Черноземье

Глава 1

Проснувшись на Столе я не стал сразу же смотреть на часы.

Теперь мне не требуется так тщательно замерять время пробуждения и все прочие точные часы с минутами. Все уже примерно понятно, как оно происходит и за какое время, так что показания светящихся в темноте стрелок меня больше совсем не волнуют.

Мне и так хорошо известно, сколько времени прошло и какой сейчас день. Да и не важна сегодняшняя дата для моего дела совсем. Если случился какой-то сбой при перемещении — это тогда только повод сильно удивиться.

Пока вся механика Храмов работает на отлично, нужно этим пользоваться и тихонько радоваться про себя.

Главное сейчас именно то, что это место мне хорошо знакомо, еще позавчера я здесь же кинул последний взгляд на ставшие совсем темными щели в крыше-вентиляции Храма и деловито полез в капсулу.

Только один день, максимум полтора прошли фактически, как я тут же из мая тысяча девятьсот восемнадцатого года перенесся в будущее, не слезая при этом с теплого Стола. Причем с большой радостью, как прямо наглядно чувствую, что мое время нахождения здесь истекло. Тянет уже идти дальше и где-то в другом месте помогать и спасать, прямо как призвание по жизни у меня выработалось какое-то.

Имеется теперь выработанная привычка уже вот так время от времени переходить из одного исторического периода в другой, есть потребность так просто ходить между мирами. Пока все работает — нужно пользоваться, а как сломается что-то в невероятном по своим возможностям механизме, так я ничего и не пойму.

Впрочем, ведь в этом случае еще вполне возможно, что в таком разе капсула просто откажется работать и куда-то меня отправлять.

Придется как-то добираться к другим Храмам, искать их, здорово замаскированных в горной местности на других континентах, чтобы убедиться в том, что это ошибка только одного конкретного Храма. Или печально убедиться, что это уже вся система Храмов вышла из строя.

Да, бродить по горам где-то в Андах или Кордильерах несколько суток или даже недель — ну, не самое скучное дело. Пока не удастся разглядеть магическим взглядом метку Двери. Пока все Храмы расположены в безлюдных местах, так просто их не найти, но и альпинистскими операциями заниматься не приходится, чтобы добраться до них.

Вообще нужно было бы перелететь в Южную и потом в Северную Америки, чтобы на месте определиться с Храмами.

На всякий такой случай.

Только особого смысла нет, тем более, что есть гораздо более близко расположенное место, чтобы проверить работу по перемещению в пространстве. Со временем там совсем печально дело обстоит, вообще нет нужной третьей кнопки-значка.

Капсула все равно окажется в зоне доступа, всего-то пара-трое суток потребуется, чтобы добраться до нее от этого Храма.

Ну что, пора посмотреть, в какое будущее я прилетел? В какое именно будущее? И что меня ждет здесь?

Вот основной вопрос после моего достаточно авантюрного похода во времена царствия благословенного императора Николая Второго. И всей его вполне неплохой для своего статуса семьи, достаточно приятных в общении людей.

И дочери, и цесаревич — мне очень понравились, даже Александра Федоровна, если к ней немного привыкнуть и заранее прощать странности по жизни проблемного поведения, все они очень гармоничная и любящая семья.

Благословенным государь-император стал именно для меня, когда избежал для своего народа ужасов Первой мировой войны, это если по моему полному убеждению. Все-таки увернулся с моей помощью от рока неумолимой судьбы и никакой революции тоже не случилось в Российской империи.

И в результате определенной хитрости два миллиона погибших русских солдат превратились в те же два миллиона мертвых французов, англичан, американцев и их прочих союзников. По мановению волшебной палочки в виде вашего покорного слуги со знанием истории.

Как человек гуманного будущего я очень скорблю по ним, по всем убитым и искалеченным за сверх доходы большого бизнеса, а как патриот только своей страны — очень сильно радуюсь такому факту.

На самом деле сейчас я вернулся в уже никогда не случившееся в моей жизни прошлое. Мне хорошо понятно, что теперь это уже совсем не то мне хорошо знакомое по прошлым перелетам во времени социалистическое прошлое СССР.

Где существовал могучий Советский Союз и еще куча его союзников, и все они вместе как могли боролись с миром капитала и наживы, продвигая лозунги общества будущего. Которого так и не случилось, да и не могло в общем-то получиться.

Занимались слишком большими и масштабными делами, необыкновенно глупо по своей идеологии превосходства общественного над частным забивая на производство тех же джинсов и жевательной резинки, не говоря уже про недостаточное производство автомашин и телевизоров по старой советской традиции.

Да, когда-то и где-то это было, а вот теперь уже не случилось.

Обо всем, что ждет меня впереди и еще осталось за спиной так хорошо подумать, долго расслабляясь на теплой, гладкой поверхности Стола.

Куда я теперь попал и что творится в новой для меня Грузии мне сейчас вообще ничего не известно. Из-за очень конкретно измененного мной прошлого. Да, это оказался смелый поступок с моей стороны. Слишком смелый и крайне вызывающий, теперь пришла пора ознакомиться с его непосредственными результатами.

Будет ли теперь что-то похожее на СССР в новой жизни?

Искренне сомневаюсь в этом, честно говоря. Хотя возможность прихода к власти партии большевиков совсем однозначно все же отрицать не стоит. Вожди партии у них очень энергичные и убежденные в правоте своего дела, при должном иностранном финансировании вполне могут снова уцепиться за власть.

Это в том случае, если самодержавие продолжит гнить по-прежнему: и снизу, и сверху с самой своей головы.

Да, Первую мировую войну Российская империя миновала в совсем удачном варианте. В основном благодаря моим усилиям и советам, плодотворно принятым как следует испуганной наглядно показанным кровавым будущим императорской семьей.

Что дальше натворят словившие теперь большую звезду Николай Второй со своими советниками и всем Генеральным штабом — да наверно, что ничего из особо катастрофического?

Вряд ли у них это получится устроить даже со всей своей обычной бестолковостью?

Измотанные долгой войной немцы точно не смогут серьезно противостоять свежей, однозначно неплохо вооруженной тяжелыми орудиями и автоматическим стрелковым оружием русской армии. Россия справедливо заберет у них обратно свою часть Польши и еще наверняка для полного счастья захватит ее немецкий кусок, будет очень активно участвовать в разделе империи кайзера Вильгельма Второго.

И с Австро-Венгрии не удержится в рамках приличий, чтобы не отхватить кусок пожирнее у разваливающейся империи.

Имеет на это все официальные права, раз выплаты по договору передачи имущества прекратились сразу же после подписания и внесения только первой части в виде задатка. Имеет и теперь возместит с лихвой свои небольшие финансовые потери.

Расчетливо вступить в войну на самом ее исходе, чтобы захватить чужие большие территории и вернуть свои, утраченные под угрозой тотальной войны, а потом поучаствовать в новом разделе мира — дело вполне благое и необходимое.

И для власти, и для народа, и для самого самодержавного строя.

Ведь возможные потери в сотню тысяч своих солдат во время короткой победоносной компании уже никого не испугают после того, как неисчислимые миллионы чужих воинов безропотно сложили свои головы, просто сидя в окопах и никуда особо не продвигаясь.

Эффект от такого правильного шага окажется очень значителен, поэтому за проявленную мудрость, еще незаурядную политическую выдержку и определенно правильный цинизм в своих деяниях император получит новый кредит доверия от жителей страны.

Однозначно, что никто уже и не вспомнит постыдную связь императорской семьи со Старцем.

Ну, кроме совсем отбитых на всю голову иностранных агентов влияния, тем более, что в комитете госбезопасности эти головы отобьют еще разок как следует.

После таких-то значимых территориальных завоеваний с небольшими потерями только кадровой армии без всякой общей мобилизации.

Тем более, что тогда можно и всю Восточную Пруссию под шумок привести к полной покорности, это вообще будет стратегическая победа с захватом Мемеля и Кенигсберга. Выковырять со своих границ германско-прусский реакционный милитаризм раз и навсегда.

Будет о чем уверенно торговаться с союзниками и за что требовать огромных репараций в виде земель и части того же германского флота. Ну и оборудование заводов и фабрик тоже можно вывести в России в счет накопившегося долга.

Правда, вот тут уже оказывается заложена определенная мина под свое будущее.

Ведь натравить снова ту же мечтающую о новом реванше Германию англосаксам на Россию после такого слишком ловкого поведения окажется вполне возможно. Тогда опять начнется Вторая мировая война, не избежать ее никак.

— А Германия будет об этом очень сильно мечтать теперь долгие годы, — это я понимаю вне всякого сомнения.

Страны Антанты вместе со Штатами играют грамотно и очень в долгую, а с нашей стороны им просто некому серьезно противостоять.

Нет никакого стратегического планирования в государстве, имеется только неистребимое желание вешать себе на шею чужие народы и нести за них зачем-то свою личную ответственность. И еще тратить кучу денег на их умиротворение и самый обычный подкуп вместо того, чтобы поднимать исконно русские земли.

Нет никаких серьезных аналитических институтов, нет правильного общественного мнения и нужных людей во главе государства тоже почти нет.

Царь все-таки совсем простоват, советники у него не лучше, к коронованным посредственностям на троне неумолимо прибиваются другие посредственности. А все яркие и незаурядные лидеры общественных мнений обязательно встают сразу же в оппозицию к самодержавию, как тот же покойный Александр Иванович Гучков.

Ведь он только раз пообщался с императором пару часов наедине и быстро раскусил его неприличную для государя простоту и определенную наивность. Такому сильно незаурядному человеку как-то очень уж здорово не приглянулись нормальные для обычного человека человеческие качества государя.

Да так не приглянулись, что после этой встречи всю свою кипучую энергию Гучков направил именно на слом самодержавия. И этим однозначно перешел дорогу мне, пытающемуся в тот момент удержать разваливающийся строй на плаву.

Я конечно весьма хорошо почистил поляну, но не могу исключить появления новых убежденных и харизматичных противников самодержавия. Да и сам от него вообще в совершенном не восторге, но благополучно пройти вместе со всей страной опасными водами над страшными скалами и пропастями мировой войны мне помогло именно оно.

Никакое демократическое правительство, купленное на корню за английские и французские деньги, этого бы мне не позволило, даже если бы я лично расстреливал по одному несогласному депутату в день.

Все равно стопроцентно объявило бы войну за чужие интересы и погнало русский народ умирать на полях сражений.

Так что совсем не трудно окажется англосаксам раскачать в будущем немецкий народ красивыми сказками про то, что до победы в Первой мировой немецкой империи оставалось совсем чуть-чуть.

Всего-то день простоять, да ночь продержаться, когда в спину очень коварно и подло, нарушая все заключенные договора, ударила Россия?

Правда, все-таки нужно заметить справедливости ради, что особо никакие договора насчет мира и партнерства с кайзером и не заключались, я про опасность этого момента заранее предупредил Николая Второго. Со странами Антанты их разорвали в одностороннем порядке, на что имеем полное право как суверенная страна. А с Германией и ее союзниками ничем таким вообще не баловались. Пока война шла, явно не до этого было, да и так очень хорошо понятно, что такими вызывающими вещами Антанту лучше совсем не драконить. Не давать добровольно лишних поводов считаться врагами.

Пока числимся изо всех сил нейтральной страной, как те же Швеция и Швейцария, поэтому лучше будем делать такой немудреный вид. И оформлять многочисленные гешефты с нуждающимися в нашем зерне народами.

И так поставками продуктов и всякой необходимой для производства оружия руды странам Оси злили союзников до полного озверения. Только ведь и их родные капиталисты так же гнали через Швецию железную руду тем же немцам, своим официальным врагам. Увеличенную прибыль на войне никто не отменял, для этого они вообще-то и затеваются по большому счету.

Еще и целую свою Польшу мы с императором фактически бесплатно отдали немцам. Но только весьма продуманно и крайне цинично под вывеской настоящей демократии и полного уважения свободного волеизъявления великого польского народа.

И ведь не докопаться фактически за такой явный подарок германскому рейху!

Сами избежали кровавой войны за польское наследство, а нескольким сотням тысяч французов, англичан и тех же американцев пришлось заплатить своими жизнями за этот определенно внешнеполитический успех России.

Пусть он и кажется просто капитуляцией всяким гнусным недоброжелателям России, а для нас это высшее проявление нашей государственной мудрости и истинной демократии, любимой и священной коровы Запада!

И это только за те семь губерний, с которых немцы с помощью контрибуций собрали денег очень немало, так еще полмиллиона поляков мобилизовали на фронт. Плохо они воевали или хорошо — это уже не так важно, если создавали собой такую видимость в окопах. Впрочем, ведь германская военная машина собиралась еще минимум столько же мобилизованных поляков с новых территорий собрать уже в конце войны, проведя еще одну тотальную и беспощадную мобилизацию. Как наши люди сообщили из Берлина, именно поэтому все генералы в российском Генштабе начали так торопиться с вступлением страны в войну. И императора сразу же уговорили на удар в спину своим недавним неофициальным союзникам.

Чтобы хоть немного польских мужиков осталось на своих новых старых землях, чтобы не все они беспощадно полегли где-то на линии Гинденбурга-Зигфрида за абсолютно чуждые интересы прусского милитаризма.

А в общем и целом неучастие Российской империи в беспощадной бойне на полях Европы обошлось странам Антанты в миллионы погибших и покалеченных. Лично свои миллионы, не каких-то там зулусов или магометян.

Мудрые потомки Петрарки все-таки отсиделись почти до самого конца без участия в боевых действиях, а бедных португальцев англосаксы скупили на корню. То есть, конечно, не сам народ, а только его так называемую элиту, а уже та погнала свое совсем ничего не непонимающее население в беспощадные жернова мировой войны.

Зато у нас в России промышленное производство поднялось с пяти-шести процентов до целых десяти в мировом исчислении за эти пять лет войны.

Кто-то теряет, а кто-то находит и ловко ловит рыбку в мутной воде международной политики.

Но для пропаганды простого немецкого народа это точно не важно, как им расскажут историческую правду самые честные, демократические СМИ, так они и будут настоящую историю своего поражения знать.

Вон как две трети японцев уже в мое время оказались уверены, что это именно тоталитарный СССР на них атомные бомбы сбрасывал, а не Белые добрые звездно-полосатые господа из-за океана.

Да это вообще плевое дело, если скупить за копейки в разоренной стране основную немецкую прессу и заплатить снова безответственным болтунам, настоящим предателям интересов своего народа.

Уж я-то за свою пятилетнюю службу в комитете на таких насмотрелся, эти твари никогда не закончатся, пока есть спрос и исправно деньги переводят на заграничный счет в банке. Хорошо, что петь они на допросах начинают очень быстро по сравнению с настоящими фанатиками, не за идею все же страдают.

Правда и Российская империя стала за это время гораздо сильнее, теперь с захваченными землями наверняка до двухсот миллионов населения дойдет. И армия неплохо вооружена, только особо эффективно воевать все равно не умеет.

С теми же финнами война оказалась конечно совсем не такая же, как развернулась по всей Европе.

Никаких больших сражений, только вялые перестрелки в лесах с финским ополчением, еще последовательное разорение хуторов казаками.

Старая история с Первой мировой войной и революцией в России уже не повторилась на начало мая восемнадцатого года. Война вообще к концу идет, никто на Российскую империю уже нападать и не подумает. Она сама ударит Германии с Австро-Венгрией в спину и заберет себе кучу земель с изначально нелояльным населением.

А возможно, что еще и по уже почти разбитой Турции приложится. Чтобы потом побольше отвоеванных кровью русских солдат земель просто так отдать грузинам и армянам.

Не факт, что всего этого больше не случится, но из просвистевшей совсем на тоненького мимо ужасной войны страна вышла здорово разбогатевшая на поставках зерна и сильно окрепшая в военном и промышленном плане.

Добавилось еще двадцать миллионов населения, родившихся в самой империи, хотя и убавилось уже пятнадцать за счет отделившихся очень по-разному Польши и Финляндии. Впрочем, все же потери населения немного поменьше вышли. Польше две губернии не отдали с литовцами, поляками и евреями вперемешку, а у финнов четверть хорошо обжитых земель тоже беспощадно оттяпали под шумок мировой войны.

Будет куда теперь безземельных крестьян переселять, предварительно вооружив их для самообороны списанными из армии винтовками. Хотя земли эти на Карельском перешейке по своей плодородности — только обнять и плакать.

Та же Финляндия не могла себя прокормить, меняя зерно на свои лесоматериалы всю жизнь.

Заодно теперь возбуждая реваншистские надежды финского народа, откровенно говоря, чтобы как-нибудь в будущем их войска дошли до Свири и все себе вернули назад.

Армия начала переход на новые рельсы. Ведь теперь все люди, причастные к военной службе, даже всегда по жизни отсталые генералы в теории уже точно знают, какая она современная война — орудия, пулеметы, танки, аэропланы, мины, газовые атаки и прочие радости современной цивилизации.

Генералы теперь смогут легко сломить сопротивление здорово потрепанных немцев, а поляки станут встречать русские войска уже с огромной радостью, как освободителей от германского тоталитарного орднунга.

Встречать с радостью конечно, если они потом так же быстро уйдут.

Но кажется мне, что захватят русские армии и Лемберг и Перемышль, и Вроцлав с Познанью до кучи. А вот насчет уйти вовремя — это точно не получится, повесят себе на шею уже всю Польшу с Краковом и Штеттином включительно.

Генералам-то чего не повесить, не на свою же личную шею постоянно эта проблема давить будет. На государственную ведь шею.

А на свою только ордена за освобождение Польши потребуют у государя, всякие блестящие цацки с разными красивыми лентами, как уже вытребовали за героическую победу над Финляндией.

И станут радостно с обнаженными сабельками скакать на красивых лошадках под бравурные марши перед строями своих победоносных армий. Как будто сами могут кого-то победить по уму эти седовласые глуповатые и упертые детишки в блестящих мундирчиках.

Так что неумолимо продолжит подкладывать под свой самодержавный строй, и так на откровенных соплях едва держащийся, государь-император разные толовые шашки по просьбам и ходатайствам своих неуемных до славы и почестей приближенных.

Пройдет ведь со временем, и очень даже быстро, эйфория от славных побед и завоеваний, а прежние проблемы у страны останутся и станут только накапливаться.

Нет у него качеств, необходимых самодержцу настоящему, так что вряд ли он усидит на своем троне до конца жизни.

Оторван совсем от жизни, не умеет и не хочет по своей глупой упертости спускать закипающий пар общественного недовольства своим заскорузлым строем.

Не учится император ничему однозначно, все решения принимаются сугубо неправильные и советчики у него такие же, не смогут они и даже не подумают спасать самодержавие в очередной критический момент. Просто тихонько отойдут в сторонку в нужную минуту, как произошло в семнадцатом году.

Как уже все случилось в прежней истории.

Испугав до смерти всю царскую семью предсказанным будущим и вылечив наследника, я смог заставить императора слушаться меня как мессию и отца родного.

Но раз ничего такого страшного в настоящем времени уже не случилось, теперь мое влияние на него начало очень быстро исчезать и уже стремилось к полному нулю.

А на мой комитет, своего единственного защитника и спасителя страны после тайных расправ с самыми явными агентами англосаксов, вообще постоянно нездоровую бочку катит. Только мой личный авторитет все еще спасал организацию от понижения в правах и прочих реструктуризаций. Теперь же, когда меня нет рядом, совсем некому отстаивать полную свободу в беспощадной борьбе с врагами страны.

Да и так его жалобами постоянно достают на жесткие действия моих архаровцев, а он печально уши развесит и слушает с утра до вечера как слишком приличный по жизни человек.

Нет такого у него в характере, чтобы просто отдать четкий приказ всех, за кого слезно просят, допрашивать еще сильнее и жестче, тогда бы все просители сразу отстали. Чтобы задержанные во всем признались и все очень правдиво рассказали, как Родину оптом и в розницу продавали, в том числе и про своих хлопочущих родственников тоже.

Это я ему тоже советовал, но император не стал прислушиваться к моим словам, как уже к очень многому в последнее время.

Так что не думаю я, что император спокойно досидит на троне. Прогнившее самодержавие уже некому спасать из толковых людей, я там последний такой оказался. Остальные мои заместители доступа к телу государя вообще не имеют и донести до сознания императора спасительные идеи никак не смогут.

Вернул я все-таки страх к государству у самых дерзких и борзых скрытых или явных врагов империи, но вскоре он бесследно пропадет из-за того, что император изволит постоянно гневаться на своих верных опричников.

Свергнут его, скорее всего, сформировавшиеся и сплоченные партии политических наемников Запада и просто всяких проходимцев-болтунов. Последней его огромная империя останется здесь на европейском континенте после разрушения трех империй стран Оси, а по замыслам негласных хозяев мира — это уже явно лишний рудимент абсолютизма.

Ну и ладно, все в этом времени, что я мог — я уже сделал, теперь пришла пора познакомиться с плодами рук моих.

Ощутить, насколько они стали горькими или все же остались такими сладкими, как казались в тот момент, когда я тайно покидал столичный город Санкт-Петербург.

Который так и не стали переименовывать пока в Петроград, а Ленинградом тем более пока вообще не пахнет.

На мой союзный паспорт, дата выдачи которого переправлена на восемьдесят первый год, теперь можно не рассчитывать совсем. Вряд ли тут был Советский Союз, а если что-то такое и произошло, точно такого же паспорта уже не случится в истории.

Про все то, что случится после моего исчезновения, мне очень хочется прочитать поскорее. Как изменилась жизнь империи, Европы и всего мира из-за моего непосредственного вмешательства.

Не сделал ли я хуже прежнего?

Хотя, чтобы еще хуже получилось — это уже очень трудно представить именно для России на самом деле.

Поэтому я не затягиваю пребывание в Храме, собираюсь, заряжаю Палантиры и на следующее утро выхожу под лучи хмурого осеннего солнца. И падающие с высоких небес еще не очень уверенно снежинки.

За спиной рюкзак с парой Источников в давно пошитых толстых кожаных чехлах на всякий случай, еще один с фузеей остался прямо в Храме лежать. В рюкзаке еще немного еды, а в Храме ее немало осталось из того, что не испортится за несколько месяцев.

Если даже Братья внезапно придут в это время и фузею зачем-то заберут, все равно я рассчитываю, что в две тысячи двадцать восьмом году обнаружу в тайнике около Храма еще одну такую пушку, когда-то там спрятанную.

В Черноземье она мне точно понадобится. Много чего из ожидаемого не случается или пропадает, но вещи в Храме или около него все-таки остаются в наличии.

Только зачем им сюда приходить, в то время и место, где у них уже никого из родных не осталось?

Чтобы не страдать лишнего от зимних холодов и снежного покрова я должен попасть хотя бы в середину осени в горы, чтобы добраться до людей, перезимовать положенный срок для выдержки времени пребывания и вернуться в Храм весной. Хотя бы в апреле-мае, раз в марте еще очень легко под снежную лавину попасть.

Да и вообще по времени хотел перенестись как можно дальше, чтобы оказаться в как можно более развитой технологически цивилизации.

Одно дело — сороковые годы с малым количеством транспорта и реальными проблемами в перемещении по стране, совсем другое — уже девяностые, куда тоже мог бы перенестись. Но у меня существуют серьезные ограничения по времени, ведь тогда это уже восемь месяцев добавится из-за этих лишних шести дней в каждом промежутке времени.

И тогда я окажусь в безлюдных горах в самый Новый год.

Что-то мне больше не хочется так рисковать и мучиться лишнего, пробиваясь пусть и на лыжах или снегоступах, но все равно по шею в снегу.

Я в Храм из Кутаиси последний раз ехал на извозчике почти два с половиной дня, все проклял за время нудного пути, честно говоря, а свободный автомобиль в Кутаиси так сразу не смог найти. Да еще по местным буераком он просто далеко не проедет однозначно, только тягловый и гужевой транспорт мне оказался показан в помощь в такое время.

Поэтому пришлось выставить счетчик в капсуле на тридцать делений вперед, что по итогу дает шестьдесят лет и шесть месяцев с небольшим. Теперь я окажусь уже в семьдесят восьмом году в конце октября.

Ни чем не менее подходящий отрезок времени для меня лично, чтобы ознакомиться с уже наступившим будущим.

Самое последнее время, чтобы выбраться их Храма без лыж или снегоступов. Еще возможно, что придется сразу же возвращаться обратно, все может случиться со мной в новом времени.

Быстрый спуск занял все те же три часа до косогора, где никакого дома с плантацией я не обнаружил, как и думал про этот вариант.

Добрался до снова такой же накатанной гравийной дороги и пошел в Они. По дороге меня обогнали и попались навстречу три машины. Два стареньких Рено и что-то немецкое вроде, не успел незнакомый шильдик нормально рассмотреть.

Да, теперь мне стало понятно, что в Грузию привозят машины из Европы пятидесятых-шестидесятых годов свободно.

А это значит, что она всего скорее — независимая страна сама по себе или все же осталась составе Российской империи. Но и в нее свободно везут машины из Европы, а такую свободу трудно представить при социализме.

Что же, даже сильно бэушная иномарка из пятидесятых-шестидесятых годов производства здесь в конце семидесятых — это круть невозможная для тех же лет социализма. Явно более зажиточная жизнь у местных жителей уже случилась по сравнению с временами построения самого справедливого общественного строя.

Рассматривают меня водители-грузины тоже с большим удивлением, это я хорошо чувствую по их взглядам, когда они притормаживают рядом со мной. А разглядев, что я совсем не местный и точно, что не знакомый товарищ, уже не останавливаются, чтобы предложить подвезти до города.

Одет я простенько, обычные брюки и пиджак, свитер шерстяной, на ногах ботинки не приметные, на голове кепка серая. Сверху плащ, рюкзак за спиной, в руках посох. Одеждой вроде не выделяюсь, а вот лицом своим славянским точно свечусь.

Через час показался частный сектор и он же привел меня к зданию все той же красивой синагоги.

Синагога оказалась так же закрыта на замок, а это значит, что в этом времени не нашлось кому запрещать тем же евреям уезжать в землю обетованную строить свой кошерный рай на земле. Еще в двадцатые-сороковые годы наверняка этот выезд произошел.

Советского Союза здесь так точно нет, впрочем это и по одним только машинам мне стало сразу очень хорошо понятно.

Прошел частный сектор примерно такой же, как и раньше и вышел на немного знакомую площадь. Все здесь по-другому, нет прежней широкой площади, нет советских пятиэтажек вдали, один частный сектор и все построено без генерального плана.

Это очень хорошо заметно по хаотичной планировке домишек и домов. Зато часто проезжают машины, я увидел несколько доисторических для меня шкод, весь ассортимент французов, пару итальянцев и еще несколько немцев.

Японцев и американцев нет, все малолитражки такие раритетные и многие из них я не могу даже узнать. Катаются не так часто, но раз в пару минут кто-то да проедет с тарахтеньем.

И еще заметно, что смотрят все на меня с очень большим удивлением, прямо не верят своим глазам.

И смотрят только одни грузины, обмениваются на своем языке про меня словами, прямо пальцами показывают.

Явно, что нехорошо это, долго в одиночестве я тут определенно не прохожу.

И что теперь делать? Денег местных снова нет, язык грузинский я не изучал и только чуть-чуть знаю, поэтому думаю для начала продать пару золотых монет стоимостью по три и пять рублей из далекого царского времени, а именно императора Александра Третьего.

Это значит, что мне нужен местный ломбард или какой-то прошаренный нумизмат.

Захватил таких монет пару десятков с собой, золотые рубли — вещь универсальная и у коллекционеров точно хождение имеют. Всяко проще продать, чем дорогие украшения и вопросов они столько не вызывают.

С ними-то местные должны оказаться хоть немного знакомы, все-таки в те времена история у нас общая оказалась.

Долго ходил по маленьким лавочкам, пока не нашел все-таки что-то типа ломбарда-скупки, где и предъявил старенькому грузину эти монеты. Видно, что он здорово заинтересовался, ведь им уже сто лет в обед. И еще немного говорит на английском, знает самые распространенные слова, я его понимаю с большим трудом.

— Хау мач долларс? — спросил как смог и попросил написать на бумаге.

Да, доллары здесь ходят и за тот же местный лари дают десять центов, то есть получается примерно десять лари за доллар.

А что, американская валюта еще самая крепкая во всем мире, как оно и должно быть.

Впрочем и российские рубли тоже могут оказаться ей под стать. Но я про них спросил и судя по ожесточенно отрицательно мотающему головой старику — тема эта здесь с рублями совсем непопулярная.

В итоге мне выдали за монету в три золотых рубля сотню зеленых и за обмен взяли еще десять процентов, то есть на руки я получил девятьсот лари смешными бумажками. Мне в принципе все равно, сколько с меня поимеет этот торговец, в рюкзаке есть еще пара десятков монет, в подкладку пиджака зашиты несколько драгоценностей.

Нужно получить немного местных денег на размен, узнать курсы валют и присмотреться к самим деньгам. Пять золотых рублей поменял уже на сто двадцать долларов, по-моему это вся валюта, которая у мужика имеется в наличии.

Судя по его сразу довольному виду, нагрели меня здорово, но пока только так выходит менять имеющиеся у меня активы на местные деньги. Ладно, что хоть доллары оказались такого же самого знакомого дизайна, вообще один в один.

После этого дошел до ближайшей кафешки, где местные сидят. Потыкал пальцев в блюда, стоящие перед клиентами на столах и получил хачапури с сыром по-менгрельски. Проголодался за шесть часов сплошного движения на свежем воздухе уже очень сильно.

Хачапури очень горячий и вкусный, еще взял порцию супа, два люля, стоило все это пять долларов, так что отдал примерно пятьдесят лари. Хорошие цены, в наше время все сильно дороже вышло бы, значит тут народ еще не так богато живет.

Ну, если находятся в серьезных контрах с Россией, так и жить особо богато точно не с чего.

Сильно торопиться, чтобы мне куда-то бежать пешком пока совсем некуда, а хорошо перекусить горячим — это очень правильное дело.

Посмотрим, как местные отреагируют на мое появление. И они конечно отреагировали должным образом.

Только успел всю эту вкуснятину в свой оголодавший желудок пристроить, как свистнули тормоза быстро подъехавшей машины около кафешки. Все присутствующие грузины тут же дружно посмотрели в окно, потом синхронно повернули головы на меня, на улице дружно хлопнули двери машины, а в зал вошли два местных полисмена.

Ну, форма она всегда форма, хотя такой я никогда не видел конечно. С рациями на поясе, там же дубинки висят и даже табельное оружие имеется довольно большого размера.

Кажется, что одеты или под американский стандарт или под французский.

— Так, неприятности сразу же нашли меня! — понял я, глядя, как целеустремленно представители закона начали пропихиваться к моему столику через обедающую публику. — Впрочем, можно это и по-другому охарактеризовать. Типа, такси бесплатно заказывали?

Мешок с Палантирами и артефактами лежит рядом, я в основном за него больше переживаю.

Как снова полезут руками внутрь местные должностные лица нетерпеливо, а потом повторится все то же самое, что с такими же любопытными Варварами случилось в купе одного поезда Владикавказ-Санкт-Петербург.

А мне опять за них отвечать!

Глава 2

— Как-то они все же слишком быстро в этом маленьком городке появились, если полицейского участка тут нет. И слишком медленно, если он все же есть, — про участок я сказать не могу ничего, по дороге он мне не попадался.

Так, чтобы я мог его определить, впрочем большая часть городка мне еще совсем неизвестна, я прошелся только в районе площади, где кипит какая-то заметная жизнь.

Да и машин в спецраскраске и с мигалками я еще не видел, а вот теперь первая ждет меня рядом с кафе.

Ведь я уже минут шестьдесят с народом активно общаюсь, не меньше по времени. Начиная с того самого нумизмата из ломбарда. Хотя могли и просто первые встречные кому-то насчет меня позвонить, очень заметно я от местных отличаюсь все же по внешнему виду и особенно языку.

То есть, что его полному незнанию.

— Нужно было с моими способностями все же хотя бы немного выучить грузинский. Хотя знание языка все равно не поможет мне никак, чтобы не привлекать внимание к своей подозрительной особе, куда тогда рязанскую рожу девать? — лениво размышляю я.

— А все это вместе однозначно подсказывает мне, что русское лицо в этих местах вызывает сильное подозрение сразу же одним фактом своего появления. Нужно и уже можно делать правильные выводы, старина, именно насчет того времени, куда ты попал.

Да, никто ко мне лично не цепляется, но атмосфера подозрительности и явного неприятия здесь в Они присутствует.

Так я думаю про себя, закидывая в рот последний кусочек хачапури и запивая его уже немного остывшим чаем.

Не оставлять же что-то на тарелках, ведь когда теперь будут кормить — одному богу известно.

Через пять секунд оба грузина-полицая уже стоят рядом со мной, внимательно рассматривая меня, мой мешок и еще где мои руки в этот момент находятся. Не пихаю ли я их во внутренний карман за оружием? Чтобы оказать сопротивление властям при неотвратимо ожидаемом аресте?

Вот вроде расслабился за поглощением еды и тут внезапно заметил полицию, тут рука к спрятанному оружию неминуемо дернется?

Только я руки держу на виду на столе, как положено человеку, просмотревшему немало американских боевиков про такое опасное дело при задержании. Когда водитель остановленной машины внезапно хочет чего-то показать шерифу в белоснежном «Стетсоне» и каплевидных очках, поэтому получает пулю, да не одну, только за то, что убрал на пару секунд руки с руля.

На самом деле довольно серьезно ко мне относятся служители правопорядка, как к источнику повышенной опасности. Не как к простому бомжу какому-то, а к опасному такому товарищу. Подходят с разных сторон и руки около кобуры держат оба полицая, еще и меня взглядами рентгенят постоянно.

Никакой расслабленности и южного пофигизма, явно видно, что я точно их клиент и они это знают.

Молодой и взрослый полицейские, высокий худощавый парень и коренастый мужик, рано поседевший и довольно брутальной таки внешности.

Прямо как несгибаемый борец с мафией, тот самый знаменитый комиссар Каттани. Я даже поразился его внешнему сходству с бесстрашным комиссаром из телевизора про себя снова же.

Они уже точно знают, что я не понимаю совсем на местном языке. Но спрашивают все равно на своем, впрочем это их право так поступать. Все-таки они у себя дома, на своей земле и законы здесь написаны именно для них, а не для всяких подозрительных пришельцев типично славянской внешности.

Интересно, такая подозрительность творится только здесь, в местности около границы с Южной Осетией или вообще по всей Грузии бдительность проявляют?

Поэтому бросив небрежно пару фраз на своем, полицейские показывают мне жестами рук, чтобы я немедленно вставал и шел с ними.

Потом слышу что-то про паспорт, уже первое понятное слово, но ответить и показать мне совсем нечего. Поэтому я и не суечусь, не лезу по карманам и просто жду.

Два раза переспрашивают про паспорт и сразу же показывают, что мне придется с ними куда-то пройти. Похоже, что совсем русского языка не знают, что тоже говорит мне о многом.

Я немного замешкался, пытаясь показать, что не очень понимаю как полностью мирный человек, чего именно от меня хотят, поэтому меня без дальнейших разговоров активно подхватывают под локти и довольно настойчиво ведут из помещения. Самое главное, что один из полицаев прихватил мой мешок даже без моего напоминания, а то бы я так просто не ушел от него.

Остальным грузинам в кафе становится немного неловко за такой жесткий вывод моего внешне приличного организма, который просто пришел сюда покушать. Но вместе с этим они чувствуют заметное для меня облегчение, что непонятного русского увели правильно обученные люди. Это я тоже чувствую, теперь на неделю будет разговоров про такого подозрительного прохожего.

А когда узнают, чем закончилось начавшееся так мирно задержание — то и на пару лет точно хватит воспоминаний про странного русского. Который так спокойно вел себя сначала в кафе, а потом вон чего натворил.

Выходим из кафе, на улице стоит достаточно замурзанная машина, какая-то более свежая Шкода, чем-то мне напоминающая старую модель «Фаворит». Наверно, что это государственная закупка для полиции, явно ей еще не двадцать лет сроку по более современным формам кузова.

Меня быстро подводят к капоту, немного заученно нагибают на него руками и раздвигают ноги парой ударов носком форменного ботинка по икрам.

Не очень так вежливо поступают с человеком, которые еще ничего не совершил в этом захолустном городке, но вполне обычно ведут себя для властных структур, которые забирают сильно подозрительную личность.

Которую никто не защитит и слова в ее пользу не скажет, это я тоже хорошо понимаю.

Мне тут же одевают наручники на руки спереди, подхватывают за локоть, пригибают рукой за голову, сажая прямо по-американски на заднее сидение машины. Где довольно грязно и намусорено, однако я больше смотрю за тем, чтобы они прямо сейчас не полезли в мой рюкзак искать там что-то неположенное.

Пусть это сделают немного попозже, когда мы уже не будем так назойливо светиться на глазах у местной общественности, высыпавшей на крыльцо кафе с верандой. И некому будет заступиться за стражей правопорядка, как сейчас это дело обстоит пока только со мной.

Рюкзак кладут на переднее сидение, молодой полицейский обходит машину и садится рядом со мной, взрослый лезет за руль и мы куда-то сразу трогаемся.

Мы проезжаем Они насквозь, я с интересом разглядываю городок и снова убеждаюсь, что никаких многоэтажек Советская власть тут не построила. Все сплошной частный сектор с магазинчиками и лавками на первых этажах.

Полицейские между собой переговариваются, все больше как-то недовольно. Похоже, что эта моя доставка сильно не нравится молодому, были у него какие-то свои неотложные дела запланированы на это время.

Вот он и выговаривает взрослому мужику и на меня посматривает очень недовольно. Тот коротко отвечает, наверно объясняя, что свои личные дела пока откладываются до доставки задержанного куда следует.

Я сижу с обычными наручниками на руках, никак не высказывая своего отношения к происходящему. Потом молодой закидывает руку между передними сидениями подальше и ловко цепляет мой рюкзак с переднего сидения.

— Решил все же, значит, провести инвентаризацию имущества подозрительного гражданина. Чтобы потом время не терять.

Больше тянуть смысла нет, мне пока полицейские ничего особо плохого не сделали, а теперь молодого парня ждет превращение в полного дебила, когда он опрометчиво схватит один из Палантиров.

А он его точно схватит, они хорошо чувствуются на ощупь внутри рюкзака.

Мы уже выехали из Они и теперь спускаемся по дороге в Амбролаури, везут меня в отдел полиции или сразу в местную контрразведку, что скорее всего. Тогда уже наверно в Кутаиси мы едем, вряд ли в небольших городках есть что-то похожее.

Впрочем, меня еще могут передать местным пограничникам в том же Амбролаури.

Этот кусок дороги ничем не хуже любого другого для решения моего назревшего вопроса.

Все, что мне нужно, я уже понял. Здесь совсем не российская империя, русских тут сейчас заметно и конкретно так недолюбливают. Я чувствую, что только мое полное послушание командам полицейских не дает им возможности сразу протянуть мне той же дубинкой вдоль спины.

Еще мой приличный и очень миролюбивый вид этому тоже способствует, но пора уже скинуть маску законопослушного гражданина с моего лица. И показать свои здоровенные клыки оборотня-вервольфа, дерзкого нарушителя любых законов и положений.

Поэтому я прикладываюсь обоими руками в браслетах к голове молодого полицейского с добавлением маны, он здорово бьется головой о стекло задней двери и сползает под сидение.

Я его запихивают туда сам, направляя своими руками, но больше занимаюсь его кобурой, которая как раз с моей стороны расположена на его поясе. Расстегиваю ее и вытаскиваю за рукоять большой солидный пистолет, наверно, что какую-нибудь Беретту.

Водитель отвлекся в этот момент на дорогу и не сразу понял, что случилось коварное нападение на властные структуры при исполнении ими своих служебных обязанностей.

Впрочем это неважно, даже если бы он все сразу понял, тогда у него оставался бы только единственный шанс мне помешать — пустить машину с обрыва, чтобы предотвратить захват экипажа патрульной машины.

Ценой собственной и своего напарника гибели, так что это явно не тот вариант, на который соблазнится водитель мужественной внешности. У него кобура тоже с моей стороны, так что вытащить оружие так же сложно при моем ожидаемом сопротивлении такому делу.

Черт, опять такой же экипаж и тоже самое насилие над представителями власти меня неотвратимо ждет. Все повторяется в этих мирах, ничего не меняется в жизни для слишком приметного бродяги опять же безо всяких документов в кармане.

Тогда я смахивал на бомжа своей одеждой, шевелюрой и бородой, теперь еще больше выделяюсь здесь славянским лицом и полным отсутствием документов.

А когда водитель попробовал развернуться и вмешаться в происходящее, дуло пистолета уже смотрит ему в голову, а я снимаю оружие с предохранителя. Затвор передернуть в наручниках не смогу, но этого и не требуется для солидности.

Мужик послушно снимает только что опущенную вниз руку с кобуры и выполняет мою команду: — Стоп!

Да, первым делом нужно остановиться, несущаяся вдоль обрывистых берегов Риони машина без внимательно управления меня немного нервирует.

Мы паркуемся на краю дороги и я сразу протягиваю руки с пистолетом к водителю, вжимая ствол ему ему под ребра.

Потом киваю на наручники, водитель пытается тянуть время, медленно шаря по карманам форменной куртки, чтобы найти ключ. Приходится поднять пистолет и приставить ему к глазу, конкретно так намекая, что следует поторопиться изо всех сил.

Пока его мозгами не забрызгало все боковое стекло.

Он наверно на своего напарника рассчитывает, не понимает до сих пор, как я со скованными руками смог его так сильно приложить о дверь. Да, вообще-то это сильно неудобно делать, притом еще сидя боком в узости заднего сидения, но наличие у меня маны легко решает вопрос с перевыполнением плана по силе удара. Парень еще минут десять точно в отрубе пробудет, как я ощущаю его сознание.

Поэтому приходится водителю все же найти ключ от браслетов и снять их с меня.

Мимо проезжает пара машин, но водители не останавливаются, чтобы спросить, не нужна ли помощь. Их этого следует, что полицейские точно не местные мужики и приехали из Амбролаури как минимум.

Или просто патрулировали местность где-то недалеко и поэтому оказались здесь первыми по сигналу, что в Они появился чужой и подозрительный товарищ.

Ничего, теперь еще окажутся первыми жертвами непонятного такого мужчины со сверхспособностями.

Я сильно перегибаюсь и цепляю один из браслетов на левую руку водителя, фиксирую вторую половину на руле. Потом вытаскиваю уже у него похожий пистолет из кобуры и перерезаю кожаный ремешок вытащенным из кармана маленьким плоским ножиком.

— Назад! Давай назад! Цурюк! Бэк! Бэк! — я показываю рукой, чтобы водитель развернул машину и ехал обратно в Они.

Заодно отдаю приказы насчет на всех мне известных языках. Сатумский корли и черноземельское наречие понятное дело, что не использую. Как и язык королевства Коляндия.

Ему приходится это сделать, развернувшись в три приема в узком месте горной дороги. Пока я убираю себе за спину рюкзак, кладу на заднее сидение пистолеты и вытаскиваю из кармашка на ремне молодого полицейского такие же точно наручники. После чего без труда заворачиваю ему руки за спину и цепляю их.

Ну вот, все неплохо зафиксированы, уже не смогут мне активно сопротивляться или попробовать убежать, теперь можно подумать немного в спокойной обстановке.

Что мне вообще делать дальше? В сложившейся теплой компании?

Ехать дальше в Кутаиси и Ткибули точно нет смысла, как мне настойчиво кажется. Расспросить своих пленников про текущую обстановку в стране я тоже не могу, у нас с нами конкретный режим молчания и непонимания друг друга.

Задаю взрослому мужику несколько вопросов на русском, но он только непонимающе трясет головой. Это значит, что он в школе русский не учил. Еще значит, что российская империя здесь не самая главная уже лет тридцать точно.

Поэтому мне или сразу придется вернуться в Храм, или прокатиться в сторону Южной Осетии, чтобы разобраться там с ситуацией на месте. Если здесь русским первым делом без слов одевают наручники и никто вообще ни одного слова не понимает на нашем великом языке Пушкина, Онегина и Татьяны, тогда это наглядно означает, что они давно уже живут своей республикой и русский в школе точно не изучают.

А с Россией явно, что имеются какие-то проблемы или терки постоянные.

И случилось это скорее всего опять из-за той же Осетии или Абхазии. Что когда-то произошло в моем времени, теперь тоже самое, наверняка, что вышло и здесь. И еще англосаксонские темы всякие, чтобы у Российской империи по кругу имелись радикально недоброжелательно настроенные национальные элиты.

Поэтому требуется быстро смотаться до границы и немного в том районе осмотреться. Если и там продолжается та же Военно-Осетинская дорога без всяких КПП, то власть здесь везде одна и в той же Южной Осетии меня ничего особо хорошего не ждет.

Тогда появляется другой вопрос — стоит ли ехать в Северную Осетию и как миновать перевал с тоннелем? Через горы можно пройти, я это знаю в теории, но не очень хочу сейчас сразу туда отправляться. Все необходимое для перехода на снежным вершинам осталось у меня в Храме.

И забрать это имущество довольно сложно сейчас.

Можно, конечно, спрятать машину в спецрасцветке в кустах, моих пленников поднять повыше и привязать к деревьям, тем более, что с наручниками это совсем просто. Сгонять в Храм, забрать теплый горнолыжный костюм, снегоступы и все такое прочее имущество. Потом вернуться, отвязать бедолаг и снова попробовать на их же машине добраться до перевала над Рокским тоннелем, если он сейчас конечно есть в этом мире.

Только времени на это уйдет часов десять, за это время хватятся пропавшего патрульного экипажа с арестованным незнакомцем и все дороги здесь перекроют. Придется прорываться под пулями и вряд ли это вообще получится.

Так что я не думаю пока про такой вариант, а решаю поступить как можно проще.

Пока у меня есть свой личный автомобиль под задницей и правильно зафиксированный экипаж, да еще их оружие — пара Беретт с четырьмя магазинами тоже при мне. Никто не должен мешаться у нас на пути и вопрос сейчас стоит только один — как охраняется здесь граница с Южной Осетией?

Если так же как в моем времени, то есть, что никак — тогда я спокойно уйду на ту сторону.

Если есть настоящая граница с охраной — тогда тоже уйду на ту сторону. Немного пошумлю, но не сидеть же мне еще целый месяц безвылазно в Храме.

Могу и уйти, но могу и остаться. Тогда мне нужно посетить пару продуктовых лавок в Они, закупиться едой под завязку и отсидеть в Храме хотя бы месяц. Это очень скучно, но вполне возможно.

Нет уж, так помирать со скуки я не согласен вообще!

Лучше я все-таки поживу нормальной жизнью в новой России, в которую уйду через Осетию. Через Грузию такой вариант точно не пройдет, даже если я заставлю пленников отвезти меня в Тбилиси.

Великий Маг я или где? И еще очень хочу узнать, как дальше пошла жизнь в империи без моего личного присмотра.

Поэтому я подталкивая время от времени водителя в бок уже просто рукой, поторапливая проехать городок и выбираться на проселочную дорогу к границе. Он все уже понимает, куда мы едем и поэтому жмет на газ очень неохотно.

Слишком неохотно, но я не нервничаю и спокойно рассматриваю городок, раз мы заехали с другой стороны и отмечаю многочисленные лавочки и магазины по пути.

Вот завозился второй полицейский, явно, что кровь прилила ему в голову и он резко вырвался из пространства между сидениями, куда был безжалостно запихнут мной. Лицо и точно красное, глаза залиты кровью и он не может сразу хорошо разглядеть, что так сильно упирается ему под ребра.

Начинает активно дергаться, еще не понимая, что не может уже никак повлиять на свое положение, громко ругается на меня на грузинском.

Уже ко мне быстро приходит понимание того, что придется прибегнуть к суровому насилию, чтобы восстание на борту не расширило свои границы и не переместилось на водителя. Отвешиваю ладонью ему по удобно подставленному затылку и вырубаю парня из сознания второй раз.

Водитель тоже ругается на меня, я ничего не понимаю и снова подталкиваю его стволом пистолета в бок.

Мол, меньше разговоров — больше дела!

Мы уже выезжаем из Они, мелькает хорошо мне знакомая синагога и дальше катимся по асфальтированной когда-то дороге.

Проезжаем с другой стороны реки мимо поворота к Храму, отмеченному снова сломанными мной ветками, потом минуем пару деревенек, дорога становится совсем плохой, машина немилосердно подскакивает на ямах и колдобинах.

Но совсем деревьями и кустами не заросла, более-менее накатана, значит здесь какое-то движение по направлению к границе присутствует.

На то, чтобы там стоял постоянный КПП не похоже, честно говоря, скорее всего просто для патрулирования границы используется время от времени.

Так оно и оказалось, на самой границе никого не видно и даже нет какого-то помещения, но вкопаны бетонные столбы и натянута колючая проволока старого такого образца. Дорога идет вдоль ограждения и явно используется только для патрулирования самой границы на автомобиле.

Ну что же, в этой ситуации даже границу огородили, не пожалели денег грузины, что мне еще проще понять. Все произошло так же, как в моем прошлом, национальные мотивы и глупость властей никогда не меняются.

Большая Грузия попробовала подоминировать над маленькой Осетией, за нее вписалась огромная Россия и все получилось, пусть и с разными вариациями, но точно так же как и тогда.

Я показываю, куда проехать водителю и контролирую молодого полицейского, снова пришедшего в себя.

Потом вытаскиваю ключ из замка зажигания со своей стороны и вылезаю сам из машины. Подхожу к ограждению и смотрю в обе стороны. Но нигде подходящего лаза для меня не имеется.

