдок.

Торин хмыкнул.

— Я думаю, она предпочитала оставаться одной.

— В конце она узнала о тебе? Я имею в виду, ну, ты понимаешь, ты пожал ее?

Торин остановился в процессе обувания сапога, и я подумала, что он не ответит.

— Я хотел, но не мог. Я хотел рассказать ей обо мне и о том времени, что мы провели вместе, хотя она и не знала, что я рядом. Она была очень больна до самого конца.

О, нет. Значит, душа его матери была во владениях Хель.

— Ты видел когда-нибудь ее душу?

Он покачал головой, отводя от меня взгляд. Одна нога наконец была обута.

— Я искал ее. Когда Эндрис обратил Малиину и Ингрид, мы оба отбывали повинность в Хель около десятилетия. Там я продолжил поиски, но Хель огромен, и души там не такие, как в Валгалле. Они не тренируются днями напролет, готовясь к Рагнареку, а разлучаются только по ночам. Души стариков и больных в Залах Хель покоятся в мире. Они отправляются туда на отдых. Порочных изгоняют на Берег Костей, остров проклятых, где им уготована своя судьба.

Кора сказала мне, что это пытки, которые длились вечно. Я вздрогнула.

— Надеюсь, некромант, который ее убил, гниет на этом острове.

Торин коротко хохотнул:

— Я знал, что ты мстительная ведьма.

— Он этого заслужил, — я не думала, что можно любить его больше. Но ощущала это сильнее, чем когда-либо.

Улыбка исчезла с его губ.

— Мне жаль, что я не мог сказать ему, что знаю, что он сделал, но путешествие на остров опасно, там легко угодить в ловушку. Богиня Хель отправляет Гримниров на Берег Костей в наказание, — Торин встал. — Ладно, Веснушка. Время историй подошло к концу. Мне нужно поговорить с Эхо об амулете.

— Нам нужно поговорить с Эхо, — поправила я.

Торин закатил глаза.

— И мы не обсудили то, что ты узнал сегодня, — проныла я. — Мне нужно знать, что происходит, Торин. Ты не можешь удержать меня в темноте и утверждать, что это для моей защиты.

Он размышлял над моим заявлением, изучая мое лицо с напряженным вниманием. Я начала чувствовать себя неловко.

— Что? У меня прыщ?

Он усмехнулся.

— Нет. Я считаю твои недостатки.

— Какие?

— Твои глаза слишком близко друг к другу. Странно, что я этого раньше не замечал. И твои губы…

— Придурок, — я схватила подушку и швырнула ему в голову. Валькирия увернулся и рассмеялся.

— Мы собираемся отправиться к Эхо, так что перестань болтаться без дела вокруг и надевай свои ботинки, — приказал он.

Я задумалась о том, стоит ли его прощать. В физическом плане не нашлось ничего такого обидного, чем бы я могла его уколоть.

— Мои глаза не близко посажены, — заявила я. — И даю тебе одну секунду на размышление перед тем, как ты мне рассказываешь, почему мы уехали без тебя, что вы трое замышляете после школы и куда ты исчез сегодня утром. А затем подумай еще вот о чем. Вы, парни, исходя из всего, что я знаю, вполне можете быть теми, кто убивает Провидиц, — ну, вот я и сказала это.

Он хмыкнул.

— Даже если бы от этого зависела моя жизнь, ты вряд ли нашла бы меня рядом с ведьмой. Пошевеливайся. Мы поговорим позже.

Я подняла одело и заползла в постель.

Брови Торина поползли вверх.

— Ты что творишь?

— Устраиваюсь поудобнее, — я бросила ему его же слова, сказанные раньше. — Начинай говорить. И, к твоему сведению, я ведьма.

В глазах появился опасный блеск. Когда он начал обходить кровать, я сбежала на другую сторону. Он сделал паузу, взгляд обещал возмездие.

— Не будь ребенком, — сказал он. — Нам нужно выяснить, почему кулон заставляет тебя видеть видения. Это самое важное сейчас.

— А я говорю, что твой отказ рассказать, куда вы идете сегодня втроем, важнее.

Торин наклонил голову и подарил мне медленную, озорную улыбку. Я ненавидела эту улыбку. Так он показывал, что собирается сделать что-то, что мне не понравится. Как схватить и вытащить меня из комнаты в пещерном стиле. Если он посмеет…

Валькирия положил кулон в карман, схватил куртку и направился к зеркальному порталу.

— Куда ты пошел? — крикнула я.

— К Эхо.

Руны мелькнули на его коже и вспыхнули. Портал ответил. Торин исчез в нем, пока я шипела. Я была уверена, что мое лицо было цвета свеклы. Он был таким…

— Придурок, — позвала я. Выдыхая воздух, я медленно считала до десяти, воображая, что на его надменную голову сыпятся всевозможные средневековые пытки. Затем я услышал его.

— Ты дома, Эхо?

— Пошел вон, Валькирия, — грубо отозвался Эхо. Я ухмыльнулась.

Что-то сказала Кора, вроде — «будь хорошим».

— Он вторгается в нашу личную жизнь, в единственное место, где мы находим мир и покой.

— Мир и покой?! — рассмеялась Кора.

— Ладно, Сент-Джеймс. Чего тебе надо?

Вместо того, чтобы ответить Эхо, Торин произнес:

— Привет, Кора. Можешь убедиться, что он будет одет? Я скоро вернусь.

— Мы собирались поплавать… — остальные слова Эхо исчезли с закрытием двери.

Я схватила свой телефон, отвернулась от портала и сделала вид, что нашла там что-то интересное. Я точно знала момент, когда Торин вошел в спальню. Когда он сел, кровать прогнулась.

— Все еще дуешься?

— Не-а. Пишу смс-ку Феми, — я спросила, когда будет обед, и что планируется вечером. Оба ответа были мне известны, но Торин этого не знал. — Расскажешь мне, что Эхо ответит.

Торин страдальчески вздохнул, чтобы я почувствовала свою вину, но это не сработало.

— Мне жаль, что был таким идиотом.

Извинения от могучего Торина? Что-то большое сдохло в лесу. Я повернулась и с подозрением на него посмотрела.

— Неужели это и вправду извинение?

В его глазах притаилось пламя.

— Я пожалею об этом.

— Я могла бы заставить тебя попресмыкаться, — предупредила я.

— Не в этой жизни, — он провел пальцем по моим волосам, взял в ладони мое лицо и добавил, — я абсолютно ничего не изменил бы на твоем лице. Я люблю твои глаза. Твои веснушки, — он коснулся моего носа, — и они, — он коснулся моих губ, — произведение искусства. Твое лицо — это совершенство.

Это не так. Мои карие глаза не были достойны поэзии, и, хотя я смирилась со своими веснушками из-за него, я все еще ненавидела, когда появлялись новые.

— Ты играешь нечестно.

— Никогда этого не делаю. И вот еще, я не хотел рассказывать тебе, что мы узнали, потому что тебе будет плохо, и ты станешь винить себя, и я буду чувствовать себя полным дерьмом.

— Торин…

— И ты бы захотела посетить их или посетить их похороны и выступить с речью во время прощания, — я нахмурилась, но он сделал вид, что не видит. — Что вывело бы меня из себя, потому что я ненавижу наблюдать, как ты плачешь. Конечно, мне хотелось бы утешить тебя единственным способом, который я знаю, только от этого лучше мне не станет, потому что я не могу заниматься любовью во всей полноте…

Я закрыла рот. Правда что ли? Он мог и сумасшедшего доконать.

— Во-первых, мистер Всезнайка, я произнесла хвалебную речь на похоронах Кейт, потому что никто другой не вызвался, и я знала ее, как никто другой. Во- вторых… — простонала я. — Не могу поверить, что ты делаешь это снова.

Он потянул меня за руку и одарил фальшиво-невинной улыбкой.

— Что?

— Ты жульничаешь, отвлекая меня и не отвечая на мои вопросы. Что вы узнали о Провидицах? — он казалось, был в нерешительности. — Я справлюсь, Торин. Пожалуйста. Просто скажи мне.

Он вздохнул.

— Видения, которые были у тебя, реальны. События произошли в тот момент, когда ты их видела, поэтому это не предчувствия. Провидицы обращаются к тебе. Говорят с тобой.

Вместо Норн. Отлично! Потом до меня кое-что дошло: если все это происходило в реальном времени, человек, которого я видела, не мог быть Торином. В то время он был здесь, со мной.

— Но время изменялось, — возразила я, внутренне ликуя.

— Было три часа ночи, когда это случилось. Раньше были и другие нападения, и еще больше — с тех пор.

— Не может быть.

— Есть и еще кое-что, — изменение его голоса должно было предупредить меня. — Причина, по которой они преследуют Провидиц, это… ты.

7. Мертвые Провидицы

Наконец мне удалось вдохнуть. Я слышала стук своего сердца, который казался громким и тяжелым. Я должна была увидеть это. Я проглотила всхлип.

— Она наблюдает за нами, — сказала последняя Провидица. Ты должна защитить других. Ты должна остановить тех, кто причиняет вред нашему роду.

Женщина обращалась ко мне. Она знала, что я их вижу. И так всегда было со мной. Могу поспорить, это связано с Норнами, злобными старыми суками.

Когда я смогла говорить так, чтобы мой голос не был похож на крик банши, я спросила:

— Почему?

Торин нахмурился, как будто мое спокойствие удивило его. Чего он ожидал? Слез и моей жалости по какому-то поводу? Я не могла винить себя за то, что произошло в бассейне несколько месяцев назад, когда умерло много моих товарищей по команде, но все, что произошло с тех пор, было моей ошибкой. С тех пор, как я встретила Норн, отвечавших за мою судьбу, и увидела вещи с удивительной ясностью.

Любовь всей моей жизни все еще смотрел на меня так, словно ожидал от меня, не знаю чего: или что я буду биться в припадке, или призову Норн. Возможно, я сделаю это позже. Прямо сейчас мне нужны ответы.

— Торин?

Его глаза сузились.

— Мы не знаем. Мы поговорили с родственниками Провидиц. Одна из них послала сообщение другу, прежде чем она ушла с ними. Другая послала видение своему близнецу. Эти люди хотели, чтобы ведьмы открыли им местонахождение молодой Вельвы, которая могла напрямую поговорить с Норнами. Видящие сделали все возможное, чтобы защитить тебя, и повели их по ложному следу. Первое нападение произошло в три часа ночи в Амстердаме. Они на девять часов впереди нас. Вот почему твои часы остановились в три. Следующий случай был в Австралии, затем — в Италии, Западной Африке, Доминиканской Республике, Новом Орлеане и Мэне. Все они практикуют магию транса.

Семь погибших за два дня. А сколько было раньше? После он произнес что-то, что зацепило мое внимание.

— Практикуют? Означает ли это, что они не… мертвы?

Он покачал головой.

— Нет, мы не забрали их души. Это добрые ведьмы. К несчастью, они в коме. Все до единой.

Они не были мертвы! Чувство облегчения было невыразимо приятным. Я рассмеялась и обняла Торина. Затем вспомнила слова про кому.

— С ними все будет в порядке?

— Я не знаю. Две из них скончались.

Не может быть.

— Разве мы не можем исцелить одну из них и…

— Нет, — он осуждающе на меня посмотрел. — Ты знаешь правила. Нам остается либо поймать их за действием, либо надеяться, что они используют помощь злой Провидицы, душу которой сможет забрать Эхо. Ты уже начала винить себя, так? — спросил Торин. Я невинно улыбнулась. Его не обманешь. — Я хотел разрядить обстановку, упомянув твою речь на похоронах.

Я толкнула его локтем.

— Это заставило меня думать, что они мертвы. Кто-нибудь знает, что это за люди?

— Нет.

— Что им от меня надо?

Торин покачал головой.

— Если мы сможем помочь тебе получить ясное видение, то сможем поймать их на самом действии и определить, кто они или где находятся. Блейн уже задействовал многих Бессмертных, поэтому теперь о них знают. Ни одна Провидица не проведет ритуал без нашего ведома.

— Последнюю они принудили. Мы должны поговорить с Ингрид. Может ей известен способ сделать мои видения более четкими и узнать будущее.

Тори нахмурился.

— Что?

— Все, что нам надо, расскажет Эхо, — ему, определенно, нужно остыть.

— Слушай, я понимаю. У тебя есть серьезные причины ненавидеть ведьм. Я бы чувствовала то же самое, если бы оказалась на твоем месте, но ты не должен бросаться на нее из-за прошлого. Даже пусть она и практиковала сейдр, это Малиина была злой и обладала реальной силой, — он оставался непоколебим. — Разве ты не видишь, насколько это лицемерно? Если она не нравится тебе, потому что она ведьма, в таком случае и я не должна нравиться тебе. Провидицы те же ведьмы, а значит и я.

— Она не не нравится мне.

Я всмотрелась в его помрачневшие глаза.

— Тогда что?

По его взгляду было сложно понять, о чем он думал.

— Мы ничего не знаем об Ингрид, за исключением того, что она младшая сестра Малиины. Эндрис никогда не пытался копнуть глубже. Раньше меня это тоже не заботило, потому что я думал, что она и ее сестра — это проблема Эндриса. Но потом Малиина напала на тебя, и тогда она уже стала моей проблемой. Я должен проверять всех, кто находится поблизости с тобой. Но я не проверил ее.

Он шутит? Он начинает говорить, как выживший из ума глава секретной службы.

— Тогда поговори с ней, узнай ее, порасспрашивай о ее прошлом или еще о чем-нибудь, чтобы мы сдвинулись вперед. Она здесь единственная, кто знает хоть что-нибудь о трансовой магии.

— Я не могу поговорить с ней. Она замыкается всякий раз, когда я поблизости.

— Тогда подключи свое обаяние, — он выразительно на меня посмотрел. — Ладно. Пусть кто-нибудь другой поговорит с ней. Ты же у нас «Мистер я знаю решение», — мне в голову пришла идея. — Как насчет Феми? Мы можем поговорить с ней. Она, кажется, что-то знает о магии.

— Еще рано ее вмешивать. Пока на наши вопросы ответит Эхо. Друиды лучше всех знают о магии.

— Феми из Древнего Египта. Их магия древнее магии друидов. Ей известно больше.

— Но их боги исчезли. Никто больше о них не слышал. Это должно тебе кое о чем сказать. Правят скандинавские боги. Самая древняя религия — друидизм, так что это к Эхо, — Торин встал и поднял меня. Тогда до меня дошло.

— Ты не доверяешь Феми.

Торин скривился.

— Я бы не стал говорить так. Она — словно известная открытая книга с татуировками и фотографиями для доказательств. И она безостановочно болтает о своем красочном прошлом, так что легко проверить все, что она говорит. Я просто не доверяю ей в том, что ее в первую очередь заинтересует то, что важно для тебя.

Я надулась.

— Это оскорбляет суждение моей матери.

Он поцеловал меня в губы:

— И она выбрала хорошо, но главным приоритетом Феми является твой отец. Всем, кто не ставит тебя и твои интересы на первое место, нельзя доверять, — в его голосе не было никаких колебаний или извинений.

— Это нелепо.

Он пожал плечами.

— Для меня это так.

— Кроме тебя, меня самой и моих родителей, я не думаю, что кто-то заботится обо мне или…

— Эндрис заботится. Он похож на раздражающего младшего брата, которого у меня никогда не было: безголового, болтливого зануду, и что-то каждые несколько десятилетий заставляет меня хотеть отречься от него или выбить из него дерьмо, но я могу рассчитывать на него. Он преданный, сообразительный, и в бою, как только он смирится с этим, он прикрывает мою спину. Он отправится в Залы Хель и вернется с тобой.

Он говорит о том же Эндрисе? Том, что ныл и жаловался всякий раз, как ему приходилось составлять мне компанию?

— Ну, если ты так говоришь…

— Другой — Эрик, — тихо добавил Торин.

Желание спорить испарилось. Эрик был болезненной темой. Он мог бы надрать задницу любому. Жаль, его здесь нет. Мне хотелось просто увидеть его, убедиться, что с ним все в порядке. Эхо не видел его, но, опять же, чертоги Хель чудовищно огромны.

Я сосредоточилась.

Провидицы были готовы умереть, чтобы защитить меня. Но защитить меня от кого? От чего? Мне нужно было знать, как общаться с ними во время транса, чтобы мы могли остановить это безумие. Теперь стало очевидно, что человек, которого я видела, не был Торином.

— Ладно, — согласилась я. — Давай поговорим с Эхо.

***

Эхо не выглядел слишком взволнованным, когда увидел нас.

— Давайте поскорее с этим покончим, — сказал он.

— Да уж, никто не собирается тормозить, — ответил Торин. — Эндрис должен быть здесь, — он прикоснулся к моей руке и ушел через портал.

Эхо сидел на стуле у бара и, держа в руке стакан с выпивкой, взглядом изучал меня, при этом незаметно улыбался. Он выглядел, как обычный парень в своей черной майке и в джинсах, вместо привычных кожаных штанов. Разумеется, он был босиком. Есть ли связь между такими людьми и их желанием ходить босыми? Или это у меня фетиш на босые ступни, потому что мой взгляд постоянно опускался на них.

— Как поживает Вельва? — спросил Эхо.

— У Вельвы есть имя, Эхо. Используй его.

Он усмехнулся.

— А Провидица с коготками. Выпьешь?

— Нет, спасибо, — я осмотрелась вокруг. Интерьер был современным, все в серебристом и темно-сером тоне, но я также заметила влияние Коры. Разноцветные подушки и вазы практически кричали ее имя. — Где Кора?

Эхо поднялся со стула и медленно подошел ко мне, потягивая свою выпивку. Темное друидское кольцо контрастировало с цветом его кожи. Аура вокруг него была опасной и одновременно очаровывающей. Я заставила себя остаться на месте, когда мне хотелось отступить.

— Кора? — позвала я.

Эхо ухмыльнулся, словно почувствовал мою тревогу.

— Я отправил ее домой.

Я рассмеялась, представив себе это.

— Ну, конечно. Она в спальне?

Он остановился передо мной и всмотрелся мне в лицо.

— Ты настолько могущественна, как думают о тебе Норны, или мы тратим наше время, защищая очередную посредственную Провидицу?

— Ты защищаешь меня?

— Вроде того, меня вынудили стать частью вашей маленькой группки, или как вы там себя называете, — он отступил как раз перед тем, как открылся портал. В комнату вошли Торин с Эндрисом. — Отлично, вот и кавалерия. Приступим.

Эндрис сразу же прошел к бару, словно это место было его родным домом, и налил себе выпить. Торин склонил голову, подошел к двери, ведущей в спальню, и распахнул ее, чуть не задев Кору, которая, очевидно, подслушивала за ней.

— Хочешь присоединиться?

С красным лицом она посмотрела на Эхо, затем на меня и на Торина.

— Да.

Все заняли свои места. Эндрис потягивал выпивку у бара. Эхо сел в кресло и притянул Кору к себе на колени. Поверх купальника она накинула просвечивающий халат. Торин сидел на подлокотнике другого кресла, и я упала рядом с ним.

— Эхо ввел тебя в курс дела? — спросил Торин, смотря на Кору.

— Нет, — судя по взгляду, каким она на него смотрела, он отказывался ей рассказать.

Я рассказала ей обо всем, что произошло за последние несколько дней. Она слезла с колен Эхо и села рядом со мной.

— Почему ты не рассказала мне вчера, когда я была у тебя? Бога ради, мы смотрели дурацкий сериал.

— Иногда мне нравится делать нормальные вещи. Как вчера.

— О да, мне тоже, — прошептала она и затем бросила взгляд на Эхо. — Мы должны организовать то свидание, о котором говорили в школе.

— Согласна, — Торин откашлялся. Я погладила его по бедру. — Мы не игнорируем тебя. Ты также можешь пойти.

Его взгляд говорил, что никакого двойного свидания не будет.

— Эхо, нам нужны ответы. Рейн забыла сказать, что у нее случаются видения всякий раз, когда она касается этого, — он достал печать.

Эхо уставился на меня и повертел свое кольцо.

— И вы пришли ко мне, потому что…

Торин посмотрел на него, сузив глазами, и я могла представить себе его мысли. Он едва переносил Эхо.

— Ты друид. На этом кулоне друидские символы. Если, конечно, ты не обычный позер и эти колечки, что ты носишь, не для показухи.

Все молчали, пока эти двое боролись взглядами. В любом случае, я ставлю на Торина. Может, Эхо и выглядел так, словно его проглотила Хель и выплюнула обратно, но Торин был из того типа людей, которые обычно спокойны и собраны, но, если довести, могут обратиться в бушующее торнадо, сметающее все на своем пути.

Наверное, Эхо решил не испытывать судьбу.

— Люди обладают собственной энергетикой, которую оставляют на вещах, к которым прикасаются. Это как запах, по которому собаки берут след, когда им дают понюхать чью-нибудь одежду. Редкие Провидцы и Провидицы могут прикасаться к людям или их личным вещам и, таким образом, устанавливать контакт с душой этих людей. Рейн связывается с этой энергией, — он косил взгляд на Торина. — Когда я нашел кулон, ты сказал, что он принадлежал твоей семье.

— Моей матери, — поправил его Торин.

— Это многое объясняет. Магические энергетики гораздо сильнее. Как эта. Лови! — Эхо бросил мне свое кольцо. Я поймала его, и все погрузилось в темноту.

В следующую секунду я оказалась в лесу. Как и в прошлых видениях, все было размыто. Мимо меня проносились люди в длинных мантиях и в плащах с капюшонами. Кто-то нес сумки, кто-то какие-то деревянные предметы. Я не понимала язык, на котором они говорили, но я чувствовала их страх. Мужчин было немного, но они окружали женщин и детей, которых было в большинстве.

Затем задрожала земля, и все с криками разбежались. Мое сердце быстро колотилось, а паника заполнила сознание. За нами шли мужчины в средневековых одеждах и в сбруе с мечами наготове. Без колебаний они безжалостно вырезали людей. Мужчин. Женщин. Детей.

— Нет! — крикнула я, когда одна мать упала на землю, оставляя беззащитным своего ребенка. — Беги. Кто-нибудь, помогите ей, — я хотела подбежать к ребенку, но не могла сдвинуться с места. На ее голову обрушился меч. Я закричала.

Я все еще кричала и брыкалась, когда пришла в сознание. Все разом кричали друг на друга.

— Я переломаю все кости в твоем теле, ублюдок, — грозился Торин.

— Мне нужно было удостовериться, — возражал Эхо.

— Вы двое, прекратили, — закричала Кора. — Она приходит в себя.

Все замолчали. Я открыла глаза и тут же пожалела об этом. Торин выглядел так, словно был готов разорвать все или всех на части.

— Ты в порядке?

Не думаю, после такого-то видения. Мне все еще трясло. Я знала, что все это было в прошлом, но все же… Быть загнанным? Беспощадно убитым? Это было ужасно. Бесчеловечно.

Кора потянулась ко мне и вытерла у меня со щек слезы. Я схватила ее за руку. Она знала о прошлом Эхо? Он держался в стороне. Мне хотелось навалять ему, так чтоб на сто лет вперед запомнил, за то, что заставил меня пережить такое, но что-то в его глазах говорило, что он сам был очевидцем того, что я только что увидела.

— Я в норме, — я оттолкнула руку Коры и попыталась сесть. Руки Торина ослабили хватку, но он по-прежнему не отпускал меня. — Мне не стоило видеть все это, Эхо. Никто не должен проходить через такое.

— Что ты увидела? — спросил Эндрис. — Тройничок?

Уж лучше бы.

— Римских солдат, убивающих друидов. Стариков. Женщин. Детей. Это было ужасно, — я слишком поздно поняла, что мне не стоило это говорить.

Не успела я и глазом моргнуть, как Торина рядом со мной не стало. А через мгновенье он врезался в Эхо. Сила его атаки была такова, что их швырнуло через всю комнату. Оба парня пролетели через стеклянную дверь и врезались в бортик бассейна. Повсюду разлетелись осколки.

Закричала Кора. Эндрис засмеялся.

Из всей сверхъестественной фигни, с которой мне приходилось иметь дело, одуревшие от тестостерона жнецы душ в списке не значились. Не сегодня.

— Эндрис, ты так и будешь стоять там и ничего не делать?

— Ага, — он налил себе шот[2] и подошел к окну, чтобы посмотреть на них. — Лучший бой на моей памяти с момента разгрома Гримнира в особняке.

Кора проорала имя Эхо и выдала ряд угроз, которые я не удосужилась прослушать. У меня имелось кое-что другое. Я задействовала руны и пошла за парнями. Ни Торина, ни Эхо нигде не было видно. На бортике бассейна появились огромные трещины, как будто кто-то прихватил с собой гигантскую кувалду.

Со стороны бассейна раздался оглушительный всплеск, а затем из воды выскочил светящийся Эхо, прокатился по бортику и вскочил на ноги. Весь его вид говорил о том, что он наслаждается собой.

Я буквально пригвоздила его взглядом.

— Даже не вздумай возвращаться в этот бассейн, Эхо.

— Это он начал, — возразил Гримнир.

— Нет, это ты сделал.

Повезло Эхо, что у него не было соседей поблизости, иначе они бы заметили внезапное появление трещин и брызги воды, в то время как в бассейне никого не было. Я подошла к краю бассейна, когда голова Торина появилась на поверхности.

— Не нужно, Торин. Не начинай.

— Он такой осел…, - Валькирия посмотрел на Эхо, появившегося рядом со мной. Гримнир снял свою промокшую рубашку и надел толстый махровый халат. Он предложил еще один Торину, но я не думала, что он возьмет его.

Торин вылез из бассейна. Он выглядел, как утопленная крыса. Великолепная крыса с пламенем, прыгающим в глубине его голубых глаз. Я села между парнями, выхватила халат из рук Эхо и сунула его Торину

— С этого момента вы двое играете по-честному, — сказала я. — Как только вы снова вытаскиваете это дерьмо, я сама возьмусь за вас обоих. Нет, я буду использовать свои способности ведьмы и так влезу в ваши головы, что вы от страха не захотите покидать свои дома в течение нескольких недель. Обещаю, — я повернулась и направилась к дому. — А теперь исправьте все тут.

Осколки и трещины исчезли, а на поверхности остались сияющие руны. Эндрис помахал артавусом с той стороны двери и ушел.

В дом мы возвращались молча. Мокрые ботинки Торина хлюпали и скрипели на каждом шагу. Он исчез через портал, а Эхо направился в свою спальню.

— Мне жаль, что они так делают, — сказала Кора.

— Не, это для них в порядке вещей, — возразил Эндрис.

— Почему же ты не бьешь людей и вещи, когда злишься? — спросила я.

— Я — сама доброжелательность, милая. К тому же, между ними все сложилось так с давних пор…

Первым вернулся Торин. Он переоделся в мои любимые спортивные штаны и футболку. Сразу же подойдя ко мне, он спросил:

— Мне нужно снова извиняться?

По его тону было ясно, что он готов это сделать, но ему не понравится. Я покачала головой.

— Хорошо, потому что я не жалею, что отпинал его задницу, — Торин посмотрел на Эхо, который вошел в комнату.

Эхо ухмыльнулся и что-то прошептал Коре. Я не поняла, что он ей сказал, но она вскочила и сказала:

— Мне нужно вернуться домой, ребята. Потом введете меня в курс, — и исчезла в спальне.

Эхо присоединился к Эндрису в баре и налил себе еще один напиток.

— Итак, на чем мы остановились, прежде чем граф Уортингтон грубо прервал меня?

— Твое кольцо, — сказала я и бросила кольцо ему

Он поймал его и надел на свой палец.

— Это кольцо моей старшей сестры и…

— Ты ничего не забыл? — спросил Торин твердым голосом, скрестив руки и расставив ноги. Он стоял рядом со мной, но я знала, что он может преодолеть промежуток между ним и Эхо за долю секунды.

Эхо взглянул на него, а затем на меня и усмехнулся.

— Извини за кольцо, Рейн. Я хотел дать тебе другое, — он поднял бровь на Торина, который зарычал. — Я собирался дать тебе это — добавил Эхо и снял еще одно кольцо. — Оно принадлежало моей младшей сестре. Видение было бы о поющих, счастливых друидах.

Торину не нравился ни один из вариантов. Полагаю, он просто совсем не доверял Эхо. И действительно был зол. Я потянулась к нему и взяла за руку. Эхо поглядывал на нас, ухмыляясь.

— Хорошо, мы знаем, что ты не только видишь вещи в реальном времени, но также можешь увидеть прошлое и, надеюсь, будущее. Со временем тебе просто нужно будет прикоснуться или посмотреть на кого-то или что-то, чтобы иметь видение. Скорее всего, ты можешь контролировать элементы. Теперь я понимаю, почему Норны хотят заполучить тебя, и почему эти люди тебя преследуют. Ты — стоящая сделка. Настоящий шаман.

Он привлек мое внимание. Черт возьми — всеобщее внимание, не только мое… Торин сжал мою руку.

— Значит ли это, что мне не нужно рисовать круги, как ведьмам сейдра?

— Технически ты ни в коем случае не можешь считаться ведьмой или простой Провидицей. Такие, как ты, не используют защитных кругов, не слушают специальные песни, не читают заговоры и не бьют в барабаны, чтобы войти в состояние транса, как другие Провидицы, — сказал он. — Ты ходишь по земле живых и мертвых. Ты можешь передвигаться и выходить из царства по собственному желанию, прикасаться к чему угодно, связываться с энергией и знать, где она была и куда идет. Такая сила приходит только к тем, кто испытал смерть. Ну, знаешь, умерли, перешли и вернулись. Что-нибудь подобное с тобой случилось, радость моя?

— Я родилась недоношенной, поэтому могла бы, — сказал я. — Норны убедились, что я выжила, — Эхо поднял брови. — Длинная история. Есть ли способ, чтобы я могла видеть ясно? Мои видения действительно нечеткие. Мы надеялись, что я во время транса я смогу опознать людей, которые меня преследуют…

Эхо покосился на Торина:

— Хочешь услышать продолжение или снова будешь корчить из себя идиота?

— Просто скажи это, — огрызнулся Торин, сильнее прижимая меня к себе…

— В этом кулоне есть магическая энергия, — продолжил Эхо, и Торин напрягся. — Волшебная энергия реагирует быстрее, чем обычные энергии. Магия принадлежала либо твоей матери, либо ее убийце. Хорошая часть — энергия реагирует на Рейн и ведет ее к этим людям. В следующий раз, когда ты прикоснешься к нему…

— Следующего раза не будет, — твердо сказал Торин. — Мы найдем способ остановить ублюдков без того, чтобы Рейн наблюдала, как они убивают другую Провидицу.

— Нет, — я вырвала руку у Торина. Мы всегда сталкивались людьми, когда он защищал меня и действовал так, будто я была тем, кого нужно было спасти. — Я хочу это услышать. Последняя Провидица посмотрела прямо на меня и сказала мне помочь другим. Что я должна делать по-другому в следующий раз?

Эхо допил свой напиток.

— Сосредоточься на том, чего ты хочешь, не паникуя и не сомневаясь. Ты должна верить в себя, Рейн. Полностью принимая то, что ты есть. Ты больше, чем Провидица. Ты живая, дышащая, связанная с землей Норна.

Мой желудок ухнул вниз. Торин снова зарычал. Каждый раз, когда кто-то упоминал Норн, он становился взрывоопасным. Это было слишком болезненно. Признание того, что я была Норной, означало, что я принадлежу им, а не ему. То, что он чувствовал после потери своей матери, было бы ничем по сравнению с тем, что он почувствовал бы, если бы он потерял меня. Это уничтожит его.

— Как мы можем поймать этих людей, прежде чем они причинят вред другим Провидицам? — спросил я.

— Я думаю, тебе следует больше заботиться о том, как защитить себя, когда они придут сюда, — сказал Эхо. — Теперь, когда о тебе заговорили, больше ненормальных будут выскакивать из ниоткуда, как черти из табакерки, чтобы предъявить на тебя свои претензии.

— Мы защитим ее, — сказал Торин.

— Не ты сам по себе, Сент-Джеймс. Тебе нужна помощь. Люди претендуют на нее. Волшебные люди. Придурки всякого вида утверждают, что она принадлежит им. Мои друидские братья и сестры могут предложить ей лучшую защиту против любого ковена.

— Хорошая попытка, Эхо, — сказал Торин. — Спасибо за помощь, но мы получим ее в другом месте.

***

— Ну и? — сказала я, когда мы вернулись к Торину.

— Я не хочу думать или говорить, — сказал он, поглаживая мои руки. — Я хочу держать тебя и забыть про весь мир.

Эндрис деликатно кашлянул:

— Вам помощь не нужна?

Торин взглянул на него и улыбнулся.

— Я перехвачу тебя попозже. О, получи информацию об аукционном доме у Эхо и делай то, что ты умеешь делать лучше всего. В самую первую очередь мне нужно знать — кто, когда и где.

Эндрис отсалютовал ему и оставил нас.

Вау, это было странно.

— И к чему эти споры между собой у вас, парни??

— Это был долгий день, — Торин убрал пряди волос с моего лба, поцеловал в висок и сел на кровать. Медленно он пробежал костяшками по моей руке. Волоски на моей коже встали дыбом, как будто мне было холодно, но под кожей пылал жар. Я задрожала. Обычно он улыбался моей реакции. Сегодня он сплетал наши пальцы, не отрывая взгляда от моих глаз. Иногда сила его взгляда бывает пугающей.

— Ты боишься за меня? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Нет, Веснушка. Я тебя прикрою. Кем бы ни были эти ублюдки, они не успеют даже понять, чем их прибило, если лишь приблизятся к тебе.

— Ты ведь не думаешь пойти за ними, нет?

Он отпустил мои руки, обнял за талию и прижал лицо к моему животу. Мои пальцы зарылись в его волосах, перебирая их, играя с ними… Его волосы были такими шелковистыми. Мое дыхание остановилось, когда руки Торина проскользнули под моей майкой, чтобы погладить мою кожу.

Он провел пальцем по поясу джеггинсов, и мое тело откликнулось. С ним всегда было так. Одним прикосновением он мог заставить меня забыть о дыхании… Иногда все, что требовалось — лишь его взгляд. Он прижал меня к своим коленям и уткнулся в мою шею.

У меня закружилась голова, и я поняла почему. Я все еще задерживала дыхание. И судорожно вздохнула. На этот раз он усмехнулся.

— Нет, я не пойду за ними, — прошептал он хриплым голосом, дыша теплом на мой затылок. — Я хочу знать, откуда взялся кулон, — он поцеловал меня в скулу. — Твои видения говорят, что я должен, — потерся щекой об мою щеку. — А пока сосредоточься на своих способностях, — поцеловал мой лоб, — и школе, — чмокнул мой нос, — и твоем отце, — наши губы почти соприкоснулись, — и нас.

Он прикоснулся своими губами к моим, нежно исследуя, одна ладонь удерживала мое лицо, вторая гладила плечо. Поцелуй был сладким. Мне хотелось большего. Я обняла его за шею и отдала столько же, сколько взяла.

— Когда тебе нужно быть дома? — прошептал он.

— Около шести, — часы у его кровати показывали примерно пять тридцать. — Я списывалась с Феми чуть раньше.

Мне не хотелось, чтобы мы останавливались. Сегодняшний день был напряженным.

Торин перекатил нас по кровати и потянулся за моим телефоном. Конец удовольствиям.

Я прочитала смс Феми, хотя он изо всех сил пытался не дать мне это сделать: «Шесть тридцать…»

Находиться наедине с Торином было похоже на дрейф в море ощущений вдали от реальности и мирского. Его руки и губы были умелыми и талантливыми, а ощущения, которые они дарили — прекрасными, сильными и умопомрачительными. Временами вроде этого, я ненавидела, что мы договорились подождать, прежде чем я смогу отдать себя ему. Каждый раз ему становилось все труднее остановиться. Это так расстраивало.

Вздохнув, он переплел свои ноги с моими, и держал меня так, чтобы между нами не было места, как будто он боялся, что кто-то вырвет меня из его рук.

Некоторое время мы так и оставались, пока я не выдержала. Я поцеловала его в грудь.

— Не хочешь сказать мне, что тебя беспокоит?

— Меня ничто не беспокоит, — проговорил он, касаясь губами моего лба.

Я ему не поверила. Мы сталкивались с чем-то похожими ситуациями, но я никогда не видела его таким. Из нас двоих я была тем, кто больше обо всем переживал. Он много раз был моей скалой. Моим якорем. Что-то потрясло его до глубины души, и я хотела знать что.

— Торин?

— Ммм, — пробормотал он.

— Поговори со мной.

Тишина.

Я ждала. Тишина затягивалась.

— Если тебе нужно поговорить, я к твоим услугам.

Его руки сжались вокруг меня.

— Я знаю.

— Ты можешь присоединиться к нам за ужином, — предложила я.

Он вздохнул и откинулся на подушку со мной на груди.

— Я не могу. Мне нужно проверить несколько вещей. У Эндриса может быть что-то для меня.

— Как ты думаешь, тот, кто выставил кулон на аукцион, украл его или был твоим родственником? — я подняла голову и оперлась подбородком об его грудь. — У тебя есть родственники? Кузены, двоюродные или троюродные? Кто-то из графов д’Aргуэ?

Он улыбнулся и провел пальцем по моему носу.

— У меня есть несколько здесь и там. Один из них, должно быть, украл кулон из могилы мамы, — он похлопал меня по заднице. — Давай. Пора отправляться домой. Увидимся через пару часов. Что ты запланировала на вечер?

— Ужин, фильм с Феми и домашнее задание. Не обязательно в таком порядке, — нехотя я сползла с него и встала.

Он лениво смотрел на меня, пока я поправляла топ и взбивала волосы.

— Что ты собираешься смотреть?

— Сэма и Дина Винчестеров, — он застонал, но я просто пошутила. У нас была система, которая работала. Я терпела его гонки на мотоциклах, а он — мой любимый сериал. — Можем ли мы поужинать с Корой и Эхо в субботу?

— Нет.

— Ууу, — я надулась. — Ты об этом даже не думал.

— Давай посмотрим, — выражение его лица стало задумчивым. — Утром у меня кое-что запланировано, на день и вечер — тоже. Ответ по-прежнему — нет.

— Почему?

— Эхо и я не сочетаемся.

Это было правдой.

— Кора действительно хочет, чтобы мы попытались.

Он сделал кислую мину.

— Зачем?

— Потому что она мой лучший друг, — его глаза сузились. — Лучшая подруга, и это то, что делают пары. Это называется двойное свидание… Возможно, у вас не было этого во времена короля Ричарда, но в этом столетии это совершенно нормально.

Торин схватил подушку и запустил в меня.

— За это ты будешь мне должна.

— По крайней мере, подумай об этом. И про школьный бал тоже, — он застонал. — Тебе понравится. Обещаю.

— Я подумаю об этом.

— И про выпускной?

— Будешь компенсировать мне это потом? — он подвигал бровями.

Мое лицо вспыхнуло.

— Только если ты обещаешь стребовать компенсацию после выпускного бала

Он засмеялся.

— Мы уже устанавливаем даты получения трофеев. Совершенно нормально.

Я схватила свой мобильный телефон и послала Торину воздушный поцелуй. Он сделал вид, что поймал его.

***

— Ты знаешь, что тебе не нужно это делать, — сказала Феми, входя в кухню из папиной комнаты с подносом в руках.

— Я не против, — поставив последнюю кастрюлю на стойку обсыхать, я потянулась за кухонным полотенцем, чтобы вытереть стол. — Ты и так все остальное здесь делаешь.

— Полдня я сижу и разговариваю с твоим отцом. Он любит слушать мою версию истории, а не то, что пишут Смертные. Сегодня мы обсуждали неправильное толкование истории моего народа.

Я слушала Феми, ополаскивая посуду с подноса и складывая ее в посудомоечную машину. Как только вытерла поднос и положила его в шкаф под раковиной, то повернулась к ней лицом.

— Меня вот что удивляет: ты из Древнего Египта, Хоук — американский индеец. У вас обоих нет связей со скандинавским пантеоном. Как вы попали в Асгард?

Она захихикала.

— Если бы я могла сказать тебе, сколько раз нам задавали этот вопрос… За это следует выпить.

— Спасибо, я не хочу, — я смотрела, как она отмеряет молотый кофе в фильтр и запускает кофеварку. Торин был дотошным в проверке всех вокруг меня, но я была уверена, что мама не наняла бы Феми, если бы полностью ей не доверяла…

Феми махнула мне, указывая на стул.

— Бессмертные и Валькирии приходят со всех континентов и из всех уголков земного шара. Ни один пантеон не лучше или мощнее другого. Скандинавской, египетской, вуду, греческий, римский, инков, майя, индуистской, китайской, славянской, шумерской, и многие другие. Проблема богов и богинь в том, что они гордые и эгоистичные. Они остаются вовлеченными в нашу жизнь и прислушиваются к нашим потребностям тогда и только тогда, когда мы по-прежнему уважаем их и просим о помощи. Вы игнорируете их — и они сердятся и отступают в свое царство. Мои боги покоятся в Дуате, царстве мертвых богов и всего сверхъестественного. Дуат в значительной степени похож на этот мир, за исключением того, что он волшебный. Мой народ перестал почитать своих богов, поэтому боги отступили. То же самое произошло и с другими старыми религиями. Минутку.

Она встала, чтобы налить кофе. Феми, должно быть, забыла, что я не хотела, и принесла две исходящие паром кружки. Она пила свой черный, но мне нравился сладкий и со сливками. Я взяла сливки и села.

— На протяжении какого-то времени греческий пантеон был сильнейшим из-за подвигов полубогов, но скандинавский пантеон перерос их из-за Валькирий, Гримниров и Бессмертных. Тот факт, что они вербуют священников и жриц, независимо от расы или континента, работает в их пользу. Мы соединяем богов и Смертных — Валькирии и Гримниры с их ежедневными визитами в царство богов, мы, Бессмертные, работающие здесь, на земле, чтобы убедиться, что Смертные не уничтожат друг друга.

Я позабыла о фильме, который мы собирались посмотреть, заслушавшись ее рассказами. О войнах, в которых она воевала, о причинах, приведших к дальнейшему, и о Валькирии, что была послана за ней.

— Для меня большая честь служить вашей семье. Однажды я могу похвастаться тем, что я служила тебе, когда ты была просто молодой неопытной Бессмертной.

Я вздрогнула

— Это нехорошо звучит.

Она рассмеялась.

— Нет. Мы все были молоды, но мы не можем избежать своей судьбы. Наблюдение за тобой — это моя судьба, — она наклонилась вперед и добавила: — И это несмотря на то, что ты считаешься вспыльчивой, и что с тобой невозможно ладить. Бунтовщица среди Бессмертных.

— В самом деле? Я бы никогда не догадалась, — она снова рассмеялась. Но я приняла решение. Мама доверяла Феми, поэтому я должна ей доверять. — Говоря о судьбах, у меня было еще больше видений.

Ее глаза загорелись.

— Когда?

— Прошлой ночью и сегодня днем. Они случаются, когда я касаюсь магических объектов.

— Скоро будет неважно, волшебны они или нет. Ты сможешь связываться с Ка через вещи и людей.

— Ка?

— Душа. Мой народ верит, что у всего — людей, растений, животных, даже неодушевленным объектов — есть душа. Ты снова расстроилась?

Я поморщилась.

— Да. Забыла, что у меня могут быть видения и запаниковала.

Она схватила меня за руки.

— Тогда мы будем работать над тем, чтобы помочь тебе удерживать контроль и помнить, что это просто иллюзия. Мы начнем с магических объектов. Их Ка гораздо более мощные, и именно поэтому они являются первыми, с которыми ты можешь связаться. Затем мы будем использовать неодушевленные вещи вокруг дома, растения и животных, и, наконец, Смертных, — она потянулась под свою тунику медсестры и достала амулет — анкх[3], который носила на шее.

— Еще мне известно, что те, кто убивает Провидиц, на самом деле охотятся за мной, — добавила я.

Феми вздохнула.

— Я подозревала это, но надеялась, что ты не столкнешься с этим так скоро. У нас много работы, прежде чем они придут сюда. И будь уверена — они придут. Мне нужно поговорить с твоим парнем и Эндрисом. Хоук тоже должен участвовать, так как ты будешь работать в магазине, — она подняла глаза и застонала. — Посмотри на время. Мне нужно приготовить твоего отца ко сну.

Было всего лишь полдевятого. После того, как я пожелала папе спокойной ночи, я поднялась наверх и загрузила свой компьютер. Пришло время узнать больше о семье Торина. Я устроилась в постели и загуглила семью де Клер.

Александр Пол д’Арлуэ, двадцатый граф Уортингтон, был избран в Палату лордов в двухтысячном. Графство переходило от одного поколения к другому. Несколько раз они потеряли его из-за государственной измены: сыновья были лишены наследства, в некоторых случаях титулов лишали даже дальних родственников. Одна линия привлекла мое внимание.

Аделаида д’Aргуэ была казнена за ересь в тысяча двести десятом. Ее обвинителем был ее благочестивый муж и близкий друг короля Уильям де Клэр, лорд Оукли и граф Уортингтон.

Ничего себе. Это отличалось от версии, рассказанной Торином.

В Интернете было очень мало фотографий д’Aргуэ, за исключением нынешнего графа и его семьи. Я изучала его самого и его троих сыновей и дочь. Ни у кого из них не были черных волос и голубых глаз, как у Торина. Так как они не выглядели, как Торин, то на черта мне это все было нужно?

8. Новые руны

На моей машине были свежие руны защиты. Как только я привыкла к старым, которые нацарапала мама несколько месяцев назад, они исчезли. Я действительно ненавидела руны на моих личных вещах. Торин это знал. Я взглянула на свой дом и застонала.

Серьезно?

Человек, которого я планирую медленно убивать, прогуливался по лужайке. Я забыла о рунах, когда мое сердце сначала остановилось, а потом застучало быстро-быстро. На Торине была кожаная куртка, а под ней — белая майка. Он редко носил белый цвет, но белый выглядел на нем великолепно, особенно на фоне кожаной куртки и черных волос. Всегда ли он так действовал на меня: волнение от его присутствия, ожидание и трепет моего сердца, даже когда я хотела накричать на него?

— Это действительно необходимо? — я махнула рукой в сторону своей машины.

— Абсолютно, — он обнял меня за талию, опустил голову и поцеловал в нос. — Давай. Время для школы.

Торин был в таком приподнятом настроении, что я не сомневалась — у него имелось для меня еще немало неприятных сюрпризов. Он обошел мою машину спереди и, открывая пассажирскую дверь, глянул на меня этим своим «ну- чего-ты-тормозишь» взглядом.

— Что ты натворил? — спросила я.

— О чем ты говоришь?

— Ты очень доволен собой. Так что ты сделал, кроме как расписал рунами мой дом и мою машину?

Его невинная улыбка не обманула меня. Я положила свой рюкзак и гобой на заднее сиденье и скользнула за руль. На деревьях вокруг наших домов и у домов всех соседей были руны. Еще больше рун обнаружилось на деревьях и зданиях вдоль дороги, вокруг школьной стоянки, и на самом здании школы.

— Когда у вас было время сделать все это? — спросила я, тронутая, несмотря на свое смущение и недовольство.

— Прошлой ночью.

— Ты же понимаешь, что не можешь запеленать меня в кокон во имя сохранения в целости и сохранности.

— Мы решили, что сейчас это самое подходящее.

— Мы? — спросила я, паркуясь на школьной стоянке.

— Мы: Эндрис, Феми и Блейн. А, и Хоук. С ним контачит Феми. Когда ты задействуешь свои руны, то соседние руны реагируют и начинается эффект домино. Мы будем чувствовать пульсацию, где бы мы ни находились, и сможем таким образом определить твое местоположение, — он пригладил мои волосы, убрав прядь за ухо. — В лучшем случае ты можешь начинать тренироваться сегодня. Ты будешь работать на скорости, задействовать свои руны в движении, уклоняться и маневрировать. Я знаю идеальное место для практики. После обеда ты можешь заниматься с Феми, учиться управлять своей энергией.

Это было прекрасно. Я наклонилась и поцеловала Торина.

— Ты великолепен.

— Знаю.

— Ты мог бы попросить меня помочь с рунами, — попеняла ему я.

Торин ухмыльнулся:

— Ты бы нас только замедлила.

— Эй! — возмутилась я, но он покинул машину, прежде чем я смогла что-то сделать.

Он все еще смеялся, когда я присоединилась к нему.

— Вот почему тебе нужно тренироваться. Твои рефлексы замедлены. Ты думаешь и действуешь, как Смертная. Этот удар должен был попасть мне по ребрам. Если бы ты применила руны своей силы, то несколько сломала бы.

Я никогда бы не навредила ему так. Резко выдохнув, я сказала:

— Я убеждена, что быть Вельвой означает, что меня балуют и почитают, и мне никогда не придется и пальчиком пошевелить.

— Так было раньше. Ты должна думать и действовать как Валькирия. Ты должны быть быстрой и сильной.

— О, да. Я считала, что все Валькирии по большей части занимаются пожинанием душ, — поддразнила я. Кора помахала нам у входа в школу. — Кора говорит, что души беззащитны и напуганы, как новорожденные.

Торин хмыкнул.

— Она имеет дело с заблудшими душами. Мы выдергиваем их с полей боя, или когда те погибают под лавиной, во время ураганов, землетрясений… — он замолк и нахмурился. — Зачем я рассказываю тебе это, когда ты и так все уже знаешь? Валькирии в Вальгалле и в Фолькванге тренируются вместе с воинами. Когда настанет Рагнарек, воевать отправятся все. Каждый. Даже ты.

— Чего? — голос почти перешел на визг.

— Еу, Сент-Джеймс, — окликнул его у нас за спиной Хит Кинкейд, наш полузащитник. Как обычно, он был в компании трех свои приятелей — Слоана Менкена и Пита и Дрю Кавано, последний был мерзким типом, с которым еще встречалась Малиина, когда притворялась Корой.

— Мы собираемся закатить вечеринку в честь дня рождения моего кореша, — Хит мотнул головой в сторону Слоана, — в пятницу в «Л.А. Коннэкшн». Он получил полную футбольную стипендию, спасибо нашей блестящей игре на штатах. Все наши парни будут, мы надеемся, ты тоже придешь, — Хит ударил кулаком по ладони и кивнул Торину, — вместе с Рейн.

— Во сколько она начнется? — спросил Торин.

— В восемь. Приглашена вся команда, — Хит дал пять Слоану.

Я слушала их через слово, и когда был упомянут «Л.А. Коннэкшн», вся остальная беседа прошла мимо меня. После вечеринки на мое семнадцатилетие, во время которой погиб один член команды по плаванию, я избегала этот клуб.

— Рейн? — позвала меня Кора. Она начинала терять терпение.

Я коснулась руки Торина и, указывая на Кору, беззвучно сказала:

— Увидимся в классе.

Он взял меня за руку и увел от остальных.

— Мне надо проверить одну зацепку, поэтому я не приду, но я отвезу тебя в магазин к трем.

— Ты не обязан. Со мной все будет в порядке.

— А со мной нет. Дождись меня после школы.

— Торин, я сама могу о себе…

Он поцеловал меня. Когда мы отстранились, причина ссоры была совершенно забыта. К щекам прилил жар, когда я поняла, что у нас были зрители. Взбудораженная, я поспешила внутрь здания.

— Блин, вы двое знаете, как заставить всех остолбенеть, — сказала Кора. — Так что там с рунами?

— Защитные. Ты же знаешь Торина.

— Еще бы, этот парень помешался на тебе.

А еще у него есть идиотская привычка целовать меня во время спора, чтобы заставить замолчать. Так подло. Я проследовала за Корой внутрь.

Она бросила на меня взгляд и вздохнула.

— Иногда мне хочется, чтобы Эхо тоже здесь учился.

Я не могла представить себе Эхо в качестве ученика, пусть и ненастоящего.

— Ты спрашивала его?

— Нет, но он ненавидит школу. Он не понимает, как Торин с Эндрисом это выносят, — она взяла меня за руку. — Он сказал мне, что ты это нечто.

— Можно определение «нечто»? — решила уточнить я.

— Могущественная Провидица. Можешь прочитать меня?

Я схватила ее за руку и закрыла глаза.

— Хмм, тебя ждет большая гламурная свадьба, на которую соберутся Валькирии и Гримниры, вижу, жить будешь на острове, и у тебя будет двое прелестных малышей.

Она остановилась.

— Правда? Ты реально увидела..?

Я засмеялась.

— Я ненавижу тебя, — она пихнула меня плечом.

— Ты, правда, хочешь узнать свое будущее?

Она открыла свой шкафчик, замерла и надула губы.

— Нет. Эхо научил меня ценить сюрпризы, принимать неизбежное, — она прижала к груди папку. — А ты хотела бы?

— Нет, — меня волновала уже сама мысль, что я буду посвящена в будущее других людей. Я локтем закрыла свой шкафчик и пошла вслед за Корой. У своих шкафчиков нам активно махали Кикер с Сондрой.

— Увидимся на ланче, — сказала Кикер. — У нас есть пара вопросов к вам.

— О вечеринке, — добавила Сондра.

Кора застонала.

— Кажется, мне придется делать всем макияж. Мы ведь идем, да?

Я пожала плечами.

— Мы идем, даже если мне придется тащить тебя силой, — она сменила тему. — Могу я сегодня заскочить к тебе, показать свое первое видео для блога? Хочу знать твое мнение.

— Конечно. Я должна вернуться к половине седьмого, — я была уверена, что смогу уделить ей время между ужином и тренировкой. Она пошла в сторону своего кабинета, а я направилась к лестнице.

— Рейн, подожди, — позвала меня сзади Ингрид.

Я отошла в сторону, чтобы пропустить других студентов. В голове всплыли слова Торина. Не стоит доверять Ингрид. Я встряхнула головой. Нельзя, чтобы его паранойя добралась до меня.

— Я не видела тебя вчера в особняке, — сказала она.

— Много домашки накопилось.

— Торин с Эндрисом часами нависали над компьютером, а потом исчезли.

Она пытается выудить информацию.

— Я приходила, когда ты была на тренировке, как раз после того, как они закончили проводить собеседование для горничной.

— Я не видела ее, но если выбирал Эндрис, наверняка она очень красива.

Меня удивила ревность, прозвучавшая в ее голосе.

— Тебе незачем беспокоиться.

Она нервно засмеялась.

— Я не беспокоюсь. Я хотела сказать, что он не интересует меня в этом плане. Он всегда будет принадлежать Малиине. Ладно, увидимся позже.

Она с Эндрисом та еще парочка.

Дважды между уроками я слышала призывную песню сейдра и каждый раз игнорировала. Теперь, когда я знала, что кто-то преследует меня, я решила не рисковать.

Во время ланча я отправила сообщение Феми, чтобы спросить, как там папа. Ее ответ заставил меня помчаться на всех парах к машине. Я потянулась в карман за ключами, но их там не оказалось. Странно, я помню, как клала их в задний карман джинс. Я проверила передние карманы. Пусто.

Нет, он не мог. Этот коварный…

Я не могла поверить, что он взял их. Ему не выжить.

Я нашла ближайший туалет, вытащила свой артавус и нацарапала руны на зеркале. Как только портал начал открываться, дверь распахнулась, и в комнату вошли две хихикающие девушки. Готка и брюнетка, выглядевшая болезненно. Обе остановились и огляделись, как будто почувствовали мое присутствие. Интересненько. Люди не могли видеть нас, когда мы занимались рунами.

Я вжалась в стену, чтобы позволить им пройти. Торин был прав: я должна быть быстрой. Нанесение рун на зеркало должно было отнять у меня долю секунды.

— Джина, ты чувствуешь магию? — брюнетка говорила с сильным акцентом.

Я заледенела.

— Да, — голос Джины звучал удивленно. — Воздух гудит от нее. Уж если я это ощущаю, колдовство должно быть сильным.

Брюнетка улыбнулась Джине так, словно между ними была какая-то тайная, духовная связь.

— Это так. Она сильна. Она, должно быть, творила заклинание здесь, прежде чем ушла. Это — кто-то из них двоих. Теперь, когда я знаю эту энергию, я могу найти того, кто колдовал, — она исчезла в одной из кабинок.

Джина подошла к зеркалу и начала изучать свое отражение. Выглядела она клево. У нее были черные волосы с красными локонами ближе ко лбу, темная губная помада, темно-зеленые глаза. Дополнял образ черный лак для ногтей, и куча пирсинга на ушах и в носу.

— Эй, Рита, — позвала она. — Ты можешь перестать петь эту жуткую песню?

— Не могу. Помнишь, что сказала мама? Я не должна останавливаться, пока кто-то не свяжется с нами. Мы должны знать, с кем имеем дело.

Джина вздохнула:

— Что делать, если от этого впадаешь в спячку?

Рита вышла из кабинки, выглядя еще бледнее, чем раньше.

— Помнишь заклинание, которое мама добавила к песне? Теперь ее могут услышать только могущественные ведьмы.

Она остановилась перед раковиной и ополоснула руки. С Джиной они были очень похожи, но ее волосы были заплетены в длинную косу, и выглядела она хрупкой. Как будто была больна.

Они должны были быть новенькими в школе, или я бы заметила их раньше. Они выделялись. Добавьте иностранный акцент — и на них будет сложно не обратить внимание.

Я подождала, пока они не покинули туалет, и убралась оттуда через портал.

— Все в порядке? — спросила Феми. — Я слышала голоса.

— Просто слушала сплетни. Спасибо, — поблагодарила я, беря поднос со своим обедом из ее рук. — Он не остыл?

— Нет, я наложила на него руны, так что он поддерживает себя разогретым.

Я вошла в кабинет.

— Свана, — прошептал папа, и мои глаза наполнились слезами. Я никогда не думала, что похожа на маму, пока в первый раз у папы началась горячка, и он не стал бредить. Он продолжал называть меня Сваной, и мой голос успокаивал его. Я опустила поднос, аппетит пропал, подтащила поближе стул и села у его кровати.

