Маг 9

Глава 1

Во Владикавказе я прожил счастливых два дня, никуда больше не спеша и радуясь всем достижениям современной жизни.

Просто гуляю по южному теплому городу, дышу полной грудью, радуюсь проезжающим машинам, даже с выхлопом бензина, симпатичным девушкам в коротких платьях и юбках с загорелыми ножками. Еще часто ем мороженое, персики из Грузии на каждом углу тут продаются. Витамины тоже постоянно добавляю в свой, побывавший два месяца в режиме «онли каша с мясом», организм.

Как только цингу не подхватил на Севере на таких нагрузках?

Разительное отличие обычной жизни в наше время от очень даже богатой в качестве могущественного мага при средневековье. Понятно, в чью пользу.

Ведь и до этого освободительно-завоевательного похода на Север всю зиму в Асторе не сказать, чтобы фруктами сильно баловался. Хранить их там всю долгую зиму не умеют, только запасенные овощи в ходу. Тем более, сахар очень дорогой, его везут из степей немного, в качестве подсластителя только мед в основном используется.

Меда, правда, в Асторе хватает, да и из Астрии много его везут по демпинговым ценам, но, это все не то.

Поэтому от души наслаждаюсь жизнью в нашем времени, отчетливо понимая, что больше пока не хочу ни в СССР, ни в средневековье. Вообще бегать и торопиться не собираюсь как можно дольше.

Пока точно не хочу, а там посмотрим, вполне возможно, что через годик-два и захочется снова пройти путем Древних. Побывать в новом мире или все же навестить своих друзей, подруг и теперь уже моих детей в Асторе.

Да, надеюсь роды у Гриту с Клеей пройдут без проблем, детки окажутся умненькие и здоровенькие.

Лучше все же появиться там лет через шесть-десять и сказать: — А вот и твой папа, сынок! Величайший маг и волшебник обитаемых и известных миров!

Ну да, на безрыбье и рак — рыба! Это я так про себя понимаю.

Теперь, когда с помощью фузеи убиты последние сильные маги Севера — это полная и безоговорочная правда.

А что там в других мирах с магией — да кто же его знает! Буду пока так считать.

Если будет девочка или девочки, тоже обрадуюсь, однако, мальчики в тех условиях оказались бы все же поинтереснее из-за возможного магического дара, предаваемого по рождению именно по мужской линии.

Принесет ли счастье этот магический дар моим детям — посмотрим на реальном примере. Вполне может испортить жизнь, это тоже не стоит исключать.

Из-за ковида здесь много чего закрыто, однако, много чего и работает. Власти местные не так сходят с ума, как в столице нашей Родины и особенно за ее границами.

Со здоровым южным пофигизмом кладут с перебором на какую-то непонятную заразу, про которую столько шума.

И с которой так сильно требуют бороться центральные власти из далекой Москвы.

Посетил еще раз дорогую парикмахерскую, чтобы поправить достаточно кустарную стрижку из Южной Осетии.

Посидел два раза в местной частной бане хорошего уровня, чтобы пропариться и набрать немного потраченной на абреков энергии. Очень соскучился по теплу из парилки, поэтому провел в бане оба раза по четыре часа.

Соскучился — это за два последних месяца жизни в лесах и холодных башнях Севера.

В Асторе я почти каждый день парился в тогда еще своем личном хамаме.

Что там еще долгой зимой делать с пользой для здоровья и чистоты тела? Не в ноуте же сидеть.

Эх, даже взгрустнулось, когда вспомнил свое детище и еще много чего оставленного в Черноземье. И много кого тоже.

Вкусно ем в хороших ресторанах, посещаю магазины, купил себе солидно выглядящий чемодан на колесиках и еще немного одежды. Для поездки в поезде и для жаркой погоды, особенно порадовался хорошим шортам из Турции.

Так же выбрал себе мощный ноутбук, чтобы меньше скучать в дороге. Почитать новости из земной жизни и свежее фэнтези про попаданцев, чтобы задуматься, не пора ли написать эпос про себя лично.

Хорошая идея, как мне кажется, можно со временем заняться.

Денег мне Брат оставил много, можно любые хотелки удовлетворять несколько месяцев. Картами пока он делиться не стал, за все плачу наличными, в том числе и за билет на поезд. Ни к чему оставлять следы в банковской истории и записи в самих банкоматах. Когда он тратит деньги на жизнь в Питере и еще одновременно светится во Владикавказе с такой же темой.

Об этом мы уже с ним подумали и решили пока поменьше оставлять следов в оцифрованном пространстве.

Да и вообще, нужно хорошо помнить, что у меня в Питере ничего нет. Ни квартиры, ни бывшей жены, ни дочери, абсолютно ничего нет, как у только что рожденного младенца.

Есть только мои родители, которые про меня не подозревают и Брат.

Нет даже свидетельства о рождении и бирочки на маленькой ножке, с собой из своего прежнего имущества только свой паспорт, свидетельство на мою машину и еще права. Все настоящее, оригинальное, однако, лучше эти документы никому не показывать из проверяющих. Карточки банков тоже сохранились на моем долгом пути домой, только, денег мне по ним не выдадут нигде.

То есть, простую проверку осмотром полицейским патрулем на улице или вокзале я пройду, однако, с проверкой через компьютерные сети МВД точно не справлюсь. Как есть, точно настоящий иностранный агент под прикрытием окажусь.

Если залечу в полицию и меня там обыщут, точно примут за шпиона заграничного. Высочайшего качества документы, все честь по чести, ни до чего не докопаться, никаких следов подделки.

Только, именно эти номера паспорта, прав и того же свидетельства на Пежо именно на этого гражданина Олега Протасова никогда не выдавались в этом мире.

У него все подобное есть, только, оно все тоже свое, с совсем другими номерами документов, своим номером ГУВД и датой выдачи.

И Пежо четыреста шесть старенького никогда не было, раз есть новая Субару.

Нет, когда-то оно возможно и было, только, чтобы свидетельство о регистрации такой немолодой машины оказалось оформлено всего три года назад — это точно не к настоящему в этом мире Олегу Протасову. Не тот у него уровень жизни теперь и, наверно, уже много-много лет не тот, чтобы связываться с такими автомобильными раритетами.

А вот меня случайно попавшаяся старая машина с живым шикарным, почти вечным турбодизелем, очень порадовала тогда. Сделал кузовщину и подвеску, собрался радовался расходу в шесть литров на сотню еще много лет.

Ну, такие у меня были тогда радости в теле простого слесаря по ремонту подвески автомобилей.

Жизнь у Брата изменилась примерно с тех пор, как я посетил своих родителей и приоткрыл им глаза на будущее.

Никак не соотносятся его документы с моим сегодняшним клоном Брата, теперь меня можно назвать и так.

Там, в Черноземье, я был главнее Брата, а вот теперь он поважнее меня будет, все от него зависит. Все на него оформлено, а я могу здесь жить только в его тени более-менее спокойно.

А про мои паспорт и права лучше и не заикаться, их здесь ни в одной базе нет.

Есть полностью легальный загранпаспорт, можно сказать, что абсолютно мой и еще паспорт гражданина России, только, это бывший паспорт Брата. Он его официально потерял и сделал новый, чтобы отдать мне на всякий случай.

То есть, серьезной проверки органами он тоже не пройдет, однако, билеты на поезд с ним можно купить и показать его где-то тоже можно.

На нем мое лицо, это видно сразу. Как, впрочем, и на моем старом паспорте.

Вот на правах меня узнать трудно, что с ними не делай.

Так что все не так просто со мной и моей легализацией в этом мире. С Братом мы уже обсудили всякие варианты, и кое-что придумали.

Вечером мы с ним созвонились, он рассказал мне, что не так легко оказалось и с посещением больницы. То есть, режим охраны прямо как в «Крестах» или другом СИЗО.

Все посещения запрещены строго-настрого, смертельный вирус шутить не будет.

Брат не смог попасть к матери в первый же день. Больница на осадном положении, никого не впускают и не выпускают, как он сказал. Пришлось заходить обходными путями, платить охранникам и медсестрам. Тогда он смог остаться с матерью наедине всего на десять минут. Пустили как бы попрощаться с матерью, почти противогаз заставили надеть.

Пока кто-то там из дежурных врачей уходил на обед.

Матушка сразу же сама стала прощаться с ним, понимая, что умирает, находясь в полном сознании и памяти. Только, постоянно задыхаясь даже на кислороде.

— Отцу передай… — начала она, однако, Брат прикрыл ей рот ладонью.

— Сами передадите. Вы помолчите, сейчас все будет хорошо, — и он прижал лечащий камень сначала к верхней части тела, потом к шее и голове.

— Потратил половину всей маны! На отца немного ушло! — возбужденно говорит он мне открытым текстом по телефону, — Еще на сестру осталось процентов тридцать и на ее детей, тоже тяжело переносят. Мои не болеют пока.

Понять Брата можно, не каждый день спасаешь свою мать от неминуемой смерти.

Эта сим-карта зарегистрирована тоже на него, так что, с кем он там говорил во Владикавказе, про это его тоже могут спросить когда-то. Если мне не удастся остаться полным инкогнито в новой теперь жизни.

Денег в больнице потратить пришлось немало, однако, лечение проведено, мать сразу пошла на поправку. Отец тоже получил дозу лечебной маны и выздоровел мгновенно.

Так что, с ними все нормально и даже очень хорошо, потому что совсем немного народу вернулось к жизни после такой тяжелой формы заболевания, как у нашей матери. После восьмидесяти пяти процентов поражения легких.

Пока ни о чем Брата не спрашивают, только смотрят круглыми глазами на него, а он в бане пропадает все свободное время. Восстанавливает ману, мало ли еще кого-то спасать придется от этой заразы.

Через два дня я добрался на такси до первой железнодорожной станции в городе, «Двадцать второй километр» она почему-то называется. Доехал на такси, выбрался на платформу с солидным чемоданом, рюкзаком, самым большим чехлом для удочек на плече и сумкой с ноутбуком на груди. Немного постоял, подождал на платформе, вскоре забрался в электричку, идущую обратно на вокзал.

Решил, что это самый простой способ попасть на вокзал Владикавказа без досмотра. Как там себя в аппарате покажут налитые энергией Палантиры? Целых четыре больших шара?

Явно, что лучше не проверять на себе такие варианты.

Покуковал часок в кафе на вокзале, читая новости в ноутбуке и вскоре уже оказался в своем купе поезда. Хотел купить его целиком, однако, мест уже не было, все же пора отпусков, поэтому купил себе два последних места, верхнее и нижнее.

Соседями по купе оказалась молодая пара, парень лет двадцати пяти, Толик, как он себя назвал и Света, его подруга помоложе. Они едут до Москвы и сразу мне как-то не очень понравились по внешнему виду.

Потом еще почувствовал негативное отношение ко мне, как к соседу. Чем-то я им сильно мешаю и напрягаю, похоже.

Почему тогда полное купе не оплатили — не понимаю, если настолько хотят ехать одни?

Толик крепкий, подкачанный парень такого дерзко-доставалистого типа, постоянно как-то провоцирует собеседника на выяснение отношений, и кто кого круче. Психология хищника, главного альфа-самца в стае лезет из него весьма заметно.

Симпатичная достаточно Света одела коротенькие шортики и футболку с сильно выпирающими сосками, в таком виде постоянно гуляет по вагону или сидит в купе в смартфоне. Приятель ее все время контролирует, не подсматриваю ли я за прелестями его подруги и готов сразу же защищать ее честь.

Такая защита видна невооруженным взглядом именно про честь девичью, которой уже явно давно не осталось у растутаированной во всяких интересных местах подруги.

Которая прямо просит о защите, когда девушка лезет на верхнюю полку, а из-под коротких шортиков видно почти все даже невооруженным взглядом. Или наткнешься взглядом на ее сильно выделяющуюся грудь, которую она выставляет постоянно вперед, а напряженный взгляд приятеля уже караулит твои глаза.

В общем, такая неприкрытая провокация постороннего мужчины в купе очень откровенным видом самой Светы.

Совсем неприятные у меня попутчики оказались, как я не старался прятать глаза от прелестей девицы, почему-то постоянно натыкался на нее и ее хорошо заметные, не только вторичные, половые признаки.

Впрочем, первые пару часов мы нормально общались. Пока я хорошо и сразу уяснял, какой крутой мне попался сосед.

И непобедимый супербоец он всех боевых искусств, и финансовый гений, и самый умный и все такое прочее. И знает всех и здесь, и еще во всей Москве, со всеми нужными людьми на короткой ноге.

Умение мое постоянно сигналит про откровенное вранье собеседника, поэтому я его отключил, уже все поняв про него.

Я как-то сильно реагировать на такую откровенность не стал, как и восхищаться собеседником, поэтому быстро попал в список не очень хороших людей. Толик, похоже, собирается мне что-то объяснить про себя и меня конкретно.

Особенно, когда я сам немного подставился, не ожидая таких проблем.

Я с собой прихватил пару бутылок местного лучшего коньяка, чтобы не сильно скучать в пути, рассчитывая еще поговорить по душам с попутчиками. Поэтому и предложил ребятам выпить со мной по рюмке:

— Мы не пьем. И пьющих презираем.

Услышал я в ответ от девушки сверху, еще одна откровенная провокация, честно говоря.

— Ну, ваше дело, — ответил я и налил себе немного в знаменитый своим подстаканником железнодорожный стакан, — А я выпью. Два года в арабской стране пробыл, спиртное только во сне видел.

Пива и вина я перепробовал в Черноземье, конечно, немало, однако с выпивкой и особенно крепкой ресой последние пару месяцев боев на Севере как-то больше не встречался. После захвата башни Кремера употребил последнюю, а потом даже пожалел, что не прихватил с собой побольше. Даже в Башнях около Роковой горы искал, однако, в этот раз мне не повезло почему-то с запасами крепкого алкоголя. Тогда их где-то Ракс разыскал, я у него, естественно, не спрашивал, где именно. В последний раз он почему-то ничего не нашел, а мне не до этого тогда оказалось.

Тут уже выступил спутник Светы, почему-то он сначала дождался, когда я глотнул янтарного цвета напиток и только потом заявил:

— Я вам запрещаю употреблять алкоголь при нас со Светой, — так довольно требовательно сказал Толик, покачав накаченный бицепс в этот момент, — Нам неприятны пьяницы и запах алкоголя мы тоже не переносим.

— Вот и началось обострение отношений, — подумал я.

Впрочем, употреблять в транспорте запрещено законом, тут их требования вполне справедливы. Да и попутчики имеют право такое требовать от меня, раз так относятся к выпивке.

— Ну, ваше право, — ответил я, не собираясь скандалить с попутчиками, — Тогда при вас не буду.

— Вообще не будешь в купе. Иди в ресторан или в туалете давись, только, чтобы никакого запаха у нас здесь, — поднимает ставки Толик, резко перейдя на «ты» со мной, — С такими рожами у меня разговор короткий. Бью один раз, понял, алкаш?

Вот это совсем лишнее оказалось, честно говоря.

Ну, захотелось мне ему дать леща со всей своей силой немереной, однако, пришлось сдержаться. После моей плюхи он в себя не скоро придет, а Светочка уже всех проводников в ружье поднимет своими криками.

Хоть и строят они из себя очень крутых по жизни ребят, однако, законными способами прижать меня тоже не побрезгуют. Если явно проиграют в силовых единоборствах и столкновении характеров.

Так мне кажется со своим умением чувствовать людей.

А там дальше наряд милиции, проверка документов и прочие радости жизни.

Только у меня в рюкзаке драгоценных камней на несколько миллиардов рублей, наверно, а еще странные большие, с виду перламутровые, шары в чемодане и очень подозрительная железная штука в чехле от удочек. И комплект совсем лишних документов, которые я пока не хочу выбрасывать. Еще потерянный когда-то паспорт Брата, уже недействительный в этом времени при серьезном рассмотрении.

Ведь, можно будет еще все переиграть, вернуть мою настоящую жизнь в другом времени. Нужно только снова попасть в восемьдесят второй год и встретить самого себя перед посещением родителей. День и время я помню, даже то, как долго стоял в подворотне дома на Садовой, решаясь увидеть родителей.

Можно вернуться в это время и остановить самого себя. Это уже когда соскучусь по тому времени, ведь придется снова полгода путешествовать по Советскому Союзу.

Ничего, для того времени у меня тоже документы сохранились. Только, попадать нужно именно под дату выдачи паспорта на новую фамилию, явно, что не раньше. И задерживать тоже не стоит, искать меня там начнут довольно быстро.

Еще один повод для нежелательности досмотра и обыска в этом времени.

Тогда все пойдет по-старому, я останусь сыном своих родителей, тем самым обычным Слесарем по ремонту автомобилей. И будет у меня жена и дочь, вся моя жизнь ко мне вернется, а сохраненные документы окажутся в тему.

Да, все можно и так переиграть, правда, Брат мой ни в чем не виноват, чтобы я лишал его семьи и вообще всей его истории жизни. Поэтому это просто так мысли, но, выбрасывать документы я пока не хочу.

Довезу их до Питера и спрячу надежно.

Черт, я вижу, что парень напротив в купе просто хочет докопаться до меня и почмарить как следует. Есть такие люди по жизни, а мне повезло оказаться в купе именно с такими. Не буду давать ему повода, чтобы не спалиться со своим сильно нелегальным и очень странным багажом.

Отличное настроение после продуманной посадки в поезд, минуя осмотр на входе в вокзал, быстро испарилось. Фузея в чехле и шары Источников в чемодане спрятаны под сидение, не должны никому попасться на глаза. Полный рюкзак драгоценностей тоже там, сумка с ноутом и лечебными камнями рядом со мной.

На меня конкретно наезжает молодой быковатый парень, пытаясь просто доказать мне, что я никто по равнению с ним.

Хрен его знает, что они ко мне прицепились. Да, именно они, потому что подруга тоже работает с ним в связке, я это хорошо вижу и чувствую.

Говорит, когда нужно и то, что нужно своему парню, тоже врет постоянно, они понимают друг друга вообще с полуслова. Слаженная команда, вряд ли это случайно, скорее всего, занимаются каким-то общим делом. Где все очень жестко и опасно, такое у меня от них впечатление образовалось.

Поэтому я пока лег на нижнюю полку и сделал вид, что задумался. Не стал так сразу ничего отвечать про алкаша и эту детскую угрозу нанесения мне побоев.

Толик пренебрежительно хмыкнул и отвернувшись, заговорил со Светой о какой-то ерунде.

Теперь оба посматривают на меня с заметным пренебрежением, как настоящие хозяева купе и просто всей жизни.

Кажется, именно этого они и добивались на самом деле.

Ну, приходится себе откровенно признать, что возвращение из другого мира, из Черноземья, где я убил не один десяток опасных людей и нелюдей своими руками, копьем и маной, проходит как-то не так здорово.

Какие-то криминальные ребята реально кинули мне вызов, очень уверенные в себе, однако, нам еще ехать вместе почти сорок часов.

Что-то да случится, как мне кажется.

Есть у них что-то в своих вещах. Что-то такое, что они очень берегут и не оставляют никогда без присмотра.

Вдвоем из купе не выходят, всегда кто-то один сидит на нижней полке. Как только Толик поднимается с нее, Света сразу же слезает со своей верхней. Не успеет он выйти из купе, как она уже уместила свою оголенную задницу на матрасе. А он и не выходит не глядя назад никогда, всегда стоя в проходе дождется ее перемещения.

Они не замечают этой бросающейся в глаза странности, а я вот очень хорошо ее вижу.

Приглядевшись к ним внимательно, я уловил постоянное опасение у попутчиков по поводу своего багажа.

Да, точно, чего-то они везут из сильно криминального. Наркотики, скорее всего. Или наличные в большом размере.

Из-за этого нервничают, боятся и так бросаются на мой коньяк, чтобы снять напряжение. Им нельзя ни капли употребить и даже с запахом в купе они борются.

Похоже, что те, на кого они работают — страшные достаточно люди, а инструкции им выданы строго обязательные к исполнению. И употребление чего-то крепкого в них жестко запрещено.

Еду заказывают в ресторане, едят всегда по очереди, сначала съедает один, уже потом через полчаса другая. Опасаются отправиться или еще какой заразы?

С этим делом я мог бы им помочь своим камнем, только, конечно, не стану.

Здорово не повезло мне с ними, не стоит и мне свою еду на виду оставлять надолго.

Я ее тоже из ресторана заказываю у пробегающей мимо тетки в фирменном переднике. Если рюкзак с украшениями, сумку с ноутом и лечебными камнями я могу взять с собой, то, Палантиры лучше не оставлять ни на секунду без присмотра.

За фузею я не так опасаюсь, она то никому не нужна и никакой опасности для окружающих без Палантиров не представляет.

Глава 2

Понятно, что проехать оставшиеся сорок часов тихо и мирно с такими попутчиками у меня не получилось. Без дальнейших ссор и выяснений личности.

Да я и не надеялся особо, слишком тесно здесь и нагоняет себе попутчик как-то чересчур сильно.

Не такой парень этот Толик, чтобы не докопаться еще раз до мирно молчащего и уже проглотившего не одно оскорбление соседа. Все-таки нужно ему расставить все точки над «и» окончательно, определиться с тем, кто тут мужик, а кто просто в штанах ходит.

Ну, то есть, в шортах по такой жаркой погоде.

— Ты, гляжу, сильно на мою девушку заглядываешься? — начал он, когда Света убежала куда-то из купе.

После какого-то тихого сигнала от него, как я почувствовал отчетливо.

Дверь аккуратно закрыла за собой, а Толик ее еще и на замок защелкнул для надежности.

С намеком, что сейчас мне плохо придется, чтобы не убежал и не позвал на помощь никого.

Нагоняет прямо просто ужас на меня, а мне хочется смеяться на эти немного детские разборки в песочнице за чей-то куличик.

Ну, я чего-то такого и ожидаю, уже шесть часов после последнего оскорбления мы катимся по железнодорожным путям. Время идет медленно, я спокойно читаю очередную сохраненную фэнтези-книгу, а у парня подгорает, похоже, довольно сильно. Поэтому и наезд такой примитивный, что сейчас любой сгодится в этой ситуации.

Есть у них что-то такое в багаже, за что лет двенадцать дают, минимум.

Или просто убьют при потере товара. Возможно, что и страшной смертью, поэтому они на таком уже мне хорошо заметном нервяке и мандраже.

Я бы, честно говоря, постарался держаться подальше от этих проблем, однако, не получается. На Свету уже все шесть часов старательно не смотрю, однако, предъява прилетела именно за ее откровенные прелести.

Поэтому я помолчал пару секунд, подумал, что пора вопрос приземлить, пока дело дальше не зашло.

Терпеть притеснения и оскорбления еще тридцать часов я не собираюсь.

Поэтому присел на своей полке и начал убирать стаканы и остальное добро со столика. Медленно так и тщательно убирать, готовя место для быстрого успокоения Толика.

Парень внимательно смотрит на мои хлопоты, потом ему это надоедает, он привстает со своего места и уверенно кладет свою левую руку мне на плечо:

— Смотрел ведь?

— А чего не посмотреть? За посмотреть денег не берут, — нагло отвечаю я, — Если всем и каждому свою п… сама показывает, зачем отказываться от зрелища бесплатного?

Стол уже полностью пустой, несколько разложенных салфеток сделают приземление Толика немного мягче.

Хотя бы для моего человеколюбивого сознания.

Обрадованный моим словами парень привстал совсем, схватил меня за горло и потащил наверх правой рукой, отводя левую для оплеухи.

Не думаю, что на долгие разговоры он меня поднимает, поэтому я махнул правой даже без добавления маны. От резкого подзатыльника парня согнуло, и он как раз очень точно громко бумкнул головой в твердую поверхность столика.

Столик удар выдержал, а вот голова Толика нет, глаза у парня закатились и он сполз в проход между сидениями.

Я специально не стал отправлять наглеца в стенку купе или бить об полку, чтобы звук удара и сильное сотрясение не донеслись до пассажиров в соседних купе. Не стоит привлекать их внимание такими звуками.

Уже обдумал такой вариант, как самый подходящий для бесшумного оглушения. На него еще можно упасть, просто слезая с верхней полки, в конце концов.

А поверхность стола вполне комфортная для того, чтобы товарищ надежно понял, что я могу выпить, когда захочу, и не стану его спрашивать ни о чем. И рваных ран на нем не останется, что еще один из плюсов применения именно этого предмета обстановки.

Как бы он не хвастал своим ударом, который бьет всегда один раз. Теперь одного раза хватит уже и для него с гарантией.

Когда через пару минут в купе проскользнула Света, несколько секунд наигрывая пальчиками на двери условный сигнал-предупреждение, Толик еще лежит на своей постели.

Как вырубился сразу от мощного удара лбом, так и не пришел еще в себя.

Ну, там и по затылку моей ладонью с усилением прилетело хорошо. Сотрясение точно будет, если есть чему сотрясаться в его довольно симпатичной и мужественной голове.

Я сам открыл купе и запустил источник всех бед Толика.

— Что с ним? — не на шутку испугалась девушка, наклоняясь над телом парня.

Взгляд мой опять предательски скользнул под шортики, потом под задравшуюся маечку, тогда я спокойным голосом ответил:

— Споткнулся и об стол лбом ударился, потерял сознание.

Про очнулся — гипс, я добавлять не стал, хотя очень хотелось.

Девушка хлопочет над напарником, брызгает ему водой из бутылки в лицо, и трет щеки.

Я попозже ей весомо так сказал, улучив момент в ее хлопотах:

— И тебе одеться нужно, Светлана. Хватит тут грудью передо мной размахивать! Он из-за этого и упал, что переживает за твой внешний вид. Не нужно больше так парня заставлять нервничать, как блядь последняя!

Захотелось мне ей побольше откровенно сказать, у меня тоже в душе накипело, а она явно в теме.

Света мельком взглянула на меня нехорошим взглядом, однако, спорить без команды главного в группе не стала.

Знает ведь, зачем вышла из купе и что собирался ее парень устроить. Только, пока облом получился с их замыслами.

Вскоре Толик очухался, а я снова подумал, что теперь придется небольшой купол ставить, когда спать соберусь. Что еще в долгом пути делать, как не читать, есть и спать, когда глаза устанут.

— Что? Что со мной? — услышал я вскрик парня и тихий ответ Светы, что он так лежал, когда она вернулась в купе.

Увидев его напряженный взгляд, брошенный на меня, я только усмехнулся:

— Ты веди себя прилично, тогда больше не упадешь. Голова поболит пару дней и пройдет. А в следующий раз, если с первого раза не дошло, в больничку поедешь не приходя в сознание. Только, тебе же нельзя в больницу, пока до Москвы не доедете.

Они переглянулись между собой, Толик сразу заторопился встать, потом они приподняли полку и напряженно уставились на свой багаж.

— Все на месте, — услышал я едва слышный шепот девушки.

Да, явно над чем-то переживают голуби сизокрылые, если первым делом не претензии мне предъявляют, а свои сумки и чемоданы смотрят. Не пропало ли чего-то из них, за что у них головы медленно открутят против часовой стрелки.

Потом еще пошушукались и Толик уже вполне вежливо попросил меня выйти из купе на пять минут.

— Свете нужно переодеться! Пожалуйста!

Быстро учится парень приличным манерам, только красный отпечаток поверхности стола на его лице портит всю благостную картину.

И врет опять для чего-то, как мне сигнализирует умение.

— Ага, на пять минут. Не доверяю я вам настолько, чтобы с моими вещами наедине оставить на такое время! Это мне все придется забирать с собой! А на хрен мне это надо? Быть вежливым с вами! В туалет сходит переоденется, как миленькая!

И просто отворачиваюсь к стене, накинув небольшой защитный купол вокруг себя на всякий случай. Если у Толика что-то переклинит в башке после сотрясения.

Никуда они не делись, больше не настаивали на уединении, проверили более тщательно все вещи и облегченно вздохнули про себя. Только, это я тоже отчетливо разобрал и услышал.

Так дальше и поехали, больше не разговариваем между собой, однако, я чувствую серьезный негатив со стороны Светы и более уважительное теперь отношение Толика.

Подруга переживает из-за наглядного унижения моей рукой своего крутого парня, лицо у того опухло, вскоре начнет синеть или желтеть. Ну как скоро, через пару дней точно.

Я теперь выскакиваю только постоять в коридоре, около приоткрытой двери в купе. Или по-быстрому забегаю в туалет, делаю свои дела и тороплюсь обратно.

Рюкзак и ноут каждый раз беру с собой, чемодан и чехол оставляю, рассчитывая, что небольшой кодовый замок на чемодане не даст возможности соседям познакомиться с Палантирами слишком близко.

Однако, все же негатив я от них чувствую не слабый такой, есть устойчивая тяга нагадить мне. Теперь больше от Светы, но, и от Толика тоже имеется. Хотят они как-то переиграть свое символическое поражение и отомстить за него.

Через сутки с небольшим поезд подъезжает к Москве, где мои соседи должны вылезти, а я с ними с большим облегчением попрощаюсь. То есть, даже не посмотрю вслед.

Меня к этому времени уже здорово приперло сходить в туалет, поэтому я выскочил на две минуты, оставив дверь купе открытой. Прихватил, как положено, только рюкзак и ноут.

А когда вернулся дверь уже закрыта и даже на замок. Понимая, чем мне это грозит и что нельзя терять ни секунды, я просто вырвал одним могучим рывком замок-защелку и мгновенно понял, что опоздал.

Мой чемодан уже лежит на моем месте и раскрыт полностью. Даже сверкающая поверхность одного из Палантиров видна, с него стащили чехол наполовину. А второй вытащен со своего места и теперь валяется в проходе, правда, все еще в чехле.

— Жалкие придурки, — выругался я про себя, глядя на два тела, безвольно разлегшиеся прямо там, где они умудрились дотронуться до Источников.

На шум со своего места выглянула проводница, я ей махнул рукой, что все в порядке и вошел в купе, закрыв за собой дверь. Накинул сразу же выгнутую защелку на упор и быстро привязал ее выдернутым из кроссовки шнурком. Чтобы кто-то случайно не открыл дверь купе и не увидел произошедшее.

А произошедшее очень нехорошее такое дело.

И виноватым могу оказаться именно я.

А кто еще?

Они, конечно, сами в мои вещи полезли, тот же замок сломали, как я вижу.

Только, они теперь пострадавшие от воздействия Палантиров на всю свою голову и уже ни в чем не виноваты для закона. Чтобы у них не нашли, теперь только на излечение отправятся, скорее всего. А я владелец таких опасных предметов, поэтому и буду отвечать, если меня прижмут к ногтю.

Черт, только пятый день в своем мире и уже две жертвы на моем счету! Умственно убитые наповал.

Что делать то? С ними и вообще?

Я же засветился с паспортом Брата! Теперь все данные есть в том же билете на сайте РЖД! Да и у проводницы тоже имеются!

Я, конечно, могу податься в бега, вернуться в ту же Грузию и прожить там какое-то время.

Или выйти из тени и начать сотрудничать с нашей властью! Тогда никто и слова не скажет про этих двух дурачков!

Ладно, пора посмотреть, что я могу с ними сделать и насколько им выжгло мозги? Может, хоть ходить смогут сами, тогда можно их выпихнуть из вагона на перрон, а там дальше пусть органы с ними разбираются.

И свои боссы тоже на органы разбирают для компенсации убытков от них.

Поэтому я укладываю Толика на нижнее сидение, а откинувшуюся в угол Свету, все в такой же снова легкомысленной одежке поднимаю и кладу на верхнюю полку.

Успела же переодеться как-то! И зачем? Внимание снова отвлекать?

Еще отворачиваю их от входа в купе, чтобы по убитым лицам сразу не было понятно, что с ними не все теперь в порядке.

Им сходить в Москве, это будет через два часа. В принципе, какое-то время у меня есть для решения этой проблемы.

Еще из странного, у них одеты на руки плотные такие перчатки синего цвета, а упаковка с ними лежит на столике.

Это они так, чтобы отпечатки пальцев на моем добре не оставить подсуетились?

Ну, вполне разумное решение. Кроме того, конечно, что полезли в мои вещи, дебилы криминальные!

Я подкачиваю немного энергии из Палантира, раскладываю их в чемодане и снова прикрываю чехлами.

Достаю лечебный камень из сумки, старательно трачу ману на голову Толика и потом на Свету. Минут по пять на каждого по времени и по десять процентов моей маны мощным потоком, чтобы вылечить им повреждения по максимуму.

Еще немного вожу по рукам, по которым тоже пришелся удар.

У Толика сразу прошел большой синяк-кровоподтек на лице, он ровнее задышал и стал похож просто на спящего парня.

Света тоже стала получше выглядеть, однако, ни один из них не пришел пока в себя. Хотя, чисто внешне у них никаких повреждений нет. Ладно, подожду немного и выдам еще сеанс лечения, должна им помочь магия камня и моя мана.

Пока я снова набрался маны от Палантира и опустил чемодан под сидение.

Воздействие лечения явно видно, теперь воришки похожи на полностью здоровых людей, однако, никак себя как разумные личности не проявляют. Я занялся приведение в себя Толика, даже посадил его и еще раз потратил процентов десять на его голову и все тело, мало ли где у него кровь запеклась.

Ну, сидеть он может и даже глаза открыл к моей искренней радости. Только, взгляд полностью убитый у парня, хотя, на команды немного реагирует. Поднял его за руку, даже стоять может, только упал быстро из-за толчка поезда мне на руки.

Судя по всему, Толик задрал чехол на Палантире и коснулся его голой рукой.

Света же схватила шар в чехле и после более мягкого удара уронила его на ковер в проходе.

Сажаю Толика на свое место и спускаю вниз Свету. Еще один курс лечения и она тоже открыла глаза, в которых нет ничего осмысленного.

Тут мне в глаза бросается какой-то предмет в пластике, лежащий в самом углу прохода. Я не хватаю его в руки, сначала надеваю перчатки из упаковки, очень удобные и качественные, и только после этого поднимаю эту штуку.

Такой брикет граммов на десять с чем-то зеленоватым внутри.

Запаян в несколько слоев пластика и втянут внутрь вакуумом.

— Да это же гашиш! — доходит до меня.

Ну, правильно, что-то такое и должно оказаться в багаже этой парочки!

Если этот брикетик валяется на полу, значит, выпал из руки кого-то из них.

А зачем они его достали тогда? Наверняка, чтобы ко мне подложить в чемодан! Поэтому и перчатки высокие надели на всякий случай!

Это месть такая, как и подсказывало мне сильно развитое предчувствие. Подарок такой от парочки наркодилеров или просто перевозчиков этого добра человеку, которых их обидел. Не знаю, почему везут наркотики на поезде, а не в грузовике.

Я слышал, что обычно так и происходит с наркотиками, отправляют груз в каком-нибудь товаре по-черному.

Так бы позвонили знакомым операм в Питере, а у них они, наверняка, есть везде.

Меня бы приняли с гашишом на Московском вокзале. Опера себе галку за поимку опасного преступника получат и премии, Толик со Светой порадуются за свою подлость и предприимчивость

Я же, в теории, отъеду лет на восемь в места не столь отдаленные. Ну, это только в теории, на практике никуда я не поеду.

Однако, попутчики мои больше не радуются своей задумке, а тупо смотрят в одну точку, почти не моргая.

Я пересадил послушную моим командам девушку на свое сидение, поближе к Толику и приподнял уже их сидение.

Два чемодана и две кожаные сумки, смысла что-то искать точно нет. Раз у них есть такой приготовленный к перевозке брикет с гашиком, значит, и еще что-то найдется. И много, иначе они не стали бы такими немалыми порциями разбрасываться, это для личного употребления, как мне кажется.

От себя оторвали, чтобы мне серьезные проблемы устроить.

Я бы с такими делами разобрался, только, тогда мне придется на государство работать всю оставшуюся жизнь.

Оно и не плохо, помочь даже той же верхушке из элиты, только, свою личную свободу я теперь очень ценю.

И даже в золотой клетке сидеть не хочу, если уж совсем жизнь родных не окажется в опасности.

Теперь у меня лично в этом мире таких и нет, только Брат получается, однако и родители все же мои, и сестра, и дети их, все они мои единокровные родственники.

Не хорошо будет всех подставить, а теперь это очень вероятно.

Ладно, пойти на сотрудничество никогда не поздно, а теперь стоит подумать, как выйти из этой ситуации сухим.

Совсем сухим не получится уже, в любом случае меня будут искать и вызовут, как минимум, на допрос именно как свидетеля.

Данные мои есть, паспорт потерянный использован ля покупки билетов — это не смертельно, обычная административка.

Поэтому вызовут Брата на дачу показаний, вместо него могу и я сходить к следователю.

Дело, может, и не завели бы, кто его знает, что с такими людьми непутевыми случилось, никакие томографы это тоже не покажут. Воспаления и повреждений в мозгу нет, а то, что дебилами стали, так хрен его знает, что употребили в поезде.

Что случилось с попутчиками — медицина сразу или даже никогда точно не разберется, все видимые повреждения в мозгу я уже устранил.

Наверняка, они тоже есть в базе данных, как криминальные личности, очень уж они такие деловые, уверенные в себе и злопамятные. Похоже, что уже привлекались, Толик то точно.

А когда обыщут их багаж, тогда и начнется серьезный розыск попутчика по купе. Да еще с левым паспортом.

Сразу полицейским в голову полезет настойчивая мысль, что я заодно с ними в купе оказался. По одному поводу, раз использовал пропавший документ.

Правда — именно то, что товар останется при них — это мое стопроцентное алиби, что я тут не при делах.

И что мне с ними делать теперь?

Обыскать багаж, найти нехорошие вещи и выкинуть куда-то? Избавиться от них?

Тогда эту парочку отправят в обычную больницу, если ничего при них не найдут.

Только, меня после этого настоящие хозяева груза начнут разыскивать, чтобы поговорить сурово и беспощадно.

То есть, не меня, а моего Брата. Я могу его защитить, да и он теперь постоять может за себя, однако, всю семью защищать замучаешься, да и не получится это — на долгие месяцы в осаде сидеть.

Глава 3

Это сильно опаснее будет, чем с родной полицией разбираться с позиции простого свидетеля.

Тут ведь уже выступать как сильно могучий маг не очень желательно, обычным гражданином придется прикидываться.

А то, слово за слово и вы уже выносите собеседников в подвал и думайте, куда девать тела.

Прикидываться нормальным гражданином, который ничего не видел, не слышал и вообще с ними не общался, потому что это оказались опасные и здорово неприятные ему люди. Потом они чего-то приняли внутрь и уснули на своих полках, я их не трогал, тихонько собрал свои вещи и просто ушел. По-английски, вообще не прощаясь.

— Мне чужие проблемы ни к чему, товарищ начальник. А паспорт просроченный — так это нашел потом и перепутал просто, когда в поездку собирался с новым документом. За такое не расстреливают, товарищ начальник. Готов понести заслуженное наказание, оплатить штраф в пару тысяч, — вот как-то так примерно это будет звучать.

Такая у меня будет надежная позиция на допросе. Вполне себе надежная, если я не оставлю своих отпечатков на их вещах. Надеюсь, что в резиновых перчатках точно не оставлю.

Нет, криминальный товар придется оставить при этой парочке. И этот пакетик тоже.

Если его и все остальное обнаружат и конфискуют соответствующие органы, тогда ко мне никаких вопросов не должно возникнуть от наркодилеров. Все будет понятно, курьеры обдолбались и завалили дело с потрохами, товар конфискован, пора считать убытки.

Ну, может и появится кто-то с вопросами, можно так же выступить невинным свидетелем того, что сам не можешь объяснить.

От чего они так сдурели? То есть, просто отключились незаметно?

Однако, что теперь с ними делать, им же в Москве выходить? Ждут их там с товаром, наверно, очень ждут.

Держат их появление на перроне под контролем, не зря они несколько раз в день эсэмэски отправляют, каждые четыре часа. Как роботы прямо и еще напоминают друг другу постоянно про это дело.

Если я их выведу, как добрый человек, на перрон с вещами, мне же эти вещи нести придется.

Ту же наркоту перенес на пару метров — уже заработал лет восемь. В лучшем случае.

Если потом полиция просмотрит камеры и увидит мое деятельное участие в выносе сумки или чемодана с товарной партией наркоты.

Вдруг их уже отслеживают с таким товаром, а меня тут же примут с багажом в руках, как сообщника. Доказывай потом недоверчивым ментам про свое просто желание помочь сердешным недоноскам, когда на ручке чемодана твои отпечатки остались.

Ладно, я сразу проверил, как тела с отсутствующим взглядом реагируют на мои команды и вскоре убедился, что вполне нормально. Если дать в руки чемодан и надеть сумку на шею, вполне спокойно можно вытолкать их на перрон и там оставить.

Ведя за руку и постоянно управляя телами с помощью ясных и понятных команд, а то они под вагон обязательно упадут. Нет, точно грохнутся, их так просто из вагона не пнешь на выход.

Что-то делать они могут, стоять и ходить, если за руку придерживать.

Только, мое горячее участие в их горемычной судьбе будет явным и вопиюще привлекательным для чужих взглядов.

Той же проводницы с ее помощницей и камер на перроне, а значит, про это узнают все, кому необходимо.

Узнают и точно спросят у меня или моего Брата — зачем мы вывели ничего не понимающих людей на улицу и там бросили? Бросили под танки привокзальной полиции?

— А что мне делать оставалось? У них же билеты до Москвы, как проводница сказала! Вот я и помог пришедшим в умственную негодность попутчикам не пропустить свою станцию! — это я в легкой истерике отвечаю серьезным людям.

— Вот ведь, какой молодец! Только помог, когда тебя, дебила, не просили! А теперь отдай должок за свое участие! А то душа из тебя вон!!! — это уже такая команда с той стороны.

И опять разборка и тела остывают вокруг. Тут ведь не Север Черноземья, так просто в кусты их бросать не рекомендуется. Придется заниматься расчлененкой и вывозом в пакетах, чтобы умыть руки.

Они же не уйдут никуда, останутся стоять именно там, где я их оставлю. Не вести же их за руки на вокзал, мило улыбаясь всем встречным камерам.

И еще, на перроне на них быстро обратят внимание. Что они полностью угашенные или убитые. Ведь не ездят в таком состоянии люди на нашей прекрасной РЖД, не занимают купе и плацкарты своими телами с отсутствующими взглядами.

Придет местная полиция, заберет их до выяснения, обыщет багаж и найдет там все, что я даже не хочу искать.

В принципе, и одного пакета гашиша хватит, особенно, если я положу его в карман к Толику.

Да, попробую дать красотке Свете шанс на новую жизнь, если у них больше ничего другого при себе нет.

Тогда, вполне возможно, уже меня тоже будут потом встречать на перроне Московского вокзала уже в Питере заинтересованные люди в форме.

Всего-то пару часов разбирательств и уже можно передать в отдел милиции при вокзале Санкт-Петербурга, что такого-то гражданина в таком-то поезде, вагоне и месте необходимо прямо сразу задержать. До выяснения. И хорошо досмотреть его вещи, а так же взять смывы с рук на наркоту.

Который ехал вместе с сильно умственно пострадавшими перевозчиками наркотиков и может что-то полезное сообщить следствию. Особенно, если его полностью обыскать.

Или просто является их сообщником. Где два перевозчика-барыги, там и все три хорошо будут смотреться в рапорте.

Поезд идет до Питера десть часов, так что времени и у органов, и у наркодилеров огромная уйма.

Или просто меня встретят заинтересованные люди, которые сурово спросят, зачем я так заботливо вывел полностью беспомощных и убитых насмерть людей на перрон. Ладно, если бы я их вывел, а груз себе оставил и потом вернул его хозяевам по первому запросу. Тогда бы мне все простили, только заставили дальше так же работать на дилеров курьером.

Будь я обычным человеком, раз уж так запачкался перевозкой наркоты!

Только, на хрен мне такие хлопоты казенные и пиковый интерес?

Понятно, что я разберусь и с теми, и с теми, однако, если можно обойтись без этих проблем, тогда придется оставить горе-попутчиков с собой. Не плодить хладные трупы по пути следования и еще потом.

Тем более, без своих вещей и старых документов — я вполне законопослушный гражданин с когда-то настоящим паспортом.

А вот с ними мне лучше органы правопорядка не знакомить близко и не попадать к ним в руки.

Я сам могу уйти из купе в Москве или немного раньше есть еще остановка. Только, это будет очень подозрительно, почему я встал на лыжи и вышел раньше времени? Сильно раньше, чем обозначено в купленном билете?

Решил внезапно навестить родню в Рыбинске?

Привлечет внимание однозначно и возбудит подозрения у всех, еще в розыск объявят на всякий случай. Ведь их тогда выведут снова под руки уже без меня и опять передадут органам правопорядка.

При любом шухере у меня очень шаткое правовое положение, быстро выплывет то обстоятельство, что я такой сильно непонятный хрен с бугра.

Поэтому я так же в перчатках вытащил телефон из кармана Светы, а дождавшись требования отпечатка пальца, поднес смартфон к ее лицу и сказал ей просто:

— Приложи палец!

Такое простое действие она смогла выполнить с первого раза, все же самое частое движение у нее было в уже прошлой жизни. А в этой смартфон ей уже и не нужен совсем.

Самсунг разблокировался, а я быстро нашел у нее в меню именно сайт РЖД, где с замиранием сердца ввел поиск из Москвы в Питер и сразу же нашел наш поезд. С еще большим замиранием нашел наш вагон и со счастливой улыбкой увидел, что два места в нашем купе все еще свободны.

Никто ко мне на места моих соседей не подсаживается! Отлично, у меня гора с плеч скатилась!

Мне не придется обязательно выходить в Москве.

Они с Толиком оказались забиты среди пассажиров на рейс, как я разглядел. Только, Толик оказался Алексеем, а Света — Мариной.

Ну, чего-то такого я и ожидал, честно говоря.

Хорошо и просто замечательно, что есть в приложении пятнадцать минут на резервацию мест. Именно столько и ушло у меня на то, чтобы расплатиться за билеты.

Сначала я просто попробовал оплатить билеты и уткнулся в то, что не знаю номер карты Светы и где взять код подтверждения.

Пришлось обыскать оба тела, в шортах Толика нашелся изящный портмоне, откуда я вытащил карту.

Да, одна карта, куча рублей крупными и пачка долларов — все в нем нашлось. Деньги я пока отложил в сторону, подумаю, что с ними делать дальше.

Карты в списке используемых для покупок не оказалось, я не стал париться с новым вводом данных и занялся вещами Светы. В ее сумочке я так же нашел паспорт и кошелек, где так же есть большая пачка наличности в пяти тысячных купюрах.

Тысяч четыреста у нее и с миллион наликом в рублях и валюте у Толика. Наверняка, чтобы сразу на месте решать возникшие проблемы в случае какого-то шухера. Деньги казенные, то есть, криминального сообщества и выданы под личную ответственность. Ну, у них теперь никакой ответственности нет, как у полных дебилов, это сразу понятно.

Я нашел в списке карту, купил оба билета и дождался кода подтверждения на экране смартфона.

Слава Богу, не пришлось лезть в личный кабинет банка и просить Свету его разблокировать, не уверен, что она справилась бы с таким делом теперь. В своем сумеречном состоянии мозга.

В принципе, билеты я могу купить и со счета Брата, раз я еду под его именем, нужно только дозвониться до него и узнать код подтверждения. Фото самой карты у меня есть.

Мало ли, попросили меня попутчики расплатиться моей картой, а мне отдали наличными. Плохо себя чувствовали, например, или еще какие проблемы с банком из-за слабого интернета появились.

Но, лучше все-таки так не влезать в чужие, теперь уже конкретные проблемы.

Поэтому я купил билеты до Питера и предупредил об этом проводниц:

— Попутчики мои по купе заболели что-то совсем, только оплатили поездку до Санкт-Петербурга и снотворное приняли. Попросили меня вас проинформировать, а то худо им очень.

Проводница, шустрая приятная женщина проверила свое приложение и махнула рукой, мол, все в порядке.

— Можно два чая мне и пачку печенья «Юбилейное», — заказал я.

Перчатки я уже давно снял и спрятал в кармане, выкину на ходу из поезда потом.

Проводница принесла заказ, посмотрела на мерно сопящих товарищей, повернувшихся к проходу спинами и попами и ушла. Не вызвали они у нее никакого подозрения, что мне и требуется.

Доказать мое воздействие на их бедовые головы никто не сможет. Что это за супер оружие такое, не оставляющее следов — никто так же не разберется. Спишут все на кровоизлияние в мозг после употребления нехороших веществ.

Смартфоны потерпевших звонили все ночь не переставая. Это и понятно, значит, ждали их и встречали, хорошо, что около вагона и в само купе никто не заявился. Наверняка, они должны выйти из вокзала, сесть в машину и потом уже отзвониться своим боссам, не под камерами же им встречаться с товаром на руках.

Ну, я заранее выключил звук и вибрацию в обоих устройствах, да еще спрятал у Толика и Светы под подушками.

Ни к чему мне просыпаться постоянно из-за чужих проблем.

Спал хорошо под стук колес, только в Твери подождал на стоянке гостей, однако, никто не появился.

Ну, тут ехать всего два часа, не успели среагировать, значит, на появившиеся новые обстоятельства.

Утром просмотрел и сфотографировал номера телефонов, которые высветились на экранах смартфонов за ночь. Причем, почти все номера поголовно не подписанные, только у как бы Светы есть абоненты «Мать» и «Отец».

Впрочем, теперь их дочь пропала для родных и всего белого света. Явно имеющиеся недостатки в воспитании привели ее туда, где она за дело оказалась в итоге.

Суровое, конечно, очень наказание по жизни бедовой, однако, сами на него напросились. Сами вскрыли чужой чемодан, собираясь подбросить мне наркоту. Поэтому жалеть молодые судьбы не стану, я и так вылечил их как смог.

Больше поезд нигде не останавливается, теперь только на перроне вокзала я могу столкнуться со встречающими, сильно переживающими товарищами моих попутчиков.

Поэтому собрал заранее свои вещи, молча попрощался с неподвижно лежащими телами и ушел по вагонам вперед почти до конца поезда, уже там в тамбуре дождался открытия дверей. Еще и потому ушел, что ребята все же не выдержали такого долгого переезда в полубессознательном состоянии без посещения туалета, от них уже реально запахло за час до прибытия поезда.

Ну, водить их в туалет за руку и снимать штанишки я тоже не стал, пусть уже этим скорая помощь занимается или встречающие товарищи.

Иду по перрону Московского вокзала со сложными чувствами, все же четыре года и четыре месяца я пропадал фактически в других мирах и временах. Хотя, тут прошло всего два календарных года по календарю.

Голова кругом идет от переполняющих меня ощущений. Вокруг приятная глазу суета, толпа народу из встречающих и провожающих.

В кармане прибавилось наличных, оставил попутчикам по пятьдесят тысяч рублями, миллион триста забрал себе.

Нет смысла оставлять больше, все равно в отделе менты и эти деньги заберут.

Смартфоны трогал снова в перчатках, как и бумажники, когда клал их обратно своим хозяевам.

Ушел спокойно с вокзала на Староневский проспект, а там залез в первый автобус, который идет до предназначенной мне квартиры.

Сначала позвонил брату по Телеграмму и пригласил встретиться. Потом вытащил симку и выключил смартфон.

Пора мне скрыться из контролируемого сетями пространства, теперь только Брат отвечает на все вопросы.

На предназначенной мне квартире мы с ним радостно встретились и крепко обнялись.

Потом подробно обсудили наши обстоятельства и решили, что звонка из полиции ждет он. А иду на встречу именно я, как человек, присутствовавший в поезде и знающий все обстоятельства.

— Адвокат будет в готовности, если что, — говорит мне Брат, — Прямо около отделения.

— Да, лучше иметь своего человека заранее. Кто его знает, что придет в итоге в умные головы товарищей из полиции, — признаю я.

— Как родители? — это важный вопрос.

— Отлично. Все болячки прошли, скоро приступят к расспросам, что я сделал с ними, — улыбается Брат.

— Ты знаешь, меня теперь тянет время от времени пройти через Храм в новый мир, — немного погодя внезапно говорит он мне.

Да, видно, что эта мысль не дает Брату покоя, раз он почти сразу мне ее озвучил.

— Понимаю тебя. Можешь и сходить, если придется погибнуть — твоя копия остается в Храме. Через два дня ты пробуждаешься уже с новыми знаниями о прожитой жизни в том теле, которое оказалось там после переноса. Только, на Столе будешь восстанавливаться не два с половиной дня, а всего примерно полтора. Так я примерно помню.

— Вот, пока меня тут ничего особо не держит, я бы прогулялся по мирам, — загорается идеей Брат.

— Ну, это в принципе хорошая идея. Ты уже маг третьей ступени, много чего можешь. Только, лучше прокачаться до четвертой, чтобы полностью освоить защитный купол. С ним всего надежнее будет путешествовать по мирам.

— Да, придется подождать. Я уже где-то близко к четвертому. Только, в бане прогресс идет очень медленно.

— Это да, тут минимум Стол нужен.

— Вон там лежат корочки курсов массажа, как ты просил, на мое и твое имя. Еще мой СНИЛС, ИНН, медицинская страховка и мой паспорт. Лучше всего, конечно, тебе работать только по черному. Чтобы меньше возникало вопросов.

Я согласно киваю головой. Это правильно, потому что один и тот же человек по документам будет проводить сделки по недвижимости и лечить массажем людей.

В принципе, в этом нет ничего особо странного, кроме того, что находиться он будет одновременно в двух местах.

— Так ты немного заработал по пути домой? — посмеивается надо мной Брат.

— И не собирался. Однако, оставлять деньги прежним хозяевам не было никакого смысла, — отвечаю я.

— Вот еще карта из ближнего «Спортлайфа». Хороший фитнес с рингом и банями. Будем ходить через день по очереди.

— Отлично, — порадовался я, — Подкачать мышцы и попариться никогда не помешает. Мы же с тобой теперь внешне не отличаемся, когда ты сбрил бородку.

— Вот еще симка от моей знакомой по работе, связь нам нужно поддерживать. Я живу всего в паре остановок от этой квартиры, поэтому лучше так связываться, без телефонных разговоров. Но, мало ли, что-то срочное произойдет.

— Ну, срочное точно вскоре случится. Или менты или барыги нарисуются с расспросами. Я тебя сейчас сзади провожу до квартиры, там ознакомлюсь с обстановкой и понаблюдаю несколько дней за тем, что вокруг тебя творится. Пока я ничем не занят, это будет правильно — последить за тобой. Тем более, с моим-то умением.

На том и договорились, Брат пешком дошел до своего дома, я за ним следом в кепке, надвинутой на глаза.

Он подождал меня около лифта и еще выдал чип от самого подъезда.

— Если что почувствуешь — сразу звони! — предупреждаю я его и быстро ухожу, чтобы не светиться вместе.

Моя теперь на какое-то время квартира полностью готова к жизни, есть белье, в шикарном холодильнике большой выбор пива и продуктов, есть чем себя побаловать, красной рыбой и всякими балыками.

Как я все же соскучился за эти годы по холодильнику и унитазу! Даже телевизор и интернет не так часто мне грезились наяву.

Я пока заваливаюсь в ванную, чтобы смыть все негативные впечатления от поездки.

Потом мастерю себе бутерброды из красной рыбы и сидя перед большим экраном телевизора, наслаждаюсь давно забытой уже жизнью с хорошим бутылочным пивом.

Что тут скажешь, не смотря на настигшую меня все же смерть и копирование в Храмах, я все равно вернулся в свое время.

Пусть возможность такого исхода была не больше малой доли одного процента в тот день, когда я первый раз вышел из Храма под лучи Ариала.

Глава 4

После немного бессонной ночи и гурманского обжорства перед телевизором меня потянуло в сон.

Тем более, собираюсь подежурить вечером около квартиры Брата, нужно выспаться.

Это полиция вызовет его как свидетеля сначала по телефону или повесткой.

Вторая заинтересованная сторона сначала изучит подходы к телу и прочие слабые стороны, чтобы появиться как можно эффективнее.

И сразу добиться полной откровенности от объекта, хорошо припугнув его. Или поставив в сильно неудобное положение, на растяжку, так сказать.

Хотя, могут и так просто подойти, попросить рассказать о совместной поездке из города Владикавказа. И что случилось с моими попутчиками за это время?

Звонка от Брата я так и не дождался, поэтому сам прошелся до квартиры, постоял в темноте среди деревьев и быстро прошел в освещенную дверь, натянув кепку на уши и прикрыв лицо газетой.

Нужно определить сейчас, есть ли назойливое внимание к известной квартире и известной личности, поэтому я поднимаюсь наверх и тихонько стучусь в саму квартиру.

Брат открывает в халате и шепчет, что он сейчас не один.

— Ничего, я на пару минут. Выйду на балкон и постою немного, попробую нащупать чей-то интерес к твоей личности. И сразу уйду.

— А, балкон на кухне есть, — соглашается Брат и пропускает меня, — Главное, чтобы подруга тебя не увидела, моего полного двойника. Может заинтересоваться.

— Может, поменяемся одеждой? — предлагаю я ему в шутку, — Вдруг не заметит?

У него романтическая встреча при цветах и свечах в его комнате, все дело уже на мази и тут я.

Стою на балконе пару минут, отдавшись своему умению и быстро ощущаю прилипчивое внимание к моей персоне и наблюдение откуда-то снизу. Во дворе уже темно, а мой силуэт, подсвеченный из кухни, хорошо виден всем желающим.

Да, не ожидал, честно говоря, так сразу обнаружить слежку, однако, это даже к лучшему, что можно быстро решить вопрос.

Внизу только машины стоят в темноте, значит, или кто-то случайно меня разглядывает. Или уже дилеры кого-то наняли по-быстрому.

Именно те, кто сильно заинтересован побыстрее узнать, что случилось с перевозчиками в том самом купе поезда.

Точно не полиция наблюдателей приставила, там пока все радуются разоблачению преступников и конфискации солидного груза наркотиков. Основное дело с небывалой доблестью уже раскрыто и сразу завершено. А что там стало с бедолагами — узнать нужно от свидетеля, только, это можно и без особой спешки устроить.

Или так до обнаружения наркоты дело и не дошло. Вполне себе возможный вариант.