Мне не трудно выломать и подставить под ряды проволоки какую-то толстую ветку с рогулькой, чтобы пролезть на ту сторону, однако, немного подумав, я решаю сделать себе более удобный проход.

Открываю снова дверь с машину, не забыв накинуть купол. А то мало ли где у них еще оружие спрятано в машине, но ничего такого не случается. Молодой бессильно вертится на заднем сидении, зафиксированный водитель с ненавистью смотрит на меня.

— Давай! Вперед! — показываю я на проволоку.

Водитель наотрез отказывается таранить забор, поэтому я отвешиваю ему такого же успокоительного леща. Потом вытаскиваю сначала молодого с заднего сидения и жестко бросаю на глинистую землю, выбивая из него всю дурь и воздух из легких. Затем отстегиваю водителя и его так же украшаю скованными руками сзади, тоже кладу на траву. Расстегиваю их форменные ремни и снимаю обе кобуры, еще вытаскиваю и бросаю на землю два солидных газовых баллончика, а ремни оставляю висеть расстегнутыми на форменных брюках.

Они мне больше не нужны, тем более, что дальше за оградой все заросло лесом и проехать на машине никуда не получится точно.

Поэтому я завожу машину, даю газ и рывком прорываю три-четыре нижних ряда проволоки бампером, капотом и стеклом, которое немилосердно царапается при этом. Но все же выдерживает и рвет проволоку, как я и рассчитывал.

Через пару метров приходится тормозить, упираясь мордой машины в нормальные уже такие деревья.

Зачем я немного попортил машину и хорошо так забор? Да просто решил облегчить себе путь.

Еще мне не нужна никакая погоня за спиной, пусть лучше власти узнают не так быстро о таком дерзком прорыве границы. И тогда еще позже пришлют сюда вертолет со спецназом.

Поэтому забираю ключ от машины на всякий случай, свой рюкзак и оба пистолета запихиваю в кобуры. Выхожу из Шкоды, хлопаю дверцей и смотрю, как смешно убегают от меня оба полицейских с наручниками на скованных за спинами руках.

Брюки у них сползают на бегу, поэтому полицейские придерживают их руками сзади, смешно так подпрыгивая, чтобы подтянуть брючины.

Вот еще пара секунд и они скрываются в сплошных зарослях кустов, которые еще не облетели осенью.

— Ну, с глаз вон, из сердца долой!

— Очень хорошо, что так получилось! — усмехаюсь я и прячу ключ от Шкоды под ближайшим деревом.

Эти-то скоро опомнятся, достанут как-то оставшийся у одного из них ключ от наручников или так их откроют и вернутся к машине.

Потом или заведут ее без ключа или что-то придумают. Да, у них же мощная рация здесь имеется на торпеде, лучше ее вообще не оставлять. Рацию я вытаскиваю из крепления и забираю с собой, пригодится для будущего разговора.

Я пока шагаю по лесу, держа направление по солнцу, ничего знакомого конечно в зарослях не вижу.

Однако через полтора часа оказываюсь около той же Квайсы, если она так же называется.

Один пистолет с кобурой прячу в корнях большого и приметного дерева, со вторым смело иду в поселок.

Народа тут явно побольше проживает теперь, я нахожу первого попавшегося солидного мужика и задаю ему пару вопросов на русском.

О том, кому можно продать пистолет, снятый с грузинской полиции и где можно переночевать.

— Вах, а где его хозяева? — понимающе улыбается мужик, даже внешне похожий на нашего проводника из той жизни.

— Около границы остались, теперь будут машину без ключа заводить — отвечаю я и еще подумав, называю знакомую фамилию нашего проводника из двадцатых годов двадцать первого столетия.

И что вы думаете, есть тут такой человек и в новой жизни! Отец нашего будущего проводника! А чего ему не быть, тут вообще по жизни не очень много чего изменилось. И дома похожие стоят, и люди такие же, не разъезжаются теперь по общесоюзным стройкам с комсомольским приветом.

Ну и по разнарядке от обкома по магаданским лагерям тоже не едут в столыпинских вагонах.

Меня отводят к нему и вскоре я уже договариваюсь с Асланом насчет поездки во Владикавказ, обещая рассчитаться пистолетом с рацией за такие услуги. И еще чтобы он познакомил меня с местными джентльменами удачи, которые могут выправить какие-то документы на первое время.

— Деньги у тебя есть? — спрашивает Аслан.

— Доллары и лари, но немного. Я смогу еще достать, — уверенно отвечаю я.

— Хорошо, я отвезу тебя за это, — он кивает на пистолет и две обоймы. — Рация вообще не нужна, мы туда не ходим и слушать нам нечего.

Вскоре мы едем в город через такой же Рокский тоннель, отличий в нем я не нахожу. Едем на российской машине, сильно похожей на тот же Фиат 124, наглядно видно, что развитие техники примерно одинаковое с прежними временами.

Я ни о чем не расспрашиваю самого Аслана, надеюсь сам подробно разобраться в случившемся настоящем.

Глава 3

Никакой границы с проверкой паспортов в этом будущем между Южной и Северной Осетиями нет, как нет вообще и самой границы.

Это реально здорово, преодолевать со всякими хитростями ее мне надоело еще в прошлых жизнях.

Хотя в пограничной зоне с Грузией бывают какие-то казаки из погранслужбы или еще кто-то, но постоянно на самой границе они не работают, как успокоил меня Аслан.

— Тут мы сами присматриваем за порядком, чтобы чужие не ходили, — прямо так он намекает мне.

Местность вокруг реально плотно населена, поэтому чужие долго незамеченными не проходят. Как я так же быстро был опознан жителями Они и тут же осведомлен о таком непонятном прохожем патрульный экипаж полиции.

Да тут у всех еще и оружие есть, скорее всего — нарезное, так что сами задержат и арестуют.

И тут же немного неуверенно добавляет: — Но ты-то свой.

— Если тебя прихватят когда-нибудь, можешь сослаться на меня. Договорюсь за тебя с парнями, — так он порадовал меня перспективами на будущее.

Это когда я поинтересовался, как можно вернуться обратно.

— А с той стороны? Есть знакомые? — спросил я еще раз на всякий случай.

— Давно были. Теперь нет, — коротко ответил он, — уже давно не общаемся.

Понятно, это значит, что совсем связи порушены между в прошлом братскими народами, если предприимчивые граждане с двух сторон границы не проворачивает нелегальные, но прибыльные операции.

Или никогда они и не были особо братскими. Грузины, как доминирующая нация, наверняка хотели так же поставить южных осетин под свой контроль, те с помощью своих братьев с севера и российской армии отбились вооруженным путем от слишком близких отношений с Тбилиси.

Все случилось как всегда в этом лучшем из миров.

И теперь обиженные доминаторы отгородились колючей проволокой от бывших неправильных сограждан, дороги заросли, общения вообще никакого нет между соседями. И каждый не местный прохожий сразу же считается автоматом шпионом и врагом грузинского государства.

Вот и я в такой список попал быстро и неизбежно, как только меня увидел первый грузин на дороге.

Во Владикавказе Аслан отвез меня на постой к своим знакомым, которые могут порешать кое-какие нужные мне вопросы.

Я же по дороге с большим удовольствием разглядываю вывески на русском языке, пусть и не частые, но все же славянские лица и чувствую себя счастливым в этом момент. Про новую и новейшую историю России водителя не стал расспрашивать, лучше сам посижу в библиотеке и внимательно газеты с книгами почитаю.

За этим в общем-то я и приехал сюда по большому счету. Впрочем, есть у меня еще и личного плана дела в Петербурге.

По дорогам катаются незнакомые мне машины, есть малолитражки, есть и лимузины, нормальный такой капитализм на моих глазах происходит. Магазинчики все частные, сама застройка тоже заметно хаотичная и без общего генерального плана.

Но выглядит все симпатично, люди гуляют по весенним улицам южного города, бегает много детей и соответственно вокруг так же постоянно раздаются радостные крики и прочее веселье.

Пока разместился в гостином доме, в простой комнатке, потом сходил поменял сотню долларов на триста двадцать рублей в работающем допоздна уличном обменнике и расплатился за жилье. Еще отдал все оставшиеся лари по совсем невыгодному курсу.

Вот так, берут и продают все валюты, очень удобного нашему брату путешественнику так жить при настоящем капитализме. Не нужно никакую справку из ОВИРа предоставлять, чтобы немного валюты продать или купить.

Ибо покупать что-то в Грузии мне теперь совсем не рекомендуется. С утра накупил себе побольше газет в сохранившемся еще киоске с прессой и еще пару книжек нашел по истории России в книжном магазине.

После этого залег в своей комнатке, включив ночной светильник.

Еще поинтересовался у хозяина, с кем можно поговорить насчет паспортной книжки, так документы до сих пор называются в России.

— Есть люди, могут помочь. Недешево будет, — довольно загадочно ответил хозяин гостевого дома.

Аслан похоже, что поделился с ним информацией про выданный мной пистолет, который я отдал в счет оплаты за его услугу и что я точно отнял его у грузинской полиции. Это определенно значит — что я резкий и суровый мужчина, раз способен на такие смелые неординарные поступки.

Поэтому лишнего меня не разводят и пальцы зря не гнут, а относятся с приятным уважением и по-деловому.

Озвучили цену в пятнадцать тысяч рублей за паспортную книжку, с которой можно куда-то ездить и где-то показать при проверке на улице, но усиленного досмотра она не пройдет.

Я согласился и отдал задаток в три тысячи рублей, после чего пошел фотографироваться сразу же. Здесь это дело еще без цифровых технологий происходит, как впрочем все и должно обстоять именно в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году.

После чего остался почти без денег, а значит придется сразу монеты сдавать, поэтому прошелся по центру Владикавказа в поисках подвальчиков нумизматов и филателистов. И в газетах поискал объявления про скупку таких интересных предметов.

Но нашел первым делом ювелирный магазинчик со сговорчивым хозяином, которому сдал самое простенькое украшение из имеющихся у меня.

Оно дорогое, но вполне обычное из восемнадцатого года. Не совсем такое невероятное по цене и красоте, как набранные мной когда-то из башен Магов Севера, так что полученные тридцать тысяч рублей решили все мои проблемы на ближайшее время.

Это все не так важно, эти мои бытовые мелочи, как то повествование, которое я читаю в учебнике по истории России и дополняю его толстой энциклопедической книгой истории двадцатого столетия.

Написано там, значит, так:

— В июне-июле восемнадцатого года русская армия захватила Восточную Пруссию целиком, Восточную и Западную Польшу, часть чисто немецкой территории. Не смотря на потерю двух армейских корпусов в неудачном сражении на территории Силезии, в остальных местах германцам не удалось удержать фронт.

Поэтому в августе того же года они начали переговоры со странами Антанты, не собираясь ни о чем договариваться с вероломными россиянами. Очень они за такое нападение обиделись и я даже знаю, кто именно оказался самым злым и обиженным.

Ничего, как своему кузену Никки руки выворачивать, постоянно угрожая тотальной войной на истребление, так весьма наглому кузену Вилли все очень нравилось до поры до времени. А как получил суровую ответку и понюхал горечь полного разгрома, так очень сильно обижаться начал и надулся как жаба тевтонская.

Раньше нужно было своей тупенькой венценосной головой думать, а не тем, чем немцы в туалет ходят! То есть в ватерклозет! Если оставляешь за спиной огромную страну с сильной армией, которой сделал что-то такое болезненное.

Пытались было и страны Антанты сделать вид, что с Россией разговаривать ни о чем не станут из-за ее излишне самостоятельной внешней политики. Поделали такой гордый вид недолго, а русская армия тем временем все больше территорий захватывает и видно, что сама останавливаться не станет, собирается обосноваться там надолго.

Поэтому потом все же не удержались от соблазна, чтобы наладить дипломатические отношения заново и уже так старым, проверенным методом снова начать разлагать страну изнутри.

Как я и предсказывал Николаю Второму, однако многочисленные победы и звание всенародного героя-самодержца окончательно затмили ему глаза. Он снял все ограничения на работу иностранных представительств, после чего Россия полноценно поучаствовала в очень приятном процессе дележки германских и австрийских земель.

Англичане все-таки вытребовали у императора отпустить Польшу в свободное плавание, но Восточная Пруссия осталась в составе России вместе с Перемышлем и Лембергом. За это им пришлось делить уцелевший германский флот и его треть отошла к России.

Хотя она и так в портах Пиллау и Мемеля находилась, так что зря император пошел на такие договоренности.

Польша теперь всегда врагом будет по наущениям англосаксов, держать ее под своим крылом никакого смысла нет, но флот тогда нужно было требовать весь себе.

Можно было корабли и так реквизировать, а договариваться с побежденными и союзниками совсем уже на других условиях. Но это я так понимаю сложившуюся ситуация, а порядочный до приторности император видит ее совсем по-другому. Что нужно быть максимально честными с союзниками, разок ладно, что обманули, а дальше будем все договоренности обязательно выполнять.

Ну не учится ничему самодержец и ничто его не спасет!

Имеется у него все же чувство вины перед союзниками за ловкий политический маневр, который обошелся им в лишних пару миллионов молодых мужчин, оставшихся лежать на полях Первой мировой войны.

Я бы вообще на эту тему не заморачивался и только с чувством полного превосходства тихонько посмеивался над такими закадычными друзьями, с которыми никакие враги вообще не требуются. И очередные их шашни и заговоры с врагами империи хладнокровно разрушал, постоянно нанося удары в спину и ниже пояса.

Но Николай Второй человек слишком внушаемый все-таки, чтобы вести как положено самостоятельную политику.

С Турцией тоже успели повоевать, на востоке заняли немало земель, а высадка на берегах Босфора вполне ожидаемо для меня закончилась страшной неудачей. Один новый броненосец затонул после нескольких попаданий тяжелых снарядов береговых батарей, второй получил повреждения и едва дошел до Севастополя, десант целиком погиб или утонул или попал основной своей массой в плен.

Все именно так получилось, как я императору предсказывал, но мнение адмиралов и его явное желание решить вековечную проблему все же перевесило мои слова-предсказания.

Впрочем, теперь уже война долго не продлилась, Турция вскоре капитулировала перед англичанами и немного попозже уже перед Россией. Но Босфор с Дарданеллами царю никто не отдал конечно, немного горной местности со стороны Грузии и Армении нарезали только по мирному договору.

Что империи абсолютно никуда не упиралось, как я и предчувствовал. Одни ненужные казенные хлопоты и убытки от разоренных войной земель с чуждым населением.

В любом случае империя вышла из войны победительницей, национальное самосознание россиян здорово выросло.

Только чертовы англичане и французы такой свой конфуз в международной политике не забыли и в двадцать втором году так и не пойманный снайпер застрелил императора на каком-то праздновании прямо в Царском Селе.

Застрелил наглухо с огромного расстояния большой тяжелой пулей. Снайпера не нашли, потом долго и торжественно хоронили императора Николая Второго.

Алексей стал новым государем, однако единолично проправил империей совсем недолго, ведь уже Шестая Государственная дума предложила ему, причем очень настойчиво, поделиться всей полнотой власти. Молодой император недолго поупирался, однако верных людей рядом не оказалось вообще и он вместе с матерью согласились на конституционную монархию.

Все примерно так же случилось, как в в прошлый раз, самодержавие все же рухнуло, но вышло это без таких роковых последствий. Отсутствие войны и прочего озлобления народа, более высокий уровень жизни и все-таки хоть немного, но зачищенные комитетом инагенты, у которых еще остался понятный страх после бесправного нахождения в воинских казармах.

В общем я полностью согласен с такими последствиями своего вмешательства в историю.

Алексей даже успел призвать комитет госбезопасности к спасению отчизны и его единоличной власти, однако желающих погибать за всем надоевший строй и там не нашлось. Да и деньги западные свое дело сделали, поэтому пришлось ему подписывать свою новую меру вольности и ограничивать свои права.

Все по британским уложениям и прочим хартиям вольности.

Так что теперь, кроме обычной капиталистической конкуренции за рынки сбыта и полезные ископаемые ничем особенно Российская империя не стала в этой истории отличаться от остальных стран.

В смысле, что не так старательно грабит чужие страны-колонии, ей вполне хватает и своих земель теперь для развития.

Пришлось еще повоевать с Германией, Польшей и Финляндией по очереди и даже всеми вместе за отнятые когда-то земли. Но могучая империя всем противникам, пусть и не без труда, но сурово наваляла, не смотря на яростную поддержку врагов с территориальными претензиями всем остальным западным миром.

Противоречий между социализмом и капитализмом так же хватает, Китай и его некоторые союзники все равно пошли по другому пути развития. В чем-то история этого мира повторяется, но во многом уже нет.

Из хорошего и отличного, это гораздо меньшие потери во время войны с Германией, Польшей и Финляндией, примерно в десять раз меньше с нашей стороны. Хотя они считаются все равно очень большими, впрочем и немцам с их союзниками досталось так же, даже немного больше, так что снова воевать из них никто не хочет.

Парламентская борьба стала вполне цивилизованной, не всем уже только агенты вражеских разведок заправляют, есть и влиятельные партии — патриоты своей страны.

Главное здесь то, что когда-то я задал конкретное направление мысленного процесса при всех обстоятельствах, что англичанка — гадит всегда.

И необходимо в любом из их действий или предложений первым делом рассматривать только такой нарратив.

Теперь в Российской республике проживает около четырехсот миллионов населения, несмотря на тот факт, что некоторые республики выбрали путь полной независимости.

Они просто парламентским путем доказали центральной власти, что от попыток удержания их силовым способом всем станет только хуже.

Поэтому Грузия и Армения смогли настоять на своей независимости, отчасти из-за того, что отделены высокими горами Кавказского хребта от остальной территории страны. Польша раньше всех добилась своего статуса совсем отдельной страны во многом благодаря тому референдуму, который уговорил организовать царя именно я.

Финляндия после разгромов в двух войнах потеряла свои земли вдоль побережья Балтики до самой Котки.

Как раз после смерти императора и были выведены войска с польской территории, но Восточная Пруссия остается до сих пор под русским управлением.

Прибалты тоже очень мечтали о независимости, но так как земли эти вместе с городами когда-то были куплены самым законным образом за большие деньги у прежних хозяев, ничего у них не получилось. Поэтому они получили предложение переехать куда им самим угодно, а всю недвижимость оставить российскому народу в пользование.

Самых борцов за независимость кого посадили, кого выслали и заселили туда побольше российского населения, доведя везде его количество до больше половины всех проживающих.

Так что все более-менее в моей новой стране, чему я очень рад, ведь вмешиваться и возвращаться обратно мне не нужно совсем.

Кубу, Китай и прочие страны, выбравшие путь социалистического развития больше не кормим, Грузию и Армению тоже сняли с шеи русского народа, Среднюю Азию вообще не балуют ускоренным развитием и строительством новых заводов. Понемногу переходят из феодальных отношений в раннекапиталистические, но все сами естественным путем.

Народ живет не так зажиточно, как в передовых европейских странах, но вполне нормально, те же отечественные машины у высокооплачиваемых рабочих имеются в личном пользовании.

Вскоре сдал несколько золотых пятерок нумизматам, рассчитался за паспортную книжку с хорошо переклеенной фотографией и отправился на скором поезде прямо в Москву.

Прожил там целый месяц, с удовольствием обходя заковыристые улочки старой Москвы. Устроился в одну местную частную клинику и успел немного подлечить пол сотни пациентов, потратив на каждого по два-три процента маны.

На заработанные деньги купил себе через криминал еще одну паспортную книжку уже вообще хорошего качества.

Уркаганы на Хитровке попробовали меня как-то грабануть, получили несколько плюх не жалеючи и разлетелись по углам. Сразу до самых глупых не дошло, попробовали еще раз поставить на ножи и даже револьвер достали, пришлось ломать руки-ноги и позвонки уже по-настоящему. После этого происшествия ушел на нелегальное положение на неделю.

Потом переехал в Санкт-Петербург и там прожил еще два месяца, встретил Новый год и свою дочь от графини Марии.

Подруга моя умерла лет пять назад, даже не своей смертью, просто попала под автомобиль, а ее и моей дочери уже шестьдесят лет. Живут они в том же доме, так что найти новую Марию мне оказалось не трудно, тем более, что фамилия у нее оказалась прежняя.

Тут теперь они живут попроще, уже не весь дом занимают, а только один этаж, все остальные квартиры сдают внаем.

Пожилая женщина как-то сразу поверила в чудо, что ее отец вернулся, когда позвонивший в дверь незнакомый достаточно молодой мужчина спросил про ее мать:

— Мария Александровна здесь проживает?

Очень похожая на свою мать женщина бессильно опустилась на подставку для обуви, разглядев меня получше.

Все-таки я хорошо и полностью пролечил свою подругу и ее будущего ребенка, к моменту моего исчезновения ей уже было тридцать лет и до девяносто она вполне могла дожить.

Правда, что я смогу сказать теперь, когда снова появляюсь через шестьдесят годов в виде тридцатипятилетнего мужчины, я еще не придумал.

— Мама мне так и говорила, что я рождена от очень необычного человека! А теперь я и сама это вижу! — сразу как-то узнает меня женщина, как только я появляюсь на пороге квартиры.

Да, я ее понимаю, еще понимаю то обстоятельство, почему меня сразу узнали. Осталась у Марии пара фотографий со мной с модных тогда дагеротипов. Как чувствовала она, что необходимо запечатлеть того бравого полковника, а потом и генерала госбезопасности на века, чтобы когда-то показать дочери фотографию ее настоящего отца.

Очень примечательного человека, который может совершить исцеление смертельно больного простым наложением рук. Или сбить движением пальцев одной руки с ног террориста с револьвером. Которого в добавок еще совсем не берут пули, выпущенные в упор. И который почему-то совсем не стареет, как теперь стало понятно дочери.

Вот так у меня появилась пожилая дочь, тоже Мария, у нее есть муж, дети и внуки, так что мой род не прервется в новой истории России. Мы договорились с ней, что ничего про мою роль в ее жизни она не станет никому рассказывать. Потому что объяснить такие кульбиты судьбы и появление внешне молодого отца совсем невозможно.

Я сразу же подлечил ее и всех остальных родственников полностью, а потом постоянно проводил время в кругу своей новой семьи, называясь каким-то дальним племянником Марии.

Слухи о моих необычных способностях пошли довольно быстро. Тогда я снял отдельный кабинет, где и практиковал неторопливое излечение снова на один процент маны.

А вот своих родителей в Санкт-Петербурге в этом времени я не нашел. Нет здесь таких людей по дате рождения и именам. Это значит, что не встретятся теперь девушка с Ярославской области и парень с Украины. Уже точно не встретятся, а это значит, что и я с Братьями никогда не появлюсь на белый свет.

Поэтому нет смысла их искать по прежним местам жительства никакого, там у них своя личная жизнь, а мне ни к чему смущать этих людей своим непонятным появлением.

Так изменением истории Российской империи я лишил себя и своих Братьев родителей навсегда, за все нужно платить высокую цену судьбе.

За то, что остались в живых десятки миллионов людей и прожили свою жизнь до конца как смогли — можно и не такую плату принять.

Не случилось в стране революции и страшной гражданской войны, не перемешала большой шумовкой советская власть свой народ радикальным способом вперемешку и сверху донизу. Где сейчас рождаются — там в основном люди и живут, там же женятся и заводят детей со своими соседями.

Нет никаких комсомольских строек социализма и колчаковских фронтов гражданской войны.

И даже Великой Отечественной в таком масштабе не случилось, что снова можно мне занести в огромный плюс.

Зато Иосиф Джугашвили снова прославился как организатор больших строек, смог начать и завершить строительство сначала Беломор-Балтийского канала, а потом и Волго-Донского и Волго-Балтийского каналов. Про это я прочитал с большим удовлетворением в библиотеке, не став обращать внимания на те замечания, что многие строители из пленных финнов и разных преступников погибли во время строительства.

Он и на новом посту оказался таким же безжалостным, но эффективным менеджером.

Да, вот так причудливо изменилась жизнь Вождя народов по моей воле. Умер он, кстати, всего десять лет назад всеми уважаемым и довольным жизнью человеком, прожив почти девяносто лет.

Остальные большевики большей своей частью присутствовали в политической борьбе, но никакого переворота уже устроить не смогли. Впрочем сам Ульянов-Ленин так и остался жить за границей, сделавшись к концу жизни не таким радикальным революционером.

Оставленные Марии пару миллионов ассигнациями она вложила в недвижимость, как я ей и посоветовал в своем прощальном письме, построила один дом и еще один купила. Так что ее семья ни в чем не нуждается, все так же именуясь графским званием, которое в этой современности уже не так отделяет их от простого народа.

Подумав как следует, я не стал никого инициировать из моих внуков и правнуков в Маги, хорошо понимая, что ничего хорошего без моего постоянного контроля и присмотра не получится.

— Впрочем, я же всегда могу вернуться в восемнадцатый год, чтобы прожить свою жизнь рядом с Марией и моими другими детьми. Со своими способностями я могу и дальше поворачивать жизнь Российской империи в более легкое и правильное русло. А со своей известностью брутального мужчины и патриота могу даже политическую партию создать для почти полного контроля Государственной Думы. Тем более, что я снова буду знать всю случившуюся новую историю страны.

Эта мысль меня заинтересовала и я решил ее обдумать в будущем.

Прожив пару месяцев в заснеженном Петербурге, и постоянно леча людей на минималках, я почувствовал, что и здесь моей деятельностью скоро заинтересуются соответствующие органы, мной же самим и созданные когда-то.

Поэтому быстро вылечил почти всех клиентов полностью за солидные деньги, я оставил их дочери и внезапно исчез.

Здесь я успел купить себе уже полностью легальные документы, излечив одного жандармского полковника, так что могу всегда вернуться сюда. Правда именно в таком поступке смысла особого для меня нет.

А для восемнадцатого года у меня все, что нужно из бумаг, сохранилось.

Сказал дочери, что наверно вернусь к ней, еще не родившейся и проживу всю жизнь рядом с ее матерью, как родной отец.

— Да, так наверно все и случится, а сейчас я уеду надолго. Не переживай, я найду тебя в прошлом. Если ты меня не дождешься, то знай, что еще одна жизнь у тебя точно есть впереди.

Так и сказал ей напоследок перед тем, как спуститься к такси, везущему меня на вокзал.

Летать я побаиваюсь, кто его знает, что поймет Храм, если я рухну вместе с самолетом.

Может больше и не распечатать мое тело, как уже случилось с одним Братом, засыпанным в подземных катакомбах на большой глубине на третьей по списку планете.

Глава 4

Я уехал в Крым на скором поезде в отдельном купе и здесь провел еще два с лишним месяца, дожидаясь конца марта.

Просто путешествую по полуострову, гуляю среди распускающихся цветов, хорошо живу, уже мало кого лечу, в основном бесплатно и от туберкулеза.

Там таких страдающих много оказалось, вот я и подключился к этому делу, помогая кашляющим и выплевывающим свои легкие людям. Просто подхожу к ним, даю такую надежду и тут же где-то на лавочке пускаю ману на подставленную мне доверчиво спину. А чего ее не подставить странному гражданину, если выхода все равно никакого нет, а в его словах видна полная уверенность в своих силах. После сеанса лечения быстро ухожу, пока вылеченный от смертельной болезни человек не может понять и поверить в случившееся чудо.

Объяснять я ничего не хочу, пусть эта встреча окажется самым настоящим чудом для случайно попавшихся мне людей. Вдруг внезапно подошел человек, прислушался к кашлю, за пять минут решил вопрос жизни и смерти и быстро пропал за распустившимися кустами.

Участники чуда, конечно, пытаются потом через какое-то время догнать и найти такого Лекаря, но имеющаяся у меня невидимость помогает исчезнуть насовсем.

Завел роман с очень красивой женщиной, здорово порадовался жизни, ведь с сервисом в отелях и ресторанчиках все отлично, капитализм наглядно показывает свой гораздо более высокий уровень комфорта.

И мест таким множество, и номера свободные всегда есть, только плати деньги и не нужно иметь знакомства или кого-то упрашивать с понятным интересом, чтобы заехать в номер получше какого-нибудь профсоюзного санатория.

И радоваться не совсем продавленной кровати или туалету в номере.

Да, с деньгами гораздо более интересный социальный строй получается, а без них — ну как везде примерно живешь.

Экономишь, копишь, больше работаешь или, махнув на все рукой, спокойно попиваешь горькую.

Потом не спеша махнул на поезде во Владикавказ с недельной остановкой на погулять в прекрасных горах Кисловодска.

Переночевав уже в Осетии, после сытного завтрака нанял такси до Квайсы и через три часа оказался в поселке. Хочу за светлое время добраться до Храма, а если не успею, то хотя бы до поворота к нему. А то можно легко заблудиться в темной грузинской ночи, тогда никакие мои умения не помогут, придется ночевать в весеннем холоде предгорий на охапке веток вместо теплого Стола.

Палантиры разряжены на три четверти, у меня при себе есть камни-светильники и фонарики, так что я и темноте доберусь куда мне нужно, если только буду понимать правильное направление движения.

Половину оставшихся золотых рублей и все драгоценности я оставил дочери, мне в новом путешествии они уже не нужны.

С собой только немного современных рублей, те же доллары и полный рюкзак самой лучшей жратвы.

Прошел краем поселка после того, как выбрался из такси, никого не встретив из знакомых и ни с кем не общаясь. Объяснять, зачем я приехал и какая у меня нужда попасть на ту сторону — совсем ни к чему. Потом углубился за приметным домом в лес, где достал из корней кобуру с пистолетом. Просушил его припасенными салфетками и тряпкой как смог после зимовки на природе и направился к границе, ориентируясь уже по компасу. Выйти на место моего прорыва мне не удалось, да и смысла нет особого в этом. Ясно, что там все давно заделано уже и машина меня точно не дожидается.

Зато и мою персону в гости уже очень сильно не ждут, а больше мне ничего и не требуется от принимающей стороны.

В этот раз без проблем пролез под проволокой, найдя место с осевшей почвой, оставив на мокрой земле немало следов. Если пройдет пограничный наряд, то за мной точно отправятся в погоню. Может даже с служебной собакой, поэтому лучше поспешить.

— Ну посмотрим, кому сегодня не повезет?

Два часа быстрой ходьбы с постоянной прослушкой пространства вокруг вывели меня на берег полноводной сейчас Риони. Так просто ее по весне не перепрыгнуть и по колено не перейти, поэтому нужно искать мостик в новой для меня реальности.

Он нашелся через пару километров прямо около горного села, поэтому переходить пришлось уже на виду у местных.

И это не прошло для меня просто так, когда из одного дома, разглядев мою фигуру, вдруг выбежал бородатый мужик с ружьем.

Наставил его на меня и что-то затарахтел по грузинском. К нему тут же присоединились еще двое соседей, один с простым топором, второй с такой же двухстволкой.

— Да, день перестает быть тихим.

Понятно, значит о моем прорыве оповестили все местное население и предложили задерживать всех незнакомцев, проходящих мимо до полного выяснения личности. Особенно славянского типа и возраста примерно от тридцати до сорока лет. Таких, которые как белая ворона в этих местах выглядят.

Наверно и награду большую пообещали — теперь я вижу наглядный результат такого обещания.

Купол я и так сразу же накинул, как почувствовал людей, теперь мне интересно, решится ли стрелять этот защитник нерушимости границ своей страны. У него же наверняка, что не жаканом заряжены стволы, а какой-нибудь мелкой дробью.

Поэтому я ловко выхватил из кобуры под плащом Беретту и направил ее на мужика с ружьем, благо второй еще держит свое ружье стволом вниз. Солидный черный пистолет произвел впечатление на крестьянина, поэтому немного подумав, он положил ружье на землю.

Скорее всего, что он и правда ничем таким солидным двухстволку не зарядил, поэтому и не чувствует за собой силы.

Второй тоже не стал вступать в перестрелку, понимая, что мои восемнадцать патронов явно перестреляют его в лучшем случае два. Я заставил мужиков отойти в сторону, нагнулся, забрал оба ружья и поспешил уйти.

До поворота на мою привычную тропу мне осталось пройти еще пару километров от оказавшегося негостеприимным села и это расстояние я думаю без проблем миновать.

— У них же здесь нет мобильной связи. Чтобы крестьяне могли сообщить полиции или погранцам.

Ружья я даже не стал протирать от отпечатков, все равно не собираюсь возвращаться в это время никогда. А если и вернусь, то попадать в лапы к местным силам правопорядка точно не стану. Поэтому бросил их в кусты просто так, как только скрылся из видимости.

— Но вот погоня теперь за мной вполне возможна. Да что там! Обязательно будет и очень настойчивая! — понимаю я.

Вскоре я уже нашел свои ориентиры в сплошном кустарнике и свернул в заросшую чащу. Через полчаса поднялся на косогор и уже в полной тишине услышал, как в сторону оставленного за спиной села проехали мимо две машины на хорошей скорости.

— Как бы это не за мной!

Но далеко они не уехали, а вскоре вернулись и остановились где-то примерно в том месте, где я зашел в лес.

Как-то смогли сориентироваться и определить место, где я скрылся с дороги? До этого я всего одну едущую мне навстречу машину пропустил, спрятавшись в кустах, так что больше меня никто не должен был разглядеть.

Это значит, что крестьяне пустили понаблюдать за мной какого-то мальчишку и тот каким-то образом заметил, где я свернул с дороги. То-то я чувствовал иногда какое-то проявляемое ко мне слабое внимание, но возвращаться и выяснять, кто там меня выслеживает понятное дело, что не стал.

Да и времени на такие движения просто нет, чтобы кого-то выслеживать и глушить, не давая наблюдать за своим путем отхода в горы.

А вот сейчас главное — это не привести погоню к Храму. Придется приземлить вопрос не отходя далеко от косогора, потом три часа спешно подниматься вверх. Но к самому Храму прийти в полной темноте, чтобы не раскрыть его местонахождение.

А то еще вертолет поднимут в воздух, а там спрятаться совсем некуда. Правда, есть у меня на этот случай неплохая заготовка, но вопрос незаметного исчезновения в Храме она полностью все же не решает.

Перец у меня с собой тоже есть, есть и специальная жидкость для того, чтобы отбить у собаки нюх на несколько часов. Так что я за преследование особо не опасаюсь, а пока разберусь с погоней на раз-два.

Даже дальше в горы не пошел, чтобы не показывать направление своего движения преследователям. Хорошо, если они не смогут понять, что я именно в горы рвусь.

Хотя куда мне еще можно удирать от погони? И зачем я здесь вообще появился?

Пусть голову поломают, все равно до смысла не доберутся.

Ну хотя бы вдоль предгорий могу идти, прячась в лесу, чтобы добраться в теории до той же независимой Абхазии. Не в жилую же застройку бежать, там меня сразу же обнаружат и сдадут, народу тут сейчас слишком много живет.

В горах могу только отсидеться какое-то время, если там берлога с припасами имеется.

— Черт, опять беготня с приключениями ожидается, не повезло мне незаметно пройти! Правда, как ты мимо села пройдешь незаметно? Собаки тебя сразу почуют, а все местные внимательно присмотрятся к чужаку. Мостики через Риони тут не так часто попадаются. Думаю, что до самого Они других переправ через здорово разлившуюся реку больше нет, — рассуждаю я про себя, готовясь встретить погоню.

Снимаю и прячу за кустом рюкзак, а сам занимаю позицию для наблюдения.

— Ну, если только до темноты около села ждать, но куда потом идти — хрен разберешь, да и так собаки меня не пропустят.

Если это мое развитое предчувствие на грядущие неприятности меня сейчас не обмануло.

Как вскоре оказалось, точно не обмануло. Двое полицейских в своей форме и пара пограничников в зеленом камуфляже с рвущейся с поводка немецкой овчаркой пересекли спуск перед косогором и теперь активно карабкаются на него. Слышны их возбужденные голоса, все хотят лично захватить матерого диверсанта с большим черным пистолетом и получить большую медаль за защиту родных пределов.

Большую медаль и денежную премию.

Да, навел я тут полгода назад шороху, наверно поэтому во все отдаленные села около границы сразу телефон провели, чтобы местные звонили и сообщали про таких туристов как я.

Иначе как погранцы с полицией, да еще с собакой служебной так быстро здесь оказались?

И кто им место моего входа в лес показал? Ну явно что малолетний шпион какой-то перехватил служебные машины и вернул к точному месту моего захода в кусты! А там собака сразу свежий след обнаружила и возглавила погоню.

Пока отхожу на десять метров назад и накидываю невидимость, замирая на месте.

Собака первая появляется на пятиметровом поводке, вытаскивает за собой поводыря из пограничников. Ему-то хорошо с такой поддержкой на высокий косогор залететь, остальные явно отстали пока и едва поднимаются. уже здорово притомившись.

Я скидываю приготовленную невидимость, уже почуявшая меня и так обученная собака взвизгивает, пограничник отпускает ремень. С ходу стремительно бросается на меня, получает по груди с мордой хорошо маной и улетает обратно на своего хозяина.

Да, удар получился отменно точный и расчетливо сильный, погранец не успел ничего понять, не успел американскую винтовку со спины перевести в боевое положение, как собака просто снесла его с ног и они покатились до края косогора.

Я не стал ждать остальных загонщиков, в три прыжка подскочил к нему, одним ударом ладонью по голове отправил его в беспамятство, вторым пинком по ребрам скинул вниз ошеломленную собаку.

И выскочил сам на край склона, накинув уже защитный купол.

Мало ли погоня окажется в полной боевой готовности к стрельбе? Оказалось, что совсем нет, у полицейских пистолеты находятся в кобурах до сих пор, у второго погранца винтовка за спиной так же висит.

А я уже в зоне прямой доступности и целюсь из знакомого им пистолета.

— Стоять! — навел я оружие на погоню, замершую тут же в пяти-десяти метрах от меня.

Разгоряченный полицейский, ближний ко мне, очень необдуманно потащил свой пистолет из кобуры. Тут же получил от меня пулю в бедро, а раздавшийся сухой щелчок выстрела отразился от склона и понесся куда-то дальше. Свалившийся полицай покатился кувырком вниз, мужественно молча страдая, но его Беретта так же предусмотрительно осталась в кобуре.

И это правильно, с такого расстояния из пистолета куда метишься уже не попадешь, вполне может и в живот пулю получить. А то и в голову и тогда стать первым погибшим сегодня героем. Награжденным посмертно.

Двое остальных забрались наверх согласно молчаливым указаниям ствола моего оружия. Очень бесшабашно смело неслись вперед, а теперь пришел момент отрезвления. Что добыча, которая должна быть сильно перепуганной по жизни, не только не боится загонщиков, а сама теперь беспощадно устанавливает правила игры.

Потом погранец снял винтовку и бросил ее на землю перед собой, полицай вытащил двумя пальцами, как я ему показал, такую же Беретту и так же положил ее перед собой. Явно, что без демонстрации моей решительности оставить их всех тут помирать так бы легко не получилось договориться о капитуляции и сдаче в плен.

Точно попробовали бы устроить перестрелку и тогда получили бы минимум по одной пуле в самые невезучие части своих тел.

Я сразу же оказался с ними рядом и так же отправил в беспамятство парой ударов обоих.

После этого занялся мародеркой, собрал оружие и двойной набор магазинов к нему из служебных рюкзачков, опять же перцовые баллончики и еще две пары наручников. Сложил все это крайне нужное добро в один из рюкзачков и повесил себе на грудь. Посматриваю время от времени вниз на раненого, но он лежит тихо, пытается ногу пережать ремнем и еще в рацию что-то шепчет, похоже, что боится громко говорить.

Винтовки американские и даже с оптикой, очень хорошее дело, но обе я таскать с собой не стану, одну оставлю подальше в кустах снова. Сначала как следует стукнув о ствол мощного дерева.

Помощь себе раненый вызывает, понятное дело, да и пусть, начальству его пару часов точно нужно будет, чтобы собрать погоню и до Они добраться.

Хорошо, что я их на косогоре встретил, а не в сплошных кустах, где-нибудь в другом месте пришлось бы не одного только ранить, а точно всех, еще может и убить кого-то.

Собаку, конечно, никаким оружием не испугаешь, ее только совсем выводить из строя.

Собрал я все, что мне нужно за пять минут, посмотрел на медленно сползающую вниз собаку, на замершего под моим взглядом раненого и быстро ушел вдоль склона, чтобы не показывать свое направление движения постепенно приходящим в себя служивым.

Теперь-то они явно за мной не погонятся, когда совсем без оружия остались, еще раненый внизу стонет и собака уже никакой больше не работник.

Ушел метров на пятьсот в сторону, достал из рюкзака подготовленные калоши с плоской подошвой, чтобы совсем не оставлять следов на мокрой земле. Потом надел их на свои ботинки, засыпал все кругом перцем и начал медленно подниматься вверх, старясь не оставлять следов на каменистом грунте.

Хорошо, что уже середина апреля, земля не такая мокрая, как в марте, так заметно не проваливается на каждом шаге под плоской широкой подошвой.

Через полчаса вернулся на свою тропу, внизу, где остались валяться загонщики, ничего не слышно.

Еще через час на хорошей скорости поднялся серьезно выше, деревья стали редеть, поэтому достал из кармана рюкзака маскировочную накидку и одел ее сверху. М-16 висит на плече и здорово мешает быстро идти вместе с грузом остального оружия, но это уже своя ноша — она не тянет.

Теперь, когда у меня есть штурмовая винтовка с оптическим прицелом, с еще шестью магазинами на тридцать патронов каждый, можно прямо в Черноземье отправляться.

Хотя я и так не собирался заходить в свое время, чтобы снова терять месяцы на ожидание полной акклиматизации. Ведь теперь никакая теоретическая подготовка и долгие часы сидения в интернете для посещения этого мира мне не требуется. Вообще не нужен интернет и прочие современные штуки, чтобы что-то прочитать про хорошо знакомый только мне одному мир.

Никто меня уже в своей современности вообще не ждет, даже Брата не знаю, как найти.

Вертолет так и не прилетел на эвакуацию, во всяком случае я его в этот день не услышал, поэтому на заходе солнца совсем усталый добрался до Храма, снял обувь и в одних носках с удовольствием забрался внутрь.

Опять засыпал все вокруг перцем, оставив себе немного уже для еды.

Все, что мне нужно — у меня с собой, теперь только добавилось огнестрела к прежним стволам заметно. Кажется, что этой группе быстрого реагирования выдали двойной запас патронов, к каждой Беретте по четыре магазина нашлось и к винтовке по три. Так что примерно триста возможных выстрелов у меня прибавилось.

Хотя, будут ли они мне нужны в средневековом мире?

Да посмотрим, запас карман не тянет, теперь у меня есть при себе около пятисот патронов к огнестрелу. Как я и думал когда-то насчет возвращения в свой теперь мир. Два пистолета, карабин и штурмовая винтовка — солидный ассортимент.

И смысла особого нет тащить с собой, и оставлять в Храме уже в семьдесят девятом году вообще тоже никакого не имеется.

Утром следующего дня я приопустил Дверь на пару сантиметров, когда через отверстие сверху до меня донесся шум винтов удаляющегося вертолета. Он где-то явно выше уровня Храма летит по кромке уже настоящих неприступных гор, чтобы патрулировать эту местность.

— Ну, не сразу, но солидные розыскные мероприятия начались, — усмехнулся я, — наверняка, что собаки потеряли след.

Через день я собрал весь свой солидный багаж, разместил его в капсуле, выставил нужные значения и закрыл глаза.

Глава 5

Очнулся я снова в хорошо знакомом месте, посмотрел на высоко находящееся надо мной сплетение мраморных или гранитных колонн. Чтобы лежать было удобнее, распихал по краям Стола мешки и оружие. Потом оглянулся на то, что видно в полумраке Храма и снова спокойно уснул.

Спал долго и усердно, спешить мне теперь некуда совсем. А когда полностью выспался, первым делом распаковал рюкзак и сумки, достал камни-светильники и котелок. Его с водой поставил нагреваться, их — заряжаться вместе с Палантирами.

Так, у меня три Источника с собой и два еще перед Храмом закопаны вместе с магическим оружием, кольчугой и одеждой здешней. Должны быть закопаны, но мало ли в какой завиток времени я попал?

Три у Братьев остались, где они теперь пропадают? В Россию вернулся один выживший или еще где-то бродит между мирами?

Что-то он писал последний раз мне про вторую планету и государство Магов. Плохо помню уже, почти шесть лет около императора провел, живя его жизнью, да и других дел и проблем постоянно имелось великое множество.

А больше ничего на Столе не видно, никаких писем и посылок не прилетело. Это, конечно, очень странно, только теперь и Брата тоже нет в новой жизни России официально, как и меня, на старых документах уже не выедешь.

Впрочем, мы с ним люди уже сильно могучие и прошаренные, тем более, что с довольно небольшими деньгами вопрос с документами для нормальной такой жизни решается на раз-два.

Настоящий капитализм по части учета и контроля над личностью явно уступает социализму. Шустрых людей побольше, а документы они подделывает почаще и полегче.

Впрочем, я как-то уже отпустил от себя эту ситуацию с Братьями, у них — своя жизнь, у меня — своя.

Время неумолимо отсчитывает годы, дела делаются, но и я уже не тот молодой мужчина, оказавшийся во время грозы на берегу Вуоксы. Перевалило за пятьдесят лет мне, правда с маной и лечебными камнями вполне можно и до ста двадцати прожить. Вроде, что до стольких лет могли доживать самые сильные Маги.

Поэтому занимаюсь хозяйственными делами, распаковываю барахло и распределяю его по Храму. Вскоре придется вскрывать тайник с вещами, оставленными здесь примерно восемь с лишним лет назад.

— Ну, одежда за эти годы отсырела, наверно, ладно если совсем не сгнила. Оружие и золото мне понадобится, Палантиры пока точно нет в таком количестве, можно один тоже тут оставить. Думаю, что двух хорошо заряженных Источников мне хватит на первое время. Фузею тоже здесь оставлю, воевать с Магами я пока не собираюсь, тем более думаю, что они должны уже оказаться перебиты горожанами, — прикидываю я про себя.

Могут, конечно, они и отбиться все-таки, если нашелся у выживших кто-то из хороших организаторов на подобии Учителя Фатиха или Торма, объединил оставшихся «поскребышей» и правильно их организовал.

Все-таки еще восемь настоящих Магов осталось на Севере, пусть и невысокого уровня, но в своих Башнях они почти непобедимы для тех же горожан. Вот в прислуге и мастеровых людях понесли огромные потери, но почти полторы тысячи Крыс при них остались тогда в наличии под ружьем. Нет, уже поменьше, ведь Гвардия всех Крыс по пути вырезала беспощадно. Значит на сотню поменьше плюс еще естественная убыль от болезней и возраста. Может так случиться, что уже гораздо меньше тысячи Крыс под командованием Магов служит за еду.

Все равно, под рукой у Магов есть такое множество не особенно нужных Крыс, которых всегда можно бросить на верную смерть и так отомстить городу за внезапное нападение, убийство главных Магов и разорение самых зажиточных Башен.

И еще огромные запасы зерна, чтобы их кормить. А какие гигантские подвалы набиты тем же зерном в остальных башнях на Севере? Хватит на сотню лет точно, если не испортится.

Кстати, а сколько оно может храниться в низкой температуре подвалов башен? Еще и магию могут подключать к сохранению зерновых запасов? Крысам то все равно, что жрать, они в этом процессе очень не разборчивы.

Правда, наверно, что за эти девять лет почти все Крысы и прислуга оставшаяся вымерли в своем большинстве.

Хотя, чего это я так преждевременно печально про перспективы Магов Севера думаю? Есть у них большие возможности переиграть свое поражение в относительную победу, если хватит решительности и мозгов для этого.

Глупо так рассуждать, когда у оставшихся Магов совсем недалеко от них, всего-то в трех дневных переходах, находятся около двух десятков еще не вскрытых башен. Где найдутся такие же лечебные камни, камни поиска, мощные скоши и еще много-много каких полезных для жизни артефактов. С таким мощными устройствами связи они могут отходить далеко от своих Башен и координировать свои действия на сотню километров без проблем. Это наша экспедиция нашла всего один такой комплект, но их ведь не меньше десятка где-то лежать должно. Что-то такое я прочитал мельком в одном из хозяйственных отчетов того мага-педанта из крайней правой от Роковой горы башни.

Что тех же лечебных артефактов было изготовлено около восьми комплектов, еще шесть камней поиска и даже количество амулетов для определения ядов сделано четыре штуки.

Я быстро просмотрел попавшиеся мне артефакты, но так как они сделаны в одинаковой манере из камня, не смог так с ходу определить, какие их них лечебные, а какие для поиска тайников предназначены.

Мне оказалось уже не до этого со своими хлопотами насчет Палантиров, а выжившие Маги все из них проверят друг на друге и много чего полезного для своего возможного спасения обнаружат.

Они смогут лечить тех же Крыс от любых болезней и даже от наступающей старости постоянно их оздоравливать. Ведь Маны в магических камнях на это с избытком хватит, даже на все полторы тысячи Крыс и прислуги.

Да, неограниченная мана и нескончаемое зерно именно для Крыс — вот залог выживания непримиримых врагов Астора. Хотя с запасами зерна теперь могут появиться вопросы.

Еще ведь множество магического оружия и доспехов с полной защитой в тех же башнях найдется. Смогут выставить сотню-другую почти идеально защищенных Крыс на пару ударов вперед строя, если горожане продолжат их атаковать на Севере. И города захватят, хотя вроде тот же Муклен и так уже люди сдали перед моим исчезновением. Вот не помню точно за давностью лет про такое событие, как-то оно вскользь прошло мимо моего сознания.

Но и Гардию возьмут легко тогда, а всех защитников, которые не успеют уплыть, просто обратят в рабство.