— Я здесь, — я погладила его лоб. — Все хорошо. Все будет хорошо, — когда он успокоился, я взяла книгу, которую читала ему, и начала с того места, где остановилась в прошлый раз.

***

Вечер я провела занимаясь поисками тех двух девушек, которых увидела в уборной. На уроках их не было, да и в коридорах тоже.

— Сегодня смотрим небольшой документальный фильм, — сказал мистер Финни, опуская экран. — Обращайте внимание не детали, ребята, потому что потом я захочу услышать ваше мнение.

Обычно свои уроки он начинал с какого-нибудь спорного вопроса, после чего следовали жаркие дебаты. А когда он выключил свет, я задумалась: стоит ли мне применить руны, стать невидимой, и пойти искать по классам тех двух ведьмочек. Была лишь одна загвоздка — я должна открыть портал через дверь или стену. Для подобных порталов требуются очень сложные руны.

Смирившись с тем, что придется подождать до конца занятий, я смотрела документалку про войну во Вьетнаме, и даже заприметила себе пару ответов про отношение Америки после этой войны. Но я все никак не могла дождаться конца школьного дня.

— Без тебя на завтраке было скучно, — сказала Кора, когда в три часа мы вышли на улицу.

— У папы начался жар, так что пришлось вернуться домой. Он переживает.

Она нахмурилась.

— Он в порядке?

— Я уже успокоила его.

— Хорошо. Давай поговорим о школьном бале.

— Давай не будем. Торин хочет, пойти на выпускной, а по поводу школьного бала в конце учебного года он пока не решил. Так что не торопись включать меня в свои планы.

— Ох, только не это. Постарайся убедить его. Можем вместе отправиться за покупками. Можем сделать портал и отправиться в любой магазин мира. Захватим с собой и парней.

Ей не нужен был повод, чтобы отправиться по магазинам. Она любила моду. Любила делать покупки. Не то, что я. Мы уже покинули здание школы. Повсюду сновали ученики. Несколько человек играли во фрисби на лужайке слева от нас. Торин прислонился к моей машине, разговаривая с Эндрисом. Выглядел он, как падший ангел. Но я пока еще злилась на него.

— Ну, пожааалуйста. Я еле уговорила Эхо. Если Торин не придет, ему будет скучно.

Я вздохнула.

— И что они будут делать вместе? Пинать друг друга?

Кора перекинула волосы набок и закинула рюкзак на плечо.

— Они как бы связаны. Это такая фигня — Гримнир-Валькирия. Житья им нет, если не поцапаются или не влезут в какие-то разборки вместе. Вот как они вместе защищали меня, а теперь — тебя.

— И, в конце концов, они опять подрались.

Кора надула губы.

— Боги, ладно. Я поговорю с Торином.

Она обняла меня.

— Ты лучшая. В субботу все в силе?

— Днем он будет чем-то занят, но вечером, кажется, свободен, — мы добрались до ее машины. Она припарковалась у обочины.

— Эхо тоже занят, — она разблокировала двери машины и зашвырнула внутрь рюкзак. — Он сказал, что, скорее всего, уедет на остаток недели, так что убеди своего парня остаться с нами на обед в школе. Я как-то села с Кикер и девчонками, а они болтали только о книгах, — Кора закатила глаза. — Кстати, нужно же папе помочь с блогом. Он это дело ненавидит. Представляешь? Только вот я не читала его книгу. О чем мне написать его фанатам?

Я рассмеялась. Ее папа пишет просто потрясающие книги. Я их все купила. Даже просмотрела расширенные версии.

— Не смешно. Почему он пишет научную фантастику? Это ведь наихудший жанр. Поможешь мне? Ты все его книги читала.

У меня и так проблем полно.

— Я не могу. Попроси Эндриса. Он тоже их читал.

Кора хлопнула себя по лбу.

— И как я о нем забыла? Люблю тебя. Увидимся вечером.

Я помахала ей и пошла по улице. Рита и Джина прошли мимо меня быстрым шагом, разговаривая шепотом. Я посмотрела на Риту, но она застенчиво улыбнулась и отвернулась. Я заметила что-то, на что раньше не обратила внимания. Они обе носили одинаковые подвески. Часть меня хотела следовать за ними, но я не могла этого сделать, когда Торин, и Эндрис не спускали с меня глаз. Чтобы поговорить с ними пришлось бы уйти отсюда. Подальше от Валькирий.

— Эй, Эндрис! Как дела? — спросила я, подойдя к ним.

Он скорчил гримасу.

— Давай-ка посмотрим. Полночи я спасал весь ваш чертов город, потом слонялся по всему миру в поисках твоей безликой, безымянной Немизиды. Мне срочно нужен карамельный фраппе.

Достал.

— Мне прямо сейчас начинать тебя благодарить и обнимать? — это, конечно, был чисто риторический вопрос.

— Эм… - он взглянул на Торина.

Какого?! Я не могу обнять других парней без разрешения графа Уортингтона? Я обняла Эндриса, застав того врасплох. Он поколебался, но потом неловко похлопал меня по спине.

— Куплю тебе фраппе после работы, — я повернулась к своему парню и изучила его лицо. Не похоже, что он был рад. Торин ненавидел, когда его игнорировали, а я именно это и собиралась делать. Я протянула руку. — Мои ключи.

— Меня хотя бы обнимешь?

Он ухмыльнулся, но за этой ухмылкой я видела ту Валькирию, которой он был до того, как мы встретились. Парня, который ненавидел себя, свою жизнь и того, кем стал. Он был близок к тому, чтобы потерять свою душу. Разумеется, я не могла отказать ему в простом объятии.

Я подошла к нему, обхватила за грудь и крепко сжала. По его телу прошлась дрожь, которая в очередной раз напомнила мне, что, несмотря на его заносчивость и раздражающие привычки, я была для него целым миром. Все, что происходило со мной, каким-то образом затрагивало его так, что обычному человеку этого было не дано понять.

Но ему не сойдет это с рук так просто. Я выкрутилась из его объятий и бросила на него убийственный взгляд.

— То, что ты сделал, не круто.

Его брови удивленно взлетели вверх.

— Теперь ты читаешь мне лекции.

— Следующий раз с этого и начну. Никогда не бери мои вещи без разрешения. У папы началась лихорадка, и мне нужно было успокоить его. Что если бы я забыла руны для портала?

Он застонал и потер руки.

— Я придурок.

— Ты король всех придурков, — я протянула руку: — Ключи.

Он передал мне ключи, молча придержал дверцу машины и поспешил к пассажирскому сиденью. Он не сказал ни слова, как и я, хотя я заметила руны на деревьях вдоль дороги. Этой дорогой я обычно добиралась до магазина.

Торин продолжал посматривать на меня, словно говоря: «Это я пометил деревья, разве я не молодец?» Но что если бы случилась авария, и мне пришлось бы поехать другим маршрутом? Что если бы здесь были дорожные работы? Он не мог предвидеть всего. Мне стоит начать тренировки. И как можно скорее.

В проулке за магазином стояло больше машин, чем обычно. Я припарковалась и поморщилась, увидев руны на здании, деревьях и деревянной изгороди, отделявшей нашу парковку от соседствующего центра искусств. Да он, смотрю, пошел во все тяжкие.

— Попытайся посмотреть на это с моей стороны, Веснушка, — сказал он.

Я пристально посмотрела на его красивое лицо. Я для него все. Я понимала это. Он тоже заменят мне мир, но папа не менее важен для меня. Я никому не позволю отнимать наше с ним время.

— Я понимаю, но ты зашел слишком далеко.

— У меня есть на то причины. И первая из них — я дал твоей матери слово, что с тобой ничего не случится, пока ее нет.

Все мое расположение к нему словно смело рукой.

— Что?

— Твоя мама сказала мне присматривать за тобой, пока ее нет, и, если с тобой что-нибудь случится, она с меня шкуру сдерет. Может, я и не знаю, каково это, когда с тебя снимают кожу, но Хоук побледнел от ее слов, поэтому я не хочу рисковать.

Очень похоже на маму, но это не значит, что я с этим согласна.

— Во-вторых, только представь, сколько крови прольется, когда я начну мстить, если ты пострадаешь. Всех Смертных, которые попадут под огонь. А так я забочусь, чтобы ничего этого не произошло, — он приблизился и намотал на палец прядь моих волос. — Как насчет предложения? Обещаю не проделывать ничего у тебя за спиной, если ты пообещаешь, что будешь идти мне навстречу. Чем раньше ты сможешь позаботиться о себе, когда меня нет рядом, тем спокойнее мне будет.

Часть меня хотела держаться за злость, но, с другой стороны, я знала, что у него есть причины для беспокойства. Меня разыскивают, а мне еще столько предстоит научиться, чтобы защитить себя.

— Может мне просто стоит использовать порталы. Из дома в школу, из школы в магазин, из магазина домой.

Глаза Торина сузились.

— Нет, я не хочу, чтобы из-за этих ублюдков ты вела себя, как заключенная, или боялась собственной тени. Мы все будем вести себя, как обычно, словно не знаем, что тебя преследуют. Так на нашей стороне будет элемент неожиданности.

Красивая внешность и интеллект — выигрышное комбо. Когда он выбрался из машины и открыл для меня дверцу, я обняла его еще раз. Он погладил меня по голове.

— Я думал, ты будешь злиться на меня весь вечер.

— Я тоже так думала.

— Но ты не можешь устоять передо мной так долго, — я умилилась игривому блеску в его глазах, но не собиралась тешить его эго.

— А ты не можешь не проехаться по своему очарованию. Однажды этого станет мало, — его взгляд выражал сомнение, что такое в принципе может произойти. Я скривилась. — Забудь.

Хоук ждал нас внутри, в руках он держал папку, словно какой-нибудь инспектор. Серьезно, этот человек должен хоть когда-нибудь да улыбаться.

— Привет, Хоук. Я готова к рок-н-роллу.

Ни намека на улыбку. Он кивнул Торину, словно они давние знакомые.

— Добрый день, Рейн.

Я помахала Джареду, который в это время обслуживал покупателя. Еще несколько осматривались в магазине. К счастью, никому не нужна была моя помощь. Может мне стоит носить бейдж с надписью «Новый сотрудник», чтобы покупатели не думали, что я полнейший профан и не могу им помочь.

Хоук усадил меня за стойку обслуживания и вручил папку, которая оказалась каталогом всех наших товаров. Я написала Коре сообщение и принялась за работу. Я читала о видах рам и окраске, о способах обрамления и о расценках на заказные рамы. Я пыталась запомнить понятия, которые раньше никогда не встречала, такие как аспектное отношение, фальц-четверть, гофрированная поддержка.

Я с головой ушла в каталог, когда вернулся Торин. Он принес карамельный макиато и выпечку из кафе «У Нико», папиной любой кондитерской.

Он поставил это все на стол и подмигнул.

— Увидимся в шесть, — после чего исчез в офисе Хоука. Несмотря на чрезмерное высокомерие и привычку выводить меня из себя, он был чертовски хорошим парнем.

Час спустя я встала с места и прошлась по рядам, проверяя, смогла ли я запомнить различные типы рам. Когда покупатели бросали взгляды в мою сторону, я разворачивалась и делала вид, что просто осматриваюсь. Одну женщину, однако, оказалось не так легко обмануть. Но она всего лишь хотела узнать, есть ли у нас туалет.

Когда без пятнадцати шесть вернулся Торин, я на миг выпала из реальности. Он переоделся в одежду для пробежки. Лосины. Так бы и съела. Они облегали его бедра и икры. Легкая ветровка была распахнута, и тонкая футболка совсем не скрывала вид на грудь и кубики пресса, которые просвечивались под тканью.

— Хватит раздевать меня взглядом, — подразнил он.

— Хватит показушничать, — возразила я. Затем вспомнила, где находилась, и осмотрелась по сторонам. К счастью, Джаред был занят, а Хоук находился в зале с рамами.

— Как прошел день? — спросил он, когда мы ехали домой.

— Превосходно! — ответила я с поддельным энтузиазмом.

— Лгунья. Хочешь бросить? — спросил он.

Я осуждающе на него посмотрела.

— Мог бы хоть приглушить свою радость.

— Просто шучу. Ты не из тех, кто бросает на полпути.

Этот парень слишком хорошо меня знает.

— Чертовски верно. Я сегодня многое узнала. У нас есть больше двадцати видов рам, начиная с традиционных и до винтажных… — я болтала всю дорогу, пока мы не свернули в наш проулок.

— У тебя десять минут, — сказал Торин, — переоденься для бега.

***

Сперва я проверила, как папа. Он спал, его жар спал. Он выглядел таким хрупким. Он был триатлетом, летом мы часто бегали вдвоем и пробегали по пять-десять километров на местных марафонах. В Кайвилле и соседних городах часто проходили уличные соревнования. На глаза от воспоминаний набежали слезы, и мне захотелось ударить себя.

Хватит жалеть себя.

Кора так и не ответила на мое сообщение. Ее не было в комнате, когда я решила заглянуть туда, поэтому я отправила ей еще одно сообщение, после чего переоделась в штаны для бега, майку на бретельках и легкую куртку и спустилась вниз.

— Мы вернемся где-то через час, — сказала я Феми, когда она заметила меня.

Торин уже завел двигатель. Я не спрашивала, куда мы поедем. Ему не терпелось уехать, поэтому я запрыгнула на байк, и мы тронулись с места.

Мы не поехали в город, вместо этого он выбрал окольные дороги. Вскоре мы выехали на шоссе Уайтфилд-Хилл. Лес Тилламок находился на западе от города. Он был холмист и пересечен туристскими тропами и реками. Солнце еще не зашло, но на дне долины уже чувствовался легкий холод.

Дальше дорога раздваивалась на два пути: один, Уайтфилд-Винъярд, вел на север, другой же сворачивал на право и был тупиковым. Его мы и выбрали. Здесь ничего не было, только деревья и клочки травы.

Я сняла шлем и начала осматриваться.

— Куда еще раз, говоришь, мы бежим?

— Вверх по холму и затем в лес, где нас не увидят.

— Кроме койотов, черных медведей и диких кошек, — пробормотала я.

Он усмехнулся.

— В этом и смысл.

У меня отпала челюсть.

— Серьезно?

— Шучу я. Но ты можешь обогнать их. Теоретически, — он снял куртку и бросил ее на байк. Футболка облегала его грудь так, что она казалась нарисованной на нем. Плюс облегающие лосины, и вот он — парень с обложки спортивного журнала. — Ты вообще слышала, что я только что сказал?

— Да, — я состроила милую улыбку. — Что-то о сотрясениях.

Он покачал головой.

— Как только активируешь руны скорости, ты должна думать быстро, иначе врежешься в дерево. И помни, если это произойдет, пострадает не только одно дерево.

— Почему мы не можешь пробежаться сегодня по травке?

— Можем, но нам нельзя медлить. Куртка тебе не понадобится.

— Нет, лучше оставлю, — я потерла руки, хотя солнце все еще было высоко.

Торин вышел вперед.

— Ладно. Если упадешь…

— Ты поймаешь меня.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Нет. Ты активируешь руны защиты и руны от боли, перекатишься, подпрыгнешь и продолжишь.

Он шутит так? Но выражение его лица говорило обратное. Что ж, я официально влюбилась в садиста.

Мы вошли в лес, и он активировал руны невидимости.

— Помни, чем быстрее ты хочешь бежать, тем больше рун надо задействовать, — напомнил он.

Я кивнула и услышала привычный легкий свист, который обычно сопровождает руны.

— Поймай меня, если сможешь, — Торин двинулся с места. Сначала он бежал медленно, как на обычной пробежке, но, боже, как грациозно он это делал. Как кошка. Каждая мышца идеальна.

О, да, я была более чем счастлива бежать вслед за ним и наслаждаться видом. Местность не была скалистой, и было больше травы, чем деревьев. Так что пока можно не волноваться.

— Ускоряйся, улитка, — выкрикнул он. — Активируй руны зрения.

Мое зрение обострилось. Я сосредоточилась на нем, на его следах. Я ускорилась, и деревья на периферии размылись. Мы оставили равнину позади, и теперь нас окружало больше деревьев. Хотя они все равно были редкими. Торин вилял между ними, словно превосходно знал местность, но не сходил с тропы.

Мы поднялись на холм, двигаясь через участки травы и кустарника, затем еще через деревья. Солнце заливало растительность золотыми и оранжевыми лучами. До захода солнца оставалось сорок пять минут, но я потела не из-за солнца. Неудивительно, что Торин оставил куртку. Преодолевать дистанцию быстрее, чем гонщик Наскар, было чертовски трудно. Мое сердце колотилось, и пот стекал по спине, но я никогда не чувствовала такой эйфории.

Когда Торин позвал и замедлил ход, я не хотела останавливаться. Я была в эйфории. Я проскочила мимо него, прошла минуту или две, а потом глянула назад. Он усмехнулся, сокращая разрыв между нами. Он даже не вспотел и не дышал тяжело.

— Как это было? — спросил Торин.

— Удивительно, — я стянула с себя пиджак. — Как часто ты сюда приходишь?

— Раз в неделю. Я бы хотел приходить через день. Это убираем, — добавил он, кивая на мою куртку, которую я завязывала вокруг талии. — Я могу нести ее за тебя.

— Нет, все в порядке. Здесь очень красиво. — Деревья слева от нас росли еще гуще, но я быстро сориентировалась. — Там внизу Снейк Крик?

Торин кивнул.

— Завтра мы спустимся к ручью и вернемся обратно. Готова отправиться обратно?

— Да. На этот раз я пойду первой, — я не стала ждать его ответа. — Глотай пыль, — прокричала я, задействуя руны выносливости и скорости.

Я всегда была хороша с указаниями. Даже в детстве мама с удивлением смотрела на меня, когда я давала указания людям. Торин догонял меня, и я совершила ошибку, взглянув на него. Я не заметила дерева, но он увидел и рванул вперед, как пуля, схватил меня и убрал от опасности. На чертовом полном ходу.

Он поставил меня на землю.

— Позже, тугодумка.

Пыталась догнать его, но безрезультатно. Когда я выскочила из-за деревьев, Торин сидел на байке и пил воду. Он полез за сиденье, вытащил еще одну бутылку воды и бросил ее мне.

— Ты просто смеялся надо мной. Ты быстрый, — я проглотила воду. — Я имею в виду, очень, очень быстрый.

— Стараюсь, — он убрал волосы с моего вспотевшего лба, потом протянул куртку. — Это ты тоже уронила.

— Да? — он всегда был прав, что иногда могло раздражать. — Завтра, не сдерживайся. Хочу посмотреть, насколько быстрой я могу быть.

9. Измененное будущее

Я сидела посреди моей кровати и наблюдала, как Феми перебирала кольца со своей шкатулки с украшениями. Я все еще была возбуждена после нашего пробега, несмотря на то, что приняла душ, поела и даже провела несколько минут с папой. Его температуру контролировали, но он все еще был сонным.

— Это воспоминания с туров, так что пугаться нечего. После каждого концерта на котором побывала, я посещала местные магазинчики, хозяйками которых были ведьмы, и покупала что-нибудь. Кто-то покупает концертные футболки и шапки; я же собираю зачарованные браслеты, амулеты и кольца, — она положила передо мной три браслета, два медальона и несколько колец. — Запомни, это просто видение. Это не реальность, хоть и будет казаться таковой, — она отодвинулась назад. — Когда будешь готова, подними один из них.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Пожалуйста, пусть видение будет четким в этот раз. Я потянулась вперед, взяла зачарованный браслет и сжала его в ладони. Феми ободряюще улыбнулась. Затем ее лицо растворилось в темноте.

Послышались крики фанатов, а их возникшие фигуры сжимали меня со всех сторон. Рядом со мной махала руками и прыгала под ритм музыки Майкла Джексона Феми. На сцене был сам Король поп музыки, но видение было туманным, и мне не удалось отчетливо его разглядеть. Могу поклясться, что как только видение прояснилось, я снова почувствовала браслет. Посмотрев на руку, поняла, что все еще крепко сжимаю его.

Я разжала ладонь и браслет выпал. Концертная сцена исчезла, а мой взгляд встретился со взглядом Феми. Я довольно улыбнулась.

— Я не потеряла сознание.

— Нет, не потеряла, — она схватила ручное зеркало и выставила напротив моего лица.

Мои карие глаза стали золотыми.

— Твои глаза не закатывались, — добавила она. — Они светились, а взгляд оставался сосредоточенным на мне.

— Все хорошо, да?

Она кивнула.

— Так ты был фанатом Майкла Джексона?

— И все еще остаюсь. Если ты когда-нибудь попадешь ко мне домой, сама увидишь. На его концертах я побывала чаще, чем на чьем-либо другом исполнителе. Битлз и Элвис занимают второе и третье места соответственно. Твое видение было все еще туманным?

Я кивнула. Мой взгляд упал на картину, что Эрик нарисовал и подарил мне на мой семнадцатый день рождения. Она не была лучшей из его работ, но много значила для меня.

— Оно было как картины, что Эрик создает, когда использует не те линзы. О, и я могу контролировать свое возвращение. Я просто отпустила браслет.

— Хочешь попробовать другой?

Я кивнула и взяла кольцо, которое перенесло меня на концерт Бон Джови. Здесь я задержалась. Торину нравился Бон Джови. Следующий браслет перенес меня на концерт Битлз, затем других групп с известными песнями, которых я не могла назвать.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сказала Феми. — Продолжим уже завтра.

Феми собрала украшения, пока я изучала свое отражение в зеркале. Мои глаза все еще излучали золотистый свет. Я наблюдала, как их цвет тускнел и возвращался к карему, коричневый брал верх над зеленоватым.

Когда Феми ушла, я написала смс Коре, перед тем как открыть портал в ее спальню. Она помахала мне рукой, сидя за столом.

— Почти закончила редактировать, — сказала она.

Эхо здесь не было, а ее дверь была закрыта. Я встала возле нее и прочла строчки, которые она добавляла в конце видео.

— Мило.

— Правда? Я даже не представляла, сколько существует организаций, чтобы помогать людям справляться с их горем. Я решила добавить их на случай, если они не могут поговорить с другом или родственником.

Когда она закончила, мы пересмотрели заснятое видео. Она назвала его Запись А.

— А что будет, когда ты дойдешь до Я?

Она нахмурилась.

— Не знаю. Я не задумывалась об этом наперед. Буду делать раз в две недели. Если реакция последует хорошая, можно будет и еженедельно, — она встала и потянулась. — И каков вердикт?

— Это здорово, Кора. Ты сказала, что это была гипотетическая ситуация и не назвала реальных имен. Ты сконцентрировала внимание на силе прощения. Это касается каждого.

Кора наклонилась над столом и быстро переименовала заголовок на «Сила Прощения».

— Теперь идеально.

Стук в дверь заставил нас обеих отпрянуть. Я активировала руны, прежде чем ее мать вошла в комнату с корзиной для белья.

— Привет, родная. Это была Рейн?

— Ч-что? — спросила Кора.

— Я слышала голос Рейн.

Кора посмотрела на меня и скорчила гримасу. Лихорадочными движениями я указала на ее телефон.

— Даа, мы говорили по телефону. Я включила громкую связь, пока дорабатывала свой новый видеоблог.

— О, я и не знала, что ты снова снимаешь.

Судя по тону ее голоса, эта новость ее не обрадовала. Она изменит его, как только посмотрит видео.

Я показала на портал, и Кора кивнула.

— Мы больше ее не видим, бедняжка, — произнесла ее мама, заглядывая в шкаф Коры. — Она не упоминала Свану, как она там?

Кора поднялась.

— Нет.

Я с укором посмотрела на нее. Мы же обговаривали это. Она должна придерживаться нашей версии.

— То есть да, она говорила о ней, но нет, с миссис Купер не все хорошо, — исправилась Кора. Она состроила мину с выражением «прости» и подошла к матери: — Мам, я разберусь со своим бельем.

Мама ласково похлопала ее по руке и поцеловала в висок. Наблюдая за ними, я боролась с желанием заплакать. Я скучала по своей маме. Мне не хватало ее голоса. Ее объятий. Мама обожала обниматься. Она вгоняла меня в краску, когда привозила в школу в средних классах и подолгу обнимала. Поэтому я предпочитала, чтобы в школу меня подвозил папа. Сейчас я бы убила за одно из тех ее объятий.

— Не засиживайся допоздна, — наставительно сказала мама Коры. — Ты же помнишь, что завтра в школу.

— Хорошо, мамуль.

Я подождала, пока дверь за ней закроется, и затем набросилась на Кору.

— Ты это серьезно?

— Ой, да ладно тебе, я запаниковала, просто вылетело из головы, — она подошла к двери и выглянула наружу. — Она ушла.

— Пожалуйста, придерживайся нашей согласованной версии.

— Хорошо. Твоя мама в приватной клинике в Портланде. Ты навещаешь ее каждые выходные, но не любишь говорить об этом. И еще однажды меня спросят о названии клиники, и почему я не навещаю ее с тобой.

— Скажи ей, что туда допускаются только члены семьи и название такое, что ты даже не можешь его правильно выговорить. — Я задержалась, прежде чем войти в портал. — Покажи ей свой видеоблог. Ей понравится.

Она довольно усмехнулась.

— Знаю. Мой старый она терпеть не могла.

Помахала ей рукой и исчезла в портале. Почистив зубы, я свернулась калачиком под одеялами. Но что-то упало с кровати и покатилось по полу. Я включила свет, чтобы отыскать его. Это было одно из колец Фемы.

Позабыв о своем даре, я подняла кольцо. В глазах потемнело. Я тут же присела и поползла назад, пока моя спина не оперлась о кровать.

Я ожидала увидеть очередную группу и кричащих фанатов. Но вместо этого оказалась в лавке товаров. Должно быть там, где Феми купила это кольцо. За прилавком стояла женщина, одетая как моя мать. На маме была экстравагантная модная одежда — длинная юбка с поясом и симпатичный вышитый топ, волосы распущены, на голове, шее и руках надета бижутерия ручной работы.

Я напряглась, чтобы разглядеть ее получше.

Прозвенел дверной колокольчик, и в комнату вошли двое мужчин и женщина.

— Мы разыскиваем друга и вашего постоянного покупателя, — произнесла женщина.

— У меня много покупателей, — ответила ведьма.

— Ее зовут Феми. Невысокая, смуглая, голубые глаза, — продолжила женщина из троицы.

— Феми приходит только во время выступлений. Я не видела ее с прошлого года, когда в город приезжали Бон Джови.

— А у вас есть ее номер или последний адрес, где она проживает?

— К сожалению, нет, — ответила ведьма. — Я не располагаю информацией о моих покупателях.

— Она что-то скрывает, — сказал один из мужчин.

Внутри меня все сжалось. Это был тот самый британский акцент. Я обернулась, мужчина как раз подходил ближе к троим, стоящим у прилавка. Те же длинные темные волосы. Лицо оставалось размытым, но эти голубые глаза я узнаю из тысячи. Кем был этот человек, настолько похожий на Торина? Его брат? Может он и не умер вовсе.

Остальные расступились, давая ему пройти.

— Ты ведь знаешь, где она, дорогуша, не так ли? — он поднял руку и что-то сделал, мне не видно было что именно. — Рассказывай, ведьма.

— На следующей неделе в городе будет выступать Илвис, — ровно и безучастно ответила женщина. — Она тоже объявится.

— Что еще за Илвис? — спросил Британец.

— Два брата из Норвегии, участники ток шоу и комедийный дуэт, Ваше Величество, — ответил один из мужчин. — В прошлом году их песня была очень популярна.

Ваше Величество? Может во главе этой банды убийц был не брат Торина. Возможно, у Торина есть еще и давно забытый предок, выглядевший точь-в-точь, как он.

— Благодарю, Киган, — главарь опустил руку, и ведьма упала без чувств за прилавком. Я выпустила кольцо из рук.

Мои глаза открылись и встретились со взглядом знакомых сапфировых глаз. Торин сидел на полу напротив меня, выставив ноги по другую сторону и опершись локтями о свои колени.

Я не могла ничего придумать лучше, как сказать:

— Привет.

— Привет. Ты в порядке? Вид у тебя был, как у того олененка Бемби…

Я улыбнулась.

— Да. Это называется впасть в транс, не теряя сознания, то, над чем я поработала сегодня вечером. Мои глаза все еще золотистого цвета?

— Да. От них становится… как-то не по себе.

— Они прекрасны, — возразила я, потянувшись за зеркальцем, лежащем на прикроватном комоде, и разглядывая свое отражение. Можете назвать меня тщеславной, но мне нравился их золистый цвет. Я выглядела необычной и могущественной.

— А мне нравятся твои карие глаза. Очень красивые. Мне нравится, как они меняют оттенок при разном освещении или в зависимости от цвета твоего платья.

Я опустила зеркало и посмотрела на него.

— Тебе не нравится мой ведьмовской взгляд?

— Нет, — он встал и протянул мне руку.

— Вредина. А я в восторге от них, — я схватила его руку и позволила ему помочь мне встать. Вытащив одну салфетку с коробки, подобрала ею кольцо Феми.

— Мне нужно поговорить с Феми о моем видении.

Я уже почти вышла с комнаты, как вспомнила, что мне понадобится мой ноут. Развернувшись обратно, врезалась в Торина. Он всегда занимал собой слишком много места.

— Да не спеши так, — он схватил меня за руки. — В чем дело?

Я выскользнула из его объятий и кинулась к компьютеру.

— Этим вечером я касалась колдовских украшений Феми, и у меня были видения о каждом концерте, на которых Феми побывала, один за другим. Видения были размытыми, выступления громкими, а фанаты неистовыми. — Я вышла из комнаты, и Торин последовал за мной. — И вот затем я нахожу забытое кольцо. — Внизу слышались звуки, так что я поняла, что Феми еще не ложилась спать. — Я его подняла, и получила новое видение. Ты знаешь двух братьев, спевших: «О чем говорит лиса»?

Он взвыл.

— Терпеть ее не могу.

— Серьезно? Она забавная и легко запоминается. — Феми смотрела телевизор в зале и подняла голову, услышав, как мы спускаемся по лестнице. Я протянула ей кольцо. — Оно должно быть выпало из твоей шкатулки. — Я рассказала то, что увидела. — Он что-то с ней сделал.

— Это Розалинда. У нее есть лавка в Филли, — Феми покачала головой. — Но тур Илвис по Америке начнется не раньше следующей недели. А в Филли они приедут еще через две.

— Значит, я увидела что-то, что еще не произошло?

Феми кивнула, взволнованная не меньше меня. Она достала телефон и начала набирать номер. Я же села, открыла ноутбук и включила его.

— Что ты ищешь? — спросил Торин, став за моей спиной.

Я бросила взгляд через плечо.

— Проверяю, действительно ли дуэт приедет через две недели, а не на следующей. Даты концертов меняются. — Парень сел подле меня, но было в нем сегодня что-то тревожное. Он был обеспокоен. — Ты разузнал что-нибудь о печати?

— Нет, — он съехал ниже, подперев руку о спинку кресла, закрыл глаза и торкнулся моих волос, играя ими. — Кто-то отдал все на аукцион вместе с горсткой фамильных драгоценностей, которые, как мы считали, были утеряны давным-давно. Даже теперешний граф Вортингтон не знает о них. Они не были указаны в описи фамильных реликвий, так что должно быть были украдены столетия назад.

Эхо однажды обмолвился, что семья Торина утратила свое состояние позорным образом. Онлайн заголовки не упоминали об этом.

— А они всегда были богаты?

Торин скорчил гримасу.

— Нет. Как и у всех, у них бывали тяжелые времена, но я всегда помогал.

Типично для Торина. Благородство и покровительство.

— Каким образом? Я имею в виду, не мог же ты выписать им чек или подкинуть горшочек с золотом?

Он мило улыбнулся и потянул за локон моих волос.

— Забавная ты. Иногда таинственный давно позабытый семьей дядюшка умирал и оставлял им свое наследство.

— А ты — тот таинственный дядюшка, — сказала я.

— Ты будешь удивлена тем, что можно делать с помощью имен мертвых людей, у которых нет родственных связей. К изумлению своих друзей на надгробии появляется имя «Потомка Виллиана де Клэра, графа Вортингтона», в то время как несколько членов моей семьи получают состояние. В других случаях они просто получают деньги от анонимного благотворителя.

— И они их просто принимали, не задавая вопросов? Любопытно.

Он пожал плечами.

— Некоторые пытались, но у них ничего не вышло. Эндрис прекрасно разбирается в компьютерах и создает подставные компании одну за другой. Мы еще не нашли человека, укравшего те предметы, но Эндрис отслеживает покупателей, чтобы вернуть их обратно. Те проданные вещи очень много значили для моих, ммм, родителей.

— А кто-то из твоих родственников похож на тебя?

Он удивленно вскинул бровь.

— Я же говорил, никто и близко не выглядит так, как я.

Это звучало высокомерно.

— Что, ни одного черноволосого и голубоглазого кузена или дяди?

Он привстал.

— Да в чем дело? Пытаешься найти мне замену?

Как будто это возможно.

— Может быть. Я обожаю черные волосы и сапфирово-голубые глаза, и есть что-то случится с тобой…

Он засмеялся.

— Я никуда не уйду, и если кто-то каким-то образом отрубит мне голову, я стану безглавой Валькирией, болтающейся вокруг вас и преследующей вас обоих. Я иду спать, любимая.

Он быстро поцеловал меня в губы и встал. Я наблюдала за ним, пока он не исчез через портал. Он был в странном настроении.

Феми закончила разговаривать по телефону и вернулась в зал с довольной улыбкой на лице. О расписании турне Илвиса я уже знала.

— Как у нее дела?

— Все в порядке, но я предупредила ее о визитерах. Ее сестра живет в Новом Орлеане, и она поживет у нее пару недель.

Одна жизнь спасена.

— О, здорово.

— Да, ты молодец, куколка. Твое видение сегодня спасло человеку жизнь. Ты изменила будущее.

Хвала мне, только это звучит слишком по-норнски.

— Как мне теперь угадывать, что я вижу — будущее, прошлое или настоящее?

— Хотела бы я ответить на это. Думаю, это то, что приходит с опытом или же достигается путем обучения кем-то, кто сведущ в этой сфере.

То есть Норнам, без сомнения.

— Так Илвис действительно приезжает в Филли через две недели. Ты идешь на них?

— Планировала, но я нужна здесь.

— Я могу присмотреть за отцом. Это всего один вечер.

— О, это мило, куколка, но нет. Я могу посмотреть на них в другой раз, — она взяла пульт с кофейного столика и выключила телевизор. — На сегодня все, уже поздно.

— А я все-таки считаю, что ты должна пойти, — повторила я, когда мы поднимались наверх. — Я ведь не одна останусь с папой. Торин за следующей дверью через портал. И если ты не заметила, он справится с любой проблемой.

Феми усмехнулась.

— Я заметила. И я подумаю. Доброй ночи, — она скрылась за дверью спальни моих родителей, пока я шла к своей.

Торина здесь не оказалось. Я выглянула в окно, но его дом был погружен во тьму. Может он в особняке. Я свернулась в кровати, но не смогла избавиться от чувства, что с Торином что-то происходило. Он показался мне, не знаю, расстроенным чем-то.

***

Утром Торин так и не появился. И я не получила свой утренний кофе и поцелуй. Но с кухни доносились голоса. Улыбаясь, я слетела с лестницы вниз, ожидая его увидеть. Но сделав последний шаг, я узнала голос Эндриса. Он уже был одет для школы, хоть и выглядел, словно сошедший с обложки какого-то журнала для хипстеров.

— Доброе утро, соня, — поздоровался Эндрис. — Я как раз собирался разбудить тебя чашечкой кофе.

Я выглянула в окно, посмотреть на дом Торина. Куда он подевался?

— Так значит, ты поедешь со мной в школу?

Эндрис на это только фыркнул.

— Нее. Это ты поедешь со мной. Приходи в особняк, когда будешь готова, — он чмокнул Феми в щеку. — Спасибо за кофе, — и исчез в портале.

Я взяла миску, положила себе каши и принялась жевать ее, не чувствуя вкуса, думая о двух девочках в школе. Как я собиралась подобраться к ним, не напугав? Если Ингрид была права, они, должно быть, признали меня ведьмой.

— Привет, — сказала Феми, и я подняла глаза. — Ты в порядке?

Нет. Где был Торин? Это не было похоже на него, исчезнуть тогда, когда я нуждалась в защите. Не то чтобы я нуждалась в нем сейчас. Он управлял всем, и Эндрис вполне подходил. И из рассказов Феми, она была армией с одной женщиной.

— Да уж. Увидимся за ланчем.

На втором этаже я взяла свои вещи и ушла в особняк. Остальные ждали в фойе. Ингрид выглядела потрясающе, в прочем как обычно, в ассиметричном платье, милом кашемировом свитере, колготках и сапогах. Мне действительно нравилась ее стрижка-боб. Поистине высокая мода.

С Блэйном тоже самое. Он был из богатой семьи, и его одежда кричала об этом. Я же выглядела как сиротка Энни рядом с ними в джинсах и красном свитере. Хорошо, что я не позволяла одежде определять меня, а другие никогда не указывали на мое предпочтение джинсам.

— Идем, Провидица. Пора выходить, — сказал Эндрис. Он быстро подошел и схватил мой рюкзак, прежде чем я поняла его намерение.

— Поскольку я на службе в телохранителях, то должен делать все, что делает Торин. Может быть, я получу горячий поцелуй перед уроком математики.

Я засмеялась. Подождала, пока мы выйдем из дома, активировала свои руны скорости и стала двигаться так же быстро, как и он. И выхватила обратно из его рук свой рюкзак.

— Ха-ха, я сделала это.

— Работаешь над своими рефлексами? — спросила Ингрид, наблюдая за мной со странной улыбкой. Я могла бы сказать, что девушка хотела, чтобы именно она была той, кто дурачился с Эндрисом.

— Да уж. Я пока еще очень медленно привожу в действие руны, поэтому Торин помогает мне это исправить. Мы работали над этим вчера и, вероятно, продолжим сегодня.

— Я так не думаю, — сказал Эндрис, пока открывал внедорожник. Он исчез внутри.

Я дернула дверь и запрыгнула на заднее пассажирское сиденье.

— Что ты имеешь в виду?

— Торин охотится за тенью, которая не хочет, чтобы ее нашли, — сказал Эндрис и запустил двигатель.

— Что за тень? Это из-за кулона, или из-за Провидиц?

— Да, о чем ты говоришь? — спросила Ингрид, садясь на переднее пассажирское сиденье. Она закрыла дверь и повернулась к Эндрису.

— Длинная история, девочки. — Он выехал с подъездной аллеи, следуя за Блэйном. — Не пытайтесь задавать мне вопросы, потому что мой рот на замке.

Он не умел хранить секреты. Я подожду, пока мы останемся вдвоем.

— Игнорируй его.

— Я всегда так и дела, — сказала Ингрид. — Эй, я близка к тому, чтобы найти ведьму в школе.

— Я тоже, — сказала я.

— Какую ведьму? — спросил Эндрис.

— Длинная история, — ответила я его словами.

— И наши рты тоже на замках, — поддакнула Ингрид.

— Правда, Ингрид? — Он взглянул на нее. — Я могу понять, что с Рейн все сложно, ведь это она. Ты лучше знаешь. Мы не храним секретов друг от друга.

Ингрид подняла подбородок.

— Почему ты не учишь меня задействовать мои руны скорости, как Торин помогает Рейн?

Эндрис застонал.

— Она в них нуждается, дорогая, а ты — нет.

— Почему?

— Потому что ты милая, привлекательная и безобидная. Тебя не преследуют плохие парни. Твоя жизнь совершенна.

— Ты имеешь в виду скучна, — ответила Ингрид. — Со мной никогда не происходит ничего забавного или захватывающего.

— Ты бессмертна, дорогая. Забавное произойдет. Найди себе хобби.

Бедная Ингрид. Ей действительно нужно было перестать хотеть, чтобы мистер Тупица относился к ней серьезно. У нее были деньги, и она могла быть кем угодно. Я отвернулась от них и написала Торину. Скорее всего, он не взял свой мобильный телефон. Он купил его только для того, чтобы закрывать мне рот, когда я начинаю придираться к нему.

Мы остановились возле школы. Место на тротуаре, где Торин обычно парковал свой байк, было пустым. Это было не официально, но все считали это место его. Эта картина только напомнила мне, что он где-то там, вероятно, делал что-то опасное.

Эндрис и Ингрид все еще спорили, когда мы покидали внедорожник. Ингрид раздраженно зашагала к школе и присоединилась к своим друзьям. Эндрис наблюдал за ней, прищурившись.

— Она становится такой крикливой, — проворчал он.

— Это потому, что ты игнорируешь ее. Ты ей нравишься. Почему ты не дашь ей шанс? — спросила я. — Это же очевидно, то она тоже тебе нравится.

— Как бы ни была мила и очаровательна Ингрид, у меня не возникает порыва ее поцеловать. Она не заставляет меня терять сон, и она определенно не тот человек, о котором думаю, когда я…

— Я не хочу этого знать, — сказала я. В мгновение ока он может стать бестактным грубияном.

— У тебя извращенный ум.

— А у тебя искаженный.

— Не оскорбляй мой разум. Ты хочешь пообедать дома или в школе? — спросил он, когда мы вошли в здание школы.

Он был очень милым. Обычно он говорил мне, где мы будем обедать, а потом пытался заставить меня согласиться.

— В школе, если мне не нужно быть дома.

— Хорошо, мы встретимся в столовой, если я не получу от тебя смс.

Он ушел с группой своих друзей-хипстеров. Я подошла к своему шкафчику и стала поджидать появления двух сестер-ведьм. Я много раз делала это в течение дня, даже пару раз слышала их песню Сейдр.

***

Эндрис и Блэйн ждали меня около внедорожника, когда я вышла из здания в три часа пополудни. Обычно они терпеть друг друга не могли. Сегодня же они болтали, как старые друзья. Нет, они смеялись.

— Так вот, Провидица, мы решили отобрать то, что покинул Торин, — произнес Эндрис.

Я нахмурилась.

— Отобрать что?

— Твои занятия, — ответил Блэйн. — Где вы вчера тренировались вдвоем?

Когда я закончила объяснять, они смотрели на меня, как будто я сбежала из ИПП.

— Что?

— Да там толком нет троп, и место кишит дикими животными, — возразил Эндрис с содроганием.

— Там куча троп, и ты в состоянии перегнать диких животных, — ответила я и забросила рюкзак и гобой на заднее сидение машины. — Так предложение еще в силе или мне бежать одной?

Они посмотрели друг на друга.

— Цыплята, — поддразнила я, садясь в машину.

— Она в чем-то права, — сказал Блэйн. — Мы можем бежать быстрее любого животного, и если она тренируется в таких природных условиях, все остальное будет просто пироженкой.

— Мне все равно, права она или нет. Мы не бегаем по каким-то проклятым джунглям, как стая диких животных. Мы отправимся на проселочные дороги и возьмем гоночные машины. Вы двое жили здесь достаточно долго. Найдите нам маршрут, который не перегружен в это время дня. Я покажу вам, кто цыпленок.

— Увидимся дома, ребята, — сказал Блэйн и запрыгнул в свою машину. Он уже уехал на своей спортивной машине с опущенным верхом.

— Расскажешь мне об этой ведьме в школе? — поинтересовался Эндрис, когда мы отъехали.

— Я думаю их двое. Сестры. И они новенькие, так как прежде я их не видела.

— А почему Ингрид не рассказала утром?

Слова Торина прозвенели у меня в ушах.

— Не знаю. Хочу посмотреть, приведут ли поиски к одним и тем же девушкам. Их может быть больше.

Эндрис содрогнулся.

— Ведьмы.

— Я понимаю отвращение Торина к ведьмам. Что у тебя?

— Это никого из вас не касается, — резко отрезал он.

Он заехал в наш переулок, и мои глаза обратились к дому Торина. Он все еще был заперт.

— Где он, Эндрис?

— В поисках человека, который выставит свои вещи на аукцион, — сказал он.

— Почему это так важно?

Эндрис остановил машину у обочины у почтового ящика Торина.

— Я никогда не спрашиваю, почему твой парень делает то, что он делает. Я просто плыву по течению.

— Я еще должна о нем беспокоиться?

— Нет. Выходи. Будь в особняке через десять минут, или я приду за тобой.

— Можешь мне кое-что пообещать?

Он глубоко вздохнул.

— Что?

— Пообещай сказать мне правду, если он будет в опасности, хорошо?

— Ладно.

Он опустил свое стекло и стал наблюдать, как я ухожу.

Я обернулась и подняла брови.

— Уезжай. Я уже дома.

— Я когда-нибудь говорил, что у тебя сексуальная походка?

Я поцеловала пальцы и шлепнула себя по заднице.

Он засмеялся и быстро уехал. Я вошла в дом.

— Феми, я дома.

— Я здесь, — крикнула она из комнаты отца. Я заглянула внутрь. Феми меняла простыни на его кровати. Должно быть, она увидела беспокойство в моих глазах, потому что сказала:

— Он принимает ванну.

Я состроила гримасу. В ванной было приспособление, чтобы помочь ему держаться и не упасть.

— Я ухожу на пробежку с Эндрисом и Блэйном. Вернусь через час или около того.

Она остановилась, взбивая подушки, и поджала губы. На секунду мне показалось, что она возражает, но Эндрис имел превосходство (был старше ее по званию).

— Убедитесь, что ты взяла с собой мобильный.

— Хорошо.

Я схватила яблоко на кухне, прежде чем подняться наверх. Менее чем через десять минут я уже была в особняке.

Блэйн мерил шагами фойе. На нем были штаны и майка для бега, такие же как были у Торина вчера, но его сексуальность не произвела на меня никакого эффекта.

— Где Эндрис?

— Я не знаю.

Он поднял глаза в сторону второго этажа.

— Эй, Эндрис, шевелись давай.

— Итак, как мы собираемся это сделать?

— Я понятия не имею, что он имеет в виду. Как Торин выразился, это он принимает решения.

Блэйн поморщился. Было очевидно, что он не привык получать приказы от кого-то, кто по возрасту выглядел не старше него.

— Ты работал со многими Валькириями?

Он кивнул.

— Мои родители много помогали. Я предпочитаю работать со Смертными. Ну, знаешь, войны, правоохранительные органы и частные детективы.

— Ты работал с полицией? Ты выглядишь как любой старшеклассник.

Он ухмыльнулся, топазовые глаза начали мерцать.

— Я могу выглядеть старше, когда захочу.

— Ты часто видишься с родителями? Я слышала, они в Рио.

— Пару раз в неделю.

Он усмехнулся.

— Рио далековат от порталов.

Он снова поднял глаза.

— Эндрис!

— Придержи лошадей, — сказал Эндрис с вершины лестницы. Его наряд должен был быть как раз подходящим. В отличие от черно-серого костюма Блэйна, его был в неоново-зеленую полоску, которая подходила к его кроссовкам и майке. Так как он не был спортивным, он, вероятно, надел его впервые.

— Классный костюмчик, — сказала я.

— Ты поблагодаришь меня, когда стемнеет. Блэйн будет впереди, пока мы не покинем город. Уходим с помощью активированных рун.

10. Пропавшие без вести

Кора бросила свой поднос рядом с моим, и я отвела взгляд от Джины и Риты.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что завтра у нас не будет двойного свидания?

— Торина нет в городе. Он уехал еще в среду.

Я взяла печенье и откусила кусочек. Это была единственная аппетитная вещь на моем подносе.

— Уехал куда?

— Я не знаю.

И этот маленький факт начитал меня беспокоить.

— Вы двое что, поссорились?

Она откусила кусочек своей пиццы.

Какие бы проблемы ни решал Торин, я бы хотела, чтобы он просто поговорил со мной, а не пытался исчезнуть. С тех пор, как мы встретились, мы решили добрую долю наших проблем, но он никогда не исчезал вот так вот. Что если он попал в беду, и ему нужна помощь?

— Рейн? Вы поссорились? — снова спросила Кора.

Я покачала головой, мой взгляд устремился на Риту и ее сестру. Последние пару дней я их изучала. Рита была бледнокожей и робкой, но, казалось, была более могущественной из двух. Я получала более сильные вибрации от нее. Несколько раз наши взгляды пересеклись, она всегда улыбалась. Джина была живым примером подростковой неуверенности: темная одежда и черный лак на ногтях, многочисленный пирсинг ушей и носа. Она выглядела так, будто могла надрать задницу кому угодно. И она действовала под защитой своей сестры.

— Это как-то связано с его печатью? — спросила Кора. — Эхо сказал, что он одержим поиском человека, который выставил ее на аукцион.

Я не хотела обсуждать Торина, поэтому просто пожала плечами.

— Я не знаю.

— Может ли эта еда стать еще более неаппетитной? — спросил Эндрис, скользнув на скамейку рядом с Корой. Он толкнул ее своим плечом. — Привет, красотка.

Кора ухмыльнулась и взглянула на его стильно уложенные серебряные волосы.

— Прям вся в тебя.

— Что вы двое замышляете? — спросил Эндрис.

Кора вздохнула.

— Я просто спрашивала Рейн…

— Сможем ли мы уговорить наших парней на двойное свидание завтра, — закончил я. Кора вопросительно на меня посмотрела.

— Ты же этого хочешь, не так ли?

— Да, только Торин пропал без вести.

— О, он вернется, — сказал Эндрис. — Просто прямо сейчас он играет роль барина.

Я нахмурилась. Может ли Торин действительно раскрыть свою истинную личность своим родственникам? Если учесть то, как хорошо он соблюдал правила, то я в этом сомневаюсь.

Через комнату шла Рита, она уходила от своей сестры. Наконец-то. Казалось, что я вечно буду ждать, чтобы увидеть их порознь друг от друга. Они всегда вместе. Джина была поглощена разговором с их новыми друзьями, и, вероятно, она не знала, что ее сестра ушла.

— Я вернусь, — сказала я и поднялась.

— Куда ты собралась? — спросил Эндрис.

— В туалет.

Я поспешила за Ритой, не заботясь, поверит он мне или нет. Ему не нужно было беспокоиться о том, что я покину территорию школы без него. Учитывая факт исчезновения Торина и кем-то, выслеживающим меня, я бы не рискнула.

Рита исчезала за углом. Я нырнула в дверной проем, включила свои руны и присоединилась к студентам в коридоре. Она была на несколько учеников впереди.

— Неплохо, — сказал Блейн позади меня. Его руны тоже светились. — Куда идешь в такой спешке и полной маскировке?

— Эндрис послал тебя следить за мной?

— Нет. Я разговаривал с одной девушкой, когда ты пронеслась мимо. Хороший ход, использовать дверной проем, чтобы активировать руны.

— Вы, ребятки, вдалбливали это в меня последние два дня. -

Рита исчезла в библиотеке.

— Мне нужно взять книгу. До встречи.

Я нырнула мимо студентов, едва не натолкнувшись на парочку, и вошла в комнату, но Рита исчезла. Черт! Я обыскала проходы, зная, что Блейн следовал за мной внутрь. Я была близка к тому, чтобы сдаться, когда заметил ее в конце прохода. Она пела.

Я вошла в проход позади нее, убедилась, что никто меня не увидел, и убрала руны. Она развернулась, распахнув глаза. Девушка сделала шаг назад.

— Привет, — а помахала рукой. — Ты Рита, верно?

— Да. Откуда ты знаешь мое имя?

— Ты и Джина новенькие, и вы обе носите одинаковые кулоны, это выделяет вас, — я замолчала, прежде чем добавить более низким голосом. — Я знаю, кто вы.

Она сглотнула и сделала еще один шаг назад.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

Я подняла руки.

— Все хорошо, Рита. Меня зовут Рейн Купер. Я такая же, как и вы. Я слышала вашу песню Сейдр. Вы прекрасно поете.

Она нервно засмеялась.

— Спасибо. Мы знали, что в школе есть ведьмы, но мама не увидела вас, когда гадала на магическом кристалле.

Это потому что мы не были ведьмами в прямом смысле этого слова.

— Мы можем скрывать наши силы.

Она улыбнулась, цвет на ее бледных щеках заиграл румянец.

— Я знала это. Я сказала Джине, но она ответила, что я смешна. Она сказала, что ведьма не сможет спрятаться от маминого кристалла. Мама говорила, что здесь есть мощное магическое ядро. Ты тоже ответила на Зов?

— Зов?

— Ну, знаешь, когда ведьм призывают помочь одному из нас.

— Ах, да, этот Зов.

— Джина и я не пошли на встречу, но наша мама пошла.

Она посмотрела на мою шею и нахмурилась.

— Ты не носишь амулет своего ковена?

Она была болтушкой.

— Я не принадлежу ковену. А вы да?

— Нет, мы просто новички. Мама является представителем Сейдр. Мы приехали из Ирландии. Какой клан ты представляешь?

Она задала слишком много вопросов. Хорошо, что я умела придумывать истории. Это был тот способ, с помощью которого я пережила среднюю школу будучи Бессмертной и влюбленной в Валькирию.

— Моя мама — местная ведьма, и я тоже еще новичок.

— Ты могущественна для новичка.

— Почему ты так говоришь?

— Я почувствовала твою энергию, как только ты вошла в библиотеку. Такую же я ощущала в туалете в школе несколько дней назад. Вас здесь много? Ты встречала других?

— Нас здесь совсем немного, и нет, я пока не встречала новеньких, за исключением тебя и Джины. А ты?

— Мама не разрешает нам посещать собрания, но мы видели их в городе. Каждая группа носит особенный амулет, — она вытянула медальон поверх топа и протерла белую поверхность, словно вбирая силу через него. Он был довольно красивым с затейливым кельтским переплетенным треугольником и зеленым агатом в центре.

Я могла бы многое узнать про ее семью и Зов, лишь коснувшись его.

— У тебя красивый амулет, — сказала я.

— Спасибо, — она перевернула его. — Это на удачу. Я ношу его, сколько сама себя помню.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть его поближе.

— Он сделан из камня?

— Нет. Слоновая кость. Она более гладкая, чем камень.

— А ну, отойди от нее, — громко прозвучал голос позади меня.

Джина объявилась. Я повернулась и улыбнулась. Рядом с ней стоял Блейн.

— Привет, Джина. Я Рейн…

— Отошла, — резко произнесла она.

Я прижалась к книжной полке, и Рита поспешила пройти к своей сестре. Они довольно сильно напоминали мне Малиину и Ингрид. Сестра-тихоня и сестра-злюка. Ирландский акцент не скрашивал сути.

— Она одна из нас, Джи, — заступилась Рита, — то есть, ее мать из местных ведьм.

Джина подошла ближе, ее глаза сузились. Блейн жестом показал большие пальцы рук вверх, затем приложил руку к одной из полок и скинул пару книг. Сестры обернулись назад и насторожились. Блейн все еще был невидимым. Ухмыляясь, он передвинул еще несколько книг. Что он делал?

— Это ты сделала? — спросила Джина.

Блейн утвердительно кивнул, и я послушно согласилась.

— Да.

— Ты можешь передвигать предметы без заклинаний?

— А ты нет? — спросила я.

Вместо того, чтобы ответить, Джина снова задала вопрос,

— Зачем ты следишь за нами?

— А, так вы это заметили. Хотела убедиться, что вы именно те, кто поет песню Сейдр, — соврала я снова.

Джина нахмурилась.

— А друзья, с которыми ты зависаешь, тоже колдуны?

— Нет, хотя знаешь? Можешь сама встретится с ними в любое время. Они нормально воспринимают всю эту ведьмовщину. -

Огромнейшая ложь.

— Что ж, приятно познакомиться, Рейн Купер, — Джина протянула мне руку.

Наши руки соприкоснулись, и она начала напевать. Ее голос становился все слабее. Джина, Рита и книжные полки исчезли. Вот, дерьмо. Очередное видение.

Я была на поляне посреди леса с людьми, стоящими в круге. Было темно, свет исходил только от едва тлеющего костра в центре. Никто не шевелился и не произнес ни слова. Тишина стояла жуткая.

Я ухмыльнулась, так как кое-что изменилось. Я четко все видела. Лица. Деревья. Костер. Впервые мое видение было ясным, и я знала, с этими ведьмами было что-то не так.

Я приблизилась к кругу. В центре его стояла старуха. Она была олицетворением всего, что я прочитала про ведьм. Она была старой, одета в плащ с капюшоном и держала длинный посох. Верхушку посоха украшал зеленый жадеитовый камень, такой же, как и на амулете Риты.

— Благодарю вас, что прибыли, дочери и сыновья старой веры, — сказала старуха. Она говорила с ярко выраженным ирландским акцентом. — Мы не часто собираемся вместе, но и также, не часто все получаем одно и то же видение, Зов одного из нас. Этот Зов услышал наш народ по всему миру, не только в Европе. Я стою перед вами, не как ваш лидер, но как старейший опытный представитель Старой веры на земле. Мадам Светланова организовала собрание в Киеве, шаман Истака — в Новом Орлеане, Цу Ченг — в Шанхае, Сангома Зига — в Лесото, Мачи Мариэлла — в Сантьяго, Карадий Йалан — в Брисбоне… — она продолжила перечислять имена и города, — мы должны ответить на Зов.

— А что если это ловушка? — выкрикнул один из мужчин.

— Именно поэтому мы посылаем нескольких из нас, чтобы убедится, откликнуться на Зов или нет. Как обычно, мы воспользуемся услугами людей, которых не смогут заподозрить. Людей, которые сойдут за своих, — она посмотрела на женщину, стоящую справа от нее. Что-то в ней было знакомое. — Стефания, твои дочки знают английский язык. Ты поедешь с ними в Америку. Мать с детьми редко попадает под подозрение, а девочки у тебя могущественные. Смена обстановки должна пойти Рите на пользу.

Мою ладонь все еще сжимали. Даже если я и не видела руки Джины в своем видении, я знала, что все еще держу ее. Все, что мне было нужно сделать — это отпустить и видение исчезнет. Это было единственное, в чем я практиковалась последние два дня. А вот над контролем в видении прошлого, настоящего или будущего надо было еще поработать.

Я отпустила руку Джины, и видение рассеялось. Зрение сфокусировалось на двух лицах. Джина и Рита. Чьи-то руки меня поддерживали. Я повернула голову и улыбнулась Блейну, который более не скрывался.

— Я в порядке, — успокоила я его.

— Но твои глаза все еще… — запротестовал он.

— Светятся, — сказали Джина и Рита одновременно. И в их голосах чувствовался страх.

— Так бывает когда у меня видение, — пояснила я и посмотрела на свои часы. — Мы опаздываем на урок. Приятно было с вами встретиться обоими. Надеюсь, позже еще поговорим.

— Да ты… не простая ведьма, — прошептала Рита.

— Она Спакона, — сказала Джина.

Я не была уверена, что именно это означало, но согласилась с этим.

— Да, — я схватила Блейна за руку. — Пошли, — и хотя я была напугана, что наконец увидела четкое видение, одна мысль все же не давала мне покоя. Кто вызвал ведьм в Кайвилль?

— Хочешь, одолжу тебе себе свои солнечные очки? — помахал ими Блейн.

Я непонимающе уставилась на него.

— Что?

— Твои глаза. Люди пялятся уже.

Вот, черт.

— Спасибо, — я взяла очки и быстро одела их. Если кто-то заметил их и потом спросит, я всегда могу сказать, что ношу контактные линзы.

***

Мистер Заковски говорил о предстоящих концертах и спектаклях в Театре Кернса и Университете Уокерсвилла, которые мы должны посетить, чтобы получить дополнительные баллы, в то время как все, о чем я могла думать, это ведьмы и заморочки Провидицы. Несколько месяцев назад меня беспокоили Норны и Валькирии. Постоянно что-то происходило.

— Купер!

Я подняла голову. Все в классе смотрели на меня.

— Да?

— Вы будете ведущей в следующий четверг на спектакле.

Я кивнула. У нас в группе было всего три гобоя, включая меня. Прошлым летом я перестала брать частные уроки, но я все еще была впереди двух других, когда дело дошло до техники и освоения новых произведений.

Когда мы убрали наши инструменты, мои мысли вернулись к моей короткой встрече с ирландскими ведьмами. Кто мог послать Зов? И зачем?

— Рейн, подожди, — крикнул Хит через всю комнату. В дополнение к игре в футбол, он еще играл и на саксофоне в группе.

— Я слышал, Торина нет в городе.

— Он уехал домой. Срочные семейные обстоятельства, — эта отговорка начинает устаревать. Каждый раз, когда исчезал Торин, я всегда использовала ее. Я взяла свой гобой, и мы покинули класс. — Он должен вернуться сегодня.

— Я надеюсь, что он доберется до клуба сегодня вечером. На самом деле это не день рождения Слоана. Чирлидерши устраивают нам вечеринку за завоевание штата, и без квотербэка все будет не так. Это должен быть сюрприз.

Я улыбнулась.

— Как ты узнал об этом?

Он усмехнулся.

— Моя девушка чирлидерша. Если он приедет сегодня вечером, приведи его в клуб. Мы не уйдем от туда, пока не закроется клуб, в час.

В то время как он направился к главному входу, я пошла за рюкзаком. Эндрис очаровывал девушку возле моего шкафчика. Это была не просто какая-то там девушка. Сара Ли Джепсон, капитан волейбольной команды. Она прижималась к его груди, и прежде чем уйти протянула руку и что-то прошептала ему на ухо. Он посмотрел ей вслед.

— Еще одна победа?

— Они не могут пройти стороной мимо этого, — он показал на свое тело. Для того, кто не увлекается спортом, он все же имел склонность ухаживать за спортивными девчонками. Я положила папку и книги в рюкзак и закрыла шкафчик. — Чего приуныла? Скучаешь по Торину?

С каждым вдохом.

— Нет. Просто мыслей много.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Лгунья. Я говорил тебе, думай обо мне, как о его заместителе. Обнимашки, целовашки, мальчик по вызову, поплакаться в жилетку и повыбрасывать вещи, когда тебя разозлили — все это про меня. И не обязательно в таком порядке.

Я улыбнулась. А он забавный.

— Так уже лучше, — он опустил руку мне на плечи, наклонил голову и прошептал: — Он вернется. Ты очень важна для него, чтобы он утворил какую-нибудь глупость.

— Что ты имеешь в виду? — я вывернулась из его объятий. — Ты постоянно говоришь намеками, а реальной информации ноль. Он встречается с кузеном, не скрывая, кто он?

— Возможно.

— Ты получаешь от этого удовольствие, не так ли?

Он прижал руку к груди.

— Ты меня ранишь, — затем ухмыльнулся. — Давай просто скажем, что он совсем не похож на настоящего графа Уортингтона или его предшественников, поэтому они никогда ничего не заподозрят.

Итак, Торин встречался со своими родственниками. Эта печать действительно должна быть очень важной. Мы направились к фойе. С тех пор, как я увидела парня в своем видении, я искала в интернете все, что касается графа Уортингтона. Александр Синклер д’Арк не был похож на Торина, как и предыдущие графы, чьи фотографии были в сети. В семье встречались несколько людей с голубыми глазами, но ни у одного и близко не походили на сапфирово-синие глаза Торина. Песчаные волосы разных оттенков коричневого цвета казались обычным явлением среди них. Никаких черных, волнистых и шелковистых волос, как у Торина, что имело смысл. У Торина и Джеймса никогда не было детей, а их отец был незаконнорожденным.

Эндрис перестал пялиться на какую-то девушку и сказал:

— Ты снова напряглась.

Я закатила глаза.

— С каких это пор ты стал мистером Проницательность?

— Ты прикусила нижнюю губу, а между бровей появилась своеобразная линия. Если бы ты была Смертной, то к тридцати годам уже была бы вся в морщинах.

Я засмеялась. С Эндрисом, либо ты принимаешь его всерьез и обижаешься, либо ты просто его игнорируешь.

— Чем ты занимаешься? Ты что, анализируешь каждое мое действие?

Он пожал плечами.

— Ты забыла, что однажды, давным-давно, я был тобой заинтересован.

— Похоже это было слишком давно.

— Я помню это, как будто все было вчера. Чего хотел Хит? — спросил Эндрис, когда мы вышли из здания. — Если он к тебе приставал, мне придется подправить ему лицо.

Ну что за мысль. Ученики были повсюду. Некоторые направлялись к школьным автобусам, пока остальные запрыгивали в свои машины с друзьями или же на велосипеды. Те, кто жил неподалеку, шли домой группами.

Орегон был зеленой зоной. Мы серьезно относились к утилизации и очищению окружающей среды. Когда погода была хорошей, на дороге было больше велосипедистов, чем водителей. Джина и Рита стояли под деревом, как будто ждали чего-то или кого-то.

— Эй, ты слышала, что я только что сказал? — спросил Эндрис.

— Подправить Хиту лицо? Я слышала. Эндрис, ты терпеть не можешь драться. К тому же, у тебя преимущество, так нечестно. Ты поэтому не занимаешься спортом?

— Я не занимаюсь спортом потому, что я его ненавижу. Но это не означает, что я не смогу преподать ему урок за то, что он лезет куда не надо. Если я буду бить как девчонка, ручаюсь, что сломаю лишь его челюсть и нос, ну может еще выбью пару зубов.

Не было необходимости рисовать такую сцену. Ну почему он был таким женоненавистником? Я ударила его по руке.

— За что? — он схватился за нее.

— Ты придурок.

Он ухмыльнулся, как будто сделала ему комплимент, и я знала, что он всего лишь пытался меня развеселить. Я скучала по Торину и действительно беспокоилась. Чтобы отвлечься, я рассказала о грядущей вечеринке.

Эндрис нажал на пульт и разблокировал двери внедорожника.

— Торин уже знает о ней, но он не собирался туда идти.

— Почему нет?

— Потому, что любовь его жизни ненавидит это место, — он содрогнулся. — Именно поэтому, я никогда больше не влюблюсь. Ты становишься полным идиотом, сентиментальным и зависящим от другого, — он швырнул наши рюкзаки на заднее сидение. — Хит продолжает писать ему смски. К несчастью…

— Он оставил телефон в особняке, — закончила я. Мне не стоит давить на невероятнейшего парня, чтобы он всегда носил с собой сотовый. Единственные устройства, что ему нравились, так это те, которые он мог разобрать, изменить и снова собрать. — Эндрис, я волнуюсь за него.

Выражение его лица стало серьезным.

— Я знаю. Он должен к вечеру вернуться.

Что-то в его голосе говорило, что он тоже переживал за него. Да он никогда этого и не отрицал. Это было как мужской кодекс или сродни того.

— Если он сегодня не вернется, я отправлюсь на его поиски, — сказала я.

— И откуда начнешь?

— С Лондона, откуда, эмм, этот граф, кем он там приходится, дядей или кузеном.

— Я присоединюсь к тебе, — он был определенно взволнован, — чтобы присмотреть за тобой, конечно.

Он был мил и особо откровенен.

— Спасибо.

По ту сторону парковки Рита и Джина сели в голубую машину. Но не уехали. Вместо этого, они наблюдали за нами. Они что, действительно собираются сесть нам на хвост?

— Ты говорил с Блейном? — спросила я.

— Я стараюсь не разговаривать с парнишкой, и часто представляю, что его не существует.

То же мне драма.

— Разве ты не отослал его после меня во время ланча?

— Нет.

Эндрис завел мотор.

Я похлопала его по плечу.

— Ты добрый.

— Я знаю, — он выехал с парковки. Джина выехала тоже. И они держались позади нас.

Не имело значения, сколько бы я ни старалась оставаться безучастной к исчезновению Торина, своих чувств и мыслей я не могла заглушить. Что если его ранили, или он попал в беду? Я еще раз попыталась отвлечься.

— У нас в школе появились ведьмы.

Эндрис содрогнулся.

— Я надеялся, что Ингрид ошиблась. Она сказала, что кто-то напевает песни ведьм.

— Они не только в нашей школе. Они прибыли со всего мира, чтобы встретится здесь, в Кайвилле. Предположительно, они ответили на Зов.

Эндрис взвыл.

— Вот черт.

— Ты знаешь, что это означает?

— О, да. Когда звучит Зов, ведьмы выходят толпами. Должно произойти что-то действительно значимое для такого. Первый раз я наблюдал такое в начале периода охоты на ведьм. Это как тайный совет старейшин древней религии и каждый регион включен в него. Они проводят собрания и предупреждают своих людей, если назревает что-то большое. Большинство ушло в подполье после собрания, что касалось охоты на ведьм и продолжало свою деятельность скрытой от чужих глаз. Те, кто не подчинились, были схвачены, подвержены пыткам и сожжены.

— Сейчас не существует инквизиции, но они здесь, в ожидании чего-то, я не знаю, приказов и либо того. Кто мог призвать их и зачем?

— За всю мою жизнь я слышал лишь о нескольких Зовах, и в каждом случае жизни ведьм и их ведьмовство оказывались под угрозой. Ясно, почему они здесь. — Он въехал на парковку за Миражем, припарковался и повернулся лицом ко мне. Выражение его лица было серьезным. — Ты. Ты одна из наиболее необычных ведьм, ходивших когда-либо по этой земле, и кто-то где-то обмолвился о твоем существовании. Либо они здесь, чтобы увидеть тебя и выразить свое уважение, либо они знают, что ты в опасности и явились защитить тебя. В любом случае, мы должны выбить дерьмо из той ведьмы, что начала Зов.

Я взглядом проследила, как голубая машина въехала на парковку центра искусств.

— Мы не знаем ни одной ведьмы.

— Нет, не знаем. Хвала Богу, — он скривился.

Я догадалась, что сейчас не время рассказывать ему о тех двоих, что следят за нами с соседней парковки. Он вышел из внедорожника и огляделся.

— Тебя все еще преследуют?

Он засмеялся:

— Ага, преследуют.

Этот насмешливый смех сказал мне, что это не так.

— А если нет, то зачем плащ и кинжал?

Он посмотрел на меня.

— Это дополнительная привилегия — дружить с тобой. Ты действительно думала, что ведьмы придут в город, а мы об этом не узнаем? Мы почувствовали их и включили полную боевую готовность. Мы просто не знали, с чем имеем дело. Это ведь могли быть Гримниры. Хотя на самом деле, я бы больше предпочел Гримниров, чем ведьм.

Я уставилась на него.

— Вы знали и ничего не сказали?

Он пожал плечами.

— Тебе не нужно было знать.

Я сделал гримасу.

— А, ну да. Подумаешь. Увидимся в шесть.

— Я уйду, только когда ты будешь в безопасности за столом и под пристальным взглядом Хоука.

Он последовал за мной внутрь. Пока он болтал с Хоуком, я последовала за Джаредом, который вышел из кладовки, толкая перед собой коробку на тележке для планшетов.

— Что это? — спросила я.

— Новые товары. Я покажу тебе.

Джаред поднял коробку с тележки, отрезал ленту и потянулся внутрь, чтобы достать предмет, завернутый в пузырчатую пленку.

— О, какая прелесть, — сказала я, когда он вытащил позолоченное винтажное зеркало.

— Отдельно стоящие зеркала отодвигаются вправо, но такие, как это, можно отстегнуть, чтобы оно село на ручку, — он показал мне шарнир у основания зеркала, который превратил его из ручного в стоящее зеркало. — Хочешь положить их на витрину, пока я достану вторую коробку?

— Конечно.

Каждое зеркало было обернуто пузырьковой пленкой, каждая рама изящной работы. Я опустилась на колени на пол и просмотрела описания. Готические криптографические вставки. Классическое барокко. Винтажная ручка принцессы. Я захотела одно себе.

— Что ты делаешь? — спросил Эндрис.

— Убираю зеркала. Посмотри на это. Разве оно не прекрасно? — Я показала ему обратную сторону. — Ручка изгибается под углом, поэтому оно может стоять. Я хочу купить их все.

— Ага. Да по фиг. Предполагается, что ты будешь учиться, как вести бизнес, а не выполнять черную работу. Что дальше? Будешь мыть пол?

Я надеялась, что нет.

— Уходи, Эндрис, пока я не сказала мистеру Хоуку. — Эндрис поморщился, словно говоря «давай». — Пожалуйста, иди. И тебе не нужно забирать меня. Я могу использовать портал в офисе и пойти прямо домой.

— И лишить себя удовольствия от твоей очаровательной компании? Я так не думаю. Я вернусь в шесть, и тебе лучше не мыть пол, или у меня будет долгий разговор с Хоуком.

Я вздохнула. Я не знала, с чего он стал думать, что я не должна делать нормальные вещи, как обычный человек.

— Знаешь что, всезнайка? Я могу делать все, что захочу, а ты ничего не скажешь, совсем, — он открыл рот. — Ни слова. Пока, — я вернулась к работе.

На двери звякнул колокольчик, когда он вышел. Через несколько минут он снова зазвенел. Затем я почувствовала чье-то присутствие позади меня.

— Забыл что-то, Эндрис, или ты здесь, чтобы пожаловаться на мою работу?

— Ты здесь работаешь? — сказал знакомый голос.

А, сестры из Ирландии.

— Да.

— Но ты же могущественная… — Рита оглянулась и прошептала, — …Провидица.

— Ты должна тренировать свои способности, а не тратить время на что-то подобное… — Джина махнула рукой, указывая на магазин.

— Это нормально, — ответила я. — Мне нравится все нормальное. Что вы здесь делаете?

— Я хочу извиниться за то, что проверила тебя с помощью талисмана, — сказала Джина. — Наша мама дала мне его, чтобы проверить всех ведьм, которых мы встретим.

По моему мнению, некоторые ведьмы не были уверены, был ли Зов ловушкой или нет. Я изучила круглый диск, который она придерживала пальцами. Спереди было дерево жизни, а сзади — кельтские узлы.

— Как он работает? — спросила я.

— Он обжигает, когда его касается зло.

— Тогда все нормально. Предосторожность не бывает лишней.

Я отложила последнее зеркало и собрала пузырчатую упаковку. Рита нагнулась, чтобы помочь мне.

— Мы написали маме о тебе, и она очень хотела бы с тобой встретиться, — сказала Джина.

— Конечно, — я заметила, что Хоук наблюдает за нами, — мне нужно вернуться к работе прежде, чем мой босс уволит меня. Уже иду, босс, — громко добавила я и подняла коробку с упаковкой.

— Эй, — окликнула Рита и тронула меня за руку, — не хочешь пойти выпить с нами по чашечке кофе?

— Рита, — запротестовала Джина.

Рита пожала плечами, щеки порозовели.

— Да что такого. Она всегда может отказаться.

Я могла, но мне хотелось узнать, почему мое видение было столь четким, когда я коснулась их талисмана.

— Хорошо. Я знаю отличное местечко, — я вытащила телефон, спросила ее номер и послала ей смс. — Теперь у тебя есть мой номер.

11. Не время для игр

Часом позже, колокольчик на задней двери звякнул, и в магазин зашла Кора. Мы вместе обедали, и она не упоминала, что зайдет что-то купить.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, выходя из-за прилавка.

— Собираюсь забрать тебя, — она огляделась. — Так что же ты здесь делаешь?

— Все. Выставляю товар на витрину, помогаю с клиентами и инвентарем… Все, что захочет Джаред.

— Когда закончишь?

— Через полчаса. Идем. Я хочу тебе кое-что показать. — Я повела ее к витринам, где выставила ручные зеркала. Ребенок в кондитерской не отреагировал бы так, как она.

Она выбрала два.

— Скоро день рождения мамы, и ей они очень понравятся.

— У вас с Эхо есть планы на вечер?

— Не-а. Он пожинает, — она вздохнула. — Я не знаю, чем заняться. Нет парня. Нет планов. Хуже того, по пятницам я не работаю добровольцем в доме престарелых. А у тебя с Торином какие планы?

Я представила себе, как буду сидеть дома и переживать из-за Торина. Идея не понравилась мне. Я могла бы ненавидеть Л.А. Коннекшн, но это был самый популярный клуб в городе.

— Торина нет в городе, поэтому у нас есть два варианта. Мы можем потусоваться у меня дома, посмотреть один из наших любимых сериалов, и объесться нездоровой пищи, или же нарядиться и пойти повеселиться. Чирлидеры устраивают вечеринку для футбольной команды сегодня вечером. Торина и меня пригласили, но его здесь нет. Зато мы есть.

Кора завизжала и обняла меня.

— Я знала, что ты придумаешь что-нибудь. Это может быть весело. Я не могу вспомнить, когда мы в последний раз делали что-то настолько нормальное.

Это было так же, как в старые времена. До Торина. Я скучала по визжащей Коре. Немного. На самом деле, я реально начинала терять терпение. Для чего нужны порталы? Что ему мешает воспользоваться одним?

— Теперь все, что нам нужно сделать, это убедить Эндриса пойти с нами.

Она сморщила нос.

— Эндрис? Зачем?

— Торин оставил его за главного. — Когда Кора подняла брови, я оглянулась, чтобы убедиться, что Джаред находится на достаточном расстоянии, чтобы нас не слышать. — Помнишь, нападения на Провидиц?

— А, блин. Я совсем забыла об этом, — на ее лице появилось задумчивое выражение. — Может быть, мы не должны выходить сегодня вечером. Мы могли бы устроить марафон и объесться. О, и почитать комменты в моем видеоблоге. У меня сотни просмотров. Два человека дали видео-ответы. Я буду в шоке, если оно стало самым популярным.

— Вечеринка начнется не раньше восьми. Так что у нас есть время.

Она изучающе посмотрела на меня.

— Ты действительно хочешь пойти?

— Продолжай спрашивать, и я начну сомневаться. Последние несколько дней я ничего не делала, кроме работы, бега и беспокойства. Я хочу расслабиться. — Кроме того, я ненавижу позволять страху парализовать меня, хотя глубоко внутри меня трясло, когда я думала о людях, желающих причинить боль другим, чтобы найти меня. Как сказал Торин, мы должны вести себя так, как будто не знали или не беспокоились. Кроме того, сегодня вечером я буду бороться с еще одной вещью — неприятными воспоминаниями, которые связаны с Л.А. Коннекшн.

На часах пробило шесть, а Эндрис так и не появился. Вместо этого, звякнул колокольчик у задней двери и вошел покупатель. Лишь немногие посетители использовали черный ход. Женщина в плаще с капюшоном прошла мимо, и тревожные звоночки зазвучали у меня в голове.

Ведьма!

Хотя нет, у меня уже паранойя. Было все еще холодно, и люди повсюду надевали капюшоны. К тому же, в Кайвилле часто шли дожди, и дождевики были часто в обиходе. Пару минут спустя, я уже помогала мужчине выбрать рамку на заказ, когда она прошла мимо прилавка к выходу, и я увидела ее лицо.

Внутри у меня все перевернулось.

Я сразу же ее узнала. Каким именем ее называла старуха в моем видении? Стефания. И это не в первый раз, когда я вижу ее в магазине. Прежде она просила воспользоваться туалетом.

— Простите, — позвала я, но она продолжила идти, — можете подождать минутку? — попросила я мужчину, которого обслуживала. Не дожидаясь ответа, я кинулась за женщиной. Задняя дверь не прозвенела колокольчиком, и на парковке ее тоже не оказалось. Ведьмы что, растворяются в воздухе?

— Что происходит? Кто-то что-то украл? — спросила Кора. Рядом с ней стояли Джаред и покупатель, которого я оставила внутри. Конечно же, я не могла сказать им, что я только что видела женщину из моего видения, и она исчезла.

— Мне показалось, что она что-то положила в карман, но я могу и ошибаться. — Вернувшись обратно в магазин, протянула мужчине брошюру. — Вот, возьмите домой и выберите подходящую рамку для своей фотографии. Или принесите фото завтра сюда, и мы подберем идеальную оправу.

— Спасибо, дорогая, — он похлопал меня по руке, и только тогда я заметила кольцо с орнаментом на его мизинце. Еще один ведьмак, или я схожу с ума?

— Это всегда у вас так захватывающе? — поинтересовалась Кора.

— Нет. — Я снова посмотрела на часы. Было пятнадцать минут седьмого. — Пошли. Я напишу Эндрису по пути. — Схватив телефон, заглянула в кабинет. — Хоук, я ухожу.

— А Торин или Эндрис уже пришел? — спросил он.

— Нет. Я ухожу с Корой, — на его лице отразилась недовольство. Означает ли это, что он беспокоится обо мне? — Со мной все будет хорошо.

Он встал и подошел к двери. Посмотрев на Джареда, понизил голос.

— Так это она помогает душам?

— Да.

Кажется, что его не успокоило.

— Может вы двое воспользуетесь порталом в моем кабинете, а машину она заберет потом.

— Отсюда мы поедем прямо домой, и будем использовать дороги с рунами. Если что-то будет не так, я позвоню. Я могу создать портал на дверце машины, — никогда не делала этого, и мои руны для неотражающих поверхностей были ненадежными, но я не хотела, чтобы все в моей жизни беспокоились обо мне.

Он кивнул.

— Хорошо. Увидимся утром.

— В десять, правильно?

Он снова кивнул.

— Да, давай в десять.

Я кивнула ему, а Джареду, который стоял у выхода, пожала руку. Кора была уже за рулем своей Сентры, когда я покинула здание. Мой взгляд автоматически упал туда, где я в последний раз видела Джину и Риту. Их машины не было.

Эндрис въехал на парковку, прежде чем мы выехали, и помчался к задней двери. Я опустил окно и крикнула:

— Сюда.

Он остановился, повернулся и побрел к нашей машине. Парень причесал пальцем свои серебряные волосы.

— Я думал, что соскучился по тебе. — Он наклонился и посмотрел на Кору поверх своих солнечных очков. — Привет, блондиночка.

— Привет, серебряночка, — ответила она. — Тебе не нужно было мчаться сюда. Я вернула нашу девочку.

— Но я здесь. Так что беги домой и играй там со своим парнем-жнецом. — Он открыл дверцу машины.

— Просто следуй за нами, — сказала я, вздыхая.

— Мы едем через Хаб, чтобы купить латте домой, — сказала Кора.

Латте не был частью нашего плана. Эндрис бросил на меня раздраженный взгляд.

— Этого не было в твоем сообщении.

— Я как раз собиралась тебе об этом написать, — сказала я. — О, и сегодня вечером мы собираемся в Л.А. Коннекшн на вечеринку.

Он опустил солнцезащитные очки и посмотрел на меня поверх их.

— Нет, вы не собираетесь.

— Да ладно. Ты и Блейн можете пойти с нами.

— Дай подумать. — Он отошел от машины Коры и ухмыльнулся. — Хорошо. Я подумал, и ответ все еще «нет». — Затем Эндрис направился к своей машине.

Кора похлопала меня по руке.

Я шлепнула ее в ответ:

— Прекрати это. Клянусь, ты все еще та же самая девушка с выплаканными глазами, которую я обнаружила в туалете в средней школе. Используй слова.

— Укуси меня. Ты позволишь ему, — она ткнула пальцем во внедорожник Эндриса, — так с собой разговаривать?

— Нет. Ты не споришь с Эндрисом. А он ожидает именно этого, и тогда у него будут самые разные причины, по которым он прав, а ты неправа, и ты чувствуешь себя недоразвитым и глупым. Я просто игнорирую его и делаю то, что хочу. И он всегда меняет свое мнение.

Эндрис последовал за нами в Хаб. Когда мы вышли из машины, волосы на затылке встали дыбом. За нами наблюдали. Как будто тоже это чувствуя, Эндрис огляделся.

Парковка была переполнена людьми, заходящими и выходящими из здания. Внутри не было ни одного свободного столика или стула. Чувство слежки сохранялось. Школьное кафе в книжном магазине часто посещали старшеклассники и студенты колледжа, но сегодня здесь были даже несколько неработающих мамаш со своими детьми.

Но, похоже, никто даже не смотрел в нашу сторону. Фактически, большинства клиентов погрузили свои носы в книги или компьютеры. Бесплатный Wi-Fi пользовался здесь большим спросом.

Эндрис подмигнул кассирше, вручая ей свою кредитную карту.

— Я заплачу за них обеих, Джесси.

Она покраснела.

— Ты помнишь мое имя.

— И твои глаза. Они незабываемы. Пришли книги моей сестры?

Что за флирт. И жалкий лжец. Мы с Корой переглянулись и закатили глаза. Эндрис предпочитал делать покупки онлайн, но его тянуло к книгам, и он часто посещал Хаб. Он утверждал, что не хочет, чтобы кто-нибудь в школе знал, что он ботан, но каждый раз, посещая это место, он уходил с кучей научно-фантастических книг. Использовать Ингрид в качестве сестры было удобно.

— Итак, когда эта вечеринка?

— В восемь, — сказала я, одарив Кору своей я-же-сказала-он-сдастся улыбкой.

— Когда вернетесь домой, оставайтесь там. Мы заберем вас в восемь.

Я отсалютовала ему.

— Так точно, сэр.

Он бросил на меня раздраженный взгляд. Мы с Корой не начали смеяться, пока не добрались до машины.

***

Двумя часами позже мы были одеты и полностью готовы к вечеринке.

Черно-белые джеггинсы с принтом, кокетливый белый топ, черный пиджак и сапоги до колен идеально подходили для вечера. Кора выбрала белое платье с неровным подолом и ботильоны на высоком каблуке. На задней части ее платья отсутствовал огромный кусок.

Она глянула на свою задницу и модельно покрутилась, платье вокруг ее ног вспенилось.

— Что думаешь?

— Это ты.

Она смахнула волосы и подозрительно посмотрела на меня.

— И что это должно значить?

— Платье идеально тебе подходит, и ты это знаешь. — Снизу донеслись мужские голоса. — Они здесь. — Я схватила свою дебетовую карту и мобильный телефон и последовала за ней вниз.

— О, я показала маме мою запись в блоге, — сказала Кора. — Ей очень понравилось. Как она это выразила? «Моя детка выросла».

— Определенно гигантский скачок от Красотки Недели, — поддразнила я.

— Заткнись. О, вау, посмотрите на себя, ребята. — Она изучила Эндриса и Блейна с подножия лестницы, а затем медленно пошла к ним. — Я думаю, что мы будем завидовать каждой девушке на вечеринке.

Я изучила парней и улыбнулась. Неплохо. Хипстер и законодатель моды были сегодня в своей стихии. Тем не менее, я скучала по Торину и его приземленности. Он не соответствовал и не позволял моде диктовать, что ему носить, но эти два парня не могли коснуться его в шкале сексуальности.

— Все в порядке, — сказал Блейн. — Мы покинем вас, дамы, как только доберемся до клуба.

Кора обняла его за руку и надулась.

— Да ладно, Блейн.

— В прошлый раз, когда я танцевал с тобой, Эхо обиделся на меня, так что спасибо, нет. — Блейну удалось оторвать от себя ее руки.

Я не винила Блейна в настороженности. Эхо может быть пугающе ревнивым, когда дело касается Коры. Она закатила глаза.

— Эхо научился укрощать свою ревнивую сторону. Давай. Я хочу танцевать. — Она пошла к порталу.

Я обняла Феми и прошептала:

— Телефон всегда при мне. Если я понадоблюсь, напиши.

Та усмехнулась.

— Иди уже, развлекайся.

Я так и планировала. Затем я отправлюсь на спасательную операцию. Полночь здесь будет равняться восьми утра в Лондоне. Графа Уортингтона посетит разгневанный подросток из Америки, прежде чем он успеет допить свою чашку утреннего чая.

Я прошла за остальными через портал в особняк, а оттуда к двери внедорожника. Кора уже сидела на заднем сидении и поправляла макияж.

— Рейн, несколько основных правил, — произнес Эндрис прежде, чем я подсела к ней.

— Серьезно, Эндрис? Хватит переживать. Давайте просто поедем, потанцуем, выпьем и повеселимся.

— Ты не пьешь, — отрезал он.

— Да шучу я. Расслабься. — Я запрыгнула на заднее сидение.

Эндрис сердито прищурился.

— Возвращаясь к основным правилам. Ты не исчезаешь из поля моего зрения или клуба без спроса. Если кто-то к тебе цепляется, ты говоришь мне. Сейчас весенние каникулы в колледжах, и много местных парней вернулось обратно в город, так что со студентами не флиртовать. Это также касается и тебя, Кора. Мне не нужно превращение Эхо в неандертальца.

Блейн на переднем сидении хмыкнул. Эхо однажды едва не свернул ему шею, так как Блейн имел неосторожность пофлиртовать с Корой. Всей истории я конечно не слышала, но лишь присутствие Торина спасло его.

— Это было недоразумение, — ответила Кора, нанося заново блеск. Она сжала губы, чтобы он ровно лег. — И не вмешивайте сюда моего парня. Эти правила касаются только Рейн.

— Никакого алкоголя для обеих, — продолжил Эндрис, но если вы что-нибудь захотите, я присмотрю вам подходящий напиток в баре.

— Когда мне уже будет двадцать один, — пробормотала Кора, захлопывая со щелчком пудреницу.

Через пять минут мы были уже у входа Л. А. Коннекшн. На короткий миг сцены с вечеринки в день моего рождения всплыли в памяти — кареты скорой помощи, люди, лежащие на траве, родители, зовущие своих детей по именам…

Я отодвинула прошлое назад и вернулась в настоящее, когда уже мы присоединились к остальным внутри клуба. Ингрид заказала столик для нас. Мы скинули курточки на сидения, заказали напитки и пошли на танцпол. Блейн с Эндрисом остались позади, окруженные черлидершами. Я постаралась не вспоминать тот последний раз, когда танцевала в этом клубе и отдалась музыке.

Кора и я как раз отдыхали возле бара, потягивая мокартини, когда я почувствовала предупреждающее тепло позади шеи.

Торин.

Ничто не могло повторить воздействие его глаз на меня. Наши взгляды пересеклись в зеркале за стойкой, и воздуха в помещении стало не хватать.

Тлеющий блеск в его глазах вызвал у меня дрожь по спине, и я стала анонсом всех клише — мое сердце замерло, мое дыхание перехватило, и маленькие лягушки начали делать кульбиты в моем животе. Возникло желание перелететь через всю комнату и прыгнуть ему в руки. Все взгляды устремились к нему, но его взгляд был прикован ко мне.

Затем он ухмыльнулся. Болван. Итак, я скучала по нему, как сумасшедшая, но его самодовольная улыбка просто сбила меня с толку. В течение двух дней я волновалась за него, а он без всякого раскаяния прогуливается здесь, похожий на мужчину мечты каждой девушки. Нет, я не брошусь к нему и не буду его целовать, и не приглашу его домой.

Несмотря на мои мысли, мне хотелось броситься на него, безрассудно поцеловать, отругать за то, что он заставил меня волноваться, и никогда не отпускать его.

Я отвела от него взгляд, взяла напиток и наклонила соломинку. Я сделала длинный глоток. Позади меня кто-то крикнул:

— Сюда, Сент-Джеймс.

— Ты сделал это, — закричал кто-то еще.

— Как там Лондон?

— Хорошо, я очень впечатлена твоим спокойствием, — прошептала Кора и размешала свой напиток с соломинкой. Она стояла спиной к бару. — Если бы Эхо так горячо на меня посмотрел, тебе пришлось бы отскребать меня от пола.

Если бы она только знала. Единственная вещь, которая меня удерживала — это барная стойка.

— Идет сюда. Он просто стряхнул с себя нескольких девушек. Серьезно, некоторые сучки не уважают границы, — сказала Кора.

Моя рука сжала стакан с напитком.

— Он продолжает смотреть на тебя. Повернись и поприветствуй его уже, или это сделаю я.

— Не смей, — прошептала я. Я знала момент, когда он вошел в мое личное пространство. Его тепло и запах окутали меня. Я закрыла глаза и впитала его. Два дня. Как он мог так поступить со мной?

Он скользнул рядом со мной, его рука коснулась моей. Жар поднялся вдоль позвоночника, и я вздрогнула. Мои глаза открылись и встретились с его в зеркале. Конечно, он заметил мою реакцию. Уголки его губ сместились в сексуальную ухмылку, которую я обожала. Так восхитительно, но не в данный момент.

— Привет, Торин, — промурлыкала Кора. — Рада видеть тебя дома.

— Спасибо, Кора. Где Эхо?

— Занят, но вы увидитесь завтра вечером.

— Что будет завтра вечером? — спросил он.

— Двойное свидание, о котором мы говорили. Мы вчетвером.

Торин толкнул меня плечом. Я отодвинулась. Он повернул голову и посмотрел на меня.

— Мы идем?

Я пожала плечами.

— Разве?

Он посмотрел на Кору.

— Думаю, мы идем. — Он заказал напиток и наклонил голову, чтобы изучить меня, как будто что-то выискивая. — Мне нравится то, что ты сделала со своими волосами.

Я этого не ожидала.

— Спасибо.

— И твой наряд, — добавил он.

Ладно, он подмазывался.

— Ты уже это надевала?

— Жаль, что парни, для которых ты приоделась, не смогут получить от этого удовольствия, — сказал он и выпил свой напиток.

Мне точно не послышалось.

— Я ни для кого не принаряжалась.

— И блестящая идея прийти сюда, полагаю, была твоя? Место, где у вас нет абсолютно никакой защиты. Что произошло? Вам стало скучно играть в безопасности?

Да как он посмел! Я хотела вылить все содержимое моего напитка на его голову.

— Два дня от тебя не было ни слова, и ты меня так приветствуешь?

— Я сказал, что мне понравился твой наряд и прическа. — Он провел пальцем по моей руке и стал рисовать воображаемые линии вверх и вниз по моей ладони. Жар помчался под моей кожей, и мое дыхание застряло в груди. — Итак, ты идешь со мной домой, или я должен тебя отсюда вывести?

Если бы взглядом можно было убить, он бы уже стал горсткой пепла.

— Ты не посмеешь.

Он повернулся и оглядел комнату, сексуальная улыбка, которую я обычно любила на его губах, сегодня приводила в бешенство.

— Ты думаешь, что меня волнует то, что подумают эти люди?

— Ты унижаешь меня перед нашими друзьями, Торин, и я никогда тебе этого не прощу.

— Я полагаю, ты идешь со мной домой.

— Нет, я не иду. Я пришла сюда, чтобы повеселиться, и я не позволю тебе испортить мне вечер.

Я обошла его, мои глаза встретились с взглядом Коры. Ее глаза стали круглыми.

— Давай потанцуем.

Кора глянула мимо меня.

— Ты уверена?

Мою спину покалывало, что означало, что Торин смотрел на меня. Я приложила все усилия, чтобы не оглянуться. Да кем он себя возомнил? К счастью, Кора не покидала меня.

Я терялась в песне за песней, но знала момент, когда Торин пришел на танцевальную сторону клуба. Конечно же, я обнаружила, что он был с Хитом и другим игроком в мяч у занавесок, отделяющих танцпол от зала. Его взгляд преследовал меня. Я помахала и улыбнулась.

Он не пришел на танцпол. А я и не хотела этого. Один из парней, с которыми мы танцевали, был из нашей школы и знал обо мне и Торине. Его друг был знаком, но я не могла его вспомнить. Вероятно, студент из другой средней школы. Торин присмотрелся к ним, затем отвел их в сторону и снова вернулся к своему разговору.

— Мы не можем постоянно оставаться на танцполе, — прокричала мне в ухо Кора. — Мне нужно выпить.

— Тогда пойди возьми себе что-нибудь, — крикнула я в ответ.

— Пожалуйста, иди уже. Я продолжаю ожидать, что он сровняет с землей парней, с которыми мы танцуем.

Он не считал их угрозой.

— Идем.

Мы извинились и направились в гостиную. Я была удивлена, когда Торин не помешал мне покинуть танцпол. Вернувшись в бар, обнаружили, что кто-то повесил наши куртки на стулья. Мы заказали напитки. Мой взгляд пересекся с глазами Эндриса. Молодой человек вопросительно поднял брови. Я улыбнулась и отсалютовала ему.

— Эй, девчонки, почему вы ушли? — парень, с которым мы танцевали, непринужденно встал рядом. Неприятный холодок прошелся по спине, но я списала это на его внезапное появление. Латиноамериканская внешность придавала ему обаяние, хоть и говорил он без акцента.

— Ну вот, — пробормотала Кора. — У нее есть парень, Дон Жуан, — добавила она громче.

Парень смерил ее взглядом.

— Я не звал ее на свидание, — он улыбнулся, глядя мне в глаза. — Пока что.

— Да, Кора. Он ничего не сделал. Хочешь выпить чего-нибудь? — поинтересовалась я, зная, что Торин находится в другом конце зала. Он не сел с нами. Наоборот, с друзьями пошел за их столик. Наши взгляды пересеклись, и он подмигнул мне. Его позабавило мое поведение. Он даже не дал мне насладиться его ревностью.

— Ты угощаешь? — спросил парень. Он был чертовски симпатичен, глубоко посаженные темные глаза, смуглая от природы кожа, и самоуверенность говорила о том, что он ученик старших классов. Но он и в подметки не годился Торину. Ни внешне, ни внутренне.

Я кивнула бармену.

— Принесите за наш столик.

— Я Себастьян Рейс, — представился Дон Жуан и помахал кому-то за моей спиной, — а это мои кузены, Алехандро и Матиас Торрес.

Близнецы. Высокие, смуглые и привлекательные.

Я обернулась назад и скривилась. Весь зал таращился на нас. И лишь Торина казалось это совсем не волновало. Он усмехнулся и приподнял стакан. Подлец.

— Я — Рейн Купер, ответила я и указала на Кору, — а ее зовут Кора Джеймисон.

— Так вы старшеклассницы? — спросил Себастьян.

— И у нас есть парни, -

добавила Кора, — у обеих.

Себастьян широко улыбнулся.

— Думаю, у тебя слишком много возражений, Кора Джеймисон. Вот Рейн совсем не против познакомиться с нами поближе. Кстати, у нас тут приватная вечеринке в отеле. Не хотите присоединиться к нам? Можете позвать и своих подруже, -

с этими словами парень улыбнулся еще какой-то девушке, стоящей неподалеку.

Ладно. Быть может, я поспешила, и это добром не кончится. Кора, должно быть, подумала так же, так как потянулась за моей рукой.

— Извините нас, — она почти силком потащила меня от бара мимо столиков, и далее через холл, ведущий к туалету. — Что за прикол?

— Торин меня выбесил, — запротестовала я.

— Так влепи ему, или что-то типа того, но не флиртуй с каким-то неудачником из колледжа.

— И вовсе я не флиртовала. Так, слегка подыграла. К тому же, они милашки. — Она оттолкнула меня к кабинке. — Мне туда не надо.

— Тогда жди. Я сейчас вернусь.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Что я творю? Кора была права. Флиртовать с другими парнями было совсем на меня не похоже. А Торину казалось было все равно. Или же он отлично это скрывал. Ему даже вроде как понравилось мое бунтарство.

Дверь открылась и зашла Кора.

— Что за болван этот Себастьян, поверить не могу. Он отказался отдать мне твою куртку. Сходи, забери ее.

— Да уж. Этот эксперимент полностью завершен.

Я гордой походкой зашла в зал, глаза искали Торина. Как и ожидала, он почувствовал мой взгляд, обернулся через плечо и проследил за мной.

Себастьян сидел на моем стуле, держа куртку на своих коленях.

— Я могу это забрать?

— Ты же не думаешь уйти, правда?

— Именно. — Я потянулась за курткой, но он отодвинулся.

— Может еще один танец, солнышко? — спросил он, хватая меня за руку.

— Пусти, Себастьян, — предупредила я его.

— А ты кокетка, Рейн. Сначала сама клеишься, а теперь увиливаешь? — Его друзья окружили меня. — Всего один танец. — Он стоял, сжимая мою куртку в руке.

Готова поспорить, что как только мы окажемся на танцполе, он сделает какую-нибудь глупость, и гнев Торина обрушится на его голову. Если бы не кредитка, оставшаяся в кармане куртки, меня бы здесь уже не было.

— Извините, ребята, но на сегодня с меня хватит. — Я потянулась за курткой. Он спрятал ее за спину. Мы начинали привлекать внимание. Большая часть игроков, казалось, готова была вскочить из-за столиков и разорвать эту тройку идиотов. Единственное, что сдерживало их, так это Торин.

Наши глаза встретились. Он ухмыльнулся, легонько постучал по часам на руке и пальцем показал, что пора закругляться. Меня поразило, как легко он меня меня понимал. Клянусь, ему следовало быть телепатом. Это был поединок, и мне не нужен был он или его парни, чтобы спасти себя.

Я снова переключилась на этого болвана.

— Послушай, Себастьян.

— Зови меня Баш. — Что-то в его улыбке показалось мне знакомым. Холодные мурашки поползли по спине.

— Я была приветливой, Баш. Угостила тебя выпивкой, а ты в ответ пытаешься склонить меня к тому, чего я делать точно не хочу. У тебя десять секунд, чтобы отдать мои вещи, прежде чем кто-то пострадает.

Близнецы самодовольно хихикнули, а Баш прислонился к стойке и нагнулся ближе ко мне.

— Такое маленькое и милое создание не обидит меня за один танец.

— Восемь… Семь… Шесть…

На его губах расползлась глупая улыбка.

— Три…

— Да ладно, Рейн.

— Время вышло.

Я сконцентрировалась на рунах силы и скорости, схватила куртку и выдернула ее из-под его руки с такой силой, что его локоть соскользнул со стойки. Он покачнулся, на лице отразилось удивление.

Я воспользовалась этим преимуществом и сделала ему подножку. Легкую. Ничего такого, что вызвало бы подозрения, что у меня есть суперсила. Он шлепнулся на пол. Окружающие засмеялись. Те, кто был рядом, обратили свои взгляды на него.

Я развернулась к близнецам.

— Хотите присоединиться к нему?

Они отрицательно покачали головами и отступили.

— Прекрасно.

Я надела куртку и махнула Коре, которая стояла в паре шагов от меня вместе с Эхо. Он, должно быть, пришел, когда я проводила свое маленькое сражение.

Она кинулась в мои обьятия.

— Ты чокнутая на всю голову.

— Он оказался придурком. — Мы обе посмотрели на Себастьяна и его друзей. Они о чем-то перешептывались и не сводили с нас глаз. — Я ухожу. Увидимся завтра. — Не обращая внимания на следовавшие за моей спиной пересуды, я направилась к Торину и протянула ему руку.

Он встал, обвил рукой мою талию и притянул к себе.

— Выглядишь довольно устрашающе, если тебя разозлить, Веснушка.

Я прильнула к нему. Больше никаких заигрываний с другими парнями. Отныне мы с Торином будем решать свои проблемы без посторонних.

— Что-то случилось, что ты выводишь меня из клуба? — поддразнила я его.

— Кто сказал, что мы уходим. — Он повел меня на танцпол. — Я задолжал тебе один танец или два. А с тебя извинение.

— За что?

— За то, что обломала весь кайф. — И словно по его заказу, диджей поставил медленную песню. А Торин заключил меня в свои объятия.

12. Специальное зелье

— Я принес изображение, — произнес вчерашний

седовласый покупатель. Первое, что я увидела, было его готическое кольцо. С необычными символами на нем. Если он и заметил мой интерес, то не подал вида.

Я отвела взгляд с его пальца и улыбнулась ему.

— Нашли что-нибудь в каталоге, что вам понравилось?

— Эмм, нет. Еще не решил. Я надеялся, что вы мне поможете. — Он вытащил фото женщины из большого конверта.

Женщина была одета в трико и застыла в балетной танцевальной позе. Она была изящной, с яркой внешностью.

— Красивая. Кто она?

— Моя жена. Она умерла пять лет назад. Была ведущей балериной в турне по Аргентине более 10 лет. Мир балета запомнил ее как очень талантливую и великолепную танцовщицу, но для моих мальчиков она всегда будет их матерью. -

Он вытащил еще две копии того же фото. Эти были меньшего размера, пять-на-семь. — Я хотел бы вставить вот эти в рамки для моих ребятишек.

Я потратила на него полчаса. Когда мы закончили, рамки, которые он выбрал, были идеальны. Затем его место занял следующий покупатель. Они все шли и шли, казалось, им не будет конца. Суббота в магазине оказалась трудоемкой.

К обеду все постепенно разошлись. Я была вымотана и во рту пересохло от непрерывного общения.

— Здесь всегда такая напряженка?

Не отходя от кассы, Джаред окинул меня взглядом.

— Нуу, не совсем такая. Думаю, твое присутствие здесь пошло нам на пользу.

— Что? — А если все покупатели были ведьмаками? Большая часть из них что-то покупала, но каждый раз, когда я поднимала глаза, я всегда обнаруживала на себе чей-то взгляд.

— Симпатичные девчонки всегда притягивают покупателей.

Ладно. Может быть, я перегибаю палку.

— Да они почти все старческого возраста, Джаред.

— Даже старикам нравятся красивые лица.

Дверь с черного входа прозвенела.

— Следующий, — сказала я.

Но вместо новых покупателей в магазин зашли Рита и Джина. Я помахала им рукой. Джина прошептала что-то своей сестре и направилась к прилавку. Сегодня она была одета в черный кружевной топ, полосатые лосины и зашнурованные ботинки. На сестре же было простое длинное платье.

— Рейн, мы не хотим тебя отвлекать, но можно ли с тобой поговорить? — спросила она. Ее тон был нешуточный. Даже испуганный.

— Конечно. В чем дело?

Джина покосилась на Джареда и добавила чуть тише:

— Наедине.

В магазине не было укромных мест.

— Подожди секунду. — Я слезла со своего трона возле прилавка, постучала в кабинет и заглянула внутрь. — Можно я возьму себе перерыв?

Он нахмурился. Серьезно, он когда-нибудь улыбается?

— Можно. А ты куда?

— В кафе Никос.

— А. Ну ладно.

Это было как-то слишком просто.

— Вы тут справитесь без меня.

— Конечно. Сент-Джеймс знает, ты ходишь туда, когда работаешь в магазине.

Что бы Торин не сказал, все будет исполнено.

— Ладно. Я лишь заскочу туда на минутку. Если понадоблюсь, позвоните.

— Уверен, Джаред со всем справится до твоего возвращения.

Вернувшись в холл, я застала Джину и Риту переговаривающимися о чем-то.

— Мой управляющий сказал, что я могу отлучиться на несколько минут. Здесь неподалеку есть кафе.

На фасады магазинов по пути к кафе Никос были наложены руны. Слава Богу, что никто не мог их увидеть, иначе их владельцы пришли бы в ярость. Николас завидев меня, поспешил навстречу.

— Коритси муа! (Девочка моя)! — Он расцеловал меня в обе щеки. Это было ужас как неловко, так как он был ниже меня ростом, и мне пришлось наклониться. — Как поживаешь?

— Все хорошо, Николас.

— А твой отец?

— Пока все так же, — ответила я.

Николас покачал головой.

— Твой папа, он сильный. Всегда был. Он выкарабкается. Вот увидишь.

Я не стала ему противоречить и вытащила свою кредитку.

— Можно нам немного вашей вкуснейшей пахлавы.

— Убери это, — сказал он, отмахиваясь от моей кредитки. — Заказывай что хочешь, для себя и своих подруг. — Он улыбнулся обеим ведьмочкам, задержав взгляд на Джине. Могу только представить, что он себе вообразил: отец болен, мать в психушке, а я зависаю с девушкой-готом. Кто-нибудь, вмешайтесь уже.

Получив наши напитки и пирожные, мы обнаружили угловой столик. Который как раз тоже только освободился. В кафе было полно народу, зашедшему на ланч, а поскольку была суббота, шел непрерывный поток посетителей. Я отпила немного карамельного фраппе и изучающе посмотрела на девушек. Джина также не сводила с меня глаз, так и не дотронувшись до напитка. Рита играла с соломинкой, опустив голову. Она была более раскована в отсутствие своей сестры.

— Твой отец болен?

Я кивнула.

— У него рак.

— Он поправится? — спросила Рита негромко.

Я покачала головой, подавив в себе порыв расплакаться. Каждый раз, когда кто-то расспрашивал о нем и проявлял сочувствие, на глаза наворачивались слезы.

— Так что происходит?

Они переглянулись между собой, словно советуясь. Терпеть не могу, когда так делают. Это всегда подразумевает секреты.

— Да в чем дело? — в нетерпении спросила я.

— Мне теперь неловко просить тебя, узнав о твоем отце, — нерешительно ответила Джина. Рита потягивала напиток и отказывалась смотреть мне в глаза.

— Просить о чем?

Рита посмотрела на свою сестру и покачала головой. Ну что за детский сад. Может я и не была знакома с ними с детства, но я получила свое первое четкое видение, оказавшись рядом с ними, и я хотела узнать почему.

— Речь идет о видении?

Джина кивнула.

— Рита больна. Доктора не могут найти ничего определенного, а она слабеет с каждым днем. Она хочет… — Ее голос оборвался, и она опустила взгляд на стакан с напитком. Могу поклясться, она вот-вот заплачет. Рита торкнулась руки своей сестры и сжала ее.

— Я хочу знать, когда умру, — прошептала Рита, глядя на людей за соседними столиками. — Мама не позволит нам посетить Провидицу. Там, где мы живем, это стоит очень дорого. — Она покопалась в сумочке, вытащила несколько долларов десятками и двадцатками, и положила их на середину стола. — У нас на двоих только сто долларов.

— Они на школьный обед, но это куда важнее, — добавила Джина.

— Знаю, это немного, но не могла бы ты? — попросила Рита. — Пожалуйста.

Я была поражена. Я так и не смогла увидеть будущее своего отца, сколько не пыталась, и теперь передо мной сидят эти двое, отдавая свои карманные деньги, чтобы получить пророчество. Я отодвинула деньги обратно к Рите.

— Убери это. Я бы никогда не взяла плату за то, что одновременно является даром и проклятьем.

— Проклятьем? — воскликнули они в один голос, не скрывая ужаса.

— Да. Вы понятия не имеете, что значит быть мной. — Они все так же были обескуражены. — В любом случае, мои видения непредсказуемы. Я никогда не знаю, увижу я прошлое, настоящее или будущее, и в основном все выглядит расплывчато.

— Нам все равно, — сказала Джина и отодвинула деньги снова ко мне. — Попытайся, пожалуйста.

— Ну, пожалуйста, — добавила Рита.

Да чтоб их! Они привлекали к себе внимание. Это было худшее место и день, чтобы провести спиритический сеанс. Но я не могла пригласить их к себе домой или пойти к ним. Рабочее место также отпадает, так как Хоук расскажет Торину.

— Хорошо. — Я поставила палец на купюры и отодвинула к Рите. — Только забери это. — Подождала, пока она возьмет деньги и положит их обратно в сумочку. — Так. Эмм, Джина, меняемся местами. — Я не хотела, чтобы кто-то в ресторане увидел мои светящиеся глаза.

Поменявшись местами, я указала на ее амулет.

— Мне нужно вот это, или же что-то личное и магическое. Не паникуйте, когда мои глаза засветятся, или когда потеряю сознание.

Джина нахмурилась.

— Ты теряешь сознание при этом?

— Иногда. — Я протянула руку на столе. Рита сняла амулет с шеи и положила на мою ладонь. Защитная энергия в этом предмете была сильной.

Так. Ничего не происходит. Я сжала ладонь.

Картинки пошли одна за другой, но что обрадовало, все они были четкими. Я была мухой на стене, наблюдающей за жизнью Риты. Ее рождение мне точно не стоило видеть, это напрочь отбило желание стать в будущем акушеркой.

Амулет она получила на свой шестой день рождения. На празднике с декорациями, установленными на заднем дворе, к коим ее родители приложили массу усилий. Так картинка за картинкой, ее жизнь проходила перед моими глазами. Ей было около четырнадцати, когда она начала обучаться у пожилой женщины размалывать травы, заучивать заклинания и варить разноцветные зелья. Что-то в этой женщине было смутно знакомым, но я не стала заморачиваться над этим, так как дальше пошла какая-то несуразица.

Старуха прокралась к Рите в комнату, когда та спала и отрезала с ее головы локон волос. Затем она кинула его в кипящий казан, вызвав этим дым и необычное зеленое пламя. После этого совершила еще более странный поступок, она налила немного этого зелья в чашку и выпила. Остаток поставила в свой шкаф в спальне.

Раз за разом она срезала локоны волос Риты и делала очередной отвар. Рита начала меняться. Она перестала быть озорной девчонкой, что смеялась, вываривая зелья. Она стала вялой, болезненной. Становилось уже тяжело наблюдать за ней. На последнем видении сердце сжалось, но я заставила себя досмотреть до конца.

Я разжала ладонь, и амулет упал на стол. Рита и Джина ошарашенно смотрели на меня, и я осознала почему. Слезы струились по моему лицу. Я вытерла щеки. Я определенно не гожусь для этих ясновидящих дел.

— Ты в порядке? — спросила Джина.

Я кивнула, огляделась вокруг и, как и ожидала, заметила новых прибывших посетителей.

— Как долго я была в отключке?

— Почти час, — ответила Джина. Судя по тону ее голоса, ответов она ждала уже вчера.

На моих часах было без десяти час. Я выдохнула. Ну вот как ты расскажешь кому-то, что видела, как тот умрет ужасной смертью. Медленно, но верно. Ей даже не светит умереть тихо во сне. Кто-то перекинет ее через себя, переломав ей при этом все косточки, словно хворостинку. Похожий прием я видела у Торина, вот только Валькириям запрещено убивать Смертных. Я поочередно переводила взгляд с одной на другую, пока не остановилась на Рите. Она выглядела так же плохо, как и мой отец после крушения самолета.

— Твоя мама подарила тебе амулет на твой шестой день рождения. Она устроила тебе праздник на заднем дворе с надувным замком.

Они обе кивнули, но я видела в их глазах осознание того, что новости будут плохими.

— Ты, Рита, играла на скрипке.

— Я и сейчас играю, когда есть возможность, — подтвердила она с печалью в голосе.

— Джина, ты играешь в футбол.

— Ты видела только наше детство? — нетерпеливо спросила Джина. — Тогда почему ты плакала?

Потому, что я слабачка.

— Я плачу и от счастья, и от горя. У меня не было четких видений, пока я не встретила вас двоих. Так что это вроде как здорово. — Они натянуто улыбнулись, словно не понимали, на что я собственно жалуюсь. — В общем так, когда Рита начала изучать травы и зелья под руководством женщины?

— Когда ей исполнилось четырнадцать. Мадам Босвилльс самая могущественная Провидица в нашем районе, — ответила Джина. — Она работает только с наиболее одаренными ведьмами. Моя мама тоже обучалась у нее, но ее дар был не настолько сильным. Со временем ее способности ослабли.

Я огляделась вокруг. Ее голос срывался на крик. И снова мы привлекли к себе внимание нескольких человек.

— Говори тише, Джина. Что значит способности?

— Общение с миром духов и предвидение будущего, — ответила Джина. По крайней мере, хоть снизила голос. — Моя сестра была такой же сильной, как и ты, но во время сеанса она впала в транс вместе с мадам Босвилльс и отправилась с ней в мир духов. Это началось, когда ей исполнилось пятнадцать.

— Рита, как долго ты была с ней прежде, чем начала заболевать?

Рита нахмурилась.

— Этим летом я ночевала у нее дома. А что?

— А сколько времени провела с мадам Босвилльс ваша мама, перед тем как ее способности начали ослабевать?

Они помотали головами.

— Мы не знаем, — добавила Джина.

— Мадам Босвилльс срезала локоны твоих волос и варила из них зелье, которое потом выпивала.

Повисла тишина. В их широко раскрытых глазах читалось недоверие. Рита заговорила первой.

— Нет, это невозможно. — Она покачала головой. — Это черная магия. Мадам Босвилльс приказывала мне не слушать того, кто говорит или упоминает черную магию. Это зло. — Она взглянула на меня, затем отодвинула свой стул назад и пошла нетвердой походкой от нашего столика прочь, бормоча что-то себе под нос.

Взгляд Джины заметался между мной и уходящей сестрой. И начало происходить что-то странное. Стулья и столики загремели так, словно пытались взмыть вверх. Но не вся мебель, лишь те, мимо которых проходила Рита, направлявшаяся к выходу. Она была как Магнето из фильма. Я думала, что она поднимет сейчас руки, и все металлическое повиснет в воздухе.

Посетителей, казалось, это не смутило. Одни схватились за свои стулья, другие за тарелки и напитки.

— Еще один, — произнес кто-то за соседним столиком.

— Ощущается, как на пять баллов, — добавил другой.

— Больше похоже на три с половиной, — крикнул кто-то по ту сторону зала.

Землетрясений в Орегоне было не счесть. По одному на дню. В этом месяце, например, было около двадцати сообщений о них. Поскольку все они обычно были магнитудой около трех баллов, за исключением шестибалльного, случившегося на побережье две недели назад, люди просто пережидали их и после продолжали заниматься своими делами. В этот раз эпицентром оказалась бормочущая ведьма.

Джина вскочила.

— Я должна успокоить ее. — Затем она наклонилась и добавила: — Я не верю, что ты злая. Я всегда недолюбливала мадам Босвилльс, и ей не нравилось, когда я проведывала Риту в ее поместье. Мне следовало догадаться, что она крадет силы моей сестры.

Она уже уходила, когда вновь повернулась на каблуках и подошла к столику.

— Она умрет?

Я поморщилась.

— Если не остановишь мадам Босвилльс.

— Непременно. Спасибо. — И она кинулась за своей сестрой. Дребезжание прекратилось. Не успела Джина скрыться за дверью, как появился Торин. Эндрис, Ингрид и Блейн были за его спиной.

Внутри кафетерия все выглядело как обычно, но они все же разошлись в разные стороны, а Торин направился к моему столику. Мой взгляд упал на защитный амулет. Второпях, убегая от «злой» меня, Рита позабыла о нем. Я поставила на него тарелку с недоеденной пахлавой как раз перед тем, как подошел мой низкопоклонный парень.

— Привет, — сказала я равнодушно.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Ты в порядке?

— Ну да. Я пришла поесть пахлавы, и время как-то быстро пролетело. — Я встала и притворилась, что заметила остальных только сейчас. — О, а вы, ребят, зашли сюда пообедать? — Я потянулась к тарелке и вытащила из-под нее за цепочку амулет.

Торин нахмурился, все еще выискивая невидимого врага.

— Нет. Я ощутил, что ты в опасности, и решил, что на тебя напали.

Руны видимо среагировали на магию, и так он узнал, что я в беде.

— Это было всего лишь землетрясение.

— Совсем незначительное, — добавил официант из Нико, стоящий за его спиной. — Немного стулья задрожали, но никто не пострадал.

— Это правда. — Я взяла Торина за руку и повела его прочь от столика. Он обернулся и нахмурился.

— Хоук сказал, что ты была с подругами.

— Ну да, со школы. — Остальные тоже направились к выходу. Эндрис разговаривал по телефону. — Ребят, я не нуждаюсь в спасении, но спасибо, что пришли. Это было просто землетрясение.

— Об этом до сих пор не сообщили, — сказал Эндрис.

Проблема заучек в том, что они везде ищут что-нибудь кровавое и пугающее.

— Ага. И что такого. Ну так вышло, подумаешь. — К счастью, Джины и Риты уже давно след простыл. — Пойдемте домой.

***

Я как раз читала папе вслух, когда услышала, что в дверь позвонили. Затем послышались голоса. Люди, что приходили в мой дом, исключительно редко пользовались входной дверью, не говоря уже о звонке. Я слегка повернула голову, чтоб лучше слышать, и продолжила чтение. Многозадачность была моим вторым призванием. Голоса стали более громкими, затем затихли. Я надеялась, что это была не Рита вместе с ведьмами, которая явилась, чтобы поджарить меня до хрустящей корочки.

Мой телефон звякнул, оповещая о смс. Я повернула голову к экрану и прочла сообщение.

«К твоему папе пришли», — написала Феми.

«Кто?» — напечатала я в ответ.

«Джеймисоны».

Родители Коры.

«Дай нам 10 минут.»

— Почему ты остановилась? — Голос отца был тихим, глаза закрыты.

— К тебе гости пришли. Родители Коры. Давай сначала дочитаем главу.

Он издал смешок. По крайней мере, это прозвучало как смех.

— Да все нормально, двоечница. Потом как-нибудь дочитаем. Я все равно еще не готов проверять.

— Конечно же, нет. — Было приятно услышать, что он выдавил из себя шутку. Неудачную, но все-таки шутку. Я подумала было поцеловать его, но страх, что он оттолкнет меня, удержал от попытки. Такое я проделывала, лишь когда он спал, или когда у него был жар. И у меня все еще не было видений, когда я касалась его. — Хорошо, папуль. Увидимся позже.

— Сходи, погуляй куда-нибудь, развлекись, милая, — ответил он.

— Уже. Вчера. Мы ходили в Л. А. Конекшн, там девчонки устраивали вечеринку, а сегодня я иду ужинать с Корой.

— Хорошо. Позови ко мне Феми сначала. Мне нужно выглядеть на все сто.

Мы обменялись ухмылками. Его «все сто» будут выглядеть все так же болезненно и истощенно. Я закрыла за собой дверь и увидела Джеймисонов на кухне, разговаривающих с Феми. Запах свежеиспеченного пирога витал в воздухе.

— Они до сих пор горячие? — спросила я, увидев два пирога на столе.

— Только один, — ответила мама Коры и приобняла меня. — Я подумала, что ты захочешь кусочек, и один принесла остывшим.

— Феми сказала, что ты как раз читала отцу, — сказал мистер Джемисон.

— Ага. — Я взяла тарелку и нож. — О, Феми, он звал тебя. — Я отрезала огромный кусок. Когда я подняла голову, Феми рядом уже не было, а Джеймисоны выжидающе смотрели на меня. О чем мы говорили? Ах, да, кит. — Мы читаем Моби Дика. Это одна из его любимых книг. Эта и про Хоббитта. В прошлом месяце мы закончили читать Хоббита и посмотрели фильм. Сейчас мы проходим злого капитана Ахава, и затем фильм про него. — Мой отец настаивает, чтобы я сначала прочитала книгу, а затем смотрела экранную версию.

Мы продолжили обсуждать книги и фильмы, пока не пришла Феми и не увела их. Я понесла свой пирог наверх. Торин исчез после того, как забрал меня из Миража. И Блейна взял с собой.

У нас не было шанса поговорить прошлой ночью, но его объяснение насчет отсутствия в течение двух дней звучало, мягко говоря, туманно. Он проверял зацепки, касающиеся разграбления склепа его матери, и даже успел расспросить родственников. Но раньше это не мешало ему заглядывать на время в мою комнату. Он проделывал это и в больнице, под носом у моей мамы и наблюдательным взором медсестер. Он что-то замышлял, и его одержимость не была понятна.

Я сделала домашку и проиграла отрывки на гобое для грядущего концерта. Я перестала посещать ежедневные занятия, связавшись с Норнами, и даже подделывала записи пару раз в моем табеле. Я не чувствовала вины ни тогда, ни сейчас. Во всем виноваты только Норны.

Внизу Феми смотрела что-то на ноуте, готовя одновременно ужин. Отец ел лишь очень мягкую, либо перетертую пищу. Мать Коры ушла. Наверное за покупками. Она часто так делала, когда ее муж навещал папу.

— Я схожу в особняк ненадолго, — сказала я ей.

— А во сколько у тебя ужин назначен?

— В шесть. — У меня оставалось еще пару часов до него. Я хотела уже открыть портал, но тут кое-что вспомнила. — А в какие зелья добавляют человеческие волосы?

Фэми замерла, перестав нарезать черенок сельдерея.

— В плохие. Откуда такие вопросы?

— Просто увидела кое-что.

— Где? — ее голос стал строже.

Я пожала плечами.

— А какая разница? Что с ним потом будет?

Она перестала резать овощи и подошла ко мне. По глазам было видно, что ей не понравилось услышанное. А то, как она сжимала нож, настораживало.

— С тем, кто практикует черную магию или с жертвой?

— С обоими.

— Зависит от того, какую цель преследует злая ведьма, или та персона, для которой готовится это зелье. Они могут манипулировать жертвой. Заставить ее заболеть, или даже убить. Где ты это увидела?

— В видении. — Она остановилась и нахмурилась. — Зелье варила старая Провидица. А волосы от юной девушки, сильной ведьмы.

Феми поджала губы.

— Бедное беззащитное создание. Такой вид магии ты найдешь только в старых гримуарах. Должно быть, магические силы этой ведьмы иссякли, и она использует волосы девушки, чтобы подсоединиться к ее энергии и украсть ее. Если это не прекратить, у девушки не останется больше магии. Рейн, что происходит?

— А можно как-то поправить нанесенный вред?

— Я не знаю. Люди, у которых есть эти гримуары, тщательно их прячут. Кто бы ни была эта ведьма, она не захочет, чтобы заклинание обратили. Вероятнее всего, она уже уничтожила страницу с тем заклинанием. Чье будущее ты видела, Рейн?

— Девушки с моей школы. Она больна. Фактически, она убеждена, что умирает. Ты можешь использовать свои связи, чтобы узнать, можем ли мы обратить заклинание?

— Только не ты. Я разберусь с этим. Ты не должна быть вовлечена. Это темные дела. Заклятия и зелья. — Она вздрогнула.

— Но ты только что сказала, что она похожа на меня, — запротестовала я.

— Она, вероятно, еще не знает этого. Пожалуйста, держись подальше от этой девушки, кем бы она ни была, пока не выясню, что делать. — Она покачала головой и улыбнулась. — Что за случайность свела вас двоих в одном месте?

Часть меня хотела рассказать ей о ведьмах, но надо обсудить это с Торином сначала.

— Ладно. Увидимся позже. — Я открыла портал в особняк и вошла в фойе. Здесь стояла тишина.

— Кто-нибудь дома? Эндрис? — Глухой стук шел сверху и из столовой, которая находилась напротив зала. Миссис Виллоу должна быть где-то здесь. Я предполагала, что она приходит по субботам.

Я заглянула в столовую, но она оказалась пуста. Дверь, ведущая на кухню, была приоткрыта. Мои часики показывали почти семь вечера, поздновато для присутствия кухарки здесь.

Голоса шли сверху. Я остановилась в шаге от лестницы и позвала снова. У Эндриса была там комната рядом с библиотекой. Даже когда он не удовлетворял свою страсть чтением научной книги или гаджета, он обожал находиться в окружении книг.

Может он как раз побеждал в какой-то игре или с головой окунулся в научную фантастику и не хочет, чтобы ему мешали. Я повернулась, чтобы уйти.

— Эй, — послышалось сверху, и я подняла голову. У перил стояла Ингрид, обернутая простыней. Ее парень должно быть был рядом, что объясняло отсутствие Эндриса.

— А где Эндрис?

— С Торином.

— Ааа. Торин говорил, что оставляет его за главного.

Она недоуменно пожала плечами.

— Кстати, насчет сегодняшнего, — добавила она. — Ты же встречалась не с обычными одноклассницами, ведь правда?

Я нахмурилась.

— К чему ты ведешь?

Она начала спускаться вниз по лестнице, простынь волочилась за ней. У меня промелькнула мысль, а не голая ли она там. Что если она наступит на нее? Глупо размышлять об этом сейчас, но у нее была привычка ходить полуголой по дому. Меня всегда интересовало, это было для того, чтобы привлечь внимание Эндриса, или потому что она была черлидершей, и ей нравилось свое тело.

Приблизившись ко мне, она взглянула наверх и прошептала:

— Я почувствовала магию, Рейн. Ты нашла сестер ведьм, не так ли?

Значит, она в курсе.

— Нашла. В школе. Они пришли ко мне в магазин, так что я повела их в Никос, чтобы поговорить.

Она надула губы.

— О, ого. А я думала удивить вас, народ, своей новостью. Знаешь, собери всех и расскажи каждому про них.

Я скривилась, чувствуя себя неловко перед ней. Остальные только-только начали видеть в ней полезного члена группы.

— Прости.

— Ты не виновата. — Она подобрала простыню, которая начала уже сползать.

— Ну, хочешь, я притворюсь, что не знаю про них, — предложила я. — Обзвони всех и удиви. А я подыграю.

На ее лице появилось странное выражение.

— Ты сделаешь это для меня?

Я пожала плечами.

— Конечно. Для этого и нужны друзья, правда?

Она улыбнулась.

— Спасибо, Рейн. Приятно знать, что ты прикрываешь мою спину, но в этом нет необходимости. Со мной все будет хорошо. — Ее щеки порозовели. — Ах, да, ты можешь первой узнать мой секрет. Я решила уехать к концу учебного года. У Феми есть знакомые в индустрии моды, и она замолвила за меня словечко. — Улыбка растянулась до ушей. — В прошлом месяце я проходила собеседование у редактора А-ля-Мод последней недели. Она в восторге от моих знаний об индустрии моды и рынка. Я собираюсь проходить у нее практику в Нью-Йорке.

— Это чудесно, Ингрид. Я рада за тебя. — Эндрис хотел, чтобы у нее появилось хобби. И вот это хобби заставит ее удалиться. На расстояние портала конечно, но все же… Ох, ему это совсем не понравится.

— Не рассказывай пока никому, Торину в том числе, — предупредила она.

Я притворилась, что застегиваю губы на молнию, и это вызвало у нее усмешку. Со столовой снова послышался звук, и мои волосы на затылке встали дыбом.

— А миссис Виллоу сегодня работает допоздна?

Ингрид отрицательно покачала головой.

— Нет. Она уже ушла. А что?

— Я все еще слышу шум на кухне. Не хочу, чтобы она увидела, как я использую портал.

Нахмурившись, Ингрид, немного наклонила голову.

— Я ничего не слышу. Блейн ушел с остальными, а Эхо не приходит сюда, когда нет Торина.

Она подобрала простынь вокруг себя покрепче, активировала руны и метнулась вниз по лестнице мимо меня на кухню. За пару секунд она вернулась обратно.

— Там никого нет, но кто-то из парней оставил беспорядок на кухне, снова. Я не буду прибирать, — она пробормотала что-то на своем языке. Выглядело, как проклятие. — Они никогда не признаются.

— Может у вас привидение в доме, — поддразнила я, направляясь к порталу в фойе.

— Не шути про такое, Рейн, — она вздрогнула. — Мне не нравятся души. Я использую блокирующие руны, так что у меня с этим проблем нет.

Большая часть Бессмертных так делала. Я была против. Я хотела увидеть души. Я не могла быть Валькирией и работать с Торином, пока не увижу их. Я помахала ей рукой.

Лавания настаивала, что мне нужно сопровождать души или делать что-то там еще, потому что я была Провидицей. Боги позаботятся обо мне, что бы это ни значило. Она не понимала. Я не хотела быть избалованной Провидицей лишь из-за того, что увижу, когда начнется Рагнарек. Я хотела иметь свою цель в жизни. Как Торин, Эндрис и Эхо пожинали души. Даже Кора нашла выход своим способностям.

Прямо перед тем, как войти в портал, я остановилась. У меня было странное чувство, что за мной наблюдают. Я обернулась и оглядела фойе. Ингрид уже ушла, и кроме меня здесь никого не было. Воздух стал холодным, заставив меня содрогнуться. Жутковато. Покачав головой, я активировала руны и ушла домой.

13. Двойные неприятности

Свет, исходящий из окна спальни, что напротив моего двора, был первым признаком, что Торин дома. Он никогда не влезал через окно. Негодник.

Я нашла подходящий наряд. Не то что бы любила носить платья, но это будет всего на один раз. Два альфа самца это просто несовместимо. Они сталкивались лбами во всем — кто отвезет нас, кто оплатит счет, куда пойти. Вечер неизбежно обернется катастрофой.

Я уже заканчивала с макияжем, как открылся портал. Торин. Наконец-то. Я повернулась, ожидая увидеть, как он заходит неспешной походкой в комнату.

— Я могу войти? — позвала Кора.

Я разочарованно вздохнула.

— Конечно, — я встала и закрыла дверь в свою спальню. — Твой папа еще здесь, так что говори тихонько, — затем повернулась и обнаружила, что она изучает мой наряд. — Что думаешь?

— Превосходно. Просто, но элегантно. И аксессуары мне нравятся.

— Я ограбила мамину шкатулку с драгоценностями. — Темно-синее платье с белой полосой, что, сверкая зигзагом, опускалась с груди к бокам. Оно выглядело кокетливо и женственно, и не было вычурным. Синий кардиган с рукавами на три четверти был той же длины что и платье. Связка браслетов, звенящие серьги и ожерелье были сплошь красного цвета и подходили к туфлям на каблуках. Я ухмыльнулась, глядя на Кору. — А ты сегодня будешь щеголять в банном халате?

— Я не могла решить что одеть, но твой наряд помог мне определиться. Думаю, мы пойдем куда-то в уютное местечко.

— Правда? В Кайвилле?

У нас было много ресторанчиков местной национальной кухни, и по субботам они битком забиты.

— Этим утром они вдвоем обсуждали детали, без намека на третью мировую.

— Не может быть.

Она рассмеялась.

— Уж поверь. Увидимся.

Она исчезла в портале, а я пошла на первый этаж. За дверью отца слышались голоса. Феми собирала ужин на два подноса. Перестав возиться с подносом, она остановилась и засияла.

— Посмотри на себя. Ты выглядишь потрясающе. Тебе надо почаще надевать платья.

— Ты говоришь, как моя мама, — ответила я и тут же пожалела об этом. Мне ее не хватало. — Тебе помочь отнести что-нибудь?

Она отдала мне один из подносов.

В комнате папа и отец Коры смотрели передачу про медицину. Папа немного привстал, опершись на подушку, а мистер Джеймисон сидел на стуле у изголовья кровати. Папа всегда оживлялся, когда приходил отец Коры. Я задержалась с ними на несколько минут.

Без пяти шесть в нашу гостиную вошел Торин, и мое сердце затрепетало. Он выглядел потрясающе в парадной рубашке и пиджаке.

Его взгляд сфокусировался на мне, губы медленно изогнулись в улыбку. Туман Хэля. Эта ухмылка была откровенно соблазнительной. Тепло разлилось по телу. У него не было права смотреть на меня вот так. Только не когда в соседней комнате был отец.

— Продолжай пускать слюнки, и мы пропустим ужин, — предупредил он голосом, нежным, как атлас.

— Это должны были быть мои слова, тупица. Куда мы идем?

— Это сюрприз. — Этими чисто моими «заморочками» он закрыл пропасть между нами. Мое дыхание перехватило. Он пах изумительно. — Справишься с этим?

— Я справлюсь со всем, что ты преподнесешь, — он усмехнулся, и до меня дошло, как это прозвучало. Как вызов. Он обожал вызовы. Я закусила нижнюю губу и обняла его. — А мне понравится этот сюрприз?

— А почему не понравится? Я его часть.

Я закатила глаза.

— Сбавь обороты, дружок, или этот вечер окажется катастрофой.

Он повернул голову и поцеловал меня в висок.

— Я говорил, как потрясно ты выглядишь?

— Нет, но это только начало.

Он засмеялся, затем глянув поверх моей головы, сказал:

— Увидимся позже, Феми.

— Хорошего вам вечера, детишки, — в ее голосе слышался смех, и я знала, что она не подслушивала, о чем мы говорили. Может, Феми и не тряслась надо мной, но мама оставила ее присматривать за всеми.

Мы вошли в портал и очутились в комнате Эхо. Теперь я была в замешательстве, но отказалась от расспросов, чтоб не радовать Торина. В комнату вошли Кора и Торин. Она выглядела стильно в черных шортах и синей блузе в полоску, в туфлях на высоком каблуке, и белом вечернем пиджаке. На Эхо были те же шмотки, правда кожу он сменил на черную вечернюю рубашку и такие же брюки.

Он повел нас к выходу, где у порога дома стоял лимузин. Кора и я обменялись взглядами. Уверена, на моем лице отразилась глупая ухмылка. Свидания с этими парнями были за гранью ожидаемых. Я никогда не ездила в лимузине и не была в большом городе как Майами, разве что у Эхо дома.

Ночная жизнь вовсю кипела, люди выходили из машин и устремлялись к ресторанам и клубам, некоторые, как мы, разъезжали в лимузинах. Это было соседство с высшими слоями общества, и одежда проходивших показывала это. Я была рада, что надела платье.

Услышав легкий смех Торина, я переключила внимание на него. Звук вызвал приятную дрожь по спине. И, словно почувствовав мои ощущения, он улыбнулся мне краешками губ. Я понятия не имела, о чем они с Эхо говорили. Кончиками пальцев он провел по моей коже от локтя к ладони.

По коже словно мурашки прошлись. Не припомню, чтобы принимала напиток, и все же я держала что-то искрящееся в бокале. Я сделала маленький глоток. Безалкогольное. Кора, со влюбленной улыбкой на лице, не сводила глаз со своего парня.

Я заставила себя сфокусироваться на Торине и словах, которые он произносил, но снова увлеклась рассматриванием сексуального изгиба его губ и тем, как голубые огоньки лимузина отражались в его сапфировых глазах неземным блеском. А ямочки под скулами просто зачаровывали.

Он толкнул меня локтем, и я широко улыбнулась.

— Может музыку включить?

А разве она уже не играет? Неет, это бился адреналин в моих венах и фантазии, что я рисовала в своем воображении.

— Не надо, и так хорошо.

Мы подъехали к зданию и остановились. Судя по названию, это был итальянский ресторан. Кто-то открыл двери лимузина снаружи, и парни сопроводили нас ко входу. Я ненароком услышала, как администратор отвечала по телефону,

— На сегодняшний вечер места забронированы. Но на завтра есть несколько свободных столиков.

Клуб должно быть известный, вот только он был абсолютно пуст, когда мы вошли.

Приятный интерьер. Очень дорогостоящий. Свечи украшали каждый столик, но акцент был лишь на одном, стоящим посреди зала. Остальные столы и стулья даже отодвинули в стороны, чтобы появилось лишнее пространство. Столик был накрыт на четверых и четыре официанта ожидали рядом, с салфетками, накинутыми на руки.

Это бесподобно. Служебный персонал был супер милым и вежливым. Правда девушка с картой напитков пару раз терялась и путалась в заказах. И я не могла винить ее за это. Торин производил такой эффект на большую часть прекрасного пола. А добавьте сюда Эхо, и у оставшейся половины не останется шансов.

Я заказала лемонграсовую газировку с имбирем. Меню включало десять блюд, и все они выглядели аппетитно.

— Есть здесь что-то, что тебе не нравится? — спросил Торин.

— А мне не должно понравиться это?

— Да нет. Мы собираемся отведать все указанные блюда. Если хочешь чтобы шеф Винченцо приготовил что-нибудь еще, — он поднял руку и стоящий рядом официант приподнял свой блокнот и ручку, — он может добавить это в твое меню.

— Меня все устраивает — ответила я. Я не могла поверить, что они все это организовали.

— Меня тоже, — добавила Кора.

— А я приберегу свое оценочное решение до тех пор, пока не съем этот тщательно спланированный список блюд. — Он посмотрел на Торина с издевательской ухмылкой.

— Не начинай, любитель лимузинов.

Услышав их обмен колкостями, все встало на свои места. Эхо отвечал за транспортировку, а Торин занимался ужином. Я была уверена, что вечер будет ужасен, но мы все как-то нашли общий язык. Во-первых, еда была отличной, приготовленная воодушевленным поваром, и который лично вышел к нам. Во-вторых, были фильмы ужасов. Кто ж знал, что жнецам понравится зомби апокалипсис.

— В этих сериалах все умирают, — пожаловалась Кора. — Что в этом такого классного?

— Так это и есть самая прикольная часть, — ответил Эхо. — Вот бы в реальной жизни такое случилось.

Кора стукнула его по руке и что-то пробормотала, я не расслышала.

— Мертвые Смертные это как урожай для тебя, да Эхо? — поддразнила я.

Эхо ухмыльнулся.

— Нет, это означает, что Рагнарок совсем близко.

Я нахмурилась.

— С чего ты это взял?

Он наклонился вперед.

— Лучший способ убить зомби — это отрубить им головы. А лучшее оружие для этого — меч. Больше никакого тебе огнестрельного оружия, лишь Смертные, размахивающие мачете в попытках избежать неминуемого.

Судя по тому, что я слышала ранее, первыми признаками грядущего Рагнарока было наступление «эпохи мечей», периода насилия и битв, последовавшими за тремя годами непрекращающейся зимы, когда семьи ополчились друг против друга. Затем наступает собственно сам Рагнарок, смерть богов и разрушение мира, чтобы потом создать новый мир.

— Не воспринимай все это так буквально, — сказал Торин.

— Или перестань рассказывать об отрубленных головах во время ужина, — добавила Кора.

Эхо закатил глаза.

— Ладно. О чем тогда будем говорить? О Сверхъестественном?

— А вот это сериал, достойный обсуждения, — воскликнула Кора.

Торин и Эхо взревели. Я же с Корой просто рассмеялась.

— Перестаньте фукать, — сказала Кора. — Если бы не Винчестеры, я бы не узнала, что призраков можно разогнать железом.

— Так вот откуда ты взяла эту безумную идею, — проворчал Эхо.

— Блестящую идею, — прошептала Кора и поцеловала его.

— Вы еще дату не назначили, ребят? — спросила я.

Кора и Эхо обменялись взглядами.

— Не говори, — предупредила она.

Улыбка, которой он ею одарил, выглядела откровенно греховной.

— Я предложил ей тайно обвенчаться, когда ей исполнится восемнадцать, но она хочет сначала поступить в колледж. — Он пожал плечами. — А я ненавижу колледжи так же, как и саму школу.

— Никто не заставляет тебя поступать туда, — сказала Кора. — Просто предполагается твое присутствие между парами и вечером, или же я буду развлекаться с местными С. Б. (студенческие братства)

Эхо нахмурился.

— Какого Хеля, что за С. Б.?

— Студенты старших курсов, которые обожают первокурсниц, — позлорадствовал Торин.

Эхо это не обрадовало. Он взглянул на Торина.

— А чему ты радуешься? Рейн ведь тоже поступает в колледж, не так ли?

Улыбка исчезла с лица Торина. Я задержала дыхание и ждала, что он скажет в ответ. Ничего. Мы не обсуждали тему колледжа, и сейчас не подходящее время для этого.

Эхо хмыкнул.

— Дай угадаю. Вы оба собираетесь учиться в одном колледже.

— Это вообще не твоего ума дело, но я собираюсь быть ее и С. Б. и Г. П.,(группа поддержки) — ответил Торин. — А после мы начнем работать над баскетбольной командой.

— Баскетбольной командой? — переспросила Кора.

Губы Торина растянулись в медленной ухмылке. О, я знала эту улыбочку очень хорошо. Он собирается сказать что-то непристойное.

— Количество ребятишек, которое я хочу иметь, — пояснил Торин.

Я захлебнулась напитком. Это еще что за новость? Он невозмутимо похлопал меня по спине и прошептал:

— Ты в порядке, любовь моя?

Мне захотелось его кастрировать. У нас не было даже разговора про колледж, не говоря уже про свадьбу и детей. Я предполагала, что он сначала сделает мне предложение и подождет моего ответа, прежде чем я начну плодить этих детишек. С Торином. От этой мысли просто крышу сносило.

— Не переживай, у нас в запасе пара столетий, чтобы попрактиковаться и воплотить все мои фантазии, прежде чем мы приступим к делу, — добавил он.

Я была уверена, что мое лицо в этот момент было такого же красного цвета, как и камни, которые позаимствовала из маминой шкатулки. Я не нашлась, что ответить, поэтому просто уставилась на мерцающий огонек свечки и начала строить планы насчет его медленной кончины. Будет ли он мне являться, если его обезглавить? Скорее всего, да.

Он взял мою ладонь и скрестил наши пальцы вместе. Затем слегка потянул на себя, заставляя меня посмотреть на него. Но больше похоже было, что я хотела испепелить его взглядом. Он всегда знал мои уязвимые места. И намеренно выводил меня из себя.

— Я ненавижу тебя, — проговорила я беззвучно.

— Ты обожаешь меня, — проговорил он в ответ. Он поднес мою руку к своим губам. Мое сердце забилось сильнее, волна тепла медленно поднималась от места поцелуя. Он играл не по правилам.

Мое «не в этот раз, дружок» прозвучало неубедительно.

— Но ведь именно благодаря мне, все это, — он махнул рукой, показывая на ресторан, — произошло.

Он иногда вел себя как ребенок.

— Было приятно.

Он закатил глаза и посмотрел на Кору.

— Кора, ужин был приятным или превосходным?

— Превосходным.

Торин довольно улыбнулся мне.

— Ужин был превосходным, а значит, твой мужчина достоин похвал.

— Вообще-то я выбирал ресторан и организовал нам лимузин, — вставил слово Эхо.

У кого круче яйца, прямо перед десертом. Здорово! Не хотелось бы присутствовать, когда принесут счет. Кора засыпала его похвалами, и после наступило затишье, пока официанты убирали со стола. Одна из них подошла с меню десертов. Выпалив наизусть список сладких блюд, она замешкалась, попеременно смотря то на Торина, то на Эхо. Нас с Корой она в упор не видела.

И как раз в этот момент в комнату важной походкой ввалился Эндрис. Администратор попыталась его задержать, но он уже помахал нам.

— Я с ними, золотко.

Торин уже встал из-за стола к моменту, когда подошел Эндрис.

— Что такое?

— Мы вернулись, — произнес Эндрис.

— Ты шутишь?

— Разве? — Эндрис взглянул на меня. — Спасибо.

Я попыталась понять, о чем они толкуют, но потерпела неудачу.

— Вернулись откуда? И за что ты меня благодаришь?

— Кто-то спровоцировал Норн снять ограничение смерти, и только один человек мог это сделать. Ты. Нам надо идти.

Торин посмотрел на меня.

Я пожала плечами.

— Я ничего не сделала. — Или сделала? Он явно хотел уйти. — Иди. Со мной все будет хорошо.

— Нет. Давай, закончим вечер, как положено.

Эндрис закатил глаза.

— Ты это серьезно? Провидицы не будут ждать и большая часть из них живут не в этой части города. Нам нужно опросить их прежде, чем они умрут. — Стоящие неподалеку официанты охнули от испуга. Он на это лишь ухмыльнулся.

— Она пойдет с нами. — Торин потянулся к моей руке.

Я практические выпрыгнула из-за стола. Он усмехнулся и одарил Эхо взглядом.

— Счет уже оплачен, так что мы в расчете.

— Ты оплатил и мою половину? — с обидой в голосе спросил Эхо.

— Оставь им щедрые чаевые, Эхо. Не о чем тут волноваться. О, и зарунь каждого. Нас здесь никогда не было. Пусть думают, что здесь была частная вечеринка, и не более. — Он развернулся и направился

в уборную, где были зеркала.

Один из официантов как раз выходил из туалета и косо на нас посмотрел. Представляю, что он подумал. Девушка идет в мужской туалет с парнем. Точнее с двумя, поскольку Эндрис шел впереди. Я почувствовала, как лицо горит.

Торин заговорчески кивнул и прижал палец к губам.

— Нам бы не хотелось, чтобы нас беспокоили.

Он просто невыносим. Я не смогла придумать колкость в ответ. А затем я увидела, как парень оценивающе

посмотрел на них. Бросив на меня завистливый взгляд, он подмигнул мне. Я лишь рассмеялась.

— Ты чего? — спросил Торин.

— Ну, спасибо, что сделал из меня неформалку.

Он поцеловал меня.

— При условии, что ты принадлежишь только мне.

Я застонала.

— Это же изращение.

— Я знаю. Послушай, это твой первый раз, когда ты будешь пожинать с нами, так смотри и учись. Активируй свои руны невидимости и следуй за Эндрисом. Я буду позади. И начнем мы с самой древней Провидицы. Брисбейн.

***

Портал перенес нас в туалет на несколько этажей выше. Вокруг стояла пугающая тишина, и этот своеобразный больничный запах стерильности витал в воздухе. Я вспомнила, как неделю провалялась в больнице после операции.

— Рейн?

Я закрыла глаза и ощутила магию. Она была слабой, но мы были на нужном этаже. Я указала направление.

— Нам туда.

Мы прошли через пункт медсестер. Они даже не подняли глаз, но по коже пошли мурашки.

— Здесь находятся их души, — спросила я.

— Некоторых, — ответил Торин. — Ты все еще их не видишь?

Я отрицательно покачала головой, сокрушаясь о том, чего не могу. Каким чертовым образом я могу собирать души, если не вижу их? Будь прокляты Норны. Провидица я или нет, но я стану Валькирией.

Эндрис остановился у двери и вытащил свой артавус. Я вздрогнула. Предупреждающий холодок прошелся по позвоночнику. Но в этот раз, это чувствовалось явственнее и более знакомо. Я перехватила руку Эндриса, чтоб он не смог открыть портал.

— Она там не одна, — прошептала я.

Торин нахмурился.

— Откуда ты знаешь?

Но Эндрис уже открыл портал через дверь и заглянул внутрь. И тут же отступил назад.

— Там три медсестры с ней.

Торин оттянул меня подальше от двери.

— Как ты узнала, что она будет не одна, Рейн?

— Те трое — это Норны.

Он скорчил гримасу.

— Значит, нам надо убираться отсюда. Пойдем к следующей и вернемся, когда они исцелят ее.

— Нет. Я не думаю, что они явились, чтобы исцелить ее.

Торин и Эндрис в недоумении уставились на меня. Немой вопрос застыл в их глазах.

Я пожала плечами.

— Я не могу этого объяснить. Они слишком радостные. Я хочу поговорить с ними.

— Нет, Рейн. Последние с кем…

— Я должна, Торин. Мои собственные Норны покинули меня после того, как я отказалась слушать их. А эти не управляют моей судьбой. Нам нужны ответы.

— Рейн…

— Я должна это сделать, Торин.

— Тогда мы идем с тобой, — произнес Торин. Он скрестил руки, желая напугать, чтоб я согласилась. Он это серьезно? Я была уже совсем не той девчонкой, которую он повстречал в прошлом году.

Я подняла подбородок и решительно посмотрела на него.

— Нет, ты не пойдешь, — резко ответила я.

— Ты гневишь Норн каждый раз, как только открываешь рот, — парировал он.

Удар ниже пояса.

— А ты раздражаешь их всего лишь своим присутствием рядом.

Он ухмыльнулся.

— Это дар.

— Совсем не смешно. Ты напоминаешь им, что это из-за тебя, я не стану одной из них. — Улыбка исчезла. Голубые огоньки вспыхнули в глубине его глаз. А, так вот в чем проблема. — Я собираюсь поговорить с ними, Торин. А не присоединится. Можешь подслушать наш разговор, если хочешь, но я туда войду.

— Мне это не нравится, — сказал Торин.

— Да иди уже, — выпалил Эндрис. — Могу поклясться, что вы двое хуже зубной боли.

Я подошла ближе к Торину, оперлась на его руку и прильнула, чтоб поцеловать подбородок.

— Что ж, мне посчастливилось полюбить эту особенную зубную боль.

Он застонал, взял в ладони мое лицо и поцеловал. Затем прижал свой лоб к моему.

— Ты сводишь меня с ума.

Я довольная улыбнулась и, повернувшись, направилась к двери. Эндрис и Торин взволнованно посмотрели мне вслед. Я подняла большие пальцы рук вверх и открыла дверь.

Все три медсестры подняли вверх головы. Одна была рыжеволосой с веснушками, другая с экзотической внешностью гавайки, а у третьей были черные как смоль волосы и светлая кожа. Хорошая маскировка, но они все же были Норнами. Просто не моими.

— Лорейн Купер, что ты здесь делаешь? — спросила рыжеволосая.

Откуда она знает, как меня зовут?

— Навещаю Провидицу. Как она себя чувствует? — Я осталась стоять у двери и попыталась разглядеть женщину на кровати. Та совсем не шевелилась.

— С ней все будет в порядке, — ответила снова рыжеволосая. Должно быть, она самая разговорчивая из этой троицы. — Разве тебе положено быть здесь, учитывая происходящее?

Конечно же, они были в курсе моих дел. Наверное, насмехались надо мной за ужином в зале Норн.

— Кто придет за мной?

— Ты знаешь, мы не можем этого рассказать тебе, — снова ответила рыжеволосая.

— Может мне стоило им позволить забрать меня.

Ошеломленные моим заявлением, они уставились на меня, и я поняла, что они не хотели, чтобы это произошло.

Я усмехнулась.

— Почему вы их не остановили?

— Ты решила следовать по пути, который мы тебе не готовили, Лорейн. Решение остаться с ним — это последствие того выбора. И если ты поддашься ему, то потеряешь все. — Джинджер взглянула на оставшихся двоих. Последовала немая сцена, но мне было все равно, о чем они переговаривались. — Уходи сейчас же, Лорейн. Мы сказали более, чем достаточно. Со всеми Провидицами все будет в порядке. Мы позаботились об этом.

Я нахмурилась, так как все стало на свои места.

— Вы знали, что этот человек придет за мной, и вы удержали Валькирий от жатвы, чтобы спасти их.

— Уходи! — приказала Джинджер.

Я не двинулась с места.

— Признайте это. Вы знали. Вы дали этим событиям произойти, чтобы спасти их.

— Мы приняли меры, проложили пути, — ответила мисс Гавайи. — В независимости, следовали они им, или не зависели от них. Эти Провидицы доказали свою значимость, когда рискнули жизнями, чтобы спасти тебя.

— Значимость для чего?

Молчание.

— Что они достойны стать одной из вас? — Мисс Фарфоровая кожа отвела взгляд. Провидиц отправляли на задания, чтобы те потом стали Норнами. — Тогда зачем спасать их, а не меня?

— Они устояли против него. Зачем нам ты? — спросила мисс Гавайи. Мне не понравился ее тон.

— То есть, если я столкнусь с ним и одержу победу, то стану одной из вас? А если нет, то все потеряю?

Джинджер подняла руку и указала пальцем на меня.

— Уйди!

Дверь за мной распахнулась, и что-то вытолкнуло меня из комнаты. С треском дверь захлопнулась обратно.

Старперши! Хотелось бы мне влезть в их головы и узнать все их дурацкие замыслы.

«Глупая девчонка, на этот раз у нее совсем нет шансов.»

Я узнала голос Джинджер.

Я могла слышать ее. Класс. Я увидела Торина рядом с собой, он что-то говорил, но я совсем его не слышала. Мой разум был связан с Норнами. В следующую секунду я поплыла. Наверное. Мне так показалось.

«Она не глупая, — возразила мисс Гавайи. — Она умна и ужасно упряма. Неважно, какой бы путь ей не начертали, она всегда выберет тот, который ведет к той Валькирии.»

«Это потому, что она намного могущественнее нас, и она любит его.»

Я не узнала голоса. Должно быть мисс Фарфоровая Кожа, третья Норна.

«Она ребенок, — рявкнула мисс Гавайи. — Мы все еще можем заставить ее увидеть вещи с нашей точки зрения.»

Заставить меня? Ладушки. Это заявили во всеуслышание. Я возненавидела мисс Гавайи.

«Мы продолжим создавать новые пути, пока она не сдастся и не присоединится к нам,» — скомандовала Джинджер.

Джинджер только что пополнила мой список Норн, которых ненавижу.

«Почему мы не можем просто оставить ее в покое? Она сделала свой выбор.» — Мисс Фарфоровая кожа была милой. Она напоминала мне Джанетт, ту, которая из хороших Норн.

«Не смей больше говорить такого,» — гневно оборвала ее Джинджер.

«Это не только мое мнение, — парировала мисс Фарфоровая Кожа. — Нас уже много, кто верит, что нужно оставить ее в покое. Она может отказаться предложить нам кров во время Рагнарока, пока мы продолжаем делать это с ней и теми, кого она любит.»

Кров? Каким образом я собираюсь сделать это? Я думала, что собираюсь предотвратить начало Рагнарока.

«Это шанс, которым нам надо воспользоваться, чтоб иметь гарантию спасти наш вид, — сказала Джинджер. — Пока ее выбор не определен окончательно, она в игре. Даже боги, защищающие ее, знают это. Поэтому и используют ее мать. А у нас есть мальчишка. В этот раз мы не проиграем. Его потребность защищать ее приведет девушку прямо к нам в руки.»

«Не надо недооценивать их, — ответила мисс Фарфоровая кожа. — Вместе они несокрушимы.»

«Именно поэтому, на этот раз мы делаем все по-другому, — сказала Джинджер. — Давайте закончим здесь и перейдем к следующей цели.»

За этим последовала тишина, и я осознала две вещи. Ощущение невесомости исчезло, и я лежала на спине. Я увидела перед собой лицо Торина. Напряжение исказило его. Он волновался. Или был разозлен. Как Норны используют его?

— Как долго она находится в таком состоянии? — я услышала вопрос Феми.

— После встречи с Норнами. Я не должен был позволять ей говорить с ними.

Я была дома. Ощущение невесомости, должно быть, возникло, когда Торин переносил меня через портал. Я подслушивала Норн на расстоянии. Как у меня это получилось?

— Нам нужно идти, — сказала я, привстав.

— Нет. Ты никуда не пойдешь, — ответил Торин. Он слегка подтолкнул меня обратно, и я снова оказалась на подушках.

«Его потребность защищать ее приведет ее прямо к нам.»

Я ударила по его руке.

— Прекрати. — Оттолкнув его руку, я села. — Провидицы были посланы, чтобы впоследствии те стали Норнами. Вот поэтому они не позволили тебе пожинать. Они поджидали, чтобы спасти их. Мы должны успеть хотя бы к одной из них, прежде чем их всех заберут. Они хотят закончить прежде, чем кто-то придет. — Я подвинулась на край кровати и осмотрелась вокруг в поисках своей обуви.

Туфли, что я надевала на ужин, я так и не увидела. Я потянулась за балетками.

— У меня предчувствие, что они говорили о людях, которые придут за нами. Они знали о мужчине, который охотится за мной, но ничего не предприняли. Если я встречу его и проиграю, я потеряю все. Если выиграю, стану Норной. Наверное.

Три пары глаз смотрели на меня с разным выражением. Торин выглядел разозленным. Его брови нависали над горящими глазами. Эндрис и Феми смотрели так, словно я сказала им, что умираю.

— Они все это тебе рассказали? — спросил Торин.

— Про то, что посылали на задания, остальное я подслушала, — я постучала пальцами по голове.

— Ты связалась с ними телепатически, — прошептала Феми.

— Это нормально? — спросил Эндрис, глядя на Феми.

Феми пожала плечамм.

— Я не знаю.

— А как насчет победы и превращения в Норну? — спросил Торин с вызовом в голосе.

— Это то, чего мы никогда не допустим, — произнесла я. — Нам надо добраться хотя бы до одной Провидицы, которая может опознать людей, что охотятся за нами.

Торин поджал губы.

— Плевать. Ты никуда отсюда не выйдешь.

— Еще как выйду. Они используют тебя. Я сама слышала. Они используют тебя, чтобы подтолкнуть меня стать на их сторону. Что-то про твою манию гиперопеки.

Он недоверчиво смотрел на меня, в глазах — словно бушующий океан эмоций. Могу только представить, что он испытывал. Перестать защищать меня было чуждо его натуре. Он уже начал тренировать меня, чтобы я стала сильнее и быстрее.

— Ты все это выдумываешь…

— Нет, не выдумываю — ответила я.

Он провел рукой по взъерошенным волосам. Судя по виду, он не раз уже это сделал.

— Я хочу узнать все, что они сказали. Но прямо сейчас, найди мне Провидицу.

***

Мы появились в больничном коридоре, в котором находились ранее. Норн я не почувствовала, лишь остатки их энергии.

— Они ушли.

— Идем к следующей, — сказал Эндрис, поворачиваясь обратно ко входу в туалет медсестер.

— Нет. Подожди секунду. — Торин потушил руны и неторопливо пошел к справочному столику. Медсестра за столом подняла голову, и ее глаза заблестели прежде, чем Торин открыл рот.

— Привет, милая. Я ищу свою тетю, она лежала в коме последние несколько дней. — Он назвал ей имя, сопроводив это обольстительной улыбкой на полную мощность. Смущенная, женщина наклонилась над компьютером за пару секунд.

— Мне жаль, — сказала она. — Она умерла пару минут назад. Ее только что забрали в морг. Вы из ее семьи?

— Нет. Дальний родственник. Спасибо. Вы очень помогли. — Быстрым движением, которое не способно охватить человеческое зрение, он нарисовал ей руны на щеках. Затем активировал свои руны.

— Она не может быть мертва, — запротестовала я, уходя от столика.

Торин огляделся вокруг, вид у него был мрачный, по глазам было видно, что он подавлен.

— Норны и Валькирии заметают свои следы двумя способами. Стирают память, либо меняют тела. Мне отдали измененное тело сарацина вместо моей матери для похорон. Давайте найдем морг.

— А может, лучше пойдем к следующей Провидице? — спросил Эндрис, настаивая на своем.

Торин раздраженно на него взглянул.

— Нам нужно определить, какой вариант они используют.

Эндрис прищурился.

— И как это нам поможет?

— Это подтвердит то, что Рейн услышала, — рявкнул Торин. — Если Норны пополняют свои ряды, вся эта заваруха с Провидицами — уловка, чтобы заманить и ее. А я этого не допущу.

Мы нашли морг. Всего один санитар заполнял бумаги. У двери было несколько тел. Стоя спиной к нам, он не видел, как дергались ярлычки, когда мы их проверяли. И повернулся как раз в тот момент, когда Торин раскрыл лицо Провидицы.

Санитар подскочил и подошел к каталке.

— Хмм, как ты это сделала, красавица. — Он осмотрел мертвую женщину. — Бедняжка. Такая молодая и уже мертва.

— Ребят, вы видите то же самое? Молодую женщину?

Торин и Эндрис утвердительно кивнули.

— С рунами по всему телу, — добавил Эндрис.

— А что видишь ты? — спросил Торин.

— Старую женщину, покрытую рунами.

Мы покинули морг и последовали за Эндрисом в несколько других больниц. Во всех Провидицы были заменены мертвыми телами. Некоторые из тел были мужские. Те Норны, которых я встретила, работали не одни. Энергии в каждой больнице были по ощущениям другими. Сегодня наружу вышло много Норн.

— Давайте найдем Провидицу по ее личному следу, — предложила я на последней остановке.

Торин и Эндрис переглянулись. Кажется, им это не понравилось. Я переступила с ноги на ногу. Когда их взгляды сфокусировались на чем-то позади меня, я оглянулась, но там не было ничего.

Торин отступил на шаг назад и покачал головой.

— Нет, — произнес он мягко.

— Тогда как ты планируешь найти людей, охотящихся за мной? Провидиц уже забрали. И я уверена, убийцам не понадобятся еще, или же Норны об этом узнают. Единственная ниточка к ним — это личные принадлежности и то, что я могу увидеть, прикоснувшись к ним.

— Мне не нравится то, что с тобой происходит, когда твои глаза становятся полностью желтыми. — В глазах читалась искренняя боль. — Ты попадаешь в места, куда я не могу попасть, видишь ужасные вещи, и я бессилен помочь тебе.

— Это все не по-настоящему, Торин. Теперь я это знаю.

Он наклонил голову, глядя прямо мне в глаза.

— Но я тот, кто слышит твой крик и ощущает твою дрожь.

Это прозвучало ужасно.

— Послушай, если я могу это выдержать, то и ты сможешь. Это иллюзия. — Я придвинулась ближе к нему. — А ты реальность. Наши чувства друг к другу — это настоящее. И я хочу, чтобы в нашей жизни не было опасных людей, преследовавших меня, и Норн, что используют тебя, чтобы добраться до меня. — Однажды я выясню, что они имели в виду под окончательным выбором.

Он вздохнул.

— Я сейчас же забираю тебя домой. А потом я…

— Знаешь, что? Мне не нужно твое разрешение, чтобы выяснить, кто придет за мной. Не только ты можешь улыбаться и лгать, и заставлять людей исполнять твои приказы.

Я выключила руны и направилась ко входу в морг. Личные вещи отправляли в морг вместе с телами.

В следующую секунду мои ноги оторвались от земли, так как я была обхвачена руками и прижата к крепкому телу.

— Активируй свои руны, Веснушка.

— Нет. Я не позволю им использовать тебя, чтобы подобраться ко мне.

Он рассмеялся.

— Ты в курсе как безумно выглядишь, паря в воздухе и барахтаясь?

— Пусть думают, что я привидение…

— Да чтоб вас! Я принесу их. — Эндрис кинулся ко входу в морг. — Если она начнет жатву, вы двое сами по себе, — добавил он через плечо.

Я вновь активировала руны.

— Спасибо, Эндрис. А что до тебя… — Я высвободилась из объятий Торина и повернулась лицом к нему. — Ты козлина. Я делаю это ради тебя. Ради нас.

Он хмыкнул.

— Я не просил тебя быть моим ангелом спасения.

— Я тоже не просила тебя быть моим, придурок. И все же ты здесь. Ты исчез на два дня, пытаясь отыскать человека, охотящегося за мной, и вернулся ни с чем. Мы потратили часы, выслеживая ведьм по всему свету, и они все равно опережают нас. Почему ты так боишься позволить мне использовать мой дар, чтобы найти моих преследователей? Я подбоченилась и приподняла голову. — Что? Только ты можешь быть героем и всех спасать? Или это проделает дыру в твоем раздутом самолюбии, если спасу тебя хоть раз?

Он притворился, что размышляет об этом, наклонив голову набок.

— Я столетиями оберегал себя сам, до твоего появления, и у меня хорошо получалось. Так что да, в день, когда я позволю девчонке спасти меня, я перестану быть мужчиной.

Я отшатнулась, уязвленная таким быстрым и точным попаданием.

— Ты не мужчина, Торин Сент-Джеймс. Ты кретин, слишком тупоголовый, чтобы ценить хоть что-то, и слепой до такой степени, что не видишь дальше своего аристократического носа картошкой, и слишком высокомерный… — Я осипла.

Он удивленно поднял брови.

— Картошкой?

— А знаешь, что? Пошел ты. — Я направилась к туалету, изо всех сил сдерживая обжигающие слезы в глазах и боль в груди.

Я распахнула дверь, но он быстро проскочил мимо меня и открыл портал в мою комнату, едва я дошла до зеркала. Не могу поверить, что он так сильно хотел, чтобы я ушла.

Я прошла прямо возле него, возмущенная, что нет двери, чтобы захлопнуть перед его высокомерным лицом. Повернулась, чтоб наградить его своим недобрым взглядом, но портал закрывался. И тут я увидела его довольную ухмылку и поняла, что он обманул меня. Он хотел убрать меня с дороги и сыграл со мной как на хорошо отлаженном инструменте. За что так?

— Засранец!

14. Вышедший из-под контроля

Запах кофе защекотал мои ноздри. Сначала слабый, но затем почувствовался сильнее.

— Проснись, Веснушка.

— Уходи. — Я повернула голову в другую сторону.

— Здесь есть где-нибудь водяной шланг?

Он не посмеет. Хотя, еще как посмеет. Я откинула покрывало в сторону и обнаружила его, стоящим в шаге от кровати, готового сдернуть с меня это покрывало. Я наградила его взглядом, способным остановить менее храброго парня застыть на ходу. Но не Торина. Он ухмыльнулся. И он оказался без рубашки. Судя по капелькам пота, выступившим на груди и запаху, он над чем-то занимался.

Я швырнула подушку в него. Он пригнулся, и та пролетела мимо.

— Чего тебе надо? — спросила я, стараясь придать голосу наиболее суровый тон, хотя все, чего я хотела, это пожирать его глазами.

— Милая пижамка. Сексуальная

— Иди ты.

На мне была просторная футболка, что оголяла плечо и привлекала внимание.

— Уже одиннадцать, Веснушка.

— И?

Он посмотрел на меня так, словно терял терпение.

— И почему ты до сих пор в кровати?

— Сегодня воскресенье, и если я хочу поваляться…

Он стащил с меня одеяло.

— Нам надо кое-куда сходить. Я оставил записку. — Он неспешно подошел к прикроватной тумбочке и поднял листок бумаги. И с интересом посмотрев, добавил: — Как быстро ты можешь одеться?

Я выхватила листок и прочла его каракули. Там не было ни слова извинения.

— Ты не просишь прощения за вчерашнее.

— А предложение надрать мне задницу тебя устроит?

Ну, хоть что-то.

— Ладно.

Он усмехнулся и протянул мне кофе.

— Кровожадная ведьма.

— Противная Валькирия.

Он рассмеялся.

— Пять минут. Собирайся на пробежку и выходи ко мне.

Я неторопливо допила кофе и собрала свою экипировку. Перекинувшись парой слов с Феми, я прошла в дом Торина

Он сидел в зале на диване, закинув ноги на кофейный столик, и поднял глаза на меня, когда я вошла. Молодой человек неторопливо окинул меня взглядом с ног до головы. Я напряглась. Ему действительно пора завязывать так очаровывающе на меня смотреть. Я злилась на него.

— Хороший прикид, — прокомментировал он.

В точности такой же, какой был на мне ранее. Просто цвет другой, черный с ярко-розовым. Ничего необычного.

— Так мы бежим или как?

— Встала не с той ноги? — Он что-то отложил в сторону и потянулся за кроссовками. Тут я увидела, что именно он положил и сморгнула. Мобильный телефон. Вещь, которой он отказывался пользоваться, как бы я его не упрашивала.

— Ты пользуешься телефоном.

Он приподнял бровь.

— Ну, да.

— И как, получается?

Он закатил глаза.

— Активируй свои руны вместо того, чтобы прикалываться надо мной. Я не совсем неандерталец.

Именно неандерталец.

— Я была уверена, что ты либо выбросил его, либо как-то переделал.

— Мне нравятся большие вещи, а не крохотные, которые разваливаются, когда я их беру. — Он снова окинул меня долгим взглядом, как бы говоря, что речь не о моторах. Для достоверности он шлепнул меня по попе, когда проходил мимо. — Давай. Догоняй, копуша. — И исчез.

Снова появился. Рутледжи как раз возвращались из церкви, и я решила использовать трюк, которому научил меня Эндрис. Угроза смерти хорошо мотивировала, когда это касалось включения рун и ускорения.

Я стояла посреди поворота на тупиковую улицу и ждала, пока машина не оказалась в паре секунд от меня, а после…

Торин схватил меня и резко дернул на обочину, почти столкнув нас с деревом.

— Какого черта, что это было?

Я оттолкнула его.

— То, чему научил меня Эндрис. Тебе стоит попробовать. Это то, что быстро активирует твои руны и тренирует рефлексы. Также, хорошо бодрит.

— Я убью его. — Он недовольно скривил губы.

— Нет, не убьешь. Эндрис верит в меня. Верит в то, что я могу себя защитить. Попробуй как-нибудь. — Я хлопнула тыльной стороной ладони по его спине и побежала к Орхард Роуд.

Торин догнал меня и побежал спиной вперед.

— Я доверяю тебе.

— Что-то не похоже. Куда мы бежим?

— Следуй за мной.

Мы вернулись на дорогу, перебегая между машинами. Он перепрыгивал через проезжающие машины так, что Эндрис казался дилетантом, по сравнению с ним. А чего еще можно ожидать от любителя адреналина? Несколько раз я думала, что он выбьет свои идеальные зубы об асфальт, но падая, он перекатывался и вскакивал на ноги.

Мое сердце замирало каждый раз, когда он подпрыгивал. Кем он себя возомнил? Невидимым Человеком-Пауком? Я практически выдернула его из-под надвигающегося грузовика. Когда мы, наконец, добрались до деревьев, меня уже всю трясло.

— Готова к следующей стадии? — спросил он.

Я сделала глубокий выдох, сердце выскакивало из груди, в то время как он отделался лишь пятнами грязи на одежде, выделывая свои трюки на дороге.

— Веснушка?

— Больше так не делай, — сказала я.

Он нахмурился в недоумении, но тут же догадка отразилась не его лице.

— Да ничего со мной не станется. Я проделывал этот трюк миллион раз.

Ухмылка, что образовалась на его точеных губах, еще более разозлила меня.

— Мне плевать. Я не буду… — мой голос пропал. — Я не могу смотреть на это снова, Торин. Просто пообещай. Это глупо и опасно, и я знаю, что ты можешь самоисцеляться, но просто ты не можешь этого делать.

— Ого, ладушки. — Он поднял руки вверх. — Не буду. Никогда. А ты не будешь слушать бредовые идеи Эндриса.

Если он почувствовал хотя бы половину того, что я чувствовала, наблюдая за ним, тогда больше никогда.

— Обещаю.

— Отлично. Готова?

Я кивнула. Он ринулся в лес, побежав прямо между деревьев, словно ожидая, что они расступятся перед ним. По крайней мере, я знала, что деревья проиграют, если он врежется в них.

Я активировала свои руны скорости и зрения. Когда местность стала труднопроходимой, я добавила руны выносливости. Не имело значения, какие я выбирала, эффект удовольствия от физической нагрузки просто усиливался. Я чувствовала себя живой, полной энергии. Было еще слишком рано для путешественников, за исключением самых заядлых, но Торин все же выбирал менее популярные тропы и те, что не были отмечены на картах. Я следовала прямо за ним. Тропинки были везде, некоторые хорошо вытоптанные и пользующиеся популярностью, другие, одиночные и редкие, поросли кустарником.

Он сбавил темп, словно давая мне время перевести дыхание. Но затем снова набрал скорость. Торин выжимал из меня всю силу, мчась все быстрее и быстрее. Пару раз я хотела было уже умолять его замедлиться, но не могла дать ему такого удовлетворения. Может я и не способна перегнать его, но черта с два отстану.

Вот это да. Ха. Я даже начала выражаться, как он.

Спустя какое-то время я потеряла чувство направления. Берега рек и места для кемпинга примелькались и выглядели одинаково. Я знала лишь, что мы находимся южнее шестой магистрали Орегона из-за соответствующего знака. К счастью, сезон для кемпинга начнется не ранее конца месяца.

Я обогнала Торина у подножия холма.

— Притормози, — выкрикнул он.

О, он думал, что он быстрее меня. А я вырвалась вперед.

— Жалкий неудачник.

Я продолжила бежать, пока не выскочила из-за деревьев на поляну, и что-то красного цвета привлекло мое внимание. Я замедлила бег и остановилась, как только опознала корзинку для пикника и скатерть, аккуратно разложенную. Мы часто пользовались ними зимой в его комнате.

Судя по моим часам, мы бежали более часа, а значит, он прибегал сюда до этого. Чтобы принести корзину с едой и напитками. Этого было достаточно, чтобы обесценить мою победу над ним. На какую-то секунду.

— Я победила тебя честно и по правилам, — провозгласила я, когда он объявился на поляне.

— Хвастунья. — Он стянул с себя рубашку и вытер шею, отточенными движениями.

— Вот только ты уже был здесь ранее, — добавила я, отводя взгляд от его накачанного пресса. Я также стянула с себя топ, оставшись в спортивном бра. Прохладный воздух приятно освежал оголенную кожу. Кинув кофту на землю, я уселась на нее, вытянув ноги.

— Я знал, насколько далеко мы сможем пробежать, прежде чем ты выдохнешься, — сказал он, останавливаясь возле меня.

— Я не выдохлась. Я могу справиться со всем, что бы ты ни предложил. И если ты не заметил, я шла наравне с тобой, пока ты не отстал.

Он провел пальцем по моей вспотевшей спине. А так как руны были все еще активированы, то там, где он проводил, под кожей засверкали искорки. Я застонала. Или, может быть, он. Не могу сообразить.

В этом вся и проблема рун. Когда они активированы, они усиливают наши чувства. Это словно энергия, пульсирующая под кожей и жаждущая вырваться наружу. Включаем руны скорости — бежим быстрее. Руны силы? Разбиваем вдребезги. Выносливость? Взбираемся на громаднейшую скалу. Стоя рядом с человеком, который жмет на кнопочки буквально одним взглядом, мы можем сойти с ума.

Мне понадобилось собрать всю свою волю в кулак, чтобы выпрямиться и отойти от него, дезактивируя руны, когда он сделал это. Послав мне ухмылку, которая могла быть горячей в один миг и означать ярость в другой, он открыл корзину и достал две бутылки воды, кинув одну из них мне.

Пока осушала свою, я обнаружила, что наблюдаю за тем, как он подносит бутылку к своим губам и жадно пьет большими глотками. А когда он вылил остатки воды на голову и капли стекали с лица на его грудь, наши взгляды пересеклись. Время остановилось.

Хрустнули ветки, и я оглянулась вокруг, ожидая увидеть какое-то дикое животное. Но в наш кусочек орегонского леса Тилламук вторглись всего лишь два туриста. Пока Торин с легкостью изменил свой акцент с британского на американский и переговаривался с парой, я попыталась успокоить свое колотящееся сердце. Это уже не в первый раз он притворяется кем-то другим. Как у него получается? Люди практически совсем не интересовались, кто он.

Я обнаружила прекрасное место для пикника около пня и расстелила скатерть. Когда подняла голову, туристов уже не было. Торин поставил корзину на скатерть и сел у пня. Я упала рядом и выжидающе на него посмотрела.

— Что мы едим?

— Сэндвичи с говядиной и индейкой и чипсы. — Он открыл корзину и протянул мне завернутый сэндвич, затем помахал большой пачкой пряных хрустящих чипсов. Моих любимых. Торин терпеть не мог пряных чипсов. Как он мог их взять? Они приглушали его вкусовые рецепторы, в то время как он любил наслаждаться разными вкусами каждого кусочка.

Он передвинул корзину в сторону и соскользнул ближе ко мне, так что теперь мы оба лежали на животе, касаясь плечами. Ели мы молча. Он порезал сэндвичи на крошечные треугольники. А когда запустил руку в пакет и достал чипсы, я в недоумении уставилась на него. Он не пытался скрыть своего отвращения.

— Как тебе такое извинение? — спросил Торин.

— Чудесное! Но тебе не обязательно терзать себя такой вкусовой пыткой.

Он взглянул на меня.

— Ты заметила. — Он вытер пальцы об скатерть. — Мерзость какая.

Я толкнула его плечом.

— Не корчи из себя гурманского сноба. Так что насчет вчерашней дурости?

Он перекатился на спину и внимательно на меня посмотрел.

— Я говорил тебе. Мне не нравятся твои видения.

— Это жалкая отговорка. Я Провидица. Смирись с этим.

Он прищурился, его невероятно длинные ресницы почти касались скул.

— Ты нравишься мне больше как просто моя подружка.

Я приложила картофельные чипсы к его губам.

— Я никогда не была просто твоей подружкой. Я была собой до тебя, до нас. Личностью с целями и мечтами. И каждый раз, когда ты скажешь какую-нибудь глупость, я буду кормить тебя чипсами. Открывай рот, — приказала я.

Он съел его, глаза заблестели.

— Обожаю, когда ты командуешь.

— Норны говорили, что твоя опека подтолкнет меня к ним, — напомнила я ему.

Он перестал улыбаться.

— Противные старые карги. Зачем тебе к ним примыкать? Хватит чипсов. Как ты с ними связалась?

— Я не знаю. — События прошлой ночи вспыхнули в памяти. — Я пожелала этого.

Он привстал, опершись на локоть, взгляд заострился.

— Хочешь сказать, что если захочешь их подслушать, то все что тебе нужно это только пожелать?

Я кивнула.

Он рассмеялся.

— Блестяще. Ты можешь вышвырнуть их со своей головы в любой момент. — Он впился зубами в свой сэндвич. — Мне это нравится. Такое я переживу.

Я ухмыльнулась.

— Спасибо.

Он провел пальцем по моему носу. Ему почему-то нравились мои веснушки.

— И с видениями твоими я также смирюсь.

— И не набрасываться на людей, которым я помогаю, как вышло, например, с Эхо.

— Ты не помогала ему. Он изображал тупоголового. — Он наклонил голову и прищурился. — Ты собираешься помогать другим людям?

Судя по голосу Торина, ему не понравилась эта идея, но я вдруг вспомнила то, что сделала для Риты и ее матери. — Ну, да. Мои видения стали четче, так что если кому-то понадобится помощь, я с радостью помогу. Возражения?

Он взглянул из-под лба.

— Вопрос с подвохом.

— Вовсе нет. Так что?

— Туева куча возражений, но я оставлю их при себе. — И он принялся снова за свой сэндвич.

Это прогресс. Я приподняла голову и положила ее на его грудь. Кожа была горячей. Одну руку он положил под свою голову, а другой играл моими локонами.

— Так что будем делать с моим преследователем?

— Ты — ничего. У меня все под контролем.

Я боднула его головой.

— ГО, Торин. Не прокатит.

— ГО. А, я понял. — Он издал легкий смешок, звук отозвался на моем теле. — ГиперОпека. Помнишь, я писал кое-кому, когда мы уходили из нашего гнездышка?

Нашего гнездышка. Мне нравится. Я повернула голову, чтобы увидеть его лицо. Солнечные блики отражали его профиль. У него были такие красивые черты лица. Без изъянов. Без веснушек, как у меня.

— И что такого?

— Я писал женщине. — Он вздернул брови.

Лучше ему этого не делать.

— Ооо, я ревную.

Он видел меня насквозь.

— Подруга Феми, ведьма. Она в Нью-Орлеане, но в ее магазинчике есть наши люди. Женщина, которая похожа на ведьму и ее приезжая «кузина». Обе Бессмертные. Основываясь на твоем видении, тот мужчина со своими дружками заявится в лавочку на следующей неделе. И когда они придут, мы их схватим.

Ух ты.

— Значит, мое видение помогло.

— Ага. — Он погладил меня по щеке.

Я довольно улыбнулась.

— Здорово. Я признана Провидицей. Хорошей ведьмой.

— Слава Богу, — пробормотал он, его рука потянулась к моей оголенной талии.

Эта нелюбовь к ведьмам должна прекратиться. Я поймала его руку и привстала.

— Я должна тебе кое в чем признаться.

— Валяй.

Ему это не понравится, и я не была уверена с чего начать.

Он сел и приподнял мой подбородок.

— В чем дело?

Ладно, была не была.

— У нас в школе есть ведьмы. Рита и Джина, эмм, как их там. Не знаю их фамилий. Они здесь со своей матерью, и она тоже ведьма. Вообще-то в Кайвилле уже много ведьм. Я коснулась амулета Риты и увидела всю ее жизнь. Четко. — Я скривилась. — Она жила со злой колдуньей…

— Воу. Помедленней. Начни сначала.

Хоть Торин и попытался это скрыть, но он был взбешен. Он встал и начал ходить туда-сюда. Всегда раздувал проблему из ничего. Он остановился, пнул камень, и продолжил расхаживать.

— Какая часть из сказанного тебя взбесила? — спросила я.

Он остановился, открыл рот, и снова закрыл его. Нехороший знак.

Я ждала. Молчание продолжалось. Точно не к добру.

— Я перефразирую. Ты злишься из-за того, что много ведьм? Что, кто-то рассказал, что сверхъестественный мир, в котором я находилась под угрозой, или же, что я поняла причину болезни Риты?

— Я не знаю. Я думал, все, что нам нужно, это разобраться с этим ублюдком, который тебя разыскивает. А теперь выходит, что на заднем дворе у нас проживает уже сборище ведьм, и ты с ними мило общаешься. Мы не контактируем с ведьмами, Веснушка. Как и Смертным, им не положено о нас знать.

Это не приходило мне в голову. Я была идиоткой.

— Я совсем забыла.

Он кинулся ко мне, обхватил ладонями мое лицо и прижался своим лбом к моему.

— Нет, не чувствуй себя виновной. Конечно же, если ты не рассказала им, кто ты такая.

— Конечно, нет.

Он улыбнулся.

— Хорошо. Мы не знаем для чего они здесь: защитить тебя или помочь тому типу. Что? Мы не знаем, чего он хочет, или кто он вообще. — Он нежно поцеловал меня в лоб, и затем пошел за своей рубашкой.

Я хотела сказать «он похож на тебя», но пока я четко не увижу его лица, буду молчать. Я встала и закинула бутылки и обертки в корзину. А он взял скатерть, скрутил ее и тоже забросил в корзину.

— На следующей неделе узнаем, так ведь? — спросила я.

— Да. — Он поднял корзину и протянул мне руку. Мы шли, теперь взявшись за руки.

— Так это та девчонка устроила легкое землетрясение в Никос?

— Люди подумали…

Он дернул меня за руку.

— Да я понял и в первый раз. Просто шучу.

Но прозвучало это не весело.

— О. Ладно. Ха-ха. Хорошая шутка, Торин.

Он толкнул меня своим плечом.

— А предметы ты еще не можешь передвигать?

— Не знаю. Не пробовала.

— А хочешь?

— Я едва справляюсь с видениями, так что нет. Мы домой идем?

— Нет. Но я хочу насладиться этим моментом. Просто мы оба делаем что-то нормальное, как и все парочки. Идем, держась за руки. Наслаждаемся природой.

Как будто он сможет быть нормальным хоть когда-то.

— Ладно.

Мы гуляли по лесу, целовались и вели себя как нормальная пара. Мы даже остановились у водопадов Юниверсити и поплескались, словно парочка беззаботных детей, прежде чем вернуться домой.

***

И снова наша банда собралась у меня дома. Эндрис сидел на своем любимом месте за кухонной стойкой и набивал рот едой. Уверена, что пироги, которые принесла мама Коры, исчезнут к концу встречи. Мне было интересно, сказали ли ему Ингрид про Нью Йорк. Феми сидела рядом с ним. Остальные же были за кухонным столом.

Торин, сидевший справа от меня, с безразличным выражением лица рассказывал всем о том, что происходит. С ним что-то происходило. Я не могла понять, что именно. Просто было ощущение, что с ним что-то не так.

— Так кто кинул Зов? — Эндрис огляделся вокруг. — Я знаю, что это не я, и также не Торин. Валькирии не объединяются со Смертными, так что остаются Бессмертные. Ингрид?

Она отрицательно покачала головой. Глаза у нее были опухшие и красные, словно она недавно плакала, а ее всегда идеально уложенные волосы были слегка растрепаны. Надеюсь, ее планы насчет Нью Йорка не провалились.

Блейн лишь косо посмотрел в сторону Эндриса.

— Я бы не стал, так что не спрашивай.

Феми хмыкнула.

— Я знакома со многими ведьмами, Эндрис, но я бы не стала да и не смогла созвать Зов. Может, ты так и не думаешь, но мы Бессмертные не вмешиваемся в дела ведьм.

— Никто вас не подозревает, ни Феми, ни Блейна или Ингрид. — Я бросила на Эндриса осуждающий взгляд. — Серьезно?

— А может это ты, Провидица, — произнес Эндрис, глядя прямо на меня. — Возможно, ты послала магический крик о помощи, даже не осознавая этого.

— Мы не играем тут в игру «Угадай виновного», Эндрис, — грубо ответил Торин.

— Я могу сама за себя постоять, Торин. — Я прищурилась, глядя на Эндриса. — Ты забыл что ли, что я новенькая в этом деле, Эндрис? Я не знакома ни с одной ведьмой, кроме тех двоих в нашей школе. Я даже не знаю, что такое этот Зов или как его созвать.

— Если ты оказалась в опасной ситуации, ты связываешься с представителем Старой Религии в своем регионе, — пояснила Ингрид. — Обычно это самый старший по возрасту жрец или жрица, или колдунья или шаман. Затем он или она связываются с остальными членами совета, и те уже распространяют весть.

Хвала богам за Ингрид.

— Спасибо, Ингрид.

— Это не моя забота обучать тебя или делиться знаниями, — грубовато проворчала она.

Я моргнула, потрясенная ее высказыванием в мой адрес.

— Не поняла…

— Почему если это ты напартачила, никто и слова не скажет против? Ты действительно думаешь, что на тебя не действуют правила, просто потому что ты особенная? — сказала она.

Я замерла. Ладно. Не совсем то, что я ожидала от нее.

— О чем ты говоришь?

— Об уставе, Рейн. Правилах, которых ты не нарушаешь, или будут последствия. Он, — она указала на Эндриса, — вдолбил их в меня. А ты просто их игнорируешь, и всех все устраивает, потому что у тебя есть парень, который защищает тебя, и Бессмертные, готовые ради тебя на все, и мать…

— Хватит уже, Ингрид, — оборвал Торин.

— Ингрид, что за на фиг? — воскликнул Эндрис одновременно с ним.

— Я устала от того, что каждый из кожи вон лезет ради нее. Она знает законы. Почему она не может следовать им? Думать перед тем, как делать что-либо? — Рассерженная, она вскочила на ноги. — Смертные не должны знать о нашем существовании. Раскроешь себя, раскроешь всех нас.

Наступившая тишина показала, насколько неожиданным был ее выпад. Я попыталась сглотнуть ком, но в горле совсем пересохло.

— Ингрид, — мягко произнес Торин, — мы понимаем, что ты чувствуешь, но ты не можешь…

— Нет, не понимаете. Никто из вас. Я устала от того, что меня никто не слушает. Я хочу хоть раз, чтобы кто-то стал на мою сторону. Увидел вещи с моей точки зрения. — Она зашагала, переводя взгляд с одного лица на другое. — Я собираюсь высказать то, о чем вы все думаете, но не скажете потому, что не хотите обидеть ее. Что если те две ведьмы обсуждают нас прямо сейчас? Что если они задают вопросы или рассказывают остальным? Мы не знаем скольким людям они уже рассказали про нее потому, что ей захотелось выпендриться и показать свои новые способности.

Ее слова задели меня за живое, дыхание перехватило. Я рассказала ей про ведьм еще вчера. И казалось, она нормально это восприняла. Что произошло с того момента?

— Ингрид, я ничего им не говорила, — возразила я, — то, что я сделала, смогла бы любая Смертная ясновидящая. Я же не совсем дура.

— Нет, не дура. Ты всего лишь безопытная новенькая, и тебе не следовало идти с парнями пожинать, пока мы оставались дома или…

— Хватит. — Глаза Торина сверкали от злости. — Какими бы ни были твои проблемы, решай их с Эндрисом или Лаванией, когда она вернется. Не впутывай сюда Рейн.

Ее подбородок затрясся, слезы потекли по щекам.

— Ты знаешь, каково это чувствовать, когда тебе приходится держать себя в рамках приличия веками? Быть частью сообщества, которое смотрит на тебя как на пустое место, но тебе нельзя пожаловаться? Я молчала даже тогда, когда хотела что-то сказать. Я жила с чувством вины, когда кто-то, кого я знала месяцами, страдал, и я не могла ему помочь. Я просыпалась от кошмаров, где мои друзья умирали, когда могла это предотвратить. Я не жнец, так что у меня нет привилегии провести их в Асгард и попрощаться, так что простите, если мне захотелось высказаться. — Она топнула ногой.

Эндрис вскочил на ноги и тихо подошел к ней, словно она была диким зверем.

— Послушай, милая…

— Не надо! — Она кинулась вон из кухни и исчезла в портале, оставив после себя гнетущую тишину.

Я съежилась, посмотрев на остальных. Сколько из них думали так же, что мне все сходит с рук из-за Торина и моей мамы?

— Простите меня, — прошептала я, чувствуя себя полным ничтожеством.

— Не надо. Ты не должна ни перед кем извиняться. — Торин насупился, взгляд был суровым. Он посмотрел на оставшихся трех, словно ожидая возражений. — То, что мы на одной стороне, не означает, что Рейн раскрыла нас. Она поступила как любая Смертная ведьма или Провидица.

Он действительно в это верил или просто поддерживал меня?

— И что мы теперь будем делать? — спросил Блейн.

— Держаться подальше от них. — Торин посмотрел на меня, в глазах его что-то промелькнуло. Я бы сказала страх, но его не так просто было запугать. — И однозначно мы должны быть бдительны, так как это может оказаться ловушкой. Уверен, все в сверхъестественном мире знают, где сейчас ведьмы. Если мерзавец, преследующий Рейн созвал этот Зов, то все, что ему нужно сделать, это последовать за одной из них сюда.

Это не приходило мне в голову.

— Может нам спросить тех, что в нашей школе, разные ли у них там ковены, и приедут ли другие.

Торин покачал головой.

— Нет. Нам не нужно, чтобы они узнали про нас, или просто даже подумали, что нам известно, почему они здесь. Я позабочусь о том, чтобы они забыли, что общались с тобой.

— Ты хочешь наложить на них руны? — спросила Феми.

Торин утвердительно кивнул.

— А что если они рассказали о Рейн своей матери или другим ведьмам? — спросила Феми. — Я смогу разузнать больше не вызывая подозрений, так как я не ученица вашей школы. Они не увидят, как я подойду, и когда закончу, они не ничего не вспомнят.

— Посмотрим. — Торин покосился на Эндриса. — Ты не в курсе, общалась ли Ингрид с ними?

Он покачал головой.

— Нет. Они не знают, кто она, но она знает, кто они.

Торин помрачнел.

— Пригляди за ней. Я не знаю, что происходит, но…

— Я выясню. Она странно себя ведет уже несколько недель.

— Блейн, а ты разговаривал с ними?

— После того случая в библиотеке, нет.

На меня Торин даже не глянул. Так обидно стало. Это ведь я напортачила, подружившись с ведьмами и позабыв о последствиях.

— Я могу наложить на них руны.

Торин отрицательно покачал головой.

— Нет. Я не хочу видеть тебя около этих двоих.

— Я заварила эту кашу, мне и расхлебывать.

На губах появилась улыбка, но взгляд оставался прежним.

— Веснушка…

— Пожалуйста. — Он поджал губы, и синие огоньки загорелись в его глазах. Неприятный холодок прошелся по моему телу.

Это не подлежало обсуждению, так что Эндрис с Блейном встали и ушли, оставив Феми, Торина и меня на кухне. Он не сводил с меня глаз, и взгляд его был пугающе напряженным.

— Кто-то хочет посмотреть Сверхъестественное? — спросила Феми, встав со стула и направляясь к буфету. — Я собираюсь сделать карамельный попкорн.

Я не ответила, и Торин тоже. Послав ему милую улыбку, я ждала, что он ухмыльнется в ответ и скажет что-нибудь развязное. Но вместо этого он подошел ближе, провел рукой по столу и взял мои руки в свои, пристально глядя на меня.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я хотела кивнуть, но в ответ лишь покачала головой.

— Ингрид не должна была нападать на тебя с такой критикой. Я поговорю с ней.

— Нет. Не надо. Она в чем-то была права. Я не должна была идти следом за Ритой в библиотеку и показывать, что умею. Это было глупо и… да просто глупо, — прошептала я, чувствуя, что вот-вот расплачусь, и упрекая себя за это.

Его пожатие окрепло.

— Это не твоя вина. Лавания не должна была оставлять тебя в таком состоянии. И первое, что я сделаю, когда я вернусь в Вальхаллу, это потребую, чтобы она вернулась назад и закончила твое обучение.

Я подняла на него взгляд, глаза горели от выступивших слез.

— Она ведь свидетель на мамином слушании.

— И? — Он отодвинул стул и встал.

И? Это что еще за дерьмовое отношение?

— Все, что касается мамы, касается и меня. На этом суде будет решаться ее будущее.

— Я знаю, но она может найти и других свидетелей. — Он наклонил голову так, что его глаза находились на уровне моих. — Постарайся не привлекать особого внимания в школе, пока я не решу эту проблему.

— Но я думала, что должна была…

— Нет, Веснушка. Я исправлю все это, ладно?

Гнев переполнял меня и готов был вырваться наружу. И неважно, что я понимала из-за чего все это. Он не должен обесценивать вещи, которые важны для меня. Я открыла рот, чтобы сказать ему это, но не смогла выговорить ни слова. В груди была боль, а горло пылало. Я закрыла рот и кивнула.

— И не ходи никуда, где будут эти две ведьмы, — добавил он.

Замерев, я уставилась на него.

— Я серьезно, Рейн. Ослушаешься меня, и последствия тебя не обрадуют. — Он выпрямился, отвернулся и пошел прочь. Я ожидала, что он, не знаю, оглянется назад. Покажет своим видом раскаяние, за то, как говорил со мной. Но он не стал.

Вместо этого, Торин прошел прямо в портал и исчез, не бросив прощального взгляда. На глаза навернулись слезы, но я сдержала их. Расплакаться это будет уже чересчур.

Я постояла, прижав руку к животу, чтобы унять боль и поспешила наверх.

15. Три шестерки

Пикающий будильник пробудил меня ото сна. Я перевернулась на спину и уставилась в потолок, события прошлой ночи всплыли в памяти. Торин больше не вернулся прошлой ночью, и этим утром не было никакого кофе, чтобы разбудить меня.

День обещал быть паршивым.

С трудом встав с кровати, я не стала выглядывать в окно. Не хотелось видеть Торина даже мельком. Спустившись, проглотила завтрак, даже не почувствовав вкуса.

— Доброе утро, — поздоровалась Феми, входя в комнату.

— Угу, — промычала я.

— Ты пойдешь в магазин после школы? — спросила она.

Я кивнула, помыла свою миску и улыбнулась, не глядя на нее.

— Увидимся вечером, — сказала я, выходя из дому. Проезжая мимо дома Торина, не удержалась и посмотрела туда. Дверь гаража была открыта, значит, он был дома. Может он тоже избегал меня. Он сказал мне не высовываться. Это означает не видеться с ним и остальными?

Эта мысль ранила меня.

Я нажала на педаль газа и выехала из переулка. Ни один Харли так и не поехал за мной до школы. Это разочаровало. Когда я спешно направлялась ко входу, кто-то окликнул меня, но я сделала вид, что не услышала. Не хотелось ни с кем говорить.

Я завернула за угол, и мое сердце замерло. Три знакомых парня шли мне навстречу. Те трое из клуба. Мой день только что сделал крутое пике в этом дерьмовом городишке.

— Ваши шкафчики здесь, — сказал им школьный ассистент, но их взгляды были прикованы ко мне. А я смотрела на них.

Новые ученики так поздно в этом году? Крайне подозрительно. Их взгляды сверлили мне спину, пока я клала свой рюкзак к себе в шкафчик.

— Женщина, ты что ли не слышала, как я звала тебя? — спросила Кора, став передо мной.

— Нет, не слышала, — соврала я и положила учебник по математике на верх моей папки. И тут я заметила прическу Коры. Волосы были зачесаны назад и закреплены заколкой. — Что с твоими волосами?

— Плохой причесочный день, так что хватит пялиться, — буркнула она, запихивая рюкзак.

Но у меня это не получилось. Она была просто помешана на своих волосах. И тратила часы, ухаживая и укладывая их. Я протянула руку, чтобы дотронуться до заколки, но она шлепнула по ней.

— Перестань. Так что, двойное свидание было потрясным или как? — спросила она.

— Мы хотим услышать детали, — громко сказала Кикер, заходя в холл, и несколько человек обернулись. Она подошла ближе, и за ней шла Сондра.

— Куда вы ходили? — спросила Сондра, наматывая волосы на палец.

— Что вы ели? — добавила Кикер.

— Ты сама за себя, — прошептала я, и отвернулась. Она схватила меня за руку, в глазах читалось обещание расплаты, если я уйду.

— Услышите детали за ланчем. — Кора помахала им рукой и позволила мне оттащить ее в сторону. — Черт, вот я дура. В следующий раз, когда я открою рот после свидания, ударь меня. А сейчас придумай что-нибудь. Где, что и как?

— А почему я? Это ведь не я выкрикнула «двойное свидание» перед неразлучной парочкой.

Она помрачнела.

— Да что с тобой? Ты странная какая-то. Знаешь, как не особо встревожена кое-чем.

Я закатила глаза и выдернула свою руку от нее.

— Со мной ничего. Увидимся за ланчем. Тебе туда, — я указала на коридор с классами английского, — а мне наверх, — я кивнула на лестницу.

— Что у нас здесь? — прозвучал знакомый голос, и я застыла.

Кора обернулась на месте.

— Смотри, Рейн, — сказала она, — три шестерки из клуба. Они позволили твоему виду пребывать в нашей школе? Может нам лучше перевестись?

Парни ехидно пересмеивались между собой. Как там их звали? Один был Себастьян, это тот, которым я вытерла пол. Я запомнила его имя из-за персонажа аниме, про слугу демона. Я сделала вид, что не заметила их и сфокусировалась на Коре.

— Увидимся за ланчем, — бросила я и начала подниматься по ступенькам.

— Эй, ведьма, — донеслось до меня на полпути по лестнице, живот свело от напряжения. Я продолжила подниматься, хотя ледяная паника охватила меня.

— Я слышал, ты можешь предсказывать будущее, Провидица, — продолжал Себастьян, — что ты могущественная.

Они были частью группы в Кайвилле из-за Зова. Рита и Джина должно быть рассказали им обо мне. Я продолжила подниматься, сердце бешено колотилось. Позади меня они продолжали глумиться.

— Ведьма, мы к тебе обращаемся.

— А люди про тебя знают?

— Можешь предсказать мне будущее?

Я дошла до конца ступенек и обернулась. Они были прямо за мной, но несколько учеников также поднимались по лестнице. Кто-то перешептывался. Другие тыкали пальцами или снимали видео на телефоны. Это был последний год, и все сначала. К обеду вся школа будет знать обо мне и этих придурках. Вот тебе и не высовывайся.

— Вам лучше заткнуться, для вашего же блага, — предупредила я.

— А мы не боимся тебя, — сказал Себастьян. — Ты напала на меня. Это делает тебя плохой ведьмой в моей записной книжке.

— И называть людей по именам… — услышала я знакомый низкий голос за спиной.

И затем несколько качков прошли мимо меня.

— Ты нарываешься на серьезные неприятности здесь, парнишка, — сказал полузащитник Тим «Крошка» Лауднерс и толкнул Себастьяна к стене. Его друзья, Руби «Биф» Данлоп и Тэйн «Джуниор» Алесана — крепкие самоанцы похожие на борцов сумо — схватили близнецов.

— От этой девчонки, — Крошка Тим указал на меня, — держись на расстоянии. И больше не смей использовать слово на букву «В» вблизи нее и не смотри вообще на нее.

— Даа! — выкрикнули Биф и Джуниор, выглядывая из-за близнецов.

— А чтобы быть точнее, — продолжил крошка Тим, — если вы видите ее поблизости, то отворачиваете свои яйцеголовые бошки и идете в другую сторону. Потому что никто, — он ткнул пальцем по лбу Себастьяна, — и я это серьезно, никто не смеет задирать ее, когда мы рядом. Обидите ее, будете иметь дело с нами.

— Даа, — послышались крики с толпы, что собралась вокруг нас, в основном это были члены футбольной команды. Я просмотрела лица, пытаясь найти Торина, обеспокоенная тем, что он может сделать. Но его среди них не было.

Я была тронута их поступком, но в то же время напугана из-за того, что могли сделать ведьмаки в ответ.

— Тим, — произнесла я.

— Можешь не беспокоиться, Рейн. Эти засранцы больше не тронут тебя. — Он прижал Себастьяна к стене и злобно ухмыльнулся.

— Что здесь происходит? — Офицер Рэндольф, охранник школы, задал вопрос, и качки отступили. — Очистить коридор.

Полузащитники отступили назад и притворились, что поправляют рубашки на троих ведьмаках.

— Ничего, офицер Рэндольф, — сказал Крошка Тим, ухмыляясь. — Эти недоумки насмехались над парой девчонок.

— И мы просто рассказывали им, что это некрасиво, — добавил Джуниор, обнимая первого близнеца. Он сжал его плечи. — Но теперь мы друзья.

— Да, — буркнул Биф и взъерошил волосы своего пленника. Он, наверное, выглядел самым грозным из них. И весил однозначно более ста килограмм.

— Идите в класс, ребята, — приказал офицер Рэндольф каждому. Затем указал на трех новеньких учеников, — а вы, трое, останьтесь.

Поскольку футбольная команда выиграла чемпионат, игроки вели себя так, словно неприкасаемые, так что я не была удивлена, что охранник не сделал им замечание.

— Спасибо, ребят, — поблагодарила я Тима и остальных.

— Никто тебя не тронет, Рейн, — заверил он.

— И никто не верит в эту чепуху с ведьмовством, — добавил Джуниор.

— Я знаю. Все равно, спасибо. — Я зашла в математический класс и села на свое место. Торина до сих пор не было. Они что, снова вернулись к жатве? Я открыла свой учебник и попыталась сосредоточиться на миссис Бэйтс и ее параметрических представлениях.

Торин все еще не показывался. Я убрала книги прежде, чем пойти на обед. Коридор был почти пустым, когда я направилась к кафе.

— Мы должны преподать этим ублюдкам урок, — услышала я голос Себастьяна перед тем, как завернуть за угол. Не раздумывая, я замаскировалась и прижалась к стене. Они прошли прямо мимо меня.

— Терпеть не могу качков, — сказал первый близнец.

— Они ничем не отличаются от клоунов в нашей школе, — добавил второй близнец.

Не долго думая, я развернулась и пошла за ними. Может это была не самая хорошая идея, но лучше разузнаю, что они задумали, чем буду сидеть и бояться. Кроме того, это как раз соответствовало выражению «вести себя тихо».

— Говорю вам, мы накажем их, — настаивал Себастьян. — Унизим перед всей школой.

— Футбольный сезон окончен, Громила, — сказал первый близнец.

Они остановились у своих шкафчиков и положили туда книги. Кажется, не особо волновало, что все на них пялятся. Новые ученики всегда привлекали внимание. Эти трое, все парни, все симпатичные, были как магнит для девушек.

— А мне плевать, — резко ответил Себастьян. — Мы наложим на них несколько серьезных заклинаний.

Ну и мерзавец.

— Прыщи или бородавки? — спросил первый близнец.

— Мысли шире, Алехандро, — резко ответил Себастьян.

Этим ребятам нужно было преподать урок. Я уже подумала, а не мне ли самой этим заняться. Желание было нестерпимым. Если бы не угроза Торина, нависшая у меня над головой. Я не могла позволить себе опрометчивость.

Я проследовала за ними до кафе. Что если это и есть та защита Торина, которую имели в виду Норны. Была ли я трусливой вместо того, чтоб быть решительной из-за предупреждения Торина. Уфф, ненавижу сомневаться в себе.

— Что если они все ведьмаки? — спросил другой близнец. — Девчонки сказали, что она сильная, и они все могут быть частью ее ковена.

— Тогда мы ей покажем, на что мы способны, — ответил Себастьян.

— Чувак, ты так говоришь, словно пытаешься впечатлить эту ведьму, — сказал Алехандро. — Мы здесь для Зова.

Мы почти дошли до кафе, и я не могла подслушивать их вечность. Я нырнула в последнюю комнату, убедилась, что она пуста и сняла с себя маскировку.

Кора помахала мне, сидя за нашим столиком, который кстати был оккупирован качками. Блейн был с ними. Я обвела взглядом комнату в поисках Торина и Эндриса. Их нигде не было. Ингрид сидела за столиком черлидерш. Я попыталась поймать ее взгляд. Мне было жаль ее после вчерашней исповеди.

Себастьян и близнецы повернулись в мою сторону и оглядели с ног до головы. В очереди они стояли первыми. Я также не сводила с них глаз. Если бы только я знала, что еще могу сделать с моей магией. Ведьмам были подвластны элементы. Рита могла передвигаться вещи. Я же все еще блуждала на неизведанной территории, хоть и была могущественной Провидицей. Может, являясь ей, не обязательно значит преуспеть в чем-то другом.

Я взяла еду и направилась к столику. Сегодня был день бургеров — котлеты в тесте и пряные куриные бургеры — но опоздать означало, что мне достанутся только сэндвичи с арахисовым маслом. Острый сладкий картофель выглядел переваренным, а бобовый суп не внушал доверия, как и всегда. Торин превратил меня в пищевого сноба.

— Те парни снова к тебе цеплялись? — спросил Крошка Тим, как только я села.

Я улыбнулась полузащитнику.

— Не-а.

— Какие парни? — спросили Кора и Блейн одновременно.

— Три шестерки вон там, — показал Крошка Тим, и весь столик повернулся посмотреть на Себастьяна и его друзей. Они сидели вместе Джиной, Тиной и еще несколькими новенькими. Готова поспорить, все они были ведьмаками. Тина сегодня выглядела более свежей.

— А это не тот, которого приятель Рейн стукнул в клубе в пятницу? — спросил один из учеников и весь столик рассмеялся. Они лишь усугубляли ситуацию. Пора вмешаться.

— Ребят, просто не обращайте на них внимания, — попросила я.

Блейн все еще не отводил пристального взгляда от парня. Думаю, он догадался, кем они были из-за Риты и Джины.

— Что произошло этим утром?

Я думала сгорю от стыда, пока ребята пересказывали все в ярких красках. Обед слишком затянулся.

При первой же возможности я улизнула. Но перед этим, кивнула Блейну следовать за мной. Мы зашли в первую попавшуюся пустую комнату.

— У нас проблема. — Я быстро рассказала ему то, что подслушала. — Я выслушала вчера от Торина целую лекцию нравоучений о том, как себя вести и не раскрываться перед Смертным миром, так что я не знаю, как нам поступить.

Блейн выдавил улыбку.

— Он думает как Валькирия, так что он чрезвычайно осторожен. Я дрался со Смертными, не раскрывая своей сущности. Мы отлично справляемся с этим. Спроси Феми, — он поколебался, но добавил: — Я спрошу Ингрид, захочет ли она участвовать.

Я усмехнулась. Он был таким милым.

— Думаю, с радостью.

Он написал ей смс, и через пару минут она зашла в комнату, на меня так и взглянула. Блейн ввел ее в курс событий.

— Я в деле, — сказала она, как только он закончил.

— Уверена? Мы сделаем это как ведьмы.

— Я была ведьмой еще до того, как стала Бессмертной, Блейн.

Блейн сощурил свои глаза топазового оттенка.

— Ты помнишь заклинания?

Ингрид самодовольно ухмыльнулась, светло-голубые глаза ее заблестели.

— О да. А ты?

Он ухмыльнулся в ответ.

— Как и ты, я был ведьмаком до того, как стать Бессмертным.

Ладно, довольно любовных фразочек Я чувствовала себя третей лишней.

— Можно пойти с вами?

— Нет, — сказали они одновременно. — Торин хочет, чтобы ты не вмешивалась, так что не вмешивайся, — добавил Блейн.

— Да шучу я. Увидимся позже, ребят. — Я ожидала, что Ингрид, не знаю, извинится что ли за те грубости, что она наговорила вчера, но девушка этого не сделала. Я оставила их одних в комнате и уже была на полпути к своему классу, когда Блейн меня догнал.

— Обсудили планы?

Он кивнул.

— Я провожу тебя в класс.

Я удивилась.

— Зачем?

— Просто выполняю приказ.

— Чей приказ? — спросила я, хотя знала ответ наперед.

— Торин попросил меня присмотреть, пока все не устаканится. Ты не ответила на мое сообщение и уже уехала, когда я подъехал, чтобы забрать тебя этим утром.

Не удивительно, что он ел за нашим столом. Я решила побыть паинькой и позволила ему провести меня в класс.

***

— Нам надо пробежаться по магазинам, выпускной уже на следующей неделе, — предложила Кора, когда мы вышли из здания. Харлея на обочине у тротуара так и не было, но Кора с Блейном стояли у его машины. Они не спускали глаз со входа, я знала, что это не меня они выжидают.

— Конечно. Почему бы и нет. — Нужно поговорить с папой, чтобы он подкинул мне деньжат на счет. Или может об этом стоит поговорить с Хоуком.

— Нам лучше воспользоваться порталом и попасть в любой магазин, который только захотим. — Кора довольно улыбнулась и тряхнула волосами. — Обожаю преимущества быть ненормальной.

— А кто сказал, что ты такая?

— Я. Я видела вещи, которые больше никто не видел. И в ИПП стало еще хуже.

Я посмотрела на нее и нахмурилась. Институт Психиатрии Провиденса был местом, куда местные родители сдавали своих социопатов, и поэтому я не упоминала его, чтобы объяснить мамино исчезновение. — Ты никогда толком не рассказывала про свое пребывание в ИПП.

Она пожала плечами.

— И никогда не расскажу. О, вот и мой мужчина. — Эхо как раз вышел из своей машины. — Увидимся завтра. Ах да, я работаю над вступлением моего следующего ролика. Мне будет нужна твоя помощь чуть позже на днях.

То, как она впорхнула в объятья Эхо, заставило меня пожелать, чтобы Торин оказался рядом. Я открыла дверь в свою машину и положила туда вещи. Мой взгляд пересекся со взглядом Блейна, он как раз дошел до меня.

— В магазин собралась? — спросил он.

— Ага. Хочешь пойти за мной и удостовериться?

Он удивился.

— А ты хочешь, чтобы я это сделал?

Я скривилась.

— Нет.

Он хмыкнул.

— Я так и думал. Ты намного сильнее, чем кажешься.

— Ну, наконец, хоть кто-то видит настоящую меня. — Настоящую меня, когда я не облажалась и не чувствовала себя отстойно. Я села за руль и хотела уже закрыть машинную дверь, но он взялся за нее рукой.

Он как-то странно на меня посмотрел.

— Чтоб ты знала, я провел пару веков, сражаясь с женщинами бок о бок, и я необязательно подразумеваю под этим битву. Я говорю о женщинах, которые боролись за то, чтобы быть увиденными и услышанными. Женщинах, которые боролись за выживание, так как их мир распался. Женщинах, которые прикрывали собой детей и стариков от мужчин, обезумевших от власти.

Он привлек мое внимание. Эндрис и Торин всегда старались доминировать над всеми, так что куда бы мы не пошли вместе, Блейн часто оставался в тени. Но все же, будучи Бессмертным, он должно быть провел интересную и насыщенную жизнь так же, как и Валькирии.

— Я пытаюсь сказать, что Смертные женщины намного сильнее, чем выглядят. Их сила невидима, но крепка. Как у бамбука. Они могут быть повержены и избиты, но не сломлены. Ты может и выглядишь, как фарфоровая кукла, но ты не такая хрупкая. Он поймет это. Просто дай ему время. — Он прищурил глаза, и я повернулась посмотреть, куда он смотрит. Себастьян с близнецами как раз вышли из здания. — Езжай осторожно. Если понадоблюсь, у тебя есть мой номер.

— Удачной охоты, — пожелала я.

Он рассмеялся. Блейн Чепмен был полон сюрпризов.

Я завела мотор и отъехала. Не стала ждать, чтобы посмотреть, что он и Ингрид задумали. Что бы это ни было, с ними все будет в порядке. Они Бессмертные, и, судя по словам Блейна, он многое повидал.

Я остановилась у знака СТОП и заметила, как знакомый синий купе подъехал за мной. Рита и Джина. Чего им надо? После того, как они разболтали о том, что я видела, они были последние, с кем я хотела говорить. Если честно, я была сыта по горло ведьмами.

Я следила за ними всю дорогу, пока не доехала до задней парковки Миража. Когда они подъехали следом за мной, я выскочила с машины, полезла в задний карман своих джинс и вытащила амулет Риты, держась за цепочку. Пока они дошли до меня, ее лицо стало красным. Она взяла его в руки.

— Я хочу извиниться за то, как повела себя в субботу, — сказала она.

— Ага. Как скажешь. — Я развернулась и пошла к магазину.

— Ты была права, — затараторила Джина, следуя за мной. — Моя мама созвала собрание, и члены нашего ковена сделали обыск виллы мадам Босвилль. Они нашли баночки с зельями, куда были добавлены волосы моей сестры, моей мамы, и сотни других. Она крала силы уже сотни лет. Переезжала с места на место, и оставалась при этом молодой.

Я замедлила шаг. Только Бессмертные могут жить так долго. Я никогда не слышала о темных Бессмертных. Ни в рассказах Феми, ни в описаниях Блейна. Я решила оставить это на потом.

Я повернулась у заднего входа магазина и оглядела их. Вблизи Рита выглядела намного лучше. Уже не было этого загнанного взгляда, и на щеках появился румянец.

— Я уже чувствую себя лучше благодаря тебе, Рейн, — сказала она. — Спасибо. Мадам Босвилль погубила так много ведьм, а у скольких она забрала силы и не счесть, включая мою мать. Ее способности также возвращаются.

— Она занималась этим по всему миру, в Европе, Америке, Австралии, Азии, даже в Южной Африке, — вмешалась в разговор Джина. — Слухи быстро распространились, и те, чьи силы она украла, постепенно восстанавливают свои способности.

Я заставила себя пожать плечами, имитируя безразличие, но внутри я танцевала «Гангнам стайл». Конечно, Торин бы сказал, что я разоблачила Бессмертную перед Смертными, но, черт возьми, это было круто. Я обнаружила темную Бессмертную Провидицу.

Надеясь, что мое лицо не выдавало эмоций, я ответила:

— Вам не стоило рассказывать обо мне другим.

Они недоуменно переглянулись.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Джина.

— Три новеньких парня в школе ходили за мной по пятам и обзывали ведьмой.

— Себастьян и близнецы? — уточнила Рита.

Я скрестила руки на груди и лишь многозначительно взглянула в ответ.

— Но мы им не говорили, — возразила Рита.

— Мы рассказали только нашей матери, а она позвонила домой, — добавила Джина.

— Я клянусь, мы не говорили, — повторила Рита.

— Мда. Что ж. Они знают, так что извините, что не разделяю вашей радости. Надо мной насмехалась вся школа…

— Мы слышали об этом, — сказала Рита.

— Но нам не понятно, почему ты просто не наложила заклятье на всю школу или город, чтобы заставить их забыть, — добавила Джина.

Пораженная, я уставилась на нее. Ну, конечно же, как могущественная Провидица, они ожидали, что я знаю такие заклинания. Я сломала мозг, пытаясь придумать ответ.

— Я не лезу в чужие головы для своей выгоды, так что если вы не против, не рассказывайте никому обо мне и, ох, просто оставьте меня в покое. — Я повернулась и зашла в магазин, заперев за собой дверь. Да, знаю. Это выглядело жалко и по-детски, и совсем не тянуло на достойный ответ, но я хотела, чтобы они уяснили одно. Я не одна из них.

В магазине было не так много покупателей, так что я вернулась к машине за рюкзаком и даже сделала немного домашки между обслуживанием клиентов. А когда уже не осталось никого, я пошла искать мистера Хоука.

— Я могу получить аванс? — спросила я.

Он уставился на меня, словно на чокнутую.

— Не понял.

Тепло охватило мою шею.

— Мама забыла пополнить мне карточку, так что я как бы на мели. А мне нужно купить платье на выпускной. Точнее два, но у меня нет денег.

— Присядь, пожалуйста. — Он указал на стул напротив него, вытащил свой телефон и что-то набрал на нем. Буквально через пару секунд зеркало в полный рост в его офисе помутнело и превратилось в портал. Я раскрыла глаза от удивления, увидев часть зала из моего дома. А затем в офис прошла Феми.

— Привет, милая. Как житуха, Хоук?

Я едва не расхохоталась на ее неформально приветствие. Хоук недоуменно посмотрел на нее, но, казалось, ее это совсем тронуло. В своем костюме и галстуке Хоук выглядел довольно угрюмо, можно сказать даже пугающие. Феми же была полной противоположностью. Она одевалась в военную униформу и футболки, когда снимала одежду медсестры. Сегодня она была одета в ненавистные цветастую тунику и голубые брюки. Ее черные волосы были заколоты, без макияжа, и по виду не скажешь, сколько ей было лет.

— Ты пугаешь дитя своим суровым видом, Хоук. Что происходит?

— Мисс Рейн говорит, что у нее нет денег на личные расходы. Разве не тебе поручено проконтролировать, когда ей положен аванс? — заявил он, глядя свысока на Феми.

Феми ударила себя по лбу.

— Вот черт! Прости, куколка. — Она подошла туда, где я сидела и сжала мое плечо. — Учитывая, что сейчас происходит, я совсем забыла про просьбу твоей матери.

— Я тоже не один раз напоминал, — сказал Хоук.

— Ой, хватит кукситься, здоровяк. Я все улажу. Прости, милая. — Она потерла мне спину.

Я попыталась сдержать смех на ее красочный говор.

— Да все нормально. Ты была так занята папой, это понятно.

Хоук неодобрительно на меня посмотрел.

— Нет, не нормально. — Он сел и заклацал по клавиатуре на своем лэптопе. — Я могу перекинуть немного денег прямо сейчас. — Он взглянул на меня поверх своего компа. — Ты говорила, что тебе нужно два выпускных платья, и это будет стоить примерно..?

— Четыреста…

— По шестьсот за платье, — оборвала меня Феми, положив руку мне на плечи.

Шестьсот долларов за платье? Она с ума сошла?

— И ей также потребуются аксессуары, — продолжила она. — Туфли, подходящие к обоим платьям, клатч для телефона, и, конечно же, сережки, браслеты и подвеска.

Хоук изучающе посмотрел на нее, затем на меня. Ручаюсь, он видел насквозь ее махинацию по вымогательству и мое виноватое выражение. Я бы никогда не отдала шесть кусков за платье, которое одену только единожды.

— У них будет только один выпускной, так что естественно она должна выглядеть наилучшим образом. Но вот школьный бал, ах… в этом году он будет впечатляющим. Торин наиболее подходящая кандидатура для короля бала после его блестящего выступления на чемпионате штата, а Рейн, как его девушка, будет выбрана его королевой бала. Ты же не хочешь, чтобы она выглядела дешево в подделках. Самое лучшее для нашей девочки и только.

Божечки, она была ужасна. У Хоука был такой взгляд, какой бывал иногда у Торина, когда ему хотелось меня придушить. Обычно это заканчивалось поцелуем. Но я не видела, чтобы Хоук так делал. Я подозревала, что он не особо одобряет действия Феми.

— Две тысячи? — сказал Хоук.

— Да ладно тебе, Хоук, — сказала Феми. — Не стоит жадничать.

Я открыла было рот, чтобы сказать ему, что вполне хватит и четверти этого, когда раздался громкий звук в дверь. Мы замерли на месте. Феми не должна была быть в магазине, и портал был до сих пор открыт. Конечно, Джаред его не увидит, но все же…

— Я, пожалуй, пойду, — сказала Феми.

Я подскочила, когда она направилась к порталу. Джареду, должно быть, послышалось, что кто-то сказал: «Войди» так как он открыл дверь и заглянул в комнату. Энергия потоком хлынула в офис, словно гигантское цунами. Она была знакомой, но все же другой. Кто бы там ни был, он был могущественным. Феми наверняка тоже это почувствовала, потому что обернулась с тревожным видом.

— Простите, что прерываю, но внизу люди, и они хотят видеть тебя, Рейн, — сказал он. — Здравствуйте, мисс Феми.

— Привет, Джаред. Как дела? — поздоровалась она с такой натянутой улыбкой, что я думала, у нее челюсть выпадет, и она все вытягивала шею, чтобы посмотреть, что у него за спиной. Она начала подходить к двери, словно ее притягивало туда, кто бы там ни был. Хоук тоже встал, но по лицу непонятно было, что он чувствует.

Джаред оглянулся через плечо и закрыл за собой дверь.

— Я не знаю, что происходит, но там собралась толпа, спрашивающая про Рейн, и я не думаю, что они покупатели.

Ведьмы.

Паника должно быть отразилась на моем лице потому, что Хоук указал мне сидеть на месте. Он махнул Джареду, чтобы тот вышел, открыл дверь и исчез внутри магазина.

— Да, чем я могу помочь? — Мы услышали его вопрос.

— Мы подруги Рейн, со школы, — сказала Джина.

— Прямо все? — спросил Хоук. В его голосе слышалось сомнение.

— Нет, сэр. Это моя мама, Стефания Донохью. Я — Джина, а это моя сестра Рита. Моя мама хочет попросить прощения у вашей дочери, сэр.

Дочери? Феми и я обменялись улыбками. Они наверное слышали, что Мираж — это семейный бизнес. Я чуть наклонила голову, чтобы расслышать ответ Хоука.

— Мои сыновья и племянник тоже хотели бы извиниться перед вашей дочерью, сэр, — сказал мужчина. — Они ужасно себя вели по отношению к ней.

Я узнала голос седовласого мужчины, что приходил в магазин на прошлой неделе с фотографией своей жены. Он упоминал о фотографиях своих сыновей меньшего размера для обрамления. Видимо дружки Себастьяна.

— Боюсь, что Лорейн сейчас занята, но я передам ей, что вы заходили.

Это было глупо. Я не была трусихой, и чем раньше они попросят прощения, тем быстрее уйдут. Я бы не хотела, чтобы они загнали меня в угол, когда я останусь одна. Я направилась к двери.

— Рейн, позволь Хоуку разобраться с этим, — попросила Феми и схватила меня за руку.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, я все это начала, согласившись помочь тем девушкам. И мне надо это закончить.

— И что ты собираешься им сказать? Помни, твоя сущность… наши сущности должны остаться в тайне любой ценой.

— Даже если одна из нас зло?

Она ошарашенно взглянула на меня, словно я ее ударила.

— Мы не вредим людям, Рейн. Валькирии очень тщательно отбирают тех, кого сделать Бессмертными.

Если б только она знала. Сначала Малиина, а теперь мадам Босвилль.

— Позже объясню. Сейчас я скажу тем ведьмам, что я новичок, и их присутствие мешает моему обучению. — Я потерла руки. — Ты это чувствуешь?

— Энергию сильной магии? Та девушка, про которую ты рассказывала там?

Я утвердительно кивнула.

— Хорошо, ступай. — Она указала на дверь.

— Я здесь, — громко сказала я, открыв дверь. И тут моя челюсть отвисла. Я ожидала увидеть Риту, Джину, их мать, мужчину в возрасте, его близнецов и угрюмого Себастьяна в придачу. Но вместо этого пар тридцать глаз уставились на меня. Не удивительно, что воздух буквально кипел от магической энергии.

16. Поганые ведьмы

Они глядели на нас с разным выражением лиц. Любопытство. Благодарность. Злоба. Хотя, нет, только Себастьян выглядел недовольным. Что его так разозлило? Может Блейн и Ингрид задали ему взбучку? Очень на это надеюсь.

Я кивала им в ответ и улыбалась. Удивилась, заметив шамана в церемониальном наряде стоящего позади, рядом с чернокожей женщиной в большой ритуальной шляпе. Не знала, что и думать, или что сказать. Это было так, словно люди разного возраста и с разных уголков планеты зашли в мой магазин одновременно.

Мантии. Длинные белые бороды и волосы. Деревянные посохи. Один из них был настолько стар, что стоял, согнувшись, опираясь на свой скрюченный посох. Было удивительно, как люди еще не таращились на них через витрину.

Я остановилась на тех, кого знаю. Рита и Джина.

По их неуверенным улыбкам можно сказать, что они не знали как себя вести. Близнецы выглядели искренне раскаявшимися, хотя Баш все еще хмуро косился исподлобья. В отличие от старичков люди помоложе из толпы были одеты как я, в джинсы и футболки.

Я взглянула на Хоука, чтобы узнать, как он это все воспринял. На его лице читалось явное неодобрение. Не удивительно, что люди смотрели не на меня, а на него. Ему следовало почаще улыбаться. Когда я снова посмотрела на ведьм, что-то изменилось. Традиционная и ведьмовская одежда исчезли. Больше никаких длинных волос или бород не было, и держали они обычные трости и зонты вместо посохов.

Как это возможно? Они использовали магию, чтобы скрыть, кто они на самом деле? Я не услышала, как Феми подошла ко мне, пока она не взяла меня за руку. Я сжала ее в ответ.

Можете обозвать меня трусихой, но я почувствовала себя куда более уверенной, стоя рядом с ней.

Мужчина, который приносил фото своей жены, кашлянул и произнес:

— Провидица, мои сыновья и племянник…

— Дядя Игнасио, Нома, — прервал его Себастьян.

— Что за Нома?

Мужчина пробормотал какие-то слова и указал своей фальшивой тростью куда-то справа от меня. Я обернулась и увидела, как голова Джареда склонилась набок. Игнасио аккуратно положил его на пол.

— Прощу прощения, Провидица, — сказал Игнасио. — В спешке извиниться за неподобающее поведение своих сыновей и племянника, я позабыл, что в комнате есть особа, лишенная магии. Мы стараемся скрывать себя от людей, пока не убедимся, что они практикуют Древнюю Религию. Мужчина не вспомнит о нашем появлении здесь, — он взглянул на близнецов. — Вперед, мальчики. У Провидицы мало времени.

Близнецы извинились, и это выглядело искренне. А угрюмый Себастьян промолчал. Его дядя вдобавок толкнул долгоиграющую скучную речь про то, как надо уважать кого-то моего ранга, что привело меня в замешательство. Я даже начала сочувствовать близнецам.

Мать Риты выступила вперед вместе с Джиной и Ритой.

— Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделала. Ты раскрыла темную ведьму и спасла жизнь моей дочери, — ее голос надломился. — Я была ученицей мадам Босвилльс, и она украла мои силы тоже. Теперь они возвращаются. — Ее подбородок задрожал.

— Я рада, что смогла помочь. — Затем я сделала то, что сделал бы любой сочувствующий человек. Я потянулась и взяла ее за руку.

Плохая идея.

Сцены замелькали у меня перед глазами. Юная Стефания с той самой мадам Босвилльс готовили зелья. Старшая женщина выглядела моложе. Она должно быть Бессмертная. Наверное, она скрывала свой возраст под макияжем и нарядами.

В тени стоял мужчина. И все, что я сумела разглядеть, это длинные черные волосы и широкую спину прежде, чем он исчез. Я вздрогнула. Что-то в нем было очень знакомым. Я отпустила ее руку и отступила назад.

Наступила тишина. По взглядам я поняла, что мои глаза сияли.

— Сейчас не время для слез, Стефания, — голос позади нее прозвучал как удар хлыстом, и она отступила в сторону, чтобы дать дорогу одному из дряхлых стариков. Это был тот, со скрюченным посохом.

— Меня зовут Карлос Альберто Де Лос Парлотес Де Вака. Вот уже тридцать лет мой сын не может практиковать магию из-за того, что эта женщина сделала с ним. Сегодня он позвонил мне и сообщил радостную весть. Его магия вернулась. Могу я пожать тебе руку?

— Нет, — рявкнул Хоук, — дитя еще новичок в этом и до сих пор учится контролировать то, что видит. Видения могут захлестнуть ее.

Огорчение, отразившееся на лице старика, заставило меня ответить:

— Все нормально. Я справлюсь.

Кто-то определенно должен был заклеить мне рот скотчем потому, что этого не стоило говорить. Он сжал мои руки, и последовали видения. Старику суждено было умереть насильственной смертью. Я едва успела отпустить его ладонь, когда кто-то другой взялся за мою. Еще один схватил меня за руку. Сцена за сценой мелькали у меня перед глазами. Прошлое и будущее людей. Такое количество смертей не было нормальным явлением. Я быстро истощилась.

— Достаточно, — послышался голос Хоука.

Я попыталась отступить к кабинету, но толпа наступала. Поскольку они ничего не спрашивали, я предположила, что они хотели лишь дотронуться до меня, и это не на шутку меня напугало.

Я была настолько сосредоточена на том, чтобы спастись, что едва не пропустила видение, в котором была моя спальня. У меня раньше не было видений про себя.

Я стояла у своей кровати и смеялась. Послышался чей-то голос из ванной комнаты, но он не принадлежал Торину. Затем оттуда вышел парень в халате. И поначалу видение было туманным. Халат был как у Эхо, длинный черный и плотный, но это был не он. Русые волосы были как у Эрика, но голос не похож. Этот был грубее, плечи шире и более мускулистые. Он остановился передо мной, и провел рукой по моим волосам и щеке.

Пожалуйста, пусть это будет Эрик.

В панике, я попыталась разглядеть его лицо. И поскольку мои мысли контролировали видение, угол обзора изменился, и я увидела его лицо. Эрик. Но он выглядел иначе. Старше. Более привлекательным. Но глаза его оставались холодными, словно он побывал в аду. Я не могла сказать, был ли он счастлив или нет.

Эрик притянул меня к себе и обнял. Я обвила руками его шею. Ладно. Он скоро собирался вернуться домой, и я буду рада увидеть его. Это была хорошая новость.

Затем он поцеловал меня. Не чмокнул в щечку или быстрый поцелуй типа «я скучал по тебе». Он поцеловал меня настоящим жарким поцелуем с языком. И даже хуже, я схватила его за голову и целовала в ответ.

— Нет, — вскрикнула я, и перед глазами снова были лица толпы. Эрика среди них не было. Я отступила назад, словно хотела убежать. Почему я целовала Эрика? В смысле, почему я буду целовать его в будущем?

Кто схватил меня сзади. Я оглянулась через плечо, ожидая увидеть Эрика. И облегченно вздохнула, встретив взгляд Хоука. Он был взбешен. Надеюсь только, что не я послужила причиной.

— Ты в порядке? — сухо спросил он.

Я отрицательно покачала головой.

— Уведи ее отсюда, — сказал он, практически толкнув меня в обьятья Феми.

— Уходите, сейчас же, — приказал Хоук собравшимся ведьмам. — Девочка устала и ей нужен отдых.

— Зачем юная Провидица призвала нас сюда, сэр? — задал вопрос Игнасио. Он видимо был представителем группы.

— Я этого не делала, — выкрикнула я, не двигаясь с места. Видение меня с Эриком это все, что меня сейчас волновало. Куда, черт побери, подевался Торин, что я кинулась целовать Эрика?

— Это вы совершили Зов, сэр? — спросил Игнасио.

— Нет, не я, — резко ответил Хоук. — И мы однозначно не нуждаемся в вашей помощи.

— Может вам и не нужна наша помощь, но кто-то хочет, что мы были здесь, — сказал Игнасио. — Дюжина ведьм в разных уголках планеты мертвы, и ваша дочь может быть следующей.

Мысли об Эрике отодвинулись на второй план, и я проигнорировала попытки Феми увести меня в кабинет. Я не могла рассказать этим людям, что Провидицы не были на самом деле мертвы, но слова Игнасио о «ком-то, кто хочет их присутствия здесь» заставили меня вспомнить нашу встречу с Торином и командой прошлой ночью.

Что если человек, который ищет меня, призвал ведьм? Чтобы произошло что? Нет, это бессмысленно. Им тогда нужно было знать, кто я, и где я живу, чтобы сделать это. Кто его совершил жил здесь, в Кайвилле, и либо пытался помочь мне, либо был заодно с преследователями. И тот факт, что убийства прекратились, частично подтверждал это.

— Мисс Лорейн не моя дочь, — ответил Хоук. — Мы, — он махнул на Феми, — ее опекуны. И я повторюсь. Мы не совершали Зов, и нам не нужна ваша помощь.

Я повернулась лицом к ведьмам, а Феми тяжело вздохнула. Моя голова пульсировала от боли, и что еще хуже, видения, что я видела, когда ведьмы меня толкали, крутились в голове, как заезженная пластинка.

— Кто-нибудь видел тех людей, что убивали Провидиц?

Ответом были бормотания и покачивания головой.

— У него британский акцент и длинные черные волосы, — добавила я.

Это спровоцировало волнения, но желающий ответить не было, пока не подала голос Стефания.

— А глаза у него голубые?

Я нахмурилась.

— Думаю, да. А что?

— У мадам Босвилльс есть друг, который подходит под твое описание. Он старался не показываться мне на глаза, когда я была ее ученицей.

— Я тоже никогда его не видела, — сказала Рита. — Он приходил и уходил по ночам.

— Мой сын тоже упоминал какого-то мужчину, — отозвался старик со скрюченным посохом. — Он ни разу не сказал, как тот выглядит. Как ты о нем узнала?

— Я видела этого человека и его товарищей в своих видениях, — ответила я. — Это от его рук пострадали Провидицы. Где мы можем найти мадам Босвилльс? Может она приведет нас к нему?

— Она скрылась к тому времени, когда люди из моего ковена пришли на ее виллу, — сказала Стефания. — Она сильная ведьма и наверняка знала, что они придут за ней.

— Мы останемся, пока не убедимся, что она и ее названный брат не придут сюда, — добавил Игнасио, остальные в знак согласия закивали головами.

Торин этому точно не обрадуется. И судя по виду Феми, ей это тоже не нравилось. Пока они уходили, она стала передо мной, закрыв их от моего взора.

— Они не могут остаться.

— А если они нам понадобятся? Мы имеем дело с темными ведьмами, возможно даже темными Бессмертными.

— Бессмертные не могут быть темными, — уже рассержено сказала она. Она махнула головой, указывая на ведьм. — А вот они могут. Им нельзя доверять.

Я вздохнула, эффект от спиритического сеанса, если можно было так назвать произошедшие действия с ведьмами, все еще давал знать о себе.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? У меня нет над ними власти.

— Но они к тебе прислушаются. Мы должны придумать причину, чтобы отослать их домой. То, что мы когда-то были частью их сообщества, не делает нас подобными им. Они достаточно могущественны, чтобы распознать, что мы иные. Необходимо отправить их собирать вещи, или придется уехать нам.

Уехать? Об этом не может быть и речи. Пришло время спросить совета у Норн. Они точно должны знать, как поступить в такой ситуации. Черт, они могут даже стереть память.

— Можно я сейчас просто пойду домой?

Хоук посмотрел на Джареда, который лежал без сознания. Они забыли пробудить его.

— С ним все будет в порядке, — успокоил он, увидев, что мы тоже смотрим на Джареда. — Он скоро придет в себя. Это было простенькое заклинание сна. И да, ты можешь идти домой.

— Используй портал, — посоветовала Феми. — А машину я привезу домой сама.

Другими словами, она хотела, чтобы я оставалась дома в безопасности. Не понимала, почему она не доверяет ведьмам, ведь она тоже была ей когда-то. Я собрала свои вещи и пошла в кабинет.

***

В доме было тихо, но голова еще гудела от видений, полученных в магазине. Я поставила для себя галочку, больше никогда так не делать. Я была физически и морально истощена. И еще это видение про Эрика. В голове не укладывается. Его там не было и близко, каким образом я смогла установить с ним контакт?

Я кинула свой рюкзак у зеркала и пошла на кухню перекусить. Феми наверное ходила в магазин, так как корзина с фруктами была полной. Схватила яблоко сорта Розовая Леди и вытерла его о кофту. Перекинув в левую руку, я взялась за круглую дверную ручку папиной комнаты и повернула ее.

Мои глаза расширились от увиденного. Папа был не один. Он спал, но у изголовья кровати стоял Торин и пристально смотрел на него. Эндрис стоял по другую сторону, а Эхо держался руками за переднюю спинку кровати.

Они не слышали, как я вошла и закрыла за собой дверь. Было так мило с их стороны прийти поинтересоваться самочувствием папы. Я могла сказать одно про этих ребят. Хоть они и имели дело со смертью, но к живущим относились лояльно и уважительно.

Я хотела идти в сторону Торина, намереваясь обнять его сзади.

— Может, мы просто треснем его по башке? — предложил Эндрис. — И никаких больше проблем.

Я замерла на месте, челюсть отвисла до пола. Что? Он не посмеет. Я убью его первая. Я открыла было рот, чтобы высказать ему, что о нем думаю, как заговорил Торин.

— Ты прав, — сказал Торин, ухмыляясь. — Лучше бы я его не никогда не исцелял и не отговаривал Эхо забирать его душу. С тех самых пор он не более чем обуза. Норны не наказывали бы нас, если бы не он. Рейн никогда не узнает, что это мы сделали.

Дыхание в горле перехватило, на глаза навернулись слезы.

— Торин, — прошептала я, но он, кажется, меня не слышал.

— Она не узнает, пока я не отнесу его душу прямо в чертоги Хель, — подхватил Эхо. — Сделай это, или придется мне. У меня мало времени.

— Нет, Вам нельзя этого делать. Он мой. Я покончу с этим. — Торин потянулся к отцу и взялся за его голову.

— Торин, нет! — Я включила руны и бросилась к нему, повернувшись боком, чтобы сбить Торина с ног своим телом. Я пролетела через комнату и врезалась в книжную полку. Мое плечо ударилось обо что-то твердое, и резкая боль пронзила мое тело.

Я вскочила на ноги, но они уже исчезли.

Выродки. Я подбежала к отцу и потрогала его лоб. Он был теплым. Поднесла палец к его ноздрям. Он все еще дышал. Содрогаясь, я отошла назад и огляделась. Я повырываю им сердца. Всем троим.

Трясущимися руками подобрала все упавшие книги, а после открыла портал в зеркале, и прошла прямо в следующую комнату.

— Торин? — завопила я.

В зале никого оказалось, но я слышала шум воды в ванной. Каким надо быть чудовищем, чтобы клясться в любви, а затем пытаться убить моего отца за моей спиной. Я ворвалась в его комнату. Где-то на подсознании, я понимала, что с его комнатой что-то не так, но не стала заморачиваться. Он был в душе.

— Выходи сейчас же, ты кусок… — я дернула и открыла дверь как раз в тот момент, когда он выходил из душа. Вот только это был не Торин.

— Эрик?

— Привет, детка, — сказал он, улыбаясь своей пресловутой мальчишеской улыбкой.

Это был повзрослевший, более накачанный Эрик. На груди и руках у него были набиты нешуточные татуировки, — и это не были руны. Я распознала кельтские символы, включая трискелион.

— Ты пришла составить мне компанию? — спросил он.

Я сморгнула.

— Чт… как… что ты тут делаешь?

— В смысле? Я тут живу. — Он заключил меня в свои объятия и наклонил голову.

Это было неправильно. Этого не может быть даже в теории. Я подняла ногу, чтобы ударить его коленом и потеряла равновесие. Упав на плитку, ощутила боль в копчике.

И тут меня охватила паника. В ванной комнате была только я одна. В душе было сухо, а значит, секунду назад здесь никого не было.

Я схожу с ума. Я попятилась вон из ванной обратно в спальню. Это была комната Торина, с его рисунками байков, поставленных в рамки и развешенных по стенам. Но готова поклясться, пару секунд назад я видела здесь стол с фотокамерами и фотографиями на стене вместо рисунков.

Со мной что-то было не так.

Я выглянула в окно и увидела, как Феми только что подъехала на моей машине. Услышав, как я зову ее, она посмотрела наверх и помахала мне рукой. Я бегом кинулась вниз по лестнице и рывком распахнула входную дверь, чтобы внезапно столкнуться с толпой людей. Соседи. Знакомые со школы. Ведьмы с магазина. Тут я осознала, что на крыльце дома включен свет, а небо было темным и беззвездным.

Безумие какое-то. Секунду назад на улице светило солнце.

— Соболезную твоей утрате, Рейн, — сказала миссис Рутледж, трогая меня за руку.

— Утрате? Кто умер? — я поискала глазами кого-нибудь знакомого.

— Торин и его друзья, это ужасно, не так ли? — услышала я знакомый голос справа. Это была Кикер и другие девчонки с команды по плаванию.

— Бедная Рейн, — сказала Сондра. — Ее отца убил ее парень.

Кикер увидела меня и отошла от группы, чтобы обнять меня.

— Соболезную, Рейн.

Мои зубы уже начали стучать от волнения.

— Ты не видела Кору?

— Она была с Эриком в доме.

Опять Эрик? Истерика подкатила к горлу. Я точно схожу с ума. Другого объяснения не было. Попыталась протолкнуться через толпу, чтобы пройти к своему дому, но людей, казалось, становилось только больше.

Пошатываясь, пошла обратно в дом Торина. Теперь еще больше людей смотрели на меня с жалостью. От страха у меня был словно комок в горле. Каждый вздох давался мне с трудом, а воображение рисовало ужасные картинки.

Это все нереально… это все нереально… Это не может быть правдой.

Я повторяла это снова и снова. У меня были видения, одно за другим. Как это возможно, если я никого и ничего не касалась? Кто-то поджарил мне мозг. Портал в зеркале из зала Торина был открыт. И я прошла через него, безразличная к тому, что кто-то на поминках может увидеть меня.

Холодный воздух ударил в лицо, и у меня перехватило дыхание. Я стояла на крыше дома. Как и в моем первом видении. Было по прежнему темно, но я узнала дома вокруг и леса и горы вдали.

Торин, Эхо и Эндрис стояли на крыше, склонив головы. Хотя нет, не склонив. Они смотрели на что-то и негромко переговаривались. Я подошла ближе, но все равно не увидела, на что они смотрят. Теперь я немного успокоилась, так как знала, что все это лишь видения, но безумно желала, чтобы они прекратились.

— Торин, — прошептала я.

Он поднял голову и посмотрел прямо на меня, словно услышал, но когда его внимание привлекло что-то другое, я, наконец, увидела, с чего они не сводили глаз. Кельтские символы, нарисованные мелом. Такие же как на теле Эрика. И снова, я опознала трискелион.

— Это последний, — послышался знакомый голос позади, и я обернулась.

Накачанный Эрик прошел через меня. Проходя сквозь, он как-то померк. Я развернулась назад, проводив его взглядом. Теперь людей с Торином стало больше, это уже была почти дюжина мужчин и женщин. Торин стоял спиной ко мне, но я узнала его по широким плечам и волнистым темным волосам. Но куда подевались Эхо и Эндрис?

Света луны не хватало, чтобы осветить лица мужчин и женщин, но я разглядела трискелионы на тыльных сторонах их рук и лбах. Что это означало? На амулетах Риты и Джины также были кельтские символы.

— Посмотрите, кто решил присоединиться к нам, — сказал Эрик, и я проследила за его взглядом на женщину, одетую во все черное. Я не смогла определить ее возраст, но у нее были длинные черные волосы и бледная кожа. Она была великолепна. Глаза мерцали под светом луны. Группа расступилась перед ней, и она прошла прямиком к Торину и обвила руками его талию.

В следующую секунду они слились в поцелуе.

Что? Я была готова убить его. И не только его. Ее тоже. Я активировала свои руны силы, бросилась через толпу, наблюдающую за ними, и подняла вверх кулак.

— Это для тебя, козел, — выкрикнула я.

И прямо перед моим ударом, он посмотрел на меня. Я едва успела остановиться, прежде чем разбить ему нос. Это был Торин, и не Торин одновременно. Те же глаза, те же черты лица, те же губы, но он был старше. Седина посеребрила его виски.

Я крепко зажмурилась, молясь о том, чтобы этот кошмар прекратился. До меня начали доноситься голоса, но как будто издали, и мне стало не по себе. Они не настоящие… не настоящие… не настоящие…

— Что случилось? — спросил Торин.

— Я не знаю. Я вернулась с магазина и нашла ее в таком состоянии, — ответила Феми. Она говорила что-то еще, но я не стала ее слушать.

Это все не по-настоящему. Это просто видение.

— Я приказала ей вернуться домой через портал, а на ее машине поехала я, — говорила Феми.

Я открыла глаза. Торин сидел на корточках передо мной. Юный Торин. Он настоящий или плод моего воображения? Я сидела на полу, опершись спиной к двери, ведущей в папину комнату.

— Рейн, — позвал Торин.

— Ты не настоящий, — прошептала я. Торин назвал бы меня Веснушкой.

Он провел руками по своему лицу и груди.

— Я настоящий, и я здесь, — сказал он ласково. Он сел передо мной, скрестив под собой ноги. И пристально посмотрел мне в глаза. — С тобой все будет в порядке.

— Я не позволю тебе убить моего отца, — прошептала я слабым голосом. Мое горло пылало, а грудь отозвалась болью. — Я знаю, он болен и умирает, но это не его вина, что ты исцелил его. Я не позволю тебе убить его сейчас.

— Я бы никогда, слышишь, никогда не причинил бы ему вред. Я спас его ради тебя и сделал бы это снова, если бы мог, — негромко возразил он.

Мне отчаянно хотелось ему верить.

— Ты с кем-то целовался.

— Можешь отрубить мне голову, если я дотронусь до другой девушки или парня. — Он усмехнулся в ответ на свою шутку. Но мне было не смешно. — Кроме тебя, Рейн Купер, для меня никого не существует. И ты это знаешь. — Он протянул руку и погладил меня по щеке. Только тогда я поняла, что у меня текли слезы. — Я люблю тебя, Веснушка.

Веснушка.

— Ты… назвал меня Веснушкой.

— Да, любимая. Я назвал тебя Веснушкой, — его голос был нежен и ласков.

Я кинулась его обнимать, свалив при этом. Мы покатились по полу, и он рассмеялся.

— Теперь я знаю, что сказать, когда твои видения превращают тебя в дурочку, — сказал он, чмокая меня в нос.

Знаю, я должна обидеться на «дурочку», но сейчас просто хотела быть в его объятиях. Я обняла его за плечи, уткнулась носом в шею и заплакала.

Я почувствовала, как он сначала сел, а потом встал. Не разжимая рук, понес меня наверх. Бережно положил на кровать. Обнявшись, мы пролежали так, казалось, вечность.

Когда я перестала плакать и подняла голову, чтобы посмотреть на него, он ухмыльнулся.

— Так значит я целовался с другой девушкой?

А я целовалась с Эриком. Мне нужно рассказать об этих видениях или я сойду с ума.

— Ты был старше и поседевший.

Он нахмурился.

— Я никогда не поседею или постарею до тех пор, пока использую руны.

— Парень в видении выглядит в точности как ты, только старше. Во всех видениях, которые я видела как Провидица, он всегда присутствовал. И вел себя как будто самый главный. Я не видела четко его лица, но слышала голос. У него был британский акцент.

Торин привстал, поджав напряженно губы.

— Почему ты рассказала об этом раньше?

— Потому что не была уверена. Помнишь, мои видения были расплывчатыми? Он всегда был тенью с британским акцентом. А потом я увидела его глаза и волосы, и он был так похож на тебя, что я подумала, может он твой родственник.

Он слегка прищурился, но я все равно увидела огонек в его глазах. Ему это не понравилось.

— И поэтому ты приставала ко мне с вопросами о родственниках, похожих на меня. Ты должна была рассказать мне, Рейн.

— Я знаю, но я не была уверена в том, реально ли то, что вижу или нет. Первое четкое видение я получила, только когда коснулась амулета Риты.

— Ведьма. — Он произнес это так, словно Рита была каким-то мерзким существом, что выползло из канализации.

— Да. Когда я была с ними, во мне что-то переключилось. И с тех пор видения стали четкими. Впервые я разглядела его лицо в видении этим вечером, когда была не в себе. Он выглядел совсем как ты, только старше. Намного старше.

Торин скатился с кровати и исчез в портале. Не зная, куда он отправился, я пошла умыться. Подняв лицо, мои глаза расширились от удивления. Только не снова.

Полуголый улыбающийся Эрик подмигнул мне в зеркале.

Я крепко зажмурилась, сердце бешено колотилось. Когда я снова их открыла, он уже исчез. Почему мне являются видения о нем? Почему сейчас? Я схватила полотенце, чтобы вытереть лицо и руки.

— Это тот человек, которого ты видела? — спросил Торин, заглядывая в ванную со старым рисунком в руке. Это был тот же мужчина из моего видения, хотя рисунок был не точен, ну, или небрежно нарисован.

— Да, это он. Кто это?

Торин неспешно подошел к окну, взгляд был устремлен в никуда. По тому, как были напряжены его плечи, и как он сжимал этот рисунок, я подумала, что он отшвырнет его куда подальше.

— Торин?

— Я надеялся, что амулет моей матери был украден, но он, должно быть, оставил его себе. Мерзавец.

Я услышала боль в его голосе и подошла к нему. Поглаживая его спину, я перебрала в своей памяти все, что он рассказывал о своей матери.

— Это некромант, который убил твою мать.

Он повернулся лицом ко мне. Его глаза поразили меня. В них было столько ярости и муки.

— Да, это некромант, который убил мою мать.

— Почему он все еще жи…? Ох. Он Бессмертный, — прошептала я.

— И мой отец, — закончил он предложение.

17. Темный Бессмертный

Я протянула руки и крепко обняла Торина. Теперь была моя очередь облегчить его боль. Безумная одержимость найти человека, который распродал его семейное имущество, теперь приобрела черты. Я отступила и посмотрела ему в глаза.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет. Лучше выясню, которая из ведьм поджарила твой мозг, чтобы затем я смог свернуть ее костлявую шею, — выдавил он себя.

— Ты думаешь, кто-то нарочно проектировал видения… Ну, нет, это невозможно. — Я покачала головой.

— Да. Это единственное объяснение. Они выяснили твои слабые места и использовали их против тебя. Типичный ведьмовской М.О.(«modus operandi» почерк.)

Кто бы это ни сделал, он знал, чего я боюсь: о моем отце и о моих отношениях с Эриком.

— Ты прав. Теперь я ясно это поняла, но кто? Баш? Его отец? С чего кому-то совершать такое со мной? То есть я же помогла им.

Торин содрогнулся.

— Чертовы неблагодарные ведьмы. Я их…

— Нет, ты не будешь к ним приближаться, как и я. Никому не пожелаю того, что они сделали со мной. Это было ужасно.

— Это еще одна причина выследить их.

— Нет, Торин. И сейчас речь идет не обо мне, после того как ты скинул такую бомбу, касающуюся твоего отца. Сядь, — я толкнула его на кровать. — Я хочу знать все, потому что если это действительно он охотится за мной, то кое-кто из ведьм знает одного из его сообщников. Женщину по имени мадам Босвилльс.

— Это та, из-за которой разозлилась Феми?

— Да. Она крала силы у юных ведьм и… — Я ударила его по бедру. — Ты снова это делаешь. Специально отвлекаешь меня. Мы говорим о тебе, а не обо мне.

Вздохнув, он оперся о спинку кровати и положил ногу на ногу. Судя по его лицу, он лучше выдерет свои ногти щипцами, чем что-то расскажет. Я поджала ноги под себя и стала ждать. Молчание затянулось. Он явно не собирался говорить, пока я не начну его доставать и ныть.

— Ты знал, что он был Бессмертным?

— Нет.

— И?

— Иди ко мне.

Я отрицательно покачала головой. Мне хотелось видеть его лицо, пока он говорил.

— Мне легче, когда ты рядом. Это очень личное, — он скорчил моську, как у потерявшегося щенка.

Тоже мне актер. Я пододвинулась ближе и позволила уложить меня рядом. Его грудь была лучшей подушкой, а после моего видения об определенном полуголом и неприличном блондине, мне хотелось окружить себя всем, что было Торином. Когда он нежно поцеловал меня в висок, я ласково похлопала его по груди.

— Ну вот, я в твоих руках. Рассказывай.

— Мой отец и его духовные друзья всегда проводили тайные собрания. Я не предавал этому значения, когда был маленьким. Большинство некромантов были священнослужителями в любом случае. Это было три столетия назад, перед тем, как начались суды над ведьмами. Мама узнала, чем они занимаются, и они ее убили. Я видел, как умер мой отец три месяца спустя. У него с друзьями было как раз собрание, когда в доме начался пожар. Никто не мог спастись из такого огня.

Я задумалась, не он ли его начал. Разве не говорил раньше, что некромант и его друзья, убившие его мать, получили то, что заслуживали.

— Это ты..?

— Нет, но я и не тушил его. Только не после того, что они сделали с моей матерью. Так что, когда амулет объявился, я подумал, что кто-то разграбил ее могилу. Я проверил и обнаружил, что ее тело пропало. Помнишь, ты спрашивала, не ведьма ли она?

— Да. — Он едва не откусил мне голову тогда.

— Может мне и не понравилось это, но ты заставила меня задуматься. Мне хотелось тебе верить. Я надеялся, что она не умерла. Что она была Бессмертной, — он нахмурился. — И я принялся искать. Все те дни, когда меня не было, я шел по следам могущественной ведьмы, которая, казалось, то появлялась, то исчезала каждые два или три десятилетия.

— Мадам Босвилльс?

— Возможно. Не так много Бессмертных позволяют Смертным знать о себе. А что касается тела моей матери, оказалось, один из графов перенес его. И тогда я понял, что кто бы ни выставил на аукцион амулет, этот портрет и прочие безделушки, он сделал это чтобы выманить меня. Норны подтвердили это, когда сказали тебе, что используют меня. Они используют и моего отца, который ищет тебя.

Я подняла голову.

— Как думаешь, что ему нужно?

— Я не знаю. Он однозначно темный Бессмертный. — У него был такой взгляд, словно сын не мог дождаться встречи один на один с отцом.

Я содрогнулась.

— Когда ты собирался мне все это рассказать?

Торин провел пальцем по моему носу, поглаживая веснушки.

— А когда ты собиралась рассказать мне о своих видениях о нем?

Я покраснела под его пристальным взглядом.

— Не отвечай вопросом на вопрос.

— Но ты это делаешь постоянно. Ты же не пытаешься меня защитить, правда?

— О, нет. — Я погладила его по плечу. — Эти большие плечи могут выдержать вес всего мира. — И так и было уже довольно долгое время. Сначала, то печальное событие с его матерью, он все видел и нечем не смог помочь ей. Затем осознание того, что виновным оказался его темный Бессмертный отец. — Тебе не надо стараться оградить меня от дел, неважно насколько неприятных.

Он усмехнулся.

— Таких, как когда я сказал тебе не приближаться к ведьмам, потому что они залезают людям в головы, а ты все равно пошла и сделала это.

Я положила голову под его подбородок. Запрещать мне что-то делать, было словно помахать красной тряпкой перед быком. Я устремилась вперед сломя голову.

— Они не все плохие.

Он провел ладонью по моей руке и продолжил, двигаясь к обтянутому джеггинсами бедру. Затем положил мою ногу к себе на талию.

— Так что случилось в магазине?

Он действительно думает, что я могу теперь сосредоточиться? Я поймала его блуждающую по мне руку и сплела свои пальцы с его.

— Ну, я спасла несколько людей и вернула их магию.

Он хмыкнул, его смешок отозвался на его груди.

— Ты видишь лишь позитив в хаосе. Начинай с самого начала.

— Предупреждаю сразу. Я не ходила к ведьмам. Я послушалась тебя и не высовывалась. Я была паинькой. И даже лучше. — Он усмехнулся. — Я была как образцовый пример Провидицы. А затем пришли они, чтобы посмотреть на меня, поблагодарить и дотронуться. — Я вздрогнула. — И все сразу перевернулось с ног на голову. — Я детально описала все и закончила словами: — И они также думали, что это мы позвали на помощь и настаивали, на том, чтобы остаться, а это означает…

— Среди нас есть предатель. Кто бы ни призвал их, он знает, мы здесь, и работает на моего отца.

Эрик. Но пока я смогу доказать это, я не буду его упоминать. Я акцентировала внимание на том, что произошло в школе с Себастьяном и близнецами, а затем в магазине. К тому времени как я закончила, Торин уже сидел на краю кровати.

— Ты можешь узнать то здание из твоего видения?

— Да. Это мельница на перекрестке улиц

Фултон и Северной 10.

— Покажи мне. — Он скатился с кровати.

— Одну секунду. — Я кинулась вниз по лестнице. Феми была с отцом. Я махнула ей рукой. — Мне нужно показать Торину кое-что из моего видения.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Да, я в норме. Видения были просто сумасшедшие.

— Не видения. Темная ведьма залезла тебе в голову.

— Я знаю. Мы с Торином пришли к такому же выводу. Я просто не понимаю, кому понадобилось вредить мне после того, как я им помогла.

— Держись от них подальше, пока мы не выясним, что происходит, ладно?

Я кивнула.

— Я вернусь, чтобы почитать папе.

Наверху я схватила первую попавшуюся обувь и последовала за Торином через портал на верхушку Фаундер Холла, самого высокого здания в Кайвилле. Фаундер Холл был самым старым и главным зданием университета Уолкерсвилля. Его верх украшали купол и шпиль, лучшее место для обзора всего города. Я указала на здание мельницы.

— Если он метит здания, чтобы создать магический круг вокруг города, то он намеревается нанести руны или магические символы на крыши по кругу всего города, — сказал Торин. — Иди на ту сторону, а я пойду на эту.

Я пошла направо, выискивая везде трискелион. Внизу студенты неторопливо шли через дворик в здание. Университет как раз готовился к весеннему Дню открытых дверей.

— Нашел, — крикнул Торин.

Рисунок был не на плоской поверхности крыши. А на боковой поверхности купола, направленной на город. Торин вытащил свой артавус из внутреннего кармана кожаной куртки и совершил прыжок, как в фильме с Джеки Чаном — спрыгнул с крыши и бегом взобрался на купол. Только сделал это эффектнее. Со скоростью Валькирии. Там он нанес связывающую защитную руну на ведьмовской знак.

Затем он приземлился возле меня, спрыгнув оттуда с грациозностью кошки и радостно ухмыляясь.

— Теперь посмотрим, кто выиграет в этой схватке. Следующая остановка — мельница.

Соперничество между отцом и сыном теперь приобрело новое значение.

***

— Сент-Джеймс, ты посмел требовать, чтобы я пришел, — произнес Эхо, заходя на кухню и таща за собой Кору. — Я был как раз на полпути к кое-чему, так что это должна быть веская причина.

— Мой отец заявится в город, — объявил Торин.

Эндрис поперхнулся своим напитком. Блейн и Ингрид обменялись озадаченными взглядами между собой. Ингрид до сих пор вела себя так, словно в упор не видела. Но я не собиралась придавать этому значение.

Эхо рассмеялся.

— Ну, это точно стоило моего внимания.

Прокашлявшись, наконец, Эндрис выговорил,

— Но твой отец мертв, Торин.

— Он очень даже жив и возможно Бессмертный. Темный Бессмертный. Он убил мою мать, чтобы скрыть свои некромантские действия и сейчас идет за Рейн. Мы собираемся остановить его.

Если он хотел добиться эффекта разорвавшейся бомбы, ему это удалось. У всех отвисла челюсть. И опять же, Эхо эта новость не особо удивила.

— Кто-то работает здесь на него, — продолжил он, прищурившись и заглядывая в лицо каждому из стоявших в комнате. Мы переглянулись, словно пытаясь понять, кто из нас виновен.

Он выбрал весьма странный способ, чтобы заставить каждого понервничать. Я не спеша подошла ближе туда, где он стоял, скрестив руки на груди и широко расставив ноги, выказывая своим видом гнев перед собранием провинившихся.

— Серьезно? Это так ты все разруливаешь? — возмутилась я.

Он удивился, что я осмелилась перечить ему.

— Они должны знать, на сколько ситуация серьезная. Кто-то здесь работает на моего отца.

— Но мы же вчера решили, что никто из нас не виновен, — не сдавалась я. — Простите, ребят, — я обвела взглядом остальных. — Он иногда немного сгущает краски. Мы знаем одно, кто-то здесь в окрестностях поднял тревогу «ведьма-в-беде» или Зов, как они предпочитают называть. И мы не знаем, пришли ли ведьмы для того, чтобы нам помочь или поддержать его отца.

— А Хоук и Феми знают о происходящем? — спросила Кора.

— Да, но они невиновны, — ответила я.

Торин схватил меня за талию, чтобы я не смогла отойти, и привлек меня к себе.

— Прекращай командовать на моем собрании, — разражено шепнул он мне в ухо.

— А ты прекращай вести себя как козлина.

Я попыталась высвободиться из его рук, но его хватка окрепла.

— Я проверял Феми и Хоука, Кора, — сказал Торин. — Они преданны семье Рейн. Я верю, что тот, кто создал Зов, сделал это, зная, что мой отец узнает об этом и последует за ведьмами сюда. Это объясняет, почему они оставили поиски Провидицы. Мы даже устроили им ловушку в магазине ведьмы в Филли, но ни тогда, ни сейчас ничего не произошло. Он знает, где мы.

— Только один вопрос, Сент-Джеймс, — прервал его Эхо, — а что заставляет тебя доверять мне? Я перво-наперво верю только себе. — Он поцеловал Кору в висок. — И только потом моей богине.

Я ожидала, что Торин потеряет контроль над собой. Но он лишь ухмыльнулся.

— Я не доверяю тебе, Гримнир, но возлагаю надежды на Кору и на твои чувства к ней. Ты же не сделаешь ничего, что может навредить ее лучшей подруге и разрушить все, что у вас сейчас с Корой.

— Он прав, — согласилась Кора, глядя на Эхо, — предашь мою лучшую подругу и испытаешь такую боль, какую и представить себе не сможешь.

Эхо реально передернуло. Он недовольно посмотрел на Торина.

— Чего вам от меня надо? Я же говорил, я или пожинаю или… — Он дернулся снова, когда Кора толкнула его локтем. — Женщина, ты снова меня ударила…

Кора довольно улыбнулась.

Эндрис, наблюдая за ними, только покачал головой.

— Как мы выясним, кто работает на твоего отца?

— Мы выманим их. Они уже начали рисовать свои колдовские символы на крышах. Думаю, они создают магический круг вокруг города, чтобы сдержать тот хаос, или что там они запланировали. Я хочу знать, что они означают, и здесь в игру вступают Эхо, Ингрид и Блейн. Вы все были адептами старой религии в разные периоды и, по идее, способны опознать, с чем мы столкнулись.

— Можно нам взглянуть на них? — спросила Ингрид.

Торин вытащил свой артавус и выжег символы на столешнице. Отойдя в сторону, он позволил им троим рассмотреть их.

Ингрид покачала головой.

— Я узнаю трискелион, но этот выглядит иначе, на кончиках будто завитки длиннее.

Блейн провел пальцем по нему.

— Это комбинация символов.

— Расступись, Бессмертные, — скомандовал Эхо. Он вытащил свой артавус и нарисовал четыре разных символа, один поверх другого. Когда закончил, то оказалось, что он нарисовал в точности тот символ с купола Уолкерсвилля. — Они используют трискелион, чтобы спрятать письмена Огама под ним.

Огам?

— Что это такое? — спросила я.

Эхо взглянул на Блейна.

— Ты расскажешь, Бессмертный?

Блейн проигнорировал его.

Эхо ухмыльнулся.

— Это друидский и древний ирландский алфавит, то, в чем мистер Красивые Глазки должен разбираться. Ты знаешь, что этот обозначает? — он указал на символ.

Блейн пожал плечами.

— Это было до меня, Гримнир.

Эхо хмыкнул в ответ.

— Но ты должен был видеть их на камнях Ирландии или Шотландии, или откуда ты там явился.

Огонек появился в глазах Блейна.

— На могильных камнях или их насыпях. Они также используются для обозначения границ.

— Умничка. Я знал, что есть все-таки мозги за этими красивыми глазками. — Эхо посмотрел на Торина, не обращая внимания на желание Блейна порвать его на кусочки. — Вероятно, они используют Огам, чтобы создать магический круг. Нам нужно отыскать все символы, чтобы понять насколько большой этот круг. Он может распространяться на весь город или только на соседние дома Рейн, чтобы не выпустить ее из круга.

Я содрогнулась.

— В символах могут быть также скрыты несколько посланий, — добавил Блейн, — одно в символе Огам, другое — в кельтском. Нам нужно расшифровать оба.

— Хорошо. Давайте сделаем это. Что бы мой отец ни задумал, это не сработает, — решительно сказал Торин. — Только не в этом городе. Мы проверим каждую крышу, пока не найдем символы. А после нанесем на них связывающие руны, чтобы защитить город, и блокирующие руны, чтобы не дать им войти. И если они придут в город, то будут вынуждены обосноваться на близлежащих территориях. Я говорю о лесах и фермах. Используйте телефоны, чтобы сфотографировать символы и дом. Эндрис, можешь отслеживать дома, что мы пометили?

Эндрис достал свой планшет и показал Святой Грааль техники, функционирующую карту спутниковых снимков. Объяснив, как это работает, он протянул его Коре.

— Раз у тебя нет артавуса, будь хоть в чем-то полезной, — произнес он.

— Эй, не смей с ней так разговаривать, — предупредил Эхо.

— Спокойно, здоровяк, — Кора похлопала Эхо по руке. — Я сама могу за себя постоять. — Она взглянула на Эндриса и приподняла бровь. — А что я с этого буду иметь?

— Я помогу тебе с папочкиным блогом.

Кора ухмыльнулась.

— Да неужели?

— Закинь чесночный хлеб в духовку, до того как мы вернемся, и по рукам.

— По рукам. Я уже мозг сломала над тем, что делать с тем блогом.

Мы ушли, оставив Кору дома с планшетом. Ребята двигались от улицы к улице со скоростью молнии и взбирались на крыши как обезьянки на сахарный тростник. Теперь я понимала, почему Эндрис не хотел быть привязанным к своему планшету. Они реально развлекались. Кто быстрее? Как много домов и зданий они могут отметить? Все было бы не так плохо, если бы они не хвастались.

***

Уже стемнело, когда мы, наконец, закончили. В ребятах все еще пульсировала энергия рун.

— Кто выиграл? — спросил Эхо, когда они вернулись в особняк.

— Дружище, тебе не стоило даже спрашивать об этом, — сказал Эндрис. — Ты почти все время тащился где-то позади меня.

— Энди, у тебя не было даже шанса. Так я выиграл? — Эхо попытался посмотреть в планшет.

— Разве я должна была вести счет? Ой. — Кора выключила планшет. — Кто голоден? Чесночный хлеб готов, а ваша домохозяйка потрясающий повар. — Она подошла к духовке и вытащила хлеб.

Все столпились вокруг еды. А я лишь хотела пойти домой и подумать, что делать с Эриком. Одна. Долго стоя под душем. Вся эта беготня меня утомила. Может мне связаться с Норнами. Они неохотно, но отвечали на мои вопросы, когда бы я их не задавала, а сейчас мне очень нужны были ответы. Я стряхнула с себя куртку Торина. Он отдал мне ее, когда на улице похолодало.

— До завтра, ребят, — громко сказала я, отдавая Торину куртку. В глазах его читался вопрос. — Я просто устала.

— Но ведь ужин… — Он указал на поднос, который все опустошали.

— Я не голодна.

Я неверно выбрала отмазку, так как на лице его появилось это выражение, говорящее, что он не остановится, пока не решит волнующую меня проблему. Он не может все решать, но попробуй скажи ему это.

Он вывел меня из кухни в широкий коридор, соединяющий зал и лестницу, что вела к двум спальням наверху. Мой взгляд упал на дверь комнаты, где жил раньше Эрик.

— А кто-нибудь занимает старую комнату Эрика?

— Нет. — Торин пристально посмотрел на меня, затем перевел взгляд на дверь. И словно читая мои мысли, добавил: — Хочешь посмотреть?

Я кивнула. Он не спрашивал, зачем мне понадобилось заглянуть в комнату, а я не объясняла. Я не знала с чего начать. Конечно же, я пошла трусливым путем, скрывая от него свои видения об Эрике, но мне хотелось узнать, почему я их вижу и каким образом. Ему не понравились мои отношения с Эриком. И он все еще чувствовал угрозу, хоть и тщательно скрывал это.

Комната Эрика была так далеко от основной части дома, что ее можно было принять за комнату экономки. Или же она когда-то была домиком у бассейна и прежние владельцы решили присоединить его к основному дому. Это объяснило бы, почему задняя дверь кухни выходит в коридор, а не на площадку перед бассейном.

Забавно, я никогда об этом не задумывалась до сих пор. Но опять же, Эрик проводил большую часть времени у меня дома, так что здесь мы практически никогда и не были вместе, чтобы я это заметила или придала значение.

Мы молча дошли до комнаты Эрика и зашли внутрь. Ничего не изменилось, даже его кровать была не заправленной.

— Кажется, здесь кто-то спал.

Торин прищурился.

— Мы велели миссис Виллоу не трогать эту комнату.

— А где Блейн спит?

— Следующая дверь, но его комната поменьше. Не думаю, что он тайком заходит сюда. Это не в его стиле.

Камеры Эрика лежали на столе, и я невольно пересчитала их. Одной не хватало. Он что, забрал ее с собой в Асгард? У него не было камеры, когда он вернулся и помог нам победить Гримниров. А может он забрал ее в Хель? Я тогда была слишком расстроена, чтобы что-то заметить. Он, наверное, вернулся сюда и взял ее перед уходом.

Я посмотрела на снимки на стене. На большей части из них была природа, но у него также было несколько снимков меня и Коры.

— Ты скучаешь по нему, — сдержанно сказал Торин.

— Да. — Я посмотрела на него и впервые не увидела проблеска раздражения. — Но по большей части волнуюсь за него. И ничего не могу с собой поделать. Он так долго был частью моей жизни. — Расскажи ему о видениях, требовал мой внутренний голос. Но я проигнорировала его и продолжила осматривать комнату, замечая странности.

Что рассказать ему, а что утаить?

Может надо сначала как-то связаться с Эриком? Если он действительно работает на отца Торина, то ему может понадобиться помощь. Если его темная сторона возьмет верх, его будет не переубедить. С другой стороны, смотри, куда привело нас сокрытие видений от Торина. В никуда. Наоборот, я усомнилась в Торине, и он потерял дни, разыскивая свою мать в надежде, что она Бессмертна.

Торин взял меня за руки и повернул к себе. Его глаза потемнели, когда он приподнял мне подбородок и погладил по щеке.

— Сегодня был тяжелый день, не так ли?

И словно по щелчку пальцев, все стало простым и ясным. В этом был весь Торин. Парень, которого я безумно, искренне и отчаянно люблю. Хранить секреты от него было верхом глупости. Я попыталась сглотнуть комок в горле, но вина и злость на себя не давали мне это сделать.

— Эрик вернулся, — почти шепотом сказала я.

Торин огляделся вокруг и улыбнулся.

— Это из-за незаправленной кровати?

— Частично. Я видела его в своих видениях, Торин. Он работает на твоего отца.

Торин помрачнел.

— Но видения были ненастоящими.

— Некоторые да, но другие показывали правду. — Я вздохнула. — Это трудно объяснить. Поверь мне на слово. Эрик вернулся, и вот это все только подтверждает это. Дверь его шкафа открыта, и на полу его одежда. В комнате не было бы такого беспорядка, если бы здесь кто-то не спал. Его мать, Бессмертная, что вырастила, его была помешана на чистоте. Она не могла оставить его комнату в таком виде. И одной камеры не хватает. Никон. Его любимой.

Торин подошел к шкафу и огляделся вокруг. Поднял рубашку с пола, понюхал и бросил снова на пол. Развернувшись, он прямиком пошел в ванную комнату. Когда он вышел оттуда, в руках он держал полотенце.

— Оно мокрое. Как я мог пропустить, что он был здесь? — спросил он.

Ну, конечно, он тут же взвалил всю вину на себя. Уверена, для таких людей, как он, есть определенное прозвище, но кто-то должен ему сказать, что он не всесильный.

— Торин, ты здесь толком не живешь, естественно, ты пропустил его визит. И ты занят погоней за своим отцом.

Он бросил полотенце и подошел ко мне.

— И пропустил, что творится у меня под носом. Мне от этого совсем не легче.

— Не надо тут самоистязаний, Валькирия. Эрик мог приходить и уходить на протяжении всего дня, пока ты и остальные в школе или посреди ночи, пока все спят, а ты отсутствуешь. Это большой дом, и его комнаты довольно далеко.

— Миссис Виллоу должна быть в курсе, если он приходил сюда. Пошли, — он схватил меня за запястье.

Я не двинулась с места.

— Ты не можешь пойти к ней прямо сейчас.

— Почему нет? Нам нужны ответы, — он дернул меня за руку.

— Хватит мной помыкать, ты, неандерталец. Люди не становятся в очередь и не выполняют твои прихоти просто так, по одному твоему слову.

Он хмыкнул.

— Вообще-то выполняют.

— Не в этот раз. Во-первых, уже поздно навещать миссис Виллоу. Во-вторых, это ее дом, и я уверена, она не любит, когда ее тревожат. И в-третьих, тебе не нужны доказательства. У тебя уже есть мое признание, что я видела его в своих видениях. — Он прищурился. — И это, наверное, он устраивает бардак на кухне.

Торин отпустил мою руку и с твердостью в голосе сказал:

— Обоснуй.

— Тебе явно пора постричься.

Я потянулась, чтобы дотронуться до его волос.

Он перехватил мою руку, повысив голос.

— Ты нарочно пытаешься вывести меня из себя?

Я довольно улыбнулась. Усталость как рукой сняло. Борьба с ним всегда меня заряжала энергией.

— Ингрид рассказывала, что кто-то оставлял грязную посуду на кухне, а все отрицали это. На другой день я слышала странный шум на кухне, Ингрид ходила проверить, но никого не нашла. Эрик здесь.

Готова была поспорить, это он следил за мной, когда я использовала портал.

Торин скривился.

— Никто мне ничего не говорил.

— Это потому, что ты запугиваешь людей. Особенно бедную Ингрид.

— А какое твое оправдание? Почему ты не рассказала мне об Эрике, когда мы в прошлый раз говорили? Очевидно, что это он сливает информацию о тебе моему отцу. Предатель.

— Эрик никогда меня не предаст.

— Тогда почему он работает с моим отцом?

— Не понимаю. Я просто знаю, что он не предаст.

Он нервно засмеялся, словно издеваясь.

— Тогда вернемся к твоим секретам. Почему ты мне не рассказала?

— Я, эмм… Он выглядел по другому в моих видениях. Накачанным.

— Значит, он отжимался на скамейке в Хеле, это не оправдание. — Он склонил голову набок и пристально на меня посмотрел, как будто взвешивая мои слова. — Что именно здесь происходит, Веснушка?

Я начала было мотать головой, но затем выдохнула.

— Я надеялась сначала найти доказательства, так как не верила своим глазам.

— Пока сама не стала целью, — закончил он. Он взял меня за голову и прижался своим лбом к моему. — Ладно. Это был долгий день, я уверен, ты совсем устала. Так же как и я. Давай, поступим правильно. Что бы там ни происходило, вместе мы справимся. Обещаю не сердиться.

— Мы с Эриком были вроде как вместе.

Торин удивился. Я ожидала обещания свернуть шею Эрику. Но вместо этого он рассмеялся, его дыхание овеяло мое лицо.

— Ты и Эрик? Этого не будет.

Я нахмурилась.

— Торин, я это видела. Три раза. Один раз он был в душе и предлагал мне присоединиться к нему.

Торин перестал улыбаться и высокомерно поднял голову.

— Это невозможно. Кто-то пудрит тебе мозги.

В нем было столько самонадеянности, будто он верил, что знает абсолютно все.

— Послушай, Эйнштейн. Я знаю, что я видела, и это меня ест изнутри. Если ты не собираешься мне верить, то я иду домой. — Я развернулась и пошла прочь.

— Эй. Стой.

Я обернулась.

— Что?

— Когда я обнаружил, что ты Провидица, я поговорил с Лаванией, чтобы узнать больше про них, выяснить, что они умеют, а что нет. Я понял, что не смогу помочь тебе, если не буду знать, с чем ты столкнешься.

Он действительно был самым лучшим парнем из всех. Я вернулась к нему и взяла за руку.

— Спасибо.

Он сверкнул довольной «я-знаю-я-лучший» улыбкой.

— Лавания повторяла мне снова и снова, что Провидицы не могут видеть своего будущего. Просто так устроено. Кто вложил эти картинки в твою голову, Рейн. Ведьма. Говорю тебе…

Я прикрыла его рот.

— Помолчи. Еще одно напоминание о том, что ты был прав, и ты получишь коленом сам знаешь куда.

— Я и не собирался. Вспомни, когда ты первый раз увидела Эрика?

— В магазине. Ведьмы обступили меня. Кто-то хотел пожать мне руку, остальные просто прикоснуться.

— И ты не видела Эрика среди них?

Я поморщилась.

— Нет. Ты думаешь это дело рук Эрика? Он же не ведьмак.

— Это в его крови. Один и Фригга оба практиковали Сейдр. И Локи такой же, как и они. Чертовы ведьмы. — Он приобнял меня за плечо и вывел из комнаты Эрика. Приближаясь к кухне, мы слышали гул голосов. Зал с порталом был слева от кухни.

— А я тебе говорил… а я тебе говорил… — пропел Торин нежно.

— Замолчи. — Я толкнула его плечом.

Портал открылся в мою спальню. Сначала мы услышали обрывки разговора, но знакомый смех заставил меня взглянуть в широко раскрытые глаза Торина. Я бегом кинулась на кухню.

18. Правда бывает горькой

— МАМ!

Она обернулась, густые, черные как смоль волосы, спадавшие на ее спину, покачнулись. Слезы заблестели в ее зеленых глазах.

— Милая.

Борясь со слезами, я побежала и чуть не сбила ее с ног, если бы не ее высокий рост и вес, и, конечно же, способности Валькирии.

Она обняла меня.

— Я скучала по тебе.

Я крепко обняла ее в ответ. Скучала по ней и волновалась за нее, и даже немного злилась на нее. Всего чуточку, потому, что я старалась войти в ее положение и понять.

— Я слышала боги нарочно откладывали твое возвращение.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на меня.

— Где ты услышала этот бред?

— От Норн.

— Она может слышать их по своему желанию, — сказал Торин.

— Что, правда? — я не смогла понять, порадовало это ее или нет. Она расцеловала меня в обе щеки, отстранилась и снова на меня посмотрела. — Теперь я вернулась, солнышко. И вместе мы разберемся с ними.

Просто услышать это от нее уже заставило меня чувствовать себя лучше. Означает ли это, что она официально вернулась как Валькирия? Но прежде, чем я успела спросить, ее взгляд переметнулся к Торину.

— Подойди, прекрасный юноша. — Она протянула к нему руки, чтобы обнять. — Спасибо, что приглядывал за ними, пока меня не было.

Мама опекала всех. Экстравагантная. Благородная. У нее было доброе сердце, а характер еще лучше. Глядя на нее, ты думаешь, что ее буквально выдернули из Вудстока, а не что она Валькирия со способностями Норн.

У Торина появилось странное выражение лица, словно он был удивлен и не знал, что сделать в ответ. Уже девять столетий у него не было никого из семьи, кроме Эндриса, как напарника и назойливого младшего брата, и он закрылся от проявлений любви. Мама пригласила его в нашу, и он не знал, как себя вести.

Я скрестила руки и беззвучно произнесла:

— Обними ее в ответ.

Он робко повиновался, словно ожидал, что мама его оттолкнет. О, если б только он знал. Она обожала обниматься. Это были сильные-всеобъемлющие-цепкие-крепкие обнимашки. Спазм перекосил лицо Торина, как только его руки коснулись ее.

Улыбаясь, я повернулась и обняла Лаванию.

— Я так рада, что ты вернулась.

Она усмехнулась.

— Когда я уходила, тебе надоело до чертиков учить руны.

Я жаждала только видений. Если б только я знала.

— Это было до ведьм и беспорядка.

— Все настолько плохо?

— О, да.

— Тогда нам лучше начать с завтрашнего дня. — Как и мама, она любила длинные развевающиеся платья, но могла позволить себе и элитные дизайнерские.

Мама все еще благодарила Торина, когда я обернулась.

— Просто для галочки, мам. От него было мало толку, так что я сама о себе позаботилась, — пошутила я, присоединяясь к ним.

Мама удивилась.

— Я и не сомневалась, милая. Иди сюда. Хочу все услышать. — Я взяла ее за руку. Я рада, что она вернулась. У нее была способность упрощать самые серьезные вещи.

Лавания подошла к нам, и мы рассказали о том, что случилось после их ухода. Когда закончили, мама смотрела на Лаванию, поджав губы.

— Лавания, расскажи им, — попросила она.

Я непонимающе смотрела то на одну, то на другую. Торин также был в растерянности. Феми держала в руках свою чашку с чаем так, словно не слышала разговора, но уверена, она ловила каждое слово.

— Расскажи нам что? — спросил Торин.

— Это насчет Эрика? — спросила я, встревоженная тем, что могла услышать.

Мама помрачнела.

— Да, милая. Мы не знаем, почему он стал на сторону этого мерзавца. — Она взглянула на Торина. — Прости, дорогой. Но уверена, он сделал это не по своей воле. Эрик никогда бы не предал тебя и не причинил вреда. Здесь происходит кое-что другое. Ну же, Лавания.

Лавания распрямила скрещенные ноги и наклонилась вперед. Оперевшись на стол, она заправила волос за уши, словно немного нервничая, но взгляд ее был направлен лишь на Торина.

— Это касается твоего отца, или же человека, которого я знала только под именем Граф. Я молилась, чтобы этот день никогда не стал. Мне очень жаль, Торин. Что ты знаешь о нем?

— Он незаконнорожденный сын одного англо-саксонского аристократа, — неохотно выдавил из себя Торин. Этот разговор был ему неприятен и сулил открыть старые раны.

— Это был его способ придумать себе новое имя. Феми может подтвердить, как часто и насколько усердно Бессмертные работают над своей личностью каждые несколько десятилетий.

Лицо Торина окаменело.

— Это ты его обратила?

— Нет. Моя наставница, и это с ней он связался, когда ты со своим братом отправился на войну. Он хотел, чтобы вас обоих обратили, но твой брат выбрал смерть. — Она сделала глоток воды из бутылки, прежде чем продолжить. — Вильям был Бессмертным задолго до того, как встретил твою мать, Торин. Он родился в Древней Греции и участвовал в стольких битвах, которые я не смогу даже перечислить. — Она улыбнулась. — Он заработал себе репутацию даже среди Валькирий. Жесткий. Несокрушимый. Грубая сила, которую все Бессмертные боготворили и…

Мама негромко кашлянула и многозначительно посмотрела на Лаванию. Было очевидным, что Лавания восхищалась Графом.

— Возвращаясь к начатому, — продолжила она, покраснев, — к тому времени, как он встретил твою мать, Вильяму необходимо было новое имя и доступ к обществу Британии. Брак с твоей матерью сделал это возможным. Норманы победили англо-саксонцев, начали восстанавливать Англию, строить памятники и вкладывать в нее деньги. Но твой отец в этом особо не нуждался. За века он сколотил себе состояние, но будучи Бессмертным, не мог этого афишировать. У него было несколько верных Бессмертных друзей, кое-кто из духовенства, но они продолжали помогать Валькириям, когда тем требовались их услуги. Когда твой отец «погиб» в пожаре и не оставил наследников, король отдал титул графа Уортингтона и все графство твоему дяде, единственному брату твоей матери. Большинство твоих родственников, которых ты можешь видеть сейчас произошли по маминой линии.

Не удивительно, что никто из графов Уортингтонов не был похож на Торина или его отца. Я посмотрела на Торина, но вряд ли он думал сейчас об этом. Ярость назревала в его глазах.

— Значит, жениться на моей матери, нормандке, было идеальным прикрытием, — подытожил Торин.

— Не просто на какой-нибудь нормандке. На благородной нормандке, внучке троюродной или четвероюродной кузине короля Ричарда. Твоя благородная кровь — это наследие матери, не отца.

Торин наклонился вперед, голос его звучал сурово.

— Да мне плевать на мою благородную кровь. Зачем он ее убил? Очередное прикрытие?

Слыша боль в его голосе, я встала со своего места рядом с мамой, подошла к его креслу и положила ладонь на его руку. Сначала он никак не среагировал, но затем взял ее и сжал так крепко, что мне стало больно. Я активировала руны от боли, но все внутри меня сжалось от волнения, и я почувствовала его эмоциональную боль как свою.

— Нет, — ответила Лавания. — Вильям человек с амбициями, но мы не знали, как далеко он готов был зайти, пока не убил твою мать. Все эти годы, пока он воевал и оборонял человечество, Граф верил, что заслужил свое право быть Валькирией, встречаться с богами и жить среди них. Это стало одержимостью.

— Не с его характером быть Валькирией, — вставила слово Феми.

Я удивленно на нее посмотрела. Мельком взглянув на Торина, я отметила его прищуренный взгляд. Могу лишь представить, о чем он сейчас думает. Он должен был проверить ее тщательнее.

— Ты встречала его? — спросила я.

— Наши пути пересекались, — сказала Феми. — Ты не живешь столько, сколько приходится нам, и встреча неизбежна.

Это означает, что Вильям де Клер нарочно оставался вне поля зрения Торина? Напряженное лицо Торина и усилившаяся хватка говорили, что он пришел к такому же выводу.

— Совет Валькирий постановил, что он должен оставаться Бессмертным и защищать человечество, но Граф решил, что нашел способ покинуть этот мир и добраться до богов. Он полагал, что ему потребуется для этого новая душа для сопровождения ее в Асгард, и уже там он доберется до Бифроста. (Мост-радуга, который вел в Вальхаллу)

Смысл сказанного поразил меня до глубины души, воздуха стало не хватать. Этот подонок убил свою собственную жену, чтобы добыть душу. Последовавшая тишина была угнетающей, я чувствовала боль Торина с каждым его вздохом и с каждым учащенным ударом его сердца. Я не знала, сколько еще он сможет выдержать. Я умоляюще посмотрела на маму, прося ее остановить Лаванию, но она отрицательно покачала головой.

— Примерно столетие назад он начал общаться с Бессмертыми, которые считали, что имеют право двигаться между мирами как Валькирии. Он вроде как обзавелся последователями.

— Где ее душа? — приглушенно спросил Торин.

— Торин, пожалуйста, не…

— Хватит мне вешать лапшу на уши, — произнес он так спокойно, что уж лучше бы он сорвался на крик. — Ты можешь скармливать мне все это дерьмо о том, кто мой отец, и что он Бессмертный, но ты не позволила мне сопроводить душу моей матери в Асгард или хотя бы попрощаться, Лавания. В чем причина? В законах не прописано, что запрещается сопровождать члена семьи. Ты это подстроила, и я хочу знать зачем?

Что за черт? Я думала оба, и мать и брат, находятся в Асгарде. Лавания опустила взгляд на свои руки, мама тоже прятала свои глаза. Ну, а Торин, я считала, что уже видела его в гневе. Но не в таком. На его коже проявились руны. И так много, что я даже не смогла опознать их все.

— Мам? — взмолилась я.

— Солнышко, есть некоторые вещи…

— Просто скажи ему. Где она?

— Он воспользовался заклинанием, чтобы привязать ее к себе.

В ушах зазвенело, кровь прилила к вискам. Торин вскочил и бросился прочь. Я побежала за ним, на ходу активируя руны. Когда мы оказались снаружи, я как раз его догоняла. Он помчался по дороге как ураган, настолько разозленный и неуправляемый, что сметал все на своем пути. Его яростный рев болью отозвался у меня в груди.

Когда я поравнялась с ним, он направлялся на север. Было уже слишком темно, чтобы бежать по чертовому лесу, даже используя светящиеся руны. Он мог упасть и серьезно пораниться. Даже Валькирия не застрахована от разбитой головы.

— Торин, остановись.

Он оглянулся, как будто не ожидал этого, а затем кинулся в лес как какой-то бульдозер, разрушая все на своем пути. Звук ломающихся и падающих деревьев эхом отзывался в темноте.

Я остановилась и вытерла лоб тыльной стороной ладони, слезы душили меня. Я была так напугана, что хотелось кричать, и я топнула ногой.

— ТОРИН!

Земля задрожала. Это я сделала? Я оглядела улицу. Ни одной машины. Подняв ногу, я снова топнула. Дрожь пошла от того места, где я стояла.

Ладно, так, пожалуй, не стоит больше делать. Я вглядывалась в гущу деревьев и колебалась, стоит ли идти за ним. Конечно же, я должна. Судя по всему, это то место, где он выпускает пар. Я просто не припомню, чтобы видела падающие деревья во время наших последних пробежек.

Осторожно пробиралась через канавы и камни, лежащие на обочине дороги, и осматривала упавшие деревья. Торин пропал из виду, густой лес тщательно скрывал его свет, даже несмотря на поваленные деревья.

Завтра рейнджеры будут теряться в догадках, о том, что здесь произошло. Деревья, вырванные с корнем и без следов шин вокруг, все это выглядело не совсем обычно. Если Торин оставил следы своих подошв, а я уверена, что так и было, еще одна дикая история появится на страницах ежедневника Кайвилля. Отец Коры, писатель-фантаст, уже начал писать серию книг об инопланетном вторжении, после того, как Гримниры разгромили его виноградник. Это попало в местные репортажи и новости штата. Затем были обезумевшие люди, нападавшие друг на друга в Центре и странная ситуация из-за Эрика. Кайвилль потихоньку превращался в городок ужасов.

Бедные вырванные деревья. Я коснулась оголенного корня дерева, сожалея, что мы оставляем так много последствий после каждого раза, когда жнец душ впадает в ярость и выпускает пар.

Краем глаза я уловила какое-то движение и отпрыгнула в сторону. Что-то было под деревом слева от меня. Листья шуршали и рассыпались в стороны, словно кто-то пытался выбраться из-под дерева. Первой моей мыслью было, что это черный медведь. Торин повалил дерево на чертову нору спящего медведя.

Дерево приподнялось.

Появился не просто какой-то там черный медведь. Он был настолько огромен, что мог поднять дерево. Моя душа ушла в пятки, я сделала шаг назад, не осознавая, как близко была к краю откоса дороги. Я потеряла равновесие и упала.

Камни и ветки вонзались мне в кожу, пока я катилась к дороге. Я попыталась остановить падение, паника охватила меня. Кое-как я встала на ноги у края дороги, ожидая, что за мной погонится медведь. Но увидела лишь то, что упавшее дерево теперь стояло. И никакого медведя там не было.

Нет, не может быть. Эхо как-то говорил, что поклонники Старой веры, как друиды, могли управлять элементами. Неужели я заставила дерево посадить себя заново, зарыв корни?

Кровь зашумела у меня в ушах, я застыла в нерешительности. Где же Торин? Он мне сейчас так нужен. Я вгляделась в темноту мимо стоявшего теперь дерева, но нигде не было и проблеска света. Собрав остатки храбрости, я взобралась наверх к упавшим деревьям и прикоснулась к другому корню. Он тут же зашевелился, приподнялся и воткнулся в землю.

Рассмеявшись, я коснулась еще одного корня, а потом еще. Затем раскинула руки в стороны, словно какая-то всемогущая колдунья и закричала:

— Поднимитесь и пускай ваши корни врастут в землю. Живите дальше и дарите жизнь и кров другим.

Ну, может я немного увлеклась, но, кажется, это сработало. Деревья поднимались, звуки хруста и шелеста наполнили округу, земля задрожала, когда корни погружались в почву. Куда же подевался Торин? Он должен это увидеть. Это было реально круто.

Довольная собой, я сбежала вниз на середину дороги и на супер скорости крутанулась на месте, выставив вверх руку и издав юхуу клич. Это может стать новым трендом. Разъяренный Торин, крушащий все на своем пути, и я, следовавшая за ним по пятам и восстанавливающая порядок.

Хотя, это звучало в точности как то, что делали Норны. Подчищали за Валькириями.

Но это совсем другое дело. Его душевная рана была глубока. Даже я не могла туда достать. Его отец оказался воплощением самого дьявола. Поступить так жестоко со своей собственной женой поистине чудовищно.

Проблеск света показался между деревьев и отвлек меня от мыслей. Он был такой яркий, что освещались даже верхушки деревьев. Буквально через пару секунд с пронзительным визгом возле меня остановился Торин. В глазах его полыхали огоньки из-за светящихся рун.

— Что ты творишь? — его голос прорезал ночную тишину, и я поморщилась.

— Пытаюсь привлечь твое внимание, — ответила я. — Смотри, я восстановила все деревья, которые ты сломал. Круто, правда?

— Тебе не захочется быть сейчас рядом со мной, Веснушка.

— Не согласна. Я готова быть с тобой, когда ты счастлив, опечален, зол, ранен, когда ты ведешь себя, как козел, бездельничаешь, или корчишь из себя героя. Всегда и везде, несмотря ни на что. Мы с тобой идем в комплекте, дружочек. Как равные партнеры и все тому подобное. — Я указала на ближайшее дерево и подвигала пальцем влево-вправо. Дерево покачнулось. — И как только тебе захочется уничтожить природу, найди меня сначала.

Он близко наклонился ко мне, глядя прямо в глаза.

— Иди домой, Рейн, — голос звучал угрожающе.

— Только если ты пойдешь со мной. Если хочешь остаться здесь, то я тоже остаюсь. Хочешь за секунду оказаться в Портлэнде и потом вернуться, тогда я тоже помчусь рядом или подожду здесь до твоего возвращения. Но я никуда не уйду без тебя, Торин Сент-Джеймс.

Мои слова, казалось, лишь разозлили его. Он отступил назад и взъерошил волосы.

— Ты же в курсе что мне плевать на детский девчачий лепет.

— Я знаю, но прошло уже полгода. Ты не мог напугать меня тогда, не получится и сейчас. — Я подошла к обочине и села. Он не двинулся с места. — Ты уже слышал про Ингрид? Она собирается проходить практику в модном журнале Нью-Йорка как редактор.

— А мне что до этого? — проворчал он.

— Она твоя воспитанница или Бессмертная проводница твоего младшего брата. Думаешь, Эндрис придет в бешенство? — Вдалеке показалась машина, а он все еще стоял на середине дороги. Я ощутила, как меня наполняет тревога и активировала свои руны скорости на случай, если мне придется столкнуть его с дороги. — А может, он поймет, как сильно ее любит и поедет за ней? Будет ждать ее у редакции и провожать домой. Это будет так романтично. — Чтоб тебя. Он не сдвинулся с места ни на шаг. — Ай! Так больно. Наверное, меня укусила змея.

За секунду Торин оказался возле меня.

— Где?

Мимо проехала машина.

— Да все нормально. Это просто палка. Может, пойдем уже домой?

Не говоря ни слова, Торин сел рядом. Обычно он язвительно комментировал мои хитрые манипуляции с ним. Но сейчас просто положил локти на колени и опустил голову.

— Она привязана к нему уже более девятисот лет, Рейн. Девятый век она наблюдает, как он творит свои злодеяния.

— Знаю.

Я потерла его спину. Мускулы были напряжены, но искры от рун, вызванные прикосновением, кажется, его успокаивали.

— Я собираюсь убить его.

Он произнес это так спокойно, что по моему позвоночнику прошелся холодок. Я сглотнула и постаралась вести себя непринужденно. Провела рукой по его голове, массируя пальцами.

— Понимаю.

— Это то, что он заслуживает. Начисто отрубить ему голову. Вырвать сердце из его груди. Я не был бы Валькирией, если бы не он.

Я чуть не ляпнула ему, что Лавания давала ему выбор, и он выбрал Бессмертие. А его брат нет.

— Ты часто видишься с Джеймсом?

— Иногда. Вальхалла огромна, и они всегда заняты делом. — Он вздохнул. — Мы предполагали, что мама попала в зал Хель. Когда нас с Эндрисом направили в зал богини Хель, я искал ее, но это место даже больше, чем Асгард.

Холод пробирался через брюки, несмотря на руны, но ему должно быть приходилось хуже. Я была в рубашке с длинными рукавами, а Торин, в отличие от меня, оставил свою куртку в особняке, и теперь на нем была только футболка. Я положила голову ему на спину, пытаясь согреть.

Что он собирается сделать с душой своей матери? Отнести ее в Асгард? У меня не было времени спросить маму, назначили ли ее Валькирией. Мысль об отце, попавшем в Хель вместо Асгарда, заставила меня содрогнуться от страха. Не то, что бы это место было таким уж плохим. По рассказам Эхо, там было много комнат. Но самым худшим был Берег Мертвецов, остров для преступников.

Еще несколько машин проехали мимо нас на скорости, явно превышающей дозволенную. Я смотрела, как фары исчезают там, вдали, в городе и раздумывала, как скоро у меня отмерзнет задница. Кто-то должен придумать согревающие руны для таким моментов, как этот.

— Мне вот интересно, это из-за мамы он никогда не пытался разыскать меня, — произнес Торин. — Он знает, что я Валькирия и могу увидеть ее.

— И не надо забывать. Он хочет быть тобой. — Ну, все. С меня хватит. Я встала и потянула его тоже. Точнее он позволил, чтобы я его подняла. — Мы возвращаемся домой. Я сделаю нам горячий шоколад. А затем ты меня обнимешь, и мы вместе уснем, так как завтра нам нужен план действий.

— Какой еще план?

— Как отыскать настоящего графа Уортингтона, чтобы я могла снести ему голову.

Торин нахмурился.

— Я никогда не позволю тебе отнять жизнь.

— Мне придется, чтобы спасти тебя или любого из наших детишек из баскетбольной команды.

Торин рассмеялся. Сначала тихо, но затем громко и заливисто. Он наклонился ко мне, взял меня за бедра и поднял вверх.

— Ты говоришь сумасшедшие вещи.

— Но ты же все равно меня любишь.

Торин вгляделся в мое лицо.

— Ну, не знаю. Надо подумать.

— Козлина. — Я легонько стукнула его по голове, затем оттянула его волосы и поцеловала в лоб. Его глаза засияли.

— Идем уже домой.

— Только при одном условии. Ты целитель, а не убийца. Даже деревья шептали это сегодня, когда поднимались с земли. Было так здорово смотреть, когда ты делала это, ты меня посрамила.

— Ну, я вроде как крутая, — ответила я.

— Как и всегда. — Он наклонился ко мне и поцеловал в губы. С включенными рунами, могу поклясться, что почувствовала все чувства, кипящие в нем. Хорошие, плохие и ужасные.

***

Я проснулась с улыбкой на лице, и, выйдя из душа, продолжила улыбаться. Мама была дома, и чашка кофе ждала меня на прикроватном столике. Я взяла кофе и подошла к окну.

Полуобнаженный Торин поднял свою кружку вверх. Впервые за эти месяцы я спала и проснулась в его объятиях. Пусть в моей жизни и творился хаос, но такие маленькие вещи, как эти, делали ее вполне сносной.

Я подняла свою кружку, приветствуя Торина. Затем пошла к шкафу, чтобы найти какую-нибудь одежду. Десять минут спустя, напевая и припрыгивая, спустилась.

Мама была на кухне с Феми. Я не смогла избежать очередных крепких объятий. Да я и не собиралась. Я скучала по ее обнимашкам.

— Доброе утро, солнышко. Рада, что ты до сих пор держишь свою дверь открытой.

— Следую установленным правилам в доме, в независимости дома ты или нет, — соврала я и выскользнула из ее рук.

— Приятно это слышать. — Они с Феми обменялись взглядами и заулыбались.

Почувствовала, что краснею. Я нарушала их и не раз.

— Пойду, посмотрю, как там папа. Увидимся после школы.

— Милая, я думаю, тебе не нужно больше работать в магазине. Лавания вернулась, и вам следует вернуться к обучению.

Мне в принципе нравилось работать в магазинчике, пока не случился этот инцидент с ведьмами.

— Я поговорю с ней сегодня и выясню, можем ли мы это делать не по графику или как там. Я имею в виду, мам, что не против помогать в магазине пару раз в неделю.

Она покачала головой.

— Не вариант. Мне не нравится, что ведьмы знают, где тебя найти. Торин может взять на себя тех, кто в школе, потому что знает их. А остальные, их слишком много, и мы не знаем, кто они на самом деле. Некоторые из них могут работать на отца Торина.

Всего один день дома и уже меняет правила. Чудненько. Я вздохнула.

— Хорошо.

— Тогда обсудим твой выпускной, и что ты собираешься надеть, — ее голос звучал воодушевленно.

Я взвыла. Она будет из кожи вон лезть, чтобы я надела то, что нравиться ей, а не мне.

— Мам, я уже знаю, что надеть. Нашла в интернете. — Заметив проблеск огорчения в ее глаза, добавила: — Не волнуйся, тебе понравится.

— Это на школьный бал или выпускной?

— Выпускной. — Я поцеловала ее в щеку. — Пока. До скорого, Феми.

— А я могу выбрать тебе на школьный бал? — спросила мама.

— Нет. — Во что мне одеваться было единственным, что я себе позволяла. Я выскользнула в укрытие. Папа выглядел намного лучше и даже мог сидеть. — Доброе утро, папуля.

— Тыковка, ну, не будь так сурова с матерью.

А вот и уловка, чтобы вызвать чувство вины.

— Если я ей это позволю, то она настоит на своем.

— Ты быстро повзрослела, и она упустила шанс наряжать тебя.

Угроза потерять право что мне носить нарастала.

— Хорошая попытка, папочка. — Я поцеловала его в висок. — Даже ты не сможешь убедить меня согласиться на ее помощь. Люблю тебя. Мне нужно бежать.

Мама стояла за дверью с подносом и страдальческим видом на лице. И взглядом «ну почему моя дочь так упрямится, когда я всего лишь хочу ей помочь?» За годы она усовершенствовала этот взгляд, но я тоже отточила свое умение ничего не замечать.

Я чмокнула ее в щеку.

— Люблю тебя.

Схватив вещи, я направилась к машине. Торин уже стоял там наготове.

— Что-то не так?

Я повернула ключ и начала жаловаться.

— Она дома всего один день и уже контролирует каждый мой шаг. Мне нельзя работать в магазине из-за ведьм, я должна заниматься учебой с Лаванией, и она хочет выбрать мне платье на выпускной. Ты представляешь? Может нам забить на все это?

— Эй, аккуратнее, — предупредил Торин.

Я нахмурилась. Выехала из поворота со своей улицы, даже не заметив этого.

— Мне нравилось работать в магазине.

— Но разве после вчерашней ночи ты не думаешь, что стоит поработать над твоими силами ведьмы?

Я бросила на него испепеляющий взгляд.

— Даже не думай становиться на ее сторону. Кроме того, все, над чем мы работали с Лаванией перед ее уходом, это связывающие руны, и мы их не прошли все. — Я остановилась на светофоре. Выглянув через ветровое стекло машины, начала рассматривать деревья вдоль дороги. Показала пальцем на одно из них и попыталась его сдвинуть, как прошлой ночью. Ничего не вышло.

— На зеленый свет надо ехать, а не пытаться гнуть деревья, — сделал замечание Торин.

— Я уже потеряла свой дар, — произнесла я самым грустным тоном.

— Нет, не потеряла. Тебе надо сосредоточиться. Так же, как ты управляешь своими видениями. Вчера ты была разгневана. А злость требует много энергии. И ты направила на ее создание мини землетрясения. Так ведут себя темные ведьмы. А затем тебе стало жаль тех деревьев, которые я повалил. И ты заставила их воссоединиться с матерью Землей. Так делают светлые ведьмы. Скажи Лавании, что хочешь сосредоточиться на развитии этой способности. А не какой-то ерундой.

Я решила не поддаваться на его провокацию, нашла свободное место на парковке и заглушила машину. Какой-то момент просто смотрела на торопящихся учеников невидящим взглядом.

Я повела себя с мамой отвратительно. Было не важно, что она начала вмешиваться в мою жизнь, когда не прошло и суток после ее возвращения. Она была дома после стольких месяцев неопределенности и страха.

— Веснушка?

Взглянула на Торина.

— Я плохая дочь. — Его бровь удивленно приподнялась вверх. Я закрыла глаза и опустила голову на руль. — Худшая. Дочь. Из всех.

— Нет, ты не такая. — Он протянул руку к моей шее и начал массировать. Ладонь была такой теплой, а прикосновения пальцев за ушами вызвали у меня желание замурчать.

— Я думаю, что просто еще злюсь на нее. Ну, ты знаешь, за то, что так долго не говорила мне, что папа был болен. Скрывала от меня, что она Валькирия. За то, что исчезла на целых два месяца. Я чувствую это где-то там, на подсознании. Я так на нее зла. — Ого, это прозвучало так по-взрослому для меня. Общение с Валькириями должно быть полезно для серого вещества у меня в мозгу. — Эхо сказал Коре, что это могли сделать Норны, чтобы наказать маму, и может, я также из-за этого я виню ее…

— Так, стоп. Эхо придурок, а Коре не помешает держать язык за зубами вместо того, чтобы пересказывать такие глупости, — оборвал меня Торин.

Вероятно, он прав. Я вздохнула.

Он повернул мою голову, чтобы заглянуть в глаза.

— Твоя мать не виновата, что твой отец болен. Можешь злиться на нее за что угодно, только не за это. Я наблюдал за твоими родителями и то, что между ними — это прекрасно. Мы все должны равняться на них. — Он вопросительно поднял брови. — Готова ли ты отказаться от всего ради меня?

— Естественно. — Это из-за него я хотела стать Валькирией. Я может и Провидица, но это не означает, что я должна быть только ей или позволить этому диктовать, как мне жить. Ух ты, очередное взрослое озарение. — Как только перестанешь быть мудилой.

Он усмехнулся. Этот сексуальный звук никогда не устареет. Я довольно улыбнулась.

Выйдя из машины, достала телефон и нажала вызов. Мама подняла трубку через пару гудков.

— Мам, давай договоримся. Ты выбираешь мне платье на школьный бал, и на этом все. Макияж и прическа мои.

— Ооо, я начну искать прямо сейчас. Туфли и аксессуары сюда включены, так ведь?

Я даю ей палец, она откусывает руку.

— Так. Только не сделай из меня дитя солнца шестидесятых. Это твой прикид. Не мой.

Она рассмеялась.

— Обещаю, но ты как раз подсказала мне идею. Наряд из Великого Гэтсби будет смотреться на тебе изумительно.

— Великого Гэтсби? — Я не смогла осилить книгу и не смотрела фильм. А следовало бы, прежде чем она превратит меня в посмешище для старшеклассников Кайвилля. — Ладно. Эмм, слушай, я была так взволнована вчера и сегодня утром, что забыла спросить тебя про приговор. — Я напряглась.

— А я тебе не сказала? Мы выиграли, солнышко. Я вернулась, — радостно завизжала она.

Я поморщилась, отодвигая телефон от уха и зажав динамик пальцем.

— Это чудесная новость. Я рада за тебя.

— Рада за нас. Теперь я могу приглядывать за вами с Торином столько, сколько захочу.

Это настораживает.

— Мне пора бежать. Пока, мам. — Я взглянула на Торина. — Не говори ни слова. Я поддалась и уже сожалею об этом. У меня единственной будут цветы на голове.

— Великого Гэтсби написали в двадцатых. — Он схватил наши рюкзаки, и мы направились к зданию. Его вид говорил, что он вспоминал, как это было. — Ахх, время джаза. Музыка восхитительна, а женщины просто ослепительны.

Мне не особо нравилось, когда он пускался в воспоминания.

— Если ты пытаешься заставить меня лопнуть от зависти, тебе это не удалось. — Обманщица. Я была бы рада оказаться тогда рядом с ним.

Он ухмыльнулся и приобнял меня за плечи.

— Не волнуйся, любовь моя. У тебя впереди несколько веков, чтобы очаровать меня. Может, я перестану быть мудилой, и ты бросишь все ради меня.

Это действительно так его волнует?

— Но мне нравится твое мудачество. Это то, какой ты есть.

Мои слова, кажется, удовлетворили его.

— Мне тоже нравится твое поведение «на противность». Иначе с тобой было бы скучно.

Нас догнали его друзья, и разговор перешел на другие темы. Как и обычно, он шел со мной бок о бок и отгораживал от их радостных толканий.

Прямо перед, тем как мы вошли в здание, покалывающее ощущение заставило меня оглянуться назад на парковку и учеников, переходящих дорогу. Кто-то наблюдал за нами. Я не увидела там ни Джины, ни Риты, ни Баша или его прихвостней, но это ощущение так и осталось.

***

Знакомое покалывание вернулось во время обеда. Я перестала запихивать книги в свой шкафчик и огляделась вокруг. Мое внимание попытались привлечь Рита и Джина. Я одарила их натянутой улыбкой, говоря этим «оставьте меня в покое».

Но мой взгляд продолжил дальше скользить по лицам.

Ученики были повсюду, они закидывали свои учебники в шкафчики перед обедом, и гул от их разговоров наполнял воздух. Но это не смогло помешать мне чувствовать чей-то взгляд на себе. И эти две ведьмочки здесь были ни причем. Может Баш и его парни? От них всегда веяло необычной вибрацией.

Вспышка света и движение с левой стороны конца коридора заставили мой радар Валькирии сработать. Я скосила глаза в ту сторону, рассматривая всех. Широкие плечи и длинные светлые волосы исчезли за поворотом. Мой пульс зашкалил. Нет, это не Валькирия. А известный бог. Я побежала за ним, решив убедиться наверняка. Он направлялся к выходу из школы.

Соломенный оттенок волос точно принадлежал Эрику. Я как раз добежала до угла коридора и на повороте чуть не врезалась в двух девчонок, которые шли задом наперед.

— Кто это? — поинтересовалась одна.

— Не знаю, но он красавчик.

— Ну почему так много учеников появилось в конце года?

— И не говори. Очень странно.

Очень обычно в моем мире. Я ускорила бег, но здесь холл раздваивался. Коридор направо вел в столовую, и там было очень много народу. Я включила руны зрения и осмотрела головы. Ни одного светло-русого парня. Куча блондинок и большая часть из них крашеные. Цвет волос Эрика был натуральным.

Коридор налево был пуст, хотя есть шанс, что он пошел именно туда. Я выбрала это направление и побежала сломя голову через весь холл, привлекая внимание уже пообедавших учеников, что слонялись без дела и ждали звонка, а также только вышедших учеников из столовой. Эрика здесь не было. Я бросилась к окну и осмотрела территорию возле входа в школу и парковку напротив.

Он исчез. Блин! Я же хотела поговорить. Может вбить хоть каплю разума в него.

Я повернулась, чтобы пойти в столовую, как еще одна вспышка мелькнула сбоку. Он все еще был в здании. Он что, издевается надо мной? Я вздрогнула, ощутив сильную сверхъестественную энергию.

— Привет, Рейн, — поздоровался Себастьян.

Ну, конечно, назойливые ведьмы. Близнецы всем своим видом выражали, что им не нравится мое присутствие. У меня был такой же. Я проигнорировала их и поспешила дальше.

Коридор был почти пуст, и я далеко отошла от трех ведьмаков, переговаривавшихся за моей спиной. На бегу высматривала везде Эрика. Я точно его видела. Не могла так ошибиться!

Я вошла в столовую и остолбенела.

Эрик стоял в очереди за едой, как ни в чем не бывало. Никто не пялился и не тыкал в него пальцем. Его приятели по игре и команда по плаванию должны были уже повиснуть на нем, наперебой задавая вопросы. Он пропустил половину учебного года, и почти все его друзья по плаванию знали, что он уехал.

У меня закружилась голова, и я осознала, что до сих пор не выдохнула воздух. Я нашла глазами наш столик. Ну, хоть Кора его заметила. Сондра и Кикер выглядели безразличными. Я увидела Торина. Он как раз обнимался, дурачась, с Эндрисом и Блейном, но так же еще не заметил Эрика.

Не становясь в очередь, я направилась к Коре. Она скорчила мину и махнула головой в сторону Эрика.

— Что-то ты не спешишь кидаться ему на шею? Он посмотрел на меня как на пустое место, и я, в принципе, не обижаюсь. Я ведь разбила ему сердце, — добавила она.

— Кому ты там разбила сердце? — спросила Кикер, отрезая вилкой кусочек бурито с подливкой.

— Никому, — буркнула Кора.

— Смотри, Кикер. Это тот сладенький блондин с нашего урока по биологии. — Сондра кивнула на широкую спину Эрика. — Все девчонки целый час пялились на него и гадали, кто он такой.

Я недоуменно моргнула.

— Вы, эмм, не узнали Эрика?

— О, его так зовут? — спросила Кикер. — Эрик, ему идет.

— Узнали его, откуда? — добавила Сондра.

Мы с Корой посмотрели друг на друга. Не может быть. Норны не могли. Или могли. И словно услышав наше обсуждение, он обернулся и недобро и пристально на нас посмотрел. Ни улыбки тебе. Вообще ноль эмоций.

— Вот, черт, — прошептала я.

— Что с ним такое? Ты знала, что он вернулся?

Я встала, так и не ответив Коре, мое сердце стучало так, что заглушало все голоса. Я подошла, чтобы стать в очередь, и не сводила глаз со спины Эрика.

В Хеле должно быть нехилая тренажерка, так как его одежда трещала по швам. Эрик, которого я знала, был пловцом с широкими плечами и узкими бедрами, но его можно было назвать худощавым. А сейчас его хипповские джинсы и облегающая футболка говорили об обратном. Он мог сойти за какого-то серфера. И я здорово ошиблась, говоря, что никто на него не смотрит. Девчонки как раз и смотрели. Две впереди меня не переставали хихикать и оглядываться на него.

Он взял свою пиццу и направился в мою сторону. Все мое тело напряглось, и в ушах зазвенело. Черт, я снова задержала дыхание. Постаралась взять себя в руки по мере его приближения. Он прошел мимо, не глядя на меня и не замедлив шага.

Я пялилась на него, как и каждая девчонка в очереди. Норны, должно быть, стерли и его воспоминания. Но это не объясняет того, как он прокрадывался в свою спальню в особняке.

Нашла глазами Торина. Он как раз смотрел на меня и хмурился. Не могла понять, как он почувствовал, что я была расстроена. За секунду Торин был уже возле меня.

— В чем дело?

— Эрик здесь.

Он проследил за моим взглядом и помрачнел. В глазах появились синие огоньки.

— Нахальства ему не занимать.

— Торин, не трожь его. — Он уже порывался пойти за Эриком. Дело принимало неприятный оборот. Я преградила ему дорогу и положила руку на грудь. Его сердце бешено билось. — Не здесь.

— Он знает, где мой отец, — прошипел Торин.

— Мы этого не знаем. Это все может быть подстроено Норнами. Они снова нажали на кнопку зачистки. Никто кроме нас, не помнит Эрика. Он только что прошел мимо и не узнал меня. То же самое с Корой. Норны, видимо, стерли и его память.

Торин слегка наклонился вбок, не спуская глаз с Эрика.

— Он ведь из Асгарда. Зачем им это делать?

— Затем, что они это могут.

Эндрис и Блейн подошли к нам.

— Пока вы тут совещаетесь, мы заберем Локи младшего, чтоб чуток поболтать.

Торин выставил руку вперед, останавливая Эндриса.

— Нет. Не сейчас.

Я оглянулась через плечо и поймала на себе пустой взгляд Эрика. Он смотрел на нас и не узнавал.

— Ребят, сядьте с нами, — упрашивала я.

— Можно я хоть одно ему выскажу? Ты ведь знаешь, про бардак на кухне и что надо убирать за собой, — сказал Эндрис.

Я покачала головой. Только Эндрис мог ляпнуть глупую шутку в серьезной ситуации. Мы пошли вместе к нашему столику. Кикер и Сондра изумленно смотрели на парней, позабыв о еде. Они редко садились за наш столик.

Поодаль от нас Себастьян и близнецы несли свои подносы прямиком к столику Эрика. Они знали его. Меня чуть не стошнило. А когда они начали общаться, как лучшие друзья, вместо шока меня охватила ярость. Эрик и ведьмаки работали на Графа.

Торин поставил поднос передо мной. Он уходил и сейчас принес мне обед. Как мило. Жаль, что мои рецепторы этого не оценят. Разговор за столом шел только о четверке, сидящей напротив.

Когда они встали, чтобы уйти, Эрик мельком посмотрел в нашу сторону и на этот раз самодовольно ухмыльнулся. Это выглядело даже как издевка. Но то, что я увидела в его, глазах напугало меня. Он наслаждался этим. Норны не стирали его память. Он точно знал, кто мы такие. Он что-то сказал, и те три ведьмака повернулись в нашу сторону и рассмеялись.

Я уже хотела активировать свои руны и стать невидимой, чтобы только заткнуть его. Моя рука сжалась в кулак и руны проявились на коже. Торин потянулся и схватил меня за руку.

— Полегче, Веснушка.

Из-за рун на руках я, видимо, начала исчезать. Я постаралась успокоиться. Попытаться понять причину. Вспомнить старого Эрика. Он не был злым. Вообще ни капли. По какой-то причине, его темная сторона взяла верх. Вероятно, из-за воздействия Хель. Мне надо найти способ исправить это.

Я подняла глаза и опешила. Парней за столиком не было.

— Куда они ушли?

— За Эриком, — ответила Кора.

Я вскочила и побежала их догонять, прежде чем Торин устроит третью мировую.

Я нашла Торина, Блейна и Эндриса в вестибюле школе. Разочарование витало в воздухе и читалось на их лицах. Мне не нужно было даже спрашивать, чтобы понять, что Эрик ушел.

— Он что-нибудь сказал? — спросила я.

— Он не стал задерживаться, чтобы обмолвиться хоть словом. — Торин взъерошил волосы пальцами, тело напряглось. — Те три парня с ним, это эти ведьмаки не давали тебе прохода?

Я неохотно кивнула, и с опаской посмотрела на него.

— Да.

— Это также те болваны из клуба, — пробормотал Эндрис, и мне захотелось его придушить. Торин и так был на взводе, а Эндрис только что подлил масла в огонь.

Торин крутнулся на месте, взгляд его метался между мной и Эндрисом.

— Это они? — тон его голоса стал угрожающим.

— Торин, не ходи туда. Отец Баша сильный ведьмак. Он приходил в магазин еще до того, как я встретила Риту и Джину, а это значит, что он знал, кто я такая. Там видимо все семейство работает на твоего отца.

— Отлично. — Улыбка, с которой он выговорил это слово, заставила меня содрогнуться. — Мы можем свести с ними счеты после того, как они выдадут нам месторасположение моего отца.

— Ну, а Эрик? — спросил Эндрис.

Я бросила на него гневный взгляд.

— Я не верю, что он делает это добровольно. Что-то заставило его превратиться из доброго в злого. Его темная сторона взяла верх. И вы трое держитесь от него подальше, пока я не поговорю с ним. — Они посмотрели на меня так, словно я сказала, что выхожу замуж за Эрика. — Я серьезно. Отвалите.

— Мы вместе поговорим с ним, — ответил Торин. Его вид говорил, что он не уступит. Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут он нахмурился. Он мог выглядеть сколь угодно грозно, но это не волновало меня. И все же, я отступила. Речь шла о его родителях, а это щекотливая и личная тема.

— Ладно, — согласилась я.

19. Злобный сын Бога

Но поймать Эрика, это как выяснилось, проще сказать, чем сделать. Он исчез. Его не было в школе.

— Мистер Эрик только что ушел, — сказала миссис Виллоу, подтвердив, что он все-таки был здесь.

Следующие два дня мы не спускали глаз с Себастьяна и близнецов. Блейн и Эндрис по очереди ночевали в спальне Эрика. Но, словно зная, что они поджидают его там, он не приходил ночевать домой. А когда мы уходили на пробежку, я чувствовала, что за нами следят.

В четверг, во время концертного выступления, мне показалось, что я видела его в зале, но к тому времени, когда мы закончили свои партии и включился свет, он уже ушел. К пятнице, я знала точно, что надо сделать. Только не могла рассказать об этом Торину.

Парень был тикающей бомбой.

Я выбрала историю для реализации своего плана. Мистер Финни был моим любимым учителем, но также, он слишком мягок в обращении со своими учениками. Он принял мое жалкое извинение и послал меня в кабинет к медсестре. Хотелось надеяться, что Торин заставит его позабыть об этом.

Я направилась в музыкальный кабинет. Игра в группе — последний урок на сегодня, так что я знала: комната будет пустой еще целый час. Я заперла дверь, положила книги на стол и постаралась настроиться на волну связи с Норнами.

Ничего не вышло. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Кэти! Мардж! Джанетт! Мне нужно с вами поговорить. — Я открыла один глаз и осмотрелась. Никого рядом не было. — КЭТИ! МАРДЖ! ДЖАНЕТТ!

Все та же тишина в ответ.

Пожалуйста, мне нужна помощь.

В комнате повеяло холодом, и за спиной послышался голос.

— Капля смирения имеет большое значение, Лорейн Купер.

Это единственный раз, когда я рада была услышать скрипучий голос Мардж. Я оглянулась через плечо и от удивления раскрыла рот.

Марджори «Мардж» ЛеБланк оказалась Башем?

Себастьян Рейс довольно улыбнулся. В моем рту стало сухо, как в пустыне Сахары, и когда я попыталась сглотнуть, там был лишь песок. Не удивительно, что я сразу же его невзлюбила. С другой стороны, я танцевала с ним в клубе, и он пытался за мной приударить.

Фу, сейчас не об этом надо думать. Как низко эта троица жаждущих может пасть?

По бокам Себастьяна стояли близнецы, или нужно сказать Кэти Виванко и Джанетт Вилкс. В жизни бы не догадалась, что эти три ведьмака были моими Норнами. Они стояли перед дверью и смотрели совсем недружелюбно.

— Или ты предпочитаешь, чтобы я выглядела так? — спросила Мардж.

Я спрятала руки в карманы своего худи и прижала их к себе, ожидая, когда они примут свой настоящий облик. Сейчас это были старухи с полупрозрачной кожей. С глазами безграничной мудрости. С волосами настолько седыми, что они выглядели как клубочки дыма. После моей стычки с ведьмами в Мираже, я сыта по горло сморщенными хрычовками.

Когда их лица, тела и одежда приобрели их обычный вид, меня бросило в жар. Под обычным я имею в виду стройную загорелую фигуру Мардж и волосами, собранными в пучок. Со взглядом полным осуждения.

Блондинка Джанетт была идеальным олицетворением высокомерия. Могу сказать, что моя школа — последнее место, где она хотела быть, и я ее не винила. Я сорвала их планы заманить меня в вечное служение Норнам прямо здесь, сделав им предложение, от которого они не могли отказаться. Кэти, пышечка брюнетка, последняя в троице, нравилась мне больше всех. Она была самой доброй и хорошей Норной из всех существующих.

— Что вы трое сделали с Эриком? — спросила я, запинаясь. Ненавижу это. Они снова выбили почву у меня из-под ног, чтоб их. Снова.

— Мы пытаемся его спасти, — резко ответила Мардж. — Тебе это не удалось, так как ты позволила ему пойти к его матери.

Я пожала плечами.

— Эрик не ребенок. Не я, он сам решил навестить своих родителей.

— Не хочешь ли ты сказать этим, что он прикрыл тебя и твоих друзей, после того как вы убили нескольких Гримниров? — произнесла Джанетт, откровенно глумясь.

Черт, они знали. Ну, конечно же, они знали. Внутри меня все сжалось от волнения. Нужно найти какой-то выход, наврать им с три короба.

— Вы имеете в виду тех, кто напал на нас вместе с Малииной, и что нам пришлось обороняться? Если бы вы не наняли Малиину сделать за вас грязную работу, она бы не пошла на сделку с богиней и не пришла бы за нами, вынудив Эрика прийти к нам на помощь. С моей точки зрения, это вы задолжали нам за то, что мы разобрались с вашей маленькой проблемой. Она была вашим проколом, и мы прикрыли вас.

Глаза Мардж угрожающе сверкнули, и мне стало не по себе. Может, я зашла слишком далеко. Джанетт неодобрительно покачала головой, а Кэти немного поджала губы, словно пыталась сдержать улыбку.

— И я здесь для того, чтобы забрать должок, — продолжила я. — Где отец Торина?

— Ты что, пытаешься шантажировать нас? — спросила Мардж, повышая голос.

Я покачала головой. Эта троица заставляла меня покрываться гусиной кожей, а кровь закипать — очень неприятная комбинация для девушки, пытающейся оставаться спокойной. Я чувствовала, как пот стекает по моей спине.

— Нет, просто говорю, что раз мы выручили вас, теперь ваш черед помочь нам. Мы хотим знать, где скрывается отец Торина.

— Мы не совершаем сделок с Норнами-изменниками, — выпалила Мардж. — Мы…

— Вершите судьбы Смертных и богов, я знаю. Но это не мешает вам использовать нас в вербовке новых Норн.

— И как нам это сделать? — спросила Мардж.

— Использовать отца Торина. И чтоб вы знали, я не Норна.

Мардж издала злобный смешок.

— Да неужели? Учитывая сколько судеб ты собственноручно изменила за последние несколько дней, думаю, ты просто закрываешь на это глаза. Ты Норна, нравиться тебе это или нет.

— Я могу использовать свои силы в качестве Провидицы, чтобы помогать людям, и не боясь при этом, что на меня повесят этот ярлык. — Я села на стол и скрестила руки. Они все так же стояли. Хотя точнее, они разошлись в стороны, словно пытаясь окружить меня. Я достаточно насмотрелась фильмов, чтобы распознать схему нападения. Окружить жертву, а затем схватить ее.

Меня начало мутить, я встала и прошла дальше в конец класса. Они шли по пятам. Мне совсем не нравилось это преследование. В клубе они так же пытались заставить меня пойти с ними. Они же не думают о похищении? Или думают…

Я вжалась спиной в стену и пожалела, что дверь так далеко от меня. Было бы проще открыть ее и выбежать к ученикам в коридор, чем рисовать руны на стене. Мне не нравились порталы через стены. Но еще больше мне не нравилось быть уязвимой. Как сейчас.

— Но вернемся к отцу Торина, — сказала я, имитируя храбрость, которой и близко во мне не было. — Во-первых, вы знали, что он задумал до того, как он замахнулся на Провидиц. Но вместо того, чтобы остановить его, вы решили нажать смерть на паузу. Но не все смерти. Только те, что связаны с Асгардом, так что вы могли отобрать, как вишенки на торте, будущих Норн из Провидиц, которых он охотно принес в жертву.

— Откуда она знает про такое? — спросила Джанетт.

Мардж хмыкнула:

— Она угадывает.

И так и было. Каждый долбаный раз, когда я оказывалась рядом с ними, мое серое вещество превращалось из обычного в гениальное. Идеи просто появлялись у меня в голове, и я видела связи, о которых ранее и подумать не могла. Не знаю, как у меня это получалось, но я всегда попадала в точку. Моя уверенность в себе вернулась.

— Таков был план? Позволить ему действовать и далее, пока он не напал бы на меня, и вы бы смогли заменить меня на мертвое тело, и дать моей матери похоронить всю ее оставшуюся семью? — В этот раз они не скрывали своего удивления. — Это хладнокровно и бездушно даже для вас, — продолжала я, наконец твердо стоя на ногах. — Но чего я не пойму, так это почему? Почему Эрик сотрудничает с ним? Почему вы это позволяете? Почему Граф охотится за мной?

— А почему бы тебе нам это не рассказать? У тебя, кажется, на все есть ответы, — ответила Джанетт, а Мардж хмыкнула.

Кэти, покосившись на них, оборвала их.

— Хватит уже паясничать.

— Ты всегда с ней нежничаешь, — укорила ее Мардж.

— Я внимательно отношусь ко всем нашим подопечным, — поправила ее Кэти. — Разве мы не вынесли урок, сотрудничая именно с ней? Враждебность нас никуда не приведет. Мы также знаем, что как бы ни старались, мы не можем изменить ее судьбу. Она одна из нас, и сама сделает свой выбор. А теперь… — Она внимательно посмотрела на меня своими серыми глазами. — Что ты хочешь знать?

— Зачем отец Торина охотится за мной?

— Он хочет попасть в Асгард и видит в тебе средство достичь этого.

Это подтверждает рассказ Лавании, но…

— Почему я? Я даже не могу видеть души?

— Конечно, можешь, — улыбнулась Кэти. — Тебе нужно только этого захотеть, но тебе нет необходимости заморачиваться с мертвыми, когда ты и так напрямую можешь поговорить с нами. Так вышло, Лорейн, что о тебе пошли слухи. Сверхъестественный мир в курсе, что ты можешь изменять судьбы, ходить между мирами, не будучи при этом Валькирией, и посещать Асгард или Хель, не приводя с собой душ. Они не знали, кем ты была, пока ты не призвала ведьм в Кайвилль, чтобы защитить себя.

Ходить между мирами? Значит, Эхо был прав. Но последнее, что она сказала, насторожило.

— Я никого не призывала.

Они переглянулись и начали телепатически переговариваться. Я сосредоточилась на своих ощущениях, пока не стала их слышать. Выходит, они также не знали, кто призвал ведьм, но их главным подозреваемым был Эрик.

— Зачем Эрик созвал Зов? — спросила я.

Кэти неодобрительно посмотрела на меня.

— Тебе не следует подслушивать чужие разговоры. Это неприлично.

Мои щеки порозовели. Она говорила совсем как мама. Вот только она не была моей мамой.

— А вам не стоит ходить кругами, преследуя меня и вмешиваясь в мою жизнь. Зачем Эрику присылать ведьм сюда, если он работает на отца Торина?

— А тебе не приходило в голову, что может ведьмы здесь не для того, чтобы помочь тебе? — наконец заговорила Мардж с каким-то особым ликованием. — Может, они часть армии Графа.

У меня внутри все перевернулось. Защитные руны покрывали все дома в городе. А что если мы защищаем тех самых людей, которые охотятся за мной?

— Вы же проверяли их, так почему же ничего выяснили. По крайней мере, вы должны знать, почему Эрик с Графом.

— Мы не знаем этого, — ответила Кэти. — Мы думали, что он со своими родителями в чертогах Хель. И мы пытаемся понять, что происходит, и, при возможности, помочь ему найти свой путь.

— Тогда избавьтесь от отца Торина. Вы же всесильны. Измените его судьбу. Убейте его. Подстройте несчастный случай и оторвите ему голову.

— Убивать людей не наше дело, — резко возразила Мардж.

Да, ваше дело портить людям жизнь.

— Как мы можем помочь Эрику? Его темная сторона взяла верх, и если мы ничего не сделаем, пострадают невинные.

— Мы? — переспросила Мардж.

— Да, Мардж. Мы. Эрик много для нас значит. Для меня, моей мамы, моего отца. — На глаза навернулись слезы. — Я не дам ему упасть в черную дыру, если могу помочь ему. И если вы пытаетесь использовать его, чтобы снова добраться до меня…

— Эрик так же важен для Рагнарека, как и ты, Лорейн, — сказала Кэти.

Мардж и Джанетт обменялись тревожными взглядами. Мардж покачала головой.

— Кэти, ей пока не следует всего этого знать.

Кэти улыбнулась.

— Вообще-то, Мардж, следует. Пора заканчивать эту бессмысленную игру в кошки-мышки и сотрудничать с ней. Я беру это дело под свой контроль.

Ого. В первый раз слышу, как она себя так круто повела. Те две опешили и согласно кивнули. Пора на выход, Кэти. Она только что спихнула Мардж на обочину и силой забрала лидерство. Мне это понравилось.

— Отлично. Давайте устроимся поудобнее. — Она подождала, пока остальные сядут, прежде чем самой взять стул и сесть передо мной. — Что ты знаешь о Рагнареке?

Серьезно?

— Ты хочешь обсудить это прямо сейчас?

— Да, дорогуша. Твой следующий урок через, — она посмотрела на свои часы, — пятнадцать минут. У тебя достаточно времени, чтобы принять несколько полезных, но болезненных фактов. А теперь расскажи нам о Рагнареке.

— Это битва между силами добра и зла и концом мира, — ответила я и чуть не закатила глаза, когда они кивнули. Что за абсурд.

— Продолжай, — невозмутимо сказала Кэти.

— Естественно, будут знаки: три года непрекращающейся войны, хаос и беззаконие, после которых весь мир накроет снег и бури. И, наконец, наступит тьма, поскольку солнце, луну и звезды поглотят волки. С научной точки зрения, это не имеет смысла, разве что Земля сойдет со своей орбиты и полетит дальше в космос, где нет звезд, пока не найдет другую звезду, чтобы вращаться вокруг нее.

Кэти усмехнулась.

— Хорошая теория, но ты забываешь, что ваша наука может объяснить не все. Продолжай.

— Но дальше пойдут только теории.

Она вздохнула.

— Сосредоточься на Рагнареке. Своими теориями можешь развлечь меня попозже.

А с ней можно работать. Она была хорошей.

— Три петуха закукарекают и призовут людей на войну. Один призовет богов, второй — великанов, а третий разбудит смерть, — затараторила я.

Они хором застонали.

— Что? Я загуглила.

Кэти вскочила и нервно зашагала.

— Зачем ты читаешь эти полуправдивые сказки, что мы оставили Смертным для их успокоения. Как зовут твоего учителя?

Ей обязательно спрашивать так, будто Лавания была деревенщиной?

— Она очень хороша, но ее не было рядом какое-то время. Вы же знаете, из-за слушания моей мамы. Может, если бы вы, подружки, не старались так сильно сделать из мамы Норну, когда и так было ясно, что она хочет быть Валькирией, я бы получала информацию от моей наставницы, а не из Википедии.

— Кто такая Википедия? — потребовала объяснения Мардж.

— Она права, — произнесла Джанетт с ней одновременно, ее неприязнь немного ослабла. — Скажи нам, хотя бы, что произойдет после наступления Рагнарека.

— Некоторые из богов и богинь это переживут. Надеюсь, Эрик займет место Одина, конечно же. И бонусом идет ваш любимый друг в роли главного бога. — Если Торин не убьет его раньше за предательство. Затем будет наш долгий поцелуй. Наверно подосланное видение от этих трех грымз.

Кэти вопросительно на меня взглянула, и я осознала, что молчу.

— Да, эээ, следующие Адам и Ева найдут пристанище в пустоши под Яг… Иг… — Никогда не могла произнести Игдрасил как Ингрид. — Всемирное дерево жизни. — Кэти нахмурилась. — Мировое дерево? Древо познания? — Теперь уже все они насупились. — Хотите сказать, что книги и интернет и об этом пишут неправду?

— Дерево, Иг-дра-сил, будет не только домом для человеческой пары, которая заново заселит мир, — неторопливо ответила Кэти со своим бесконечным спокойствием, — будут пары и из других миров, три Норны продолжат заботиться об Игдрасиле и ткать новые судьбы, Валькирии будут приглядывать за будущими мертвецами, а боги будут слишком молоды, чтобы сражаться.

— А, так значит, технически дерево — это Ноев ковчег? — предположила я.

Мардж вопросительно согнула бровь.

— Новая религия, — ответила Кэти, прежде чем продолжить: — Большая часть, из сказанного тобой, — это метафоры. Реальные волки не проглотят солнце, и петухи, кукарекающие на заре Рагнарека, не совсем петухи. Это образное выражение Велюра. Ты, как главная Провидица, пробудишь богов в Асгарде. Эрик пробудит мертвых в чертогах Хеля. А третья Вельва пробудит великанов. Мы все еще разыскиваем ее.

— Или его, — поправила Мардж.

Как только она упомянула Эрика и чертоги Хель, я слушала далее уже в пол-уха. Торин оказался прав.

— Эрик действительно Провидец?

Кэти нахмурилась, словно мой вопрос ее озадачил.

— Ну, конечно. Он унаследовал способности от своих прародителей. Ты ведь в курсе, что Один и Фригга оба…

— Практикующие сейдры, — закончила я. Спасибо, Ингрид.

у двери послышался скрип, как будто кто-то дернул ручку двери. Судя по моим часам у меня было еще семь минут. Я прижалась к стене и начала продвигаться в сторону двери.

— Мы надеемся, что вы трое, когда будете в Асгарде, дадите нам преимущество и предупредите о начале Рагнарека, — продолжила Кэти, следуя за мной по пятам с остальными. — Мы нападем на великанов, пока они спят, и остановим огненного великана Суртра прежде, чем он покинет Мьюспел. Поймаем Локи и армию Хель прежде, чем они покинут чертоги. В этом случае спасутся больше богов и наш народ, не только те, кто спрячется в Игдрасиле.

Теперь их действия обрели смысл. Они собирали особенных для себя. Пытались видоизменить судьбы. По сути, делали свою работу. К несчастью, они нуждались во мне и Эрике, и третьей Сейдр или Провидице, чтобы это сработало. Я уже разрушила их планы, влюбившись в Торина. И Эрик, вернувшись к своим родителям. Это их шанс привлечь его на свою сторону. Проблема была в том, что они не могли контролировать мою судьбу, как они это делали с обычными людьми. Эрик, которого я знала, также не позволит им сделать это.

Я активировала свои руны, отперла дверь и повернулась к ним лицом. Знакомые лица исчезли и вот опять. Себастьян и близнецы о чем-то переговаривались. В комнату начали по одному заходить ученики, но мы были скрыты, и они не могли нас видеть.

— Где Эрик? — спросила я.

Они подняли головы, но заговорила Кэти. Голос ее звучал, точно как у близнецов.

— Мы не знаем. Он больше не наша забота, так что мы не отслеживаем его передвижения. У вас двоих сильная связь, и вы можете найти его быстрее нас. А когда это сделаете, приведите его к нам, и мы позаботимся, чтобы свести на нет все махинации Вильяма.

Да щас. Как будто я когда-то предавала Эрика.

— Значит, вы знаете, где Граф?

— Да. Обычно мы не следим за Бессмертными, Валькириями или теми, кто исполняет свое предназначение. Веками Граф не нуждался в контроле, до сего дня.

Шаги и голоса приближались. Музыкальная комната была в конце коридора, возле бокового выхода, которым ученики редко пользовались, так что я знала, что они идут сюда. Я включила свои руны невидимости и открыла дверь.

— Кто из вас подослал мне видения об Эрике в магазине, — спросила я, направляясь к гобою.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Мардж.

— Какие видения? — добавила Кэти.

Их растерянность выглядела искренней, а это означало, что это сделал злобный Эрик. Какую игру он затеял? Пока я вытягивала свой гобой из футляра, норны исчезли, и комнату заполнили ученики. Если кто-то и заметил, что я внезапно появилась возле моего гобоя, то ничего так и не сказал.

***

Я мало обращала внимание на игру, в голове крутились только слова Норн. У мистера Заковски, моего учителя музыки, был абсолютный слух, и обычно он не пропускал ни одной фальшивой ноты или шепота. Я допустила уйму ошибок, но он видимо решил не трогать меня после вчерашнего выступления.

Как только покинула класс, я кинулась на поиски Норн среди учеников. Я все еще не могла поверить, что так оплошала, не узнав Норн. Музыка в клубе должно быть притупила мои чувства. Когда мы встретились в коридоре, и они назвали меня ведьмой, я посчитала, что чувствую ведьмовскую магию. Мне следовало быть более внимательной.

Рита и Джина проводили меня взглядом, пока я шла по парковке, но я смотрела только на Торина и Эндриса. Они что-то обсуждали, стоя около моей машины.

Торин взглянул на меня, когда я подошла ближе, и его брови почти сошлись в прямую линию.

— Что случилось?

Что ж, либо у меня действительно все написано на лице, либо он точно находится на одной волне со мной. Он говорил, что может сказать, когда я в нем нуждаюсь, но я только посмеялась над его мужским эго.

— Ничего. Все нормально. Правда.

Он стоял рядом, приподнимал мой подбородок, выискивал… доказательство?

— Все ненормально.

Внезапное желание разреветься накрыло меня. Дурацкое ощущение. Я могла противостоять любому, но в момент, когда он спрашивал меня что не так и утешал взглядом «я порву любого, кто обидит тебя», я пускала слезу. Я безнадежна.

— Обсудим это в особняке, — дрожащим голосом сказала я.

Эндрис встревоженно не сводил с меня глаз. Я, наверное, выглядела полностью подавленной, если даже он заволновался.

— Это насчет Норн, — обронила я, доставая ключи от машины.

Взгляд Торина стал серьезным.

— Собери группу, — приказал он Эндрису. Затем он подхватил и поднял меня вверх прежде, чем я догадалась о его намерениях.

Ученики, проходившие мимо, смотрели на нас и ухмылялись. Мои щеки покраснели.

— Опусти меня на землю.

— Выглядишь дерьмово, Веснушка.

— Но ходить-то я могу. — Я заерзала, но земля была далековато от меня, а я слишком устала, чтобы пользоваться рунами или бороться с ним. Желание вырваться постепенно угасло. Я просто хотела вернуться домой и набить рот чипсами и содовой. Мне следовало подождать и обдумать все то, что Норны мне наговорили, прежде чем рассказывать об этом в особняке.

Рев мотора вернул меня к реальности. Я видимо слишком была поглощена своими мыслями и не заметила, как Торин посадил меня в машину и пристегнул.

Как я умудрилась превратиться из девушки, что противостояла Норнам, в беспомощного слизняка? Нет, сейчас не это главное. Как отреагирует Торин, когда узнает про Норн? Наверняка разобьет что-нибудь.

Как хорошо, что мы возвращались домой. Он не особо ладил с Норнами. Каждый раз, когда наши пути пересекались, он оказывался между двух огней. Они с огромным удовольствием бы избавились от него, но до сих пор нам удавалось избегать их ловушек. В этот раз они зашли слишком далеко.

Пока Торин вел машину, он взял меня за руку и скрестил наши пальцы.

— Поговори со мной.

Я проглотила комок в горле.

— Потом, когда доберемся до дома.

— Не про это. Про что угодно. Хочешь заняться чем-нибудь особенным на выходных? Можем использовать портал и пойти на пляж куда-нибудь подальше отсюда. Только мы с тобой.

Я бы с радостью приняла предложение сбежать и больше не оглядываться назад, но наши проблемы никуда не уйдут и будут ждать нас по возвращении.

— После того, как поможем Эрику.

Он вздохнул.

— Почему он всегда твоя проблема?

— Потому что наши судьбы связаны.

— Очередное вранье Норн. Он снова сделает тебя несчастной и потащит на дно за собой. — Торин бросил на меня взгляд, поднял наши сомкнутые руки и поднес их к своим губам, оставив поцелуй на моих пальцах. — Я знаю. Я веду себя по-свински. Мы поможем ему. Надеюсь, в последний раз.

Если б только он знал.

Вместо того, чтобы повернуть в тупиковую улочку, он поехал дальше по Охард Драйв к особняку. Последние два дня я ездила прямо туда после школы для занятий, которые Лавания припасла для меня. Мы наконец-то работали над моими ведьмовскими способностями, но последнее, чем я хотела заниматься этим вечером, это концентрироваться на моих силах и сливаться со своей сущностью ведьмы или Провидицы. Лучше я соглашусь на пробежку с Торином и остальными.

Было не сложно использовать любовь как отправную точку к моим ведьмовским способностям. До несчастного случая с папой, моя жизнь была наполнена солнечным светом. Мое детство можно было бы назвать даже идеальным. У меня была любящая мать и обожающий меня отец. Найти счастливые воспоминания, чтобы окунуться в них было совсем несложно. Эрик часть той жизни. Было невозможно визуализировать радостные моменты без него в них. Может поэтому я не могла видеть в нем зло или просто дурное.

Мы пошли прямо на кухню за напитками. У них не нашлось содовой. Только бутилированная вода. Торин открыл шкафчик и достал большую пачку острых чипсов.

Он знал меня слишком хорошо. Затем вышел в коридор. Пока я доставала чипсы из пакета, вернулся с двумя содовыми, имбирным ситром для меня и мускатным пивом для себя.

— Я сделал заначку у себя. — Он отдал мне напиток и взял за руку.

— Куда мы идем?

— В зал.

Мы редко пользовались этой комнатой. Почти все наши собрания проходили на кухне или у меня. Он потянул меня за собой, чтобы я села рядом с ним, но я плюхнулась на его колени. Сделала несколько жадных глотков из своего стакана и засунула и руку в пакет с чипсами.

— Когда все это закончится, я точно увезу тебя на выходные, — сказал Торин, уткнувшись в мою шею.

Я довольно улыбнулась. Это была приятная мысль.

— Мама тебе не позволит.

— А мы возьмем Эндриса за компанию.

Я поперхнулась напитком.

— Ты смеешься? Он наведет полную комнату девчонок и не выйдет оттуда до конца уикэнда. Как насчет Лавании?

Торин поджал губы. Сосредоточившись на своем напитке, он осушил почти весь стакан.

— Когда-нибудь тебе придется ее простить, Торин.

— Мы можем взять Кору и Эхо, — предложил он, проводя пальцами по моим волосам.

Предпочесть этих двоих Лавании? Я повернула голову и посмотрела в его полузакрытые глаза.

— Она делала то, что ей было велено.

— У нее было в запасе восемь столетий, чтобы сказать, что моя мать нуждается в помощи. Как ты это можешь оправдать?

Никак.

— Если ты ее не простишь, ты не сможешь быть счастливым

— Ты шутишь? У меня есть ты. — Он чуть повернул мою голову и завладел моими чувствами всего одним поцелуем. Когда отстранился, то усмехнулся на мою реакцию. Я двинула его локтем. — И скоро я буду доволен тем, что освобожу мою мать, — добавил он.

Он вообще понимает, что продолжает упоминать свою мать, а не ее душу? Я попыталась переключить внимание на что-то другое. Торин убрал мои волосы назад и нежно поцеловал в плечо, постепенно двигаясь к шее. Я вспотела и пожалела, что не сняла с себя худи.

К гаражу подъехал внедорожник. Наша банда прибыла на место. Я попыталась встать с колен Торина, но он только сильнее обхватил меня за талию.

— Куда собралась? — прошептал он мне в ухо, и я вздрогнула, почувствовав его горячее дыхание на своей коже. Смеясь, он укусил меня за мочку уха, и все мои сомнения развеялись. Я пропала.

Было удивительно, что я услышала голоса, доносившиеся из прихожей. Я узнала мамин голос. В этот раз усилие вырваться из его рук было всерьез. Я ударила его по руке.

— Хватит уже. Я не могу разговаривать, когда мы обжимаемся.

— Да мы все время так делаем. — Он уткнулся лицом мне в шею.

— Это когда мы одни, а не в комнате полной народу. — Он отпустил меня, и я переметнулась на другой конец дивана.

Он рассмеялся.

— Они поймут, что мы целовались.

— Нет, не поймут. — Тут я заметила оранжевые следы от чипсовой крошки на его щеке. Мда, он прав. Я потянулась к нему и потерла их. Черт. — Они не стираются.

Усмешка еще больше скривила его губы, глаза заблестели.

— Оближи палец и попробуй еще раз.

— Фу. Это гадко. — Я взялась за рукав своего свитера. — Вот. Теперь чисто.

— Ты пропустила еще одну улику. — Он коснулся моих губ.

Я ничего не могла с этим поделать. Я облизала нижнюю губу, и еще один смешок вырвался у Торина. Он был таким противным иногда.

Его улыбка исчезла, как только Лавания вошла в комнату. Меня озаботило то, как они теперь общаются. Он избегал ее, как чумы. Уходил при каждом ее появлении. Игнорировал, когда они находились в одной комнате. Я вздохнула, сожалея, что не могу помочь ему простить предательство. Даже я не могла понять, почему она так и не рассказала ему о его родителях.

Мама и Феми также зашли в комнату. Взгляд мамы чуть дольше задержался на мне, словно она проверяла в порядке ли я.

— У меня все хорошо, — заверила ее я.

Но она все же подошла ко мне и погладила меня по спине, прежде чем сесть. Эндрис, Блейн и Ингрид пришли последними. Глаза у Ингрид были опухшими, как будто она плакала, и Эндрис выглядел встревоженным. И они сели как можно дальше друг от друга. Я перестала пытаться понять поведение Ингрид.

Торин кивнул мне, но я чувствовала, как он напряжен. Это было видно по его плечам, сомкнутым рукам и приподнятому подбородку.

— Три ведьмы из нашей школы, Баш, Алехандро и Маттиас, на самом деле обыкновенные три Норны.

На их лицах явственно читался шок.

Эндрис рассмеялся, но Торин взглядом заставил его замолчать. И пока я говорила, в его глазах разгорался гнев. Теперь я пожалела, что не рассказала ему первому. Он повернулся к Лавании и пристально на нее посмотрел.

— Ты знала, что Эрик свяжется с ней? — негромко спросил он.

Лавания отрицательно замотала головой, конский хвост из волос ударил ее по плечам. Ее глаза молили о прощении, но все, что она сказала, это:

— Нет. Я знала, что Рейн и две другие божественные Провидицы подадут знак, но совсем не знала, кто были те две. Даже факт, что они хотят их присутствия в Асгарде для меня новость.

— Торин, Норны знают намного больше, чем мы, Валькирии, — сказала мама, наклоняясь вперед и скрестив ноги под своей просторной юбкой. — Я не удивлюсь, если даже боги не в курсе, что именно замышляют Норны. Помнишь ведь, что боги будут убиты теми самими чудовищами, которых они сейчас держат в заточении. Они с легкостью могут убить Локи, помешав ему воссоединиться с детьми и великанами во время Рагнарека. Сын Локи, волк Фенрир, связан клятвой подчинения богам вместо казни, и все же пророчество гласит, что Фенрир убьет Одина и миллионы людей на земле. Боги знают, что смерть уже близко и готовы принять ее. Они понимают, что мир должен возродиться заново, и их сыновья и правнуки займут их места в новом мире. Требуется мужество, чтобы принять это, и не пытаться что-то изменить. И это трусость со стороны Норн предпринимать такое.

Это была долгая речь, но у мамы хорошо получилось.

— Так это означает, что они действительно знали про Ториного п… — глаза Торины блеснули, и я выпалила: — Графа?

— Да, они позволили ему начать этот безрассудный квест взамен на его помощь в обретении желаемого. Граф приведет к ним Торина, а это даст доступ к тебе и Эрику.

— Значит, нам надо его убить, — с жаром сказал Эндрис.

Ингрид охнула, чем привлекла внимание всех, но она смотрела только на Эндриса.

— А может тебе надо встать и взглянуть на общую картину, прежде чем делать выводы. — Взгляд, которым она наградила Эндриса, говорил, что речь шла уже совсем не о Графе.

— На что тут смотреть-то? Он принял неверное решение, и теперь будут последствия.

Ингрид подскочила.

— Ты идиот. Убьешь его, и его душа будет навеки связана с его женой. Мне надо выпить. — Она выбежала из комнаты.

Ладно, это было неожиданно. Ингрид и Нью-Йорк тут были не при чем. Эндрис насуплено посмотрел ей вслед, но не пошел за ней. Пошла Лавания. Теперь я совсем запуталась. Лавания на дух не переносила Ингрид.

— Ингрид права, — согласилась мама. — Связь между этими двумя должна быть разорвана прежде, чем Граф отправиться в иной мир. Тебе понадобиться могущественное заклинание, чтобы сделать это.

Торин замер на месте.

— Рейн не занимается колдовством. И я не хочу, чтобы она приближалась к Графу.

— Вообще-то я хотела предложить обратиться к одной юной и сильной ведьме, которой Рейн помогла. Она была обучена одной знакомой Графа.

Его взгляд смягчился.

— Но Норны сказали, что ведьмы могут быть на стороне Графа.

— Не верь тому, что говорят эти хрычовки, — предупредила мама. — Особенно, когда они играют в Плохого тире Хорошего копа. Ты же знаешь, что они повышают свои шансы на нападение, когда та хорошая, что обычно противостоит остальным, вдруг берет лидерство на себя. Именно в этот момент твой защитный инстинкт должен сработать. Ложное ощущение безопасности успокаивает тебя, и к тому моменту, когда ты осознаешь, что она была лидером все это время, ты будешь полностью в ее власти.

Вот дерьмо. Я такая дура.

Торин подсел ко мне ближе и пристально на меня посмотрел, пока я не подняла глаза.

— Что такое?

— Кэти, хорошая Норна, проделала это со мной сегодня. Она вела себя так, будто отобрала права лидера у Мардж, и я купилась на это. Ручаюсь, это они послали мне те видения. — Даже хуже, они заставили меня подозревать Эрика. Напуганная, я посмотрела на маму. — Что все это значит?

— Это означает, что, вероятно, они лгали тебе, чтобы ты поступила в точности так, как им нужно, — ответила мама. — И я полагаю, они знают, кто вызвал сюда ведьм и зачем.

Я содрогнулась, все еще пытаясь сложить все вместе из сказанного. Эти три карги одурачили меня. Торин погладил мою спину. Его тепло передалось мне, медленно унимая дрожь.

— Должна быть какая-то причина, раз они хотят, чтобы она кинула все силы на поиск Эрика, а не Графа, — сказал он.

— Они видимо нашептывают ему указания в ухо, — предположил Эндрис. Он посмотрел на дверной проход, увидев, как зашла Лавания, держа за руку Ингрид. Она чуть кивнула, и Эндрис слегка улыбнулся ей в ответ.

Я оставила попытки понять, что за драма тут разыгралась между этими тремя.

— Так мы будем искать Графа?

— Да, только я не хочу его смерти, — сказал Торин.

Пораженная, я посмотрела на него.

— Что? После всего, что он сделал…

Торин чуть улыбнулся кончиками губ, взгляд его оставался серьезным.

— Как только мы освободим душу моей матери, я хочу, чтобы он прочел вечность, зная, что я отобрал у него единственное, чего он желал. Если он захочет покончить с собой, то поступит как все Бессмертные и Валькирии, которые выбрали смерть, темная душа будет скитаться по этому миру, пока не превратится в ничто.

От его слов у меня прошелся холодок по спине. Выбор бессмертия несет за собой определенные последствия. Рагнарек будет определенно желаемым событием для них. Не удивительно, что боги не собирались предотвратить его. Они жили уже тысячи лет, но, в конечном итоге, они умрут. А Бессмертные нет, если только не уйдут восвояси или перестанут использовать руны. Интересно, нужно ли им разрешение, чтобы перестать пользоваться рунами, и как долго они проживут потом.

— Я правильно тебя понял? — неспешно произнес Блейн. — Ты не собираешься его убивать?

Торин отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Черт, братуха. Это так благородно с твоей стороны, — отметил Эндрис.

Благородно? Это был поистине дьявольский план. Я втайне порадовалась, что не была его врагом. Что он сотворит с Эриком, если узнает, кто вложил видения про нас в мою голову? Я опустила эту часть в моем пересказе из-за реакции Норн. Теперь же я не была так уверена, что это не их рук дело, и выбрала отрицание. Вредные хрычовки.

Торин пожал плечами.

— Смерть слишком легкое наказание для него. Он заслуживает страданий.

Да ни при каком раскладе его отец не будет жить вечность будучи побежденным, и зная, что человек, который ответственен за это, живет и здравствует.

— Что если он снова придет за нами? Он не смириться с этим.

Мама кивнула.

— Согласна. Он так просто не сдастся.

— Тогда я буду побеждать его снова и снова, пока он будет зализывать свои раны где-нибудь под камнем.

— Чушь собачья. — Мама ошарашенно на меня взглянула из-за выражения, которое я употребила, но я не дала ей времени сделать мне выговор. — Если он такой же упрямый, как и ты, он не сдастся. Ты хочешь заставить меня проходить через это снова и снова, заставляя смотреть, как ты страдаешь бессонными ночами из-за него?

Он посмотрел на меня и отвел взгляд.

— Не лезь, куда не просят, Веснушка.

— А я буду. Ты знаешь, что я права. Он должен уйти. — Последние две ночи Торин ворочался и крутился, не давая спать ни мне, ни себе.

— Ты хочешь, чтобы я убил его? — спросил он, заставляя меня умолкнуть. — Потому что у меня с этим вообще нет никаких проблем.

В его глазах не было и тени сомнения, но сможет ли он жить с этим после убийства ради мести? Чтобы защитить меня или другого любимого человека? Да. Хладнокровно? Не думаю.

— И в сражении всякая хрень случается, — заговорил Эндрис, получив при этом укорительный взгляд от мамы. — Прощу прощения, миссис Купер, — добавил он, идеально имитируя южный акцент. — С плохими людьми случаются плохие вещи, так что может в этот раз его песенка спета.

Мама улыбнулась.

— Ладно, давайте делать все постепенно. Что мы сделаем сначала?

И снова все посмотрели на Торина. Да что с ними такое? Он мучился, принимая здесь жизненно важные решения, и они взваливали на его плечи еще больший груз. Я подскочила.

— Мне нужна камера Эрика, чтобы попытаться найти его и брелок Торина для поиска Графа. Эндрис, можешь с ребятами принести сюда личные вещи Провидиц после нашего вечера путешествий?

Он посмотрел на Торина, прежде чем утвердительно кивнуть.

— Отлично. Мне нужно получить видения от них, посмотрим, смогу ли я узнать, где душа леди Аделаиды, и, если повезет, услышать планы Графа. Феми, нам понадобится Рита и ее мать. Неважно, являются ли они частью смертоносной команды Графа или нет, они мне задолжали, и я потребую вернуть долг. Нам нужно заклинание, чтобы разорвать те узы, которыми он привязал к себе душу.

Феми кивнула.

— Я пойду с ней, прикрою, — предложил Блейн.

— Хорошая мысль. Мам, ты не представляешь, как ясно я теперь вижу мотивы Норн, благодаря тебе. Мне понадобится твоя помощь, чтобы найти Эрика. Он считает тебя своей матерью, а я знаю, что чувствую, когда ты говоришь со мной «драконьим» тоном.

Она улыбнулась.

— Ну, спасибо.

— Это твой самый худший тон, — напомнила я. — Он заставляет чувствовать себя совсем крохотной. — Я показала это большим и указательным пальцами. Торин усмехнулся. Его взгляд заставил меня покраснеть. — Прости, что снова отодвинула тебя на задний план в нашем собрании. Готов продолжить?

Он скрестил руки и откинулся на спинку дивана.

— Да нет. Говори и дальше.

Феми, Блейн и мама уже ушли. Эндрис смотрел то на Ингрид, то на Лаванию. Те перешептывались о чем-то, но Лавания бросала встревоженные взгляды на Торина.

— Будь с ней повежливей, — прошептала я.

Торин бросил на меня многозначительный взгляд.

— Ради меня. — Может, если бы я заняла делом Ингрид, Торин смог бы поговорить с Лаванией. Я оставила его и приблизилась к тем двоим. — Простите, что вмешиваюсь. Все в порядке?

Ингрид раздраженно улыбнулась мне.

— Я не еду в Нью-Йорк. Пока что.

Я мельком взглянула на Эндриса. Что он натворил? Тот встал и пробормотал что-то насчет пойти за амулетами Провидиц. Я вернулась к Ингрид.

— Почему нет?

Она посмотрела на Лаванию и улыбнулась.

— Когда Эндрис нанес мне руны, он использовал свой собственный артавус. Я быстро старею. У меня морщины… — Она тронула уголок своего глаза, подбородок затрясся. Там едва ли были какие-то морщины. — Лавания принесла обратно артаво для меня и Коры, так что я должна остаться здесь, пока не установлю связь со своим и нанесу нужные руны.

— О. Это ужасная новость. И что с практикой?

— Начну все сначала. — Она схватила меня за руку. — Прости, что напала на тебя тогда, Рейн. Я как раз обнаружила, что старею и запаниковала. Я не должна была срываться на тебе. То, что я наговорила, было гадко, и это все неправда.

Я поморщилась.

— Кое-что правда, так что не слишком переживай из-за этого. А вообще, забудь. Когда ты собираешься нанести первые руны?

— Лавания сказала, чем раньше… — она умолкла, уставившись на что-то за моей спиной.

Я обернулась и побледнела. Мама стояла у двери с камерой Эрика в руке, а за ней прижав к ее горлу артавус, стоял сам Эрик. И не просто артавус. Тот самый, который дали мне Норны, чтобы убить Эрика. Он убивает любого — Бессмертного, Валькирию и даже богов.

20. Освобожденная душа

— Эрик, что…? — Приступ паники охватил меня. — Что ты делаешь?

— Я пришел за тобой, Рейн, — спокойно ответил он. Его голос стал более низким и безучастным. — Граф хочет встретиться с тобой.

Торин прикрыл меня собой прежде, чем я успела ответить, его руны ярко горели. Он активировал их все: силы, скорости, выносливости, знания, защиты… Я активировала свои, сердце бешено колотилось.

Руны Торина, казалось, сияли ярче, будто гнев подпитывал их энергией.

— Если ты предположил хоть на секунду, что я отпущу ее с тобой, подумай еще раз, — его голос был низким, озлобленным и настолько холодным, что я содрогнулась. — Что, Хель тебя дери, с тобой не так? Она защищала тебя. Сражалась с Норнами ради тебя.

— Не говори мне про Хель, — огрызнулся Эрик. — Я там жил, и ты себе представить не можешь, чего мне стоило выжить в тех условиях. Эндрис, на твоем месте я не стал бы этого делать.

Эндрис стоял по правую сторону от него с амулетами, за которыми он ходил, руны его сияли. Лавания и Ингрид также активировали свои руны, хотя у Ингрид они были потускневшими по сравнению с остальными. Ей определенно нужны были новые руны. Было глупо отвлекаться на такое, но мне нужно было как-то успокоить себя от нахлынувшей на меня панической атаки. В ушах уже начало звенеть.

— Никто не двигается с места, или она умрет, — предупредил Эрик. — Мне даже не понадобится отрезать ей голову. Один порез и дело сделано. Это лезвие, специально изготовленное гномами, убивает любого. И что интересно, Торин, это Норны подсказали мне, где найти его. Спрятанного в твоем доме. Ты что, надеялся опробовать его на мне после всего?

Я хотела выглянуть из-за спины Торина, но он передвинулся и снова закрыл меня. При движении он вытянул свой артаво со внутреннего кармана куртки.

— Рейн пойдет со мной, Торин, или много людей погибнет, — предупредил Эрик.

— Город под защитой, — рявкнул Торин.

Эрик самодовольно ухмыльнулся.

— Мы можем выманить Смертных. У них любопытство в крови. Все, что нам надо сделать, это дать им повод выйти. А затем уничтожить их.

— Вперед. — Торин напрягся. — Ты не навредишь миссис Купер, несмотря на свою угрозу. Мне плевать, сколько черного яда течет по твоим венам, но ты знаешь ее.

— Да, знаю. — Можно было сказать, что он улыбался. — А тебе не интересно, почему она просто стоит здесь и позволяет мне это делать? Я заглянул к ней домой перед тем, как прийти сюда, и теперь-то гнездышко пустое.

Все охнули. Папа. Я нашла в себе силы заговорить.

— Эрик, не надо. Не делай того, о чем пожалеешь. Я здесь ради тебя. Мы можем исправить, чтобы ни происходило.

Его губы скривились в ухмылке.

— Только не надо делать мне тут одолжение, Рейн. Ты действительно думаешь, что у меня не было времени разобраться со своими демонами? Я не сделал ничего такого. Твой отец в нашем лагере. Не волнуйся, я верну его, как только ты присоединишься к нам. Я оставлю твоему парню четкие указания.

— Торин, — прошептала я и попыталась отодвинуть его в сторону. Он заворчал. При включенных рунах Торин был словно несокрушимая скала. Если я с размаху врежусь в него, сломаю ли я об него свои кости?

— Обойди его и подойди ко мне, Рейн. Медленно.

— НЕТ! — вскрикнул Торин.

Я обняла его за талию и закрыла глаза, сосредотачиваясь изо всех сил. Я сфокусировалась на желании остановить его. Мне нужно было, чтобы он думал только о сне и кровати. Он несколько дней толком не спал, так что должно получиться. Соприкасание наших рун должно помочь. Я послала картинки и мысли в его голову.

Спи. Кровать. Ты устал. Это просто плохой сон. Тебе это все кажется.

— Нет, это не реально, — прошептал он, его глаза закрывались.

Эрика здесь нет. Это просто плохой сон. Я жду тебя. Мне нужно, чтобы ты обнял меня, пока я сплю, Торин. Успокой меня.

Его тело содрогнулось, пока он сопротивлялся навеянным образам. Его колени согнулись. Тело отяжелело. Я кинулась поддержать его. Использовав свое тело и колено, как опору, я осторожно положила его на пол.

— Что ты делаешь с ним, ублюдок? — завопил Эндрис. Краем глаза я увидела, как он ринулся в сторону Эрика и мамы.

— Назад, Эндрис. — Я резко вытянула руку в его сторону. Его тело поднялось над землей, словно подул сильный ветер. Он врезался в стену, оставив приличную вмятину в ней. Я не знала, как так вышло, из-за моих ведьмовских сил или же его рун, но удивление в его глазах было таким же, как и в моих. — Это моих рук дело, а не Эрика.

Мое внимание снова привлек Торин, который спал глубоким сном у моих ног, скрючившись в неудобной позе. Он начал прихрапывать. Когда он проснется, то будет взбешен до чертиков.

Поглядывая периодически на Эндриса, который смотрел на меня как на сумасшедшую, я выпрямила руки и ноги Торина. На глаза навернулись слезы. Странно. Руны на его теле все еще светились. Наверное, именно так он оставался невидимым в больнице тогда со мной. Мысль возникла случайно, но это помогло мне не расплакаться.

— Эндрис, я не знаю, как долго это продлиться. Перенеси его в более удобное место. — Торин выглядел таким беззащитным. Я коснулась его щеки в последний раз и отступила. — Скажи ему, чтобы он не искал меня, пока мои мама и папа не будут в безопасности. Скажи, что мне пришлось это сделать, и что я…

— Ты зря тратишь время, Рейн, — оборвал меня Эрик.

Я проигнорировала его замечание и посмотрела прямо в глаза Эндрису.

— Передай ему, что я люблю его и всегда буду любить. Вечность.

Эндрис кивнул мне в ответ. Я не стала смотреть на Лаванию или Ингрид. Когда я повернулась лицом к маме, ее глаза блестели от слез.

— Отпусти ее Эрик. Я пойду с тобой.

— Подойди ближе, — приказал он.

Я попыталась поймать его взгляд, но он намеренно отводил глаза.

— Эрик, посмотри на меня. Ты выше этого. Это не…

— Заткнись, Рейн, — огрызнулся он. — Эндрис, иди сюда и хватай ее.

Я ничего не поняла, голова гудела от его сурового тона. Он что-то сделал с мамой, и она упала без чувств. Я бы подхватила ее, если бы он не дернул меня за руку. Эндрис успел словить ее прежде, чем она коснулась пола.

— Ты труп, — поклялся Эндрис. — Ты не представляешь, с кем ты связался. Пока она у тебя, Торин не посмотрит, что ты божество. Он порвет всех и вся, пока не найдет ее, и я буду рядом с ним.

Эрик ухмыльнулся, лезвие теперь было приставлено к моему горлу.

— С нетерпением жду вас обоих на поле сражения. О, и не забудь также привести Гримнира. Я задолжал ему билет в один конец на Берег Мертвецов. Посмотрим, как ему это понравится. Инструкции, где и как вы можете забрать мистера Купера, в кармане у его жены. — Его руны вспыхнули, и в воздухе открылся портал.

Я увидела деревья, много деревьев и лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву. Он толкнул меня вперед и портал за нами закрылся. Я мельком успела взглянуть на комнату особняка и Эндриса, читающего листок бумаги. Он посмотрел на меня как раз перед тем, как закрылся портал и ухмыльнулся.

Чему он так обрадовался, когда всего пару секунд назад готов был наброситься на Эрика? Он не был бы в восторге от этого. Эндрис не любил драться, а Эрик гордился своей шипастой дубинкой, которую, я уверена, носил где-то при себе, а теперь еще и артавус Норн.

Портал исчез, холодный горный воздух развеял напрочь тепло особняка. Я поежилась. Птицы щебетали, и звуки животных доносились из чащи и деревьев. Я обернулась, ожидая увидеть Эрика и его шестерок, но здесь никого больше не было, кроме нас с Эриком. Мое чутье подсказывало мне, что за нами наблюдали.

Часть меня ждала, что Эрик сейчас рассмеется и вскрикнет: «Попалась!» Другая хотела врезать ему и сказать, чтобы завязывал с этим. Я не была уверена, что случилось с ним в Хель, но это не могло так повлиять на него. Это не могло так сломать его.

— Где мы? — спросила я.

— Отключи свои руны, — приказал он, не удосужившись ответить мне.

Я огляделась, вокруг были хвойные деревья и заросли. Эти деревья показались мне знакомыми. Может это лес Тилламок? Тот самый лес, где мы тренировались в скорости и оттачивали рефлексы?

— Зачем ты привел меня сюда? Я не вижу ни Графа, ни его последователей.

— Повернись и иди по тропе, что позади тебя, — буркнул он.

Тут мне захотелось врасти в землю и отказаться повиноваться ему, но один только взгляд в его холодные глаза заставил меня повернуться и пойти по узкой тропе. Ранее его янтарные глаза были полны тепла и озорства. Впереди я увидела открытое пространство между деревьев.

— Что с тобой случилось, Эрик?

— Ты случилась.

Его слова укололи меня.

— Что я такого… — я запнулась, — тебе сделала?

— Все и ничего, — пробормотал он.

— Это жалкое и никчемное оправдание, — резко ответила я.

Он сухо усмехнулся.

— Ты учила меня, что это нормально быть чувствительным и доверять остальным, видеть добро в людях и давать им второй шанс. Ты соврала. Люди эгоистичны, и, когда они не получают того, что хотят, они превращаются в монстров и рушат твою жизнь, — его голос был мрачен, словно он переживал что-то ужасное снова.

Мой гнев улетучился, мне стало искренне его жаль. Я хотела повернуться и обнять его.

— Прости. Все было настолько плохо?

— Хватит болтать, топай давай, — рассердился он.

Я умолкла… буквально на две секунды.

— Что бы сегодня ни случилось, я люблю тебя Эрик. Всегда любила и всегда буду. Ты часть моей семьи. Запомни это.

Он презрительно хмыкнул.

— А ты запомни это, Рейн Купер. Я не делаю ничего без основательной на то причины.

Я споткнулась о корень, и он вытянул руки, чтобы поддержать меня. Когда я коснулась его ладони, он резко одернул ее.

— Не надо, — буркнул он.

Это разозлило меня, но я заставила себя сосредоточиться на позитиве.

— А ведь когда-то тебе было приятно проводить время со мной, Эрик. Ты утешал меня, когда я плакала, и прогонял воображаемых монстров под моей кроватью. Ты помнишь, как мы укрывались простыней и читали при свете фонарика, пока мама с папой…

— Заткнись, Рейн. Просто… молчи. Я не помню ничего из этой хрени.

Из-за ближайших кустов раздался приглушенный смех, и мое сердце забилось от испуга. Я начала оглядываться вокруг пока не разглядела лица среди кустов и деревьев. Мои ноги начали заплетаться. Эрик ткнул меня в спину кинжалом. Я снова споткнулась, едва не подвернув ногу. В этот раз он не стал меня подхватывать.

Мы вышли, наконец, на поляну. Теперь я точно знала, где мы. Это была та самая поляна, где мы с Торином устраивали пикник. Из-за деревьев начали выходить люди. Сначала я считала их, но они все прибывали, и я уже потеряла им счет.

Среди них я увидела знакомые лица, ведьмы, которые приходили в мой магазин и предлагали дружбу. Они снова были в своей ведьмовской одежде и традиционных шаманских шляпах и мантиях. Даже старик, который хотел поблагодарить меня за помощь его сыну, стоял здесь со своим скрюченным посохом.

Предатели.

Дядя Баша что-то не выглядел радостным. Ручаюсь, его сыновья и племянник пропали, и он не знал почему. Это послужит ему уроком. На лицах Джины и Риты также не было улыбок, когда наши взгляды пересеклись.

Я же помогла вам, неблагодарные курицы.

Увидев следующие лица, я охнула. Феми и Блейн. Они безучастно смотрели на меня в ответ. Мама доверяла ей. Я защищала ее перед Торином. А что до Блейна, то после возвращения он не скрывал своей ненависти к Валькириям и хотел попасть в Асгард к своей мертвой подружке. И какой лучший путь, чтобы попасть туда — конечно же, присоединиться к психопатам Бессмертным.

Их предательство довольно сильно меня ранило. И я не могла спокойно смотреть на них, не проклиная при этом.

Все посмотрели куда-то позади меня, и я обернулась, как раз чтобы увидеть, как на поляну вышел высокий мужчина с черными волосами и ярко-голубыми глазами. Уильям де Клер, Граф Уортингтон собственной персоной. Отец Торина. То, что он выглядел практически копией Торина, вызывало смешанные чувства.

Я выдохнула, мои нервы были натянуты, как струна. Рядом с ним шла женщина, почти такого роста с прямыми средней длины каштановыми волосами. Я узнала ее по своему видению. Мадам Босвилльс. Оба выглядели лет на сорок с лишним.

Я посмотрела за их спины, выискивая душу матери Торина.

Как у Кэти это получалось? Мне нужно пожелать этого. А это значит, захотеть так сильно, чтобы желание переполнило меня. Вроде ничего сложного. Желание освободить ее было единственным, что останавливало меня активировать руны и напасть на Графа.

— Ты доставил ее, Эрик, — произнес Граф, и мой взор снова обратился к нему.

Его голос звучал в точности, как у Торина, прям до дрожи в коленях. Вот только не в хорошем смысле слова. Он был словно повзрослевшей версией Торина, только с холодным взглядом глаз, а не теплым, как у Торина.

Дурацкие слезы наполнили глаза, и мне захотелось ударить себя за эту глупость. Этот человек никогда не должен увидеть мою слабость. Я сосредоточилась на том, чтобы найти душу, привязанную к нему.

— Ты произвел хорошее впечатление на нас, — услышала я женский голос. — Теперь ты можешь присоединиться к нам в Асгарде.

— Благодарю, миледи, — ответил Эрик.

Отвлеченная, я посмотрела на Эрика. Он делал все это ради того, чтобы попасть в Асгард? Его память частично стерта или же визит в Хель обратил его в изгоя в Асгарде? Я попыталась поймать его взгляд, но он не поднимал глаз.

— А ты, моя дорогая, — произнес Граф Уортингтон, и я знала, что он обращается ко мне. — Приятно, наконец, познакомиться с девушкой, что проходит между мирами и общается с Норнами.

— Хочешь поменяться местами? — выпалила я, хотя он не должен знать, что по правде я думаю о своих дарах, которые он так жаждал. И я снова сосредоточилась на воздухе за ним. Где же ее душа?

Граф начал толкать хвалебную речь перед всеми, и я уже слушала его в пол-уха.

— Друзья мои, мы сражались и защищали человечество столетиями просто за спасибо и рукопожатие от богов, — начал он.

Воздух позади него переливался, как тепло, идущее от раскаленного бетона.

— Одна цивилизация сменяла другую, мы наблюдали, как они начинали одну бессмысленную войну за другой, убивали друг друга и разрушали все, чтобы потом отстраивать все снова.

Мираж принял форму женщины в длинном развевающемся белом платье с длинными широкими рукавами, сужеными на запястьях. Воротник и рукава расшиты красивой вышивкой, и на ней были накидка, держащаяся на завязках и пояс на талии. Волосы пепельно-белого цвета, как у Ингрид, подумала я вначале, но потом поняла, что на ней был надет белый шелковый шарф, спадающий на спину.

— И вот настал час, когда мы должны получить то, что заслужили по праву, награду и признание, — продолжал Граф, — час, когда мы будем сидеть за столом с нашими падшими братьями и сестрами, рука об руку с богами, и пить эль, поданный красивыми Валькириями.

— Дааа! — хором закричала толпа.

— Это наше право как Бессмертных, наша судьба…

Криков от его последователей стало больше, а он все разглагольствовал о победе в Рагнареке и превращении в богов и богинь. Слишком высоко метишь, друг. Удачи с этим.

Душа выглядела уже четче, но я все еще могла видеть сквозь нее. Кора рассказывала, что они выглядят как обычные люди. Может мне предназначено видеть их только в таком виде. Прозрачными. Призраками самих себя. Она была красивой, с идеальной кожей, но ее глаза… Они безжизненны. Как у куклы. Жуткое зрелище.

Неужели все души так выглядят?

— Эта юная Провидица проведет нас к Бифросту. Мы пересечем его и войдем в Вальгаллу как герои, коими и являемся. Ведьмы, колдуны и шаманы будут радушно приняты в наш круг. Ваш молодой предводитель этому доказательство.

Что? Мой взгляд переметнулся с матери Торина на Эрика. Эрик был предводителем ведьм? Это тогда означает, что он созвал Зов и привел Графа к нам?

— А теперь, Лорейн Купер, — произнес Граф. — Мы готовы. Покажи нам путь к богам. Открой портал к Бифросту.

Серьезно? Он действительно думает, что это будет так просто?

— Нет. Никто никуда не пойдет, пока ты не освободишь ее. — Я указала на душу.

Граф оглянулся назад и помрачнел.

— Освободишь кого?

— Несчастную душу, которую ты веками таскал за собой. Твою жену. Отпусти ее.

Он рассмеялся.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Здесь никого нет.

— Тогда тебе стоит посмотреть получше. Ты держал ее рядом так долго, что она почти растворилась. — Душа посмотрела на меня с такой надеждой, что у меня сердце облилось кровью за нее. — Но я ее вижу. Да, леди Аделаида, я вас вижу. Пожалуйста, покажитесь. Позвольте им увидеть, во что он вас превратил.

Она попыталась принять человеческий облик, но была слишком слаба. Я видела это в ее глазах, и то, как ее тело тускнело. Века пребывания рядом с ее мужем, должно быть, забрали из нее всю энергию.

Граф рассвирепел.

— Друзья мои, вспомните, зачем мы здесь собрались, — закричал он. — Эта девчонка пытается вас одурачить. Здесь ничего нет, и нас больше ничто не держит. Она обещала привести нас в Асгард.

Обещала кому? Эрику? Куда он делся?

— Нет, не обещала, — выкрикнула я в ответ.

— Посмотри сюда, глупая ты девчонка, — гаркнул на меня Граф. — Единственная причина, по которой я не ворвался в твой жалкий городишко и не разрушил все до основания, так это потому, что Эрик сказал, что ты желаешь помочь нам. Что ты хотела попасть в Асгард, но Норны отказали тебе. Это шанс показать им, что они не контролируют ни тебя, ни твое будущее.

— Они уже это поняли, так же как и то, что я не буду объединяться с Бессмертными, такими как ты и она. — Я указала на его спутницу, мадам Босвилльс.

— Слушай, ты, дрянь. Если откажешься, то от твоего городишка станется лишь название.

Я смотрела прямо на него, но мои мысли были заняты только матерью Торина и тем, как ее освободить.

— Вперед, сожги его, и посмотрим, кто кем останется. Леди Аделаида? — позвала я. Она подняла глаза, удивленная. У нее были бледно-голубые глаза, как и у теперешнего Графа Уортингтона.

Граф потянулся, чтобы схватить меня за руку, но тут произошло что-то странное. Плеть от растущего рядом дерева хлестнула его руку, обвилась вокруг нее и дернула.

Люди в испуге отступили назад. Некоторые тыкали пальцами.

— Какая ведьма вытворяет это? — выкрикнул Граф, сопротивляясь. Он активировал свои руны. Но чем больше он упирался, тем крепче и выше плеть тянула его руку. Бессмертные смотрели на ведьм, и я знала, что стоит Графу отдать приказ, они нападут.

— Это я сделала, — закричала я. — Тронешь меня еще раз, и плети будут на твоей шее, — пригрозила я. А теперь пообещай, что будешь вести себя тихо, пока я не закончу здесь.

Он попытался схватить меня другой рукой, как другая плеть упала на него и схватила за руку. Идиот. Обязательно было корчить из себя мистера Крутого? Матушка Природа — это ведьма с большой буквы, которая бьет в ответ.

Я сконцентрировалась на Аделаиде, которая смотрела на графа.

— Леди Аделаида, смотрите только на меня. Я знаю, кто вы. Вы были леди Аделаидой из Нормандии. У вас было два сына, Торин и Джеймс.

Ее лицо померкло. Может ли душа плакать?

— Они любили вас очень сильно. Джеймс ждет вас в Асгарде. — Лучше пусть Торин проведет ее туда. — Торин скоро будет здесь, чтобы отвести вас к нему. Пожалуйста, боритесь и покажите себя. Разве вам не хочется увидеть своих детей?

У меня слезы навернулись на глаза, пока я смотрела, как она борется. Казалось, она набирала силы на глазах. И наконец, она начала проявляться. Ведьмы и Бессмертные смотрели только на нее, но не Граф.

Я бросила на Графа победный взгляд. Несколько его парней видимо пытались помочь ему, так как они были обмотаны травой словно мумии. Только их глаза моргали на меня из-за густой зеленой копны. Другие, включая его подругу, отошли от него подальше.

— Ты мучил душу своей жены столетиями, Уильям де Клер. Освободи ее, и затем поговорим насчет Асгарда.

— Я не буду следовать приказам какого-то ребенка, — сказал он с издевкой.

— И все же ты пришел ко мне за помощью, — ответила я, повышая голос. Рядом раздалось хихиканье.

Он оглянулся вокруг, все еще уверенный в своем лидерстве среди этих людей.

— Вам есть какое-то дело до того, что моя жена выбрала остаться со мной, чтобы мы могли вместе попасть в Асгард?

— НЕТ!

— Нам есть, — прозвучал один единственный голос. Знакомый женский голос.

Феми? Я вытянула шею, чтобы найти ее, но ведьмы выставили вперед свои посохи и что-то бормотали. Их голоса усиливались, каждый говорил на своем языке. Больше всех слышно было голос Феми. Блейн также что-то кричал.

Затем я поняла, что они делали. Они проговаривали заклинание. Мой взгляд упал на Эрика. Он также колдовал с ними. И улыбался. Он подморгнул и похлопал себя по боку. Я потрясла головой, ничего не понимая. Он ткнул себя в бок. Я потрогала свой и что-то почувствовала. Кинжал, который был у него в руках, теперь лежал у меня в кармане моего худи. Он видимо засунул его туда, когда мы шли на поляну.

Это что, он все сам придумал? Привести меня сюда, чтобы помочь освободить леди Аделаиду и спасти город? Что было в записке, которую он оставил Эндрису? Ему придется хорошо потрудиться, чтобы объяснить все после.

Джина и Рита довольно улыбались мне, стоя впереди толпы. Блейн и Феми разошлись по краям, прикрывая их на случай, если Бессмертные нападут. Даже старый ведьмак со своим скрюченным посохом одарил меня улыбкой, показав пожелтевшие зубы и кивнув мне, тыча посохом в Графа.

На третьем повторе заклинания, я разобрала слова и присоединилась к ним.

— Мы просим Богов разорвать эту связь

— Между леди Монтгомери и Уортингтон Граф.

— Он держал ее душу долгое время

— И теперь она больше не его бремя.

— Боги Старой веры ее душу освободите.

— Заклятие произнесено, связь с Графом разорвите.

Один взгляд на лицо Графа много чего стоил. Он что-то кричал, но его голос затерялся среди многочисленных голосов ведьм. И настал момент, когда проклятие спало. Я точно знала это.

Рядом с Аделаидой открылся портал, и в нем появился Торин с сияющими рунами. За ним появились и остальные — Эндрис, Эхо, Лавания, Ингрид и Хоук. Даже мама пришла.

Душа его матери взглянула на них и испуганно отшатнулась. Она что, не узнает Торина?

— Это Торин, леди Аделаида, — успокоила я. — Ваш сын.

Ее глаза метались между мной и Торином, словно она сомневалась в себе. Она зашагала в мою сторону. Почему-то она решила, что мне можно доверять.

— Рейн, отведи ее в особняк, — резко произнес Торин, которого переполняли эмоции. В глубине его глаз читалась благодарность, которая быстро сменилась гневом, как только он увидел своего отца.

Я не хотела уходить. Что если я им понадоблюсь? Бессмертные превосходили нас числом, пятеро на одного, и это включая ведьм, стоявших на нашей стороне.

— Иди уже, Рейн, — гаркнул Торин. — Отведи ее в безопасное место.

— Следуйте за мной, леди Аделаида. Вам будет безопаснее держаться ближе ко мне. — Я начала вести ее к порталу, как вдруг Граф снова заорал.

— Нет, она останется.

— Развяжи его, Рейн, — приказал Торин таким тоном, словно ему не терпелось отфутболить его зад в Асгард и обратно.

Я подождала, пока леди Аделаида подойдет ко мне ближе, и указала пальцем на плеть дерева. Та начала разматываться. Эта связь с матерью Землей была чем-то фантастическим, но опять же, все, что касалось моей жизни, было за гранью понимания.

Я исчезла в портале рука об руку с леди Аделаидой. Как только мы ступили в фойе, портал закрылся. Она огляделась вокруг. Я не знала, что ей сказать. И честно говоря, я хотела вернуться в лес, но была вынуждена сидеть здесь и нянчить ее…

Души не очень-то словесно общаются с людьми, но, судя по словам Торина, они понимают, что происходит.

— Вы помните Торина, леди Аделаида?

Она уставилась на меня, как будто я говорила на иностранном языке. Может, она не знает английского. При жизни она говорила на французском, а я не знала французского.

Она кивнула.

Я расплылась в улыбке.

— Это означает «да»?

Она снова кивнула, на глазах появились слезы. Ладно, меняем тему, Торин не лучший вариант.

— Пожалуйста, не плачьте, хорошо? С ним все хорошо. Он милый, потрясающий парнишка, и вы, без сомнения, должны гордиться им. Он Валькирия. Это значит, он сопровождает души в Асгард.

Она снова кивнула.

И тут меня озарила мысль. Кора. Она здорово может помочь мне здесь.

— Леди Аделаида, я хочу познакомить вас с моей подругой Корой. Она помогает душам общаться с живыми людьми. Думаю, Торину понадобятся ее услуги. — Я вытащила телефон, и она с интересом наблюдала, как я пишу Коре. — Она также может присмотреть за вами, пока я…

В глазах леди Аделаиды отразился испуг.

— Нет, не бойтесь. Я хочу пойти помочь Торину. — Я, не моргая, смотрела на нее. В другой день разговаривать с душой напугало бы меня до чертиков. Сегодня, нет ничего невозможного. — Вы же хотите, чтобы я помогла Торину побороть Графа? Я нужна им там, в лесу, так как лес слушается меня. — Она все еще колебалась. — Пожалуйста, я бы взяла вас с собой, но Торину это не понравится. Он вспыльчивый и иногда переигрывает. — Она заулыбалась и кивнула. Я вздохнула с облегчением. — Спасибо. Кора хорошая. Она моя подруга и Торина тоже. Она помогает душам.

«Сижу дома и схожу с ума. Что происходит?» — написала Кора.

«Я открываю портал», — отписала я, активируя руны и наблюдая, как формируется портал.

Кора буквально ворвалась в комнату. Она была на себя не похожа, волосы собраны в пучок на затылке, и глаза красные, как заплаканные.

— Что ты имела в виду, сказав, чтобы я присмотрела за душой? С ними все хорошо? Эхо не позволил мне идти с ним.

— Я не знаю, как они там. Мне нужно это выяснить, и ты не можешь пойти со мной. Эхо будет следить только за тобой, чтобы уберечь, и не задаст Бессмертным трепку, которую они заслуживают.

— Торин, вероятно, тоже… — Она умолкла, увидев леди Аделаиду. — Это та душа, которой я должна помочь? Кто она?

— Кора, леди Аделаида, мать Торина. Леди Аделаида, Кора Джеймисон, моя лучшая подруга. Объясни ей, чем ты занимаешься, Кора. Мне пора бежать. — Я создала портал в лес, как научил меня Торин пару дней назад.

Сцена оказалась хуже, чем я ожидала. Я чуть не сломала себе ногу в одной из трещин, рассекших землю во все стороны. Бессмертные разбросаны по всему лесу, и их головы были свернуты. Некоторые из ведьм избиты, но сражались, несколько пали вместе с Бессмертными, включая несчастного старикашку со скрюченным посохом. Я уже видела в видении его смерть и была рада, что пропустила это.

Но деревья… Их так много лежало на земле. Впоследствии, мне предстоит куча работы. Я активировала свои руны, взывая к силе, скорости и выносливости. Руны исцеления и болевые руны покрывали мою кожу автоматически, когда я была в опасности.

Торина было легко найти из-за его сверкающих рун и движениям, попирающим законы гравитации. Отец ему ни в чем не уступал. Их тела столкнулись. Ожесточенная драка. Одежда была порвана в лохмотья, лица покрыты кровью и грязью, в волосах застряли листья и ветки.

— Ну же, старик, — крикнул Торин. — Это все, на что ты способен?

Его отец с трудом поднялся с земли, лицо покраснело от гнева.

— Если бы не я, ты не стал бы Валькирией, мальчишка.

Они набросились друг на друга. Я поморщилась, когда они столкнулись, энергия подбросила их в воздух. Надо что-то делать. Пока меня никто не заметил. Хоук дрался за двоих, и скашивал Бессмертных точными движениями. Смех Феми раздавался с каждым пинком и ударом. У Бессмертных не было шансов, особенно вместе с ведьмами.

Колдун направил свой посох на Бессмертного и заставил его отлететь далеко в лес, повалив с ним заодно несколько деревьев. Несколько Бессмертных корчились на земле, схватившись за головы. Уверена, насланные ведьмами видения были ужасными.

Слева раздался крик. Рита, Джина и их мать поймали подругу Графа. И она умоляла пощадить ее.

Надеюсь, они сделают из нее умалишенную. Да, я знаю. Это слишком кровожадно для меня, но она это заслужила. Где моя мама?

Мой взгляд снова упал на Торина. Они с отцом опять перешли к оскорблениям. Торину нравились драки, но это первый раз, когда ему было не до шуток. Их гнев не утихал.

Я вздохнула. Еще пять минут, и я вмешаюсь. Все-таки Мать Природа на моей стороне.

— Мы возьмемся за этих двоих или вон тех троих? — крикнул Эрик. Я обернулась и увидела, как он с Эндрисом дрался с несколькими Бессмертными.

— За всех подряд, — ответил Эндрис, и они накинулись на Бессмертных с такими движениями, которым позавидовал бы любой профессиональный рестлер.

— Рейн, сзади, — предостерегла Лавания.

Я повернулась как раз вовремя, прямо на меня бежал измазанный Бессмертный. Одно движение моей руки, и упавшее дерево поднялось и откинуло его назад через всю поляну. Он приземлился, и стебли сделали остальное, обвив его как мумию.

Кто-то рассмеялся, и я оглянулась. Торин показывал мне большие пальцы вверх, затем нахмурился.

— Что ты здесь делаешь?

— Помогаю. Кто сказал, что только вам можно развлекаться?

— Где душа моей матери?

— С Корой. Справа, — завопила я.

Он развернулся, за секунду ускорившись с легкого бриза до вихря. С разворота он ударил нападавшего по ребрам. Звук сломанного ребра раздался в воздухе. Хороший удар.

Я указала на нападавшего пальцем и стебли обвили его. Не так грубо, пожалуйста. У него сломаны ребра.

Это стало моим занятием здесь, обматывать Бессмертных и держать на земле. Те, кто были избиты, исцелялись и поднимались, но я ловила их одного за другим. Я не знала, что делать с ведьмами, когда это безумие закончится. Они не должны помнить сражение с Валькириями или Бессмертными. Может мама что-нибудь придумает.

Какая-то тень метнулась ко мне, и я сжалась, приготовившись к удару, но Торин блокировал ее и дернул за обе ноги.

— Никто не смеет ее тронуть, — рявкнул он. Он поднял взгляд и выкрикнул: — Вы слышали это? — Несколько человек остановили свой бой и посмотрели на него. Он выступил на шаг впереди меня, подбоченившись. — Тронете Рейн Купер, и я не буду с вами церемониться.

Ах ты, наглый засра…, злобный Бессмертный. Он только что показал меня слабой и беззащитной перед всеми этими людьми. Я пнула его в зад. Сильно.

Из-за моих рун, пинок заставил его кувыркнуться через голову и приземлиться на задницу. Это должно послужить ему хорошим уроком. Кто-то засмеялся. Я узнала этот смех. Обернувшись, я встретилась взглядом с Эриком. Он отсалютовал мне и вернулся в бой.

Торин обернулся через плечо и бросил на меня раздраженный взгляд.

— Хватит выделываться, и свяжи уже их. Если ты не заметила, то ветви — это единственное, что сдерживает их.

Я высунула язык.

— Тогда прекрати возиться со своим отцом и сломай уже что-нибудь, — ответила я, обвивая лозу вокруг женщины, которую он только что ранил.

— Уже сломал. Несколько раз. — Он подскочил и кинулся на помощь Лавании, которая попала в засаду. Его смех донесся до меня, и я улыбнулась. Сейчас он наслаждался своими действиями.

Невероятно. Страсть к сражению, наверное, у них в крови. Но не у меня.

Частично, я была даже рада, что Бессмертные избегали меня, как чумы, благодаря угрозе Торина. Стоя на месте, я использовала деревья, чтобы сбивать их с ног и связывать стеблями. Я была как ребенок на пикнике, тыча в беззащитных насекомых.

— Чем ты тут занимаешься по-твоему? — спросила Кэти, и я подняла на нее взгляд.

Они, наконец, приняли свой облик. И больше не были Башем и близнецами.

— Исправляю беспорядок, который вы создали.

— Беспорядок, который мы создали? — переспросила Мардж.

— О, да. Вы направили Графа по этому пути, надеясь использовать его, чтобы манипулировать Торином и заставить меня попасть туда, куда вам надо. Однако, вы кое-что забыли.

Они молча отступили назад.

— Она не одна, — произнесла моя мать, ставая рядом со мной. — И я знаю ход ваших мыслей.

Торин бросил бессознательное тело своего отца к ногам Норн.

— Он весь ваш. И я с удовольствием расправлюсь с любым, кого вы пошлете, чтобы навредить или как-то воздействовать на Рейн.

Эндрис прокашлялся.

— Я тоже прикрою ее. Она мне как надоедливая младшая сестренка, которой у меня никогда не было. — Он подмигнул мне. — Но желанная.

Мы медленно окружали их.

Эхо рассмеялся.

— Было весело с вами. Прекрасное воссоединение семьи, и все такое. Зовите, как будет следующее. — Он открыл портал и исчез в нем.

— Хватит скармливать моей ученице ложную информацию, — выпалила Лавания. — Я расскажу ей все необходимое, когда она будет готова.

— А остальные, — добавила Феми, указывая на Блейна, Хоука и Ингрид, — будут всегда стоять горой за семью Купер.

Я ожидала, что и Эрик что-нибудь скажет, но ничего не услышала. Я обернулась, разыскивая его. Эрик и ведьмы исчезли. Даже мертвых тел не было.

— А где Эрик?

Все начали оглядывать вокруг. Не только я была удивлена его исчезновением. Он что, мимоходом проходил, чтобы спасти нас снова? Это была уже скверная привычка. Куда он ушел на этот раз, и как собирался стереть память всем этим ведьмам?

— Он увел ведьм с собой, — улыбнулась мама. — Пробегал мимо и заставил их забыть о том, что здесь произошло. А твоя работа — убрать за нами, и еще разберись с деревьями.

— Мы заберем Бессмертных, но Эрик сотрет память ведьмам, и Лорейн вернет лесу привычный вид, — заявила Мардж и довольно ухмыльнулась.

Я не понимала, чем были так довольны три Норны. Они облажались. Снова. Разве что, произошедшее сегодня было частью их плана. Но что в конце?

Они не сдадутся. Торин взял меня за руку. Как обычно, он знал, когда я нуждалась в нем.

— Приятно было иметь с вами дело, как и всегда. Удачи в следующий раз. Пойдемте домой. — Он обвел всех взглядом. — Все пойдемте.

Он открыл портал, и мы скрылись в нем. Я видела лица Норн, перед закрытием портала. Они помахали руками и выглядели такими довольными собой. Мне нужно выяснить, что означали слова других Норн, те, где я должна выбрать сторону и заявить об этом. Теперь, когда мама с Лаванией вернулись, они должны быть в курсе, что это означает.

Эпилог

— Значит, никто не видел, как Эрик ушел? — спросила я.

— Не-а. — Эндрис поставил ногу на подножку моего стула. — Нужно отдать юному божку должное. Его план гениален. Он созвал ведьм, притворился, что на стороне Графа, и на ходу поменял сценарий. Тот еще умник.

Да, это точно. Без помощи ведьм, мы бы не справились с Бессмертными и не освободили бы мать Торина. Торин наверстывал упущенное с матерью с помощью Коры, а те, кто постарше, мама, Феми, Хоук и Лавания, пошли ко мне домой. Интересно, о чем они сейчас разговаривают? Наверное, обсуждают сегодняшние события. Мы обосновались на кухне особняка, пока ждали Торина.

— Я только не пойму, почему он был так груб, когда пришел за Рейн? — произнесла Ингрид.

— За ним наблюдали, — сказал Блейн. — Босвилльс — могущественная Провидица. Когда мы ходили к ведьмам, Эрик как раз рассказывал им, чего он ждет от них, и это не то, что они потом сделали. Он говорил об Асгарде, после присоединения к Бессмертным. Затем тайно передал Феми настоящие указания. Заклинание. Поддерживал нас. Все девять ярдов.

Я изучила указания, что оставил Эрик. Он написал, где был мой отец и где нас найти, и ждать, пока ведьмы не начнут колдовать и не освободят леди Аделаиду. Жаль, что он не остался.

— Думаете, он вернулся обратно в Хель? — спросила Ингрид.

Я не могла рассказать им о его словах, сказанных мне. Туда ему не было дороги.

Эндрис пожал плечами.

— Возможно.

— Или в Асгард, — предположил Блейн, и впервые я не услышала в его голосе нотки сочувствия. Он только убедился, как желание попасть в Асгард может разрушить человека изнутри, доведя до безумия.

Я посмотрела на свои часы. Торина все еще не было. Мне стоит начать волноваться?

— Нам надо пойти и отпраздновать это дело, — сказал Блейн.

— Я за, — согласилась Ингрид. — Я давно уже так не веселилась.

Эндрис вскочил и потянул ее за руки, заставив встать.

— Тогда не будем останавливаться. Используем портал и пойдем, куда угодно… — Он бросил на меня взгляд и замер. — Идешь?

Я встала.

— Нет. Я останусь дома. — Ждать Торина.

Эндрис склонил голову набок.

— Уверена? Торин поведет свою мать в Асгард.

— Я знаю. Развлекайтесь, ребят. — Я пошла за ними, подождала, пока они исчезнут в нем, и затем использовала его, чтобы попасть домой. Снизу раздавались голоса. Я узнала мамин. Феми. Даже Хоука. О чем они говорят?

Я уже хотела открыть дверь, как открылся портал, и в комнату вошел Торин с Корой. Я всмотрелась в его лицо, выискивая признаки переживаний, злости или горечи. Но ничего не было. Он был спокоен и счастлив.

— Привет, — сказала я. Банально конечно, но лучшего я не придумала.

Он усмехнулся, взял меня за руку и подтолкнул к Коре. Было необычно слышать, как он представляет меня своей матери и выслушивать ее мнение. Когда я обняла Кору, я знала, что на самом деле обнимаю леди Аделаиду. Она улыбалась, когда покинула Кору, взгляд больше не был стеклянным и безжизненным.

Торин взял меня за лицо и быстро поцеловал.

— Я вернусь так быстро, как смогу. Мы проведем эти выходные вместе. Больше ни слова, — сказал он, прижимая к моим губам палец. — Мы возьмем с собой Лаванию и Ингрид.

— Здорово! И Эндриса тоже.

Торин удивился.

— Зачем?

— Чем больше, тем веселей. И Блейна.

— Ох, я пожалею об этом. — Он поцеловал меня в лоб и повернулся к своей матери, терпеливо наблюдавшей за нами. — Пойдем, мама. Джеймс уже ждет. — Он активировал специальные руны, и когда портал открылся, на другом конце показалась светящаяся радуга. Как только они достигли другой стороны, с ней произошла перемена. Она словно обрела плоть и стала менее воздушной. Когда Торин взял ее за руку, я довольно улыбнулась.

— Хочешь узнать, что рассказал Торин о тебе своей матери? — спросила Кора, и я повернулась к ней.

Я прекрасно знала, что Торин чувствует ко мне.

— Нуу, не знаю. А что?

— Да то, что я надеюсь, что Эхо чувствует ко мне то же самое, как Торин к тебе. — Она схватила меня за руку и потянула на кровать. — В другом случае, я позеленею от зависти. Начнем со дня, когда он увидел тебя.

И пока Кора говорила, я обнаружила, что беспокоюсь о деревьях в лесу. Норны уже восстановили их? Может пойти проверить? Нет, только вместе с Торином. Я не удивлюсь, если Норны будут меня там поджидать. Я заставила себя сидеть на месте, слушать лучшую подругу, болтающей о наших парнях и притвориться, что все прекрасно.

Примечания

1

Доктор Фил — американский психолог, ведущий телевизионной программы «Доктор Фил» — прим. перев.

2

Шот — это рюмка объемом до 100 мл для подачи неразбавленных крепких напитков без льда. (прим. пер.)

3

Анкх — египетский крест, символ вечной жизни.

Content

Уолтерс Эдна Провидица

Эдна Уолтерс Провидица

Словарь

1. Видение

2. Древние религии

3. Колдовская песнь

4. Ненавистные ведьмы

5. Ублюдок с британским акцентом

6. Вынужденные признания

7. Мертвые Провидицы

8. Новые руны

9. Измененное будущее

10. Пропавшие без вести

11. Не время для игр

12. Специальное зелье

13. Двойные неприятности

14. Вышедший из-под контроля

15. Три шестерки

16. Поганые ведьмы

17. Темный Бессмертный

18. Правда бывает горькой

19. Злобный сын Бога

20. Освобожденная душа

Эпилог

Примечания