Теперь я быстро спускаюсь вниз, еще успел шепнуть пару фраз Брату напоследок. Выйдя из подъезда, сразу ухожу за угол, в темноту соседнего двора. Как я думал, мои маневры и мое лицо заметили, меня около подъезда рассмотрели, сразу же открывается дверцы одной из машин, стоящих в темноте. Двое людей отправляются за мной следом почти бегом.

Когда я быстро вошел в подъезд, тогда они не успели среагировать, тем более, уже знают, что там везде камеры и в лифте она тоже имеется. Я сам прикрываю лицо и к камере в лифте стою спиной, накинув капюшон кенгурухи.

В следующие разы по лестнице буду подниматься, хотя, там шестнадцатый этаж.

Два крепких мужика, один из них — молодой парень, второму лет сорок по внешнему виду, огибают угол дома и замирают, пытаясь понять, куда я успел деться в темноте.

Ага, раз их двое и так сразу кинулись вдогонку, значит, хотят сразу поговорить.

В принципе — и правильно. Чего тут вести наблюдение несколько дней за обычным гражданином, не имеющим отношения к криминалу?

Всего-то пара вопросов и все. Не станет же хорошо живущий горожанин строить из себя героя, особенно в темном углу против серьезных людей.

Ну, точно не должен нарываться на крупные неприятности при реальной или только показываемой угрозе жизни.

Когда преследователи начинают метаться в поисках непонятно куда исчезнувшего гражданина, я выхожу из-за дерева:

— Потеряли кого-то?

Оба мужичка возвращаются ко мне, я пока отступаю к стене дома и жду, что мне скажут.

— Это ты ехал в поезде из Владикавказа? — начинает взрослый мужик.

Молодой поддавливает меня с правой стороны, слишком приближаясь. Я предупреждающе выставляю руку в его сторону:

— Скажи ему, чтобы не дергался.

— А то что? — пытается меня сразу испугать взрослый суровым голосом.

— Плохо будет.

— А так? Тоже плохо? — тут уже молодой подает наглый голос и щелкает кнопкой на своей выкидухе.

— Еще хуже. Совсем плохо, — спокойно отвечаю я и вытаскиваю из-за пояса два здоровенных кухонных ножа.

Такие, по сорок сантиметров длиной, прихватил на кухне Брата заранее. Блестящие и здоровенные мерзавцы, как сказал один из герое Гая Ричи.

— Умеешь, что ли? — интересуется взрослый, поборов свое удивление, — Пользоваться этим?

— Умею. И хорошо, могу и вас поучить, — я просто расслабленно держу ножи, вспоминая свои тренировки в спортшколе Гвардии Астора.

Натаскали меня Учитель и Торк вдвоем как следует. Пусть схватка на ножах — такое относительно непредсказуемое дело. В отличии от тех же мечей, с которыми у меня откровенно хуже получалось.

Впрочем, здесь, в этом мире мало кто сможет меня даже на мечах остановить. Да вообще никто.

В любом случае успею себя подлечить, даже если получу пару порезов, лечащие камни у меня с собой в кармане плотной кожаной куртки. Только, уверен, что ножевому бою никто из этих мужиков хоть в какой-то малости не обучен.

— Ладно, — похоже, что моя спокойная уверенность показала бандитам, что так резко нагонять волну не стоит пока.

Молодой по сигналу взрослого мужика убирает свой нож в карман, складывая лезвие, я же остаюсь стоять с ножами в руках. Убирать не вижу смысла, пусть своим блестящим внешним видом останавливают всякие поползновения в мою сторону.

— Поговорить с тобой хотят, — предложение не блещет новизной.

— Говорите.

— Не мы и не здесь. Мы должны только сопроводить.

— Нет. Никуда не поеду, — сразу обрезаю я притязания, — Пусть приезжают сюда, обещаю все спокойно рассказать.

Ага, поведись на слова, потом сядь в машину, где тебе уже покажут пистолет и отвезут в какой-то заброшенный подвал. Там придется сурово воевать и выносить покойников, тогда одним трупом дело точно не закончится.

Знаю я за собой грешок, поэтому понимаю, что мне точно предъявят.

Понятно, что пистолет или даже несколько не помогут бандитам, только, лучше до этого дело не доводить. Поговорить я могу и здесь, ответить на все вопросы, особенно если прикинусь каким-нибудь спецназовцем, отбитым на всю голову.

Удивлю наркодилеров, собравших через тех же коррумпированных ментов всю информацию про моего Брата.

Что не был, не служил и не привлекался, обычный мамочкин сынок с деньгами и всего-то. Ходит к качалку, чтобы нравиться девочкам и прокачивать грудные мышцы.

А тут оказывается, что объект — суровый спецназер, любящий схватки на ножах в темное время суток. Такое мне теперь показать не трудно, особенно на близко знакомом холодном оружии. Значит, человек из какой-то системы, прикрытый сверху государством, поэтому у ментов на него ничего нет. Грушник или фсбшник, или еще кто-то из ФСО.

Против наркодилеров у меня аргументов хватит. Только, выжившие тут же побегут к знакомым ментам и тогда уже государство в лице его коррумпированных представителей обратит на меня особое, пристальное внимание.

У меня ведь нет на самом деле никакого легального прикрытия, это они смогут определить со временем.

— Или везите сюда или сами спрашивайте, — задаю я направление разговора.

Но, у этих исполнителей только приказ доставить, поэтому оба мужика кидаются на меня одновременно, только переглянувшись между собой.

Взрослый получает удар концом одного ножа по вытянутой руке, молодому я прохожусь ножом в другой руке точно по лбу. Оба мгновенно вышли из строя, один зажимает пробитые вены, второму кровь так же мгновенно залила глаза и лицо.

Бандиты ругаются и сквернословят, однако, больше на меня не кидаются.

Я вынимаю из-за пазухи рулон бумажного скотча и кидаю его на землю под ноги мужиков:

— Можете перебинтоваться. Потом договорим.

Заранее купил в соседнем магазине, как раз на такой случай.

— Сука, тебе конец, — бормочет молодой, пока второй злоумышленник крутит вокруг головы ему скотч, пытаясь остановить потоки крови.

— Еще хочешь? Смотри, одним глазом видеть будешь или кровью тогда истечешь, — говорю я ему и добавляю:

— Кому нужно поговорить, встречаемся здесь в девять утра. Валите в больничку, все разговоры закончены. Придурки.

Поворачиваюсь спиной и ухожу обратно в подъезд, поставив купол на всякий случай. Вдруг кому-то из пострадавших придет идея попробовать кинуть нож или даже выстрелить мне в спину.

Не должны они такую самодеятельность проявлять, только, кто знает этих не самых башковитых мужчин?

И здорово расстроенных своим унижением вместе с серьезными ранами.

Они узнали про Брата заранее все, что им нужно и точно знают, что в спецназе он не служил. И в армии никогда не был, обычный богатенький лошок, просто пыль под ногами таких авторитетных товарищей. Не понимают только, зачем я вышел из уютной квартиры в опасную ночь поговорить с ними наедине.

То есть, раньше не понимали, теперь то уже в курсе моих садистских наклонностей.

Еще почему я, то есть, мой Брат, так понтуется с острыми предметами, поэтому решили наказать меня тут же в темном углу.

Просто не поверили в умение и серьезные намерения, решили, что смогут меня и так вырубить. Чтобы дотащить до машины. Ну, они свой выбор сделали, а теперь горько жалеют об этом.

Когда выглядываю с площадки на этаже, вижу, что машины, куда срочно погрузились пострадавшие бандиты, уже нет во дворе. Можно спокойно выходить и возвращаться в свою квартиру, но, сначала звонок другу.

— Полетели получать срочную помощь, — говорю я Брату по телефону, попросив его выйти на кухню, — Ты это, завтра не выходи никуда, пока я не поговорю с товарищами. Потом к тебе поднимусь. Подругу лучше бы отправить домой пораньше.

— Отправлю, ей на работу нужно, — обещает брат и кладет трубку.

Теперь я возвращаюсь домой, чтобы заснуть под сияние телевизора в такой чистой и удобной кровати с настоящей подушкой. А не с грязным плащом, свернутым в рулет, когда есть второй плащ. А если его нет, тогда только своя рука лежит под головой. Да, с подушкой не очень удобно пробираться по лесам и долам, места много занимает.

Утром заранее прихожу в квартиру Брата, здесь он уже один меня дожидается.

Мы вместе пьем кофе с тортиком, а ровно к девяти утра я спускаюсь вниз.

Пару минут никого не видно, потом из-за угла появляется коренастый немолодой мужчина в джинсах и куртке с капюшоном, кивком зовет меня поговорить под деревья между домами.

Мы заходим в укромное место, я прислушиваюсь к своим ощущениям.

Нет, вроде никто на меня через прицел не смотрит и не должен смотреть в принципе. Но, купол все же поставил еще перед выходом из подъезда.

— Моих друзей интересует, что случилось в поезде? — слышу я от него.

— Если я отвечу, больше вопросов не возникнет? — интересуюсь я в ответ.

— Это не от меня зависит, я только спрошу и передам твои слова, — так мужчина показывает, что он лично в разговоре не очень заинтересован.

Не у него случились большие проблемы и потери, он только разговаривает со мной по просьбе уважаемых людей. Это, как я понимаю, на всякий случай, если я пишу разговор или уже нахожусь под прикрытием полиции.

Я довольно подробно рассказываю, как мы ехали в вагоне, как выясняли с Толиком отношения, не упоминая о могучей плюхе, которую он получил от меня.

Следов на его лице от такого воздействия нет, поэтому говорю, что просто разошлись краями, не переходя в схватку на физическом уровне.

Еще несколько дополнительных вопросов от посредника, что и как, только, почему они выпали в осадок — я сказать ничего не могу.

— Света сказала Толику, что плохо себя чувствует, он ей ответил, что ему тоже худо. Они решили принять какое-то лекарство и отоспаться. Поэтому она купила билеты до Питера, хотя, вроде собирались первоначально выходить в Москве. Купила билеты в смартфоне, попросила меня сказать об этом проводнице и вырубилась, пока я ходил за той. Толик еще раньше уснул, — рассказываю я с честным лицом солидному мужчине.

Что там у нас случилось, и кто покупал билеты — я сейчас могу фантазировать, как хочу. Последнее разумное действие Светы — это как раз моя возня в ее смартфоне. Хотя, конечно они должны были выйти с товаром именно в Москве, даже если совсем помирали. Тут им никто скидки не сделает, накажут страшно за такой косяк.

И тут мужчина меня здорово удивляет:

— На смартфонах обоих затерты отпечатки пальцев? Это твоих рук дело?

Ого, у него, то есть, у тех, кто его ко мне послал, уже есть результаты экспертизы.

Да, преступники хорошо держат руку на пульсе следствия, ничего не скажешь. Всего день прошел, и уже такие глубокие познания.

Естественно, мои манипуляции в перчатках со смартфонами затерли почти все отпечатки пальцев хозяев. Придется что-то срочно придумать, не станешь же говорить, что брал смартфоны в руки в перчатках.

— Да. Они бросили смартфоны на столике и отрубились. Ночью пошли постоянные звонки, мешали мне спать. Поэтому я убрал звук с обоих аппаратов и протер их полотенцем, чтобы не оставлять свои отпечатки. Потом засунул их каждому под подушку, потому что они продолжали вибрировать при звонках на столике.

— А почему не ответил на звонки? — тоже такой резонный вопрос.

Потому что я знаю, что именно меня тогда сразу очень убедительно попросят сделать на том конце провода — мог бы ответить я, но, конечно, отвечаю совсем другое:

— Эти ребята мне не понравились, хотя задница и сиськи у Светы зачетные. Чужие проблемы мне не нужны, поэтому не стал связываться.

— Мог бы здорово разбогатеть, если бы поговорил с людьми, — тут я чувствую, что собеседник явно врет.

Пообещать бы мне Луну с неба пообещали, чтобы я забрал багаж ребят с собой или только один чемодан, скорее всего. Однако, этот мужчина сам не верит в свои слова.

— У меня и так все хорошо с деньгами, чужих не надо.

— Почему ты ушел из своего вагона на вокзале? — значит, Свету с Толиком и меня все-таки встречали на перроне.

Наверняка, крепкие молодцы растолкали пассажиров, ворвались в купе, убедились в полубессознательном состоянии клиентов и активно потащили их багаж на улицу.

Удалось у них это или нет, мне теперь следователь расскажет.

Впрочем, если удалось и наркота нигде не всплыла, тогда возможно, что и не расскажет.

— Потому что не собираюсь связываться с опять же чужими делами, — жестко отвечаю я.

— Ты не знаешь, с кем связался. Эти люди достанут тебя везде, от них нигде не скрыться, — серьезная такая угроза в мой адрес.

— Я это почувствовал, поэтому и не стал ни с чем морочиться. Так что — с меня взятки гладки, — отвечаю на угрозу, однако, так просто мужчина от меня не отстает.

— Они могут принять плохое для тебя решение. Тебе придется поговорить с ними самому.

— Они тоже не знают, с кем связались. Твои люди этого точно не знали, — перехожу я сам к угрозам, видя, как зло сощурились глаза приличного внешне мужчины.

— Тем более, я могу много куда обратиться через своих из-за таких разговоров. Твоим знакомым этого точно не нужно, они должны сидеть под плинтусом и не отсвечивать лишнего, — еще одно обоснование того, что наркодилеры могут и сами оказаться там, где никто не хочет оказаться.

— Там у ребят пропало много денег, — следующая предъява в мой адрес.

Ну, эту-то я точно ждал и знаю, что ответить.

— Я не брал, — твердо отвечаю и так же смотрю в глаза собеседнику.

— Ты порезал моих людей! За это придется ответить! — вот и последняя угроза.

— Они сами виноваты. Были слишком настойчивы. Поговорить с тобой я мог и без всех этих движений. Сам видишь.

— Мне все равно, кто виноват! Отвечать будешь ты! — тема моей ответственности за пробитую руку и нарезанный лоб продолжается.

— Приходите снова, еще отсыплю пряников, — на этой фразе я заканчиваю разговор и ухожу.

Демонстрирую свою смелость, поворачиваясь спиной, однако, ничем на самом деле не рискую. И купол прикроет, а криминальный мужчина не станет связываться среди бела дня без солидной подготовки со странно уверенным в себе мужиком.

Глава 5

Не то, чтобы я куда-то сильно тороплюсь, однако, надоели уже эти криминальные темы и рожи недобрые.

Вот серьезно надоели, захотелось просто всех послать подальше, поэтому я и ушел.

Жаль, что мы не в родном Асторе, а я снова не в Гильдии.

Нет, там все-таки относительно законопослушное место, вот где-то в лесах на Севере такое право фронтира мне нравится.

Не нравишься ты мне — извини! И прощай!

Там бы за мной не заржавело сразу достойно ответить авторитетным товарищам, нанося несовместимые с жизнью повреждения.

Да, если бы, да кабы, да во рту росли… Тут с одним телом намучаешься, да и камеры везде.

А в Черноземье с этим просто, свежее мясо можно отдать благодарным Крысам! Они обо всем позаботятся и косточки обгрызут старательно.

Однако, я в цивилизованном мире и должен подчиняться его законам.

Не догадался, черт возьми, напоследок дать подержать в руки моим попутчикам их же родные смартфоны. Теперь и следователь или тот же дознаватель об этом спросит, впрочем, сейчас я уже готов правильно ответить на вопрос.

Но, лучше было бы без этих вопросов, дают такие моменты немного больше оснований меня в чем-то заподозрить.

Только, вот в чем?

В поражении мозга криминальных деятелей непонятным образом?

Разобраться медикам со сложнейшей частью человеческого организма — это вам не пальчики прокатать на месте преступления.

Если оно есть — это преступление, конечно?

Произошедшее с Толиком и Светой, как там ее, Мариной — никак не доказуемо на этом уровне развития медицины.

К тому же воздействие магии через лечебные камни — это совсем невозможное такое дело для определения.

Ну, еще пропажа большой суммы наличных — только, эти вопросы положено задавать курирующему курьеров криминалу, а никак не следакам из УВД.

У тех-то никакого заявления о пропаже денег никак не может оказаться.

Конечно, они могут знать про это дело по обратной связи от криминала, только, никак в дело такие знания не пришьешь. Толик со Светой такое заявление уже не напишут, хотя, шантажировать их показаниями меня могут.

Ладно, я показал авторитетным мужчинам, что не боюсь их угроз, могу жестко ответить на вызовы — пусть теперь думают, кто я такой и почему такой смелый.

— Лезть и дальше по идее не должны, — так я объяснил ситуацию Брату, который уже торопится на работу.

Ему нужно какую-то сделку закрывать сегодня после обеда и еще наши дела порешать совместные.

Поэтому снова вышел на балкон, послушал соседние дома и двор, ничего не почувствовал и ушел к себе домой.

Если и есть наблюдатели, то уцепятся за мной неминуемо, а брат выйдет спокойно. Но нет, наблюдения не ощущаю, хотя в городе фон забивается другими людьми, могут меня и с тысячи метров вести или даже двух, если очень нужно не спугнуть. Если подключат дорогих настоящих профессионалов.

Только, зачем это кому нужно?

Я уже подумал, что номера купюр для взятки могут быть сфотаны или переписаны жуликами на всякий случай, поэтому еще вчера отдал новый денежный приход Брату. Чтобы он запустил их в банкомат и у него их точно не нашли в случае бандитского нападения или даже обыска.

Ладно, пора о своих делах задуматься.

Я внимательно изучил корочки массажиста, видно, что курсы ускоренные такие, всего три месяца. Мне это все равно, потому что продавать я буду не массаж, а именно излечение от любых болезней.

Только, в отличии от моей очень яркой работы в Кутаиси, буду тратить на больного не по пять-десять-пятнадцать процентов маны, а всего пол процента или один процент.

А лучше еще меньше, чтобы посетить клиентам пришлось двадцать-тридцать так называемых сеансов исцеления.

Чтобы прогресс лечения был заметен, однако, не поражал людей сразу же наповал своим исцелением за один раз. Вот так, понемногу, по чуть-чуть и буду лечить пациентов от разных болячек и хворей, в том числе смертельных.

Растягивая этот процесс по времени максимально.

Мне такое дело очень нравится, прямо истинный смысл моей жизни получается. Смогу принимать по десятку человек в день, лучше даже меньше. Денег тоже буду с каждого брать не такие гигантские суммы, как тогда, в махровом расцвете позднего СССР.

Не по пять-шесть тысяч советских, еще тогда крепких рублей, цену почти новой машины в магазине.

Нет, по пять-шесть тысяч уже современных российских рублей за сеанс.

Не сразу, конечно, а как авторитет наработается. Только, для этого хватит пары знакомых знакомых или тех же коллег из какого-нибудь медицинского центра. Сниму кому-нибудь головную боль или спину поправлю и все, пойдет народная молва. Спина, голова и колени — основной источник работы для меня.

Я пока посмотрел в сети все близкие ко мне частные медицинские центры и выбрал парочку около метро «Новочеркасская». Впрочем, можно и до метро «Александра Невского» ездить.

Днем пошел в «Спортлайф» и как следует прокачался, еще и грушу побил, вспомнил свою молодость.

Только приходится себя сдерживать, а то груша под потолок улетает, когда забываюсь и бью со всей своей новой дури.

От этой жизни с долгими переходами или утомительными переездами по безлюдным лесам Севера и еще долгому пути вдоль Норнийских нагорий я стал давно уже таким тощим и жилистым мужиком. Сильно загорелым.

Прежние восемьдесят килограммов превратились в шестьдесят восемь, уже в семьдесят за последнюю неделю плотного питания и это вполне понятно.

Такие высокие по тем временам и поджарые мужики в большой моде в Асторе, а в моей современности совсем не прокатывают. Кроме денег требуется еще внешний вид с красивыми мышцами и подтянутой фигурой. Ничего, пару месяцев усердных занятий и усиленного высокобелкового питания сделают меня гораздо симпатичнее с этой точки зрения.

Закинул свои данные на самый большой сайт знакомств, чтобы начать налаживать нормальную в моем еще относительно молодом возрасте половую жизнь. Кажется, это самый простой и быстрый способ ее наладить.

Вечером немного походил вокруг дома брата. Поднялся на лифте на самый верхний этаж его дома бизнес-класса, проверил все этажи и доступ на чердак на всякий случай.

Нет, наблюдения не замечено, я хорошо помелькал вокруг дома, похоже, что никакой слежки не осталось. Иначе бы точно ее прочувствовал и принял меры к наблюдателям. Это уже объявление войны будет, точно с целью нанесения большого физического и морального урона.

Оставшиеся до выходных дни наслаждался комфортом современной жизни, сходил на два свидания по сайту знакомств и еще потанцевал, то есть, попробовал вспомнить, как это делается в ближайшей ко мне «Фабрике».

А чего, пустая квартира у меня рядом, сам я человек в этом мире одинокий, поэтому могу радоваться жизни как захочу.

Тут еще Брат звонит, ругается:

— Мои биткоины сдали все по пятьдесят тысяч долларов, а они потом до пятидесяти пяти выросли!

— Ничего, все равно по пол доллара покупали в две тысячи девятом, — успокоил я его.

— А ты откуда знаешь? Черт! Это что, тоже ты родителям подсказал? — не поверил он.

— Подожди, не телефонный разговор. Сейчас я зайду.

И я бреду к нему на квартиру для обстоятельного разговора. Здорово все же, что живем мы с ним совсем рядом, неспешная прогулка на десять минут и уже виден его современный дом посреди старого района.

Как-то про такое дело я с ним еще не разговаривал, даже и забыл про свои рекомендации родителям в те советские времена.

Вообще, мы пока решили меня с ними не знакомить.

— Лишнее волнение я тебе гарантирую! Что их когда-то родившийся сынок изменил их судьбу и свою личную тоже. А теперь пропал из этого мира и снова вернулся, — предостерегает меня Брат.

— Подожди. Еще не ясно, насколько я тут останусь, так что не будем спешить с таким делом. И еще — это важно, чтобы они могли с чистой совестью ответить на детекторе про меня! Что ничего не знают.

— Думаешь, до такого дойдет? — не поверил Брат.

— Я же все равно собираюсь заняться лечением. Буду ссылаться на личную силу и супер способность, лечить по чуть-чуть народ. Чтобы подозрений поменьше было. Но, сам понимаешь, всякое может случиться.

Мы с ним пока рано утром прокатились до нужного места, чтобы напрямик дойти до берега Вуоксы, где я продемонстрировал Брату, как появляется из ниоткуда капсула.

Магическим взглядом как раз на спинке каменного сидения она хорошо видна.

Пустил на нее немного личной маны, даже без Палантиров, она и появилась, образовавшись снова в воздухе, прямо над камнем.

— Смотри-ка, капсула заряжена на семьдесят процентов! Значит, недавно здесь прошла мощная гроза!

— Хватит для прыжка такого запаса энергии? — сразу же интересуется Брат.

— Наверно, хватит. Сколько было энергии в мой первый раз я не знаю, как и ты. Но, должно хватить, здесь мы только пропадаем как-то, восстановление идет уже в нормальных Храмах.

— Зачем Древние установили ее здесь? — такой, немного наивный вопрос мне от Брата.

— Кто его знает! Точно, что не я! — пожимаю я плечами и продолжаю:

— Если придется удирать — это то самое место, где мы можем сделать переход без особых проблем. Все же добираться до Грузии сейчас довольно трудно, придется до Южной Осетии как-то ехать на машине и там нелегально две границы переходить. С мощью наших Палантиров точно и здесь все получится, два потратим, например, на тебя и два на меня израсходуем. Поэтому лучше рассчитывать сейчас на свои силы и поднимать ману в бане, не трогая Источники.

— Да вообще круто! Что так близко к родительской даче! Полчаса на машине, час пешком по лесу и все, можно отправиться в другой мир! — радуется Брат как ребенок.

Ну, ничего не скажешь, и правда — очень близко к нам граница других миров. Даже не верится в такое.

Пришлось повозиться с раскопками, выкопать под большим деревом по соседству яму и спрятать в нее палатку, спальники, и прочее добро для нормального выживания в лесу. Еще большой маскировочный тент, чтобы лагерь не было видно с воздуха.

Это, если придется почему-то скрываться рядом с капсулой несколько дней.

— Хотя, тепловизоры вертолетов будут видеть нас по любому, — замечает Брат.

— Ну, с температурой наших тел можно что-то сделать, а проще выкопать землянку и там прятаться от наблюдения с воздуха. Уж подлетающий-то вертолет мы услышим, тогда нас только костер может подвести, придется готовить на газовой плитке.

— Это, конечно, так. Только, мы же не собираемся ждать грозу, чтобы исчезнуть в капсуле? Она хорошо заряжена, еще есть Палантиры, поэтому можем сразу уйти.

— Да, все так, только сто процентов заряда всяко лучше, чем семьдесят или восемьдесят, это раз. Еще и нас двое, что будет, если после первого из нас капсула полностью разрядится? И не хватит на прыжок Палантиров? Снова жить тут пол месяца, пока не случится гроза? — рассуждаю я, — А если проблемы зимой начнутся?

Да, мой Брат на самом деле хочет бросить свою уютную, расслабленную жизнь и отправиться в новый мир, как не удивительно.

Ничего, когда вернется, будет унитазу очень радоваться. Это я уже на своем опыте знаю хорошо. А на обычный холодильник просто молиться!

Оставили еще запас тушенки и крупы в железном ящике, запарились все это добро сюда волочь. Закопали яму, присыпали землей и хвоей, как я уже давно научился в Черноземье прятать тайники.

Могут, конечно, черные копатели все обнаружить, ну, не золото с брильянтами спрятали, переживем пропажу тайника.

Потом вернулись к машине и выехали на трассу, где Брат снова включил телефон. Я пока это делать не стал, рядом с ним вообще не свечу свою симку, пусть и не на меня оформленную.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил он немного погодя, внимательно посматривая на дорогу.

— Сейчас поспать, вечером свидание, потом проверю твой дом и спать, — ответил я, — А что?

— Возможно, что придется меня подстраховать. Я нашел первого покупателя на одно из украшений, которые ты мне дал. То, самое маленькое, однако, в нем очень большой камень. Ювелир, которому я пообещал десять процентов за посредничество — давно проверенный человек. Однако, сумма слишком большая, около двадцати миллионов. У него будет с собой пара охранников, только, лучше все же нас прикрыть со стороны.

— Прикрыть куполом? — спросил я.

— Да. Что-то я больше не хочу связываться с твоими украшениями. И даже он как-то сильно переживает, что на опытного человека не похоже. Украшение очень крутое, даже он таких никогда не видел. Если мы вытащим на свет еще что-то похожее, нас точно придут и закопают. Одиночная продажа еще может сойти с рук, но, не больше.

— Тогда не будем заниматься реализацией камней. Мне и так денег хватает, тебе тоже, придется мешок с украшениями закопать где-то снова. Мне уже реально надоело таскать камни и золото между мирами и переживать за них, — говорю и дальше мы молчим некоторое время.

— А где их лучше спрятать? — не выдерживает Брат.

— Если в ячейку банковскую положить?

— Нет, только не в ячейку! Если работники банка узнают о таком грузе, все украдут! — сразу сообщает мне Брат.

— Тогда только закопать где-то. Чтобы я еще раз связался с такими богатствами! Ну, взял одно-два украшения и хватит! Да и без них денег на все хватает! — ругаюсь я.

— Точно, слишком сложная и опасная тема, — согласен со мной Брат, — Причем, чужая.

В обед мы въезжаем на КАД и по ней добираемся до нужного съезда.

Телефон у Брата постоянно звонит, нужно обсудить кучу дел, однако, он всем говорит, что за рулем и не может разговаривать.

— В три часа встречаемся в банке. Я арендовал там ячейку для денег, основную часть оставлю там. Потом буду забирать частями или куплю какую-нибудь недвижимость. Это проще всего, — дает мне Брат расклады по сделке.

Мы сразу поехали на место, там я просто подождал полтора часа его из банка, сидя на задних местах в хорошо тонированной машине. Сижу себе, посматриваю по сторонам и в экран ноутбука. Права я пока делать не буду, сначала мне нужно паспорт купить или оформить через брак снова.

Однако, это заботы на будущее, а проблемное настоящее из-за больших денег наступило прямо сразу.

Пока Брат пропадал в банке, а я смирно сидел в машине, какой-то парень подозрительно близко приблизился к машине и нагнувшись рядом с ней, чтобы завязать шнурок, что-то ловко прицепил к ней снизу.

Я прямо почувствовал какие-то нехорошие намерения от него и потом услышал едва ощутимый щелчок снизу.

Ого, прямо как в шпионском боевике! Явно, что не взрывчатка, в руке парня я не заметил ничего такого крупного, кажется, только маленький черный приборчик мелькнул. Да и закрепил он его под правым задним местом, а не под водительским сидением. Вскоре парень скрылся в первом переулке по ходу своего движения

Я успел его сфотографировать на смартфон, когда он повернулся назад по ходу движения, да еще мы машину вместе со мной оставили прямо под камерой, как показывает приложение в смартфоне.

Поэтому, когда Брат вернулся, я перелез на его место, поменялся с ним верхней одеждой и ушел, надвинув капюшон на голову. Перед этим обсудили произошедшее, пока он выдавал мне полмиллиона наличными и решили, что это покупатель украшения подсуетился, чтобы начать отслеживать перемещение Брата по городу.

Явно приготовился заранее, нанял специалиста и пометил таким образом машину. Был у него здесь наблюдатель, чтобы идентифицировать Брата и то, на чем он приехал.

Решили это дело провести официальным образом, Брат позвонил нужным знакомым, приехали саперы, осмотрели жучок и оставили его на днище.

— Предложили поймать заказчика на живца, раз я точно знаю, кто это и где будет стоять аппаратура наблюдения. И мы свои подозрения проверим и они операцию проведут, премии получат.

— Точно, щелкнет по носу слишком любопытного покупателя украшения.

— Хлопот было на пару часов, зато, теперь покупатель, морда хитрая, поостережется еще раз такое устраивать. Парня этого опознали, как я понял, не первый раз в поле зрения попадает, статья там конкретная, покупка и использование спецсредств. До четырех лет.

— Еще, деньги в банке долго не стоит оставлять, мало ли, быстро покупателя прихватят, а он про украшение запоет и про полученные за него деньги. У меня через три дня серьезная сделка назначена, на покупку дорогой квартиры с парковкой около Лавры. Как ты, не хочешь обзавестись почти элитной недвижимостью в хорошем месте?

— Да с удовольствием, Брат. Покупай квартиру и не парься. А остальное придется отвезти туда же и закопать поглубже, — предлагаю я, — Хранить такое богатейство в обычной квартире не стоит. Раз уж начались нехорошие движения, меня вскоре отследят и точно в гости тогда придут. То, что придут — не так страшно, только, тела девать куда-то придется.

— Да, лучше таких проблем избежать. Давай я закажу камеры поставить в квартире и перед ней, они на телефон будут выведены и на движение срабатывают. Так что постоянно будешь видеть, что там творится.

— Давай, на завтра заказывай установку, а мы снова рано утром навестим наше место на Вуоксе.

Глава 6

Вечером у меня прошло первое удачное свидание. Симпатичная брюнетка с немалым обаянием и хорошей фигурой понравилась мне и я ей, кажется, тоже.

Бывает такое ощущение, когда с обоих сторон присутствует взаимный энтузиазм от первой встречи.

Первые две встречи с женщинами с сайта знакомств у меня никакого энтузиазма не вызвали. Это рабочая ситуация по жизни, тут главное не загоняться и спокойно продолжать встречи.

Представились друг другу, обговорили основные темы и договорились завтра посидеть где-нибудь. После ее работы в центре города встретимся для дальнейшего знакомства.

Ну и хорошо. Конечно, бывшему в прошлом простому парню из автосервиса не так легко ходить по дорогим местам в центре города. Раньше не особенно этим делом занимался, больше с друзьями по пивнушкам радовался жизни и огорчал этим бывшую супругу.

Зато, когда в кармане все хорошо с монетой, да и особая уверенность в себе после прошлой жизни осталась навсегда со мной, тогда все гораздо проще выглядит. А уверенность мужика в себе самом очень положительно воспринимается противоположным полом. На подсознательном уровне продолжательницы рода.

Правда, больше всех в себе непоколебимо уверены как раз дураки и мудаки, про это положение вещей тоже не стоит забывать.

Сказал, что квартиру сейчас снимаю, работаю в медицине и неплохо зарабатываю. Богатого буратино из себя не корчу, веду прилично, как местами интеллигентный человек. Это было воспринято положительно, как и то, что не курю и не ношу бороду с усами.

Дети живут с матерью, как можно проверить мою легенду по паспортным данным Брата, сам я разведен, а то холостяком в сорок лет быть не солидно, как мне кажется.

В общем, такой нормальный и уверенный в себе мужчина без особо вредных привычек.

Еще очень загорелый, прямо донельзя под лучами жаркого Ариала и довольный всем вокруг, то есть, позитивный и без проблем. Это тоже всем нравится, когда не загружаешь своими неудачами и разочарованиями из прошлой жизни.

Даже вообще не вспоминаешь про случившиеся неудачи в личной и семейной истории.

Правда, в этом времени у меня никакой прошлой жизни не имеется в принципе.

Про загар меня спросила, сказал, что загорел так в Крыму, где провел целый месяц.

Пора мне зажить полноценно, только, не строя совсем уже долгоиграющих планов на будущее.

У Ольги есть взрослая дочь, своя квартира в спальном районе и хорошая работа, как она с гордостью рассказывает.

Еще есть Ниссан на вариаторе и с ним имеются какие-то проблемы, мне хорошо понятные. Таких историй я знаю сотни про вариаторы, автоматы и их обслуживание у официальных дилеров. То есть, про залитое навечно масло в агрегат, которое не нужно менять никогда. Пока не придет время менять его опять же на дилере.

Наверняка, и любовник у нее есть, такой симпатичной, теперь сможет сравнить меня и его, если у нас что-то получится.

Вечером опять прогулялся вокруг дома Брата, послушал пространство и пошел домой, чтобы бдительно охранять рюкзак с неимоверным богатейством последнюю ночь.

Рано утром запрыгнул в машину Брата в условленном для наших встреч месте с рюкзаком за спиной, снова нас ждет неблизкий путь до Вуоксы.

Сделал по итогу двойной тайник, рюкзак в паре плотных пакетов ушел на полтора метра под землю в узкую дыру, сверху над ним навтыкали корней и насыпали камней, которые здесь часто попадаются. Хорошо утрамбовали почву. Потом еще один тайник с продуктами над рюкзаком для отвода глаз на небольшой глубине, затем его тщательная маскировка на местности. От реки и капсулы ровно триста метров по прямой линии, нужное дерево — снова приметная ель и мощный пень рядом с ней. Никаких железных банок, все только сыпучее и макароны, больше для отвлечения внимания.

Еще наложил магический скрыт на поверхность тайника, только, как сработают на него миноискатели — даже не представляю.

Палантиры оставили пока при себе, мало ли, если придется серьезно отбиваться, они точно лишними не станут.

После того, как закопали рюкзак с украшениями, я даже свободно вздохнул.

Если при реализации одного, самого дешевого украшения уже начались непонятные траблы, то что будет после продажи пяти или десяти штук? Да за нами толпы бандитов со стволами бегать будут, чтобы отнять незаконно полученные деньги за явно нелегальный товар. Тут уже никому не сможешь пожаловаться, придется самим выгребать против течения.

Выгребсти то мы выгребем, это без проблем, однако, карму сильно себе попортим.

Тем более, реализовано одно из самых дешевых украшений, а там есть много гораздо более крутых вещей.

Мне пока одной квартиры брата хватило бы для жизни, сейчас он еще одну купит уже именно для меня.

— Классное жилье! Вид прямо на купола Лавры, дом новый бизнес-класса. Всю мебель и кухню хозяин оставляет всего за миллион, я знаю, что покупал где-то за три миллиона раньше, три года назад, — радуется удачной покупке Брат на обратном пути.

Ну, он в этой теме здорово разбирается и я ему верю, а квартира мне требуется как раз с полной обстановкой и кухней шикарной. У меня нет желания или времени ремонт затевать прямо сейчас.

Теперь телефон он выключает и включает только в городе, я уже указал Брату, что не стоит на Приозерском шоссе светиться часто. Если поднимут когда-то данные мобильной сети, могут спросить, что он здесь делал.

Правда, и нормальный ответ имеется — что посещает родителей и бродит по лесу в поиске грибов.

За эти два дня я договариваюсь насчет работы в небольшом медицинском центре, а он оформляет квартиру.

— Деньги отдаем через неделю, после регистрации сделки, тогда же получаем ключи. Сразу едем смотреть и обмывать!

Еще у меня второе свидание прошло позитивно, люди уже взрослые. После того, как расслабились парой бутылок хорошего вина в приятном ресторанчике, Ольга поехала посмотреть мое жилье.

Женщин такие вещи очень интересуют, хорошо, что у меня по прежнему чисто и опрятно, еще не успел со своей холостяцкой жизнью распуститься.

И осталась ночевать, ни разу об этом не пожалев. Даже целых три раза не пожалела. Ну и мне тоже все понравилось.

На будущей работе в чисто женском коллективе совсем простенького медицинского центра меня сначала хотели проверить на искусство массажа. Чтобы показал свое умение и рекомендации от благодарных клиентов.

Однако, я сразу сказал, что совсем не по этой теме буду трудиться, как написано в моем дипломе, а по постепенному излечению больных за счет своей необыкновенной жизненной силы и природного магнетизма.

— Так ты экстрасенс, что ли? — засмеялся женский коллектив и пара клиенток, предчувствуя веселое разоблачение шарлатана.

Тема эта давно канула в лету вместе с Чумаком и Кашпировским, теперь особо одаренные сенсы с сильно накрашенными лицами только пропавших людей по фотографиям в сериалах ищут.

Ну, еще раскрученные друг другом известные остеопаты плавно водят руками и делают таинственные пассы с загадочным видом Великих Волшебников, залезая со своими ногами на полностью только мою поляну. Вообще, такая недобросовестная конкуренция процветает!

Кто я и кто они? Шарлатаны и прощелыги!

Наличествует пока определенное и стойкое недоверие к моим способностям в коллективе, как я понимаю.

Так оно и должно быть, настоящие волшебники с невероятными умениями не каждый день приходят устраиваться на работу в заурядный медицинский центр. Особо торопиться и убеждать будущих коллег я не собираюсь, пара сеансов и они сами встанут в очередь.

— Прямо так, путем наложения рук? — недоверчиво переспрашивает разговаривающая со мной администратор, взрослая женщина лет сорока пяти.

— Именно так. Сейчас меня и проверим сразу, чтобы долго не разговаривать. Вот у вас сейчас что-то болит? Голова или спина например? — я уверен в себе и очень убедительно брутален.

А у каждого взрослого имеются проблемы или с тем или с тем.

Людмила, которая администратор, постоянно трет виски и морщится от мигрени, как я сразу вижу.

— Да, головные боли измучили. И сейчас болит от этой жары, будь она не ладна.

Да, июль в этом году серьезно жаркий, а июнь оказался просто рекордным по высоким температурам, как я уже узнал.

— Это не проблема. Даже переодеваться не нужно. Сейчас шею поправлю и все. Нормальный кровоток наладится, — говорю я и зову ее присесть на кресло в отдельном кабинете, — Десяти минут для снятия боли мне хватит.

Ну, от такого предложение мало кто откажется, тем более — бесплатно.

— Девочки, присмотрите за рецепцией, — просит она подруг и заводит меня в первый попавшийся кабинет.

Девочки разных возрастов оживленно комментируют мою первую попытку излечения и, что понятно печально, совсем не в мою пользу.

Я мог бы и за пол минуты все наладить с ее шеей, однако, необходимо изображать большие усилия при излечении, пусть пока мы наедине. И времени тратить побольше, чтобы все правдоподобно выглядело. Да и в дальнейшем я буду только родителей несовершеннолетних приглашать, так перед всеми желающими врачебную тайну не хочу открывать. Что использую какие-то камни странного вида. И то, если они очень сильно попросят. Хотя, никого не буду, могу себе такое отношение к клиентам позволить. Уже в самом ближайшем времени.

Занимаюсь шеей и головой пять минут, в конце прикладываю камень и пускаю немного маны.

Совсем немного, меньше одного процента, потом выпрямляюсь и говорю усталым голосом:

— У котика болит, у собачки болит, а у Людочки не болит. Теперь ничто не должно вам мешать радоваться жизни.

Ошарашенная Людмила встает, потирая виски и еще не понимает, куда ушла боль.

Мы выходим из кабинета, мастера и клиентки с интересом ждут первых слов от администраторши, однако, та пока молчит, пытаясь понять, болит голова или уже нет.

— Все прошло, — потом все же говорит Людмила, — Я просто так привыкла к боли, что уже не понимаю, когда ее нет.

— Это гипноз какой-то? — спрашивает одна из клиенток, боевая пожилая женщина, — Загипнотизировал девчонку и внушил, что боли нет?

Да, для нее Людмила как раз и есть наивная девчонка, с ее то семидесятою с лишним годами примерно.

— Это моя личная добрая энергия и фантастическая концентрация силы воли, — важно говорю я, — И еще золотые руки истинного врачевателя. Больше таких не встретится на вашем жизненном пути, это я вам гарантирую.

— И сколько стоит ваше лечение? — решается спросить бабуля.

— Не так дешево, как обычный массаж, зато, я реально помогаю с любыми болезнями. Пять тысяч за сеанс.

Массаж в этом недорогом центре стоит полторы тысячи за час, так что я явно поднимаю ценовую планку.

Видя, что сумма для нее немалая, я добавляю:

— Деньги можете потом занести, если почувствуете, что я вам помог. Или не заносите, если не вылечу хоть немного. Только, такого не может быть, это я вам гарантирую.

Нужно дать пару сеансов реальной магии, чтобы процесс заработал понемногу.

— А это лечение точно не гипноз, а то убедите меня, что я ничего не чувствую, а потом снова боль вернется? — продолжает сомневаться бабушка.

— Вот вы и поймете за пару дней, гипноз вам помог или все же моя добрая и светлая энергия.

Бабушка жалуется на больное колено:

— Артрит проклятый совсем жить не дает! Второе тоже болит, но, пока поменьше.

Знакомая ситуация, тогда в Кутаиси я много лечил именно с артрозом людей.

На лечение обоих коленок за один раз у меня уходило процентов десять маны или двенадцать, так что одного процента вполне хватит, чтобы старушка заметила серьезное улучшение.

Я снова провожу сеанс в кабинете, укладываю бабулю с трудом на массажный стол. Просто держу раскрытые ладони около больного, сильно распухшего колена и в конце прикладываю свой артефакт на несколько секунд, скрыв его в своей широкой ладони.

Потом помогаю встать бабушке и отправляю ее прогуляться около дома, где расположен центр.

Она идет очень осторожно с палочкой, боясь наступать по привычке на более больную ногу.

— А сколько будет сеанс для своих? — первым делом спрашивает меня Людмила, когда бабуля выходит за дверь.

— Можно и за пол цены, — подумав, отвечаю я, — То есть, три тысячи первое время.

— Когда можно снова к тебе попасть? — она уже что-то поняла и теперь готова записаться на прием.

Остальные девушки и женщины, сотрудницы центра, смотрят на нее, открыв рты. Видно, что такой быстрый переход от полного недоверия к готовности уже так сразу платить немалые деньги их здорово удивляет.

— Наверно, когда будет свободное время в кабинете, — киваю я на дверь.

— Значит, я записываюсь на завтра, — твердо говорит Людмила, — На десять утра.

— Люда, завтра же не твоя смена работать! Ты что, забыла? — удивляется одна из мастеров.

— Ничего, я приеду. Сколько раз мне нужно прийти, чтобы вылечиться полностью? — это уже вопрос ко мне.

— Сеансов десять-пятнадцать, — отвечаю я уже солидным голосом, как рыбак, подсекший крупную рыбу.

В принципе, потратив пять процентов маны, я смогу вылечить ее полностью от проблем с шеей и головных болей. У нее не такая серьезная проблема со здоровьем, как у той же бабули.

Больше попробовать мое умение никто не захотел, да я и сам не тороплюсь кого-то уговаривать.

Мои пациенты от меня никуда не денутся, в этом я уверен. А пока у меня есть дела поинтереснее, чем терять время в совсем недорогом медцентре недалеко от моей пока квартиры в ожидании следующих клиентов.

Пусть мои дела говорят сами за себя, хватит такому Лекарю гонять воздух своими речами.

Вчера Ольга заметила, что у меня совсем нет вещей, как будто я в одной одежде ушел от бывшей жены.

Ну, женщины в таком деле очень наблюдательны, отговорился, что решил полностью поменять гардероб и попросил ее о помощи в таком трудном деле. И ей, конечно, интересно проверить мою платежеспособность.

Трусов и носок я успел купить, еще немного из шмоток, только, всего этого явно мало для взрослого мужика с длинной историей жизни. Ничего из осенней и зимней одежды и обуви, никаких личных вещей, тех же книг или альбомов с фотографиями. Вообще — ничего.

Понятно, что в этом мире у меня никогда ничего и не было, даже школьных фото.

Поэтому мы сегодня занимаемся шоппингом для нас двоих, мне пора прикупиться, да и денег потратить нужно.

Поехали в «Галерею», там потратил пару сотен тысяч на обувь и одежду для себя и Ольге кое-что купил в знак благодарности за помощь.

Груженые пакетами с покупками и деликатесами из дорогого супермаркета вернулись ко мне и отлично провели время.

Теперь моя состоятельность и щедрость проверены на высшем, ну, почти высшем уровне для начала.

— Как дочь отнесется к твоему отсутствию?

— Обрадуется, что осталась одна дома. Будет сидеть в смартфоне и уснет далеко за полночь, — смеется женщина.

Взял у Брата карту с хорошим кэшбеком, теперь рассчитываюсь ей, как современный человек.

Утром проводил Ольгу до остановки, она сказала, что ей так удобнее добираться и, приняв ванну, отправился на работу.

Людмила и смелая бабуля уже ждут меня в центре, как я и думал. Бабушка сразу же отдает деньги за первый сеанс лечения и просит ее принять сразу же. Людмила тоже самое говорит и выкладывает три тысячи на кассу.

Здесь, в самом центре предварительно договорено, что я получаю семьдесят процентов от суммы заработанного. Это мне совсем не выгодно, поэтом я сразу же передоговариваюсь на двадцать процентов в пользу хозяйки, раз уж цена услуги у меня явно выше, чем ожидалось. В принципе, неделя плотной работы и я могу арендовать массажное кресло в любом месте, в каком-нибудь коворкинге, клиенты непременно придут за мной везде.

Снова трачу два процента маны на лечение, получаю свою первую заработанную десятку и ухожу домой.

Остальные сотрудницы центра пока ждут результатов от двух первых подопытных кроликов. Сами записываться или еще кому-то предлагать не спешат. Ну, Людмила со счастливым лицом быстро убегает по своим делам, а бабуля остается, чтобы подробно рассказать о своих ощущениях после сеанса.

Ничего, время работает на меня, скоро появятся очереди на прием и, возможно, начнутся интриги и даже продажа очереди по записи. За большие деньги.

Как раз к тому времени, когда приходит пора рассчитываться за квартиру и у меня в центре начинается легкий ажиотаж, Брату звонит дознаватель из отделения полиции и просит прийти как свидетеля.

Вместо него в пятое отделение полиции около Московского вокзала отправляюсь уже я сам, внимательно изучив источники из интернета, как себя вести на допросе.

Адвокат ждет меня около отделения на случай, если дознаватель начнет сразу бычить и обвинять меня в чем-то.

Однако, похоже, что никто особо не заинтересован в еще каких-то разоблачениях по поводу курьеров.

Похоже, что груз наркоты или еще чего-то успели забрать специально посланные люди, а потерявшие себя где-то в глубинах сознания пассажиры сами по себе особо никому не интересны, когда нет чего-то такого в деле.

Неужели даже брикет гашика нашли и вытащили из кармана у Толика? Или он никого сильно не заинтересовал?

— Расскажите, пожалуйста, как прошла ваша поездка и когда вы поняли, что с попутчиками что-то не так? — встречает меня в отделении молодой парень с лейтенантскими звездами.

Отвечаю немногословно, что не общался с ними совсем, как и они со мной.

— Ничего особо я не понял. Просто, запахло от кого-то из них нехорошо, вот я и ушел из купе в соседний вагон перед приходом поезда на вокзал. Не захотел нюхать этот запах еще целый час.

Не скажу, что дознаватель особо старался, однако, донес до меня, что попутчики мои подозреваются в совершении преступления по какой-то там статье и спросил напоследок, брал ли я в руки их смартфоны.

Ну, теперь этот вопрос не застает меня врасплох:

— Да, брал, когда ночью им начали названивать, а они не проснулись. Выключил звук и засунул каждому под подушку.

Ожидавший, что я не признаюсь в том, что брал в руки смартфоны, дознаватель только уточнил, точно ли я протер смартфоны от отпечатков пальцев.

— Да, люди криминальные, как мне показалось, поэтому решил протереть их полотенцем. Чтобы свои не оставлять.

Изо всех сил показываю, что попутчики меня испугали и я старался с ними совсем не общаться, даже не смотрел в их сторону и ничего не видел. Даже тогда, когда они стали впадать в какое-то странное состояние.

Спросили меня и про старый паспорт, который я случайно нашел и перепутал с новым. Брат его уже сдал в паспортный стол и даже штрафа избежал по знакомству.

Хорошо, что никто из полиции не стал подавать другие запросы и не выяснил, что человек с такой фамилией и уже новым паспортом за два дня до моей поездки вылетел из Беслана в Питер. Вот этот момент было бы довольно трудно объяснить, однако, не понадобилось.

После этого мне дали подписать протокол. Я его внимательно изучил, не нашел разночтений и подписал.

Глава 7

После похода на допрос началась уже вполне нормальная жизнь.

Похоже, новых проблем по поводу двух поглупевших резко товарищей от органов или наркодилеров не ожидается.

Да и я показал себя жестким и резким на ножах мужчиной, хотя, не должны бы так просто бандиты спустить злую обиду с обильными телесными повреждениями. Поэтому — живем расслабленно, но, чего-то такого все же ждем.

Еще знакомые Брата намекнули, что установщика жучка прихватили на очередном деле с поличным и теперь пытаются получить показания на заказчика по нашему делу. Только, возможным небольшим сроком тертого парня трудно напугать, однако, то обстоятельство, что следствие знает вероятного заказчика ушло по назначению.

Конкретно про него спрашивают и в ноут носом тыкают, где, правда, все зашифровано.

На заблаговременно подготовленной записи с уличной камеры видно хорошо, как парень цепляет жучок на машину, да и у него в ноуте нашлась программа со слежением именно за машиной Брата. С ее фотографиями и отчетами заказчику.

Без такого четко зафиксированного момента записи с камеры его точно не получилось бы прихватить, так что не зря я ждал Брата тогда в машине.

Теперь спецагент электронного наблюдения достает своими просьбами организатора слежки о денежной помощи, найме хорошего адвоката и всяческой поддержке в СИЗО.

Как и положено, все это воздействие замешано на легком таком шантаже. Так что, тот наверно уже сто раз пожалел, что связался со слежкой за хозяином непонятно откуда взявшегося старинного украшения с потрясающим драгоценным рубином. Надеюсь, на спектральный анализ его не потащит, а то всех к этому делу причастных ждет большой шок, что украшение вообще не с нашей планеты Земля.

Ну, кроме нас с Братом, конечно.

Поэтому и с той стороны проблемы вряд ли появятся, не до нас теперь заказчику. Я так сильно надеюсь.

Переехал в новую квартиру с большим удовольствием. Тем более, вещей мне собирать немного. В прежней тоже нормально было, но, все же это обычное жилье эконом варианта, чистенько-скромненько, предназначенное на сдачу, а здесь уже совсем другое дело. И кухня — шикарная мечта кулинара и вид из окон — потрясающий. Вся мебель классная и очень дорогая, особенно ванна, даже смотреть страшно на все это сверкающее, созданное с большим вкусом и трудом великолепие.

Ну и наблюдение за домом, подъездами и двором серьезно налажено, постоянно вахтер дежурит и за порядком присматривает. Парковка под домом находится, мне пока ни к чему, иногда Брат будет машину ставить.

Да, реально крутая квартира, не зря он так за нее ухватился.

— Если ты один уйдешь туда, — дальше следует кивок куда-то за спину, — Тогда я сам сюда перееду пожить. Шикарное все же место. На один вид из окон полюбоваться можно столько девчонок пригласить. И ведь никакого обмана не имеется! — радуется он.

— Ну, не собираюсь пока. Мне и здесь все нравится. Вот, попробуешь сам жизнь в средневековье вместе со всеми обязательными ратными подвигами — поймешь на своей шкуре, чем она отличается от нашего времени. Бумаги то туалетной там нет, будешь широким лопухам здорово радоваться. А они не такие прочные, как хорошая бумага, то есть, совсем легко рвутся. Когда найдешь, конечно. Если еще успеешь найти, кухня там тоже не такая стабильно качественная, как здесь, часто бывают всякие форс-мажоры с просрочкой, — посмеиваясь, подкалываю я его.

Он только отшучивается, что это нормально.

Кстати, брательник пошел заниматься в секцию эффективных единоборств у какого-то крутого спецназера в отставке. Еще заодно посещает вторую секцию, уже кендо, чтобы научиться работать с копьем и мечом на опережение.

На самом деле готовится куда-то сходить, понюхать настоящей жизни для крутых мужиков.

Насчет копья это я ему посоветовал, да и меч хорошо подтянет, научится реально, как бить в настоящей схватке. Такое умение очень приветствуется в новых мирах сразу и на месте. Думаю, что и мне такая учеба не помешала бы, однако, светиться еще и там не стоит с нашим неразличимым внешним сходством.

От метро до нового жилья пять минут пешком, правда, я им редко пользуюсь. Больше на другом общественном транспорте катаюсь и на такси, до брата по-прежнему две остановки через Неву, только, идти пешком все же побольше теперь приходится. Купил себе велосипед, чтобы ездить на работу с удовольствием и к нему домой по вечерам.

Я продолжаю время от времени присматриваться к тому, что творится около его дома и пока ничего не ощущаю подозрительного.

Ольга, когда увидела мое новую квартиру, долго охала и ахала, и сразу же быстренько переехала ко мне жить. Все стандартно, по нормальной женской логике и хитрости, как и положено. Типа, хватай мужика покрепче сразу, там дальше разберемся — нужен он или нет. Начала постоянно ночевать и как-то через неделю полностью уже переехала с частью вещей.

Ей тут совсем рядом оказалось добираться до работы, это не из Веселого Поселка в центр мучиться в утренних пробках по полтора часа каждый день. И так же вечером. Пару часов личного времени точно экономится, можно их с удовольствием потратить на другие дела.

Да еще на кончающемся понемногу вариаторе любимого в прошлом Кашкая.

— Дочка уже большая, сама себе еды купит и приготовит, — так и сказала, однако, через день домой ездит уроки и поведение проверить у дочери.

Потом возвращается и с удовольствием проводит вечера вместе со мной. Постоянно куда-нибудь ходим поужинать или радуемся жизни у меня дома, любуясь красивыми видами с бокалом вина.

И камеру по моему совету в квартире поставила, чтобы контролировать ребенка.

Я ей сказал, что снял квартиру по знакомству, обещав за ней присматривать. Что хозяева уехали на год куда-то в Штаты. Не такой я дурак, чтобы хвастать приобретением шикарной жилплощади, тем более, она не совсем на меня оформлена. Нет меня в этой временной парадигме официально, зато, есть надежный человек.

Хорошо, что фамилия и инициалы в платежках пока остались на старого владельца, Ольга этот момент тоже не упустила, как я понял. А внимательно изучила.

Поэтому у меня наступила размеренная и почти семейная жизнь со всякими милыми шалостями начинающих совместную жизнь любовников.

Ну, я и так не собирался сильно гулять, хоть Брат предлагал мне вместе ударить по девчонкам. Однако, тут его я не порадовал, это у него еще остались какие-то желания чего-то побольше добиться и поиметь за свою жизнь побольше девок. Наверно, все хочет что-то бывшей супруге доказать, хотя у него сейчас вполне отличная постоянная подруга имеется.

Мы с ним вылитые близнецы, вместе гулять точно не получится, быстро вопросы про такого родственника, невесть откуда взявшегося, у всех знакомых возникнут.

Я уже давно перегорел, да и моя бывшая в этой жизни никогда со мной не была знакома. Давно уже замужем за кем-то из своей среды и это тоже не первый ее муж. Имеет двух парней, а не дочку, вполне счастлива и так же активно поругивает своего мужика по любому поводу.

Теперь уже за недостаточную мужественность и явное нежелание брать всю полноту ответственности за все в жизни на свои узкие плечи. Мне, помню, доставалось за недостаточную интеллигентность и общую неразвитость по жизни по сравнению со складно болтающими языком менеджерами в стильных костюмах из офиса.

С мужественностью все было в порядке, даже с избытком у меня, до этого она даже не пыталась докопаться.

Понятно теперь, что дело оказалось не в отсутствии у меня высшего образования. Просто нужно кому-то постоянно и стабильно грызть мозг по такой милой женской привычке, в чем я убедился с понятным удовольствием.

Это я легко узнал, просто наняв детектива по совету Брата на пару дней. Он предоставил мне фото и даже видео перебранок между супругами в подъезде и перед ним во время посадки в машину. Я внимательно посмотрел, однако, никакого волнения или желания чего-то добиться в этом направлении не почувствовал.

Однако, все же решил это проверить самолично, пока свободное время есть. Даже съездил к ее новому дому, дождался около подъезда и поднялся вместе на лифте именно с бывшей женой.

Посмотрел на симпатичное и чужое теперь лицо вблизи, остался равнодушен, не шевельнулось ничего и нигде.

Нет, перегорело точно полностью, вот такой натуральный эксперимент из своей потерянной жизни я все же провел. Интересно было посмотреть, как сам отреагирую на бывшую в прошлой жизни женой женщину рядом.

Ничего не почувствовал и закрыл тему.

За эту пару недель моя известность и уже местами слава, как Великого лекаря, не то, чтобы захлестнула наш маленький медицинский центр, однако, уже не оставляет мне свободного времени на работе. Все восемь часов я принимаю пациентов, правда, делая перерыв после каждого приема на полчаса.