Будет тогда кому работать на Магов, там не меньше нескольких сотен воинов оставалось с небольшим количеством женщин и детей. Кораблей для эвакуации точно на всех не хватит, там обычно не больше одной-двух шхун пришвартовано в порту.

Захватят точно сотню живыми в рабство, вот и найдется кому создавать нормальный уровень жизни на Севере для Магов вместо уведенной прислуги.

— Ладно, это все мои предварительные мысли насчет того будущего, которое здесь уже случилось в мое отсутствие, — мелькают в моей голове, пока я спускаюсь на первую площадку под Храмом.

— Ну, они конечно предварительные, однако вполне себе реальные. Кроме выживших Магов к Роковой горе больше некому спешить. Горожане вообще ничего не знают про скрытые сокровища и пользоваться ими однозначно, что не умеют.

Потом через пару часов прохожу место моего второго спасения и славной победы, пытаясь рассмотреть остатки костей огромного Корта.

Уже не в песке, а на краю спуска, где в прошлый раз Тонс и Карн дружно снимали его великолепную шкуру.

И потом все же не удержался Тонс, чтобы попробовать показать наглому пришельцу, где его настоящее место. Показал мне все конкретно, все же он крутой Охотник, но и пришелец оказался ох как не прост. Поэтому немного помучился Тонс и умер потом, засыпанный кучей камней с болтом в груди и переломанными при падении в нескольких местах ногами.

Но время неумолимо, все кости давно уже растащены и засыпаны песком, место моей великой виктории надежно скрыто от глаз свидетелей. Больше никому не нужно знать о том, что случилось здесь и особенно то, чем закончились поиски спасенных мной сначала Охотников.

Вскоре я захожу на стоянку Гильдии, предварительно убедившись, что там точно никого нет.

Сейчас нет и быть не должно, ведь уже конец лета, а Охотники здесь работают только весной и в начале лета.

Однако там меня ждет настоящий сюрприз, стоянка давно заброшена, молодые поросли кустарников захватили все свободное пространство, за ними уже и ограды вообще не видно. В погребах тоже ничего не осталось и они сами заметно разрушились без постоянного, тщательного ухода после весенних ливней.

Такое ощущение, что здесь уже лет пять-шесть никого вообще не было.

— Странно, неужели городу больше не нужно сушеное мясо? Или они перенесли стоянку поближе в Сторожке? Да не должны были вроде, ведь горные бараны, дающие здесь в предгорьях основной запас дорогого мяса, дальше водопоев никуда вниз не пойдут.

— Кажется мне, что не до добычи мяса теперь Гильдии!

Так в полных непонятках, но уже догадываясь о каких-то серьезных проблемах у Гильдии и всего Астора, я и начал спускаться с Норнийских нагорий дальше.

А свою захоронку с шикарным портфелем просто так сразу не раскопал. Заросла местность полностью, да еще сосна высокая не перенесла частых гроз с ураганным ветром и сломалась. Я ее все же нашел после получаса поисков, а вот тайник в сплошном заросшем кустарником пространстве не вычислил. Все здесь слишком разительно поменялось для моего глаза.

Примерно место помню, но это нужно проводить раскопки хотя бы с нормальной лопатой, чтобы перекопать несколько квадратных метров поверхности.

Да и черт с этим портфелем, он уже точно не тот красивый аксессуар, каким был раньше.

Ничего, деньги и на новый портфель есть. Тем более, что куча крайне успешных бизнесов досталась тогда моим людям в Асторе, будет чем со мной моим женщинам поделиться на первое время. И Крип с Водером тоже не зажмутся с монетой со своим старым другом — в этом я уверен.

Это если не считать совсем безумное количество золота, украшений и артефактов, спрятанных мной в укромном месте в двух днях пути от Сторожки на север. Правда, там хоть огромные и приметные каменные глыбы остались на месте тайников, они-то точно никуда не денутся, их ветром не унесет и дождем не смоет.

Если все-таки Гильдия не отследила мои попытки спрятать привалившее богатство. В принципе прочесать весь лес на несколько дней пути около нагорий они могут легко, а вот догадаться, что тайники спрятаны под пятитонными глыбами…

Тоже в принципе могут.

Только и возвращаться за сокровищами нужно с несколькими лошадьми и парой верных людей, это не меньше.

Портфель все-таки не нашел, потому что память подводит и вспомнить что-то в изменившемся сильно лесу мне уже невозможно.

Так я и шагаю к Сторожке, постоянно проверяя пространство над собой. Давно меня уже не было в этих местах, особо магически нацеленные звери вполне могут расплодиться снова без такого непобедимого Нагибатора.

Сколько там самка Корта может котят выходить за раз? Штуки три точно, вот снова они захватят местный ареал. Тем более, что Охотники отсюда куда-то давно ушли.

Почему не пошел сначала в трактир к Сохатому? Послушать разговоры и на реакцию людей на свое появление посмотреть?

Если он еще конечно остался среди живых. Обычно такие здоровенные мощные мужики много не живут. Ему тогда уже было за сорок, так что теперь точно полтинник по земным меркам за плечами, а до такого возраста в Черноземье мало кто доживает.

Ну, просто решил проверить реакцию на мою персону сразу же от начальства одного из основных силовых подразделений Астора.

Как они себя поведут и что я пойму по их реакции? Живы ли хорошо знакомые мне Альс с Турином до сих пор?

Ведь мне самому интересно, что теперь про меня думают официальные власти города? И как приказали думать своим подчиненным?

Все же я убил лично шесть самых сильных Магов, захватил четыре Башни и ни в чем официально не запятнал свое имя в истории Астора. Драгер с Кросом были этому непосредственными свидетелями, а они точно и подробно с остальными гильдейскими таким знанием поделятся.

Ну, кроме того, что я сам оказался Магом. Возможно, что тем самым Проклятым, а возможно, что и нет.

Очень такой скользкий вопрос на самом деле.

Я, конечно, немного повысил репутацию Магов, показал отчетливо, что не все они против власти людей непримиримо настроены и очень ими управлять мечтают, но вопросы ко мне все равно остались.

Это я и собираюсь понять по реакции главных людей в Сторожке, тех самых Старших Мастеров. Может даже Альс с Турином еще в живых числятся, интересно было бы на них снова посмотреть.

В любом случае собираясь и дальше идти самостоятельно в город, чтобы навестить своих женщин и детей.

И лучше никому не вставать у меня на пути, пока я довольно мирно настроен на спокойное сотрудничество с горожанами. Да, не делать резких движений в мою сторону и не предъявлять всяких требований своему прошлому спасителю.

А вот кем я стану в недалеком будущем для города — это мы еще посмотрим на поведение власть предержащих.

Иду к Сторожке и так прикидываю будущую встречу, и так тоже, но вскоре замираю в недоумении — Сторожка, или то, что от нее осталось, сейчас абсолютно заброшена.

Да, ворота распахнуты, все дома давно уже стоят пустыми, везде растут кусты и молодые деревья, еще видны следы взлома и грабежа на территории. Кто-то тут вволю пошарился после ухода Гильдии.

— Это что же могло случиться, чтобы Гильдия бросила свое нажитое место и ушла отсюда с концами? — безуспешно пытаюсь представить я. — Поэтому и стоянка заброшена, что Гильдия отсюда ушла.

Наверно все случилось из-за того, что появились какие-то серьезные проблемы и Гильдии пришлось сменить место жительства?

То есть получается, что теперь эта сторона Черноземья лишилась надежной охраны и банды Крыс могут тут творить все, что захотят?

Вообще-то упадок Сторожки выглядит именно так, странно, что ее еще не подожгли.

А раз не подожгли, это значит, что Крыс тут пока не было вообще, они бы точно не удержались от мести Охотникам.

Я чешу свой затылок в недоумении и побыстрее ухожу с вызывающего неприятное ощущение выломанными дверями и хлопающими ставнями места, где навязчиво кажется, что из темноты за тобой кто-то следит. Там никого нет, я это точно чувствую, но неприятное ощущение все равно поднимает волосы на коже.

Вполне возможно, что на повышенном магическом фоне заводятся здесь в заброшке бестелесные сущности разные.

Ждут усталого или пьяного путника, усыпляют его и потом жизнь по ниточке высасывают.

Зато трактир Сохатого вполне себе еще работает, как я вижу через пятнадцать минут быстрым шагом, перед ним стоит одна телега. Хотя и он не сказать, чтобы выглядел сильно преуспевающим. Но он все же работает и это самое главное сейчас для меня.

Если бы тоже оказался заброшенным — я бы очень расстроился.

С Сохатым или его сменщиком я очень хочу поговорить.

В зале всего один возчик, больше никого нет. Он с удивлением рассматривает меня, появившегося непонятно откуда и отвечает на мое приветствие. Вскоре на мой стук по стойке заведения откуда-то из внутренних помещений выбирается, сильно прихрамывая на правую ногу, все тот же Сохатый.

Здоровенный мужик силы немереной выглядит сейчас довольно старым и больным крупным дедом, это я вижу сразу.

— Что хотели? — он долго подслеповато щурится на меня и все равно не узнает.

— Э, старина Сохатый! Да тебе уже не за стойкой стоять нужно, а на завалинке со стариками кости греть! Если ты своих старых клиентов не узнаешь! И не выставляешь для них самое свежее пиво! Портер-то есть у тебя?

Сохатый прислушивается к моим словам, но не может никак поверить, что тот самый Маг взял да появился так внезапно в его трактире. Наверно, что и не его личном, но которым он управлял точно как своей собственностью.

— Голос у тебя знакомый. Но тот человек, — слово «человек» хозяин трактира немного выделяет, так что становится ясно, что сам он в этом не уверен, — тот человек давно исчез из нашей страны и не думал я когда-нибудь с ним снова встретиться.

Надо же, профессиональный слух Сохатого не подвел его, с этим делом у него явно получше дело обстоит чем со зрением.

С другой стороны мои интонации и легкая фамильярность в общении всегда довольно значительно выделяли меня из других посетителей трактира.

— А вот все же встретился ты со мной, старина! Я вернулся на тебя посмотреть, не забыл все-таки своего старого знакомца!

На самом деле я очень рад видеть старого приятеля, много чего меня с ним связывало раньше. Пусть он тот еще жучара, но мне он сам и его трактир немало помогли. Еще рад тому, что он дожил до моего появления.

Скорее всего, что именно он окажется моим первым клиентом в мире Черноземья в эти годы.

— Прот? Это ты? — потрясение в хриплом голосе старого Охотника глубоко, прямо как Марианская впадина.

Возчик за соседним столом сразу навострил уши поняв, что сам хозяин трактира сильно удивлен появлением своего гостя. Вряд ли он знает меня в лицо, ему лет восемнадцать-двадцать всего, он уже из молодой поросли, появившейся после Беды.

— Он самый, Сохатый!

— Как ты здесь? — кажется, это мне намекают, что официально я теперь не самый большой друг Астора, а личность с очень неопределенным статусом.

— Да вот, сделал наконец свои дела в других местах и пришел в Черноземье. Поговорить бы нам наедине, хозяин.

К чести Сохатого он не стал раздумывать и колебаться, крикнул прислуге налить пару кружек пива и шаркающей походкой побрел за дальний стол с видом на улицу.

— Портера давно уже сам не пробовал, да и некому его тут покупать, — бормочет он по пути.

Наверно хочет посмотреть, на чем я приехал. Вдруг на лошади, как раньше, а это значит, что точно из Астора прискакал. Тогда это значит, что я уже прошел первичную проверку в Асторе и к нему претензий быть не должно.

Хотя мог и с Севера лошадь привести, тоже вполне возможное дело.

Но лошади перед трактиром нет, только одна подвода с возчиком, который остался сидеть около стойки со своим пивом. А это значит, что я пришел своими ногами и точно непонятно откуда явился.

Я сажусь и молча жду, когда паренек из прислуги принесет нам пару кружек пива, Сохатый сидит напротив меня и пытается рассмотреть мое лицо, но это у него не ахти получается.

— Дела в трактире идут не очень, как я погляжу, — я окидываю взглядом трактир. — Серьезное падение проходки? И продаж?

Да, запустение видно и здесь. Половины столов вообще нет в наличии, за стойкой почти не видно никаких бутылей и общая какая-то неухоженность видна во всем. Понятно, что с почти пропавшим зрением хозяин уже не может гонять нормально прислугу и просто разглядеть грязь и пыль у себя под носом.

— А у кого они сейчас идут хорошо? — этой фразой Сохатый сразу объясняет мне отсутствие Охотников в Сторожке.

Да, значит не просто так убрали Гильдию из Сторожки. Не потому, что опасность нашествия совсем пропала, а они теперь в городе кайфуют. Или вообще распущены по домам.

— Гляжу, много тут у вас поменялось за эти шесть с лишним лет, пока я отсутствовал. И ты здорово постарел, Сохатый. И не видишь почти ничего. Ладно, с этим делом я тебе помогу по старой дружбе, не переживай, верну обратно зрение. Что с Гильдией и Сторожкой случилось, старина?

Да, девять земных лет здесь оказываются всего шестью с половиной годами.

— Ты правда можешь мне помочь? — старый Охотник услышал самое главное для себя.

— Да, помогу. Вечером зайдешь ко мне в номер. Незаметно для клиентов и постояльцев, — деловито распоряжаюсь я.

— Да какие теперь постояльцы? — угрюмо машет рукой Сохатый, задевая кружку с пивом и расплескивая ее, — не ездит ко мне никто, кроме поставщиков, да и те скоро перестанут. Охотников нет, караванов нет, лесорубов нет, плотогонов нет. Только крестьяне с окрестных хуторов заходят иногда выпить кружку-другую.

— А куда плотогоны с лесорубами делись? — удивился я странному моменту в безрадостном рассказе Сохатого, — и почему караванов нет? С Астрией совсем разругались, что ли?

— Астрии не до караванов теперь. Да и проехать в Астор они больше не смогут, — немного так непонятно объясняет Сохатый.

— А лесорубы и плотогоны где? И смолокуры? — не обращаю я пока внимания на его намеки.

— Лесорубы поближе к городу перебрались, деревья и там хорошо подросли. Теперь им разрешено около Астора рубить лес и лишнего возить не приходится. Чему они только рады. Плотогоны больше не гонят на побережье к Бействам лес потому, что с ними все непонятно. Смолокуры тоже там около города работают, теперь в «Жаровню» ходят постоянно.

— С плотогонами не понятно? — удивляюсь я. — Чего с ними может быть вообще непонятно?

— Нет, не с ними именно, а с покупателями из Бейств, — отвечает собеседник, все так же пытаясь рассмотреть мое лицо.

— А с ними-то что не так?

— Так теперь неясно, друзья они или враги будущие? — опять мне не стала яснее ситуация со слов старого Охотника.

— Это почему?

— Выросло там поколение новых степняков, места им в степи уже мало и еды на всех не хватает. Беглецы из Астрии рассказывают, что от степной конницы земли не видно со стен столицы княжества. Там теперь правит Рантор Седьмой, чтобы ты знал.

— Ага, значит, Шестой уже помер. Да и хрен с ним! Астрия скоро падет, раз столько степняков подступили к стенам единственно защищенного в княжестве города?

— Ну, выдержат какое-то время наверно, степняки насчет того. чтобы правильно штурмовать городские стены тоже не очень могут. Всех женщин и детей с кучей крестьян уже к нам отправили, несколько осьмиц обозы с людьми постоянно шли мимо трактира в Астор. Только покупать ничего не покупали, с монетой у них совсем беда оказалась.

Понятно, что мне ничего не понятно, но это ладно. Попозже с проблемами соседнего княжества разберемся.

— Почему Гильдия Сторожку оставила? — я не хочу говорить, что бросила, хотя все на это похоже, — и где она теперь квартирует?

— Квартирует? — Сохатый с удивлением повторяет незнакомое слово. — Около рудников теперь Сторожка стоит.

— А почему там?

— Так охраняют рудники от Магов и Крыс, — удивленный моим непониманием отвечает Сохатый.

Он уже забыл, когда я ушел и не понимает, что про новейшую историю Черноземья я не знаю совсем ничего.

— Так далеко от города ее перевели? Что, такие проблемы от недобитых Магов и Крыс?

— Много от них горя случилось городу, поэтому приходится всем Охотникам там держать оборону. И половина Гвардии там квартирует. А теперь и степняки начинают создавать проблемы.

Ого, город оказался в очень затруднительном положении! Прямо на растяжку встал и замер.

И бывшим союзникам из Бейств уже не хватает жизненного пространства и добычи. И Маги заставили себя очень сильно уважать и бояться, раз все военные организации там собрались.

Да, очень зря тогда городские власти, тот самый Совет Капитанов, не дали мне полностью перебить последних Магов.

А теперь Астор постоянно умывается кровью, так получается по словам Сохатого.

Глава 6

Из последующего не очень внятного рассказа Сохатого я узнаю довольно сильно удивившие меня подробности того, как пошла жизнь в Черноземье после моего внезапного ухода.

Когда город, казалось бы, одержал очень серьезную победу над Магами Севера и теперь может почивать на лаврах сколько угодно времени.

Да почти разгромил башни Севера за счет своего невероятно мудрого руководства и смелых гвардейцев с Охотниками на местах, которые этими же указаниями руководствовались непрестанно.

В этом залог постоянных побед и укрепления власти города на местах — только в его наимудрейшем начальстве!

Которому сверху лучше всех видно, как побеждать и добиваться поставленных целей около башен Магов и вообще везде…

А то, что получили немного по зубам в башне Штольца от одних только Крыс и при штурме следующей башни хорошо так огребли. Огребли вообще без всякого видимого результата уже от Мага — так это уже далеко не так важно, когда все случилось очень далеко и отсюда из города вообще не видно.

Зато приведена в Астор сотня людей из прислуги и шесть башен разорено полностью.

Когда все жители видят, как выгружают многочисленных пока еще пленников с бортов шхун на пристань и старшие конвоя торжественно докладывают высокому начальству о новых победах и завоеваниях.

Победах и завоеваниях, которые устроил я один по большому счету, но докладывается прилюдно только о достижениях Гвардии с приданными к ней немногочисленными Охотниками. Что и следовало ожидать.

И никто не видит, как копают многочисленные могилы и складывают в них тела тех воинов, которым не так повезло, когда они выполняли уже не мои, а бестолковые приказы своих гвардейских командиров.

Между собой гвардейцы, конечно, обсудят такие неудачные действия, но с народом разговаривать на эту тему дураков нет. Ибо сразу же выпрут из Гвардии за умаление чести и достоинства своего города и его командиров — это всем понятно хорошо.

С другой стороны явно получше будет плюнуть на утомительную службу и зарабатывать в два раза больше в самом городе, совсем никак не рискуя жизнью.

Но там могу думать я — человек из гуманного будущего, но никак не дети своего времени, эти простые и наивные гвардейцы. Которые считают, что тому же Учителю гораздо престижнее сидеть тренером по рукопашке за всего-то сорок серебряных данов в месяц, чем работать где-то на производстве и получать на два золотых тайлера больше.

Они — люди своей кровавой и жестокой эпохи, и этого у них не отнять, звание воина — это для них весомый стимул служить дальше доблестно и с честью.

То обстоятельство, что все эти невозможные для простых людей подвиги совершил один только я — это как-то сразу намеренно подзабылось начальством Гвардии и всего города, а со всех высоких трибун доносится только радость общих побед.

Так что похожим образом воевать мне больше нельзя совсем, реклама и пропаганда своих личных подвигов мне гораздо больше необходимы, чем эти самые подвиги, про которые широкая общественность абсолютно ничего не знает.

— Драгер с Кросом несколько раз приходили ко мне после того, как вернулись в Гильдию, — наконец начинает Сохатый свой печальный рассказ. — Они мне все подробно и рассказали.

Я так себе пока все и представляю, что после работы на меня Охотники точно с радостью вернутся в прежнюю жизнь. Чтобы снова неутомимо бегать по лесам и предгорьям, уничтожать врагов города и жить полной грудью. Ну как умеют жить, главное здесь в том, что я вылечил полностью Кроса и вернул Гильдии крутую боевую единицу.

После сплошных непроходящих потерь личного состава. Только кто-то погиб без особого толка в обычных схватках с Крысами, а кто-то своей смертью просто избавил город от неисчислимых бед и горя.

Тот же Конт погиб, по-настоящему спасая свой город, а не из-за моей оплошности. Если бы они с гвардейцем не отвлекли внимание сильных Магов сначала на себя, тогда погибнуть могли мы все вместе. Как я сразу же убедился на своей шкуре по потрясающей силе нацеленных ударов Фатиха. Стоило ему первым делом начать лупить по нам своими боевыми заклинаниями и скорее всего случилось бы то, что я бы улетел в Храм на перерождение.

Товарищи мои погибли бы все, а я пару дней приходил бы в себя на теплом Столе.

Маги неизбежно добрались бы до Палантиров и история Черноземья пошла бы уже совсем другим, гораздо более кровавым путем. Что делает полностью заряженный Палантир со своим наивным хозяином — это видел один только я.

Так что совсем не зря они погибли, дав мне возможность понять, с насколько сильным врагом я столкнулся.

Мог бы и потом переиграть кое-что, но это совсем не факт. Тем более, что одна фузея и Палантиры осталась бы на месте моей гибели вполне возможно, что даже невредимыми и тот же Фатих мгновенно с ними разобрался бы на месте.

— Потом Гильдия срочно переехала отсюда и с тех пор я больше их не видел. Да и вообще мало кого встречал из наших после переезда. Сам понимаешь, теперь им очень трудно до моего трактира добраться. Да и незачем.

— И что, Крысы больше сюда не заходили ни разу? — удивляюсь я.

— Нет, теперь Гильдия патрулирует все лиги Скалистых нагорий от гор до моря, так что никто не появлялся. Если Крысы тайно пойдут в эту сторону, то их сразу обнаружат и догонят.

— Что, в Гильдии есть теперь столько Охотников? — снова удивляюсь я. — Чтобы перекрыть тысячу лиг Скалистых нагорий?

На этот вопрос Сохатый мне не отвечает, показывая, что это и есть та самая военная тайна. Которую мне знать пока ни к чему, если начальство не разрешило. Так как у меня еще точно нет к ней доступа.

Да, это понятно. Вот вопрос тогда, что будет Гильдия делать, если Крысы не тайно пойдут, а в силе великой?

— Про меня что-нибудь говорили тогда? — этот вопрос меня сильно интересует, ведь мои спутники присутствовали при всех смертях Магов.

Помолчав, Сохатый отвечает:

— Да, рассказывали. Что это ты один убил всех Магов, которых вы встретили на своем пути. И что начальство гвардейское спороло страшную глупость, когда решило тебя слишком плотно контролировать. По их словам все остальные потери и неудачи случились именно после твоего внезапного ухода. Из-за этого к тебе с их стороны есть претензии. Если бы ты не ушел, всех последующих бед и разгромов с многочисленными убитыми и плененными гвардейцами и стражниками дальше могло не случиться, — с некоторой укоризной говорит Сохатый.

Вот это я и хотел узнать первым делом про Астор.

Так, значит все же случились дальше какие-то столкновения и закончились они явно не в пользу горожан.

Многочисленные убитые и тем более, что пленные воины — это точно не про победы!

Да еще стражники — они-то откуда взялись около Башен? Воевать в лесах — это точно не их профиль по службе, они этого вообще не умеют и не обучены толком воевать в строю. Ближайший отряд на рудниках стоял, неужели Маги так долго преследовали обоз уведенных людей, что добрались до рудников?

А что, вполне могло такое случиться, Крыс тогда у Магов хватало, могли они начать любой невыгодный для себя размен. Сколько можно кормить Крыс, если пользы от них нет никакой?

Интересно, как все произошло. Или это снова гвардейцы с Охотниками попробовали внезапно захватить Магов в их башнях?

Да, все так и случилось бы, если бы я мгновенно не исчез из башни Фатиха, где я на самом деле главным образом устранял хорошо мне понятную опасность, исходящую от одной из смазливых сестер-магинь.

С этим я не спорю, но и у меня есть свой личный и правильный взгляд на случившееся. Гораздо более правильный по жизни по сложившимся тогда обстоятельствам.

Деяния мои слишком велики и неподражаемы, чтобы относиться ко мне просто как к бесправному пленнику — это раз!

Тем более, что никто из моих людей точно не знает, какие инструкции насчет меня получил командир отряда Гвардии.

Вполне возможно, что поручено меня тоже ликвидировать после окончательной ликвидации Магов Севера…

Поторопился я, конечно, исчезнуть, мог бы и добить оставшихся Магов сначала.

Если бы знал будущее, но меня ждали оставшиеся Палантиры в Башнях, а до них мог добраться в это время любой инициативный Маг.

Это самое важное в тот момент — два!

Если бы не стал покорно ждать возвращения своих Старших. Узнал бы по исправно работающей связи между Башнями о том, что я так же снова планомерно убиваю одного Мага за другим. Именно по тому, как отключаются и выходят из общения Башни — можно легко и правильно понять мой смертоносный маршрут.

Поэтому просто ломанулся бы со своими Крысами в сторону Роковой горы.

Спасая свою жизнь и пытаясь найти Силу в заброшенных Башнях. И ведь она там еще была, эта Сила, просто тихонько лежала на магических столах. Приходи и забирай — только решись бросить свою Башню, уже превратившуюся в смертельную ловушку для своего хозяина.

Всего один выстрел из фузеи с большого расстояния и все, никто на верхнем этаже любой Башни не сможет выжить, насколько заряжен не оказался бы магический стол.

А мне нужно не меньше десяти дней только на то, чтобы просто обойти все оставшиеся Башни и решить вопросы с их хозяевами. Там бы не один приговоренный мной к неминуемой смерти Маг на Север побежал, а еще парочка вместе с ним точно попробовала бы спастись как минимум. Договорились бы и рванули, вместе они на многое способны, если столкнутся с теми же гвардейцами. Они бы обязательно добрались до Роковой горы и история снова пошла бы совсем другим путем.

Тогда бы не только войны Астора оказались в большом количестве убиты и попали в рабство, как случилось похоже сейчас. В таком случае и сам город давно бы уже склонился к ногам Магов.

Скорее всего, поскребыши точно так же попали бы в ловушку полностью заряженных Палантиров и превратились бы в таких же чудовищ, как сам Фатих.

Этого я тоже не мог полностью исключить, поэтому решил сразу же вернуться к Роковой горе за оставшимися там Палантирами. Тем более, что такая явно неадекватная неблагодарность со стороны Совета Капитанов ко мне оказалась очень зримо проявлена. Про свое мнение на этот счет я никому говорить не собираюсь конечно.

— У города был очень простой выбор — поверить мне по моим делам или поступить назло мне. Они выбрали неправильный вариант, так что я здесь не причем. Магов убивал один только я, но почему они решили, что сами справятся с таким непростым делом — мне не понятно, — спокойно объясняю я ему.

На самом деле признать, имея под собой кучу вооруженных мужиков и всю абсолютную власть в городе, что они бессильны против Магов на чужой территории — это оказалось выше всяческих сил Совета Капитанов и командиров Гвардии.

Насчет того же Совета я точно не знаю, но вот могу примерно прикинуть получаемую им информацию от гвардейцев.

Начальство Гвардии наверняка здорово перепугалось, что вся их структура оказалась не так нужна городу, как один только всего-навсего сильный Маг на его стороне. Поэтому выслушало доклады конвойных гвардейцев, приказало им помалкивать и все известия о моих славных победах просто переврало Совету.

Ну и командиру усиленной группы из трех взводов приказало меня придержать и скрыть из видимого пространства, чтобы докладывать только о своих личных победах. Чтобы не я командовал успешными штурмами и захватывал Башни, а просто служил инструментом в руках командования отряда, как оно и положено на самом деле

Обычная борьба у кормушки за лучшую жратву и самое теплое место в хлеву.

Однако обошлась победа главных вояк надо мной и здравым смыслом в этой схватке очень уж дорого городу, а Совет Капитанов быстро почувствовал себя обманутыми дурачками.

— Впрочем, это не так важно. Самое главное, что я смог собрать все Камни Зла в заброшенных башнях и унести их с Севера. Маги тогда не смогли дотянуться до них, а то у города не оставалось вообще шансов противостоять армии Севера. Ни единого, вот о чем нужно помнить, — я хорошо понимаю, что теперь могу рассказывать все именно так, как моей душеньке угодно.

А еще нужно задать правильную повестку начиная именно с Сохатого, что я не убежал просто так, а благородно ушел только ради спасения города от неисчислимых бед.

— Ты до сих пор так подробно помнишь слова парней? — удивляюсь я.

— Да, очень хорошо помню. Потому что это были последние хорошие новости, которые пришли с Севера, — подумав, отвечает Сохатый.

Однако, что это получается? Что у города больше не было никаких значимых побед, что ли?

Про это я тоже спрашиваю, но Сохатый говорит, что потом пришли очень плохие новости, Гильдия бросила свою обжитую Сторожку и переехала всем составом к рудникам.

— Что за плохие новости? Настолько плохие, что пришлось так радикально решать вопрос? — не понимаю я.

— Ты и правда не знаешь про то, что тогда случилось? — я чувствую, что ответ на этот вопрос очень важен для Сохатого.

— Меня не было в Черноземье несколько лет. Почти сразу после разгрома последней башни и схватки около горячего озера я ушел отсюда. Когда мы потеряли Конта и еще одного гвардейца Хонса, зато убили самых сильных Магов. Двоих самых сильных и потом еще догнали третьего около Роковой горы. Его я убил, напав на него сзади, ведь в прямом бою я бы с ним не справился. У него уже был при себе один Камень Зла и будущее Астора повисло на незримых весах судьбы.

Никто не должен знать в принципе, что я еще раз ходил к Башням после того, как прикончил Штольца на глазах у Драгера с Кросом.

Хотя отпущенные мной мужики наверняка все подробно рассказали на допросе в Ратуше, но Сохатый и рядовые Охотники точно не должны оказаться в курсе того, когда и как я ушел. Это знание только для настоящих хозяев города.

— Так что там случилось на Севере? — настаиваю я, допивая кружку до конца.

Вроде и не самое лучшее пиво сейчас у Сохатого, но мне заходит его натуральный вкус без консервантов.

— Маги с Крысами внезапно напали на охрану рудников и перебили половину Стражи, а остальных взяли в плен, — коротко выкладывает Сохатый первую ужасающую новость.

— Перебили половину — это значит тридцать стражников?

Это же ужас какие потери, кошмар какой разгром для Астора, если шестьдесят стражников уволились одномоментно со службы? Да как такое могло случиться, ведь рудники — это сама по себе настоящая крепость?

Некоторое время я ошарашенно молчу, пытаясь сообразить, насколько эта новость ужасна для Астора.

Да нет, почти шестая часть Стражи погибла или теперь работает на Магов? Что еще хуже!

— Ну да, именно столько тел Крысы отправили в котлы после сражения. Но всех раненых Маги вылечили сразу же: и своих, и наших тоже. Одели всем нашим колодки на ноги и тут же угнали на Север.

— А про это откуда известно? — недоумеваю я.

— Каторжан сразу освободили из-под земли конечно, а теперь они служат Магам. Их тоже вылечили всех на месте, даже уже совсем умирающих, теперь они душой и телом стоят за дело Магов. Но пара человек, у которых еще осталась какая-то совесть и честь, все-таки потом сбежали к людям и подробно рассказали, как все случилось.

Самому мне хорошо понятно, что каторжанам не за что быть благодарными Совету Капитанов, все они рано или поздно сгнили бы под землей. А так видят каждый день голубое небо и ощущают на своей коже жаркие лучи Ариала, о чем очень сильно мечтали под землей. Теперь живут около Башен и еще здоровье им Маги полностью вернули. Так что нет злее и настырнее врагов у Астора, чем бывшие каторжники с рудников, бандиты и убийцы.

Это тоже можно понять, каторга в Асторе очень уж бесчеловечная была, только тяжелая работа, невыносимая жизнь и ни капли лучей светила. Год-два и заключенный заживо сгнивает под землей.

Городу очень нужна руда, на ней и производимых из нее вещах и держится благополучие города в основном. Поэтому держали каторжников в большой строгости и наказывали беспощадно.

Ну еще на вылове рыбы, тут уже просто хорошо развитая отрасль еще со старых времен и теперь относительно малочисленное население, которое всю добычу просто не может съесть.

От такого удара город быстро не оправится, придется почти всю Гвардию и всю Гильдию точно держать в восьми днях пути от него. Очень большая нагрузка на охранительные структуры Астора и на все его хозяйство — обеспечение такого количества военных людей так далеко от города.

Теперь собранные нами с Крипом арбалеты должны были бы реально помочь горожанам в борьбе с Севером!

— И кто теперь контролирует рудники? — спрашиваю я собеседника.

— Наши, конечно. Маги особо в открытую войну больше не лезут, но наблюдение ведут постоянно. Всех молодых Крыс переучивают в шпионов и наблюдателей, учат примерно так же, как у нас в Гильдии. Им-то всего три дня добираться напрямик до рудников от своей ближайшей Башни. Они уже и дороги не одну прочистили для подвод, чтобы быстро Крыс перебрасывать в нужный момент.

— А наши хорошую дорогу сделали? Чтобы быстрее добираться в ту сторону? — интересуюсь я понятными вещами.

— Сделали конечно, сразу начали делать, только пару десятков строителей без охраны Крысы вместе с Магами тоже угнали прямо с нее в рабство. В четырех днях пути от города, так что там без шансов догнать вышло. И еще время так подгадали, когда захватили рудники, что следующую смену Стражи в одном дне пути от рудников подстерегли и внезапно на них напали.

— Еще шестьдесят человек? — не верю я своим ушам.

Нет, ну это уже совсем ужасные новости я слышу! Какой-то непрекращающийся калейдоскоп плохих и очень плохих новостей. Какая-то невероятная организация боевых действий со стороны тех самых слабых Магов!

— Да, еще шестьдесят.

— И что? — я вижу наглядно, что негативные новости приходится из Сохатого прямо клещами тащить.

— А что? Четыре сотни Крыс с Магами во главе окружили их со всех сторон, а у стражников всего пять арбалетов было с собой. Отбиться не вышло, хоть и набили они целую сотню Крыс, но и сами почти все в плен попали. Крысы именно что пытались обезоружить наших, а не убивать насмерть, поэтому часть стражников смогла уйти.

— И что дальше? — я пытаюсь понять глубину поражения города.

— Треть смогла отбиться, развернуть подводы и отступить, потому что Крысы все же вышли из повиновения и нарушили весь план Магов. Треть погибла, еще треть попала в плен и в колодках отправилась все же к рудникам. Магам достались солидные запасы еды в самих рудниках и часть из того, что было в караване.

— Сто человек погибли и попали в рабство и это всего за два дня? Как такое могло случиться? Почему всего пять арбалетов? Мы же с Крипом их сдали около трехсот штук городу перед моим отъездом на Север? И он еще за пару месяцев точно сотню выдал? — спрашиваю я Сохатого, но быстро понимаю, что явно не по статусу вопросы задаю.

Он просто хозяин трактира, а все, что знает сам — ему рассказали Охотники, когда вернулись, чтобы организовать переезд из этой Сторожки в ту, что теперь прикрывает рудники.

— Еще двадцать рабочих, которые ремонтировали дорогу? Так ведь? — спрашиваю я снова, пытаясь подвести итог потерям города.

— Еще Крысы с Магом дошли после этого до крайних хуторов перед Астором и угнали к себе десяток семей крестьян и всю их скотину, ничего не оставили, — добавляет он.

Плохие новости просто не кончаются!

Это еще человек пятьдесят примерно и пара коров точно с парой лошадей. Впрочем, теперь у них лошадей и подвод вполне хватает для нормальной жизни, все те остались при Магах, что отняли у Стражи.

— А что, Гвардия их не догнала разве? Они же не могли таким табором быстро уйти?

— Узнали не сразу про нападение около города, только через два дня. Три дня форы позволили угонщикам с добычей спокойно дойти под защиту своих. Там, где-то между Астором и рудниками, но ближе к рудникам, случилось большое сражение. Две сотни пустившейся в погоню Гвардии нарубили немало Крыс, тоже с пару сотен, но и сами потеряли полста своих. Крысы в этот раз оказались в зачарованных доспехах и с зачарованным оружием, их оказалось трудно пробить, а они одним ударом убивали гвардейцев.

Я откидываюсь спиной к стенке и потрясенно пытаюсь обдумать полученную от старого Охотника информацию.

Дело пахнет тотальным разгромом военных сил города, иначе это и не назовешь!

Сотня стражников, двадцать рабочих, полста жителей хуторов как минимум и еще полста гвардейцев — безвозвратные потери города просто ошеломляют!

Двести двадцать человек плюс еще пару десятков гвардейцев, потерянных около башен до этого — это почти пять процентов взрослого населения города.

Самые сильные, боевитые и обученные в основном! Страшные потери на самом деле!

И это минимум шестая часть всех военных и служивых людей Астора! Да в Асторе должны траур на месяц объявить из-за таких постоянных разгромов!

Еще ведь гвардейцам наверняка пришлось беспорядочно отступить после того, как они попали в настоящую засаду. Это значит, что все раненые воины тоже попали в лапы к Крысам и Магам? Были вылечены и отправлены в рабство?

Против магической брони и оружия, которые Сохатый называет зачарованными, обычным гвардейцам приходится дорого платить своими жизнями, не смотря на свое полное преимущество в конном строю и умение воевать сообща против совсем неорганизованных Крыс.

Да кто это такой умный оказался у Магов, что они спланировали настолько эффективное нападение?

И еще, что самое главное, смогли его осуществить? Или это у них такой коллективный разум прорезался, когда убийство мной основных Магов приперло всех оставшихся в живых «поскребышей» в полноценном смысле слова к гладкой стенке?

Да, город Астор и Совет Капитанов фантастически дорого заплатили за свою глупое стремление накинуть на меня узду и не попробовать договориться с Крысами! Как я им постоянно предлагал! Требовал же не убивать их без разбора!

Если бы они дали мне спокойно перебить всех Магов до единого без всякого принуждения, я бы так и поступил. Против моего оружия и силы они почти беззащитны на самом деле оказались тогда. И вопрос с Севером был бы полностью снят, одни Крысы точно не способны на такие продуманные действия.

— Так, еще Сохатый говорит, что они вылечили всех раненых воинов и умирающих каторжников. Только на своей личной мане эти «поскребыши» и сотую часть такого дела не потянули бы.

Значит — или они нашли еще Палантиры, что очень вряд ли. Ведь я забрал все шары, про которые было известно основным Высшим Магам. Или они по старинке организовали доставку подводами огромных камней с маной, что всего скорее и случилось.

Уж пару подвод они могли найти у себя и на Севере, чтобы отремонтировать и доставить заряженные камни.

Да, крутая организация выживания, ничего не скажешь! Так ведь их очень сурово по жизни приперло! Поэтому и начали суетиться на пределе своих возможностей!

Быстро смотались на к Роковой горе, нашли лечебные артефакты, камни поиска и еще много чего. От этого и стали отталкиваться, ведь за новую здоровую жизнь и полное излечение от возрастных болезней могут потребовать от Крыс всего, что захотят. Чтобы те смело шли на смерть, когда снова полные сил и ничего нигде не болит, а впереди после победы в схватке всех ждет гора мяса из тел врагов.

Как раз за пару месяцев со всем найденным добром определились, научились пользоваться и правильно организовались.

Со связью у них все обстоит на высшем уровне, могут легко координировать совместные действия, превосходят командиров города на две головы в этом вопросе. Особенно с теми скошами из драгоценных камней теперь станут легко координировать каждый свой шаг сколько угодно раз.

Если даже всего восемь Магов управляют бестолковыми полчищами Крыс в ручном режиме, тогда получается, что они могут проворачивать такие масштабные операции.

Как захват рудников, нападение из засады на стражников и потом еще на две сотни гвардейцев.

У города огромнейшие проблемы с невероятными потерями в личном составе и с доступом к самим железным и медным рудникам.

А у магов прибавилось уже две сотни каторжан, часть из которых может помочь с организацией настоящей армии, став десятниками у Крыс. Полста раненых стражников и еще примерно двадцать гвардейцев, двадцать дорожных рабочих и с полсотни простых крестьян со всей своей скотиной.

Теперь в их распоряжение добавилось семьдесят рабов и семьдесят человек обслуги плюс двести каторжан — да они стали гораздо сильнее после гибели Старших Магов! И у них теперь есть свои новые Рыжие — отчаянные каторжники, очень сильно обиженные на весь род людской.

Наверняка, что тоже мечтают войти в сдавшийся и распахнувший Речные ворота Астор вместе с Магами и хорошенько наказать своих обидчиков! Всех этих стражников и судей города! И сурово трахнуть всех их холеных баб!

А еще у Магов теперь есть лечебные камни, дорогие скоши и камни поиска, просто немерено очень нужных по жизни артефактов.

Тут мне приходит в голову давно вертевшаяся в ней мысль:

— А скажи мне, старина Сохатый! Что случилось после этого или даже перед захватом рудников с Гардией? Ведь с городом точно что-то случилось? Не мог же он остаться невредимым после таких разгромов?

И судя по понурому виду хозяина трактира, ничего хорошего с окруженным с трех сторон людским городом на краю обжитых земель и Голубого мора не произошло.

Глава 7

— Ты прав, ведь еще через месяц, это уже после нападения на рудники, Крысы с Магами рано утром внезапно атаковали город и захватили его за два дня полностью, — по-прежнему нехотя говорит он. — Крысы с Магами и каторжниками. Каторжники там все в основном решили.

Как партизан на допросе, который согласился сотрудничать, но еще немного упирается перед фашистами.

Есть какое-то недовольство самим собой у Сохатого, как будто он потенциальному врагу секреты города рассказывает.

Насчет врага он совсем не уверен, скорее, что еще непроверенному полностью товарищу, но мысль такая блуждает по его довольно открытому лицу, тем более, что он не видит сейчас моего пристального изучающего взгляда.

А кто теперь ставит печать «Проверен полностью»? Понятно, что Совет Капитанов? Только до него еще добраться нужно, там все не так просто наверняка окажется.

— Ты это! Сохатый! Чего из тебя все приходится вытаскивать клещами? Мне нужна полная и точная правда про все случившееся за это время! А тебе позарез нужна моя помощь! Так что давай рассказывай все, что знаешь! — жестко наезжаю я на Сохатого, обозначая тот понятный момент, что ему, кроме меня, никто в этом мире не поможет.

Не вернет здоровье и главное, что зрение не приведет в норму, основную его проблему.

Если он, конечно, не перебежит на сторону Севера, тогда может получить немного лечебной маны. Не столько понятно, сколько могу себе позволить потратить на него я своей собственной персоной.

Да и бежать туда очень далеко, а с таким зрением совсем не факт, что правильно выберешь эту сторону. Хотя чего может быть проще, чем идти навстречу восходящему светилу.

Я снова ничего не понимаю.

Да как так? Как Гардию могли захватить за два дня? Я сам до границы укреплений в городе не успел в тот раз дойти, когда оказался там первый и единственный раз в жизни, но все рассказывали, что они очень солидно построены и укреплены необычайно.

— Прислуга, пару пива нам еще и закуски какой давай! — кричу я в глубину трактира.

— Так я и говорю, что хороших новостей с тех пор больше не было совсем, — опять уныло повторяет Сохатый.

Что, за девять лет больше не было никаких ярких побед? Даже над бестолковыми Крысами?

— Чего там с Гардией-то случилось? Сколько успели эвакуироваться? Сколько в плен попало и сколько Крыс перебили? — задаю я интересующие меня вопросы.

— Да никто не успел, потому что ни одного корабля в порту не оказалось в тот момент. Специально такое время выбрали Маги, очень похоже на это. Не так часто случалось, чтобы в порту вообще никого не было. Специально их задерживали, чтобы в случае сильной атаки успеть погрузить всех женщин и детей. И впереди Крыс пошли каторжники, они подобрались сами поближе незаметно, поэтому оборону прорвали по уму. Так что все из Гардии или погибли в сражении или попали снова в плен.

Еще и кораблей для эвакуации ни одного не было в порту? Совсем какая-то непруха случилась у защитников Гардии!

Тотальная и полностью смертельная, ведь им отступать совсем некуда, только в море топиться, а это здесь считается очень плохой смертью. Значит это, что все они в бою погибли.

И у властей Астора тоже траур случился, они очень на беглецов из последнего северного порта надеялись после эвакуации Муклена. Стойкие суровые воины должны были очень здорово укрепить оборону Астора, а получился в итоге сплошной пшик.

И что, публичный дом наверно в полном составе в плен попал? Или перебили их свои же, чтобы не рожали детей теперь даже не монстроподобным Крысам, а тем же предателям рода человеческого каторжанам?

— Да что же это такое? Сплошные неудачи у города идут! На воинов из Гардии Астор очень сильно рассчитывал, — недоумеваю я.

— Точно у Магов какой-то сильный лидер нашелся после того, как я всех главных у них прибил, — констатирую про себя и слушаю дальше нарочито медленный рассказ Сохатого.

— Погибло при захвате Гардии большинство ее защитников. Они сражались до конца, понимая, что деваться им некуда совсем. Убивали друг друга и своих женщин с детьми напоследок тоже. Чтобы они не достались Магам и Крысам. Так что из пяти с лишним сотен в плен попало всего несколько десятков раненых в бессознательном состоянии. Так еще многие их них, когда Маги их подлечили, все равно покончили с собой, — начал рассказ Сохатый.

— Это на гардийцев похоже, не станут они извечным врагам служить, — соглашаюсь я, — очень стойкие воины и люди в целом.

— В общем, кроме разрушенного города с кое-какой добычей, Маги получили еще огромные потери среди своих воинов, тех же Крыс и каторжан. Правда те из них, кто шел впереди, тоже несли на себе зачарованные доспехи и оружие, не гибли так массово, а вот защитников Гардии убивали с одного удара. Потом еще один из каторжан перебежал на сторону людей, успел добраться до рудников. Он и рассказал, что погибла при штурме четвертая часть из их брата, а еще три с половиной сотни Крыс.

Да уж, положили половину или треть оставшихся Крыс и четверть своих новых Рыжих Маги из-за своего неуемного стремления захватить сплошные развалины когда-то богатого торгового города, в прошлом столицы королевства.

Ну совсем они с ума сошли по этому поводу, это я еще во время учебы у Фатиха почувствовал, что есть у Магов такой пунктик именно насчет Северных городов.

Что это их родная, их истинная земля и только они будут решать, кто там достоин жить и платить им за охрану.

Теперь никто конечно там не живет, зато Крысы обожрались дармовым мясом. Наверно, что и убитых каторжников тоже в котел отправили, чего вкусному добру пропадать. Впрочем, тем все равно деваться некуда, потерпят и такие похороны для своих товарищей.

Как говорится — взялся танцевать с Магами и их Крысами, значит — танцуй до конца.

Пунктик у Магов есть, конечно, но чтобы так разбрасываться своими воинами — это странно. Ведь с захватом города никаких серьезных преимуществ от контроля над ним Маги не получают.

Ну какая-то мебель и прочее барахло из обжитых домов, много припасов, разная добыча с раскопок — вот в общем-то и все, что они приобрели.

Есть в этом какая-то загадка, в настолько кровавом штурме Гардии.

Однако, ничего не скажешь, пусть и очень удачно захватили город Маги, но точно положили там треть своего войска. Совсем не лишнюю треть, у них-то множество воинов каждый год не подрастает и не прибавляется совсем, какие-то жалкие единицы против сотен в том же Асторе.

Может, что есть в этом нападении какой-то другой, скрытый пока от меня смысл?

Ведь в сражениях со Стражей и Гвардией Маги очень правильно и уверенно командовали своими постоянно всегда бестолковыми воинами.

— Все равно как-то мало погибших Крыс и каторжан против пяти сотен крутых бойцов из Гардии? — не понимаю я.

— Да они все там должны были остаться! Или не меньше половины! — добавляю еще свои мысли.

— Так оно и пошло, но Маги быстро поняли, что их воины погибают чаще, ведь зачарованные доспехи и оружие быстро превращаются в обычные, когда кончается заряд маны. Про такое дело тоже перебежавший каторжник рассказал. И стали сами лично выбивать защитников города. Ударят несколько раз и убегают к камням заряжаться, а к ним на смену свежие Маги приходят. Поэтому Крысы и каторжники совсем перестали гибнуть, а защитники города начали постоянно умирать от магических ударов.

— А, ну тогда все понятно, — кивнул головой я.

Каторжники без магии смогут ударить пару раз зачарованными копьями и мечами и все, заряд уйдет полностью. Так же и очень легкие доспехи отразят пару ударов и в ноль разрядятся. Магическое оружие создано именно под постоянную подпитку маной, а когда его используют обычные люди, то оно быстро разряжается.

Тем более, что там и сами мечи с копьями очень легкие, а доспехи слишком тонкие, все под настоящих Магов сделано. Чтобы им было легче и удобнее носить.

Тогда у меня очень крутого, полностью заряженного смертоносного магического копья высокого уровня хватило едва-едва, чтобы Фатиха насмерть поразить. Да еще коварным ударом в совсем незащищенную спину, когда он обо всем позабыл, гоняясь за вторым Палантиром.

Если выжившие Маги относительно слабые по своему потенциалу, но зато всем боевым арсеналом умений владеют, то раз пять могут приложиться в атаке и выбить нескольких противников. Особенно, если у них при себе есть магические предметы, откуда они могут ману без особых проблем забирать. Не такие, конечно, как мои Источники по силе, но десяток-другой артефактов могут неплохо отдать маны для пары ударов, а заряжать их можно довольно легко и быстро на тех же магических камнях.

Главное здесь то, что от магических ударов людей ничего не защищает, а самих Магов никак не достать за защитным куполом.

Ну, только по очень счастливой случайности это может случиться.

Возчик за это время допил свое пиво и ушел из трактира, вскоре его подвода уехала куда-то за бывшую Сторожку.

— Этот не из города? — кивнул я ему вслед.

— Нет, он из крестьян, что живут дальше к побережью моря вдоль Протвы, — понял меня Сохатый.

— Так, значит примерно сотню Крысы потеряли против Стражи, еще пару сотен против Гвардии и при штурме Гардии сотни три минимум. Тогда их оставалось меньше полутора тысяч, это значит, что теперь Крыс не больше семи-восьми сотен имеется в строю. Если посчитать еще полторы сотни каторжников, нет, лучше сотню все-таки. Там тоже не все в воины годятся, да и надсмотрщики теперь необходимы над пленниками и рабами. Чтобы заставлять их работать, но не перегибать палку, как те же Крысы постоянно делают.

Сохатый внимательно слушает меня.

— Это значит, что в строй Маги смогут поставить примерно восемь сотен воинов-Крыс и каторжников, но скорее всего меньше на сотню или даже две. Все-таки за это время умерло тоже немало Крыс от естественных причин.

После этого я откидываюсь снова на спинку тяжелого стула и уже про себя размышляю дальше. Хватит хозяину трактира уши греть, точно ведь про мои слова доложит куда надо.

— А вот город потерял безвозвратно полторы сотни настоящих воинов, но теперь за эти годы вяло текущей войны молодежь уже подросла и несколько сотен из них сейчас учат воинской науке. То есть город уже восстановил потери, стал пусть и не особо сильнее, но численность воинов теперь точно выше прежнего. Его воины взрослеют и становятся более умелыми бойцами, а Крысы неумолимо стареют и слабеют постоянно. не смотря на магическое лечение. Поэтому воевать и терять людей городу снова совсем не с руки, время сейчас больше работает все же на Астор. Молодежь подрастает и ее в городе очень много, а Крысы вымирают понемногу от старости вместе с каторжанами, так как расплода у них почти нет.

— Да, очень ты меня расстроил такими новостями, — я немного помолчал. — Но ведь это теперь не все проблемы Астора?

Что он там еще про Беев говорил? Как будто городу одних Магов с их войском не выше крыши?

— Так ведь, Сохатый? — и старый Охотник кивает головой, соглашаясь со мной, потом продолжает рассказ:

— Теперь с юга начинаются непонятки со степняками. Те Беи, с которыми заключен вечный мир на все времена, пытаются сдержать агрессивную молодежь. Но той все больше и больше, вскоре она займет основное положение в степи, — вносит ясность Сохатый.

Это да, я знаю хорошо, что со старыми и ослабевшими воинами степняки не считается совсем. Поэтому количество тех взрослых воинов, которые хорошо помнят как они выживали вместе с горожанами во время Беды за счет дармового зерна, все время уменьшается, а их влияние стремится в нулю. Двадцать земных лет за это время прошло, очень солидный срок для живущих в степи.

Любой самый могущественный Бей не сможет долго сдерживать своих молодых воинов, если они видят, на кого можно напасть и поэтому требуют добычу и смазку для своих сабель. Пока им хватает войны с Астрией, но та уже почти разбита и загнана в угол, долго сопротивляться теперь не сможет, а в степи каждый год взрослеют тысячи молодых воинов.

В Асторе тоже многие сотни, в степи тысячи, на Севере — в лучшем случае десятки.

Вот такие расклады сейчас получаются с этой стороны Сиреневых гор.

Теперь-то стало понятно мне и всему Совету Капитанов, что нужно было во время Беды не замиряться со степняками, а наоборот воевать как можно дольше. Пока у хорошо вооруженных пришельцев имелось огромное преимущество в количестве воинов. Загонять жителей Бейств подальше от побережья в бесплодные степи и превентивно вырезать.

Но тогда наступивший мир однозначно оказался нужен черноземельцам с тактической точки зрения, а вот со стратегической он привел город к сложившемуся теперь почти безвыходному положению.

Астрию степняки рано или поздно добьют, потом могут немного повозиться с Магами Севера. Если удастся их натравить на Магов. Сотни оставшихся Крыс точно своими тысячами конницы южане вырежут, Магов наверно не смогут достать в Башнях, но гигантские запасы зерна возьмут под свою руку.

Хотя насчет сохранности этих запасов у меня большое сомнение. Это маги Севера могут сами при свободной мане его надежно хранить, а в башнях у Роковой горы оно просто пропало наверно.

И на кого потом им останется обрушиться? Вот это вопрос из вопросов для местных властей и всех жителей Черноземья.

— Ладно, с Магами разберемся со временем, если Ратуша попросит. Пошли в номер, полечу я тебя сразу пока никого нет.

Специально закинул наживку через Сохатого Совету Капитанов. Наверняка, что он быстро доложит о моих словах властям Астора. Только тут есть много о чем подумать, горькие уроки окончательных итогов моих прошлых побед нельзя забывать так быстро.

На это дело Сохатый соглашается сразу, мы поднимаемся наверх, я легким шагом, он с большим трудом, хватаясь за перила для устойчивости и с трудом подтягивая свое большое тело. Потом открывает дверь в самый большой номер, а я понимаю, что гостей тут тоже давно не было, даже белья на кроватях нет, их тут две стоит.

— Садись сначала, посмотрю твою голову.

Сохатый занимает табурет и я прохожу пару кругов около его головы с камнем в руке, трачу процента три-четыре только на голову и потом отнимаю руку.

— Сходи посмотри в окно. Помогло или нет?

Здоровяк открывает глаза, промаргивается и с огромной радостью смотрит мне в лицо:

— Точно ты ведь! И не изменился ни капли! — с восторгом заявляет он.

— Так уж и не изменился? — сомневаюсь я.

Девять наших прошедших лет оставили отпечаток даже на мне, это я отчетливо видел в зеркале в последний раз. Как ни оздоравливай организм, он все равно стареет и меняется не в лучшую сторону.

— Ну, если честно, есть немного, старше стал выглядеть, — неуверенно говорит Сохатый, очень опасаясь меня сейчас обидеть или расстроить своими словами.

— Вижу все как в молодости! Спас ты меня, Ольг! Я ведь уже думал трактир закрывать и в город на вспоможение от Гильдии садиться! Ой, спас! Теперь еще побарахтаемся! — радуется мужик.

— Ложись на кровать и лежи спокойно, сейчас спину тебе и колени поправлю, — прерываю я его восторги.

Та же процедура с обоих сторон тела, еще шесть процентов маны уходит из меня, но теперь Сохатый готов прямо прыгать от счастья и постоянно благодарит меня. Прямо готов руки целовать, так его возможность нормально видеть и ощущать себя здоровым радует.

А кого новое зрение не обрадует? В неотвратимо наступающей темноте?

— Ладно, скажи своим, чтобы готовили мне ужин. И если есть в округе кого из крестьян подлечить, пусть тогда привозят сюда. Хотя я и сам могу прогуляться к лежачим завтра и потом тоже. Но пошли кого-нибудь рассказать мужикам в округе про такого Лекаря заезжего. Теперь у меня силы побольше и нужды торопиться никакой никуда нет. Денег много брать не стану, но по тайлеру пусть готовят за серьезное исцеление. За небольшое — половину золотого возьму.

Сохатый молодой поступью слетает вниз и я слышу как начинает отдавать приказы прислуге, разглядев наконец творящийся бардак на кухне и валяющиеся везде клубы пыли.

Кому еду готовить, кому — все отмывать и номер гостю стелить, кому бежать по соседним хуторам и звать народ на лечение.

Зазывать на лечение отправил двоих сразу, чтобы побольше крестьян посетить до ночи. До нее всего часа два осталось, так что немного кого успеют обежать. Ничего, потом уже голубиная почта сработает.

Я пока ужинаю наскоро приготовленной едой, три кружки пива разожгли аппетит как следует, потом отдыхаю в номере, как первая подвода привозит недавно переломавшего упавшим деревом ноги в лесу крестьянского паренька.

На него уходит восемь процентов маны, ходить он пока не сможет, но уже вскоре полностью выздоровеет. Внутренние повреждения я ему залечил, а порванная кожа пусть сама заживает, впредь умнее будет.

До ночи принял еще троих крестьян, кого с зубами, кого со спиной и потом поток закончился, все остальные приедут завтра.

Вот так я решил начать лечить черноземельский народ прямо с этой стороны Протвы. Тут вдоль нее на хуторах живет несколько сотен народа теперь, когда крестьяне завели и вырастили детей, так что хватит мне работы на пару-тройку дней точно.

В Астор идти я не спешу, а пока с этой стороны создаю себе репутацию спасителя-лекаря. Вылечу тут под сотню народа, разряжу Палантиры и потом вернусь в Храм, пока народ здешний однозначно превратится в моих поклонников.

Какой бы я не был Маг, но за свое личное здоровье и избавление от боли все встанут на мою сторону.

Это и есть мой довольно простой способ появиться здесь, чтобы не сразу же портить отношения с местной властью, чего мне вообще не нужно.

Сначала я собирался заехать спокойно в Астор, пообщаться с Гритой, Клеей и нашими детьми, всеми моими друзьями и приятелями, не собираясь влезать в высшую политику совсем.

Лишь бы меня не трогали и больше мне ничего не требуется.

Это в том случае, если у Астора и Совета Капитанов все в полном порядке по жизни и от меня ничего особого не нужно.

Но теперь, как оказалось, дела у города очень плохо и тяжело идут. И еще случились такие эпичные разгромы сразу после моего исчезновения, поэтому все время очень напряженная здесь обстановка.

И с севера враги сейчас для Астора неодолимые, и с юга скоро прискачет орда степная посмотреть, как тут люди живут и не пора ли их в рабство определить?

Ха, с одной ордой я уже разобрался, так что и вторую тоже потяну, если нужно будет.

Поэтому тихонько отсидеться мне точно не получится, но и с властью мне тоже окажется очень трудно договориться, как я уже предчувствую.

Они же свою вину за все поражения и разгромы не захотят на своих плечах и шее дальше нести, обязательно попробуют на меня переложить. Почему-то это я тоже предчувствую.

Глава 8

За ужином посидели вместе с помолодевшим и повеселевшим сразу же Сохатым, он и рассказал мне как смог про теперешнюю ситуацию в Асторе. Экономическую, внутреннюю и политическую.

Скажем, что так странно рассказал, направление мыслей определил, но в подробности влезать однозначно не стал. И никакие конкретные факты не привел, не разъяснил мне ничего толком. Как-то все бочком обошел такие скользкие темы про несправедливость и что власть имущие под себя без всякого зазрения совести гребут.

Как они и должны поступать в условиях такого военного положения и полной неразвитости уравновешивающих их личную власть общественных институтов.

Как мне уже очень настойчиво кажется, что переродилась относительно справедливая власть Совета Капитанов во что-то другое. Так ведь уже двадцать с лишним земных лет прошло с начала Беды, а сама эта конструкция хороша была только во время полного равенства, так называемого «военного коммунизма».

Когда все на полном доверии друг к другу и даже пайку одинаковую кушают, и командиры, и рядовые бойцы.

А теперь в мирное время соблазнов все больше власть должным образом употребить, чтобы навсегда зафиксировать это сложившееся положение именно как управление городом тех же «двадцати дожей». Двадцати самых лучших и однозначно, что теперь навсегда самых главных семейств Астора.

Вот и Сохатый подтверждает мои мысли, начиная снова неторопливо, причем обдумывая каждое свое слово, зудеть:

— Стало примерно так же, как когда в Бействах жили и в первые пару лет после Возвращения. То есть, что все делается по команде, все общее и такое постоянное выживание, что все должны слушаться и не спорить с приказами из Ратуши.

— А, то есть, как во время войны? Военное положение? — понимаю я, — Даже в экономике?

— Да, приезжал еще как-то Торн года четыре назад, жаловался, что власть совсем прижала по деньгам из-за неудачно складывающейся войны с Магами.

— В чем это выражается? — насторожившись, спрашиваю я, но хозяин трактира машет рукой, заранее снимая с себя всякую ответственность за сказанные слова:

— Да я особо и не вникал тогда. Если в общем, то теперь Ратуша очень сильно подняла налоги и жить стало не так весело, как раньше мастеровому народу. В два раза подняла всем таким, как я, а остальным еще больше.

Да уж, в два раза это очень много, но для военного времени нормально. Если на год-два введена такая мера, а вот если больше — то уже непонятно почему. Если активные боевые действия больше не идут, большой убыли в обученном личном составе и доспехах с лошадьми не выходит.

Так думаю я, но говорю совсем другое:

— Это понятно, когда город должен очень сильно на защиту крайне необходимых рудников тратиться и пенсии платить на погибших защитников города, — говорю я, для вида активно поддерживая власть в городе.

Сохатый точно все мои слова куда надо и как надо передаст. Поэтому стараюсь его вообще ничем особо не насторожить, все начинания городских властей поддерживаю. В конце концов — местным виднее, как свою Родину защищать и выживать после таких разгромов и потерь.

Про пенсии я не знаю точно, но наверняка, что себестоимость металла по итогу поднялась в разы по сравнению с прошлой его ценой.

Да еще одна трудно решаемая засада в его добыче имеется — каторжан бесплатных почти не осталось, которые за еду трудились. Теперь они все на Магов с душей работают, крепят своим трудом благосостояние врагов Астора. Приходится, наверняка, наемных рабочих на рудниках держать, постоянно их охранять, хорошо кормить, еще плату высокую за труд и риск выдавать.

Да, или мобилизовать на трудовой фронт или платить побольше — выбор очень простой.

Без постоянных поставок металлов городу очень трудно выживать, раз уж так получилось. что все месторождения на севере континента. В принципе, как в том же Сатуме, так что необходимо прокладывать железную дорогу вдоль всего континента. Может еще на моей памяти это случится, сейчас победим всех врагов и заживем как люди.

Есть и моя доля вины в случившемся — так могут думать свидетели того, как лично я и очень настойчиво предложил потрясти башни Севера ради трофеев.

Если приходится так постоянно уже несколько лет тратиться городу на постоянную охрану рудников, а до этого хоронить своих воинов и считать попавших в плен десятками, то про себя власть города может меня материть очень старательно. Могут пока надеяться, что если бы не мое активное вмешательство с нападением на башни Севера, то тогда такой суровой ответки не прилетело бы от Магов.

Наивные мечты — больше их никак не назовешь. Я-то это очень хорошо понимаю.

Они же не знают ничего про то, что Магам оставалось всего пару-тройку месяцев до того момента, как они по своему же заранее составленному плану неожиданно, но неизбежно завладеют Палантирами. И сразу же, с одного только легкого прикосновения к манящим своим светом шарам, превратятся в неумолимо жестоких и беспощадных сущностей с невероятной силой в мешках на груди.

Если бы только один такой Маг выжил, как вроде должно было случиться, двое таких или даже трое — это все абсолютно не важно. После обретения Великой силы и потери своей человеческой оболочки приведение города к полному повиновению произошло бы показательно жестоко.

С морем крови и кучами мертвых тел на улицах города. На которых бы очень отожрались Крысы.

Придется намекнуть Совету капитанов на такой неизбежный вариант, пусть хоть немного задумаются о том, какой подвиг в итоге я совершил. Спас их задницы и весь город от разрушения, уж с четырьмя Палантирами тот же Фатих снес бы его до основания.

Что я унес из этого мира Камни Зла, перековал их в безопасном месте в Камни Света и Добра. Вон как они светятся красиво в темноте и отражают лучи Ариала. Но трогать их не обладающему силой категорически нельзя все равно.

Такую в общем-то поучительную историю я и собираюсь рассказать Совету Капитанов, а возможно, что еще всем жителям города. Не стану на то, что обидели, не поняли и не оценили напирать, а расскажу только про абсолютно необходимые для выживания города дела.

— Да, раньше их нельзя было касаться, потому что они забирали все человеческое из своей жертвы. Но сейчас я подчинил их себе, мне их перековали полностью в других мирах и теперь одни только добрые дела с их помощью совершаю, — как-то примерно вот так будет звучать мой рассказ.

И мои лечебные темы тут очень кстати зайдут, городу позарез необходимы здоровые работники во всех сферах.

Но пора послушать, что мне расскажет бывший хозяин когда-то сильно прибыльного бизнеса, который теперь тоже должен платить повышенные налоги городу на содержание армии.

— Я не совсем в курсе того, что там происходит, сам понимаешь, у меня тут свои дела. И так они едва-едва идут. Но по деньгам сильно подзажали всех хозяев мастерских, лавок и трактиров. Еще теперь люди из Ратуши много где сами распоряжаются, куда раньше не лезли, — и хозяин очень выразительно посмотрел мне в глаза со своим новым зрением. — Так нужно для защиты города.

Я намек Сохатого понимаю, он критиковать власть не хочет даже наедине со мной за столом в пустом трактире.

Но все расклады по городу знает точно, и ему это тоже очень не нравится. как я догадываюсь.

Очень осторожный мужик, понимает, что с Советом Капитанов я, скорее всего, наедине разговаривать буду. Вдруг на его мнение сошлюсь? Как мнение простого народа? Высказанное мне в первом попавшемся на пути трактире.

И намекает, что власть теперь не такая добрая, как раньше и все больше стратегические предприятия, такие как мастерские Крипа или кузницы Водера под свою руку забирает. Или уже давно забрала, как только пошли первые поражения. Его трактир на отшибе таким людям совсем без интереса, вот он и не в курсе чужих проблем. Или в курсе, но мне рассказывать не собирается.

А вот тот же «Лиса и журавль» гораздо интереснее будет для городских властей. Или для отдельных представителей этой самой власти, что в принципе одно и тоже. Один подаст пример, как можно отжать интересный актив и все — плотину приличия и общей сдержанности прорвет сразу.

— Что, мол, не время наживаться на своем родном городе и получать огромные прибыли, а всем нужно работать за ту же плату у самих себя в мастерской или кузне. Пока война у порога и всем жителям грозит страшная смерть — извольте потерпеть эти ограничения военного положения, — так я понимаю невнятные слова Сохатого

Это тоже один из способов забрать себе или своим детишкам самые прибыльные мастерские через национализацию в военное время. Управлять-то ими во имя города обязательно только такие специальные люди встанут, самые ближние родственники Совета Капитанов.

И не только как ближние родственники, но уже сейчас непосредственно меняющие старых одряхлевших Капитанов в самом Совете, наверняка, что все так и обстоит с передачей власти в Асторе.

Суровые капитаны передают ее, конечно же, своим детям, сыновьям и зятьям, ибо кому же из проверенных людей они могут ее передать? Только самые близким к себе лично, ведь другого механизма передачи власти вообще никакого не предусмотрено. После образовавшегося полного вакуума власти с исчезновением номинальной власти Магов.

Учитывая, что женщины тоже имеют огромное влияние в самом городе, я не удивлюсь, если самые пробивные из них окажутся в Совете.

Например жены Шидера и Кройнца, они вполне на такое потянут и зададут новые уровни внедрения власти в самые успешные бизнесы. Не для того мужья некоторых из них спасали людей города в лихие времена, чтобы теперь самые умелые и тароватые торговцы и ремесленники с помощью денег подвинули Совет Капитанов от власти подальше.

Но для этого необходимо взять под свое личное управление все самые значительные денежные потоки в городе.

Как в средневековой Венеции или современной Турции, где двадцать самых влиятельных семейств контролируют всю страну, особенно в области экономики. Две из них например туризмом распоряжаются по всей стране.

Власть — она всегда такая, может и так распорядиться самыми интересными активами. Тем более, что в момент временной национализации под предлогом внешней опасности их проще всего под свою руку забрать.

— Ладно, придется планы менять на будущее, а пока я здесь людей полечу, начну очки великой признательности в свою репутацию вкладывать, — думаю я про себя.

Так и пошла у меня жизнь при трактире, для народа местного сильно спасительная по части продления жизни и вырывания из лап смерти. Медицина сейчас здесь находится на таком уровне, что ни в городе спасения не найдешь, ни в селе глухом, а уж особенно на привольно разбросанных по пустынному берегу Протвы хуторах. Здесь земли можно без ограничений взять под себя сколько хочешь, но и опасностей вокруг тоже заметно побольше, чем за широкой рекой. И чтобы продукты животноводства с растениеводством в город возить — обязательно лошадь с подводой требуется.

Хотя бы одну на три-четыре хутора непременно нужно иметь, а лучше еще больше.

Когда-то Сторожка прикрывала все эти хутора от визита Крыс, а теперь ее нет. Пусть нет и Крыс тоже, так теперь степняки стали часто заходить на южные земли около Смертных гор. Пытаются постоянно перекрывать дорогу из Астрии, чтобы не разбегались будущие данники и рабы из осажденного города. Поэтому все торговые караваны закончились, по словам Сохатого уже все жители Астрии, кто мог, удрали в Астор и теперь дорога совсем опустела.

Должен же кто-то новым свирепым хозяевам, диким степнякам, землю обрабатывать, еду растить и налоги платить.

После тотально контроля от дворян еще может, что и полегче такая жизнь под степняками крестьянам Астрии покажется со временем. Они-то над каждым крестьянином стоять не будут, назначат долю урожая к сдаче и вернутся в свои степи радоваться жизни немудреной такой.

Когда много еды и красивые пленницы взгляд услаждают — что еще нужно для счастья настоящему воину?

Пока в общем-то больше ничего и не нужно точно.

А у Астора теперь нет сил, чтобы еще юг Черноземья как-то контролировать и хотя бы какое-то патрулирование здесь наладить. Да еще понимают все начальники Гвардии и Стражи очень хорошо, что такие действия только приблизят первые стычки с очень много теперь о себе понимающими сыновьями степей.

Этого все стараются избежать изо всех сил, пока мы официально находимся в дружественных отношениях.

За три дня пролечил человек восемьдесят народа, но не просто так, а за нормальные деньги. Просто так бесплатное лечение никто ценить не станет, а вот по пол тайлера или целый тайлер за сеанс всех заставят уважительно к Лекарю-Магу относиться.

Совсем бедных и болезных и так лечу, но по очереди, на восемь платных пациентов одного бесплатного беру, чтобы не наглели. Впрочем, здесь таких бедолаг почти совсем нет, народ зажиточный и самодостаточный живет на этом берегу.

И так себе пятьдесят тайлеров заработал, шесть монет дал Сохатому на раскрутку бизнеса, хотя можно смело сказать, что просто подарил. Вряд ли он мне долг отдаст, совсем не те у него обороты теперь.

Какая тут раскрутка бизнеса на далеком отшибе, если через несколько лет или даже месяцев непременно степняки пожалуют? Хорошо, если сразу не сожгут трактир, хотя вроде пока не должны, просто попросят уже именно в степь налоги платить, а про город свой забыть.

Ничего, народ тут самодостаточный, теперь и у Сохатого в трактире сразу какая-то жизнь появилась, крестьяне и еду заказывают и пиво пьют усердно на радостях от излечения. Так оно сразу и закончилось, поэтому Сохатый сам на следующий день смотался в Астор за парой подвод пенного напитка с выданными мной опять же в долг золотыми.

Своего золота у него, конечно, сейчас для оборота нет, такое же самое дело, как и в прежние сытые времена не хватало денег на полную закупку. Куда он их постоянно прятал? Или Гильдия все себе забирала?

Ладно, пусть порадуется новому зрению и немного наладившейся торговле, снова заявит о себе, как о солидном покупателе в городе.

Ну и доложить обязан по старой памяти про мое внезапное появление в Черноземье, как я понимаю, по своей имеющейся обязанности граничного стража.

Против этого дела я тоже ничего не скажу против, прятаться не собираюсь, но и нарываться лишнего на проблемы не хочу. Я пока пришел просто навестить своих женщин и посмотреть на родившихся детей.

Стану ли я их в Магов оформлять? Этот вопрос пока из таких, про которые не нужно вслух говорить.

Ни в какую политику не лезу, местные расклады меня особо не касаются, ничего менять не собираюсь — такова пока моя официальная политика. Просто творю добро за разумную цену, тем более, что здесь все понимают его настоящую природу именно как самого обычного магического деяния.

Это тебе не в царской России чудеса творить, крестясь постоянно на образа, или товарищу Сталину объяснять его лечение технологиями из коммунистического будущего-будущего, или в моей современности тоже людям никак не объяснить мои невероятные способности.

Там какое-то другое объяснение необходимо, типа аккумулирования личной энергии и прочей экстрасенсорики.

А здесь с этим делом все просто обстоит. Раз Маг — значит можешь гораздо больше других. А если еще и людям помогаешь — значит, что очень хороший Маг.

Правда, есть одна проблема в таком определении, ведь по местной убежденной вере таких вообще иметься в природе не должно. Но как-то вот один такой хороший и отзывчивый к чужим проблемам Маг, особенно что за недорого, появился все-таки и ведет прием.

Через три дня один Палантир разрядился совсем, поток больных поуменьшился и я решил прогуляться в Храм на подзарядку. Все, кому нужно было обязательно по здоровью мне показаться, уже скатались к трактиру, теперь пора заняться своими делами.

Самое удобное для меня время, пока власть напряженно думает как на мое появление реагировать, чтобы порешать назревшие вопросы. Наверняка, что собирают совещания в составе Совета и решают вопрос, как меня к войне с Севером привлечь попроще да полегче.

На самом деле именно я — теперь самая простая спасительная возможность для города разобраться с угрозой с Севера.

Раз военной силы и что еще самое главное — знаний и умений, как побеждать Магов у горожан для такого дела явно не хватает.

Это еще они не знают, но я и с проблемами с юга могу тоже нормально порешать, ведь опыт такой имеется.

Есть у меня сила, чтобы показать степи, кто тут самый главный на этой стороне материка.

Утром рано ушел из трактира, добрался до стоянки, постоянно контролируя деревья перед собой и оказалось, что очень не зря так свою ману постоянно трачу.

Все-таки привлек к себе внимание очередного Корта. Хитрый и наглый Зверь притаился у меня прямо на пути на удобной для прыжка вниз большой ветви и даже рискнул прыгнуть мне на голову. Видит же, что я смотрю на него и жду его прыжок, но все равно не стал стесняться, решил откровенно выступить основным хозяином всех нагорий.

Сразу получил с лету по морде и всему телу мощный пинок, отбросивший его в сторону. Отлетел на десяток метров и не смог сразу на лапы вскочить, переживая в этот момент сильную боль от мощного удара о ствол дерева.

Оставлять я его в живых не стал, хорошо помня, что Корты все равно даже после таких плюх продолжают за мной следить и пытаются снова напасть на магически одаренного героя. Тянет таких зверей ко мне прямо как магнитом.

Поэтому подскочил к ошеломленной зверюге и добил парой выстрелов из Беретты прямо в глаз темно-серого зверя, потом просто оставил лежать тушу в лесу. Шкурой, конечно, не стал заморачиваться, не до таких радостных хлопот мне сейчас.

Нужно обязательно дорогу от Астора до Храма зачистить как следует, чтобы без таких сюрпризов проходить, поэтому — прости, Зверь и прощай!

Может быть, что ты еще не самый последний зверь здесь, кому-то еще тут со временем придется подохнуть от моей руки с новейшими технологиями в ней.

Первый случай применения огнестрельного оружия на всем Терене — нужно запомнить этот знаменательный день в истории Черноземья и всей планеты.

Двадцатый день пятого месяца лета тринадцатого местного года после Беды, вот эта дата теперь в истории.

После подъема сразу положил заряжаться Палантиры и пока порадовался, что третий закопал не так далеко, как лежат в старом глубоком тайнике те два. Как предчувствовал, что придется еще один с собой забирать, раз я так в лечение народа ударился.

Проверился на стене, Энергия и Магия позвали меня на Стол поспать, а после пробуждения я с неподдельным восторгом узнал, что стал теперь Магом целой седьмой ступени!

И Энергия дошла до двенадцати шестнадцатых, то есть до шести восьмых.

Вот и перешел я этот огромный разрыв между шестой и седьмой ступенями развития Великого Мага!

Если бы постоянно на магическом камне заряжался — произошло бы это событие гораздо быстрее, однако с банями в качестве источника маны только так получилось.

Очень значимое событие лично для меня, ведь несколько лет его дожидался!

Значит это, что еще десяток лет и точно на восьмую ступень перейду. Если не перееду в магические Башни постоянно жить конечно, но мне пока особенно туда не хочется.

Хотя я уже и так встал в ряд Великих Магов прошлого.

Особо мне с моей общей магической необученностью это деяние ничего не дает по большому счету, просто маны смогу набирать еще больше и больше солидно. Примерно в полтора раза больше, чем на шестой ступени! Читал когда-то в Башнях о таком распределении маны по ступеням. И Палантиры теперь можно еще сильнее заряжать, еще безопаснее они для меня стали.

Так я и поступил, два зарядил полностью, третий до семидесяти процентов вместо шестидесяти. Мне теперь особо незаметно побегать в Храм не получится, так что лучше побольше зарядить Источники, чтобы меньше суетиться.

Пропадал два дня в Храме, а когда вернулся к Сохатому, то не поверил своим глазам!

Меня там встречают мои старые приятели Гинс и Торк. Вот так просто сидят за кружкой пива в снова опустевшем трактире, явно что меня ждут. Больше-то им тут делать точно нечего.

— О! Живые оба! — вот я как обрадовался такой неожиданности.

Что живы до сих пор мои приятели, пусть Учитель заметно постарел, стал совсем седой, а вот Торк только еще больше возмужал, хотя и так куда уже больше. Седина и у него в волосах мелькает, но выглядит он таким же крепышом.

Учителю уже к сорока пяти годам, а разведчику только тридцать шесть, если по земному летоисчислению посчитать.

Долго я стоял напротив своих друзей из прошлой жизни, разглядывая их лица, потом обнялись по очереди и присели за стол.

Сохатый тут же уши греет, протирая соседние столы, но Торк сразу сказал мне:

— Ольг, нас прислали сюда как твоих друзей от Совета Астора. Именно поэтому мы с Гинсом здесь, хотим поговорить с тобой.

— Ну и отлично. По делам поговорим потом, как вы сами живы-здоровы? Как жены и дети? Как служба и кем ты теперь стал? И ты Учитель?

Глава 9

Разговоров про знакомых нам хватило бы до самой ночи, но вот тут все оказалось не так просто, как я было понадеялся. Давно меня здесь не было и многое уже заметно поменялось, и сами люди, и экономическо-политическая обстановка в государстве.

Старые товарищи — они точно мои старые знакомые, но отношение у них ко мне разительно отличается, как я хорошо ощущаю.

Если Учитель просто радуется этой встрече без всяких задних мыслей, то Торк явно выполняет служебное задание и это я тоже наглядно чувствую.

Что-нибудь такое ему задано, чтобы прощупать меня и мои намерения в отношении города. И особенно его власти, к которой вопросы остались еще с тех самых пор. Когда зажали в свою пользу лично мою победу, пропиарились на совсем чужих достижениях, а сами теперь облажались по полной. И теперь находятся в тупике, не могут ничего с Магами порешать, помня о огромных потерях. Огромных для небольшого населения Черноземья конечно.

Этот вопрос еще не утрясен вообще, у них своя история побед, а у меня своя. И нужно их как-то свести вместе к обоюдному согласию, а с этим делом ожидаются большие проблемы.

Про себя я пока рассказал совсем немного, что вернулся только проверить своего ребенка от Гриты.

То, что Клея забеременела тоже от меня, про это возможно, что знает Гинс, но особо лучше не упоминать ее имя пока всуе. С кем-то она точно сейчас живет, поэтому сначала мне предстоит много чего узнать заранее, чтобы ее не подставить.

К детям от Магов вполне возможно, что будет не самое лучшее отношение в Асторе, это можно проверить на примере той же Гриты. Она оставалась очень популярной певицей и личностью в городе, все знали ее как мою постоянную подругу, но все это было до того времени, как я проявил себя Магом.

А вот что случилось дальше? Пока я без понятия, но очень хочу это узнать.

И по затянувшемуся молчанию приятелей понимаю, что далеко не все новости меня обрадуют.

— Что, стражник родился? — и я объясняю приятелям этот прикол, переводя с земного смысла на местный.

Потом говорю, что других задач у меня пока нет. Вот пока лечу народ здешний, чтобы они не болели, могли много и долго для своего города работать и платить налоги. Приношу пользу воюющему Астору доступным способом, укрепляю его тыл, раз уж пока живу здесь. И в Асторе этим же займусь для начала.

Больше ничего говорить не стал, где пропадал и что делал, не место это для таких разговоров. Да и вообще ничего про мои возможности говорить кому-то не стоит, пусть я буду официально все тем же начинающим Магом с сатумской половины континента.

Как назвался когда-то гвардейцам и Охотникам, вот и не меняю свое признание больше.

Начинающий, но очень сильный и с магическим арбалетом, сносящим Башни с одного попадания.

— Вы-то как поживаете? Давайте, рассказывайте! Как там все наши поживают в Асторе?

Торка сразу же обратно призвали в Гвардию, как только он по моему совету вышел в отставку, чтобы помогать супруге со сделками. Призвали после первого же разгрома на рудниках. Там потом почти вся разведка полегла в умело организованной Магами засаде, вот его снова и мобилизовали. Теперь он командир разведки и в чем-то большой человек. Командует не одной осьмицей разведчиков, а всеми тремя.

— Много у нас товарищей за это время погибло, много должностей освободилось, Трагер тоже теперь четырьмя осьмицами командует, — говорит он мне.

Это хорошая новость, еще один лично спасенный мной от смерти воин занимает относительно неплохую должность.

— Ага, это как Генс раньше?

— О, Генс теперь заместитель начальника Гвардии — очень большой человек! Но не зазнается, все так же на занятия ходит, теперь учит молодежь, — докладывает мне Учитель, — а вот Вилсер погиб.

— С Магами?

— С ними, с Проклятыми, — отвечает Торк и смотрит так настороженно на мою реакцию.

А я что? Я к ним официально и фактически вообще никакого отношения больше не имею, вместе у скошей всем кворумом в этой жизни больше не общался. Еще у Фатиха, пусть и очень плохонького, но никакого обучения не проходил. Совсем я из другого магического ковена по моей легенде, с той стороны Сиреневых гор.

Которого там, конечно, вообще нет и быть не может, но кто про это точно может здесь знать?

Понятно, что никто, а наш веселый поход никакой ясности никому не добавил насчет имеющихся за перевалами магов.

Или совсем не имеющихся, что скорее всего, но про это знаю только я один. Учитель, конечно, тоже рассказал, что никогда о таких товарищах не слышал, только он далеко от своего родного Пельтума нигде и не был.

Пока не бросился убегать, спасая жизнь.

— Жалко парня, я ведь его тогда спас, а второй раз не оказался рядом, — проникновенно сочувствую я.

Сейчас вокруг нас никого нет, можно свободно говорить, если негромко. Сохатый услышал, что нужно, что это те самые совсем правильные люди ко мне от Совета Капитанов приехали, а не заговорщики какие-то против города с Магом свои темные дела обсуждать собрались.

Поэтому сразу исчез за стойкой.

Своих лодырей там нещадно гоняет, вот кого точно совсем не порадовало его новое зрение.

Это наше общее знание про спасение Вилсера — оно явно не для всех, что мои товарищи уже тогда знали про мою магию, лечебную и боевую.

Времени много, конечно, прошло с тех пор, очень много чего после этого случилось, но все равно только между нами можно вспоминать славные былые денечки.

Еще я немного насторожился, ведь хорошо заметно мне, что дружба дружбой, но тот же Торк приехал сюда с конкретным заданием прощупать меня.

Значит определенно, что задано ему такое поручение вышестоящим начальством, а он его пока исправно исполняет и мне про него ничего не говорит. Нет какой-то особой искренности между нами сейчас, как это было раньше.

Вроде и радуется встрече как может, но чувствую я, что есть у него опасение насчет меня определенное. И что он должен его развеять для себя лично и для своего начальства тоже, если не для всего Совета Капитанов.

Про свою жизнь он ничего не рассказывает, даже про Абель отделывается только общими словами — это первый такой признак непонятной скрытности.

Что все у них хорошо, четверо детей растят, живут в новой квартире уже на второй улице. Про ее работу в агентстве вообще ничего не сказал, а я не стал настаивать.

Успели все-таки квартиру в почти элитном районе купить, самый элитный — это конечно с видом на Ратушу.

Я бы лучше с видом на пристань и море поискал, но постоянный холодный ветер с моря зимой в еще совсем не так герметичные ставни мешает там жить очень заметно. Летом вот хорошо бы там поселиться, чтобы жару легче переживать с постоянным морским бризом в окошках.

А что, куплю или сниму пару квартир, одну на лето для жизни, вторую на зиму.

Работает Абель там в агентстве сейчас или не работает? Как вообще у них дела в общем бизнесе?

В конце концов — это их личная жизнь, а я пока снова непонятный товарищ и хорошо понятно, что сближаться со мной так уж близко, как это случилось раньше — возможно, что и не стоит.

Раньше я был очень продвинутый пришелец из-за перевалов, а теперь конкретно сильный Маг и это обстоятельство все очень меняет.

Да, старина Торк сделал неплохую карьеру в Гвардии благодаря своей недюжинной силе и умениям крутого бойца, пережил не один десяток кровопролитных схваток, имеет умницу жену, вхожую в самые важные дома Астора и не хочет никак рисковать своим положением. Полностью его устраивающим теперь, когда он уже командует всей разведкой и сам посылает на смерть воинов.

Его точно все устраивает сейчас в жизни, а наше старое знакомство может этому благополучию еще и помешать при определенных обстоятельствах. Вот поэтому он так насторожен и прощупывает мои реакции на всякие в теории мне несимпатичные слова, типа такие, как про Проклятых магов. Только и я к ним не лучше отношусь, видел, что с ними мана Источников делает.

Именно, что по приказу сюда Торк приехал, как мой старый приятель, но если бы спросили его по желанию, то точно избежал бы такой чести.

Если смог бы. Но выбрали именно его меня встретить, знает начальство, что числились мы когда-то приятелями точно.

Да больше и некого, Генс слишком важная теперь фигура, чтобы посыльным ездить, остальные гвардейцы и разведчики не так со мной были в прошлом близки.

Могли бы еще Кроса с Драгером сдернуть в посольство, но они наверняка далеко сейчас находятся, где-нибудь около Рудников оборону держат.

Поэтому выбор пал на Торка и Гинса, что вполне понятно.

Выше ему точно не прыгнуть, но даже будучи просто командиром разведки — он довольно важный человек в командовании Гвардии, на совещания к начальству постоянно ходит. Все у него хорошо и без таких непростых встреч.

А всего пара неосторожных слов с моей или его стороны, а может просто случайных свидетелей того, что мы слишком тепло пообщались при встрече и где-то ему поставят серьезный минус.

Что он с Магом, не до конца понятным, как-то чересчур близок, а ведь должен думать только о том, как защитить город и что еще гораздо важнее — именно власть определенных людей города. Его показательное молчание про участие своей жены в бизнесе агентства меня серьезно насторожило, но я не стал пока никак обращать на это внимание.

— Да, не добил я тогда всех Проклятых Магов, а оно вон как пошло. Но времени у меня на такое дело уже совсем не имелось в наличии, другие, гораздо более важные, дела ждали. Нужно было все Черноземье от страшной беды спасать.

Торк прямо подскочил после моих слов, вопросительно уставясь мне в лицо и желая услышать про эти важные дела.

Необходимо ему побольше обо мне узнать, чтобы отчитаться начальству по приезду.

Но я не стал развивать свои мысли, ведь лучше эти доводы высказать непосредственно уже его высокому начальству.

Тем более, что мой второй собеседник, да что там, просто самый настоящий родственник — Учитель, он же Гинс, мне все по-простому и без лишних церемоний рассказывает.

Он-то никакого солидного положения не занимает и обломаться с карьерой ему тоже не грозит. Ибо до сих пор все так же работает тем же инструктором в Гвардии за такие же совсем небольшие деньги. Только уже не за сорок данов, а за полтора тайлера.

Ну так и цены на все в два-три раза уже выросли, как замечает он сразу

Вообще ноль продвижения по службе, тем более, что у него точно такой же самый ноль амбиций по жизни.

Был тогда в Сатуме и сейчас тоже имеется. Поэтому он спокойно и радостно рассказывает мне о своей жизни:

— Мы с Ирнией живет в той же квартире, которую купили еще тогда, после похода в Сатум. У меня тоже уже четверо детей, два мальчика и две девочки. Ирния не работает, занята семьей, я преподаю в казармах и еще три дня в осьмицу стою в «Лисе и Журавле» в охране. Почему подрабатываю охранником в трактире? Денег потому что не хватает, в последние года жизнь в Асторе очень подорожала, поэтому Ирния тоже иногда ходит помогать в прачечной около хамама.

Вот эта новость мне уже не понравилось как-то серьезно. Ладно, что Торк отмалчивается про участие своей жены в когда-то мной организованном бизнесе. Он-то вообще непонятно себя ведет, думает только о том, как бы лишнего не сказать.

Я почувствовал, что родной брат Клеи, которая должна в принципе зарабатывать большие деньги в агентстве, при этом еще имея долю и сама занимаясь мастерскими Крипа и кузницами Водера, что даже он сейчас реально сидит на подсосе по деньгам.

Да так, что стоит по вечерам и ночам в охране трактира, а его жена надрывается, стирая и полоща чужую одежду.

Они, конечно, все равно всем очень довольны и о другой жизни даже не мечтают, а я вот стараюсь не показать вида, насколько сам расстроен такими новостями

Не о такой жизни для своего лучшего приятеля и ближайшего родственника я мечтал, честно говоря. Пусть у него и четверо детей уже, зато за съем жилья он не платит никому. Все же своя большая квартира, полностью обставленная когда-то новой мебелью, да еще недалеко от Ратуши, насколько я помню.

Сам Гинс никак не выражает недовольства уровнем своей жизни, он рассказывает пока только о своих детях. Его можно понять, ведь после большей части своей жизни, проведенной в кошмарном мире Сатума, даже совсем небогатая история его семьи здесь в Астора может показаться просто раем для девяносто пяти процентов жителей другой половины континента.

Но я как-то рассчитывал на гораздо более обеспеченную жизнь своего родственника и теперь у меня остается самый важный вопрос:

— А почему это Клея не помогает брату финансово, уж пару тайлеров в месяц с ее предполагаемых доходов точна могла бы брату подкинуть.

— Она же в доле у Крипа, должна там получать плату за работу бухгалтером, еще много денег забирать из агентства и в конце концов хамам должен давать серьезный доход. Сама Клея с моим ребенком, с кем бы она сейчас не жила, и еще ее немного простоватый брат должны просто купаться в золоте.

Так я думаю про себя, но пока откровенно не спрашиваю Гинса.

Мне совсем не нравится ситуация, когда мои близкие люди перебиваются с хлеба на воду. И еще я понимаю, что это все не просто так случилось. Выходит какая-то совсем некрасивая ситуация, что Клея со всеми своими незаурядными способностями не может финансово поддержать брата?

Что же должно случиться, что так произошло? Неужели они полностью разругались и больше не общаются?

Поэтому я интересуюсь всеми нашими знакомыми, кто да как живет.

— Ятош еще жив, так же при мастерской охранником служит. Ты же его вылечил полностью перед посадкой на корабль? — теперь так звучит вопрос от Торка.

Да, тогда это еще было совсем запрещенное умение для города, но снаряженный для нас корабль отваливал всего через час, который я сказал старому охотнику никуда не выходить. И вообще полежать до вечера, чтобы все лечение усвоилось нормально.

— Клоя уже не работает нигде, сдает пару своих квартир, еще дом Гриты и сидит с детьми дочери. Трон все так же в мастерской трудится. Водер при своих кузницах, этот кузнец с Севера остался у него работать. Бои в трактире почти не проходят, дорогое место стало, гвардейцы теперь там редко бывают, — такие новости узнаю я.

— А Клея чем занимается? — пришло время спросить про сестру Учителя, мать детей моих.

Тут Гинс немного потупил голову и сказал что она ничем не занимается, потому что живет с одним из сыновей Капитана Крома, который теперь тоже входит в Совет. И по его интонации я понял, что эта тема ему неприятна, что как бы сестра его не по своей полной воле живет. Ничего такого конкретно Гинс высказывать не стал, засмущался и потом вопросительно глянул на Торка.

Да уж! Я не жду, честно говоря, что Клея станет мне хранить верность все эти восемь-девять лет. Тем более, что я вообще не обещал вернуться когда-то в обозримом будущем.

Но тут такая ситуация вырисовывается, чтобы она без радости жила с кем-то по принуждению? Прямо как в том самом Пельтуме?

Сын самого Капитана Крома — это конечно не один из лидеров бандитов Пельтума, но все же…

Это на чем же ее смогли так заставить поступиться своими принципами? Хотя понятно, что сын Главы Совета — это очень завидная партия для чужеземки. Даже для такой невероятной красавицы для этих мест.

Но все же только не для такой как Клея, она и сама со своими способностями всего в этом мире добьется на раз-два.

Гинс подробно про сестру говорить все же не стал и я понял, что в основном из-за Торка, бросившего Учителю предупреждающий взгляд, когда тот упомянул сына главы Совета Капитанов.

Что тема это явно лишняя и обсуждать ее не стоит между собой.

Да, не такой я представлял нашу встречу со старыми друзьями, хотя я понимаю мотивы Старшего разведки Гвардии.

Я тут пока никто, а ему пришлось сделать правильный выбор и выказать личную преданность устоявшейся власти, так что никакого смысла со мной сильно браться и сближаться у него пока нет.

Поэтому я сказал, что устал за сегодня, у меня был трудный день, оплатил номер мужикам и сам завалился в кровать.

Сразу и уснул, но рано утром проснулся, обдумал все слова учителя и Торка и понял, что меня в них смущает.

Явно видно, что никаких дружеских отношений между обоими гвардейцами и теми же Крипом, Троном, Клоей и Орнией не осталось. Гвардейцы находятся на стороне существующей власти, являются ее преданными штыками, а все остальные, значит, определенно должны быть совсем ею не довольны.

И мне придется сделать тоже свой выбор рано или поздно.

Странно, что мне еще ничего не рассказали про Гриту? Сам я спрашивать не стал, не особо меня касается с кем она теперь живет, но и приятели ни словом ее не упомянули. Только про ее дом, который сдает Клоя, Гинс вспомнил и все.

Не к добру это. Про нее-то всем точно было известно, что ребенка она именно от меня понесла.

Поэтому утром мы выезжаем на лошадях, Торк прихватил специально для меня смирную кобылку с гвардейских конюшен. Мы едем до того же самого моста через Протву, уже солидно перекошенного, потрепанного жизнью и ледоходами по весне. Вряд ли теперь есть особый смысл его капитально ремонтировать в свете ожидаемого нашествия степняков. Может, что только сжечь придется.

Там нас встречает наряд Гвардии из совсем молодых парней, которым Торк с Гинсом просто кивают и мы проезжаем мимо них без разговоров.

— Так что там с Гритой теперь? С кем живет и где выступает? — интересуюсь я все же после этого.

— Живет с каким-то купцом. Выступает немного по разным тавернам и трактирам, — так же коротко отвечает Торк, задавая тон разговору.

Дальше разговор особо не клеится, я понимаю, что при Торке как следует расспросить Учителя про все непонятки не смогу, поэтому заново осваиваюсь в седле и пытаюсь дремать под высоким Ариалом.

Заодно смотрю по сторонам, а посмотреть теперь есть на что вокруг.

Поселения около дороги теперь переполнены людьми, молодыми парнями и девками, мощный демографический взрыв в Черноземье уже стартовал. Это я и на хуторах за Протвой хорошо рассмотрел, куча беременных совсем молоденьких девок с такими же тощенькими молодыми мужьями. Все плодятся и размножаются, как хочется этим делом постоянно заниматься и как власть требует наверняка.

После обеда мы оказываемся уже ввиду стен Астора, которые все же отремонтировали и насколько я вижу, что даже подняли еще примерно на метр выше. Работы там ведутся, обороной города власти занялись уже серьезно.

Если поднимут еще на пару метров, хотя бы до восьмиметровой высоты, тогда городскую стену можно будет уже назвать крепостной хоть в какой-то степени. Пока она все же довольно низкая, пять-шесть метров не станут надежной защитой от штурмов, например, той же степной орды.

Через полчаса неспешной езды я оказываюсь перед свежеотремонтированными Речными воротами. Построили теперь на их месте целую башню, все же готовится город планомерно к осадам, штурмам и прочим прелестям военной жизни Средневековья.

Мирное время определенно проходит в истории Черноземья.

Стражники все молодые, в воротах плотно стоят, всех входящих в город взглядами проверяют и на меня сразу же внимание обратили.

Но Торк не стал делать вид, что я теперь со Стражей должен сначала общаться, чему я в принципе и не удивился бы.

Раз уж старый приятель настороженно ко мне относится, то и стражники могли бы потребовать проверки через дознавателей, раз тут теперь постоянное военное положение введено.

Но все же не стали хозяева города пока доставать меня такими уложения и положениями, проехал я без проблем в сам город и тут же поворотил лошадь вправо.

— Ольг, ты куда? — удивился разведчик, сразу же повернув за мной.

— Хочу Крипа навестить! — крикнул я ему и поскакал к второй мастерской, которая всего в сотне метров от ворот находилась.

Заодно проверяю зону своей свободы, не слишком ли она теперь маленькая. Что заявит мой приятель вдруг, что я почти как арестованный по своему статусу и никуда сам ехать не смогу.

Нет, ничего такого Торк не стал заявлять, нет у него такой власти, просто пристроился ко мне сзади вместе с Учителем.

Тут такое дело, в моем немного непонятном положении не нужно спрашивать о том, что мне можно, а что совсем категорически нельзя. Границы дозволенного я сам должен раздвигать, а повод заехать в мою бывшую мастерскую я точно имею.

Около мастерской выкачена пара готовых подвод, даже просто на улице перед ней ничем не огороженные стоят.

Бросил на них опытный взгляд, крепкие такие, но заметно упрощенные по конструкции. Для кого же их такими кондовыми делают, наверно, что для военных?

Я спрыгиваю с лошади с большим облегчением, отвык уже за несколько лет от таких радостей перемещения. При царском режиме старался на автомобилях кататься, хотя там имелось много возможностей на лошадях породистых погарцевать. Прямо из царской конюшни, чтобы вы знали.

Повод у меня перехватывает Гинс, а я вхожу в здание мастерской, где сталкиваюсь с совсем молодым пареньком, выбравшимся из-за конторки, которую тогда еще Ольс пристроил к стене.

— Заказать ничего нельзя, мастерская только на город сейчас работает! — довольно неприветливо и свысока бросает он мне.

Я с понятных удивлением разглядываю мастерскую, в которой стоит еще пара подвод, но работают с ними мне незнакомые люди, не особенно обращая внимания на слова парнишки.

Молодой еще совсем, но тон такой хозяйский у него, неужели сын Крипа?

Никого из моих знакомых не видно, поэтому я спрашиваю его:

— А где хозяева? Где Крип и Трон?

— Какие еще хозяева? Ты что несешь, мужик? Вали отсюда! — вдруг переходит на крик парень и угрожает мне даже. — В каталажку захотел?

Я даже опешил от такого перехода и неприкрытой злости в словах сопляка, но вовремя скользнувший за дверь Торк прихватил меня за руку, увлекая на выход. Я пока упираться не стал и вскоре мы очутились около своих лошадей.

— Гинс, присмотри за Ольгом! — в приказном тоне бросил Торк и исчез за дверью.

Перед этим он сделал просительное лицо и немного согнулся, переступая через порог. Упрашивать будет молокососа?

— Там какой-то сопляк командует в мастерской Крипа? — удивленно спросил я Учителя.

По его лицу пробежало страдальческое выражение, он замешкался с ответом, но потом все же произнес:

— Да, теперь так все в городе, Ольг. Не хотел тебе при Торке говорить. Не все мне нравится, но я должен служить принявшему меня городу честно и исправно.

Больше он мне ничего сказать не успел, из двери выскользнул Торк и с расстроенным лицом с ходу заскочил на коня.

— Что-то случилось? — поинтересовался я и командир разведки ответил мне, немного помолчав:

— Ольг, ты особо ничего меня не спрашивай. Не хочу тебя расстраивать. Вскоре сам все узнаешь и поймешь. Не все теперь обстоит так, как прежде, много чего поменялось.

Вот и Торк вполне откровенно высказался про творящееся в городе.

— Ладно, теперь давайте подъедем к мастерской Крипа, — я решил пока отложить разговор о непонятном сопляке.

С этим мои спутники не спорят, мы трогаем лошадей и через пять минут я останавливаюсь около заметно расширившейся мастерской. Время как раз обеденное и я с радостью узнаю в сидящих за столом перед зданием и Крипа, и его братьев, и Трона.

Все живы еще, и это очень радует.

Называю их по именам, но ко мне выбирается только Трон с радостью от встречи на лице, а вот Крип с братьями узнают меня, однако здороваться не спешат. И с мест не встают, смотрят на одного из присутствующих тут же молодых парней и остаются сидеть.

— Ольг, старина! — радуется Трон. — Как я рад тебя видеть! А Клоя-то как обрадуется!

Мы обнимаемся с ним.

— Как вы с Клоей? Все там же живете? Думаю к вам заехать снова!

Трон заметно растерялся, ничего не успел ответить, как Торк спрыгнул с лошади и подошел к нам.

— Ольг, ты будешь жить в «Лисе и журавле»! Там тебе уже приготовлен номер.

Значит я все-таки нахожусь под негласным наблюдением и охраной. Ничего, охрана может и со мной прогуляться в Трону, посидят внизу во дворе. Пора мне со всеми неприятными новостями сразу в одном месте познакомиться.

Крип так и не поднялся из-за стола, вообще голову отвернул и в мою сторону не смотрит.

Вот эта ситуация мне совсем уже не понравилась, не ожидал я такого отношения от старого приятеля. Но пока выяснять ничего не стал, тем более, что откуда-то прибежал радостный Ятош и с разбега обнял меня.

Его ногу я пролечил полностью перед отъездом на Север, теперь он не хромает, но жизнь все равно скрутила его заметно. И спина совсем согнулась, еще ногами перебирает очень неуверенно старик.

— Приходи ко мне в трактир, подлечу тебя всего, — говорю я ему на прощание и запрыгиваю на лошадь.

— Обязательно приду! — кричит он.

Да, Ятош уже сам хорошо знает, что магия бывает очень полезной для жизни и точно лечения не испугается, да еще ни на кого не посмотрит, наплевать ему уже конкретно, одобряют это дело в городе или нет.

Видно, что дела идут в мастерской хорошо, десяток работников еще имеется кроме Крипа с братьями, но мне уже понятно, что и он здесь теперь не хозяин. Сидит не во главе стола, а сбоку от молодого паренька с довольно наглым лицом. Вот этот сопляк точно здесь ведет себя по-хозяйски, это сразу понятно.

Уже второй сопляк подряд и тоже командует, похоже, что все обстоит еще хуже, чем я себе это представлял.

Мы отправляемся в «Лису и журавля», по дороге я разглдядываю город и вижу, что теперь почти все дома заняты народом. Крыши особо не поправлены, ставни перекошены, но везде выглядывают молодые лица и вопли младенцев раздаются из всех окон.

Да, вот и началось перенаселение города молодежью, родившейся после Беды.

Глава 10

После мастерской я с еще более недовольным видом, правда только внутри себя, отправился по улицам города в гостиницу. Как-то сразу захотелось ни с кем не встречаться, пока настроение не вернется из заморозки.

Да, уж такой ледяной встречи я со своими бывшими приятелями я не ожидал ни в коем разе. И очень из-за этого раздосадован. Явно, что сделали меня во многом виноваты местные власти, скорее всего, что сильно прищемили нос Крипу именно за сотрудничество со мной.

Забыли гниды, кто наладил производство арбалетов и множества необходимых для нормального промышленного развития вещей в городе. Кто дал заметный технологический толчок производству на одной паре «гайка-болт».

Серьезная злость появилась на тех, кто довел этих простых мужиков до такого отношения ко мне. Кто-то мне за это заплатит и дорого заплатит именно своей обгорелой задницей.

Не нравится мне атмосфера в городе, сначала то, как складывается разговор со старыми приятелями и чувствую я, что еще очень много чего не понравится. Один только намек про недовольную своей жизнью Клею чего стоит.

Улицы, кстати, полны народа, гуляют молодые мамочки с детьми, носят совсем маленьких в каких-то платках на груди, малышей постарше ведут за руку. Не сказать, чтобы как-то восстановили подразрушенные улицы, ям хватает и их здесь очень много, но по мере продвижения к центру все начинает смотреться немного получше, как и раньше.

В общем, именно то обстоятельство, что совсем брошенных домов больше уже не встречается, а остальные обжиты и на них видны какие-то зачатки ремонта, все это уже настраивает на более оптимистичный лад.

Но я почему-то думал, что за такой период побольше жилье восстановят и мостовые отремонтируют городские власти, но нет, как были окраины бедными и ушатанными, так ими и остались определенно. Хотя народа тут уже очень много живет разного, только явно, что не самого богатого.

Проехал мимо поворота к кузнице Водера, думал было заехать, но после такого ледяного приема Крипом как-то раздумал сразу, не хочу еще раз в такое же неудобное положение попасть. Вдруг и кузнец не захочет меня признать за своего старого приятеля и компаньона, откажется даже руку пожать?

Не знаю, почему это случилось, но я точно разберусь и всем все объясню как следует.

Стена за кузницами тоже приподнялась по высоте, теперь тут так просто на нее не заберешься снаружи.

Враги и война где-то далеко, а здесь мирная жизнь течет себе спокойно. Трактир тоже внешне украшен и выглядит понаряднее, чем раньше, площадь перед ним вся замощена заново. Видно, что здесь деньги в благоустройство щедрой рукой вкладываются.

Вкладываются однозначно в центре города и в чистых кварталах, особенно начиная с третьей-четвертой улиц, что очень хорошо заметно свежим проницательным взглядом.

По дороге попалась пара похожих на брички повозок и я сразу рассмотрел, что они мягко качаются на рессорах.

И лошади в них запряжены дорогие очень с первого взгляда, и на козлах кучера сидят в нарядной одежде.

Раньше не было такого совсем в городе, чтобы богатые люди держали кучеров и отдельные экипажи, а вот теперь они появились и никого не стесняются.

Явно наметилось серьезное расслоение в городе — нищие окраины и благополучные районы центра. Это я еще около Ратуши не гулял, туда теперь всякую голытьбу и не пускают наверно вообще.

За городом как-то таких изделий ни разу не видел, но с другой стороны, зачем богатому люду, а только такие сейчас могут кататься с повышенным комфортом по местным дорогам, спешить в сторону моста через Протву?

Там одни крестьяне ездят и все, ни мастерских, ничего другого там нет.

Значит Водер с помощью старосты-кузнеца Глория, отца прекрасной Фины, все же наладил производство рессор. Теперь Крип должен собирать такие повозки одну за другой, а поэтому зарабатывать по-прежнему огромные деньги вместе с кузнецом.

Но этого счастья и успеха по нему точно не заметно, ведь сидит мой бывший компаньон с довольно несчастным видом за столом. Значит, что эти навороченные повозки точно не ему деньги приносят. Хорошо бы еще с Водером встретиться, может, что и он новой жизнью тоже теперь не сильно доволен.

Народ с интересом рассматривает нашу небольшую процессию из меня и обоих гвардейцев, потом мы слезаем с лошадей около коновязи трактира, но их тут же забирает кто-то из рядовых гвардейцев и уводит на конюшни.

Нам в городе они теперь точно больше не нужны, но такая оперативность с уведенными лошадьми намекает мне, что ждут нас здесь. Или договорено у властей с Торком, когда мы должны вернуться, или на воротах все предупреждены, что делать при моем появлении.

Городские власти должны тщательно подготовиться к моему появлению, ведь связывают наверняка со мной очень большие надежды. Что я опять потаскаю для них каштаны из огня и снова скромненько отойду в сторону, оставив их в одиночестве на парадной трибуне принимать овации остальных горожан и прочих черноземельцев.

Пара моих мешков, предупредительно пошитых под старину отправляется мне на плечо, а мы заходим в сам трактир.

«Одежды дорогой нужно сходить прикупить. Жаль, что пока некому подсказать модные фасоны» — понимаю я, видя перед собой достаточно богато одетых посетителей трактира.

А у меня на себе сильно потрепанные и выцвевшие куртка и порты, которые еще девять лет пролежали в сырости под землей. Не гоже в таком виде начинать серьезные переговоры с городскими властями однозначно.

Теперь я к таким вещам, как представительский вид, уже серьезно отношусь, ибо везде принимают по одежке. И в Ратуше Астора тем более.

Ладно, что хоть дорогое, качественное мыло имеется с собой в этот раз, и я все их простирал в нагретой на костре воде, но почету мне эта моя одежда явно не придает.

Но жрать уже очень сильно хочется и горло пересохло от пыли дорожной и еще в ожидании глотка холодного пивка. Пока осматриваюсь на входе в трактир, пытаясь понять, что меня ждет здесь.

Не то, чтобы я опасаюсь чего-то, но вариант, что хозяева города попробуют надо мной подоминировать по своей глупости — не отвергаю изначально. Не должны вообще, но кто его знает, насколько они тут зажрались?

Здесь же собрались такие все основные и привыкшие чувствовать себя хозяевами жизни граждане славного города Астора. Наверно, что как раз собрались, чтобы на меня посмотреть вблизи получше и узнать, если кто меня раньше видел и помнит.

В основном молодежь лет двадцати-двадцати пяти, не старше, но и несколько взрослых мужчин есть тоже. И среди них я узнаю пару когда-то виденных в Ратуше Капитанов. Не самых основных и весьма пожилых, лет им по сорок пять-пятьдесят по внешнему виду. Что очень солидно для этого мира, что еще ходят и головой соображают.

«Значит, это реально именно меня встречают» — догадываюсь я: «Непонятно только, что это значит еще».

«Ну, особо ничего здесь не изменилось, столы теперь стоят пошире, сам трактир выглядит побогаче, зато и народа в обед тут не так много как раньше» — замечаю я при первом взгляде.

Публика, занимающая несколько столов внимательно рассматривает меня, на гвардейцев рядом не обращая особо внимания.

«А вот посетители трактира выглядят гораздо побогаче, уже точно не прежние простые мужики и не обычные ремесленники. Кто-то из приближенных к власти. Или даже сама власть» — снова понимаю я: «Поменялась публика очень заметно.»

Мы садимся втроем за свободный стол, подлетает парень и принимает заказ, протараторив те блюда, которые есть в готовности. Я заказываю пока на всех и побольше, видя, что Торк и Учитель стесняются сами что-то заказать.

— Что такое? Чего вы молчите? — обращаюсь я к ним.

— Тут стало очень дорого для нас, — говорим мне Учитель, — мы бы выпили только пива и все.

— Да, — поддерживает его Торк извиняющимся тоном. — Я же говорил, что мы сюда больше не ходим.

— Ничего, сейчас время нормально перекусить. Мы с раннего утра в пути и точно не будем голодать, — отвечаю я.

— За деньги не переживайте, ваш старый товарищ может их заработать все, какие только есть в Асторе.

Мужики не спорят, поставил их в курс дела Сохатый про мои серьезные доходы от лечения. И это я заработал только на пустынном берегу Протвы, сколько я могу нарубить капусты в самом Асторе — это уму непостижимая сумма.

Я пока отхожу к стойке с ключами для номеров и спрашиваю, какой номер мне отведен. Вопрос этот необходимо прояснить сразу, чтобы не надеялись больше хозяева города на мою скромность и неприхотливость. Вот самый такой подходящий момент проверить отношение властей к своему возможному спасителю.

Как в тот раз больше такого дела не повторится.

Узнаю, что на втором этаже, самый такой простой номер, насколько я помню.

— Спасибо, что еще не на третьем этаже, — усмехаюсь я новенькой девушке, работающей теперь там.

— Но так дело не пойдет! Мне положен только Капитанский номер, так что попрошу выдать ключ! И нагреть мне воды большую бадью, а то я недостаточно чист, чтобы идти в Ратушу, — командую я ей.

— Хотя, ладно, я лучше в хамам схожу помыться, — решаю я было про себя, но вспоминаю, что есть у меня вещи, которые никому нельзя доверить.

Можно и в номере под магическим скрытом и замком оставить, но не хочется рисковать. Вдруг есть такой умелец с магическим умением на службе города, он разглядит мой тайник и городские власти могут попробовать не допустить меня обратно в номер.

С Палантирами я практически непобедим, а со своей личной маной совсем не такой могучий богатырь.

Потом возвращаюсь к столу, куда начинают приносить еду, а к конторке уже подскочил один из парней сидевших за столами. Явно, что захотелось узнать, о чем я с девушкой говорил. Вот узнал, вернулся и как-то смог жестом за моей спиной позвать того же Торка на разговор.

— Сейчас я, — буркнул тот и отошел перетрещать с присматривающим за трактиром парнем.

А хозяина прежнего не видно вообще в зале. Кажется, что не одного Крипа с Водером очень сильно огорчили местные власти, похоже, что и крайне популярный трактир и его хозяина эта юдоль с пагубой не миновали.

Потом Торк вернулся и подсев за стол, сразу сказал, что Капитанский номер занят, поэтому мне ключ от него не могут дать. Вот сразу первая попытка нагнуть меня и показать, что нужно вести себя гораздо скромнее перед лицом начальства.

Но что пройдет с командиром разведки — не пройдет со мной.

Я посмотрел на его угрюмое лицо и решил, что достаточно сдерживался в этот раз. А то совсем на шею сядут и ноги свесят! Один раз помог городу безвозмездно, однако власти местные сами все испортили, в ведь могут еще раз нагадить себе на голову.

Тогда чего уже тянуть эту комедию, здесь все примерно понимают, что мы хотим получить друг от друга.

Ну, кроме меня еще, я свой список требований пока не составил.

— Ладно, старина. Раз уж тебя город выбрал переговорщиком и присматривающим за мной, я могу с тобой переговорить! Но только так, чтобы все слышали!

— Так вот! — я поворачиваюсь лицом к посетителям трактира. — Мне глубоко наплевать, занят Капитанский номер или нет! Если он занят, так освободите его и все! Это все, что я хочу знать! И воду нагрейте! Сейчас я обедаю, потом иду по лавкам, потом моюсь и отдыхаю! Жду всех к ужину здесь на разговор!

Да, вот так я решил всякие хождения в образе просителя в ту же Ратушу сразу же прекратить. На хрен оно мне, такое счастье, вообще нужно?

Гора здесь однозначно, что именно я, а городские власти именно те самые Магометы, которые должны ко мне идти на полусогнутых.

Народ за столами принял мое предложение и начал его обсуждать между собой, сразу же по залу полетели звуки этого обсуждения. Ладно, пока активно не спорят и то хорошо, не пытаются меня на место поставить громкими приказами и начальственным тоном. Как привыкли общаться с тем же Торком.

Внезапно меня осенило, я помолчал, а потом обратился к Торку:

— Это что, так теперь выглядит Совет Капитанов?

— Ну, в общем-то, в основном так, — хмуро кивает он головой, Учитель пока вообще в наши разговоры не лезет.

— Ладно, пойдемте до лавок пройдем, я немного одежды куплю и вернемся в трактир, — говорю я и оба гвардейца сразу же поднимаются из-за стола.

Торк только отошел на минутку к тому же парню, который его к себе подзывал и вернулся ко мне.

— Где теперь самые хорошие и дорогие лавки, в Торговом дворе наверно расположены?

— В нем самом, все туда переехали, — отвечает более знающий, наверняка, что со слов жены, Старший разведки и мы идем в сторону Ратуши.

Ратуша и в самом деле под присмотром патруля из стражников, наворачивающих круги вокруг солидного здания с колокольней. Все вокруг красиво отремонтировано, и дома, и мостовая из тех же плотно пригнанных плит, которые теперь совсем новые уже положены.

Центр реально новым делают, а на окраины с беднотой всякой заметно забивают хозяева города, как я убеждаюсь в который раз. Закончились здесь эти патриархальные отношения, что все равны, совсем другие теперь тенденции в ходу.

Таких заслуженных гвардейцев спрашивать ни о чем стражники, опять же совсем молодые парни, не стали конечно. А вот на мой затрапезный вид покривились, точно бы отправили отсюда подальше за Пятую-Шестую улицы центр обходить.

Ну, только попробовали бы конечно.

Гостиный двор все такой же красивый, как торт, здесь мне сопровождающие помочь не могут, зато сразу подхватывает молодая и бойкая девица на входе, которая знает про все лавки.

— Дорогую одежду для солидного чиновника? Это вам вон туда пройти нужно, второй этаж сразу напротив лестницы. Я вас провожу, — затараторила она, позволяя полюбоваться своей высокой грудью и тонкой талией.

Еще и красиво подчеркнутыми филейными местами. когда семенит и поднимается по широкой лестнице прямо перед моими глазами.

Сразу захотелось с ней поближе пообщаться в Капитанском номере.

Довела до дорогой лавки и тут же сама помогала с выбором. С ее подсказками и помощью такой же шустрой девки я за четверть часа купил приличную пару, несколько рубашек из астрийского льна, белья пару комплектов и за все оставил восемь золотых тайлеров. Вещи для богатого сословия подорожали всего раза в два с половиной, совсем не так, как еда в трактире.

Раньше мой заказ в «Лисе и журавле» обошелся бы в данов пятнадцать-двадцать максимум, а теперь озвучили сумму в почти пару тайлеров, то есть раз в шесть все там подорожало, цены именно, что для своих клиентов богатеев стоят.

Мы, конечно, перекусили на славу мясом и пива отличного по несколько кружек выпили, но итоговый счет даже меня немного ошеломил, не говоря уже о моих спутниках.

Оставил девице пол золотого за хлопоты, переоделся сразу же в чистое. А насчет помыться в трактире раздумал, я ведь у Сохатого мылся каждый день, сидел по паре часов в бадье с горячей водой, которую постоянно прислуга подливала. Он мне теперь на всю жизнь должен, этот старый жучара.

Так что не такой уж я и грязный пока, поэтому направился сразу же в хорошо мне знакомый дом. Гвардейцы вроде как хотели поспорить со мной насчет маршрута, что им приказано меня в трактир сопровождать, но моя суровость, вовремя проявленная мной в трактире, помогла парой фраз восстановить порядок следования.

Мне нужна откровенная и полная информация о том, что случилось в Асторе в мое отсутствие.

Почему Гинс живет в бедности? Почему мастерскими Крипа распоряжаются какие-то сопляки, к которым заслуженный разведчик на цирлах подходит извиняться за меня? Почему Крип даже из-за стола не встал, чтобы обняться со мной? Почему разведчики отмалчиваются про Гриту и Клею в конце концов?

Учитель, конечно, мне бы все откровенно рассказал, но этому явно мешает специально приставленный к нам Торк.

Поэтому зайдем с другой стороны, и поэтому я отправляюсь в направлении дома Клои.

Глава 11

Торк, как только понял, куда я направился вместо трактира, сразу же разволновался и попробовал преградить мне дорогу:

— Ольг, нас ждут в трактире! Нам нужно туда идти! Обязательно!

Прямо сильно так он распереживался, хорошо, что еще руки ко мне не тянет, понимает, что это без толку.

Ну все, пора всех на место ставить, тем более, что мой прежний приятель теперь явно не на меня работает, а совсем на другую сторону вероятного конфликта интересов. И миндальничать с ним нечего больше, пора все сказать, как оно, это наше общение, будет идти дальше.

— Торк, — остановился я. — Мне тебе кое-что нужно сказать. Вот только отойди с моего пути и слушай внимательно.

Разведчик отходит в сторону и замирает.

— Запомни сам и передай своим командирам! Мне никакие указания по жизни не требуются. Ни от них, ни, извини старина, тем более, что от тебя. Начальников для меня в городе нет и на службе я больше не состою. Я сам разберусь с тем, что мне делать. Городу я слишком нужен, чтобы терпеть еще какие-то ограничения здесь.

Ответить Торку мне нечего, как я вижу. Скорее всего, он просто не уполномочен на это.

— Ты можешь сопровождать меня, как тебе хочется и как поручено твоим руководством. Мы вместе немало дорог прошли, но указывать мне не нужно больше. Так своим и передай! И сам хорошенько запомни!

Учитель вообще мешать мне не хочет, тем более, что подспудно я понимаю, с радостью он сам бы рассказал бы мне о том, что ему не нравится. Но сейчас он на службе и как-то впрягать в свои дела с городом на своей стороне я его пока не хочу.

Когда я уйду, ему точно не поздоровится, если заметят хозяева города, что он меня поддерживает. Тем более, что он не местный житель, которого так сразу в работе на другую державу не обвинишь.

У него-то такое обвинение на его легком акценте прописано сразу.

Торк спорить не стал и теперь мы шагаем хорошо знакомой дорогой к моему прежнему месту жительства.

Вскоре я вхожу в залитый лучами Ариала почти родной двор с двумя уже здорово раскинувшими ветви деревьями, где из-под них из-за нового стола поднимается кто-то из старых знакомых. Теперь на столе уже две пары досок для шашек расчерчены, значит сражения по вечерам продолжаются.

— Ольг! Это ты?

— Я, конечно! Клоя у себя дома?

— Дома, дома она! — радостно отвечает мне один из прежде знакомых соседей.

— Что, так же дежурите здесь? — спрашиваю я его.

— Конечно! Теперь народа всякого много появилось в городе. И свои подросли, кто с законом не очень дружит, а уж астрийские так и смотрят, что стащить. Вообще дикий народ! Все готовы украсть!

— Это беженцы которые?

— Они самые, совсем невоспитанные!

Тут как раз в ворота заглядывают пара парней в лохмотьях, смуглые и подозрительные. Но увидев гвардейскую форму, тут же ломятся со двора обратно на улицу.

— Вот такие понаехали с деревень астрийских! Говорить толком не умеют, да еще совсем нищие, так и норовят белье спереть или старые штаны с сушилки, — усмехается охранник двора.

Я вопросительно смотрю на Торка.

— Да, так все и есть. Еще не пришли в нормальное человеческое состояние эти беженцы, — хмуро подтверждает он. — После дворянского беспредела трудно их чем-то испугать, только головы рубить если сразу.

— Зря Ратуша запустила их в город, но рабочие руки все время требуются, — тут он даже позволил себе критику существующей власти.

— А Орния здесь? — вспоминаю я про еще одного важного для меня человека.

— Нет, она долго на работе пропадает. Дети большие уже, сами остаются — подсказывает мне дежурный по двору, который раньше был молодым парнем, а теперь уже взрослый мужик.

«Трот его зовут» — вдруг вспомнил я, сработала память на старое знание.

— Давай, еще увидимся, Трот, — жму я ему руку и легко вскакиваю по лесенке на второй этаж.

Мои сопровождающие торопятся за мной, но мне они рядом во время разговора вообще не нужны, поэтому я командую им:

— Вы пока во дворе посидите. Отдохните и охраняйте двор от астрийцев.

Торк с Учителем не спорят и спускаются к Троту, присаживаются на скамьи.

А я стучусь в дверь, которую через минуту открывает Клоя, замирает, ахает и обнимает меня.

Она здорово постарела, а я все остался таким же, как она запомнила меня. Вот что моя бывшая хозяйка говорит мне первым делом, женщины на такое дело сразу внимание обращают.

Я пока спускаю с плеча оба мешка, купленные и снятые вещи оставил Учителю носить.

— Да, Клоя, я остался почти таким же. И все же уже совсем другой.

— А Трон где?

— Он работает до конца, теперь так положено в мастерских, городской заказ выполняют. Устает он сильно, но еще держится, не хочет уходить с работы. Да, Ольг, много с тех пор изменилось у нас, — вздыхает Клоя достаточно безрадостно.

— Давай по порядку, хозяйка. Я ведь не просто так пришел, хочу от тебя про все в городе подробно узнать. И главное — где Грита? И мой ребенок? Кто у меня родился?

— Сын родился у тебя, тоже Ольгом назвала его. Смышленый такой парень и красавчик. Грита живет в том же доме, но в одной квартире только, который ты ей тогда купил. Иногда ко мне уходит пожить, когда со своим купцом поссорится.

— Как у нее жизнь? Выступает где-то?

— Да не просто все у нее. Тут нужно с самого начала рассказ вести. Пойдем на кухню.

Мы садимся за стол, где я много раз завтракал, Клея ставит в очаг местный чай завариваться, потом ловко разводит под ним огонь и вскоре я все узнаю подробно.

После этого становится мне очень печально, а еще злость начинает потрясывать.

— Только пришла весть в город, что ты оказался Магом, как Совет Капитанов подсуетился. Приняли закон, что все имущество Магов обязательно переходит в пользование городу. Это как бы про тех Магов, которые враги на Севере, принято было, а попал под него именно ты. Ну именно поэтому и приняли его так быстренько, что твое добро всем интересно оказалось.

— Что? Я там на Севере за город воевал, Магов убивал беспощадно, всем воинам, что со мной были, жизнь спас, а они тут на мое добро рты разинули? Какие все же неблагодарные твари! — я очень поражен скорости, с которой начали меня грабить городские власти.

И ведь закон еще протащили через Совет Капитанов? Ну в этом-то нет ничего удивительного, до чужого добра все охочи, когда оно очень солидное, а хозяин где-то далеко кровь чужую реками проливает.

И это когда я за сам город воюю? Ну точно дали приказ командиру тех взводов Гвардии, которые на поддержку прислали, меня прибить в конце потихоньку! Чтобы я по возможному возвращению не потребовал свое имущество обратно, как герой войны с Магами.

Я ведь мог потребовать, а ответить властям было бы нечего.

— Да, все так и вышло. Но начал все именно Капитан Кройнц. Очень уж ему твой хамам приглянулся, поэтому его первым делом у нашего агентства забрали уже через пару месяцев. Он ведь и начал эту волну, когда на все доходные места сами Капитаны или их дети в основном лапы наложили. Так теперь и живем в городе, чуть кто денег начинает зарабатывать побольше, как приходят и делают предложение от которого трудно отказаться. Все сила и власть теперь четко у этих двадцати капитанских семей. Нет, у восемнадцати семей, двое Капитанов умерли без наследников или не приняли их детей потом в свой круг остальные. наверно. слишком простоваты для такого дела оказались. Там теперь в Совете осталось в живых и при делах всего шесть старых Капитанов, они еще участвуют в Совете, но заправляют всем там уже молодые. Требуют себя тоже называть Капитанами, хотя их-то не за что совсем.

— Понятно, меньше народу — больше кислороду, — говорю я про уменьшение количества элитных семей и отвечаю на непонимающий взгляд Клои, — не обращай внимания, это из нашего магического.

— И что, забрали вот так у вас хамам и потом продали его кому-то? Из своих задешево?

— Нет, оставили в собственности города, а значит, что Совета Капитанов. Так у них договорено, что как бы для города забирают, не подкопаешься. Поставил своих сыновей там Кройнц рулить и все, теперь они там дела делают, кассу себе в карман кладут. Потом пришли уже другие Капитаны, забрали у Крипа мастерские, у Водера часть кузниц, все он им не отдал правда, уперся насмерть. Сначала на твое кинулись, когда его делить закончили — пошли дальше по городу. У хозяина «Лисы и журавля» часть в трактире забрали тоже, а потом и совсем его подвинули.

Что-то такое я и подозревал, когда обнаружил каких-то сопляков, командующих в мастерских и трактире.

— Теперь эти восемнадцать семей и их приближенные не знают, куда тайлеры девать, а всем остальным стало гораздо хуже жить. И из-за войны, и из-за их жадности тоже, — так в народе говорят. — Гребут только под себя и все.

— А те тридцать процентов от Торгового Двора? Которые я агентству оставил? Про них, понятно, вообще нет смысла спрашивать?

— Конечно, все твое имущество сразу отобрали. С агентством нашим, правда, так быстро не разобрались. Мы потом еще целый год шикарно зарабатывали, — с гордостью рассказывает Клоя.

— Год? А потом?

— Через год пришли к нам жена самого Кройнца и жена главного мытаря Шидера, неглупые они обе очень женщины. Предъявили нам все наши доходы, все из книги регистрации покупок взяли и сказали, что теперь мы работаем за обычную плату, а агентство они забирают под себя. Орния послала их сразу, ты же ее знаешь, но власть просто перекрыла нам всю регистрацию сделок в Ратуше. Этот чиновник, который каждый раз по полтайлера на лапу получал, расстроился очень, но против приказа идти и не подумал. Пришлось Орнии извиняться и снова выходить работать за пару тайлеров уже не хозяйкой, а просто работником.

— Вот ведь гадины какие хитрые! — возмущаюсь я.

Теперь понятно, почему Торк так настойчиво молчит про работу жены в агентстве. Именно потому, что на него — ах! вот ведь какие люди руку наложили. Жены этих самых людей.

— Да, такие и есть. Кажется, что они сначала Абель взяли в оборот, та им все и рассказала. Она сразу из агентства ушла, не стала ни на что претендовать после этого. Да, так оно и получилось, больно уж они все хорошо знали про наши дела и доходы высокие.

— А вы что? Как дальше дело пошло? — очень мне интересно стало.

— У нас все по-разному получилось. Шесть свободных квартир оказалось в работе, кроме денег еще, отнимать их не стали, хотя точно знали и понимали, что это твои деньги вложены. Еще шесть сотен золота хранилось у меня. Но про это никто кроме нас не знал, поэтому новые хозяйки решили с нашими личными квартирами не связываться. Вот мы их и поделили между собой — две мне, три Орнии и одну Клее. По заслугам и работе в агентстве. Деньги оставили пока лежать, раз нам сделки прикрыли.

— И что потом?

— Я ушла из агентства, уже поняла, к чему все это идет. Муж мне все рассказал, как это неприятно, когда чужие, наглые люди заходят в твою мастерскую и прикрываясь своим высоким положением и той же Стражей, начинают выдавливать все под себя. Его долю тоже сразу забрали. Поэтому я совсем ушла с работы, деньги у меня есть, сдаю свои квартиры. Дом у Гриты власти все же забрали, сами раскопали в записях или Абель тоже рассказала, но ты его на себя сначала покупал. Вот и оставили ей только одну самую маленькую квартирку для жизни в этом доме.

Я снова сжимаю кулаки, понимая, что совсем не смог надежно обеспечить мать своего ребенка недвижимостью и доходами на будущее.

— Не переживай! — улыбается Клоя, — денег ей хватает, я с ней делюсь моими доходами с аренды и понемногу трачу оставшиеся золотые.

— Она работает?

— Сам ее расспросишь, не стану я ничего рассказывать, — сразу встает на тормоз Клоя. — Может и к тебе вернуться сейчас, она тебя часто вспоминает. Поэтому ничего не стану говорить, но второй раз ее бросать нельзя.

Не хочет она рассказывать про личную жизнь своей подруги, почти своей дочери.

— А у Клеи как дела?

— С ней тоже все сложно. Она работать в агентстве тоже отказалась и вскоре ее отовсюду попросили. И из мастерских тоже. Но у нее проблемы после этого другие пошли, на нее очень сильно глаз положил старший сын Капитана Крома, теперь один из хозяев города. Обложил ее со всех сторон, шантажировал по-всякому и даже плохой участью для брата пугал, что может ее легко устроить. Подергалась Клея, да и пошла к нему жить, выбора у нее никакого не оказалось. Очень уж он тут в городе большое влияние имеет, никто против его слова не пойдет. Брат попробовал вмешаться и только хуже сделал, совсем сынок Крома закусил удила. Запретил ей с братом общаться и помогать тому. В общем — живет в золотой клетке, но привыкла уже, встречаю ее иногда в городе. Родила двоих сыновей своему сожителю, еще твой у нее растет, — как бы между делом говорит Клоя.

Ну, что Клея поделится с ней этим знанием или сама хозяйка догадалась как-то — этому я не удивлен.

— Значит, поэтому Гинс с сестрой не общается?

— Да, его оставили служить в Гвардии по ее просьбе, но встречаться запретили. Всегда за ней по городу досмотрщик ходит из бывших гвардейцев, смотрит и следит. Много теперь таких людей работают на хозяев города, решают за них все проблемы и несогласных делиться пугают. И такие есть, и власть теперь полностью в руках у сыновей Капитанов, могут и по закону любого прижать. Особо недовольных на рудники отправляют работать, уже и этим не брезгуют.

— Ладно. Спасибо за рассказ. Клоя, теперь я понимаю, что здесь случилось и как мне себя вести с властями. Клоя, я теперь официально Маг и могу открыто лечить народ от всего. Уже сотню человек на хуторах подлечил, еще в городе начну практиковаться. Что тебе поправить? Скоро у меня разговор с местными хозяевами, а твой рассказ очень поможет мне взять правильный тон.

Клоя жалуется на спину и ноги, я быстренько трачу на ней несколько процентов маны, время меня уже поджимает. Даже Трона не стану дожидаться, вряд ли он что новое мне расскажет. Мне пора в трактир, там нужно разместиться в номере, принять освежающее купание в бочке и приготовиться к встрече, которую я сам назначил.

Мне теперь есть о чем подумать.

Глава 12

Да, теперь мы быстро идем в гостиницу, которую тоже отжали у хозяина. Все обстоит с ней именно так как я почувствовал изначально.

Ну или оставили его там работать директором за плату, как с тем же Крипом получилось. Хотя Крипа так просто заменить точно нельзя в его мастерской, как хозяина «Лисы и журавля» в его проходном трактире.

С другой стороны мой приятель совсем не такой амбициозный и упертый, на него будущие хозяева его же бизнеса наверно смогли быстро повлиять. Деньги его так не интересуют, вон сколько золотых лежало на его счету в Кассе, а он их вообще не тратил и тратить не собирался. Поэтому ему такое низложение из хозяина мастерской в ее наемного, но все равно необходимого работника не так трудно пережить. Ведь как жил на три золотых всей семьей, так и продолжит жить, ничего особо в его жизни не изменится.

Вот с Водером наверняка, что такой номер не прошел, не тот он совсем человек, чтобы смириться полностью с наглым рейдерским захватом. Гораздо солиднее у него доля в собственности осталась, да и свободы тоже побольше в ведении дел, ведь без него кузницы точно не смогут так же работать. Большинство знаний конкурентоспособных он в своей голове держал и ни с кем особо не делился.

Эту подробности из жизни Водера Клоя уже не знает, зато про беспредел, творившийся при отъеме мастерских и трактира с гостиницей полностью в курсе дела.

Про мастерские естественно муж рассказал, которого первым делом лишили всех долей в бизнесе, как полученных именно от меня, Мага. Потом уже и Крипа ограбили, шантажируя долгой совместной работой с такой подозрительной личностью. Под угрозой больших личных проблем за такое сотрудничество, после беспощадных разгромов около рудников шпиономания в городе достигла необыкновенного высокого градуса.

А то, что мы выдали четыре сотни отлично стреляющих арбалетов городу, про это сразу же забыли, когда начали искать повод наложить лапу на технически сильно опережающую конкурентов мастерскую.

Грита работала еще в трактире в это время и ей лично хозяин жаловался, как жестко ему выкручивают руки через дознавателей дети одного из тогда еще Капитанов Совета. И чем грозили на полном серьезе, даже вызвали на допрос к дознавателям, где какой-то сильно потрепанный жизнью мужик прямо обвинил его в работе на Астрию.

Что он лично носил от него тайные донесения на подворье, где эти купцы квартируют часто.

Хозяину этого доноса прямо в лицо вполне хватило, чтобы перестать сопротивляться поглощению бизнеса.

Времена еще такие средневековые, свободы мнений, плюрализма и гласности нет никаких, можно и на подвал быстро попасть по совсем левому обвинению. А там во всем быстренько признаться, если дознаватели получат конкретный приказ и окажутся соответствующе замотивированы.

Что ты на Астрию шпионом давно работаешь, или еще чего хуже — на самих Проклятых Магов, врагов всего рода человеческого. Которые только что по твоим лично доносам разбили отряды горожан около рудников и нанесли Черноземью невосполнимый в ближайшем будущем ущерб.

За такой лакомый куш, как сильно популярный трактир с живой музыкой — ни старого хозяина, ни денег будущие его хозяева на такое дело не пожалеют. Долго ты будешь отказываться от признаний или быстро все подпишешь — это уже окажется не важно, когда можно прибыльный трактир национализировать за пособничество его хозяина врагу.

Какому врагу? Да вообще не важно! Тайна следствия и все!

И назначить туда своих управляющих. Так и сделали, не знаю уж с подвалом или нет, но хозяева там теперь именно дети Капитанов.

Однако так хлопотать над большой проходкой не соизволили, в закономерном итоге быстро сделали из трактира место только для своих, не захотели простой народ ублажать особо, высочайшими ценами всех разогнали к чертям собачьим.

И все, если вопрос слишком затянуть, то потом вполне возможно, что остается несчастному хозяину привлекательного бизнеса только в мешке в море упасть в сильно искалеченном виде, как пособнику врагов Астора. Даже на каторгу тебя не выпустят, чтобы не болтал там лишнего другим несчастным и охрану не смущал рассказами о творящемся в городе явном беспределе.

Не знаю, дошли до такого предела отношения в городе или нет, но одной разовой акции устрашения хватит всем очень надолго. Город небольшой, удачливые ремесленники и торговцы хорошо знают друг друга. Все остальные жители тоже понемногу поймут, что прежние патриархальные отношения народа с Ратушей закончились, а власть новых, как бы никем не признанных, Капитанов не остановится ни перед чем.

Что бы настоять на своем.

Такой довольно частый вариант использования безграничной власти в целях обогащения. Так ведь что только контролировали в Совете Капитанов — только доходы и расходы городского бюджета, получали хорошую плату и за этот счет жили. Но пришло такое время, когда старые Капитаны вскоре начнут уходить, и что они оставят своим наследникам, если тем не удастся попасть в тот же Совет? У каждого несколько детей и на всех мест с высокой платой в Совете точно, что не хватит.

Поэтому Капитанам пришло время позаботиться о будущем своих отпрысков самым радикальным способом.

Чтобы умереть спокойно и не переживать, что какие-то торговцы и ремесленники заберут себе власть по праву богатых горожан. И выгонят рано или поздно к чертям собачьим из Ратуши их не таких тароватых потомков, у которых никаких серьезных заслуг перед городом и его людьми вообще не имеется.

Клоя полностью, четко и очень делово закрыла мои пробелы в понимании сложившейся в городе ситуации за полчаса. Больше у меня времени и нет, нужно готовиться к встрече: все же помыться как следует, занять положенный мне номер и немного обдумать свое новое положение.

Как относительно всемогущего Мага, остро необходимого городу со своими невероятными возможностями. И заодно еще беспощадно ограбленного этим самым городом, то есть его властью.

И что со всем этим делать?

А делать что-то нужно срочно, закрыть этот нерешаемый военным образом момент с Магами Севера, пока не подвалила орда с юга и не стала всем в городе владеть самолично без всякого отправленного в отставку Совета капитанов. Возможно, что с усекновением голов этого самого Совета. Просто по праву сильных соседей и могучих воинов.

Сейчас они потренируются на оставшихся астрийских дворянах и не успевших убежать крестьянах, набьют руку на приведении к покорности сначала этого небольшого государства. Потом и на страну побольше замахнутся, а других вариантов тут не имеется на континенте никаких.

Ну, если только друг с другом за добычу с Астрии воевать.

И степнякам, начав захватнические войны, тоже уже не остановиться, не ухватившие свой кусок воины терпеть то, что кто-то из соседних племен успел все же себе что-то урвать, точно не станут.

Троту я махнул на последок рукой, Гинс с Торком, негромко что-то обсуждающие в сторонке, сразу подорвались из-за стола сопровождать меня. На выходе опять столкнулся со знакомыми типажами, совсем бедно одетыми беженцами из Астрии. Уже не те молодые пареньки, а пара чумазых девчонок лет десяти выглядывают из-за угла с голодным видом.

— Иди сюда, — приказал я одной из них. — Выдам тебе немного мелочи.

Когда она, робко прикрываясь рукой, приблизилась, то есть просто осталась стоять на месте и дождалась меня, насыпал ей в протянутую робко руку кучку серебра, оставшегося со сдачи в трактире.

Оставлять на чай не стал ничего, просто приохренев от названной в итоге суммы за обед.

Торк как-то слишком быстро оказался рядом, внимательно посмотрел на ладонь девчонки, не шифрованное ли я послание сообщникам передаю. Ага, оригинальный способ связи с врагами города, до чего только служебная паранойя не доведет правильного когда-то военного человека.

Времена товарища Сталина мне все это напоминает, честно говоря, про румынских и английских шпионов.

Вскоре мы уже заходим в трактир, где я отпускаю по домам своих товарищей:

— Пока здесь буду часа три, все время до ужина, так что можете домой сходить, жен навестить.

— Да, еще! У кого есть знакомые покалеченные или пораненные в боях за город, приглашайте ко мне. Подлечу старые и новые раны. Еще пусть список лежачих составят, пройдусь по домам. Много таких сейчас?

— Да не очень много. Все, кто получил серьезные ранения — или умерли, или выжили. Но есть кого навестить, — заметно обрадовался такой новости Торк, чуть ли не первый раз за все время.

Есть у него кто-то из знакомых или подчиненных такой лежачий, понимаю я. А может и не один даже, поэтому хочется хорошее дело устроить.

— А куда приглашать? — спрашивает Гинс.

Тут я задумался, в самом деле, где народ принимать? В трактир не стоит, чего зря видом увечных и раненых местных богатеев дразнить? Просто запретят пускать и нужно оно мне их опять нагибать?

Не совсем все же подходящее место свои раны и увечья демонстрировать, пусть и полученные в кровавых боях за Астор.

Как придется делать вскоре и еще когда-то в перспективе. Это именно насчет нагибать.

— Да, нужно комнату снять где-то для приема. Ладно, скажу еще куда приходить, пусть пока передадут своим знакомым, что сначала буду лечить всех воинов, в боях за город пострадавших.

Я понимаю, что после вечернего разговора меня сразу попросят начать лечение однозначно самых лучших людей города. Очень настойчиво попросят, однако уверен, что так сразу с местной властью я не договорюсь по своим требованиям, поэтому и лечить никого из элиты пока не стану.

Придется выдержать свою независимость какое-то время, пока как-то отреагируют на мои слова новые хозяева города и согласятся поступиться кое-какими рейдерскими захватами.

Много мне не требуется, но свою позицию необходимо обозначить и отстаивать ее последовательно.

Мне нужно зарабатывать популярность среди простого народа и особенно той ее части, которые сами пострадавшие воины и их семьи, выживающие на маленьких пособиях пока. Сразу получу себе много баллов к карме, верну людей в строй, а они уже дальше понесут добрую благодарность о таком волшебнике в остальные военные структуры.

Новость о том, что вернулся тот Маг, который когда-то лечил и теперь может вылечить любую рану — необыкновенно порадует всех воинов, рискующих сейчас жизнью около рудников.

Новая власть управляет городом за счет наработок своих отцов и еще из-за того, что управление Стражей и Гвардией пока у них в руках, но сама особого авторитета у горожан да и в военных структурах не имеет. Но все равно та же Гвардия и Стража через свое начальство явно встанут защищать Ратушу сейчас.

В такие однозначно трудные для города времена устраивать войну за власть — явно ни к чему по мнению военного люда.

Поэтому нужно провести долгую и планомерную агитацию добрыми делами через излечение страждущих.

Потом еще руководство лично мной непосредственным ведением боевых действий на Севере, чтобы решить окончательно вопрос с Магами к осени.

Да, с Магами, Крысами и каторжниками, но только так, чтобы весь город знал определенно, что это именно я всех их убью, возьму в плен и верну обратно на рудники вкалывать до самой смерти.

Не какие-то левые мальчики-мажоры из Ратуши, а именно Маг Ольг Прот своей персоной. А там уже посмотрим, так ли крепка новая власть в Асторе.

Тогда мы, я и мои сторонники, уже поговорим с местной властью серьезно, вплоть до того момента, что придется половину Совета перебить, а остальных самих отправить на рудники.

Если они, эти сторонники, накопятся в необходимом количестве конечно, потому что в одиночку я заниматься таким делом не собираюсь. Если устраивает такая жизнь под правлением военной хунты горожан, так пусть и дальше так живут.

Устрою дела своих близких людей и знакомых, этого мне хватит тогда.

— Ладно, пока торгуюсь сегодня и начинаем договариваться, — решил я, забрав ключ от нужного мне Капитанского номера и узнав, что большая бочка с водой меня уже ждет.

Ну, то есть немного уже остыла, но вода все равно теплая, как сказал мне кухонный мужик, в обязанности которого входит носить клиентам горячую воду.

— Ты не расслабляйся, грей еще пару ведер и приноси. Я пока в такой теплой поотмокаю, — приказываю я ему.

Не стала новая власть и лично хозяева трактира пытаться зажать самый лучший номер, что вполне понятно, ведь им это ничего не стоит по большому счету. Ну и мне нужно показать, что я буду настаивать на своих требованиях, как должен.

Одежду и мешки сложил в углу на скамейке и накинул на все добро магический скрыт. А то мало ли внезапно войдут, а я совсем голый и до Палантиров далеко бежать, а они на виду у всех лежат.

Ни к чему такие соблазны устраивать умственно не окрепшим еще организмам молодых наследников Капитанов.

Пока мужик бегает каждые десять минут с ведрами горячей воды, я прикидываю, составляю список добра моего и моих товарищей, отнятого молокососами и женами важных чиновников из Ратуши.

Список довольно большой и я точно знаю, что все имущество мне точно сейчас не вернут, упрутся на смерть новые хозяева хамама, мастерских, но вот с агентством можно и прямо сейчас вопрос порешать будет. Вернуть его в руки прежних владелиц, тем более, что Орния и так тянет его на себе в основном, хозяйки только деньги контролируют, в саму работу не лезут особо.

Тем более, что новые хозяйки лично для себя агентство прибрали, как оказалось, а не именно для города — тогда жены главы мытной службы Шидера и одного из самых авторитетных Капитанов Кройнца могли себе такое дело позволить без особых проблем. Когда-то их мужья все в городе решали, а вот теперь ситуация переменилась значительно, нет у них больше непробиваемой крыши и особого административного ресурса.

Капитан скоропостижно скончался через пару лет после моего исчезновения в том же самом хамаме. Перепарился в высоченной температуре, как сам очень полюбил это дело и то ли инсульт, то ли инфаркт за пять минут прибрали его на тот свет.

Это мне Клоя подробно так рассказала, она все же следит за тем, как в ее бывшей собственности дела делаются.

Ну, мои советы как поберечь здоровье Капитан Кройнц слушать не стал, да еще начал сам лично вакханалию сравнительно законного отъема моей недвижимости в пользу города, так что жалеть я его не стану.

Законного, это потому что закон о конфискации имущества всех Магов приняли на Совете все честь по чести.

Сам когда-то хорошо мне знакомый глава мытной службы помер не так давно, всего год назад. Он тоже начал со временем входить в расширенный состав Совета Капитанов и пользовался значительным влиянием в нем, но вот в связи с его внезапной смертью дети Шидера оказались уже вне его постоянного состава.

И помочь матери не смогут через рычаги власти.

Жена Кройнца вместе с уже такой же вдовой мытника Шидера влияния такого в Ратуше, как раньше, вообще не имеют. Как и его сыновья, такие же здоровенные молодцы, все в отца пошли фактурой, совсем не договороспособные, слишком гребущие в свой бездонный карман доходы от хамама и категорически не желающие ничем делиться с казной Астора и остальными подельниками. Они потеряли свое прежнее влияние в новом Совете Капитанов, разругались со всеми насмерть, а остальные его члены теперь с понятной радостью отдадут мне, пусть и на время, мою старую собственность.

Единственно, что в таком случае их, этих диких балбесов, придется по-настоящему убивать, иначе во владение мне не вступить, поэтому такой вариант мне пока не нужен. Проливать чью-то кровь в городе я пока не собираюсь в любом случае. не хочу с такого шага начинать борьбу за власть.

Поэтому я рассчитываю только забрать обратно агентство, свою долю в мастерских и кузнице и этим на время удовлетвориться.

К ужину мня зовут вниз, я выхожу из номера, спускаюсь на первый этаж и вижу, что народа за столами прибавилось еще человек на десять. Те же взрослые, то есть уже сильно пожилые Капитаны первого созыва все присутствуют, молодежи заметно добавилось.

Смотрят очень по-разному, кто не очень доброжелательно, кто с заметным интересом, кто с надеждой, правда лица у всех надменные, испытание медными трубами явно пока не прошли. Но сейчас именно эти двадцати-тридцатилетние молодые мужчины с небольшой прослойкой старых Капитанов — настоящая власть в Асторе и всем Черноземье, поэтому придется работать с ними.

Как когда-то пытался сотрудничать с Вождем народов, пусть и неудачно. Зато на государя-императора Николая Второго я смог очень заметно повлиять, прошло самодержавие годы мировой войны и не случившейся революции достаточно мирно и благочинно.

Но всего на пять лет пережило своего исторического предшественника, даже моя помощь и знание будущего не смогли надолго поддержать полностью прогнивший строй. Всего-то один меткий выстрел снайпера и оно совсем закончилось через три месяца ко всеобщему удовлетворению.

В конфронтацию сейчас вступить тоже придется, потом мы должны как-то договориться между собой.

Ибо первичные задачи и проблемы у нас всех общие — это Маги Севера, их мощная армия из мутантов и новых Рыжих.

И для меня самый основной способ значительно поднять свой авторитет в глазах военной прослойки и всего Астора.

Решу я с ними вопросы, тогда можно передохнуть и готовиться к встрече с ордой степняков уже на гораздо более благоприятных условиях.

Глава 13

Я приветствую всех собравшихся, представляюсь как тот самый Маг из Сатума, который уже убивал ваших Проклятых Магов и сразу предлагаю начать разговор с обсуждения вопросов ведущейся войны.

Но у местных свои понятия о приличиях и сначала я подробно и по очереди знакомлюсь со всеми членами нового Совета.

Кто из них новый, а кто старый — это сразу понятно по возрасту, зато и молодые мужчины, и совсем уже пожилые, все они довольно торжественно представляются, называют свои имена. Еще добавляют, кто за что отвечает в городе, я сразу же вспоминаю тех двух сопляков, которых видел в бывших мастерских Крипа.

Они с гордостью отвечают за техническое обеспечение Гвардии и Стражи города. Так вот с понтом заявили, а про то, кто начал это дело в Асторе первым устраивать, как не я собственной персоной, даже и не вспомнили.

Они, конечно, тогда еще совсем подростками были, мои деяния у них только сейчас в памяти освежились рассказом других Капитанов. Да, судя по общей серьезности, удалось как следует донести старшим товарищам до молодых вождей города, какой нереально большой шанс избавиться от постоянно беспокоящей занозы с Севера представился Астору.

Убивал Магов пачками раньше — убьет и сейчас без проблем. Только поэтому все собрались и терпеливо ждут начала разговора. Хорошо понимают, что это реальная возможность решить за чужой счет очень серьезные проблемы, стоящие перед городом.

После представления поднимается начальник Гвардии и я задаю ему вопросы:

— У меня сейчас информации про то, как обстоят дела на линии фронта, нет. Идут ли схватки? В каких силах выступают Маги?

На этот вопрос вызывается отвечать ровесник Генса, примерно такой же тридцатилетний военный. Наверняка, как отец Генса передал ему свой пост, так и отец этого парня тоже выучил своего наследника, чтобы посадить именно на свое место. Наверняка, что в умении управлять конем и размахивать мечом он хорош, а вот какой он командир — да кто его знает?

Пока Гвардия не может похвастаться какими-то особыми достижениями и победами в войне с гораздо более сильным врагом.

Это можно вполне понять и принять, ведь шикарная связь позволяет Магам при хоть немного правильно организованном наблюдении полностью координировать свои действия и нападать именно тогда, когда это выгодно. А наличие магических доспехов и такого же оружия заставляют командиров Гвардии избегать открытого боя даже с откровенно неумелыми в бою каторжанами. Пусть все эти магические вещи не так долго держат заряд на обычных людях, но отдавать одного своего воина за одного Крысу или каторжника город в прямом размене явно не готов.

Могут отстреливать из арбалетов, прячась за укрытиями, и вряд ли что больше готовы делать. Охотники ведут разведку, чтобы Крысы снова не обошли рудники и не перерезали дорогу в город, но тоже отчаянными походами в тыл Магам не балуются. Все уже хорошо себе зарубили на носу, что против магии почти беспомощны и беззащитны.

Впрочем мне это совсем неважно, зато становится понятно, что активно Маги тоже не нападают, не пробуют выбить людей с рудников, как у них получилось с Гардией. Почему не нападают — этого я не знаю, поэтому тоже спрашиваю.

— Теперь рудники очень хорошо защищены от нападения, поэтому наши враги не пробуют нападать, — коротко отвечает он.

Ну сомневаюсь, откровенно говоря, скорее всего причина в другом, но пусть будет так. Гардия тоже имела отличную защиту и пала всего за пару дней штурма. Кто помешает Магам снова повторить такое же нападение на рудники?

Я вообще с уважением и понятным вниманием отношусь ко всем выступающим, чтобы не выставлять себя наглецом и невоспитанным человеком, да еще из магов ко всему прочему. Возможно, что члены Совета прикидывают вариант с тем, чтобы и меня сделать своим человеком со временем. Всемогущественная аптечка рядом всем интересна конечно.

— Ведется ли разведка вглубь вражеской территории? Есть ли кто-то здесь от Гильдии?

Как я и ожидал, желающих возглавить третью военную структуру среди наследников Капитанов не нашлось, чтобы постоянно сидеть в Сторожке за восемь или даже десять дней пути от единственного крупного здесь города. Вся основная богатая и красивая жизнь происходит в Асторе, поэтому нести дежурство или бегать по Скалистым нагорьям среди наследников Совета Капитанов дураков не нашлось.

Гильдия точно варится только в своем соку и наверно, что поэтому еще не утратила боеспособность.

— Было нападение небольшой толпы Крыс без Мага на патруль Охотников три осьмицы назад. Охотники убили стрелами и дротиками троих Крыс и смогли избежать схватки в ближнем бою, — какие-то сведения у Старшего над Гвардией есть, но процессом боевых действий он точно не управляет.

Явно, что идет вялотекущая война, Маги не пробуют нанести горожанам большой урон, чтобы снова захватить рудники, а те отсиживаются за укреплениями, только Охотники ведут какую-то разведку на нагорьях.

Ну и ладно, мне доскональное знание от него и не требуется особо. Если я не встречусь с большой толпой Крыс во главе с Магами, да еще почти всем их составом, тогда опасаться вообще нечего. Маги местные, конечно, здорово подтянули за эти шесть здешних лет боевые умения, но вряд ли они смогли хоть немного приблизиться к уровням тех же Фатиха или Штольца.

Они мне почти не опасны, купол сможет защитить меня от их заклинаний и умений, а хорошо пристрелянная фузея теперь с уже правильно установленным оптическим прицелом решит вопрос с последними Магами сильно издалека.

Внезапно и беспощадно.

Они и понять ничего не успеют, как получат несколько очень болезненных пробитий своего бренного тела, если конечно подставятся под выстрел. Или окажутся разорваны каменными осколками, полными аннигиляции, в самих своих Башнях.

Скошей для такого дела, как поддержание связи с рудниками, в городе нет, чтобы передавать приказы и получать сведения за триста пятьдесят километров. А гонцами свежей информации особо не передашь, пусть он даже прискачет в город всего за шесть суток с пересменками по пути.

Поэтому все руководство войной ведется по принципу, как бы чего не вышло. Старший над Гвардией больше присматривает за верховенством власти нового Совета в самом Асторе, чем переживает за боевые действия, ведущиеся где-то очень далеко от города.

Первые переговоры с властью продлились два часа, мы обсудили военные вопросы, я выставил список своих требований.

В котором первым пунктом идет изменение закона о Магах и их собственности.

То есть Совет должен издать отдельное уточнение о том, что Маг Ольг Прот, пришедший из земель за перевалами и не имеющий никакого отношения к Проклятым Магам Севера зарекомендовал себя как верный союзник властей Черноземья и поэтому не подпадает под действие предыдущего закона о Магах.

А раз не подпадает, то должен получить обратно изъятые доли собственности в мастерских и кузницах, свои предприятия в виде хамама и агентства недвижимости, отдельные дома и квартиры тоже возвращаются к своему владельцу.

В общем я прошу вернуть свое имущество, не собираясь разбираться, кто и по какому поводу отнял его целиком или по долям в каком предприятии.

И тогда я готов обсуждать с Советом Капитанов, как я называю пока это теперь сообщество откровенных рейдеров и гнусных вымогателей, конечно же, что только из дипломатических соображений, свое участие в окончательном разгроме Магов Севера.

При этом гарантирую горожанам полный и бесповоротный разгром армии Магов вместе с тем, что в живых из них никого не окажется.

— Если, конечно, кто-то из Проклятых Магов успеет удрать и где-то спрятаться на каменистых пустошах Севера или даже в одной из заброшенных Башен, то я лично бегать за ними не стану. Тогда уже пусть разведка Гвардии с Охотниками вместе найдет их в укрытиях и тогда они умрут так же, как их братья.

Да, вот так и пообещал такой исход противостояния.

Но это в том случае, если мы договоримся с Советом о возврате моего имущества, а с этим делом точно возникнут большие проблемы. Наследники Капитана Кройнца давно уже не участвуют в заседаниях Совета, будучи изгнанными из него, но они точно так просто обратно мой хамам не вернут.

Привыкли уже собирать с него солидную выручку каждый день и чувствовать себя хозяевами жизни.

Придется с ними жестко разбираться, но их участь никого из Капитанов особо не волнует. То же самое с агентством, которое подмяли под себя теперь далеко не так авторитетные жены Кройнца и Шидера.

А вот с мастерскими и долей в кузнице теперешние хозяева наотрез отказались расставаться. Так же как и новый хозяин моего дома, купленного когда-то именно Грите.

— Ничего, думаю половины осьмицы уважаемому Совету хватит, чтобы обговорить условия возвращения моего имущества и принятия уточнения в пресловутый закон о Магах. Засим позвольте откланяться, уважаемые Капитаны, — торжественно провозгласил я.

И вышел на улицу, где меня ждут три близких мне человека, Клоя и Грита с моим сыном.

Глава 14

Мой сын, симпатичный и похожий внешне на Гриту темными волосами и синими глазами, довольно заметно еще стесняется своего внезапно появившегося отца, тем более, что самого настоящего Мага.

Грита ему уже все рассказала, хотя раньше старалась держать историю его появления на белый свет в тайне.

И от него, и остальным тоже не признавалась, что ребенок от меня, хотя все, кому было нужно, об этом определенно знали.

Темные волосы в Черноземье в порядке вещей, а вот синие глаза — редкость. Как и зеленые у Клеи, ну и той и так совсем нетипичная внешность для этих мест.

Мальчик уже хорошо знает, что Маги — это далеко не самые лучшие люди на свете, поэтому с заметным удивлением посматривает на плачущую от радости мать, которая не скрывает своих слез.

— Ольг, сволочь! Я ведь знала, что ты придешь сюда к нам! Всегда это знала!

Грита, повзрослевшая, но по-прежнему стройная и интересная, ругает меня за то, что им пришлось ждать меня какое-то время около трактира:

— Ты не мог сразу выйти? Если бы не Клоя, я бы давно ушла! Ты там не зазнался? Много о себе стал понимать?

— Милая, у меня была неотложная встреча со всем Советом Капитанов! Не мог никак выйти раньше, там все от меня зависело! Такие встречи не каждый день бывают, теперь они остались в трактире, а я поспешил к вам.

Совет Капитанов в полном составе остался обсуждать мои требования и вообще оценивать свои впечатления от бравого Мага. Что вполне понятно, но мне уже не до хозяев этого города сейчас, есть дела поважнее.

Я гляжу на свою старую подругу и мне все нравится, она такая же секси и говорит правильные для каждого мужчины слова. Вот как-то сразу произошел такой полный контакт между ей и мною, даже говорить особо ничего не нужно.

За прошедшие девять лет немало других женщин говорили мне похожие слова, но так меня волнует только она одна почему-то. Еще могу графиню Марию вспомнить, ведь даже подумываю вернуться в царскую Россию.

Теперь понимаю, что подумывал. Сейчас вот, глядя на Гриту в восторженном настроении, больше не хочу думать о других женщинах.

Что ждала, верила и надеялась… Больше ничего и не нужно на самом деле.

— Здравствуй, сын! Ты уже совсем большой парень! — я хлопаю его по плечу.

— Ты правда встречался с Советом Капитанов? — недоверчиво спрашивает мальчик.

Да, для него это гораздо более важные люди, чем отец-Маг, но вскоре он поймет и убедится, что я тоже очень крутой родитель.

Не успеваю я предложить пройти в трактир, как вспоминаю, что Грита когда-то ушла отсюда со скандалом, а там вообще будет много людей, которых она не рада видеть.

Наступает неловкое молчание, Клоя стоит в сторонке и не вмешивается, но за ней я вижу старого Охотника Ятоша.

Он пришел по моему приглашению поправить больную спину и второе колено. Молодец, что не стал затягивать с лечением, хорошо знает лично, как прекрасно жить с, пусть и не молодым, но здоровым телом. Ну или хотя бы, чтобы колено нормально сгибалось и не нужно было постоянно подволакивать искалеченную ногу.

В общем здорово настрадался и любую возможность не станет упускать. Тем более, что теперь точно знает, откуда у лечебного камня ноги растут, что не одной энергией светила он питается.

— Вот, есть повод дойти до твоего дома, Клоя! У меня небольшое дело к Ятошу, то есть, что у него ко мне. И заодно там поговорим спокойно. Еще и Трона увижу. Мне есть, о чем вас расспросить.

Тут я вспоминаю, что оставил свои Палантиры и артефакты в номере под магическим замком и скрытом, еще и на дверь номера замок поставил. Вряд ли сейчас меня попробуют обидеть власти города, скорее это можно ожидать по моему возвращению с севера со щитом, то есть с победой.

Когда придет время выполнять обещания.

Но я прошу подождать меня минуту и поднимаюсь в номер. Капитаны пока разбились на кучки по интересам и пытаются выработать внятную позицию. Хорошо видны центры силы, где-то молодые внимательно прислушиваются к словам старых Капитанов, а где-то одна молодежь азартно размахивает руками, аргументируя свои доводы. Сейчас им нужно определиться с неприятной позицией, что мне отдать сразу, а что только пообещать выделить после полной победы.

А то ведь получится слишком много обиженных хозяев города. Но и не пойти в чем-то мне на встречу они не могут, то обстоятельство, что я беру на себя решение проблемы с Магами — это очень лакомая приманка.

После этого город может уже более спокойно готовиться встретить опасность с юга, а не находиться на растяжке, когда половина или треть армии находятся очень далеко и ее содержание обходится очень дорого. И помочь ничем не смогут в случае начала боевых действий. Еще стоимость металла тоже слишком высока для ускоренного развития города в будущем.

Об этом мне Трон рассказал, посетовав, что железо подорожало в три раза, а медь в целых пять.

Можно ведь пообещать мне и потом не выполнить, все же они хозяева города, а после окончательного разгрома Магов от задницы у них отляжет очень сильно. Да, отляжет очень сильно, две-три сотни воинов вернутся в город вместе с целой Гильдией, а повышенные расходы на их содержание вернутся к норме.

Правда, против тысячных волн степной конницы это все равно выглядит не слишком успокаивающе.

Город, наверно, что устоит в обороне, а вот все земли окажутся разграблены. И как тогда жить? Снова тяжело выживать, как после Беды? Так ведь орда далеко не уйдет, всего-то триста километров до начала степей, всегда может вернуться с новыми силами.

Ладно, это проблема не завтрашнего дня и даже месяца, рано еще голову мне ломать.

Забираю свои мешки и выхожу на улицу, здесь меня так же ждут Торк с Гинсом, они стоят в сторонке от Гриты с Клоей, а у моей милой на лице появилось злое выражение.

Ну, не очень злое, скорее недовольное, а я еще раз убеждаюсь, что между провластными структурами и остальным народом пролегла определенная полоса отчуждения.

Уже как между князем с его верной дружиной, а не как среди выживших вместе людей.

Прошлое братство и общность интересов закончились совсем, а это значит, что недовольных новой властью довольно много. И гвардейцы это определенно видят на своей шкуре и по личному отношению бывших товарищей.

Приятели провожают меня к Клое и уже без моего указания занимают место во дворе за столом. Там идет азартная рубка и на меня игроки не сразу обращают внимание.

— О, Ольг вернулся! Здорово, старина! — слышу я и понимаю, что отношение соседей ко мне осталось прежним, чтобы про меня не рассказывали местные власти.

Трон тоже здесь, участвует в игре, я говорю ему не бросать партию, раз у меня пока дела.

— Рад всех видеть в добром здравии! А у кого не очень со здоровьем, тех подлечу завтра! — громко обещаю я.

Мы поднимаемся в жилище Клои, она сама убегает за Орнией, Грита с сыном остаются на кухне, пока я быстро привожу в порядок старика.

Через пару минут он уже бодрячком вскакивает с кровати, такой обычной — узкой и короткой для этих мест.

— Пойдем на кухню, есть к тебе разговор и чаю попьем, — зову я Ятоша.

— Есть у меня одна просьба! — начинаю я разговор, чай заварен, Ятош, Трон с женой, Грита с моим сыном и еще Орния с трудом помещаются на небольшой кухне.

— Ты же знаешь, я твой должник навсегда и сделаю все, что попросишь, — степенно отвечает старый Охотник, не спеша потягивая ароматный и дорогой напиток из красивой чашки.

— Вот пришло время, когда мне нужна твоя помощь. Придется пока оставить работу в мастерской, побыть при мне в качестве своего человека и охранника. Потом, когда вернемся с Севера, мастерская снова станет нашей и тогда продолжишь там работать. Если захочешь, конечно, потому что денег мы оттуда принесем немало, хватит на всю оставшуюся жизнь с запасом.

За деньгами можно, конечно, даже на сам Север не ходить, только проехать пару дней пути от Сторожки и найти мои тайники. Скрыт магический понятное дело, что давно выветрился, но на пару месяцев тогда его хватило наверно.

А может даже и до зимы, пока шли самые активные поиски.

А если их все-таки нашли и уже пропали следы счастливчиков, тогда придется прошерстить башни Севера и все остальные тоже. Маги, найденные в башнях у Роковой горы богатства или на старом месте оставят или к себе перевезут — тут только одно из двух может быть.

— На Север с тобой я бы сходил с огромной радостью. Пусть я уже старик, но погибнуть в яростном бою за свою страну — честь для меня, — торжественно отвечает Ятош.

— И я тоже с тобой пойду куда угодно! — торопится высказаться Трон, не обращая внимания на укоризненный взгляд Клои, — засиделся я здесь, манит меня долгая дорога. Да и новые хозяева осточертели до смерти.

— Ну, поход будет непростой, можно будет и погибнуть, но все же, пожалуй, что нет. Свои верные люди мне нужны, Ятош, ты будь готов уже завтра охранять меня с самого утра. Трон, ты смотри, как тебе удобнее, если нужно отработать в мастерской, то отрабатывай, а так тоже давай в мою команду.

— Отлично, завтра отработаю и уволюсь. Давно это хотел сделать, только Крипа жалко было одного с этими сопляками выежистыми оставлять. Так-то они с первого дня у меня вот где сидят! — и Трон хлопает себя широкой ладонью по дочерна загорелой шее.

— Скажешь на работе, что я тебя призвал на службу, типа будешь меня возить везде. Ладно, места у нас тут мало. Ятош, ты тогда свободен до утра, прихвати там что из оружия, ножи свои опять же и к восьми утра приходи к трактиру, — отпускаю я старого Охотника. — Да, плата у тебя три золотых в месяц и доля в трофеях еще будет.

Помолодевший сразу даже внешне Охотник уходит, правда, еще долго стоит около игроков и внимательно присматривается к самой игре. Но он уже входит в роль охранника, время от времени бросает взгляды на гвардейцев, терпеливо ожидающих меня.

Это все я вижу из кухни. Точно он сегодня долго не уснет, понимая, что его жизнь и боевые умения снова нужны кому-то. И еще его непревзойденное умение бросать ножи, которое он давно уже каждый день тренирует, как мне сам сказал.

— Ночью все равно делать нечего. Вот я и втыкаю боевые ножи в мишень. Уже не уступаю себе прежнему.

Когда я полностью вылечил ему искалеченную ногу, так он снова почувствовал себя воином и начал заниматься делом, которое у него получалось всегда лучше всех.

— У меня и у Тонса ножи летели как ручные, тут мы с ним были равны. Хоть и не дружили мы, но врать не стану, ни в чем он мне не уступал. Побеждали друг друга по очереди постоянно.

Хорошо, что старик не знает, как и где закончилась жизнь его соперника по воинскому умению.

Однако уровень Тонса мне хорошо известен, он просто высочайший, так что такой верный человек мне за спиной не помешает. Пора начинать подтягивать всех тех знакомых, которые от власти как гвардейцы не зависят и могут мне помогать по жизни.

Присмотреть за кем-нибудь и вещи поохранять хотя бы, да еще комфорт в пути обеспечивать. Тем более, что их совсем не так много осталось, впрочем, это не беда. С моим умением лечить любые раны и болезни в преданных людях я быстро перестану нуждаться.

Потом я разговариваю с Орнией и Клоей, намекаю, что скоро они снова станут работать сами на себя.

— Будьте готовы снова перехватить бразды правления в агентстве. На себя опять станете работать. Ну, если ты, Клоя, вообще работать захочешь.

— А как же эти? — Орния кивает за спину, намекая на новых хозяек.

Она все такая же крепкая и энергичная женщина, давно переехала жить в дом напротив, но у Клои бывает почти каждый день.

Эх, повезло мне с хозяйкой когда-то, все к ней тянутся, к очень хорошему человеку.

Понятно, что любить наглых, высокомерных захватчиц у Орнии не имеется никаких причин, больше трех золотых ей не заплатили ни разу, поэтому и работает она тоже примерно так же. Больше числится на работе, да занимается в это время сдачей своих трех квартир покомнатно.

Это она сейчас так рассказывает:

— Набрали неграмотных девчонок за один тайлер, когда ушли Клея, Клоя и Абель, вот поэтому прибыль быстро упала с двадцати золотых до всего пяти в месяц. И вся на плату работницам расходится, порушили наше дело новые хозяйки безо всякого толку. И себе не зарабатывают и нам помешали дальше двигаться. Я числюсь там только для того, чтобы на мои квартиры свою руку не наложили, а то намекали пару раз про такую возможность. Когда я с ними отношения выясняла.

— Думаю, что они не смогут теперь настоять на своих правах, Совет их сольет в первую очередь по моему требованию. С хамамом и мастерскими все окажется более сложно, там новые хозяева занимают не последние места в Ратуше, а вот твой дом точно вернется к тебе, — это уже Грите, — и агентство к вам тоже.

Потом уходит Орния, сын Гриты и мой тоже уже уснул после сытного ужина, приготовленного Клоей. Он спит в одной из комнат, в той самой, где начинала когда-то жить его мать. И где он сам родился когда-то.

Грита и Трон рассказывают мне, как они жили здесь все это время и рассказы у обоих довольно безрадостные.

Что у Трона, особенно про быстро прибранную к жадным рукам Капитанских сынков особо прибыльную мастерскую и угрозы отправить на подвал за сотрудничество с Магом. Если он захочет уйти с этой работы и будет чем-то сильно не доволен.

— Про наши доходы узнали в Кассе и еще у Крипа все деньги забрали в пользу города. Зря он не потратил их на пару домов, всяко больше бы толку было, — переживает за приятеля Трон.

Что-то подобное я раньше тоже себе представлял, но уверен, что любую недвижимость у него тоже бы отняли. Хотя, вполне возможно, что пару квартир мог бы Крип оставить в своей собственности, ведь он без проблем остался на старой работе. Ну одну хорошую точно оставили бы для его семьи.

Что у Гриты тоже рассказы не очень веселые, особенно про навязчивые приставания нового хозяина трактира, из-за чего ей пришлось уйти оттуда и выступать по всяким простым места типа «Жаровни». Совсем ей воздух не перекрыли, но в дорогие места пускать с выступлениями перестали. Еще про нагло отнятый дом, где ей оставили самую маленькую квартирку на верхнем этаже, за что уже отдельное спасибо, что хоть на улицу беременную подругу Мага не выгнали. Пришлось ей жить с одним из молодых купцов все оставшееся время, который хоть сильно в ее жизнь не лез и не мешал воспитывать ребенка.

— Он постоянно ездит к подгорной крепости и там с асторскими купцами товарами меняется. Так всем получалось проще торговать. То есть ездил, теперь дома сидит, — поправляется она.

— С деньгами для нормальной жизни у меня особых проблем не было, спасибо Клое. Но вот присмотр от властей за нами имеется из-за твоего сына, уезжать из города нам никуда нельзя вообще. Тем более, чтобы даже просто посмотреть в сторону Севера.

— А это-то из-за чего? — не понимаю я сначала.

— Ну потому, что он сын сильного Мага и сам таким может стать со временем. Что с Севера ему обязательно предложат уехать туда. Что проще его совсем убить, чем постоянно ожидать побега. Даже такие идеи от Стражи я слышала, — выкладывает мне возмущенная Грита.

Сейчас она особо хороша, когда сверкает глазами и возмущенно трясет головой.

Детей больше не стала заводить, а про своего купца думает определенно, что он от властей города к ней приставлен. Ничего от не требует особо, довольствуется самым малым, про семью или детей разговора не заводит. Гриту это все устраивает, то есть устраивало до сегодняшнего дня.

— Не то с ним что-то явно!

— Я его сразу же отставила, как услышала от Клои, что ты вернулся, — говорит мне Грита и внимательно смотрит в глаза.

Я ее улыбаюсь и тоже отвечаю откровенным взглядом снова влюбленного мужика.

Власти в городе думают, что Маги выйдут на моего сына и предложат ему сбежать из Астора, чтобы стать самому Магом. Тем более, что по потенциалу он должен оказаться весьма высок. Моего магического уровня они конечно не знают теперь, однако то, как я разделался с Магами с четвертыми и третьими ступенями, заставит их думать, что я по уровню точно не меньше пятой ступени.

Да уж, теперь я и сам хорошо понимаю сложившуюся ситуацию на поле боя, когда городу сурово надавали по щам на ровном месте. Поэтому теперь возможности Магов Севера очень сильно преувеличиваются самой властью.

Чтобы хоть так объяснить своему населению, почему такие крутые Гвардия с Гильдией не могут ничего поделать с глупыми Крысами и обычными каторжниками, которые совсем не воины.

И широко развернутую шпиономанию используют для объяснения всех этих эпичных разгромов и провалов.

Что это не глупое начальство плохо командует и постоянно безнадежно лажает, отставая от противника, а потому что коварные агенты Севера сливают все информацию врагам.

Какая агентура осталась у «поскребышей» в городе — я конечно не знаю. Думаю, что вообще никакая, по своим разговорам и всему общению с Фатихом и Тормом я понял, что только у них кое-кто остался в Черноземье и все.

Ну, судя по Клису Верному, не удивлюсь, если это и был их последний, самый проверенный шпион. Который уже бестрепетно предал своих далеких хозяев и, наверняка, что давно уже состоял на жаловании у города.

К моменту той нашей встречи, а во второй раз я с ним связываться не стал. Не до него самого и его жалкой жизни мне оказалось в постоянных хлопотах перед отправление на Север.

Все хотел получше устроить жизнь своим женщинам и приятелям, а оно вон как плохо по итогу вышло.

Жить-то Клису как-то нужно, а что он может полезного Магам узнать, тупо сидя на хуторе в полной глуши в одиночестве — да вообще ничего.

Потом я приглашаю Гриту в свой номер, мы идем до трактира в сопровождении приставленной ко мне охраны. Там я отпускаю гвардейцев до утра, а мы сразу поднимаемся в номер. Народу в трактире никого вообще не осталось, все давно по своим домам и квартирам разошлись.

Совсем тут теперь не такое веселое место как раньше.

Только новый хозяин трактира недовольно стрельнул по моей подруге взглядом, но ничего не сказал. Пока не сказал, а вот если я снова уйду, Грите тогда точно не поздоровится. Даже если я полностью перебью всех Магов на Севере.

Про такое тоже можно подумать, но пока нам не до этого. На широкой кровати номера мы заново узнаем друг друга и нам хорошо всю ночь.

Утром Грита остается сладко спать в номере, завтракать будем в другом месте, а меня встречают мои гвардейцы, плотно прикрепленные ко мне Советом и Ятош, недоверчиво поглядывающий на них.

— Ольг, а зачем тебе еще этот старый Охотник? — довольно наивно удивляется Учитель.

— Будет меня охранять, — коротко отвечаю я.

— А мы как же?

— А вы тоже будете присматривать за мной. Разницу понимаете между охранять и присматривать? — объясняю я гвардейцам. — Вы ко мне приставлены от Совета, я не имею ничего против вас, как моих старых друзей. Но личную охрану стану теперь сам комплектовать, тем более, что человек моего уровня не должен сам заботиться обо всем постоянно.

— Да, я набираю своих людей, кому когда-то помог. Еще и кого вылечу сейчас призову к себе. Мне скоро идти на Север, а там все понадобятся. Давайте, показывайте, кого сегодня лечим из лежачих?

У Торка как раз есть пара его разведчиков, которые несколько месяцев назад получили тяжелые ранения и никак не могут выздороветь. И не умирают, но и сами ходить не могут, поэтому мы идем к ним, на самые такие окраины Астора.

Живет народ заметно очень бедно, в темных комнатенках переполненных домов.

— Пособие по ранению всего с пол тайлера, тут не разгуляешься, — виновато говорит мне первый разведчик.

Молодой парень лежит на убогой кровати почти без белья и лучи Ариала не заглядывают в его утлое жилище.

У него Крыса снесла ударом боевого молота колено, теперь он только заживо гниет в своей норе, как можно назвать его сырую комнату в полуподвале.

Огромная разница между молодыми мажорами, севшими на денежные потоки города и легко тратящими по паре тайлеров за отличный, но обычный ужин в «Лисе и журавле» и вот этим раненым воином, выживающим всего на тридцать два дана в месяц. Верхи начинают все больше удаляться от своих простых сограждан и им все меньше дела до того, голодают они или уже умерли.

Мог раньше служить и приносить городу пользу, а теперь стал ненужным калекой — лучше тебе быстрее помереть с голоду и снять лишнюю нагрузку с города — вот тебе и весь откровенный сказ про обязательства города и его власти перед своими защитниками.

В общем-то обычное дело в любом средневековье, но вот в славном своими справедливыми принципами жизни городе Асторе смотрится для меня слишком вызывающе.

Колено я привел в порядок, пришлось потратить восемь процентов маны на тяжелую рану разведчика. Зато он сразу нетерпеливо попробовал встать и не упал даже, решив проверить такое чудо, случившееся с ним наяву.

Вдруг бывший командир привел настоящего Мага, который за пять минут почти полностью вылечил разведчика — это, конечно, самое настоящее неожиданное чудо.

— Это из Гвардии вас ко мне прислали? — наивно спрашивают излеченный парень.

— Да, дождешься от Гвардии такого безумно дорогого подарка, — смеюсь я. — Это твой командир меня лично знает и привел сюда. Я просто лечу пострадавших защитников города по своему желанию. А Гвардия мне не указ, да и не пустили бы они меня к тебе, и у самих есть что вылечить за большие деньги. Их-то я бесплатно врачевать точно не стану.

Вижу, что Торку очень не нравятся мои слова, однако не обращаю не его недовольство внимания.

Я вытаскиваю один золотой, кладу его на кровать, ведь в комнатенке больше ничего нет из мебели. Раненый воин уже все продал или ничего и не было у него изначально.

— Держи, тебе нужно нормально питаться сейчас, потом снова на службу вернешься, если захочешь — говорю я ему.

— Благодарю вас, — видно, что разведчик не знает, как меня назвать, — но я лучше в городе останусь. Не хочу что-то больше воевать, в следующий раз так может не повезти.

Удивил меня парень трезвым взглядом на жизнь, а Торка сильно расстроил, похоже.

Ну, столкнувшись с таким поганым отношением к себе защитник города как-то больше не хочет никого защищать, рискуя чудом обретенным здоровьем, а хочет тихо и мирно трудиться за нормальную плату в самом городе. Разочаровался в военной службе, что вполне понятно и не постеснялся сразу высказать свое отношение к ней.

Накипело давно уже наверно.

Поэтому я сразу же предлагаю ему поступить ко мне на службу тоже охранником:

— Служить под началом легенды Гильдии Астора, Охотника Ятоша, он тебе расскажет твои обязанности. Плату тебе положу два золотых пока. Когда пойдем на Север громить Магов, будешь получать хорошую долю. Будь уверен, что оттуда вернешься сильно богатым человеком.

Молодой парень сразу же соглашается и начинает одеваться на выход, все так же недоверчиво щупая свое колено.

— Можешь расспросить моих спутников-гвардейцев, каково оно воевать под моим началом? Когда никто не гибнет, зато враги дохнут каждый день, а добычу некуда девать! У меня-то не нужно, как в Гвардии, ее всю начальству сдавать!

Парню лет двадцать с небольшим, оружием должен хорошо владеть, поэтому он мне нужен тоже.

— Да, кого рядом знаешь из таких же раненых воинов, тогда показывай. Сегодня на этих улицах буду народ лечить, за город пострадавший в ратном деле.

Глава 15

С народной поддержкой и исчерпывающим знанием излеченного воина про своих раненых соседей дело пошло быстрее. Последние несколько месяцев только такая информация его по жизни интересовала, кого вскоре хоронить придется, других вариантов вообще больше не проглядывалось.

Так, сопровождаемый теперь уже двумя охранниками и двумя гвардейцами я и пошел дальше лечить только раненых воинов.

А что, пусть моя команда сейчас производит более сильное впечатление, тем более, что жулики и бандиты должны при местной, все более несправедливой по своей сути жизни, расти количественно и качественно в силах.

Стража особо не старается в бедных и перенаселенных районах светиться, уже понимают текущие из Ратуши веяния на особо тщательную защиту только богатых районов. Оставляют бедноту самих решать свои проблемы и вскоре тут вырастет реальная мафия. Сейчас просто много воров и попрошаек, но и серьезными людьми уже попахивает, мелькают такие рожи время от времени. Подтянулись такие из Астрии наверняка под видом беженцев, у них есть организация и настоящие душегубы в строю.

Уж своими бандитами дворянское княжество хорошо известно на этой стороне континента.

Так-то народ постоянно подходит с разными просьбами, но из комнат во время лечения я всех выгоняю, чтобы не мешались и не видели моих манипуляций с артефактами. Охрана уже все понимает и по одному взгляду выставляет родню и соседей на выход.

Тяжелое впечатление производят жилища и общая обстановка безвыходности вокруг пострадавших в боях за Черноземье воинов, но по-другому тут оказаться и не может.

Основной кормилец семьи теперь не способен ничего принести в дом, кроме совсем нищенского пособия, а женский труд в Асторе довольно дешев, дай бог по сорок-пятьдесят данов зарабатывает большинство в месяц.

Жить на один золотой тайлер целой семьей теперь почти невозможно, тем более, что нужно какие-то лекарства и тряпицы для перевязок за свой счет покупать.

Как Торк не тянул меня в сторону своего второго воина, я пока посещаю Шестую-Седьмую-Восьмую улицы со стороны Речных ворот и провожу сеансы лечения именно здесь.

Бегать через весь город и терять необходимое время не собираюсь. А популярность лучше набирать в бедных районах поначалу, в более обеспеченных я начну продавать свое лечение.

Нужно будет плату выдавать десятку-двум своих охранников, Гриту обеспечить и Орнии денег еще дать на новый запуск бизнеса. Впрочем, Клоя еще сохранила три сотни золота со старых времен, правда и квартиры до ста пятидесяти-двухсот золотых подорожали за это время.

— Подождет немного! Сейчас я лечу здесь! — так ему и сказал, на что Торку возразить нечего.

Его подстреленный из арбалета воин лежит рядом с портом, в дорогом районе и это значит, что вполне неплохо устроился по жизни, поэтому может и подождать.

Точно не в такой заднице оказался сейчас, а если дожил до этого дня, то скорее всего, что доживет и до вечера.

Да, оказывается, что Магам при захвате рудников и смены Стражи досталась пара десятков наших арбалетов и теперь у них есть свой отряд стрелков из бывших каторжников. Болты они теперь тоже сами куют, пара рукастых кузнецов оказалась среди освобожденных каторжников. Походную кузницу забрали с остальной добычей.

Впрочем, в Башне у того же Торма оставалась реально крутая кузня. Просто она далеко находится от Скалистых нагорий, не набегаешься туда-сюда.

Новый охранник, которого зовут странным именем Гринфин, коротко рассказывает мне, к кому мы идем, кто какой воин и как сильно ранен.

Запахи гниения и почерневших ран встречают меня везде, но воины, которые пережили десять дней медленного пути на трясущихся телегах от рудников к городу не собираются быстро сдаваться и умирать после такого испытания воли и характера.

Поэтому мне не так сложно лечить их, характер и сила воли у раненых явно налицо. Все морально слабые не пережили тяжеленную эвакуацию под палящими лучами Ариала. До завтрака я прошел еще троих человек, даже одного призвал к себе на службу, всем выдал денег на первое время, чтобы поддержать семьи.

По одному тайлеру, это теперь уже достаточно небольшие деньги для города, но плата за работу на самом деле поднялась совсем не так высоко, как подорожали продукты, всего до трех золотых монет. Рыба остается все еще сильно дешевой, а вот мясо, овощи и молочка подорожали в четыре раза за эти шесть местных лет.

Про выросшие цены рассказала мне Клоя, внимательно присматривающаяся к этому вопросу.

Охотники теперь занимаются охотой поскольку-постольку, больше для того, чтобы только обеспечить себя и гвардейцев, несущих службу на рудниках. Поставок со стоянок в город давно уже нет, поэтому большинство мяса уходит в военные структуры, а жителям остаются только субпродукты в лучшем случае.

Очень хорошо заметно, как военная экономика и еще злоупотребления в Ратуше ухудшают жизнь простых людей.

Я про них пока ничего не знаю, но уверен про себя, что тесно спаянная кучка молодых парней-приятелей, выросших уже с золотой ложкой во рту, реально дорвавшихся до власти за заслуги своих крутых отцов, будет делить и резать бюджет города только в свою пользу.

И вообще не обращать никакого внимания на сирых и убогих, совсем не те еще времена на дворе. Пока не доведут город до полного цугундера так и будут воровать и осваивать бюджеты.

Цена подводы из бывшей мастерской Крипа для городского ополчения уже поднялась до двадцати тайлеров, наверняка, что десяток сверхприбыли просто делится между всеми заинтересованными людьми. Ладно, что железо здорово подорожало, его там не так много и качества оно невысокого, а вот с деревом проблем нет, оно все почти в такую же цену продается.

Подняв на ноги четверых воинов и обнадежив остальных тем, что приду после обеда, я отправился обратно в трактир с гвардейцами и Ятошем. Остальные мною нанятые срочно побежали мыться и одеваться получше, на это им потребуется пара часов.

— Ждите меня на этом углу, сегодня я должен полностью проверить этот район до ужина. Можете пока обойти всех своих знакомых и предупредить, чтобы раненых помыли и подготовили к новой жизни, — говорю я им и спешу в трактир, где меня уже заждалась Грита.

Да, немного почиститься им явно лишним не будет, от зловония загноившихся ран и грязных тел реально режет глаза даже у такого Великого Лекаря как я. Артефакты положено подносить вплотную к ранам, придется себе повязку из плотной ткани сделать и поливать постоянно ее каким-нибудь благовонием, чтобы просто не задыхаться и лучше лечить.

Потратил половину личной маны я в общем на лечение, это вместе с Ятошем, то есть смогу излечить человек восемь-десять на своей мане, но совсем пустым я оставаться не собираюсь.

Палантиры, понятное дело, что постоянно со мной, но обнуляться совсем мне все равно нельзя. Ману для того, чтобы поставить купол и долго держать его даже в случае массового нападения, я всегда должен иметь при себе. Я же не держу постоянно мешки в руках, но всегда кладу и контролирую их рядом, на это обстоятельство тоже могут обратить внимание мои спутники из числа гвардейцев. Даже без задних мыслей доложить про такую особенность своему начальству и до чего оно уже потом додумается — большой вопрос.

Довольно скользкую тему про перекованные и принесенные обратно Камни Добра я еще не поднимал ни перед кем и рассчитываю подольше ее не трогать.

Это уже на тот случай, если Совет Капитанов серьезным образом попросит обосновать мои обещания быстрого разгрома Башен Севера. Да и то собираюсь отделаться просто одними заверениями, типа, тогда же получилось — значит, что всегда можем повторить.

Откуда именно я возьму необходимую ману, если они хорошо знают, что личные запасы магической субстанции у местных Магов совсем невелики?

Глазастые и наблюдательные люди быстро поймут, что моя сила связана именно с этими двумя мешками, которые я никому не отдаю в руки и всегда держу рядом. Правда, вот то обстоятельство, что именно из них я подпитываюсь необходимой маной — это трудно понять, если сам не владеешь магическим взглядом.

Однако нельзя недооценивать будущих противников, догадавшись про мою возможную слабость без своих мешков, они могут много чего неожиданного для меня придумать. Сами шары Палантиров на теле или в одежде не спрячешь.

Главное в этом вопросе для моего выживания именно то, что я отлично считываю чужие намерения и сразу определяю ложь в сказанных словах. Если станет опасно — мое предчувствие меня предупредит.

Вот и непонятные, а значит, что весьма опасные намерения Торка тоже ощущаю хорошо. Время от времени он так примеряется ко мне, типа, как бы решить вопрос одним внезапным ударом. Именно когда шагает сзади за мной и смотрит на незащищенную спину.

Дано ему такое задание на будущее однозначно, как я чувствую, вот по Учителю ничего такого не видно совсем. Он не настолько карьерист и достаточно простодушный человек, чтобы кто-то попробовал привлечь простого инструктора Гвардии к такому грязному заданию.

Ну, это возможное недоразумение точно случится уже после моего возвращения в Астор на колеснице триумфатора с лавровым венком на голове, если образно перевести местную действительность на древнеримский манер.

То есть уже после полной и окончательной победы над Ужасным Врагом с Севера. Когда я убедительно потребую вернуть мне все мое добро полностью взад безо всяких долгих переговоров.

Впрочем, хорошо видя, какое впечатление моя сила производит на самих раненых военных, их семьи и всех соседей — можно пока не переживать за коварство местной власти. Их просто снесут люди, желающие увидеть и почувствовать настоящее чудо на самих себе и своих знакомых.

Я поднялся в номер, где уже собравшаяся Грита сразу посветлела лицом и радостно вскочила с кровати.

Прямо как в тот раз в трактире Мортенса, когда я вернулся после серьезного с ней разговора.

— Идем на завтрак, моя милая! Думаю, что здесь аппетит у тебя окажется не ахти?

— Я могу и здесь поесть, но лучше и правда, пойдем хотя бы к Мортенсу.

— Пойдем, нам нужно поговорить про наше будущее, нашего сына и еще много, о чем.

Вскоре я поднимаюсь на хорошо знакомое крыльцо трактира, где в прошлых жизнях много чего случилось.

Народа в зале много, все же у определенной части горожан деньги на относительно дорогую еду даже на завтрак есть. Тем более, что купцы и торговцы больше не посещают места для новоявленной элиты, чувствуют, что им там не рады.

Мы с Гритой занимаем стол отдельно от Ятоша с гвардейцами. Он с ними нормально общается, как равный с равными, как незаурядный воин с такими же своими братьями, но я вижу, что пытается контролировать даже их.

И садится специально так, чтобы видеть все, и руки парней, и вход в трактир, и народ за моей спиной. Очень серьезно относится к новой работе и просто здорово рад вернуться в мир опасных дел и смертельных поступков.

Я ему ничего про возможную опасность от Торка даже не говорил, но свою службу истосковавшийся по такой работе старик ведет очень пристально. В рукопашке он, конечно, гвардейцам никакой не соперник, а вот в поединке на смерть я бы на них не поставил больше одной шанса из трех.

Тонс мог, по моим теоретическим прикидкам конечно, сразу человек шесть ножами закидать, сколько у него на перевязи висело. Если не убить сразу, так поранить точно почти всех. Так что и Ятош, не смотря на свой почтенный вид к пятидесяти годам на такое дело способен вполне.

Суставы я ему подлечил, двигается теперь старик с заметной радостью как молодой Охотник, уж я-то на их стелющийся шаг насмотрелся еще за те два первых месяца и потом тоже.

Пока мы обсуждаем с Гритой нашу совместную жизнь, именно то, где мы будем жить, как начнем вводить меня в их с сыном общество и какие у нас планы на будущее.

— Я пока не стану полностью покидать «Лису и журавля», мне по статусу положено иметь там штаб-квартиру. К тебе и молодому Ольгу я приставлю охранников, просто на всякий случай, — добавляю я сразу, видя, как сразу широко раскрылись глаза у Гриты.

— Опасности нет, но лучше, чтобы всегда кто-то находится рядом. Давай-ка я введу тебя в курс нашей будущей жизни, милая, — мне нужно серьезно поговорить со своей женщиной.

— Я ведь скоро уеду на Север, дел у меня там примерно на месяц, не больше. Тебе лучше вернуться к Клое пока пожить. По возвращению в город мне придется немного поспорить за все остальное мое имущество. Случится это не сразу, однако поэтому я не хочу, чтобы меня шантажировали твоей и нашего сына жизнью.

Обсудив наши дела и позавтракав снова очень вкусным омлетом, мы разошлись, но я отправил Ятоша и Учителя вместе с Гритой.

— Помогите перевезти вещи с ее квартиры к Клое. Гинс, ты потом возвращайся к нам, тебе положено при мне находиться, а ты, Ятош, сегодня остаешься при Грите. Потом пришлю тебе сменщиков из новичков. Я приду на обед к Клое, скажи ей об этом и вот тебе пять тайлеров. Один тебе авансом, один — Трону, остальное Клое на продукты.

Мы с Торком доходим до назначенного принятым на службу парням угла между двумя окраинными улицами. Это полезная прогулка по улицам после завтрака, когда эмоции Торка не забиваются эмоциями Учителя.

Похоже, что мое бескорыстное лечение покалеченных воинов и на Старшего разведки заметно повлияло, он уже не так жестко нацелен на беспрекословное исполнение негласного приказа своего начальства.

Находится в серьезных раздумьях о верности присяги и тому, что видит своими глазами.

Нас уже ждут двое принятых на службу и около них стоит толпа народа. Все хотят уговорить меня прямо сейчас вылечить кого-то из своих родных любой ценой, но я отказываюсь. Всем сразу я помочь точно не смогу и пока занимаюсь только ранеными воинами. До обеда вылечил еще пятерых и после него шестерых, полностью прочесав почти четверть города.

Пришлось уже пустить ману на двоих сильно больных детей и одного мужика-камнетеса с переломанной спиной. Его крики я услышал за пару домов, так он мучился от боли, поэтому не стал проходить мимо.

Вскоре со всех сторон начали доноситься крики о помощи, местные быстро раскусили эту хитрость, как привлечь мое внимание.

Пришлось уйти с гвардейцами в сторону порта и там кроме подстреленного товарища Торка я успел поставить на ноги еще двоих воинов, одного из которых так же принял на службу.

Кажется, что теперь меньше чем с пятью-шестью охранниками мне не стоит ходить и заниматься исцелением, чтобы держали сплошной строй вокруг меня со всех сторон. Народ пытается прорваться любыми способами поближе и рассказать о своей проблеме.

Интересно, долго такое мое хождение в народ власти будут терпеть?

Пусть Магов в Асторе устойчиво ненавидят, но я уже наблюдаю признаки моего личного боготворения от простых людей. Да, не вся магия для них становится строго преступна, есть и очень светлые стороны в ее применении.

Так и прошли три оставшихся дня до новой встречи в трактире с Советом новых Капитанов.

Ночуем с Гритой в Капитанском номере трактира, сын остается у Клои, это его любимое место с давних пор. Ну и нам не мешает заниматься чувственными забавами на широкой кровати. Подруга моя стала еще громче сообщать всем вокруг о каждом своем оргазме, поэтому у той же Клои всем станет очень неловко смотреть друг другу в глаза.

Трон уволился моим волевым решением с работы, оставив Крипа с братьями горевать в одиночестве.

К Водеру я пока не захожу, думаю, что появляться там мне лучше уже с хорошими новостями про восстановление наших прежних долей в бизнесе без всяких ратушных сопляков.

Клею пока не видел и понимаю, что совсем не время пока смешивать мои старания по организации военного нападения на Магов с тем, чтобы лезть в личную жизнь одного из основных теперь лидеров Совета Капитанов. И тем более, чтобы уводить у него почти совсем законную жену из семьи. Это дело пока подождет, скорее всего, ее муж просто не переживет смену власти в Асторе.

На это я уже довольно сильно рассчитываю, все больше знакомясь с новым положением вещей в городе.

Совет Капитанов должен быть счастлив, что столько воинов пополнило ряды Гвардии, а не сидят бесполезно на пособии.

За это время они должны были обсудить мои требования и обдумать военную операцию на севере. За это время я пролечил еще пару десятков гражданских уже за деньги, пятерых бесплатно, набрал еще четырех парней из воинов, которых мне порекомендовали остальные гвардейцы, как лучших бойцов для своей охраны.

Вышло всего около сорока человек из покалеченных и просто раненых воинов. Не у всех тяжелые ранения, по которым их полностью списали со службы. Некоторые просто проходят лечение в тылу, такие еще числятся в строю и мне не получится распоряжаться их судьбами.

Деньги так же выдаю всем на руки после сеанса излечения, и они у меня стали быстро заканчивать. Те, которые заработал на лечении в трактире Сохатого и еще те, которые захватил из тайника при Храме.

Ну, у меня там всего-то оставалась одна сотня золота.

Именно поэтому еще пролечил пару десятков гражданских, с которых уже брал деньги как положено. Тайлер за серьезную проблему и половину от этой суммы за не слишком опасную для жизни.

Используемый Палантир потерял уже десять процентов заряда, осталось в нем около шестидесяти процентов. Но я не укладываю его к полностью заряженным приятелям пока, чувствую, что мне комфортнее принимать ману на более низком уровне заряда. Или это я сам себе внушил, закономерно опасаясь попасть под более плотное влияние Источников.

Начали разговор именно с того, что мне нужно для умиротворения Магов и как я сразу почувствовал, что уже очень подумали именно о том, как спрятать от широкой общественности мои будущие достижения на поле боя.

— Добрый вечер, господа Капитаны! Рад видеть вас всех! — вот так довольно торжественно я начинаю разговор.

На самом деле настоящими Капитанами этих сопляков я не считаю, так и разогнал бы всех грязными тряпками, но пока соблюдаю все внешние приличия.

Насчет того, что они — власть и фактически полные хозяева в городе. Что я абсолютно с эти согласен и не имею мысли как-то оспорить сложившееся положение вещей.

В ходе дальнейшего разговора выясняется, что меня хотят использовать как можно более незаметно для всех гвардейцев и жителей города в начинающихся боевых действиях на Севере.

В общем-то все обстоит именно так, как я и ожидал. Меня прикомандируют к отряду Гвардии из трех взводов, никем я командовать не должен и только в самый нужный момент должен применять свою магию, чтобы справиться с колдунами.

Примерно все так же, как в прошлый раз, я где-то в сторонке жду команды одного из начальников Гвардии и тут же молча и незаметно решаю проблемы. После этого сразу же удаляюсь, чтобы никто не заподозрил слишком, что я тут самый главный.

— Да, я вас внимательно выслушал, господа Капитаны Совета города Астора и всего Черноземья. Могу ответить вам только так, — я вздохнул с сильно печальным видом.

Все же по старым лекалам нахальные горожане пытаются тупо меня использовать в темную.

— Те же три взвода поступают под мое командование, других командиров мне вообще не нужно. Вести сражения и отдавать приказы там, на далеком отсюда Севере, буду только я один. Еще мне придаются две осьмицы Охотников для ведения разведки на нагорьях. Если мое предложение вам не подходит, то больше говорить не о чем, — заканчиваю я свое встречное предложение четким ультиматумом.

— Теперь хотелось бы узнать про возврат моей собственности и поправку в закон о Магах?

Вскоре я понимаю по невнятному блеянию пожилых Капитанов, что ни до чего конкретного они в своих обсуждениях не добрались. Все надеются меня на дурака использовать, как привыкли со всеми остальным дела вести и вместо имущества выдать кучу пустых обещаний.

— Очень жаль, что пока нет никаких вменяемых результатов. Тогда предлагаю встретиться еще через осьмицу. Мне нужны мое агентство и мой дом в первую очередь, — так я даю возможность городской власти отделаться совсем по легкому.

Агентство точно будет моим, никто за жену и детей Капитана Кройнца серьезно вписываться не собирается, а вот у дома есть новый хозяин-управляющий из числа Совета и он ни в какую не согласен вернуть мою собственность.

То есть, что официально хозяин не он конечно, именно в пользу города все изъято, но все назначенные управляющие давно уже привыкли считать такие подарки судьбы своей собственностью и начинают сильно нервничать, когда слышат уговоры насчет поделиться.

А тем более — просто вернуть настоящему хозяину.

— Значит, так. Закон не поменян, имущество не готовы вернуть, по военным делам тоже не договорились. Смысла нам всем сидеть тут пока не видно, — я подвожу итог, прощаюсь со всем уважением и покидаю зал трактира.

Посмотрим, чем мне ответят взбешенные молодые дуралеи? Насколько у них хватит глупости дальше меня динамить?

Я свои предложения выложил, повлиять на Совет капитанов особо больше ничем не могу.

Буду пока лечить народ, зарабатывать деньги и популярность, собирать небольшой отряд относительно верных мне людей. Мне есть чем заняться в городе, тем более, что новая жизнь с моей старой подругой радует меня во всех отношениях.

Есть еще мысль почистить окраины от местного распоясавшегося жулья и серьезных убийц, пробравшихся из Астора.

Вот этим дальше и буду заниматься.

Глава 16

Целую осьмицу я занимался абсолютно свободно своими делами, никто меня на совещание не зовет и никаких преград с кознями не строят.

А чего их строить, ведь я все же принял по очень большой просьбе всех пожилых членов Совета отдельно на лечение. Прошелся по спинам, животам, коленям и головам лечебным артефактом, потратил серьезно маны. Они сразу же ощутили вкус к жизни и счастливые ушли из Капитанского номера.

Пообещали мне предпринять все усилия, чтобы выполнить хотя бы часть моих требований.

Ну, на самых тех старых Капитанов еще можно как-то положиться, держат свое слово как могут. Они все-таки выступают таким стабилизирующим фактором между захватившей основную власть сплошной молодежью в Совете и остальным населением города. Но явно уступают им в количестве и силовом авторите теперь.

Пока договороспособные члены Совета Капитанов пытаются как-то уговорить одного из своих товарищей расстаться с моим домом и как-нибудь вместе согласовать военную операцию с начальством Гвардии.

Начальство военное конечно упирается, хочет мудро руководить вылазкой и докладывать о победе как самые главные участники. Тут я рассчитываю на Генса, который должен хорошо помнить, кто тогда всех побеждал на Севере.

Агентство мне уже пообещали точно вернуть, скоро Орнии снова вступать в управление. Как я и рассчитывал, никого жены бывших влиятельных людей города привлечь на свою защиту не смогли. Мужей уже нет, дети по глупости и жадности обособились от своих старых товарищей по детству и молодости, потеряли возможность непосредственно влиять на власть. Да вполне себе возможно, что не очень-то жены уважаемых покойников и хотели дальше заниматься таким не сильно прибыльным в их руках делом.

Они уже достаточно пожилые женщины, все у них есть, дети пристроены, лишние хлопоты с невысоким финансовым итогом не так интересны. Орния сильно прибыльно работать на чужих людей не согласная, остальные работницы едва тянут дело по причине своей общей неграмотности и вообще очень довольны целым тайлером за легкую работу.

Это тебе не рыбу целыми днями чистить, солить голыми руками и вялить на берегу под палящими лучами Ариала.

Я же вообще никуда не тороплюсь, наслаждаюсь жизнью с Гритой, понемногу начинаю общаться с все еще настороженно относящимся ко мне сыном, постоянно радуюсь восторгу в потрясенных глазах излеченных от болезней и недугов горожан.

Гвардейцев оставляю теперь рядом с собой по очереди, смысла им сидеть безвылазно около моего приемного кабинета точно больше нет. Теперь то Торк, то Учитель проводят время в кругу семьи, уже как бы я получается распоряжаюсь ими тоже. Понятно, что у Старшего разведки своих служебных дел гораздо больше, чем у просто инструктора по физподготовке.

Поэтому гораздо чаще скучает на скамеечке в тенечке мой приятель Учитель, не имеющий никаких особо срочных обязанностей в казармах.

Ну, вообще так просто против излечения городского народа позицию свою не выскажешь, даже если ты представляешь Совет города. Ее обосновать нужно хоть как-то, а попробуй это сделать болеющим людям, которые получили шанс на выздоровление. Тем более, что у меня получается лечить всех до единого пациентов.

Теперь уже дело побыстрее идет, больше не хожу по улицам города, для лечения снял одну из бывших ювелирных лавок на третьей улице. Помещение с мощными дверями и крепкими замками совсем пустое, поставил в него кровать, стол, несколько табуретов из квартиры Гриты, нанял одну из знакомых Клои прибираться и веду теперь там постоянно прием.

Нарисовал даже на стене часы работы с перерывами на завтрак, обед и ужин и разряжаю Палантиры самым серьезным образом.

За неделю опустил уровень заряда на одном до двадцати процентов, а на двух других, прежде полностью заряженных, до восьмидесяти. Зато принял сто двадцать человек, заработал под сотню золота.

Нанятые в мою охрану восемь бывших военных во главе с Ятошем тоже недешево мне обходятся, однако без них пока лучше не оставаться. Формирую вокруг себя круг лично преданных мне людей мало-помалу.

С помощью возвращенного здоровья, нормальной платы и еще очень непыльной работы. Народ пока восстанавливается после тяжелых ранений и махать молотом в камнетесной мастерской или сразу же скакать целыми днями на смену к рудникам еще не способен особо.

Подлечил Клою, Трона, Орнию, Гриту с сыном от всех видимых и невидимых болезней. Даже Абель позвал через Торка, но она пока не пришла, а вот Ирния явилась сразу. Все такая же тоненькая и миловидная, хорошая у нее порода оказалась, не разнесло ее вширь после многочисленных родов. Хотя она еще совсем молодая, всего-то ей лет двадцать пять-двадцать шесть должно быть. Я ее с ходу избавил от непроходящих болей в животе и еще от чего-то по-женски.

Ее подлечил и своего приятеля Учителя естественно тоже, позвал его сестру приходить, но ее пока муж, набравший большую силу в Совете, не пускает никуда. Ладно еще, что не подозревает ни о чем, что ее первый ребенок от меня, на совещаниях ведет себя вполне дружелюбно по отношению ко мне. Это дело я хорошо чувствую, особенно теперь, когда уже живу с седьмой ступенью в магии.

И тут меня с самого утра предупредили о новой встрече в трактире, которая запланирована на обед. Посыльный из Ратуши постучался осторожно в дверь. я уже и так не спал, собираясь в свой кабинет.

— Ну, лед тронулся, господа присяжные заседатели! — этой странной фразой я здорово удивил проснувшуюся перед завтраком Гриту.

Знакомого ювелира уже нет в живых, придется с кем-то другим работать, хотя пока у меня нечего особо продавать.

Все богатства должны быть надежно спрятаны под гранитными глыбами на Норнийских нагорьях. Придется их все за один раз доставать, перевозить солидным караваном под охраной в город и где-то здесь хранить долгое время.

Для такого мероприятия лучше занять какой-нибудь важный пост в Ратуше. Или вообще всю Ратушу.

В назначенное время я ушел с приема в сопровождении Ятоша и обоих гвардейцев. Насмотревшись на мое лечение больного народа они теперь гораздо спокойнее относятся ко мне, видят, что я вкалываю без дураков на благо города.

А то ведь репутация сильно могучего Мага заставляет даже моих старых знакомых меня в чем-то подозревать.

Нет, это Торк принял для себя какое-то решение, очень нелегкое для него самого, а Учитель и так ко мне относится максимально дружелюбно. Хорошо бы как-нибудь немного наедине пообщаться с его сестрой и задать ей пару вопросов.

Не будет ли она сильно переживать, если с ее мужем случится что-то нехорошее? Может все же она любит и уважает его? А слова брата просто недоразумение? Не поняли брат и муж друг друга при встрече?

Он — один из явных лидеров, если не самый, в новом составе Совета, отец немного научил его управлять своими приятелями и, соответственно, самим городом.

Однако такого свидания пока не случилось, это значит что Клея еще не хочет почему-то афишировать наши прошлые отношения и особенно показывать мне ребенка от меня же. Она очень умная женщина и ей виднее, как сейчас себя вести.

Тем более, что я сразу начал жить с Гритой, то есть это она сделала такой выбор самостоятельно, особенно меня не спрашивая. Я конечно оказался не против, теперь понимаю, что всегда тосковал по ней самой, ее смелому характеру и отличной фигуре.

Купец ее бывший, некрупный такой мужик со смазливым лицом, все же пришел выяснять отношения по ее поводу.

Как это я посмел его женщину к себе забрать? Наверно, что кукловоды его прислали. Вдруг я его прибью ненароком магической силой и можно будут ссылаться со временем на этот момент.

Только Ятош с Торком быстро привели его в чувство, понятно и внушительно объяснив, что говорить тут не о чем, а их наниматель сейчас слишком занят.

Я сам разбираться не стал, не моего уровня это уже проблема, пусть охрана хоть немного поработает.

Ятош похоже, что очень даже обрадуется, когда убьет кого-нибудь за меня, настолько он проникся чувством благодарности за свое здоровье и новую жизнь. А теперь у старого Охотника появился серьезный такой смысл жизни. Еще чувство скорого решения самой главной для него в этом мире задачи, победы над Магами Севера, его подстегивает постоянно.

Так что к обеду теперь снова стою перед немного поредевшим Советом Капитанов. Не все из молодых пришли в трактир сегодня, наверно показывают мне таким образом, что не согласны с общим решением. Но таких немного, вроде всего трое, так что и правда можно на их отсутствие особого внимания не обращать.

Ведь пятнадцать остальных Капитанов все же собрались в назначенное время.

— Маг Ольг Прот! — торжественно начинает один из пожилых Капитанов. — Совет пришел к полному согласию по принятию нового закона, исключающего твое имя из списка остальных Магов. Вот он сам написан, проведен как положено через секретариат Ратуши, ты можешь изучить его, — он протягивает мне лист дорогой бумаги с проставленной знакомой печатью, на котором я вижу свое имя.

— Далее под твою руку возвращается так называемое агентство по торговле жильем и еще твой бывший дом. Доли в мастерских, обслуживающих сейчас срочный заказ Гвардии и Стражи, пока выделить невозможно. К вопросу с хамамом Совет предлагает вернуться позже. После обещаемой тобой окончательной победы такой вопрос будет гораздо легче решить.

Ну, все как я и думал, мне предлагают. Держи Ольг все то, что не имеет такой ценности или изъято совсем по беспределу. Но это касается только такого имущества, за которое еще можно как-то бескровно договориться. Возместили остальные члены Совета как-то своему товарищу потерю целого жилого дома, как я правильно понимаю.

Здоровенные сыновья Капитана Кройнца плевать хотели на все уговоры и с ними назревающий вопрос с моим хамамом можно решить только совсем радикально.

Типа, или я, или они остаются управлять им. Да и жить в Асторе тоже, как и просто жить

С мастерскими тоже так же без серьезного нагибания их новых владельцев ничего не получится сделать.

А нагибаторство это может привести к серьезным боям в самом городе, чего мне желательно избежать совсем на будущее, да еще перед лицом серьезнейшей опасности с юга.

Можно конечно еще долго, пару месяцев, упираться, да хоть до весны следующей, выбить еще какие-то плюшки от Совета, но настолько затягивать вопрос с Магами я не собираюсь.

Тем более, что в военном плане город и так стоит на опасной растяжке, держа свои силы на Севере, когда основная опасность угрожает точно с юга. С имеющимися воинами и так отбиться от степной орды скорее всего не получится, а когда треть армии и все лучшие лесные разведчики пропадают на Севере, тогда это просто риторический вопрос.

Когда степняки захватят все Черноземье? И сможет ли выстоять сам Астор?

Поэтому Север придется замирить окончательно, сделать его глубоким и надежным тылом.

Мне нужен авторитет единоличного победителя Магов и в этом вопросе Совет Капитанов почти полностью пошел мне на встречу. Очень все же хотят отправить меня воевать, раз у меня заслуженная репутация истребителя Магов.

Да и общая ситуация очень их поджимает, на самом деле Ратуша может потерять все, вплоть до жизней лучших ее представителей и их родных.

Отдают под мое командование не три взвода, а только два и Охотников, которых я требую, в городе совсем нет. Однако я знаю, как добиться выполнения своего требования насчет именно гильдейских, а недостаток одного взвода гвардейцев очень уж сильно не повлияет на мои планы.

Как говорится — проси всегда больше, получишь сколько нужно.

На самом деле военные мне нужны не для героических сражений, а гораздо больше для контроля и сопровождения пленных. Есть у меня серьезные подозрения, что у самих Магов на самом деле все не так хорошо, как могло бы быть.

Они уже шесть местных лет серьезно не воюют после тех эпических побед и захвата Гардии. Больше вообще не нападают серьезными силами на сами рудники или караваны, идущие к ним. Мелкие стычки, стрельба из засады из арбалетов — все это не дает расслабиться военным города, но больших потерь от такой войны нет. Сорок раненых и покалеченных, которых я нашел в Асторе — все это количество набралось за все прошедшие годы, в основном за самый первый из них.

Так что не все так хорошо у Магов, просто горожане перепуганы до сих пор теми разгромами и своей беспомощностью против крутой магии. И не хотят ни за что снова злить Магов без стопроцентной уверенности в полной победе.

Я эту уверенность зримо олицетворяю и пока договариваюсь о формировании своего отряда уже больше с командиром самой Гвардии.

— Вы что, шутите? Добираться с обозом десять дней до рудников? Светиться перед всеми наблюдателями Магов? Да они узнают о нашем появлении быстрее, чем мы сами до рудников доберемся! — спорю я с ним и парой его появившихся заместителей, один из которых мне очень хорошо знаком.

Это старина Гинс, все такой же молодо выглядящий блондинчик с повадками крутого воина.

А он такой и есть на самом деле, вышибет меня копьем или снесет мечом без напряжения, если я конечно не стану использовать ману. Может только Ятошу на ножах уступит и то я в этом не уверен.

— А как ты собираешь добираться до рудников? Другого-то пути к ним больше нет! — горячится его ровесник, такой же молодой тридцатилетний начальник Гвардии.

— Есть. Только сами рудники мне не нужны. Они под наблюдением дозорных врага и появляться там точно нет никакого смысла. У них-то скоши от рудников до Башен достанут сразу или через всего один день пути к ним. Такой долгий утомительный переход мне вообще не нравится. Нет, это путь мне не подходит!

— Подожди, Кример. Ольг, что ты хочешь предложить? — все же не выдерживает Гинс, до этого молча наблюдавший за нашей перепалкой.

Он точно много чего решает в самой Гвардии, как я уже успел понять.

— Самое простое решение — это отправить нас морем. На двух-трех шхунах без лошадей, конечно. Всего полтора дня плавания, и мы высаживаемся в тылу врага свежие и отдохнувшие. Гильдейские подойдут к нам сами, нужно только прямо сейчас отправить к ним гонца с приказом.

— И где ты собираешься высаживаться? Там же, где и в тот раз?

— Нет, теперь есть другая мысль. Мы высадимся прямо в Гардии, разобьем там отряды Крыс, возьмем пленников, освободим несколько наших воинов из плена. Они там должны трудиться на разборе руин города и поставлять все находки Магам.

— Высадка с кораблей в давно захваченный город — очень опасное дело! Может погибнуть много наших воинов! Тем более, что они будут без лошадей и не могут сильно ударить в сомкнутом строю, — снова сомневается Кример.

— И хорошо. С Крысами и одним возможным Магом я разберусь сам. Никто из моего отряда не погибнет, это я могу почти гарантировать. Если что и случится с потерями, то по случайности или если не послушаются моего приказа, — отвечаю я.

— А зачем тебе там около Гардии Охотники? Ты же хочешь туда их вызвать от рудников? — догадывается о моем замысле Генс.

— Да, именно для того, чтобы они перекрыли дорогу от города к Башням. Чтобы никто не убежал из Гардии и не поднял шум в первой Башне на нашем пути.

— То есть, это значит, что оттуда ты хочешь идти не к рудникам, а штурмовать Башни?

— А зачем нам идти к рудникам? Вообще смысла никакого нет, — отвечаю я.

— Чтобы объединиться с нашими.

— Нет, мы за это время пару Башен возьмем и от пары Магов избавимся, — серьезно говорю я.

С таким моим предложением никто спорить не хочет вообще. Обговариваем мою ответственность и единоначалие в походе, потом гвардейцы уходят договариваться с Советом насчет кораблей и всего остального.

Обнялись с Генсом по-дружески, но поговорить не успели, вспомнить старые денечки.

— Заходи ко мне на работу, где я народ принимаю, там время будет парой слов перекинуться, — предложил ему я.

В итоге время выхода назначили через осьмицу и со мной решил идти сам Генс, чтобы контролировать все и вся.

На самом деле он хочет присутствовать при окончательном разгроме Магов, до сих пор жалеет, что тогда не уговорил отца отпустить его с нами.

Так, все налаживается, значит.

Мне придется сходить в Храм, оставшегося заряда Палантиров мне бы точно хватило, несмотря еще на неделю лечения. Подзарядил бы их на магических камнях в захваченных Башнях. Но фузея и пара огнестрела к имеющемуся у меня при себе «Грачу» все равно не помешают.

Без фузеи воевать с Магами — это кровопролитное, тяжелое и грозящее большими потерями дело.

Глава 17

Предупредив Торка о предстоящей поездке, я взял с собой Ятоша, двух молодых охранников, на которых он лично указал, как на потенциально достойных проходить у него обучение. Еще изголодавшегося по выездам Трона, чтобы дать ему самому развеяться и поуправлять вволю лошадьми, как его душеньке угодно.

Забрал в мастерской уже готовый рессорный экипаж под свою ответственность у новых хозяев, с которыми познакомился на заседаниях Совета. Пока вопрос о возврате своей доли больше не поднимаю и поэтому они пошли мне навстречу.

Думают, небось, что или ишак, или падишах сдохнут за это время.

Пока не поднимаю, а ведь когда-то подниму и кто тогда выживет? Чувствую я, что вокруг созданных мной на новом технологическом уровне мастерских и кузниц завязаны очень большие деньги из Ратуши и никто сам от них не откажется.

Конечно пришлось еще и Учителя прихватить с собой как постоянно присматривающего за мной от Ратуши и Гвардии.

Ну, ему я только рад, а вот совсем лишний в такой поездке Торк пусть отдохнет перед дальним походом в кругу своей семьи.

Выкатились через Речные ворота на повозке для четверых, еще двое нас провожают верхом с третьей лошадью в поводу.

Это на тот случай, когда мне захочется вздремнуть в пути и вольготно раскинуться на заднем сидении, обитом дорогой кожей, но на самом деле я внимательно рассматриваю дорогу и много домов вокруг нее, выросших за последние пять лет. Как вошли в пятнадцатилетний возраст первые родившиеся после Беды парни с девками, так начали отделяться и занимать еще свободную землю.

Отделять и размножаться, как положено и самим хочется постоянно. Детей малолетних просто очень много вместе с матерями видно, живут родители с земли и когда она своя, а налоги очень не высоки — хватает всем прокормиться.

Тем более, что по названию самой страны проблем с плодородностью здесь нет никаких.

Километров десять, то есть шестьдесят лиг по-местному, от города дома стоят сплошняком, один за другим на своих участках. Леса на всех выросло достаточно и он весь общий пока в эти еще патриархальные времена.

Потом дома постепенно редеют, но и дальше населения хватает, все дети и взрослые выбегают на дорогу посмотреть диковинную повозку, которая только качается на ухабах, а не подпрыгивает с грохотом.

Заметно, что в эту сторону дорога явно стала еще более разбитой, город тратится только на поддержание дороги к рудникам.

Перед обедом пересекли по мосту Протву, немного пообщавшись с нарядом гвардейцев. Я отметил для себя совсем молодой возраст и заметно невысокую обученность местных военных. Видно, что у города не хватает настоящих воинов нести службу на всех постах. И тут, пока в относительном тылу, выставляют на охрану одну сплошную молодежь.

В трактире перекусили тем, что у Сохатого имелось в наличии, оставили там Трона и одного охранника.

Сохатый так уморительно моргал глазами и делал жалобной свою широкую морду при взгляде в мою сторону, что я не выдержал и при всех простил его долг. Понятное дело, что он на радостях закупился на все золото, но я уехал, а прижимистые крестьяне тут же перестали кушать и выпивать в трактире.

— Ладно, хозяин. Этот обед, номер для моих людей на пару дней и обед потом — и мы в расчете! Живи и дыши полной грудью!

Неприкрытая радость, сверкнувшая на роже Сохатого, посмешила всех моих спутников.

Я с Ятошем, вторым парнем и Учителем двинулись к заброшенной стоянке. По дороге я продолжаю проверять ветви деревьев перед собой, специально шагая впереди всех. Нагорья, конечно, очень сильно заросли лесом за это время, пропали знакомые стежки-дорожки, хорошо что можно легко по светилу ориентироваться. Ну как здесь умеют все местные жители.

Пришли к стоянке уже в полной ночи, последний час я подсвечиваю дорогу камнем-светильником, постоянно радуясь про себя возможности больше не скрывать свою магию. Не скрывать и выдавать ее к общей пользе, упрощая себе и своим спутникам жизнь.

Там и заночевали в уже развалившихся шалашах и под чистым небом.

— Скоро эти места вернутся к жизни, Ятош, — сказал рано утром я, быстро глотая кашу, сваренную особенно вкусно старым Охотником. — Как только добьем Магов, так сразу Охотники вернутся сюда. Бараны уже слишком расплодились в горах.

— Кулеш я заберу с собой. Ты уж свари еще котелок, старина, — я быстро переваливаю остатки кулеша в подходящую глубокую миску.

Взял с собой на всякий случай весь комплект посуды для комфортного проживания в Храме. Давно пора было это сделать, но сейчас хоть есть кому нести за меня весь груз.

Ятош довольно кивает, возвращение к давно уже желаемой в мыслях привычной жизни радует его несказанно. Заодно займется обучением молодого охранника умению ходить и ориентироваться в лесу. Ну и место для нормальной жизни подготовят.

— За мной не ходить, прийду завтра к вечеру или днем, — сказал я всем перед сном и ушел наверх с первыми лучами Ариала.

Четыре часа вверх, засеченные по давно спрятанным в поясе часам, и я стою перед Храмом.

Сбросил мешки, метка на привычном месте, потом подошел к краю, чтобы проверить в бинокль площадку внизу. Нет ли желающих проследить за ушедшим куда-то в горы Магом. Впрочем я и с нижней площадки занимался таким же наблюдением, там совсем далеко видно, но кроме двух небольших стад баранов никого не рассмотрел.

Обязательно город захочет узнать про такое место, куда я время от времени ухожу. Пошлет тех же гильдейских меня проследить. Хорошо, что новая ступень магического потенциала сделала границы моего умения, чтобы определять сознание разумных личностей и крупных животных, еще шире.

Если хорошо сконцентрироваться, то уже примерно с километр расстояния я ясно различаю чье-то присутствие, как сейчас проверил своих спутников на стоянке. Ухожу все дальше и кидаю поиск с использованием маны, так и определил примерные границы со своим новым уровнем.

Теперь примерно на таком расстоянии подобное ощущаю и уже не дам проследить себя совсем внезапно на камнях Сиреневых гор. А еще лучше оставлять за собой заслон из опытных и преданных наемников, как сделал сейчас.

Пусть они тащат на себе тяжелый груз, а я стану отслеживать слишком любознательных товарищей.

Да и Ятош точно не позволит нарушать уединение его спасителя, уж у него никто не останется незамеченным. Я его попросил пройтись вдоль стоянки в обе стороны подальше, чтобы проверить следы. Не людей в основном поискать, а следы пребывания Кортов. Уж он-то всех обнаружит, в любом случае других опытных профессионалов у меня больше нет.

— Хитрый зверь, — подумав, только и сказал Охотник.

— Да, и еще их сильно на меня тянет, есть какая-то закладка на магию у них. Если рядом окажется, то точно сюда придет, — предупредил я его. — Ну, не мне тебя учить.

В Храме все по-прежнему, лежит в углу оружие. Я сразу поставил греться на Стол чайник, выложил Палантиры и, немного подумав, поставил к входу американскую винтовку.

Все же боевое оружие и стреляет прицельно подальше нашего охотничьего Тигра, еще по весу легче немного, а главное, что в магазине намного побольше патронов. Целых тридцать против всего десяти. Надеюсь, что отстреляю все шесть магазинов без проблем и положенной чистки, оригинальных принадлежностей для ухода за винтовкой при себе не имею, а сама винтовка не очень хорошо обслуживалась в грузинской пограничной службе.

В принципе можно и не выбрасывать ее потом, оставить лежать в Храме. Мало ли еще буду проходить через современную Грузию и раздобуду подходящие патроны привычным способом, дело это такое вполне возможное.

Да и прицел тут стоит профессиональный, четыре сотни метров вполне потяну по дальности.

Пока Палантиры заряжаются, проверился на стене, ничего у меня не потребовало срочно поспать на Столе, поэтому прогулялся пока к осыпям, где остались лежать Охотники. Положил небольшой букет из собранных по дороге горных цветов примерно на это место, помолился, постоял десять минут молча.

— Да, что свершилось — то свершилось. Не вышло у меня убрать опасность с Севера полностью, как я тогда собирался. Вмешался обычный человеческий фактор. Желание начальства Гвардии и города все успехи приписать себе, понятное раздражение и обида за такое отношение у меня, особенно при потрясающих успехах в борьбе с Магами — все это увело меня в сторону от цели. Знал бы, как оно все пойдет, сколько погибнет гвардейцев и стражников потом, точно поступил бы по-другому. Добил бы всех Магов, а Палантиры у Роковой горы никуда бы от меня не делись.

— Правда, так уж уверенным в именно таком развитии событий я не могу быть, Маги все же могли прорваться к Башням и по закону подлости сразу же нарваться там на Палантиры. Они конечно по своим возможностям совсем не Фатих, но возможность очень сильно огорчить меня и других горожан у них оставалась бы, — добавляю я потом.

Потом постоял еще десять минут.

— Могу и сейчас все изменить, вернуться в прошлое снова и все переиграть. Но сначала посмотрю, как сейчас все пройдет. Так что знайте, что еще приду и расскажу вам о том будущем, которого вам повидать не пришлось. Да и не могло этого случиться, судьба уже приговорила вас обоих к неизбежной гибели.

Все-таки чувствую сильное желание оправдаться перед убитыми для лучшего будущего Охотниками хоть таким незамысловатым образом. Будущее лучше стало на какое-то время, однако суровая судьба снова держит людей Черноземья на прицеле.

Если бы я не начал поход на Север, то уже давно бы тот же Фатих с обретенной силой Палантиров управлял бы городом, неизбежно залив его улицы кровью воинов. Так что тут Астор еще прошел очень на тоненького, миновав такой исход только благодаря моей инициативе.

А вот будущие, но неминуемые проблемы со степью и ее сформировавшейся воинственной ордой созданы задолго до моего появления здесь и я к ним отношения никакого не имею.

В Храме завалился поспать и так сладко спаслось, что проснулся уже только в ночи. Палантиры хорошо зарядились, два снял осторожно через прихватки со Стола, третий оставил стоять. Мне их столько на Севере и не требуется, хватило бы и одного при себе на все случаи жизни, только таскать их лишний геморрой.

Вышел из Храма на темную площадку и долго смотрел на чистое небо с миллионами звезд.

Ничего, что они чужие, зато в Черноземье у меня теперь гораздо больше близких мне людей, чем в современной России.

То есть там теперь вообще никого нет, кроме возможно, что вернувшегося в новый для себя, измененный мной мир Брата. Как его теперь там найти? Не остался ли он жить на второй по списку планете навсегда? Или ушел куда-то еще дальше?

Писем не присылает, или это просто я не в тех временах хожу. Возможно, что в грузинском Храме уже в нашем с ним общем времени меня послание ждет, да не одно. но мне пока туда совсем не нужно, здесь дел хватает.

Я и там вживусь, не пропаду, но близких людей больше никого нет. А здесь их уже много и все они конкретно зависят от меня, вот в чем дело. И я еще не признаюсь себе, однако хорошо чувствую, что несу за них ответственность перед господом богом и самим собой.

Да, насчет того, сколько брать с собой Палантиров, ведь можно в теории себе представить встречу сразу со всем войском Магов и даже со всеми ними во главе. Кто его знает, как битва пойдет, однако все равно заряда одного Палантира мне хватит, чтобы всех по очереди спокойно пострелять.

Тут больше другое в голову лезет, что после победы обязательно нужно во всеоружии на волне народного ликования вернуться в Астор. Времени бегать по Храмам и нагорьям там больше не будет наверно.

Придется как-то сразу решать с Советом Капитанов, от которого теперь осталось только одно название.

А если все оставить по-прежнему, то богатая верхушка станет постоянно богатеть, как это происходит сейчас, а остальные жители — только беднеть. И вопрос со степняками они точно решить не смогут, скорее всего в последний момент бросят город и уплывут с семьями и золотом искать себе новую страну для жизни.

И через лет тридцать Астор окончательно превратится в тот же Сатум. С заносчивой аристократией и бесправным плебсом, а мне этого очень не хочется.

Звезды все так же загадочно мигают в невообразимой дали и так приятно думать, что я могу при желании в любой момент преодолеть невероятные расстояния, чтобы приблизиться к некоторым из них.

Спускаюсь с утра к стоянке и нахожу своих в полной боевой готовности шагать обратно к трактиру.

— Как тут у вас? — спрашиваю я довольного всем Ятоша, жарящего шикарное мясо на костре.

— Корта или его следов не обнаружили. Зато я подстрелил одного барана, здоровенного самца, так что нам есть что захватить с собой.

Баранину Ятош уже закоптил, пока мы набиваем животы оставшимся свежайшим мясом и спешим в путь. Поесть мяса вдумчиво и не спешно, когда в городе оно стоит баснословных денег — это святое дело для каждого черноземельца.

Все дорогу обратно я иду позади с Учителем и понемногу расспрашиваю его о жизни, о его сестре и ее первом ребенке.

— Я знаю, что Ульвер от тебя, — так довольно неожиданного говорит приятель через какое-то время.

— Ну что же, знаешь и знаешь. Я от своего отцовства не бегаю. Если нужно будет — скажу об этом.

— Это вряд ли. Два других ребенка точно от младшего Крома и они похожи на него здорово.

— Главное, это как Клея относится к своей жизни. Если ее все устраивает, никто не собирается вмешиваться в нее, — успокаиваю я Учителя.

— Ну, мне кажется, что живет она без особой любви. Но уважает своего мужа и еще они живут очень богато, так что не знаю, — чешет характерным жестом затылок гвардеец.

Это он всегда так себя ведет, когда не сможет что-то сказать определенное.

Хорошо, живет богато — это здорово, тут все нормально. Еще бы Клея еще брату помогала немного и я бы вообще спокоен был. Ну, его я думаю порадовать золотом в походе как следует, чтобы больше Ирния стирать не ходила. Проще всего купить им еще одну квартиру и тогда денег на жизнь Учителю точно будет хватать

Ладно, пока вопрос с его сестрой я с некоторым облегчением внутри себя с повестки снимаю. Что там будет дальше и кто выживет со временем в Асторе — дело еще вполне темное и думать об этом слишком рано.

Мне требуется красивая и блестящая победа, чтобы все жители и особенно военный народ видели, что кроме меня город защитить некому. Уже от этого и можно будет танцевать.

К ужину мы оказываемся в трактире, хорошенько выпиваем с Троном и самим Сохатым, поем песни весь вечер, а утром отправляемся в город.

Всю дорогу я сплю в коляске, своей личной спиной ощущая, насколько удобнее кататься на транспорте с рессорами. Винтовка лежит в ногах, плотно завернутая в мешковину вместе с фузеей. Хорошо, что мне пришлось спустить только этот сверток вниз, по лесу его тащил один из охранников на своей спине.

В мешке у меня все те же Палантиры, артефакты, шесть магазинов для винтовки, еще все остальные патроны для Беретты. Она так же висит на поясе, прикрытая длинной полотняной курткой

Магическое оружие брать не стал, как и защиту, думаю, что быстро на Севере обзаведусь новым. Еще там бинокль, компас, спички, зажигалки, фонарики и кое-какие мелочи из нашего развитого мира.

К обеду виднеются вдали стены города и вскоре наш отряд проезжает в ворота. Тут случилось небольшое недоразумение, новая Стража не признала меня, моих охранников и Ятоша. Пришлось Учителю разбираться со всеми этими делами, вызывая лично начальство Стражи и давая рекомендации нам всем.

Не знаю, специальная это проверка случилась или просто молодые парни на воротах точно никого из нас не знают.

Но прибежавший Торк быстро решил вопросы и мы проехали мимо мастерской, где Трон остался сдавать повозку ее хозяевам, заодно отчитываясь об испытательном пробеге.

Заходить туда с ним я не стал, пока не чем мне порадовать Крипа с братьями, настоящая схватка за мастерские еще впереди, а пока там все плотно контролируют люди из Совета города.

Мы похватали свои вещи с повозки и двинулись провожать меня в трактир.

Черт, теперь нужно таскать с собой не только Палантиры, а еще кучу всякого добра при выходе из номера. Ни то, ни что-то другое пока показывать никому нельзя во избежание, хотя конечно именно про то, как выглядит сама фузея, все те кому положено — хорошо знают.

Поэтому я забрал Гриту из Капитанского номера и сразу же отправился с ней переезжать к Клое.

Там все-таки присмотра побольше будет, а неприятельских агентов сразу вычислят бдительные жители. Там явно не получится ведь день ломиться в номер, как в том же трактире. В любом случае охранники несут утром сверток с оружием за мной следом на работу. Предпочитаю держать его поближе в любом случае, для начала рассчитывая на пистолет.

Потом, когда ухожу перекусить, я оставляю приметный сверток в кабинете, накладываю магический замок на массивную дверь и оставляю пару охранников бдить за помещением. Если что случиться — не вступать с силами правопорядка Астора в прямое столкновение, а сразу же одному бежать ко мне и докладывать, второму оставаться на месте и только смотреть за тем, что будет происходить.

Впрочем в преддверии нашего отплытия никто из Ратуши и не собирается поднимать какие-то вопросы подобным образом. Все очень хотят и просто мечтают полностью решить вопрос с войной на Севере.

Так оно и случилось, еще через три дня ранним утром два взвода Гвардии, пара найденных в городе и излеченных мной гильдейских, половина моих охранников во главе с Ятошем начали подниматься и распределяться по трем шхунам.

Кроме моих людей я вижу среди отплывающих заместителя командира Гвардии Генса, старшего разведки Торка, того же Учителя. Несколько смутно знакомых гвардейцев, уже командиры своих осьмиц или взводов, тоже подходят поздороваться со мной лично и напомнить свои имена.

Все они знают, что на время похода я назначен командиром всего отряда.

Воины выглядят собранными и готовыми совершать подвиги с утра и до вечера. Провожающих, не смотря на раннее утро, набралась полная пристань, тем более, что здесь все рано встают, летом так с первыми лучами Ариала, а это случается в половину пятого утра.

Без громких докладов и рапортов высокому начальству мы все погрузились на корабли, прозвучала команда отдать швартовы и выходить из гавани. Начальство так распорядилось, чтобы поменьше привлекать внимания потенциальных шпионов Магов и собственного народа именно к тому факту, что я выступаю главным защитником Астора и всего Черноземелья.

Бабы и дети на пристани дружно завыли, прощаясь со своими кормильцами и защитниками. Может быть, что и навсегда, потому что удачных побед за последние годы у города не имеется, а раненые и убитые есть все время.

Маги, ловко пользуясь передовой связью, с помощью наблюдателей устраивают засады всегда в новых местах и каждый раз кого-то достают их болты или стрелы.

Я проверил свои мешки и тюки, разместился на палубе около борта со стороны суши. Моя охрана заняла места рядом со мной, Ятош сразу же распределил дежурства и все принялись прощаться с родными местами.

Пятеро охраны со мной, четверо оставлены присматривать за Гритой и маленьким Ольгом. Не то, чтобы я сильно опасаюсь за их жизнь или свободу, но брать остальных охранников уже некуда, а так пусть служат, раз уж все равно плату получают.

Штормов или ураганов не случилось, стоит прекрасная погода, все воины принимают воздушные ванны под лучами Ариала и отдыхают во время плавания. Это вам не в липком поту по страшной жаре десять дней подводы толкать в топких местах и на каждом крутом подъеме.

Уже к обеду следующего дня вдали стало возможно разглядеть руины Гардии, они явно выделяются на плоском берегу.

— Господин Маг, Гардия по носу! — докладывает мне капитан первой шхуны.

Я достаю бинокль и внимательно осматриваю порт, обшаривая взглядом здания и гавань.

— Пока никого не видно. Капитан, правьте прямо к пристани, будем высаживаться с ходу.

Капитан убегает руководить маневром, а я начинаю отдавать распоряжения:

— Так, Ятош и двое со мной, двое остаетесь здесь, охраняете мое имущество.

Охотник сам подхватывает тюк с оружием и пристраивается сразу за мной.

— Я спускаюсь первым, мои люди за мной, гвардейцы в четверти лиги сзади нас идут. Как я перехожу площадь перед гаванью и дохожу до первых домов, — я показываю на знакомое приземистое здание таверны и следующее за ним, где располагался бордель. — Тогда начинаете выгрузку всех остальных гвардейцев.

Меня слушают командиры взводов и Генс с Торком.

— Тут от причала до таверны почти три четверти лиги, если Крысы там есть, за это время они себя точно проявят. Вполне возможно, что они не заметят нас до самого конца, поэтому я поднимусь на второй этаж и оттуда рассмотрю весь город. Вы пока высаживайтесь в полной тишине, не дай кому-то нашуметь или оружие свое уронить на камни.

Командиры взводов убегают доносить мои распоряжения до своих подчиненных.

Я продолжаю изучать в бинокль здания и развалины за гаванью и пока никого не замечаю, только чернота провалов дверей и окон невосстановленных домов меня немного напрягает.

Даже с расстояния двух лиг, на которые мы подошли к берегу я ощущаю чье-то жадное внимание оттуда.

— Да ну, не могли же они ждать нас, — говорю сам себе. — Чтобы постоянно мониторить сторону моря, где все давно уже раскопано и найдено. Они должны, если здесь вообще кто-то есть, возиться с той стороны, где стоят укрепления, там гораздо больше шансов чего-то ценного найти.

Вскоре шхуна наваливается всем бортом на кранцы, сплетенные из местного упругого тростника, быстро спускаются сходни с борта на причал, прямо мгновенно.

Я сбегаю вниз, моя команда спешит за мной, чтобы не отставать, как я им приказал. Ставлю купол и почти бегу к таверне и борделю, но уже раньше я почувствовал там присутствие пары десятков живых существ. Еще когда корабль только подошел к причалу сразу почувствовал. Но своим ничего не говорю, пусть не знают лишнего про мое умение.

Значит нас все же встречают, что довольно неожиданно для меня.

— Впрочем, какая разница, где начнется схватка — здесь или дальше в разрушенном городе. Здесь хоть все вычищено от камней и мусора более-менее.

Когда мне остается пройти двадцать метров до входа в трактир, сразу десяток Крыс с диким воем выпрыгивают в окна здания, а на их месте тут же появляются несколько арбалетчиков.

— Вот и началась боевая часть нашего похода, — успеваю подумать я.

Глава 18

Вот так незамысловато и довольно просто, без какого-то особо хитроумного плана я начал боевые действия в свой третий выход на Север.

Некогда эти планы особо обдумывать, да и незачем тоже, лучше просто давить грубой силой и использовать мое тайное оружие, против которого шансов у Магов Севера совсем никаких нет.

Просто вызвал нападение затаившейся банды Крыс и каторжников на свой маленький отряд. Ведь это настоящие люди, пусть очень внешне грязные, вскочили на место прыгнувших вниз Крыс и навели на нас хорошо знакомые мне арбалеты.

Сделанные в моей бывшей мастерской, именно что с металлическими луками. Однозначно, что они трофейные, достались Магам много лет назад и все еще в рабочем состоянии. Вот что значит — промышленное качественное производство.

Ждали и оказались готовы к нашему внезапному появлению здесь, решили подороже продать свои жизни. Хотя могли легко отступить, не вступая в схватку с явно превосходящими их силами горожан.

Никакой внезапности не вышло, то ли так отлично налажена здесь дозорная служба, то ли, и это скорее всего, информация из Астора про наш поход уже дошла до тех людей на Севере, кто должен знать про наши небыстрые сборы.

Очень уж сплоченным это нападение получилось, явно, что кто-то достаточно авторитетный и для тех, и для других поставил бойцам общую задачу. Иначе Крысы совсем плохо взаимодействуют с людским племенем, относясь к более слабым физически и менее бесшабашным людям очень пренебрежительно.

Типа, что не настоящие они бойцы и такого упоения в бою от чужой смерти не получают, больше думают, как бы выжить, а не как поразить врага и попробовать его кровь на вкус.

Это все я успел продумать, пока нападающие преодолевают разделяющие нас двадцать метров

Арбалеты навели, но сразу стрелять не стали, понимают, что одни Крысы должны снести нас в секунду. Готовятся гвардейцев встречать, они еще в сотне метров от нас выгружаются с кораблей.

Снесли бы точно, никто бы не устоял из гвардейцев или Охотников, тем более под таким дружным навалом окружающих нашу группу со всех сторон Крыс.

Ятош инстинктивно бросился вперед, замахиваясь рукой на первого Крысу, совсем забыв о моем приказе не лезть вперед батьки в пекло. Десять раз всем сказал не дергаться и не мешаться мне под ногами, а все же оно случилось.

Его можно понять, он ожиданием такой стычки жил последние несколько лет с тех пор, как пошли сплошные разгромы сил города.

По возрасту и здоровью его никто конечно в Гвардию или Гильдию не возьмет, а вот теперь первый же вылетевший из его руки нож точно закрыл правый глаз ближайшей Крысы. Та сразу же грохнулась со всего своего разбегу на выщербленные камни, только следующий Крыса успел понять, откуда грозит опасность, закрыть лицо небольшим щитом от броска Ятоша и не обращая внимания на третий нож, глубоко вонзившийся ему в брюхо, могучим ударом тяжелой дубины собрался снести с ног щуплого человечишку.

Пришлось мне самому прихватить Охотника за шиворот и закинуть обратно под защиту купола, рявкнув на него:

— Стоять! Назад!

И сделал это я очень вовремя, со всех сторон на купол обрушились многочисленные могучие удары дубинами, копьями и даже мечами.

Ятош кидает ножи с невероятной скоростью, но они отскакивают от купола и валятся на камни. Да, изнутри купол проницаем только для действий своего хозяина, а всем остальным остается только смотреть на мелькающие совсем рядом дубины Крыс.

Сзади я слышу команду спустившимся на причалы гвардейцам готовить строй для отражения атаки и начинаю сам действовать. Ни к чему тянуть время, еще гвардейцы полезут в бой, как должны и мечтают уже давно, там еще и погибнуть кто-то может.

Первый удар маной сбивает с ног самого крупного Крысу, потом еще несколько и вокруг моего купола становится посвободнее. Оставшиеся на ногах Крысы громко кричат кому-то про колдуна, арбалетчики по чьей-то команде дружно спускают скобы, болты отлетают от моей защиты.

Особо ничего от дружного залпа из пяти болтов я не почувствовал, но тут пришло испытание посерьезнее.

Как мне сначала показалось.

Столкнувший одного их арбалетчиков вперед в проем протиснулся немного более чистый мужик, зато в знакомом плаще, махнул в нашу сторону рукой в характерном жесте Мага.

Я успел положить свою правую руку на мешок с Палантиром и подпитал купол маной, но пришедшее, можно сказать, что легкое дуновение ветерка меня неслабо удивило.

Маны в ударе оказалось по минимуму, и я заподозрил ловушку прожженного Мага, чтобы заставить расслабиться меня, демонстрируя свою слабость. Все же для второй-третей ступени удар вышел совсем слабенький.

Однако я внимательно пригляделся к оставшемуся стоять в проеме Магу и понял — это все, что он может показать.

Маг снова махнул рукой с каким-то отчаянием в глазах, но результат оказался еще слабее.

— Черт, это же кто-то из совсем слабеньких новичков! Маги нашли Одаренного среди пленников или каторжников, инициировали его, вот только маны у него оказалось с гулькин нос!

— Такой пленник нам нужен, он точно будет знать побольше диких каторжников или совсем тупеньких Крыс!

Я двинулся вперед на встречу к интересующему меня человеку, подобрался на несколько метров к таверне, не обращая внимания на попытки оставшихся на ногах Крыс как-то мне навредить.

Потом с хорошо вложенной маной кинул руку в ответ и Мага-слабака сдуло обратно в здание, как следует приложив об угол окна.

— Нужно его теперь побыстрее захватить, пока он в отключке!

И я принялся с удвоенной энергией сбивать с ног Крыс, а когда они закончились, занялся арбалетчиками, прикладывая без жалости каждого об стену таверны. Они успели выстрелить еще по разу все так же тупо по куполу и разлеглись на камнях.

Без команды повели себя так же тупо, расстреливая мой купол, а могли опечалить несколько гвардейцев как минимум.

В принципе именно для этого я и выступаю впереди, чтобы отвлекать на себя все поползновения врагов.

Гвардейцы уже накатываются сзади, поэтому я кричу своим:

— Этих упаковать! Крыс нам не надо! — показывая именно на каторжников.

Нет времени и смысла вступаться за Крыс, чтобы брать их в плен во имя будущего содружества. Придется этих воняющих каннибалов тащить собой, а это сейчас никому вообще не нужно. У гвардейцев и мысли такой возникнуть не может, а мне точно не до них. Надеюсь, что новые Крысы нам скоро попадутся на пути, но и их тоже не факт, что нужно будет брать в плен или приводить к покорности.

Их на рудниках можно использовать в страже, но нужно ли будет мне сейчас заступаться за это племя. Когда конкуренты в будущей борьбе за власть с радостью используют такие мои послабления ненавидимым всеми отродьям?

Никак не получится, значит — только тотальное уничтожение.

А сам быстро лезу в окно, цепляясь за края стен ладонями и подтягивая себя наверх. Нужно прихватить колдуна, пока он не очухался и не попробовал удрать. Впереди я не чувствую какой-то засады, похоже, что это были все имеющиеся в наличии защитники Гардии.

Да и что тут делать большому отряду? Им три дня от Башен сюда маршировать, да и нет никакого смысла класть здесь еще более солидные отряды Крыс. При высадке в гавани Гардии ее очень трудно защищать, тут-то никаких укреплений со стороны моря нет изначально.

Колдун находится у задней стены, приложился еще и об нее, запутавшийся на плечах плащ стал еще грязнее. Только поднял голову и пытается прийти в себя, тряся головой.

Я наклоняюсь к нему, хватаю за плечо и переворачиваю на живот, потом заламываю обе руки назад и кладу ему свою руку на шею. Почувствовав, что теряет последние остатки маны, поскребыш задергался, но конечно и ману потерял вообще самую последнюю, и вырваться не смог никак. Я гораздо сильнее физически, а уж про разность магических потенциалов говорить вообще нечего.

Маны у Мага нашлись какие-то крохи, забрав ее на всякий случай, я поднял его за шкирку и высунул в тоже окно.

— Так, слушаем мой приказ! Крыс — к ногтю! Людей, которые бывшие каторжники — хорошо вяжем, им еще придется в этой жизни как следует поработать! Ятош, принимай Мага и вяжи его так, чтобы руками и ногами не мог махать. Силы у него больше нет никакой! — я сталкиваю поскребыша вниз, он валится с высоты на ноги, но удержаться не может и падает на колени.

А там уже Охотник, приставив на всякий случай кинжал к шее пленника, командует своим помощникам, как вязать необычного пленника.

— Руки сзади, в локтях и ладонях вязать жестко. Ноги — вместе, шею к колу, кол пропустить под руками и ногами. Так его носить положено! — учит он молодежь.

Крысы уже все готовы, лежат в лужах крови, каторжники повязаны по двое.

— Так. Крыс — в море! Нечего им тут лежать и вонять! Это теперь город Астора! Пленников к переносу тел привлекайте! — выдаю я следующую команду и зову Генса, Торка и командиров взводов подняться в таверну, чтобы рассмотреть развалины города прямо с крыши.

— Никого, — обвожу я рукой все, что видно передо мной.

В бинокль я тоже осмотрел весь город и нигде, куда я могу взглянуть, не видно никакой жизни.

— Ольг, ты захватил Мага? — с понятной радостью спрашивает меня Торк, остальные нетерпеливо ждут от меня ответа.

Понятно, что каждый Маг на большом счету, за прошедшее время никого не только убить не смогли, но и даже ранить хоть как-то.

— Захватил, пытался бить маной по нам. Да слабак какой-то! Даже не знаю, откуда он взялся здесь! Зачем — это понятно, управлять Крысами и людьми, смотреть, чтобы они работали и отправляли в Башни найденное добро. Наверняка здесь есть и рабы, наши бывшие военные. Сами каторжники работать не любят, а Крысы точно не станут.

— Что дальше? — коротко интересуется Генс, изучая внимательно окрестности.

— Дальше? Заканчиваем высадку, отпускаем корабли с пленниками. Нам они точно не нужны, чтобы тащить за собой, а в городе им очень порадуются. Наш первый серьезный успех в этом походе. Сейчас допрос, нужно узнать, где они держат наших. Думаю, что и рабов-пленников можно тоже сразу домой отправить. Я их подлечу, но нам они здесь не нужны, а там в Асторе их уже похоронили родные.

Торк спускается домой, чтобы начать допрос каторжников, но они долго не запираются и вскоре отряд гвардейцев уходит освободить своих товарищей, проведших в рабстве долгие девять земных лет.

Где-то около внешней стены есть подземелье, где они все закрыты на время схватки.

Я бы и сам пошел помочь сразу пленникам магов, но у нас есть более важное дело — допрос самого Мага.

Вскоре Ятош притаскивает того с помощью своих парней. Кол втыкают в расщелину между камней и все готово к допросу правильно зафиксированного недоМага.

— Мне нет никакого смысла поджаривать тебе пятки на углях или делать еще что похуже! — обращаюсь я к пленнику-Магу с довольно паскудной рожей, — расскажешь все, что мне нужно и останешься жить. Сам понимаешь, что соврать не удастся.

Потом изучаю его магическим взглядом:

— Он совсем чист, никакой побрякушки с маной при нем нет. Давай рассказывай, кто такой и как стал Магом? Еще почему дожидались нас тут, а не ушли, спасая свои жизни.

Пленник немного помолчал, но когда парни Торка принесли откуда-то в железном ведерке горку углей и начали высыпать ему под теперь голые ступни, сразу же заговорил:

— Из каторжников я. Когда Великие Маги захватили рудники, уже помирал от чахотки. Великие Маги меня вылечили и обнаружили способность к магии. Немного поучили, приняли в свой кворум, потом я служил в разных местах. Сейчас оказался в Гардии, контролировал работу и раскопки, — все так же по вбитой в башку привычке называет он своих хозяев Великими Магами.

— Ого, обнаружили у тебя способность и приняли в свой кворум? — по этому слову мне становится понятно, что пленник не врет.

Действительно, в этой жизни его употребляют только Маги в разговоре между собой. В теории пленник может врать, пряча от меня ложь своей маной, если его такому трюку научили. Однако он совсем слабак, между нулевочкой и единицей находится где-то, поэтому могли и не учить, тем более, что сейчас он пуст полностью.

— Ты один такой оказался? — спрашиваю я, показывая жестом разведчикам, чтобы убирали угли пока подальше.

— Нет, еще один есть из наших. И у рабов одного нашли, но ему веры не было, поэтому его убили, — равнодушно рассказывает недоМаг.

— Так, хорошо, теперь к нашим баранам, — говорю я всем непонятную фразу, — эти десять Крыс и пятеро каторжников под твоим руководством — это и есть весь ваш гарнизон в городе?

— Да, — подтверждает кивком головы пленник, как может. — Мы же не воевать сюда пришли, а контролировать рабов. Чтобы они лучше копали, на Севере вся мебель и посуда нужны.

Не врет сейчас вообще, знает, что это не имеет смысла.

— А как узнали, что мы пришли и уже близко? — спрашиваю я и вижу, что на этот вопрос он отвечать не хочет.

— Давай угли обратно, — приказываю я разведчикам, и они снова вываливают раскаленные угольки под ноги недоМага.

Он орет какое-то время, пытается распихать их ступнями в стороны подальше, но разведчики по команде Торка фиксируют ноги пленника кончиками копий, немилосердно вдавливая их в угли.

Когда плотно запахло жареной кожей, недоМаг быстро запросил пощаду:

— Все расскажу! Только не убивайте потом!

Это оказалась последняя попытка пленника пытаться что-то утаить, после этого информация полилась рекой.

Узнали они новость о готовящемся десанте от своих хозяев по крутому магическому скошу, который спрятан среди его вещей в одной из комнат, три дня назад донесение получил. Пришлось выставить посты на самых высоких местах в городе, отвлекая надсмотрщиков от работы с рабами.

— Напасть нам на ваш отряд приказали, а потом я должен был посчитать ваши потери и уйти из города один вместе со скошем. Я два раза в осьмицу ухожу на самую высокую скалу, где меня могут услышать хозяева. Здесь в Гардии моей маны не хватает для разговора, а магический камень у меня совсем небольшой, два раба несут его обычно на зарядку и обратно, — довольно сбивчиво рассказывает недоМаг мне и моим товарищам.

— Сколько здесь рабов? — теперь такой назревший вопрос.

— Две осьмицы, больше чем везде. Здесь две осьмицы и еще на рудниках столько же.

— Это в Башне Штольца? На рудниках?

— Да, теперь она принадлежит другому Магу, Анверу, но ее по-прежнему называют так, — кивает недоМаг.

— Ладно, нам нужно серьезно поговорить. Сейчас тебя отвяжут и я тебя подлечу, чтобы ты мог сам ходить, показал свое жилище, — говорю я пленнику. — Как тебя зовут?

— Швимер, ваше Магичество, — жалобным тоном говорит пленник и я смеюсь про себя, а остальные участники допроса ржут не скрываясь.

Очень смешное имя ему дали родители когда-то, прямо как маленького поросенка называют по-местному.

Он садится на землю, освобожденный Ятошем от пут с глухим стоном и печально рассматривает свои обгорелые ступни.

— Не стоило спорить с разведчиками Гвардии, Швимер. Ладно, протягивай ноги вперед, — я быстро прохожусь по его ступням, закрывая самые сильные ожоги и тратя всего два процента маны.

После этого мы идет к нему в жилище, и встречаем по дороге полтора десятка существ, отдаленно похожих на людей.

Это пленники из Гвардии и Стражи, которые провели в рабстве долгих девять лет. Они уже потеряли человеческий облик, стонут и постоянно трясутся от страха, когда кто-то к ним приближается. Очень им сурово по жизни досталось, не факт, что смогут теперь стать нормальными людьми.

Генс с Торком и остальные гвардейцы с трудом узнают своих старых товарищей и проклинают Магов с Крысами вместе.

От ненависти к тем, кто такое сотворил с их друзьями, воинов просто трясет. Нужно позаботиться о том, чтобы каторжников не перебили, хотя мне по большому счету все равно, что с ними случится.

Но лучше все-таки их прислать в город вместе с бывшими воинами Астора, пусть все жители узнают о первой, пусть и небольшой нашей победе. И опять никто даже не ранен, как бывает почти всегда, когда командование находится у меня в руках.

В грязной комнатенке Швимера я быстро нашел скош, магический камень с небольшим зарядом, камнем поиска так же отыскал у расстроенного недоМага его тайник и вытащил оттуда несколько украшений и сотню золотых монет.

— Ну вот, первые трофеи в звонкой монете! Ты-то сам зачем золото собирал? Где его здесь тратить?

— На всякий случай, а так Маги требовали все такое добро им сдавать, — напряженно улыбаясь, отвечает пленник.

После этого я еще по округе прошелся с камнем поиска, но больше ничего интересного не нашел. Наверняка, что у каторжников у каждого есть свои тайнички, но они уже на кораблях находятся пока в связанном состоянии.

Гвардейцы выставили часовых на границе города и в самом высоком здании, принялись готовить еду и пытаются привести в чувство своих бывших товарищей. Сначала загнали их мыться и натираться песком в самом мелком месте гавани, где воды по колено, потом выделили им одежды, чтобы выбросить эти страшно вонючие лохмотья, которые на рабах сейчас надеты.

Идет этот процесс не быстро, рабы боятся воды и вообще всего, но суровые товарищи им спуску не дают, заставляют мыться снова и снова, пока смуглая кожа не покраснеет.

Готовится еда в котлах, но пленники еще боятся ее просить, смотрят с невыносимой мольбой на воинов.

— Да, очень тяжелое впечатление последствия такого долгого нахождения в рабстве произвели на всех воинов, — замечает Генс.

Он вообще не вмешивается в мое командование, присматривается ко моим действиям и видно, что одобряет такой способ ведения войны.

— Никто точно больше в плен не захочет попадать. Да и эти почти все уже ранеными попались, так что особо на них вины нет. Но лучше покончить с собой совсем, чем пройти через такое и еще много лет работать на Магов, — говорю я и добавляю. — Мы сюда затем и пришли, чтобы больше никого из них больше вообще не осталось.

Глава 19

Пока Гвардия занимается своими делами без моего прямого участия, то есть готовит еду себе и новым пленникам с освобожденными братьями. Такое дело, которым мне совсем руководить не нужно, и я с радостью туда не лезу.

Отмывает дочиста, стрижет страшенные ногти и кошмарно грязные волосы освобожденным, потом осторожно кормит понемногу, чтобы не случилось заворота кишок.

Шестнадцать бывших военных города, освобожденных в руинах Гардии — это шестая часть всех когда-то захваченных.

Можно сказать, что именно в целях пропаганды высадка моего победоносного похода в Гардии прошла очень удачно.

Не знаю пока, сколько всего выжило из рабов Магов, но возвращение такой группы пленников — это очень круто.

Странно, что их не успели никуда перегнать, похоже, что сигнал о выходе кораблей из бухты Астора местные получили только что. Или уже предупреждены об намечающемся походе, усилили наблюдение, но больше ничего сделать не успели.

Каторжников, бывших и будущих, тоже заставили мыться как следует, загнали в море и там случилось небольшое происшествие.

Один не стал возвращаться, попробовал уплыть, очень сильно поразив всех присутствующих этой попыткой обрести свободу. Оказывается, что умеет немного плавать, правда, что только немного, поэтому далеко уплыть он не смог.

Да и куда он вообще собрался подеваться на полностью просматриваемой и надежно контролируемой воде?

Спущенная со шхуны шлюпка с гвардейцами быстро его догнала, петля из веревки оказалась ловко накинута на шею наглого каторжанина. Потом веселая транспортировка к берегу под общий смех закончилась полузадохнувшимся беглецом, которого после этого сразу привязали к мачте немного подумать над своим поведением.

Немного — это примерно пару суток, пока корабль не пришвартуется в гавани Астора, все это время он постоит на солнцепеке без воды.

А то слишком резвый и готовый на подвиги во имя свободы, а не положено в плену таким быть.

Все же лучше сдать городу побольше бывших каторжников для нового водворения на рудники и восстановления справедливости, иначе бы никто не стал ими заниматься. Перекололи бы как тех же Крыс и скинули в море с концами.

— Ольг, какие теперь у тебя планы? И у всех нас, конечно? — новый вопрос у сильно сдержанного пока Генса.

Он вообще ведет себя не как заместитель командира Гвардии, очень большой человек с крутым личным авторитетом, а как сторонний наблюдатель, что очень хорошо. Не лезет со своими указаниями, чем точно страдали бы остальные военноначальники и своим присутствием не дает остервенело спорить со мной тем же командирам взводов. Тоже слишком много понимающим о себе гражданам насчет того, как нужно воевать с Магами.

Это касается и высадки и того, кто за кем пойдет вперед в порту, и вообще всего командования на переходе.

Ладно, теперь Гвардия занята делами, все более-менее интересные тайники найдены, светлое время дня еще есть. До наступления темноты примерно четыре часа осталось и поэтому я предлагаю не останавливаться на ночевку здесь, а двигаться дальше.

— Как, уходить неизвестно куда из такого укрепленного места? — удивляется один из командиров взводов.

— Да, именно что уходить. Наша сила в скорости перемещения. Враг уже скоро узнает по своим каналам, что мы сегодня высадились в Гардии. Будет думать, что мы проведем здесь какое-то время, а мы быстрым маршем двинемся к первой Башне. И с ходу захватим ее, тогда можно будет передохнуть уже по-настоящему, ибо скорее всего тогда про наше местоположение все остальные Маги точно узнают. И начнут готовиться.

— Но мы так не привыкли воевать, — спорит опять тот же гвардеец.

— Вот поэтому вас постоянно бьют в хвост и гриву отряды Проклятых Магов! — коротко отрезаю я. — Что воюете по старинке, как еще при господах-дворянах. Все, разговоры на совещании закончены, грузим каторжников и спасенных на борт одной шхуны. Колодки и кандалы с наших вешайте на каторжников и в путь! Оставьте для охраны двоих своих воинов, раз на бывших рабов надежды пока нет, очень уж они забитые. И моряки не умеют с такими гостями общаться, а тем терять совсем нечего. Короче, вот вам пол часа забить всех пленников в колодки и пусть корабли отваливают на обратный курс.

Мне нужно завершить разговор с недоМагом и решать дальше, что делать. Я веду разговоры с ним показательно при всех остальных начальниках и приставленных ко мне наблюдателях, чтобы никто не мог сказать, что я с врагом о чем-то наедине договаривался.

А это не просто враг, это Враг с большой буквы, не только с потрохами продавшийся Магам, но еще сам ставший таким и командовавший солидным отрядом, оказавший нам серьезное сопротивление. Если бы не моя мана, гвардейцы тоже потеряли бы несколько человек в первый стычке.

— Так, теперь с тобой. Расскажи мне, почему Маги полезли атаковать Гардию и положили здесь кучу каторжников и Крыс во время захвата города? — обращаюсь я к Швимеру. — Ты же знаешь причину, как сам Маг, поэтому гораздо больше других приближенный к начальству?

Пленник не очень хочет говорить, понимая, что придется разглашать уже стратегическую информацию о состоянии дел в государстве, если его можно так назвать, Магов. Народа на настоящее государство у них, конечно, не хватает, однако это общая беда Черноземья. Но по площади Башни Севера контролируют более чем двести с большим на сто с небольшим километров, такую совсем приличную страну, какое-нибудь солидное герцогство или княжество.

Но Швимер сейчас совсем без маны и обмануть меня не может, а угли вот они здесь совсем рядом находятся, поэтому говорить ему точно придется. Тем более я намекнул, что можно и кол немного затупить, чтобы он испытал все на своей шкуре, что им заслужено по своей паскудной жизни.

Это мне гвардейцы предложили так поступить, убедившись лично, как измывались Маги со своими пособниками из каторжников над их плененными товарищами. И до чего их в итоге довели. Что они никого не узнают и от каждого громкого звука падают на землю и прячут голову за руками.

На самом деле я уверен, что Маги в таких издевательствах виновны поменьше своих надзирателей из каторжников.

Им вообще все равно, что там происходит, лишь бы пленники, способные работать — работали на их благо, а какими методами этого добиваются надзиратели — им глубоко наплевать.

Магам вообще на людей наплевать и только как-то особо полезных для них они отмечают в лучшую сторону.

Что хорошо в доставке всех вместе в Астор, и спасенных, и пособников Магов — это то, что про личное участие каждого в издевательствах над рабами станет известно следствию. И тогда тех ждет, вполне возможно, что-то гораздо пострашнее медленной смерти на рудниках.

— Почему Великие Маги послали свои отряды из нашего брата и Крыс на захват Гардии? — медленно переспрашивает недоМаг Швимер, пытаясь тянуть время.

Но это ему не помогает, просто не может помочь, потому что я настроен выбить необходимую мне информацию любым способом. Поэтому вскоре я узнаю, что на самом деле Север не просто так пошел штурмовать Гардию, не так уж ему и необходимую для дальнейшей жизни.

— Все дело в том, что жрать сотням Крыс, нам каторжникам и прочим пленникам стало совсем нечего. Крысы, оставленные вашими воинами еще тогда, когда были захвачены те шесть Башен, полностью сожрали все мясо и все, что было повкуснее в подвалах. Основные запасы зерна хранились в трех нижних Башнях, из которых воины Севера захватили две, — это он рассказывает про Башню Кремера и того безвестного для меня Мага, которого раскидало по всему третьему этажу башни моим аннигиляционным зарядом из фузеи.

— Вот в этих двух башнях и хранились основные запасы зерна. В третьей, самой ближней к рудникам, его было серьезно поменьше из-за опасной близости к врагам. Сохранность самого зерна поддерживалась за счет маны именно Магами, теми самыми хозяевами Башен. И когда они погибли, а Крысы, оставленные присматривать за продовольствием, по своей обычной глупости не стали даже закрывать двери в подвалы, тогда зерно там быстро нагрелось и испортилось. Точно так же, как в Башнях около Роковой горы. Его там огромнейшие запасы, но без магического сохранения оно уже давно переродилось в отраву и есть его нельзя. Даже очень неприхотливые Крысы могут пару раз им пообедать, а потом начинают бунтовать, — продолжает свой рассказ Швимер.

Очень интересно, мои предчувствия начинают сбываться.

— А те припасы, которые захватили Маги на рудниках? — спрашиваю я его.

— Нет, там ничего такого не оказалось, чтобы жить на нем годами. Даже вместе с захваченным обозом.

Точно, вот оно в чем дело! Потому Маги и погнали своих невозобновляемых воинов в такую отчаянную атаку!

Им просто не стало, чем кормить своих Слуг, работников и рабов! Которых они нахапали в огромных количествах и поэтому пришлось своих защитников, больше никак не применимых в обычной жизни, пускать под нож, это если образно говоря.

Новые работники, это которые дорожные рабочие и крестьяне с дальних хуторов, точно необходимы в Башнях, чтобы восстановить численность обслуги, угнанной гвардейцами в Астор. Чтобы обслуживать опустевшие Башни Фатиха, Торма и Штольца, которые дают основное количество продуктов сообществу Магов и еще всю железную руду для кузниц.

Семьдесят пленников из Гвардии и Стражи будут работать в рудниках и раскапывать Гардию, они тоже нужны для существования и развития Севера. Вот двести каторжников, не самых лучших и послушных по жизни людей, они точно в таких количествах не понадобятся. Среди них быстро отобрали самых мастеровитых для работы и самых злобных для использования в надсмотрщиках над рабами.

А остальных бросили штурмовать Гардию в магических доспехах, возглавлять тех же Крыс личным примером.

— На рудниках жратвы забрали немало, и в обозе Стражи тоже, но на тысячу четыреста рыл общей численности Крыс, нашего брата каторжника, захваченных горожан и селян — всего этого явно не хватало. Запасы, оставшиеся в Башнях, были или разорены и испорчены без правильного присмотра, или их имелось просто мало. Хватило бы на месяц-два всем выживать впроголодь.

— Поэтому Маги отправили своих Слуг в набег на окраины Астора и заодно прихватили с собой дорожных рабочих? — уточняю я. — Сильно рискуя их шкурами, если бы рядом оказались гвардейцы?

— Да, очень нужны для будущего выживания оказались эти несколько коров и лошадей, которые паслись на окраинных хуторах. Лошадей то уже было много среди захваченных трофеев, а вот коров осталось всего две в всех Башнях и еще позарез требовался хотя бы один бык.

— И что, быка водят по кругу по всем Башням? — стало интересно Учителю.

— Водят, чего не водить. Тем более, что их три штуки было недавно, одного только сейчас зарезали на мясо для Великих Магов, — пожимает плечами недоМаг.

— И тебе бы перепало, как тоже Магу? — интересуюсь уже я.

— Перепало бы, — посмурнел лицом пленник.

Наверно вспомнил, что уже сам магического звания и имеет право на многое. Имел, пока не столкнулся со мной.

— То есть после захвата нескольких десятков воинов в плен и еще семидесяти обычных жителей, да еще к ним прибавилось две сотни освобожденных каторжников — это полностью подорвало продовольственный порядок в Башнях? — спрашиваю я Швимера для уточнения. — Именно из-за пропавших запасов зерна и некоторых разоренных Башен?

— Как есть подорвало. Поэтому и погнали всех в бой, чтобы захватывать Гардию, пока сами не передохли от голода безо всякого толку. Чтобы хоть с какой-то пользой избавиться от лишних ртов, которые не могут ничего полезного делать и решить очень важную для Великих Магов задачу, — опять забывается недоМаг с именованием своих теперь бывших хозяев.

— И на припасы города очень рассчитывали твои хозяева?

— Рассчитывали, чего не рассчитывать. Только оказалось их немного в итоге. Склады с едой почти полные стояли, но их успели поджечь последние защитники города. Когда поняли, что мы город точно возьмем, поэтому жратвы не так много Магам перепало. Положили пять сотен Крыс, сотню нашего брата и попали впросак с запасами, — снова недовольно рассказывает Швимер.

Ага, потери среди слуг Магов оказались явно выше, чем рассказывал перебежчик.

— А куда тела убитых подевали?

Тут Швимер вообще мрачнеет, но продолжает рассказ под моим пристальным взглядом.

— Так понятно, куда подевали. Немного Крысы сразу подъели после штурма, они же всегда голодные, остальные тела в подвалы стащили и начали солонину крутить. Соли там много нашли, да и бочек пустых тоже немало оказалось.

— И твоих братьев-каторжников тоже на засолку пустили? — насмешливо спрашиваю я. — Которые погибли за дело Магов?

— Всех пустили. Чего доброму мясу пропадать — так и сказали Великие Маги, — буркнул Швимер.

То, что гримасы на лице своих слушателей показывают сильнейшее отвращение он уже успел оценить правильно.

— Это пять сотен защитников Гардии, сотню ваших каторжан и пять сотен Крыс? Всех их на солонину пустили?

— Не, Крысы Крыс не едят, им только человеческое мясцо подавай. Ну, если совсем с голоду не помирают, — хмуро отвечает недоМаг, глядя на возмущенные лица гвардейцев.

Чувствует, гнида, что плохим этот разговор для его задницы закончится, определенно чувствует.

— Дальше рассказывай. Сколько осталось кого и в каких Башнях сейчас Маги квартируют?

Тут недоМаг снова собрался поупираться с рассказом, но я приказал затупить немного кол, к которому его привязывали и объяснил, что произойдет дальше.

— После этого ты уже прежним не станешь. А я могу снова тебя вылечить утром и посадить на кол вечером того же дня. Так и будешь вечером и ночью все чувствовать своим задом, а утром и днем снова шагать с петлей на шее, — запугиваю его я.

Естественно, что так издеваться над пленником я не собираюсь, но правильная информация мне тоже необходима и обязательна. Чтобы не бегать лишнего и не суетиться в поисках будущих покойников. Что тут плохо, что без меня ни гвардейцы, ни Охотники ничего поделать не смогут, Маги окажутся готовы ко всему и только мертвые тела моих товарищей обозначат их путь.

Я достаю карту Севера, написанную по памяти и отмечаю занятые Магами сейчас Башни.

Все получается точно так, как я и прикидывал. Четыре Башни в первом ряду, Башни покойных Кремера и Фатиха во втором и Башни так же покойников Торма и Штольца в третьем.

Заняты самые лучшие, которые могут выдавать продовольствие на все остальные.

Крыс осталось всего двести рыл, каторжников примерно сорок, рабов тоже около сорока, вот прислуга неплохо размножилась и теперь ее под двести пятьдесят человек вместе с детьми. Но детей явное большинство.

— Почему так мало Крыс и каторжников? — теперь меня интересует такой вопрос.

— Умирают по возрасту и подорванному здоровью, Маги молодость вернуть все же не могут. Еще наш брат, каторжник, часто кончает сам из-за тоски по нормальной жизни, — объясняет мне такое явление недоМаг, как он сам это дело понимает.

— То есть эти триста лишних ртов общество тянет? Или не очень?

— Ну, когда осталось там мало Крыс, уже получается жить. Правда запасы солонины подходят к концу уже и что там дальше — никто не знает. Впрочем, уже хорошо расплодившиеся коровы и лошади дают молоко и мясо регулярно, жителям Башен хватает.

— Маги собираются атаковать рудники еще раз? — теперь последний вопрос от меня.

— Ничего про это не знаю. Не моего ума это дело, никто со мной такое не обсуждает, — отвечает Швимер и снова не врет.

Он вообще пару раз пытался ответить мне неправильно на самые важные вопросы, но я сразу же возвращал его к действительности, в которой этого недоМага ничего хорошего не ждет. И снова слушал правдивые ответы пленника.

— Есть вопросы к нему у кого-то из вас? — и я киваю на недоМага.

Вопросов не оказалось и по моему кивку Торк, заранее уже предупрежденный, просто перерезал тому горло.

Удивленно-возмущенная рожа Швимера рассмешила присутствующих здесь воинов, и только его слишком легкая смерть всех их расстроила.

Вообще разведчики требовали устроить показательную казнь с долгими пытками Швимеру за все его многочисленные преступления против города, но я решил, что времени у нас на это нет. Поэтому ему всего-то перерезали горло и бросили в воду, а сами собрались на выход.

Еще три часа до темноты, и мы успеем пройти с десяток километров по неплохо расчищенной Магами дороге.

Но вскоре внезапно потемнело небо над морем, тогда нам пришлось вернуться в сам город, пока есть такая возможность, а мы совсем недалеко ушли от него. Корабли, кстати, тоже вернулись в гавань, правильно все поняв, какое чудо света ожидается сегодня вечером.

Ну, ураган солидный прошел вдоль берега, шхунам даже борта о камни причалов немного помяло, хорошо, что они ничем не груженые сейчас. А мы провели эту ночь под крышей, правда неслабо протекающей, но это гораздо лучше, чем принимать потоки воды с неба на себя лично где-то в ночном лесу.

Город уже неплохо зарос лесом за это время, так что с дровами проблем не было, а найденный продуктовый запас отряда врагов всем нам приподнял настроение. Единственно, что солонину из бочки никто есть не стал, конечно.

Утром стихия успокоилась, корабли ушли из гавани, а мы вытянулись длинной цепочкой, сопровождая пару найденных в городе подвод с лошадьми. Впереди у нас примерно три дня пути до первой Башни и еще где-то нам должны наперерез выйти Охотники.

К ним сразу же отправили гонца после решающего совещания в «Лисе и журавле», чтобы они двигались к середине дороги между Гардией и Башнями и там ждали нас, ведя постоянную разведку.

Как раз завтра они и должны добраться до этой дороги и встретиться с нами.

Глава 20

Идти довольно компактной колонной по каменистой дороге, нормально расчищенной до нас — даже после такого могучего ливня — дело нетрудное.

После смерти Швимера ко мне подошел Генс с понятным вопросом:

— Стоило ли так торопиться с его смертью? Может лучше было отправить этого слабого Мага в город на корабле с остальными пленниками?

— Нет, Генс, вот устроить ему страшную смерть точно стоило, но времени на это уже не было. Он все рассказал, что мне нужно и теперь уже ничем помочь не может. А вот навредить очень даже способен в любой момент. На корабле он наберется немного маны от того же светила и уже там может нанести пару внезапных ударов, — сгущаю я краски, конечно, явно преднамеренно. — Скинет в море охранников из Гвардии и потом поднимет бунт на шхуне со своими каторжниками, захватит ее на раз-два. Слишком опасен он для обычных людей

На самом деле мне просто не нужен никто из магического племени в Асторе. Чтобы никто не мог найти мой скрыт, попробовать снять замок и в конце концов указать горожанам на знак Двери в Храме, когда они все-таки проследят за мной.

Если проследят и тогда уже любой Маг сможет легко опустить Дверь, запустить горожан в сам Храм и что там случится дальше?

Да кто его знает. Могут просто разбить створки капсулы, если знающий человек откроет ее, там все довольно нежное такое с этими тонкими дверцами, это вам не массивный Стол или Стул разбить.

Да и вообще, хоть немного знакомые с магическими делами люди мне в городе совсем не нужны. Ибо власть легко убедит их перейти на свою сторону, а мне они легко смогут солидно поднагадить и в самом Асторе, и в Храме особенно.

Поэтому я спокойно продолжаю объяснять Генсу опасность нахождения Мага в нашем караване или на борту корабля, идущего сейчас в Астор:

— Контролировать надежно его могу только я один. Но времени на это может и не случиться, если произойдет внезапное нападение на караван. А Маг всегда сможет парой ударов маной если не убить, то скинуть кого-то с обрыва или еще как-то помочь своим. Даже если он связан по рукам и ногам, может просто мотнуть головой и ударить маной. Да даже кистью руки может так сделать. Поэтому я и приказал его убрать, что слишком опасно его оставлять в руках обычных людей. Нужны нам убитые гвардейцы только из-за того, что мы решили обязательно доставить пленного Мага до города?

— Нет, конечно. Не нужны, — отвечает мне заместитель командира Гвардии.

— Генс, тут бы с остальными Магами справиться как-то, раз уже они знают про наш отряд. И будут готовы напасть внезапно. Это ведь их земля и они тут все знают, где самое подходящее место для засады, поэтому оставлять кого-то за спиной нельзя никак. Тем более я обоснованно подозреваю, что этого Швимера его хозяева и заставили сдаться или попасть с плен с каким-то далеко идущим планом. Может оказаться так, что они умеют общаться мысленно и незаметно для остальных? Он же мог просто убежать и все, когда натравил на нас свой отряд, но все же полез в драку и попал как-то слишком легко в плен, — продолжаю я нагонять лишних коварных замыслов от Магов.

— Потом немного поломался для вида и все рассказал, чтобы не возникло к нему подозрений.

Это будет нелишним совсем. Наверняка, что недоМаг, скорее всего, что и не мог ничего такого, только пусть лучше командование думает, что и так все может случиться. Поэтому мой приказ прикончить Швимера должен выглядеть естественной мерой предосторожности для спасения жизней гвардейцев.

Первый успех нашей миссии скоро окажется в Асторе, измененные люди с напрочь поломанным сознанием за годы рабства заставят всех одним своим внешним видом ненавидеть Магов Севера еще больше, а надеяться на меня и мою ману все сильнее.

Не знаю, какую практическую пользу смогут оказать бывшие рабы городу, но их освобождение из плена — первая серьезная победа горожан за долгие годы сплошных поражений. Даже этих всего пятнадцати-шестнадцати бывших людей, которые возможно, что никогда не вернутся к нормальному человеческому образу.

Ну, работать они все-таки смогут какое-то время на пользу города. В любом случае их освобождение — это реальная победа моего отряда.

Первый день в пути закончился на каком-то каменистом холме, жечь костры я пока запретил, до встречи с Охотниками точно. Впрочем, в пути все воины перекусывали заранее приготовленным кулешом, которого хватило и на ужин.

Ночь прошла довольно беспокойно, часто часовым что-то мерещилось, что подкрадываются враги под покровом темноты и тогда будили меня, как я приказал.

На второй день мы уже прошли половину расстояния до первой Башни, как я почувствовал присутствие людей или еще кого-то разумного у нас на пути.

— Стоим! Разведка вперед! Вон в тех кустах над склоном кто-то есть точно! — отправляю я гвардейцев посмотреть возможную засаду на пути следования каравана.

Но это оказались свои, шестеро Охотников выбрались из кустов и начали спускаться нам навстречу.

— Ого, кого я вижу! — радуюсь я.

Среди Охотников сразу же различаю Кроса по его светлой лохматой шевелюре, похоже, что он тут самый старший в разведке. Все остальные совсем молоденькие парнишки.

Вот с ним мы сразу обнимаемся как старые приятели. У теперь взрослого мужика нет по отношению ко мне никаких опасений, он точно знает, кто его вылечил от мучительной раны, да и всех крутых Магов я убил при нем лично.

— Ольг, я так и знал, что это ты вернулся! Теперь все у нас поправится! — радуется приятель. — Парни, пришло время покончить с этой заразой с Севера! Я сам видел, как Ольг убивал невероятно сильных Магов! Тогда еще наш друг Конт погиб на глазах у нас с Драгером, но Ольг все-таки прикончил всех чертовых Магов!

— Да, старина, теперь точно добьем всех до единого! И вы вернетесь в свою старую сторожку! Сохатый уже заждался своих постоянных клиентов! — сразу объясняю я Охотникам перспективы своего появления на севере и говорю о победе как о совсем решенном деле.

После первых приветствий Крос докладывает, что на протяжении пятидесяти лиг врага точно нет.

— Ты как теперь? Кем в Гильдии числишься? — спрашиваю я после доклада Кроса, — Наверно, что Охотник?

— Ха, отстал ты от жизни! Драгер теперь Старший Мастер, а я Мастер-Охотник!

Да, сделал карьеру в Гильдии мой приятель серьезную, наверно, что из-за большой убыли среди Охотников.

Так я думаю, но не говорю и просто радуюсь встрече, знакомлюсь с остальными гильдейскими, среди которых в основном одни Носильщики, совсем молодые парни.

— Большие потери? — тихонько спрашиваю я Кроса, — Как Альс с Турином?

— Их больше нет, Альс попал в засаду и получил в бок болт, его тело так и не нашли, нашим пришлось уходить от Крыс.

Мы молчим, понимая, куда подевалось тело непобедимого Старшего Мастера.

— Турин просто умер во время выхода на земли Магов. Шел-шел и упал внезапно, сердце не выдержало.

— Вам даже Старших Мастеров пришлось на выходы отправлять? — удивляюсь я.

— Пришлось, Крысы стали неплохо воевать в лесах, в бой пошли все, кто только мог. Отсюда большие потери, враги перли на нас как бешеные!

Да, и так Маги тоже утилизировали своих Крыс, меняя пятерых своих на одного Охотника. Чтобы заодно отбить у тех всякое желание ходить рейдами около Башен. И они своего добились, повыбили опытных Охотников, а выжившие теперь к ним не лезут, не стреляют по окнам Башен, улучив подходящий момент.

И пусть воинов у Магов осталось совсем немного, про это горожане узнали только сейчас во время допроса недоМага. Остальные их воины и надсмотрщики и знать таких подробностей не знают в упор, сколько их в плен не захватывай — ничего полезного не расскажут.

Ну ладно, раз прямо перед собой врагов нет, можно устроить привал, время как раз подошло к обеду и жара становится слишком сильной. Часа три всем отдохнуть в тенечке и потом можно идти до глубокого вечера.

— Кто из знакомых еще в строю, а кто уже нет? — спрашиваю я Кроса, но тут в голову каравана прибежал Ятош, катившийся последний час позади на телеге.

Все же староват он для таких переходов под палящим беспощадно Ариалом, вот и пользуется выгодами своего положения, едет в фургоне под навесом с максимально возможным комфортом. Его помощники несут за мной сверток с оружием по очереди, у меня на плечах только два мешка и больше ничего на виду.

Пистолет спрятан под длинной курткой в кобуре и его не видно.

Он начал обниматься со всеми гильдейскими и знакомиться, я пока отвел Кроса в сторонку.

— Какие сведения есть про Магов сейчас? Где они могут нас ждать?

— Почему так думаешь? Если мы только узнали про вас, то откуда Маги могут узнать? — недоумевает Крос.

— Как-то узнали в Гардии, ждали нас точно. Хотя мы отплыли всего позавчера. Похоже, что использую особо далеко слышащие скоши, могут поддерживать связь с Астором.

— Да как это они могут? — удивляется еще больше приятель, — не, не могут они связь поддерживать. Скоши же на триста лиг всего слышно, а до города больше двух тысяч! Это мы поддерживаем связь с рудниками нормально, так наша Сторожка расположена на высоком месте и между нами всего двести пятьдесят лиг.

Теперь уже я удивляюсь знанию его таких величин.

Точно, ведь приятель у меня грамотный изначально и может такими величинами оперировать, что для подавляющего большинства местного населения невозможно.

— Не может быть, для этого им нужно шесть людей разместить между рудниками и городом, чтобы передавать донесения.

— Это ты просто ничего про сильные скоши не знаешь, они могут в три раза дальше друг друга слышать. И судя по тому, что один пленный Маг в Гардии уже точно знал, что мы к нему плывем, то эта связь работает точно.

— Да как она может работать, если между Астором и рудниками почти восемь дней пути? — горячится Крос. — Подожди, так вы Мага взяли? И где он?

— Уже там, где ему быть положено, на дне морском. Да и не настоящий Маг это был, так, из каторжников им помощник.

— Ольг, ты как всегда крут! Мы даже как подойти к ним не знаем, а ты уже одного взял, допросил и прикончил!

— Э, старина, это по дороге расстояние до города если считать, так она там петляет постоянно, холмы и ручьи объезжает, а напрямую на треть короче выйдет. Если кто проедет на день пути из города и еще кто-то пройдет мимо рудников на столько же, на один дневной переход, так они смогут поговорить между собой. Особенно если оба на высокие места заберутся.

Пока мы обсуждаем возможность связи агентов Магов из города с самими Магами, караван расположился на дневку.

Мы с Кросом подошли к раздаче и получили по миске кулеша, вспоминая старые денечки и все, что тогда пережили вместе.

— Ольг, я же не знал, что ты вернулся в Черноземье и вообще не понял, зачем нас отправили в этот рейд. Ну, типа, чтобы обстрелять караван Магов и все. А теперь я понимаю, что вскоре победа будет за нами, — радуется Крос. — Так надоело товарищей в этих стычках терять! Крысы вместе с каторжниками стали гораздо опаснее и воюют очень разумно.

— Да, старина, теперь Магам осталось недолго мешаться городу в этих местах, скоро весь Север будет полностью замирен, а вы сможете вернуться обратно поближе к Сохатому. Я его тоже полечил, и он теперь бегает как молодой. Есть у вас кто раненые?

— Есть двое в Сторожке, — отвечает Крос, потом он общается по своим гильдейским делам с Ятошем, а я ложусь поспать в тенечке.

После дневки, во время которой меня и мой сон охраняет Ятош, мы собрались, пустили вперед Охотников и снова ускоренным маршем отправились к первой Башне.

Я пока шагаю впереди всех и напряженно думаю, чем нас могут встретить Маги. Наверняка, что они уже знают о моем возвращении и даже знают от тех же пленников, что это именно я разбивал и захватывал Башни в тот раз.

А значит — могу повторить и сейчас такое дело.

И как они собираются защищаться, когда солидной армии Крыс у них уже нет, а отсидеться в Башне точно не выйдет?

Не знаю, были ли в курсе они про Палантиры, или Старшие припрятали такую информацию от поскребышей. Но в Башнях при Роковой горы они точно могли найти упоминания о Палантирах и еще после внимательного изучения расстрелянных мной Башен понять, что я обладаю страшным по мощи оружием.

Тем более, что про все это им точно сразу же рассказали Крысы, оставленные мной присматривать за хозяйством осиротевших Башен.

Так что они должны бояться прямой встречи со мной и не пробовать отсиживаться в своих жилищах.

А что им тогда делать?

Я бы на их месте просто ушел с народом в Башни около Роковой горы и там попрятался. Но это значит, что придется бросить налаженное нормально хозяйство и если даже мы не пойдем за ними на самый север, то точно разорим и сожжем все окрестности Башен и их самих тоже.

Возвращаться Магам со своим народом станет некуда, а на Севере им не выжить.

Значит, что у них остается только один выход, как-то подловить меня и убить, не жалея никого и ничего.

Поэтому я шагаю впереди колонны, рядом мои охранники во главе с Ятошем, и разговариваю с Кросом.

— Теперь в Гильдии все попроще стало. Раз город нас кормит, то Ратуша оставила одного Старшего Мастера, двух Мастеров, четверых Охотников. восьмерых Учеников Охотника, а все остальные Носильщики. Теперь ты обязательно в Ученики не перейдешь, пока место не освободится. Да и так даже такого количества нет, Охотников всего трое, а Учеников только четверо. Все остальные совсем не тянут на новое звание. Уровень очень упал на самом деле, некогда молодежь учить, они приходят и сразу не передний край войны попадают, поэтому гибнут быстро, — рассказывает он мне довольно печальные известия. Второй Мастер, кстати, тот самый Тильс, с которым ты за Ланку тогда подрался. Представляешь, все-таки дорос тоже до Мастера.

— О, так он женился на Ланке? — вспомнил я давнишнюю историю.

— Нет, не успел. Вроде и сговорился с ней, он после битвы на Опушке быстро в Ученики перешел, только она его не дождалась. Убежала из Помра с каким-то охранником, чуть ли не из каравана Редкена.

— Так, а этот как себя чувствует? — подтолкнуло меня чувство невыполненного обещания перед Гритой.

— Уже никак, убил его кто-то из арбалета в Асторе. Он какую-то бабу посещать пристрастился, вот и схлопотал болт в низ живота, — довольно равнодушно говорит Крос.

— Нашли стрелка?

— Нет, а сам он в темноте никого не опознал. Только вышел из двора, как щелкнул арбалет, и он упал там же.

Да, это похоже на заготовку, которую я приготовил Грите еще тогда. И ведь выследил тогда его гнездышко, там у него интерес постоянный имелся, какая-то удачливая в торговле хозяйка лавки. Это вам не прислуга в трактире, которая у него до этого была, там дама с интересом.

— Когда это случилось?

— Да лет восемь назад. Он уже жениться на своей подруге собрался, и тут такое.

— А Брон как? Служит в Страже?

— Этот еще жив, поднялся по службе после наших дел, заметило его начальство и сделало Старшим над обоими караулками Стражи.

— Ага, значит у нас там знакомство есть, — подкалываю я Кроса.

— Да не ахти какое полезное. Он такой служивый, что на левые темы не согласный, — точно, помню и такие подходы с моей стороны к тогда начальнику стражи Речных ворот.

— Ты-то как сам, нашел кого для жизни?

— Да куда там. Все здесь на севере пропадаю, Тильс семейный, чаще меня в Асторе бывает, я все здесь торчу вместе с Драгером. Он тоже холостякует так же, — без особой радости выкладывает мне про свою жизнь Крос.

— Ничего, еще месяц боев и все, тема с Севером будет закрыта совсем, — обещаю я приятелю. — Вернешься на старое место к Сохатому. Там правда тоже неспокойно скоро будет. Знаешь?

— Знаю, конечно. Никак мне тихо все не пожить, здесь чертовы Маги, там чертовы степняки, — опять же уныло бормочет старый приятель.

И тут я чувствую, что Маги, или еще кто-то от них уже точно здесь.

Дорога заходит в такой каньон с обрывистыми краями, залезть можно, но очень не быстро это получится. Разведка шагает в сотне метров от нас, а вот в пятистах метров есть несколько десятков живых существ в засаде. И много крупных камней разложено на краях каньона, как я вижу в быстро вытащенный из-за куртки бинокль.

Вижу рядом удивленное лицо Кроса, явно он не ожидал увидеть такую штуковину сильно технологического вида.

— Отзывай своих, впереди засада в трех лигах. Камни сложены там не просто так, — командую я Кросу.

— Давай сюда, — машу рукой охраннику, и он кладет передо мной сверток с оружием.

Крос залихватски свистит и его трое парней медленно отступают к нам, перехватив копья, натянув лук и не сводя глаз с кустов по краям каньона.

Подхватываю сначала винтовку, не обращая внимания на снова ошарашенные лица Кроса, Ятоша и моих охранников. Если фузею тот же Крос видел не раз, то такое ладное современное изделие из матового металла и пластика все видят впервые.

В оптику видно аккуратно сложенные глыбы на краю каньона и за ними я чувствую большой отряд каких-то существ.

Ну, существа здесь могут попасться только одни, желающие нашей смерти!

Потом я оглядываюсь назад, смотрю на края каньона, в который мы вступили пять минут назад, и я понимаю, что заболтавшись, не обратил на опасное место внимание.

Зато и сзади, метрах в двухстах от конца нашего каравана чувствую шевеление каких-то существ. Они дали нам заехать в ловушку и теперь занимают позиции так же вдоль склонов. Не ждали там, когда мы проедем, а только сейчас подтягиваются сюда, чтобы не спугнуть меня своим присутствием.

Знают что-то про мои способности, впрочем для Магов это обычное дело — издалека ощущать чужие жизни.

Караван уже поджался, гвардейцы натягивают арбалеты козьими ножками, все уже поняли, что впереди враг.

— Генс, Торк — сзади тоже засада. Разворачивайте своих, пусть только там держат. Спереди все враги на мне, их там примерно сотня. Сзади около половины от тех, кто впереди. До врагов немного больше одной лиги, так что можно лучников и арбалетчиков отправить на края, чтобы пока забрались наверх, время для этого есть. Мы пройдем вперед еще одну лигу и там встанем, пусть отступают вместе с нами по верху и в бой не лезут пока.

Торк исчезает, а вот Генс остается.

— Не лучше будет назад на прорыв пойти? Там ведь врагов меньше? А так зажмут нас с двух сторон и перестреляют?

— Не, не переживай, старина. Это не мы в засаду попали, это враги в ловушку залезли.

Мы еще медленно проходим сотню метров, приближаясь к засаде спереди и отдаляясь от тех, кто занимает позиции позади.

Да, эти стоят на месте, прячутся за глыбами и похоже, что собрались их сбросить на нас. А вот задние понемногу подступают следом, вот уже первые хлопки наших арбалетов показали мне, что враг приблизился на сотню метров к гвардейцам и они их видят среди кустов.

— Генс, скомандуй, чтобы они тоже отходили за нами, а не ждали врагов на месте.

В победе в сражении со своим всепобеждающим арсеналом оружия я не сомневаюсь особо, а вот потерять своих воинов хочу поменьше. Понимаю, что гвардейцы не хотят отступать, раз увидели тех же Крыс и каторжников, но там где-то должен быть еще минимум один Маг.

И спереди наверно двое.

Почему я так думаю — да все из-за современной логистики, ведь к нам могут успеть воины из трех ближайших Башен во главе со своими хозяевами.

Кидать против меня одних вояк без магической поддержки — нет никакого смысла, поэтому трое Магов должны быть где-то рядом. Терпеливо ждать, когда я отвлекусь на простых Крыс и ударить сообща именно по мне.

Ничего, сейчас я покажу всем, что такое настоящее инопланетное оружие типа бластера…

Я поднимаю фузею, упираю ее приклад в Палантир, включаю на стрельбу импульсами и целюсь в неплохую оптику в ближайшую каменную глыбу.

Сейчас что-то будет.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Черноземье

Content

Черноземье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene