Скэрроу Саймон

Побережье смерти

Саймон Скэрроу

Вторжение 1

Побережье смерти

Содержание

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава первая

Каллева, 44 г. н.э.

По штабной палатке пронесся холодный порыв сквозняка, когда новый легат Второго легиона быстрым шагом перешагнул через полог.

- Встать! -  прогремел префект лагеря офицерам, сидевшим внутри палатки. -  Легат прибыл.

Офицеры замолчали и мгновенно вскочили со своих табуретов, вытянувшись по стойке смирно, когда легат проходил мимо. Луций Элиан Целер кивнул префекту, его руки и лицо покалывало от холодного ночного воздуха. Он только недавно прибыл из Рима, чтобы принять на себя командование легионом, и ужасные условия на острове обернулись для него чем-то вроде шока. С каждым днем он тосковал по блаженному теплу родной Кампании.  Стряхнув с себя холод, Целер подошел к скрытой карте, подвешенной на деревянной раме перед собравшимися рядами офицеров.  К  карте выступил младший трибун и вручил ему короткую деревянную трость.  Целер взглянул на префекта и выпрямился.

-  Спасибо, Квинт Силан. - Префект кивнул. Повернувшись к офицерам, Целер обратился к ним своим шелковистым аристократическим голосом. -   Вольно, господа.

Неловкое молчание повисло над собравшимися, когда они сели. Даже в тусклом свете масляных ламп заметна была тревога на их лицах. Меньше месяца прошло с тех пор, как Второй легион под командованием его предшественника Веспасиана одолел Каратака, правителя  катувеллаунов и тех туземных племен, которые решили сопротивляться римским захватчикам. После долгой и кровавой кампании Веспасиан, наконец,  разгромил армию Каратака в жестоком решающем сражении. Победа далась дорогой ценой:  Второй Легион понес тяжелые потери, но Каратаку удалось бежать от своих врагов  даже после своего пленения.  Это был конец сезона кампании, приближалась зима, и солдатам предстояло провести следующие несколько месяцев, запертыми в легионерской крепости, до новых военных действий .  Целер прочистил горло.

- Сегодня холодная ночь, господа, поэтому я буду краток, -  заявил он. - За последние несколько недель мы получили многочисленные сообщения об атаках на наши позиции на юге. Патрули попадали в засады, форты были разрушены до основания, а военно-морские склады разграблены. Речь идет не о разрозненных беспорядочных  вылазках, а о кампании организованных  атак. Ситуация настолько серьезная, что, как мне доложили, греческие торговцы теперь отказываются вести дела за пределами наших легионерских лагерей.  - Это последнее замечание вызвало вежливый смешок в аудитории. Целер сделал паузу и слегка улыбнулся, прежде чем продолжить. -  Я знаю, что некоторые из нас надеялись, что победа над Каратаком принесет мир в этот глухой угол. Однако после его побега оказалось, что наши враги вновь обрели мужество.  Дуротриги взяли на себя наглость удвоить свое сопротивление нашему неизбежному правлению.  Мой прославленный предшественник Веспасиан, возможно, завоевал эту территорию, но ему не удалось ее укротить  -  ошибку, которую я планирую исправить.

Целер повернулся к карте, на которой была изображена большая полоса южной Британии, которая номинально находилась под властью римлян и простиралась на восток от военно-морской базы в Рутупиях вдоль реки Тамезис мимо Каллевы до края гористой местности на западе. Целер кивнул на карту:

-  Наши лазутчики указывают, что эти атаки -  дело рук  дуротригских воинов  с острова Вектис.  - Он указал тростью на клиновидный остров, расположенный в нескольких милях к югу от материка. -  Во время молниеносного похода Веспасиана по их территории прошлым летом значительное число врагов сумело бежать из крепостей на холмах.  Однако Веспасиан, поспешив продвинуться на запад, не позаботился о том, чтобы повернуть назад и разобраться с этой толпой, что позволило им успешно отступить к Вектису.

Целер повернулся к офицерам и крепко сжал трость, костяшки его пальцев побелели. Он продолжил: - Со своей базы на Вектисе врагу удается атаковать материк волна за волной, отступая на остров до того, как наши силы успевают сразиться с ними. Господа, очень важно, чтобы мы подчинили Вектис раз и навсегда и не позволили дуротригам использовать его в качестве базы для нападения на нашу цепочку поставок вдоль побережья. Соответственно, завтра на рассвете Пятая, Шестая, Седьмая и Девятая когорты отправятся в военно-морской порт к западу от Новиомагуса и Регнорума. Пока мы разговариваем, дюжина галер и кораблей снабжения британского флота плывут в порт из Рутупий.  Как только они прибудут, мы сядем на корабли, загрузим припасы и отправимся на Вектис.

Среди мужчин прошел тихий ропот из-за перспективы снова сражаться в холодные зимние месяцы. Несколько офицеров обменялись настороженными взглядами друг с другом. Некотрые мужчины в задних рядах что-то пробормотали себе под нос.  Целер был непреклонен. Он поднял руку, быстро заставляя всех замолчать.

- К счастью, Фортуна нам светит. Последние несколько недель наши двадцать местных лазутчиков тайно поработали на Вектисе, собрав сведения о врагах. Они сообщили, что у дуротригов нет оборонительных укреплений, о которых можно было бы говорить серьезно.  -  Целер усмехнулся про себя. -  На самом деле они все еще до стх пор  строят городище. готовясь к предстоящей зиме. Если мы начнем действовать  слаженно, то возьмем крепость на холме до того, как дуротриги  успеют завершить оборону, разгромить врага и вернуться в лагерь до того, как придут первые морозы.  -  Он посмотрел на своих людей с самодовольной ухмылкой. - Преимущество будет за нами. У нас будет сила в количестве, а врагу будет некуда бежать. Кроме того, передовая флотилия кораблей заняла позиции вдоль побережья, отрезав их от сочувствующих племен на материке. При прочих равных условиях Вектис должен легко пасть. Конечно, будут обычные гнезда сопротивления, которые нужно искоренить.  Как только это будет сделано, мы сможем поделить добычу.

Настроение внутри палатки быстро поднялось при упоминании о получении доли от военных трофеев. Каждый офицер, и это имел в виду Целер,  должен был получить приличную сумму от захваченных туземцев, которые будут отправлены в Галлию и проданы в рабство, не говоря уже о сокровищницах с богато украшенным оружием и драгоценностями, хранимых местной аристократией.

-  Мы высадимся здесь. Он указал тростью на участок земли на восточном побережье острова. -  Враг не будет ждать нападения с востока. По моему приказу наши лазутчики передали Дуротригам ложную информацию. Они считают, что мы подойдем по более очевидному маршруту с севера. Он провел трость вверх по центру острова, к бухте, идущей к северному побережью. -  Восток Вектиса будет полностью незащищенным, за исключением, возможно, символического ополчения.

Целер отыскал в толпе лицо и остановил взгляд на человеке, сидящем в первом ряду. У мужчины были ярко-голубые глаза и орлиный нос, и на нем был  красный плащ:  - Трибун Палинус.

- Господин? -  Мужчина поднял глаза и моргнул.

-  Вы будете командовать Пятой когортой. Ваши люди высадятся первыми и займут берег впереди основных сил. Думаете, справиться?

Палинус выпятил грудь с явной гордостью:  -  Вы можете рассчитывать на меня, Господин. Я не подведу вас.

- Хорошо.-  Целер одарил его тонкой улыбкой, прежде чем перевел взгляд на остальных мужчин. - Вопросы есть?

Центурион с задних рядов поднял руку. Это был невысокий бледный мужчина с темными вьющимися волосами, не имевший не одного шрама, которые были у многих его товарищей. Целер холодно взглянул на него.

-  Да, центурион Очелла?

-  Господин, -  осторожно начал Очелла. -  Какой силе мы противостоим?

-  По словам лазутчиков, самое большее несколько сотен, -  небрежно ответил Целер. он не хотел портить хорошее настроение. -  Тем больше, нам надо двинуться именно сейчас, прежде чем они успеют окопаться и пополнить свои ряды. Конечно, я бы предпочел, чтобы мы атаковали в большем количестве. Но, как вы все знаете, легион сильно растянут после недавнего боя с Каратаком. Некоторые из ваших  рекрутов  сильно истощены. Они будут пополнены за счет недавно прибывших из Гезориакума резервов. Легат склонил голову в сторону префекта. -  Силан наблюдает за их обучением и уверяет меня, что люди готовы к бою. Не так ли, Силан?

-  Готовы,  как никогда, господин, -  осторожно ответил префект.

- Довольны? -  Целер резко мотнул головой. Потом вернул трость ординарцу и выпрямил спину. - Господа, завоевание Вектиса жизненно важно, если мы хотим продолжить наше наступление в следующем сезоне кампании.  Легатл Плавтий, командующий британской армией, приказал нам захватить территорию, лежащую за дуротригами. Некоторые племена в этом далеком регионе уже отправили в Каллеву послов с требованием мира.   - Целер улыбнулся. - Кажется, наша стратегия тотальной войны против дуротригов  потрясла их соседей. И это хорошо, так как Император очень хочет, чтобы эта дикая земля была умиротворена, чтобы могла начать платить за себя. Выражение его лица резко застыло. - Однако мы не можем продвигаться на запад, пока наша цепочка поставок в тыл остается открытой для набегов. Есть еще вопросы?

Он оглядел палатку. Все молчали, и Целер удовлетворенно кивнул:  - Хорошо.-  Затем он указал на офицера, сидевшего в середине первого ряда рядом с трибуном Палинусом.  Все взоры обратились на крепко сложенного мужчину, заметно располневшего, смуглый цвет лица выдавал в нем южно-италийские корни.

-  В мое отсутствие старший трибун Авл Вителлий возьмет на себя командование остальной частью Второго легиона, -  сказал Целер. -  Некоторые из вас уже знают трибуна с первых дней вторжения. Он недавно вернулся из Рима, чтобы присоединиться ко Второму.  Префект Силан введет его в курс дела.

Вителлий медленно улыбнулся легату:  -  И я с нетерпением жду возможности выполнить свои обязанности, господин, -  сказал он низким голосом, прежде чем повернуться к офицерам и обмерить на них ледяным взглядом. -  Конечно, в Риме есть свои удовольствия. Но я должен сказать, что лучше снова оказаться среди верных товарищей.

Целер заставил себя улыбнуться: -  Я уверен, что трибун Вителлий станет прекрасным командиром легиона.

Затем  он коротко кивнул Силану и направился к краю палатки. Офицеры одновременно поднялись и вытянулись по стойке смирно, когда легат неуклюже вышел из палатки.  Вителлий и ординарцы легата последовали за ним. Как только легат и его свита исчезли из поля зрения, Силан остановил офицеров, грубо напомнив, что они должны получить письменные приказы от секретарей легата, прежде чем вернуться в свои части, чтобы проинструктировать своих людей.

Офицеры вышли из палатки в ледяной вечер. Хотя зима еще не наступила, погода уже испортилась, мрачное напоминание о предстоящих долгих и тяжелых месяцах. Когда офицеры расходились по своим казармам, центурион  Очелла сердито фыркнул.

-  Замечательно, -  пробормотал он своему оптиону. -  Просто хуже не бывает.

-  Что такое, господин?

Оселла остановился как вкопанный и посмотрел на своего нового подчиненного. Это был внушительного вида мужчина, широкоплечий, с напряженными, затвердевшими мышцами, грозившими вырваться из мундира, и розоватым шрамом над правым глазом. С небритыми щеками и растрепанными волосами у него были задатки компетентного, хотя и ничем не примечательного солдата,  подумал Очелла.  И он сделал плохой выбор.  Он был безнадежен в ежедневной бумажной работе и административных обязанностях, предъявляемых младшим офицерам. Тот, кто первоначально назначил его на этот пост, должно быть был в отчаянии, решил Очелло, или просто в бешенстве. Теперь он должен работать с этим крепким галлом. Его последний оптион умер от зараженной раны в ногу, полученной в битве с армией Каратака, и легат предпринял необычный шаг, навязав ему другого, лишив центуриона обычного права выдвигать своего человека из рядовых. Факт, который только усилил его презрение к человеку, стоящему перед ним.

-  О чем они думают, Фигул? -  высокомерно рявкнул Очелла, сражаясь с резким ветром. - Эта миссия. Учитывая такую ненастную погоду и переход через море, это довольно рискованно. И для чего? Разобраться с несколькими жалкими бродягами на каком-то отдаленном острове.  - Он пробормотал проклятие себе под нос и отвернулся. -  И это в то время, когда  Четырнадцатый и Девятый легионы будут участвовать в реальных сражениях на западе и севере. Он быстро оглянулся на своего заместителя. -  Держу пари, что там-то  и будут и нормальные военные трофеи.

Гораций Фигул поджал губы. Несмотря на решительные слова своего командира, Фигул увидел скрытый блеск алчности в глазах центуриона, и его голос заметно дрожал, когда он говорил. Фигул пробыл в римском легионе достаточно долго, чтобы признать Очеллу,  кабинетным типом офицера, который предпочитал осмотр снаряжения, ночные пьянки, азартные игры и блуд настоящей военной службе на поле боя. Как и все боевые командиры, Фигул чувствовал, что Очелла любой ценой  желал проявить себя перед товарищами.

Фигул пожал плечами. -  Думаю, у нас есть заботы поважнее, чем размер добычи, - Господин.

- Ой-ли? -   Очелла приподнял бровь. - Что ты имеешь в виду?

Фигул почесал бороду:  -  Дуротриги -  самые стойкие воины во всей Британии, господин. Если на Вектисе их много, они не сдадутся без должного боя.  Городище или не городище, им все равно.

-  А что делает тебя таким знатоком  дуротригов, а?  -  Прежде чем Фигул успел ответить, Очелла погладил себя по подбородку и добавил: - Я полагаю, что, будучи наполовину галлом, ты практически родственник этим дикарям.

Фигул слегка ощетинился от оскорбления, но подавил свой гнев. Хотя его отец служил во вспомогательной когорте достаточно долго, чтобы получить римское гражданство, воспитав сына таким же, Фигул гордился своими галльскими корнями. Он был внуком  известного  эдуя и провел свое детство в городе Лютеция в своей родной Галлии, прежде чем вступить во  Второй легион в возрасте восемнадцати лет. Если кто-нибудь в легионе когда-либо обвинял его в раздвоении верноподданности, Фигул быстро отвечал, что считает себя более римлянином, чем большинство римлян. Но хотя его преданность товарищам никогда не подвергалась сомнению, он понимал, что правда была немного мрачнее. Он чувствовал свое галльское происхождение глубоко в своей крови и сохранил память о своих корнях, изучая все языки, похожие на галльский. За последние несколько недель в Каллеве он свободно говорил на местном диалекте. Кое-кто из легионеров шутил или мягко подзадоривал его по поводу его галльских предков;  Очелла предпочитал делать из этого едва завуалированные выводы.  Фигул не попадался на удочку и  всегда отвечал вежливо или отшучивался.

-  Не только это, господин. Я сражался с ними. Прошлым летом. При Веспасиане. Мы выгоняли их из их крепостей на холмах, одного за другим. Они вели ожесточенную борьбу, я вам скажу. С нами дрались даже  их женщины и дети. Они скорее умрут, чем сдадутся.

- Действительно? Ты слышал выступление легата. Городище не достроено, их припасы отрезаны, а нападения с востока ждать не придется. Что еще может пойти не так?

Не ответив,  Фигул посмотрел на оборонительный периметр бревенчатого форта. За ним лежал город Каллева, большой комплекс соломенных крыш, видимый над земляным валом. Второй Легион возвел форт рядом с Каллевой  после недавней кампании,  но  город уже начал следовать римским обычаям. Новые улицы были размечены и выстроены сеткой в римском стиле. Были открыты многочисленные таверны и публичные дома. Некоторые из местных аристократов даже одевались как римляне. По мнению Фигула, скорость изменений в этой части провинции была поразительной.

Несмотря на это, он чувствовал, как его грудь сжимается от напряжения. Он оглянулся на Очеллу:  -  Хотел бы с вами согласиться, господин. Но я считаю, взять  Вектис будет намного сложнее, чем вы думаете …

Глава  вторая

Остров Вектис, пять дней спустя

Громкий крик пронзил влажный воздух, когда стрела пронеслась мимо Фигула, поразив солдата рядом с ним в шею. Мужчина дернулся, и его голова откинулась назад, кровь фонтаном хлынула изо рта, когда он упал в воду в грохоте брызг.

- Постройтесь на побережье! - проревел Очелла своим людям, достигнув береговой линии раньше Фигула. -  Постройтесь, побери вас чума!

Когда солдаты спрыгнули через борта галеры в ледяную воду внизу, они попали под яростный обстрел лучников, закрепившихся на меловых скалах по обе стороны узкого побережья. Стрелы сыпались на солдат с постоянным смертоносным шипением. Некоторых сражали, как только они оказывались в воде, их пронзенные стрелами тела погружались под воду, а древки стрел торчали из их туловищ  и шей.  Другие, зажимая раны, лихорадочно хромли к берегу вдоль песчаной отмели, мелководье стало красным от крови.

Фигул пробирался мимо мертвых и умирающих, мускулы его шеи напряглись от гнева. Высадка обернулась катастрофой. На рассвете двенадцать галер вышли из военно-морской базы в Новиомагусе и направились к восточному побережью Вектиса, их палубы кишели солдатами. Передняя четверка галер села на мель на песчаной отмели недалеко от береговой линии, и люди на борту были вынуждены спрыгивать с палубы и пробираться к берегу почти по шею в ледяной воде. Остальная часть флота осталась болтаться в море, поскольку триерархи  отдали приказ кораблям  не обходить севшие на мель суда, закупорившие проход.   Фигул оглянулся и увидел солдат, сгрудившихся на переполненных палубах галер, вынужденных смотреть, как их товарищи, рискуя быть убитыми, карабкаются на берег.

Он смотрел вперед, пока оставшиеся в живых легионеры Шестой центурии  пробирались к берегу, сплачиваясь вокруг Очеллы. Проливной дождь барабанил по их шлемам с ритмичным грохотом, люди тяготились своими доспехами, короткими мечами и щитами. Их шерстяные туники промокли насквозь, увеличивая их вес. Пока Фигул продвигался по мелководью, он почувствовал, как что-то холодное коснулось его крепкой ноги. Он взглянул вниз и увидел под водой конечности бледного тела. Из его груди торчало несколько стрел, тусклые глаза были широко открыты, а на лице застыло выражение безмолвной агонии. Фигул оттолкнул мертвого солдата в сторону щитом и поспешил на берег,  уворачиваясь от стрел, его подкованные сапоги хлюпали по мокрому песку.

Сцена мрачного ужаса предстала перед ним на песчаном берегу. Куда бы он ни посмотрел, солдаты корчились на земле, волны омывали красные потеки крови на мокром песке. Покалеченные мужчины вторично были поражены стрелами, когда пробирались к своим товарищам  закрепившимся выше по берегу. Прижатые к земле стрелами, камнями и дротиками, сыпавшимися со скал, выжившие из первой волны высадки, не смогли построиться и обеспечить эффективную защиту для только что прибывших солдат, которых отстреливали лучники, расположившиеся на вершинах скал.  Нескольким отдельным легионерам удалось выстроиться на побережье в форме полумесяца. Когда стрелы стали вонзаться в песок вокруг них, оптион почувствовал, как горькая ярость сжимает его сердце. В очередной раз разношерстной армии бриттов удалось нанести ужасные потери своему римскому противнику.

- Ко мне!  - Очелла закричал Фигулу, когда центурия выстроилась в грубый круг, подняв свои щиты над головами, чтобы защититься  от падающих на них камней и стрел. - Быстрее, оптион Фигул!

Пока оптион бежал, воздух ожил с яростным, похожим на ветер свистом, и рой стрел пронесся по угрюмому небу, падая на отрезанных от всех людей Пятой когорты под несмолкаемые  крики боли. Перед  Фигулом  стрела пронзила руку человека.  Легионер ослабил хватку на своем щите и ударил ладонью по торчащему из плоти острому наконечнику, в отчаянии рухнув на колени. Галл поднял щит над головой. Раздался ломкий лязг, когда камень ударился о выступ его щита.  Фигул потерял равновесие, споткнувшись о распростертое тело, и рухнул на землю, шлепнувшись головой в лужу блестящей крови рядом с телом раненого солдата. Сморгнув соленые капли с глаз,  Фигул быстро поднялся и короткими рывками пополз дальше. Он оглянулся через плечо, когда несколько стрел вонзилась в песок рядом с ним.

Через мгновение Фигул быстро пробрался к своему центуриону, его сердце яростно колотилось в груди. Очелла бросил на него осуждающий взгляд.

-  Почему, чума тебя побери, ты отстал? -  отрезал он.

-  Простите, господин, -  проворчал Фигул. - Уронил свой талисман. -  Увидев насмешливое выражение лица центуриона, он разжал левый кулак, чтобы показать серебряный медальон с изображением Фортуны. -  Чуть не потерял его в прибое.

Очелла на мгновение потерял дар речи. -  Ты из-за этого чуть не погиб?  - Он с отвращением покачал головой. -  Окаянные галлы. . . Забудь про это. Слушай внимательно, нет времени. Мы в дерьме. Эти лучники сковали нас, и когорта в полном беспорядке. Большинство наших кораблей застряли в море. Только Пятому удалось высадиться вместе с одной кавалерийской алой, и никакой поддержки от боевых кораблей не будет, пока они не обойдут эту проклятую отмель.

Фигул проследил за его взглядом, когда  Очелла кивнул в сторону моря. Гряда темных облаков нависла над галерами, причалившими к скалистому выступу. За ними еще несколько военных кораблей качались на высоких волнах. Среди этих кораблей он заметил более крупное судно, трирему, с мачты которой развевался длинный пурпурный вымпел.  Фигул узнал в нем корабль легата.

Он снова повернулся к центуриону и беспокойно откашлялся. -  Только боги знают, когда Целер и остальные наши парни сойдут на берег.

-  Символическое сопротивление, -  пробормотал  Очелла себе под нос. -  Это то, что обещал легат. Оглянись. Что, чума их побери,  это такое?  - Он указал на лучников, сбившихся в кучу на утесе.

Фигул крепче сжал рукоятку щита, осматривая  песчаную отмель.

-  Где Трибун Палинус? -  рявкнул Очелла. -  Он должен здесь, командовать.

-  Там, господин, -  крикнул солдат справа от Фигула. -  Палинус  повел кавалерийскую  алу туда. Он указал на запад. Пологий берег вел к галечной отмели, а за ней возвышался невысокий, но отвесный утес. В скале был прорезан ряд небольших поросших деревцами оврагов, обеспечивающих естественные выходы с берега. Само побережье было ограничено с обоих концов возвышающимися скалами, отмель врезалась в берег, как выемка, вырезанная в деревянном блоке.

Очелла фыркнул раздутыми ноздрями. -  Палинус, как всегда, решил отличиться.  Этот идиот думает, что он новый Цезарь.

В этот момент воздух взорвался градом глухих ударов и резких грохотов, когда дротики заменили дождь стрел. Пронзительный крик разнесся по влажному воздуху, когда копье пронзило кольчужную броню солдата, проникнув в его плоть. Другой солдат на внешней линии строя взвыл от боли, когда дротик вонзился ему в ботинок сразу ниже  щита. Кровь мгновенно окрасила песок вокруг его ноги. Солдат ослабил хватку на щите и потянулся вниз, чтобы пережать рану. Горсть стрел со звоном вонзилась в гальку, а одна вонзилась ему в затылок, и человек с задыхающимся криком рухнул прямо перед Фигулом.

-  Поднять щиты!  - зарычал Очелла на своих людей. - Я скомандовал прикрыться!

Солдаты пригнулись за своими щитами, а снаряды продолжали сыпаться на них, отбиваясь от краев щитов, как гигантские градины, разбивающиеся о черепичную крышу. Затем Фигул услышал жужжащий звук, когда к обстрелу присоединились пращники, и камни с оглушительным грохотом ударили по щитам и шлемам римлян. Странный крик сообщил о копье, пробившем щит и пронзившем цель, или о свинцовом выстреле, раздробившем кости солдата. Но по большей части щиты давали солдатам надежную защиту от бешеной волны стрел, камней и дротиков . Фигул почувствовал, как его щит содрогнулся, и услышал резкий треск раскалывающегося дерева, когда в него врезалось кельтское копье, острие которого пронзило дерево всего в нескольких дюймах от его лица. Он стиснул зубы, мышцы предплечья и бицепса болели от напряжения, когда он держал щит поднятым над головой. Теперь он был весь в поту, несмотря на прохладную погоду, поскольку начал сказываться физический и умственный стресс битвы.

-  Держись! -  крикнул Очелла. - Это не может продолжаться вечно!

В следующее мгновение поток ударов резко оборвался, и на берегу воцарилась тишина. Слышалось  только безжалостное шипение, всплеск волн на берегу и крики раненых, зовущих на помощь.  Фигул посмотрел поверх металлического поля своего щита на вершину утеса на севере, пристально наблюдая, как лучники удаляются из поля зрения.

-  Может, Палинус их отпугнул, -  вслух размышлял Очелла. - Болван, охотящийся за заслугами.  Он, как обычно,  заберет себе всю славу.

Фигул хмыкнул, выдергивая дротик из своего щита. -  Жаль…  Вот я и дождался возможности влипнуть с ним  в эту заваруху.

-  Может быть еще, и нет, -  мрачно пробормотал легионер рядом с ним.

Фигул взглянул на говорившего. У него был заметный шрам, идущий по лицу, и покрасневшие от многолетнего пьянства щеки. Он был одним из первых, кто представился галлу после своего перевода несколькими днями ранее.  Тит Теренций  Рулл был одним из ветеранов Шестой центурии.

-  А? -  рявкнул Очелла. - Что ты имеешь в виду?

Рулл кивнул на самый широкий проход в утесе. Тотчас центурион и его заместитель устремили взгляды в одном направлении. Фигул заметил, как что-то движется к ним от линии деревьев на гребне лощины. Когда объект вырвался из сумрачного мрака и скатился вниз по склону утеса, галл понял, что это была белая холеная лошадь, несущаяся к ним в бешеном темпе. Потом он заметил еще кое-что и почувствовал, как холодный страх сжал его затылок.

-  Вот чума!  -  прорычал он. -  Это ведь лошадь трибуна Палинуса!

Лошадь подскакала ближе и встала на дыбы, достигнув подножия склона. Фигул и другие увидели кровь на боках животного.

-  Похоже, эти ублюдки прикончили Палинуса, -  пробормотал Рулл.

Угрожающий боевой клич прозвучал откуда-то из-за деревьев на вершине утеса. Как раз в этот момент длинная шеренга мускулистых фигур выстроилась на гребне главного оврага, их покрытые шкурами тела были смутно видны в тени. Каждый воин размахивал длинным мечом, которым они несколько раз ударяли по своим круглым щитам в жесте вызова. Некоторые из дуротригов распевали странные песнопения, призывая местных богов помочь им сокрушить их заклятого врага. Один из мужчин ткнул своим колющим копьем в небо, и Фигулус почувствовал, как у него скрутило живот, когда он увидел отрубленную голову трибуна, насаженную на наконечник копья. Затем местные трубачи затрубили в свои боевые рога, чтобы сплотить войска на битву. Рев возымел желаемый эффект и заставил Фигулуса и его товарищей похолодеть.

-  Дуротриги, -  сказал Рулл. -  Судя по всему, их сотни. Должно быть, загнали Палинуса и его товарищей в угол, когда те достигли вершины утеса. Бедняги. Он повернулся к галлу. -  Похоже, ваше желание все-таки сбудется, господин.

Фигул сжал толстыми пальцами рукоятку своего короткого меча и ухмыльнулся бриттам, выстроившимся на вершине холма, когда он крикнул своим людям: - Если эти ублюдки хотят поиграть в грубые игры, тогда они обратились по адресу!

Глава третья

Дикие боевые кличи дуротригов  мгновенно оборвались. Последовала минутная пауза, а затем их воины начали стремительно спускаться со скалы к собравшейся на берегу когорте,  зарываясь в высокой траве, покрывающей овраг густыми пучками, их выбеленные  известью волосы развевались за их широкими плечами. Проглотив свой страх,  Очелла быстро повернулся к центурии.

-  Ладно, ребята! В шеренги становись!  Быстрее!

Солдаты сразу же образовали  плотный оборонительный строй и одним плавным движением опустили перед собой щиты, в то время как  Очелла занял позицию спереди.  Многие из солдат бросили в противника свои дротики, еще пытаясь выбраться на берег, и Фигул отодвинул тех, у кого еще осталось  метательное оружие, в самую заднюю шеренгу, чтобы они могли бросить свои снаряды через головы своих товарищей.  Затем Очелла приказал первой шеренге приготовить мечи, и воздух наполнился звуком скрежета металла,  когда клинки вынимались из ножен. Подобные приказы отдавали центурионы вдоль и поперек пляжа, пока солдаты Пятой когорты готовились встретиться с надвигающимися на них туземными воинами.

- Дротики. . . готовь! -  взревел Фигул.

Мужчины в конце центурии подняли свое оружие, сжимая его горизонтально плечам.

Огромная темная масса дуротригов  достигла подножия утеса и неслась по галечному берегу менее чем в сотне шагов от римлян. Их шеренга протянулась рыхлым строем почти по всей длине отмели, и с такого расстояния Фигул мог разглядеть, что некоторые из них надели кольчужные жилеты поверх туник. Из-под шлемов виднелись их всклокоченные бороды, а спереди на щитах были нарисованы странные узоры. Большинство врагов шли с обнаженной грудью, а несколько человек вообще  были без одежды, чтобы выразить свое презрение к своему римскому врагу. Кое-кто из воинов были вооружены боевыми копьями, хотя большинство размахивали тяжелыми длинными мечами, столь любимыми кельтами.

Дуротриги пронеслись по галечному берегу  массовым строем, некоторые воины мчались, обгоняя своих товарищей. Фигул наблюдал, как разрыв между римлянами и врагом быстро сокращался, ожидая сигнала, чтобы люди метнули свои копья в наступающих бриттов. Время должно было быть идеальным. Бросишь слишком рано, и копья не достигнут цели. Слишком поздно, и дуротриги   окажутся в первых рядах прежде, чем железные наконечники ударят в цель. Теперь воины подступили так близко, что Фигул мог видеть дикие взгляды в их глазах и их разинутые рты,  когда они выкрикивали боевые кличи.

- Бросай дротики! -  прогремел Очелла.

Люди в тылу одновременно запустили свои снаряды в дуротригов.  Дротики пронеслись по серому небу под большим углом, через мгновение вонзившись в линию воинов на небольшом расстоянии впереди центурии, древки с длинными железными наконечниками пронзили грубые круглые щиты. Передняя шеренга британцев рухнула, словно поскользнувшись на льду. Несколько человек упали сразу. Другие спотыкались, цепляясь за, торчащие из туловища,  дротики, прежде чем их отбросила в сторону яростная атака разъяренных воинов, следовавших за ними. Один обнаженный  британец вскрикнул, когда метательное копье вонзилось ему в пах, кровь брызнула по его ногам на ступни.

Но как только раненые дуротриги  отступили, следующая линия воинов мгновенно задышала в затылок людям на переднем крае. Очелла взмахнул рукой с мечом в сторону вражеской орды.  -  Вперед! -  крикнул он.

Шестая центурия продвигалось вместе с остальной частью когорты, каждый центурион твердо придерживался тактики, которая так хорошо сослужила Риму в бесчисленных битвах с его врагами-варварами. Раздался лязг стали о сталь, противоборствующие силы столкнулись друг с другом. Легионеры прикрывали туловища щитами и вонзали в глотки врага свои короткие мечи, как они бесконечно упражнялись на тренировочных учениях. Сражаясь плечом к плечу, за своими щитами, образующими сплошную стену против врага,  легиогнры наносили урон  диким воинам, бросающихся на них,  отработанными  ударами, нацеленными в самые уязвимые места на  их телах: в горло и верхнюю часть груди. Со своей стороны, дуротриги  размахивали  своими длинными мечами,  заставляя римлян  открыться и выставить из за щитов свои тела.

Фигул крикнул мужчинам второй шеренги, чтобы они готовили свои мечи, пока ждали своего момента занять место любого солдата, свалившегося  перед ними, быстро закрывая любые бреши в стене щитов. Мужчины падали с угрожающей скоростью. Санитары  медикуса сновали вдоль линии боя , вынося тяжелораненых на безопасное расстояние вниз к берегу. Тех, кого нельзя было спасти, оттаскивали в сторону и оставляли корчиться в агонии на песке, где те и лежали, зовя своих матерей, истекая кровью, хватаясь за свои раны в тщетных попытках остановить поток крови.

Когда легионеры двинулись вперед, кто-то крикнул:  –  Берегись! -  и новая волна стрел и камней обрушилась со скалы, нависшей над правым флангом римской линии. Раздался крик агонии, когда один из легионеров центурии  упал, его бедро было пронзено стрелой.

- Задняя шеренга! Поднять щиты!  -  заорал Фигул, и люди с обеих сторон мгновенно подняли свои щиты, образовав над ними прочный экран, защищая себя и, в какой-то  степени, людей первой линии. Некоторые из вражеских стрел попали в их собственных воинов, которые визжали от ужасающих ран, а их товарищи бросались на стену римских щитов. Заглянув за плечо стоявшего перед ним человека, Фигул увидел, как один  из дуротригов ,  размахивая  перед собой мечом, прорвался сквозь брешь в строю. Его сразил один из дротиков, брошенных сверху в легионеров.  Очелла, отступивший от линии сражения вглубь и лихорадочно подталкивавший людей вперед в бреши, в ужасе повернулся к Фигулу.

-  Зачем они, чума их побери,  до сих пор стреляют в нас?  Разве они не понимают, что бьют по своим же людям?

Фигул разочарованно цыкнул. Несмотря на опасность попасть в своих, дуротриги  продолжали обстреливать римлян стрелами и дротиками. Теперь в первых рядах открывалось все больше и больше пробелов, поскольку линия начала колебаться. Вскоре вражеские воины смогут отбросить римлян своей численностью. Он привлек внимание Очеллы к  их соплеменникам на утесе.

-  Они потихоньку уничтожают нас, господин. Мы должны уйти с отмели.

Очелла покачал головой. Пот стекал по его покрасневшему лицу:  – У нас конкретный приказ. Мы удерживаем оборону здесь, пока другие когорты не высадятся и не укрепят свои позиции.

- Если мы ничего не предпримем, не останется ни одной линии, которую можно было бы удерживать.

-  Наше место  здесь! -  настаивал  Оселла. -  И только здесь! - Он сделал шаг ближе к своему заместителю, понизив голос. -  Еще раз поставишь под сомнение мой авторитет,  и я предъявлю тебе обвинение.

Фигул ощетинился от ярости. Шестая центурия находилась в серьезной опасности, а его командир, охваченный нерешительностью и тревогой в пылу битвы, был больше озабочен наказанием своего подчиненного за предполагаемое неповиновение. Очелла с ухмылкой отвернулся от него.  Когда он это сделал, свинцовый снаряд одного из пращников отскочила от его шлема. Отшатнувшись назад,  Очелла издал легкий стон, его глаза закатились на затылок, и он рухнул на песок. Фигул бросил взгляд на потерявшего сознание центуриона. Ярко-красная кровь струилась по его лицу.  Санитар присел рядом с центурионом и быстро осмотрел его, прежде чем повернуться к Фигулу: -  Он без сознания, -  сказал санитар.

Фигул на мгновение заколебался, и первым заговорил Рулл:  -  Похоже, вы теперь главный,  оптион ….

- Понял! Стоим до конца!.-  Фигул кивнул, крепче сжимая рукоятку щита, готовясь занять свое место в первых рядах и дать бой дуротригам.

-  Мы должны как-то остановить этих лучников.  - Рулл кивнул на людей, раненных стрелами, которые лежали на гальке позади них. -  По крайней мере, тогда у нас появился бы гребаный шанс.

Фигул заколебался, сморгнув кровь и пот со своих глаз: – Каким образом?

Ветеран указал на грязный овраг, идущий параллельно скалам. -  Если мы сможем небольшой группой пробраться туда, то преподнесем этим ублюдкам урок, который они не забудут.

По мрачному лицу галла скользнула благодарная ухмылка:  -  Надо попробовать. Бери на себя командование здесь, Руллус.  -  Затем он подал знак примерно тридцати легионерам, все еще находившимся во второй линии, и ткнул мечом в  сторону скалы. - Первые три декурии! За мной!

Кровь шумела у него в ушах,  Фигул повел солдат вокруг правого фланга центурии и бросился вверх по берегу к утесу. Несколько дуротригов  заметили пробегавших мимо них римлян и оторвались от своих товарищей, пытаясь их отрезать, бросившись на солдат со своими длинными мечами. Фигул ударил своим щитом в атакующего воина, и железный выступ с глухим хрустом врезался ему в лицо. Когда римляне пересекли полосу галечного берега и стали взбираться по оврагу, оптион  почувствовал, как у него от напряжения болят икроножные мышцы, а легкие горят от усилий.

Он поднялся по крутому склону на гребень и бросился к толпе туземцев, выстроившихся вдоль края утеса. Их пока еще не заметили.  Внимание  бриттов было приковано к битве, происходившей на берегу, в этот момент они обрушивали на римлян дождь из стрел, копий, и закидали в них небольшими камнями. Фигул почувствовал, как его пронзила горячая дрожь, когда он приближался к ничего не подозревающих варваров.

- Все за мной! -  приказал он своим людям. -  Как только  мы с ними поравняемся, бьем  их посильнее!

Пока легионеры мчались по вершине утеса, один из бриттов оглянулся и увидел их. Его глаза в панике замельтешились, и он повернулся к своим товарищам, чтобы предупредить их о приближающихся легионерах. Все британцы сразу же развернулись от края утеса. Некоторым удалось бросить дротики под неточным углом, но Фигул и его люди уже врезались в их ряды, и лишь один солдат справа от оптиона  ахнул, когда стрела вонзилась ему в колено. В следующий момент завязалась схватка.  Бритты схватились за оружие -  пестрый набор топоров и ножей, совершенно бесполезный против широких щитов и доспехов легионеров.  Шаг за шагом Фигул и его люди стали оттеснять врага к краю утеса.

Фигул выглянул поверх своего щита и увидел наконечник копья, направленного  ему в шею, в руках  у британца, готового  нанес удар.  Оптион  ловко парировал атаку поврежденным щитом.  Воин зарычал, когда его оружие скользнуло по изогнутому краю, отклонившись от цели и открыв  свой торс для атаки.  Фигул молниеносно воспользовался этим, пронзив мужчине грудь. Раздался тошнотворный хруст, когда острие лезвия вошло в  мягкую плоть, обогнув твердую кость. Британец с содроганием выпустил свое копье,  когда Фигул выдернул свой меч, и человек упал к ногам оптиона.

Дуротриги,  которые  пережили первоначальную атаку, теперь оказались в ловушке между римлянами и отвесным обрывом утеса.  Фигул призвал людей, собравшихся вокруг него, продолжать отбрасывать врага. Слева от себя он заметил обнаженного британца, сжимающего верхний край щита легионера, пытаясь вырвать его у того из рук.  Оптион развернулся  и  пронзил его горло, прежде чем тот успел вцепиться руками в перепуганного легионера.  Раздался неприятный хруст, когда кончик клинка Фигула вошел в челюсть дуротрига.

Предприняв последнее усилие, небольшая группа римлян двинулась вперед, и оставшиеся британцы  начали беспорядочно слетать  вниз, навстречу своей смерти. Некоторые цеплялись за своих товарищей, стаскивая их за собой. Один из кельтов обхватил руками колено, отчаянно сопротивлявшегося,  легионера, потерявшего равновесие, и увлек его за собой в пропасть. Лишь горстке удалось выбраться, выкарабкавшись вдоль края утеса, но они были тут же атакованы римлянами, жаждавшими отомстить за своих товарищей, убитых снарядами, брошенными со скалы. Сегодня пленных брать не будут!

Когда последний враг на вершине утеса был ликвидирован,  Фигул огляделся, его грудь вздымалась, когда он осматривал сцену.  Внизу он видел десятки скрюченных тел, разбившихся о скалы. Подняв взгляд на галечный берег,  Фигул заметил, как люди Пятой когорты двинулись вперед, и   почувствовал прилив облегчения, когда самые задние  ряды туземцев развернулись, чтобы бежать по залитой кровью гальки. В считанные мгновения дуротриги  начали беспорядочное отступление вверх по галечной отмели, а последние несколько воинов повернулись спиной к своим убитым товарищам и бросились бежать, спасая свои жизни.

В водах бухты один из военных кораблей с катапультами сумел обойти севшие на мель галеры. Триера направилась к берегу, весла поднимались и рассекали море в непрерывном ритме. На палубе люди приготовили катапульты, чтобы стрелять по отступающему врагу. Фигул услышал отдаленный крик приказа и несколько резких тресков, пронесшихся над водой, словно удары хлыстом, когда катапульты выпустили свои каменные шары, пронесшись по дуге над головами когорты и врезавшись в убегающих дуротригов.  Неотесанные камни разбивали черепа и позвоночники, словно гигантские кулаки. Еще больше врагов было поражено последним залпом болтов с железными головками, выпущенными из баллист, установленных на палубе того же военного корабля. Выжившие воины, в ужасе оглядываясь назад, сумели убраться с берега и скрыться из виду, оставив после себя сцену бойни.  Некоторые из легионеров попытались преследовать их, но облаченные в тяжелую броню, они быстро сдались и согнулись над своими щитами, задыхаясь.

Фигул повел своих людей назад вдоль края утеса, чтобы отбросить любого бегущего к ним навстречу врага, но его людям уже ничего не оставалось делать.  Битва закончилась.  Когда остатки Пятой когорты вышли из оврагов, то сразу же бросились на туземцев, слишком усталых, чтобы бежать. С накопившейся ненавистью они не жалели своих поверженных врагов и убивали раненых  дуротригов  тут же, на месте.  Фигул увидел, как несколько легионеров окружили стоявшего на коленях воина. Мужчины ликовали, по очереди вонзая свои мечи в его тело, один за другим. Воин демонстративно оставался стоять на коленях, даже захлебываясь собственной кровью. Фигул подавил желание вмешаться и отвернулся.

Тела и брошенное оружие покрывали всю отмель. Он был удивлен тем, насколько болезненно худыми выглядели многие из мертвых британцев.  Куда бы он ни посмотрел, он видел худющие грудные клетки и изможденные лица. Противоречивые эмоции бурлили внутри него -  как всегда в ужасные моменты после битвы.  Будучи солдатом на службе у Императора,  Фигул прекрасно осознавал тот факт, что воины, которых он убил в бою, были кельтами.  Как и его предки.

-  Кровавая бойня, господин, -  сказал Рулл, подтягиваясь к плечу, его выцветшие серые глаза осматривали берег  внизу. - Никогда не видел ничего подобного. Они просто бросались на нас. У некоторых из них не было ничего, кроме голых кулаков. Против заостренной стали!

-  Трудно поверить, как сильно они ненавидят Рим, -  тихо сказал Фигул. - Лучше бы им было бы сдаться. Они уже должны понять, что не смогут нас победить.

Он на мгновение замолчал, потом кое-что вспомнил и устремил взгляд на скалу.

-  Где центурион? -  спросил он, просматривая ряды легионеров.

Рулл кивнул на колонну раненых, сгрудившуюся на галечной отмели: -  Среди других раненых, господин. Похоже, он еще долго не проснется. - Он не решался продолжить, поглядывая влево и вправо, чтобы убедиться, что никто не слушает. Затем он наклонился вплотную к Фигулу и понизил голос. -  Скажу по секрету, господин. Вам лучше быть осторожным с центурионом.  Очелла был офицером преторианской гвардии, прежде чем его перевели во Второй легион.

-  Зачем ему было отказываться от уютной должности в гвардии, чтобы перейти в Британию?

Рулл пожал плечами:  -  Возможно, это был не его выбор. Может быть, поэтому он причиняет нам столько неприятностей. Он пососал зубы и добавил -  Предпоследний оптион  недолго продержался на вашем  месте. Его отправили обратно в Гесориакум для обучения новобранцев.  Послушайте меня, господин. Очелла не из тех, с кем вам следует фамильярничать.

Глава четвертая

Последние галеры причалили к берегу, когда фиолетовые сумерки опустились на Вектис, море блестело, как тысячи ослепительных наконечников мечей в угасающем свете. Небо прояснилось, пока матросы разгружали припасы, для того, чтобы накормить и вооружить армию. В течение дня группы гребцов трудились, чтобы отогнать триеры, севшие на мель на песчаной отмели. Стоя по пояс в ледяной воде, они тянули за веревки, привязанные к носу каждого корабля, перетаскивая суда через отмель и спуская их с мели одно за другим.  Ближе к вечеру, когда триеры были вытащены, остальная часть флота осторожно направилась к берегу.

Мужчины из каждой центурии Пятой когорты были назначены для выполнения мрачной задачи по уборке трупов с отмели. На вощеных грифельных досках делались записи имен каждого погибшего легионера, которые нужно было представить центурионам для подсчета потерь. Раненых лечили там, где они лежали, а полевой госпиталь был устроен в лагере, построенном недалеко от скалы. Погибшие  были собраны и разложены в ряды, готовые к погребению, которое будет сооружено для кремации их тел после того, как соберут дрова. С каждого трупа сняли доспехи, оружие и сапоги. Затем их отправят квартирмейстеру для ремонта и размещения в складах, готовя к вторичному  использованию по мере необходимости.

По приказу легата дуротриги были свалены под одной из скал и оставлены как суровое напоминание об уплаченной цене, тем,  кто бросил вызов Риму. Их оружие и снаряжение также были изъяты и частично сожжены, чтобы они не попали в руки падальщиков, которые затем могли бы продать их врагам Рима.

Со своими войсками на берегу легат отправил кавалерийских разведчиков на поиски признаков присутствия врага в глубине суши, в то время как когорты, наконец, отошли от берега, оставив позади себя скалу, как памятник сражению на берегу,  запечатлевшемся в их памяти. Утомленные люди расчистили разбросанные по земле заросли кустов  и принялись за тяжелую работу по созданию походного лагеря. Сначала они вырыли внешний ров глубиной двенадцать футов, используя свои шанцевые инструменты. Затем они забрали землю из рва, чтобы сформировать внутренний вал десяти футов высотой. Он был увенчан заостренными деревянными кольями, связанными вместе кожаными ремнями,  и предназначенными для использования в качестве гигантских шипов в случае нападения противника.

После того, как оборонительные линии были завершены, мужчины приступили к разметке линий для своих палаток. Когда легион и его обоз были надежно заперты в походном лагере, солдаты наконец набили свои опустошенные желудки пайками из дымящейся горячей соленой свинины и ячменной каши. С наступлением ночи мужчины разошлись по своим восьмиместным палаткам из козьих шкур. Они сидели вокруг костра, согреваясь, высушивая свою мокрую одежду, играя в кости, обмениваясь непристойными шутками, пытаясь отвлечься от мрачных воспоминаний о битве. Этим мужчинам в одежде санитаров  была поручена тяжелая задача срубить бревна на опушке близлежащего леса, чтобы соорудить погребальный костер для своих павших товарищей.

Выполнив свои дневные обязанности, Фигул присоединился к Руллу и его солдатам у костра и стал греть руки. Он связался с медикусом Второго легиона, чтобы узнать, когда поправится Очелла, но центурион что-то бессвязно бормотал, лежа на тонком спальном одеяле, расстеленном на земле, и  мотая головой  из стороны в сторону.  Фигул надеялся, что этот человек вскоре восстановит свой разум, чтобы снова взять на себя командование Шестой центурией и позволить своему оптиону вернуться к своим обычным обязанностям. При нынешнем положении вещей казалось, что Фигул будет обременен командованием, по крайней мере, в течение следующих нескольких дней  -  ситуация, на которую он возмущался, поскольку в глубине души считал себя простым солдатом и дорожил духом братства своих товарищей по званию. Но, по крайней мере, он хотя бы на это время будет избавлен от суетливой настырности  центуриона.   Очелла был педантичным офицером, который прежде всего предъявлял требования к  внешнему лоску и аккуратности своих людей.  Любые признаки опоздания встречались холодным взглядом и жесткими дисциплинарными взысканиями. Жизнь под  Очеллой была особенно сложной для Фигула, и  центурион  безжалостно хватался за каждую малейшую промашку, которую тот совершал, отчитывая  его за пятнышко грязи на полированной пряжке ремня при проверке комплекта или за малейшие помарки в записях. Втайне Фигул подозревал, что Очелла обижен на него за гораздо больший опыт участия в боевых действиях на полях сражений.  Возможно, Очелла видел в нем угрозу своему авторитету. С тяжелым чувством в сердце Фигул понял, что, если он не уладит свои разногласия с центурионом, его дни в Шестой центурии будут сочтены.

Рулл и другие легионеры молча сгрудились вокруг костра, их лица были освещены отблесками пламени. Фигул заметил на их лицах оцепеневшую усталость и решил немного их развлечь. -  Итак, -  сказал он с натянутой ухмылкой. - Кто хочет увидеть фокус?

Рулл закатил глаза. - О,Боги! Что еще за фокус?

Фигул повернулся к Руллу и подмигнул:   -  сейчас увидишь!  -  Он узнал о нем от киликийского торговца в Рутупиях. Он вгляделся в лица мужчин у костра. -  Все, что мне нужно, -  это доброволец.

-  Скорее идиот, -  усмехнулся Рулл.

-  Я согласен,  господин, -  предложил легионер, сидевший напротив Фигула.

Фигул посмотрел на стройного моложавого легионера. Гай Арриус  Хельва был одним из новобранцев, назначенных в Шестую центурию  за день до их выхода из Каллевы. В нем была та смесь наивности и дерзости, которая свойственна всем новобранцам в течение короткого периода после их прибытия в Британию -  до того, как жестокий конфликт с врагом превратит их в закаленных в боях легионеров. За то короткое время, что Фигул был в Шестой центурии, он лишь недавно познакомился с Хельвой; но в новобранце было что-то такое , что он находил обнадеживающим. Тот стремился доказать, что достоин своих товарищей, и его энтузиазм по поводу армейской жизни резко контрастировал с утомленным и циничным видом многих ветеранов.

Фигул достал из кошелька монету:  -  Итак, парень. Дай мне свою ладонь.

Хельва покорно протянул руку оптиону ладонью вверх. Положив свою руку поверх руки легионера ладонью вниз,  Фигул затем достал монету, по очереди показывая ее каждому человеку у костра, прежде чем смело положить ее на свою руку.

-  Сейчас, -  начал он. -  Вы ясно видите, что эта монета лежит у меня на руке, да?  Мужчины кивнули. -  А что, если бы я сказал, что могу заставить эту монету пройти через мою руку в его ладонь?  - Говоря это, он смотрел на Хельву.  Легионер недоверчиво уставился на него широко раскрытыми глазами.

-  Через вашу руку? -  повторил Хельва. -  Эта монета? Это невозможно сделать. Только боги способны на такие вещи.

- Боги. . . и торговцы розовым маслом, -  пробормотал  Рулл. -  Ставлю четыре сестерция, что это не сработает.

- По рукам! -  с готовностью ответил  Фигул.

Он сосчитал до трех. Затем, подняв свободную руку высоко над головой, и произнес слова, которым научил его киликиец, затем хлопнул другой рукой по руке, сжимавшей ладонь Хельвы. Немного подождал.  Хельва с надеждой наклонилась вперед, а Фигул медленно убрал руку с ладони. Даже Рулл, несмотря на свой очевидный скептицизм, вытянул голову, чтобы лучше рассмотреть.

- Пустая! -  заявил Рулл, хлопнув себя по бедру. - Я так и знал! -  Он радостно потер руки. -  Вы должны мне четыре сестерция,  господин.

- Чушь! -  Фигул нахмурился. -  Но… я не понимаю. Я сделал именно то, что сказал мне киликийский  торговец.  Я сказал правильные волшебные слова и сделал все как надо.

-  Ничего тут не поделаешь ! Платите, галл, -  шутливо ответил Рулл.

Проклиная свою неудачу, Фигул полез в кошелек и вытащил четыре монеты. Он не мог позволить себе эту потерю, так как ему удалось растратить большую часть своих скромных сбережений на кости. Он обнаружил в себе необъяснимое желание продолжить играть в эту игру. Каждый раз, когда он проигрывал, он уходил в угрюмом настроении, поклявшись Юпитеру, что больше никогда не будет играть в кости. И тем не менее на следующий же день Фигул неизменно оказывался снова за игорным столом, в темном углу какой-нибудь сомнительной питейной забегаловки, отыгрывая очередную часть своего с трудом  заработанного жалования. Совсем недавно он потерял полную месячную зарплату, играя в кости в Каллеве, проиграв двадцать игр подряд -  результат, который заставил его серьезно подозревать, что его коварный противник жульничал.

-  Оптион  Гораций Фигул? -  рявкнул чей-то голос.

Фигул повернулся, когда из-за палатки вышел человек. По плюмажу на его шлеме Фигул опознал в нем одного из личных телохранителей легата. Произнося это, мужчина смотрел прямо на Фигула. Он заметил несколько офицеров, таких же как он оптионов, лежащих на земле рядом с ним.

-  Это я, -  ответил он.

Телохранитель кивнул:  -  Легат желает поговорить с вами.

- Прямо сейчас? -  Фигул заметил, как Хельва и Рулл обмениваются озадаченными взглядами в тусклом свете костра. - Зачем?

Лицо телохранителя ничего не выдавало: -  Прямо сейчас, если вы не возражаете, господин. Легат занятой человек.  - Он жестом пригласил Фигула следовать за ним и быстро направился по главной дорожке, ведущей к центру лагеря.

“Что может быть нужно от него легату в такой поздний час?” -  задавался вопросом Фигул, следуя за телохранителем мимо казарм и зернохранилищ. Возле палаток полевого госпиталя он заметил небольшую вереницу закутанных тел. Вскоре они достигли штаб-квартиры легата, большой палатки, возведенной на пересечении двух основных дорог, проходящих через лагерь. Пара охранников стояла на страже у палатки, с обеих сторон на стойках стояли военные штандарты легиона. Легионер, сопровождавший Фигула, подошел к открытому отверстию палатки, двое охранников кивнули своему товарищу и отошли в сторону.

-  Входите, господин. Легат ждет вас, -  бесцветным голосом сказал телохранитель.

Сладкий запах подогретого вина наполнил его ноздри, когда Фигул вошел. В палатке было приятно тепло. Жаровни во всех четырех углах ярко горели, изолируя помещения от ненастной британской погоды. В углу стоял низенький столик, на котором горкой стояло блюдо с мясным ассорти, а на подставке над масляной лампой стоял медный кувшин, до краев наполненный вином. Из кувшина поднимались тонкие струйки пара. Большой рабочий стол, окруженный полудюжиной мягких кожаных табуретов, занимал середину палатки.

Легат Целер сидел за рабочим столом кампании, сосредоточенно нахмурив брови, и что-то читал с вощеной доски на столе перед собой. Фигул неловко стоял перед легатом, казалось, очень долго, но не более пары секунд, осматривая роскошную обстановку палатки легата. Это был мир далекий от атрибутов обычного солдата, и внутренне галл чувствовал себя ужасно неуместным.

Наконец Целер поднял взгляд. Фигул жестко отсалютовал. Легат смотрел на него в упор холодными голубыми глазами.

-  Вольно, оптион.

У легата был вид самоуверенного превосходства, характерного для всех римских аристократов - уверенность, граничащая с высокомерием.  Фигул видел, как такие люди, как он, занимали высшие трибунские чины: сыновья богатых аристократов отправлялись в Британию на пару лет, чтобы отслужить военную службу, прежде чем вернуться в Рим, чтобы сделать прибыльную карьеру на государственной службе. Некоторые из таких людей мало интересовались военным делом и не проявляли никакой заботы о долгосрочной стабильности провинции. Их интересовало только то, откуда прибудет очередной кувшин фалернского, и  последние сплетни из терм и театров Рима.  Фигул опасался, что именно такой человек теперь командует лучшим римским легионом.

-  Фигул, не так ли? -  спросил Целер.

- Да господин.

-  И ты наполовину галл, как я понял из твоей армейского таблички. Мои друзья в императорском дворце сказали мне, что они позволяют твоим соотечественникам даже становиться сенаторами. В Риме. Не могу себе даже представить!  Галлы обсуждают политику. Мир сошел с ума.

Фигул сжал губы и стоял очень неподвижно, когда Целер  еще раз взглянул на вощеную дощечку на своем столе.

- Шестая центурия,  можно сказать, спасла наш  легион сегодня на побережье. По общему мнению, Пятая когорта была бы захвачена этими проклятыми британцами, если бы Шестая центурия не пробралась бы к ним через скалу.  -  Фигул переступил с ноги на ногу, не зная, ожидает ли легат ответа. После минутного молчания  Целер продолжил. -  Мне сказали, что твой центурион получил ранение.

Фигул кивнул: -  Получил удар по голове, господин. Он лежит в полевом госпитале. Хирург считает, что через день или два он встанет на ноги.

-  В последнее время наш легион потерял слишком много офицеров, -  кисло заметил Целер. -  Но дело в том, что Очеллы здесь нет, и как его подчиненный ты, следующий в иерархии.  Шестая центурия продемонстрировала замечательную инициативу на берегу, качество, которое ему снова понадобится для следующего задания.

Фигул нахмурился:  -  Какого задания, господин?

Целер спокойно погладил подбородок. Он обладал умением политика отвечать на совершенно другой вопрос, чем на тот, который задавали ему: -  Правда ли, что мой предшественник, перед тем как я его заменил,  снял с тебя обвинения?  -  Фигул застыл в ужасе, но прежде чем он успел ответить,  Целер продолжил: -  Не говоря уже о том, что легат также снял обвинения в пособничестве и подстрекательстве к побегу осужденных солдат. Он сделал паузу, глядя на Фигула ледяными голубыми глазами. -  Это серьезные правонарушения. И они наказываются сурово.

Он оставил угрозу висеть в теплом воздухе. Фигул почувствовал, как его желудок сжался в болезненный  узел:  -  Я всего лишь пытался поступать честно, господин. Офицер, которого я уважаю, и несколько других парней были ошибочно приговорены к смертной казни через децимацию. Я не мог стоять в стороне и позволить им быть избитыми до смерти. Это было бы неправильно.

-  Да, да, -  нетерпеливо ответил Целер. -  Я хорошо осведомлен о деталях. Все это есть в сопроводительном отчете. Как и причина помилования. Судя по всему, ты сыграл определенную роль в разгроме Каратака.

Оптион пожал плечами: -  Я выполнял свой долг, господин.

Целер отодвинул вощеную доску в сторону и перегнулся через стол: -  Ты считаешь, что можешь жить за счет былой славы в этой армии, Фигул, но мне наплевать на то, что ты сделал при Веспасиане. Теперь это мой легион. И теперь тебе придется отличиться передо мной. Понял?

-  Да, господин, -  ответил Фигул сквозь стиснутые зубы.

- Рад это слышать .-  Целер коротко улыбнулся. -  Теперь о задании. Как ты знаешь из предыдущего совещания, наша цель на Вектисе -  положить конец жалкому сопротивлению  дуротригов.  Послезавтра мы продолжим наш марш на запад, как только прибудет остальная кавалерия, и атакуем крепость на холме, которую строит противник. Сомневаюсь, что само нападение доставит людям большие трудности. Я удивляюсь, что эти звери продолжают так ошибочно полагаться на свои примитивные оборонительные сооружения.

Фигул прикусил язык. Среди новичков Второго легиона было широко распространено мнение, что крепости  дуротригов на холмах легко было захватывать. Галлия, однако, знала другое. ьВторой Легион упорно сражался за эти форты, и если бы не предводительство Веспасиана и решительные усилия солдат, они все еще могли оставаться в руках врага.  Только дурак поверит, что дуротригов было легко победить. Он внимательно наблюдал за Целером, когда тот потянулся к серебряному кубку, наполовину наполненному вином, стоявшему на столе, и сделал глоток. Легат поставил кубок и деликатно вытер губы тыльной стороной пальца.

- Не заблуждайся, оптион, я намерен сокрушить все до последнего очага сопротивления на Вектисе.

- Да, господин.

-  Однако есть проблема. -  Целер глубоко вздохнул. -  Мы получили информацию о том, что на острове содержится несколько заключенных. Они были захвачены на материке несколько месяцев назад. Их держат недалеко отсюда.  Наш местный лазутчик Магадубн узнал об их затруднительном положении. По его словам, вождь  одной из деревень дуротригов,  удерживающий заключенных, хочет заключить с нами сделку. Улыбка тронула уголки его губ. - Их жизнь в обмен на еду.

-  Еду, господин?  –  недоумевал Фигул. -  Значит, не серебро?

Легат кивнул:  - Я понимаю. Тебе жалко, не так ли? Но понятно. Мы перекрыли их поставки, и островитяне не могут прокормить беженцев с материка так же хорошо, как и свой народ.  -  Целер откинулся на спинку стула и улыбнулся. -  Итак, вождь  дуротригов  предлагает нам сделку. А ты, Фигул, вместе с небольшим отрядом своих людей совершишь этот  обмен.

Глава пятая

Холодная тишина воцарилась в палатке легата, когда Целер поднялся со стула и подошел к низкому столику с мясом и вином. Он снял медный кувшин с подставки и наполнил кубок до краев.

-  Пленники были частью отряда, отправленного в Виндокладию, -  начал он. -  В качестве подкрепления форту . Легионеры так и не добрались.  Наши лазутчики обнаружила их командира и множество мертвых солдат, брошенных в ближайший ручей. Двенадцать человек пропали без вести. В то время мы предположили, что их продали в рабство или сожгли заживо в одном из этих проклятых  плетеных человечков.  - Легат повертел кубок в руке, разглядывая содержимое. -  Я должен сказать, что им повезло, так как они остались живы.

-  Если вы так говорите, господин, -  сдержанно ответил Фигул, его щеки пылали от ярости, когда он вспоминал свой собственный период в плену у Каратака:  закованный в наручники в грязном загоне для животных, истерзанный его похитителями.  Он сбежал, не подвергшись жестоким и необычным пыткам, которыми славились британцы.  Другим, как он знал, повезло меньше. Если эти солдаты действительно были живы, вряд ли бритты пощадили бы их. -  Как мы можем быть уверены, что заключенные у них, господин?  - спросил он.

Вместо ответа Целер поставил кубок на низкий столик и взял кожаную сумку  рядом с масляной лампой.  Он бросил сумку оптиону .  Фигул поймал ее и открыл. Внутри была свинцовая бирка с печатью Второго легиона.  Его носили римские солдаты в походах, чтобы можно было опознать их трупы, если они погибнут. Поднеся жетон к свету мерцающих жаровен, Фигул смог разобрать имя солдата, выгравированное на реверсе, а также его звание и центурию.

-  Таких же бирок, как эта, еще одиннадцать, -  сказал Целер. -  Их передал Магадубну  вождь дуротригов в качестве доказательства того, что он держит пленников. Мы уже сверили имена на каждой бирке с записями о пропавших без вести солдатах. Они соответствуют. Так что мы можем быть вполне уверены, что вождь говорит правду и люди, о которых идет речь, находятся у него.

Фигул посмотрел на легата: -  Значит, Магадубн  общался с этим вождем?

-  Он действует как посредник от нашего имени. Переговорщик между двумя сторонами. Британцы доверяют ему примерно так же, как и мы, я полагаю.  Магадубн узнал о заключенных вскоре после того, как несколько недель назад высадился на Вектисе, войдя в роль  воина-дуротрига,  чтобы собрать сведения о врагах.  Он услышал о заключенных и узнал, что вождь может заключить с нами сделку. - Целер рассмеялся над собственным комментарием. – Поэтому  Магадубн  и встретился  с вождем с моего разрешения, чтобы начать переговоры.

-  Британский  воины не обрадуются, когда узнают.

- Конечно.-  Целер коротко улыбнулся. -  Но учитывая, что все голодают, я думаю, что этот шаг вождя была вынужденным.  Возможно, мысль о нескольких римских когортах, пронесшихся через его деревню, также имела к этому какое-то отношение. Что бы это нам ни стоило, мы также пообещали вождю, что пощадим его деревню.

-  И он поверит нам на слово?

-  У него нет выбора. Он обязан вести с нами переговоры, иначе его народ постигнет верная смерть либо от голода, либо от римских мечей.

-  О каком количестве зерна идет речь, - Господин?

- Четыреста модиев. Насколько я знаю, у туземцев в деревне есть мельница. Зерно обеспечит их достаточным количеством хлеба и каши, чтобы продержаться всю зиму, хотя, откровенно говоря, такая диета кажется жалкой. Но я думаю, ты согласишься, что такой обмен предпочтительнее бесконечной потери хороших людей при любом прямом нападении на деревню, не говоря уже о риске того, что жители деревни казнят заключенных, прежде чем мы сможем их спасти. Кроме того, эти люди -  высокопоставленные солдаты Первой когорты.  Сливки легиона.  Легат Плавтий был очень огорчен, узнав об их похищении. Он улыбнулся про себя, прежде чем продолжить. - Возвращение их в целости и сохранности в строй доставит удовольствие легату. И это, как никогдаподнимет боевой дух легиона, ты так не думаешь? Настоящий переворот.

-  Конечно, господин, -  дипломатично ответил Фигул, хотя что-то в поведении легата подсказывало ему, что Целер гораздо больше заботился о том, чтобы произвести впечатление на легата  Плавтия, чем о повышении боевого духа рядовых.

-  Со временем, -  продолжил Целер, -  как только мы уничтожим Вектис, остальные варвары-дуротриги  быстро осознают свои ошибки и сдадутся нам. Скоро все остальные племена на этом жалком острове последуют за ними. Тогда, наконец, у нас в Британии наступит мир.

Фигул молчал. Аристократический ум Целера, воспитанный на уверенности в превосходстве римлян, не допускал и мысли о чем-то меньшем, чем абсолютная победа.  Только через год или более он сам, наконец, осознал всю глубину ненависти, которую туземцы испытывали к Риму. Они могут победить бриттов на поле боя, подумал Фигул, но это предел любой победы. Он стоял, не говоря ни слова, а Целер подошел к столу и отодвинул  беспорядок в сторону. Он развернул пергаментную карту Вектиса.  Фигул шагнул вперед и наклонился, чтобы рассмотреть поближе, когда легат указал тонким пальцем на позицию на западной окраине острова.

Целер сказал: -  Деревня, в которой держат в плену солдат, находится примерно в половине дня пути от нашего месторасположения. Местность вполне проходима, за исключением нескольких болот. Как только вы доберетесь до деревни, ты будешь наблюдать за обменом с вождем. Если он передумает и попросит дополнительное зерно или прочую подобную ерунду, немного его одерни.  Напомни ему, что он обязан соблюдать условия нашего взаимного соглашения. Тогда все, что тебе и твоим людям нужно будет сделать, это выгрузить зерно, отчитаться за заключенных и вернуть их в целости и сохранности в лагерь. Все должно пройти достаточно легко. Он ткнул пальцем в Фигула. -  Ты должен отправиться … и  немедленно.

Фигул вздрогнул от неожиданности:  -  Мы должны уйти сегодня вечером, господин?

-  Конечно, -  ровным голосом ответил Целер. - Передвижение под покровом темноты поможет вам избежать лазутчиков  дуротригов, рыскающих  вокруг. Магадубн хорошо знает эти места. Он безопасно проведет вас через любые засады воинов дуротригов.  Обмен назначен на рассвет. Если вы уйдете прямо сейчас, вы должны будете успеть.

Фигул уставился на карту. Он уже мог предвидеть несколько проблем. Даже если ему и его людям удастся избежать лазутчиков дуротригов,  любое из окрестных туземных поселений будет таить в себе угрозу.  Достаточно одному местному жителю на них  наткнуться, и вскоре за ними начнет охотиться все армия туземцев.   Затем его волновало состояние его людей. Они встали с раннего утра и в течение одного дня боролись с морской болезнью, сражались на берегах Вектиса, расчистили и похоронили своих мертвых товарищей и построили походный лагерь. Физически они были на грани истощения. Многие из них, вероятно, уже спали. Фигул почти мог представить выражение их усталых лиц, когда он скажет им, что им придется пробираться через враждебную территорию посреди холодной, сырой ночи.

-  На время отсутствия центуриона Оцеллы ты примешь на себя командование отрядом центурии. Возьми с собой сорок человек. Я составил необходимую заявку на зерно и ваши пайки, которую ты можещь предъявить квартирмейстеру.

- Да, господин.-  Фигул сделал паузу, прежде чем добавить: -  У нас могут возникнуть проблемы на обратном пути,  господин. Маршируя средь бела дня с заключенными, мы станем легкой мишенью для британцев.

Целер поморщился: -  Сорока солдат должно хватить для арьергарда, если вы встретите сопротивление.  Кроме того, к тому времени большинство дуротригов  должны будут собраться в крепости на холме. Я понимаю, что многие из них пробираются туда, пытаясь ускорить ее завершение до того, как мы нападем. Глупцы.

Фигул слегка кивнул головой, не убежденный заверениями легата, но не желающий рисковать еще больше, раздражая его нажимом на больную точку.  Ясно, что Целер больше не даст ему солдат, и продолжать разговор было бы бесполезно: -  Где мне найти Магадубна,  господин?

-  Он в палатке моего телохранителя. Один из моих писарей пошлет за ним. Я распоряжусь, чтобы он немедленно явился в твою палатку. Теперь, если это все. . .?  -  Фигул кивнул, и Целер тонко ему улыбнулась.  – Свободен!

Фигул отсалютовал легату, повернулся и вышел из палатки, полный  опасений по поводу своей задачи. До сих пор в своей военной карьере ему удавалось избегать ответственности, довольствуясь своей участью заместителя командира, предпочитая компанию простых легионеров группе  старших офицеров. Теперь внезапно на него было возложено бремя командования, и его тяжесть, когда он возвращался в свою палатку, ощущалась на его плечах как пара тяжелых походных хомутов. Успех или провал предстоящего задания полностью зависел от него и от того, сможет ли он проявить себя хорошим командиром и  бесстрашным солдатом. Ради  своих людей и заключенных в деревне  Фигул знал, что он не может позволить себе потерпеть неудачу.

Глава шестая

-  Полная чепуха, если вы меня спросите, -  проворчал Рулл, когда Фигул присоединился к нему возле палаток центурии. Промежуток в шестьдесят футов отделял аккуратно расставленные палатки от крепостного вала, расстояние было тщательно измерено, чтобы убедиться, что люди в походном лагере находятся вне досягаемости любых снарядов, брошенных противником. За часовыми у главных ворот Фигул почти ничего не видел, кроме безмолвной сплошной черноты.

-  Нам не следует заключать сделки с британцами, -  продолжал Рулл. -  Это зерно для нас, а не для какого-то деревенского вождя.

-  Что бы ты предлагаешь, Рулл?

- Атаковать их! -  Он ударил кулаком по ладони. -  Бить их всем, что у нас есть. И пленных не брать.

Фигул провел языком по зубам, прежде чем сверкнул зубастой ухмылкой:  -  Это хорошая мысль, я ей воспользуюсь. Но у них наши ребята. Они могут казнить их в любой момент. Менее рискованно дать им то, что они хотят.

-  Боюсь, вы ошибаетесь, господин. Единственная причина, по которой мы не разрушаем деревню, это то, что так выгодно легату.

- Почему?

-  Подумайте об этом, господин, -  сказал он, постукивая себя по носу. - Легат возвращает заключенных в Рим, получает все аплодисменты и вызывает улыбки на лицах греческих вольноотпущенников, управляющих императорским дворцом. Это все, что волнует Целера. Его не беспокоит, что, ведя переговоры с врагом и давая ему зерно, мы побуждаем его и дальше похищать наших солдат. В следующий раз ими можем оказаться мы.

Фигул вытянул шею к небу, разглядывая тонкие клочья тумана, скрывающиеся над побережьем: -  Я полагаю, могло быть и хуже.

- Ой? -  лаконично заметил Рулл. -  Как вы догадались об этом?

-  По крайней мере, дождя нет. Боги погоды благоволят нам.

-  Опять это знаменитое галльское чувство юмора, -  с усмешкой заметил Рулл.

Фигул улыбнулся в ответ:  - Забери его у меня. Когда ты растешь в Лютеции, ты не можешь относиться к жизни слишком серьезно. Мой народ -  наполовину полные амфоры.

Рулл хмыкнул, и Фигул обратил внимание на легионеров, стоящих в шеренгу перед палаткой. Как только он покинул штаб-квартиру  легата, он рассказал Руллу о задании, поручив ему собрать солдат центурии, которые были в более-менее  лучшей физической форме -  людей, все еще способных держать меч и пройти дюжину или больше миль, даже после напряжения дневной битвы. Теперь Фигул всматривался в лица стоявших перед ним легионеров и с удивлением заметил, что лишь горстка мужчин, выбранных для этого задания, были ветеранами со шрамами. Годы войны в Британии опустошили ряды армии. Большинство людей, стоявших перед ним, были молодыми солдатами, недавно попавшие в Шестую центурию  и провинцию.  Многие были моложе самого Фигула; и хотя ему был всего двадцать один год, он с болью осознавал, что его опыт сделал его одним из ветеранов центурии. Он узнал большинство лиц, хотя большинство было ему не знакомы, так как у него еще не было времени пообщаться с каждым рядовым.

Его взгляд остановился на одном из солдат, стоявшем в конце строя. У мужчины была густая борода, и его крепкое тело слегка качалось на месте. Судя по остекленевшему взгляду, мужчина был пьян. Фигул подошел к нему.

- Ты. Твое имя.

-  Секст Порций Блез, -  пробормотал солдат. Он отсалютовал наполовину комично, наполовину жалко. Громко рыгнув,  он вытер рот тыльной стороной ладони. Фигул стиснул зубы, при виде пьяного легионера в его венах вскипела ярость.  Глядя на Блеза,  Фигул смутно припоминал, что видел его лицо раньше, но никак не мог вспомнить где.

-  Ты пьян, -  сказал он.

Блез протестующе поднял руки: -  Я немного выпил после ужина, -  защищаясь, ответил он. -  Это все.

-  Для тебя «господин», -  резко ответил Фигул, сжимая руку в кулак. -  Я временно исполняю обязанности центуриона, так что ты будешь обращаться ко мне «господин», как и любой другой человек в этой центурии. Понятно?

Блез притворно поклонился:  - Мои скромные извинения, …  господин.

Внезапно Фигул вспомнил, где он раньше видел этого человека. Он сжал челюсти в ярости:  - Это ты …

Блез ухмыльнулся: -  Что еще,  господин?

Фигул подошел ближе и ткнул пальцем в грудь мужчины:  -  Я думаю, что узнал тебя. Помнишь, греческую таверну В Калеве. Ты тот ублюдок, который обманул меня в кости! Я хочу вернуть свои деньги!

В остекленевших глазах легионера мелькнуло озарение.  Блез быстро успокоился и блеснул слабой улыбкой:  -  Простите меня, господин, но боюсь, вы ошибаетесь. Уверяю вас, я никого не обманывал…  Никогда.

-  Я проиграл двадцать партий подряд, -  прогремел Фигул.  - Никто не настолько несчастен. Ты должен мне сто пятьдесят сестерциев.

Блез застыл в улыбке: -  Что я могу сказать,  господин? Я честно выиграл эти деньги. Когда дело доходит до костей, мне везет.  Я не обманывал. Он положил руку на сердце и добавил: - Клянусь могилой моей матери.

-  Твоя мать была шлюхой! -  пошутил тощий солдат рядом с ним. Несколько других солдат усмехнулись. Фигул увидел, как выражение лица Блеза мгновенно помрачнело. В бешеном движении он развернулся и бросился на солдата, ударив того головой вперед, как разъяренный бык. Его противник задохнулся от боли, когда потрепанная голова Блеза врезалась ему в живот, сбив его с ног и сильно крутанув. Мужчина с ворчанием приземлился на спину, и, прежде чем он смог подняться на ноги, Блез прижал его к земле и ударил кулаками по лицу. Остальные солдаты теперь образовали грубый круг вокруг двух мужчин, выкрикивая свою поддержку тому из них, кому они отдавали предпочтение.

- Что ты сказал?-   Блез зарычал, схватившись  руками за горло противника и сжимая его. -  Что ты. сволочь, сказал?

-  Отстань от меня, ты пьян! -  завопил мужчина, суя пальцы Блезу в лицо в попытке выколоть ему глаза.

-  Ладно, хватит! -  рявкнул Фигул, прорвавшись мимо ликующих солдат и оттолкнув Блеза от ошеломленного солдата на земле. Но Блез был крепко сложен, даже крупнее галла, и Фигул изо всех сил пытался удержать  его, когда Блез взревел от гнева и попытался вырваться на свободу.  Рулл подоспел к нему на помощь и схватил Блеза за другую руку, и ему вместе с Фигулом  удалось оттащить разъяренного легионера от его ошеломленного противника.

-  Этот человек -  животное, -  гнусаво пробормотал солдат, пытаясь остановить кровь, текущую из его ноздрей. – Проклятые германцы.

Рулл сказал Фигулу тихим голосом: -  Маниус Силон.  Он обычный возмутитель спокойствия, господин.

-  Клянусь членом Юпитера, -  прорычал Блез на Силона, его широкая грудь вздымалась, -  я заставлю тебя пожалеть, что ты родился.

Фигул посмотрел на Блеза и изогнул брови:  -  Ты германец?

Блез стиснул зубы: -  Наполовину, -  ответил он, быстро протрезвев. -  Я родился в Аргенторатуме. В деревне рядом с фортом Второго Легиона. Потом стыдливо опустил глаза. -  Моя мать была шлюхой,  господин. Она быстро торговала с солдатами в форте. Когда она умерла, меня усыновил центурион, и я вырос в его семье. Как только я достаточно подрос, я записался во Второй легион.

Фигул сочувственно кивнул. Теперь он понял, почему Блез в слепой ярости огрызнулся на другого солдата. Это не оправдывало его поведение, но Фигул слишком хорошо знал, каково это быть чужаком в Легионе. Он слышал оскорбления, бормочущие за его спиной, пренебрежительные замечания в адрес галлов и недоверчивые взгляды товарищей, которые спрашивали, в чем на самом деле заключается его лояльность, и на короткое время он даже забыл о деньгах, который Блез ему должен.

- Может, я и наполовину германец, -  добавил Блез, -  но всю свою жизнь я провел в окружении армии. Отец у меня центурион, а Второй Легион у меня в крови.  господин.-  Он гордо выпятил грудь и вздернул подбородок, глядя на Силона. -  Держу пари, даже больше, чем у некоторых из этих.

Фигул закусил губу.  Строго говоря, он знал, что должен привлечь Блеза к ответственности. Драки между солдатами в легионах были запрещены, и как офицер он должен был следить за соблюдением строгих правил. Но его солдатские инстинкты подсказывали ему, что Блез был хорошим воином и оказался бы полезен, если бы они столкнулись с неприятелем. Таких людей в этой центурии осталось очень мало; если он накажет Блеза, выгнав его из отряда, его заменит менее опытный солдат. С другой стороны, если Фигул на время забудет о проблеме и решит ее только после их возвращения, то рискует показаться некомпетентным в глазах центурии. Кроме того, было бы нехорошо начинать миссию с кипящим внутри возмущением. Фигул принял решение, откашлялся и сурово посмотрел по очереди на Блеза и Силона.

-  Еще одно слово, и я привлеку вас обоих к уголовной ответственности. Понятно?

-  Да,  господин, -  тихо пробормотали оба легионера, прежде чем занять свои места в шеренге. -Удовлетворенный тем, что он разобрался с ситуацией, Фигул повернулся к остальным. -  Это касается всех. Следующий человек, который выйдет из строя, лишится месячного жалованья. Понятно?

- Да, господин!

-  Я вас не слышу!  - взревел Фигул.

- Да, господин!!!

- Уже, лучше.-  Фигул устремил взгляд на солдат. Несмотря на трудности, которые они пережили, и предательскую миссию, которую им предстояло предпринять, ни один из них не выказал ни следа нервозности, и Фигул почувствовал прилив уверенности при виде этих храбрых бойцов.  Он глубоко вздохнул и приготовился впервые обратиться к ним как их командир.

-  Итак, ребята. Как вы, наверное, уже слышали, центурион Очелла в настоящее время лежит в полевом госпитале. Это означает, что я временно исполняю обязанности центуриона. Тит Рулл здесь будет исполнять обязанности оптиона.  Нам предстоит маршировать всю ночь. Если я увижу, что кто-то бездельничает, он окажется в полном дерьме.  - Он сделал паузу, почесывая зад, пытаясь придумать, что еще сказать.  -  Необходимо соблюдать абсолютную тишину. Мы направляемся на вражескую территорию и нам не нужно  привлекать внимание.  Лазутчик убережет нас от неприятностей, но я не хочу, чтобы мы рисковали. - Он снова сделал паузу. -  И, э-э, берегите себя. Обычный  дуротриг может выглядеть толстым, как коровье дерьмо, но они хитрые ублюдки. Многие римляне, которые недооценили их в бою, оказались убиты. Он остановился и пожал плечами.  -  У кого-нибудь есть вопросы?

Неловкое молчание повисло над отрядом. Кто-то  из солдат громко кашлянул. Рулл переминался с ноги на ногу. Напрягая шею, Фигул наполнил легкие воздухом и заорал: - Шестая центурия, занять свои места в походном строю!

По его команде каждый легионер схватил свой дротик и двинулся к главным воротам, где три повозки, запряженные волами, отягощенные корзинами из зерновых складов, ждали, чтобы отправиться в путь. Возле фургонов стоял худощавый лысый мужчина в шерстяных бриттских штанах : Магадубн, местный лазутчик, который должен был сопровождать солдат в походе. Глядя, как люди проходят мимо него, Фигул заметил, что Хельва отстает.  Сумка легионера свалилась с пояса, и ее содержимое рассыпалось по земле.

-  Давай, химеры тебя побери, пошевеливайся, солдат! - рявкнул Фигул.

Хельва лихорадочно стал  запихивать свои пайки обратно в сумку:  –  Сейчас, господин.-  Он ухмыльнулся Фигулу, прежде чем добавить:  - Не могу дождаться, когда мы придем на место, господин. Мне надо убить  британца или двух. Это произведет впечатление на девочек дома.

Фигул склонил голову на легионера: -  Ты,  что,  никого раньше никого не убивал?

Хельва покачал головой: -  Но я много охотился на ферме моего отца в Кампании,  господин. Я охотился на всех: на зайцев, кабанов и оленей.  Убийство британцев не сильно отличается от обычной охоты.

-  Если ты так говоришь, парень, -  категорически ответил Фигул, вспомнив о своем нелепом энтузиазме, когда он впервые вступил во Второй Легион. - Теперь, как насчет того, чтобы сосредоточиться идти в ногу с маршем, а потом беспокоиться об убийстве британцев?

Хельва кивнул и поспешил занять свое место рядом с товарищами. Когда небольшая колонна людей и повозок двинулась за линию пикета, Фигул заметил, что Блез и Сило обмениваются мстительными взглядами. Какое-то время между двумя мужчины будут враждовать. Он сделал себе мысленную пометку следить за обоими солдатами во время операции. Бросив последний взгляд через плечо, Фигул увидел, как мерцающие огни походного лагеря исчезают во тьме. Затем он повернулся лицом вперед и повел солдат в темную пелену ночи.

Глава седьмая

Когда солдаты маршировали через болото, над островом опустился тонкий туман, покрывая землю тонкой паутиной мглы. Постепенно глаза Фигула привыкли к темноте, и то, что раньше было бесформенной темной массой, теперь выдавало мельчайшие детали: покатый холм, чуть светлее ночного неба, воды далекой бухты, мягко поблескивающие в тусклом лунном свете. Стремясь облегчить ношу,  Фигул решил, что солдаты не будут брать с собой лишний груз. У ни х были только только свои щиты, мечи, копья и доспехи. Их скудные пайки, состоящие из кусков дрожжевого хлеба и воды с уксусом, были спрятаны соответственно в боковых сумках и бурдюках. Магадубн шел впереди, двигаясь на несколько шагов впереди первого солдата с ловкостью, не соответствующей его годам, периодически останавливаясь, чтобы оценить местность, его глаза изучали естественные подъемы и подъемы земли. Хотя он доверял опыту лазутчика, Фигул беспокоился, что они могут отклоняются от курса. Если отряд окажется на открытой местности на рассвете, они будут ужасно уязвимы для дуротригских  лазутчиков, прочесывающих местность.

Помимо постоянного чувства тревоги перед засадами, мужчинам приходилось бороться с коварным характером местности.  Фигул не сводил глаз с земли, высматривая любые препятствия, которые могли бы сбить с толку ничего не подозревающего солдата. Во время марша по враждебной территории, вдали от комфорта походного лагеря и полевого госпиталя, вывихнутая лодыжка могла быть столь же фатальной, как и ножевое ранение невидимого британца. Темп марша был неравномерным, и время от времени одна из повозок застревала в раскисшей земле. Тогда всей колонне приходилось останавливаться и,  сложив оружие,  с трудом вытаскивать  колеса из трясины.

Фигул остро ощущал каждый звук в ночном воздухе: густое хлюпанье промокшей грязи под своими сапогами или уханье далеких сов. Время от времени он поглядывал в сторону, напрягая глаза на какой-нибудь отдаленный кустарник или сумрачную рощу, убежденный, что увидел фигуру, движущуюся среди бесконечно меняющихся форм тьмы.  Фигул знал, что это просто его глаза сыграли с ним злую шутку, рисуя силуэты там, где их не было. Но он не мог полностью избавиться от тревожного ощущения, что за небольшой колонной римских солдат наблюдают. По мере того, как они углублялись все дальше и дальше, он все больше убеждался, что где-то поблизости скрывается враг.

Через несколько часов небо у самого горизонта просветлело, и мерцающие  звезды начали меркнуть. Фигул подавил зевок. Его глаза становились тяжелыми, как будто они были наполнены песком.  Вспомнив старый трюк, он потянулся к кожаному бурдюку, висевшему на поясе, вынул пробку и, откинув голову назад, капнул несколько капель воды с уксусом в оба глаза. Жидкость резко обожгла, и глаза защипало от жгучей боли. Но это все же произвело желаемый эффект и вывело его из усталого оцепенения.

-  Как вы думаете,  господин? -  тихо сказал Рулл, прищурив глаза на Магадубна, находившегося недалеко от колонны. -  Ему можно доверять?

-  Магадубн? -  Фигул протер глаза. -  Не вижу причин, почему нет.

Рулл хмыкнул: -  Хотел бы я сказать то же самое, господин. Не забывайте, что он местный. Удары в спину - это образ жизни этих подонков.  Все их племена и фракции,  господин, вечно воюют друг с другом из-за земли и женщин. Он понизил голос, стараясь, чтобы лазутчик не мог их подслушать. – Если ты растешь в окружении врагов, ты должен держать  глаза на затылке. Вот что делает британцев хуже германцев. Поверьте мне, я сражался и с тем, и с другим. - Рулл считался ветераном.

-  Ты был на границе с Рейном?

-  Я присоединился вскоре после того, как туда перевели легион. В то время легатом был дядя трибуна Вителлия. Мальчишкой видел, как его племянник бегал по лагерю легионеров. Теперь он командует целым легионом. Во всяком случае, то, что от него осталось. Он покачал головой. -  Я провел в легионах двадцать два года. Больше половины моей жизни, господин. Еще одна кампания, и я ухожу в отставку.

-  Что ты тогда будешь делать?

Рулл на мгновение задумался: -  Честно говоря, я даже не думал об этом,  господин. Легион -  это все, что я знаю с тех пор, как вступил  в него в Тускулуме молодым парнем со свежим лицом. Может быть, я получу где-нибудь участок земли. Заведу хозяйство с с хорошими пирогами и собственным виноградником. Кто знает.

-  Здесь, в Британии? -  спросил Фигул.

-  О, Боги, нет!  -  Рулл был в ужасе.  - Кому захочется жить в этой дерьмовой дыре?

-  Здесь, не так уж и дерьмово, -  весело ответил Фигул. -  Погода дерьмовая, согласен. Но есть много хорошего мяса и приличного пива, и женщины могут быть уродливыми, но они не так уж и плохи.

-  Говорите, как настоящий галл.

Фигул усмехнулся. Прежде чем он успел ответить, колонна резко встала, он посмотрел вперед и увидел, что Магадубн остановился.  Фигул неуклюже двинулся вдоль линии, его ноги стали тяжелее вдвойне, чем в начале марша. Он понятия не имел, сколько им еще предстоит пройти.

-  Из за какой химеры мы остановились на этот раз? -  Силон пожаловался человеку рядом с ним, когда Фигул пронесся мимо.  Фигул холодно посмотрел на легионера, прежде чем присоединиться к Магадубну на небольшом расстоянии от колонны. Лазутчик смотрел вперед, изучая густой лес перед римлянами.

-  Кажется, я что-то увидел, -  сказал Магадубн на латыни с сильным акцентом, повернувшись, чтобы встретиться с вопрошающим взглядом галла.

Фигул почувствовал укол беспокойства в груди:  - Где?

- Вон там в стороне.

Фигул покосился на темноту и хмыкнул.  Ничего не вижу.

-  Здесь обитают злые духи, -  предупредил Магадубн. -  Мы должны быстрее пройти это место,.

Фигул вложил свой меч в ножны, заставив свои напряженные мышцы расслабиться. Он отдал приказ людям возобновить марш и пошел на несколько шагов впереди колонны, а Магадубн шел рядом с ним.

-  Вы больше похожи на одного из нас, чем на римлянина, -  заметил разведчик, пока они брели через густой лес. -  Вы не из Италики?

Фигул покачал головой:  -  Я родился в Лютеции.

-  Кельт из племени Эдуи?  - В голосе лазутчика прозвучала нотка удивления, и он с любопытством посмотрел на Фигула. -  Могу я спросить, как вы оказались на службе у Рима и в его легионе?

Фигул поджал губы и посмотрел вперед:-  Мой дед, Паризиак, был знатным  воином в своем племени. Принимал участие в восстании против Рима. Но они были разбиты и . . . -  Его голос оборвался, и он на мгновение закрыл глаза.

- Что случилось с ним? -  шепотом спросил Магадубн.

Фигул повернулся к лазутчику и глубоко выдохнул:  - Он умер. Он провел годы, прячась в лесу. Он махнул рукой на окружающий лес. -  Похожий на этот.  Я видел его только один раз, как раз перед тем, как он умер в доме моих родителей. Болезненно бледный и близкий к смерти, он лежал на шкурах и проклинал Рим.

-  Прости, -  тихо сказал Магадубн.

-  После этого большинство мужчин в нашем городе перешли на сторону Рима. Они знали, что потерпели поражение, и к старой жизни уже не вернуться. Мой отец служил во вспомогательной кавалерии. Участвовал в боях в Мезии и на Рейне. Отработал свои двадцать пять лет и получил римское гражданство. Он вырастил меня таким же. Другие дети выросли на историях о Верцингеториксе, но я слышал рассказы  о великих солдатах легионов. Он пожал плечами. - Это обещало  хорошую жизнь. Ты получаешь приличную зарплату -  по крайней мере, больше, чем я зарабатывал бы дома, и возможность увидеть мир. В день, когда мне исполнилось восемнадцать, я записался в легионеры. -  Фигул взглянул на Магадубна. –  А. как насчет тебя?

Магадубн  изобразил недоумение: -  А что я?

-  Почему ты помогаешь нам сражаться со своими?

Магадубн на мгновение задумался, прежде чем ответить.- Раньше я был фермером, -  сказал он. - Жил в деревне недалеко от Виндокладии. Это была тяжелая, но честная жизнь. И вот однажды к нам в деревню пришел один из вождей, собрал всех молодых, здоровых мужчин и призвал их на службу. Они сказали, что мы будем сражаться с римлянами. Они забрали моего первенца. Больше я его не видел. Некому было собирать наш урожай. Он засох не собранным, и многие люди в деревне голодали. Через год вождь вернулся. На этот раз он забрал моего младшего сына. Он тоже погиб.  Теперь нашей деревни больше нет. Наши люди остались ни с чем. Его голос дрогнул, когда он добавил: -  Дуротриги  обвиняют римлян в том, что они принесли войну на нашу землю. Но это те, кто решил сражаться, кто отказывается от мира. Рим не забрал у меня моих сыновей, мой урожай, мою жену.  Все это забрали дуротриги . Много раз меня спрашивали, почему я сражаюсь за Рим? Плевать мне на Рим, Галлию и прочие земли. Я сражаюсь, потому что презираю дуротригов.

Он быстро отвел взгляд, и Фигул почувствовал внезапный приступ жалости к Магадубну. Не по своей вине лазутчик  оказался в безвыходном положении, вынужденный выбирать между работой на людей, вторгшихся на его землю, и воинами, убившими его семью. Даже если Второму Легиону в конце концов удастся подчинить себе дуротригов,  Магадубну  придется прожить остаток своих дней в страхе перед возмездием со стороны воинов, которых он предал. И все же Рим полагался на таких людей для победы, на разрозненную сеть осведомителей, лазутчиков, шпионов и переводчиков, которые играли важную роль в обеспечении легионов жизненно важной информацией о силе и слабости их врагов.

Они шли через лес по ухабистой тропе, извивавшейся между густыми зарослями ясеня и боярышника. К этому времени туман превратился в плотную пелену и в предрассветном мареве приобрел яркое сияние. Фигул приказал людям сохранять молчание, опасаясь, что любой внезапный шум может раскрыть их присутствие ближайшим силам дуротригов. Никто не проронил ни слова, пока они шли через лес. Тишину нарушал только треск веток под ногами и фырканье быков, тянувших в тыл колонны скрипучие телеги.

Через некоторое время колонна вышла из леса. Уже рассвело, и туман постепенно рассеялся, открывая широкую равнину, расположенную между чередой пологих холмов. Магадубн остановился и указал на небольшой поселок в двухстах шагах от него. -  Вот, -  сказал он. -  Та деревня,  господин.

Фигул окинул взглядом это место. Небрежно построенный частокол окружал поселение, над заостренными деревянными кольями виднелись десятки конусообразных соломенных крыш кельтских хижин. Неровная тропа шла прямо от опушки леса к воротам перед деревней. Густые завесы древесного дыма лениво поднимались от горящих внутри костров.

Рулл присоединился к Фигулу:  -  Что теперь, господин?  - прошептал он.

-  Сюда, -  сказал Магадубн, указывая им продолжать путь к воротам.  –  Здесь мы ы встретимся с вождем деревни. Он ждет нас, господин.

Руллус скривился и сплюнул на землю. Он взглянул на Фигула, глубоко нахмурив брови:  -  Чепуха. Мы должны произвести обмен прямо здесь, господин. Это должно произойти на наших условиях, а не на его.

Магадубн покачал головой: -  Боюсь, не так, это было согласовано с легатом Целером. Сначала зерно. Потом заключенные.

-  Мне это не нравится, господин, -  возразил Рулл.

Фигул на мгновение задумался. Насколько он мог судить, в деревню вели только одни ворота. Если он согласится войти в поселение, как только его люди соберутся внутри, они легко могут попасться в ловушку. Затем Фигул напомнил себе, что эти люди были голодными и доведенными до отчаяния гражданскими лицами, вынужденными заключить сделку со своим ненавистным врагом, чтобы предотвратить голодную смерть. Он сомневался, что такие люди могут представлять большую угрозу для сорока вооруженных римских солдат.

-  Хорошо, сделаем как ты говоришь,, -  сказал он Магадубну.

-  Но, господин, … -  начал было Рулл.

Фигул прервал его: -  У нас нет выбора. У их вождя наши  заключенные. Он может выдвигать любые требования, какие захочет». Он повернулся к Магадубну. -  Пошли к вождю. Скажи ему, что мы перегоним фургоны с зерном в деревню, как только он даст указание.

Быстро улыбнувшись, Магадубн повернулся и помчался по дорожке. Фигул наблюдал за ним, пока он мчался в деревню. Прошло несколько мгновений. Затем он снова появился у ворот вместе с худощавым мужчиной с развевающимися седыми волосами и лохматой бородой в сопровождении пары телохранителей. Он нерешительно ждал у ворот, пока Магадубн подал сигнал приближающейся римской колонне. Тотчас же Фигул повернулся к солдатам и отдал приказ идти к деревне, и воздух пока еще раннего утра наполнился мягким стуком сапог по траве и позвякиванием металлических подвесок, покачивавшихся на каждом солдатском ремне. Когда Фигул подошел к воротам, Магадубн выступил вперед и жестом указал на человека рядом с собой.

-  Позвольте представить Бриготина, вождя этого поселения.

Фигул коротко кивнул вождю, и сказал по-британски:  - Исполняющий обязанности центуриона Гораций Фигула Шестой центурии, Пятой когорты. Это мои люди. Меня послал легат Луций Элиан Целер, чтобы выполнить нашу часть сделки.

Бриготин удивленно поднял бровь, услышав, как Фигул владеет его родным языком. -  Ты говоришь на языке моего народа. Я впечатлен. Меня заставили поверить, что римляне не утруждают себя изучением языков людей, которыми они хотят управлять.

-  Не все мы одинаковы, -  ответил Фигул.

Вождь хмыкнул. Со своей сутулой осанкой и впалыми скулами он производил впечатление жалкой фигуры. Судя по многочисленным шрамам на его теле, Фигул сделал вывод, что Бриготин когда-то был гордым воином. Но возраст и годы невзгод превратили вождя в бледную тень его прежнего «я».  Бриготин улыбнулся Фигулу, приоткрыв рот, обнажив ряд кривых желтых зубов, которые напомнили галлу о надгробиях, которые он видел в местных захоронениях, разбросанных по материку. Вождь  деревни что-то пробормотал  Магадубну на его родном наречии.

-  Что он сказал, господин? -  спросил Рулл.

Магадубн ответил за вождя:  -  Бриготин хочет заверить вас, что римские пленники в добром здравии. Он говорит, что к ним хорошо относились. Он надеется, что это убедит вашего легата защитить его народ от дуротригских  воинов.  Магадубн наклонился к римлянам и, понизив голос, заговорил на латыни. -  Между нами говоря, вождь беспокоится о репрессиях. Если воины узнают об этом обмене, они обязательно накажут этих людей и сравняют деревню с землей.

- Какой химеры, дуротригам  это нужно?  -  пробормотал Рулл. -  Они все британцы. Это означает, что они все на одной стороне.

-  Не совсем так, -  поправил Магадубн.  - Мы, дуротриги, не единый народ, а множество племен, связанных кровными узами. Беженцы с материка не из тех племен, что  сельские жители.

-  Но вы все сражаетесь с Римом, -  язвительно ответил Рулл.

-  Верно, -  согласился лазутчик. -  Но уверяю тебя, римлянин, наши народы воюют друг с другом гораздо дольше, чем твои люди находятся на наших берегах.  Это правда, что вторжение объединило племена против Рима. Но если воины обнаружат, что пленных продали за еду,  они никого не пощадят. Они будут относиться к сельским жителям так же сурово, как если бы они были римскими солдатами.  Возможно, даже хуже.

Рулл скептически хмыкнул.

-  Магадубн  прав, -  вставил Фигул. -  Дуротриги  ненавидят предателей даже больше, чем нас. Если они узнают, что сделал Бриготин, они замучают и убьют всех жителей деревни.

-  Но это не наша проблема, не так ли? -  возразил Рулл. - Наша задача  проследить за обменом и доставить заключенных домой целыми и невредимыми.

Фигул неохотно кивнул и прокричал приказ колонне зайти в деревню. Он поставил Силона и еще одного солдата, Постума, на стражу у входа, мотивируя это тем, что один из солдат позовет подмогу, если появятся какие-либо признаки опасности.  А поставив Силона на караульную службу,  Фигул мог держать его подальше от Блеза, чтобы  избежать вражды между двумя мужчинами, вылившейся в физическую конфронтацию.  Фигул следовал за Магадубном через деревню, держа ладонь на рукояти меча.  Магадубн показался Фигулу взволнованным.  Его глаза постоянно метались влево и вправо, когда он осматривал холмы, окружающие деревню, как будто что-то искал.

Толпа мужчин и женщин с голодными глазами собралась возле своих глинобитных хижин, чтобы поприветствовать римлян ледяными взглядами и полнейшим презрением. Фигул заметил, что многие жители деревни были даже зудее, чем воины, которых он встретил на побережье накануне. Дети перестали играть и уставились на них. Несколько крестьян бросили голодные взгляды на фургоны с зерном позади колонны, и на мгновение Фигул забеспокоился, что колонна может быть осаждена голодающей толпой. Когда он пробирался среди туземцев, ему вдруг пришла в голову мысль, что здесь нет обычного блеяния скота, характерного для кельтских деревень. Затем он увидел собаку, которую жарили на вертеле на открытом огне, и у него скрутило желудок. Люди были вынуждены забивать своих домашних животных на еду. Неудивительно, что вождь так стремился к переговорам об освобождении заключенных, подумал Фигул. Его народ был на грани голодной смерти.

Магадубн остановился посреди деревни перед большой развязкой с загоном для скота. В стороне от поселка стоял десяток амбаров, где традиционно хранился хлебный запас в суровые зимние месяцы. Эти хижины теперь стояли пустыми, что свидетельствовало об отчаянном положении, в котором оказались жители деревни. Бриготинус повернулся к Фигулу и кивнул на фургоны.

-  Скажи своим людям, чтобы выгрузили здесь зерно. Как только мои люди проверят, что каждый модий зерна учтен, мы выдадим пленников.

Фигул покачал головой: -  Я хочу сначала увидеть заключенных.

Сморщенное лицо Бриготина нахмурилось:-  Об этом мы не договаривались, римлянин. Я предлагаю сделать так, как я говорю.

Фигул ответил на родном языке вождя: -  Я подчиняюсь приказам моего центуриона, моего легата и императора Рима, а не твоим. И я не позволю своим людям начать разгрузку зерна, пока не увижу доказательства того, что заключенные живы.

Вождь устало вздохнул: - Хорошо. Как хочешь.

Вождь указал на одного из своих людей. Пока туземец брел к загону для скота, Фигул позволил себе сделать легкий вздох облегчения. Обмен был почти завершен. Как только его люди закончат разгрузку зерна, и все заключенные будут  доставлены, его отряд может начать долгий путь обратно в походный лагерь. Он облизал губы при мысли о своей теплой палатке и горячем ужине, ожидающем его по возвращении.

Телохранитель почти достиг загона, когда со стороны ворот  воздух пронзил крик.

Фигул бросил взгляд на ворота. Он увидел Силона и Постума, которые пробирались мимо хижин и бежали к нему, их глаза были  полны ужаса, а лица побледнели. Постум подбежал к нему на несколько шагов раньше своего товарища, по его лбу струился пот.

- Что такое? -  спросил Фигул.

-  Их, там, около сотни,  господин, -  сказал он между резкими вдохами.

- Кого? -  рявкнул Фигул, внезапно разозлившись на этого солдата. Его взволнованное поведение сеяло панику среди его сослуживцев. – Какую чушь ты несешь?

Постум затаил дыхание:  -  Дуротриги, господин. Вооружённые. Он указал на холм за стенами поселения. - Появились из ниоткуда. Они направляются прямо к нам.

Фигул почувствовал, как волосы на его затылке встают дыбом. Рядом с ним Бриготин заметно дрожал, краска отлилась от его лица: - Предали! -  ледяным тоном прошептал вождь деревни. -  Нас предали! Он сердито посмотрел на Магадубна.

Лазутчик заерзал на месте. Фигул уже собирался задать ему вопрос, когда пронзительный крик разорвал воздух, и он повернулся к входу как раз вовремя, чтобы увидеть, как несколько дротиков пролетели над частоколом и дождем обрушились на деревню. Копье вонзилось Силону в спину. Легионер содрогнулся и издал почти нечеловеческий крик агонии. Его крики были быстро заглушены горловым ревом, доносившимся из-за входа. Люди Шестой центурии одновременно оторвали взгляд от пораженного легионера и увидели толпу дуротригских  воинов недалеко от поселения, несущихся к воротам.

- Откуда, чума их забери, они взялись? -  зарычал Фигул, обнажая свой меч.

Бриготин сжал руки в кулаки:  -  Должно быть, кто-то рассказал им о нашем плане. Они пришли наказать нас. В его глазах был страх. -  Они собираются нас всех убить.

Глава восьмая

У Фигула не было времени построить людей. К этому времени дуротриги  были всего в нескольких шагах от входа. Затем они помчались в деревню бешеным вихрем: коренастые мужчины в домотканых штанах и с торчащими на затылке волосами. Некоторые из них были вооружены копьями, другие -  длинными мечами или топорами. Один из воинов вырвался вперед и с налету тяжелым  движением обрушил свой топор на ближайшего жителя деревни. Туземец издал отвратительный крик боли, когда топор врезался в его голову с глухим хрустом. Мужчина упал, кровь брызнула из его черепа, а воины промчались мимо его безжизненного тела и рассыпались веером по поселению, их лица были искажены яростным рычанием.

- Ко мне! -  закричал Фигул своим людям во весь голос. - Быстрее!

Его слова заглушались криками и воплем перепуганных жителей деревни, когда дуротригские воины набрасывались на них безумным шквалом режущих  и рубящих ударов. Перепуганные женщины хватали своих детей и ныряли в свои хижины в отчаянной попытке спрятаться от врага. В то же время основные силы дуротригов бросились в атаку прямо на римскую колонну, построившуюся в центре поселения. Напрягая мышцы, Фигул направил острие меча на свору наступающих бриттов и набрал воздух в легкие.

- Шестая центурия! -  проревел он. – Шагом марш!

Он двинулся на врага, крепче сжимая рукоятку своего щита, его люди шли рядом с ним. Когда Фигул приблизился к бурлящей орде воинов, он почувствовал, как его сердце заколотилось в груди. Сжав меч в правой руке, он бросился на грузного британца с золотым торком на толстой шее. Воин с рычащим ревом обрушил свой меч на голову галла. Фигул быстро пригнулся за своим щитом, блокируя атаку. Дрожь пробежала по его предплечью, когда клинок противника ударил по железному краю щита. Теперь уже Фигул сделал выпад, в горло британца своим коротким мечом. Воин увидел сверкающее острие меча, приближающееся к нему в самый последний момент, и ловко уклонился от удара, что-то прошипев сквозь стиснутые зубы, когда лезвие порезав его плечо, рассекло мышцы и царапнуло плечевую кость. Мужчина отступил на шаг, прижав руку к ране и проклиная галла на своем родном языке.

Тряхнув головой, воин снова бросился на Фигула, на этот раз нацелившись на нижний край щита Фигула, который наклонил его вперед, так что верхняя часть туловища стала открытой для врага. Воин направил клинок на шею галла.  Фигул быстро присел на корточки и уклонился от удара лезвия всего в нескольких дюймах от своего уха. Когда инерция пронесла воина на полшага вперед, Фигул вскочил на носки и вонзил острие клинка в пах противника. Воин поперхнулся. Кровь моментально залила его штаны. Затем Фигул повернул лезвие, разрезая внутренности человека и вызвав из его горла мучительный звук.  Галл с громким рычанием выдернул свое оружие. Он почувствовал, как горячая дрожь пробежала по его венам, когда дуротриг перевернулся.

Изрядно вспотев, Фигул оглядел бушующую внутри деревни схватку. К этому времени римские солдаты сформировали по обе стороны от него сплошной строй и атаковали дуротригов слаженной серией ударов щитами и мечами. В этот момент с правого фланга раздался панический крик, и Фигул, оглянувшись через плечо, увидел отряд орущих дуротригов,  выбегающую из-за зерновых хижин. С чувством страха, покалывающим по его спине, Фигул понял, что воины незаметно подкрались к краю поселения. Теперь они обрушились на римских солдат с диким намерением, срубая ближайших людей молниеносным шквалом рубящих ударов и диких выпадов. Среди суматохи Фигул заметил, что одного легионера сбил британец с волчьей шкурой на шее.  Британец перевернул легионера на спину и поднял над головой свой длинный меч, прежде чем с ревом вонзить его в землю. Римлянин воззвал на помощь. Его крики мгновенно стихли, когда острие меча вонзилось в его зияющий рот.

Охваченный внезапной яростью, Фигул немедленно бросился на британца, пронзив его живот. Фигул почувствовал, как острие скользнуло по его ребрам, когда оно воткнулось в нижнюю часть его груди. Глядя, как воин отступает, он услышал слабое тихое шипение позади себя и краем глаза заметил тусклое мерцание. Фигул полуобернулся и увидел огромного  дуротрига, сжимающего широкий топор в двуручной хватке. В самый последний момент он отразил удар своим щитом, но раздался сильный треск, и острие топора раскололо щит,  вонзившись в его деревянную поверхность. С рычащим ворчанием дуротриг выдернул свой топор, тем же грубым движением вырвав щит у ошеломленного галла.  Лишенный щита, Фигул ударил своего противника ножом в бедро. Британец не выказывал никаких признаков боли. Вместо этого он нанес удар Фигулу коленом в живот, сбив того с ног. Он почувствовал, как воздух болезненно вырывается из его груди, когда он приземлялся на спину, меч выпал из его руки.

Он поднял взгляд и увидел нависшего над ним воина, и уловил запах его зловония, когда тот оскалил свои кривые зубы. Его покрытые шрамами губы сложились в кривую зловещую улыбку. Дуротриг  медленно поднял тяжелый топор над головой, чтобы нанести смертельный удар. Холодный страх пронзил Фигула.  Он не думал, что умрет здесь, в этом жалком уголке империи.

Но позади воина раздался мстительный окрик. Британец его услышал и резко повернулся. Фигул мельком заметил блеск стали, вонзающейся в  широкие плечи британца, и увидел, как Блез вонзил свой меч ему в затылок жестоким ударом. Дуротриг  содрогнулся, когда острый конец меча вышел из его горла. На мгновение он застыл на месте, из его  рта хлынула кровь, а потускневшие глаза уставились на стальной наконечник, торчащий из горла. Он бесполезно пытался зажать свою рану. Затем Блез высвободил свой меч, и ноги дуротрига подогнулись. Мужчина рухнул окровавленной грудой рядом с Фигулом.  Блез навис над павшим британцем, его грудь глубоко вздымалась, когда он глазами искал следующего врага.

- Ну, давайте же! -  прогремел его голос. -  Кто из вас, ублюдков, следующий?

Другой воин бросился на легионера, но Блез отреагировал быстрым движением  и  вспорол бриту живот. Затем он повернулся к третьему  дуротригу,  ударив человека головой прежде, чем тот успел нанести ему удар своим мечом. Блез, казалось, был одержим Аидом отразить фланговую атаку в одиночку. Дуротриги, привыкшие к римской тактике легионеров, сплошной стеной, таившихся за своими щитами, были ошеломлены видом Блеза, рвущегося в их ряды, и рассеялись. Фигул схватил свой меч и щит и встал на ноги. Он бросился вперед, чтобы присоединиться к Блезу, и оба крепких солдата сражались уже  плечом к плечу, отражая атаку врага.

-  Становится  горячо,  господин! -  с ухмылкой сказал Блез.

- Будет еще жарче. – ответил Фигул зарубая  британского воина. Он поднял глаза, ища следующего врага.  Ледяная хватка страха сжала его шею, когда он оглянулся на развязку. -  Вот, дерьмо! Заключенные!

Троим  дуротригам  удалось проскользнуть сквозь рукопашную и они теперь мчались к загону. Фигул сткнул пальцем  ближайших солдат в строю,  Хельву и Постума, и указал на загон. - Вы двое. За мной! Бегом!

Когда трое легионеров приблизились к загону для скота, от ивовых стен исходил гнилостный смрад. Борясь с позывами тошноты, Фигул распахнул ворота и ворвался внутрь. Он увидел, как крепкие дуротриги  бросаются на закованных в кандалы заключенных, их мечи сверкнули в сумрачном свете, когда они приготовились  казнить пленных римлян. Пока Блез и Хельва набрасывались на остальных, Фигул бросился вперед на носках и ударил щитом в спину ближайшего воина. Раздался неприятный хруст, когда щит врезался в основание его позвоночника.  Дуротриг издал страдальческий стон, когда сила удара повалила его на усыпанный соломой пол.  Фигул прыгнул вперед, прежде чем человек успел дотянуться до выпавшего меча, вонзив ему между лопаток нож.

За своим правым плечом он заметил Хельву, отчаянно борющегося с другим дуротригом. Британец выбил щит и меч у римлянина,  и своими покрытыми шрамами руками душил своего противника.  Хельва с трудом переводил дыхание, когда дуротриг прижал его к стене загона. В мгновение ока молодой легионер протянул руку к поясу и, схватив кинжал, несколько раз ударил британца в бок. Дуротриг  продолжал пытаться задушить своего врага, даже когда кровь хлынула из его раны. Хельва продолжала неоднократно наносить удары мужчине ножом. Еще через пару вдохов дуротриг  упал, рыча и проклиная  римлянина, его зубы были в крови.  Фигул подбежал и быстрым ударом в шею оборвал жизнь воина.  Хельва стоял как вкопанный, глядя на его дрожащие руки. Его уверенность исчезла, сменившись ужасом и отвращением к мертвецу у его ног.

-  Я убила его, -  тихо сказала Хельва. -  Я убил человека.

Тогда-то Фигул и заметил ужасное состояние узников. Их потрепанные армейские мундиры свисали, как лохмотья, с их костлявых тел, их кожа была тонко натянута на изможденные лица. В убогом загоне пахло мочой, дерьмом и потом. Одного вдоха в этих стенах было достаточно, чтобы Фигула замутило. Солома была испачкана кровью и фекалиями. Тощие лодыжки и запястья каждого заключенного были связаны железными цепями, а длинная цепь связывала мужчин вместе. У некоторых заключенных отсутствовали зубы, мрачно заметил Фигул. У одного человека вместо пальцев было несколько культей. Галл содрогнулся при мысли о невообразимых страданиях, выпавших на долю этих людей за последние несколько месяцев. Он быстро сосчитал количество заключенных:  -  Двенадцать -  и повернулся к Хельве. -  Похоже, все заключенные здесь. Помоги этим людям выбраться наружу, парень.

Хельва рассеянно кивнула.

-  Быстрее, Хельва! -  заорал Фигул.

Пока два легионера помогали пленникам подняться на ноги, Фигул повернулся и вышел из загона. Он заметил поблизости окровавленные тела нескольких жителей деревни, и его сердце сжалось в кулак от их ненужных страданий из-за предполагаемого предательства общего дела дуротригов.  Он промчался мимо распростертых тел и бросился к сражавшимся. К этому времени люди Шестой центурии, подбадриваемые  действиями Рулла и Блеза, отбрасывали назад  дуротригов, которые начинали уставать, когда начало оказываться  яростное сопротивление их нападению. Земля под ногами была скользкой от крови, и Фигул чуть не поскользнулся, когда занимал свое место в строю рядом с Руллом,  вонзив меч в глаз дуротрига в нескольких дюймах от его щита.

Позади рядов воинов Фигул увидел человека, верхом на коне. Он был одет в длинную черную мантию с низко надвинутым на бледное лицо капюшоном, скрывающим его черты. Друид -  содрогнувшись, понял Фигул. Друид, казалось, командовал воинами дуротригов,  все время подгоняя их. Несмотря на его неоднократные увещевания, воины отступали, утомленные и напуганные свирепостью своих римских противников. Фигул почувствовал, как набухла его грудь, когда римляне все ближе приближались к победе. Он проревел приказ своим людям держаться в строю, и продолжать отбрасывать врага.  Поскольку большинство  их товарищей было убито, дуротриги  в тылу начали уклоняться от боя и сбегать из деревни.

-  Держитесь, ребята! - взревел Фигул, изо всех сил пытаясь заставить услышать себя сквозь лязг стали о сталь. - Мы заставили их отступить!  Они бегут! Давайте закончим работу!

Увидев, что их товарищи отступают, основная часть дуротригов, наконец, сломалась и бросилась в бега . Стычка превратилась в хаотичную схватку, когда римские солдаты стремительно обрушивались на убегающих дуротригов,  поражая  многих, прежде чем те успевали убежать. Друид демонстративно стоял у входа, призывая своим людей стоять на смерть и сражаться. Но его приказы в основном игнорировались. Оставшиеся воины разрывались между тем, чтобы повиноваться своему командиру-друиду и умереть достойной смертью в мерцании лезвий римских мечей, или унизить себя позорным отступлением. Большинство выбрало первое, и Фигул и его люди охотно исполнили первый выбор  воинов и перебили их. Поняв, что все потеряно, друид вонзил пятки в бок своего скакуна и умчался прочь от деревни с горсткой воинов, бегущих рядом с ним.

Фигул почувствовал, как мышцы его предплечий ныли от напряжения битвы. Он повернулся к Руллу: -  Ты остаешься здесь за главного.  Перебей всех раненых врагов. Мы не можем позволить себе брать с собой пленных. Как только ты закончишь, построй колонну и приготовься к отступлению.

Рулл сморгнул пот со своих глаз: -  А, вы, господин?

Фигул склонил голову в сторону удаляющегося друида: -  Некоторые из этих ублюдков убегают. Этого нельзя допустить, не так ли?

Рулл усмехнулся. Фигул собрал горстку воинов и отправился в сторону друида, в его жилах бурлила кровь. Он обильно потел, несмотря на холодную погоду, и, торопясь, чувствовал, как у него болят мышцы ног от напряжения последних нескольких часов. Он заставил свое усталое тело двинуться дальше, охваченный непреодолимым желанием схватить друида и убить его, подстрекаемый образом убитых женщин и младенцев. Через некоторое время воины, бежавшие вместе с друидом, резко остановились, повернувшись, чтобы дать бой  преследующим их римлянам, в то время как их командир на своем черном скакуне рванул вверх по холму.

- Ты мой! -  рявкнул на Фигула коренастый  дуротриг  с большой окованной дубинкой.

Он бросился на галла с молниеносной быстротой, отбив его щит и ударив  дубинкой по шлему.  Фигул на мгновение увидел какие-то искры, и резкая боль пронзила его череп. Едва он успел восстановить равновесие, как дуротриг снова ударил его. Острая боль пронзила его череп, когда железная лента, обшивавшая  конец  дубинки, ударила его по щеке, и Фигул пошатнулся.

Тряхнув затуманенной головой, он почувствовал во рту что-то теплое и соленое. Выплюнув кровь, Фигул вонзил свой меч в противника. Но его движения были медленными и неуклюжими, и  дуротриг  легко уклонился от его усталой атаки, и приготовился нанести ему третий удар. На этот раз, однако, Фигул угадал движение и, собрав последний клочок энергии, сумел отразить удар своим щитом, прежде чем обрушить его на босые ноги противника. Мужчина взвыл в агонии, когда острие железного щита раздавило ему пальцы ног. Теперь Фигул молниеносно последовал за ним, нанеся мощный удар в живот воина и вонзив клинок по  самую рукоять. Мужчина сжался.  Фигул вырвал клинок. Кровь хлынула по его передней части и забрызгала пальцы ног. Фигул огляделся в поисках другого врага. Но убивать было уже некого. Остальные легионеры быстро расправились с дуротригами, убивая их с безжалостной  яростью. В живых остался только друид.

Звук копыт по мокрой земле достиг ушей Фигула. Он бросил взгляд вперед как раз вовремя, чтобы увидеть друида, скачущего к гребню холма. Гнев горел внутри него. Друид был уже слишком далеко. Он собирался бежать, и Фигул ничего не мог с этим поделать. На вершине холма друид резко дернул  своего скакуна, заставив того остановиться. Он повернулся в седле и оглянулся на галла, ухмыляясь, словно насмехаясь над ним. Капюшон плаща свалился с его головы, открывая ужасно изуродованное лицо с копной волос цвета мела. Затем Фигул заметил отметину на его бледном лбу: татуировку темными чернилами в виде полумесяца. Друид сердито посмотрел на Фигула, прежде чем развернуться в седле и ударить пяткой в бок лошади. Он быстро исчез из поля зрения по другую сторону холма. Два солдата бросились бежать за друидом, но Фигул махнул рукой и покачал головой.

-  Слишком поздно, ребята, -  выдохнул он. -  Мы опоздали. Он ушел.

Он побрел обратно к поселению, свинцовое чувство тяготило его грудь. Хотя он должен был греться в теплом свете победы. В конце концов, его люди выжили в засаде, пленники были освобождены, и он спас большинство жителей деревни от верной смерти. Но вместо этого он почувствовал лишь острый укол разочарования. Друид сбежал. Десятки жителей деревни были убиты. Его собственные люди понесли многочисленные потери. Их заманили в ловушку, и они заплатили страшную цену.

Добравшись до входа, он разыскал Рулла и нашел ветерана у главной дорожной развязки, занятого организацией уцелевших солдат в походную колонну. Несколько человек получили ранения в бою, и Фигул приказал тем, кто был достаточно здоров, встать и занять свое место в строю. Тех, кто был слишком сильно искалечен, чтобы идти пешком, заносили на импровизированных носилках в заднюю подводу.  Фигул приказал выгрузить корзины с зерном, чтобы освободить место для раненых солдат. Некоторые из них были в таком плохом состоянии, что он втайне сомневался, переживут ли они обратный путь через болота.

-  Нам пора уходить, господин, -  сказал Рулл, как только раненых солдат погрузили в повозку. Он указал на холмы. - Скоро те, кто это сделал, пришлют подкрепление.

Фигул кивнул. Он оглядел деревню, нахмурившись:  -  Где Магадубн?

Руллус склонил голову набок, глядя на двух солдат, крепко державших лазутчика между собой. -  Один из наших парней поймал ублюдка при попытке к бегству,  господин. Схватили его, прежде чем он успел уйти.

Фигул почесал щеку: -  Но… почему он бежал?

-  Неужели не понятно?  - Руллус фыркнул. -  Это он завел нас в эту ловушку, господин.

- Лжец!  –  Магадубн  разбушевался, услышав ветерана. Солдаты направили его в середину колонны. -  Клянусь всеми Богами, я не работаю ни на кого, кроме вашего легата!

Рулл сплюнул: -  Кто-то сказал этим ублюдкам, что мы будем здесь.  И нас сдал не вождь.  - Он сердито посмотрел на лазутчика и повернулся к Фигулу. -  Говорю вам, господин. Он работает на врага.

Магадубн вздрогнул. Он посмотрел на Фигулюса широко открытыми умоляющими глазами. - Пожалуйста. Я умоляю вас. Я понятия не имел, что это ловушка. Вы должны поверить мне…

-  Лживый подонок, -  прервал его Рулл. -  Мы должны убить его сейчас. Давайте, покончим с этим.

Фигул задумался. Несмотря на его подозрения, не было весомых доказательств того, что Магадубн вступил в сговор с дуротригами. В конце концов, этот человек был одним из доверенных лиц легата. Мог ли он позволить себе убить лазутчика по простому подозрению? Он энергично замотал головой.

-  Пусть легат решает, что с ним делать, когда вернемся, -  сказал Фигул. Затем он вздернул подбородок в сторону солдата, который, как он знал, имел садистские наклонности  в этой центурии. - Тиберий Каллео.

- Да. господин?

Фигул указал на разведчика: - Внимательно следи за ним.

Каллео усмехнулся: -  С удовольствием, господин.

Подошел Бриготин: -  А как насчет моих людей? Он махнул рукой кучке дрожащих жителей деревни. -  Вы не можете просто бросить нас здесь, римлянин. Ведь воины вернутся после того, как вы уйдете. Мы отдали вам заключенных, как и договаривались. Теперь, взамен, вы должны помочь нам.

Фигул холодно посмотрел на вождя: -  Извини, но нам здесь больше делать нечего. У меня есть приказ. Я должен немедленно вернуться в лагерь с заключенными. Мы не можем оставаться здесь и защищать ваших людей.

Бриготин выглядел ошеломленным: -  Но когда дуротриги вернутся, они перебьют нас всех до единого. Никому не будет пощады.

-  В сделке говорилось только  о зерне, -  ответил Фигул.

Бриготин слабо рассмеялся: -  Зерно нам станет бесполезно, если мы будем мертвы, римлянин.

Фигул стиснул зубы и взглянул на жителей деревни, на лицах которых отразился немой ужас перед бойней, свидетелями которой они только что стали. В глубине души он знал, что не может просто бросить этих людей на произвол судьбы. Вздохнув, он повернулся к вождю.

-  Вы можете проводить нас обратно в лагерь. Я не могу сказать, что произойдет с тобой и твоими людьми, когда ты прибудешь туда, но, по крайней мере, так ты будешь в безопасности от мести со стороны дуротригов.

-  И покинуть нашу деревню?  Но . . . это наш дом. Здесь все наши средства к существованию. - Бриготинус указал на убитых горем жителей деревни. - Что будут делать мои люди? Куда мы пойдем?

Фигул пожал плечами: -  Это лучше, чем быть растерзанным врагом. Если не верите мне, спросите у них. Он кивнул на мертвых жителей деревни, лежащих на илистой земле.

Вождь горько покачал головой. Затем он проглотил свою гордость и сказал: - Ладно. Я скажу своим людям. Мы пойдем с вами.

После этого  Бриготин повернулся спиной к Фигулу и вернулся к сельским жителям, приказав им взять все скудное имущество, которое у них было, и приготовиться  немедленно покинуть деревню. Фигул почувствовал, как его напряженные мышцы расслабились, и он понял, что поступил правильно. Он ожидал, что легат сделает ему строгий выговор за привод мирных жителей в военный лагерь. Но он мог пережить  и это.

Как только жители деревни приготовились, и зерно было погружено в одну из местных повозок, Фигул отдал приказ группе покинуть поселение. Римская колонна шла впереди, а местные туземцы следовали за ней тесной шеренгой. Они все  шли в быстром темпе, стремясь максимально увеличить расстояние между собой и врагом. Вскоре заброшенная деревня скрылась из виду.

Когда колонна приблизилась к лесу, Фигул оглянулся на холм. Когда он уже видел татуировку полумесяца у друида, он понял, что это знак Ордена Темной Луны, тайной секты друидов, которые распространяли фанатичную ненависть к Риму и внушали своим последователям невероятный фанатизм в бою,  убеждая, что они переродятся, если падут от римского меча. Друиды Темной Луны вызывали неповиновение, не похожее ни на что другое, с чем Рим сталкивался в провинциях. Считалось, что большинство членов религиозного ордена были убиты во время кампании на юго-западе прошлым летом. Но если друиды Темной Луны наложили свою лапу на Вектис, мрачно подумал Фигул, то Второй легион находиться в  серьезной опасности.

Глава девятая

Ближе к вечеру волна серых облаков низко висела в небе, когда отряд Шестой центурии приблизился к походному лагерю. Дождь начался вскоре после того, как мужчины покинули туземное поселение, и они в мрачном молчании брели по лесу и болотам, скользя ногами по слякотной грязи, дождь стучал по шлемам, а  в лица бил беспощадный ледяной порыв. Фигул не мог припомнить, чтобы он так уставал за всю свою жизнь. Каждая мышца его тела требовала отдыха. Но он продолжал идти, движимый стальной решимостью добраться до безопасного лагеря до наступления темноты, и когда небо потемнело, усталые люди Шестой центурии протащили свои ноющие тела мимо земляных валов, окружающих лагерь.

Через некоторое время отряд в сопровождении жителей села и пленного лазутчика пересек линию пикета. Завесы темно-серого дыма лениво поднимались от костров, горящих внутри лагеря, и Фигул облизнул губы в предвкушении горячего обеда, за которым последуют теплые объятия сна в скромном тепле его палатки из козьей шкуры. У главных ворот он представился услужливому дежурному центуриону, который махнул им рукой.  Магадубн был передан телохранителям легата, а дежурный центурион приказал Фигулу немедленно явиться в палатку легата. Тем временем освобожденных римских пленников доставили в полевой госпиталь, чтобы накормить и одеть, а жителей деревни сопроводили в охраняемый комплекс, обычно используемый для содержания военнопленных в ожидании допроса. Многие жители деревни выглядели унылыми, когда брели по лагерной территории под суровым взглядом римских стражников. Их средства к существованию были уничтожены, и теперь они столкнулись с суровой перспективой восстановить свою жизнь с нуля. Печально покачав головой, Фигул напомнил себе, что вторжение затронуло бесчисленное множество жителей деревни, как и до него, и все из-за пагубного решения вождей их племен вести провальную войну против легионов Рима.

Он прошел по главной дорожке к палатке легата. Солнце начало садиться, вырисовывая контуры палаток на пурпурном фоне неба. Телохранители, выставленные снаружи, увидели приближение Фигула и тут же отошли в сторону. Галл пронесся мимо них и вошел через полог палатки.

-  Присаживайся, -  резко объявил Целер из-за своего стола на козлах. Фигул неловко уселся на табуретку и смотрел, как Целер капает воск из раскаленного фитиля на свиток. Едкая вонь висела в воздухе, когда он прижал кольцо на безымянном пальце к расплавленному воску, запечатывая документ знаками отличия Второго легиона. Затем он дунул холодным воздухом на воск, чтобы он затвердел, и передал запечатанный документ служащему, терпеливо ожидавшему в стороне.

-  Принеси мне фалернского, -  сказал Целер. – Самого лучшего.

Его глаза-бусинки проследили за писарем, когда тот поспешно вышел из палатки. Затем он повернулся к Фигулу, откинувшись на спинку стула и заложив тонкие руки за голову. Он кивнул на вощеную доску на столе.

-  Дежурный центурион только что сообщил мне об успехе нашей миссии. Я так понимаю, что заключенных вернули целыми и невредимыми.

Фигул нерешительно кивнул:– Да, господин.

- Великолепно.-  Целер широко ухмыльнулся галлу. -  Я бы сказал, что это даже можно отпраздновать, не так ли?  - Он прочистил горло. -  Хотя я понимаю, что в деревне у тебя были неприятности.

Фигул снова кивнул: -  Все шло по плану, пока группа дуротригских воинов не появилась как раз в тот момент, когда мы собирались завершить обмен, господин. Ясно, что противник пронюхал о плане вождя. Они пришли, чтобы положить этому конец.

Он рассказал о засаде дуротригов  Целеру как можно подробнее. Легат слушал, ни разу не перебивая, неподвижно, словно греческая статуя. Когда Фигул закончил, Целер сцепил пальцы на столе и, прищурившись, посмотрел на галла.

- Я понимаю. Спасибо за этот, яркий рассказ, оптион.  - Целер положил руки на поверхность дубового стола и тяжело вздохнул через свой длинный острый нос. -  Что касается нашего, э-э, друга Магадубна, наши дознаватели работают над ним, пока мы беседуем. Они хорошо знают свою работу, и он скоро расскажет нам правду. Он забарабанил пальцами по столу и нахмурился. - По крайней мере, очевидное предательство туземца объясняет одну загадку.

-  Что это, - Господин?

- Как враги узнали о наших планах вторжения на Вектис. Мы искали преступника повсюду. Мы никогда не подозревали, что это будет лазутчик, который так хорошо служил нам раньше. В этом не было смысла. Но скорее всего, это  Магадубн все это время выдавал нас дуротригам, ведь только он знал точное место, где мы собирались высадить людей.

Фигул стиснул зубы:  -  Вот почему вчера на побережье  было так много этих ублюдков.

-  Как только Магадубн сознается, и ты вспомнишь мои слова, он это сделает, мы их распнем. Завтра же. Всех лазутчиков.

-  Всех, господин? -  недоверчиво повторил Фигул.

Мышцы лица Целера дернулись от гнева: - Мы должны послать предупреждение любому, кто посмеет выдать нас врагу.  - В голосе легата было тревожное спокойствие и холодность, когда он говорил.  - Эта проклятая провинция. Куда ни глянь, предатели. Мы не можем никому доверять. Кажется, даже своим собственным  лазутчикам.

-  А что мы будем делать без лазутчиков,  господин?

Целер сгладил черты лица и слабо улыбнулся: -  Мы наберем им замену из жителей деревни. Ты настояли на том, чтобы забрать их с собой, так что мы должны найти им какое-то применение. Они достаточно хорошо знают территорию; они должно быть в состоянии сделать разумную работу. Что касается других, мы расспросим их для получения дополнительной информации о враге. Любая информация будет полезна на данном этапе, учитывая, что мы не можем доверять сведениям, предоставленным нам Магадубном или его товарищами-лазутчикам.

-  Что станет с жителями деревни, господин? -  спросил Фигул. -  После того, как они выполнили свои обещания.

Целер пожал плечами: -  Мы отправим их обратно на материк для переселения. Нет смысла держать этих жителей здесь.  - Он улыбнулся. -  Кроме тех, кого мы отберем в качестве лазутчиков, конечно. Они могут оставаться в легионе столько, сколько нам нужно.

В палатку вошли два санитара, один нес серебряный поднос с медным кувшином и серебряным кубком, другой нес блюдо с мясным ассорти и инжиром в меду, которое он поставил на боковой столик. Галл бросил задумчивый взгляд на еду, его пустой желудок заурчал от голода. Прошел почти целый день с тех пор, как он в последний раз нормально ел. Когда санитары вышли из палатки, Целер поднялся со стула и щедро налил вина в свой кубок. Затем он поднял чашку и повернулся к Фигулу.

- За успешное возвращение заключенных . -   Он сделал глоток своего фалернского и причмокнул губами. -  Ты снова показал себя отличным солдатом.  Жаль, что в легионе осталось очень мало людей твоего уровня, иначе мы могли бы уже покорить Вектис.  - Целер сделал паузу, долго играя чашкой в руке. Затем он улыбнулся и продолжил: -  Не то что ты пробудешь здесь достаточно долго.  Поскольку у тебя  явно есть везение к такого рода задачам, я выбрал тебя для особой миссии.

Фигул почувствовал, как участился его пульс, когда он посмотрел на легата: -  Что вы хотите  от меня, господин?

Целер поставил кубок с вином: -  Во-первых, я хотел бы кое-что узнать. Ты говоришь на родном языке?

-  Довольно сносно, -  ответил Фигул, пожав плечами. -  Большинство местных диалектов довольно близки к галльскому, господин. Я могу понять большую часть сказанного.  Могу я спросить,  зачем вам это, господин?

На лице легата играла любопытная улыбка: - Умение общаться с местными жителями окажется полезным в данном конкретном случае. На самом деле, это делает тебя идеальным исполнителем  для моей следующей задачи.

-  Какой задачи, господин? -  спросил Фигул.

-  Я получил письмо вчера, незадолго до нашего отъезда из Новиомага.  Письмо от одного из имперских посланников императора Клавдия. Моего товарища по имени Нумерий Сцилла. Недавно он прибыл в Британию в сопровождении изгнанного главного вождя, или, как он говорят, правителя  дуротригов. Тренагас, кажется, так его зовут. Слышал о нем?

Фигул покачал головой.

Легат прищелкнул языком, пока рылся в бумагах на своем столе, отыскивая свиток папируса, спрятанный среди кучи официальных документов. Он быстро просмотрел текст: -  Согласно Сцилле, вождь Тренагас  уже несколько лет живет в изгнании.  Среди  друзей в высших кругах Рима. Очевидно, он возвращается на этот остров, чтобы заявить о себе как о законном правителе дуротригов. Я не понимаю, зачем человеку отказываться от римских удовольствий ради лишений Британии, но это так.

-  Извините, господин, но законного правителя у них  не существует, -  возразил Фигул. -  Во всяком случае, не среди дуротригов. Они не такие, как другие племена. Они не признают никаких правителей над ними; им ненавистна  мысль о том, чтобы быть под чьей-то пятой. Это одна из причин, по которой они так яростно настроены против нас.

Целер поежился от этой неприятной правды:  -  Как бы то ни было, Сцилла планирует отправиться на запад, в Линдинис, с Тренагасом, чтобы до конца года сделать его главным вождем всех дуротригов.  Идея, насколько я понимаю, состоит в том, чтобы создать широкий проримский совет, чтобы возглавить дуротригов и начать процесс романизации народов, таким образом отражая угрозу восстания туземцев против Рима в любых больших количествах. Или что-то подобное.-  Он помахал документом Фигулу. -  Все это есть в письме, хотя я не могу сказать, что вижу большой смысл в попытках цивилизовать этих пьяных местных жителей с волосатыми задницами.

-  Какое все это имеет отношение ко мне, господин?

Целер соскользнул со стула и подошел к столику. Он небрежно коснулся еды. Фигул почувствовал, как его желудок снова заурчал от голода:  -  Посланник просил, чтобы я прислал ему небольшой отряд людей, для сопровождения, -  сказал Целер, засовывая в рот медовый инжир. -  Учитывая его имперские связи, жизненно важно, чтобы я послал ему опытных  людей, способных справиться с этой задачей. Я не могу отделаться от него несколькими сырыми рекрутами. Особенно когда Вителлий следит за каждым моим шагом.

-  Вителлий, господин? -  повторил Фигул.

Целер раздраженно кивнул: -  У трибуна очень хорошие связи. О каждом моем шаге, без сомнения, докладывают в императорский дворец. Так что пойми меня правильно,  мне нужны самые лучшие бойцы  для выполнения этой задачи. И мой выбор пал на тебя. Учитывая твое прошлое, твое  знание этого народа и этой земли, я бы сказал, что именно ты тот человек, который возглавит отряд. Ты со мной согласен?

Наступила долгая пауза, пока Фигул обдумывал все это. Целер съел еще несколько инжирин: -  Сопровождение, господин? -  спросил Фигул, пытаясь скрыть свое разочарование.

-  Сопровождение представителя Императора, не меньше, -  поправил легат. -  Конечно, это будет нелегко. Отнюдь нет. Я уверен, ты знаешь, что земли к западу от Каллевы кишат разбойниками, а наши порты все чаще подвергаются нападениям. Тебе нужно будет сохранять рассудок и, прежде всего, защитить посланника и верховного вождя любой ценой. Если кому-то из них причинят какой-либо вред, я получу личное взыскание  от Императора. И ты догадываешься, что это будет значить, не так ли?

Фигул проглотил слюну:  –  Но,… господин?

Целер напряг свои гладкие черты, придав им угрожающий вид:  -  В противном случае, я лично прослежу за тем, чтобы твоя карьера во Втором Легионе была завершена. Я прикажу бросить тебя в ближайшую шахту с рабами. Ты меня понял?

- Да, господин.

- Хорошо.-  Вернувшись к своему столу, Целер сел и начал деловито перетасовывать бумаги. -  Я уже позаботился о необходимых деталях. Ты отправишься завтра утром и вернешься на одной из галер в Новиомагус.  Из порта ты доберешься до поместья местного вождя Когидубна.  Сцилла и Тренагас  в настоящее время являются его гостями. Я полагаю, что у Когидубна  имеется большое, хотя и довольно скромно обставленное жилище. Хотя это ненадолго. - Он усмехнулся. -  Я так понимаю, мы строим ему какой-то экстравагантный дворец, причем за большие деньги, в награду за его непоколебимую верность Риму.

Фигул потер челюсть: -  А Очелла?

Целер стиснул зубы:-  Ваш центурион останется на Вектисе. Он возобновит командование центурией, как только полностью оправится от травм. Осмелюсь предположить, что он поднимет шум из-за того, что некоторые из его людей утратят статус его телохранителя, но я распоряжусь, чтобы несколько новобранцев были переведены в Шестую центурию. Это должно его заткнуть, по крайней мере, ненадолго.

Фигул пошевелился, не привыкший слышать, как легат в таких выражениях обсуждает другого офицера в присутствии своего подчиненного. На ходу Целер съел последний инжир.

-  Ты возьмешь с собой троих легионеров по своему выбору. В Новиомагусе  вам нужно будет закупить припасы для путешествия, так как Линдинис находится в нескольких днях пути на запад. По прибытии ты предстанешь перед командиром  батавских вспомогательных войск, охраняющих тамошнюю крепость. Вопросы есть?

Фигул на мгновение задумался, а затем решительно покачал головой.

- Хорошо.-  Наступила долгая пауза. Целер замолчал и забарабанил руками по краю стола на козлах. -  Тебе известно, что Очелла подал заявку на перевод обратно в преторианскую гвардию?

Фигул выглядел пораженным:  -  Я понятия не имел, господин.

Целер выразительно пожал плечами: -  Вероятно, его желание исполнится. Мне сказали, что у него много друзей в имперском дворце. Несомненно, они потянут за некоторые ниточки. Но его просьба, если она будет одобрена, означает, что появится вакансия центуриона. Легат наклонился вперед. -  Я могу сказать, что ты многообещающий солдат. Твой успех в возвращении заключенных является убедительным тому доказательством.  Докажи мне, что ты в равной степени способен руководить людьми, и, возможно, по возвращении во Второй легион тебя будет ждать повышение.

Фигул резко выпрямился. Одна только мысль о том, что он командир своей центурии, наполняла его ужасом. Возглавляя отряд на Вектисе, он мало что сделал для того, чтобы рассеять свои опасения, что он не соответствует статусу  центуриона, что он больше солдат, чем офицер. Он принял на себя обязанности командира, только из за того, что через день или два Очелла должен будет возобновить командование. Теперь ему приказано возглавить другой отряд на несколько недель, а может быть, и дольше. Он быстро собрался с мыслями и послушно кивнул.

- Да, господин. Я не подведу тебя.

Целер откинулся на спинку стула и широко улыбнулся: -  Рад это слышать. Теперь можешь идти, Фигул. Удачи.

Жестко отсалютовав, Фигул развернулся на каблуках и вынырнул из палатки. Солнце уже почти полностью село, оставив  на горизонте слабое розовое свечение. Луна ярко сияла на темном небе. Группа солдат распиливала бревна, готовясь к завтрашнему распятию. Фигул вздрогнул и отвернулся. За багажными повозками он увидел охранников, выставленных у комплекса, где держали жителей деревни. Пара писарей по очереди опрашивала каждого жителя деревни, а телохранитель из штаба легата отбирал наиболее подходящих мужчин для выполнения функций лазутчиков. Когда Фигул шагал по главной дороге  к линиям палаток своей центурии, он заметил Рулла, Хельву и Блеза, сидевших вокруг костра. Воздух был наполнен ароматом вареного мяса, когда легионеры сидели полукругом и жадно ели свой ужин.

-  Вот, господин. Немного сэкономил, -  сказал Рулл, протягивая галлу котелок, наполненный дымящейся нарезанной колбасой, смешанной с кусками хлеба.

Фигул какое-то время смотрел на свою еду, а его живот урчал от голода: -  Я покидаю Вектис.  И я могу взять с собой троих добровольцев

Руллус с удивлением взглянул на него: - Как скоро?

-  Завтра утром. -  Фигул зачерпнул кусок размокшего хлеба из котелка и жадно проглотил его. Вскоре теплая еда в его животе начала оживлять его утомленное настроение, и между глотками еды он рассказал подробности своего задания:  охранять  имперского посланника и изгнанного правителя в их путешествии на запад.

Руллус поджал губы: -  Линдинис, -  размышлял он своим хриплым голосом, прежде чем устало покачать головой. -  Я слышал, что это довольно дерьмовое место. Несколько месяцев  там служил мой друг. Он сказал, что туземцы доставляют там бесконечные неприятности. Кавалерийские разведчики пропадают, конвоям  устраивают засады. . . все виды дерьма, господин.

-  Отлично, -  пробормотал Фигул. -  Это как раз то, чего нам до сих пор не хватало!

Четверо мужчин погрузились в удобную тишину на мгновение, прежде чем Блез заговорил: -  Что ж, господин, -  сказал он, откашлявшись, -  мне плевать на посланника или на какого-то изгнанного правителя, но вы можете взять с собой меня.

Хельва выпрямила спину: -  И меня  тоже, господин.

Рулл молчал.  Фигул повернулся к нему, мрачно улыбаясь: -  А ты, Рулл?  Если хочешь, можешь остаться здесь, на Вектисе.

-  И мириться с идиотскими выходками Очеллы?  -  Руллу усмехнулся. -  При всем уважении к нему, господин, я не согласен.

Фигул улыбнулся: -  Говоришь как настоящий галл.

Четверо мужчин легко рассмеялись. Затем выражение лица ветерана стало серьезным, и он посмотрел мимо мужчин на распятия, сооруженные посреди лагеря. -  Однако я скажу вам одну вещь. Наша задача будет будет нелегкой.  Дуротриги не такие тупицы как некоторые о них думают.  - Он оглянулся на Фигула с тревогой в глазах. -  Что-то мне подсказывает, что нас ждет долгая и суровая зима, господин.

Конец первой книги

Об авторах

Саймон Скэрроу- автор бестселлеров. Среди его бестселлеров: циклы  АРЕНА,  ПИРАТЫ  и ЗАХВАТЧИКИ,  а также романы, написанные в соавторстве с Т. Дж. Эндрюсом  Его романы с участием римских солдат Макрона и Катона,  снискали мировую известность  а также многие другие романы список аоторых приводится ниже.

Ти Джей Эндрюс родился недалеко от аббатства Баркинг и вырос в Эссексе, недалеко от древнеримского гарнизона в Колчестере. После нескольких лет работы в издательстве он стал штатным писателем. Он живет в Сент-Олбансе.

СаймонСкэрроу   (Simon Scarrow)

Написанное с Ти.Дж. Эндрюсом   (T. J. Andrews)

Арена  (41 г. н.э., Рим)

Варвар

Претендент

Первый меч

Месть

Чемпион

Вторжение (Захватчик)  (44 г. н.э., Британия)

Побережье смерти

Кровный враг

Темный клинок

Имперский агент

Жертвоприношение

Пираты Рима (25 г. н.э., Адриатика)

Черный флаг

Каменные ворота

Морские охотники

Вождь пиратов

Каратак  (43 г. н.э., Рим и Британия)

Король в Рима

Логово друидоа

Братья меча

Принц войны

Повелитель войны

Серия   -   Орлы Империи

Британия Кампания

Под орлом (42–43 гг. Н. Э., Британия)

Завоевание орла (43 г. н.э., Британия)

Когда орел охотится (44 г. н.э., Британия)

Орел и волки (44 г. н.э., Британия)

Добыча орла (44 г. н.э., Британия)

Рим и восточные провинции

Пророчество Орла (45 г. н.э., Рим)

Орел в песке (46 г. н.э., Иудея)

Центурион (46 г. н.э., Сирия)

Средиземноморье

Гладиатор (48–49 гг. Н. Э., Крит)

Легион (49 г. н.э., Египет)

Преторианец (51 г. н.э., Рим)

Возвращение в Британию

Кровавые вороны (51 г. н.э., Британия)

Братья по крови (51 г. н.э., Британия)

Британия (52 г. н.э., Британия)

Испания

Непокоренный (54 г. н.э., Испания)

Возвращение в Рим

День цезарей (54 г. н.э., Рим)

Восточная кампания

Кровь Рима (55 г. н.э., Армения)

Предатели Рима (56г. н.э., Сирия)

Изгнанники императора  (57г. н.э., Рим и Сардиния)

Второе возвращение в Британию

Честь Рима  (59г. н.э., Британия)

Смерть императору  (60г. н.э., Британия)

Серия   -   Веллингтон и Наполеон

Молодая кровь

Генералы

Огонь и меч

Поля смерти

Меч и ятаган (Великая осада Мальты)

Каменные сердца (Вторая мировая война)

Написано с Ли Фрэнсисом

Игра со смертью

Серия   -   Гладиатор

Гладиатор: Борьба за свободу

Гладиатор: Уличный боец

Гладиатор: сын Спартака

Гладиатор: Месть

Content

Скэрроу Саймон Побережье смерти

Саймон Скэрроу Вторжение 1 Побережье смерти

Содержание

Глава первая

Глава  вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Об авторах