Иначе не десять процентов маны будет уходить, а все тридцать.

Отдыхаю, смотрю телевизор или сижу в сети с ноутом, типа, восполняя потраченную энергию.

Уже ходят разговоры среди клиентов, что записываться ко мне лучше с утра, так, мол, у меня больше сил остается на лечение в начале рабочего дня.

Пошел устойчивый поток пациентов, хотя, я пока полностью еще не вылечил никого.

Помню свой солидный опыт из славного города Кутаиси, поэтому держу себя в руках и работаю на самых-самых минималках.

Уже знакомая бабуля прошла четыре сеанса лечения, три на одно колено и один раз на второе. Теперь шустро бегает по округе, являясь неистощимым источником новых клиенток из ее возрастного периода. Боль у нее прошла совсем, однако, еще есть, что лечить. Зато стало явно легче подниматься по ступенькам и вставать со скамейки.

Очень этому радуется и упрашивает каждый день лечить ее дальше.

— Милок, деньги не проблема! — вот так и заявляет.

Ну, на такое сказочное лечение понятно, что деньги найдутся у всех. У почти всех.

Только я пока перестал принимать ее, отговариваюсь необходимостью организма переварить прошедшее лечение. А то так за эти пару недель полностью поставлю ее на ноги и что делать потом? Если спросят серьезные люди?

Куда делся ее прогрессирующий артроз? Поразивший безнадежно оба колена старушки?

Нет уж, придется процесс полного излечения растягивать минимум на полгода, а лучше год. Тогда не так ярко буду сверкать своим умением, все же двадцать приемов и сто двадцать тысяч рублей, потраченных на лечение — не так мало и не так бросаются в глаза. Да и правдоподобнее будет все выглядеть.

Да, поднял ценник до шести тысяч, а скоро придется поднимать до восьми или десяти тысяч, деваться мне некуда уже из-за повышенного спроса на мои услуги.

Даже Людмилу оставил на двух приемах, у нее все не так печально, как у бабули, поэтому тоже ссылаюсь на отсутствие лишних сил на лечение и необходимость перестройки ее организма на новый лад.

И еще то на то, что силы мои не беспредельны.

Ну, оправдание ничем не хуже других, поэтому теперь список пациентов формируется уже за неделю вперед. То есть, три дня на неделе у меня расписаны полностью.

Вот так идет нравящаяся мне жизнь, лечу людей, много и совсем недорого за получаемые результаты. Однако, уже долларов восемьсот, то есть, тысяч пятьдесят-шестьдесят домой приношу каждый рабочий день.

Ну и центру остается десять-пятнадцать тысяч прибыли, хорошо, что хозяйка понимает — потерять такого мастера легко, а найти мне замену — в принципе невозможно. Если Брат не бросит свою работу только.

Живу с нравящейся мне женщиной, которой тоже все нравится в начале нашей совместной жизни.

В конце сентября купил нам три путевки в Турцию, чтобы погреться перед холодной зимой, для нас и для ее дочери. Что Ольга особенно оценила и очень разнообразила наши любовные занятия на отдыхе в отдельном номере приличного отеля.

Такой непосредственный намек, что она может больше и чаще доминировать, однако, это стоит тоже дороже.

Настроение портила только эта вакханалия с ковидом и некрасивые маневры этих чертовых турок по прилету. Пришлось потратить ману перед выходом из самолета, чтобы тест в аэропорту не показал заразу у кого-то из нас.

Правда, по слухам этот тест такой, от балды пятьдесят на пятьдесят процентов, так что все могло случиться, но, нас пронесло.

С загранпаспортом Брата никаких проблем не возникло, прокатал его без проблем и особых опасений. Зато брательник неплохо погулял в мое отсутствие, пришлось проверить укромные места в квартире, пока Ольга отвозила дочь после возвращения из аэропорта.

Время уже позднее, поэтому я предложил подруге переночевать у себя дома, чтобы подготовить дочь к школе.

И отдохнуть друг от друга после недели постоянного общения носом к носу и еще утомительных перелетов необходимо.

Обыск в квартире провел не зря, нашел почти пустую пачку презиков с клубничным вкусом, чьи-то трусишки за кроватью и еще помаду в ванной.

— Ну ты и гуляка! — я подробно перечислил Брату все его залеты по телефону и еще успел поменять белье в большой кровати.

Кинул его в стирку вместе с полотенцами, чтобы скрыть следы свиданий братишки. Чего ему не гуляется у себя дома — да кто его знает?

На уже использованном белье осталось много белых волос, явно, что это не от нас с Ольгой такие украшения.

Успел еще добраться до него, хотя уже вечер на улице, темный вечер конца сентября.

Рассказал, как отдохнули, послушал его красочные басни про невероятных красавиц, которые его так возжелали, что он не смог отказаться. И притащил в мою квартиру полюбоваться вечерне-ночными куполами Лавры.

— Отличный повод, никто даже не подумал отказаться! — радуется интересной жизни Брат.

— Ну, ты выглядишь хорошо, уверенный и прокачанный, щедрый и веселый, — смотрю я на Брата, — Кто же тебе откажет?

Он плотно посещает фитнес уже три года, нормально за это время прокачал свою фигуру.

Я только в начале пути, немного уже набрал веса с растущими мышцами, однако, до Брата мне еще далеко.

Вскоре он улетает с подругой на Кубу, оставляет мне свои права, документы на машину и внутренний паспорт.

— Залетать по пьянке или попадать в аварии тебе сурово не рекомендуется. Особенно, когда я нахожусь за границей, — сказал мне Брат перед отлетом.

Да это я и сам знаю, поэтому буду кататься по минимуму.

Черт, я не водил машину уже почти пять лет и так сразу уверенно поехать не получилось. Пришлось кататься на пустыре около Боткинской больницы, привыкая к машине и восстанавливая навыки вождения, пару дней по часу.

Потом помог Ольге с ее Кашкаем, отогнал к знакомому по прошлой жизни хорошему мастеру именно по вариаторам и автоматам.

— Мы поменяли масло и оба фильтра. Только, продай ты лучше эту машину, — Палыч всегда был не очень разговорчив с клиентами, однако, к его словам лучше прислушиваться внимательно.

И в той, и в этой жизни. Ясно, что эта замена особо уже не поможет и пришла пора избавляться от машины.

— Понятно, — ответил я и на следующий день сдал в трейд-ин к дилеру Ольгину большую, но, уже прошедшую любовь.

Поменял с доплатой на Мазду СХ-5 с хорошим движком и отличным автоматом, этим сделал свою подругу просто очень счастливой на пару месяцев. Когда рассосалась в принципе нерешаемая проблема с прежней машиной, а на парковке стоит другой новенький автомобиль с гарантией. Да и автомат у Мазды — один из лучших.

— Удачно я сходила тогда на свидание, — шутит она.

В шутке этой только доля шутки, как я понимаю, однако, все равно всем очень доволен.

В принципе, с ее внешностью могла бы легко себе такую же жизнь устроить. Только, пришлось бы сжимать зубы, чтобы спать с каким-нибудь пожилым богатым мудаком. Или даже с молодым мудаком.

Как писал классик — богатые люди часто бывают отвратительны, а вот их деньги почему-то уже нет.

На сервисе у дилера ее вариатор уже приговорили под замену, как она мне пожаловалась, именно из-за ее неправильного стиля вождения.

— Ну, все как положено у этих официальных дилеров, — усмехнулся я, — Найдут что на уши развесить, они в этом профессионалы. Это от постоянной толкотни в пробках, городского стиля вождения. Тут нужно масло в движке в два раза чаще рекомендуемого на сервисе интервала менять. И с вариатором или тем же автоматом быть очень осторожным.

Так что жизнь налаживается, работа работается, люди становятся здоровее и сильно благодарнее, репутация моя в узких кругах по знакомству растет с каждым сеансом небольшого излечения. Такого лично маленького чуда для каждого побывавшего на приеме у меня человека.

Прошло начало октября безо всяких волнений и тревог, поменял Ольге резину на машине, колеса оставил в подсобке в самом доме.

Зимняя резина с Кашкая не подошла по размеру на Мазду в богатой, насколько она может быть у Мазды, комплектации. Да и здорово поезженная она уже, четыре сезона катается по голому зимнему асфальту. Восемнадцатые катки безумно тяжелых по весу оригинальных дисков заменил на семнадцатые повыше профилем и дорогую липучку.

Самое трудное дело для женщин — это возня с заменой резины, так что, узнав, что все уже сделано, а летние колеса уже сложены в подвале дома, Ольга выдала мне шикарную ночь безудержной любви.

А утром позвонил брат и сказал, что какие-то люди хотят с ним поговорить:

— Встретил меня около подъезда паренек и передал, что со мной хотят пообщаться. Сегодня в двенадцать около дома.

Ох, чувствую, что опять проблемы из поезда нарисовались.

Посмотрел на часы, еще два часа до встречи. Или, скорее всего, стрелки.

— Я пойду на встречу, ты пока из дома не выходи. Должны снова слежку поставить. Потом встречаемся по нашей форме одежды в месте номер два.

Да, теперь у нас есть полностью одинаковая одежда и определены места, где Брат может зайти в подворотню, а выйду из нее уже я навстречу случившемуся соглядатаю или филеру.

Выражение лиц у нас может не совпадать, однако, все остальное из одежды и обуви плюс кожаная сумка на ремне через плечо — полностью идентичны.

И внутри мы очень разные, я — уже суровый лесной убийца из кровавого средневековья, а он еще — обычный толерантный горожанин наших дней.

Если и убивал кого, то, только надоедливых мух.

Глава 8

Договариваемся с Братом по телефону, что и как делаем.

— Не ожидал я, что эта тема так затянется. Думал, что уже забыли барыги про своих курьеров, — размышляю я вслух.

Но, это же такие люди, которые ничего не должны забывать. Однако, и на не слишком мирных обывателей не должны свои проблемы перекладывать, я же не очень хорошо именно такого обывателя изображал. Когда ножами в темноте размахивал, ну совсем на такого простого горожанина не похож был.

Однако, они снова нарисовались зачем-то? Одного раза не хватило? Что-то еще про Брата узнали?

— Что будем делать? — спрашивает Брат, — Мне встречаться или ты сам выйдешь?

— Думаю, это наркодилеры решили все же стрясти с меня, то есть, с тебя денег. Парень ты обеспеченный, пусть и оказался резким бойцом — сила солому ломит. Похоже, что пробили насчет всяких силовых ведомств и получили отрицательный ответ. Придет не двое быков, а четверо, да еще с огнестрелом, раз уж я себя таким отморозком показал. Попробуют усадить в машину и куда-то отвести, чтобы напугать до усрачки. Выкатят тебе миллионов пять. Если поведешься — совсем в долги загонят. Финансовую составляющую, которую с тебя можно снять, уже прощупали наверняка. Недавно квартиру за шестнадцать лямов купил, да и родители солидно богатые люди. Поэтому пойду именно я. Кажется, что защитный купол очень даже понадобится.

— Думаешь, так серьезно будут настроены? — удивляется Брат.

— Да, еще и отомстить захотят за своих порезанных и денег возместить, которые я у курьеров забрал. К ментам, сам понимаешь, с такими требованиями не подъедешь. Поэтому точно меня в виновные запишут и будут изо всех сил убеждать, что мне конец неминуемый приходит.

— И что тогда делать? Знакомых ментов или кого повыше подпрягать?

— Думаю, что сам разберусь, — помолчав, отвечаю я, — Тут по легкому никак не съехать. Твои знакомые силовики тоже захотят сильно нажиться на наших проблемах. Придется зубы показать по-настоящему. Не факт, что после этого проблемы рассосутся, но, попробовать можно. Буду действовать по обстоятельствам, прокачаю их на правду и там решу, что с ними делать. Ты давай, начинай еще сильнее ману прокачивать, защитный купол тебе в любом случае здорово необходим. Что здесь, что в другом мире. Если мне не повезет, придется тебе снова с документами ехать в Грузию через Осетию. Чтобы встретить меня опять в Храме. Или тогда решим еще как-то, может даже уйдем. Нет, тебе в Храм лучше не пробираться, я тогда сам в Осетию перейду, буду в Квайсе ждать у твоего знакомого.

— И так через день по два часа в парилке сижу, другой бы давно сердце посадил с концами, — отвечает Брат.

Это да, хорошо, что можем лечить друг друга хоть каждый день. Да и у самих на себя ману обращать получается нормально.

Я теперь через день трачу ману на работе, на следующий день восполняю ее в бане или хамаме фитнеса после тренировки. Благо, что всего восемь-десять процентов оставляю на работе, иногда даже шестью ограничиваюсь, поэтому возместить потраченное могу без особых проблем. Стараюсь шесть обходиться, однако, не всегда получается.

Пришла тут очень красивая мамочка с дочкой лет пяти, хорошенькой девочкой. У той глазки в разные стороны смотрят, нужно на операцию ложиться, однако, мамочка решила все же посетить меня. Узнала от кого-то из работников нашего центра о новом умельце и, хоть видно, что сильно не верит в мои способности, все же пришла и записалась.

Надежда — это такое дело, она никогда не умирает.

Делал все манипуляции я при ней, потратил пару процентов маны и свел зрачки ребенка уже в норму. Даже не хотел так быстро все устроить, однако, под внимательным взглядом редкой красавицы, лучащемся искренней надеждой, не смог устоять. Придавила меня своим обаянием молодая женщина и я полностью вылечил дочку.

Это когда она посмотрела на небольшую, но, сильно верующую в мое лечение толпу около нашего рецепшена, тогда что-то и поняла для себя. Народ даже без записи приходит на тот случай, если кто-то пропустит свою очередь.

Ну и на маленькое чудо посмотреть, которое видно в глазах каждого выходящего пациента.

А когда стал переназначать через пару месяцев следующий сеанс, чтобы все настроилось нормально, получил конкретное предложение принять их через неделю. За любое вознаграждение, и высокая грудь очень ощутимо прижалась к моей, а глаза… Ну, я в них утонул и с огромным трудом выплыв на поверхность, все же смог отказаться.

— Приходите через месяц! — сказал хриплым голосом, мгновенно севшим от перевозбуждения.

Какая-то конкретно сильная природная магия есть у мамочки девочки, однако, я ее не смог обнаружить даже посмотрев магическим взглядом. Вспомнил в этот момент тех сестер-колдуний, Анэль и Гериэль, которых пришлось убить каждую по два раза в итоге. Какое-то из той же серии ощущение меня посетило на самом деле.

— Придем через две недели! Мое предложение остается в силе, — услышал я в ответ.

Потом приходил в себя целый час, размышляя с точки зрения этики и морали, что будет, если я соглашусь.

Вроде и некрасиво выходит, однако, очень хочется морально оступиться. Нормальные мужские мысли, ничего не скажешь. Просто обязан с ней переспать, чтобы не было мучительно больно.

Так и поступили с Братом, как договорились. Без десяти двенадцать он быстро вышел из подъезда, дошел до одной подворотни и сам заскочил в подъезд с пакетом, из которого уже вышел я без пакета.

Пусть враги поломают голову, кому и что он там оставил.

Чипы к соседним подъездам и проходным подворотням у нас уже давно приготовлены именно для таких пересменок.

Наблюдатель, конечно, за ним оказался приставлен, сейчас он почти бежал сзади быстрым шагом. Обычный паренек славянской внешности с тощим лицом и во всем сером, очень неприметный.

Увидев, что я вернулся, он сбавил шаг и уставился на небо, как будто там булки летают.

— Не отличил меня от Брата, ну и хорошо, — понял я и подошел к подъезду, где остался ждать продолжения.

Все же выражения лица у нас разные заметно бывают, если что-то такое ждать, конечно.

Телефон я брать на встречу не стал, не хочу светить своей-чужой симкой. Мало ли, куда повернут события в итоге, возможно, что и до трупов дело дойдет.

В общем-то, этого не хотелось бы, однако, криминальные товарищи могут оказаться очень настойчивы в своей жажде наших денег.

Через пять минут тот же паренек получил пиликнувшее сообщение на экран телефона и позвал меня жестом пойти с ним.

— Не хотят светиться перед подъездом на камеру, — и об этом я тоже догадался, когда паренек дошел до стоящей за следующим домом, обычной хрущевкой, черной и наглухо тонированной «Кэмри».

Он позвал меня к машине, распахнув заднюю дверь, теперь стоит ждет, когда я не спеша подойду.

Я дошагал и заглянул в машину, один бородатый абрек на заднем сидении, двое спереди, один — русский, второй тоже южный мужчина.

Сразу меня в невыгодные условия ставят, чтобы в тесной машине долго спорить не вышло у жертвы.

— Садись, поговорим, — услышал я от сидящего сзади коренастого крепыша с перебитым носом.

— Вылезайте. Тогда поговорим, — ответил я и тут же почувствовал острие ножа, сильно вдавленное мне в спину.

— Лезь, — злобно прошипел тот самый незаметный паренек, которого я принял сначала за обычную мелкую сошку-наблюдателя.

Ну что же, ты сам выбрал свою судьбу, парень. В принципе, ты просто мне немного помог оказаться наедине с врагами, ибо, нужно немного поломаться перед посадкой, чтобы выглядело все правдоподобно.

Я и так понимаю, что общаться придется в машине, чтобы дать возможность бандитам выплеснуть свою агрессию и все страшные угрозы на своего беззащитного пленника. Ну, как они должны думать наверняка, именно про беззащитного.

Самому садиться в машину не стоит, а вот под таким давлением уже можно и занырнуть, когда уже деваться некуда.

Высокие деревья прикрывают нас со всех сторон, хорошо приготовили место для захвата и похищения криминальные люди. Никаких свидетелей нет, а из окон дома напротив не видно, что мне там приставил к почке молодой паренек.

Подошел к машине мужчина, наклонился и сам залез внутрь.

От кого пришли? Или кто они вообще? Это мне еще предстоит узнать, а пока я залезаю в машину, делая вид, что здорово испугался ножа.

Пришлось забраться на заднее сидение из обычного черного дермантина, типа, кожи. Паренек захлопнул за мной дверцу, а сидящий теперь слева абрек сразу сильно прихватил за руку.

— Не дергайся и с тобой все будет хорошо, — повернулся ко мне всем телом русский дядька с невзрачным абсолютно лицом и курносым носом.

А ведь он врет сейчас, ничего хорошего точно не будет, а он это твердо знает.

Вот у кого совсем не бандитская внешность, обычный мужик с промки, и только глаза выдают серьезного человека. Глаза и еще низкий угрожающий голос.

— Чего надо то? От кого вы? — я тоже молчать не собираюсь.

Однако, пока никто не отвечает, только сосед еще сильнее вцепился мне в руку повыше локтя и дернул ее.

Пора уже узнать, чего хотят опасные люди и спокойно объяснить им, что не на того напали.

Еще бы пробить их по разговору на это, сами они по себе такие умные нашлись или работают на кого-то по заказу?

Паренек, про которого я думал, что он ушел, мелькнул перед капотом машины, присел там на несколько секунд. Зашел потом за багажник, а я понял, что он меняет номера на машине. Как-то быстро это делает, похоже, что сверху защелкивает приготовленные приспособы. Закрывает номера от камер, таких черных Тойот очень много по дорогам ездит, замучаешься все проверять.

— А вот это совсем плохо. Кажется, мои соседи по салону настроены очень серьезно, — понимаю я довольно быстро, — Значит, куда-то мы все же поедем. В тихое, безлюдное место. Ну, так оно и есть.

Паренек открывает дверь и ловко запрыгивает на место рядом со мной, поджимая меня теперь справа.

— Телефоны, — предупреждающе напоминает курносый, все достают свои смартфоны, чтобы еще раз проверить, что они отключены.

— У меня нет, — сразу отвечаю я, но, меня серьезно обыскали все равно.

Тойота сразу же трогается с места, объезжает пару домов и выкатывается на улицу. Да, теперь я здорово зажат с двух сторон, паренек тоже вцепился мне в рукав и контролирует правую руку. Самое время пугаться, однако, я просто смотрю, куда мы едем.

— Может, поговорим? — предлагаю я.

— На месте поговорим, — отрезает курносый, который, похоже, тут старший.

И мы просто едем в какое-то присмотренное безлюдное место.

Ну, есть еще вариант, что меня таким образом позвали с кем-то совсем крутым для интересного разговора встретиться. Эти в машине пока на таких не тянут, как мне кажется.

Ладно, доберемся и проверим, кто тут из нас крутой.

Тем более, попутчики молчат и внимательно смотрят, чтобы я не попытался вырваться. И мои соседи, и мужик спереди, даже водитель, бородатый мужчина восточного типа поглядывает на меня через дополнительное зеркало.

Однако, вырываться и раздавать сюрпризы мне еще рано, необходимо правильно провести разговор и кое-что для себя понять.

Проезжаем Партизанскую, потом Энергетиков, поворачиваем на Ириновский проспект и Рябовское шоссе, объезжаем Пороховское кладбище и уже по незнакомой мне дороге пересекаем, кажется, Охту. Машина поворачивает направо с узенькой дорожки, катится по плохой дороге очень осторожно, часто цепляет днищем, ведь нагружена живым товаром хорошо. Впереди виден берег и тупик, однако, еще один резкий поворот и мы, наконец, останавливаемся.

С боков и за спиной густые кусты, напротив после крутого съезда в воду тоже видны только они. Самое такое глухое место, где со мной могут сурово поговорить, как я понимаю. Без свидетелей и кричи не кричи, никто не поможет.

Даже надеюсь, что никто и не поможет, сколько не кричали бы мои спутники.

— Приехали? — так же спокойно спрашиваю я и вижу, что мое спокойствие не нравится никому в машине.

Я уже должен сильно бояться и просто трястись от ужаса.

Паренек отвешивает мне жесткий подзатыльник, так же контролируя правую руку. Слева мне тоже прилетает по затылку. Становится немного обидно и досадно.

— Говорить будешь, когда я тебе разрешу! Понял? — угрожающе спрашивает курносый.

Я молча киваю головой, лишние подзатыльники мне не нужны.

— Ты должен нам денег, — безапелляционно начинает общение курносый, — Наши люди в том поезде имели при себе полтора ляма и то, что ты оставил им сотню тысяч — нам известно.

Так, в этот момент курносый не врет, похоже, что так думает или даже точно знает. Сам бы так точно поступил на моем месте. Ну, о таком они могут просто догадаться и уже так обвинить меня. Украсть деньги, если полиция не успела принять курьеров, кроме меня и встречающих особо некому.

Не проводница же полезла шарить по карманам крепко спящих пассажиров?

Я получаюсь крайним, на меня можно попробовать надавить. Больше не на кого.

Только, почему они через два месяца нарисовались? Неужели собирали доказательства? Ждали, когда курьеры очнутся и что-то расскажут?

Как я и думал, наркомафия подготовилась как следует, хочет теперь взять реванш.

Тем более, вешает на меня недоказуемую кражу. Недоказуемую, если Толик со Светой остались погруженными в себя дебилами. Если же отечественная медицина смогла им помочь, тогда они могут что-то подобное рассказать. Однако, в такое излечение я не верю.

Я уже научено молчу и мужик продолжает:

— Тебе деваться некуда, никто тебя не прикроет, в любом случае везде достанем. Уже всю информацию собрали, так что, можешь крутым не прикидываться, к силовикам ты отношения не имеешь. И тебя, и бабу твою с детьми, и родителей достанем. Что скажешь?

А сейчас врет конкретно, значит, не настроены они расправиться со всеми родственниками Брата. Не собираются заходить так далеко. Да и это странно было бы. Ну, зато явно имеется такое намерение просто пугать меня этим до конца. Отрезают себе путь к спасению, кстати, каждое такое слово понемногу перевешивает весы моего доброго терпения.

За каждое такое высказывание немного прибавляют себе к неминуемому возмездию.

— Я-то здесь при чем? Не знаю, кто взял что-то у ваших людей, я ничего не брал точно.

— Не ерепенься, они нам сами все рассказали.

Снова ложь, значит, рассказать курьеры ничего не могут. Однако, какой-то правды про деньги, если бы их забрали полицейские на вокзале, бандиты могут добиться, если очень захотят. Угрозами или, скорее всего, новыми тратами за откровенность. Похоже, что успели все же перехватить товар на Московском вокзале дилеры и еще проверить кошельки своих курьеров.

Только думаю, что просто решили повесить пропавшие деньги на меня, как подходящего козла отпущения.

Только почему-то через столько времени? Странно это все, должны были край через пару недель появиться с такой претензией! Через несколько дней после встречи с тем солидным мужиком.

— Я даю тебе один шанс признаться сейчас. Заплатишь за свой проступок хороший штраф. Еще отстегнешь на лечение нашим парням. И будешь свободен и счастлив. Если будешь упираться — переместишься сразу в подвал, там будет очень больно. Признаешься все равно и все отдашь так же, только, уже не весь целый. Он тут рядом, далеко ехать не нужно, — медленно говорит курносый.

Тут есть что-то из правды в его словах, а что-то он врет по прежнему. Придется уточнить, а то эти черти уже сжали с обоих сторон, навалились своими телами и дышат мне в лицо невкусными запахами. Демонстрируют по договоренности сильное нетерпение. Водитель тоже повернулся в пол оборота и неотрывно смотрит мне в лицо.

— Интересно, у них стволы есть? Должны быть, — успел подумать я.

— Как я могу быть уверен, что вы меня отпустите после того, как договоримся? — начинаю торговаться, делая вид, что уже собираюсь платить.

Может и не все, что они захотят, но, идею такую в корне не отрицаю. Особенно в своем сильно уязвимом положении сейчас, когда заперт на заднем сидении.

— Отпустим, ты нам не нужен, — обещает курносый и опять врет.

Только начни платить, выдоят полностью и все равно спишут в расход, чтобы не опомнился и не побежал по знакомым силовикам жаловаться и просить защиты. Нет жертвы с заявлениями — нет проблем от других бандитов или тех же ментов.

— С тебя новая квартира за наши украденные деньги, из-за тебя пришлось сильно потратиться на смазку вокзальных ментов! И пять лимонов за хлопоты и лечение наших парней.

Ого, сильный ход, прямо розовые мечты вымогателей — такие суммы называются. Очень нескромно как-то, квартиру им подай!

В первой фразе наврал, вторая снова — ложь, похоже, что парни, которые пострадали от моей руки, совсем не с ними работают. Но, они про них знают точно.

Или просто никто их не лечил, типа, сами виноваты, что какой-то ботаник вас порезал, дятлов безруких.

Ага, всплыла все же новая квартира! Значит, это уже от другого заказчика ветер подул, от покупателя украшения. Почему тогда они так переплелись, случай в купе поезда и продажа по-черному очень дорогого украшения? Заказчик дал наводку на Брата знакомому криминалу, а у тех до кучи при проверке через полицию вылез вызов на допрос? Как свидетеля мутной истории? И понятные подозрения в мою сторону насчет кражи денег у бесчувственных тел? Объединили два дела и решили наехать через пропажу денег? За украшение особо предъявить нечего, они у кого-то из сильных мира сего не пропадали точно. Очень похоже на правду мое предположение, если бы сразу с денег за драгоценность разговор начали, тогда заказчик точно выплыл бы сразу. А так зашли со стороны, уже только потом осведомленность о дорогой покупке вылезла.

Вполне может быть, придется потом еще поспрашивать народ, когда мы все наконец сбросим маски.

И каждый станет самим собой.

Теперь бы уточнить, кто они такие, сами наркодилеры или от заказчика слежки парни? Или просто наняты для такой работы? Пальцы гнут старательно, но, на серьезного человека похож только курносый, остальные просто мясо для массовки. Ну, еще этот с худым лицом похож на опасного парня при втором взгляде на него, когда ловко нож приставил.

— А с вашим старшим поговорить? Хочу от него услышать, что отдам деньги и все, точно в расчете!

— Я для тебя самый старший. Обещаю, если рассчитаешься по долгам — больше никаких претензий! — немного торжественно провозглашает Курносый.

— А с кем я разговариваю? — продолжаю настаивать и снова получаю по затылку от джигита.

— Отдашь то, что должен — узнаешь! — прекращает прения Курносый.

А вот теперь снова врет. Похоже, что сам назовется главарем перед смертью. Моей, конечно. Ну, сейчас точно собирается так поступить.

— Ладно, я согласен, — говорю сам и добавляю, — Я же пообещал следующим просителям добавить на орехи. Получайте!

Глава 9

Левой рукой с маной бью направо, правой налево, легко вырываю свои верхние конечности из захвата моих соседей по заднему сиденью.

Да, не получилось заблокировать мои конечности у бандюков, как они не упирались. Совсем разные у нас силовые категории, это я хорошо понимаю и совсем не понимают их глупые головы.

Достается им здорово, однако, не точно по головам, еще по шеям и плечам, поэтому отлетают от меня в дверцы с грохотом и воем.

Мои охранники обескуражены и пока потеряли возможность активно мешать мне, потеряли ее на несколько секунд всего, правда.

Курносый хватается за что-то в кармане, водитель пытается откинуться от меня подальше, однако, ему мешает руль.

Я еще раз раскидываю руки, откидывая на дверцы обоих соседей и резко наклоняюсь вперед между сидениями. Закидываю правую руку сверху и достаю вытащившего из кармана темный пистолет Курносого по голове, только, не рукой, а маной. Рукой пока достать не могу, спинка сидения здорово мешает. Силу удара не контролирую, поэтому он с размаху бьется головой о стекло и сползает на свое сидение.

— Этот готов надолго, — мелькает мысль.

Теперь просовываю плечо вперед, так же больше маной с левой руки достается водителю. Он врезается головой в стойку двери, именно затылком и тоже оседает вниз.

Пора выбираться с заднего сидения, теперь я могу спокойно откинуться назад и добить уже почти очнувшегося парня справа. Делаю это прицельно и точно по лбу хлопком ладони с применением маны, теперь он в глубоком отрубе. Второй еще не очнулся, только я этого ждать не собираюсь, еще одним ударом отправляю его в более глубокое беспамятство.

Пытаюсь открыть правую дверь, протянув руку над соседом, однако, изнутри ее не открыть, похоже, детский замок установлен. Пробую это проделать слева, с этой стороны все нормально, ручка двери подается и я мощным толчком выталкиваю джигита наружу.

Выбираюсь сам и добавляю с ноги сразу по голове немного пришедшему в себя от падения в холодную грязь мужику.

На улице начало октября, температура чуть выше нуля, снега еще нет, зато ледяной и липкой грязи огромное количество около машины и под ней.

Место совсем закрытое, дорога где-то далеко за кустами, высокие кусты закрывают вид во все стороны и даже напротив берега.

Достаю из кармана пару крепких резиновых перчаток телесного цвета и старательно натягиваю их на ладони.

Открываю двери и вытаскиваю по очереди оставшихся бандитов на землю, пока добавлять никому не требуется, поэтому я задираю куртку и снимаю с пояса моток синтетических обрезков веревки.

Как почувствовал, что такие приспособления мне пригодятся в серьезном разговоре.

Карманы мне умельцы уже обшарили и в тренировочных штанах, и в куртке, совсем ничего там не нашли и поэтому заметно расстроились. Лечебный камень примотан скотчем к щиколотке под коленом, его взять с собой просто необходимо мне показалось.

Мало ли, пропущу удар или придется кого-то из бандитов с того света возвращать. Тут такое дело — нужно или всех разом туда отправлять или тогда никого. Я не готов еще к такой жестокости в этом мире, честно говоря.

Я вообще — Лекарь, моя работа — людям помогать! А не с этими уродами возиться!

С опытом старого гильдейца быстро вяжу руки и ноги бандитам, подтаскиваю их к берегу и выкладываю в ряд на мокрую грязь.

Быстро осматриваю машину, беру в руки пистолет, вижу, что это травмат, кидаю его в воду подальше.

Хозяину он уже ни к чему, да и мне тоже не нужен.

Место реально глухое, с берега напротив ничего не разглядеть за кустами, даже шума машин нет рядом нигде. Бывшие и настоящие пороховые склады где-то здесь раскиданы везде. Жилья нет, поэтому никто и не ездит.

Берег мелкий, даже если и захотел бы всех в машине утопить, это точно не получится. Застрянет она в грязи обязательно.

— Молчим. Только на мои вопросы отвечаем, — говорю я очнувшемуся первым водителю.

Крепкая голова у мужика.

Я тащу его за шиворот к воде, хорошо, что самому ноги мочить не придется, есть место, что можно заняться водными процедурами без нужды лезть в воду.

— Я понимаю, что ты просто водитель. Однако, кто главный у вас, ты мне ответишь, — предупреждаю его.

Нужно его разговорить хоть немного, по его ответам тоже что-то пойму. Да и положено ему процедуру пройти необходимую, чтобы понял, что не с тем мужчиной они все связались.

И на своей личной шкуре испытать, что такое оказаться связанным по рукам и ногам в опытных руках.

Мужик на вопросы молчит, только ругает меня негромко всякими словами. Тоже соблюдает положенный режим тишины до сих пор и демонстрирует стойкость к моим фокусам, какими бы они не были.

Ну, посмотрим, насколько он окажется стоек.

— Привязали к спинкам коек, — лезет в голову такой стих по обстановке.

Пробую его лицом воду, то есть, резко опускаю его до половины в холоднющую жидкость и жду полминуты. Глядя как булькают пузыри, а тело бьется, оставаясь до половины лежать на берегу, придавленное моим коленом сверху.

Поднимаю голову из воды, жду десять секунд, когда водитель прокашляется и отплюется, повторяю вопрос про старшего, жду еще пару секунд и снова опускаю лицо в воду.

Второй раз ему приходится труднее, кислород в крови потрачен, за пару вздохов его не восстановишь. Уже через десять секунд пошли пузыри, а через пол минуты он только сипел и приходил в себя уже без привычной ругани.

Приходится повторить процедуру еще два раза, пока вволю нахлебавшийся воды водитель что-то просипел и мотнул головой, сотрясаясь в приступах кашля. Понял, что долго не выдержит такие процедуры с закаливанием и оздоровлением, все же не подводный боец из ПДСС.

Через минуты приступов рвоты он все же кивнул головой на Курносого, что тот у них главный и все вопросы к нему.

Я оттащил его на метр от воды. Он весь мокрый до колен и вскоре почувствует, каково это — купаться в октябре, а потом загорать на свежем воздухе.

Даю ему могучего пинка по ребрам тяжелым ботинком, достав сначала камень с ноги.

И добавляю по голове, он затихает. Вот, с первым разобрался. Я и так, конечно, знаю, кто тут главный, однако, процедура купания необходима для галочки.

Что никто из них в сторонке не останется, все пройдут процедуру приема в настоящие бандиты.

Зато, что мне откровенно нравится, такое внимание придется уделить каждому бандиту. Пусть попробуют полной грудью то, что положено проигравшей стороне в бандитских разборках. И поблекнет романтика такой жизни в их немудреных головах. Еще вернутся к нормальной жизни, те же коробочки клеить с другими инвалидами смогут и так себе на хлеб зарабатывать будут.

Приходит очередь Курносого, тот оказался крепким орешком, пришлось его полностью скинуть с берега, встать на него одной ногой. Чтобы только поднимать время от времени голову из воды за волосы, стараясь самому не замочиться.

— Кто дал наводку? Откуда узнал про поезд?

Задаю одни и те же вопросы раз за разом, пока, после пятнадцатого примерно сеанса курносый так и не научился дышать под водой. Понял, что еще пару раз и точно захлебнется в неумолимом процессе. Замотал головой и показал готовность к сотрудничеству:

— Заказ дал покупатель камня — все что знаю, — просипел он через минуту, отплевавшись и отдышавшись, — Пробили тебя по ментам, всплыло от следака, что есть к тебе претензии от серьезных людей. Вышли на них, они согласились доплатить за то, чтобы наказать.

Ну, уже не врет. Какой все же настойчивый до наших теперь денег оказался покупатель украшения. Придется с ним тоже поговорить по-мужски и обстоятельно.

Жду пару минут, размышляя, чтобы еще спросить замерзающего в ледяной воде мужика. Решаю, что узнал все, что нужно и вытаскиваю его на берег, где так же добавляю по ребрам и многострадальной голове.

Купальные процедуры ждут и обоих оставшихся бойцов с заднего сидения. Уже не так настойчиво, всего минут по пять купания, потом такой же удар по ребрам и следом по башке. Ну, тощий поплавал побольше за свою хитрость с ножом.

Обыскиваю безвольные тела, забираю смартфоны. Документы тоже у всех с собой. Их скидываю в кучу с найденными деньгами, потрошу всех по полной. Забираю ключи от машины, разрезаю веревки на руках бедолаг и быстро ухожу с пакетом разного добра.

Стаскиваю перчатки, быстро перебирая ногами в сторону виденной недавно остановки общественного транспорта.

Пусть теперь выживают сами, в мокрой одежде на холоде, со сломанными ребрами и тяжелым сотрясением мозгов.

У них есть машина, где они могут согреться, только, завести ее не получится. Кому-то из них придется ковылять за помощью к людям. Да и всем придется как следует помучиться прямо сейчас и ближайший месяц.

Как я и думал, после предварительного разговора купание в ледяной воде и жестокий недостаток воздуха развязали языки всем. Они просто собранная по знакомству Курносым банда, решившая выполнить заказ покупателя украшения.

Впрочем, уголовное деяние они собрались осуществить серьезное — похищение уже совершили, еще и про пытки мне говорили. Даже гараж приготовили с подвалом, где уже готовы меня держать на цепи.

Я так и это почувствовал по разговорам, признание бандитов только подтвердило мои догадки.

Быстро прохожу пустынную Капсюльную улицу и запрыгиваю на маршрутку, везущую меня к метро.

Как бандиты выберутся из ловушки — это уже их дело.

Через час с небольшим я звоню в домофон, Брат открывает мне дверь на этаже.

— Ну, как все прошло? — нетерпеливо спрашивает он.

Я рассказываю все подробно, описываю тот момент, когда понял, что никого серьезного за этими бандитами нет.

— А если был бы?

— Пришлось бы тогда еще сильнее лупить. Теперь еще нужно решить, что делать с неугомонным покупателем украшения?

— Давай ничего не будем делать! Он поймет, что мы знаем про него!

— Понять поймет, только, успокоится ли? — сомневаюсь я, — Я могу поджарить его файерболом, как будто шаровой молнией небольшой, если шарахну метров с пятидесяти. Никаких следов и никакого оружия.

— Так ты оставил их на берегу замерзать, но, в машине они смогут отогреться? — переводит разговор на бандитов Брат.

— Могут, надышат там друг другу в тесноте.

— А может кто-то из них помереть?

— Не исключено, у Курносого сильное переохлаждение, плюс ко всему сломаны ребра и тяжелое сотрясение мозга. Как и у всех остальных. Да там все в мокрой одежде, которую сейчас не смогут снять и выжать. Однако, в салоне вполне могут отсидеться и прийти в себя.

— Не перегнул ты палку с ними?

— Да нет. Если и умрет кто-то, не будут же они болтать полиции, что похитили человека, чтобы пытать и отнять деньги. И что это он им так навалял в целях самозащиты конечно. Нет, будут молчать как рыбы. И лечиться долго.

— А захотят отомстить?

— Да и пусть! Тогда нам пусть лучше мстят больные, бедные инвалиды, чем здоровые крепкие отморозки. Если смогут, конечно. Мы это с тобой переживем. Давай лучше подумаем, как предупредить и испугать заказчика.

— Думаешь, не наврали они по время купания? — Брат забыл про мою способность.

Да и про свою тоже. Придется ему напомнить.

После этих событий больше ничего такого криминального не происходило.

Я по-прежнему лечу людей и радуюсь благоустроенной жизни в новой квартире вместе с Ольгой. Теперь и ее дочка к нам переехала, чтобы жить у матери под надзором. Не сказал бы, что мечтал об этом, однако, девчонка нормальная и серьезная, жить мы друг другу сильно не мешаем. Но, все же стало неудобнее, в чем попало уже не выйдешь из ванной и просто так подругу не завалишь на диван, когда захочется. Комнаты находятся друг от друга за кухней и ванной, слышимости особой нет, хотя, все равно немного мешает теперь заниматься тем, к чему я привык.

Приходится дожидаться ночи, как уже приличной, устоявшейся супружеской паре и это мне не нравится.

И Ольга стала сдержаннее заметно — еще один отрицательный момент. Поэтому ночует у меня ее дочка по рабочим дням, а выходные проводит у бабушки с дедушкой. В выходные позволяем себе больше, хотя, некое недовольство стесненными обстоятельствами у меня все-таки накапливается.

Не об такой жизни я мечтал, однако, потребности Ольги тоже приходится учитывать.

Ну и новизна в отношениях проходит, начинается бытовуха понемногу. Или это я сам понимаю, что придется мне уйти рано или поздно, стараюсь сильно не привыкать к Ольге, поэтому сам себя так настраиваю.

Набрал еще три кило, за три месяца мышцы заметно выросли, собираюсь к весне дойти до восьмидесяти кило живого веса. Брат тоже радуется жизни, все же поругался со своей постоянной подругой и теперь меняет женщин часто.

В маленьком медицинском центре популярность нового псевдомассажиста бьет все разумные пределы.

От криминала никаких вестей нет, до заказчика я только собираюсь добраться, понемногу присматриваю маршруты, по которым он ездит. Солидный черный Мерседес падет первой жертвой моей мести. Зато, есть еще водитель с охранником при нем, всегда сидят спереди, бывший браток занимает один заднее сидение.

Да, признался Брату знакомый ювелир, что именно из тех ребят покупатель украшения.

— Но, он уже давно криминалом не занимается, только легальный бизнес! — уверяет Брата ювелир.

Приложение с установленными камерами помогает обходить опасные места, где можно засветиться пешеходу. Еще проходные дворы уже нормально освоены рядом с местом офиса заказчика, поэтому сделать свое дело и уйти не проблема для меня.

Пока останавливает только то, что прошло мало времени после разборки на Капсюльной улице. Нужно дать успокоиться нашему врагу, чтобы он оказался посильнее ошеломлен подарком на Новый год.

И формой, в которой этот подарок будет преподнесен. А то понимаешь, заказал наши жизни начинающим отморозкам задешево и сидит, радуется жизни. Может, еще и дальше что-то планирует в нашу сторону?

Так прошло еще два месяца, наступило католическое Рождество и я все же решился атаковать явного врага.

До этого времени через день обхожу дом Брата, проверяю, нет ли наблюдения или какого-то интереса.

Один раз интерес обнаружился, только, после непродолжительной погони оказалось, что это одна из новых подруг Брата решила проследить за его поведением из соседнего подъезда.

А я то уже обрадовался, что кто-то из недобитков собрался отомстить серьезно и начал следить за квартирой.

За три дня перед Новым годом в половину седьмого я занял присмотренное место в темной подворотне. Она расположена всего в сотне метров от офиса заказчика. Выбрана за свое местоположение и возможность быстро пересечь два двора, чтобы выйти на следующей улице. Там я войду в еще один двор, поменяю одежду и сниму маску с лица, после чего окажусь на другой улице уже в другой маске.

Эпидемия ковида продолжается, поэтому масками на улице никого не удивить.

Вскоре знакомая солидная машина с крутыми номерами выезжает с парковки около бизнес-центра и подъезжает к моей подворотне. Фары машины на пару секунд освещают ее ярким светом, который я пережидаю за углом, прикрыв глаза, чтобы не ослепнуть на несколько секунд.

Когда рядом темнеет, я подбегаю к воротам, калитка заранее распахнута, в нее подложена пластина, чтобы она не закрылась в нужный момент. Около подворотни никого нет, метрах в двадцати я замечаю шагающую в мою сторону пару парней. Ничего, если у них нет чипа именно от этой калитки, броситься в погоню они не смогут.

Чтобы дождаться полного отсутствия свидетелей на улице — это придется не одну неделю здесь провести, ожидая удачного момента. Я на такие жертвы не согласен, да и не увидит никто ничего, кроме летящей шаровой молнии.

Мерс отъехал уже на десяток метров от моей позиции, это нормально для моего замысла.

Одной рукой я приоткрываю калитку ворот, снимая предохранительную пластину, вторая, уже свободная от перчатки начинает создавать файербол. Руку с пластиной я прямо в перчатке прикладываю к Палантиру на моей груди и набираю из него ману, переливая во вторую руку.

Файербол требуется совсем небольшой, всего с кулак размером, поэтому он быстро вырастает до нужного диаметра и отправляется в быстрый полет за широким багажником мерса. Нагоняет его, прожигает с ходу, после чего управляемо влетает в сам багажник. Тут же я перестаю поддерживать в нем стабильность и он ярким цветком распускается внутри машины.

Глава 10

Была у меня сначала мысль использовать фузею и пустить аннигиляционный заряд.

Всяко понадежнее будет и контролировать полет не нужно.

Однако, тогда заказчик точно не выживет, еще с ним погибнет его водитель с охранником. Наверняка, не самые лучшие люди могут охранять такого дерьмака, однако, это уже получатся лишние жертвы.

И явно лишнее внимание к случившемуся перед светлым праздником Нового года будет привлечено.

Да и машинам, и посторонним людям на улице может достаться, осколки мерса с аннигиляцией могут пробить стены домов и уж точно тонкое железо машин.

Я же хочу не убить нашего врага. А скорее ранить и испугать его, как только возможно сильно. Что его машину подорвали заложенной бомбой или выстрелили из гранатомета. Если он будет ранен или просто травмирован — этого мне хватит.

Понятно, что свидетели полета яркого шара найдутся, может, даже укажут подворотню, откуда он вылетел. Только, никаких осколков гранаты или следов взрывчатки не будет обнаружено в ходе следствия. Чистая энергия сделала мощный выхлоп и испарилась в пространстве. В итоге криминалисты просто разведут руками, что источник взрыва не обнаружен.

А свидетели будут рассказывать про шаровую молнию, которая прожгла крышку багажника и там взорвалась.

Ну, это уже чистая фантастика! Скорее, решат, что криминальный в прошлом товарищ сам что-то такое перевозил в машине. И уверенно отмахнутся от необъяснимых показаний.

Пока шар летел, направляемый моим взглядом именно в багажник машины, я уже закрыл калитку и застопорил ее специально подобранным длинным гвоздем, чтобы случайный житель этого дома прямо сейчас не открыл ее. Погоня из каких-то свидетелей-энтузиастов мне тоже не нужна на этом этапе операции.

Полыхнуло не так и сильно, все же багажник крепкой машины смог уменьшить внешние эффекты взрыва. Только крышку багажника выбило наверх вместе с задним стеклом, и она повисла за бампером на нижнем замке.

А стекло спланировало прямо на дорогу за мерсом.

Это было все, что я успел рассмотреть, накинул капюшон на шапку и зашагал по уже хорошо знакомому темному двору к новой подворотне.

Прошел ее, открыл следующую калитку в воротах и оказался на темной улице, которую пересек и сразу вошел в новый двор. Камер городских тут нет, кто-то только случайно может снять мою темную фигуру. Теперь я не спешу, за спиной уже много пространства, надежно отделяющего меня от места взрыва.

Из следующего двора я вышел в другой одежде с рюкзаком за спиной и сразу же сел в заказанное на ожидание такси. Просто договорено с таксистом, чтобы подождал в условленном месте с полчаса или побольше.

Но, и это еще не все, вскоре я вылез около Владимирской, зашел в очередной подъезд и оказался во дворе, где меня уже ждет Брат. Тут у родителей есть квартира еще с тех девяностых годов, посидели с ним два часа в машине, ожидая, когда закончатся предновогодние пробки.

Через час смогли полюбоваться на работу моих рук уже на экране ноута.

Прямое включение с места покушения на авторитетного предпринимателя из тех же девяностых показало здорово пострадавший со стороны багажника автомобиль, обгоревший салон, правда, только его заднюю часть. Ошарашенных тем, что они выжили, водителя с охранником, которых допрашивает полиция. Пару разговорчивых свидетелей, видевших полет яркого предмета из подворотни дома напротив.

Заказчика уже отвезли в больницу с обширными ожогами задней стороны тела — это здорово.

— Отлично как вышло, все живы, а кто нужно — будет долго болеть, — радуется Брат и я тоже удовлетворенно улыбаюсь содеянному:

— Удачно. Теперь полежит на животе с полгода, пострадает на пересадках кожи и поймет, что его время быть дерзким нагибатором вышло. Пора на пенсию помидоры выращивать, уступать нам молодым дорогу. Нашей магической силе!

Гляжу на удивленное лицо Брата и смеюсь:

— Это просто шутка. С нашими способностями заниматься криминалом — ну это уже совсем извращенцами быть!

— А если решит отомстить?

— Думаю, у него не только с нами постоянные проблемы. Десяток наберется подозреваемых. А если догадается и попробует отомстить, в следующий раз файербол будет побольше.

— Я бы тоже хотел научиться запускать такие шары. Явно пригодится в новом мире, — говорит Брат.

— Ну, для него не нужен какой-то высокий уровень. Нужна только энергия из Палантира, самому тебе такой мощный файербол не сделать. Зато, у тебя есть Палантиры, даже сразу два. У самых могущественных Магов Черноземья только по одному имелось, так что ты явно круче будешь. Я тебя научу, не переживай.

Просидев пару часов в машине, мы выехали со двора и вскоре Брат высадил меня около моего дома.

Ольга сегодня с дочкой у себя в квартире, поэтому могу спокойно принять ванну, смыть напряжение и страх, накопившиеся во время операции.

И вот, лежа в горячей ванне с пеной я вдруг почувствовал, что времени осталось мало.

Да, внезапно пришло такое озарение, что скоро придется делать ноги. Делать или за границу или в чужой мир.

Или это Брат своим постоянным желание сходить куда-то на меня так подействовал? Сам то я ничего такого не хочу.

Чем-то я привлек к себе внимание сильных мира сего и теперь маховик серьезного интереса в моей деятельности в качестве Лекаря раскручивается.

Что, в принципе, совсем не удивительно, такие умения привлекут любого человека при власти или погонах.

Черт, с заграницей сейчас все очень сложно, везде сплошная эпидемия, карантины и полный тотальный не въезд.

Пробиваться в Грузию и сидеть там в горах или одной из маленьких деревень — смысла нет.

Оттуда только улетать куда-то через Храм, иначе ничего не получится. Но, это сложно и рискованно, тем более, зимой там все засыпано снегом, добраться до Храма не получится с лету, нужно целую экспедицию нанимать.

Лететь в Латинскую Америку с пересадками и там искать местный Храм или из Мексики добираться нелегалами в Штаты?

Южную Америку можно было бы посмотреть, однако, не в такие совсем коронабесные времена всеобщего сумасшествия.

Да и зачем такие сложности, нас могут перехватить во время пути, если я исчезну с места своего жительства и работы тем более. У нас же почти под боком есть капсула, пригодная к использованию. Правда, сидеть в зимнем лесу в палатке смысла тоже нет никакого, даже палатку откапывать не будем, пусть подождет нас до следующего раза.

Черт, вскоре те, кто взял меня на карандаш, поймут, что Протасов Олег — это два разных человека.

Или уже это знают достоверно и решают теперь, что делать с таким знанием?

Один работает юристом и проводит сделки с недвижимостью, второй живет по его документам в его же квартире и лечит людей от неизлечимых болезней. И еще они часто встречаются между собой на одной из квартир, но, вместе не появляются нигде.

Поэтому я купил у знакомого теперь жулика еще одну симку с чужими данными и предупредил Брата лично о своих предчувствиях.

— Знал бы ты, как мне не хочется срываться из нашего времени в средневековье, — жалуюсь я ему, — Здесь и сейчас так здорово живется.

Но, Брата такие мои мысли даже радуют, что впереди нас ждут проблемы, он явно хочет попробовать себя в новой жизни.

— Так это, в других мирах может оказаться уже наше будущее? И все в белом? — это Брат уже у меня нахватался.

— Сходишь, узнаешь, потом мне расскажешь. Давай дела заканчивать. Или все же посидим в золотой клетке? — спрашиваю Брата.

— Если нас возьмут в оборот, мы до конца своей жизни будем лечить правящую элиту и их детей — будь в этом уверен, — отвечает Брат, — Попробуем пока пожить свободно, оно того стоит. Меня тогда никто не отпустит по мирам походить. Посидеть, как ты говоришь, немного не получится, тут уже на всю жизнь секретность повесят и в бункере жить оставят.

— Ну, давай попробуем. Мои предчувствия — это мои предчувствия. Обычно, то есть всегда — они сбываются.

— Это точно не из-за того случая с мерсом? Или еще того, когда ты уехал на машине с бандитами? Или когда оказался с курьерами и ограбил их? Или из-за того самого украшения? — Брат прозрачно намекает, что уже много разных косяков случилось именно со мной.

— Ну, с курьерами конкретно мне не повезло. С украшением ты прав, можно было и без его продажи обойтись. Хотя, вот именно эта квартира и жизнь в ней мне очень нравится. Да и какого хрена тогда добывать и таскать за спиной рюкзак с драгоценностями, если хоть что-то не продать? И не улучшить себе жизнь?

— И что мы тогда можем сделать для себя и родных, если решим уйти? — интересуется Брат.

— Для родных можешь сделать только ты. Я могу только Ольге как-то помочь, впрочем, без меня она найдет себе кого-то другого быстро, поэтому нет особого смысла рассчитывать на будущее с ней. Квартиру родителям лучше передать, пусть сдают ее пока, — размышляю я вслух.

— Тем более, в следующий раз нас уже будут ждать, если мы не сыграем со временем в свою пользу. Можно вернуться через два года или еще раньше в это время и не совершать все эти косяки. Проживем там год, вернемся сюда и окажемся в две тысячи двадцатом, начнем жизнь без уже известных проблем. Ну, лечить у меня не получится так открыто больше. Ничего, можно только по знакомству.

— Да, это отличная идея! — радуется Брат.

Однако, подумав, я добавляю:

— Нет, я чувствую, что наши проблемы идут от моей работы. Я, честно говоря, думал поработать год или даже больше по времени спокойно. Лечу людей очень маленькими дозами маны, не должны были так рано на меня внимание обратить, я же до конца никого не вылечил. Похоже, кто-то из серьезных людей сам болеет или его родственники, услышали где-то про меня, поэтому так быстро заметили этот медицинский центр. Из-за какой-то случайности. Понятно, что когда есть возможность силовым путем заставить лечить только себя и своих близких, остальных больных никто в расчет не возьмет. А мне этот вариант сильно не нравится. Чтобы я, Великий Маг Черноземья и его окрестностей, у кого-то на поводке сидел! Ну, пусть поймают, если смогут для начала!

Мы еще раз проехали до родительского коттеджа, уже предусмотрительно оставив машину Брата около дома. Он попросил помочь с поездкой одного из приятелей, взял у него машину на один день.

— Возможно, что твоя машина уже будет отслеживаться. Понятно, что твои поездки на Вуоксу к родителям — это обычное дело. А вот то, что ты отключаешь при этом телефон и пропадаешь на какое-то время из сети — это уже подозрительно. Поэтому, давай съездим на чужой машине, а смартфон просто отключишь на квартире завтра на несколько часов.

— Черт, у меня всегда столько звонков по работе, — переживает Брат.

— Завязывай ты уже с работой, передавай дела родителям и их сотрудникам в агентстве. Там они тебе уже не понадобятся. Если точно решил уходить. А вот пробить дорогу предварительно по снегу необходимо. Прокатимся парой снегоходов в сторону капсулы, — я все же рассчитываю уйти через Вуоксу.

Правда, в этом случае именно для меня есть определенная проблема, что капсула не работает как машина времени.

Брату то на это дело все равно, он не знает, куда ему лететь и куда он попадет. Только в Черноземье ему нельзя перебираться с моей внешностью, сразу много вопросов возникнет. Он на них точно не ответит самостоятельно.

Так и сделали, приехали в коттедж, когда там не было родителей. Забрали оба снегохода и отправились торить путь по заваленным снегом лесам. Зима в этом году сильно снежная и отойти даже от дороги недалеко по пояс в снегу — занятие не для слабаков. А у нас с собой для ухода еще много чего прихвачено, поэтому мы просто помрем, пока доберемся до капсулы.

Проехались не спеша почти до берега, даже оставили в снегу пару лопат на будущее. Чтобы добраться до капсулы эти пятьдесят метров придется еще много снега перекидать. Вернулись так же спокойно, проложили в итоге хорошую колею, нормально так продавленную, чтобы держала наш вес. Ну, мы на лыжах идти рассчитываем, тогда точно пройдем легко.

Лыжи пришлось тоже купить и в коттедже оставить, беговых там не было, одни только горные.

— Лыжи придется с собой забрать. Там тоже может быть зима, а Храмы, как я уже видел, в горах расположены. Еще самые теплые горнолыжные костюмы необходимы, лучше белого цвета для маскировки, спальники теплые, пенки и термобелье. Мяса вяленого возьмем, котелки и запас дров с углем. Еще топоры, лопаты для снега — в общем, Новый год ты и так встречаешь с родителями, вот и отвезешь все, что мы сегодня купим.

— А нам обязательно в зиму попадать? — осторожно спросил Брат и я хлопнул себя ладонью по шапке:

— Точно! Просто выберем Храмы именно где-то около экватора планет. Чтобы попасть в вечное лето. А зимнее барахло там оставим для возвращения сюда. Возвращаться все равно в Грузию придется.

— Ну, не знаю. В сильной жаре тоже сидеть не хочется все время, — сомневается Брат, — Там же кондиционеров может не быть еще.

Эх, братик, сколько всего в твоем новом мире может не быть — это ты на собственном опыте узнаешь!

— Ну, не на самом экваторе тогда, немного поближе к северу Храмы посмотрим. Придется поискать подходящие места именно на картах планет в капсуле.

В общем, оставшееся время до Нового года, все два оставшиеся дня провели в сплошных покупках нужных вещей. Если собираешься уйти осознанно, очень много чего приходит в голову, что необходимо и можно взять с собой.

Даже два «Тигра» с оптикой и с запасом патронов по сотне штук устроили себе. Один у отца и так был, Брат срочно уговорил его купить второй ствол уже для себя и увеличить запас патронов.

У него разрешение на охотничье оружие уже сделано, только, никаких стволов не зарегистрировано на нем самом.

А теперь времени на это может уже не хватить.

— Не знаю, нужно ли так таскать с собой огнестел, когда мы патентованные маги? — задумался я при обсуждении такой покупки.

— Будь уверен, со стволом всегда лучше, чем без ствола, — в этот раз Брат точно уверен в своих словах.

— До отца докопаются, что оружия дома не окажется.

— Ну, надеюсь, что это будет его основная проблема, — говорит Брат, — Сын забрал оружие и пропал с ним, тут ничего странного и необычного нет.

— Братишка, не успеваю тебя обучить защитному куполу. Придется тебе уже самому этим заняться, пока будешь в Храме приходить в себя. Надеюсь, что на Столе быстро получишь четвертый уровень. Вот тебе подробное описание без скрытых хитростей, как его прокачать, — и я долго объясняю Брату, что нужно сделать и как, чтобы освоить самое нужное умение в нашей трудной магической жизни.

Новый год весело встречаю с друзьями Ольги у кого-то из них на даче, Брат вместе с родителями остался.

Понимает, что может их долго не увидеть, пытается намеками и полунамеками дать понять, что скоро уедет надолго. Даже бывшую с сыновьями позвал, чтобы побыть напоследок с ними побольше.

На работу выхожу уже третьего января, для меня одного медцентр работает, клиенты также все ждут на месте.

Пытаюсь ощутить какое-то внимание со стороны, когда подхожу к зданию, но, никого нет. Да и время после новогодних праздников — святое для всех в России, работать никто не хочет.

Начинаю работать каждый день, сам открываю центр, сам принимаю народ и сам откладываю долю хозяйке.

Появилась мысль закончить лечение тех пациентов, которые уже близки к полному выздоровлению, поэтому днем лечу, а вечером отсиживаюсь в хамаме, чтобы восполнить энергию.

Нужно закончить хорошее дело, чтобы люди, кому повезло столкнуться со мной здесь, всегда вспоминали меня хорошим словом.

Так проходит три дня и тут я ощущаю внимание к моей персоне, когда выхожу из дверей медцентра вечером. БМВ с темными стеклами стоит в стороне от тихой, замерзшей улицы, движок продолжает работать, выбрасывая серый дым в сторону.

Однако, так прямо никто ко мне не подъехал, не предложил проехать, размахивая удостоверением.

После того, как я отошел подальше, за мной из машины вылез здоровенный жлоб и не спеша зашагал следом.

Судя по тому, что никто особо не маскируется, я имею дело с государственными структурами.

Провожал меня он до ближайшей остановки, где я сразу же заскочил в подошедший автобус.

Потом жлоб заскочил в подъехавшую машину и проехал за мной до остановки возле квартиры. После этого куда-то делся, больше я эту машину не видел.

Ну что же, начали меня серьезно отслеживать, если бы не мое умение, ничего бы не понял и не догадался.

Приехав домой, я сразу же отправил домой Ольгу с дочерью, намекнув, что могу уехать надолго довольно внезапно.

Дело закончилось серьезной размолвкой и хлопаньем дверей, выглядит ситуация на самом деле, как будто я выгнал ее из квартиры. Просто стало понятно, что мирная жизнь закончится не сегодня, так завтра, поэтому лучше ее во все эти мои тревожные темы не втягивать.

Ключи от квартиры у нее остались, приедет завтра-послезавтра и не спеша соберет свое барахло, которого теперь накопилось много от жизни со мной. Еще и машина новая, беспроблемная на несколько лет теперь у нее имеется.

Глава 11

Потом я присел в сразу опустевшей квартире и здорово загрустил.

Загрустил о кончающемся прекрасном настоящем и наступающем серьезно проблемном будущем.

Была определенная надежда у меня, что мои опасения не сбудутся, что я беззаботно проведу зиму в квартире с горячей водой, очень горячим отоплением и шикарной ванной.

И неплохой семейной жизнью весьма обеспеченного человека.

Как не хочется вылезать из современного налаженного быта, чтобы оказаться в каком-то средневековом обществе.

Снова убивать и выживать.

Оставаться тоже не вариант, во всяком случае, пока. Брат хочет погулять перед государственной службой, как все правильно понимает в наших перспективах.

Есть и у меня свои мысли, как изменить будущее, снова побывав в прошлом. Чтобы и у брата его семья осталась, и у меня моя вернулась.

Я бы и сейчас остался, нагулялся уже вдоволь, однако, все же думаю там с ним встретиться, чтобы вместе остаться или вместе вернуться.

Ладно, еще уйти нужно. Вот завтра сразу приду в центр с вещами в большом рюкзаке. Если что, чтобы на мою квартиру не возвращаться. С каждым днем все больше нужных и необходимых вещей для жизни в другом мире набирается в багаж.

Все остальное, что мы приготовили для перехода, собрано уже в коттедже у родителей, в комнате Брата.

Ночью спалось плохо, опять подступает мандраж из серии — мы бежим, нас догоняют!

Брат не работает, ждет меня дома. Думаю пока, даже уверен в том, что на меня, как Лекаря, выйдут первым. Это же у меня способности и нелегальное проживание наличествуют. Ну, посмотрю, как начнется разговор, может еще и останусь.

Если прилично и с уважением подойдут, предложат послужить стране и ее народу. Со здоровыми правителями народу, наверно, жить получше будет? Пора на страну поработать, наверно?

Договорились с Братом, что он может один уйти. С моей помощью, конечно и полным контролем над капсулой. Думаю, что не пропадет, пришлет мне записку, как там у него в новом мире. Захочет сразу вернуться или все-таки отбудет положенные полгода? Или на Вуоксу пришлет или все же придется в Грузию пробираться. Только, это уже по весне случится.

Ключи от квартиры заношу по дороге к нему, договариваюсь о последних моментах. Слежки пока не чувствую за собой, однако, уже около медцентра вижу новую машину вдалеке с работающим двигателем, от нее сильно несет вниманием к моей персоне. Именно из нее внимательно смотрят на мою фигуру, как я подхожу к центру и поднимаюсь по ступеням. Почему-то хотят именно в медцентре прихватить, предъявить оказание небезопасных услуг населению?

Глупость, конечно, полная, однако, как работают мозги кураторов слежки — да кто его знает?

Сейчас во всем присутствует простой примитивизм, давно уже спецслужбы выродились, еще в семидесятые годы.

— Долго еще следить будут? Может, сегодня еще доработаю? — появляется у меня определенная надежда.

И быстро гаснет, через десять минут громко хлопает дверь и в кабинет, где я уединился с первой клиенткой, входят два сильно уверенных в себе здоровенных мужика. С такими суровыми рожами, что все становится понятно сразу. Именно так раньше братва приезжала к коммерсу, чтобы обложить налогом. Теперь и госструктуры любят выглядеть похоже во время всяких силовых операций.

Входят один за другим, не стучась и сразу занимают все помещение.

Я как раз пристроился к позвоночнику пожилой женщины, когда слышу грубым голосом:

— Протасов Олег?

И тут же внушительно:

— Собирайтесь! Поедете с нами!

Я пускаю ману в камень и поднимаю голову:

— Позвольте узнать, с кем имею дело?

Один из жлобов машет удостоверение, очень небрежно и издалека, потом добавляет, решительно убирая его в карман:

— Собирайтесь! Мы ждать не будем!

Ксива в красной корке и выглядит солидно, однако, никто не представился и не думает это делать.

— А все же, вы кто? — снова интересуюсь, убирая руки от спины клиентки.

— Вы свободны, процедура завершена.

— Быстрее собирайся! — снова пугающим такой рык от второго детины.

— А то что? — поднимаю я ставки.

Может, они меня не как Лекаря забирают, а как человека, живущего по чужим документам, как потенциального шпиона или преступника арестовывают?

— Что не понятно? Быстро оделся и на выход! — подходит ко мне вплотную один из жлобов.

Ну нет, приехали бы как люди, поговорили спокойно и вежливо, тогда я, возможно, и поехал бы с ними.

А тут крайняя борзость в разговоре и понимание своей исключительности во всем.

— Поедешь головой по асфальту! Если что! Долго повторять еще! — злится первый мордоворот, а второй уже блокирует меня сзади.

Испуганная женщина быстро выбегает из кабинета, забыв свою сумочку на столе.

— Ну вот зачем такой аврал устраивать? Нервы людям делать? Я не собираюсь сопротивляться! — тяну я время, изучая их реакцию.

Первому надоедают прения, он кивает второму, который хватает меня за руку и пытается выкрутить ее заученным движением. Я просто держу руку, у него ничего не получается, мужик начинает злиться не на шутку.

Тогда он резко бьет меня под колено подошвой ботинка, и я приседаю на пол.

Второй наваливается сверху, однако, и так у него не получается сделать мне больно, чтобы выкрутить локоть.

— Крепкий гад попался, — сообщает он напарнику, кряхтя и упираясь.

Первый бросается на помощь, выхватывая наручники откуда-то с пояса.

Хватает меня за вторую руку и метится наручниками на кисть, однако, я не даю ему защелкнуть их на своей руке. Мотаю его туда-сюда и добиваюсь быстро, что по голове мне летит успокаивающий удар пока ладонью от разозленного оказываемым сопротивлением мужика.

Противники очень сильные физически и не понимают, как я могу им сопротивляться, поэтому здорово раздражаются. Только, мне затягивать эту возню тоже нет смысла, поэтому я прикладываюсь кулаком с маной в лицо первому, а потом уже освободившейся рукой здорово бью второго.

Оба оказались очень крепкими и выносливыми парнями, сразу не отрубились, пришлось добавить еще по разу каждому.

Все, теперь жлобы легли отдохнуть, а я вижу, как заглядывает в кабинет та самая Людмила, у которой теперь не болит постоянно голова.

— Людочка, приема сегодня не будет, да и потом тоже. Я уезжаю надолго, так и скажите клиентам.

Она ошеломленно кивает и закрывает дверь. Подумав, я поднимаю наручники и стаскиваю обоих здоровяков поближе, кладу одного на другого, просовываю руки одного за широкую спину второго и с трудом защелкиваю браслеты. Теперь им не так просто будет освободиться.

Вытаскиваю смартфоны из карманов и забираю их с собой, потом выкину где-нибудь. Стирать отпечатки нет смысла, их везде очень много, и в кабинете, и на квартире. Теперь останутся и на наручниках, и на смартфонах.

Изучаю внимательно обе ксивы и вижу, что заинтересовалась мной именно федеральная служба безопасности.

Как я и думал на самом деле.

Отрываю окна, морозный воздух врывается в кабинет. Спрыгиваю в сугроб под окном и спешу вдоль здания, ухожу в центр микрорайона. Делаю большой крюк вокруг соседних домов, инструктируя брата по телефону.

— Все, хватаю барахло, встречаемся где договорились, — слышу в ответ в голосе Брата нескрываемую радость.

И даже облегчение, что он не один убегает, что есть с ним надежный человек рядом с большим опытом путешествий между мирами.

Да, он думает, что просто собирается путешествовать экстремальным способом, что-то типа фрирайда или сплава по Амазонке у него в голове. Ну, посмотрит теперь сам, каково оно оказаться чужим в другом, враждебном к пришельцу мире.

Встречаемся на набережной через полчаса, я как раз еще докупил пару пакетов еды в магазине на нас обоих, брат позаботился о прикормленном уже такси. Дороги пока перекрывать не должны, да и вообще, сильно суетиться из-за побега подозрительного человека. По телефонам нас не вычислить, скоро начнут квартиры проверять и к родителям со временем отправятся.

Кидаю багаж на заднее сидение дорогого полноприводного микроавтобуса и с понятной грустью гляжу на мелькающий мимо меня город.

Сегодня православное Рождество, а мы куда-то снова бежим, как преступники. Надоело уже, честно говоря. Придется в следующее возвращение завязывать с таким активным лечением незнакомых людей. Как ни нравится мне это занятие, однако, слишком много от него проблем. При том, не решаемых подходящим для меня способом никак.

Телефоны отключены теперь надолго, до следующего возвращения в наш мир. Через два часа мы сворачиваем с шоссе и еще через час добираемся по занесенной дороге к коттеджу родителей. Я с вещами вылезаю за углом у соседнего особняка и жду Брата, подпрыгивая на утреннем морозе.

Вскоре микроавтобус возвращается к шоссе, а Брат приносит две пары лыж и часть нашего багажа, потом снова уходит.

Еще через десять минут возвращается с оставшимися вещами и молча надевает лыжи, поднимает рюкзаки. У каждого из нас их по два и еще по карабину теперь с собой, несем солидный вес на плечах. Сразу уезжаем по накатанной машинами дороге, скользим быстро и технично толкаясь палками. На разговоры времени нет, бережем дыхание, тем более, лица прикрыты масками для защиты от ледяного воздуха. На Рождество здорово похолодало, градусов под двадцать мороза на улице.

Сворачиваем на нашу колею и останавливаемся передохнуть через сорок минут.

— Ну как? Что родителям сказал?

— Что уеду надолго. Что ничего плохого не сотворил, однако, лучше мне исчезнуть на время. Мать расстроилась, отец больше за оружие переживает, что лишат его лицензии.

— Лишат точно. Не хочешь повернуть обратно к прежней жизни? К тебе то никаких претензий нет, скоро все поймут, что это я оперов побил и людей лечил. Хотя, могут и на тебя это прегрешение повесить, отпечатки пальцев у нас совпадают полностью. Будешь точно в СИЗО все это время сидеть, пока я не вернусь и не сдамся.

— Не, не думаю даже. Скорее бы в капсулу и улететь. Лучше я свою мечту исполню и по мирам похожу, чем буду в камере гнить.

— Начнешь лечить начальство фсбшное, камни у тебя есть, так в лучшем отеле на Черном море окажешься. Какая там камера? Максимальное лакшери! — поправляю я Брата, — И суперкрасотки в звании старшего лейтенанта не будут вылезать из твоей постели. Покажут тебе небо в алмазах, как еще никогда не показывали, чтобы задание выполнить и капитана получить!

— Нет, это еще успею. Тем более, погуляем годик и с чистой совестью сюда вернемся. За год спокойно пару миров посещу и нагуляюсь вволю, может, даже на всю жизнь, — Брат снова полон энергии, грусть от расставания с родителями уже прошла.

Да и некогда грустить бегущим путешественникам по мирам, когда с погоней полная неизвестность.

Потом снова пробираемся по лесу и хвалим себя за свою же предупредительность. Идти по колее от снегоходов можно вполне нормально, иначе бы даже на лыжах померли на половине пути. Снега еще немного нападало, однако, эти десять сантиметров легкого снежка нам не мешают двигаться по сформированной колее.

Еще через час колея закончилась, значит, мы уже где-то совсем рядом. А так в зимнем лесу нет ничего знакомого, даже реку замерзшую не видно за сугробами.

Отдыхаем по очереди, пока один копает узкий проход к берегу, второй переносит тяжелые рюкзаки и отдыхает.

— Черт, один я бы тут помер, — говорю я Брату, когда останавливаемся передохнуть.

Рожи на серьезном морозце у обоих красные, хоть прикуривай.

— Нет, через год возвращаться в Грузию не вариант. Из гор не выбраться будет. Давай на полгода или полтора года лучше рассчитывать, — предлагает Брат.

— Можно и так, только, как мы узнаем, какие планы у друг друга?

— Отправим через капсулу послание. С каким-нибудь серьезным грузом через полгода. Вернуться за это время к Храму вполне возможно. Получить послание и отправить ответ. Подождет писем друг от друга с недельку.

— Давай так и сделаем. От сегодняшнего дня примерно сто восемьдесят дней отсчитаем и будем ждать около Храма. Сразу друг другу напишем по письму и отправим. Капсула с установленной программой и серьезным грузом должна сработать, как пневмопочта. Только, тебе придется определиться с протяженностью местных суток и пересчитать все точно.

По паре механических часов у нас припасено, разлет по времени больше чем на пару суток не должен случиться.

Эти пятьдесят метров до камня на склоне реки прокопали еще за час, реально умаявшись, пока добрались до самого камня и расчистили снег вокруг него во все стороны. Чтобы можно оказалось сесть прямо на него и красное пятно вызова капсулы на спинке сидения было видно.

— Все, умаялся, — бросил лопату Брат, — Хочется телефон включить, послушать, что предложат фэсбшники. Может, райские кущи? Начнут умолять и ноги кланяться?

— Вряд ли. Не дошли они еще до понимания ситуации. И не знают доподлинно про наши способности. И так поймают и нагнут — еще в этом на сто процентов уверены, — разубеждаю его я, — Когда все твои данные у них имеются — деваться особо некуда.

Да и нет у нас с собой смартфонов, спрятаны в тайнике на участке. Может, и не обнаружат их при обыске, впрочем, симок там нет, а всю информацию мы стерли.

Проверяю капсулу, в ней шестьдесят процентов энергии, не так мало, как я опасался, но и не так много, как хотелось бы.

— Давай Палантир, я его перекачаю в капсулу, — говорю Брату и следующие десять минут осторожно перекачиваю его.

— Так, он почти пустой, можно не больше пары процентов вытащить. А в капсуле девяносто процентов набралось. Да, Брат, у нас небольшая проблема! Придется тебя так отправлять, а мне один твой Палантир оставить. Если капсула в ноль разрядится, двух моих не хватит, возможно, — говорю я ему.

— А это не опасно? — сомневается Брат.

— Ну, тогда капсула и при сорока процентах энергии показывала, что готова к работе. Я ее прогнал во всех режимах. Девяносто — это точно нормальный уровень для переноса.

Говорим друг другу последние слова, тянуть больше нечего. Брат садится на камень, я отдаю ему все его вещи, еще лыжи с палками складываю рядом и связку дров с карабином в чехле. Один Палантир лежит в рюкзаке, пока ему и такого аккумулятора хватит. Если сразу не начнет играть в Нагибатора. Или просто не придется выживать.

Отправляется он на третью по списку планету, где один из Храмов расположен ближе к линии экватора, чем к полюсам.

Последний хлопок по стенке сформировавшейся капсулы и все, я отхожу подальше, смотрю на сам процесс со стороны впервые в жизни.

Капсула долго висит в воздухе и у меня закрадывается сомнение, что ей можно пользоваться в такое зимнее время. Да еще при температуре минус двадцать градусов. Минут десять идет подготовка переноса, а потом она мгновенно исчезает, мигнув пару раз на прощание.

— Удачи, Брат! — прощаюсь я с ним.

Так, теперь придется подождать какое-то время, как я понимаю, поэтому копаю себе узкий проход от основной площадки до ближайшей ели и делаю себе под ее ветками укрытие. Параллельно дороге, которой мы добрались сюда, чтобы оказаться с ней рядом. Нарезаю снег лопатой кирпичами, строю себе укрытие от мороза и наблюдения с воздуха. Не думаю, чтобы нас уже искали на вертолете с тепловизором, однако, делать все равно нечего. Записываю себе на всякий случай место и Храм, куда отправился Брат. Мало ли, ослабею на память с этими перелетами.

Время тянется очень медленно, а я вскоре понял, что капсула вернется не так сразу на исходную позицию,

Чтобы навести кое-какую маскировку и не мерзнуть лишнего, закопал хорошо натоптанную тропу от места, где тогда остановились на снегоходах, до самой капсулы. Закопал и замел веткой ели, чтобы сверху она не бросалась в глаза. С земли опытные люди все разглядят, если вскоре не пойдет снег и не засыплет все наши следы.

Себе устроил узкую щель в снегу, проложив ее из моего укрытия в обход до берега и там уже под берегом. Едва только пропихнуться по очереди с обоими рюкзаками, лыжами и пакетами по колено в снегу. Оставил все добро около самой капсулы, с собой у меня карабин, фузея, Палантиры и лопата, немного еды в пакете. Каждые пятнадцать минут возвращаюсь узеньким проходом к площадке и проверяю магическим взглядом наличие капсулы, однако, ее нет уже четыре часа.

— Скоро появится погоня, — понимаю я.

Доберутся спецслужбы до коттеджа родителей, сделают там обыск, попугают всех как смогут. Соседи расскажут, да и родители тоже, как мы ушли на лыжах по дороге. Меня родители не видели вблизи, однако, Брата точно взглядами провожали, когда он вещи носил. Потом найдут место, где мы ушли в лес и отправят за нами погоню.

Да, трудно будет понять всем этим розыскникам, зачем мы ушли в глухие места, ведь летать мы не умеем, чтобы скрыть свои следы. Даже при полете на реактивном ранце они останутся. Да и лавировать на такой тяге между деревьев в густом лесу — смерти подобно. Будут думать, что мы устроили себе землянку в лесу и собираемся пересидеть какое-то время погоню и дальнейшие поиски.

Ну, пусть думают, разубеждать и давать какие-то подсказки не стану, плохо, что точно найдут один тайник и, возможно, второй с драгоценностями. Да и черт с ним, от этих камней одни проблемы!

Давно уже полностью стемнело в зимнем лесу, приходится постоянно использовать фонарик с ручным приводом. Мы таких по два захватили с собой, не считая еще камни-светильники и другие фонарики на батарейках с запасом.

Темнота в чужом мире — особенно невыносима, да и в лесу она мешает очень.

Рев моторов я услышал еще через два часа, когда с момента отлета Брата прошло уже шесть часов. Снегоходы, я даже знаю, чьи именно, мчатся по нашему хорошо заметному следу. Наверняка, что у родителей забрали.

— Эх, хорошо Брату, уже улетел и ни о чем не беспокоится. А у меня очередные проблемы намечаются, мне еще придется повоевать.

— Два снегохода, значит, четверо догоняющих, — понял я и занял место около площадки, где пропадают наши следы. Карабин я решил поберечь, приклад мне еще пригодится, поэтому срубил себе здоровый дрын заранее и обтесал его для удобного хвата. Времени у меня оказалось много, а теперь еще внутри грызет беспокойство — что делать, если капсула вернется через сутки или даже трое? Как путешественник восстановится на Столе?

Я хорошо готов к жизни в снегу, есть в одном из рюкзаков тонкий тент, чтобы растянуть его и обложить снегом. Могу устроить себе жилище на какое-то время. Можно будет даже костерок развести в укрытии, есть зимний спальник с пенкой, приторочены сейчас к одному из рюкзаков, спиртовая горелка с таблетками, чтобы попить горячего чая или суп сварить. Много калорийной еды.

В общем, в лесу даже на двадцатиградусном морозе я худо-бедно выживу. Намучаюсь изрядно, конечно.

Только, меня же ищут и вскоре займутся этим делом всерьез. Поднимут вертолеты, выгонят на прочесывание срочников из учебок и начнут облаву по всем правилам.

Особенно, когда посланные за нами в погоню пропадут со связи.

А ведь им придется точно пропасть на какое-то время, чтобы не мешать мне готовиться к перелету.

Глава 12

Когда из-за деревьев выскочил первый снегоход с двумя ездоками на нем, я уже затаился в сугробе на пятачке. Накинул на себя невидимость при прямом взгляде и с легкой дрожью от холода и ожидания в руках жду продолжения погони. Луч яркого света скользнул по моей голове и умчался дальше освещать дорогу

Снегоход затормозил, как только водитель разглядел в луче фары, что пробитый путь кончается. Его понесло юзом от резкого торможения, оба молодца оказались прямо передо мной в пределах досягаемости из сугроба. У меня на глазах очки для ночного видения, правда, не на мощном литиевом аккумуляторе, а на самых обычных литиевых батарейках.

Надеюсь, что в отличии от аккумулятора они работать не перестанут при переносе.

Работает они средненько, однако, мне хватает зрения, чтобы уверенно и с толком приложиться по голове пассажира дрыном. И потом сразу же по голове начавшего поворачиваться в мою сторону водителя. Успел среагировать за секунду водитель, шустрый парень оказался, только, соскочить с сидения не успел. Оба валятся со снегохода и замирают, я забираюсь обратно в сугроб и замираю. А следом через пять секунд эту картину освещает фара второго снегохода. Теперь они уже настороже, медленно подъезжают, пытаясь рассмотреть произошедшее. Я накидываю на себя защитный купол, слышу как водитель докладывает куда-то о найденном снегоходе с потерявшими сознание напарниками.

— Больше никого не вижу, — доносится до меня.

— Есть, выполнять, — бодрым голосом рапортует водитель.

Ясно, что с высоким начальством разговаривает. Разыскивает всем срочно понадобившегося Лекаря, которого сами же и упустили, дебилы казенные. Этот же водитель и приходил ко мне сегодня утром, теперь должен не щадя живота своего начальство порадовать поимкой беглеца и его двойника.

Сейчас мне не так близко до пассажиров второго снегохода, однако, больше за ними никого не видно, поэтому придется рискнуть и их устранить на время. Непонятно, на какое именно, значит — лучше надолго и с гарантией.

Что не смогут мне мешать в ожидании возвращения капсулы и моем уходе на другие планы бытия из этого мира.

Я выпрыгиваю из сугроба, на этот звук хрустящего снега и мое движение пассажир в милицейской форме не успел отреагировать должным образом и упал под ударом дубины. Ну, обычный мент в звании капитана к таким разборкам и не должен быть готов.

А вот водитель в шапке-ушанке все успел, и меня заметить, и отскочить с сидения, и вытащить ствол одним движением, и передернуть затвор, и выстрелить один раз сначала мне в ногу.

Что-то видит при свете направленной в сторону фары, спецназер хренов!

Это один из тех ухарей, которые меня в медцентр приходили арестовывать. Хорошо, что купол отвел пулю без всяких болевых ощущений и даже без сильного толчка в упорную ногу. Я смог вторым прыжком подскочить к стрелку на дистанцию удара. Еще две пули успел выпустить ошеломленный мужик уже мне в грудь на автомате, прежде чем толстый конец дрына выбил его из сознания довольно жестко.

Не охренел ли он меня на глушняк валить? Ему что начальством приказано? Холить и лелеять Лекаря! Ну, я так надеюсь! А не холодный труп начальству показать!

Выстрелы в грудь купол уже хорошо почувствовал, такую сильную нагрузку, да и меня чуть не отшатнуло в сторону. Стрелок попал прямо, а не вскользь.

Пришлось бить не жалеючи, кто его знает, на сколько выстрелов в упор рассчитан купол. Поэтому вырубил с гарантией, что скоро не очнется. А, может быть, уже и никогда не придет в себя за такие некрасивые дела.

Ну, реально заслужил!

Вернулся к первому экипажу и снова добавил водителю, этот тоже оказался из утренней группы захвата. Похоже, как не справившихся с арестом Лекаря и проваливших простую операцию их послали искупать вину перед начальством.

Поэтому они догоняют меня на снегоходах без всякого прикрытия и кидаются в бой без разговоров.

Я снова кидаю магический взгляд на место, где должна появиться капсула и ругаюсь про себя:

— Уже шесть часов прошло, да когда же она материализуется? Мне что, тут сутки придется прятаться от служивых?

Делать нечего, я подтаскиваю первыми два самых опасных тела под свет фары работающего по-прежнему головного снегохода. Приготовленными еще тогда для бандитов веревками вяжу им пока руки сзади. Забрал веревки с собой в новую жизнь, поэтому специально недавно сходил к капсуле и достал их из бокового кармана. Обыскивать придется уже потом, когда спеленаю обоих оставшихся бойцов.

Что тогда четыре тела, что тут четыре рыла — мне нет разницы. Быстро и с большим опытом связаны руки у второй пары, потом сразу нейтрализуются ноги. Я возвращаюсь к первой паре, один их жлобов так и не пришел в себя, второй попытался достаточно ловко достать меня ногой из лежачего положения и попал опять по куполу.

Я оглянулся, где мой дрын, не нашел его взглядом и просто вырубил храброго и не сдающегося мужика ударом маны.

Теперь это уже не так важно, такое использование удара воздухом, как то, что я своим телом отбил три пули, выпущенные в упор очень хорошим стрелком.

И даже не кашлянул при этом ни разу.

Сразу сорвал гарнитуру с его башки, оборвал все проводки и выкинул подальше. Правда, выстрелы на том конце уже услышали, теперь точно серьезную тревогу объявят, раз оружие в ход пошло. До этого момента, наверняка, небольшие силы к нашему розыску привлекли, чтобы все кулуарно порешать в узком кругу заинтересованных лиц.

И провал с задержанием всем в будущем конкретно необходимого Лекаря скрыть.

Потом связал ноги оставшимся неудачникам и после этого уже начал продуктивный обыск. У всех нашлось оружие, у мента стандартный «Макаров» с двумя стандартными обоймами, а у остальных троих более солидные пистолеты с длинным стволом и патронов гораздо больше, по четыре—пять магазинов у каждого, а в них по восемнадцать патронов.

Готовы к долгим перестрелкам, а патроны у них в свободном доступе имеются, похоже.

— Черт, я точно не откажусь от таких подарков. Тут у них только патронов около двух с половиной сотен. Мне обязательно в новом мире пригодятся, да и за хлопоты мои с вашими телами придется поделиться, господа хорошие. Все стволы мне брать и не стоит. «Макарова» оставлю хозяину, а один из этих заберу со всеми магазинами в придачу, — негромко я бормочу себе под нос.

Да, пистолеты одного типа, как я могу рассмотреть при свете фар снегоходов.

Разворачиваю оба снегохода задом к моей норе и направляю свет от фар на лежащих рядом с друг другом мужиков.

Стащил их поближе, чтобы могли как-то греть друг друга, одеты они скорее по-городскому, а не для поисков и преследования опаснейших преступников в глубоких снегах Карелии.

Явно, что бросили искупать вину без подготовки и времени на то, чтобы найти подходящую одежду.

Ну, сейчас они точно понимают, что не простого коновала, искусно обманывающего доверчивых больных, они догнали, а матерого убийцу в дорогом бронике, который и спас мне жизнь.

Проходит еще пол часа в непрерывных хлопотах с переносом оружия к моим вещам, пришедшие в себя мужики дружно стонут, что замерзают и просят развязать.

— Может вам еще горячего какао с шоколадом? Очень хорошо выпить на морозе! Сам бы не отказался! Что-то вы не по сезону одеты! Пошли за шерстью да оказались стрижены? — не по месту веселюсь я, спуская свое нервное напряжение от ожидания капсулы.

Однако, делать нечего, одеты товарищи легонько, да и конечности стянуты мной, так и правда до ампутации дело дойдет. Вытаскиваю из своего убежища широкий синтетический тент и расстилаю его на снегу. Перетаскиваю одного за другим мужиков на него и готовлюсь накрыть сверху, как первый жлоб сообщает мне, что его напарник так и не пришел в себя.

Да, не реагирует никак на все эти процессы, досталось ему по башке сильно здорово. Так ведь стрелял уверенно на поражение этот придурок. Хотел все свое и еще гораздо более высокое начальство оставить без надежды на долгую счастливую жизнь и спасение от смертельных болезней.

Почему то мне кажется, что займутся моими делами теперь как следует спецслужбы и быстро поймут, что лечил я по настоящему неизлечимые болезни. Притом солидными коллективами каждый день, а силы моей хватало на очень много невозможных в этом мире деяний.

— Ну, сам виноват. Ему что сказали — взять живым? А он мне в грудь две пули пустил! Приказ не выполнен, виновника под списание, — злорадствую я.

— Развязал бы ты меня, я ему первую помощь окажу, — умоляет меня его напарник.

— А ты что, в чудеса умеешь?

— Нет, но попробую сердце запустить, — начинает разводить меня хитрец.

— Э, лежи сам спокойно, без тебя есть кому полечить. С сердцем у него все нормально, глупая голова только пострадала. Скажи-ка мне, мил человек, чего это вы такие наглые сегодня поутру были? Белены объелись на службе что ли? Как таких дураков при оружии держат только? Жопу начальскую хорошо вылизываете?

Жлоб ничего не отвечает на обидные слова и только ноет, что у товарища трое детей, из них две прелестные дочурки.

— Ничего, жена пенсию хорошую получать будет, — отмахиваюсь я от его стонов.

Развяжи его, так он сразу воевать кинется, голыми руками боевые искусства мне показывать. Не до таких приключений мне сейчас точно.

Однако, подумав как следует, достаю лечащий камень из кармана и сливаю на голову пострадавшего пару процентов маны. Думаю, что хватит столько, чтобы легкую кому преодолеть или что там с ним случилось после моей звездюлины.

Мужик сразу открывает глаза и ошарашенно смотрит на мое лицо, потом дергается и не сразу понимает, что крепко связан.

— Серый! Ты жив? — радуется напарник, — Я уже похоронил тебя!

— Жив! А что случилось? — спрашивает второй жлоб.

— Молчать! Вы у меня пленные, поэтому приказываю помалкивать, — и я легко переваливаю тяжелое тело очнувшегося мужика в середину кучи малой на бок, — Грейте друг друга своими телами, а то сдохнете! И медаль не получите!Прижимайтесь плотнее!

И я накрываю половиной тента узников с головой. И про мою силу необычную доложено тоже будет, как стокилограммовые тела без напряга ворочаю. Впрочем, это они еще в медцентре успели понять перед отлетом в беспамятство.

Понятно, что без моего присмотра они как-то руками или зубами перегрызут или развяжут веревки. Не сразу, но, точно справятся с этим делом. Мне нужно помнить, что весть о засаде ушла куда-то по рации, выстрелы тоже могли услышать, так что скоро тут станет многолюдно на этом берегу.

Есть о чем голову поломать, но, сейчас уже не до этих проблем.

Ведь я уже к своей огромной радости обнаружил, что капсула наконец вернулась на свое место. Бросаю возиться с неудачниками и спешу к ней с остатками вещей, первым делом определяя, сколько в ней осталось энергии.

— Отлично, она не полностью пустая, двадцать или немного больше процентов имеется!

Я сразу же перекачиваю энергию первого Палантира в нее мощным потоком. Через пять минут второй идет в ход, еще такое же время проходит и капсула полностью заряжена, а у меня еще процентов двадцать маны осталось в последнем Источнике.

Ну, зря его у Брата забрал, только, кто же знал, что так выйдет! Что капсула не всю энергию каждый раз расходует.

Теперь буду знать на будущее.

Предчувствие говорит, что мне пора очень торопиться, поэтому я не слушаю крики пленных, которые по долгу службы хотят отвлечь меня от важных дел. Кричат что-то и пытаются развязаться изо всех своих сил, только, не просто это проделать с моими узлами в полной темноте. И здорово замерзшими, затекшими в путах руками, впрочем, еще зубы есть у пленников. Занимаю свое место, обкладываюсь рюкзаками, двумя чехлами с фузеей и карабином, мешками с едой и трофейным оружием, лыжами, лопатой и еще вязанкой дровишек.

Нажимаю маной кнопку запуска на спинке каменного кресла и через минуту оказываюсь в закрытом пространстве. Мое барахло завалило меня со всех сторон, я раскладываю его и распихиваю куда могу. Слава Богу, в этот раз капсула оказалась немного больше прежней, мне это еще при отлете Брата показалось, поэтому я как-то могу дышать и двигать рукой.

Быстро проверяю установки после Брата — третья планета в списке, Храм недалеко от экватора, время здесь не выставляется.

— Все, запомнил! — и я начинаю вводить свои данные.

Потом еще раз их проверяю внимательно, не вижу никаких ошибок и нажимаю третью клавишу.

Пора улететь отсюда!

Капсула так же провисела с десять минут, прежде чем исчезла в полной темноте.

Только, я этого уже не увидел.

Как и то, что за это время кто-то из пленных смог развязаться, справиться железными пальцами и зубами с крепко затянутыми узлами и бросился по моим следам. Только, куда я ушел, они едва могли слышать под тентом при своей возне, поэтому где именно меня искать — большой вопрос.

Бросился только один, второй лежит на тенте и ему по-прежнему плохо, тем более, руки-ноги замерзшие только начали отходить. У первого тоже страшно болят онемевшие руки, но, он мечтает исправить положение, в которое они все так неудачно попали.

Продолжать докладывать по рации уже не может, гарнитуру я закинул далеко в снег, поэтому суетится изо всех сил.

Чтобы как-то исправить то поражение, которое они снова потерпели на этом берегу. И за которое именно их не погладят по головке начальники, особенно за утерю штатного оружия. Ну, он еще не знает, что три пистолета без патронов просто брошены мной под елью, где было устроено мое место ожидания.

Впрочем, выскочив из круга света, он тут же вернулся и направил свет фары вдоль той оставшейся дорожки, которая ведет к моему убежищу.

Только, там ничего не видно, я замел следы напоследок, чтобы найти теперь мой путь, нужны хорошие яркие фонари с собой, а не свет снегохода, который ниже уровня сугробов. Мужик запрыгивает на снегоход, пытается найти мои следы на снегу и не видит ничего. Сидя на снегоходе трудно что-то разглядеть, поэтому он просто катается кругами, постепенно приближаясь к берегу замерзшей реки.

Через несколько минут над берегом зависает вертолет с красными звездами на борту, освещают светом своих прожекторов один замерший снегоход с лежащими людьми около него и один катающийся. Из вертолета на лед реки начинают выпрыгивать молодые солдаты срочной службы с автоматами, все те, кого смогли найти силовые структуры для такой операции поблизости.

Все, подмога пришла, только, злоумышленников с украденным оружием нигде не видно.

Тем более, могучие вихри от вертолета заносят все следы на снегу, а бравые солдатики еще больше их затопчут.

Теперь место нашего отправления из этого мира уже не найти никому.

Глава 13

Пробуждение оказалось непростым, но, без особо неприятных последствий.

Комок подступил к горлу и я, боясь захлебнуться, с трудом приподнялся, опираясь на локоть левой руки. Откинулся, как смог, подальше от места, где оказалось мое тело в момент пробуждения.

Тошнило меня недолго, можно сказать, я просто срыгнул и сплюнул небольшой комок рвоты. И все, следующих позывов не было, что очень меня порадовало.

Выпрямился и попробовал сесть, но в голове зашумело. Только и смог, что не удариться сильно головой, откидываясь обратно в лежачее положение.

В голове не нашлось ни одной мысли, только туман, белая пелена и больше ничего.

От поверхности, на которой лежит мое тело, идет очень приятное тепло, вскоре веки сомкнулись, я крепко уснул.

Приходил в себя я по итогу — целые сутки и еще более, теперь смог с этим точно определиться.

Время заметил не по смене светлых и темных времен суток в Храме, а то часам на руке, которые пережили перемещение и даже сохранили определенный завод пружины. Чему я оказался сильно удивлен.

Старые добрые «Командирские» не подкачали, исправно светящимися стрелками показывают, что время идет, а я все еще лежу на теплой и доброй поверхности.

Удачная идея — купить механические часы и завести их на полную прямо перед перелетом, зато, теперь я знаю, что можно что-то такое с собой прихватить и оно останется в рабочем состоянии, в отличии от электронных гаджетов.

Местный ксерокс старательно копирует даже завод пружинки или еще чего их там двигает.

Сначала я увидел число девять и время — шесть тридцать, умудрился запомнить такие числа, даже сразу смог опознать и часы, и минуты, которые они показывают.

К тому времени, как я поднял голову и скинул ноги вниз, стрелки показывают двенадцать часов дня десятого числа.

Десятого января, как понятно. Ушел я с берега Вуоксы вечером седьмого, пришел в себя утром девятого и полностью оказался готов вставать еще через сутки и шесть часов.

Ага, получается все немного по-другому, чем я раньше думал, но, в тех же примерно временных промежутках.

Первым делом я осознал, что новый Храм такой же большой, как в Сиреневых горах, по размерам они абсолютно идентичны, а ручеек воды так же шумит у меня позади.

Осознание, кто я такой и что здесь делаю — пришло на второй день, только вставать со своего ложа мне очень не хотелось. Поэтому я пролежал больше суток в приятном полусне, получая и усваивая информацию таким очень не напряжным для организма способом. Тут лучше совсем не торопиться, судя по тем же первоисточникам из башен Магов Севера.

Когда пришло время подниматься, я вспомнил — кто я, как попал сюда, зачем попал и что я собираюсь сделать в этом новом мире. Может, даже ничего серьезного не сделаю, это я узнаю со временем. Рано еще нагружать себя какими-то заданиями, если в стране окажется все благополучно, тогда и мне нет смысла нарушать устоявшуюся здесь жизнь.

Упаси Боже жить во времена перемен и устраивать их местным жителям за просто так на самом деле.

Наверху видно, что за пределами Храма — белый день, света хватает, чтобы уверенно передвигаться по самому Храму.

Все здесь мне очень хорошо знакомо, провел в общей сложности не меньше месяца в таком небольшом помещении. Качаю пока несколько раз ручку механического фонарика и оставляю его лежать на столе, потому что распаковывать мое барахло лучше все же при каком-то дополнительном освещении.

В первый раз я попал в Храм полностью подготовленный к такому путешествия, почти десять дней мы с Братом размышляли, чего лучше набрать с собой в дорогу и почти все свои хотелки выполнили. Отлично, что оказалось у нас столько времени и что капсула смогла все сюда перекинуть.

Еще наши неутомимые преследователи подарили мне напоследок почти новый убойный пистолет с кучей патронов. Так что с оружием у меня теперь все достаточно кучеряво, пусть нет Калаша с ящиком патронов, но, где-то на три с половиной сотен выстрелов у меня боезапаса хватает.

Сотня для карабина с какой-никакой оптикой, остальное для этого «Грача», как мне кажется.

Это, если не считать многозарядную фузею, оружие совсем другого технологического уровня.

Была мысль отдать ее Брату, я здорово сначала пожалел, что вторую такую пушку мы оставили закопанной около Храма в Грузии.

С другой стороны, зачем такое оружие носить с собой в современной жизни?

Ладно, что хоть обе космические винтовки в грузинских горах не оставили, была у меня такая идея. Только понимание того, что придется уходить через Вуоксу помогло мне принять правильное решение.

Однако, он сам от нее отказался, пояснив мне, что отправляется не убивать разумных существ и не работать Нагибатором в своем новом мире.

— Хочу попробовать пожить там мирно и спокойно, как обычный путешественник. Без твоих постоянных проблем с насилием и многочисленными смертями. Начну просто лечить людей, этим заработаю себе на хорошую жизнь.

Да, у Брата еще все впереди насчет насилия и смертей, оболочка гуманного человека из нашей реальности еще крепко висит на нем.

Ха, у меня тоже такие мысли были, пока первый дикарь не испугал меня до смерти своим боевым кличем и замахом дубины. Впрочем, уже и про Тонса у меня плохие идеи имелись, чего себя обманывать. Понял только, что не справиться мне с ним, как бы внезапно я не напал на него.

Очень быстро я тогда в такого же дикаря превратился, тут же убивать с удовольствием принялся. Ну, может и без особого удовольствия втыкал копье в тела Крыс, зато, ощущать себя живым и невредимым после схватки было очень прямо прекрасно, это я точно помню.

Ну, посмотрим, как у него такое получится — жить мирно и спокойно. Вполне может и получиться, если там достаточно развитое общество и нет привычки сразу убивать иноземцев. Или хотя бы грабить их на этой третьей планете по списку.

Со своими уровнями магии он выучит местный язык довольно быстро, не придется два месяца на это дело тратить, как мне на стоянке Гильдии. Примерно три-четыре дня для уже уверенного понимания разговорной речи.

Сразу же начал распаковывать рюкзаки, раскладываю два Палантира на Столе, с третьим еще подумаю, что делать. Первым делом налил воды в небольшой, но качественный железный чайник для походов, напился сам и снова наполнив его, поставил на Стол. Потом очередь дошла до камней-светильников и прочего добра.

Пока все заряжается и греется вода, выглянул наружу из Храма.

Когда первый раз открыл Дверь, то не удивился отсутствию растительности и даже как-то понял, что этот Храм расположен на высоте значительно пониже, чем черноземельский. Температура снаружи оказалась около нуля градусов, зато вид открывается еще более величественный и покрытые снежными шапками горы видны совсем рядом.

Хорошо, что я в качественной горнолыжной экипировке, на ногах теплые валенки на резине. Да и в Храме какой-то подогрев имеется, сам Стол, наверно, эту функцию выполняет.

Теперь я могу не тратить ману, используя орлиный взгляд. Ведь купил ударопрочный полевой бинокль с двенадцатикратным увеличением в плотном влагозащищенным чехле. Очень мне такого устройства в прежней жизни не хватало. В Кутаиси тогда тоже не сообразил найти в магазинах или дать заказ Саше, а потом уже и некогда оказалось, удирал постоянно, теряя тапки. В Ленинграде мог спокойно договориться в магазине спорттоваров с той сероглазой симпатичной продавщицей, однако, поленился тогда тащить с собой, думал в Кутаиси выбрать спокойно.

В бинокль видны горные вершины и справа, и слева, покрытые снегом и льдом, дальше они начинают снижаться вправо и остаются непреодолимыми слева. Внизу от моего места, на расстоянии пары километров вижу густой и обширный лес на всем протяжении, сколько я могу рассмотреть. Здесь нет такого постепенного спуска, как в Сиреневых горах, таких понижающихся нагорий, постепенно переходящих в лес. Только гранитные горы всех цветов от коричневых до желто-бежевых пород, которые сразу пропадают на опушке темно-зеленого леса.

Такой, натурально Великий лес, без конца и края по всем направлениям, куда только я могу посмотреть. За спиной у меня высокая скала, уходящая в небо, перед входом совсем маленькая площадка с сильным наклоном от Храма. На ней ничего не спрячешь, все каменные обломки и прочее добро смываются ливнями и сдуваются ветрами вниз.

Да, километра полтора высота, однако, точно это я сказать пока не могу.

В Храме я провел еще один день, занимался уже рутинной бытовухой, заряжал Палантиры, камни-светильники и прочее магическое добро, что подлежит наполнению магической энергией.

Дровишек пока хватает, готовлю себе только чай в легком котелке, кашу не варю, грызу вяленое мясо и разные копченые деликатесы, которыми запасся перед уходом.

Сам проверился у стены, однако, только одну единицу Энергии прокачал, на которую не хватило тогда времени в Грузии. Энергия теперь у меня четвертая, так же как и физическая сила, а вот магия уже шестая после прокачки в башнях на севере.

Я могу отчетливо рассмотреть отвесные спуски, по которым мне придется идти, почти сползать на пятой точке. Понятно, что во время дождя или обильного снегопада подниматься или спускаться не получится, наверняка. Хотя, сейчас тут настоящая зима, но, даже в горах температура вполне терпимая. Подъем займет, пожалуй, не меньше трех часов, а вот со спуском можно и в пару часов уложиться, если не сильно нагружаться.

Но, риска со спуском и подъемом здесь будет побольше, чем на подступах к Храму в Черноземье. Поэтому туда-сюда не набегаешься, придется продумывать, как спустить и укрыть все, что мне потребуется в лесу под скалами.

Основной вопрос возникает с Палантирами, сколько забирать, как заряжать и сколько оставить. В отличии от оружия, я опасаюсь оставлять такие источники силы в Храме, куда может прийти любой, обладающий хоть немного знанием и маной. И очень порадоваться найденному Палантиру и что совсем печально, почти мгновенно стать сильнее меня, если я буду возвращаться сюда с пустым Источником.

Полностью разряженные Источники, спрятанные где-то внизу, не сделают никого сильным, правда, и мне мгновенно тоже не помогут, придется ползти наверх в Храм, чтобы заряжать их.

Но, лучше так, чем рисковать Палантирами кардинально, чтобы потерять их безвозвратно.

Где-то прятать на спуске тоже я не хочу, там я буду на виду у всех, кто может оказаться в лесу или где-то рядом в горах. Да и в местных скалах почти нет подходящих мест с каменной галькой, а те, которые на что-то такое похожи, я не стал проверять, чтобы не терять время.

Спускаться я начал с двумя рюкзаками, и делал это два часа, как я засек по своим наручным часам. Отойдя с километр от резко закончившегося подножия горной породы, нашел укромное местечко, где, кроме каменного крошева имеется еще множество солидных булыжников. Остатки одной из скал в предгорьях, разрушенных временем и богатой растительностью. Будет чем придавить разрытую землю, хотя и так листьев с иголками хватает на земле.

Внизу потеплело изрядно, уже градусов двенадцать имеется, явно, что это еще более теплое место, чем Черноземье, заметно ближе по температурам к Сатуму.

Здесь я задержался, закопал полностью разряженный Палантир, решив не рисковать всеми Источниками сразу. Пока мне хватит и двух штук, одного заряженного почти полностью, второго только на половину. Когда второй разрядится, путем естественного между ними каннибализма он будет забирать заряд у первого, который и для меня пока опасен.

Горнолыжный костюм оставил тоже в тайнике, он слишком теплый для этих мест, теперь на меня походная куртка и штаны цвета хаки, на ногах неприметные ботинки для треккинга, валенки вместе с теплой шапкой и перчатками тоже отправились в тайник. В полиэтиленовый черный пакет для мусора, чтобы не мокли в земле.

В рюкзаке есть непромокаемый плащ такого же цвета, чтобы никому не кидаться в глаза. Зонтик я уже не стал брать, сложное техническое изделие для этих времен. Обойдусь синтетическим плащом с капюшоном, которые должны выдержать любой ливень, судя по их характеристикам, заявленным производителем.

Еще, конечно, я взял с собой карабин и фузею, оба висят у меня на ремнях в чехлах с обоих сторон. Пистолет на поясе, бинокль на груди. Жаль, что нет хотя бы копья, чтобы быть похожим на местного воина.

Правда, я могу его вырубить своим топориком, однако, не хочу таскать лишнюю тяжесть. Да и позиция моя жизненная теперь будет здорово отличаться от поведения обычного скромного путника. Кого бы я не встретил первыми.

Негусто я вооружен, откровенно говоря, особенно для встречи с шайкой разбойников, которых мне будет нечем удивить. То есть, не удивить, удивить то найдется чем, просто испугать для начала. Хотя, как в одиночку можно испугать толпу крепких и сильно голодных до чужого добра парней и мужиков?

Я решил пока думать, что и на этом материке уровень развития окажется сравним с тем, который имеется в Сатуме, то есть, такое раннее Средневековье. Еще довольно долго до появления оружия, использующего порох, со своими дворянами и войной всех против всех.

Есть у меня идея, что предки современных жителей Сатума приплыли туда когда-то именно из этих мест. Очень уж они отличаются по своему языку и жизненным повадкам от терумцев и жителей королевства. И остальные называли их чужаками постоянно, насколько я помню те веселые времена.

Еще меня интересует, есть ли здесь выходы магической силы или все так же, как в далекой колонии. Которая, правда, захватила и прогнула под себя под себя остальные страны на своей части материка.

Только с магией там все очень скромно и почти незаметно.

Зато есть ощутимое техническое превосходство над соседями, только хроническая разобщенность и отсутствие крепкой единоличной власти не дает сатумцам захватить полностью свою часть материка.

И начать экспансию в обезлюдевшее Черноземье, возвращая железной рукой дворянские устои и понятия.

Пока спускался вниз очень не спеша, запоминая дорогу с ориентирами, пытался продумать свою новую жизнь, руководствуясь уже пройденным жизненным путем.

Из Питера и моего времени пришлось уходить довольно быстро, я о том, что собираюсь делать в новом мире, особо не задумывался. Пока я думаю просто попробовать прожить тут с пол года, а потом перейти в Черноземье на шесть или десять лет вперед. Чтобы побывать в будущем и узнать, как сложится там жизнь моих детей, женщин и друзей.

И не нужно ли чего-то подкорректировать в их прошлом.

Единственно, что оказаться в будущем, которого, возможно, еще и не будет — эта идея мне не очень нравится.

В принципе, можно еще доплыть на корабле до Сатума, ближайшей земли того континента. Знаю это точно потому, что я выбрал себе Храм, расположенный на другом материке этого мира. А от него до того самого печально известного мне Сатума не так и далеко. Тысяча или немногим больше километров по морю напрямик.

Однако, возвращаться в свое время в Астор мне нет особого смысла. Со времени моего ухода из города прошло всего примерно семь земных месяцев.

Грита и Клея только родили, я могу полюбоваться на младенцев и пока все. Ну, еще подлечить мамочек и детей, если такая нужда появится. А мне нужно, чтобы они уже немного подросли, чтобы проверить их на магическую составляющую. Да и моя история уже обрастет легендами, как я выбивал расчетливо и безжалостно непримиримых врагов оставшегося человечества. Пока город не решил воевать своим умом, не доверяя мне ни на каплю. Решил и облажался у всех на глазах.

Гвардия будет точно знать, кто и как успешно воевал, пусть власти и начнут проталкивать народу иную версию случившегося.

Про произошедшие потом непонятки точно ничего народу и моим друзьям не известно, для всех я срочно ушел спасать выжившее человечество от Камней Зла. То, что меня собирались взять под полное управление и принуждение — это известно только верхушке Гвардии и Совету Капитанов. Ну, еще Генс мне смог об этом прислать предупреждение, которым я сразу же воспользовался.

Однако, мне удалось уйти без крови и явного противопоставления себя силам, подчиняющимся именно городскому Совету Астора. Исчез как бы по своим магическим делам для спасения всего человечества.

Ладно, это все из прошлого, пора заняться своими неотложными делами в новом старом мире. Тем более, насколько я знаю, корабли между континентами здесь не ходят из-за гораздо более бурного океана. Если корабль попадает в шторм вдали от берегов — ему просто не выжить в открытом море. Явное последствие ощутимо более высоких температур на самой планете.

Я могу вернуться в Черноземье, однако, в Асторе и так власть более-менее нормальная для этого времени, меня она вполне устраивает и менять на что-то другое я ее не стал бы.

От добра — добра не ищут. Лишь бы меня не трогали особо.

Я на самом деле так считаю, да и меня, как того самого очень подозрительного мага, никто не пропустит во властные структуры. А воевать и убивать, чтобы сделать жизнь людей в Асторе немного лучше — я не собираюсь.

Правящие классы Астрии и Сатума, как и Терума — слишком серьезные соперники для меня-одиночки. И там и там — очень жестко выстроенное правление класса аристократов и всех остальных дворян.

Тем более, меня там уже знают или быстро вспомнят по прежним делам.

Еще я очень рассчитываю, что и язык у местных окажется схож с сатумским корли, что здорово облегчит мне вживание в новую жизнь на первых порах. Возможно, что тогда придется гораздо меньше убивать, когда можно сразу нормально поговорить.

У меня есть минимум три-четыре месяца, чтобы определиться с тем, что я хочу и понять, осталось ли у меня желание изменить жизнь местных людей в лучшую сторону.

Или оно так и не возникнет, а я снова куда-то уйду.

Для этого изменения может потребоваться гораздо более длинный временной промежуток, чем я пока себе отвожу. Пара десятков лет, не меньше, я пока точно не хочу потратить такой кусок своей жизни на еще чужой мне мир.

В своем мире я наверно больше не смогу заниматься такими путешествиями, если попаду в оборот спецслужб, никто меня не отпустит праздно проводить время в неизвестных мирах. И отдыхать я буду всегда с многочисленной охраной, да и жить с ней постоянно.

То есть, граница будет очерчена конкретно и навсегда.

Это, если я не вернусь в прошлое, как сейчас рассчитываю, чтобы опередить все случившееся со мной и изменить будущее.

Только мне сейчас хочется снова попутешествовать самому, мир посмотреть, себя показать, как могучего Мага.

Последнее — особенно, ладно, во времена СССР я попал случайно. Понимал, конечно, что выставляю время наобум по ходу своих мыслей и ошибся, внутри себя допуская, что непременно ошибусь. Страшного ничего не случилось, посмотрел на жизнь при социализме, не особенно ее распробовал на вкус, что и понятно. Надежная крыша торговой мафии смогла оградить меня от бытовых неурядиц, в самом комфортном ключе избавить от проблем с новыми документами, но, вот только беда — что вскоре протекать стала эта самая крыша.

Я и так не питал иллюзий на долгую работу великим Лекарем. Теперь еще наглядно убедился, что хватило бы мне излечения всех моих троих основных акционеров вполне, чтобы потом безбедно прокататься по стране несколько месяцев. Не опасаясь того, что произошло после двух месяцев непрерывной работы на мафию городка Они.

С другой стороны, я все равно был привязан к Кутаиси почти три месяца, необходимых для оформления паспорта и брачно-разводных процедур. Так что, заниматься лечением — это хороший путь, чтобы познать себя и свои новые способности.

Зато, скольким людям я помог, пусть и за деньги, которые по итогу оказались мне не так уж и нужны. Хорошо, что смог серьезно изменить родителей на невероятно значимой финансовой подушке и знании будущего.

Ну, это раньше мне казалось — что получилось хорошо, однако, итоги этого поступка меня здорово удивили.

Теперь у меня нет родителей, которые знают меня лично, нет прежней жизни, зато, есть надежный Брат.

Это очень важно для меня, раз уж больше ничего не осталось из прежней жизни.

Не факт, что смог решить все их проблемы и не принести новых теперь, но, что сделано, то сделано.

С тем, чтобы новый мир посмотреть и изучить, тоже имеется определенный интерес. Однако, и недостатки в этом процессе присутствуют непреодолимые и достаточно утомительные, раз не имеется пока у меня в наличии ковра-самолета или послушного дракона.

Или хотя бы железной дороги рядом.

Тащиться целый день на лошади или пешком — тридцать пять, край сорок километров преодолеешь. Солнце жарит, дождь тебя мочит, слепни грызут, мозоли болят, ноги гудят, задницу натер, если не на своих двоих. Только телега позволяет отдохнуть и порадоваться медленному путешествию, но, место прибытия быстрее не приближается.

В общем, с транспортом — беда, поэтому большие перемещения туда и обратно — мне строго не желательны, как ни крути. Вышел из Храма, дошел до людей, немного освоился и пообтесался, готовься что-то делать в непосредственной близости от места, где расположен Храм. Этот расположен в горной гряде недалеко от берега океана, ближнего к Сатуму, как я внимательно рассмотрел на карте в капсуле.

Такие у меня в голове предварительные мысли, в общем, дальше посмотрим.

Глава 14

Спускаться я начал ранним утром, пристально рассмотрев в бинокль сам лес и подходы к горам.

Не видно ли где-то дыма от костра или еще каких проявлений чужого присутствия, но ничего не заметил, кроме пары косуль на одной из опушек. Да, совсем безлюдные места, так и лес огромный.

От утренней росы на камнях очень скользко, спасает только рубчатая подошва горных ботинок. Нужно запомнить, что рано утром или в дождь лезть наверх не стоит, если только вопрос о жизни или смерти не стоит на повестке.

Погоне, если она будет, тоже придется с такой проблемой столкнуться, тем более, без ботинок для треккинга на ногах.

После некоторых раздумий и одной пробы, я определенно убедился, что даже почти полностью заряженный источник, когда его используешь для работы фузеи, не оказывает на меня своего доминирующего влияния. В принципе, это понятно, я же его не касаюсь, зато выстрел получается быстрее и мощнее, что импульсом, что аннигиляцией.

В сером рюкзаке за спиной у меня всего килограммов двадцать веса, идти получается достаточно легко, но, с таким грузом, пистолетом на поясе, карабином и фузеей на шее, бежать долго точно не получится. Поэтому я передвигаюсь достаточно тихо, кидаю вокруг время от времени поиск и часто чувствую разных зверей, не спеша уступающих мне дорогу по мере моего приближения. Около гор очень много всяких косуль и баранов с горными козлами водится, похоже, спасаются в горах в случае атаки хищников. Значит, серьезные звери тут имеются.

Даже здоровенного черного медведя рассмотрел, как он не спеша и с достоинством исчез в кустах.

Кортов здесь не должно оказаться, которые могли бы навестись на мою магическую составляющую, обычные звери тоже не должны хлопот доставлять. Даже охотиться мне ни к чему особо, спокойно буду доедать свои припасенные вкусняшки.

Лес солидный, деревья многие по двадцать-двадцать пять метров, местами заросшие кустарником, местами — можно идти свободно. Под ногами упругие кочки, поросшие мхом, я иду и пытаюсь представить, какое сейчас время.

Как с временами года на этом континенте, я, конечно, не в курсе, но этот материк лежит примерно так же на карте, которую я изучал в капсуле, как и тот, где расположен Сатум, протянувшись с севера на юг.

Только прежний континент — более вытянутый и узкий, а этот — покороче, раза в полтора и пошире, раза в два-три. Почти одна треть материка отделена горами, в которых расположен Храм, эта часть находится на юге. По краям, около берегов, горы значительно понижаются и там, наверняка, расположены торговые тропы, по которым доставляют товары с севера на юг и наоборот.

Может и целые дороги проходят по ущельям, но, что интересно, континент так же разделен на две неравные части, как и Черноземье с Сатумом. То есть, не совсем так, там горы делят на три части материк, здесь только на две.

Храм находится в горах, гораздо ближе к правому берегу океана, где-то одна десятая часть по расстоянию от того, что расположено слева. Если прежний материк был примерно такой — сто пятьдесят километров Черноземья, перевалы километров пятьдесят, Сатум по ширине триста километров, местами, даже четыреста, то есть, в общем, всего километров шестьсот по ширине. Тогда, как ширина этого материка — от тысячи до тысячи пятьсот километров, значит, я нахожусь где-то в ста-ста пятидесяти километрах от берега океана.

Будем про это помнить и шагать дальше, после отдыха и обеда с горячим кулешом, порадовавшим снова мой желудок. Иду я все так же, держа Ариал с левого плеча, время от времени кидаю поиск. Ручьи с гор и небольшие речки попадаются довольно часто, за воду и ее чистоту я не опасаюсь. Только радуюсь, что попал в новый мир уже с несколькими комплектами лески и крючков, чтобы всласть порыбачить в здешних водах.

К вечеру прошел километров тридцать по производящему большое впечатление лесу и остановился на ночлег на небольшом холме, где и приготовил себе лежанку из веток и пенки, укрывшись плащом и надев всю одежду.

В лесу стало заметно теплее, когда я отошел от гор, градусов двенадцать ночью точно есть, днем до двадцати температура поднимается, в самый раз для больших переходов.

Ночь прошла спокойно, пара зверей прошла недалеко, остальных я, видно, распугал, срубая топориком стволы и ветки для костра и еще чтобы прикрыть мою лежанку небольшим ограждением. Костерок горел всю ночь, подкармливаю его набранным валежником.

Однако, рано утром умение разбудило меня, несколько крупных животных оказались в зоне обнаружения и теперь пробираются в мою сторону. Действуют ловко и слаженно, как настоящие лесные убийцы, даже пришли с той же стороны, откуда появился я сам. Нашли по оставленному мной следу.

— Стая волков, судя по всему, — понял я и приготовился сражаться за свою жизнь и здоровье.

Ну, как приготовился, поднялся на ноги, надел очки для ночного видения, сразу разглядел уже довольно близко от себя десяток силуэтов здоровенных зверей. Накинул купол и поднял повыше пистолет, пришло время его опробовать в первый раз.

Надеюсь, гром и молнии выстрелов произведут неизгладимое впечатление на зверей.

Нападение я откровенно прозевал, рассчитывая на свою защиту, поэтому первый зверь отлетел от купола, изрядно напугав меня своей злобной мордой в метре от моего лица. На второго я уже нормально среагировал, выстрелил в широкое туловище и попал. Тяжелая пуля отбросила зверя на прыжке в кусты. Третьему тоже досталось, однако, вылетающие снопы огня из дула и грохот выстрелов, а так же жалобный вой пораженных зверей заставили остальную стаю мгновенно ретироваться.

Остатки темноты провел около костра, сон как-то пропал уже, поэтому я вышел пораньше в путь.

Сначала, правда, рассмотрел уже умерших животных, то есть, только одного, второй забрался далеко в кусты и там издох. Здоровенные волчары, гораздо больше наших серых, похоже, что в таком огромном лесу у них проблем с кормом нет. Явно, что местные альфы, правда, медведь может с этим утверждением поспорить.

Похожи на тех северных волков из Черноземья, однако, немного поменьше и не такие все же смертельно опасные.

Опять целый день я шагаю по лесу. Как бывшему гильдейцу, немного все же поднахватавшемуся премудростей лесной жизни от настоящих профессионалов, мне не трудно ориентироваться на местности. Поменьше шуметь при ходьбе и внимательно слушать пространство вокруг. Очень все же полезная и необходимая именно для меня школа жизни в лесу у Мастера Тонса оказалась. Пройдя еще тридцать километров, уже под вечер я наткнулся на большое болото и, понимая, что светлое время на исходе, отошел от него подальше обратно. На сухом высоком месте развел костер, используя много высохшей травы.

Насекомых по зимнему времени пока нет, ни комаров, ни другой пакости кровососущей.

Ночью, в глубокой тишине, когда ветер перестал качать верхушки деревьев, до меня донеслись звуки человеческой деятельности, недолго поплакал ребенок, кто-то заготавливает дрова, усердно работая топором. До меня долетает эхо от ударов, и я понял, что где-то за болотом недалеко от меня есть люди.

С топором все понятно, только что делать в глухом лесу младенцу — на этот вопрос я узнаю ответ уже утром.

Проснувшись, я доел холодную кашу, попил водички и начал обходить болото с левой стороны, где, как мне показалось — будет немного посуше.

Вот и первый контакт намечается, теперь я уже не мандражирую, как в первый раз, иду вполне уверенный в себе. Теперь уже готов говорить короткими емкими фразами, как основной парень в этом лесу. Хорошо бы, чтобы меня еще понимали хоть немного.

Лесорубы там с женами и детьми или воинственные беглецы какие-то от местного органа правопорядка, скоро я это увижу.

Обходить болото пришлось целых пару часов, пока не появилась сухая тропа, по которой я и прошел на другой берег. Начал возвращаться обратно к тому месту, где слышал голоса людей и звуки топора.

Вскоре кинутый поиск показал, что впереди меня имеется немало местных жителей, да и сам я уже услышал звуки жизнедеятельности большого количества людей. Дети кричат, младенцы плачут, топор стучит пока один. Потом я внезапно спугнул какую-то девчушку, уединившуюся для своих личных дел в кустах, совсем молоденькую, но задавшую такого быстрого стрекача от меня, что я видел ее всего несколько секунд.

Ей по виду лет тринадцать-четырнадцать, судя по одежде, похожей на серую мешковину и мелькнувшие голые ножки в чем-то похожем на онучи, попал я где-то в то самое время, на которое и рассчитываю.

Девчушка исчезла между ветвей, вскоре я услышал, как она поднимает тревогу, даже смог разобрать несколько слов, правда, с именем, которое она назвала, не очень разобрался:

— Ахельм! — или Хельм, не смог разобрать, — Там чужой идет!

Вспомнилась почему-то Хельмова Падь в этот момент.

— Где? Далеко? Не ори только, — ответил ей голос взрослого мужика, довольно басистый и обозначающий своего владельца, как человека немолодого.

И крепкого телом, явно что не тщедушный пацан разговаривает. Слова знакомые вроде.

— Нет, уже рядом он, — потише, но все же прокричала девчушка.

— Да не ори ты. Точно он один? — разобрал я следующую фразу.

И рот у меня растянулся до ушей, язык оказался мне неплохо знаком. Тот самый корли, который я так и не выучил основательно, но общаться и понимать уже умею.

С плеч гора свалилась, возможность объясниться — это так важно, что я сразу же оказался крайне доволен таким открытием и настроен предельно благодушно.

— В одеже зеленой тихо идет. Его и не видно совсем за деревьями, — продолжает выдавать информацию девчушка.

— Может, это ург был? Ты точно рассмотрела, что это человек? — раздалось совсем рядом уже другим голосом и я сразу отозвался:

— Человек я, даже хороший! — так я дал знать о себе, перейдя на корли.

Выходя на поляну через кусты и сразу столкнувшись нос к носу с дюжим мужчиной, держащим в руках длинное копье с железным наконечником.

Мужик и правда, здоров и могуч, косая сажень в плечах. Копье держит толково и похоже знаком, как нужно с ним обращаться.

Рядом за его спиной спряталась девчушка, большеглазая и румяная, сбоку немного сзади прикрывает его бледный, голый по пояс, перевязанный белой тканью с пятнами крови молодой парень, держа в руке арбалет. На нем хорошие сапоги, кожаные штаны и какой-никакой шлем на голове в виде котелка с плоскими краями.

Значит, раненый вояка тут имеется.

За ними видна большая поляна, полная народа, выжидательно глядящего на меня. Есть там еще несколько парней лет пятнадцати-шестнадцати, они готовы помочь своим защитникам и держат в руках шесты и дубины. Остальной народ — женщины, бабки, девчонки и мальчишки, много совсем маленьких детей, почти у каждой бабы на руках имеется кулек с младенцем.

Да, одеты все просто и однообразно, явно, что такое же время на дворе, как и в Сатуме. Немного развитое, но, все же дремучее средневековье.

Я иду в имеющейся у меня натуральной одежде, синтетику снял и спрятал в рюкзаке, на ногах ботинки, в руках рюкзак, второй за спиной. Лицо еще не обзавелось усами и бородой, как у того же кузнеца, еще у меня на голове модная короткая прическа из салона для сильно обеспеченных посетителей нашего времени.

Народ же мужской весь стриженный под горшок, мужик с окладистой бородой, раненый парень с бородкой — не видно как пострижен из-за шлема, напяленного по самые брови. Бабы и девки — все с покрытой головой, в легких платках, одеты по-деревенски. Прямо, как в Сатуме одеваются крестьяне, вот и еще один кирпичик в копилку теории общего происхождения жителей обоих континентов. Хотя, и так общий язык это показал мне весьма наглядно.

Я спокойно прохожу мимо мужика и девчушки, приближаюсь к толпе народа и по-старославянски размашисто кланяюсь в пояс:

— Гой еси, люди добрые, — говорю знакомую откуда-то фразу и добавляю на корли:

— Рад, что встретил такой достойный народ. Меня зовут Ольг.

Народ, в основном женщины с детьми, задумчиво глядит на меня и не знает, что сказать, зато раненый парень подходит поближе, опускает арбалет с луком из дерева и спрашивает:

— Кто ты такой и почему здесь?

Понимаю я его через слово, но смысл вполне ясен, поэтому я сразу обозначаю себя и свою жизненную позицию:

— Я есть — Защитник, защитник всех слабых и обездоленных! — говорю я так, чтобы слышно было всем.

— Где же твое оружие, защитник? — задает логичный вопрос раненый, не скрывая недоверия.

Без копья, меча или лука с арбалетом защитники тут долго не выживают. Как и без доспехов, впрочем, очень дорогих на этом этапе общественного развития.

— Оружие мое во мне, силы великой, — достаточно скромно обозначаю я свою жизненную позицию, — Говорю на вашем языке я плохо, но, понимаю немного.

— Откуда ты пришел? Из Святой Земли? — следует новый вопрос, уже от кряжистого мужика, пока и не думающего опускать копье.

Ого, здесь и такая местность имеется, прямо как в земной истории.

— Нет, не из Святой Земли, я пришел с гор, — кратко отвечаю я, начиная закладывать фундамент своей легенде и историю появления в этих местах.

— Ты пришел с гор? Как так? Там же никто не живет? — не поверил раненый и снова поднял арбалет.

— Да. Не живет. Но я пришел оттуда и все, — ответил я и, поставив на всякий случай купол вокруг себя, повернулся к мужику с копьем.

— Почему вы здесь, в лесу? Где ваши мужчины? — начал задавать я вопросы, — У вас война?

— Да, война и дай нам Святой Сиал пережить ее, — ответил мужик и прижал руку к глазам таким достаточно ритуальным жестом.

О, и религия имеется в наличии! Это хорошо, что люди знают, что такое плохо и как с ним бороться, если без особых злоупотреблений.

— Эй! Чужак! Я с тобой еще не закончил! — прорычал из последних сил раненый и махнул арбалетом, подзывая меня к себе.

Похоже, что он настоящий воин, пока раненый, поэтому находится вместе со спасающимися в лесу людьми.

Так, на подходе первое чудо, маленькое такое, но насущно необходимое для равномерного развития моей легенды и быстрой карьеры предводителя какой-то определенной части человеческого общества.

Хотя бы и этой толпы мирного народа.

Я подошел к месту, на которое показал парень с арбалетом и уставился на него, мол, чего тебе, сердешный, надобно?

— Сейчас я старший на стоянке и мне решать, что с тобой делать! А ты мне не нравишься! — поднимает волну парень, распаляя себя, — Пришел непонятно откуда, врешь, что без оружия прошел по Большому лесу? В этом лесу без оружия не выжить! И вообще не выжить! Ты шпион святоземельцев! Где твои братья-убийцы?

Его можно понять, он пожалуй тут единственный воин, которого я здесь вижу. Понимает, что если я захочу совершить что-то нехорошее, то именно он — последняя надежда местного поселения на защиту.

Ну, не последняя, так предпоследняя, обязательно дюжий мужик еще будет участвовать в обороне толпы баб и детей, да и подростки в бой кинутся. Но, настоящий и бдительный воин — только он один, а теперь у парня есть желание как-то решить вопрос со мной. Боюсь, что явно не в мою пользу, вон как гуляют его пальцы около спусковой скобы.

Нет незнакомого человека — нет проблемы! Так все и решается в эти суровые времена, без долгих расспросов и прочих разговоров.

— Клянусь Святым Сиалом, ты зря так переживаешь, поэтому сейчас узришь и почувствуешь на себе чудо, — громко отвечаю я.

Повторяю жест благочестия за мужиком одной рукой, второй же выбиваю небольшим количеством маны арбалет в сторону от меня, болт улетает за пределы поляны.

Парня тоже зацепило немного силой моего удара, он теряет сознание, получив по раненой груди самую малость, но, этого ему хватает, чтобы упасть без чувств.

Картина маслом на стоянке, мужик, теперь уже достаточно ошеломленно выглядящий, перехватывает копье.

Но, повинуясь моему взгляду и жесту, все же опускает его вниз, понимая, что я походя справился с настоящим воином и шансов у него маловато, чтобы рисковать жизнью.

— Помоги ему, — так же жестом, полным силы, я отправляю девчушку к раненому и обращаюсь к кряжистому дядьке:

— Расскажи, что у вас случилось? Как вы дошли до жизни такой?

Глава 15

Через десять минут я узнаю все, что мне требуется для общего понимания ситуации.

Понятно, что ограниченного такого понимания, какой там кругозор у сельского жителя о современной политической обстановке в государстве.

Здоровенный дядька, который оказался кузнецом, отправлен хозяином владения с группой беспомощных беженцев в лес, чтобы пересидеть нашествие степных жителей. Так называемых ургов или степняков.

Которые не совсем люди, то есть, совсем не люди, хотя отдаленно похожи на них. Настоящие жители степей, скотоводы-кочевники, ростом и весом поменьше людей, однако, мастерски управляют своими невысокими степными лошадьми и кидают стрелы прямо из седла.

На что люди объективно не способны, поэтому тактика ведения войны у людей и степняков здорово отличается.

Одни используют многочисленные крепости и укрепления для защиты, метко стреляют из арбалетов и хороши в рубке один на один. Стараются не сталкиваться со степняками в чистом поле.

Вторые окружают застигнутые врасплох или из засады отряды и крутят вокруг карусель, расстреливая воинов из луков легкими стрелами издалека. Людские доспехи их хорошо держат, тут степняки рассчитывают на множественные легкие ранения и попадания в лицо. В более близком бою пускают часто и густо тяжелые стрелы, которых не так много помещается в колчанах и они не так далеко летят с убойной силой. Потом разрывают дистанцию и спешат за новым боезапасом к своим кочующим арбам обоза.

— Беда в том, ваша милость, что большинство королевских воинов и дворянские дружины уже с два месяца как отправились на тот берег. Отправились на войну со святоземельцами и когда теперь вернутся — никто не знает. Да и вернутся ли? Ходят слухи, что те нанесли армии короля Триптиха Второго и дворянским дружинам уже несколько кровавых поражений. И король отступает, переходя в оборону. Тут уж нам не на кого рассчитывать, воинов мало, а ургов очень много. Да и времени на то, чтобы нашим защитникам вернуться, понадобится с три недели. А узнают они о вторжении еще только через две недели, не раньше. Урги, ведь только неделя прошла, как появились внезапно, — рассказывает мне кузнец.

Неделя — это восемь дней, так же как и в Асторе, это я уже знаю. Похоже, что все календари подстроены к местному астрономическому году.

Значит, на поддержку ушедших дружин можно еще недель пять не рассчитывать. Да уж, сложная ситуация, иначе это гибельное разрушение государства под ударами степной конницы и не назовешь.

— Как их столько выросло и набралось в безводной степи — никто не знает! — добавляет Ахельм.

Да, дела наши печальные и суровые! Есть чем мне заняться в этой части материка! Однозначно имеется, куда приложить руки и свои умения!

То есть, люди с ургами жили мирно много лет до поры до времени, а теперь остались беззащитны против могучего нашествия. Армия и большинство дружин дворянских проливают свою кровь на том берегу и вернуться сюда не могут. Тысяча с лишним километров, если перевести на земные расстояния — это вам не пару раз чихнуть.

Кузнец — это очень нужный человек при мирной жизни, поэтому отправлять его самого в бой не стали, хотя, остальных мужиков вооружили копьями и чем попало, потом забрали с собой на оборону замка.

Обрекли на смерть, если начнется штурм. Ну, простых мужиков бабы еще нарожают, поэтому не жалко.

Кроме имеющихся восьмидесяти остальных жителей деревни, стариков, женщин, подростков и детей, здесь еще разбит госпиталь для раненых воинов, их тоже около десятка. Привезли раненых воинов на телегах, благо от опушки до этих мест на болоте есть проторенная дорога. Удрали как можно дальше, чтобы отдалиться от кочевых отрядов степняков по максимуму.

В замке ими некогда заниматься, а здесь толпа баб с девками обеспечат раненым защитникам приличный и постоянный уход. Пусть хоть какую-то пользу хозяину приносят, все равно они на барона сейчас работать не могут.

И быстрый отход раненых на тот свет при местной медицине тоже обеспечат.

Барону в таком случае с глаз долой — из сердца вон своих защитников, которым не повезло и дальше его защищать!

— Зря ты Крима ударил, хозяин наших земель такого тебе не простит! Он один из его лучших воинов! — напоминает мне кузнец Ахельм про парня, над которым хлопочут девчушка и две женщины.

— Запомни, Ахельм. Мне не важно, кто чего мне простит или не простит! Я сам могу решать свою судьбу, а жизни тех, кто со мной рядом и зависит от меня — в безопасности. А то, что лучший — это хорошо.

Вижу недоверие в его глазах и добавляю:

— И с Кримом я все решу, сейчас он будет вылечен моей силой! Божественной силой!

— Что у тебя за сила? Не дьявольская ли она? — сомневается кузнец.

Ага, понятие про дьявола здесь тоже имеется, что мне удобно.

— Сила у меня божественная, если я трачу ее на добрые дела. Сейчас на рану Крима она пойдет, потом еще что-то хорошее сделает для людей. Ты же не будешь спорить, что облегчить страдания раненого воина — дело богоугодное?

Немного двояко по смыслу получилась фраза. Облегчить страдания можно — если прикончить раненого. Поэтому сомнения снова появились на простом лице кузнеца Ахельма.

Я снова повторяю ритуальный жест, даже три раза подряд и подхожу к лежащему без сознания воину.

— Отойдите, — обращаюсь ко всем трем помощницам, однако, девчушка закрывает раненого своим телом.

— Ахельм, поговори с ней, пока я буду занят Кримом, — обращаюсь я к кузнецу.

Дюжий мужик как-то мнется, кажется, не знает, что ему делать в такой ситуации.

— Ахельм, неужели ты позволишь чужаку добить Крима! — вдруг пищит не слышавшая наших с кузнецом разговоров девчушка и этим подталкивает уже почти смирившегося с моим доминированием кузнеца к активным действиям.

Он на что-то решается, даже замахивается на меня копьем и бьет меня в ногу, то есть, имитирует удар на самом деле.

Просто пугает меня, чтобы я ушел от раненого и не создавал трудную для него морально ситуацию. Раз девчонка настроена непримиримо и не собирается допускать меня до тела раненого

Я сразу отскакиваю и скидываю свои вещи на землю, потом наклоняюсь вперед, реагируя на второй, уже более-менее серьезный удар. Перехватываю древко на лету, дергаю на себя и потом обратно, отвешиваю мужику пяткой копья жесткий удар в грудь, так что кузнец улетает в кусты.

Как ни цеплялся за древко двумя руками, противостоять моей силе не смог, да и не ожидал такого маневра кузнец.

Девчушка оторопело смотрит на внезапно исчезнувшего защитника, потом выхватывает короткий нож откуда-то из-под своей домотканной юбки и скачет передо мной, размахивая им. Прямо, как смешная козочка из мультика.

Копье осталось у меня в руке, однако, воевать с ней мне не приходится. Кузнец, держась за грудь быстро вылезает из кустов, спешит к ней и перехватывает девчушке руку с ножом. Явно, что торопится спасти ее жизнь, пока я не приложился к дурехе. Он уже все понял про свою и мою силу, осознал, что не может противостоять мне.

Ну, он хоть и здоровый мужик, полный силы, против настоящих воинов все равно беспомощен, хорошо, что он это понимает.

— Успокойся, дура! — рявкает он на нее, на что я одобрительно киваю головой.

Понятно, что опасения за жизнь раненого воина, которого я сам выбил из сознания и привели всех его доблестных защитников в то самое положение, что пришлось получить звездюлей последнему серьезному мужику в лагере.

Однако, усугублять ситуацию он не стал, сразу поняв, что не тянет против меня никак. Если пропущенная тычка снесла даже его с ног и привела в чувство, что уж тут ждать от молодой девчушки?

— Успокоился? Придержи ее, пока я вашего последнего защитника лечить буду, — говорю я и подношу руку к карману, где у меня лежат оба камня.

Все вокруг замирают, не зная, что от меня ожидать. В одной руке у меня копье, в другой пока нет ничего, поэтому все ждут, что я достану из внутреннего кармана, то есть, из-за пазухи.

Хорошо еще, что моя одежда немного похожа фактурой на местные вещи и цветом, и формой. Шуршащая синтетика точно еще сильнее возбудила бы местных жителей на сопротивление новому теперь уже хозяину стоянки.

Кричали бы про демона в человеческом обличье и крестились по-местному не переставая.

— Так, нужны настоящие чудеса. Видно, что одного удара маной по раненому недостаточно.

Я подхожу к Криму, достаю камень для наружных ран, вспоминая, что давно уже его не использовал. Прижимаю руку к окровавленной повязке, через которую быстро проступают новые обильные пятна крови. Да, зря парень полез на рожон, точно умрет без моей помощи после моего же удара. Первым делом нужно рану затянуть и кровь остановить, пока он не истек до смерти.

Пускаю два процента маны и меняю камень на другой, уже для внутренних повреждений. Еще один процент и все, хватит ему пока. Тут еще куча раненых, которых мне желательно поставить в строй.

— Все, будет жить. Рана его затянулась, — я отхожу в сторону и даю собравшемуся народу в количестве уже шести крестьянок снять повязку с его тела.

Потом подхожу сам, услышав удивленные голоса, что рана и правда сомкнула края. Девчушка хлопочет впереди всех, нож у нее кузнец отобрал, теперь сам пропихивается вперед, чтобы удостовериться в только что случившемся чуде.

Ну, целых три процента моей высоко чудесной магии вернули парня с того света, однако, не излечили полностью. Тут бы еще три процента для внутренних повреждений, только, совсем перейти в статус реинкарнации местного Бога я не спешу. Который может тоже лечить наложением рук, что я и повторил у всех на виду.

Побуду просто его посланцем и мессией на этой грешной земле.

Ну, это будет немного вызывающе для пришельца, если парень сразу же выздоровеет полностью.

Да и маны лечение сожрет немеряно, лучше немного сэкономлю. Учитывая, что дорога до Храма займет от обжитых мест три дня, значит, не так просто до него добраться, как в Черноземье. За пару дней обернуться туда-обратно не получится, минимум семь дней с процедурами в Храме займет.

Ну, если идти без груза и целыми днями по уже знакомой дороге, тогда за пару дней можно до подножия гор добраться.

Вот поправить здоровье и вытащить с того света парня — это мне сейчас необходимо, чтобы заявить о себе, как владельце лечащей магии. Тем более, она льется на защитников поселения.

— Показывай остальных раненых, кузнец! — говорю я и вижу, что Крим уже пришел в себя.

Смотрит на свою голую грудь затуманенным взглядом, замечая потрясенные взгляды окруживших его лежащее на голой земле полуголое тело баб.

И потом переводит недоверчивый взгляд на меня, стоящего совсем рядом с ним.

Ну и ладно, кузнец теперь бежит впереди, раздвигая хлынувший на крики о чуде народ в стороны.

— Здеся у нас лазарет, — он как-то по своему называет место, где лежат раненые, — Ваша милость Ольг!

Добавляет он на всякий случай.

— Не милость я. Такой же, как и ты. Только, мне дано многое Богом нашим, — туманно говорю я, не зная даже, как зовут-величают местного громовержца и вершителя судеб.

Точно ли это тот самый Святой Сиал, про которого говорил кузнец — мне еще неведомо.

Ничего, буду напирать, что его посланник и значит сила моя — самая светлая и добрая. А кто в это не поверит — душа из того вон!

Раненых и точно, ровно десяток и дела у всех плохие. То есть, все уже одной ногой на том свете, раны от стрел глубокие, с воспалением и сепсисом, воинам остается только умереть в мучениях.

— Кто самый плохой? — спрашиваю я местную медсестру, дородную бабу с передником, перемазанным в крови.

Она еще не в курсе, что случилось с Кромом, хлопотала в это время над пациентами, поэтому с удивлением смотрит на кузнеца, ожидая от него разъяснения.

— Кто отходит, Малафья? Рот закрой, мухи залетят! Давай быстро! — получает в ответ от воспрявшего духом мужика.

— Так это, Ахельм. Двое вот-вот могут! Приман и Колькун, у них стрелы в живот вошли и почти с той стороны вышли!

— Показывай, — и вскоре я склоняюсь над умирающими.

Почерневшие лица, запавшие глаза и лихорадочное дыхание говорят о том, что лекарка не врет, осталось им по часу-два жизни из-за обширного загноения в брюшной полости.

Тут внешнюю рану затягивать нельзя, гной должен еще долго выходить, если мне удастся побороть заразу внутри.

Да и Крома я со зрителями поторопился затянувшимися концами раны порадовать, кто его знает, что у него там внутри осталось. Придется его полностью долечить, живой и здоровый помощник из воинов мне теперь очень будет нужен.

Он всяко здорово больше крестьян в жизни баронства разбирается, еще и мне расскажет про своего хозяина.

Трачу на пораженные места по три процента маны, потом обхожу остальных раненых, большинство из них так же без сознания. Тут отделываюсь парой процентов, чтобы остановить приближающуюся смерть в телах и дать возможность раненым прийти в себя.

— Все, им станет лучше, однако, ворочать никого пока нельзя. Вечером я еще раз всех полечу, тогда уже можно будет вставать. Сейчас устал очень, — я даже сделал вид, что пошатнулся от изнеможения сил, потраченных на лечение.

Цена такого чуда немалая, как и сила, потраченная мной на его свершение — это все зрители исцеления должны понимать.

— Что нужно, ваша милость? — кузнец не хочет отказываться от привычного ему именования непростого человека.

Да, я явно не простой обыватель по всем понятиям.

— Жратвы побольше! С мясом! И место для сна мне, чтобы никто не мешал отдохнуть, — мой корли на глазах становится лучше, — Поставь кого-нибудь охранять мой сон!

Вскоре я сижу на местной кухне, ем с маленького, постеленного на земле ковра из большой плошки какую-то кашу с мясом. В общем, все как всегда в этом средневековье, одно и тоже блюдо при выезде на пикники. Хорошо, что мяса много и оно очень вкусное, поэтому я съедаю пару очень больших мисок и растягиваюсь под одной из телег.

Пора отдохнуть и переварить солидный объем пищи, принятый мной, чтобы соответствовать своей легенде.

Засыпаю с удовольствием, сплю несколько часов, никто ко мне не лезет. Я слышу время от времени, как кузнец гоняет баб, чтобы утихомирили неугомонную малышню.

Детям такой выезд в лес и стоянка около страшного по рассказам взрослых болота — самое настоящее приключение. Все мои вещи поставлены рядышком, об этом тот же кузнец позаботился.

Открыв глаза, я наблюдаю стоящего в стороне Крома и понимаю, что его поставили искупать свою вину, охраняя отдых великого Лекаря. Который вернул его с того света у всех на глазах.

Вылезаю из-под телеги, делаю разминку и растираю лицо, помятое подложенным под него кулаком. Не скоро я доберусь до пуховых перин и подушек, ох, не скоро. Хотя, как знать?

Потом смотрю на парня, теперь у него в руке копье, однако, по его лицу видно, что его продолжает мучить сильная боль.

— Подойди сюда, — зову я его и вскоре он уже стоит напротив меня, боясь поднять глаза.

— Посмотри на меня. Не бойся, не укушу. Что чувствуешь?

Парень мнется, потом тихим голосом говорит, что боль в груди сначала успокоилась, а теперь становится все сильнее.

— Прямо всю грудь распирает.

Понятно, оставшаяся инфекция продолжает свое губительное воздействие.

Рядом появляется та же девчушка, похоже, присматривает за парнем постоянно.

— Понятно. Я тебе края раны затянул, а внутри не полностью вылечил. Силы берег на твоих друзей, сам должен понимать. Теперь поел и отдохнул, могу дальше тебя долечить. Встань здесь и положи копье, — командую я ему.

Парень нагибается, чтобы положить копье и ему становится совсем худо от этого.

— Не переживай, силы у меня хватит на полное исцеление, — и я прикладываю ему камень к груди.

Маны приходится потратить еще с пяток процентов, на него одного ушло восемь процентов в общей сложности. Значит, и у него дело тоже шло к фатальному концу, раз столько маны на него одного потратил. Из последних сил парень лагерь охранял, понимая, что ему не выжить. Чувство долга хорошо развито у служивого.

— Теперь здоров полностью. Назначь кого-то из парней в охрану и ложись сам. Тебе нужно усвоить мою силу до темноты лежа. Ночью будешь нести дежурство, присмотр вокруг нашего лагеря на тебе. Все, иди!

Команды мои уже выполняются как положено, парень сразу же исчезает под другой подводой с еще не верящим в свое спасение лицом. Девчушка бросается следом за ним, тоже лезет под телегу.

После этого я посетил наш лазарет и раздал еще по паре процентов маны каждому раненому. Даже немного подлечил продолжающего держаться за грудь Ахельма, на того ушел один процент. Получается, у него тоже не простой ушиб грудной клетки вышел, ребра сломаны оказались. Половину своего общего запаса маны потратил, не так и мало, только, спас три жизни сразу и еще восемь в перспективе. Раны у всех уже старые, загнившие, сложный очень вариант — убрать расползшуюся заразу внутри тела человеческого.

Если сразу свежие раны обрабатывать, можно и парой процентов обойтись, как мне кажется, направить на излечение без больших усилий.

После лечения уже долго расспрашивал кузнеца, что за беда загнала их в лес и почему столько раненых прячут именно здесь.

Как я уже узнал, тут проблема — нашествие степных ургов, как называют здесь этих существ.

— Много их в степи расплодилось, десятки тысяч составляют огромное войско. Теперь все в округе деревни разорены, многие тысячи жителей королевства увели в полон в свои степи. Города осадили сильными отрядами, замки баронские тоже, так что помощи ждать неоткуда. Барон наш, Мельхиор, чтобы божье благословение просияло над ним и его семьей, — заученно повторил кузнец, — Барон засел в замке с остатками своей дружины.

— А почему с остатками? — интересуюсь я.

— Попробовал было напасть на проходящий мимо отряд ургов, так они боя не приняли честного, только стрелами издалека засыпали и уходили от честной рубки.

— О, знакомая тактика, — вспоминаю я про себя.

Зачем нужно рубиться в лоб, когда можно издалека врага стрелами закидать?

А барон, значит, не удержался, выскочил в открытое поле и нахватал гостинцев от степняков.

Смелый и глупый поступок, теперь не с кем замок защищать.

— Было у Барона сорок воинов. Двадцать уже погибло, хорошо, что отряд ургов небольшой был, смогли его все же порубать здорово. Теперь один десяток воинов здесь пытается выжить, один с бароном в замке и еще он тридцать мужиков из села забрал для обороны своего замка. А мы тут с бабами и детьми прячемся в лесу, надеясь на божью помощь и милость. Урги привели несколько сотен воинов, теперь держат замок в осаде. Они всегда за своих мстят жестоко, всех пленников через пытки страшные проведут перед смертью.

Тоже знакомая история.

— Как думаешь, выстоит замок? — интересует меня.

Кузнец тяжко вздыхает и грустно смотрит на меня, не говоря ни слова.

Понятная ситуация для меня, не зря местный владетель забрал с собой в осаду всех мужиков. С десятком стражи замок оборонять вполне можно против своих соседей, однако, стрелы ургов быстро проредят защитников на стенах, если их там несколько сотен набралось.

Что я могу сделать — помочь барону с обороной?

Нет в этом особого для меня смысла, чтобы помогать местному хозяину земель, рек и огородов. Лучше, чтобы он доблестно и геройски погиб при обороне замка и освободил территорию под мою власть. Тогда я уже смогу беспрепятственно занять его место по свежезавоеванному статусу посланника с чудесами и такому же положению среди оставшихся в живых воинов.

Понемногу узнаю все, что знает кузнец про жизнь вокруг, про соседний материк, про то государство, которое расположено за горами и которое называют Святой Землей.

— Враги они наши, серьезные и сильные! Все фанатики веры своей и нас хотят заставить, чтобы приняли ее, а от своей отреклись! — с чувством говорит кузнец.

— А велико ли различие между вашими верами? — осторожно спрашиваю кузнеца.

— Невелико, только, они волю церковных иерархов ставят превыше власти короля, — объясняет мне Ахельм.

Еще два дня провожу с ранеными, а на третий день мы все покидаем лагерь, чтобы добраться до опушки леса.

Раненые все уже на ногах, так что у меня есть свой личный десяток охраны из настоящих воинов. Правда, оружия у них мало и защиты тоже почти никакой. Все, что на них и при них было уже сняли мужики, уходящие в замок и сложившие их на телеги перед отправкой в лесной тыл.

Урги точно в лес не полезут, не любят они воевать на чужой территории в окружении деревьев, где стрелу уверенно не пустишь.

Глава 16

За еще два дня по паре подходов я смог поднять на ноги восьмерых раненых. Только оставшиеся двое, те самые тяжелые, еще жалуются на сильную слабость и идти не могут, поэтому так же поедут на телеге домой.

Совсем уже при смерти были, организмы всю силу потратили на лечение, теперь очень медленно восстанавливаются.

Подлечу их еще за день и поставлю в строй, люди мне нужны, тем более, уже верные лично мне за спасение своих жизней. Здесь, в такие простые времена — это очень серьезное дело, такая личная преданность.

Свою ману я потратил всю полностью на лечение, подпитался от Палантира и радостно вздохнул, изучив, что на мое наполнение мудрый шар потратил всего два процента от своих пятидесяти пяти прежних процентов.

То есть, еще двадцать пять раз я могу полностью набраться маны, вплоть до неснижаемого остатка в Источнике, до примерно четырех-пяти процентов.

А если еще вспомнить про второй шар, почти полный, жизнь вообще выглядит прекрасной и победоносной.

Ну, на ближайшую пару недель — точно.

Дорога к Храму, хоть и далекая весьма, зато, проходит только по безлюдному лесу. Никаких тебе опасных встреч ни с Охотниками, ни с разбойниками у меня случиться не должно. Если только с серыми бандитами придется пересечься, правда, с ними я договорюсь без проблем о свободном проходе по их владениям.

Кузнец рассказал, что попавшиеся волкам в лесу могут спастись только при большом везении:

— Очень сильные и умные звери, могут десятком на нескольких воинов напасть и мало кому тогда повезет выжить. Поэтому и охотников здесь нет, больно уж лес суровый для такого дела. Даже на дереве не отсидишься, они все равно кого-то из стаи оставят за тобой присматривать. Хорошо, что за болото почему-то не переходят.

Ну, я что-то такое и почувствовал в беспощадной атаке лесных разбойников, что они совсем не готовы оказались к моей недоступности и страшному смертельному грому. С одним путником собирались легко расправиться, вот поэтому очень удивились потом, когда оказались уже далеко от места нападения, а лапы перестали трястись от ужаса.

Теперь мы просто выходим из глубины леса в сторону села, откуда все жители как раз и ушли спасаться от кочевников. Что там с домами — не известно, слишком далеко беглецы забились в лес, чтобы рассмотреть дымы от возможно сожженных домов.

— Урги не сказать, чтобы любят все уничтожать. Только, когда ихние воины гибнут, они как косой проходятся по окрестным землям. Хозяин владения может и отсидится в замке, а вот крестьян у него точно не останется ни одного, — рассказывает мне кузнец, — Кого — угонят, кого — порубят, кого — постреляют.

Крим идет рядом, он как бы теперь мой личный охранник и помощник, смотрит на меня совсем другими глазами, как спасенный чудесным образом из лап смерти.

Понятно, что излеченные от смертельных ран люди будут думать, что это чудо божественное, а никак не дьявольское.

И в голову им такое не придет, да и остальные жители стоянки не впадали в религиозный экстаз из-за моих умений. Понимают отчетливо, что воины могут спасти их жизни, а я могу спасти всех.

Ну, я тоже выступаю вполне в образе приличного человека и спасителя жизней людских — на завтрак младенцев не ем и даже невинности ничьей не требую от селянок. Да и селянок при первом возжелании не валю на мох, как моей милости положено в этих простых временах.

Ничего, до замка доберемся, с ургами я переговорю серьезно, а потом можно будет какую-нибудь девку или бабу для жизни присмотреть. Поработать придется здорово над образованием именно в сексуальной сфере, я к этому готов морально.

Уже вполне на уровне выполняю божественный знак и выучил одну небольшую молитву, которую бормочу три раза в день, как здесь принято заниматься религиозными ритуалами. Вместе со всеми и бормочу, чувствую, что народ вокруг внимательно прислушивается к моим словам и потом вздыхает с облегчением.

Хоть сила моя и непонятна окружающим, все же деяния мои исполнены заботы о людском племени.

Да и не показываю я ничего, кроме лекарского умения.

Основной лагерь теперь разбиваем за пару километров от опушки леса, старшим там остается кузнец, я же с девятью воинами пробираемся обходным путем до самого растянутого в длину села. Выздоравливающих оставили при нашем обозе, собираюсь их совсем долечить. Идем пешком, оружие набранное с бору по сосенке везем на паре телег, которые я приказал забрать с собой, рассчитывая на будущие трофеи.

Обходным, это чтобы по нашим следам, если нам суждено погибнуть, урги не добрались до беззащитных женщин и детей.

Я, конечно, погибать не собираюсь, да и своей маленькой армии не дам, однако, мои воины готовы отдать свои жизни за господина своего и мечтают хоть одного врага забрать с собой перед смертью.

Готовы разменяться один в один, на что я сильно не согласен. Ну, хоть одну схватку я должен вместе с ними пройти, чтобы стать своим, повязанным пролитой кровью врагов. Придется пока чудесное стреляющее оружие не использовать, обойдусь своими боевыми возможностями и без него.

Если, конечно, не столкнемся с парой сотен кочевников, тогда уже копьем не отмахаешься, придется доставать громы небесные и ангельскую мощь из рюкзака.

— Очень непростые противники — эти твари. И в рубке сильны, а стрелы мечут прямо из седла своих степных лошадей, — рассказывает мне теперь мой заместитель по боевой части, один из выздоровевших воинов по имени Тофим.

Он самый опытный из остальных и хорош на копье, которое считает лучшим оружием против ургов окаянных.

Возможно, что скоро проверим его слова, что-то не нравится мне тишина в селе, подозрительная она какая-то, вязкая и опасная.

Село оказывается целым и невредимым, даже местные собаки выжили и теперь радостно встречают своих кормильцев.

— Забрали всю скотину, а село не тронули, — удивляются все воины.

Несколько коров с собой в лес прихватили беглецы, кто успел при бегстве, но, основное стадо осталось на дворах.

— Ждут наверно нас здесь, — спокойно заявляю я, уже почувствовал подозрительное внимание из пары крайних от леса домов.

— А без своих лошадей урги нападают? — спрашиваю я Тофима.

— Не замечено за ними такого, — удивляется он, — Правда, когда хотят честно сразиться, спешиваются и луки не используют в бою. Есть у них такой ритуал посвящения молодых воинов.

— Ну, значит, мы будем первые, кто в честный бой вступит с захватчиками. Готовьтесь к схватке, — командую я своим.

Лица у воинов становятся напряженными, оружие разобрано с телеги и направлено вперед.

Мы дошли развернутой цепью до середины довольно большого села, когда засадники решили, что уже пора. Из обоих домов высыпали пара десятков ургов, сжимающих в руках копья и толпой бросились на нас.

Если бы они рассыпались и начали обстрел из луков, моих погибло бы много и сразу, а так они ломанулись плотной толпой и уткнулись именно в меня и пару воинов рядом со мной.

Я раскинул купол пошире, пусть он станет совсем тонким, здесь нет такого оружия, чтобы пробить его. Правда, мои охранники этого не знают и собираются всерьез отдать свою жизнь за меня.

Я даже не подумал отстреливать коренастых и заросших черным волосом врагов из пистолета, немного их оказалось. Потом нащупал фузею на плече, однако, просто схватил с телеги длинное копье, которое приготовил сам себе.

Фузею, наоборот, закинул вместо него вместе с карабином, они не потребуются мне в этом бою.

Не буду пока тратить патроны и энергию Палантира, проверю противников в схватке и на своих воинов посмотрю.

Копье метра три с половиной из здоровенной жерди и весом килограммов в десять, не меньше. Наконечник самый обычный, мне его приладил кузнец, не перестававший ужасаться размерам копья и моей силе, если я собираюсь орудовать им в одиночку.

— Встали в метре от меня! — крикнул я команду охранникам и приготовил копье.

Из пары десятков ургов на меня несется три четверти врагов, еще пятеро забегают справа, собираясь отрезать наш отряд от леса по короткому пути. Щелкает арбалет Крима и первый враг валится под ноги остальным с болтом в горле.

— Есть, убил одного! — орет счастливый парень и как раз на него бросается вся толпа, страшно завывая.

Однако, в этот момент урги добегают до купола и хорошо с разбега втыкаются в него всеми своими тушами, да еще прикладываются копьями. Только, преодолеть купол они не в состоянии, а я начинаю работать на невозможной для человека скорости своим копьем.

— Раз, раз, два, три, четыре, пять, шесть, — веду я счет пораженным врагам, пробивая их кожаные доспехи и животы стремительными ударами на недоступной людям скорости.

Они не валятся сразу, пытаются меня достать даже ранеными смертельно и только зря тратят последние в этой жизни силы.

Сбоку справа раздается громкий клич местных воинов, схватившихся с ургами лицом к лицу. Там всего трое наших, и я им не завидую, зато те четверо, что слева, кидаются мне на помощь и атакуют сбившуюся перед куполом толпу уже здорово озадаченных дикарей.

Шестеро ургов уже упали на пыльную деревенскую дорожку, я продолжаю колоть их как на выставке, с каждым ударом откидывая получивших свое под ноги остальным. Охранники мои тоже смело бросаются в бой, выскакивают из-под защиты купола, быстро огребают по максимуму от разъяренных невидимым препятствием и непредвиденными потерями ургов.

Тут еще четверо слева врезаются в так и не собравшийся строй дикарей, я вижу, что тем хорошо достается от моих людей. Сразу двое или трое падают с края, по центру я продолжаю колоть как робот своим полубревном уже восьмого противника.

Команды я никакие не отдаю, в такие моменты не до мудрых указаний, лучше за врагом следить, чем приглядывать за союзниками.

Успел я все же заколоть двенадцатого, когда враги внезапно закончились и оказались теперь только справа, где уже забили наших, а теперь бегут ко мне вчетвером.

Не поняли еще, почему все свои валяются, а я до сих пор невредимый размахиваю своим бревном-копьем.

Снова упираются в купол, сбоку так же бросаются четверо моих воинов, но, получают суровую ответку, будучи уже ранеными. Впрочем, как и урги. Вскоре моих остается всего двое на ногах, а враги уже совсем закончились.

— Так, собираем оружие и доспехи быстро! Добиваем ургов! Пленники нам ни к чему! — командую я своим двоим выжившим и бросаю гигантское копье.

Теперь придется снова спасать недавно спасенных воинов.

Крим еще живой, получает пару процентов маны, Тофим убит наповал, дальше я успеваю спасти двоих раненых смертельно, которые были слева.

И тороплюсь к смятому строю из троих воинов справа. Здесь, слава Святому Сиалу, еще двоих успеваю выдернуть из чертогов смерти, пустив выздоровление и затянув раны немного. Третьему размозжили голову, тут без шансов совсем.

Ну, заниматься уже мертвыми воинами, возвращать их к жизни — не мое дело. Тут уж кому не повезло окончательно — должны отправляться в чертоги смерти, а моя репутация только лекаря оставаться со мной.

В некроманты я точно не тороплюсь записаться.

Так, мы вместе набили двадцать ургов, потеряв пока всего двоих и такой небывалый расклад очень здорово воодушевляет моих воинов. Пусть пока пятеро из них тоже лежат на земле, еще не понимая, что снова спасены.

— Ваша милость! — кричит один из выживших и оставшихся на ногах, — Где-то рядом у них лошади должны быть! Наверно, за косогором спрятаны! Посмотреть бы нужно!

— Иди посмотри! — инициатива имеет инициатора.

Воин убегает до края села и глянув вниз, бегом возвращается обратно.

— Стоят все лошади, с ними никого не видно! Луки в колчанах у седел!

— Похоже, что урги, рассмотрев, что нас вдвое меньше, решили в честный бой пойти, никого даже с лошадьми не оставили, — говорит мне уже вставший Крим, — Бывает с ними такое. Когда могут победить легко, тогда из себя смелых воинов корчат.

Так то да, снесли бы они мужиков без меня в одни ворота со своим двойным преимуществом. Ну, одного или двоих потеряли бы, зато, остальных бы порубили и покололи. Такой расклад схватки всем понравится, не особо опасно, зато враги в ужасе умирают от твоих ударов прямо перед тобой, а не валятся от стрел, пущенных издалека.

Похоже, что один на один степняки все же послабее людских воинов будут. Пусть это не обязательно, если степняк сильный попадется, только, в среднем все же так выходит. Буду это знать и понимать.

Зато в бой кидаются без раздумий и бьются беспощадно.

Защитный купол и моя сила неимоверная перебили примерно четырнадцать ургов, одного Крим подстрелил, еще пятерых остальные воины порубали. А ведь уже все с жизнью простились наверняка, когда опасных врагов, превосходящих численностью вдвое, так близко увидели.

Да, свежие раны лечатся гораздо проще и быстрее, только большая кровопотеря ослабляет раненых, поэтому мне воевать вместе с ними пока не нужно.

Прохожусь еще по раненым, добавляю всем исцеления. Вскоре уже все семеро выживших с парой отлеживавшихся до этого момента на телеге споро и уверенно грабят тела ургов, снимают доспехи, срезают пояса и разбирают оружие.

Понимают, что торопиться нужно, пока новая сотня ургов не прискакала с проверкой, как тут засада себя чувствует.

Через полчаса одна телега отвозит тела врагов в овраг, вторая завалена трофеями и еще нужно решить, что делать с лошадками степняков.

— Они чужих особо не подпускают, выращены так, чтобы только хозяина слушаться. Однако, раньше их все же в работу пускали, можно их перевоспитать побоями и голодом, — говорит один из воинов, который постарше.

— Ну и отлично! Деться им некуда, — говорю я, разглядев с косогора, что поводья лошадей крепко привязаны к изгородям, ограждающим берег реки на пастбище за селом, — Принимайте трофеи и гоните их в лес, там где наши остались. Лошадей разбирайте под себя, остальных я передаю в село, такова моя воля! Все, что с ургов подняли — ваше!

Лица воинов становятся очень довольными. Они думали максимум на пятерых-шестерых своих убитых претендовать.

А тут новый вождь отдает все неплохое оружие и какие-никакие доспехи. И все остальное добро, что найдут в поясах, кошелях и сумах. Как бы не передрались из-за трофеев потом.

Зато все вооружены нормальным оружием, а не самоделками на скорую руку.

Подумав, добавляю: — Лагерь тоже поглубже в лес отправьте. Теперь урги сильно отомстить захотят, перероют все опушки.

— Да, ваша милость! Не успокоятся теперь! — подтверждает мои слова Крим.

— А что мы теперь делать будем? На помощь к нашим отправимся? К замку? — спрашивает один из воинов.

— Ну, я-то точно отправлюсь. А вот вы мне там не нужны! Раненые потому что, значит, выздоравливайте дальше при лагере нашем.

— Как? — не понимают воины, — Как один?

— Сила моя мне и так вся понадобится. Не до вашей защиты и лечения уже будет. Понятно? — объясняю я и машу рукой, — Одного посыльного возьму с собой. Крим, готовь пару лошадей! Остальные возвращаются выздоравливать в лагерь. Трофеи разобрали себе? — перевожу я разговор на мародерку, показывая, что спорить больше не собираюсь.

— Доспехи хорошие у ургов. Пусть просто кожа с войлоком, но, зато легкие и удар меча держат, — воины теперь просто счастливы, что остались в живых, и еще здорово могут разбогатеть на трофеях.

Ну, скоро такого типа трофеи девать будет некуда, когда я развернусь с новыми видами оружия для этих девственных земель.

— Ну и отлично. Приказ все поняли? Гоните степных лошадей в лес и сами там ждете посыльного от меня! Крима того же пришлю, если выживет.

Пока выпрягают из телег нам с Кримом двоих лошадей и запрягают самых смирных из степных, проходит с пол часа.

Я хорошо перекусываю с ним той же кашей из котла на подводе и восполняю потраченные двадцать пять процентов маны из Палантира. Удобное это дело, прикоснулся к нему рукой и набираешь ману у всех на глазах совсем незаметно.

С руганью и частыми ударами плеток по крупам двух вырывающихся из чужих рук лошадей степняков все же поставили на перевозку телег.

— Они к этому делу тоже привычные, двухколесные повозки в степи привыкли таскать, — объясняет мне Крим, а я снова вспоминаю, что и наши степняки таким арбами пользовались.

На четырех колесах по голой степи без дорог не проедешь, а такие повозки ловко скачут по буеракам.

— Сколько до замка ехать? — спрашиваю охранника.

— Два часа, если не спешить, ваша милость! С этого села больше ничего по пути нет.

— Ну, поехали. Дорогу выбирай такую, чтобы на нас внезапно не выскочили из кустов!

И мы выезжаем из села в противоположную от леса сторону.

План у меня простой, добраться до замка, посмотреть издалека в бинокль, как там дела делаются и вмешаться, когда нужно будет.

Я пока вспоминаю, как управлять смирной кобылой и привыкаю к ней, Крим носится вокруг, осматривая кусты.

Через полтора часа с высокого пригорка я уже в бинокль рассматриваю замок на таком же высоком холме и вижу, что лестницы остались стоять прислоненными к стенам, а между бойниц не видно защитников замка.

— Похоже, что замок все. Взяли его урги, — я вижу дальше, что ворота открыты, а из замка выгоняют всех обитателей укрепления.

И стоят два десятка связанных мужиков, которые успели бросить оружие под ноги захватчикам.

— А теперь что делаем, ваша милость? — вопрошает Крим, с почтением рассматривая чудесный агрегат в моих руках.

— Едем замок отбивать и мужиков освобождать. А ты думаешь, зачем мы еще туда направляемся? Только за этим.

По лицу парня уже не понять, что он понял из моих слов, однако, он безропотно поворачивает свою кобылу в нужную сторону.

— Заезжаем со стороны, где лошади стоят, — огромный табун из нескольких сотен лошадей дожидается на лугу своих хозяев, занятых грабежом замка.

Глава 17

Через полчаса мы заезжаем к табуну со стороны растущих вокруг кустов.

До этого момента нас не было видно, а вот теперь выехали доверчиво на открытое место, приглашаем зрителей и участников веселья к себе. Да, двое конников — это просто жертвы для всех ургов, на нас поведутся обязательно.

И даже стрелять не станут, обязательно или в плен возьмут или в ближнем бою прикончат. Хотя, когда такие крепкие парни могут много лет хорошо работать только за еду, чего ради нас убивать?

Крим реально не понимает моего вызывающего самоубийства, однако едет рядом, сжав зубы. Он еще не видел мои стреляющие штуки, зато, оценил невидимую глазу защиту. Однако, защита не поможет победить окружающих нас врагов, а когда-нибудь она пропадет, когда иссякнет моя сила.

Ладно, пусть так думает, что от этого десятка я так же отобьюсь длинным копьем, только, копье осталось лежать на телеге, укатившейся в лес с трофеями. И в руках ничего острого и длинного у меня не видно. Поэтому он крепко держит свое двухметровое копье и хватается за длинный кинжал.

Арбалет я сказал оставить нашим, чтобы он не мешался в руках в парня. У него будет много других обязанностей, кроме как целиться и стрелять. Присматривать за лошадью, охранять спину и служить посыльным.

Время тут такое — героическо-верноподданное. Вожди руководят, как могут, рядовые дружинники умирают, как получится, за этих самых вождей. Других в дружинах не держат, только сильно лично преданных.

Десяток степняков, охраняющих лошадей, уже заметили нас и стремительно скачут в нашу сторону, даже не пытаясь достать луки. Одного они, правда, отправили доложиться к основной части войска, где находятся все командиры отряда.

Как я вижу по залетающей на холм лошадке, с оглядывающимся назад степняком.

И правильно, не похоже, что мы собираемся воевать, раз так спокойно подъезжаем и даже не несемся вскачь, пытаясь хоть одного урга забрать с собой перед смертью. Может, просто сдаемся или предложим принять полную капитуляцию. Только, зачем это полностью доминирующим на поле боя степнякам?

И так тут все ихнее, и земля, и дома, и урожай, и сладкие бабы.

Вон и замок уже захвачен, больше тут делать нечего и воевать не с кем, кроме как разграбить полностью оставшиеся села. Найти всех беглецов, а если что, просто подпалить пятки первым встречным, чтобы узнать, куда жители соседних сел подевались.

— Едь за мной, — говорю я Криму, пытающемуся снова прикрыть меня своим телом.

До сих пор не понял, что от него только требуется мне не мешать, такой тут народ воспитанный в духе преданности хозяину. Даже второе спасение не помогло, приходится постоянно за ним присматривать и осаживать, чтобы не лез вперед батьки.

Ставлю купол и достаю из чехла фузею, прижимаю приклад к Палантиру и делаю свои нехитрые манипуляции перед стрельбой одиночными импульсами. Карабин в чехле висит луке седла, вытащить его — дело десяти секунд, однако, в нем всего десять патронов до перезарядки.

Когда всадники оказываются в пятидесяти метрах от меня, начинаю стрелять, не жалея лошадей. Попасть без прицела в скачущего всадника мне почти невозможно, а перестрелять так целый десяток — совсем сомнительное занятие.

Зато, всего полтора десятка пробивающих подряд не одну лошадь импульсов и в нашу сторону больше не скачет никто. Только ошарашенные падением и смогшие подняться на ноги после внезапной встречи с землей урги в количестве семи штук продолжают бежать на сближение. Кто — просто хромая, кто — едва ковыляя после жесткого приземления. Еще несколько импульсов уже прицельно в упор и все послушно замирают на своих местах.

Ну, импульсы большого вреда броне и оружию не нанесут, будет кого тут потрофеить моим воинам.

Я приближаюсь к тем, кто не смог так сразу подняться и не добиваю их, так как сильно рвется заняться этим приятным делом Крим. Ну и пусть душеньку потешит, видно, что странное оружие, убивающее молча и бесшумно на расстоянии сразу почти десяток степняков и всех их лошадей не вызывает никакого неприятия у моего ординарца.

Как говорится, принимает победу над ненавистными захватчиками любой ценой и очень это дело приветствует.

Сам рискует, прыгая с копьем между тел, схлопочет еще от живого врага по кумполу саблей, опять лечи его, а могут и убить с одного удара.

— За мной стоишь! — рявкаю я на него уже сердито, предупреждая насчет следующей схватки, — Лошадь держишь и вокруг смотришь! Спину прикрываешь! Больше ничего не делаешь!

За эти три дня понимание языка вышло на вполне приемлемый уровень, чтобы отдавать команды и выслушивать простые ответы.

Все, живых врагов больше не видно, а мы объезжаем пасущийся на зеленой траве даже зимой табун и поднимаемся на следующий холмик.

Отсюда уже хорошо видно захваченный замок, выгнанных баб и мужиков из обслуги перед воротами, к которым добавили пленных крестьян.

Да, замок захвачен, а все защитники или погибли или попали в плен. Десяток длинных лестниц приставлены к стенам, пара скинута в сторону вдоль стены. Видно, что тотальное преимущество по стрелковой части быстро выбило и заставило прятаться защитников замка, а храбрые урги легко мощным приступом захватили стены. Так их тут три сотни, не меньше, а защитников не больше полусотни было, да и настоящих воинов всего с десяток.

Эх, глупый барон, зря он соблазнился возможностью потрепать небольшой отряд врагов! Теперь и сам помер, и семья его в рабство попала. Ладно, мне это только облегчает путь дальше, не с кем теперь конкурировать за власть в захваченном замке.

Понятно, что стойкостью настоящих воинов мобилизованные крестьяне не обладают, поэтому побросали копья или что там им еще дали в замке. Что здесь в поте лица работают, так и в степи этим же заниматься будут. Поэтому и выжили, а теперь готовятся долго идти в веревках, чтобы много и тяжело работать на своих новых хозяев. Да, готовят их к переходу, вяжут веревки на шеи и лупят нагайками не жалеючи, чтобы сразу понимали, что легко больше не будет никогда. Пока не помрут от побоев и болезней на чужбине, в страшно жарких степях.

Я вижу, что головы стоящих перед замком вождей ургов поворачиваются в нашу сторону одна за другой. После доклада дозорного они ждали, что нас притащат тоже в путах, чтобы присоединить к колонне пленных, будущих рабов.

А теперь мы поднялись на холм сами свободно, да еще на лошадях — и что это может значить?

Где десяток воинов, охраняющих табун? Куда они делись? Не могли же мы их перебить? Может, за нами пару сотен воинов скачут? И сейчас дружно поднимаются за нашей спиной, чтобы взять в копья оставшихся без коней ургов.

Да, тут почти все пешком, однако, луков в руках хватает, так просто к ним не подобраться, если кинуться в атаку.

Поэтому в нашу сторону после команды кого-то из вождей отправляются бегом всего десяток ургов, а остальные замирают, отрываются от своих хлопот и ждут развязки. Достают луки из колчанов и накладывают на тетиву стрелы.

Я уже высмотрел часто встречающиеся здесь в земле каменные глыбы, удобно лежащие между ургами и следующим по ходу нашего движения холмом, поэтому взмахом руки зову за собой застывшего от открывшейся перед ним картины Крима. Если бы не нашел ничего похожего, пришлось бы нам с Кримом удирать после такого гордого появления перед отрядом из нескольких сотен врагов. Пока не нашли бы подходящий для тотального расстрела погони камень.

Ну, такие-то камни здесь много где валяются, всяко отход прикрыть себе можно. Правда, с немалым риском самим попасть под аннигиляцию осколков. с безопасного расстояния в небольшой по размерам камень попасть совсем не просто. И, тем более, не быстро.

Нам нужно переехать на другой холмик, чтобы воспользоваться в полной мере моим технологическим преимуществом над простыми парнями степняками.

И тем, что мы на лошадях, а нас догоняют пешком. Берегут своих лошадей степняки, не подставляют их зря под стрелы и камни во время приступа. Как членов семьи прямо берегут, небольшой табун только для вождей держат в паре сотен метров от стен каменного укрепления. Для вождей и посыльных.

Ничего, они тоже все попадают в зону поражения фузеи.

Вскоре я останавливаюсь на пол пути к холму и открываю огонь из фузеи по плотно несущимся следом за нами ровной колонной врагам. Десять секунд и уже никто никуда не бежит, а мы заезжаем на самую удобную позицию для разгрома и избиения всего немаленького такого отряда противника.

Специально перестрелял погоню именно перед глазами здорово шокированных ургов.

В рюкзаке на груди у меня сильно заряженный Палантир, осталось в нем восемьдесят процентов энергии после небольшого каннибализма со стороны своего уже разряженного собрата. Скоро придется ехать к Храму, уже не одному, слава Богу, а с парой верных помощников. Которые и у костра подежурят ночью, и кашу сварганят и вообще, не так скучно по лесу шагать.

Хотя, придется спутников оставлять на сутки одних там сидеть, лучше побольше народа взять, а то пожрут их там волки беспощадно.

Пока остальные степняки таращятся на жестокое избиение своих братьев прямо у себя под носом.

Разглядев случившуюся бойню и убедившись, что никто из погони не подает признаков жизни, на нас с Кримом теперь несутся уже почти все урги во главе с частью вождей.

Нет, кто-то из догоняющих еще жив, пытается встать на ноги, однако, основная масса из десяти воинов просто лежит не шевелясь. Несколько ургов, кому посчастливилось принять импульс рукой или ногой, пришли в себя после жутко болезненной жженой раны с запекшимися краями, теперь они хотят и дальше храбро умирать за общее дело.

Пока на нас несется пара сотен храбрых степняков, размахивая оружием и истошно крича. Кто-то успел добраться до лошадей и заскочить на них, теперь нахлестывает животных в сплошной толпе пеших ургов. До нас от замка метров триста, есть где разбежаться и как раз в сотне метров от нашего холмика несколько здоровенных глыб из гранита разлеглись на дороге у противника.

Я пока слез с лошади и отдал ее Криму, сам целюсь из фузеи в дальний от нас валун. Пускаю несколько импульсов, чтобы пристреляться к нему и тут как раз со ста пятидесяти метров на купол начинают прилетать стрелы.

Не все урги хотят нас взять живьем и медленно поджарить на огне, некоторые начали догадываться, чем грозит им мое страшное оружие, убивающее молча и мгновенно.

Поэтому град стрел бьется об купол и отскакивает по сторонам.

Некоторые враги начинают кричать одно слово и замедляют ход, показывая, что нужно бросить со мной разбираться своих шаманов. Универсальное оружие против всего непонятного для диких степняков.

— Это самые умные похоже. Почувствовали, что нас вместе с лошадьми защищает какая-то сила и хотят уровнять шансы.

Однако, основная толпа не самых умных ургов уже в зоне поражения фузеи.

Ничего, я уже тоже пристрелялся, поэтому пускаю первый заряд аннигиляции, который пролетает все же мимо валуна и проносится через нескольких степняков насквозь, врезаясь в землю позади бегущих. Взрыв, состоящий из земли и нескольких камней наносит ущерб атакующим, но, совсем небольшой.

— Черт, перелет! Придется снять оптику с карабина и приколхозить его на фузею, — запоздало понимаю я и снова пускаю аннигиляцию, теперь сделав поправку после первого промаха.

Сгусток влетает точно в середину валуна, снова как бы всасываясь, секундная тишина и происходит негромкий взрыв с небольшим облаком земли и пыли.

Взрыв то негромкий и не сильно страшный, однако, действие его поразительное.

В радиусе полсотни метров не осталось никого целого и невредимого. Осколки с аннигиляцией, как я называю это действо, пронзили по несколько тел сразу, теперь рухнувшие молча ряды степняков явно говорят о наличии у меня чудовищного по силе оружия уцелевшим вождям племен. Перед нами они падают в паре десятков метров, потеряв всю свою силу и скорость в телах степняков.

Большая дубина в руках прогресса! И это мои руки ее крепко держат.

Больше половины воинов точно перебито, есть немного только раненых, а под командованием уцелевших вождей осталось не больше трети ургов.

— Ааааа! — громко стонет от поразительно зрелища позади меня Крим, собравшийся снова помереть вместе с хозяином.

Однако, оставшиеся в живых вожди не сдаются и снова посылают в этот забег смерти остальных воинов, сами возглавляя строй. Теперь только те урги, которые заняты мародеркой замка, не бегут к нам, размахивая оружием. Остальные думают, наверно, что у меня силы хватит только на один такой удар. Если они умеют думать.

Правда, моя сила и точно — слишком невероятная для этого мира величина, как я уже понял по рассказам местных.

Это еще при том, что никто из них даже близко не видел, как я выкладываюсь сейчас.

Ну, много живых ургов нам рядом и не требуется, достаточно несколько свидетелей, чтобы могли передать о случившейся бойне своим большим вождям.

И о моих предложениях тоже передадут. Уж как там решат страшно мстить главные вожди или все же договариваться — это мы скоро узнаем.

Теперь я даю приблизиться оставшейся сотне поближе к последнему, самому близкому валуну и уже прицельно пускаю третий заряд-сгусток. Толпа сплотилась еще сильнее, надеются, что закроют от смерти друг друга своими телами?

Осколкам гранита с аннигиляцией все равно, сколько тел пробивать за раз.

Уже потрачено тридцати процентов заряда Источника, осталось в нем не больше половины. Только и результат здорово впечатляющий. Увлекшиеся пусканием в нас стрел урги вместе с неистово орущими и бегущими к нам воинами — все улеглись на землю перед нами, молча и одновременно опустились на нее, родимую и теперь просто молчат.

Остался десяток воинов около пленников и еще в замке продолжается обыск с грабежом, однако, победа уже на нашей стороне. Немногие раненые пытаются подняться и продолжить движение в нашу сторону, только, ждать я их не собираюсь.

Вскакиваю на коня и продолжая держать защитный купол скачу к замку, объезжая по кругу нестройную толпу недобитых степняков. Постепенно они сами падают на землю, понимая, что серьезно ранены и пришло время умирать.

Теперь бы не дать ургам захлопнуть ворота, да разобраться с охраной новых рабов. Чтобы сразу их вооружить и повести на второй за этот день захват замка. Уже под моим мудрым и просвещенным руководством.

Так же под куполом я оказываюсь перед колонной пленников, до которых осколки валунов не долетели. И перед десятком охраны, которых теперь расстреливаю хладнокровно из пистолета в упор.

Одна пуля на одного урга — больше и не требуется с расстояния в пять метров. Тяжелые пули сбивают врагов на землю одного за другим, дальше о них позаботятся бывшие пленники.

Сначала, конечно, спрыгнув с лошади и оказавшись прямо перед десятком ощетинившихся копьями потрясенных степняков. Что случается с теми, кто бежит на меня в атаку — они уже увидели, теперь думают отсидеться в обороне.

От грохота выстрелов все валятся вместе, и урги, и пленники на землю.

Думают, что я убиваю их громом и молниями, что я — неистовый в гневе Бог людей!

Сверху со стен летят редкие стрелы, скользя беспомощно по куполу, однако, ворота все так же гостеприимно распахнуты. Не нашлось у ургов больше опытных вождей, которые отдали бы приказ закрыться в укреплении и стоять насмерть.

От страшного грохота пленники тоже попадали там, где стояли и ждут неминуемой смерти. Хорошо, что я снова вручил лошадь Криму, могла бы она меня понести от такого бабаханья над ушами. и так бьется и рвутся подальше, парень их удерживает с трудом.

Еще живых ургов будет добивать мой помощник с пленниками копьями, я же больше не стреляю, и так ошеломив степняков до предела. Тратить дефицитные здесь пули на добивание — слишком разорительно.

Пленники начинают поднимать головы, однако, помочь пока ничем не могут, находясь в путах.

— Освободи их! — командую я Криму, а сам отхожу немного от стены замка, чтобы уже из карабина с оптикой погасить сопротивление оставшихся ургов. Пока парень торопливо перехватывает веревки и пинками поднимает народ.

Вон оставшиеся степняки жизнерадостно высовываются между зубцами и пускают стрелы по нам обоим.

Купол перестает защищать Крима, одна из стрел ранит нашу лошадь и та вырывается, убегает от замка.

Патроны для карабина и пистолета — ресурс не возобновляемый, однако, довольно тяжелый, чтобы много дней его таскать с собой. Придется их тратить прямо сейчас, чтобы не гибли зря спасенные мужики.

Поэтому я не вожусь с плохо стреляющей по вертким мишеням фузеей, а заставляю слушать резкий грохот карабина все окрестности. Применение огнестрела войдет во все анналы местной истории как Богом данный небесный гром, поразивший нечестивых дикарей.

Целясь в оптику, сбиваю со стен десяток активных врагов, потом Крим кричит мне, что все пленники уже освобождены.

— Пусть берут копья и идут чистить замок от ургов, — кричу я ему, продолжая поджидать последних лучников.

Крим четко командует мужикам, они разбегаются вокруг, собирая оружие и спешат через ворота занимать замок.

Однако, на стенах оказались на самом деле последние защитники, не принято у степняков прятаться за чьей-то спиной. Теперь только с десяток получивших ранения ургов из прежней толпы ковыляет в сторону табуна.

А что им еще остается делать, как не залезть на своих лошадей и попробовать спастись или, наоборот, умереть на коне.

— Добьем этих? — кровожадно кричит мне Крим.

Он с тремя выжившими при штурме замка настоящими воинами уже готов отправить на тот свет всех степняков.

Они тоже похватали оружие убитых врагов и горят желанием отомстить низвергнутым врагам.

Похоже, что его не смущают такие массовые убийства врагов неизвестным оружием. Странно это, другие бы в ужасе тряслись, а с него как с гуся вода. Ясно, что непонятная сила, убивающая смертельных врагов — всем нравится.

Пока нравится. Пока эту силу не осудили священники и высшее дворянство.

— Добьем, но, пару самых сильных мне оставьте, — командую я.

Но, видя, как забегают в замок похватавшие копья своей охраны крестьяне, запрыгиваю обратно в седло оставшейся рядом лошади, разворачиваю ее и скачу к ковыляющим ургам.

Ясно и понятно, что увлекутся добиванием своих недавних хозяев бывшие пленники и перебьют всех сгоряча.

А мне необходимо подать весточку главным вождям армии ургов.

В этом и состоит весь мой замысел.

Отбиваю у Крима с воинами двоих потрепанных степняков и внимательно рассматриваю их, пока они озираются вокруг, сжимая в руках копья и не собираясь сдаваться живыми.

Да, настоящие кочевники, на людей едва похожи, кожа и правда зеленоватая, как положено настоящим оркам. Клыков над губами не видно, но, сами зубы очень здоровые и редкие, как и троглодитов или неандертальцем там.

Путаюсь я в различиях этих человеческих предков, плаваю в теме откровенно.

Космы черных волос, почти гривы конские, толком не стриженные, прикрывают сзади шеи. Одежда и доспехи из кожи, неплохо выделанной, плечи прикрыты таким же кожаным кафтаном с подложенным войлоком. На ногах что-то похожее на сапоги из мягкой кожи.

— Не лезьте! — командую я своим, уже добившим остальных выживших.

— Кто умеет по ихнему разговаривать? — обвожу я взглядом подтянувшихся воинов.

— А что с ними говорить? — не понимают они.

— Послание хочу передать главным вождям Ургов.

— Не, кроме нескольких слов, не можем ничего сказать, — отвечает мне один из воинов.

Черт, безвыходная ситуация. Однако, один из степняков спрашивает меня сам на ломаном корли:

— Что ты хочешь от нас, убийца Ургов?

— О, он умеет разговаривать на вашем языке! — удивляюсь я.

Воины и Крим смотрят на меня с удивлением:

— Это, ваша милость. Так они работают здесь. То есть, раньше работали. До того, как взяли оружие в лапы, — поясняет мне Крим.

Ого, я про такое и не подозревал даже. Похоже, что урги — это местные гастарбайтеры, которых часто обманывали хозяева-люди и они решили добиться справедливости по-своему.

Радикально так добиться справедливости и получить пленниками накопившуюся за долгое время задолженность от своих эксплуататоров.

Уважаемые читатели. Накопленный материал закончился, теперь примерно по одной главе в день.

Глава 18

Оказалось, что я довольно сильно не понимаю историю этих мест и самого конфликта между людьми и ургами.

Так я понял эти слова про работу ургов на людей, поэтому задумался и заодно решил разобраться в отношениях между расами.

С другой стороны, как ее не понимай, ничего не изменится, большая армия жителей степей захватила земли людей. Беспощадно убивает, грабит и насилует, так что, убивать степняков мне точно придется много и часто.

Я же явно должен быть на стороне людей, не ургов же мне защищать и понимать?

Только, земли чего — королевства, герцогства или одного этого баронства?

Как-то поторопился я влезть в местную сумятицу, не расспросил особенно тщательно имеющиеся у меня источники информации.

Единственно, что меня оправдывает — это то, что крестьяне или даже сельский кузнец — совсем так себе знают что-то о том, что происходит хотя бы в десяти километрах от них самих. Нет у них источников информации проверенных, гонцы, если и рассылаются властями, явно простому народу ничего не рассказывают.

Не ихнее это дело — правду о положении в стране знать! И где сейчас король со своей армией?

Как тот же Крим, простой воин на службе у барона, знает хрен да ни хрена. Как я не пробовал его расспрашивать про международную обстановку с этой стороны Стальных гор, как они называется в народе.

Раз нелюди захватывают пленников и разоряют селения — так может, они на это по исторической справедливости право имеют? Может, это люди раньше выгнали их отсюда и еще заставляли работать за одну еду? И плохо кормили? А еще били?

А теперь окрепшее национально-освободительное движение за права коренных народов берет власть в свои сильные руки? Ну прямо как во времена агрессивного распространения социализма!

Да ну, ни хрена на такое не похоже! Просто межрасовая война и не понять им друг друга никак, ибо, разные они.

Ага, а славяне с монголами тоже разных рас были в свое время?

Так что это дело наживное, общение между разными народами. Придется только сильно по головам всех участников диалога о национальном примирении бить.

Поэтому я приказал своим воинам перестать тыкать в нелюдей копьями, добиваясь обратной реакции и отойти подальше. А то все нервничают и на разговоры просто нет времени. Раз уж один из ургов понимает на корли, тогда мне же проще с ними наедине переговорить.

Да и не стоит все мои слова слышать новым подчиненным, народ тут простой, воевать — так воевать, погибать — так погибать. Нет у них никакой стратегической гибкости, как и тактической, а мне она здорово нужна по жизни.

Задачи передо мной стоят масштабные, нужен мне кто-то из более осведомленных людей, понятно, что из дворян достаточно высокого уровня или королевских чиновников.

Поэтому я сейчас выслушаю обе стороны и потом решу, что мне делать.

То есть, отправлять ургов с посланием или просто убить их?

— Эй, здоровяк! Мне нужно поговорить с тобой и твоим приятелем!

— Птицы козлам не друзья! — отрезает понимающий на людском языке более крупный ург, баюкающий время от времени раненое навылет плечо.

О, у них тут совсем не дружба, а презрительное отношение к чужакам на уровне племени практикуется.

— А, вы из разных кланов или племен? — догадываюсь я.

Мне-то на эти их различия наплевать, только, они, похоже, придают этим мелочам большое значение.

— Ладно. Ударь меня своим копьем! — я подхожу поближе к здоровяку, заставляя того напрягаться.

Тот не задумываясь бьет, острие упирается в защитный купол, потом еще раз, затем уже изо всех сил лупит, я только посмеиваюсь над его усилиями.

— Теперь ты! — показываю на второго, меньше ростом и выглядящего более смышленым, чем здоровый ург.

Тот тоже тыкает пару раз, однако, без такого явного энтузиазма. Тем более, у него дырка в ноге, все колено кровью из бедра залито. Не может он опираться на ногу, а с одной ногой сильно копьем не размахнешься.

— Ты тоже говоришь на нашем языке? — спрашиваю я молчавшего до этого степняка.

— Да, и получше некоторых зеленокожих Козлов, — не упускает он возможности уколоть здоровяка, тот недовольно бурчит.

Сам он более серый, чем его невольный товарищ.

— Тогда хватит на меня нападать! Передайте мои слова своим вождям и все! Поэтому я вас отпущу, дам лошадей, сколько хотите. И еще вылечу ваши раны! Мне того, чтобы вы по дороге сдохли — не требуется!

Услышав про лошадей, да еще столько, сколько потребуется, оба раненых урга заметно успокоились в своем стремлении добраться до моего тела. Лошадь — главное в жизни для степняка, а если их несколько — то он богат несметно и все урганки, или как там их называют — ургейки, его теперь. Серьезную я им морковку закинул перед носом.

— Кто ты такой? Если перебил столько наших братьев и забрал у нас завоеванный замок и всю добычу? — наконец-то первый нормальный вопрос от мелкого.

— Я — Великий Защитник здешних людей! Обладаю огромной, невиданной силой! — даю переварить эту новость сильно затыкающимся в движении шестеренкам в мозгах степняков.

— И я хочу поговорить с вашими главными вождями! У меня есть для них предложение! Выгодное и вашему народу, и людям! Чтобы не гибли люди и урги! — громко и отчетливо говорю я обоим ургам, — Но, чтобы добычи было много! Очень много! На всех хватило!

— Не знаем мы никаких Защитников! — отрезает Здоровяк, только переварив первую мою фразу и еще не добравшийся до второй.

— Не знаешь, и не нужно. Я вот твоего соплеменника вылечу, а тебя не стану. Подыхай по дороге, как хочешь, и лошадь только одну выдам, — отвечаю я и обращаюсь к Мелкому, — Ты то хочешь, чтобы рана исчезла и кровь перестала идти из нее? Она тоже красного цвета, как у людей.

Мелкий задумывается и нехотя кивает головой.

— Не, так не пойдет. Что это за разрешение себя вылечить? Обратись, как положено и попроси Великого мага, — возвращаю я его на землю и добавляю:

— Вы тут много о себе не понимайте! Явно, что не последние урги, которые попадутся мне на пути. Я вас убью и новых посланцев найду — у меня не горит, могу и через месяц послов к вашим вождям отправить. Сколько я сегодня ваших набил — три сотни? Могу и пару тысяч за раз убить. Мне это не трудно, магия крови просто вскипятит ее в ваших телах. Даже вас обоих в жертву принесу на кровавом ритуале — этого мне хватит для огромной жертвы, — нагоняю я страха на ургов.

Кажется, до как-то слишком заносчивых степняков начало доходить, что я могу перебить тысячи их братьев прежде, чем мы доберемся до переговоров.

— Мы готовы тебя выслушать, сильный человек, — слышу я от Мелкого.

— Ладно, перевяжите друг друга пока. Лечить буду позже. Если буду. Мне переговорить придется кое с кем, прежде, чем отправлять ваши рожи послами, — решаю я.

— Крим! Присмотри за ними! Нет, поставь пару мужиков отконвоировать к замку и охранять этих двоих! Если попробуют убежать — пусть убивают! Ну-ка, бросили копья, — я рявкаю на пленников и они нехотя опускают оружие на землю, так же недоверчиво посматривая друг на друга.

Их забирают подскочившие воины во главе с Кримом.

— Отведите к замку и охраняйте. Пусть перевяжут друг друга, я скоро вернусь!

Я заскакиваю на лошадь и тороплюсь в замок.

Должен же кто-то из баронской семьи выжить, чтобы получить от них информацию, которая мне интересна.

Да, выжили жена и дочки барона, как мне докладывает выживший мажордом, однако, во время штурма замка они все попали под раздачу. Снасильничали над ними представители другой расы и не по одному разу. Сейчас уже они лежат в своих покоях, видеть никого не хотят, прежняя прислуга хлопочет над пострадавшими женой и дочками.

Ну, такой понятный момент, однако, придется им все же показать, кто теперь тут главный

— Видеть никого не хотят? — слышу я в ответ на свое требование проводить меня к супруге покойного барона.

Она, видите ли в трауре от потери супруга и обоих сыновей!

Однако, и у меня времени нет ждать, когда баронесса соизволит поговорить со спасителем. Придется всех тут жестко поставить в нужную мне позу. Теперь я хозяин замка и окрестных земель, а они — просто потрепанные суровой жизнью приживалки при моем правлении.

Нет у них больше защитников, все выжившие служивые мне в рот смотрят, послушав Крима о моих невероятных способностях. Да и в лесу мои люди остались, пора их вызывать сюда. Делать им там нечего, пусть пока селяне вернутся в свои дома и выставят несколько человек для наблюдения. А воины едут сюда, в замок, теперь у них много службы уже на мою милость намечается.

Все это я поручаю организовать Криму, занявшему место моего первого помощника и весьма довольного такой карьерой. Дел на самом деле накопилась целая куча и они сами себя не переделают.

Оставшихся воинов отправляю организовывать несение службы, и, самое главное — массовую мародерку трех сотен тел под стенами замка.

— Так, вы все организуете крестьян. Двоих на стены, чтобы постоянно наблюдали за разными сторонами. Остальные работают внизу. Собирают оружие, доспехи, пояса, кошели и еще хорошую обувь!

Я уже заметил, что у бывших гастарбайтеров с этим делом гораздо лучше обстоит, чем у местных крестьян. Похоже, что с кожей в степи на порядок лучше, так же как и с выделкой.

— Да, всю обувь тоже забираете. Поставить баб на стирку и сушку. За лошадьми отправьте ухаживать пару мужиков, кто к этому делу привычен лучше других. Пусть отбирают самых смирных и передают их воинам. Тела ургов на телеги складывайте и вывозите в какой-нибудь овраг недалеко. Там просто сбрасывайте вниз, нет времени хоронить. Потом землей немного присыплем и хватит им.

— А, есть тут такой овраг, ваша милость! И возить недалеко! — радует меня один из воинов.

Через десять минут наблюдаю уже со стены, как первые мертвые урги отправляются на пару телег, нашедшихся при замке и уже готовых было вывозить награбленное добро баронской семьи. Его сбросили под стену, потом разберемся, что и куда ставить.

Пятнадцати спасенным мужикам сегодня придется здорово поработать, перелопатить, раздеть и разуть три сотни тел. Однако, оставлять их валяться перед уже моим замком ни к чему, вонять будут и портить красивый вид на мои теперь земли. Еще и остальных ургов возбуждать и заставлять относиться ко мне опаской.

Этого мне не требуется, я просто уверен, что такого побоища остальным степнякам окажется маловато. Непременно придется добавлять и снова доказывать свою могучесть.

В бинокль хорошо видно лес в пяти километрах позади замка и две деревни с разных от него сторон, уже разграбленные степняками основательно. Как раз еще пол сотни жителей из этих деревень я и освободил, теперь хоть есть кем командовать.

— А остальные жители где? — спрашиваю я Крима, оглядев собранную под стеной толпу крестьянок и детей.

— Наверно, в лесу спрятались, ваша милость!

— Отправь несколько из них в лес, пусть расскажут, что угроза на время миновала. Да, пусть разбирают лошадей по селам, нам их столько ни к чему. Кого получится забрать, самых смирных.

— Не беспокойтесь, ваша милость! Мужики, как узнают, что вы им лошадей отдаете, они им норов быстро отобьют и работать заставят! — и Крим радостно убегает передать мои слова и организовать процесс возвращения жителей по селам.

В бинокль на расстоянии нескольких километров от замка не видно отрядов кочевников. Думаю, что тут несколько таких банд объединились, чтобы замок взять, теперь окрестности чисты от врагов рода человеческого.

И будут какое-то время, пока не появятся новые завоеватели, тем более, я их сам приглашаю, выпустив пленных с посланием.

— Веди меня к бывшим хозяйкам! — командую мажордому, пожилому, сухонькому старичку, ожидающему моих распоряжений, — Как там тебя?

— Ивидурим, ваша милость, — представляется старичок, — К вашим услугам, наш спаситель!

Его степняки пока оставили в живых, рассчитывая с помощью пыток узнать побольше о тайниках и прочих подвалах в самом замке. Гнать старика в степь никто бы не стал, это точно, выпытали бы все, что нужно и прикончили.

Поэтому он здорово счастлив, что внезапно из ниоткуда появился такой сильно могучий герой и перебил всех захватчиков. Не пытается показать, что служит старой власти, а трезво оценивает новую ситуацию.

Ну, ему это очень обязательно к исполнению, да и мне опытный в замке человек необходим. Который знает, куда что обратно возвращать из награбленного имущества, в какие подвалы разложить зерно и овощи, а в какие — туши животных отправить на переработку.

Мы переходим по мостику со стены в донжон с пристроенным большим зданием позади, мажордом суетится впереди меня, распахивая двери. Дворянки лежат на третьем этаже донжона, где их, похоже, и насиловали степняки. Да и выжили они только потому, что вовремя появился я, отвлек насильников от такого интересного занятия на защиту стен.

Дочки мне не нужны, они приходят в себя в отдельной комнатке, а общаюсь я с женой барона Триптиха, взрослой такой дамой в теле, которая легче перенесла насилие. Женщина, конечно, потрясена случившимся и выслушивает мои соболезнования отстраненно.

Потом я сразу перехожу к делу:

— Баронесса, теперь я — хозяин вашего замка, так что прошу вас. Пока прошу, освободить эти комнаты и перебраться куда-то отсюда. Теперь здесь располагаюсь я, его милость Ольг Прот. Приходите в себя и лечитесь, но, не лезьте в управление замком, иначе я не буду это долго терпеть. Вывезу вас с дочерями в село. Сами понимаете, степняки там точно вскоре появятся, а второй раз вы эту встречу не переживете.

Можно баронессу, конечно, привлечь к дальнейшей работе с народом. Только, это я выясню уже потом, сейчас от нее требуется только не мешаться под ногами.

— Поэтому вызывайте своих служанок и переезжайте отсюда куда-то, — приказываю я напоследок.

Баронесса не спорит, понимает, что сила на моей стороне, да и не до этого ей, главное — дочек выходить после знакомства с этой печальной стороной средневековой жизни.

— Ивидурим, организуйте побольше еды, чтобы накормить всех, кто остается при замке. Если крестьяне хотят пожрать перед дорогой в свои села, пусть едят вволю. Продуктов не жалеть! Кстати, лошадей у вас тут употребляют в пищу? — приходит мне в голову новая мысль.

Наверняка, из степных лошадок немало окажется со вздорным нравом, почему бы их не употребить с большой пользой для всех жителей замка и сел. Мясо народ видит не так часто, как я уже знаю, поэтому вполне правильная мысль посетила мою голову.

Отправляю работать мажордома, возвращается Крим и получает новый приказ:

— Самого надежного воина выставь охранять мои новые покои! Чтобы никого не пропускал, кроме меня и тебя. Понятно?

И помощник снова убегает вниз на поиски знакомых воинов.

Мне уже надоело таскать карабин с фузеей на себе, поэтому я дожидаюсь немолодого воина и оставляю в теперь своих покоях тяжелый карабин. Это оружие дальнего действия, мне он сейчас не нужен. А вот фузею оставить не рискую, как и Палантиры.

Именно на их мощь я рассчитываю, чтобы договориться со степняками, которые признают только силу.

И больше ничего.

Потом я спустился вниз, нашел сидящих себе смирно двоих ургов, которых охраняет уже один крестьянин. Охраняет не чтобы он не убежали, а чтобы их не убили многочисленные желающие.

Раны серьезно беспокоят степняков, поэтому я без разговоров прикладываюсь на несколько секунд к колену Мелкого и потом держу руку с камнем около плеча Здоровяка.

Выделяю каждому по паре процентов, сообщаю своими словами, что они должны передать вождям и отправляю их выбирать коней с тем же охранником.

— Так, пусть забирают по три лошади. Только, скажи мужикам, чтобы выдали им самых диких скакунов, которые нам без надобности, — это я инструктирую нашего крестьянина.

— Все, вы теперь послы, лица неприкасаемые, так всем и говорите. Копья им верни, а вот луки пусть у нас остаются, — на этом я машу рукой ургам, чтобы они шли забирать лошадей и исчезли отсюда поскорее.

Поднимаюсь к воротам замка и оглядываюсь, глядя как торопятся к табуну степняки.

Мелкий уже почти не хромает, поэтому не отстает от Здоровяка, оба торопятся выбрать лошадей и поскорее уехать отсюда, пока новый хозяин замка не передумал.

Глава 19

Так и покатилась дальше моя жизнь уже в качестве предводителя всех оставшихся в живых на этих землях людей.

Не так их много, около двухсот душ, в основном — женщины, старики и дети, наверняка еще прячутся где-то другие выжившие. Есть и четвертое село недалеко, тоже ближе к лесу, в нем я еще не бывал, отправил посыльного, однако, там только пепелища остались от домов. Сурово прошлась по нему война, однако, народ может еще в лесу скрываться.

Три дня присматриваю за замком, расставляю людей по постам согласно своим представлениям и предчувствиям.

Очень мне в этом деле помогает тот самый мажордом со смешным именем Ивидурим.

После спасения прямо перед пытками он здорово встал на мою сторону, как своего спасителя и помогает в управлении замком, беря всю мелочовку на себя. Да и так явно лучше меня понимает кого и куда назначать из выживших при штурме вояк.

— Этого только на стену, безответственный и храбрый дурак, у него только мечом махать хорошо выходит. А вот этот серьезный молодой, он с перспективой на вашего старшего над дружиной, — спокойно отвечает он мне на вопросы.

— А Крим как? — интересуюсь я за своего сегодняшнего помощника.

— Нет, тоже не стоит портить дружину. Не тот человек, — и я вижу отчетливо, что мажордом мне не врет.

И в самом деле у него такое объективное мнение имеется про каждого жителя замка и каждого воина.

Понятно, придется Крима подвинуть со временем, если он и так выживет, конечно. Времена у нас тут суровые, кругом орды ургов, союзников пока не обнаружено. Я отчетливо понимаю, что могу один не вывезти войну с таким противником, а двенадцать имеющихся в подчинении настоящих воинов — слишком слабое подспорье для настоящих побед.

Это только в замке сидеть, отбиваясь с помощью еще пары десятков простых мужиков. Глядя, как горит кругом твоя земля вместе с селами и огородами.

Только, степняки в тот раз замок за пол дня взяли без особых проблем, поэтому приходится тщательно готовиться к новой осаде. Раньше таких нашествий не бывало, местные дворяне только друг с дружкой мечами махались иногда, вот и не готовы к постоянному обстрелу тяжелыми стрелами.

Поэтому сейчас всем мужикам в замке приходится напрягаться, работая по шестнадцать часов в местные сутки, которые равны двадцати шести часам.

За три дня полностью разобрались с телами, собрали и перебрали все трофеи, поделили лошадей и несколько из них уже отправились в котел при замке. Нужно больше трофейное мясо использовать, чем свои припасы, работников кормить до отвала, тем более, девать еще кучу лошадей уже некуда. Мужики и так всех хоть немного вменяемых раздали по селам с большим запасом, типа, бери сколько хочешь. А их еще сотни полторы пасется на лугах вокруг замка, теперь есть кому за ними досмотреть, тем же двоим табунщикам. И самых строптивых животин отправить в котел на сытную жратву для всех.

Местную скотину урги давно забили или начали перегонять в свои степи, смысла кидаться вдогонку нет никакого, да и просто не с кем это делать.

Я реально понимаю, что скоро здесь появится пара тысяч ургов во главе с авторитетными вождями, чтобы порешать вопрос с неожиданно сильно выступившим в первом бою каким-то непонятным Защитником людей.

Поэтому уже полтора дня все свободные мужики заняты тем, что подкатывают большие валуны поближе к замку, на расстояние пары сотен метров.

Что бы я мог вести прицельный огонь из фузеи, на которую приколхозил через небольшую дощечку прицел с карабина. И пристрелял его, теперь на пару сотен метров я легко попаду в мишень площадью примерно в четверть квадратного метра.

Что хорошо у импульса или сгустка аннигиляции, никакой ветер или сила тяжести не сносит их в сторону от точки прицеливания. Ну, на таких расстояниях точно не сносит, это я уже проверил прикладным образом.

Здоровенных глыб в округе нашлось пара десятков, теперь их перекатывают как могут поближе к замку. Еще заносят на стены очень много тяжелых камней, даже разбирают изгороди из них, ограждающие местные поля.

На все зубцы стен местный плотник с помощниками приколачивает щиты из досок, чтобы закрывать от обстрела защитников. Есть в планах мысль построить навесы над стенами, однако, готовых досок пока не хватает для этого. Ближайшая лесопилка, принадлежащая замку, выдает сейчас доски только на щиты, если у нас будет месяц для подготовки, тогда можно будет что-то решить с защитой от падающих вертикально стрел. Поэтому пока жерди из ограждения огородов ставим сверху, однако, они слишком тяжелые и не создают сплошной защиты.

Золота и серебра нашлось в трофеях немало, пришлось, правда, задать пару вопросов контролирующим сбор именно монеты мужикам. Получив от них ответы, которые меня не устроили, я рявкнул:

— Быстро вытащили все припрятанное! Даю пять минут, иначе повешу на стене! Мертвецам деньги ни к чему!

Один сам вытащил все украденное из тайника в земле и смог честно ответить на второй вопрос. Второго пришлось спросить еще раз, все ли он сдал и велеть тащить на виселицу.

Есть и такая здесь на заднем дворе, простенькая и низенькая.

— Приготовьте так петлю, чтобы висел на уровне земли и мог носками ног доставать до нее. Пусть подумает, где добычу спрятал! — командую я.

Как только накинули петлю на шею, мужик изъявил желание отдать все и вскоре выдал немало золота.

— Губа не дура у проходимца! Украл себе на всю жизнь. Нужно бы повесить, только, народу лишнего нет. Пусть камни таскает на стены теперь!

Сам я морщу лоб в крутом раздумье, не пора ли мне сгонять к Храму, чтобы зарядить Палантиры полностью. Сейчас у меня пара заряженных наполовину Источников и это всего примерно восемнадцать выстрелов аннигиляцией. Или девяносто импульсами.

Этого боекомплекта может оказаться явно недостаточно для надежной обороны замка. Тем более, я опасаюсь, что урги попытаются утащить под покровом ночи лежащие валуны, чтобы лишить меня возможности беспощадно уничтожать их толпами во время атак на стены. Не знаю, насколько быстро они догадаются, что корень всех проблем с поражением личного состава таится именно в камнях, которые разбрасывают осколки. Другого подходящего для этого материала здесь нет.

Еще для них окажется большим сюрпризом мое умение видеть ночью.

Хорошо, что литиевые батарейки нормально перенесли перенос в Храм и не оказались разряжены по прибытию.

Понятно, что камень в темноте придется перекатывать нескольким десяткам ургов. Даже на такое количество придется каждый раз тратить выстрел аннигиляцией, поэтому я понимаю, что Палантиры потребуются мне полностью заряженные. После пары разрывов в ночи урги перестанут пытаться укатить страшно тяжелые камни и задумаются о переговорах.

Большие толпы погибнут от аннигиляции, а маленькими группами лучников замок не взять.

Хотя, может, так быстро они и не созреют на такое дело, как переговоры, кто их знает.

Если окажутся умнее, просто уйдут от замка и ищи их тогда свищи как ветер в поле.

В общем, мне нужно защитить воинов во время осады, зарядить Палантиры и добраться до ближайшего крупного города, который тоже вроде как находится в осаде.

Чтобы получить нужную мне информацию о положении дел в стране.

Укреплять стены крестьяне могут и без меня, к городу ехать лучше уже с полностью заряженными Источниками, поэтому я доверяю мажордому и Криму замок. Сам уезжаю с тремя сопровождающими меня воинами в Храм.

Благодаря своему умению различать ложь я уже составил свое непредвзятое мнение о почти каждом окружающем меня человеке. Мажордом и Крим мне не врут, ну, почти не врут, только в каких-то мелочах есть явные несхождения в ответах. Пару женщин из обслуги баронессы я отправил работать во двор, не пришлись мне по нраву их недружелюбные взгляды и явная ложь в ответах. А мажордом сразу же принял на их место пару молодых крестьянских девок по моему приказу.

Одна из них, Нутелла, симпатичная пышка с добрым характером, теперь греет постель Моей Милости, и страшно рада такому возвышению над своими подругами. А еще тому, что живет теперь в защищенном замке с самим его Милостью, поэтому только переживает про родных, которых могут снова угнать в степи.

Мы уезжаем рано утром, когда замок еще спит, только двое дозорных командуют поднять решетку обслуге и открывают ворота замка. Рва вокруг самого укрепления нет, да и что ему делать на высоком холме, только земля под стенами искусственно понижена по уровню. И еще к воротам почти невозможно подтащить таран по изгибающейся дороге на подъеме.

С нелегким сердцем я покидаю свое укрепление, понимая, что задатками хоть какого-то полководца среди воинов, оставшихся охранять замок, не обладает никто.

Ладно, хоть военная власть в лице Крима и хозяйственная в лице мажордома кажется служат мне верой и правдой.

И отсидеться при закрытых воротах могут все, для этого талантов не требуется. Да и не жду я так рано армию ургов под стены.

Ивидурим оказался человеком барона, поэтому с баронессой и ее дочерями находился в постоянных контрах. Они просто откровенно ненавидят друг друга без всяких сантиментов. Поэтому он и попросил меня убрать их из замка через пару дней:

— Есть сведения, Ваша Милость, что госпожа Триптих ведет опасные разговоры с прислугой и пытается выйти на одного из ваших теперь воинов через его подругу.

Так он мне и сказал, не скрывая своего настроения.

— Ага. И что ты порекомендуешь, уважаемый Ивидурим? Как вырвать ядовитые клыки у измены? — я отношусь к намеку мажордома серьезно.

Хочет ли он просто отомстить своей старой противнице и убрать ее для этого из замка или все и точно так обстоит — это я легко проверяю парой наводящих вопросов.

Очень хорошо и легко быть Вашей Милостью, которому опасаются врать, когда ты видишь всех на просвет и в каждом слове различаешь преднамеренную ложь.

— Очень просто, Ваша Милость господин Прот. Убрать отсюда и отправить жить в деревню. А там или степняки решат проблему или баронесса смирится, в любом случае вредить вам и мне оттуда у нее будет очень мало возможностей.

Видно, что мажордом рассчитывает больше на степняков, понимая, что уцелевшие немногочисленные мужики в деревне будут спасать свои семьи, а не низложенных бывших правительниц, когда придет время большого шухера.

А он неизбежен в каком-то скором времени, как только вожди степняков получат мои предложения и соберут немалые силы для проверки рассказа о тотальном избиении нескольких сотен собратьев под стенами этого рядового замка.

Поэтому вчера прошло выселение бывшей хозяйки с дочерями в ближайшее село. Просто посадили на телегу с кое-каким барахлом, милым их сердцам и вывезли за ворота. Без скандала не обошлось, криков и проклятий было множество, как воды в замковом колодце. Мы бы точно утонули в них, если бы я не приказал завязать рты и скрутить руки сзади всем дворянкам.

Что новая стража с удовольствием исполнила, воплотив свою крестьянскую вековую мечту — как следует пощупать дворянок в процессе наложения пут, пока позволяет текущий политический момент.

Дочери оказались в мать, крупноватые телом и не симпатичные внешностью девки, весьма сильно и разнообразно ругавшие эту сволочь — новую Вашу Милость, поэтому никаких угрызений совести у меня не оказалось.

Все их верные прислужницы отправились на этой же телеге вместе с ними, уже без возражений. Вместо них тут же прибыли несколько молодых девок из села, довольные новым местом работы. Поближе к начальству, бравым военным и замковой кухне без тяжелого крестьянского труда просто за еду.

Дорога до подножий Храма заняла у нас два дня вместо трех, благо, что все добро для комфортного похода везем на паре степных лошадей. Мелкие юркие скотинки проворно пробираются между деревьями и кустами, стараясь поближе держаться к новым хозяевам в страшном для них лесу.

Тем более, тут пахнет смертью и хищниками, поэтому лошадки не отстают и не пытаются саботировать процесс.

В первый же день мы обошли болото и оказались примерно на месте моей стоянки. Стая волков не стала ждать в этот раз, привлеченная вкусным запахом лошадок и напала сразу, как стемнело. Как только они закружили рядом, выбирая момент для нападения, лошадки здорово возбудились и приготовились отбиваться изо всех сил.

— Степные волки им знакомы, они умеют держать их на расстоянии, — пояснил один из воинов, сам опасливо посматривающий на окружающий нас страшный в темноте лес.

Я собрал воинов поближе к себе, даже лошадей прикрыл куполом, теперь жду момента нападения с пистолетом в руке. Очки уже надел на голову, поэтому сразу же первым выстрелом завалил здоровенного хищника, попав ему в грудь.

Привязанные к деревьям поводья уберегли лошадей от опасного для них бегства в неизвестность, а вот быстрые ноги унесли перепуганных лесных бандитов сразу и далеко. Дальше воины дежурили всю ночь по очереди, наблюдая за поведением наших бдительных спутниц и подкидывая набранный валежник в костер.

За второй день добрались до предгорий, где я по приметным местам нашел свою захоронку. После этого отвел своих попутчиков на пятьсот метров назад и переночевал рядом с ними.

Без меня стая волков представляет смертельную опасность для воинов и лошадей. Поэтому мне нужно обернуться за световой день или прийти в начале темноты, ориентируясь на большой костер, который мне должны устроить спутники.

Опять рано утром ушел, приказав меня дожидаться здесь и заодно устроить защищенное место до следующего ночлега.

— Такое, чтобы волки не могли добраться до нас в прыжке!

Соберут дом из жердей на скорую руку, чтобы волки не могли пролезть, а мы могли их колоть копьями, и еще обнесут его заборчиком. Гвоздей на такое дело в кузнице замка я захватил вволю, так же, как пару допотопных молотков с топорами.

Пусть занимаются хоть каким-то делом, да и мне не помешает немного защищенное место для ночлега перед Храмом.

Ведь могу тут ночевать довольно часто, при каждом возвращении в Храм, перед подъемом и после спуска.

Раскопал тайник, достал Палантир, оставив все остальное и забрав только теплую куртку, чтобы не мерзнуть при подъеме в горы.

Надеюсь, мои воины не будут страдать излишним любопытством, которое я смогу сразу же выявить путем быстрого опроса. Увидеть меня они могут, если подойдут под скалы, пока я поднимаясь первые пятьсот метров. Дальше мой путь надежно прикрыт самими горами.

Пришлось и мне побегать уже наверху, разыскивая вход в Храм, все скалы в горах одинаковы. Пока не заметил знакомый ориентир.

Все выглядит по-другому, когда поднимаешься на такую высоту, поэтому я решил нанести несколько меток на скалы имеющимся в Храме тюбиком белой краски на будущее. О чем-то таком ведь даже думал, когда собирался в путь.

А вскоре открыл Дверь, вошел в Храм, где на Столе уже дожидается меня посылка и письмо от Брата.

И мне есть, что ему отправить обратно, много вяленого мяса, еще свое письмо о местной жизни и политической ситуации.

* * *

В назначенное заранее время двое пожилых, но, хорошо подтянутых мужчин вышли из здания на Литейном, только не на сам проспект, а на Шпалерную улицу. Подождали пару минут служебную машину, вынырнувшую из глубины здания и доехали до хорошо знакомого дорогого ресторана, где собираются отобедать, как всегда.

— Когда Палыч появится? — только и спросил после заказа блюд один второго.

— Сейчас, — тот глянул на дорогие часы на руке, — Должен через пятнадцать минут. Я ему специально время назначил, чтобы спокойно пообедали.

— Да, надоело здорово за время службы есть на ходу, — соглашается с ним Первый.

— Давно уже нормально живем, — ответил Второй и поддернул рукав хорошего итальянского пиджака.

В назначенное время появился в дверях приземистый мужчина с простым лицом и поймав взгляд одного из обедающих, сразу же отправился в отдельный кабинет, забрав ключ у администратора.

Оба мужчины тоже вошли в кабинет и плотно прикрыли за собой дверь.

— Аппарат включил? — сразу же спросил первый из них Палыча.

— Обижаете, Виктор Степанович, первым делом! — ответил тот.

— Ладно, Сергей Геннадьевич, проверь пожалуйста, — попросил Виктор Степанович.

Второй открыл дверцу шкафчика и некоторое время изучал работу невидимого зрителям прибора, после чего кивнул Первому:

— Все в порядке, показывает полную защиту на пять метров вокруг.

Палыч, как его назвали мужчины, спокойно перенес проверку своих слов, не смея спорить с высоким начальством.

— Ну, начинай, полковник!

— Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант, — негромко ответил тот казенным голосом.

— Ладно, хватит из себя обиженную девицу строить. Твои парни облажались по полной, вот и отвечаешь за них, — так же негромко сказал ему Виктор Степанович.

— По делу, значит, — задумался Палыч, — С чего начать?

— С самого начала, — ответил ему Второй, искоса посмотрев на Первого, тот кивнул головой в знак согласия.

— Тогда так. Протасов Олег Игоревич, восемьдесят первого года рождения, не служил, не привлекался, высшее юридическое, обеспеченная семья, свое раскрученное агенство недвижимости и популярный автосервис у родителей. Работает на мать юристконсультом, ни в чем криминальном не был замешен. Вот фотографии. Разведен, двое сыновей проживают с матерью. Есть несколько своих квартир, сдает легально, налоги платит.

— В июле прошлого года выезжал в Южную Осетию, еще выезжал в Грузию в девятнадцатом году. Вернулся обратно в Россию через четыре дня, в Грузии пробыл две недели. Из Владикавказа вернулся самолетом в Санкт-Петербург и тут первая странность. Летел по своему новому паспорту, взамен утерянного. И через два дня из того же Владикавказа на поезде в Питер выехал его полный тезка по уже его утерянному паспорту.

— Ага, и как такое может быть? — заинтересовался Первый.

— На самолете или поезде во Владикавказ он не возвращался, только на машине мог успеть за двое суток, если ехать не останавливаясь. Однако, проверка его сим-карты показала, что ее хозяин все это время находился в Санкт-Петербурге, усердно посещал Боткинскую больницу, где лежала его мать с ковидом. Охранники и медсестры, работавшие в те дни, узнали его на фотографиях. Пришлось оказать на них давление, чтобы заговорили. Они пропустили его к уже умирающей матери за хорошие деньги, поэтому не хотели сознаваться. Поражение восемьдесят пяти процентов легких, по словам ее лечащего врача, без шансов на выздоровление. Пробыл у нее десять минут, как бы чтобы попрощаться и ушел.

— И что? — с заметным нетерпением спросил Второй.

— Мать мгновенно выздоровела, ее выписали через два дня по ее настоянию, врачи хотели изучить такой странный случай полного и моментального выздоровления. Она отказалась и вернулась домой, устроив скандал в больнице.

Оба мужчины, Первый и Второй, переглянулись между собой со значением.

Палыч заметил это и только усмехнулся.

— В чем дело? — сразу же отреагировал Первый на эту усмешку.

— Дальше гораздо больше непонятно, Виктор Степанович.

— Продолжай!

— Этот второй Олег Протасов попал в непонятную историю со своими попутчиками в поезде. Они, эти попутчики — парень, уже привлекался и сидел, и девка, тоже криминальная, должны были вылезти в Москве. Там проживают на самом деле. Однако, почему-то доехали до Питера, купив по пути новые билеты и были обнаружены уже на Московском вокзале в своем же купе в состоянии полного дебилизма. Даже обделались под себя оба, теперь находятся на обследовании и излечении в одной из психиатрических больниц города. Лечащие врачи говорят, что они стали детьми с развитием в два года. Могут стоять, немного ходить и выполнять простейшие вещи. Однако, штаны снимать не умеют, поэтому постоянно находятся в памперсе. Не агрессивные.

— Интересно, — сказал Второй.

— Опрошенная проводница вспомнила Протасова и этот случай сразу. Еще, по ее словам, как только поезд остановился, Протасова в купе не оказалось, он заранее ушел дальше в голову состава. А в вагон ворвались трое агрессивных неизвестных, распихали пассажиров и через три минуты вытащили часть багажа этих двоих попутчиков на перрон. Она вызвала милицию, однако, та никого не успела задержать, зато, при обыске в купе обнаружила пакет с наркотиком в кармане у мужчины. Проводница была понятой и хорошо помнит сам пакетик, это гашиш, запаянный в вакуум, около десяти граммов. Ставших внезапно дебилами парня и девушку отправили сначала в спецприемник, потом, убедившись, что они не притворяются, а настоящие дауны — уже в психо-неврологический диспансер, где они и находятся сейчас. Родители обоих приезжали, опознали своих детей, однако, забирать к себе не стали, оставили в больнице до излечения.

— Этих троих опознали?

— Да, по камерам на вокзале. Все из криминальных людей, обслуживают крупных торговцев наркотой, выбивают долги и решают вопросы. Однако, по этому эпизоду им предъявить нечего, что там было в багаже — уже не проверить.

— Так, а что с Протасовым?

— Его вызывал дознаватель по этому делу, однако, он ничего конкретно не рассказал. Ответил, что соседи оказались очень неприятные и он с ними не общался. Даже не смотрел в сторону вызывающе одетой девушки, чтобы не нарываться на проблемы с агрессивным парнем. Подписал протокол и ушел. Никаких подозрений у дознавателя не вызвал.

— Но, это только начало. Дальше необъяснимые странности только начинают накапливаться, — медленно протянул полковник, переворачивая один из листков в своей толстой папке.

Первый и Второй снова переглянулись и нетерпеливо ждут продолжения от Палыча.

Глава 20

— Давайте того Протасова, который улетел на самолете с новым паспортом — называть Первым, а того, который поехал на поезде по старому паспорту — Вторым, — предложил Палыч, — Чтобы не путаться.

— Давай, — согласились с ним генералы.

— Первое, Второй Протасов пользовался сим-картой, оформленной на Первого Протасова. Пользовался во Владикавказе и здесь, когда приехал на вокзал. Потом отключил ее и больше не использовал. Что довольно подозрительно, значит, он не хотел, чтобы по ней его нашли в городе.

— В медцентре он работал не официально, как говорит хозяйка, просто проходил испытательный срок. Срок этот подзатянулся, честно говоря, с начала августа до начала января, когда мои люди его спугнули.

— Вот именно, Палыч, твои балбесы его профукали по-глупому, — напоминает полковнику один из генералов.

— По поводу задержания, вот рапорты от обоих оперативников, — протянул Палыч бумаги своим начальникам, но, они от них отмахнулись:

— Вкратце, что они пишут?

— Что Протасов, который теперь установлен как Второй, оказался мужчиной нечеловеческой силы, они вдвоем не смогли его скрутить, как ни старались.

— Это твои-то мордовороты? Не смогли обычного человека заломать? Вдвоем наручники не смогли одеть? Да не может быть! — поражается Виктор Степанович.

— Однако, это так. Оба в один голос уверяют, что он смог легко, даже особо не напрягаясь, вырвать руки из захвата и вырубить их из сознания легкими по виду ударами. Причем, не с первого раза, а только со второго окончательно, зато уже надолго. Сам ушел через окно, благо — первый этаж.

— Как-то слишком фантастично звучит! Он что — какой-то суперагент вероятного противника! — громко выражает свое недоверие Виктор Степанович, — Да твои архаровцы шестерых противников размажут по полу и не вспотеют!

Второй генерал помалкивает, а Палыч спокойно продолжает:

— Привели их в чувство заглянувшие в комнату клиентки центра. Правда, они их чуть не убили, когда поняли, что Второй ушел через окно. Ну, несколько раз ударили сумками и пнули за то, что они заставили исчезнуть Протасова, вот так и привели в сознание на самом деле. Они называли его Лекарем и кричали, что опера полные мудаки, что не понимают, куда они полезли, на кого свои глупые руки подняли! Что они не стоят одного ногтя на его ноге!

— Однако, — протянул наконец Второй, — Это что за массовый психоз?

— Так и есть, товарищ генерал-майор, все опрошенные на скорую руку клиентки и работницы самого центра, включая хозяйку — уверены в том, что Протасов на самом деле лечил неизлечимые заболевания. Клянутся и божатся, поэтому мои люди не знают, что и думать. Раньше считали, что он умелый гипнотизер, вводит в состояние транса и внушает больным, что пациенту стало лучше. Такие случаи уже были, это не такая уж и редкость в медицинских кругах. Однако, народ размахивает своими рентгенами и прочими томографиями до и после приема у Протасова. Что у большинства тех, кто побывал на сеансе, есть заключения лечащих врачей!

— Отсюда подробнее! — явно заинтересовался Виктор Степанович, до этого сидевший со скептическим видом.

— У нескольких пациентов уменьшилась раковая опухоль с метастазами, у кого-то артрит перешел в неболезненную форму, у многих операционная необходимость в удалении грыж исчезла — и все это после одного сеанса. Да, на второй-третий сеансы попало не так много народа, очередь уже растянулась на три месяца, поэтому мы и узнали про этого Лекаря от одного из своих осведомителей. Сам Лекарь-Протасов старался не брать людей часто, предлагал приходить через месяц, не раньше.

— То есть, он не гнался за деньгами? Бессребренник, что ли? — не доверчиво спрашивает Второй.

— Нет, зарабатывал он отлично, тысяч по шестьдесят-восемьдесят в день, три дня в неделю. Прием подорожал уже с пяти тысяч до восьми, а желающих становилось все больше. В центре мы узнали, что устроился он на работу, то есть, предъявил изначально документы именно Первого Протасова — его ИНН, СНИЛС, паспорт и полис.

— Они конкретно в сговоре, получаются? Тот его легализует, отдает свои симки и все такое?

— Ну, симка и потерянный паспорт у него сразу же оказались, тут точка отсчета — именно Владикавказ. По номеру телефона, который он оставил в центре, оказалось, что он жил в принадлежащей Первому квартире на Заневском проспекте примерно месяц, потом переехал в купленную опять же Первым квартиру в новом доме рядом с Боткинской больницей. Купленной за шестнадцать миллионов, кстати, со всей обстановкой и прожил там до своего побега седьмого января. Встречался и жил там с тридцатипятилетней Ольгой Феоктистовой из Веселого поселка, однако, внезапно выставил ее из квартиры прямо за день до своего побега. Как будто знал, что мы за ним следим и придем именно в медицинский центр, чтобы прихватить для начала на горячем — оказании медицинских услуг без лицензии.

— Похоже, что твои умельцы и здесь накосячили, значит, срисовал он их во время слежки. Не те агенты пошли. Совсем не те, что раньше были.

— Не могу знать, товарищ генерал! — закосил под дурачка полковник.

Генералы немного посмеялись и разрешили ему продолжить.

— Теперь самое интересное после непонятной силы и непонятного лечения. Нет, это вообще самое интересное! — загадочно протянул Палыч, делая паузу и дожидаясь нетерпеливой команды продолжать.

— Что может быть еще интереснее? Не тяни!

— Отпечатки пальцев! На работе, в одной и второй квартирах обнаружено множество отпечатков пальцев Второго. И в квартире Первого наши техники их сняли. Так вот, они абсолютно идентичны между собой! Полное совпадение!

— Так значит, он все же один! — сделал вывод Виктор Степанович.

— И я так тоже подумал! Но, нет, дело еще сложнее. Я проверил их вылеты из страны, Второй вылетал с той самой Ольгой и ее дочерью в Турцию. Проходил границу по загранпаспорту Первого, ничего не боясь. И через неделю Первый летал по тому же самому паспорту со своей подругой на Кубу.

— Все равно, это может быть один человек, ведущий двойную жизнь.

— Да, возможностей так устроить множество. Только, Первый проводил сделки с недвижимостью, а Второй в это время лечил людей. Ну, единственно, что судить об этом мы может только по нахождению их телефонов в разных местах. Опросить свидетелей сделок с недвижимостью мы еще не успели, однако, это не проблема. Нужно только время и еще пару оперов для этого. Но, один свидетель того, что это точно два разных человека у нас есть — это водитель микроавтобуса-такси высокого уровня.

— Так, отсюда подробнее! — заинтересовался Первый.

— Да, водитель такси рассказал и дал официальные показания, что на седьмое января его с вечера шестого забронировал уже ездивший на его машине клиент, Олег Протасов. Он забрал его в одиннадцать часов с Малоохтинской набережной вместе с попутчиком, всего двоих пассажиров с вещами и отвез в коттеджный поселок, где проживают родители Протасова, его мать и отец. Он уверяет, что пассажирами были два близнеца, которых он точно не смог бы отличить друг от друга. Еще, немаловажно, один из них вылез, не доезжая до коттеджа родителей и остался стоять на углу улицы с вещами. Тогда как второго он отвез в коттедж и оттуда уехал уже свободным, проехав так же мимо продолжающего стоять на углу его близнеца.

— Значит, они не пошли вместе в коттедж, это значит — что родители не знакомы с его братом-близнецом? — догадался Второй генерал.

— Да, в ходе допроса после событий на берегу Вуоксы родители признались, что их сын намекнул им, что ему почему-то придется куда-то уйти. И сразу ушел, забрав какие-то вещи, два карабина с патронами и две пары лыж. Два раза возвращался в коттедж за своими вещами. Но, они ничего про второго Олега Протасова не знают и никогда его не видели. Свои слова они подтвердили на детекторе лжи и легко его прошли.

— Ну, детектор можно легко обмануть, если подготовиться к допросу, — замечает Второй генерал.

— Похоже, что они точно не в курсе про существование близнеца. Даже не знали, что сын купил такую дорогую квартиру и там кто-то живет, очень похожий на него. В принципе, зная теперь место проживания обоих Протасовых, будет несложно определить, что это два разных человека просто по показаниям камер в подъездах, лифтах и около дома. Пока до этого руки не дошли, однако, установить, что это разные люди — теперь совсем несложно.

— С абсолютно совпадающими отпечатками пальцев? — недоверчиво спрашивает Первый генерал.

— И с полностью совпадающей внешностью, — флегматично добавляет Палыч и наливает себе стакан воды из бутылки.

— Что же произошло на берегу Вуоксы? Почему твои люди снова не справились с задержанием разыскиваемого? Если бы они взяли близнецов, теперь бы не ты рассказывал нам свои предположения, а оба брата Протасовых выдавали правду изо всех сил, — упрекает один из генералов полковника.

— Там случились еще несколько необъяснимых вещей. Именно поэтому их нигде нет, а я сижу перед вами с отчетом, — объясняет полковник.

— По показаниям из соседних коттеджей и с камер при самом поселке видно, как два человека уже на лыжах уходят по дороге в сторону Вуоксы. У каждого по два набитых рюкзака и по карабину за спиной, нагружены они тяжело, однако, двигаются очень быстро. Лица закрыты масками. Через три километра они свернули на предварительно накатанную ими же самими колею в лес и еще через три с половиной километра оказались на берегу Вуоксы. Где не дошли до реки пятьдесят метров, а один из них пропал, как теперь установлено точно. Во всяком случае через шесть часов после ухода из поселка за ними следом отправились наши оперативники с местным участковым на двух снегоходах, принадлежащих семье Протасовых.

— Почему с таким отставанием по времени, Палыч?

— Так сначала их искали на квартирах, потом по телефонам, они все оказались сразу же отключены. Да и не подготовлено было ничего, все же Рождество на дворе. Никто и не собирался проводить операцию, хотели просто забрать Лекаря из центра и оставить у нас в комитете, — называет полковник по-старому свое место работы, — Чтобы работать с ним на следующий день.

— Это же только на него была установка задержать, не на его близнеца, который ничем таким не привлек к себе внимания и спокойно жил себе по своим же документам. Что это именно Лекарь занимается сильно непонятными вещами и живет явно по чужим документам. Однако, когда оперативники были оглушены и лишились телефонов, они сразу подняли тревогу, правда, подозреваемому удалось скрыться. После отработки всех адресов машина с ними же отправилась в коттедж родителей, где и было установлено, что их сын приехал семь часов назад, собрал приготовленные в своей комнате вещи, забрал два карабина и ушел куда-то по дороге. На улице уже было темно, поэтому две пары наших людей отправились преследовать их на снегоходах, зная, что беглецы ушли на лыжах. Был обнаружен свежий лыжный съезд с дороги, по нему наши люди доехали до берега реки, где двое из первого снегохода были внезапно выбиты из сознания хорошо замаскировавшимся в сугробе одним из братьев Протасовых. Бил он их какой-то дубиной, которую нашли на месте преступления.

— Прыгнул из сугроба и оглушил твоих людей? Они что, совсем работать разучились?

— Товарищ генерал-лейтенант, для этого тоже есть объяснение. Протасов, непонятно какой из них, в белом горнолыжном костюме, двигается с необыкновенной скоростью и бьет с необъяснимой силой. Однако, это совсем не главное…

— Ну-ну, попробуй обосновать! — усмехается Виктор Степанович.

— Двое на втором снегоходе рассмотрели при свете фары случившееся с первым снегоходом, лежащие тела своих и успели передать группе поддержки, которая проводила дальнейший обыск в коттедже Протасовых, сведения о случившемся. После этого тоже подверглись нападению, участковый был сразу выбит из сознания этим же дрыном. Зато наш человек успел отскочить, достать пистолет и произвести выстрел в ногу нападавшего. Все как положено. Нападавший был в очках ночного видения и на попадание в ногу никак не отреагировал, мгновенно оказавшись на расстоянии удара от капитана Боширова.

— Значит, он промазал!

— Возможно, зато потом, растерявшись от такого, он произвел еще два выстрела. Он никогда не промахивался за всю службу в нашей структуре. Как показал сам сначала — что снова в ногу, его напарник, старший лейтенант Петров, доложил в закрытом рапорте, что видел вспышки из дула пистолета, направленные в грудь нападавшему Протасову. Группа поддержки расслышала тоже три выстрела всего. После серьезного разговора капитан признался, что в панике от неуязвимости противника выстелил ему точно в грудь два раза с расстояния два метра и не мог промахнуться никак.

— И что случилось дальше? — с блестящими от любопытства глазами спросил Второй.

— Дальше Протасов остался на ногах и выбил его из сознания очень сильным ударом по голове.

— Это как так? Он что, в хорошем бронике был? А в ногу капитан промазал? — недоумевает Первый.

— Возможно, что и был. Однако, даже так он не мог остаться на ногах, точно улетел бы в сторону от останавливающего действия тяжелых путь из «Грача». Только, все равно остался стоять и принялся сразу же вязать руки сначала нашим операм, потом остальным. Веревки из синтетического капрона у него были уже припасены, так что он справился с этим делом за пару минут. Старший лейтенант уже пришел в себя в этот момент, пытался сильным ударом подбить колено приблизившегося к нему Протасова. Однако, не смог до него дотянуться в контакт. Какая-то сила помешала ему приложиться по колену одного из близнецов, а тот снова ударил его по голове. Что самое интересное — уже не рукой или тем дрыном, просто воздухом, как хорошо рассмотрел Петров.

— Воздухом? Да что за рассказы про суперлюдей ты нам тут заливаешь? — возмутился Виктор Степанович.

— Вот рапорт Петрова. Можете ознакомиться, — подпихнул Палыч пару листов своим начальникам.

— Ознакомимся, не переживай. Давай дальше!

— После этого Петров отключился и пришел в себя уже во время обыска Протасовым. Тот собрал все оружие и патроны, сверил его между собой под лучом снегохода и унес куда-то. После этого пол часа он ходил где-то рядом, шуршал на берегу Вуоксы, однако, умело наложенные путы не дали Петрову подняться. Еще они стали быстро замерзать, учитывая, что остались одеты как в городе, да еще в неподвижном положении на двадцатиградусном морозе. Петров обратил внимание Протасова на этот момент и тот принес даже большой синтетический тент откуда-то. Переложил без проблем всех четверых на него, ворочая стокилограммовые тела как пушинки на тент и приготовился закрыть их с головой. То есть, проявил сострадание, ибо, после такого лежания на снегу все могли сильно обморозиться и просто замерзнуть. Тогда Петров попросил его помочь Боширову, который после удара так и не пришел в сознание. Протасов немного поругался и все же приложил руку в голове капитана. Что он там делал — Петров не видел, однако, Боширов мгновенно пришел в себя.

— Ага, снова вылечил, получается?

— Да, медики в нашей клинике диагностировали сильнейшее сотрясение мозга у капитана с возможностью впадения в кому. По словам Петрова, Боширов и так находился в коме полчаса, и наверняка бы замерз, если не помощь Протасова. После этого их накрыли с головой, старший лейтенант смог после очень долгих попыток развязать зубами в полной темноте сильно затянутые узлы на руках товарища и потом тот развязал его. Капитан не мог двигаться, его постоянно рвало, поэтому он сам вскочил на снегоход и принялся разыскивать следы Протасова. Следов не нашел, потом появился вертолет с солдатами, замел все следы, которые оставались своими лопастями, да и солдатики там все затоптали.

— Это же ты вызвал их на помощь? Вот на хрена?

— Что мне еще оставалось делать? Наши подготовленные люди были в городе и еще в Приозерске, в коттедже оставались одни технические сотрудники, не способные вести преследование и захват опасных преступников. А наша обездвиженная группа преследования просто замерзла бы за эту пару часов, пока до них добралась помощь. И еще там мог сидеть с засаде тот самый Протасов вместе с братом, уже с кучей оружия и патронов. Поэтому я вызвал силовую поддержку со стороны из ближней учебки. Других вариантов не имелось, — просто сказал полковник.

— Что потом?

— Потом вызвали так же на вертолете саперов, они прошли с миноискателями в радиусе сотни метров. Три пистолета из четырех сразу нашли в сугробе неподалеку, уже без ствола Боширова и всех патронов.

— Опять капитану не повезло. Утрата боевого оружия во время выполнения боевой задачи, — констатирует Первый.

— Еще на расстоянии полусотни метров найден тайник с продуктами, палаткой и прочим добром для жизни в лесу. похоже, что братья заранее подготовились к такому варианту. Закопан еще в теплое время.

— Так где они сейчас?

— Не известно. Снежный покров больше не потревожен, никаких тайников или схронов не обнаружено. Считаю, что они ушли обратно к дороге, сели на машину и скрылись где-то в Карелии. Там много таких мест.

— Да, тут есть о чем подумать, — почесал затылок Второй.

— О чем тут думать? Искать нужно. Найдем его и, если он способен сделать хоть что-то из того, что про него рассказывают, мы вытащим счастливый билет всей жизни, хотя уже и так генералы, — отрезает Первый.

— Полковник, продолжай работу по расследованию всех их связей в городе. Отправь людей во Владикавказ и Южную Осетию, возможно, что следы ведут именно туда. Подними всех осведомителей и разберись с деятельностью Лекаря в центре. Если он реально помогает при таких диагнозах — он нам просто необходим. Необходим всем, вплоть до… — и генерал-лейтенант просто кивнул головой наверх.

— Петрова и Боширова снимай с этого дела, они уже слишком засветились и могут спугнуть Лекаря.

* * *

Сам я в это время читаю записку Брата, приложенную к груде камней, которые он собрал для переноса в этот Храм.

Есть мнение, что без такой полезной нагрузки сама записка никуда не перелетит из-за отсутствующего веса.

«- Брат, привет! У меня все хорошо, однако, про этот мир пока не могу ничего сказать. Храм такой же, как в Черноземье, я в горах на высоте в пару тысяч метров, подо мной большой лес. Никого не видел, провожу все время на Столе, прокачиваю ману. Вот только сегодня поднял четвертый уровень и изучаю умение защитного купола. Все вроде получается, осталось отрепетировать его мгновенное включение. Продуктов еще много, скоро пойду вниз, встречаться с местными жителями. Новое письмо отправлю через пару месяцев, когда немного разберусь в новой жизни. У меня тут шестой день после переноса пошел. Удачи и до встречи! Твой Брат.»

Так, понятно. Брат молодец, добрался все-таки до четвертого уровня, а у меня здесь уже двенадцатый день после переноса.

Пишу ему письмо и с теми же камнями отправляю обратно.

Сам прокачиваюсь на столе, заряжаю Палантиры, а за два часа до темноты начинаю спуск вниз, к своим людям.

Два зарядились до девяносто процентов, третий, который был нулевым, только до пятидесяти — надеюсь, что этого мне хватит на ближайшее время.

Глава 21

Спустился вниз я уже совсем в ночи, как и собирался в принципе, потому что времени на зарядку Палантиров мне требуется гораздо больше. Хорошо, что на двух заряд имелся, так бы ни за что не успел с ними разобраться.

А третий только до пятидесяти процентов зарядил с нуля, что мне и требуется. Можно было бы и на десять процентов больше, только, что имеем — то имеем.

Куртку не стал прятать в тайник и просто терять время на земляные работы, пригодится еще в будущем, да и не весит она ничего.

Добравшись до огромного костра, я окликнул своих, понуро сидящих вокруг и увидел, что на лице воинов мелькнула нескрываемая радость. Явно опасаются, что я не вернусь сегодня, а их жизнь закончится страшным образом в волчьих пастях. Да, явно, что совсем так себе смерть, упокоиться в нескольких желудках и потом остаться валяться среди волчьего дерьма.

Круговорот органики в природе! Непрерывный!

Они успели вкопать восемь двухметровых по верху неотесанных бревен из просто срубленных стволов деревьев и закрыть их жердями до половины. От прыжка волка не спасет стопроцентно, однако, защиту какую-то дает такое укрытие. Еще стены повыше догнать и сверху перекрыть жердями, тогда уже вполне безопасно окажется в домике находиться. Для входа оставили узкую щель между столбами, куда вставляется еще один столб.

Волчары могут, конечно, подкопать столбы или прогрызть жерди, если их не тыкать в морды холодным оружием.

Места как раз на четверых, чтобы переночевать, костер поддерживается уже за стеной, для лошадей пока укрытия нет.

— А, молодцы, решили покрепче стены сделать? Восьмиугольник всяко лучше квадрата, такой волки ни за что не повалят. Пусть медленнее, но, гораздо надежнее, — похвалил я уставших воинов.

— Да, ваша милость. Осмелюсь спросить, вы свои дела закончили? — негромко спрашивает старший отряда, которого я назначил сам по рекомендации мажордома.

— Да, Овис, ночуем и идем в замок.

Похоже, что мужики и днем страху доверху натерпелись. Чтобы защиту построить — нужно много шуметь в страшном лесу, поэтому одного по очереди постоянно на дереве держали, чтобы предупредил, если волки покажутся.

А сами вдвоем срочно рубили, пилили и вкапывали столбы, здорово лес и кусты в округе проредили, что тоже хорошо.

Хотя, троих воинов при нападении волчьей стаи ничего, кроме такого домика, не спасет. Или высоких деревьев, если успеют до них добраться. Ага, они себе еще ступеньки на соседние деревья набили, чтобы сразу ускользнуть из хищных пастей! Ну, здорово придумали, хотя, жить захочешь, не так задумаешься.

А вот лошадей точно ничего не защитит, только за их тушами люди могут отсидеться, трясясь от ужаса. Пока волки будут набивать свои впалые животы горячим мясом скотины.

Ночь прошла опять с проблемами и визитом голодных хищников. Лошадей защищать вышел я сам, однако, умные звери не стали испытывать судьбу в поединке со мной снова, не кинулись на прикрытых куполом лошадей. А попробовали напасть с другой стороны, однако, жерди по грудь и острые копья защитили воинов от первого нападения, а потом уже и я подоспел к ним.

— Чертовы звери! Никак от нас не отстанут, — ругнулся Овис, вытирая кровь с лезвия копья.

— Задел одного хорошо в грудь, не выживет точно! — добавил он возбужденным от пережитой опасности голосом и добавил:

— Раненого свои же сожрут без жалости!

И точно, вдали раздались визги, рычание и предсмертный стон раздираемого стаей волка.

Дальше уже спали спокойно, хотя стая никуда не ушла и продолжила тревожить мое сознание регулярными появлениями на краю зоны обнаружения. Короче, будили меня раз десять за ночь, пока я не прогулялся сам в ту сторону с явным намерением убить еще парочку зверей. После этого больше спать не мешали, наверно, хищникам, главным нагибаторам леса, стыдно стало за свою необъяснимую трусость перед всего-навсего одним двуногим.

Лес и точно — смертельно опасен для небольших отрядов и одиночек, хотя и большие банды вооруженных мужиков могут понести потери во время ночных нападений. Только отойди в кусты отлить и все, кошмарные зубы уже сомкнулись на твоей тонкой, доверчиво открытой шее.

Больше волки нас не доставали, дошли с одной ночевкой до замка, который, слава Богу, еще не в осаде. Степняков в окрестностях не обнаружено, народ возится на полях и на огородах. Здесь даже зимой что-то растет, благословенная земля на самом деле. Правда, летом слишком жарко по рассказам, зато, даже выращивают рис на залитых водой полях в поймах рек.

— Как съездили, Ваша Милость? — Ивидурим встречает меня в воротах вместе с Кримом, старающимся выглядеть как настоящий старший над дружиной.

Старик это понимает и с легким подтруниванием смотрит на молодого парня, раздувающегося от важности.

Потом обход всего укрепления со свитой, как положено настоящей Моей Милости по возвращению из длительного похода. Столяр отчитывается за щиты между зубцами, сделано уже на треть всех стен, прикрытие сверху только начинают мастерить из подручных материалов. Все более-менее нормально выглядит, от стрел степняков точно убережет, когда народ будет дружно кидать камни вниз.

— Ваша Милость, из лесу вышли выжившие жители сожженной деревни. Спрашивают вашего дозволения, где им жить теперь? — обращается ко мне мажордом.

Ну, это вопрос простой, жить как можно ближе к лесу, значит, в селах с другой стороны замка. Новые дома ставить смысла точно нет, пока нашествие не закончится.

— Там же много теперь домов пустует? Кого убили, кого — угнали в степь? Пусть занимают свободное жилье по согласованию с местными жителями. Естественно — право занять пустующие хорошие дома — у местных первоочередное, однако, держать из жадности два дома я не позволяю. Если хотите переехать в дом получше, отдавайте свои погорельцам.

— Там много пустует, Ваша Милость, всем хватит. Нашествие прошлось по нашим землям довольно жестоко. Однако, если бы мой прежний хозяин не полез на вылазку, вполне возможно, что остался бы еще жив, — грустно вздохнул мажордом.

Да, он был бы жив, а где тогда был бы я? Нет, все хорошо получилось и срослось, я как раз вовремя появился под стенами замка.

— Ты его вырастил, что ли, Ивидурим?

— На своих коленях, Ваша Милость.

— Не послушался он тебя в тот раз?

— Не послушался. Да и как это в замке отсиживаться, когда на твоих землях бывшие наемные работники хозяйничают? А они оказались очень непростые воины, эти работники.

Да, усидеть непросто, вот барон и не усидел, опустил забрало и понесся в бой не глядя. Только, из-за его глупой атаки его земли пострадали еще сильнее, одно село сожгли полностью и остальные разграбили.

Нет, вовремя я появился, спас от уничтожения первое из сел сразу, а потом убрал и саму угрозу радикально.

Пусть и на какое-то пока время.

Дальше у нас праздничный обед по поводу счастливого возвращения хозяина и банные процедуры с ждущей меня потом в постели заводной Нутеллой.

Зовут девушку на самом деле по-другому, однако, она мне напомнила кого-то из рекламы, вот и стала уже Нутеллой.

На следующий день объезд владений с несколькими воинами, посещение сел, небольшого молитвенного дома в одном из них, общение со священником и народом. Выживший в лесу священник пока ничего не говорит насчет того оружия, которым я побеждаю степные орды. И про меня и мой внешний вид не вспоминает плохим словом, так и сказать то нечего, я уже полностью под местного высокородного господина одет.

Зато, я правильно читаю молитву и постоянно использую ритуал веры. Мне нет смысла вступать в какие-то контры с церковью, а ей нет смысла выступать и поднимать людей против единственного серьезного защитника этих земель.

Ну, это если служитель веры не совсем безумный фанатик. Это, кажется, не такой.

Что будет потом — дождемся и посмотрим, пока же мое посещение местного храма добавило мне немного рейтинга в глазах селян. Все же не совсем я падший колдун, раз читаю молитву и свободно нахожусь в святых стенах.

Осмотр хозяйства, все как положено полновластному господину, длинным мечом и силой характера доказавшему всем свое право на эти неплохие земли.

— Выставляйте каждый день пару подростков с лошадьми на футонг, — и я говорю местную единицу длины, соответствующую нашем трем километрам, — Пусть сидят на высоких местах, высматривают степную конницу. Лошади теперь есть у всех, вот и у них должна быть пара при себе, чтобы уйти от погони. Только, прежде чем прыгать в седло, они должны будут поджечь приготовленный костер из самого сухого дерева и закинуть в него побольше еловых веток, чтобы дым от него заметили сразу все. Тогда все селяне получат хорошую фору по времени, чтобы собраться и уйти в лес. И парни спасутся от погони ургов без проблем.

Да, никто из моих подданных очень теперь не хочет попасть в рабство к кочевникам, поэтому старосты сел принимаются за создание таких мобильных постов с большим энтузиазмом. Теперь, благодаря наличию отдохнувших коней, сидеть в дозоре и предупреждать выжившее население о новой опасности уже не такое смертельно опасное дело.

А со старыми врагами новый хозяин справится, вон, уже лошадей и доспехи со степняков девать некуда.

Наверно, что справится, главное, самим до этого времени выжить.

После поездки по владениям поинтересовался жизнью выселенных дворянок и узнал, что община этого села решила кормить их. Ну и правильно, я пропаду из этого мира рано или поздно, затем вернутся хозяева, те же братья или дальние родственники дворянок и снова восстановят права семьи на владения. Пусть уж лучше крестьяне заработают какие-то баллы за свое отношение к изгнанницам.

А мне нужно готовиться к поездке в главный город этих земель, пятитысячный Вурум. Где я могу узнать, как происходит война с армией Святой земли, что думают местные дворяне и королевские чиновники о происходящем.

Ехать до него день-два пути и дорога проходит вдоль опушки леса, откуда можно не ждать нападения степняков.

Так и поступили, я с теми же тремя воинами выехал в путь, оставив почти всю свою маленькую армию на защите моего почти родового теперь поместья.

Мне, что десять воинов, что всего три — разницы нет никакой. Любой отряд в пол сотни ургов нивелирует эту разницу за минуту, поэтому рассчитываем только на мою силу.

Перед поездкой мажордом напомнил мне, что как претендент на благородное звание, перемещаться я должен под своим знаменем, чтобы все сразу видели мой дворянский титул.

Была мысль выбрать черное знамя Батьки Махно с черепом и костями для устрашения врагов. Однако, как претенденту на звание колдуна — мне такое совсем не к лицу, это все равно, что признаться в своей черной сущности.

И работе на дьявола, есть в местной мифологии и такой персонаж в виде жабы.

Поэтому прежние знамена барона, то есть, одно из них, выкрасили белой краской, а местный парень из обслуги с задатками художника, выбранный по совету того же Ивидурима, нарисовал на нем во весь размер желтое светило с короткими лучами во все стороны.

По типу того же японского, только, гораздо более производящее впечатление святой белой силы.

Под ним же и выехали, проехали свои земли, два Палантира в дорожной суме на луке седла, один в рюкзаке на спине. Карабин в специально сшитом чехле из кожи с одной стороны, фузея в похожем колчане из-под стрел с другой, пистолет на поясе под красиво расшитой рубахой покойного барона.

Пришлось отправить все его вещи в тщательную стирку, не сказать, чтобы местный правитель оказался чистоплюем, настоящий пованивающий мужик. Зато, теперь я не отличаюсь от среднестатистического местного дворянина, что мне и требуется. Мои земные вещи остались в моих покоях, куда вход так же охраняет один из воинов.

Свои земли проехали за час, быстро и беспроблемно, потом еще несколько часов катили свободно по землях соседей.

Кругом разорение и запустение, людей не видно, дворянских дружинников тоже, но и степняков нет.

— Похоже, Ваша Милость, все под нашим замком остались, — догадался о моих мыслях тот же Овис, — Которые в эти края пришли.

К обеду показался уцелевший замок, стоящий на берегу реки и по виду целый. При нашем приближении мост опустился, отряд конницы в десяток воинов под каким-то значком быстро вылетел нам навстречу.

— Дракой пахнет, Ваша Милость! — озадаченно предупредил меня он же, — Вот как лошадей нахлестывают! Торопятся перехватить нас, пока не удрали!

Да, все на это похоже. Мы еще на лошадях ургов перемещаемся, других то больше не осталось и под знаменем непонятным. Точно, что таких дворян здесь не имеется. То есть, раньше точно не имелось. При захвате замка всех коней барона и дружины степняки сразу перебили. Чтобы начать жарить на больших кострах в честь большого праздника, приуроченного к захвату замка.

Что-что, а всласть пожрать до упаду захватчики любят, налегают на конину особенно.

Точно, всадники вытянулись в клин, скачущие впереди вытащили мечи и размахивают ими, собираясь ударить половчее именно меня, едущего впереди. Некоторые направили копья и тоже пришпоривают лошадей.

Да уж, не тебе здравствуйте, ни нам до свидания! Сразу же тотальная сшибка намечается!

— Так, собрались все за мной по одному! — крикнул я своим, которые достаточно спокойно ждут продолжения веселья, понимая, что хозяин с этой атакой точно справится.

Защитный купол я не стал ставить, побьются об него и лошади и всадники неразумные, поэтому ограничился треугольной защитой с одной стороны. Интересно будет посмотреть, как атакующие будут увлечены необратимой силой в сторону и пролетят мимо моего отряда, так и не поняв, что же случилось. Раздвинул ее на три метра в каждую сторону, чтобы получше прикрыть своих, она теперь как раз за моим знаменосцем заканчивается.

Первый всадник, конечно, не в лоб несся на меня, перестроился под ударную руку, перехватил меч туда-обратно, демонстрируя искусство работы с ним и плавно пролетел мимо меня, упершись в пологую невидимую защиту.

Даже попытался ударить мечом, однако, лошадь начала заваливаться и он бросил это занятие, вцепившись в поводья и отворачивая свою скотину. Второй и третий на автомате последовали за ним, успев по разу приложиться по моей фигуре мечом и копьем. Остальные оказались не такие внимательные, как первая троица, двое следующих тупо врезались в острый угол защиты и полетели на землю вместе с конями в разные стороны.

Остальные пятеро кто успел коней поворотить, то не успел, поэтому против нас осталось всего семеро ошарашенных такой встречей всадников. Пролетели довольно далеко, метров на пятьдесят и теперь зовут по именам свалившихся под своих коней воинов. Но, те подозрительно молчат, видно, что не до разговоров по душам с товарищами им сейчас.

Кстати, моменты, когда лошади врезались в острый угол защиты — я вполне себе почувствовал, только, как-то в сильно уменьшенном масштабе.

Я же развернул лошадку, все мои повторили такой маневр за мной.

И так же спокойно направился к замершим группой всадникам.

Теперь уже дерзкие всадники кидаться на нас не стали, а столпились вокруг того самого, летевшего первым.

— И что это было? Не говорите, что перепутали нас с ургами! — начал я довольно учтивую для такого момента беседу.

— Кто вы такие? Что ездите по моим землям в такое время? — громко крикнул первый всадник, переодетый в рядового воина дворянин, как я и догадался.

— Я — новый владелец замка и земель, принадлежавших раньше славному своими делами барону Триптиху! Зовут меня — Рыцарь Ольг Прот! А это мои люди!

Я решил обойтись самым первым званием благородного человека, как положено здесь до признания твоих прав королем.

— Барон де Куинджи! Хозяин владения Шамбруаз! — уже спокойнее ответил коренастый мужчина в простом доспехе, удерживая на месте гарцующего коня.

Наверно, специально старается не выделяться среди своих воинов, раз кочевники на таких особенно нацелено бросаются и норовят арканом вытащить из седла. Можно понять эту разумную хитрость.

— А что случилось с бароном? Неделю назад кочевники ушли в ту сторону, где стоит его замок и пока не вернулись.

— Барон погиб при штурме замка. И его сыновья тоже. Я прибыл на место сражения немного позже, когда степняки уже выводили пленников. Степняков я убил почти всех, так что на моих землях их пока точно нет. Потом вступил в управление замком и землями, как самый достойный претендент.

— Убили всех ургов? Так их же была не одна сотня? Сколько у вас было войска? И сколько осталось? — посыпались вопросы от заинтересовавшегося барона.

Понятно, что никогда не слышал про такого рыцаря и про такое количество воинов у своих соседей. Достаточное, чтобы перебить в кровавой сече несколько сотен ургов.

— Я был без войска. Осталось тоже немного, все выжившие воины барона теперь служат мне.

— Рыцарь, вы или шутите или врете? — не поверил в мои слова барон, подавая сигнал рукой кому-то в замок.

Тут из замка выскочили еще два десятка всадников, вскоре мы окажется в глухом окружении, как настойчиво шепнул мне Овис.

— Ничего, — ответил я ему и обратился к барону:

— Барон де Куинджи, только то, что случилось невозможное, оправдывает ваши слова! Упреков во лжи я не потерплю! А шутить в такие времена совсем ни к чему! Окажите помощь своим людям, а мы поедем дальше. У нас очень важное дело впереди!

Барон задумался, внимательно посмотрел в мое, полное мужества и своей правоты лицо, осмотрел моих воинов, с равнодушным видом сидящих в седлах. Немного подумал и предложил:

— Приглашаю вас на обед, доблестный рыцарь! С вашими людьми, конечно! Там вы можете рассказать мне и моей семье, как именно погиб барон Триптих.

— Ну что же. Отобедать в вашем замке — это стоит того, — соглашаюсь я, пока подскакавшие два десятка воинов ненавязчиво окружают нас.

Глава 22

Вроде открыто и честно глядит мне в лицо барон, однако, мое неизменное чувство правды сообщает мне, что не только обед меня ждет.

Впрочем, похоже, что это такое приглашение, что отказываться не принято. Не поймут и сильно расстроятся местные дворяне. А как расстроятся — сразу же начнут давить на мое подсознание всякими топорными методами.

Когда нас всего четверо, а вокруг в три ряда столпились воины барона и пара из них очень похожи по повадкам, надменной манере приказывать и более дорогим доспехам на его сыновей. Это они привели еще два десятка всадников сюда. Похоже, хитрый барон воевать с ургами не собирается, села свои не защищает, сидит в замке, но шаловливые ручки чешутся. На степняков нападать не дурак, а вот на четверых мирных путников очень даже горазд.

Как размахивал мечом, какие фортеля с ним устраивал, однако, сразу понял, что что-то не то с этими путниками, оказавшимися в центре его земель.

Ага, а где сыновья-наследники, там и всякие мысли насчет жирного куска появляются при взгляде на нового хозяина владения Триптих.

Простого рыцаря без дружины, ведь всего трое воинов с собой говорят о крайней бедности и незначительности самого дворянина. Это же от полной безнадеги сейчас новый хозяин замка семьи Триптих может куда-то ехать в таком ничтожном количестве. Такой же простой рыцарь, как и еще пара в его дружине.

Ну, у меня свой взгляд на крутость и способы ее демонстрации, только, барону это пока не стоит знать.

Поэтому я скомандовал Олису тихонько не дергаться, если их обезоружат и соглашаться на службу у барона.

— Потом я спущусь и наведу порядок. Можете пока меня поругать и рассказать всякие ужасы.

Глаза у воина стали круглые, однако он кивнул и отъехал передать остальным, мужик он такой сообразительный, понял, что я от него хочу.

Барон, кстати, довольно внимательно проследил за моими действиями, однако, не стал ничем раньше времени меня настораживать. Да и чем мои слова своим воинам могут помешать ему добиться своего?

Абсолютно, что ничем.

Что-то такое конкретное он задумал. Понимает, что я не прост, однако, насколько именно — не знает. Да и когда узнает — тоже не поверит, это же за гранью сил человеческих такое необъяснимое могущество.

Только что?

Неужели он не понял, что у меня есть другая сила, которую храбрыми воинами и их телами не завалить?

С другой стороны, ведь ничего ужасного и атакующего я не использовал, только простую защиту поставил. Погибло под лошадьми пара воинов и один весь переломанный — так это же не так опасно, можно со всех сторон ударить, и кто-то точно доберется до колдуна.

Ну, он про мою силу представления не имеет, поэтому ему простительно такое незнание.

Только, так лихо нападать с явным желанием выбить из седла — уже не очень.

А вот про владения Триптих очень хорошо осведомлен и явно собирается половить рыбку в мутной волне нашествия ургов. Похоже, что серьезно готовится выйти из этого периода более сильным и приросшим землями более неудачливых соседей. Которые не смогли удержаться от соблазна напасть на степняков. Он то такой безнадежной и неприбыльной дурью маяться точно не станет.

Да и какие там трофее от ургов? Только многочисленные ранения от стрел и низкорослые лошаденки?

И это в такой интересный момент, когда соседские замки разорены, остались без прислуги и защитников?

А самое главное — без хозяев?

Бери и присоединяй, тут каждый воин на вес золота окажется.

Села сожгут и народ угонят? Ничего, бабы нового нарожают, главное, самим выжить и в силе воинской остаться.

Вскоре мы едем впереди всего войска, вроде, как почетные гости. Барон от нас отстал и откровенно раздает разные команды своим старшим дружины и еще что-то горячо выговаривает сыновьям.

Ну и ладно, явно, что не только обед нас ждет. Впрочем, начинать войну сейчас менее интересно, чем когда мы окажемся в замке, там уже это хлопотное дело должно повернуться как-то более прибыльно для меня.

Да и сам замок — хорошее укрытие, это не на открытом месте бросать троих моих воинов под мечи двух с половиной десятков стражников барона.

Явно, что спасусь только я один, мужиков сразу же порубят на лоскуты, вылечить их у меня точно не выйдет.

Выжившие люди барона укроются в замке, а я поеду дальше в печальном одиночестве.

А в замке парней просто обезоружат, барону нужны люди именно из моего замка. Которые подтвердят Криму и остальным защитникам, что прежний новый хозяин, тот самый богомерзкий колдун, скоропостижно скончался. И пора открывать ворота перед новым, сильным хозяином-соседом, при котором жизнь пойдет тоже по-новому.

Я так примерно прикидываю развитие ситуации, могу, конечно, и ошибаться, могут сразу и в замке погибнуть мои люди.

Только, на войне как на войне. Потери неизбежны.

Слуги забирают лошадей у меня и хозяев, однако, свое оружие и рюкзак с сумой я забираю с собой. Сразу же поставил купол, когда услышал предложение барона и усилил его, как только приблизились к воротам замка.

Сбросят еще что-то тяжелое лично мне на голову, или рухнувшая решетка невзначай приколет меня как жука.

Отправил же барон пару всадников вперед предупредить о гостях. Так что, разные варианты имеются.

А замок здорово укреплен, высокие стены, башни с навесами, широкий ров с водой, подъемный мост, решетка торчит сверху и окованные толстые ворота. Внутри много хозяйственных построек и восьмиугольный донжон, как положено по фортификационному делу.

Богатое место, ничего не скажешь. Явно подороже, чем мой замок, это нужно признать.

Хозяин косо посматривает на то, что я забираю с собой все свои вещи, однако, я отказываюсь от помощи прислуги. Потерять даже на секунду из вида оружие или Палантиры я не собираюсь, как и доверять их кому-то.

Я — гость и это мое законное желание.

Я, конечно, потом весь замок раскатаю по кирпичику, только, лучше не провоцировать никого на кражу моего имущества. Бегай потом, поднимай мужиков и разбирай развалины по камешкам. Которые могут стать тоже моими, посмотрим, как далеко в своей жадности зайдут барон с сыновьями.

Мы поднимаемся в донжон, уже на ступенях укрепления, обернувшись, я вижу удивленные лица своих людей, которых как-то слишком плотно окружили воины барона. Похоже, руки местных у них на плечах лежат не просто так, сейчас начнется разоружение моей маленькой армии и быстрый допрос с принуждением к честным ответам.

Которые я разрешил им давать, чтобы охладить немного барона в своих мечтах.

Однако, как сразу начали исполнять приказы барона его люди, даже я это рассмотрел без проблем.

Барон быстро шагает впереди меня по ступенькам высокой лестницы, в спину мне дышат его сыновья, как я и думал. Мы поднимаемся на третий этаж, где стоит большой стол и расположена местная, здорово и со вкусом украшенная едальня для лучших людей замка.

— Сэр рыцарь, прошу вас, присаживайтесь, — слышу я от барона, — Накрывайте! — командует он прислуге.

Сразу занимаю место на краю стола, а все вещи составляю у себя за спиной. Теперь я отсюда ни шагу.

— Умыться после долгого пути? Не желаете?

Я не желаю наотрез, снова поднимать рюкзаки и чехлы больше не собираюсь, а для того, чтобы умыться, придется спуститься снова на первый этаж.

Вся эта ситуация начинает меня злить, хочется уже стереть насмешливые ухмылки с лиц сыновей барона. И заткнуть ему самому приторную вежливость на грани издевательства в задницу. Выгляжу глупо со своим недоверием хозяину, это я хорошо понимаю, однако, не поведусь ни на какие подколки, мое добро останется рядом со мной и точка.

— Барон, пусть принесут все для умывания прямо сюда, мне уже лень скакать по лестницам в вашем донжоне, — еще вполне вежливо отвечаю я, — Есть же у вас слуги?

Он звонит в колокольчик и отдает распоряжение сразу же появившемуся слуге.

Проходит какое-то время, слуги приносят мне таз с водой и полотенце, я умываюсь и вытираю лицо.

Молодые дворяне сели за стол, один сбоку от меня и второй напротив, рядом с отцом, пока мы кого-то ждем. Настроены они явно жестко, я прямо чувствую сочащийся от них негатив. Похоже, ждут только команды от отца, чтобы наброситься на меня. Разговор поэтому совсем не клеится, никто не хочет особо болтать с человеком, которого убивать собираются вскоре. Зато, сразу же разливается вино по серебряным кубкам из одного бочонка и мне тоже наливают из него. Вот выпить все не против, прежде чем отправить в последний путь.

Внутри меня возникает молчаливый вопрос, стоит ли мне рисковать здоровьем? И так доверять хозяевам замка?

Поэтому я подношу широкий рукав рубахи к кубку, держа его второй рукой и проверяю спрятанным там браслетом на предмет отравы.

Нет, все нормально, браслет сигнализирует зеленым светом.

Зато, все зрители поняли, что есть у меня способ как-то проверить содержимое бокала.

Сыновья барона даже решили, что уже пора начинать ссору за такое явное оскорбление хозяев, здорово напряглись, но, какой-то условленный знак, поданный отцом, заставил их оставаться на своих местах. То ли это потирание рукой подбородка бароном, то ли негромкое посвистывание в этот момент, так сразу и не определишь.

Хорошо понятие дисциплины он им вбил в голову. Скорее, именно почитание к себе самому, больше для них авторитетов в этом мире нет.

Однако, я отчетливо чувствую и поэтому вижу желание молодых баронов поскорее закончить представление.

Да, они молодые наглые парни и не видят во мне опасного противника, хотя нет, им просто пофиг на риск погибнуть или получить серьезную рану. Но, отец барон не хочет рисковать даже в малой степени и поэтому останавливает сыновей от неминуемой атаки. Он такой очень осторожный мужик, все просчитывает и нападение серьезно подготавливает.

На лице барона как-то сразу появляется едва видимое разочарование, но, он стряхивает его и обращается ко мне:

— Немного терпения, сэр рыцарь, сейчас прибудет моя супруга с дочерями. Я ими очень горжусь, они воистину отрада моей души, настолько они прекрасны, — с заметной гордостью выговорил барон, а я понимаю, что сейчас он не врет.

Ну, посмотрим на дочек и их маму, от меня не убудет. Неужели барон рискнет убить своего гостя при жене и дочерях?

Не похоже на это, судя по его нежному отношению к ним, это его явно слабое место.

Через пять минут распахнулись двери и сначала появилась статная брюнетка баронесса с приятным лицом, за ней вошли две дочери лет семнадцати-восемнадцати, реально красивые, даже очень красивые для этого времени.

Вот реально похожи породой на тех баронесс, с которыми я встретился и спас в Теруме. И которые произвели на меня очень хорошее впечатление своими лицами и телами. Жаль, что характеры наши и намерения о будущей жизни с Делией не сошлись довольно быстро, пришлось покинуть такое роскошное тело после ссоры. Впрочем, ее сестра смогла мне помочь пережить тягостное расставание, а я здорово помог ей. Ну, сделал все, что было в моих силах на тот момент.

Тогда я был еще совсем не крутым мужчиной, всего-то маг третьей ступени с еще небольшим запасом маны.

Я даже оказался в ошеломлении, давно в этом мире, то есть, на этом континенте еще никогда не видел по-настоящему идеальных женщин в роскошных платьях. Быстро они приготовились потрясти нежданного гостя и это у них получилось.

Еще и барон с удовольствием наблюдает за моим восхищенным видом, а вот сыновьям его все это не нравится.

Что какой-то просто рыцарь пялится на шикарные прелести их матери и сестер.

Я встаю, приветствуя дам, потом нас представляют друг другу, типа, баронесса и дочери такие-то, рыцарь такой-то. Потом читается короткая молитва, это позволяет начать трапезу.

Между тем барон приблизился ко мне, с дружеским видом положил мне руку на плечо. Пришлось на несколько секунд рискнуть, убрать защитный купол, пока он наклоняется ко мне и как-то намекает тихим голосом, что обе дочери еще свободны от брачных обязательств, поэтому у меня есть шанс породниться с ним.

Ибо, как-то я ему сразу очень понравился своей статью и характером, видно, что я настоящий герой.

Вот сейчас откровенно врет, если что ему и понравилось во мне — это мои теперешние владения.

Я в этот момент больше гляжу на его вторую руку, не готовится ли он ткнуть меня спрятанным в рукаве кинжалом.

Однако, он просто проверил доступность моего тела для острой стали, похоже, сам не хочет рисковать, поэтому отходит, выглядывает за дверь и что-то приказывает невидимому мне отсюда воину.

То, что именно воину, а не слуге, это я понимаю по быстро застучавшим вниз сапогам, слуги тут одеты в мягкие туфли, чтобы так не шуметь рядом с господами. Прямо планомерная такая подготовка к нападению на меня ведется, и ведь не поспоришь с правом барона отдавать разнообразные приказы своим людям.

А про дочерей я бы поверил, только, врет он все и я это хорошо чувствую. Не для рядового рыцаря без войска они припасены, это точно!

Для самых богатых и влиятельных людей в округе, а возможно, и в столице всего королевства!

Очень уж барон расчетлив и настроен на дальнейшее возвышение своего рода.

Хотя, для сильнейшего мага обитаемых миров вполне подошли бы, жаль, что показывать это придется уже в бою.

Тем временем начинается обед, кушанья подносятся ко мне слугами одно за другим, с некоторых я снимаю себе в фарфоровое блюдо еду, с некоторых нет. Заодно держу руку с браслетом прямо над своим блюдом и постоянно проверяю саму еду и подливаемое вино в новые кубки.

Неудобная вещь, эти серебряные кубки по сравнению с обычной стеклянной посудой, тяжелые очень, однако, это определенные понты для показания своего уровня.

Кстати, если один из сыновей барона засветит мне таким кубком по голове, она будет долго болеть.

Потом я рассказываю историю освобождения замка, даже даю возможность барону признать мое могущество и честно отступиться от своих намерений.

Раз уж я такой сильно могучий колдун и маг, что убиваю сотнями ургов — не стоит ли признать, что надежды на приобретение нового владения оказались напрасны?

Однако, сам барон мне не верит, это я чувствую отчетливо, сыновья его еще больше разозлились от такого хвастовства и неприкрытого вранья гостя.

Только милые дамы восхищаются мной, храбрым рыцарем, и все больше нравятся мне сами за свою внешность и неприкрытое обаяние красивейших женщин.

Через некоторое время я слышу легкий стук в дверь, барон отвлекается на какое-то сообщение снизу и что-то передает сам своему доверенному человеку. Наверняка, приказал еще раз допросить с пристрастием моих людей, чтобы узнать, не слишком ли я много вру про свои подвиги.

Милая беседа с дамами продолжается еще с четверть часа, я прямо весь нахвален и очарован супругой и дочерями барона:

— Никто еще не смог дать настоящий отпор этим грабителям и насильникам!

Потом они извиняются и покидают нас, кажется, после какого-то нетерпеливого знака от мужа и отца.

— Ну, сейчас начнется, — понимаю я, — Или все же не начнется. Не похож барон на такого авантюриста, он все до малейшего шага просчитывает, не любит рисковать напрасно. А только за хороший куш.

Куш-то, конечно, очень для него хорош, однако, и темных мест еще много имеется в истории самого непростого гостя.

Тем более, я уже почувствовал, как поднялся по лестнице на этот этаж десяток мужиков, стараясь на скрипеть ступеньками. Поднялся и замер около широкой двери.

Готовится хозяин все же активно загрузить меня большим количеством противников одновременно.

Купол я поставил сразу же, как барон отошел от меня, так же, чтобы слугам он не мешал наливать мне и подкладывать еду. Поэтому сам подношу бокал и подставляю блюдо, высовывая руку из купола.

Вот барон и не решился пока, но, один из нетерпеливых сыновей уже сильно замучился ждать хорошее наследство.

Тем более, и в новой еде и в налитом вине браслет показал что-то желтым светом.

Значит, не смертельная отрава там подложена и налита, а что-то непонятное, типа нашего современного клофелина.

С такой стороны решил зайти барон, не хочет все же упустить благоприятную возможность разбогатеть на еще один замок и неплохие угодья. Не яда подсыпал, а чего-то менее опасного, что сможет меня вырубить из сознания.

Не так часто проезжают мимо замка доверчивые рыцари с такой малой охраной. В такие-то суровые времена вообще не проезжают никогда. Даже из замков не выбираются ни за какие коврижки.

Барон, может, и спустил бы мне отставленный решительно бокал и отодвинутое блюдо, не обратил бы на это внимания.

Однако, сидящий напротив сын не упустил возможность указать мне на явное оскорбление принимающей стороны моим отказом употреблять отраву и с нечленораздельным криком запустил мне изо всех сил в голову свой кубок.

— Брезгуешь пить это вино, так умойся же им! — что-то в этом роде он простонал-прокричал.

Так все и началось, так и завертелось.

Бокал отскочил от купола, вино, правда, разлилось на нем и немного засветило его наличие у меня.

Все замерли на мгновение и тут я щелчком пальца сбил наглого юнца со своего стула с высокой спинкой, отправил в полет прямо в стену. Буквально показал, как щелкаю пальцем и добавил маны в это действие.

Чего уж тянуть, когда у всех в груди так накипело повоевать? У меня в окружении весьма опасных людей тем более.

Снова на мгновение все замели, когда молодой дворянин вошел головой в расшитый фамильными цветами штандарт на стене и упал поломанной куклой на пол.

Была секунда у отца-барона остановить кровопролитие, пока еще один сын у него остался, однако, он замешкался в растерянности и кинулся к лежащему навзничь сыну с горестным воплем.

А вот второй молодец сынок совсем не растерялся, могучим ударом сбоку от меня разрубил отодвинутое блюдо перед моим лицом ровно пополам. И кубку тоже досталось, ему отрубили ножку.

Бил он, конечно, по моей голове и уже чувствовал свою большую удачу, однако, маленький по площади купол сбросил его меч на стол. Хорошо, что именно туда, а не разрубил стул за моей спиной. Вот бы я смешно завалился ногами кверху.

Второй щелчок пальцами, вот уже молодой барон вылетает в окно за своей спиной вместе с дорогими здесь разноцветными стеклами и где-то там рушится с яростным криком на мощеный камнями двор. Тут метров двенадцать лететь, да еще с моим ускорением — нет, остаться целым и невредимым парень точно не может.

Может помереть не спеша в муках, не мне же лечить его теперь.

Тут сразу крики снизу донеслись сильно гневные, и сам барон очнулся, жутким голосом прокричал команду в дверь.

Сразу же вломилось на наш уютный обед с десяток простых воинов в железе. Вломились и построились прямо напротив меня, закрывая отца-барона от моего взгляда.

Простых, да не совсем простых — у кого в руках арбалет, у кого — боевой лук, все готовы стрелять и безжалостно уничтожать зловредного колдуна.

Ну, и выстрелили как-то разом, по команде безутешного отца из-за своих спин. Прицелились и спустили тетивы.

Болты и стрелы отлетели от купола тоже разом, никак его не истощив, однако, лучники продолжают выпускать стрелы, арбалетчики крутят свои машинки, я же пока раздумываю, не выпить ли мне еще винца перед кровавой сечей.

Уже из другого бокала. Впрочем, ну его на хрен, такое угощение.

Через минуту стол передо мной завален стрелами и болтами, лучники опустошили свои колчаны, арбалетчики выпустили по три болта.

Когда я поднял руку вверх и скомандовал хриплым голосом:

— Все! Хватит! Кто еще — из того душа вон!

Один из самых тупых стрелков только зарядил свою машинку и поднял ее, целясь мне в лицо, поэтому я снова щелкнул пальцами.

Стрелок своим телом захватил еще кого-то сзади, они вдвоем вылетели на лестницу и полетели куда-то дальше.

Полетели с криками и в одном я, кажется, узнал голос барона.

— Слушай мою команду! Кто хочет жить, тот бросает оружие на пол! Остальные страшно умрут!

Глава 23

Однако, воины оказались сильно преданы барону душой и телом на самом деле.

Не те еще времена, чтобы предательство называть правильным предвидением развития ситуации.

В дружине все друг за друга горой, а по взгляду барона просто умрут не глядя, иначе тут не выжить.

Даже видя наглядно нулевой результат своей стрельбы не бросили это безнадежное занятие. Кто-то стреляет из арбалета, кто-то достал длинный кинжал и размахивая им бежит ко мне.

Таких я сбиваю ударами маны, правда, теперь больше на пол, уже не бью о стену. Стрелков ликвидирую маленькими файерболами размерами с теннисный шарик. Создаю на ладони и запускаю в последний полет в живот храбрым воинам, после чего они страшно кричат, пока внутри организма бушует пожар.

Валятся так же на деревянный пол и неистово дрыгают ногами, не в силах терпеть такую боль.

Да, со мной шутки плохи — это я всем наглядно показываю, поэтому активное сопротивление довольно быстро спадает. Правда, на ногах осталось всего по два лучника и два арбалетчика. Еще двое отдыхают на полу после моих ударов, а двое отходят со страшными криками, выпуская из себя продукты горения в виде вонючего дыма и криков боли.

Защитный купол все-таки показал потерю двадцати процентов своей защиты. Учитывая, что я получил в упор шесть колчанов стрел и по три-четыре болта от каждого арбалетчика — довольно неплохой результат.

Нужно будет заставить выживших воинов посчитать все, что обрушилось на меня и выяснить сколько метательных снарядов может пережить моя защита без поддержки Палантиров.

В принципе, один залп сотен степной конницы может исчерпать мою защиту на раз, лучше про такое дело помнить постоянно.

Проявленная мною жестокость просто жизненно необходима, воины боятся своего барона, его сыновей и своих начальников. А должны бояться больше меня, чем их всех, вместе взятых. Потому что поле битвы в донжоне осталось именно за мной, родные стены не помогли защитникам ни в чем.

Особенно при том, что верхушка замка уже обезглавлена.

Ну, я так надеюсь, впрочем, за такую хозяйку и ее дочерей могут еще продолжить сражаться как следует воины оставшиеся внизу и на стенах.

— Так, ты! — я указываю на крайнего лучника в строю, — Бегом вниз, узнать, что с бароном. Его сыном, который выпал из окна. И стрелой назад! Если не исполнишь — будешь гореть рядом с этими! — я указываю своим пальцем на двух несчастных, которые так и не сдались новому господину.

Или просто не успели понять, что власть поменялась.

Или вот-вот поменяется.

— Теперь ты, который следующий, посмотри, что с ним, — я указываю на тело первого сынка барона, вздумавшего бросать в меня кубки с вином.

Воин с арбалетом в руках кладет его на пол и наклоняется над телом, чтобы через десять секунд сказать:

— Мертв или вот-вот умрет!

— Так мертв или еще нет?

— Не могу сказать, Ваша Милость! Вроде не дышит, но, сердце еще бьется! — ага, уже милостью величает, это хорошо.

— Ладно, вставай обратно в строй. Так, голуби мои, есть тут такие, кто хочет прямо сейчас погибнуть за мертвого барона? Или едва живого тоже?

Молчание служит мне ответом, похоже, до военных дошло, что это барона сбил своим телом первый арбалетчик. Они улетели на лестницу, снесли перила, как я понял и с размаху сломали лестницу своими телами.

Сломали и провалились куда-то вниз. Раз нет криков и приказов, значит, барону сильно не до этого.

Иначе он себя точно проявил бы, не сдался бы ни за что после гибели своих наследников. Кричал бы и требовал моей смерти, а вот больше не кричит.

— Так, уже лучше, что не совсем дураки. Что сделали с моими воинами? Теперь ты отвечай! — тыкаю я пальцем в следующего воина по очереди.

— Забрали оружие, Ваша Милость!

— И что еще? Небось побили и связали? — не верю я воину, долговязому лучнику.

— Не без этого, Ваша Милость, — сокрушенным голосом отвечает он.

— Так, давай вниз! Чтобы развязали, отдали оружие и отправили ко мне! Иначе убью страшной смертью каждого пятого!

Второй воин убегает вниз, а вот первый пока еще не вернулся.

Я встаю и выглядываю в выбитое окно, доверчиво поворачиваясь спиной к оставшимся воинам. Внизу суета, лежащего на камнях сына барона пытаются переложить на носилки, он страшно кричит и теряет сознание. К нему выбегает мать и за ней сестры, склоняются над его телом, остальные воины толпятся кругом.

Странно, как это они там оказались? Впрочем, материнское сердце чувствует, где твоим детям плохо.

Можно посочувствовать безутешным матери и сестрам, однако, выбора у меня уже не было. Еще теперь придется приводить замок к покорности, только с ними, суетящимися на глазах у дружины, это такой сложный процесс. Придется опять убивать воинов, слушающих приказы своей хозяйки, поэтому нужно как-то ее с дочерями изолировать.

А что может быть лучше ухода за своими сыновьями? Для капитуляции баронессы со всем замком?

Пока они явно не жильцы, но, пара процентов моей маны вдохнут в переломанные тела жизнь и дадут мне возможность договориться со сходящей с ума баронессой.

Воины в обеденной комнате не стали пробовать воспользоваться моей повернутой к ним спиной, сдержали такие глупые порывы. Поэтому я скомандовал им отойти в сторону, сам подошел к телу молодого барона и достав из кармана камень, пустил пару процентов маны на голову и шею. Кажется, они больше всего пострадали при столкновении со спрятанной за штандартом стеной из красного кирпича.

Молодой парень сразу как-то задышал активно, похоже, что я успел вырвать его из объятий смерти.

А лица стражников преисполнились удивления, видя такую мою заботу о почти умершем прежнем хозяине.

— А вы что думали? Что я только убивать умею? Нет, я могу вылечить своей силой любую болезнь или рану. Кроме смерти мне все подвластно! Понятно вам?

Народ закивал спешно головами, услышав такие истории про необыкновенные чудеса в моем лично исполнении.

— Теперь ты, — указал я снова на первого воина, — Дуй вниз, передай баронессе, что ее сын здесь пришел в себя и может с ней говорить. Скажи, что я его подлечил, поэтому так сразу он не умрет.

Воин убегает по лестнице, я выхожу за ним следом и пытаюсь разглядеть, куда подевался сам барон. Пока вижу только сломанные перила лестницы и дыру в конце ее, там выломано пару досок, закрывавших стену. Значит, барон где-то там, но, раз никто не бежит меня атаковать, он или очень хитрый, или уже не может ничем руководить из-за ран.

Потом я снова выглядываю вниз в окно и вижу, как посыльный что-то негромко сообщает баронессе. Та отрывается от сына, перестает ему вытирать лоб платком и смотрит на меня, задрав свою красивую голову.

— Баронесса! Вам стоит подняться ко мне! И мы договоримся о моей помощи вашим близким людям!

Тут же пара стрел со стен замка летит ко мне, часовые там еще не в курсе моих возможностей. Да все воины внизу тоже ничего про них не знают, ничего не видели из произошедшего здесь и не штурмуют донжон только потому, что пока баронесса занята сыном.

Ждут приказа от баронессы, все же их тут под четыре десятка осталось, один десяток при мне сейчас оказался.

Однако, при штурме они точно будут не на моей стороне.

Стрелы на глазах у всех зрителей отскакивают от моей головы и падают вниз, находя еще и там какого-то неудачника. Судя по раздавшемуся вскрику.

— Эй, стрелки! Еще один выстрел и все, готовьтесь страшно умереть!

Однако, ретивые дозорные не воспринимают мои слова сильно издалека, стараясь еще раз попасть как следует.

То есть, один все же проявил зачатки благоразумия, лук натянул, но, не стреляет, ждет второго.

А вот второй пустил стрелу не глядя на своего товарища, а я отправил ему крошечный огненный мячик в ответ. Стрела опять бессильно упала вниз, а файербол, повинуясь моему взгляду, нашел спрятавшегося за кучей камней бросившегося удирать от него стрелка.

Зрители внизу разглядели мой горящий мячик, послушали истошные крики горящего заживо лучника и с дружным боевым кличем вскинули оружие, собираясь штурмовать донжон.

— Это уже становится утомительно, — только успел подумать я, как предложенная наживка была наконец крепко заглочена баронессой.

А куда ей еще деваться? Раз я так свободно тут выглядываю в окна, значит и ее сына добью при попытке нападения. Теперь он мой невольный заложник.

Только с мужем или сыновьями она может тут долго и счастливо править. А так придется брать в мужья какого-то рыцаря очень спешно и распихивать дочерей за соседей.

Сейчас всем явно не до этих хлопот, да и я все еще в замке занимаю донжон.

Она сурово прикрикнула на всех вояк, скомандовала им что-то и, подхватив подол, вошла в дверь донжона.

Смелая женщина, не боится сама прийти к свирепому захватчику, чтобы посмотреть, что с сыном.

Дочери, прелесть какие красотки, остались около брата, а бравые вояки еще и прикрыли их щитами, спасая от моего коварства.

Что я, как этот карлик-колдун, слечу вниз и ухватив красивые тела поперек пояса, взмою с ними в небеса, гадко смеясь.

Вскоре баронесса с красиво-искаженным лицом взлетела на наш этаж и кинулась к сыну, упала перед ним на колени, прислушиваясь к его дыханию.

Он тоже открыл глаза, услышав свое имя, назвал матушку по имени и я узнал, что зовут ее Мириэлинда.

А его Гинтер, и второго брата Жандор, он сильно разбился, может пролежать полгода в лубках, как я слышу.

Может, если я его с братом не добью, как обязательно положено поступать в таких случаях новому хозяину замка.

— Так, хватит этих нежностей! Баронесса, предлагаю вам сдать замок на милость Моей Милости! Взамен обещаю никого не убивать, не лишать женщин и баб чести.

Понятно, что такие обещания звучат слабовато для охваченной горем и справедливым гневом хозяйки, однако, у меня есть предложение, от которого она не откажется ни за что.

— А чтобы вы меньше раздумывали и не заставляли умирать своих людей напрасно…

— Их для этого и кормят, чтобы они умирали за своих хозяев, — гордо вскинула голову дворянка.

— Я обещаю очень хорошо подлечить ваших сыновей.

— И мужа! — тут же добавила она.

Ну, вот муж совсем в мои интересы не вписывается, честно говоря.

— Как вы докажете свои слова, сэр рыцарь? Что можете вылечить кого-то?

— Смотря что с вашим мужем. Про него пока не буду ничего обещать. А вашим сыновьям помогу, это они сразу почувствуют. Раны заживляются просто за минуту.

— Условия мои принимаются безоговорочно, иначе и ваши сыновья, и остальные воины просто умрут и никто уже не сможет их оживить, — добавляю я.

— Спросите у сына, что у него больше всего болит? — приступаю я к лечению.

Вскоре я узнаю, что мучительно болит правое плечо, поэтому в качестве задатка трачу на его плечо процент маны и командую заносить наверх второго сына. После этого лечу и его немного, чтобы он перестал стонать и требую у баронессы объявить имя нового хозяина замка.

На местных воинов у меня определенные расклады имеются, а так придется их бить и колотить до полного истребления.

Зато, видно, что мои умения в излечении произвели на любящую мать неизгладимое впечатление.

Пока баронесса высовывается в окно и сообщает собравшимся внизу воинам и многочисленной обслуге, что замок переходит под управление рыцаря, приехавшего недавно.

Потом уже я спускаюсь вниз, смотрю на суету и начинаю пинками гонять вояк, чтобы привели мне моих парней.

Парней приводят, досталось им хорошо за все это время, лица в крови и за бока отбитые держатся.

Пока развязывают, я немного успеваю подлечить им лица и ребра, затем разрешать найти тех, кто их бил, пока они находились в плену и рассчитаться по накопившимся долгам.

— Все быстро построились! — командую уже на правах официального хозяина, пусть моя власть идет от пока разрешившей мне командовать баронессы.

Ничего, недолго будет такое чувствоваться, придется самому всех по местам расставить.

Большой кусок придется есть по частям, то есть, брать замок под себя постепенно. Одному это совсем трудно, только с поддержкой своей команды я могу как-то провернуть такую комбинацию.

А команда мне нужна сильно благодарная, а не морально побитая.

Поэтому я разрешил моим парням кулаками и дубинками расплатиться с больше всех их притеснявшими воинами барона под моим личным присмотром. А особо недовольных этих справедливым процессом шмякнул об стенку донжона.

Где они и остались валяться без сознания, медленно приходя в сознание.

После такой демонстрации моей силы количество недовольных проводимой экзекуцией резко уменьшилось и вообще пропало. Теперь прежде боевые, суровые мужики понимают, что новая власть совсем не шутит, а приказы придется исполнять, как положено. Раз уж хозяин сам пригласил меня в гости, а теперь попал замок под управление чертового колдуна со своими присными.

Вот так, пока слуги вытаскивают из-под перил тело барона, пробитое каким-то обломком доски в шею и придавленное тем самым туповатым арбалетчиком. Арбалетчик зато на теле барона выжил, хотя, ему здорово досталось. Пока баронесса с дочками наверху в донжоне хлопочет над пришедшими в себя сынишками. И ставит им примочки и всякие горячие компрессы.

Я беру под себя командование над осиротевшими по моей воле стражниками и дружинниками, демонстрирую собранным четырем десяткам служивых, что теперь их яйца и сама жизнь с моем колдунском кулаке.

Мужики тут собрались матерые, таких не заставишь слушаться себя на расстоянии. Как только я выеду из ворот, так власть сразу же переменится. Или вояки пойдут в разнос, тогда баронессе и, особенно, ее дочкам не позавидуешь. Или останутся верны прежним хозяевам, что скорее всего.

Но, у меня есть свое решение такой проблемы, скоро я его обнародую неблагодарным зрителям.

Ну, не прямо сейчас, пока все получили как положено по мордам и задницам, пусть еще это переживут, поэтому немного попозже.

После этого назначаю своих на руководящие посты, к ним в помощники местных служивых и требую вернуть боевую мощь замка на прежний уровень. Постоянным и неусыпным бдением и патрулированием окрестностей.

— Враг на подходе! Я хочу знать, когда он появится в пределах видимости! Отправляйте дозоры!

Нужно занять народ боевым расписанием и подготовкой к нападению на замок.

А сам возвращаюсь в донжон, где любуюсь прекрасной баронессой и говорю ей, что сделка между нами вполне состоялась.

Мои вещи за мной носит один из смышленых лучников, который быстрее всех понял, что сила именно за сэром рыцарем. Ну, или просто притворяется, однако, мои таланты на всех в замке произвели большое впечатление.

Никто больше не хочет вызвать мой гнев и заиметь негасимый шарик в своем животе.

Прямо, как что-то из Данте Алигьери про последние круги ада.

— Могу еще потратить немного своей драгоценнейшей силы и облегчить страдания ваших сыновей! Святой Сиал позволяет мне лечить даже тех людей, кто поднял на меня неправедно свой меч.

По лицу баронессы хорошо понятно, что у нее свои понятия о том, что праведно или неправедно в ее замке.

Только, очень немного подлечить, ибо совсем здоровые они начнут сразу же хулиганить, поэтому окажутся убитыми навсегда. И это я тоже доношу до баронессы, чтобы иметь возможность за хорошее и просто отличное поведение выплатить ей премию в виде опять небольшого излечения родных, но, очень непослушных детей.

В хлопотах по освоению захваченных территорий я провожу весь оставшийся день и вечер.

Занимаю весь верхний этаж под свою спальню, все мое добро правильно расставлено за большой кроватью в самой большой комнате. Мои воины ночуют подо мной на четвертом этаже, уже под ними лежат и бредят сыновья баронессы. Она сама с дочками бдит около них неотлучно.

Однако, ближе к полночи один из моих воинов стучится ко мне и спрашивает разрешения пропустить бывшую хозяйку замка. Это тот же Олис и по его лицу понятно, что он догадался, почему она пришла сюда.

Ну, и я тоже понимаю, однако, это не мешает мне тщательно обыскать таинственную посетительницу, снимая по очереди многочисленные детали ее туалета. Оставляю ее в одной сорочке и внимательно рассматриваю прелестное лицо при свете свечей.

— Никому я еще не принадлежала, сэр рыцарь, кроме своего мужа, — робко намекает она, однако, я ее перебиваю:

— Понимаю твои затруднения, однако, здоровье наследников владения гораздо важнее, чем твоя непорочность и стыдливость. Ничего, я тебя многому научу и даже поправлю здоровье, чтобы ты всегда вспоминала меня.

Да, гонял баронессу полночи по разным углам кровати, так и не позволив загасить свечи, как она привыкла.

— Заниматься любовью в темноте, это как жить с завязанными глазами при ярком светиле. Учитесь, моя милая, вам ведь теперь снова замуж выходить, вы же вдова теперь. Зато, свободная и богатая, что главное.

Видно, что эта мысль уже посетила красивую головку довольно страстной дворянки. Наверняка, барон был еще тот тиран на семейном уровне, поэтому свои преимущества в новой жизни она уже зримо ощущает.

Потом отпустил ее, пообещав утром еще подлечить сыновей. Да, вот так беру плату с нее и не стыжусь.

Ведь лечить ее отпрысков я не обязан, хорошо, что еще не добиваю безжалостно, как явно лишних мне наследников.

Поэтому совесть меня не мучает, снова делаю добрые дела, как светлый волшебник.

А то, что пришлось убивать — так они сами виноваты, напали беззаконно и смерти моей желали, а мне ведь еще столько хорошего добра придется сделать местным людям.

Утром завтракаем очень солидно, посещаю наследников, трачу на них по проценту маны и командую выезжать из замка моей новой дружине.

— Да, всех воинов, кроме раненых и увечных, в строй! Когда вернусь — полечу их, а теперь не до этого.

Сорок воинов барона выезжают со мной в первую поездку, пока трое моих остаются в замке присматривать за новым владением сэра рыцаря Ольга Прота.

Такие вот теперь расклады выходят.

Уважаемые читатели, пишу главу в купе качающегося поезда, идущем на запад, поэтому прошу не обращать внимания на орфографические ошибки

Глава 24

Да, вот так я решил пока попробовать сохранить замок за собой — оставив только верных мне воинов в нем в качестве гарнизона.

Пусть их всего трое, это явно лучше, чем совсем ничего.

Может и не особо верных именно мне, только, во враждебном окружении деваться им особо некуда.

Или еще могут перейти на сторону баронессы, чтобы оставаться тогда служить в новом, пока гораздо более многочисленном коллективе.

Воинов из дружины при захвате мной замка погибло и вышло из строя с десяток человек, так что вакансий открыто много, возьмут с руками и хорошо мотивируют.

А времена такие, что опытные воины буквально на вес золота, всем необходимы и нигде их нет.

Основная часть королевской армии воюет на севере континента, причем, довольно неудачно по слухам, приходящим оттуда. Здесь остались только запасные и резервные отряды с невысокой боевой выучкой. Какой-то расчет может быть только на дворянские дружины, но, своими десятками воинов против сотен степняков они могут только в замках отсиживаться.

Что бы уже потом, когда урги уйдут, собирать выживших и начинать строить новую жизнь.

А замок покойного барона де Куинжи гораздо побогаче моего будет, подвалы забиты едой, зерном и овощами. Народа побольше, стража вооружена и защищена явно дороже. Морды у них толще, а девки в обслуге пышнее, хорошо народу под своим бароном жилось, более сытно в любом случае.

Конечно, здесь мои воины будут чужими какое-то время, однако, военному человеку — где есть место для сна, кормят от пуза и выдают какую-то денежку, там и Родина.

В этих исторических условиях, конечно.

Да и сам замок гораздо неприступнее нашего, дольше продержится при штурме.

Впрочем, скорее всего, все равно не устоит при слаженной атаке нескольких сотен степняков на стены. Здесь тоже нет такой сплошной защиты от стрел, как я уже приказал мастерить на стенах в своем укреплении. К именно такой войне с засыпающими стрелами степняками местные дворяне точно не готовились.

Да и вообще, военные люди всегда готовы к прошлой войне, это известная всем аксиома.

Хотя, лучников и арбалетчиков у барона де Куинджи припасено было солидно, ничего не скажешь. Для атаки на меня он быстро набрал десяток и еще пара на стенах дежурила, очень грозная сила против соседей. А вот против степняков уже не очень, быстро погибнут в открытой перестрелке при подавляющем численном превосходстве последних.

Там на стенах такое дело, как метко стрелять, конечно, требуется, однако, таких узких специалистов лучше беречь. Точно и сильно камни на головы штурмующих кидать могут и простые мужики.

Может еще баронесса всех слуг из мужиков и остальную прислугу организовать, чтобы толпой парней забить, однако, я точно чувствую, что сейчас это не случится. Пока висит этакой морковкой возможность подлечить сыновей моей маной перед ее красивым лицом — ничего такого прекрасная Мириэлинда устраивать не станет.

— Только, — раздумываю я, сидя позади своего нового войска с важным и одиноким видом, — На хрен мне вообще сдались хлопоты с новым приобретением. Ну, захватил я его только потому, что пришлось продуманного барона и его дерзких сыновей бить по-настоящему из-за ловушки, которую они мне устроили.

Устроили и сами в нее попались, как и я думал.

Зато, своих людей я спас, как и рассчитывал. В чистом поле порубили бы их ко всем чертям за пару секунд, точно не успел бы ничего предпринять для их спасения.

Только, что с замком делать дальше то? На двух стульях сидеть — попа порвется.

Если своими воинами местных разбавить? Так у меня всего двенадцать человек в строю, а тут под пять десятков с больными и пораненными. Ничего не выйдет, простыми мужиками, одетыми как воины их не обмануть.

Ладно, до Вурума еще можно прокатиться с сильным отрядом, показать свою воинскую силу, да и безопаснее это в какой-то степени. И хозяева города внимательнее отнесутся к словам заезжего рыцаря, когда за его спиной сорок мечей, копий и луков в одном укреплении и десяток в другом.

Чем, когда он приперся всего с тремя воинами и чего-то пальцы гнет.

Еще мой замысел состоит в том, чтобы в замке не осталось боеспособных воинов, которые будут мешать моим парням присматривать за баронессой и ее дочками. Запрещено им мной покидать донжон, должны только около сыновей и братьев находиться покалеченных.

Но, разве уследят парни за всеми посетителями, разве смогут поставить на место властную хозяйку?

Ну, есть на это какой-то шанс, особенно когда все боеспособные воины выехали сопровождать меня в город.

А вот когда они все там, мы с моими людьми постоянно находимся в окружении враждебно настроенных к нам воинов, у которых я убил кучу друзей и приятелей, не говоря уже про самого барона.

Это сколько времени придется перетаскивать их на свою сторону? Разрываться между двумя владениями?

Проще тогда на баронессе жениться! Хорошая, кстати, идея!

Приятная она женщина по этому делу и замком управлять хорошо умеет.

Только, это если бы я не знал, как могу легко уйти отсюда в гораздо более интересующий меня мир Черноземья.

И уйду, просто нужно провести здесь какое-то время, тогда заодно можно помочь местным людям пока просто выжить.

Естественно, что я не собираюсь строить свою империю или даже республику на этой части континента насильственным путем. Не вижу в этом никакого особого смысла, да и просто не созрело общество для такого уровня радикальных перемен и своего развития.

И сам не хочу, еще хорошо понимаю, что бывший простой слесарь, ставший относительно сильным магом, не готов к управлению государствами, тем более, практически в одиночку без верных людей.

Это в фантастических романах попаданец сегодня утром был еще менеджером по продаже канцелярских товаров, торговал скрепками, например. Днем удачно свалился со страху с дерева на вожака лесной банды и сломал ему шею, вечером он уже предводитель разбойничьей шайки, завтра барон и так далее и тому подобное.

А так-то да, захватывай замки, становись графом, создавай свое герцогство или что у них тут еще есть за несколько лет. Вникай в местную жизнь, интригуй, находи союзников, разбирайся с врагами или теми, кто просто стоит на твоем пути. Веди победоносные войны с соседями, как привык в компьютерных играх всех побеждать.

Захватывай королевскую власть, приводи непокорных вассалов огнем и мечом к признанию твоей монаршей воли. А таких будет очень много, да почти все, откровенно говоря.

Если ты какой-нибудь младший сын самого захудалого местного барона, или просто оказался каким-то чудом в его теле, тогда у тебя в сто раз больше шансов сделать такую карьеру и оказаться на престоле королевства.

Где уже можно начинать сеять разумное, доброе, вечное полными горстями.

Когда с тобой окружающим дворянам все ясно, история твоей семьи тоже известна, поэтому дерзай и добивайся. Используя великое и непостижимое для местных умение кричать громче всех в прошлой жизни «Свободная касса!!!»

Чем в том случае, когда ты никому не известный до сих пор товарищ из ниоткуда, да еще прославленный в молве народной теперь колдун, вынырнувший по общему мнению из глубин ада.

Попробуй что-то такое предпринять и все, поголовно все хозяева королевства окажутся твоими непримиримыми врагами. Высшая знать, остальное дворянство, вся церковь, а значит — и все простые крестьяне с жителями городов, все будут мечтать убить тебя.

Какой бы ты не оказался Великий маг, толпой тебя запинают рано или поздно.

Как банда лягушек могучего льва затопчет, если их миллион.

Не говоря уже о соседних странах и их властителях. Они равнодушными к таким соседям не останутся.

Тут как раз за горами находится государство сильно верующих и очень могучих воителей.

Только, верующих не в Святого Сиала большей частью, как в королевстве, а в его учителя по их вере, Святого Вериила.

Прямо — целая такая страна, как Тевтонский орден, нацеленная нести истину своим язычникам-соседям мечом и огнем. И ведь она уже приступила к процессу перевоспитания заблудших соседей, захватила для этого большой кусок королевства.

Вопросы теологии, кто кого учил и был предтечей — это совсем не интересно для меня, только, за это имя и другой способ исполнения религиозного знака соседи из-за гор готовы сжигать, а в лучшем случае вешать сотни и тысячи еретиков, не колеблясь ни секунды в своем богоугодном деле.

Такие вот у них глубоко укоренившиеся убеждения по жизни, у этих конченных фанатиков.

А тут Черный колдун на троне — даже нечего и гадать, что тогда станет основной идеей религиозного государства — это сжечь его, зарядить в пушку, которых тут еще нет и выстрелить над морем во время шторма.

Чтобы все частички пепла от проклятого колдуна разлетелись по всему миру и не могли никогда в будущем встреться друг с другом.

Так что — это точно не мой путь, тысячами невинных смертей пробиваться к престолу и потом так же тысячами чужих жизней удерживаться на нем.

Чтобы каждый раз ложиться спать с пистолетом и кинжалами в обнимку, ожидая непрошенных ночных гостей.

А задницу все равно придется вытирать теми же лопухами, пусть аккуратно нарезанными и сложенными в красивую коробочку. И никакого интернета в обозримом будущем!

Так что — сильно не увлекаемся, далеко идущих планов не строим на будущее, делаем, что можем и радуемся жизни. Хотя бы телу красивой баронессы, не смотря ее не такой уж и юный возраст.

Ну, фигуру шикарную она сохранила с грудью тугой, не зря институт кормилиц для дворянских деток здесь так хорошо развит. И сама с удовольствием учится новым техникам из моего развитого мира, явно ей муж последнее время маловато внимания в постели уделял.

Все о расширении владения и новых земельных приобретениях радел, да девок из прислуги переворачивал.

Ну, здесь возраст около сорока лет — это уже уровень дожития для взрослых женщин после рождения кучи детей. Остается только внукам радоваться и молиться почаще.

Ехали мы весь день с перерывом на обед, пока за холмами не появились стены города.

Тот же услужливый лучник мне теперь прислуживает, рюкзак с Палантирами я спрятал в местный мешок, фузея и карабин в чехлах не привлекают такого уж внимания своим инородным видом. Мужик уже попросил меня после обеда немного помочь ему с поясницей:

— А то, Ваша Милость, по две недели не могу разогнуться и лук натянуть даже. Сейчас еще ничего, а так не могу воевать толком.

Теперь понятен его интерес, чтобы господин был обслужен и всем доволен. Пообещал ему, как вернемся, решить проблемы со спиной. Вижу, что и остальные воины внимательно прислушиваются к моим словам, однако, пока просить не решаются так прямо.

За все время в пути и даже за обедом я недовольных взглядов не заметил, сильно передо мной вояки не стелются, но, и никаких непоняток для меня не создают. Служивый народ пока никак не высказывает мне свое мнение насчет узурпации власти и относится вполне терпимо к своему новому вожаку. Просто едут и едут, дозоры рассылают, службу несут нормально.

Больше мне от них и не требуется пока. Вот вылечу лучника, тогда сами придут, в ноги упадут, чтобы помог.

Город находится уже не в осаде, однако, количество подвод с дарами полей и огородов перед воротами говорит о том, что власти города торопятся пополнить припасы и готовятся к очередным проблемам с кочевниками.

Как оказалось, уже готовятся к новой осаде, ибо, предыдущую город выдержал без особых проблем, положив со своих высоких стен не одну сотню степняков вонять на всю округу своими разлагающимися телами.

Не принято, похоже, у степных воинов заморачиваться телами неудачников.

Наверно, именно этой вони осаждающие и не вынесли. Ушли, но, обещали вернуться в силах великих.

А стены и правда, сильно высокие, метров по двенадцать высотой и внизу еще ров имеется, правда, пока без воды.

Останки неудачников собирает похоронная команда с замотанными материей лицами и вилами в руках.

Чувствую, принесут они эпидемию в сам город, как пить дать, занесут.

Я впереди своего отряда объезжаю подводы, представляюсь на воротах своим же рыцарским званием и сообщаю, что приехал на совещание со своим войском.

Воины на воротах смотрят с удивлением, не узнавая меня в лицо, однако, дворянину с немалым войском отказывать в чем-то не принято. Поэтому мы отправляемся в центр города, останавливаемся на постой в одной из лучших таверн, где я кормлю хорошим ужином своих многочисленных спутников за довольно большие деньги.

Мои воины получают много мяса и пива, служанки вокруг так и бегают, потому что денег я не жалею.

Похоже, после набегов степняков мало кто такое пиршество себе может позволить. Да и не ездит теперь никто между городами, совсем нет купцов или местных коробейников, даже не знаю еще, как они называются.

А чего их жалеть? Эти монеты в моем кошеле? Когда они накоплены и собраны не мной, а прежним хозяином замка, трудолюбивым и расчетливым бароном де Куинджи.

Не знаю, известно ли прекрасной Мириэлинде о тайнике в рабочем кабинете своего бывшего мужа?

Если известно, то, меня ждет неласковая встреча с заламыванием рук и прочими неприятностями.

Своего тела не лишат, ибо, здоровье сыновей-защитников отчего гнезда явно важнее, чем пропавшее золото из тайника. Но, отдаваться будет баронесса без должного большого удовольствия.

В углу за камином вытаскивается пара кирпичей, потом рука, здорово изогнувшись, опускается в небольшой грот, откуда можно вытащить здорово тяжелый мешок с монетами.

В мешке половина золота, половина серебра, немного драгоценностей, поэтому я оказался очень доволен, что камень поиска не подвел меня. Впервые здесь у меня появились какие-то солидные суммы в золоте и серебре.

А вот в замке Триптих он мне не помог, в бюро солидного гарнитура денег нашлось чуть-чуть, а других тайников я там не обнаружил.

После обыска тел ургов набралось с пару килограммов серебра, несколько золотых монет и все.

Только выдать жалование оставшимся воинам и прислуге и хватило за прошедший месяц.

Придется, наверно, походить по подвалам замка, только, есть у меня предчувствие, что денег я все равно не найду. Похоже, что барону досталась скандальная транжирка жена, поэтому и нет ничего у него в казне. Очень уж у нее с дочками платья расфуфыренные были, да и на себе очень много чего навешано.

Пока зарабатываю дешевую популярность у своих, или совсем не своих, воинов, давая им заесть вчерашнюю бойню вволю жареным мясом и помянуть погибших друзей бочками пива.

Денег уходит немало, восемь золотых монет, однако, я про это совсем не переживаю.

Поздним вечером в таверну прибегает посыльный. Комендант Вурума узнал от городских стражников о появлении в городе нового рыцаря с огромным по местным понятиям отрядом, требует прибыть утром в Ратушу на совещание.

В принципе, это то самое, что мне и требуется сейчас, чтобы разобраться в обстановке. Хорошо бы хоть карту королевства увидеть первый раз и узнать, как обстоят дела на северных фронтах.

Ночь проходит весело, мои орлы дерутся с местными жуликами, достается и страже, пытающейся покрывать своих.

Зато утром, пока все приходят в себя, являюсь в городскую ратушу в сопровождении своего лучника, на которого сгрузил большую часть своей поклажи. Здесь находится городской штаб по борьбе с нашествием. Нахожу через часовых на входе местного коменданта города и представляюсь ему.

— Рыцарь Ольг Прот, приехал издалека помочь вашим землям с нашествием ургов!

— Граф де Осиек! Каковы ваши силы, сэр рыцарь? — небрежно кидает мне, как видно, опытный пожилой воин в дорогой кольчуге, быстро появляясь на входе и здорово прихрамывая на правую ногу.

— С собой сорок опытных воинов. И в замке Триптих еще два десятка! Граф! — я немного преувеличиваю свою армию, ведь хорошо знаю, что сам стою десятка воинов как минимум в бою.

Если не несколько сотен.

Про второй замок ничего не говорю, того-то барона все в городе точно хорошо знали, поэтому я его убийцей выставляться не хочу. Своих перед городом предупредил, чтобы много не болтали, за это вылечу всех их побитых приятелей по возвращению.

— А если ко мне кто с претензиями полезет и на ваши слова будет ссылаться, тогда никого не вылечу, — так всем и сказал, тогда старшие пообещали мне держать языки за зубами и за молодыми проследить, чтобы не трепались по пьяной лавочке.

И еще с раннего утра подошел ко мне Рувим, один из старых воинов барона, донес полученную в разговорах информацию от местных:

— Вчера нам рассказали за столом, что ожидают со дня на день в городе новую осаду. Вроде с пару тысяч степняков сюда идет, если не все пять тысяч. Лучше бы, Ваша Милость, в городе не задерживаться. А то встрянем здесь с концами.

— Так вы уже и силами замка Триптих командуете? А что случилось с бароном? Я хорошо знал его, — спрашивает меня граф.

Я подробно рассказываю, как погиб барон Триптих, однако, свою роль в разгроме степняков не раскрываю. Говорю, что внезапным ударом выбил оттуда остатки ургов-мародеров и взял его под свою руку.

— Очень жаль барона. Вот так мы теряем цвет рыцарства!

Я тоже сочувствую барону и прошу графа познакомить меня с общим положением дел на фронтах.

— Я прибыл издалека, не в курсе того, что происходит, совсем.

— Вы из земель около Мариенбурга приехали?

Я уже знаю, что именно так называется крепость-город церковников, расположенная в горах на побережье океана, поэтому киваю головой в знак согласия с предположением графа.

— Надо же. В то время, как они подло атакуют нас с севера, с юга им не дают развернуться степняки! так ведь? — спрашивает он меня.

— Граф, я давно уехал из родных мест, не могу ничего сказать, что там сейчас творится, — уклоняюсь я от ответа.

И тут в ратушу влетает посыльный и с ходу кричит:

— Ваша милость, степняки прошли Замошье! Их несколько тысяч и все они идут сюда!

Вот тебе и поговорил по душам со знающим человеком, узнал политическую обстановку в королевстве.

Глава 25

Граф де Осиек сразу же заторопился куда-то бежать, чтобы руководить сводными отрядами из жителей города и остатков армии.

Всем своим видом показывает крайнее нетерпение и уже несется командовать своими, как он выразился, остолопами.

Однако, я сюда специально приехал кое-что узнать из очень важного для себя и всей страны, поэтому не даю ему ускользнуть наверх:

— Граф, мне нужна одна фумла, — и я назвал местную единицу времени примерно в три наших минуты.

— Что вы, сэр рыцарь? — прямо вскричал граф, — Вы не слышали разве, что степняки уже прошли Замошье? Это один час езды до города!

— Не торопитесь, уважаемый граф! Степняков я беру на себя! Скажите лучше, что с вашим коленом?

— Какое вам дело до моего колена, сэр рыцарь, как вас там? — негодующе вскричал граф и двое часовых сразу же выглянули из-за входных дверей.

Он махнул им рукой, чтобы исчезли, и они, недоверчиво посмотрев на такого бравого рыцаря, закрыли дверь.

— Давайте так, милорд! Я вылечу вам его за одну фумлу, а вы в это время можете отдавать приказы подчиненным. Не вам же бегать по городу, они сами должны собираться около вашей резиденции.

— Да что вы несете, сэр рыцарь? — услышал я в ответ негодующий рык графа, — Не отвлекайте меня от защиты города!

— Святой Сиал дал мне силу! Большую силу! Я могу ее использовать, чтобы вылечить вас! Укрепить оборону города! И использую для того, чтобы увести орду от города! — убежденно проговорил я.

Граф остановился на секунду, задумавшись о моем предложении, а я скомандовал сопровождающему меня везде лучнику:

— Давай все мое имущество сюда! Сам дуй к нашим! Пусть срочно вылетают из таверны и ждут меня с лошадьми за воротами! Предстоят большие скачки!

— Есть, Ваша Милость!

Лучник оставил два чехла на каменном полу и умчался прочь.

— Мое колено уже тридцать лет не сгибается, рыцарь! И что вы хотите мне сказать? Что вылечите его? — решил все-таки прояснить остановку военный комендант.

Явно его заинтересовала декларируемая мной возможность облегчить свою жизнь на старости лет.

— Уважаемый граф, мы можем дольше спорить, чем мне потребуется времени на лечение! Ногу вперед! — я вытащил камень для лечения наружных ран, чертыхнулся при этом по земному и поменял его на подходящий для внутренних повреждений.

Однако, комендант, наоборот, задвинул больное колено подальше от меня.

— Ногу, ногу давайте, граф! Хватит вести себя как девственница перед брачным ложем! — прикрикнул я на него и, присев, приложил камень к отставленному назад колену в каких-то шерстяных рейтузах по местной моде.

Граф смог удержаться на месте всего десяток секунд, я успел перелить только один процент маны, когда вбежавшие командиры стражи и ополчения застали нас в достаточно неудобный момент.

Хорошо еще, что я нахожусь сбоку от графа, а не прямо перед ним.

Граф отскочил назад, неловко опершись на больную ногу, уже скривил лицо от ожидаемой боли, однако, ничего не почувствовал. И уже с гораздо большим интересом посмотрел на мою руку, сжимающую камень.

— Господа, я лечу графа данной мне Святым Сиалом силой. Подождите пол фумлы и он будет в вашем распоряжении. Хотя, начинать доклады вы можете прямо сейчас! — бросил я им командным голосом и снова вернулся к лечению.

Граф уже не дергается, почувствовал, что колено точно стало здоровее, а подчиненные рапортуют ему, что уже предпринято для сбора ополченцев и отпущенной отдыхать по домам стражи.

— Дежурные ополченцы разосланы по домам остальных мобилизованных. Арсеналы для выдачи доспехов и оружия всем желающим защищать город открыты!

— Стража начала сбор, ворота будут закрыты сразу же после вашего приказа! Подводы запускаем без проверки! Из города никого не выпускаем!

Я же, перелив еще пару процентов маны графу, замечаю старшему по страже:

— Меня с моими воинами придется выпустить! Мы здорово отвлечем степняков на себя! Я вам обещаю, что они не вернутся к городу или вернутся далеко не все, господа! Все, граф, ваше колено такое же здоровое, как в далекой молодости! Вы можете даже присесть, только, мышцы ослабли, поэтому встать вы сами не сможете.

Оба командира с большим интересом смотрят, как граф начинает ходить, по привычке подтягивая ногу, потом спохватывается и приседает около двери, взявшись за ее ручку, после чего сам встает, помогая себе рукой.

— Черт возьми! Оно работает! Кто вы такой, сэр рыцарь Ольг Прот? — рявкает он на меня.

— Это сейчас неважно, граф! Я вас вылечил, теперь мне нужно позарез ознакомиться с обстановкой в королевстве и желательно около карты самого королевства. Где у вас карта? — спрашиваю я обоих командиров, пока граф щупает и теребит свое колено, не обращая ни на кого внимания.

— Наверху, в совещательной комнате господина коменданта! — сразу же отвечает мне главный стражник.

— Граф! Пора показать мне то, о чем я просил! — напоминаю я, а он молодой походкой легко взбегает по узкой лестнице, махнув рукой, чтобы я следовал за ним.

Конечно, оба командира тоже устремились за нами, рассчитывая еще увидеть чудеса и поучаствовать в них.

Судя по тому, что хромота у графа пропала сразу же, они теперь поверят во все.

Там и точно, на белой стене комнаты нарисована карта королевства, довольно тщательно прорисована относительно тех же гор и обоих океанов, омывающих берега королевства. С одного боку схематически показано соседнее государство, с другого в понятном масштабе огромная степь, заканчивающаяся третьим морем или тоже океаном по местной терминологии.

Я жадно разглядываю ее, прикидывая примерные расстояния в понятном мне масштабе.

— Зачем вам, сэр рыцарь, эта карта? — строго спрашивает граф.

— Дело в том, милорд, что я собираюсь увести всю орду степняков на войну со святоземельцами. Прямо к этой крепости, — и я тыкаю в отметку на карте, — Поэтому мне нужно понимать, что здесь к чему.

— Вы что собираетесь сделать? — граф поражен, да и остальные военные мужчины смотрят на меня, открыв рты.

— Увлечь степняков на юг, чтобы избавить наши земли от них и дать бой фанатикам из Святой Земли! Раз уж степняки собрались в такой силе огромной — грех будет их не использовать против этих фанатиков, — четко и громко объясняю я свое предложение.

— Это была бы отличная идея, если бы вам удалось хотя бы переговорить с их вождями. Однако, на юге пять неприступных стен Мариенбурга прикрывают проход в Святую Землю. Никто не сможет их пройти, и степняки это знают! Они бы с радостью померялись силами с воинами Святого престола, однако, руки коротки до них добраться, — разъясняет мне граф уже вполне учтиво.

— А что происходит на севере? Куда прошли фанатики?

— Там все тяжело, королевская армия из последних сил удерживает захватчиков на перевалах Сенны. То есть, удерживала две недели назад, когда прибыл последний гонец с той стороны.

— А где эти перевалы на карте? — спрашиваю я и граф показывает мне обозначенные примерно в сотне километров от берега горы.

— Если бы не внезапное нашествие степняков в наши земли, скорее всего, армия святоземельцев ударила бы и с юга. Но, наши бывшие батраки и работники решили, что получат больше войной, чем честным трудом, — с горечью констатирует граф, по привычке наглаживая больное уже в прошлом колено, — Правда, что их орды, что вымуштрованная армия святоземельцев — для нас не велика разница. И так и так — помирать придется!

Увидев, что я с некоторым недоумением, а старшины с заметным интересом смотрим на его действия над коленом, он отдернул руку и сердито сказал:

— Надеюсь, я полностью удовлетворил ваше любопытство, сэр рыцарь? Тогда прошу извинить меня, много дел лежит на моих плечах, как и ответственность за судьбу города и горожан!

— Вполне, милорд! Прикажите выпустить мой отряд их города. Скоро вы все сможете рассмотреть, как я начну с ними сражение, ведомый силой Святого Сиала! — браво отрапортовал я и направился вниз.

Где вскоре со мной вместе на улицу выскочил начальник стражи. Он сказал, что проводит меня до городских ворот самостоятельно:

— Тем более — это мое законное место во время подготовки к осаде города.

Когда мы быстро добрались до самих ворот, где уже меня ждут мои воины, он крикнул дозорным в башне:

— Как они, показались?

— Нет еще, командир!

— Опускай ворота! Поднять решетку! — скомандовал старший стражи.

И обратился ко мне с тихой просьбой:

— Не могли бы вы, сэр рыцарь, подлечить мне спину? Так болит, зараза, что я ни о чем другом думать не могу. Пока опустят ворота, пара фумл у нас есть. Дело это совсем не такое быстрое.

Пришлось помочь своей маной и ему, хорошо расположенные к нам люди в руководстве соседнего города нужны всегда.

Потратив еще два процента маны я сделал старшего стражи счастливым человеком. Он сердечно попрощался со мной, понимая, что больше не увидит меня никогда в живых. Скорее всего не увидит, как он думает.

Вскоре мой отряд вылетел из города, и я за ними следом.

— Теперь скачем к замку, но, особо не спешим! — командую я воинам, — Степняки с утра в пути, они не смогут нас на свежих лошадях догнать точно.

Что-то такое воины тоже подозревают, однако, и у них есть свои аргументы против моих слов:

— Их лошади более выносливы, тем более, урги весят меньше нас! За целый день они нас точно догонят!

— Не переживайте! В нужном месте я останусь один и задержу данной мне силой погоню! А вы сможете посмотреть на это со стороны!

Лица воинов кривятся недоверчиво, они видели мои несомненные чудеса вчера, однако, не могут представить себе силу, способную справиться с сотнями ургов. Пустить небольшой горящий шар, который довольно медленно убивает одного человека — такая способность никак не поможет справиться с сотнями ургов.

А их в орде — тысячи!

Понятно, что лично моя мана на такое чудо тоже не способна, однако, искрящиеся энергией Источники и инопланетное оружие вполне могут задать перца очень нетерпеливым степнякам. Нетерпеливым именно при виде удирающего от них военного отряда. Я на это очень рассчитываю, честно говоря.

— Ищем большой камень или целую глыбу у нас на пути! — добавляю и я трогаю лошадь вперед.

Мы успели отъехать километра на три от ворот, делая солидный крюк, чтобы занять лучшую позицию для отступления в сторону замка, как я заметил большой столб пыли в пяти километрах от нас.

Заметили его и опытные воины:

— Основная толпа степняков в паре футонгов от нас, однако, их разведчики всего в одном сейчас. Значит, они нас тоже вскоре обнаружат по той же пыли, — предостерегает меня знакомый опытный воин.

— Рувим, мне и нужно, чтобы степняки отправили за нами сотню-две воинов. Я перебью их, тогда за нами будут гнаться уже несколько сотен ургов. Это мне и требуется.

Рувим выглядим ошеломленным, понять, как я могу справиться с такими толпами врагов, конечно, никто не может.

Поэтому я еду позади всех, время от времени обозревая окрестности вокруг отряда в бинокль. Мне необходимо заранее заметить ургов и от этого выстроить направление нашего движения. И чтобы они не обошли нас с боков, не отрезали путь к отступлению. Терять людей в ненужных стычках я не собираюсь.

Через пару часов неторопливого перемещения в пространстве я обнаруживаю погоню примерно сотни ургов за нашей спиной.

Стараются изо всех своих сил, гонят лошадей галопом, чтобы поскорее обагрить свои клинки в крови людской.

— Отлично! Они сзади! Теперь находим камень побольше, вы уезжаете на пол футонга и наслаждаетесь прекрасным видом.

— Каким еще прекрасным видом? — не понимают еще не настолько возвышенные духовно и эмоционально вояки.

— Видом смерти многочисленных врагов рода человеческого! Все, гоните лошадей!

А я остаюсь стоять один под склоном холма, из которого торчит глыба огромного валуна.

Ну, не совсем рядом с валуном, метров сто пятьдесят от меня до него по прямой.

Осколки с аннигиляцией и мне опасны весьма, даже на излете.

Фузея уже налилась нужным светом аннигиляционного заряда, воины успели ускакать до следующего холма и теперь ждут того, что я им покажу, вертясь на лошадях на его узкой вершине.

Через несколько минут томительного ожидания степняки переваливают через вершину оставленного позади холма и с диким воем устремляются ко мне. Ну, как устремляются, просто громко кричат, осторожно объезжая валун по крутым тропинкам и спускаясь вниз.

Я жду, пока их наберется побольше, расставив пошире ноги для устойчивости и целюсь в оптику время от времени, чтобы не сбить прицел.

Глава 26

Толпа ургов постепенно переваливает через вершину холма, растекаясь по склону.

Переваливает на широком фронте, серединой которого является именно здоровенный валун. Обтекают его с обоих сторон, а я чешу в затылке, символически, конечно. Ибо, руки заняты фузеей.

Похоже, что именно эта сотня воинов из одного племени точно не в курсе про поражающие насквозь своими осколками камни.

Я все еще надеюсь, что эта орда идет уже под предводительством тех вожаков, которые доподлинно знают о массовой гибели трех сотен своих братьев. Которые получили мое послание и заинтересовались предлагаемыми им возможностями.

От сурового и непобедимого простыми смертными создания, как я отрекомендовался.

И что они проинструктировали сотников о такой возможности, а значит, необходимости избегать больших камней в земле на своем пути. Правда, в этом случае сам валун коварно скрыт на обратном склоне холма, поэтому помешать спускаться своим воинам рядом с ним в опасной близости даже знающие вожаки этой сотни не успеют никак.

Да и встречи со мной они могут ждать только около моего теперь замка, про который они точно знают, а не тут, совсем в другом месте.

Хотя, есть ли у них карты — большой вопрос? И кто их ведет?

Или в этой орде нет никого, кому могли бы передать мои слова те пленные урги?

Времени у меня оказалось достаточно, пока все банда кочевников спустилась с крутого холма, успел и подумать, и принять решение.

Поэтому выстрелил в валун сгустком в тот момент, когда до меня степнякам осталось не больше семидесяти-восьмидесяти метров. Сгусток впитался в камень, я еще успел переключить фузею на стрельбу одиночными на всякий случай.

И сам сгусток летит секунды три, и камень взорвался через пару очень долгих для меня мгновений. Так что вполне хватило времени перевести оружие в одиночный режим стрельбы.

Верхушка холма разом как-то исчезла с хлопком и облаком пыли, кочевники начали валиться постепенно от эпицентра взрыва дальше к краям толпы.

Я выдохнул с неожиданно большим облегчением, каждый раз у меня в душе присутствует опасение, что уникальное оружие возьмет паузу на техническое обслуживание.

И откажется стрелять, что импульсами, что сгустками.

Тогда придется доставать карабин из колчана и оглушать степняков страшным грохотом, который не такой уж и страшный на самом деле на открытой местности. И небольшим пламенем из ствола, которым точно никого не испугаешь.

Правда, смерть и он понесет, однако, совсем не так массово. Да и магазин у меня всего один, придется набивать его трясущимися руками патронами из сумы, пока купол будет удерживать подальше от моего тела сильно нехорошо настроенных ко мне ургов.

Ничего, на этот раз моя задумка сработала полностью, урги полегли из центра до самых до окраин. На лошадях верхом осталось всего двое, еще с пяток смогли подняться и ковыляют в мою сторону ранеными.

Как они обычно делают, чтобы успеть обменять свою уходящую жизнь на хоть какой-то урон врагу.

Больше мне тут делать нечего, ни конных дожидаться, ни с раненными разбираться, то есть, добивать их.

Пользуюсь еще оставшимся большим расстоянием до врагов, запрыгиваю на лошадь и скачу к теперь точно моим воинам.

Перед лицом смертельной опасности все люди точно объединятся под моим командованием, как могучего массового убийцы ургов.

Ну, пока она не минует, эта смертельная опасность.

Урги за мной вскачь мстить не пустились, какая-то дисциплина у них есть, помчались докладывать своим вождям о таком чрезвычайном происшествии.

Пустили вслед несколько стрел без особого энтузиазма, посмотрели, как купол их отбил в стороны и свалили из поля зрения за холмом.

Раненые же притомились бежать и расселись на травке, баюкая больные места.

Воины встретили меня потрясенным молчанием, разглядывая изо всех сил.

Пусть они все случившееся доподлинно и не разглядели, даже взрыв валуна могли не идентифицировать, однако, одно то, что из сотни ургов почти никого на ногах не осталось — это они поняли отчетливо.

Наверно, даже то, из чего я добился такой фатальной мясорубки, не рассмотрели.

Ну и хорошо.

— Едем дальше! Теперь, пока выжившие вернутся к своим, пока доложат вождям, пока те отправят за нами новые сотни, часа четыре точно пройдет! Поэтому ведем разведку с боков и двигаемся в наш замок.

Теперь мои слова про наш замок воспринимаются совсем по-другому. С некой внутренней благодарностью небесам, что такой смертоубийственный маг и волшебник находится в нашем замке, родном для этих воинов.

И что он на нашей, человеческой стороне.

А не посылает этих самых ургов закабалять род людской, даже не пьет кровь младенцев и девственниц кувшинами по утрам. И еще много чего не делает, чего должен творить по своей черной натуре.

Наверно, и правда — светлый посланник Святого Сиала!

Ну, посмотрим, что нам день грядущий принесет, сколько кочевников отправятся за нашим отрядом следом? Сколько воинов оторвут главные вожди от осады города?

Уже не к позднему вечеру, а значительно раньше мы добрались до замка, где сразу же проехали в гостеприимно опущенные через ров ворота.

Олис сразу докладывает мне, что ничего не случилось, баронесса не ведет заметной и сильно враждебной деятельности, занята сыновьями и их лечением.

— Прислуга слушается, не спорит ни о чем, кормят хорошо.

Ну, значит, все порядке. Я поднимаюсь в донжон, встречаю здесь баронессу и сразу же попадаю под град просьб помочь ее сыновьям:

— У Гинтера жар и температура, у Жандора болит спина и колени очень теперь.

Понятно, Жандор значит, вылетел в окно и приложился о камни двора, поэтому у него болит все спереди. А Гинтер ударился об кирпичную стену почти до смерти, ему вообще умереть положено было.

— Хорошо, баронесса. После ужина займусь вашими детьми, — усмехнулся я женщине.

Прямо странная страница моей жизни. Мать братьев, искренне хотевших убить меня, спит теперь со мной изо всех своих сил и умений, весьма скромных, конечно.

Но, с превеликим энтузиазмом, впрочем.

А что ей еще остается делать? Восстание поднимать, отправлять на верную смерть своих людей? Пока кто-то случайно, возможно, найдет у меня уязвимое место? А если не найдет?

Если это и случится, то, только тогда, когда жизнь сыновей окажется в полной безопасности. А теперь еще и когда пропадет внешняя угроза для замка.

Уж ее-то воины донесут до баронессы, какой могучий герой теперь проживает с ними под одной крышей.

Ужин оказывается на столе через десяток минут, все же Мириэлинда уже опытная женщина и качественная хозяйка замка. Понимает, что требуется первым делом вернувшимся из смертельно опасной поездки воинам.

Я откровенно все блюда проверяю своим браслетом, теперь мои воины и их заместители из местных ужинают со мной.

Как новая военная элита замка, пусть привыкают к этой роли и своей приближенности ко мне, новому вождю.

Сама баронесса хлопочет на кухне, дочки ее не показываются, поэтому мы спокойно ужинаем шикарными блюдами, не стесняясь никого. Особо не разговариваем, местные стесняются баронессы и держат в уме возвращение старых порядков, что вполне правильно. Мои тоже помалкивают, понимая, что не такие уж друзья сидят рядом. Поэтому просто едим от пуза.

После этого расходимся по своим комнатам, день у всех оказался трудный.

Сначала, конечно, прикладываюсь маной к сыновьям, которые уже с нетерпением ждут меня, не так непримиримо глазами сверкают из-под одеяла, как раньше.

Поняли сами и мать, само собой, внушила, что теперь главнее для них человека, чем я — точно нет.

Или их ждет долгий путь к выздоровлению за полгода, да еще много чего может не так срастись или загнить со временем.

Или мое лечение, ведь таким темпами они через неделю уже смогут меч держать и как-то им размахивать. Не воевать, а просто ходить и жить.

Тогда уже и от баронессы придется ждать внезапного удара ножом в постели, как крутой полицейский Майкл Дуглас ждал от обольстительной и загадочной Шерон Стоун. Ждал и пока не дождался.

И вот на хрен мне такие радости? Если просто править замком?

Проще добить раненых баронов, Мириэлинду отправить в подземелье и зажить с любой из смазливых дворовых девок.

Ладно, собирался бы здесь править, так и поступил бы. Планы пока конкретно другие.

Ночью баронесса оказалась ненасытна, то ли я разбудил в ней женщину, то ли за сыновей на все готова. Впрочем, меня она упахала, и сама выложилась полностью, поэтому рассвет застал нас в постели вместе.

А с рассветом нас, мирно спящих в обнимку, разбудил бешеный стук в дверь и срывающийся голос Олиса:

— Ваша милость! Посмотрите, что вокруг творится! Кажется, нам конец!

Хорошее такое вступление для начала нового героического утра после романтической ночи.

Когда мы зажгли в комнате свечи при свете моего механического фонарика моей же зажигалкой, я заметил, как с искренним интересом сверкнули глаза обнаженной женщины.

Даже подумал, что могу с такими интересными для этого времени вещицами ее склонить на долгое совместное проживание. Однако, выгнал эту мысль из головы, как несвоевременную совсем, не до нее сейчас.

Не зря нас разбудил такой потрясенный возглас Олиса.

Явно, что очень большая проблема нарисовалась.

Впрочем, в предрассветной мгле из донжона хорошо видно окружающие замок толпы ургов.

Орда все-таки пришла за мной в полном составе. Даже ночью пришла, что говорит о многом.

Еще плохо видно, однако, понятно, что несколько тысяч степняков приехали к стенам замка ответить на мое предложение.

Или просто сурово отомстить Убийце ургов. И всем, кто с ним рядом.

* * *

Двое пожилых, но, хорошо подтянутых мужчины вышли из здания на Литейном проспекте на Шпалерную улицу.

Дождались машину и поехали обедать в давно знакомое место, которому сами благоволят и покровительствуют незримо, но, очень явно.

За столом только один раз один из них сказал другому:

— Ты знаешь, эти случаи не выходят у меня из головы.

— Потом поговорим. Зачем-то Палыч нас позвал. Я тоже постоянно обдумываю услышанное от него и не могу никак прийти к определенному мнению.

Появляется Палыч в назначенное время, снова мужчины втроем занимают кабинет, очередная проверка генератора помех и все готово к дальнейшему разговору.

Короткий обмен приветствиями, Палыч начинает делиться новостями:

— Значит, уважаемые, первое — это из Южной Осетии. Наш человек приехал на границу, по камерам отследил, как номер Первый прошел ее и как вернулся обратно. И туда и оттуда его перевозил на своей машине местный житель из Квайсы.

Мужчины переглянулись, но, промолчали.

— С ним поговорили вместе с местным нашим человеком из безопасности и выяснили, что девятнадцатого июля Первый прошел границу один. И ушел в Грузию, этот житель из Квайсы его и отвез до границы на своем внедорожнике. Там уже должен приятель старинный своего человека прислать с машиной, чтобы забрать его на той стороне. Типа, чтобы не ходил на границе, внимания не привлекал. Местный сразу же сказал, что принял Первого за нашего работника, поэтому и помогал как положено.

— Даже так? — прищурился Виктор Степанович, он же Первый.

— Да, именно так. Потом двадцать второго июля они вернулись уже вдвоем, Первый и его брат-близнец. Очень похож на брата, но, сильно неухоженный в части прически и бороды. Прямо, как будто в лесу жил долго. Они отдали один автомат без патронов местному и намекнули, что его знакомый с той стороны приготовил им проблему. Или только его человек. Они ее решили, однако, в будущем нужно найти другого надежного человека. Местный спросил, не убили ли они кого-то, на что ему ответили, что так справились. Поэтому он и решил еще сильнее, что они наши люди, какие-то суперагенты. Если отняли оружие и особо не переживают об этом. Еще оставили где-то на границе минимум один автомат, раз при этом стволе патронов или даже магазина не оказалось. Брат, то есть, уже Второй, посетил парикмахера в Квайсе и местный отвез их на границу. Первый прошел пограничников открыто, а вот Второй махнул нашим удостоверением и попросил позвать ему проверяющего в машину. На камерах этот момент тоже видно, как пограничник проверяет у сидящего в машине документы. Потом местный отвез их во Владикавказ и там оставил.

— Даже левое удостоверение засветили? Однако, наглецы какие, — пробурчал Второй.

— Дальше Первый улетел срочно по своему паспорту в Санкт-Петербург, чтобы лечить свою мать. Второй прожил в хорошей гостинице два дня по старому паспорту Протасова и купил билет на поезд по нему же. На вокзал попал с обычной станции для электричек за час до отхода поезда, на вокзальных камерах это тоже видно. Из багажа у него при себе был большой чемодан, что-то в чехле от удочек, рюкзак и сумка с ноутбуком. Явно, что не хотел проходить досмотр на вокзале. Ехал тихо, внимания не привлекал, в отличии от своих соседей. Что там с ними случилось — вообще непонятно. Однако, парень и его подруга, курьеры наркодилеров, превратились в дебилов напрочь и уже нормальными не станут. Ну, и нам ничего не расскажут. Самих дилеров пока не трогали, они вряд ли в курсе того, что именно случилось в купе с их людьми. Однако, дальше, уже здесь в городе, ниточка от них протянулась к Протасову.

— Нашли его и решили задать вопросы?

— Да, так и оказалось. Наш осведомитель узнал, что посланные к Протасову опытные люди не справились с ним одним в темноте. Он просто здорово их порезал, как видно, с немалым опытом в руках большими ножами, прямо, как какой-то спецназовец-мясник. За Первым такого раньше замечено не было. Похоже, что Второй сработал.

— Да, и ксива наша левая, еще ножи умело использует. Непонятный совсем товарищ, — заметил Первый.

— Это еще не все. От купленной квартиры за шестнадцать миллионов еще ниточка потянулась. Первый через знакомого ювелира продал авторитетному предпринимателю Бурнашу что-то очень ценное. Настолько ценное, что тот нанял спеца по слежению, тот прицепил на машину Первого жучок. И собрался отслеживать его перемещения.

— Это тому Бурнашу, которого непонятно чем взорвали?

— Тому самому. Однако, как-то Первый это дело заметил и вызвал знакомых товарищей из службы разминирования. Те подтянули полицию, жучок отследили, специалиста прихватили с поличным. Он заказчика не сдал, однако, Первый рассказал, что подозревает именно Бурнаша в слежке. Специалист сидит в СИЗО, если будет приказ, вывернем его наизнанку.

— Пожалуй, что будет такой приказ, — сказал Второй, переглянулся с Первым и замолчал.

— Теперь с пациентами Второго. Их почти четыреста человек, всех охватить еще не можем. Однако, уже есть доказательства того, что лечил Второй очень заметно по результатам. Для полной проверки придется их всех направлять в нашу клинику, чтобы сверять анализы и томографию серьезно. Иначе никак.

— Ну, всех не стоит. Шум поднимать нельзя. Что из самого впечатляющего есть? — отозвался Первый.

— Вот, пенсионерка Патрикеева, уже собралась суставы коленные менять. Посетила Второго аж четыре раза. Была первой клиенткой, которую он взял бесплатно для рекламы. Теперь бегает, как молодая, доктора ничего не понимают. Все у нее стало как десять лет назад.

— Это очень серьезное улучшение здоровья, ее придется все-таки направить в нашу ведомственную клинику для полной проверки, — решает Первый.

— Второй случай. Молодая женщина, по фамилии Ханиева, привела дочку ко Второму по рекомендации знакомой. У дочки было сильнейшее косоглазие, собирались ложиться на операцию уже. Однако, Второй почти идеально поправил глаза ребенка в норму. Женщина говорит, что пришлось прямо очень сильно воздействовать своим женским обаянием на доктора, чтобы не ходить несколько раз. Редкая красавица, благодарна Второму очень сильно и почти не скрывает, что предложила себя за полное излечение дочери. Второй, хоть и с большим трудом, но, все же отказался. Вот, ее фотографии, — Палыч показывает на экране смартфона что-то обоим генералам.

— Ого, нам бы такого агента на службу принять не помешало, — слышит он в ответ от Второго.

— Она даже сказала, если ей представят еще раз Второго для полного излечения дочери, то ее благодарность не будет иметь границ. Называет этот случай настоящим чудом и очень жалеет, что не узнала Протасова ближе, — добавил Палыч.

— Как вообще пациенты относятся к Второму? — неожиданно спрашивает Первый.

— Боготворят. Очень ругаются на тех, кто пришел его арестовывать. Все поголовно.

— Что-то еще есть?

— Так, наработки, но, больше ничего определенного. Продолжать работу в этом направлении? — интересуется полковник.

— Значит, так. Пришел из Грузии, живет по паспорту своего брата-близнеца, да еще с полностью совпадающими отпечатками пальцев. Это — первое совсем непонятное явление. Его брат за одно посещение вылечил умирающую от ковида мать. Такое бывает, не совсем невозможный случай в жизни. Лечил людей от неизлечимых болезней, поправил зрение ребенку за один сеанс — еще один невозможный случай. Вылечил запущенный артрит за четыре сеанса безоперационным методом — следующий такой случай. Продал Бурнашу что-то очень дорогое, купил квартиру. Бурнаш нанял слежку, а теперь лежит в больнице со сгоревшей спиной и нет никаких следов того, чем взорвали его машину, — перечисляет Второй.

— Что еще? — спрашивает Первый.

— Разобрался легко с моими парнями, что невероятно. Второй раз тоже разобрался, отбил своим телом три пули в упор — это совсем невозможно. Боширов стреляет лучше, чем дышит, он не мог промахнуться. Какой бы не был у него броник, удары пуль из «Грача» он не мог перенести на ногах, никак этого не заметив. Потом еще оба брата исчезли без малейших следов — тоже невозможно объяснить никак, — добавляет Палыч.

— Про случай в поезде и разборку с криминалом можно тогда не вспоминать. В общем, нам крайне интересен такой Второй, да и Первый тоже нужен. Отправь в СИЗО своего человека, пусть вытрясет душу из спеца по слежке. Бурнаша навести сам, он должен выдать все расклады. Не просто так ему подпалили шкуру, что-то он хотел от них. Продолжай распутывать все ниточки, пациентов, с самыми яркими случаями излечения, направляй на освидетельствование в нашу клинику, -приказывает негромко Первый.

— Он нам очень нужен, прямо позарез. При любой появившейся информации докладывай сразу же.

— Слушаюсь, — ответил Палыч и закрыл папочку.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Маг 9

Content

Маг 9

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene