Черноземье 3

Глава 1

Я в серьезном остолбенении гляжу на вылезающую широченную ладонь крайне непонятного вида.

Откуда там в подвале взялось такое чудовище? Так вроде же никого не было! Ну, я лично туда не спускался и все закоулки не обшаривал, но я же отчетливо чувствовал, что там никого живого нет.

А это лезущее наверх чудище вполне может статься, что и сейчас не очень живое.

Судя по размерам ладони, это же какой-то каменный тролль, мать его!!! Трехметровой высоты!!!

Как… Он там… Вообще поместился… И откуда появился…

Бьется в голове навязчивая мысль, но руки автоматически делают хорошо знакомые действия для спасения отряда.

Ставят рядом американскую винтовку, передвигают мешок с Палантиром на грудь и прилаживают приклад, или что это еще такое, точно к вырезу в самом мешке.

Новый толчок сдвигает жернова еще дальше, щель быстро увеличивается и вот в свете фонаря появляется фигура непонятного создания.

Серого цвета тело разворачивается боком ко мне и обоими лапами начинает поднимать люк вверх, жернова скатываются дальше, еще один рывок и вот этот красавец стоит перед нами.

Ну, еще не стоит прямо передо мной, пока только до пояса из подвала показался.

Но боком, потому что в метровой ширины спуск не влезает прямо всей своей широкой натурой.

Здоровенная тварь и так же страшная в своей непонятности.

Голова чудовища похожа на камень, только с парой черных бусинок-глаз и все, ни носа, ни рта не видно. Шеи тоже нет, только широкие плечи и все остальное такое же широкое, поэтому тролль и вылезает из подвала бочком.

Медленно очень вылезает, трудно ему подниматься боком, ноги совсем не так хорошо двигаются, как у живых людей.

Пока замер спиной перед народом на лестнице, а оттуда уже летит пара стрел, военные люди долго думать не любят, первым делом пытаются убить непонятное создание.

Сначала убить, а уже потом посмотреть — кто это такой? Так он же в Красную книгу занесен!!!

Но тут их ждет полный облом, стрелы просто отскакивают как от камня вниз, а тролль недовольно заурчал, получив два чувствительных шлепка по спине.

— Чувствует, зараза, ведь! — понимаю я и задумываюсь, как мне с ним биться.

Пустишь в него аннигиляцию, так сами все тут сразу же передохнем, если он и правда такой каменный. Осколки его тела пробьют и мой купол, и все остальное на этом этаже.

Я конечно вообще не в курсе, из чего он сделан, но звук удара наконечников стрел именно как о настоящий камень.

Тролль попробовал развернуться к стрелкам, но только застрял своим сильно широким телом в проходе, поэтому не может даже боком выбираться из подвала. Очень неуклюжее создание, конечно, но плохое взаимодействие разных частей тела станет не его проблемой, когда он выберется на свободу.

Потолки в кухне как раз метра четыре, здесь он сможет передвигаться свободно, а бегать от него долго не получится.

— Да он совсем тупой! — догадываюсь я, глядя на его неуклюжие старания. — Масса прямо обратна мозгу! Только откуда у него мозги? Заложена примитивная программа и все!

Откидываю полу куртки и тащу из кобуры Беретту, навожу на голову чудища и делаю пару выстрелов по круглым глазам с пяти метров. Очень громких в замкнутом помещении, надо отметить, так и бьют мне по ушам.

Да, купол не защищает, ведь он охраняет только от того, что летит снаружи.

Пули выбивают по небольшой вмятине на широкой морде, одна даже полностью закрывает один глаз, оставив там вмятину побольше. Выбивают и отскакивают в потолок.

Вот тут тролль не выдержал издевательств и внезапно распахнув оказавшийся гигантским рот, вдруг взревел так, что даже мне под куполом стало не по себе. Каким-то утробно-ультразвуковым воем, пронзительным и выносящим сознание.

Торк с Кросом и еще двое лучников там и повалились с лестницы на пол, да и всем наверху пришлось туго, ругань вперемежку со звуками падения тел и бряцания зажатого в руках оружия доносится до меня.

— Вот и еще одно оружие у создания Проклятых Магов, — оборачиваюсь я назад. — Сначала оглушает, а потом просто давит тех, кто сопротивляется и кто попадется под ноги. Во рту нет никаких клыков, просто ровная поверхность, наверно, что жрать мясо не может?

Там не все так плохо, оба дозорных сидят на коленях и мотают головами. Лошади тоже упали на передние ноги и жалобно ржут, испытав страшное воздействие на свои чувствительные организмы.

— Я прикрыл их своим куполом, этот вой все же не меняет физические законы распространения звука. Вот поэтому им поменьше остальных досталось.

Больше стрелять я не хочу, этот чудик начнет снова выть, баротравмы у народа усугубятся еще сильнее, а нам предстоит долгий путь назад. Чем все мои люди будут слушать мои же команды? Если перепонки лопнут и вытекут.

Он же результат большого количества накопленной в магических камнях маны и еще какого-то каменного основания, вчера я мельком видел несколько солидных камней, валяющихся в самом подвале. Они там для этого варианта и лежали, похоже. Хотя гораздо меньше энергии уйдет на создание такого туловища именно из песка или мелких камней.

Я убираю в сторону фузею, ставлю ее рядом с винтовкой, засовываю пистолет обратно в кобуру, потом кладу руку на Палантир и начинаю создавать заклинание.

Когда через минуту оно полностью готово, тролль уже выбрался примерно по колено из ловушки прохода и вот-вот будет готов бродить по этажу.

Парни отползают от него подальше, от жесткого удара ультразвуком все пришли в себя, но видно, что ноги пока совсем не держат. Наверно, что с жизнью прощаются в эти секунды, еще не зная моих возможностей, а каменный тролль выглядит очень даже несокрушимо.

Ругаются про себя на командира отряда, что упорно вел и привел в такую ловушку.

Ну, посмотрим, как местная созидательная магия выстоит против максимально разрушительной?

После этого с моей ладони срывается ветвистая молния среднего размера и на какое-то время я теряю за ее разрядами чудовище из вида. Сейчас выкладываться до конца не приходится, но Палантир уже опустел на треть от своих шестидесяти процентов.

Теперь я понимаю, как глупо Штольц потратился на создание мощнейшей молнии всем своим запасом маны. Точно, что всемогущая сила под рукой сорвала все краны в его башке, сожгла все предохранители, подхватила и понесла этого неудачника. И что его Палантир почти полностью опустел после молнии, а Фатих хладнокровно воспользовался промахом конкурента.

И еще подло подставил Торма, уже не собираясь отдавать ему никакого Палантира, как, впрочем, попробовал и со мной поступить. Только номер не пошел, пришлось ему самому всерьез упарываться, беспощадно и методично добивая Мага-зануду.

Потом прекращаю поливать его разрушительной энергией и вижу, немного проморгавшись, что нанес продукту черной магии весьма серьезные разрушения. У него отвалилась одна лапа, вторая лишилась кисти, по телу пошли огромные борозды разрушений каменной плоти, а на морде снесло часть так называемого лица вместе с последним глазом.

Тролль уже не пытается выбраться из прохода, а просто беспомощно топчется на месте, жалобно подвывая.

Потерял всякую ориентацию и теперь ничего не может?

— Давай, Мастер! — слышу я крики, полные надежды на победу над чудищем ужасным у себя из-за спины.

Это дозорные пришли в себя окончательно и машут руками в полном восторге, глядя, как их невероятно могучий предводитель разделывается с проклятым порождением темных сил у них на глазах.

Чем именно разделывается? Так той же богопротивной магией, но теперь, когда она спасает тебе жизнь лично, уже не до моральных переживаний за чистоту идеи.

Да, сам бы я запарился так побеждать, если только на своей личной мане. Ну мог бы подрубить одну ногу чудищу акцентированным ударом, чтобы он совсем замедлился, но так напрягаться со своей маной мне не требуется.

Новая молния, уже помощнее прежней, полосует и разрушает структуру тролля окончательно и через минуту, полностью разрядив Палантир, я уже никого не вижу на входе в подвал.

Но я не бросился сразу же добивать врага, а сначала поменял местами Палантиры в мешке, в душе надеясь, что сразу же использовать на девяносто процентов заряженный Источник не потребуется.

— Только не сегодня, а уже завтра в нем останется процентов семьдесят маны, вполне нормальное для меня количество.

Потом искоса заглядываю в прямоугольник спуска в подвал, однако ничего похожего на фигуру тролля там не вижу. Наклоняюсь еще сильнее и теперь могу разглядеть в свете фонарика, что все каменные ступени покрыты рассыпавшейся серой крошкой, и с боков от лестницы ее насыпаны две солидные кучи.

Теперь понятно, куда чудище заморское подевалось!

— Ага, так этот тролль дутым был, немного камня и остальное воздух, я разрушил своей молнией все магические связи, он и рассыпался сразу в натуральную пыль, — понимаю я.

Однако, какие тут произведения искусств создавались Магами наверно, что седьмого-восьмого уровней! Когда-то очень давно!

Ну не могли же поскребыши что-то такое сами создать? А вот восстановить заклинание, которое начинает активно работать после спущенного арбалета — с таким делом как-то справились. И знали наверно, как управлять этим каменным троллем. Да если и не знали, и вообще чудище никак не управляется — это уже не их проблемы.

Черт, теперь я вспомнил, что как-то раз Торм сказал Фатиху про Стража Башни. И потом пару раз натыкался на это обозначение в первоисточниках, но не придал ему значения. Это совсем не то, что меня интересовало тогда.

Наверно, это и есть тот самый Страж, безобидный для хозяина и вызывающий ужас у непрошенных гостей. Или хозяин Башни просто хвастался таким чудищем перед гостями. Или больше своим умением оживлять неживое?

Ну, если бы такое тело вылезло без предупреждения из подвала и отрезало путь на улицу, то с помощью своего рева оно может оглушить случайных, но непрошенных посетителей, а потом собрать бесчувственные тела.

Что он с ними будет делать — не знаю, только наверно, что ничего хорошего, просто тот регламент, что хозяин заложил в прошивку.

А никакие хозяева недвижимости воров очень не любят, поэтому и смерть им пострашнее придумают. Должен, наверно, стащить в подвал и там держать без еды и питья, пока не умрут совсем.

Тем более, что самому троллю подзарядка магическая необходима.

И тут я скомандовал очнувшемуся народу снова задвигать жернова на крышку, оставить пост около нее, а всем остальным ложиться спать.

— Больше ничего интересного не будет! — довольно опрометчиво пообещал я, не зная еще сам, что нас ждет утром.

Потом занял свое место, выключил фонарик и затих.

Есть о чем подумать не спеша, пока схлынет образовавшийся адреналин в венах.

Почему я сразу не полез в подвал, чтобы хоть немного там осмотреться и разобраться с магическими камнями, как-то странно выложенными цепочками по полу?

Да не хочу всю ночь этим и дальше заниматься, полезешь в подвал, а там тайники и в итоге не выспишься. Потом целый день быстро шагать, а я уже не так молод, чтобы сильно напрягаться и днем, и ночью.

Лучше все это с утра посмотреть, пусть снова накопится какая-то мана, хоть посмотрю, как там все работает.

Если возникнут проблемы, то я уже знаю, как их порешать на месте.

Однако с утра ничего такого в подвале я не обнаружил. Ну, то есть сильно заметного такого, как вчера, а вот клочки черноты уже начали собираться в укромных уголках подвала и теперь пытаются спрятаться от света фонарика.

Процесс по созданию нового чудовища уже запущен, пройдет какое-то немалое наверно время, и оно снова появится здесь.

Тогда я пока не стану ничего нарушать в процессе, пусть в этот подвал никто не сможет зайти, кроме меня.

Тем более, что желающих забраться за мной следом сразу вообще не нашлось. Парни только с ужасом смотрят, как я медленно спускаюсь вниз, подсвечивая себе факелом для начала.

Думают, что я сейчас погибну и им останется только бежать без оглядки.

После ночного ужаса уже восстановились вполне, только уши заложены и слышно им плохо.

Потом к факелу, который я оставляю около спуска, добавляется свет моего фонарика, он дает мне возможность рассмотреть все закоулки в подвале, гоняя разбегающуюся черноту.

Вот оно зримое обозначение магических действий, эти образования темной пены.

Нашелся один тайник здесь и вот он самый такой интересный, есть две кожаные папки с записями про магию, пять мешков с золотом, два с драгоценностями и отдельный мешочек с артефактами.

Артефакты такие у меня все уже есть, так что пока тут полежат.

Записи похожи на те, что я уже получил и, судя по всему, написаны одной рукой. Похоже, что здесь спрятаны первоисточники той выжимки, которую я нашел в одной из Башен, так что тоже ничего особо интересного для меня.

Зато хоть знаю теперь, кто тут побаловался и восстановил процесс изготовления монстра на минималках.

Подумав, я оставил три мешка с золотом и все украшения с артефактами здесь, наложил магические замки и скрыт на тайник, потом выдал два мешка Кросу наверх и потребовал быстро насадить на массивное древко болта, убившее нашего воина, какой-нибудь наконечник.

Наши болты совсем маловаты для мощного арбалета, установленного на достаточно сложном станке напротив входа.

Как он вообще заряжается — мне не понятно, но подводка из магических камней идет и к нему, так что он явно включен в действие какого-то заклинания. Поэтому я кладу болт с самодельным наконечником на ложе и оставляю все, как есть. Как натянется лук и что будет с тетивой через полгода — да кто его знает?

Потом я поднимаюсь из подвала, осторожно закрываю люк и, немного подумав, накладываю и на него магический замок. Пусть артефакты, немного золота и много драгоценностей дождутся именно меня, а не какого-то удачливого грабителя Башен.

Что именно нужно сделать для взвода арбалета и появления снова Стража Башни, я в упор не знаю и понимаю, что все это может не сработать перед появившимися грабителями.

— Все, уезжаем! — командую я, ловя восторженные взгляды гвардейцев и Охотников, когда снова вышел живым из дьявольского места.

Теперь они уверены, что это я всех спас от неминуемой, страшной смерти от лап и пасти каменного тролля.

Я в этом не так уверен, увидев ту подводку из магических камней, которая подвела его прямо к лестнице.

Без поддержки маной тролль может так долго не продержаться, да еще со своей повышенной неуклюжестью вряд ли вообще заберется на второй этаж. Пока он будет пропихиваться в такой же по размерам люк, ему можно просто голову расколоть на куски, так что его размеры — это явный недостаток для гордого названия Стража Башни.

Был бы он обычного размера и гораздо быстрее в движении — вот тогда он оказался бы весьма опасен для всех нежданных посетителей. Наверно, расчет именно на то, что он вылезет ночью внезапно и передавит в образовавшейся несколько мародеров.

Так-то нужно только выбежать на улицу и там он уже никого не достанет.

Правда, тут уже всех поджидают северные волки, никакой обычный отряд грабителей с ними не справится.

Даже если с ними окажется кто-то, чуть-чуть понимающий в магии. Ему снять мои замки тоже не получится без мощного источника маны. И кое-каких знаний, которые на дороге не валяются.

Пока я возился в подвале, потом завтракал и накладывал замки на дверь и ставни второго этажа, гвардейцы скоренько выдолбили в несколько рук могилу для своего товарища, завернули его в плащ и быстренько закидали одними камнями.

— Это на всякий случай, чтобы волки до тела не добрались, — объяснил мне командир его осьмицы.

— Как бы они до нас не добрались, а уж его тело ты здесь от них так не спрячешь. У них лапищи какие мощные, разгребут сразу, — произнес я и наложил на могилу магический замок.

На какое-то время хватит, а потом и запах трупа пропадет под снегом, который скоро начнет падать.

Темно-синее, низко нависающее над нашими головами небо явно говорит об этом. Все очень неуютно тут зимой жить, если только не свихнулся окончательно на магии.

И мы с огромным желанием ускоренным шагом помаршировали обратно. После сегодняшних вечера и ночки ноги сами несут всех домой, особенно Торка и Кроса, теперь, после неудачного падения с лестницы, смотрящих на мир через большие синяки на рожах.

— Ничего, я подлечу на привале, — обещаю я им обоим, так что не долго приятелям красоваться такими украшениями.

Вечером вваливаемся во вторую Башню, там спокойная ночь и снова скучный день утомительного марша.

Волки, потеряв две трети стаи, потеряли к нам всякий интерес, да и остались там одни более осторожные самки.

На следующую ночь останавливаемся в следующей Башне, там по моему приказу оставляем всю крупу и дрова.

— Чтобы не нагружаться лишнего, это все с избытком и в той Башне есть. Чего на себе груз таскать?

На самом деле я подумал, что хорошо бы и мне позаботиться о возможности уйти из города в случае неудачи с Советом Капитанов. Два дня на корабле и через еще два дня я уже в хоть как-то обжитой Башне, где могу спокойно передохнуть.

Ну, это совсем сомнительный такой вариант, чтобы меня заставили враги так петлять, но если я потеряю Палантиры каким-то образом, то силенки лично моей очень надолго не хватит.

Останется тогда только незаметно пробираться к тем Источникам, которые закопаны около Храма, но может этот путь оказаться перекрыт, так что придется где-то возможно отсиживаться.

Потом под вечер радостная встреча с нашими, которые нетерпеливо ждут нас в захваченной Башне.

Теперь рассказов в городе будет на несколько лет о том, как мы ужасного монстра встретили и как выжили благодаря невозмутимому Мастеру Ольгу Проту.

Снова оставляем Башню целой, как приманку, так я это объясняю своим попутчикам:

— Если кто-то из магического племени все же выжил, деваться им некуда больше. Снова здесь и прихлопнем.

Грузим две подводы и рано утром выезжаем. Через пол дня пути две подводы с кое-каким барахлом и охраной из десяти гвардейцев уезжают в сторону рудников, а мы все остальные сворачиваем в дикую местность без дорог.

Еще половину дня сбиваем ноги и под вечер оказываемся на побережье, где наши дозорные уже построили нормальный шалаш для жизни, но главное, что видны две шхуны на якорях, которые дожидаются именно нас.

Хорошо служить сильному и богатому городу, который ничего не жалеет для своих защитников.

Но первая новость, которую мы узнаем на борту шхуны, сразу же показывает, что мир не стал сильно безопаснее за время нашего отсутствия.

— Полторы осьмицы назад степняки разрушили стену столицы Астрии и захватили город, — рассказывает нам хорошо осведомленный капитан.

Ну, это давно ожидаемое событие на самом деле, сколько может держаться небольшой, пусть и хорошо укрепленный, город против тысяч степных конников-лучников? И так полгода дворяне продержались в полном окружении.

Однако дольше новости далеко не такие радужные:

— В хутора на той стороне Протвы прибежало несколько жителей Помра. Они спаслись чудом от неволи. Тысячи степной конницы идут в сторону Астора…

А вот это уже совсем плохо. Я такого быстрого развития событий даже не ожидал, честно говоря. Появились у степняков молодые, но сильно влиятельные вожди, настроенные на захват всего Черноземья вооруженным путем.

— Когда это случилось?

— Прибежали из Помра? За день до нашего выхода за вами.

Так, это значит, что уже шесть дней, как из хуторов на той стороне Протвы начался исход жителей.

Теперь они захвачены уже точно степняками. Как там Сохатый, стал ли убегать или не может бросить свое детище даже с риском для жизни?

Что же, разгоряченные победой над заклятыми врагами дворянами воины степной конницы не долго думали и уже отправились воевать в Черноземье.

Это тоже вполне ожидаемое событие, но я не думал, что вторжение случится так быстро.

Рассчитывал на следующую весну, откровенно говоря.

В очень трудный момент для города возвращается наша экспедиция с победным докладом.

Глава 2

Пока мы плыли в Астор я хорошо потренировал другие умения и, пусть и немного, но в этом деле преуспел.

Все же такое самостоятельное обучение по конспектам без крючков мне очень нужно, раз уж нормальную школу даже близко не прошел. Поэтому занимаюсь в свое свободное время, а на борту шхуны оно все мое, за воинами их командиры присматривают, освободив меня от мелочной опеки.

Я — командую только в серьезной, боевой ситуации, как донес до всех.

Иногда меня посещает мысль радикально поменять историю Черноземья, чтобы предотвратить Беду или просто сильно смягчить ее итоги.

Как я уже сделал с историей царской России, провел ее над бездной разрушения и отправил в свободное плавание.

Но ведь остается реальный вариант возвратиться в прошлое, которое еще до Беды существовало, чтобы стать настоящим полноценным Магом?

И заодно Беду предотвратить, но этот вариант очень ненадежный и трудновыполнимый. Сами Маги так и не признали своей вины в катастрофе с Роковой горой даже в разговорах по душам со мной, насколько бы мало их не случилось.

Просто даже не представляют, что нужно было сделать, чтобы вулкан взорвался.

Да и я тоже, честно говоря, немного узнав местную магию, однозначно решил, что претензии к Магам предъявляют только потому, что на сам вулкан обижаться выжившим жителям Черноземья нет никакого смысла.

Не та тут магия, чтобы что-то подобное делать, создание пустотелого пещерного тролля — это самый высший максимум. И тот десяток-два заряженных маной камней никак не мог спровоцировать такой силы извержение.

Ну, не очень хочу я в такое прошлое возвращаться. Не нравятся мне сами Маги, как люди очень почему-то не нравятся, да и не люди они уже совсем.

Не остается в них ничего человеческого, только хитрость, подлость, злоба и непреодолимая зависть к умеющим немного больше.

И особенно к обладающим высоким магическим потенциалом, что уже совсем не встречающееся в те времена явление.

Там ведь тоже как на экспресс-курсах тебя никто учить не станет, какой бы ты не оказался богатый внутри маной. Пойдешь в многолетнее услужение, пусть и к самому сильному Магу, но так же безропотно станешь его приказы и любые прихоти выполнять. Они сами так обучались и тебе избежать не удастся, это как дедовщина в армии, кто ее прошел духом, тот с нетерпением ждет, когда сам станет дедом.

Можно, конечно, Палантиром предложить рассчитаться за ускоренное обучение, но такую штуку вообще нельзя никому в магическом мире показывать — это я уже очень-очень хорошо себе на носу зарубил.

Учитель твой тебя же и прибьет мгновенно, как только поймет что-то про Источник и его потенциал.

Насмотревшись на Фатиха, Торма и Штольца, сразу же на месте пришибленных, кто несколькими часами владения шаром, а кто просто обещанием этого владения, я в этом абсолютно убежден.

Ведь нельзя просто так показать Палантир издалека и сказать — «руками не трогать», такой фокус не получится никак.

Нужно же дать убедиться, что в этом красивом шаре спрятан безбрежный океан силы. А что за этим последует — правильно, что ничего хорошего, тут же произойдет первая попытка убийства жалкого откровенно слабака в магических умениях.

Неположенным образом завладевшего нужной всем позарез штуковиной.

Это даже к бабке не ходи, так что только одни розовые мечты все это дело с переходом в прошлое до наступления Беды.

Тем более, чтобы ставить условия и сроки сильным Магам — это из области фантастики, совсем ненаучной, кстати.

Готов ли я потратить минимум восемь-десять лет своей все же конечной жизни для такого дела?

Как обычно растягивается обучение примерно с восемнадцати лет до тридцати.

Чтобы стать когда-то самым сильным Магом Черноземья? И всех обитаемых миров?

Да зачем оно мне вообще нужно? Гробить столько лет на учебу в неприятном для меня обществе.

Я и так самый сильный Маг в этом мире. На двух континентах так точно, про это стопроцентно знаю.

Вообще не готов откровенно к таким подвигам.

Для немагических миров моей маны и умений хватает с избытком, даже здесь я просто переехал танком всех истинных Магов, пусть только за счет своего продвинутого оружия и украденных у них же Палантиров.

Так что заныривать на тридцать лет назад и становиться полноценным Магом я точно не собираюсь…

Ничего особо радикально не поменялось в моем откорректированном умении, только одно из низ немного поправил в сторону большей эффективности.

Теперь моя невидимость при ее использовании становится более полезной, не только с одной стороны из четырех скрывает меня, а все делается гораздо нагляднее и проще.

С одной стороны видно, с другой не видно. Сто восемьдесят или еще сколько-то градусов против тех же ста восьмидесяти градусов с чем-то.

Почему Фатих вообще выдал мне такую ущербную версию умения, почти ничем не отличающуюся от правильной, откровенно не могу понять. Разница в создании умения почти неразличима, а эффект весьма разный.

Наверно, что только из зависти, что по доступной внутренней мане я довольно быстро стал сильнее его, а этого ущемления своего повышенного самомнения Учитель не смог перенести без понятного ущерба для меня и моего обучения.

Ну и хрен с ним! Его неглубоко закопанное тело давно уже сожрали волки, а я продолжаю жить и творить всякие полезные людям чудеса. И вообще радоваться новым жизням.

А, нет, я же приказал все тела сложить в подвал Башни, чтобы не возиться с ними моей тогда совсем уже немногочисленной команде.

Сейчас пока особо насчет вторжения орды на земли Астора не запариваюсь. Что случилось — то случилось, вины во всем этом моей никак не просматривается. И теперь мне придется решать проблему, но сильно лезть вперед всех я не собираюсь. Уже нормально так научен горьким опытом прежних побед.

Жалко только, что наше триумфальное возвращение в город пройдет почти незаметно в этих сложных исторических условиях, раз война на носу.

Теперь Север полностью освобожден от негативного влияния Магов, хотя до него могут и степняки добраться.

Впрочем, я уверенно думаю, что их вождей гораздо больше интересует очень богатый город Астор, а не бедный теперь разоренный Север.

Мне нужно не лезть вперед со своими услугами, чтобы дать сначала как следует получить по сусалам местному командованию Гвардии.

Что бы мое обоснованное требование абсолютной военной власти смотрелось как спасение от неминуемого захвата города через осаду после постоянных поражений под руководством бесталанных командиров.

Самому интересно, что придумают и устроят Совет Капитанов и командование Гвардии и Гильдии из умного?

Всего-то нужно, используя солидную водную преграду, так разместить войска, чтобы не дать здорово непривычному к форсированию водных рубежей врагу переправиться на нашу сторону в большом количестве.

В слишком большом количестве, когда их уже не получится скинуть обратно в реку без больших потерь.

Наверняка, что и степные лошади тоже не готовы, хотя бы морально, плыть через солидный водоем, но в принципе учить их этому делу не нужно. Если их сурово заставить, то они вполне справятся с переправой, только мест, где это может случиться — не так много.

В верховьях реки течение довольно быстрое, берега обрывистые и высокие, да еще завалены кучей разных коряг и гниющих стволов деревьев. Там же, где Протва впадает в море, она уже хорошо разливается и по ширине имеет три сотни метров, тоже довольно трудно форсируемое место.

Остается примерно пятьдесят-шестьдесят километров вдоль по берегу, где и ширина в пределах сотни метров, и берега более-менее пологие. Выставить дозорных из числа многочисленных простых мужиков, которые будут истово защищать свои наделы и семьи и неустанно следить за противоположным берегом, чтобы быстро перебрасывать войска к местам переправы.

Встречать арбалетным боем выбирающихся из воды лошадей, но самим к берегу не приближаться, чтобы с той стороны не попадать под обстрел из луков.

Да еще организовать переправу в таком огромном количестве, чтобы десятки тысяч лошадей и всадников переправить — это долгий и очень трудный процесс.

Главное — не пускать эти тысячи на наш берег, потому что потом остановить их уже не получится. Гвардии в наличии вообще не так немного, всего несколько сотен воинов, а Охотники, Стража и ополчение — тут явно не помощники, чтобы в чистом поле устоять против туч стрел и с копейным ударом степной конницы разбираться.

Но что-то я сомневаюсь в умении командования Гвардии наладить постоянное дежурство и реагирование на попытки степняков захватить удобный плацдарм на этом берегу Протвы. Пока где-то на Севере вяленько велись боевые действия, личная дурь гвардейского начальства не была так никому особенно видна, а вот сейчас настает такой момент, что ошибаться совсем нельзя…

Приплыли мы в Астор в середине дня, хорошо, что успели перед начинающимся штормом заскочить в гавань и начать выгрузку.

Ливень с порывами ветра быстренько разогнал всех встречающих, несколько мешков с трофеями я лично проводил к дому, где препоручил их хранение охранникам. И еще посоветовал Торку с Кросом приставить пол осьмицы своих гвардейцев и гильдейских для охраны двора и постоянного патрулирования под окнами квартиры Клои.

— Я сейчас уйду, да и так у меня дел очень много в городе и в самом Совете, чтобы следить за нашим общим золотом. Выдачу тогда вечером начну, нужно найти такое место под крышей, чтобы все семьдесят гвардейцев и Охотников получили монету, не привлекая лишнего внимания. А то уже присматриваются к квартире Клои жулики, обидно будет, если семь сотен нашего золота уведут.

Такие обещания всем греют душу, поэтому мои приятели пообещали прислать вооруженное усиление к дому.

Учитель еще не приехал в Астор, ну им там две осьмицы пути со своим солидным караваном. Да еще, наверняка, что возьмутся подзаработать и тоже завалят подводы рудой. Это понятный вариант, подвод для перевозки постоянно не хватает. Нужно будет еще организовать перегрузку руды в укромном месте около города, чтобы трофейные лошади с такими же подводами вообще в Астор не заезжали и на глаза приметливой до чужого добра Страже не попадались.

Ну и гвардейскому начальству тем более, уж оно-то точно своих подчиненных при таком богатстве не пропустит. В таком случае сказано все валить на меня, что это личные трофеи Мастера Ольга.

Быстренько обнял Клою и Гриту, пообещал молодой женщине выдать хорошее материальное вспоможение вечером с трофеев, обнял Трона и узнал от него последние новости.

Которые весьма нехороши, так как хутора на том берегу уже захвачены, правда трактир Сохатого грабить и жечь кочевники не стали почему-то. Ну, то есть дыма от пожара никто с нашей стороны так и не увидел, а что там с Сохатым и его людьми стало — никому не известно.

Что-то мне подсказывает, что старый прохвост и с такими гостями как-то договорится о совместном проживании.

Кров и хорошая еда всем нужны, поэтому разорять такое место около самой реки, в дневном переходе от города, новые Беи не станут, еще могут запретить это делать своим диким воинам.

Да, Беи теперь у степняков почти все новые и жадные до чужого добра.

Зато уже передовые отряды орды вступили в бой за мост, который развели и подожгли гвардейцы, умудрились сильно издалека перестрелять весь усиленный состав отряда охраны.

Да, плотный огонь из луков с той стороны и никак не спасающие от тяжелых стрел доспехи оставили лежать две осьмицы гвардейцев прямо около самого пылающего моста.

Вот и первые серьезные потери города, и как я чувствую, это еще далеко не последние.

Кто-то явно облажался из командования с правильным приказом и затянул с поджогом моста, кочевники быстрым маневром отрезали кучу телег с жителями хуторов и выскочили к мосту внезапно. То обстоятельство, что жители с явной неохотой бросали свое хозяйство — вполне мне понятно, поэтому они теперь попали в руки кочевников и очень может быть, что уже бредут на веревке в степи.

Хотя, все же я думаю, что столько народа кормить в степях кочевники не собираются, да и несколько десятков тысяч крестьян из Астрии уже у них в руках довольно давно оказались. По слухам, доходившим до Астора,угнали только небольшую часть пленников, в основном молодых девок и еще мастеров типа Водера.

Остальным сказали оставаться на своих местах и готовиться платить оброк.

Ну, такое экономическое порабощение захваченных территорий, чтобы жить богаче в самой степи, без лишнего уничтожения хуторов и деревень.

Только расстояние от степных районов не так велико в Черноземье, как от той же Золотой Орды до Рязани, так что местные сборщики дани, типа посредники-князья, вряд ли степнякам вообще для этого дела понадобятся. Сами с удовольствием прокатятся пару раз в год в большой город, соберут дань, немного пощиплют побежденных насчет девок и зарубят пару мужиков для острастки.

Астором тоже сами станут управлять, поэтому именно Совет Капитанов никуда степнякам не сдался, просто лишний посредник, так что договориться с горожанами у степняков не получится, война будет жестокой.

— Город укрепляют срочно, стену кладут все время на всей длине, — рассказывает мне Трон, шагая со мной до Ратуши. — Все мастерские рубят блоки для стен днем и ночью.

— И чего ждали вообще? Как только степняки переломили войну с Астрией в свою пользу, уже тогда нужно было все силы на укрепление стен Астора бросать. Раньше их нужно было до двенадцати метров их поднимать, хотя и восьми уже более-менее хватит, — отвечаю я ему, обдумывая складывающуюся ситуацию.

Меня посыльный тут же пригласил в Ратушу, как только я дошел до дома Клои.

Сейчас в городе своих проблем много, но отчет о нашем победном походе все Капитаны готовы послушать.

Около Ратуши заметно усиление Гвардии, военные патрули вообще часто попадаются в городе. Заметив меня, многие гвардейцы отдают мне честь по-местному, это значит, что уже служили под моим руководством.

Некоторые лица я узнаю, некоторые нет, но почти в каждом патруле есть знакомые. Популярность моя в Гвардии все растет, а скоро станет абсолютной.

Это когда я смогу договориться со степью и уладить имеющиеся разногласия. Что-то мне подсказывает, что раз уж я поговорил без особых проблем с совсем нелюдями ургами, то и с местными степняками быстро найду общий язык.

Главное для меня — это как потом обратить мои возможности переговорщика и массового уничтожителя живой силы противника в гораздо более серьезную власть в самом Асторе и его Совете.

Пообщавшись с Кромом и правильно оценив его, как главного человека в Совета, и еще как нормального в принципе мужа для Клеи, насчет него планы у меня поменялись. Если останется главой, то так тому и быть, но вот большую часть Совета придется вычислить и отправить на передовую в окопы.

В Ратуше меня ждут с нетерпением. Как видно, что все время заседают, решая, как наиболее эффективно противостоять накатывающейся волне степных воинов.

Тут же имеется Торк и я понимаю, что общие итоги нашего похода всем Капитанам более-менее известны, поэтому меня только благодарят за службу и обещают увековечить наш подвиг в наградах Совета и прочих премиях.

Вообще, не положено это — докладывать Совету через голову командира похода, как поступил Торк, но я решил не обращать на такой момент особого внимания. Пусть и бывший приятель немного прикоснется к моим невероятным достижениям, а от меня не убудет.

Да, в отличии от Генса, с Торком у меня никаких договоренностей нет, он явно сделал ставку не на меня.

— Но сейчас у нас трудная ситуация. Степняки парой залпов перебили две осьмицы гвардейцев.

— Да, потери серьезные, — однако я не стал искать виноватых и кричать, чтобы их тут же разжаловали и поставили в первую шеренгу строя.

Хорошо понимаю, что настоящие виновники как раз сидят здесь и они — реальная военная власть в городе.

А я, раз Второй Северный поход закончен со славой, теперь командую только собой, своим хамамом и своими охранниками.

Да и вообще — снова обычный член Совета, далеко не самый авторитетный и уважаемый.

Поэтому провел два часа, вникая в меры, предпринятые в связи с появлением на том берегу Протвы первых отрядов степняков и тут же со всеми отправился на ужин.

Только они все в «Лису и журавля» пошли, а я сначала в хамам, там проверил работу парилок, заглянул в буфет, где новый повар выдает такие же новые блюда. Попробовал их и решил, что все вкусно, именно поэтому выручка буфета увеличилась уже процентов на двадцать.

— На сегодня хлопот хватит, — сказал сам себе.

Забрал общую выручку за две осьмицы почти в три сотни золота у своих охранников. Потом объявил, что выдача платы за это время состоится завтра перед обедом.

— Теперь буду выдавать монету каждую осьмицу! — порадовал народ, еще не понимающий, что надвигается неминуемая осада Астора степняками и очень-очень скоро продовольствие в городе подорожает в разы.

Отнес деньги в квартиру, спрятал в своем тайнике, посмотрел на патрулирующих двор и подходы к нему гвардейцев и снова прихватил с собой Трона. Мы отправились в трактир Мортенса, где сегодня выступает мою подруга со своим необыкновенным голосом.

Посижу, попью пивка, прикину возможные варианты, вспомню все, что слышал на Совете и приму кое-какие решения.

И еще очень хочу понять, что такое там сегодня случилось?

Меня, Великого Мастера Ольга Прота, победителя и усмирителя Магического Севера, самого успешного военного командира Астора, не только не позвали командовать всеми вооруженными силами!

Но и вообще не дали под мое руководство никакого отряда и даже не назначили чем-то командовать! Даже какой-нибудь полуразрушенной башней на стене!

Вот пью пивка с Троном и подтяну обратно свою упавшую от изумления челюсть.

Глава 3

— Да уж, — думаю я, прихлебывая горячую мясную похлебку, которой славится трактир Мортенса. — Кажется мне, что система Совета Капитанов уже настолько расстроилась и сбилась с пути истинного, что нет смысла ее как-то пробовать чинить. Она же прямо к саморазрушению прет на полной скорости. Ладно, но сами-то они не сдохнут, сами выживут, а народа в Асторе куча погибнет, не говоря уже о бедолагах-гвардейцах под таким великолепным командованием.

Ну, саморазрушение тогда только закончится, когда степняки возьмут вымерший от голода город и, накинув веревки на все равно упитанные шеи членов Совета, поведут их самым назидательным образом в свои степи.

Уж эти-то твари будут голодать в последнюю очередь. Плавали, знаем!

Трон рядом радостно рвет зубами мясо с ребер, сегодня мы сидим красиво, прямо напротив сцены и вкушаем праздничный ужин. Приятель мой очень любит сходить в трактир, чтобы порадоваться мясу, пиву и новым людям вокруг, но только вместе со своим соседом, а иначе Клоя его никуда не пускает.

Меня уже хорошо знают в трактире, как настоящего Капитана, а когда мои охранники твердо и с внушаемым убеждением завернули всех досаждающих приличной публике уркаганов, да еще не по одному разу, вплоть до нанесения серьезных увечий, теперь уже вообще я самый почетный гость.

— А то лезут с уголовными рожами и еще что-то пытаются настаивать, — говорят мне охранники Гриты.

— Бейте, как нужно. И еще немного больше. Со Стражей я договорюсь.

Еще бы, авторитетный член Совета Капитанов, которому никто и слова не скажет против.

Кроме тех же самых Капитанов в Совете, которые все же пытаются гадить. Приближая этим свой закономерный конец.

Страже, конечно, мазу с получением ежемесячных проплат от трактира за охрану и спокойствие я перебил, но по этому поводу вообще не переживаю. И за сильно побитых бандитов ничего предъявлять моим парням не стали, как только они доложили, на какого важного члена Совета изволят работать. Тем более, что все они сами из служивых, и даже сильно зажравшаяся Стража не рискует доставлять проблем бывшим гвардейцам, раненым на службе городу.

Кто они — герои и защитники Астора и кто эта шваль, от их рук пострадавшая, да еще из Астрии набежавшая?

Теперь там все знают, кто я такой, и хорошо помнят, как погибли два могучих сына знаменитого Капитана Кройнца, а с ними вместе очень неожиданно представился сильно хитроумный заместитель начальника Стражи Пулинс. Очень эта выразительная картина на все начальство подействовала, особенно с разваленным почти напополам телом незаменимого заместителя. Все быстро осознали, что под чистым небом ходим, а с него кирпичи падают, да все по темечку тем, кто лично Капитану Совета господину Проту дорогу переходит.

Который могучий колдун и принес городу победу на Севере, поэтому к нему у властей нет никаких вопросов насчет его колдунства.

Однако после сегодняшнего заседания множество вопросов имеется уже именно у меня лично к самому Совету.

Решив военным путем долгожданную проблему с Севером, я был сильно уверен, что по возвращении в Астор тут же получу нижайшую просьбу возглавить общее сопротивление степной орде. Всего городского воинства, раз настолько хороший командир и потерь у меня почти нет.

Ну вот очень был в этом уверен и уже прикидывал, как начну чистить город и сам Совет.

Конечно, это только я хорошо знаю, как с достойными сынами степи разговаривать и жестко договариваться на паритетных началах. Как уже провернул такой фокус на соседнем материке. Совет Капитанов про мое незаурядное умение ничего не знает, поэтому пока и не называет меня спасителем, и не целует мне руки почему-то всем своим составом.

Но то, что меня вообще пока не включили в военную структуру города, просто никак не задействовали, это я могу объяснить только тем, что против меня объединились почти все серьезные члены Совета и его военная верхушка.

Военным я нестерпимо мозолю глаза своими победами почти без потери личного состава, которых они не могли добиться много лет. И этим явно задеваю самолюбие начальства Гвардии, раздавая в виде трофеев огромные деньги ее личному составу.

Приобретаю так называемую дешевую популярность. Не такую уж и дешевую на самом деле.

Страже тоже дорогу сильно перешел, и только Гильдия, которая снова не имеет представителей в Совете, так же не имеет ко мне никаких претензий, а, совсем наоборот, готова поддерживать меня во всех начинаниях.

Но голоса она не имеет никакого, отношение к Охотникам снова как к лесным дурачкам. Все то влияние, которого добились Альс с Турином, давно ушло в небытие, когда поставили Старшими таких простаков по сравнению с ними, как Крос с Драгером.

Съели все же другие воинские подразделения выскочек и наглецов, как я и предполагал, пользуясь своей постоянной приближенностью к власти.

Но чтобы Совет Капитанов настолько пошел на поводу у явных в военном плане ничтожеств и интриганов?

Да, думаю, что хозяева моей будущей мастерской тоже очень сильно руку к такому отстраненному в моем отношении поведению Совета приложили. Безо всякого сомнения, они хорошо понимают, что скоро количество моего влияния и совершенных дел во славу города перейдет в качество и тогда их самих неминуемо ждет судьба сыновей Капитана Кройнца.

Или даже славного лейтенанта Шмидта.

Будут пинками выгнаны из мастерских и хорошо, если просто переживут такой момент живыми, на невредимость я бы не стал рассчитывать. Есть большое желание переломать им ноги и засунуть туда, куда Макар телят не гонял.

Как раз после того случая они приготовились и за время моего отсутствия договорились со всеми остальными членами Совета.

Это я хорошо почувствовал по негативному поведению прежде нейтральных членов Совета и неприкрытому злорадству откровенных недоброжелателей. Достигли они какого-то консенсуса между собой и даже Крома убедили не вмешиваться, судя по его совсем отстраненному отношению.

Даже не меня, ответственного за поход на Север, опросили про его итоги, а всего-навсего Торка, моего подчиненного, и сделали вид, что оно так и надо.

Когда над городом нависла реальная угроза захвата и разорения?

Само Черноземье уже считай захвачено и разорено, насчет этого у меня никаких иллюзий нет. Если только не я буду командовать обороной. Но пока точно не я, до тех пор, когда разбитые остатки Гвардии не прибегут в город, спасаясь от беспощадной погони.

Этого даже я не ожидал вообще. И куда Кром смотрит?

Как-то и его придавили все подельники и друзья детства, упросили не вмешиваться и не привлекать меня к военным делам? Подошли сплоченной группой и попросили отвернуться на время.

Даже и не представляю, насколько все запущено, если прежняя жизнь летит под откос, а они только о своих мутных делах и грязных делишках думают и еще о том, как бы не дать новичку в Совете больше прославиться.

Они же откровенные дебилы, если рассчитывают как-то договориться со степняками!

Ну, сам город даже одно ополчение может очень долго оборонять. Если припасов хватит.

А их на эту сотню тысяч старых и новых жителей точно на длительный срок не хватит, начнет народ умирать в домах и на улицах.

И эти придурки всерьез рассчитывают дать бой тысячам степной конницы в чистом поле?

Чтобы поразить их обученностью своих гвардейцев в сомкнутом строю и добиться решительной победы после одного выигранного сражения?

Сам бы не поверил, но ведь услышал своими ушами важные обещания командира Гвардии и его глуповатых сторонников.

Что Гвардия Совета всех победит однозначно, что не зря ее хорошо кормили и снаряжали городские власти, что победа неизбежна.

Это шестью сотнями против многих тысяч? Когда уже все поняли, что никакие доспехи не спасают от тяжелых стрел?

Эти дебилы собираются дать одно генеральное сражение, когда для победы каждому гвардейцу придется убить не меньше десятка врагов.

Да их всех расстреляют еще на подходе, когда еще не погибнет ни один степняк!

Но командование твердо обещает, а остальные члены Совета радостно так кивают головами в знак полного согласия.

Да они просто безнадежные идиоты! И с этим я ничего поделать не могу. Пока не могу однозначно.

Пока не пройдет череда постоянных поражений, и орда не осадит город со всех сторон.

Правда со стороны моря осадить не получится, подвоз продовольствия через ту же гавань Контрабандистов вполне возможен. Только для такого дела эти запасы еще нужно создать. Ну и народ вывозить куда-то из города тоже будет можно, когда совсем еда для бесполезных гражданских пропадет.

В общем, послушал я одно отделение Гриту и пошел домой, где у меня назначена выдача трофейных денег.

В этот раз я выкладываю перед каждым Охотником и гвардейцем одинаковые суммы по четыре золотых и обещаю еще примерно столько же после продажи подвод и лошадей.

Остальные деньги забираю себе, как командир похода, это моя доля.

Почему я так жадничаю? Потому что собираюсь на всю монету закупить продовольствия и приготовиться к осаде города.

Тут уже не до лишних сантиментов, тем более, что наш Второй поход прошел совсем быстро и почти без потерь, поэтому сильно баловать подчиненных особо не за что. Немного пострадали от рева каменного тролля и все.

Гвардейцев и на службе покормят, а мне о будущем думать нужно.

Раздав быстро деньги и дождавшись, когда счастливые гвардейцы и Охотники разбредутся из двора, я вручил Кросу и Торку двойные трофейные и наконец остался наедине со своей подругой, которую уже привела охрана из трактира.

Грита снова недовольно раздувает породистые ноздри, но прошлые года уже хорошо пообкатали неуступчивую когда-то девушку, а нежданное счастье материнства сделало определенно мягче.

Однако к деньгам и милым сердцу золотым монетам она относится требовательно, даже чересчур.

— Надеюсь, что ты не все золото раздал? — слышу я первым делом.

— Немножко нам оставил, — широко улыбаюсь я.

— А сколько это — немножко? — недоверчиво смотрит на меня подруга.

— Триста двадцать отдал, а триста восемьдесят оставил.

От таких больших цифр не сильно грамотная Грита выпадает в осадок, приходится ей объяснять, что примерно на каждую отданную осьмицу золота нам осталась осьмица плюс еще один тайлер. То есть большая половина золота.

После этого подруга успокоилась, взяла меня за руку и решительно повела в постель.

— Хорошо, что успел в хамаме помыться, — порадовался я про себя.

Ночь прошла в милых сердцу утехах, хорошо еще, что Грита научилась себя сдерживать. Сын пока ночует по таким дням у Орнии, у него там друг с детства имеется, зато Клоя с Троном спят спокойнее.

— Ты будешь нашего сына делать Магом? — вдруг спросила Грита с утра, почесывая мне ладонью спину.

— Наверно. А ты как к такому относишься?

— Хорошо отношусь, ведь он сможет лечить людей. Но опасаюсь за него, ведь Магов не любят, — раздумывает подруга.

— Что твои знакомые говорят насчет того, что у тебя ребенок от Мага и сейчас ты с ним живешь? — такой законный вопрос от меня.

— Знаешь, сейчас плохо никто ничего не говорит. А вот раньше бывало… Но я вижу, что мои знакомые понимают — ты всегда можешь спасти жизнь им самим и их детям. Поэтому, если кто и не любит таких людей, как ты, все равно помалкивают. Да и меня трогать не станут даже словами, ведь я никогда не промолчу, — откровенно рассказывает подруга.

— Давай пока не будем поднимать эту тему в народе насчет нашего сына. Ему еще рано вступать в круг магов, защитить он себя не сможет, а вот агрессию ему могут выказать. Пусть пока побудет обычным ребенком, а не начинающим Магом, чтобы от него ровесники и друзья не шарахались, — подумав, предлагаю я.

Потом как всегда вкусный завтрак на кухне у Клои, и я провожаю Трона до работы, рассказываю ему по дороге, что скоро придет Учитель с гвардейцами, приведет караван из восьми лошадей и, кажется, пяти подвод. Еще пару лошадей пригонят потом.

— Есть у меня мысль, что скоро в городе станет плоховато с едой. Нужно бы заняться закупками ее у крестьян на серьезных оборотах прямо сейчас, поэтому нужен опытный возница, умеющий и любящий хорошо торговаться.

— Ольг, так меня же к работе от Ратуши прикрепили официально, — отвечает мне Трон. — Так просто не уйти. А так я бы с большой радостью, мне же такое дело нравится.

— Не переживай, я тебя заберу, давно пора объявить этим жирным крысам, что их время подошло ответить.

— Ну, не знаю даже. Я бы и пошел на подводу, надоело уже в мастерской на эти рожи любоваться, но сам понимаешь, — пожимает плечами Трон.

— Ничего, раз тебе нельзя уйти из мастерской и бумага от Совета на этот счет есть, тогда придется просто забрать мастерские обратно. У меня тоже бумаги есть от Совета, — веселюсь я.

Через два дня, прошедших в хлопотах в хамаме и начале установки модели электрофорной машины Уимсхерта с приводом на лопатки от падающего водяного потока, пролетели мгновенно. Водер значительно упросил агрегат, страшно заинтересованный в обещаемом мной результате, что неведомая сила зажжет два фонаря из толстого бутылочного стекла перед входом в хамам. И это будет совсем не магия.

Но там хлопот с установкой лейденских банок еще хватает, через которые будет идти работа светильников.

Честно говоря, знал бы, что грядет военное поражение города, как по мне, так неминуемое, то точно не стал бы с электротехникой заморачиваться и Водера привлекать. Лучше бы эти немалые средства на закупку продовольствия потратил, однако я все же никак не ждал такой самоубийственной политики от Совета Капитанов.

Хочется просто махнуть рукой и сказать — да е…тесь вы сами, как хотите!

Как совсем прижмет, так приползете на коленях с мольбой о чуде!

Но для этого придется потерять кучу молодых парней из Гвардии и Гильдии, оставить разоренными сотни хуторов и крестьянских хозяйств, дать умереть от голоду тысячам людей.

Пока до всех членов Совета дойдет, что степняки не станут ни о чем договариваться по старой дружбе. Тем более, что там теперь совсем другие вожди у власти, они никаких теплых чувств по отношению к своим старым союзникам не питают.

Что тогда будет твориться в осажденном городе?

Еще за эти пару дней я побывал на всех заседаниях Совета, убедился в открытой фронде со стороны основной его части. Переговорил со старыми Капитанами и точно узнал, что есть конкретное предложение от хозяев моей мастерской насчет исключения меня из Совета.

Якобы за связь с врагами на Севере, ну, то есть просто из пальца высосанными обвинениями.

Даже на Торка давят, чтобы он что-то такое придумал, но тот пока держится нейтрально, хорошо понимая, что такое вранье всерьез разозлит меня и он неминуемо перейдет в стан врагов.

Из пока сильно сомнительных друзей.

Капитаны посочувствовали мне, ведь я всех подлечил хорошо, и намекнули, что лучше отношений уже не будет.

— Эта группа очень сплоченная и влиятельная, Кром пока держится, но все может случиться рано или поздно, — слышу я напоследок.

Ну и хорошо, пришло время применить силу и кое-где нарушить закон и порядок.

Если уж они так хотят нарваться, то я не стану уходить от выяснения отношений, тем более, что нанял еще десяток отставников в охранники, подлечив большинство из них от старых ран.

То есть теперь могу привести с собой пару осьмиц своих людей с оружием и поставить их на охрану возвращаемого законному владельцу имущества.

Война объявлена и тянуть нет смысла. Впечатление от смерти приятелей детства и активное лоббирование мамашей Кройнцев, чтобы нарисовать мне серьезные проблемы — все это копошение не закончится никогда.

Поэтому еще через два дня я с утра появляюсь в мастерской, обхожу ее с интересом, даже не глядя на примолкших Крипа с братьями и уже предупрежденного Трона.

Потом показываю всем нужную бумагу про возвращение мне моего же имущества по решению Совета Капитанов и приказываю охране занять мастерскую:

— Прежних владельцев не пускаем! Бить их нельзя, просто не пускаем. С теми, кого они приведут — разбираюсь я лично, вы не лезете!

— Так, все остальные теперь работают только на меня! Если проявите правильное понимание, доля Крипа вернется к нему обратно. И доля Трона тоже. Если не проявите, тогда я останусь единовластным хозяином всех мастерских! — такое у меня условие к работникам и бывшим владельцам.

Сам я пока располагаюсь в домике Ятоша и жду, когда кто-то донесет бывшим владельцам о рейдерском захвате.

Интересно, кого они притащат с собой? По моим прикидкам серьезно никто в замятню между членами Совета не полезет.

Ну, а если и полезет, то я им быстро покажу, где раки зимуют, в буквальном и переносном смысле.

Благо речка совсем рядом протекает.

Глава 4

Если мне объявили негласную войну и пытаются выжить из Совета, придется тогда повоевать в открытую господам охреневшим рейдерам. Не прятаться за чьими-то спинами и знакомствами, не надувать важно щеки из личной повозки, прикрываясь единственным охранником, кстати.

Один охранник поможет справиться с горожанами, если они решатся что-то высказать господину Капитану Совета, а против меня нужно под сотню бывших военных нанимать, чтобы разговаривать на равных.

Ибо шантропу астрийскую набрать можно, но за них никто заступаться точно не станет, сколько бы я их не перебил.

— Ольг, да ты знаешь, кто они такие? — недоверчиво спрашивает меня Крип о своих хозяевах.

— Ну и кто? — хмыкаю я довольно саркастически.

— Они же хозяева города, с Главой Совета в лучших друзьях, с командирами Гвардии и Стражи тоже видятся каждый день и дела всякие делают, — нагоняет ужаса бывший хозяин мастерской.

Понятно, что это все правда на самом деле, но если для него командир Стражи — очень страшный человек, то для меня просто какой-то малолетний дятел, занявший теплое место после своего папаши.

И явно ему не соответствующий никак.

По его же договоренностям в Совете, где все друг другу руки моют. В принципе, это при любой власти самое обычное дело, за такие вещи я бы и не переживал особо, пока меня лично это не касается.

И еще не касается всего города, к которому я проникся всей душой в его лучшие времена, а вот теперь отчетливо вижу, как он скатывается в полную задницу. А нашествие степняков и особенно те глупейшие понты по этому поводу, которые я слушаю на Совете, все только приблизило к точке кипения.

Ну и меня лично, конечно, заметно задели во время сплошного дерибана чужого имущества, то есть именно с меня и начали беспределить в городе. Когда Капитан Кройнц волевым решением прихватил мой хамам из-за своей большой любви к банному делу, тогда все остальные члены Совета сразу же подумали, что и они ничем не хуже.

Что-то я уже вернул, но вот желание и дальше нежно сюсюкаться с холеными и изнеженными сынками Капитанов пропало совсем.

— Ну и что? С Главой Совета и я в хороших отношениях! Крип, это для тебя они такие страшные люди, а как по мне — так просто маменькины сынки и хитрожопые ублюдки! Слишком хитрожопые, чтобы перейти мне дорогу и долго жить в городе, — начинаю нагонять и я волну, чтобы успокоить своих охранников и парней Крипа.

Эх, жаль, что уже нет со мной Ятоша, он бы все спокойно рассказал своим друзьям про меня, насколько я крут и сколько Крыс с Магами перебил у него на глазах.

Но старый Охотник слишком торопился в свою Вальгаллу…

Здесь, конечно, в самом городе права на безграничное насилие у меня нет, но и у захватчиков уже тогда совсем не моего бизнеса, а только Крипа и Клеи с Троном, да еще Водера немножко, его тоже нет.

Посмотрим, как они зайдут, с какого именно козыря? Так, чтобы хотя бы удивить меня?

Ведь по принятой всем составом Совета, или почти всем именно без них самих, поправке моя собственность или та, которую изъяли только потому, что я когда-то владел ей, подлежит возвращению именно мне лично в руки.

Только мне и никому другому, но зато вся сразу без долгих разбирательств.

По идее я должен был бы забрать свою половину мастерских, а уж как там они порешали с Крипом, полностью ли у него отжали бизнес официально или не стали вообще с этим заморачиваться, это в принципе не мое дело.

Но теперь, раз уж я начал сравнительно честный возврат своей половины мастерских, то придется за все собственность впрягаться. Не оставлять же ее в руках нечистоплотных ублюдков? Это будет признаком слабости.

Ну или мы как-то договоримся между собой. Но пока ноги их здесь не будет.

Ждать пришлось даже с пару часов после того, как спешно убежал нанятый хозяевами охранник. Такой обычный из простых мужиков с колотушкой за поясом, которого мои бывалые с оружием парни ускорили парой пинков в нужном направлении, чтобы лишнего не мешал и быстрее докладывал кому нужно.

Я так понял, что пришлось этим двум Капитанам, Винтеру и Алису, сначала побегать по городу, упрашивая всех знакомых помочь, только потом их же друзья выделили им личный состав из Стражи и Гвардии.

Пока я осматриваюсь на старом-новом месте, расспрашиваю Трона, Крипа и парней о том, как они теперь производят материальные ценности.

В мастерских все работают, процесс не особо поменялся с тех пор, как я тут сам трудился, но кое-что новое внедрили, кое-что упростили, используя более интенсивно мои наработки и все теперь похоже на шикарно отлаженный бизнес, дающий своим хозяевам огромные деньги с производства.

Скоро подведем сюда электричество и мощность производства сразу вырастет в разы.

Это конечно все выросло не просто так, а с очень хорошо завышенными ценами на продукцию именно для города Астора и само собой понятным откатам кому-то в Ратуше.

Да, обороты выросли в несколько раз, теперь в мастерских работает двенадцать человек, так же производят подводы, коляски и арбалеты с болтами, ну и много остальной технологической продукции, которая расходится на ура.

И все потому, что в ней используется революционная пара «гайка-болт», лично мой вклад в технологическое развитие всего Черноземья.

Я понимаю, что сами мастерские я могу отжать довольно просто за счет своей репутации и силы неодолимой, тех же охранников и бумаги Совета, а вот дотянуться до огромных денег за военные заказы — это уже гораздо сложнее. Из Ратуши деньги поступают в Кассу, там и производится расчет за продукцию именно с теми, на кого подписаны договора, то есть с этими Винтером и Алисом.

И мне пока никак туда не влезть. Но и им не выполнить обещанные планы тоже никак, произведенная продукция складирована здесь и выдаваться пока никому не будет. У меня-то никаких договоров ни с кем не подписано, так что я ни за что не отвечаю.

Но мое дело ввязаться в бой и объяснить всем местным мажорчикам, что боевой Маг, да еще настоящий Капитан Ольг Прот им просто не по зубам. Ни в теоретическом, ни в практическом смыслах.

Так что зря они как-то слишком легкомысленно кинули мне конкретный вызов, ведь из всего Совета никто не придет сюда лично разбираться со мной. Поддержать — поддержат, ободряюще по плечу похлопают, но дураков за чужие проблемы вписываться не найдется точно. Потому что здесь никакие силовые структуры никак не помогут.

Тем более, что с беспощадным убийцей Магов и самим при этом Магом в конкретные контры вступать не станут.

Первый десяток присланной Стражи нарисовался в сторонке, немного потоптался, внимательно разглядывая мое смелое и мужественное лицо, кучу охраны с настоящим оружием и вскоре ретировался обратно.

— Не имеем право вмешиваться в приказы настоящего Капитана Совета! — вот что они скажут своему начальству.

И окажутся абсолютно правы в своих словах, таких полномочий нет ни у кого во всем городе.

За ними следом громко примаршировал целый взвод Гвардии, в котором конечно оказалось несколько моих бывших подчиненных. Они быстро донесли товарищам и незнакомому мне командиру взвода суть данной проблемы в том смысле, что связываться с Мастером Ольгом Протом лучше не в этой жизни.

И вообще не стоит переходить ему дорогу в узком месте, если хоть немного дорога жизнь и будущая карьера.

— А как с Капитаном, так вообще не положено с ним даже пререкаться, — финальная фраза взрослого авторитетного воина добила намечающееся было в голове молодого командира взвода следование строгому приказу начальства.

Начальство очень конечно требовало передать собственность своим бывшим хозяевам, но подчиненные воины отказались наотрез вступать в выяснение отношений со славным своими деяниями Мастером.

— Дуй к начальству и пусть оно просит разрешения Совета Капитанов, чтобы что-то у меня попросить. Да и не дело Гвардии лезть в торговые дела в городе, я сам подам прошение Капитану Крому на такой неположенное использование Гвардии в чьих-то личных целях. И это в такой трудный момент, когда враг уже стоит у ворот Астора, то есть на том берегу Протвы!

В общем в первый день поле битвы оказалось за мной окончательно, а после обеда я сам пришел в Ратушу, чтобы полюбоваться перекошенными лицами недругов в Совете.

Как раз еще встретил там мамашу Кройнцев, все так же активно бегает по ратушным кабинетам, нагоняет мне всяких проблем. Такая ненависть у нее в глазах сверкает, что стало бы страшно даже не такому мужественному мужчине.

Но я ее не боюсь, а только немного опасаюсь, больно уж она активная и ко мне негативная. Раньше нужно было детей воспитывать правильно, а то вся семейка у них такая разбойная выросла. Папаше Кройнцу эта его способность здорово по жизни помогла; и выжить со своими людьми, и карьеру в Совете сделать.

А вот детишкам не повезло, и кто тут виноват, что порубили их в капусту перепуганные стражники?

И папаша, и она сама такая захватчица, так в кого же деткам вырасти при таком примере?

А когда чужое у них справедливо забирают, так чтобы не хватались слишком опрометчиво за острое служебное оружие.

А то ведь и порезаться можно так, что кровью истечешь.

— Придется все-таки со старой ведьмой что-то решать, — снова подумал я.

Хотя, чего она ко мне прикопалась, сынков ее Стража порубила беспощадно, вот пусть с них и спрашивает.

Но сам хорошо понимаю, что к стражникам почему-то претензий не столько, сколько ко мне озвучено.

На Совете мне ничего не стали высказывать официально, понимая, что я в своем праве требовать возвращения собственности. Тем более, что сами же большинством недавно за возвращение имущества именно мне проголосовали за подвиги великие и невозможные, в общем ситуация подвисла в воздухе.

Так и пошли дела, я занимаюсь мастерскими днем, охрана охраняет их ночью и вечером, потом иду в хамам, где всласть парюсь и снимаю выручу. За моим мешком всегда присматривает четверо охранников, поэтому веду жизнь не Великого Мага, а обычного мужчины-предпринимателя в средневековом городе.

Немного лечу народ по ходатайству знакомых воинов, беру за это вменяемые деньги, драгоценности пока на реализацию никаким ювелирам не стал отдавать. Время такое тревожное вокруг, осадят город степняки, ювелир соберет свои и мои камешки с золотом, да и убудет куда-то с концами на арендованной шхуне. А потом скажет, что все пропало, хоть ты его режь. Или просто не вернется в славный город Астор никогда, решив справедливо, что при этом больше потеряет, чем приобретет на моих драгоценностях в совсем другом месте.

Мне правду установить совсем не трудно будет, но это уже лишние мне проблемы, сейчас совсем не нужные, чтобы людей так заманчиво на обман провоцировать.

Запускаю процесс электрификации хамама, но дело идет не быстро, многое приходится додумывать самому Водеру и его помощнику Глорию. Еще ищут что-нибудь для полной изоляции медных проводов, склоняются к пропитанному угольной пылью хлопку, хотя это так и не требуется, доступа к ним у посетителей не будет. Всего-то одна лампа перед бассейном и вторая перед входом в хамам чисто для демонстрации нового чуда технологии.

Трона с парой охранников каждый день снабжаю монетой и отправляю по хуторам закупаться продуктами. Народ крестьянский уже начал поднимать цены, хотя на той стороне Протвы пока хулиганят только несколько сотен степняков.

Однако, где несколько сотен, там и несколько тысяч найдется со временем обязательно.

Но спрос на зерно и прочие корнеплоды растет, поэтому часть продукции из мастерских — как-то топоры, пилы и прочие инструменты идут хорошо, на них крестьяне охотнее меняют еду, чем на обычное золото.

Особенно когда цена на гораздо более ладные изделия ниже, чем у всех остальных производителей.

На такие нужные в хозяйстве вещи крестьяне лучше ведутся, чем на золотые монеты, и мы заодно накапливающуюся продукцию мастерских сбываем, раз производство военной продукции для города поставлено пока на паузу.

Заказал плотникам из лесорубов в подвале под хамамом поставить на свободных площадях, не занятых в производстве пива, пару крепких амбаров для хранения серьезных запасов ячменя. И еще принял к паре имеющихся при хамаме котов дополнительное усиление сразу из четырех штук. Им еды из остатков от буфета хватит, а нам сторожа от грызунов необходимы в большом количестве.

— Не перекармливать мне котеек, пусть крыс и мышей ловят постоянно, — строго наказываю я прислуге буфета.

Его тоже скоро прикрывать придется, как подступят толпы степняков к стенам города и снабжение почти прекратится.

Как ни гордятся собой в Совете командиры воинских подразделений и как не раздают они крайне смелые обещания насчет победить, разбить, гнать и рубить, однако глубинный сельский народ все больше склоняется к большим проблемам по жизни впереди. Поэтому переводят лишние припасы или в монету, или в нужные для хозяйства весьма технологичные топоры с пилами. Припасы легко разграбят или сожгут дикие степняки, а золото и дорогие топоры всегда можно спрятать надежно.

Договориться с бывшими хозяева мастерской удалось довольно быстро, всего через осьмицу, для этого серьезную руку к переговорам приложил сам Кром.

Вопрос оказалось возможно решить, поэтому итогового согласия добились при полном непротивлении сторон. На Винтера с Алисом тоже давит необходимость срочной выдачи городу военной продукции, которую мы пока производим в умеренных количествах.

Попробовали они по-разному надавить на Крома, Совет и начальство силовых структур, но быстро поняли, что их личную проблему с доступом к мастерским никто решать не станет.

Так что теперь я хожу вместе с ними в Кассу, где контролирую выдачу золота на мой счет, и еще сам отчитываюсь перед ними о реализованной крестьянам продукции.

Да, просто договорился с этими Капитанами через голову Крипа, подумав, что лучше вместе работать так, чем воевать до конца за его проценты, ко мне вообще-то никакого отношения не имеющие. Еще и его прежнее поведение не забыл, как он со мной даже разговаривать не стал при встрече.

И его понять можно, но и работу мастерских на выполнение заказов города необходимо запускать, а тут без договоренностей с прежними хозяевами никак не обойтись.

Я уже без такого душевного трепета отношусь к прежним отношениям с крипом, все же это именно я устроил ему такой стремительный прорыв в число самых богатых хозяев мастерских города, а тот печальный факт, что у него отняли и непотраченные деньги в Кассе, и долю в мастерской — это уже не моя вина в общем-то.

За рейдерство людей из Совета я никак не могу отвечать.

Да и деньги я ему лично еще тогда советовал не складывать в Кассе, а тратить на свою жизнь. А то их просто конфисковали беспощадно в пользу города, вот тебе и весь сказ. Теперь уже точно не вернуть обратно.

В общем договорились на паритетных основаниях, доходы делим пополам и владеем мастерскими в таком же процентном соотношении. Пока все более-менее нормально, но я рассчитываю на решение проблемы со временем, а пока и так сойдет. Очень уж с зубовным скрежетом мои теперь новые совладельцы отсчитывают мне золото в Кассе, явно, что на долгое сотрудничество их не хватит.

Раз уж Кром пошел мне навстречу в этом щекотливом вопросе, я взял на себя инициативу и выступил на Совете, предложил кое-что новое настороженно слушающим меня Капитанам:

— Могу сплавать к тому берегу и поговорить с Беями степняков. Чего они вообще хотят? Лучше разговаривать и договариваться, чем воевать молча. Может, что и договорюсь на каких-то условиях с одобрения уважаемого Совета.

Не все с моим предложением согласились, но Кром его одобрил после долгих консультаций со своими приближенными людьми.

Боятся Капитаны, что я договорюсь напрямую с ордой и что-то себе отдельно вымучу или их подставлю, как про себя сами думают. И как сами бы поступили. Откровенно этого боятся — это я чувствую. Сознают в большинстве своем за собой вину в создании для меня некомфортной обстановки в Совете и теперь закономерно переживают по этому поводу.

— Пока орда не пришла вся целиком сюда и не начала переправу, для противодействия которой, кстати, начальством Гвардии ничего не делается, лучше начать переговоры. Пока между нами нет большой крови, — вот мое предложение.

И одновременно пинок начальника Гвардии, который не выводит армию Черноземья к реке, а прячет ее в городе, используя только немногочисленные разъезды, чтобы наблюдать за врагом.

— И какой толк будет нам от того, что мы узнаем с опозданием на восемь часов про то, как армия степняков уже начала переправляться через Протву? Пока дозорные прискачут, пока примут решение, пока выведут войска, так уже вся орда переправится на наш берег.

Пытаюсь я донести до руководства свои мысли по поводу ведения боевых действий. За это время орда переправится полностью и будет готова вступить в полноценный бой, в котором у Гвардии нет ни единого шанса.

— Да как нет большой крови? А наши две осьмицы воинов, которые полегли от стрел степняков? — возмутился командир Гвардии.

— По сравнению с тем, что нас ждет, это еще небольшая кровь, — ответил я, но он только долго возмущался таким принижением кровной обиды, за которую Гвардия вскоре страшно отомстит степнякам.

Типа, война до победного конца! И это твердит молодой наследник места своего папаши, который еще не участвовал сам лично в каких-то боях? Речь уже идет не о том, чтобы руководить сотнями солдат своей головой, тут уже все безнадежно, как я отчетливо чувствую.

Эх, сказал бы я ему, кто этот болван, что тянул до последнего с поджогом моста, но лишний срач мне тоже не нужен. И сам единолично я переговоры проводить не хочу, чтобы сразу же меня не обвинили в попытке измены.

Типа, что Колдун договорился с ордой!

Для этого мне нужно разрешение городского Совета и его доверенные люди за спиной.

Доверенными людьми оказались Генс и Торк, как я и думал.

— Защиту нам всем от стрел я обеспечу, ваше дело только веслами дружно работать, — так объяснил я им задачу. — В переговоры не лезем, только внимательно слушаем. Степняки неминуемо попробуют напасть на нас, тогда я сам с ними разберусь.

Так я им объясняю свою задумку по пути к Протве, где нас ждет одна из большинства лодок, перегнанных на наш берег.

Выехав с раннего утра в сопровождении пары взводов Гвардии, после обеда мы оказались на берегу, где лежат вытащенные лодки, в основном плоскодонки.

— Тоже не порядок. Переправится пара степняков сюда и угонят лодки. Сначала две, а потом уже все. И им гораздо проще окажется устроить переправу, и нам большая проблема, — указываю я на непорядок Генсу.

— Одну большую оставить, остальные порубить! — командует он своим подчиненным.

Я пока высматриваю в бинокль ближайший разъезд степняков, чтобы не выскочили и не накрыли стрелами гвардейцев. Сам держу под рукой винтовку, с ее прицелом сто метров реки — это не расстояние. Лодки быстро приводятся в негодность, а самую большую, что-то типа ялика, спускают в воду.

Они бы и нам пригодились, чтобы выбить степняков и освободить захваченные хутора, но Гвардию я на такое дело решил пока не бросать. Слишком много воинов города погибнет, а я пока рассчитываю решить вопрос без больших потерь с нашей стороны.

Это только ордынцам придется самим решать, скольких убитых им хватит, чтобы проникнуться важностью переговоров с Мастером Протом.

Вскоре мы плывем к другому берегу, на веслах конечно Торк, я впереди, Генс сидит на задней скамеечке.

Я уже разглядел улепетывающего наблюдателя степняков, как видно, что обнаружившего появление целого отряда противника с опозданием.

— Скоро здесь будут. Торк, подходим к берегу, но не вплотную, — я поднимаю свое новое знамя над головой и вставляю его древко в держатель.

Оно такое же, как использовалось на том континенте, только большое круглое желтое светило с раскинутыми лучами вышито не на черном фоне, а на белом.

Я все же уже не Темный Повелитель, а вполне себе добрый Маг со светлой стороны.

Глава 5

Сначала пришлось скомандовать Торку грести до конца, уткнуть лодку в берег носом и всем перейти вперед, чтобы зафиксировать ее на земле.

Место я выбрал специально подходящее под мой замысел, на пустом низком берегу, лес с кустами начинается в сотне метров со всех сторон одновременно.

И самое главное, что еще в бинокль высмотрел каменистый такой склон в пятидесяти метрах около реки, сожалея, что больших булыжников рядом нигде не валяется. Но расстрел такой же примерно землей с камнями засады Магов в каньоне показал, что действует на противника оно не сильно хуже.

Так же валялись все перебитые, единственно, что раненых побольше оказалось, все же мягкая земля убивает не настолько мгновенно. Ничего, большое количество раненых нам тоже не помешает для произведенного эффекта.

А мне нужно обязательно произвести большое впечатление на Беев этих сотен или как они еще называются у степняков. Наверно, что они племенными образованиями воюют, и как-то делятся на отряды, но, вот как именно — пока для меня темный лес.

Очень большое впечатление произвести. Чтобы они не могли долго прийти в себя и тут же отправили гонцов к основным своим силам. Которые пока разъехались по стойбищам, хвастая захваченными трофеями в последнем оплоте астрийского дворянства. Уже много лет степные племена мечтали сокрушить дворянское государство на своей бывшей территории, это превратилось в главный смысл жизни для сменяющихся поколений степняков. И вот теперь окончательная победа достигнута, все отнятые когда-то земли перешли под власть степи, а город захвачен, разграблен и разрушен.

Кто там смог выжить во время, и еще после штурма, и кого не угнали в степь — очень большой вопрос.

Восстановится ли он когда-то или так и останется разрушенным — тоже вопрос из будущего.

Именно поэтому многотысячного войска здесь сейчас и нет, только несколько сотен степняков портят жизнь жителям Черноземья. Наверняка, что самые молодые воины, набирающиеся боевого опыта под руководством взрослых мужиков.

Ну и еще как правильно доминировать над приведенным к покорности населением.

Я собираюсь поступить примерно так же, как когда-то смог поразить и здорово озадачить вождей огромного войска ургов.

Нужно показать что-то такое серьезное и потрясающее именно для всех остальных степняков на примере уже пришедших сюда воевать молодых воинов.

Тут фокусы с огнем или еще какие просто демонстрации моей силы не пойдут. Требуется одна, но огромная жертва.

Насколько я знаю степных воинов — они уважают только силу. И связанную с ней самым естественным образом смерть.

Вот это зрелище я и должен им дать. Чтобы все вышло точно так же, как с теми же ургами на соседнем континенте.

Только степняков все же поменьше, чем ургов, по численности, примерно в пять раз, если верить сообщениям астрийцев, которые оказались немного в теме. Будем считать, что имеется всего около десяти тысяч воинов против пятидесяти тысяч ургов, поэтому им можно устроить демонстрацию немного помягче, чем тем крайне суровым и беспощадным созданиям.

Скажем, примерно полсотни или немного больше убитых воинов из соседнего племени, этого должно хватить на первый раз. Чтобы понеслись гонцы по стойбищам в степь с рассказами о страшной мощи одного из вождей горожан.

Которая превосходит силу даже Великих Магов прошлого, если степняки, конечно, вообще что-то про них помнят.

Первые воины на низкорослых степных лошадках наконец-то вынеслись из-за кустов довольно внезапно для моих спутников, неистово размахивая петлями местных лассо.

Собрались накинуть, свалить с ног, вытащить из лодки и волочь по берегу на радость всем хозяевам?

Я-то почувствовал несколько десятков воинов, максимально тихо пробирающихся через кусты, довольно давно.

— Как я скажу, сразу переходим с носа назад, лодка оторвется от берега. Торк, ты уже садись на весла и отгреби немного, — предупреждаю я спутников и тут же командую. — Все, пошли!

— Сколько? — спросил снова приятель.

Да, опять приятель, ведь он не стал ничего на меня наговаривать перед лицом всего Совета, как его к этому не напрягали его командиры, наверняка, что угрожая разжалованием в простые разведчики, поэтому снова перешел в число приятелей.

Таких приятелей с немного неопределенным статусом, которые снова могут сделать неверный выбор.

Ну, теперь и я сам важный член действующей власти, так что портить отношения со мной Торку совсем не с руки.

Да еще никто из ходивших с нами гвардейцев этого явно не поймет. Особенно после того, как я разрушил каменного голема и дал возможность спокойно перестрелять волков, явно спас весь отряд от неминуемого уничтожения.

После этого все воины признали между собой, что магия бывает просто очень необходимой, когда она на вашей стороне.

— Да недалеко, чтобы степняки видели, что мы их не боимся. Но чтобы не могли добраться до нас одним прыжком вместе с конем.

Отбивать такие туши своим куполом мне не особо хочется, а горячие сыны степей способны послать лошадь в прыжок прямо в лодку, если почувствуют, что трюк может поручиться.

Вылетевшие так называемые сыны степей, все очень молодые и горячие воины, забросали нас своими арканами, а когда убедились, что они только беспомощно скользят по куполу, тут же пустили несколько стрел.

Потом убедились, что вся эта суета бесполезна, стрелы так же беспомощно отлетают и падают в воду одна за другой.

— Что вам надо? Кто такие? — остановил вертящегося коня один из дозорных наконец-то.

— Я пришел поговорить с вашими Старшими! Меня зовут Мастер Прот! — громко и торжественно отвечаю я.

И щелчком пальца сбиваю с лошади самого инициативного степняка, который пытается подъехать поближе к нам и уцепиться за край лодки своим копьем.

Получив точно маной по глупой голове, прикрытой какой-то мохнатой шапкой, парень опрокидывается из седла и уходит под воду на глазах своих приятелей. И больше не появляется на поверхности, утонул насовсем, значит, нахальный воин степи.

— Гм, кажется я попал ему в висок, — думаю про себя, пережидаю массовый вопль недовольства собравшихся юнцов и снова получаю тучу стрел в упор.

Очень тяжело они бьют по куполу с такого маленького расстояния, это я хорошо чувствую.

Какие там выходы в чистое поле? Только своих воинов класть безо всякого толку!

Не удержат доспехи гвардейцев такие стрелы ни за что. Потом новый залп и еще один, очень настойчивые эти жители степей в своем стремлении отомстить за смерть одного из своих товарищей.

Попутчики мои невольно вздрагивают, когда отдельные стрелы скользят по куполу совсем рядом с их головами.

Кладу руку на Палантир в мешке и отправляю ману в купол, просевший на три четверти от попыток степняков хоть как-то добраться до наших таких близких тел.

Потом мне надоедает эта самодеятельность совсем молодых и несдержанных воинов степи, я высоко поднимаю руку, привлекая внимание врагов этим жестом. Вторую продолжаю держать на своем знамени, мне определенно нужна узнаваемость. Выжидаю несколько секунд и резко опускаю ее вниз, одновременно отправляя ману на противников.

Первый десяток степняков слетает с лошадей, да и сами лошадки валятся от моего удара, раскладываясь боком на берегу и в мелководье.

До них метров десять и широкий удар по такому скоплению людей и лошадей забирает у меня немало маны, но я ее легко восстанавливаю из Палантира.

Снова поднимаю руку, но пока даю возможность остальным воинам срочно подняться на берег.

— Черт, у них рефлексы, как у собаки Павлова. Нужно постоянно бить по тупым башкам, чтобы вели себя хоть как-то прилично, — ругаюсь я про себя.

— Старшие будут или мне не с кем разговаривать?

На этот раз один из воинов кивнул мне и послал одного из своих куда-то, надеюсь, что с донесением. Остальные пока перестали угрожать мне стрелами, но все равно пытаются испугать своими суровыми лицами. Заодно помогая подняться пострадавшим и придавленным лошадьми.

— Совсем дикий народ. Но не такие злобные все равно, как урги, более человечные все же, — опять констатирую я.

— Ольг, о чем ты хочешь говорить с ними? Это же бестолку? — не понимает моих намерений Генс.

— Не совсем уж так и бестолку. Просто передам им свое приглашения встретиться, а потом подтвержу слова массовым убийством кучи степняков. Кажется мне, что после захвата Астрии народ степи очень сильно попутал берега, думая, что у него такой номер пройдет с Черноземьем. Но захватить все земли, кроме города, они точно смогут, разорят их, пожгут дома, уведут много девок в полон и убьют мирных крестьян. А я хочу избежать всего этого, — так весомо я отвечаю будущему командиру Гвардии.

— Ты же видишь, как ловко они мечут стрелы прямо из седла? И какие они тяжелые?

— Да, вижу, что очень тяжелые, — нехотя признает Генс.

— Поэтому выводить Гвардию за стены города, когда орда захватит все вокруг — это смерти подобно. Ты же не будешь спорить?

— Нет, наши воины не отступят и погибнут с честью, — начинает мне хорошо знакомую мелодию приятель.

— Вот, тогда погибнут всеми шестью сотнями, а с собой заберут пару сотен степняков в итоге. И зачем нужна такая война? — с усмешкой я спрашиваю Генса. — Остается только держать стены, благо арбалетов и болтов у города в достатке. На всю степь точно хватит.

— Гвардия выполнит приказ города, — вот и все, чем мне может ответить заместитель командира Гвардии при внимательно прислушивающемся к нашему диалогу Торке.

— В этом никто и не сомневается, — довольно сухо отвечаю я, видя, что Генс явно работает на показуху, как самый правильный патриот города.

Сдохнуть безо всякого толку в чистом поле от стрел кружащих постоянно лучников — ну не самая умная идея.

А другой от начальства в Совете я не слышал еще ни разу. Поэтому вынужден лично вмешаться раньше в историю Черноземья и степи, чем вообще-то рассчитывал до этого.

Стоять на месте, борясь с течением — нет особого смысла, поэтому я командую Торку плыть к нашему берегу. Через сколько приедут местные Старшие — да кто его знает?

Степняки заголосили, когда мы начали удаляться, но один из старших на них прикрикнул, похоже, что запрещая стрелять. Мы обозначили свой статус, как переговорщиков, хотя не подняли положенное для этого знамя.

Но продемонстрировали великую силу, поэтому заслуживаем уважения.

На том берегу мы и провели с полчаса, пока не появилась группа всадников постарше, при каких-то бунчуках и прочих проявлениях степной власти.

Всадники столпились на берегу, видя, что мы снова неторопливо возвращаемся к ним.

Потом, оказавшись на расстоянии десяти метров от берега, я торможу Торка, а сам внимательно рассматриваю двоих степняков постарше. Они выехали вперед и теперь никто не загораживает от меня переговорщиков.

Оба со смуглыми, широкими лицами, одеты явно побогаче остальных, в кольчугах и с сильно надменными выражениями на рожах.

По их понятиям тот, кто первый обратился насчет встречи, тот и должен приветствовать остальных переговорщиков тоже первым. Как бы, как более зависимый и слабый, те же, кто считает себя сильнее, никогда не просят о встрече, а сами приезжают и наезжают.

Для меня это нетрудно сделать, я повыше поднимаю свое знамя и называюсь еще раз:

— Мастер Ольг Прот! Капитан Совета Астора! Мое слово крепче камня! Рад встрече с такими доблестными мужами!

— Меня зовут Вижулис, это мой командир Жуляпис, — довольно по-простому отвечает один из степняков, выехав еще немного вперед.

Прямо какие-то литовские у них имена тут в степи. Впрочем, это я уже давно знаю, еще с тех пор, как общался с купцами из тех мест, особенно когда скупал у них тетиву для арбалетов.

— Что тебе надо, Ольг Прот? Говори быстрее, нам некогда долго слушать тебя, — сразу же начинает хамить мне степняк.

Типа, что договариваться не о чем, покоритесь и получайте нашу волю.

Впрочем, они тоже выбраны мной в жертвы, поэтому распинаться именно перед этими вожаками мне нет никакого особого смысла. Сами они явно не нацелены на какие-то продуктивные разговоры, очень много о себе понимают, да и не их ума это дело — договариваться с сильномогучим Магом.

Их дело — послужить красивой картинкой моей мощи и предостережением остальным дерзким сынам степи. Что и на силу степи есть другая сила, которая убивает сразу сотнями безо всякого разбора.

— Раз некогда, тогда и мы не станем долго говорить. Передайте своим вождям, что вас всех тут ждет только смерть! — отвечаю я и даю сигнал плыть обратно к нашему берегу.

Разозленные вожаки приказывают своим воинам, которых уже набралась примерно целая сотня вокруг них, стрелять по лодке. Правильно я им все сказал, сразу вывел из себя, мне мирное расставание ни к чему сейчас.

Стрелы теперь валятся постоянно с купола, понемногу выбивая его основу, но мы уже отплыли на середину реки.

Пришло мне время показать наивным агрессорам, что ждет их всех в скором будущем, все на корм стервятникам и воронам отправятся разбросанными кусками тел. Летающих падальщиков здесь, в благодатных землях, на самом деле очень много, вот и сейчас они уже нарезают круги в небе.

Предчувствуют будущее пиршество.

Я поднимаю фузею, переключаю ее на стрельбу импульсами самой малой мощности и особо не целясь, выпускаю первый сгусток в то место на берегу, где до сих пор неподвижно наблюдают за нами вожаки.

Стрелять по нам начали, это значит, что никто себя неприкосновенным парламентером или переговорщиком чувствовать больше не может.

Пролетев это небольшое расстояние, сгусток впитался в землю, я за это время успел переключить фузею на среднюю мощность.

И когда совсем небольшой кусок берега разлетелся по сторонам, убивая и калеча лошадей и всадников, пустил второй немного в сторону влево, потом третий в другую сторону.

Через несколько секунд берег и спуск в воду оказались завалены грудой тел, но я на этом не успокоился и поставив максимальную силу сгустка, выстрелил им два раза в каменистый склон нависающего над остальным берегом холма.

Первые три выстрела выкосили всех, кто остался на берегу смотреть на наше отплытие, последние наверняка добили много остальных выживших воинов. Ничего, мне не особо важно, сколько выживет воинов именно этого племени. Главное, чтобы остались хоть кто-то в живых, кто сможет рассказать про произошедшее тут побоище.

Произошедшее потому, что настоящего Мастера оскорбили в его лучших чувствах и начали стрелять в парламентера.

Да еще ему в спину, что вообще никуда не годится. Правда, я и сам не брал с собой белое знамя, обозначающее здесь тоже приглашение к переговорам. Впрочем, сила солому ломит, кто победил на месте, тот и прав потом окажется.

Вскоре мы выпрыгиваем из лодки и так же под прикрытием моего купола стрелы, пусть теперь и довольно редко, но пытаются выбить гвардейцев, затаскивающих лодку повыше.

Я поднимаюсь сам на небольшое возвышение и в бинокль рассматриваю, откуда по нам продолжают стрелять.

— Ага, небольшой отряд оказался за каменным холмом и так смог сохранить себе жизни. А вот теперь не смогут, — и я посылаю максимальный импульс в другую сторону холма.

В прицел хорошо видно, как что-то понявшие степняки бросили натягивать луки и пытаются ускакать подальше, но впитавший сгусток склон внезапно исчезает, все окрестные кусты теряют листву и сами валятся как под гигантской косой.

Да, выстрел аннигиляцией на сотню метров в разлете производит суровое опустошение в дерзких степняках и окружающей их реальности.

Я вижу только несколько лошадей, всадникам на которых повезло прикрыться телами своих товарищей и уйти невредимыми из-под обстрела.

— С сотню врагов точно перебили, — с удовлетворением отмечаю я своим. — Ну что, соколы, приуныли? Видите, как нужно захватчиков нашей земли непоколебимо наказывать! И непостижимо истреблять!

Это уже сам весело спрашиваю своих попутчиков. Находиться без привычки под постоянным обстрелом — довольно тяжкое испытание для психики каждого воина. Сам-то я уже привык давно к защите купола и не сомневаюсь в его способности держать стрелы сотнями.

Когда под рукой имеется заряженный Палантир, конечно.

Потом путь домой, уже к позднему вечеру мы оказываемся перед башней Речных ворот, взятой сейчас под усиленную охрану. Пропускают нас довольно долго через узкую калитку в воротах, выставив арбалеты в бойницы, стражники реально пытаются контролировать проходку в город.

Зато я вижу их радостные лица, когда гвардейцы делятся подробностями первой серьезной победы над свирепым врагом. За две осьмицы своих воинов я забрал жизней минимум в шесть раз больше, если даже не в двенадцать.

Генс с Торком провожают свой отряд в казармы, я же отдаю лошадь, прощаюсь с ними и спешу домой.

Возвращаюсь в свой двор, где какое-то время сижу с соседями и охранниками, слушаю житейские истории, потом поднимаюсь в наши комнаты. Проверяю тайник и прочие скрыты, все в порядке, можно ложиться спать.

День сегодня выдался плодотворный, степняки получили первый повод подумать, как следует о совместном проживании в будущем. Придется им выдать такие поводы еще несколько раз, но сам процесс уже пошел.

Грита уже сопит на кровати, а я некоторое время не сплю, вспоминая доклад старшего охраны во дворе:

— Мастер, явно вокруг тучи собираются. Уголовники шастают и перед двором, и под окнами, все выглядывают чего-то.

Подумав, я наложил магический замок снова на окна в комнате, где обычно спит мой сын. Как бы не выкрали его для шантажа, тоже довольно вероятный вариант.

Но утром ко мне подходит один из охранников и шепотом сообщает, что смог проследить того заказчика, который направляет бандитов и мелких жуликов к моему жилищу:

— Я его знаю в лицо и видел, как он за углом принимает доклады от остальных жуликов. Он наш, местный, а бегают к нему с докладами почти все пришлые. Живет в соседнем доме со мной.

Вот, это уже отлично, найден организатор или посредник слежки за моим домом, теперь хорошо бы с ним переговорить наедине. Он получает информацию и расплачивается за нее, все довольно основательно организовано и поэтому пахнет серьезными проблемами для меня и моей семьи в будущем.

— Бери с собой осьмицу охраны из мастерских и хамама и найдите мне этого жулика. Захватите и приведите вечером в хамам на склад. Там я с ним поговорю.

Есть у меня уже несколько охранников, должных мне за свое излечение и нормальную жизнь теперь немного побольше остальных. Вот и начинаю я подтягивать их для таких не совсем законных дел за двойную плату пока.

Парни, как бывшие вояки, крови вообще не боятся, а заработать деньжат на задержание обычного жулика всегда готовы с радостью. И могут его сами расколоть, чтобы выбить всю информацию, но я командую так не торопиться:

— Сначала прихватите его и приведите ко мне, там посмотрим на поведение. Пока он целым нужен.

День проходит в хлопотах, утром я рассказываю в Совете о том, какие предпринял шаги по налаживанию общения с основными Беями степей. И какой им отправил хорошо понятный сигнал.

— Вот это отличные новости! — радуется начальник Гвардии, вообще не понявший моей исходной идеи.

Торк ему уже все доложил, что примерно сотня или даже полторы сотни степняков перебиты на берегу после сорвавшихся переговоров. Про переговоры им всем непонятно, а вот такое количество дохлых врагов очень нравится.

— Теперь бы выбить оставшихся из наших поселений! Раз они потеряли столько воинов! — вызывается он нанести еще одно поражение врагу.

Я благоразумно помалкиваю, раз уж никто не обращает внимания на мои деликатные намеки, что с такими противниками в открытую воевать никак нельзя, так пусть обожгутся как следует в первом же бою.

Но уже без меня. Я в эту вылазку точно не собираюсь, всех своим куполом точно не прикроешь, а бегать по кустам за степняками явно ниже моего достоинства. Вот когда они соберутся в большую и грозную толпу — это совсем другое дело.

А то еще назначат именно меня виноватым, что всех не сберег и не защитил. А все так на меня рассчитывали.

Поэтому отказался взять на себя милостиво предложенное командование только одним взводом из двух сотен гвардейцев, которое мне вдруг предложили по доброте своей в Совете.

Поэтому сильно восторженный от предстоящей победы над потрепанными степняками командир Гвардии тут же отсылает посыльного к Охотникам и убегает сам готовиться к вылазке на ту сторону Протвы.

Эх, еще бы он сам пошел вместе с воинами в эту вылазку, так хотя бы освободил место вменяемому Генсу.

Можно конечно и мне где-то в засаду сесть, да выбить его пулей издалека, но такая смерть приведет поиски точно ко мне самому. Так что уж пусть сама судьба решает, останется ли дальше жить явно не подходящий к своему месту член Совета.

Сам я отправился в мастерские, потом в кузницу к Водеру, где показал ему новые чертежи, потом в хамам попариться как следует после вчерашних приключений на реке.

Провел день в хлопотах, вечером пришел еще раз в хамам, а там меня уже ждут.

Четверо моих охранников, а при них связанный, и с хорошо заткнутым ртом, организатор слежения за домом, где я изволю проживать.

Ждут меня как раз в одном из амбаров, пока не заполненным ячменем.

— Как в хамаме? — спрашиваю я парня, который узнал организатора слежки и теперь назначен мной старшим по этому вопросу.

— Ушли все, только двое наших на входе осталось, присматривают, чтобы никого рядом не было. Когда этот кричать станет, чтобы лишних ушей не нашлось, — кивает Дропер, как зовут его, на лежащего на спине человека.

И невинно добавляет: — Костер разжигать?

Намекает на то, что стоит попытать пленника как следует, прежде чем слушать тогда его более-менее честный рассказ.

У бывших гвардейцев все просто, если захватили языка, сначала необходимо ему хотя бы руку прижечь для полноты ощущений. И быстрого правдивого рассказа потом.

Вижу, что прислушивающийся к нашему разговору пленник очень выразительно трясет головой, явно сообщая, что пытать его вовсе не обязательно.

— Да можно и без огня. У нас тут холодной воды много, — киваю я в ответ на верхнее окошко подвала, выходящее прямо на текущую мимо речку. — Но пока так спросим. Мы же не звери какие. Посадите его напротив меня и рот освободите.

Вскоре мы сидим друг напротив друга на чурбачках, я вижу, что жулик явно меня знает и поэтому ничему не удивлен.

— Как его прихватили? — спрашиваю я у Дропера, пристроившегося позади пленника.

— Выследили, где живет, потом вечером дождались, когда стемнело, дали по голове и тут же завернули руки, вставили в рот початок кукурузы, чтобы не орал и на подводе привезли сюда.

— Никто не видел?

— Да нет, все тихо случилось и быстро произошло, темно же на улице уже. Мы с ним не разговаривали вообще, просто ударили и связали.

— Вынимай кукурузину, — командую я и жду, пока этот небыстрый процесс завершится.

— Жить хочешь? — такой у меня первый вопрос.

— Конечно хочу, кто же не хочет жить, — трясет головой пожилой дядька лет сорока.

— А хорошо жить? — задаю наводящий вопрос.

— Еще больше.

— Тогда рассказывай, что делал около моего дома, кто тебя нанял и что поручили? И сколько денег пообещали?

Жулик некоторое время раздумывает, с чего начать, поэтому я предупреждаю его сразу:

— Обмануть меня не получится. Сам знаешь, почему или рассказать нужно?

— Расскажи, — тянет время преступник.

— Потому что я всегда вижу, кто мне врет.

— Тогда наняли неизвестные мне люди, кажется, что асторские… — начинает жулик и сразу же врет.

Я тут же отвешиваю ему хорошего леща ладонью, как только раздался звук сигнала у меня в голове.

Мужика снесло с чурбака, но охранник быстро водрузил его обратно.

— Не ври! Смысла нет. Или ты целым останешься и все расскажешь. Или в кусок мяса превратишься и все равно все расскажешь. Но потом поплывешь в море тогда, на корм рыбам. Сам понимаешь, такого помятого нет смысла в живых оставлять никакого, — киваю я на окно над рекой.

— Пока дело не зашло слишком далеко. Я могу тебе побольше заплатить, чем наниматели и оставить в живых, если будешь говорить только правду.

— А сколько? — сразу интересуется деньгами жулик.

— Сколько тебе предложили за твои хлопоты?

— Осьмицу тайлеров, — снова врет жулик и получает более сильный удар по другой щеке.

Опять падение и снова его возвращают обратно на допрос.

— Сколько? — повторяю я вопрос, снова отводя руку для удара.

— Четыре, — со страдальческим видом сипит жулик. — Там не все так просто получилось.

Это он отвечает на мое удивление о небольшой предложенной сумме за свою работу отреагировал.

— Вот теперь все правильно, — одобрительно киваю я головой. — Что хотят? И кто это?

После еще пары затрещин жулик все же понял, что я и правда могу отличить ложь от истины, поэтому заговорил вполне нормально. Но сначала поинтересовался суммой, которую я ему предлагаю.

— Осьмицу дам сразу, если расскажешь, кто наниматель. Если просто начнешь гнать про незнакомцев, и я тебе поверю, что ты ничего не знаешь, тогда всего пару тайлеров. Считай, что я дорого покупаю у тебя имеющуюся информацию.

Вижу за спиной жулика, как кривится на мои слова Дропер, деньги и правда серьезные для простой пешки криминального мира. А это именно опытный по жизни жулик, но без какого-то особенного авторитета.

— И мое покровительство у тебя будет, будешь на меня работать тогда время от времени, — закидываю я еще одну наживку.

И, как оказалось сразу же, совсем не зря, ибо заказ на слежку пришел к жулику необычным довольно способом.

— Отловил меня полосьмицы назад один знакомый из Стражи. Командир осьмицы, — добавил он, чтобы показать, что не простой стражник ему дело предложил. — Знает меня немного, вместе выросли. Попросил одному важному человеку помочь и нанять людей для наблюдения. Дело не трудное, от меня ничего криминального не требуется, а стражник этот человек серьезный, ему отказывать никак нельзя.

Ага, подход со стороны правоохранителей! И все деньги за заказ они забирают себе, отдавая сущие гроши зависящему от них жулику. Что-то намечается интересное, это явно, что не рядовое ограбление тут планируется.

— С заказчиком тебя свели? — интересуюсь я, сам не веря в такое дело.

И вдруг понимаю, что жулик не врет, когда говорит, что да, свели его с заказчиком в итоге.

— И кто же это такой смелый? Что нанимает слежку за домом Капитана Совета? — спрашиваю я.

Жулик молчит, и я киваю Дроперу:

— Развяжи его.

И кладу один за другим восемь тайлеров на подставленный охранником чурбачок.

— Они твои. Если скажешь, кто это. И даже уйдешь сам отсюда с деньгами. Вот тебе мое слово, — поднимаю я ставки.

— Ладно! — видно, что перед деньгами жулик устоять не может, да и сумма вполне приличная, а теперь еще спасение жизни безо всяких пыток наметилось.

Он смахивает монеты в ладонь и пересыпает в другую.

— Ох, давно столько не держал в руках! — потом смотрит на меня и оглядывается на охранника сзади.

Я его понимаю:

— Отойди пока, — говорю Дроперу, жду, пока тот отойдет на несколько метров. — И так, кто?

Жулик криво ухмыляется:

— Сама мамаша братцев Кройнцев! Покойничков!

И ведь снова не врет, паразит.

Глава 6

Пришлось мне кивнуть жулику, чтобы пока по сидел спокойно, и отойти в сторону на время для раздумий.

— Вот ведь старая зараза! Эта мамаша сильных, но глупых Кройнцев!

Ну что-то такое я и ждал от нее, откровенно говоря. Суровая она бабка, привыкла своего добиваться любыми способами и крови не испугается точно. Прошла большой путь по управлению людьми рядом со своим мужем, и еще скорее всего, что сама постоянно управляла им в ручном режиме. Сам-то Капитан на большого умника не похож был откровенно, хотя я его не так уж и хорошо знал, чтобы делать такие выводы.

Но именно она на роль мудрой и сильной женщины вполне тянет, и от этого становится только тревожнее.

Не угомонится никак, не собирается только ходить как на работу в Ратушу, чтобы гадить мне словами и слухами по всей нашей городской элите! От ее нацеленной злобности многие уже от нее шарахаются, но со старухи, как с гуся вода.

Да еще я — какой-никакой Капитан, местная власть, а слушать гневные пассажи про власть в эти еще очень суровые времена как-то не очень принято. Можно за чужие слова лишнего пострадать, если мне донесут, как и при ком именно меня старуха хает.

И ведь точно не успокоилась, а перешла к реальному уничтожения своих противников!

Я же отчетливо понимаю, что такой солидно организованный сбор информации через этого жулика — это только часть замысла мамаши Кройнцев, как ее там — Элиза, вроде. Она так все последовательно и довольно неотвратимо по последствиям организовывает, чтобы внезапно нанести расчетливый удар.

Дальше в дело вступят совсем другие люди, про которых тот же жулик и не знает ничего. Хитрая гадина наверняка работает с отдельными группами и никак их не сводит между собой, но всеми манипулирует.

Она — человек идеи, а так как имеет огромные деньги в собственности, то тем более опаснейший противник.

Не так, как Рыжие, конечно, опасна, но в чем-то похитрее их будет и лучше головой работает. Гораздо лучше этого тоже крайне настойчивого и неукротимого племени. Однако, как бы не оказались круты Рыжие почти во всем, я перебил всю банду прямо у прощального костра лицом к лицу, при этом особо не напрягаясь даже. Думал и опасался, что смогут они меня удивить своей магией, только ничего значимого они не показали и попали, кто в костер, а кто на дно морское.

Конечно, сама мамаша так умело топор или нож бросить не сможет, но найдет тех, кто это сделает за нее на пять баллов. Да, если в смысле такой же силы и рвения, как у Рыжих, криминальных молодцов найти почти невозможно, то бросить нож или спустить скобу на арбалете способны многие.

Что это будет — расстрел моей семьи, ее похищение или даже нападение на меня, гадать нет особого смысла.

Я сам отобьюсь наверняка, но находиться все время около своей семьи точно не смогу. А она как раз такой случай и высматривает, гадина.

Пока я спасаю людей Черноземья от страшной участи эта старая зараза легко сможет мне отомстить ударом в спину.

Раз уж Гриту охраняют более-менее постоянно, поэтому самой старухе приходится встречаться с жуликом и получать от него информация, где обнаружены уязвимые места в охране. А их немало, мой сын все время ходит гулять с друзьями на речку или в порт, теперь нужно и к нему приставлять охрану отдельно. Но и она может не помочь при попытке просто убийства или даже похищения. Очень уж планомерно закручивает будущие трагические события мамаша Кройнцев.

Так что нет у меня никакой жалости и желания зачитывать ее права перед арестом, только внезапный смертельный подход. Можно, конечно, арестом жулика показать ей, что мне все известно, только мамаша затаится на время и все равно от идеи-фикс не откажется.

Запускать официальное расследование через ту же Стражу вообще нет никакого смысла, она сама по уши замазана в этой истории. Начиная с авторитетного осьминника, от которого все нити ведут на самый верх наверняка.

Не будут же дознаватели на свое начальство копать? Даже с таким свидетелем ничего не выйдет, быстренько жулик умрет в подвале и все дела. Не буду же я за ним присматривать все время? Могу, именно как Капитан, но находится во враждебной среде вообще нет никакого смысла.

Поэтому пришло время самому нанести серьезный удар по самой моей большой недоброжелательнице во всем Асторе.

Ну, недоброжелательнице — это очень мягко сказано, просто откровенному врагу в игре со смертельными ставками.

Если не вырвать гнилой зуб окончательно, то даже одна удача со спасением наших жизней превратится в постоянную гонку на выживание. Оно нам нужно — жить и бояться?

Мамаша не успокоится, пока она сама жива, а энергии насчет отомстить и свободных денег для этого ей не занимать.

Для поиска наблюдателей обратилась к кому-то знакомому из Стражи, если не к самому ее командиру по старой памяти, и уже он отправил к ней своего проверенного, хорошо коррумпированного осьминника. Который очень внимательно выслушал старушку, узнал, что ей требуется и сам подобрал подходящих исполнителей.

Есть ко мне у Стражи претензии определенные после того мастерски разыгранного спектакля во дворе Караулки, когда все лишние для меня люди погибли, а у меня на руках ни капли чужой крови. Да еще отбил у криминала трактир Мортенса в легкую, лишил Стражу хороших денег за его охрану, пусть они даже надеются, что я ничего не знаю про их подходцы грязные.

Высказывать вслух ничего не станут, конечно, но сразу же бросились искать подходящих подручных для заказчицы явно преступного деяния.

Не для того же, чтобы внезапно вручить Грите шикарный букет цветов, за ней слежка приставлена!

Наверняка, что с мамаши Кройнцев стражники денег берут в разы больше, чем посулили жулику. Тому только на еду и хватит за то, чтобы подрядить другую уголовную мелочь на наблюдение за нашим домом и за моей Гритой с сыном.

Это работа несложная, вообще почти без риска и не очень хорошо оплачиваемая поэтому.

«Почти» — это получилось потому, что кто-то из моих людей знает уголовные рожи города и поэтому обратил внимание на то, что они стали часто мелькать рядом с охраняемым объектом.

Я возвращаюсь обратно к нервно чешущемуся жулику, правильно опасающемуся, что вскоре вероятно может случится печальное для него дальнейшее продолжение разговора — бритвой по горлу и в речку.

— С остальными ты рассчитываешься? — еще такой важный вопрос жулику.

— Да, на меня повесили все расчеты. Я со всеми встречаюсь, узнаю про все, что они приметили, плачу за день четверть тайлера и потом передаю сведения заказчице.

— Сам лично передаешь? — стало мне сразу интересно.

— Да, а кто же еще? Ее ко мне подвели, и отчитываюсь я тоже перед ней. Остальные ничего про заказчицу не знают, — продолжает говорить правду жулик. — Но их мне всех привели из Стражи, поэтому работают хорошо. Видно, что тоже здорово припугнули.

— Как тебя припугнули? — теперь такой закономерный вопрос.

— Не обошлось без этого, — смурнеет лицом жулик.

Понятно, у Стражи власти над криминальным народом много. Могут любого схватить и кинуть в подвал на допрос с применением средств убеждения. Поэтому мелкие жулики очень стражников опасаются и всегда готовы постараться изо всех сил, чтобы получить какое-то покровительство от них. Да и солидные бандиты тоже хорошо понимают, что к чему сложилось в когда-то относительно честном городе Асторе. Сами когда-то были мелочью пузатой, но за умелое стукачество на своих же, или долю малую, выплачиваемую именно хранителям правопорядка выросли до уважаемых в криминале людей.

— Когда следующая встреча и где она проходит? — вот очень важный для меня вопрос.

Если не захочет отвечать, то живым ему отсюда не уйти.

Тут жулик замялся, пришлось ему напомнить, что жизнь и полученные уже авансом монеты стоят всей имеющейся у него информации.

— Завтра. В восемь вечера у нее на квартире. На Третьей улице, там вход отдельный мимо двора, так что никто не видит, — добавил он, видя мои недоверчиво поднятые брови.

Да, никто бы не понял, когда на глазах у всего двора какой-то сильно подозрительный мужик начал бы посещать всем отлично известную вдову Капитана Кройнца. Дома у нее прислуга тоже такого незаурядного молодца приметит, а мамаше это совсем не требуется. Значит, встречи должны проходить тайно и в таком месте, где можно встречаться без всякой огласки. Подробные рассказы обо всем, что отследила наемная мелочь за пару дней — это тебе не на минуту встретиться в подворотне где-то на Шестой улице и передать пару слов.

Тут нужно хорошее место и полное отсутствие лишних людей. В перенаселенном городе — для этого только личное жилье больше всего подходит. Думаю, что у семейки Кройнцев не один дом и не одна квартира приватизированы во всем городе.

Уверен, что мамаша братьев Кройнцев тщательно выспрашивает жулика и сам спрашиваю его про это.

— Да, прямо все требует рассказывать, кто чего выследил. Когда певица из трактира выходит, когда ее приводят домой. Где ее сын бывает, с кем дружит и когда выходит гулять по городу.

— А за мной следят?

— Нет, мне про это ничего не известно. Может и следят, но точно, что не мои люди, — и теперь жулик не врет.

Ясно, удар, который самый первый, обрушится на мою семью, пока совсем не на меня нацелен. Мамаша Кройнц хочет посмаковать свою месть и вкушать ее холодной. Тем более все знают, что ребенок у Гриты точно от меня. Мной займутся уже потом обязательно, когда я как следует настрадаюсь от потери близких людей.

Я расспрашиваю какое-то время жулика наедине про дом, где они встречаются, про время, на которое назначена встреча завтра.

И делаю вид, что всем услышанным доволен, поэтому готов отпустить его. Но нужно, чтобы сильно не переживал, пустить его еще по ложному следу. Лишним не будет, пусть думает, что он какое-то время в безопасности.

— Последний вопрос. Сколько возьмешь, чтобы пырнуть старуху?

— Нет, господин, это не ко мне! Я не душегуб, никогда этим не занимался! — пока горячо отказывается жулик, которого зовут Хледвик.

— Подумай, и назови цифру. Тебе это проще всего. Встретишься на квартире и пырнешь пару раз в живот, много ей не понадобится, — продолжаю я его уговаривать. — Тем более, что вас никто не видит.

— Подумаю, господин. Но ведь Стража знает, с кем она встречается, то есть только со мной, — есть такая законная отмазка у жулика.

Может и не только с ним, однако этого мы точно не знаем.

Да, Стража его первым и заподозрит, потом жесткий допрос и обязательное признание, если жулик не сможет спрятаться в городе надолго. Скорее всего, что точно не сможет, нет у него своей команды, кто бы грел его и носил еду молча. Опасный он тогда для меня и моих парней человек, если кто-то его расспросит основательно, как мы сейчас.

— Найди тогда кого-нибудь для такого дела. Даю тебе осьмицу на поиски. Выплачу три осьмицы тайлеров за ее жизнь. Нужен человек серьезный и молчаливый.

Неплохое предложение, но и жертва не простая баба из предместий. И срок вполне для жулика комфортный, завтра он пока прятаться не начнет, будет на осьмицу по сроку спокойно рассчитывать.

Нехотя жулик обещает этим делом заняться, поискать подходящего мокрушника по-местному. Но сейчас явно врет, как я чувствую. Не станет он против заказчицы от Стражи играть, те его везде найдут, от моих людей ему спрятаться гораздо проще. Особенно со своими-то теперь большими деньжищами.

После этого я отпускаю Хледвика к удивлению всех моих охранников, провожаю до выхода, чтобы там охранники его пропустили.

— Господин Прот. Нельзя его отпускать, — обращается ко мне Дропер, когда остальные тоже поднимаются из подвала.

— Ничего, он все честно рассказал. Теперь ему деваться некуда, — отвечаю я и вижу, что охранники не очень-то мне и верят.

У них подход к общению с такими людьми простой, поймать, потом выбить, что нужно и обязательно в речку отравить со связанными руками и кочерыжкой в пасти, чтобы утонул тихо и спать честным людям не мешал. А деньги обратно забрать конечно.

Только мне это сейчас не требуется, есть своя идея, где жулик мне обязательно живым нужен. Подключать пока никого из охранников к решению своей сильно назревшей проблемы я не собираюсь, проверку еще не прошли настоящую.

Самое главное теперь есть — я знаю, где и когда назначена встреча, поэтому могу теперь поступить более-менее правильно. Выступить из тени в нужный момент и одним движением все поменять в раскладах заказчицы.

Раз старуха заказала мою семью — придется ей самой отправиться туда, откуда не возвращаются.

Другого выхода у меня нет, поэтому на следующий день я тщательно подбираю темную одежду, мягкие мокасины Охотников на ноги, еще забираю из мастерской арбалет под женскую руку или скорее, что для тайного ношения.

Крип все же продумал такую машинку, чтобы выглядела еще миниатюрнее арбалета Рыжих и не особо уступала ему в возможностях. Всегда есть пара штук на продажу для слабого пола, поэтому лежат, дожидаются щедрых покупательниц.

Покупательниц или, что еще вполне возможно, что наемных убийц.

Болт нашел у себя в вещах, из каждого похода приношу несколько штук на всякий случай. Но вот подходящих именно под такую миниатюрную машинку не нашлось и я, немного подумав, вообще оставил его дома.

С моей-то силой и скоростью нет никаких проблем просто воспользоваться одним болтом без всякого арбалета.

Таскать эту неудобную штуковину в мешке или под одеждой мне поэтому не требуется, только мешать будет.

Днем мне принесли лестницу из мастерской во двор, как бы чего-то нужно в комнатах с высоким потолком отремонтировать, еще и сына вечером отправили ночевать к Орнии, как часто случается.

Грите пришлось рассказать про намечающееся покушение, объяснить, как я собираюсь решить проблему, потому что мне нужна ее помощь. Подруга пришла в обычное для себя волнительное состояние, когда узнала, что за ней с сыном следят и хотят как-то отомстить за мои дела.

— За что на этот раз? — несколько раз спросила подруга, но я заказчицу покушения называть ей не стал.

— Не твоего ума это дело, моя милая. Твое дело — убрать лестницу за мной и потом спустить ее, когда я дерну за веревку.

Грита уже немного успокоилась и не спорит с решительным мужчиной. Знает, что я всегда решаю проблемы.

Ну, кроме той с Редкеном, когда не стал рисковать перед выходом на Север.

Но еще знает, что для этого я должен быть рядом, а не где-то очень далеко. Поэтому только немного ворчит про проблемных и ненадежных мужиков.

После работы в мастерской я пришел сразу на квартиру Клои, посидел с народом во дворе, мы распили по паре чашек хорошей ресы с соседями из принесенной мной бутыли, все вместе послушали треп Трона. И в четверть восьмого я ушел в свои комнаты, где меня уже ждет Грита.

Сейчас, уже на втором месяце зимы, темнеет в Асторе очень рано, часов в пять вечера, так что через пару минут, когда я спустил вниз лестницу и слетел по ней очень даже бесшумно, никто из соседей напротив в сплошной темноте не может рассмотреть мое техничное исчезновение из квартиры Клои.

Слабые отблески свечей через плотно закрытые по зимней погоде ставни вообще ничего не освещают в проезде для вывоза канализации.

Заранее включил ночное зрение и так отправился по темным улицам к нужному мне адресу, где и затаился под стеной соседнего дома, откуда отлично видны подступы к лестнице, ведущей к квартире Кройнцев.

Ну, еще и днем здесь прогулялся, осмотрел пару подворотен, но выбрал себе самое удобное для наблюдения место, где со своей невидимостью, да еще в полной темноте, никто меня ни за что не разглядит.

Из имеющихся укромных подворотен ничего хорошо не рассмотреть, они метрах в тридцати от нужного мне крыльца расположены.

Сама старуха пришла за несколько минут до назначенного времени, подсвечивая себе керосиновым фонарем в дороге.

Одна, совсем без прислуги, тоже ведь рискует встречей с лихими людьми, понемногу расширяющими зону своего влияния. Но дело, которое ее сюда ведет, заставляет соблюдать конспирацию и бродить одной по темным улицам, благо, что ей от своего дома на Ратушной площади до квартиры на Третьей улице идти не больше трехсот метров.

По еще безопасному центру города.

Если бы приперлась с парой слуг, тогда я собираюсь просто ударить ее ножом на подходе к дому и исчезнуть в ночи.

Но все равно, даже одна шагает в ночь, чтобы возможно в последний раз получить нужные сведения и совсем прекратить наблюдение, выбрав уже место и время для беспощадного удара. Что-то такое в рассказе жулика я почувствовал, что какой-то план нападения у старой ведьмы уже нарисовался в голове. И теперь его слова она постоянно подгоняет в свой замысел.

Поднялась с трудом по ступенькам на, как бы у нас сказали, цокольный этаж и долго возилась там с ключами.

Сознание жулика, спрятавшегося как раз в подворотне в стороне от дома заказчицы, я почувствовал заранее, он пришел минут через десять после меня. Видно, что жулик тоже ведет себя вполне профессионально, приходит пораньше и наблюдает, как заказчица поднимается в квартиру в гордом одиночестве.

Не факт, если бы она пришла с группой поддержки из крепких мужиков, что тогда жулик решился бы ее навестить.

Или стражники заняли бы позиции вокруг квартиры. Возможно для того, чтобы устроить ему отсидку на время операции, чтобы не болтал лишнего. А возможно, что и совсем решить вопрос навсегда.

Если уже стражники дают задания жуликам, то они могут и убийцами напрямую руководить.

Да, Хледвик — очень осторожный и здорово продуманный представитель криминального мира, поэтому и дожил до своих солидных сорока лет.

Но сильно больше уже не проживет, как мне кажется. Не та ему карта сейчас легла, совсем не та для долгой и счастливой жизни.

Когда старуха все-таки справилась с замками и вошла в квартиру, закрыв за собой дверь, жулик выждал пять минут и припустил легкой рысью за ней следом. Знакомо взлетел по ступенькам и стукнул ровно три раза подряд с большим интервалом.

— Ага, условный знак.

Что-то его спросили через дверь, он что-то негромко ответил и был впущен внутрь.

Хорошая все же штука — это ночное зрение, так бы пришлось только на свой слух ориентироваться.

Я сам поднимаюсь очень осторожно на каменное крыльцо перед дверью и замираю в ожидании. Сердце начинает сильно колотиться, все же задумал я сейчас дело совсем не благое.

Да, не благое, но очень необходимое. Особенно для спасения всего Черноземья и тысяч людей, в нем проживающих.

Успокаиваю себя такой мыслью, что я слишком нужен людям, чтобы погибнуть по замыслам какой-то старухи, самой же отъявленной рейдерши, которая когда-то при власти мужа отобрала у моих работниц сильно преуспевающий бизнес.

Отобрала и просто его погубила, а так сколько бы он принес денег Орнии с подругами, а в итоге и мне тоже?

Так что не бабушка-божий одуванчик теперь в моем прицеле, а реальная старуха-процентщица, к которой когда-то приметился топором тот самый Родион Раскольников.

Только та просто деньги в рост давала под высокий процент, конечно, вот и вся ее невеликая вина перед прогрессивным человечеством. А может, что и не вина даже, это уже как посмотреть.

А эта тварь реально организует покушение на близких мне людей, причем организует очень четко и продуманно, так что не получится нам жить рядом вместе.

В общем подогрел я свой гнев, как следует, за это время, чтобы рука не дрогнула в критический момент.

Прошло с десять минут, когда я расслышал шаги около входа с той стороны. И когда щелкнул замок в крепкой двери, уже полностью оказался готов к встрече.

Только сделал первый шаг за порог жулик Хледвик, прощаясь весьма довольным тоном со своей заказчицей, как древко толстого арбалетного болта с очень широким острием оказалось загнано ему глубоко в сердце. Да так, что он и охнуть не успел, да и не может это даже сделать, ведь моя широкая ладонь надежно прикрыла ему распахнувшийся в смертельной муке рот.

Его дергающееся нетяжелое тело я легко поднял и бросил на закрывающую дверь мамашу Кройнцев со свечой в руке.

Старуху конечно снесло этим ударом, свеча упала и погасла, но на столе стоит тот же керосиновый фонарь и дает достаточно света. Достаточно, чтобы я сразу подлетел к ней, сильно ошарашенной случившимся, прикрыл на всякий случай рот и вонзил нож ей прямо в сердце.

Убил сразу и на месте, чтобы разговоры не разговаривать и в ее бесстыжие глаза не смотреть вообще.

Не о чем мне ее спрашивать, и ответы тоже не требуются, все уже очень подробно рассказал сам Хледвик.

Да и не скажет мне эта сильно пожилая, но очень серьезно настроенная женщина ничего хорошего. Только заорет истошно и привлечет внимание к уже произошедшему убийству и планирующемуся еще одному новому злодеянию.

Она всхлипнула и умерла тут же, а я метнулся к двери, прикрыл ее за собой и прислушался к ночи, не обратил ли кто из соседей внимания на несколько невнятных шумов, донесшихся от двери квартиры с отдельным входом дома на Третьей улице.

Нет, и прохожих никого на улице, и никакого внимания к этому месту я не ощущаю.

Так ведь и шума почти никакого не вышло, один невнятный всхлип жулика, потом негромкое падение двух тел на каменный пол уже внутри дома и снова короткий всхлип смерти.

Закрываю дверь за засов и одним движением включаю фонарик на голове, яркий свет мне теперь очень нужен.

Все равно все ставни наглухо закрыты, и летние, и зимние, никому снаружи меня не рассмотреть.

Какое-то время я складываю тела в обнимку друг с другом, заодно забирая пару нащупанных золотых из пояса жулика и связку ключей с еще несколькими золотыми у старухи.

Эти два тайлера — наверно, что окончательный расчет или даже какая-то премия жулику от старухи.

Теперь послужат хорошему делу.

Тела должны оказаться полностью ограблены и остаться без ценных вещей, поэтому с шеи и пальцев старухи приходится снять несколько цепочек и колец, как мне это не противно делать.

Тем более, что кольца приходится срывать вместе с кожей, но это все же лучше, чем отрезать сами пальцы. Как должен наверняка поступить серьезный криминальный деятель, пришедший вместе с Хледвиком.

Даже кусок мыла взял с собой, заранее понимая, что придется делать на месте.

Только выдержать номер необходимо, есть реальная возможность пустить расследование и поиски по ложному следу.

Как бы не погибла старуха в городе, все знакомые сразу же подумают, что это именно моих рук дело. Доказать ничего не докажут, да и допрашивать Капитана не положено, но последствия в виде явного ухудшения отношения от того же Крома и нескольких нормально относящихся ко мне членов Совета будут неизбежны.

Авторитет бывшей супруги славного Капитана Кройнца довольно высок в Ратуше, так просто убить ее без серьезнейших последствий для меня нельзя. Возможно даже изгнание из Совета Капитанов, что мне совсем нежелательно.

А так вся история вполне понятна, те же стражники точно в курсе, что старуха встречалась здесь именно с Хледвиком по своими темным делам.

Иначе, что может связывать жену авторитетного, но уже покойного Капитана с мелким жуликом?

Не по теме секса же они сошлись явно? Старая, но хорошо сохранившаяся женщина может себе получше мужика найти за свои деньги, чем мелкий и невзрачный жулик без зубов с сильной вонью изо рта.

Если захочет, но хотела она совсем другого, и я ей это дал. Полного успокоения.

Да, все похоже на обычное такое ограбление, жулик пришел с подельником, боевая по жизни старуха успела застрелить жулика из арбалета, кто-то из них ударил ее ножом и убил на месте.

Может сам жулик, или скорее всего его подельник. Или его же подельник сам предусмотрительно пристрелил, раз скоро жулику на загривок неминуемо насядет Стража.

Отсутствие арбалета тогда очень понятно, все же дорогая вещь, как и всего золота с серебром у обоих покойников вместе с украшениями. Подельник Хледвика забрал его и все остальное, раз уж они точно пришли ограбить заказчицу.

После этого я быстро прохожу всю квартиру с камнем поиска на двух этажах, нахожу в одном из ящичков комода два мешочка с золотом, больше в квартире такого ничего нет. Прихватываю в мешок еще несколько дорогих безделушек для вида, явно, что настоящие грабители, имея достаточно времени для осмотра и обыска квартиры, ни за чтобы не оставили такие вещицы здесь стоять в ожидании появления Стражи.

Обхожу два приобнявшихся в смертельной истоме тела перед выходом, стараясь не вляпаться в натекшую за эти десять минут большую лужу крови на полу.

Потом гашу фонарь, чтобы ничто не подсвечивало меня, выхожу на улицу и снова слушаю вокруг.

Вот пробегают двое жителей этого же дома и проходят во двор, снова позвенев ключами в замке. Здесь жители не такие простые, как в моем дворе, никто не станет дежурить по вечерам, поэтому вход внутрь двора только через замок на воротах.

Потом становится тихо, время уже довольно позднее для зимы, по улицам никто не гуляет, кроме военных патрулей, но они в районе Ратушной площади и Первой улицы бродят, охраняют покой и безопасность самых важных жителей города.

Так что я быстро, прикрыв лицо, шагаю по темным улицам, разглядывая в ночном зрении под ногами всякие выбоины и прочие камни. Делаю небольшой крюк и выбрасываю в речку все приметные безделушки, потом обхожу стороной еще работающий трактир. Захожу в проход к окну комнаты через двадцать минут, мог бы и быстрее, но шел осторожно. Еще пришлось накинуть невидимость и затаиться в углу под нависающим балконом, когда навстречу попалась шумная компания из нескольких записных гуляк, громко и вызывающе сообщающих горожанам, что спать еще рано, раз монета в кошелях имеется.

Дергаю спущенную вниз веревку и скоро ловлю высокую лестницу руками над головой. Забираюсь в окно, заметив, что в проходе стало еще темнее, народ поголовно ложится спать, чтобы не жечь дорогие свечи.

Да, вся жизнь в средневековье творится от заката до рассвета, а потом уже только милые шалости в постелях, но скоро я тут все изменю со своим электричеством.

Грита подхватывает мой мешок и сразу тащит в нашу комнату, там достает пару мешочков с золотом и тут же впадает в полный восторг от его количества.

— Это же все нам? — радостно спрашивает немного наивная подруга, но я прижимаю ей палец ко рту.

— Потише, милая. Да, это все нам.

Глава 7

Пока Грита радуется деньгам, прикидывая сколько всего полезного и необходимого можно купить на них, я серьезно задумываюсь о ближайшем будущем.

Хорошо, что она еще не знает, сколько у меня в тайнике лежит и сколько я с хамама каждый день имею. Тут просто отдал ей мешок прямо в руки, особо не задумываясь о последствиях, а у подруги моей горячей появился смысл жизни на целую осьмицу.

Ну, когда она запустила свои лапки в кучу золота, выковырять их оттуда невозможно, пока полные ладошки не наберет.

Ничего, легко пришло — быстро и уйдет. Ей тоже нужно порадоваться жизни, раз на них с сыном охоту открыли.

Ладно, одну очень серьезную проблему я ловко решил, возможно, что и навсегда. Правда, пришлось по ходу еще и жулика приколоть, но он уж очень явно слабое звено в моей задумке. Обязательно расскажет стражникам, кто еще знал про явочную квартиру, рядом с которой или в которой найдут бездыханное тело старухи Кройнц.

Если оставить его в живых зачем-то.

Да и вообще он не самый нужный человек в городе, чтобы тратить мои монеты с удовольствием и дальше людям жизнь портить. А тут все звезды очень удачно сошлись, чтобы оставить его тело остывать рядом вместе с заказчицей.

Насчет уголовной братии у меня есть определенные задумки, но для этого нужно занять более руководящий пост в Совете. Получить побольше полномочий и авторитета для радикальных перемен в самом городе.

Чтобы никто лишнего не болтал в том же Совете, который на самом деле тоже нужно серьезно почистить.

Планы большие имеются, однако, пора с малыми неприятностям закончить.

Пока нащупываю большую связку ключей от мамаши Кройнцев в мешке и понимаю, что меня тянет повторить мой почти подвиг с усадьбой Рыжего племени.

Пограбить немного уже совсем мертвое семейство Кройнцев. Или хотя бы оценить их богатый дом своим личным посещением, если даже они все деньги в Кассе держат.

Ключи от всего дома у меня есть, но расположен он достаточно проблематично, не где-то рядом за забором, а в самом центре города, где постоянно ходят патрули Гвардии, и та же Стража бывает время от времени.

С другой стороны, я стал гораздо сильнее и изощреннее в магии, могу почти со стопроцентной гарантией скрываться от патрулей за невидимостью. А если мне очень не повезет, и кто-то из гвардейцев наступит случайно на ногу спрятавшемуся лазутчику, то вырубить весь наряд с ночным зрением и моими сегодняшними способностями мне не составит никаких проблем. Или просто выйти из невидимости, поздороваться и отправиться домой спать.

Хотя лучше до таких крайностей не доводить, чтобы члена Совета находили на темных улицах, да еще использующего магию для того, чтобы спрятаться от патруля. Особенно в ночь, когда умерла его непримиримый враг, репутация тогда станет точно ниже плинтуса.

Одно только обстоятельство затрудняет мне поход в дом Кройнцев, у них там должно иметься несколько слуг. Хотя, скорее всего, живут они все же у себя дома, а туда приходят только работать. Но какая-то прислуга именно для старухи должна оказаться на месте. Кто помогает ей раздеться, согреть постель специальной грелкой со свежими углями и создать необходимый сильно пожилой женщине уют.

Впрочем, прислугу я всегда могу связать и заставить молчать с помощью кляпа. Наверняка, что убийство старухи и пропажу ключей так и так свяжут с попыткой ограбления. Так что — сто бед, один ответ!

Вообще-то на меня подумать не должны, раз ее труп валяется в обнимку с телом хорошо известного всем посвященным людям жулика.

Главное теперь в том, что некому планировать и направлять преступные замыслы в отношении моей семьи.

И еще в том, что жулик больше не расскажет никому о нашей роковой встрече.

Мог ли он кому-то уже рассказать про нее — да очень сомневаюсь! Он такой очень осторожный мужчина, что не стал бы ничего делать сгоряча. Страже ведь точно не скажет, что уже сдал будущей жертве заказчицу с потрохами, как и особенно то, что поделился знанием про одного из влиятельных стражников, замазанных в покушении на Капитана Совета.

И этот Капитан Совета знает, кто именно замазан. Он это не забудет и не простит.

За такое дело и господин осьминник Стражи, очень в себе уверенный коррупционер, так же быстро окажется в подвале хамама, где ему придется все рассказать откровенно.

Когда получит колотушкой по затылку вечером прямо около своего жилища и так же поедет ко мне на встречу в подводе связанный и безмолвный.

Или же этот Капитан заберет себе побольше власти и официально отправит молодца в подвал для совершения с ним следственных мероприятий на железном стуле.

Ну, теперь все равно жулик уже ничего не расскажет, тут я пока могу проблем не опасаться. Даже охранники мои сразу про его смерть не узнают, а когда узнают, уже не смогут связать его похищение с последующей смертью.

Они-то тех раскладов, которые он мне рассказал, вообще не слышали и ничего не знают о моих последующих действиях.

Так идти или нет?

Я думаю какое-то время, но потом прихожу к выводу, что попробовать можно. И даже обязательно нужно, просто поднять теперь валяющиеся ничейными свои же украденные деньги.

Выхожу из дома я совсем незаметно, улицы очень темные и меня на них никто не узнает, патруль я замечу издалека, смогу спрятаться от него наверняка. В дом зайду спокойно, оглушу прислугу и свяжу ее, с камнем поиска быстро обыщу все этажи от третьего до подвала, займет это дело не больше одного часа.

А выхлоп может оказаться очень значительным. Пусть у меня имеется множество украшений и золота, но в основном все оно находится в предгорьях Норнийских гор и с ним все не так просто.

Свои две тысячи тайлеров уже в значительной мере потрачены на массовую закупку продовольствия, создание модели реально работающей электромашины с лейденскими банками, еще солидный штат охраны требует постоянных расходов.

Осталось от трофеев у меня одна тысяча тайлеров, а доходы от хамама даже близко не покрывают расходы на жизнь и разные задумки. Правда, я теперь имею доступ к деньгам с мастерской, вот там все довольно сладко в финансовом плане, но ближайшее серьезное поступление снова ожидается только через месяц.

Когда мастерские выдадут кучу продукции для города, которую еще нужно построить.

Сейчас между делом нашел в квартире заказчицы еще две сотни тайлеров, это они там так просто лежали, на всякий случай отложены, если просто понадобятся внезапно.

А сколько может монет оказаться в родовом, можно сказать, поместье Кройнцев? Которые на самом деле мои без всяких вопросов? Отдать их Ратуше? Там-то все этому приходу здорово обрадуются и быстренько поделят между собой недвижимость погибшей семьи. Дома и квартиры вернутся городу обязательно, прямых наследников у ее сыновей нет, а всяких прижитых с простыми девками бастардов никто до таких лакомых кусков недвижимости даже близко не допустит.

Кстати, нужно потребовать на Совете предоставить мне отдельное жилье за мои выдающиеся заслуги на Севере, вот будет здорово, если дом Кройнцев перейдет ко мне же по наследству.

А то пара медалек — это никакая не награда за мои великие подвиги.

Деньги, прихваченные из этого дома сегодня ночью, мне очень помогут справиться со всеми расходами, тем более, что и риска особого для меня в вылазке нет.

Так что я оставил Гриту дома, взял пару крепких мешков и так же уже ближе к полночи спустился в проход.

Лестницу Грита снова подняла наверх, теперь там только невидимый никому конец веревки висит на высоте, чтобы я мог через нее сигнализировать подруге о своем возвращении.

Иду по совсем темным улицам города, время сейчас такое, что только воры или стражники спать не должны, а остальные горожане видят десятый сон в своих постелях. У кого они имеются, конечно.

Обошел через район около гавани Ратушную площадь, потом оказался около дома Кройнцев, но там вход прямо с площади.

Пришлось подождать, когда ночной патруль пройдет мимо, негромко цокая подкованными сапогами по мраморным и гранитным плитам площади. Ходят они тут раз в десять минут, обходят площадь и потом наворачивают небольшой круг по Первой улице, заходя временами на Вторую.

Так что время проскочить мимо патруля у меня есть с запасом.

Когда гвардейцы скрылись за поворотом с площади, я осторожно и бесшумно поднялся на крыльцо красивого трехэтажного дома, прикрытое сверху крышей. Света на площади тоже нет особо, около Ратуши горит одинокий керосиновый фонарь, но сюда его свет почти не дотягивается.

Я пробираюсь вдоль дома, напротив только темные окна Ратуши смотрят на меня. Тут еще нет какой-то постоянной круглосуточной службы на благо города. Хотя уже пора бы ее организовать, раз сильный и беспощадный враг подошел на расстоянии одного дневного перехода от города.

— Вот ты о чем сейчас думаешь? О благе города! Когда сам в темноте скользишь между домами и от стражи, как тать, прячешься. И еще заниматься собираешься именно разбоем! Используя в полный рост свою магию при этом! — лезут в голову нездоровые мысли.

Нет, нужно себя взбодрить и выдать хорошие стимулы!

— Они украли мой хамам, отняли кучу денег и у меня, и у моих женщин! И это так простить? Чтобы стражники сами все растащили по карманам, что успеют, а остальное ушло в Кассу? Хрен им с маком! Свое — сам заберу!

Ключи здесь немного похожие на те, с которыми я имел дело еще в усадьбе Рыжих, поэтому нужный ключ для наружного замка с подобрал без проблем даже в своем ночном зрении. Вставил его осторожно, но хорошо слышимые щелчки замкового механизма не дали мне пробраться в прихожую без свидетелей:

— Госпожа капитанша! — ага, ну понятно, как называют мамашу Кройнцев в своем доме. — Госпожа капитанша! Долго вас жду! Свечу давно погасила, как вы говорите, чтобы зря не жечь, теперь вот не зажигается!

Так, прислуга, тоже пожилая женщина, щелкает кресалом, выскочив из какой-то кондейки на входе в дом, искры разлетаются, но пока поджечь фитиль не могут. Очень торопится, понимая, что хозяйка будет недовольна.

— А фонарь ваш, что, весь выгорел? — слышу следующий вопрос, но я прекращаю эту суету в прихожей.

Прикладываюсь несильно деревянным молотком по голове служанке и подхватываю ее обмякшее тело.

Приставлять в темноте ей нож к шее, который она даже не увидит, и грозить страшной смертью не стал, все равно может заорать и разбудить другую прислугу, если она есть в доме. Хотя, вроде здесь больше никого и нет, как показывает мое чутье. Дети у нее жили отдельно, но не женились, а просто сожительствовали с молодыми деревенскими девками, часто их меняя.

Ладно, я пока вяжу руки и ноги пожилой служанке и волоком затаскиваю ее в кондейку, где привязываю к стулу. Кляп тоже вставил в рот и закрепил на затылке. Теперь она сможет немного стонать, но слишком громкими звуками или криком никого не разбудит.

В кондейке даже окна нет, так что за это дело я спокоен, покричать на улицу не выйдет никак. Закрываю дверь и наконец включаю фонарик на лбу, скоро придется менять батарейки, как я чувствую. Хорошо, что у меня есть еще пара блистеров, а плохо, что их больше негде достать. Нужно было захватить какие-то аккумуляторы, но как-то я не догадался об этом. Впрочем, ведь за годы, проведенные в Российской империи, они все равно бы прокисли.

— Ничего, скоро электрификация всего Черноземья. После нашей победы. И моей личной.

Видна шикарная лестница на второй этаж и дальше на третий, здесь хозяева из-за жары летом стараются жить не под крышей, поэтому если тут и есть еще кто-то из слуг, то искать его нужно на самом верху.

Но больше никого не нашлось, поэтому я занялся сбором трофеев, которых оказалось на удивление много. Мешки с золотом распиханы по всяким шкафам и столам, а вот тайников нет ни одного. Я этим сильно заинтересовался, даже в подвал спустился и понял, что покойный Капитан Кройнц даже представить себе не мог, чтобы что-то от кого-то прятать.

Когда он один из самых основных Капитанов Совета, заведует всеми сборами и полноправный хозяин города.

Ну и ладно, набив оба мешка золотом и кое-какими вещами, я прислушался, как возится прислуга в своей кондейке и покинул богатый дом. Два мешка весят килограммов пятьдесят, там примерно пару тысяч тайлеров, остальное всякая посуда и украшения. Закрывать дверь на замок не стал, чтобы другая прислуга быстрее обнаружила пострадавшую и отвязала ее.

Можно вернуться и набрать всякого барахла еще столько же, но мне и это куда-то придется девать, да и захватил я его только для того, чтобы изобразить нормальное такое ограбление дома.

Прислуга сможет рассказать стражникам про пропавшие вещи наверняка.

Стража будет искать дорогие вещи и посуду на криминальном рынке, а я по дороге, снова шагая мимо порта, серьезно раздумываю, куда подевать золотое барахло на время. Очень нежелательно, чтобы меня с ним что-то связывало, но это пока, а потом можно будет и попользоваться всей этой дорогой посудой уже в своем доме.

А то и вообще может, что она еще вернется как раз по прежнему месту жительства.

Стражники, обходившие район, все же попались мне навстречу, вывернул из какого-то переулка, но я почувствовал их заранее, прижался в щель между домами и накинул невидимость.

Наряд из четырех служивых с алебардами прошел по центру дороги, подсвечивая себе путь таким же керосиновым фонарем, так что никаких проблем они мне не доставили.

Пришлось разбудить Гриту, она спустила мне лестницу и тут же ушла спать, рассчитывая разобраться с новыми подарками утром. Но утром ее будет ждать облом, хватит ей и просто приличной суммы на баловство всякое, про которую она точно знает.

Золото убираю в угол комнаты под скрыт, второй мешок сортирую и оставляю в нем посуду с дорогими безделушками.

Потом спускаюсь с ним вниз, уже не прошу Гриту убрать лестницу, за эти пятнадцать минут, пока я отсутствую, наверно, что никто не появится в темном проулке.

Дохожу до речки и в полной темноте на ощупь нахожу высмотренное сегодня утром место. Привязываю к болту веревку, ломаю его пополам и спускаю мешок в небольшую, но глубокую заводь, после чего изо всей силы втыкаю половинку болта в грунт на глубине двадцать сантиметров от поверхности воды.

Решил таким образом спрятать приметные вещи, чтобы и у меня они не светились, и здесь вряд ли кто сможет их найти.

А если и найдут — так хрен с ними! Нужно было достоверно сыграть ограбления, вот и все.

Возвращаюсь домой, затаскиваю лестницу и иду спать. Грита тихонько посапывает и подергивает аппетитными ногами под теплым одеялом. Наверно, что снится ей поход в «Торговый двор» и прочие радости взрослой женщины.

Я забираюсь под свое одеяло, думаю напасть на сонную подругу, но тут же засыпаю.

На следующее утро учу Гриту не задавать хотя бы при Клое и Троне лишних вопросов и вместе с хозяином иду в мастерские. Лицо у меня спокойное, чтобы сегодня вечером-ночью не случилось — это меня никак не касается.

Никто меня не видел, а все, кто знал о встрече — уже мертвы.

Потом иду в Совет и там понимаю, что новости о случившемся душегубстве и ограблении дома прямо на Ратушной площади еще не распространились в городе. Но всем на самом деле не до таких проблем.

В Совете царит радостное веселье и творится настоящий праздник.

Пока я решал свои личные вопросы и бродил по ночному городу, военное командование Астора выступило к реке в настоящий такой поход с переправой на берег, занятый противником. Привезли на нескольких десятках подвод лодки, четыре сотни самых отборных гвардейцев с тремя десятками Охотников ночью переправились на тот берег. И достаточно внезапно напали на расслабившихся степняков.

Все это случилось вчера днем и вечером, потом всю ночь считали убитых и пленников, чтобы утром прислать гонца.

— Убито четыре сотни врагов! Взято в плен два десятка! Наши потери минимальные! — громко и с большой гордостью вещает командир Гвардии по докладу гонца.

Так уверенно об этом говорит, что я даже поверил ему на какое-то время.

— Ну, неплохой расклад. Если потери и точно минимальны. Неужели они смогли так подкрасться, что напали совсем внезапно? — раздумываю я. — А степняки оказались не готовы, не успели вскочить на коней и использовать своои страшные луки?

В общем в Ратуше большой праздник, враг разбит и бежит, родные просторы героически освобождены, и я вместе со всеми сначала радуюсь озвученной победе.

Потом меня просят быстро собраться и ехать спасать раненых, которых тоже совсем немного.

Тут я сильно и громко удивляюсь, почему меня заранее не ознакомили с такими планами и сразу не привезли на лечение.

— Я бы мог сразу начать помогать раненым воинам!

Однако, как-то мне никто ничего не хочет отвечать и только командир Гвардии поглядывает насмешливо в мою сторону. Остальные делают вид, что ничего не слышат, это тоже такая понятная позиция недовольных моими словами товарищей Капитанов.

— Вот ведь, гнида, полез реку форсировать с никогда этим не занимавшимися людьми и повезло дятлу. Но я бы спас там много народа по-всякому.

Вот чего я не ожидал, что меня упорно станут игнорировать и отказываться привлекать к планированию защиты города.

— Ладно, им же хуже. Еще на коленях приползут, твари хитрожопые!

Ладно, я бегу домой, собираю вещи и вскоре с парой охранников и новым обозом отправляюсь в поездку, со мной идет два взвода свежих гвардейцев, а в городе остаются все вернувшиеся наконец с рудников воины.

После окончательной победы на Севере город забрал оттуда еще пятьдесят военных и последний десяток гильдейских, осталось там только двадцать стражников присматривать за полусотней каторжан и сотней вольнонаемных.

Да, плодами моих ярких побед город пользуется вовсю, но Совет ведет себя так, будто мечтает о коллективном самоубийстве. Какие бы сейчас не озвучивались победы, это пришла всего-то разведка орды, что они будут делать, когда вся орда окажется на берегах Протвы?

К вечеру мы добрались до реки, нам тут же перегнали лодки, и я со своими людьми переправился таким образом. Гвардейцы так тоже перевезли оружие и припасы, щиты и кольчуги, но сами с лошадьми перебрались вплавь.

Явно, что с большим трудом, но все же через час все оказались вместе с лошадьми на берегу.

Тут же начали стучать топоры мобилизованных лесорубов, город решил восстанавливать мост хотя бы на проезд одной подводу.

Ну, стабильное снабжение — дело нужное, однако его построят через осьмицу, а к этому времени могут подойти основные отряды орды. Впрочем, поджечь мост еще всегда успеют, уже научены горьким опытом. Наверно, что научены.

Я сразу отправляюсь в организованный на сухом месте лазарет и сначала лечу умирающих и тяжелых раненых. Умирающих десяток, тяжелых — два, это я еще легкораненых не видел, что-то дело не похоже на легкую победу с явным преимуществом.

Разряжаю первый Палантир, но затянул все внутренние раны и снял лихорадку, завтра пройдусь по наружным.

Потом еще успеваю посетить легкораненых, тех около сорока и на них разряжаю второй Палантир, чтобы сразу же поставить в строй воинов. Эвакуировать-то их не получится, если превосходящие силы степняков внезапно появятся вблизи, ведь самостоятельную переправу через реку могут раненые не потянуть.

Тот момент, что орда может уже прийти сюда — я держу в голове постоянно, ведь никакой разведки серьезно городом не ведется, разъезды хотя бы на пару дней пути не рассылаются.

Ужинаю в темноте около лазарета и тут меня находят Крос с Драгером со своими парнями. Мы громко радуемся встрече, у меня с собой солидная бутыль с выдержанной ресой, уже не астрийской, крестьяне Черноземья сами научились делать хорошо продающийся продукт.

Не совсем такая, конечно, как из личных княжеских подвалов правителя бывшего княжества, но нам в самый раз.

К нам подсаживаются еще пятеро более-менее опытных воинов Гильдии, Охотники и Ученики Охотников и парочка отличившихся сегодня в бою и разведке Носильщиков.

— Ну, старина, рассказывай, как вы добились такой серьезной победы? У вас-то сколько раненых? — обращаюсь я к Драгеру.

— Ну, у нас немного на самом деле, мы в рубку не лезли, стреляли больше и сзади заходили. Но осьмица есть, хорошо бы тебе их завтра осмотреть. Двое тяжких, но прямо сейчас не умирают.

— Давай-ка после ужина сходим к твоим, тяжких подлечу немного, остальных сразу вылечу, — обещаю я.

Есть у меня свои планы на это утро.

— Как вообще сражение прошло?

Драгер начинает рассказывать, как они переправились в два захода, как были поражены, что никто не следит за рекой со стороны кочевников.

— Да, постов не было, все жарили мясо и просто радовались жизни, даже оружия под рукой не оказалось. Мы зашли сзади, гвардейцы дружно ударили спереди. Дружно, но не одновременно, поэтому где-то треть степняков успела добраться до оружия и дать сильный отпор. Они все первые ряды гвардейцев перестреляли, но те все же их смяли, а в рубке против строя кочевники явно не сильны. Поэтому часть погибла, часть разбежалась под наши стрелы, а часть смогла ускакать.

— Так какие потери у степняков, а какие у наших? — спрашиваю я.

— У нас двое погибло, а у гвардейцев не меньше восьмидесяти. Ну, это примерно, их тела я не считал точно.

— Ого! А в Ратуше начальство уверяет, что потери маленькие! — удивляюсь я.

— Так они и есть маленькие, потому что удалось степняков застать совсем врасплох. Мы тут взяли своих пленников и уже разговорили нормально, так что все расклады знаем.

— Ну, не знаю. По виду главного гвардейца кажется, что потеряли не больше двадцати воинов, а перебили почти всех. А тут восемьдесят убитых и восемьдесят раненых — четверть Гвардии вышла из строя, а никаких еще солидных сил врага никто и в упор не видел!

Драгер с Кросом пожимают плечами, мол, что знаем, то и говорим.

— Так, а сколько степняков перебили? Сколько их вообще здесь было? Сколько сотен?

— Они не по сотням делятся. Было здесь два отряда, по двести с лишним воинов в каждом. Потом приплыл колдун, то есть ты и одного отряда не стало.

— Да я, вроде, столько народа не перебил. Посчитать не мог, конечно, в то время, так что точно не скажу.

— Зато нам попался немного грамотный степняк, он участвовал в сборе останков тех, кого точно ты на берегу приголубил. Убитых там вышло сто двадцать воинов, не считая лошадей, и раненых еще около восьмидесяти. Раненых мы, конечно, всех перекололи, когда нашли, — поясняет мне Драгер. — Но это тех, кого в этом бою нашли.

— Еще, Ольг, под твой удар попали оба Старших над отрядами, и один отряд степняков почти полностью. Осталось их всего человек сорок в этом отряде целыми, они сразу же погрузили своих раненых на подводы. Приставили к ним местных мужиков управлять и уехали к себе обратно в степь. Можно их догнать через три дня определенно, но Гвардия никуда выдвигаться в погоню не собирается. Вчера весь день своих хоронили, потом еще десяток раненых у них за ночь помер. Я спросил, почему тебя с собой сразу же не взяли, так старший над гвардейцами только заругался на меня, — обиженно рассказывает Крос. — Да дураки они полные, с твоей силой, Ольг, и потерь таких бы не было, и всех раненых ты бы спас!

— Так что, получается нашим четырем сотням и вам тоже противостояло только две с небольшим сотни молодых, еще неопытных степняков, которые сразу бросили нести службу, как их Старший погиб? — спрашивая я замолчавших Охотников.

— Получается так, когда добили раненых, свежих мертвецов нашли как раз под две сотни. Сорок или пятьдесят степняков успели уйти. Вскочили на лошадей, дали несколько залпов по Гвардии и ускакали.

— Так это получается, если и победа, то потеряли своих девяносто убитыми и восемьдесят ранеными против двухсот степняков. И это только потому, что они совсем молодые и неопытные, да еще попались в удобный момент. Так это Пиррова победа! Если на две сотни степняков Гвардия будет терять по сто пятьдесят своих. Это же вся Гвардия закончится, а у степняков и одной тысячи не погибнет! — делаю я закономерный вывод.

Про Пиррову победу Охотники ничего не знают, но общий смысл моих слов понимают.

Ну, как чувствовал, что врет безнадежно командир Гвардии. И двести мной убитых и раненых себе приписал, а число погибших гвардейцев раза в четыре уменьшил! Вот ведь какая гнида!

Нет, с такими тщеславными командирами город скоро окажется в полной заднице!

Глава 8

Вечером мы все же здорово накидались по поводу, что был суровый бой, погибло много хороших парней, а мы все по-прежнему живы и даже здоровы в эти смутные времена.

Живы, здоровы, много чего пережили и все еще можем выпить с боевыми товарищами хорошей ресы. Тем более, что ее довольно много у меня при себе имеется, то есть в мешке охранника лежит.

Все же хорошо, когда у тебя есть своя личная охрана, которая и носит все тяжелое, и костер разводит, и еду готовит.

Вот только никто Ятоша в приготовлении кулеша переплюнуть не может, поэтому за него наш первый тост:

— За моего спасителя! За славного Охотника Ятоша! Да пребудет его душа в мире постоянной охоты!

Гильдейские дружно полезли выбивать у меня чашку из руки своими чашками, так что пришлось сразу доливать.

Поэтому лечить никого я не пошел, а завалился в приготовленный мне личный шалаш, завернулся в теплый плащ, положил мешок с Палантирами под голову и тут же уснул на прохладном свежем воздухе, не забыв поставить сторожок.

Однако ночью его все же снял, дозорные гвардейцев и Гильдии шастают постоянно вокруг туда и сюда, спать мешают.

Так что степняки точно не проберутся отомстить за свой разгром, с дозорной службой в обоих подразделениях дело хорошо поставлено.

Рано утром попил водички вволю и пошел лечить гильдейских, всех поправил, а гвардейцев пока не стал. Пусть хоть немного раненых привезут с собой, а то и так все мои заслуги себе приписывают постоянно.

Полсотни я и так вылечил, а еще тридцать и в лазарете города полежат, чтобы начальство понимало, насколько от меня зависит. Взяли себе моду моих покойников себе приписывать, а от своих, как от теплого дерьма, постоянно отказываться!

Зато взял с собой Драгера, чтобы он показал мне в утренней темноте отдельно разбросанные захоронения гвардейцев.

Он-то все тут уже знает, в отличии от меня, знает, где хоронили павших.

— Так, тут тридцать могил, там — двадцать четыре, и за тем холмиком еще тридцать шесть! Итого девяносто наших гвардейцев сложили голову в этом сражении на берегу Протвы! За двести степняков всего-то! Да это не победа никакая, а страшный разгром!

Потом смотрю на быстро приведенного подчиненными заместителя командира Гвардии, которому уже доложили, что Мастер Ольг с недовольным видом с самого раннего утра его личных покойников тщательно инспектирует. А всезнающие Охотники помогают ему в могилах ориентироваться.

И судя по его кислой роже, не хочет гвардейское начальство очень-очень, чтобы в Ратуше узнали о таких серьезных потерях.

А просто врать хотите, пока все воины не закончатся?

Скажет Совет — выводи лихой командир все свои шесть сотен на финальный бой, а он ответит тихим голосом, что всего пятьдесят воинов осталось в строю. Тут-то все в Совете и присядут на свои мягкие филейные части тел, после череды таких славных побед.

— Тут девяносто и тяжких тридцать — за двести степняков Гвардия отдала свою пятую часть всего своего состава!

Рожа у командира становится еще кислее:

— А если еще посчитать раненых, которых я вылечил уже, так третья часть Гвардии попала в недееспособные!

Теперь он даже отвернулся сгоряча, потому что с Капитаном Совета заместителю Гвардии спорить не положено, а очень хочется.

Но повезло им с его начальничком, не вернусь я сейчас в Астор вместе с ними и не придам огласке потери и прочие нелицеприятные сведения. Бой все же выигран, поселения на этом берегу Протвы освобождены, а меня дорога ведет в Храм заряжать Палантиры и копить ману.

Немного попозже донесу я такие сведения Совету, но боюсь, что особого эффекта уже они иметь не будет, все морально привыкнут к этой легкой фальшивой победе и никто не захочет менять свое мнение.

— Драгер, давай мне в сопровождение четверых самых опытных парней. Я заберу их на три-четыре дня и верну в городе или на том берегу.

Драгер называет имена своих лучших Охотников:

— Чтобы не посрамили честь Гильдии перед самим Мастером Ольгом! Слушались его, как меня!

И негромко мне говорит на ухо:

— Ольг, я в этой войне со степью только на тебя одного с твоей силой рассчитываю. Доведут нас эти дураки из Гвардии и Совета до самого печального конца. Я же все вижу, что эта победа вчерашняя нам ничего не даст, только степняков разозлит не на шутку. И они быстро придут сюда окончательно рассчитаться.

— И правильно, старина. Хвастать не буду, но есть у меня опыт с такими врагами разбираться. И числом их гораздо поболее было, раз в пять, и не люди они вообще совсем оказались. Но ничего, послушались меня и пошли, куда я сказал.

— Да в том-то все дело, что тут больше и идти некуда, не в пустыни же к океану ты их уведешь? — сомневается приятель. — Завоевывать те безжизненные местности?

— В пустыни, не в пустыни, а уведу дальше воевать, не переживай, Старший Мастер.

После всех хлопот мы вышли и первым делом я проверил сохранность трактира.

И трактир, и Сохатого я нашел на прежнем месте, но никакой радости от освобождения, пусть и временного, я у него на лице не заметил.

— Здорово, старина! Что теперь делать думаешь?

— Да что тут думать! Теперь, когда вы перебили молодняк, сожгут степняки мой трактир к херам собачьим! — он даже не здоровается с нами. — Пообещали те, которые успели ускакать, мне уже, что вся орда придет и отомстит беспощадно.

На это неправильное поведение придется указать невеже:

— Чего ты несешь, старое чучело! Пришли твою толстую морду защитить!

— Да не нужно было меня защищать! Я с ними договорился жить мирно, начальство степняков у меня ночевало. А теперь точно все пожгут!

Договорился он? Вот ведь совсем берега потерял от своей жадности хозяин трактира, готов кормить и давать ночлег врагам города и не понимает, что выглядит откровенным предателем в глазах горожан.

— Ну сожгут и сожгут, раз ты такая скотина! — ругается на него один из Охотников.

Сохатый молча уходит внутрь трактира, понимая, что сказал лишнего. Он-то гордился собой, что договорился с дикими степняками на нормальных условиях сосуществовать, поэтому готов так и дальше жить. А теперь разозленные степняки могут и его сжечь вместе с трактиром.

Мы проходим мимо, сегодня не до трактира, время уже не самое раннее, нам еще до стоянки придется добраться, а мне еще потом в горы лезть. Хорошо, что припасы и оружие на лошади везем, но она нам очень заметно снижает скорость передвижения по лесу. И оставить караван за спиной я не хочу, чтобы сами добирались, вполне возможна очередная атака Корта, хотя все же шесть воинов — это даже для него серьезно.

Но я не хочу рисковать жизнями доверенных мне воинов, решаю не спешить.

Поэтому идем довольно медленно и после обеда снова шагаем по нагорьям, поэтому до стоянки добираемся уже в быстро наступившей темноте. Гнать из последних сил к Храму я больше не хочу, пора перестать торопиться и жить нормальной жизнью сильномогучего Мастера.

Который никогда никуда не опаздывает, а во всех проблемах виноваты другие, что он задержался.

Поэтому спокойно ночуем, рано утром я выдвигаюсь, предупредив парней, что вернусь через пару дней.

Я и гвардейцев долечивать не стал под предлогом того, что мана у меня закончилась, хотя в третьем Палантире ее еще на половину осталось. Но оставаться в теперь нейтральных землях совсем без солидного запаса маны я не хочу, вполне возможна встреча с немалым отрядом степняков или еще какими вооруженными людьми.

Да и тянет душу просто, когда нет возможности положить руку на шар, чтобы почувствовать океан силы, работают все же Палантиры для меня определенным наркотиком. Хорошо бы со временем начать слезать с уже хорошо заметной от них зависимости.

К Храму подошел через четыре часа, старательно проверяя умением и в бинокль, чтобы никто за мной не увязался.

Хотя именно сейчас доверенные охранники не допустят никакой слежки за нанимателем, но осторожность все равно не помешает.

Поднимаю Дверь, рассматривая площадку перед входом, но ни внутри Храма, ни на самой площадке ничьих следов нет.

— Ну и отлично! — я сам ложусь на Стол поправить свою ману и расставляю шары по кругу.

В Храме провел оставшийся день и ночь, зарядил за это время два шара по девяносто процентов и третий на семьдесят. Была мысль выкопать хотя бы еще один Источник на всякий случай, но все же не стал этого делать. Если три Палантира и моя мана не помогут с какой-то серьезной проблемой, то пусть я снова восстановлюсь на Столе и тут меня еще два Источника будут ждать.

Это может оказаться очень важно на будущее.

На Столе ничего нового мне не показал Храм, нечего прокачивать, впрочем, этого результата я и ожидал.

Если стану так же редко сюда ходить, то до восьмого уровня могу до конца жизни не добраться. Правда, не так уж он мне и необходим, создавать свою школу магии я пока не собираюсь, хотя обоих своих детей проверю обязательно лет в пятнадцать.

Постоял еще над склоном, не спеша рассказал погибшим Охотникам, что лично перебил всех Магов на Севере, это значит, что совсем не зря их самих тут беспощадно упокоил.

— Вы бы молчать не стали ни за что про мое умение, а мне теперь еще все Черноземье спасать от нашествия орды с юга. Кроме меня некому поставить степняков на место и указать им новый путь в завоеваниях.

Да, прямо в привычку вошло вот так постоять над местом их упокоения, чтобы рассказать последние события в мире и какой я все же молодец оказался.

Утром налегке я начал спуск и через три часа командую спутникам сворачивать лагерь и готовиться к переходу к реке.

Мы идем все оставшееся светлое время и уже в сумерках оказываемся около трактира Сохатого. Но запах пожара Охотники чувствуют еще за пятьдесят лиг, да и мне он потом отчетливо попадает в ноздри.

— Идем осторожно. Похоже, что случилось с трактиром что-то нехорошее, — предупреждает один из Охотников и они рассыпаются в боевое охранение по лесу.

Вскоре мы с прогалины рассматриваем место, где три дня назад поругались с Сохатым.

От трактира с постоялым двором остались только еще дымящиеся бревна, никого из обслуги рядом нет, но и мертвых тел тоже не видно.

— Мастер, тут много следов от степных лошадей, — сообщает мне один из Охотников, возвращаясь с разведки. — Очень много, даже не сотни, а тысячи тут прошли, навозом все завалено.

— Это значит, что орда пожаловала сюда гораздо быстрее, чем я даже рассчитывал, — что я еще могу ответить ему.

— Отходим назад и встаем в лесу на ночлег. Костров не палим, питаемся всухомятку, — я уже почувствовал большие массы живых существ впереди.

Если там столько лошадей, то это точно не Гвардия, которая вдруг решила сжечь трактир коллаборанта, а самая настоящая орда.

Ну вот мы и попали в окружение, впереди толпы ордынцев и широкая река. Ну, пока это не окружение, конечно, с боков и позади врагов нет, так что можно маневрировать свободно, если не обнаружены.

Наверно, что в ночи нам оказалось бы проще прорваться к берегу, но плавать мои спутники почти не умеют. А времени искать лодки и еще как-то суетиться точно не окажется, даже с моим защитным куполом.

Можно еще отправиться в сторону Скалистых нагорий и дойти до территории, где не окажется ордынцев, но это не мой путь. Мне нужно появиться перед степняками и показать свою силу, чтобы начать разговаривать с их вождями.

Но все это гораздо проще устроить утром, чем поднимать непонятную суету в ночи.

Поэтому мы отходим от развалин трактира на полтора километра и располагаемся на ночлег в густом ельнике.

Все ночь я чувствую своим умением подходящие конные отряды степняков, они проходят мимо нашего убежища и едут дальше, наверно, что занимают по очереди все побережье.

— Как выбираться будем, Мастер Ольг? — спросил меня один из Охотников. — Вдоль реки пойдем?

— Утро вечера мудренее. Вот поспим и решать будем, — ответил я и все легли спать, выставив часового.

— Не надо никого ставить. Все отдыхайте, я сам подежурю. Завтра все силы понадобятся, — махнул я рукой, забыв, что меня никто не увидит в сплошной темноте.

Сам обдумываю ситуацию и так, и так, но понимаю, что пришло время серьезно поговорить с новыми Беями орды и наглядно им объяснить, что в понятную им вполне ситуацию вмешивается новый фактор.

Они тоже наверняка знают, что у города нет сил выйти в чистое поле, а если его безбашенные командиры так поступят, то город потеряет последние регулярные войска. Хватит, наверно, и ополчения с кучей арбалетов, чтобы не пустить степняков на стены, наверно, что хватит. Но само Черноземье орда захватит безо всяких проблем и может делать тут все, что захочет.

Однако есть вариант обойтись без таких кровавых событий, если у меня получится серьезно и обстоятельно поговорить со степняками.

И еще показать, к чему приведет война с Астором, а к чему мир, дружба и жвачка между народом степи и Черноземьем.

Ладно, теперь пора бы решить, что делать с моей охраной и Охотниками?

— Отвлекаться на их защиту мне, пожалуй, что лишнее дело. Да и им самим тоже ни к чему видеть лично, как я вступлю в переговоры с ордой. Или все же оставить их для солидности со мной рядом? Тем более, что есть большая вероятность попасть в засаду моим спутникам без меня, а там уже за их жизнь гроша ломаного никто не даст.

Так, теперь бы место подходящее найти, чтобы всем издалека было видно, что рядом твориться будет.

План у меня есть, но только в общих чертах продуманный. Вполне понятно, как себя будут вести степняки поначалу и еще понятно, как дальше дела пойдут.

Мне желательно собрать бы побольше Беев на разговор, однако без большого количества жертв тут не обойдешься.

Придется наглядно показать, что может один из Капитанов города и привлечь к своим возможностям самое пристальное внимание.

Только ведь может так случиться, что я завалю мертвыми телами все подступы к своей возвышенности, а упертые степняки все равно будут продолжать лезть в самоубийственные атаки. Одному мне гораздо проще исчезнуть со всеми своими умениями и силой, ускакать на той же лошади под куполом, отстреливая самых смелых ордынцев из винтовки и пистолета. Хотя бы уйти обратно в Храм, там зарядиться заново и снова поучить тогда уже максимально жестоко неразумных сыновей степи.

Со своими воинами так не получится скрыться, им как сядут на след погонщики, так и будут гнать до конца.

Не в Храм же их вести, чтобы спасать? На такое я не согласен никак.

Сам я на любом дереве могу спрятаться, и никто меня на нем не рассмотрит, пока есть хоть крупица маны в моем теле.

Решено и я отправляю всех своих вдоль реки обходить орду:

— Думаю, они не очень далеко ушли, несколько часов и обойдете их. Переправляйтесь по-простому, свяжете плотик побольше из сухого дерева, на него свое оружие и одежду сложите, чтобы под воду вас не тянула, когда намокнет. Обувь тоже не забудьте, с ней тяжело плыть. Держитесь одной рукой, второй загребаете, так и доплывете до берега.

— А ты где будешь тогда, Мастер Ольг?

— Я начну решать вопросы со степняками, пока они переправляться не начали. Пока все Беи здесь, на этом берегу. Сами знаете, я много чего могу.

— Так мы бы с тобой остались, помогли бы тебе! — голосят спутники.

— Нет, только мешать будете. На вашу защиту лишние силы мне придется тратить. Так что нечего спорить, разбирайте оружие и забирайте еду. Лошадь оставляйте мне, с ней я смогу быстрее перемещаться.

Охотники и охранники собираются и быстро уходят, обходя по большому кругу берег реки. Теперь их судьба в собственных руках. Ну, среди них — четверо опытных гильдейцев, им лес — дом родной, не должны они в ловушку попасть, тем более, что от степных жителей.

Ладно, теперь мне бы найти местечко повыше, и чтобы там вокруг побольше камней валялось или хотя бы грунт каменистый был. Аргументы я собираюсь использовать точно такие же, как и с достопочтенными ургами, что-то подсказывает мне, что не знакомые с такой магией степняки далеко не сразу поверят в ее исключительную смертоносность.

Хотя те же урги довольно быстро вышли со мной на прямой контакт.

Я медленно переезжаю на лошади вдоль лесных опушек и ищу подходящий мне холм. Примерно помню, что где-то за Сторожкой было когда-то подходящее место, но за годы память уже подстерла его местонахождение.

И надо же такому случиться, только я рассмотрел его заново заросшую деревьями верхушку, как из чащи на меня выехали с пяток степняков. Но как раз между мной и холмом.

Они разогнались в мою сторону, неистово настегивая лошадей и визжа дикими голосами, обозначая, что нашли шпиона в тылу своего войска. Пришлось остановиться и вытащить из давно пошитой кобуры винтовку, потом брать в прицел размахивающих арканами воинов.

Щелкнули пять выстрелов, потом еще пришлось добавить три по тем, кому повезло разминуться с пулей и еще подстрелить одну лошадь, за гривой которой очень ловко прячется умелый степняк.

Думал показать свой меткий глаз, оставив валяться всех степняков рядом со своими живыми лошадьми, но так не получилось и теперь одна лошадка бьет копытами, валяясь на боку и понемногу додавливая дико орущего всадника.

Стрелять всадники не успели начать, даже на расстояние броска аркана не приблизились и теперь лежат, не понимая, что их выбило из седел и с размаху грянуло о землю. Двое пытаются ползти в мою сторону, вытащив свои кривые сабли, трое пока не шевелятся.

Вскоре появятся остальные зрители, привлеченные боевыми воплями и звуками выстрелов, поэтому я просто объезжаю врагов и скачу к нужной мне возвышенности.

Заехав на нее, прикидываю, где оставить лошадь, где встать самому и немного жалею, что раньше этот холм казался мне таким высоким. На самом деле он возвышается от уровня леса не больше двадцати метров и это мне не очень нравится.

Но ехать искать что-то повыше дальше уже нет смысла, я чувствую приближение отряда степняков с той же стороны, откуда выскочил их дозор. Поехали проверить, кто тут так нашумел и почему нет доклада или пленников.

Думаю, что после освобождения этого берега крестьяне попробовали добраться на тот берег, но подошедшая орда многих застала еще здесь и теперь они разбежались с семьями по лесам, пытаясь избежать встречи со степняками.

Только деваться им все равно некуда, они не Охотники, ходить по лесу не умеют и всех их вскоре переловят для формирующегося уже сейчас наверняка полона.

Холм половиной стоит в лесу, перед ним есть поляна, заросшая кустарником, а через нее проходит дорога к Помру.

Другого, более подходящего места здесь больше нет, на его откосах внизу мне видны пара солидных камней.

Поэтому я ставлю к дереву винтовку, передвигаю мешок на грудь и готовлю фузею.

Ничего, что тут все давно заросло, скоро кусты и молодые деревья просто исчезнут, а листва на солидных стволах пропадет на раз-два. Скоро здесь появится огромная пустая поляна, обильно политая кровью необходимых для вразумления жертв.

Пара десятков всадников вылетает из-за деревьев, они видят перебитый дозор и возмущенно воют в небо, начиная размахивать саблями и натягивая луки.

Я делаю выстрел из подхваченной винтовки, сбиваю с коня самого горластого степняка и вот уже весь отряд летит в мою сторону, так же продолжая дико завывать.

Глава 9

Первый десяток весело подвывающих степняков уже почти доскакал до края холма или просто какой-то заметной возвышенности, ибо на настоящий холм это земляное образование все же никак не тянет.

Когда я выпустил сгусток на минималках, целясь в небольшой камень перед мордами лошадей.

Сам я стою среди деревьев, аркан на меня не накинешь, но и стрелять по мне пока не стреляют, хотят в плен взять для начала веселья. Возвышенность довольно пологая, на нее можно заехать на лошади с небольшим риском попасть копытом в какую-то нору или между корней, но горячая кровь гонит каждого воина степи первым добраться до наглого человечишки.

Добраться и треснуть его по башке саблей плашмя, потом спрыгнуть и начать вязать руки, чувствуя себя крутым героем. Да, все так, но не в этом бою точно.

Секунда полета, сгусток пропадает в камне и снова негромкий разлет осколков пока на минимальное расстояние.

Так, все лошади побиты и валятся ничком, показывая свои животы, располосованные пролетевшими каменными осколками. Степняки тоже уже не бойцы, но четверо еще дергаются по инерции в направлении меня, теряя последнюю кровь на зеленой траве.

Да, в Черноземье и зимой растет трава, очень медленно, но все же растет. Только дальше, уже перед самыми предгорьями она пропадает, не перенеся морозные ночи.

На стоянке и мы спали около поддерживаемого Охотниками грамотно устроенного костра, да еще хорошо закутавшись в теплые плащи. Хорошо спали — это мы с охранниками, которым я сказал про грядущую возможность переночевать в холоде, а Охотники просто привыкли к такой жизни и легко укрываются простым плащом в любую погоду, положив полено или кусок мха под голову.

Чего-то я отвлекся на лишние сейчас воспоминания о проведенной ночи, с первым десятком степняков уже в общем покончено, ковыляющие в мою сторону раненые воины понемногу теряют боевой задор и перестают лезть наверх. Им до меня еще метров сорок карабкаться, а сил на такой подвиг явно нет в наличии, они неотвратимо уходят вместе с кровью из пробитых тел.

Но ведь есть еще второй десяток воинов, пока спешившийся и собравшийся около своих помирающих дозорных. Очень внимательно рассматривающие их раны и не понимающие, от чего у тех смерть наступила, если не видно никаких торчащих стрел или болтов. Заодно ждут, когда притащат на аркане странного мужика, зачем-то так нагло катающегося по уже их землям.

И, может быть, что имеющего какое-то отношение к гибели товарищей из дозора.

Вот этот десяток тут же подорвался к лошадям, вскочил в седла и нахлестывает их в мою сторону.

Как я и думал, что-то понять и сопоставить в произошедшем здесь рядовые степняки совсем не в состоянии, тем более, что они ничего и не видели. Мне тоже теперь полегче находить камни после первого разлета аннигиляции.

Двадцатиметровое поражение в каждую сторону вокруг очистило склон от кустов и листьев, посрубало молодые деревца, теперь мне более-менее видно еще пару булыжников, пусть и не очень больших по размеру.

Приходится долго метиться в один из них и переставлять мощность фузеи на среднее значение, чтобы зацепить разом всех врагов. Ведь они как-то рассредоточились и уже прежней густой толпой не лезут на склон, заходят на меня по всему имеющемуся для атаки фронту. Поэтому после выстрела и примерного понимания, что сгусток не пройдет мимо, я быстро прыгаю назад и добираюсь до лошади, где смотрю, как осколки режут ветки над нашими головами и взрывают землю на том месте, где стоял до этого я сам.

Интересно, такая низкая скорость полета заряда специально предусмотрена для спасения стрелка из фузеи?

От меня метров сорок до присмотренного булыжника, и я хорошо понимаю, что не стоит смотреть, как он взорвется, широко улыбаясь во все свои зубы, слишком красивые для этого мира.

Повышибает вместе с защитным куполом эти зубы на раз-два даже такому могучему колдуну, как ваш покорный слуга.

После этого я возвращаюсь и выглядываю на место гибели нового десятка, однако вижу там пару выживших степняков, ошеломленно рассматривающих внезапно изменившуюся картину мира вокруг. Все братья вдруг завалились вместе с лошадьми и почти совсем не подают признаков жизни. Один вообще сильно отстал от своих, на свое степное счастье задержался около мертвого патруля, поэтому уцелел даже вместе со своей лошадью, а второй успел соскочить с падающей животины на ходу.

Увидев, что я вернулся на верхушку возвышенности, степняк на лошади что-то крикнул своему собрату, показывая на меня рукой, тот рванул к нему, а не ко мне, слава богу. Добежал, смешно переваливаясь короткими кривыми ногами по земле, ловко заскочил на круп лошади, упершись ногой в колено всадника, и они тут же поскакали подальше от меня.

— Ну вот и славненько! — я вытер воображаемый пот со лба, приподняв гвардейский головной убор-подшлемник. — А ловки они с конями.

Милое дело в нем ходить по лесу и спать ночью, немного похож на нашу буденовку, защищает одинаково хорошо от веток и холода, и голова в нем дышит.

Если бы эти черти побежали на меня, пришлось бы их тупо убить импульсами из фузеи. Но раз они приняли на себя тяжкий груз оповещения своего командования о неведомой, очень опасной и сильно непонятной проблеме, появившейся в тылу орды, то пусть удирают побыстрее.

Я не надеюсь, что сейчас оповещенный командир этой воинской единицы в две с половиной сотни степняков вдруг прозреет и прикажет своим нукерам подождать, чтобы он мог спокойно посовещаться с высоким ордынским начальством.

Что, наверно, уже стоит начать нормально общаться с Магом, убившим пару десятков его воинов.

Если это случится, я прямо очень буду рад, но сильно сомневаюсь, что такой жертвой удастся обойти. Пока минимум те же две с половиной сотни тут окончательно не представятся, никто в орде лишний раз и не почешется из-за какого-то непонятного мужчины в тылу.

И это еще очень хороший вариант, как бы не пришлось тысячами жизней жертвовать, чтобы добиться необходимой мне встречи, как равным по своей силе вождям.

Они, именно как вожди, ведущие тысячи опасных, мотивированных и хорошо вооруженных воинов.

Я же, как очень сильный Маг, могущий безжалостно убивать сотнями и тысячами этих серьезных воинов, просто как муравьев давить ногами в разоренном муравейнике.

Вообще неудачное сравнение, муравьишек обижать нельзя, а вот захватчиков своей новой родины — очень даже положено бить и гнобить по максимуму. Пока до их туповатых голов не дойдет, что сила — она не только в метком луке и неприхотливой лошадке.

Трогаю Палантир, потрачено пока совсем немного маны, три-четыре процента на те не самые мощные сгустки аннигиляции. Но перекладываю его во второй мешок, где уже лежат почти до максимума заряженные Источники, чтобы они начали подзаряжать собой верхний Палантир. Там тоже приготовлено отверстие для приклада фузеи, но нормально целиться становится совсем трудно и неудобно. Расчет только на то, что стрелять мне придется по очень большим мишеням и есть возможность пристреляться без проблем.

Чем больше я буду его расстреливать и опустошать, тем быстрее пойдет его подзарядка от двух других шаров.

После этого осматриваю сильно изменившийся вокруг ландшафт, начиная от сильно расчищенной растительности на сотню метров, задерживая свой взгляд на все еще обильно текущих кровью телах лошадей и на их фоне совсем незаметные трупы людей.

Не все они еще трупы, есть и шевеления, и стоны с той стороны, только я никакого внимания на них не обращаю. Это хорошо, что по сплошному слою уже неживой и еще живой плоти никто не сможет меня атаковать строем на лошадях, осталось только с боков устроить такой же завал. А когда еще меня вскоре окружат полностью со всех сторон, придется уже защищать свой тыл.

Там есть очень подходящий большой булыжник, но расстояние до него от моей позиции не очень большое, всего метров сорок, тут я могу спрятаться снова только за склоном, но лошадь тогда точно не сберегу.

Однако, выбирать не приходится, да и что такое жизнь одной лошади на весах судьбы всего Черноземья.

Вообще ничего!

Однако, подумав пару минут, и понимая, что еще какое-то время для маневров у меня имеется, я споро закидываю винтовку и фузею в приготовленную для их перевозки солидную кобуру из мягкой кожи и уезжаю с послужившей мне службу возвышенности.

Это место все же совсем не подходит для отражения атаки со всех сторон, если я дождусь здесь прибытия нескольких сотен степняков. Их атаку я отражу, но достаточно правильного пропагандистского эффекта не получу, да и лошадь потеряю.

На нее нагружено довольно много всякого нужного мне добра, поэтому таскать его самостоятельно — не вариант для меня, особенно в том случае, если придется позиционно отступать.

Мне все же нужен настоящий холм с обрывистыми краями, чтобы я сильно могуче и невероятно зловеще возвышался над грудами тел, а не скромно стоял где-то за ними, не особо различимый на этом кровавом фоне. Я здесь оказался просто потому, что случилась у меня внезапная встреча с разъездом степняков, а вот сейчас появились возможность и свободное время, чтобы перебраться на более подходящее для устройства настоящего шоу место.

Вдоль дороги я ничего такого подходящего не помню, уезжать глубоко в нагорья нет никакого смысла, там все заросло лесом и подготовленное зрелище точно никто не сможет правильно рассмотреть.

Мне нужно именно поставленное по моим правилам и всем хорошо видное зрелище уничтожения всех, кто подвернулся под могучую мою длань.

Поэтому я немного углубляюсь в лес и качусь на лошади вдоль дороги, больше не желая ни бегать, ни суетиться.

Путь мой лежит к тому самому крутому берегу реки, где когда-то самым трагическим образом оборвалась моя молодая тогда жизнь.

Хватит уже бегать и прятаться, все степняки должны лично ознакомиться с моей невероятной мощью и затрепетать всеми своими неразвитыми сознаниями! Страх и ужас — вот что они должны ощущать при виде меня!

Поэтому я проезжаю с пяток километров по лесу, замечая кое-какую суету в стане кочевников. Небольшие отряды носятся по дороге, все скачут в сторону случившейся схватки. Именно из-за меня началась вся эта движуха или нет — я не знаю.

Да и наплевать, мне предстоит проехать пару километров через порядки степняков и занять козырную позицию на каменистом холме, возвышающемся над водой на двадцать метров. Но это не в самом его высоком месте, вершина холма лежит метров на сорок выше подступов к нему, еще там вся земля хорошо каменистая, не придется обязательно искать каменные глыбы, чтобы устроить большие прорехи в плотных рядах степняков.

Миновав не видимые мне из-за леса останки трактира Сохатого и строения заброшенной Сторожки, я теперь нахожусь, примерно конечно, прямо напротив обрыва, поэтому поворачиваю и выезжаю на дорогу.

Успеваю свободно проехать не так уж и мало, почти с километр, пока первый небольшой отряд степняков находит меня на какой-то поляне, заросшей невысокими кустами.

Эти воины похоже еще не знают, что ко мне категорически нельзя приближаться, поэтому так же, как и их предшественники, крайне жизнерадостно несутся всей толпой навстречу.

Резкий грохот винтовки разрывает тишину утра, лошади валятся вместе с всадниками, стрелы бьют теперь по куполу, но их прилетает немного. Больше уже не подъезжаю поближе и из фузеи не добиваю импульсами выживших степняков.

Ну, вообще отстреливаю только активно бегущих ко мне, после чего объезжаю завал из тел и быстро скачу к реке, отчетливо понимая, что теперь точно все, кому нужно, меня уже услышали.

Через пять минут я оказываюсь около холма, но вот незадача, как я и подозревал, там по-хозяйски расположились степняки и один из их основных вождей. Это судя по очень высокому бунчуку, метрах в пяти от земли показывающему силу и мощь своего хозяина.

Понятно, что такое удобное для наблюдения место не останется без своего захватчика, вот теперь придется очистить весь этот высокий берег от непрошенных гостей. Ибо ничего лучше здесь нет на двадцать километров каждую сторону.

Мне навстречу со своей стоянки спускается солидная толпа конных и пеших, перекрывает путь наверх, но стрелять пока не стреляют. Ждут команды и просто не понимают опасности от одинокого всадника, хотя перебитый отряд скакал именно отсюда. И раз я его проехал, и все так же спокойно направляюсь к вершине холма, значит какие-то серьезные козыри у меня имеются в загашнике.

Поэтому придется именно мне начать побоище, чтобы чужими смертью и кровью пробиться на нужное место. А этому Бею со своими людьми полечь на склонах холма, чтобы все остальные вожди степняков серьезно задумались о грозящей им участи. Оросить и просто залить своей и лошадиной кровью всю землю, ибо оружие мое не щадит ни старых воинов, ни малых, и даже к животным абсолютно равнодушно.

Тем более, что тогда спина у меня будет прикрыта рекой и обрывом, откуда точно никто не подберется.

Первый сгусток уходит под ноги именно самым первым воинам и делает широкую просеку метров на сорок в обе стороны и в глубь строя на столько же. Множество тел просто молча укладывается на землю.

Сразу же опасность слишком конкретного и опасного сближения отодвигается на какое-то время, но оставшиеся на ногах степняки идут и скачут так же непоколебимо, поэтому приходится пустить еще три импульса, один по центру строя и два по его флангам.

Еще предварительно подняв уровень сгустка до среднего значения, теперь каменистая почта разлетается на весь строй, оставляя стоять на ногах только самых крайних воинов.

Ну, тянуть с завершением избиения нет никакого смысла и к ним тоже отправлено по сгустку, правда, с полутора сотен метров они попадают совсем не так, как я метился, но широкая площадь поражения все равно делает свое черное дело.

И вот из примерно пяти сотен лучших воинов этого Бея в живых осталось всего пара десятков его личной охраны, которые преграждают мне путь к его шатру. Сам Бей уже выскочил наружу со своими приближенными и с довольно потрясенным видом рассматривает побоище, как я могу рассмотреть в бинокль.

Плотный такой и широкий могучий мужик грозит мне кулаками и вообще сильно ругается.

Я пускаю лошадь в объезд поля смерти, раскинувшегося примерно сто на двести метров и скачу по склону вверх.

— Все-таки очень хорошо, что они так преданы своему Бею и очень смелые воины. С такими легко воевать, никаких трусливых маневров назад и заходов сбоку, только вперед и только вместе!

Тех степняков, которые преграждали мне путь к вершине, я почти всех перебил, судя по редким стрелам, падающим на мой купол, но с краев этого возвышения над остальным берегом я вижу еще по примерно такому же отряду с каждой стороны. Эта орда, подчиняющаяся своему Бею на вершине, составляет примерно полторы тысячи человек.

Может, скорее, немного меньше, но мстить за своих они станут до последнего воина.

Поэтому придется всех перебить, и самого Бея с ближними воинами тоже.

— Так надо для дела, — успокаиваю я себя. — Для Астора и всего Черноземья, ведь только я имею силу остановить разрушительную энергию орды и направить ее по правильному маршруту.

Тем более — пока это откровенные враги Астора и военные преступники, а никак не мои будущие сообщники.

Они пришли захватить все земли, поголовно и беспощадно ограбить крестьян, перенасиловать всех баб и девок в деревнях вокруг города. Это случится неизбежно, поэтому я полностью в своем праве убивать столько степняков, сколько получится. И на сколько у меня хватит фантазии с маной в Палантирах.

Подскакав на сотню метров к вершине холма, я поднял винтовку и добил оставшийся магазин, подстрелив и Бея, и пару его охранников. Бросил его в мешок и достал новый. Оставшиеся в живых воины, осознав смерть вождя, дружно кинулись на меня, я же поменял винтовку на фузею и минимальным по мощности разрядом взорвал землю у них под ногами в полусотне метров от меня.

— Все, вершина холма зачищена, пора начинать готовиться в обороне, — говорю я сам себе.

Осталось в живых еще несколько степняков, в основном легко раненые, но с ними я закончу из пистолета вблизи. У меня еще имеется четыре снаряженных магазина к винтовке, сто двадцать патронов, однако это оружие лучше использовать издалека и по делу. А вот Беретту немного расстрелять не помешает, раз теперь желательно Палантиры поберечь.

Да еще сколько времени мне придется таскать тяжелые боеприпасы в своем мешке? Пора их немного потратить.

У меня есть план-минимум, это отбиваться до вечера, потом спуститься с холма на берег и с помощью лошади переправиться на другую сторону. Куда степняки еще не плывут, а только готовятся к этому делу.

Это в том случае, если Палантиры останутся еще более-менее заряжены, если степняки что-то поймут и не станут так остервенело кидаться на верную смерть. Но и на переговоры все же не явятся. Тогда можно их пока такой встречей озадачить и уехать могучим образом, раздвигая собравшиеся толпы врагов своим куполом прямо до воды.

Если же их придется разрядить, то мой путь лежит снова в Храм, ведь на своей личной мане даже Мага седьмой ступени очень много я не навоюю. Могу перебить маной сотню или полсотни степняков и потом окажусь пустой, а патроны к оружию тоже быстро закончатся. Только, кроме патронов, мне еще нужно постоянно держать купол, без него меня мгновенно утыкают стрелами, как подушечку для иголок.

Расстреляв троих степняков, лезущих ко мне с оружием в руках, я спрыгнул с лошади и завел ее в высокую юрту или шатер.

Спрячу ее пока здесь от взглядов и стрел, заодно проверю, нет ли там каких спрятавшихся слуг или девок для местного Бея.

Две девки нашлись, сильно помятые, но вполне симпатичные, в просвечивающих их прелести степных нижних рубашках. Они попрятались по краям шатра и выжидательно смотрят на мое лицо, явно мужественно благородное и показывающее, что к степи я отношения не имею.

— Откуда сами? Из Астрии?

— Из нее, господин. А где хозяева? — мягкими голосами отвечают сразу обе.

— Хозяева? Эти уже на том свете. Но скоро новые приедут, так что без хозяев не останетесь. Вот вам моя лошадь, присмотрите за ней. Покормите и воды дайте, когда остынет. Умеете?

— Умеем. А вы куда, господин?

— Там еще верные воины вашего покойного хозяина остались. Пора уже им в гости прийти, чтобы со мной познакомиться! — с этими словами я выхожу на белый свет из полутемного шатра, взвалив на плечо мешок для оружия.

Нет, две густые толпы еще только начинают вытягиваться в мою сторону и слева, и справа, я пока изучаю их в бинокль, потом обхожу шатер и рассматриваю реку, где можно спуститься самому, а где и с лошадью получится это сделать.

Потом валю древко бунчука, достаю из мешка нательную рубаху и привязываю ее за рукава под значками, которые безжалостно сдираю с древка.

Она, конечно, не белоснежно-белая, скорее просто серая, однако подать знак о готовности Великого Убийцы воинов степи к переговорам будет совсем не лишним. Пусть про это побыстрее узнают другие Беи, порадовавшись про себя, что их стало на одного меньше.

Есть у них между собой конкуренция серьезная, никак этого не может не быть. Так что кто-то из них только обрадуется такому исходу.

Палантир подпитывается от собратьев, потрачено уже процентов шестнадцать-восемнадцать заряда, но он показывает шестьдесят процентов, уже подпитался за эти пару часов на несколько единиц за счет внутривидового каннибализма.

Я разглядываю в бинокль поднимающиеся с двух сторон колонны всадников и примечаю ориентиры, на которых смогу использовать сгустки на максималке. Специальным ремнем подтягиваю мешок с Палантирами себе под подбородок, чтобы хоть как-то более-менее нормально целиться.

Чувствую, как наложницы сзади меня выглядывают наружу, отодвинув дверь из плотного войлока, и слышу их голоса:

— Господин, а мы не можем убежать прямо сейчас?

— Можете, если умеете хорошо плавать. Лучше под водой.

— Как, господин? Под водой плавать нельзя, ведь потом не вынырнуть!

Вот ведь какие дурешки, прямо жалко их будет обратно степнякам отдавать. Впрочем, если переговоры пройдут удачно, оставлю их себе как заслуженный приз. Это как раз воины степи хорошо поймут, все же мои личные трофеи.

Я оборачиваюсь к ним, уже оделись полностью, прикрыли свои хорошие формы какими-то нарядными халатами и усердно думают о спасении из плена. И сексуального рабства.

— Нет, тогда вам не убежать никуда. С трех сторон степняки, с четвертой река, довольно широкая и глубокая.

— А если с вами пойдем, господин? Вы нас возьмете? Мы все умеем! — и мило так смущаются, понимая, что предлагают так откровенно.

— А я пока никуда не ухожу. У меня тут дела. Чтобы прийти сюда, мне пришлось перебить кучу воинов и еще вашего Бея прихлопнуть. Так что я не тороплюсь. А вы лучше прячьтесь в шатре, скоро сюда полетят стрелы.

Правая колонна степняков уже приблизилась к моей отметке, пора снова начинать стрелять и заниматься массовым геноцидом.

Глава 10

Да, толпы степняков быстро приближаются. Это значит, что внимания пока никто из ответственных военноначальников степного войска на шест с явным знаком о моем намерении вступить в честные переговоры заведомо не обращает и никак не сигнализирует про такую готовность.

Ну, им же хуже будет. Так что будем снова воевать и все теми же зверскими методами. Другим не обучены.

Я ставлю фузею на максимум, первым сгустком стреляю перед разворачивающейся в боевой порядок правой колонной конных.

Сгусток пролетает мимо ориентира и врезается в землю где-то далеко позади первых рядов. Я вижу со своей позиции разлет земли, но, что он принес мне лично, оценить не могу.

Поэтому тут же пускаю второй, этот впитывается в землю с небольшим недолетом, но каменная шрапнель исправно выкашивает несколько первых рядов всадников и еще много кому за их спинами достается.

Избиение орды продолжается, третий сгусток втыкается в небольшой пригорок, возвышающийся посередине строя, и сносит всю правую часть правой колонны. Вот теперь степняки передумали так переть на мины, остановились на месте, помогают раненым и больше не торопятся в мою сторону. Ну, у них там раненых и перебитых гораздо больше, чем живых, тех всего несколько десятков суетится в окулярах бинокля. Не столько все же воинов в этой колонне, как в том отряде, наверно только двести пятьдесят степняков маршировали ко мне, не пять сотен точно.

Теперь пришло время заняться колонной с левой стороны, через пару минут они доберутся до солидного камня-валуна, оставленного в этих землях когда-то спускавшимся здесь с гор ледником.

Эти воины того, что случилось с их соплеменниками не видят из-за сильного перегиба местности, поэтому смело едут на верную смерть. Или еще надеются на то, что у проклятого колдуна закончатся наконец-то все его темные силы.

Тут мне хватит одного попадания, чтобы разбить в хлам левую колонну, но и расстояние до глыбы метров триста, если не триста пятьдесят. Поэтому я сам подхожу поближе к врагам метров на пятьдесят и пускаю первый сгусток. Он пролетает мимо камня и врезается в землю метрах в двухсот от него.

— Черт! — я опять тороплюсь и второй выстрел взрывает почву за спинами степняков.

Какой-то ущерб наносит, но минимальный.

Уже десять процентов заряда Палантира потратил впустую! Это совсем нехорошо! В нынешней-то крайне сложной политической обстановке!

Но, наконец-то третий выстрел оказывается точным, сгусток впитывается в трехметровую глыбу и через пару секунд рядом не остается никого в живых. Как раз за время пристрелки колонна добралась до самого камня, а теперь полегла вокруг него в страшной тишине.

Насколько я вижу, поражение левой колонны тотальное, даже добавлять больше не требуется, остались только какие-то жалкие остатки позади строя.

— Фу! — опять вытираю я пот со лба и проверяю Палантир.

В нем осталось примерно всего тридцать процентов маны, и хорошо бы дать ему пару часов передышки, чтобы он вытянул из собратьев еще хотя бы двадцать процентов заряда. Ну и они тоже опустились до семидесяти-семидесяти пять по заряду, тогда я смогу всеми пользоваться по очереди без проблем.

После этой бойни я даю шанс степнякам подумать, осознать, ужаснуться и выслать гонцов.

Сам снова изучаю подходы к реке на всякий случай. Мне спуститься в темноте с ночным зрением не проблема, если снять в шатре пару арканов и связать их для подстраховки. Много корней торчит из обрыва, ласточкиных или еще каких гнезд, есть за что цепляться, а длинная веревка вообще очень упростит спуск.

Но мне реально необходима лошадь. Чтобы уехать, как солидный Маг и Вождь, а не сбежать трусливо.

Тем более возить и переправлять все мое добро тоже придется через реку, одна лошадь мне никак не поможет остаться сухим. Хотя около этого берега я вижу с обоих сторон от обрыва несколько лодок, наверно, что захваченных и приведенных уже с той стороны. Придется одной из них воспользоваться обязательно.

А вот никаких гвардейцев и Охотников в бинокль на том берегу я не наблюдаю, как и живых существ не чувствую.

Это значит, что удирать Гвардии пришлось быстро, даже лодки порубить не успели и я еще вижу несколько раздетых тел, валяющихся на берегу. Это не степняки, а молодые воины города, раздетые до исподнего белья.

Похоже, что совсем впритык уплывали военные, еще попали под обстрел от внезапно прискакавших степняков и полегли бесполезно. Возможно, что это оказались раненые, хотя совсем не факт, что именно они.

Сожаление о том, что я не вылечил всех до конца мимолетно посетило меня, но мне тоже нельзя выкладываться полностью, нельзя оставлять пустыми все Палантиры, а там дело шло именно к этому результату.

— Значит, свою сторону реки Гвардия уже уступила полностью орде, а теперь станет отсиживаться в городе за крепкими стенами. Что довольно разумно при таком неравенстве сил. Хотя горе-полководцы могут вывести под барабанный бой ее остатки вместе с ополчением, чтобы сразу в одной битве получить сокрушительный разгром.

— Ладно, вон там и там я могу съехать на лошади и добраться до лодки под защитой купола. Но лучше бы поучаствовать в переговорах и договориться с Беями на взаимовыгодных условиях. Чтобы уехать с почестями, как солидный партнер, а не какой-то халявщик. Хе-хе, мои степные партнеры что-то пока заставляют себя ждать.

— Потому что договариваться все равно придется, и договариваться именно им со мной. Иначе я могу на полном серьезе перебить всю армию степи. Они, конечно, снова довольно быстро вернут прежнюю численность, только лучше все-таки придумать степнякам другую цель, — прикидываю я, выглядывая из-за шатра. — Да, теперь когда степь будет собирать оброк продуктами с крестьян Астрии, рождаемость там не понизится. Поэтому нужно найти им великую цель, на которую уйдут долгие годы и целые поколения степняков.

Так, девки снова спрятались в шатре, пока кормят остывшую лошадку из подвешенной торбы зерном, в изобилии здесь имеющимся.

Прошло всего с час времени, как я начал подниматься к вершине, а ведь уже несколько сотен степняков мной перебито в одни ворота. Мертвые и раненые теперь безостановочно нагружают хлопотами над собой выживших и всем становится явно не до победы над колдуном.

Настолько мое оружие вместе с куполом превосходит все, что может быть на этой планете. Голова прямо кружится от всемогущества, но я твердо знаю, что решать вопрос с ордой в одиночку, особенно тут на берегу, мне нельзя.

Только на глазах у всего города и Совета, но и то, только при огромной власти, которую мне еще должны передать.

Так, никто до меня добраться пока не хочет, выжившие воины поняли четкое предупреждение и больше не лезут, оставшись еще наверняка без командиров. Оттаскивают пострадавших подальше от поля боя, вывозят их на лошадях, и еще подогнав подводы, и на этом все.

Понятно, что не сразу остальные Беи узнают про разгром довольно большой части орды, про то, что их зовут на переговоры, правда, непонятно с какой целью.

Поэтому я возвращаюсь в шатер, смотрю, как происходит процесс кормления моей спутницы, которая уже навалила большую кучу навоза на красивый ковер.

— Так, это убрать! — одна девка тут же какой-то метелкой гонит навоз к выходу, вторая тряпкой протирает войлок.

— Мне отдохнуть нужно, так что обе на выход и смотреть, чтобы степняки не пошли на штурм. Если хоть немного приблизятся, хоть один всадник, сразу будить меня, — отдаю я им указания. — Вовремя предупредить — это и вам очень нужно. Я вас к людям в Астор отвезу, где никто ничего знать не будет, сколько вам пришлось пережить. А эти просто затрахают до смерти.

— Моргать не будем, господин, сразу же разбудим, — обещают обе девки вместе и тут же занимают позиции с обоих сторон шатра, чтобы еще немного обрыв контролировать.

Я, конечно, и так раскину сторожок, чтобы не взяли меня внезапно, и оружие рядом сложил, а рука на пистолете лежит, но пусть подежурят. Покажут себя нормально, тогда точно спасу от прежней участи бесправных наложниц.

Поспать удалось даже с пару часов на мягком ковре и с настоящей подушкой под головой, как одна наложница тихонько проскользнула внутрь и позвала меня:

— Господин, там всадник появился с каким-то знаменем в руках. Отъехал от своих пол лиги и остановился, ждет чего-то.

— Отлично. Это как раз то, что мне нужно, — одним рывком я вскакиваю на ноги и хлопаю девку по упругой заднице.

— Эх, хороша! Потом пошалим, — покровительственно обещаю я ей и поднимаю оружие.

— Пошалим, господин, — сразу же соглашается девка.

— Тебя как зовут?

— Фиала. А она — Балинда, — кивает на вторую девку, тоже заглянувшую в дверное отверстие.

— Господин, всадник стоит и ждет. А остальные дикари к нему подходят, — докладывает та.

— Непорядок, должны на месте стоять, — отвечаю и выскальзываю наружу.

Да, имеется одинокой всадник с таким же примерно по цвету флагом на древке копья, как и у меня, и за ним собираются выжившие степняки.

Задумали что-то? Похоже на то, слишком уж целеустремленно идут, а посыльный их не отгоняет.

Надеются ко мне подойти под прикрытием парламентера и попробовать напасть? Да похоже на это на самом деле.

Я подхожу к шесту с нижней рубахой, вытаскиваю его заостренный конец из земли и делаю несколько взмахов.

Мол, приглашаю на переговоры того мужика с таким же шестом.

Однако вслед за ним тронулись и все собравшиеся воины, поэтому придется показать мое неудовольствие и им лично, и их вождям в частности.

Эти ордынцы даже тупее ургов получаются заметно, тем хватило трех сотен трупов и моего излечения пары воинов, чтобы выйти на серьезные переговоры, потому что четвертая сотня погибла больше случайно.

И все, ставятся шатры, высылается приглашение, которому нужно соответствовать и все вопросы сняты.

Ну, они вообще демонам поклоняются, сильно могучим, им такое проявление силы близко и понятно. Местные же духам степи дары приносят через шаманов, те большим почетом пользуются среди соплеменников.

А тут и степняков набито несколько сотен, примерно к тысяче общее количество убитых и раненых выходит, а они все равно не собираются разговаривать. Ведь, если бы посол доброй воли был отправлен договориться о переговорах, он бы остальных воинов шугнул, а этот едет, как будто так и нужно, что за ним толпа в полсотни чумазых рыл прется ко мне.

Да, явно еще не уважают жители степей меня и хотят еще одну проверку замутить. Жизнями своих подданных.

Я жду, когда группа народных парламентариев приблизится на полторы сотни метров, поднимаю винтовку и тщательно целюсь. Потом пять выстрелов, пятеро степняков валятся, зажимая пробитые пулями животы, а я опускаю винтовку и жду.

Подействовало или нет внушение? Нет, пока не подействовало, поэтому я поднимаю фузею, переключаю ее на минимум и стреляю в землю метрах в сорока от парламентера сначала справа, потом слева.

Патроны хорошо бы поберечь, а маны я могу зарядить сколько влезет в Палантиры, она — ресурс ограниченный только отдаленностью Храма. А так вообще — неограниченный почти что в этом мире, в отличии от всего остального.

Жду, когда прояснится результат внушения и вижу завалившихся степняков вокруг парламентера, который тоже изо всех сил удерживает лошадь. Что-то по ней явно прилетело, но на излете видно, просто приложилось по самой лошади.

Желающих идти дальше резко поуменьшилось, некоторые бездыханно лежат, некоторые пытаются отползти назад, но еще с десяток крепких морально степняков продолжают стоять рядом с парламентером, помогая ему справиться с брыкающимся транспортом.

— Ну, пойдут ли дальше? — теперь интересно мне.

И ведь пошли, плотно прижались к переговорщику и за ним прячутся, но все так же сурово шагают на верную смерть.

Послали их свои вожди проверить, как до меня можно дотянуться хотя бы ножом или саблей вблизи наверняка. Не собираются все же договариваться никак с одиночкой, черти упертые, можно их понять. Особенно сейчас, когда богатые земли и так уже готовы оказаться у них в руках. Висят перезрелой грушей, нужно только переправиться через Протву и бери все, что захочется.

Ладно, будет вам небольшой сюрприз из рук Великого теперь Мага.

Я опускаю фузею, кладу руку на Палантир и создаю на ладони другой руки файербол, поднимаю его ко рту, после чего делаю вид, что дую и он неспешно летит к первому стоящему сбоку от парламентера степняку.

Тот сразу понимает, что пришла суровая беда, разворачивается и убегает, за ним второй, дальше третий. Они внушаются проявленной магией, кто-то убегает вообще, но несколько бегают вокруг лошади от летящего за ними по кругу огненного шара. Получается, что эти не сдали экзамен.

На расстоянии пятьдесят метров трудно управлять файерболом, но я меняю его направление на обратное и резко загоняю первому попавшемуся степняку в грудь.

Тот дико воет, падает на землю и дрыгает ногами, однако второй и третий выжившие счастливчики быстро бегут ко мне, когда я делаю на ладони еще один, уже не такой солидный файербол.

Этого им хватает, они тут же разворачиваются и убегают, но один из них все же попробовал кинуть в меня нож с тридцати метров. Нож стукается о купол, а огненный колобок уже летит вдогонку, и уже очень быстро, потом врезается в спину смельчака.

Теперь уже двое дико орут, хотя первый вроде затихает.

Ко мне подъезжает посланник, стараясь как можно сильнее приблизиться, я даже уменьшаю купол, чтобы дать ему иллюзорный шанс, теперь морда лошади в метре от моего лица. Это как-то очень уж невежливо, такого могучего Мага лошадью пытаться стоптать и наехать.

— Что тебя послали передать мне? — спрашиваю его.

Но на словах посланник мне сказал очень немного. Только истошно крикнул:

— Умри!

И метнул в меня очень сильно и точно пару клинков с обоих рук. Настоящий редкий профессионал ножевого боя. Метнул прямо в лицо, я даже глаза прикрыл, но они отскочили так же, как и все остальные до этого.

Теперь уже у него потрясенное выражение лица, видно, что не ожидал моей полной неуязвимости.

Клинки какие-то непростые, все в лоскутках и веревочках, лезвия раскрашены кровью и красками, наверно, что очень сильно заговоренные шаманами степняков. На это и строился расчет Беев племен, но моя чистая магия не верит во всякие волшебные наговоры лучших шаманов степи.

Что-то они могут, наверно, подхватывая остаточные магические эманации с земли, но могут не против меня.

Что же, все понятно, меры убеждения придется увеличить до максимальных пределов, а за южную хитрость необходимо обязательно отомстить. Иначе меня не поймут и уважать даже не подумают.

Поэтому я ударом маны вышибаю из седла и сознания мнимого переговорщика. Хватаю его за шиворот, бдительно смотрю назад, не вздумал ли кто там попробовать приблизиться к особо охраняемой зоне и тащу к обрыву.

Там с хорошего разгона выстреливаю убийцей в небо и он, сверкнув своими красивыми сапогами и оставшейся висеть на поясе саблей, устремляется в хорошо мне знакомый омут под берегом. Десяток метров от края я спокойно перебросил бесчувственное тело, так что не успеет прийти в себя замаскированный метатель ножей, как вылетит его незамысловатая и замурзанная душенька из уже просто грешной плоти после страшного удара об воду.

Но не успокоился на этом, прошелся сначала в левую сторону вершины, рассмотрел стоящий в километре от холма солидный отряд чего-то ждущих степняков, выставил фузею на максималку и пустил примерно в центр построения сгусток.

Самому интересно, долетит ли он туда вообще, раз такой медленный изначально?

Но оружие не подвело, примерно через двадцать секунд, и правда очень долгого полета, я смог рассмотреть в бинокль посередине этой толпы степняков разрыв, от которого начал валиться военный народ.

— Отлично, учеба продолжается, — мелькнула мысль.

Может вообще устроить террор степнякам? Перебить, которые попадутся и отправиться в Храм, а потом вернуться и снова напасть сзади со свежими Палантирами? Уже около города?

Не совсем это по моему плану, но решить что-то так можно. Потеряют ордынцы еще пару тысяч воинов и задумаются, не пора ли домой, в свою степь, раз тут такие беспощадные волки гуляют?

Особой власти в городе я тогда не получу, но уже какая-то у меня есть, мастерить электростанции и станки мне никто не помешает. Трогать теперь вообще побоятся даже в мыслях.

Перешел на другую сторону обрыва и там рассмотрел в бинокль ближайший отряд в паре километров. Эти из другого племени и мстить своими жизнями за чужаков не собираются похоже.

Вернулся в шатер и приказал девкам готовить мне обед:

— Одна на готовку, вторая наблюдать за степняками! Командир думу думать будет.

Глава 11

Думу свою непростую я думал во время обеда и после, но потом все же решил положиться на судьбу.

Как получится — так получится.

Все мои впечатляющие ходы сделаны, теперь очередь за степняками, то есть их самыми главными Беями. Дальше только они могут толкнуть переговорный процесс после этого крайне неуклюжего покушения с шаманскими клинками.

И еще с явным нарушением всяких основ договороспособности таким поведением официального парламентера.

Степную хитрость никто не отменял, конечно, тем более, я не могу сказать, откуда и от кого этот парламентер взялся.

Наверно, что разбитое племя прислало, на самом деле не собираясь никак договариваться. Поэтому другим племенам этот незаурядный косяк никак не пристегнешь.

Потом я поставил сторожок и расположился отдохнуть, ожидая появления переговорщиков, но не дождался и задремал.

Девушки дали мне поспать, охраняя подступы к шатру, но потом разбудили, когда появились первые признаки конца светлого дня.

— Господин! Темнеет!

— Темнеет? Отлично! Что, никто не приехал?

— Нет, господин, вообще никто. Только эти вывезли всех своих и теперь ходят, собирают оружие, снимают с лошадей все остальное. До них две лиги расстояния, но ближе они не подходят.

— Так, меня звать Мастер Ольг! Готовьте ужин, раз больше делать нечего!

— Да, Мастер Ольг! А что вы делать думаете? Скоро темнота, и они снова придут! — волнуются Фиала и Балинда.

Девчонок можно понять, им придется совсем не сладко, если степняки вернут контроль над шатром.

— Мастер Ольг хорошо позаботится о своих гостях. Никто незамеченным и не наказанным не уйдет! — так коротко и достаточно непонятно я обозначаю свою позицию.

На самом деле хочу дать степнякам еще шанс провести переговоры, все же времени у них не так много имелось в наличии, а разбросаны их тысячи широко по берегам Протвы. Наверно, что на десятки километров, если говорить в привычных мне расстояниях.

Пока гонцы от разгромленного племени до всех вождей доберутся и разнесут горестную весть, что воины такого-то племени почти полностью изведены под корень. Что боевая мощь орды упала примерно на десять процентов, то есть на одну десятую часть, ведь ни о каких процентах простые сыны степей вообще не подозревают.

Пока они начнут шевелиться, договариваться и что-то решать, так что пока ждем ночных гостей и еще возможно завтрашних. Разбитое племя не успокоится, пока все не погибнет.

— Ургов с месяц ждал, успел второй замок захватить, — вспомнил я зачем-то и выгнал это воспоминание из головы волевым усилием.

Все же конец для всех жителей того замка и его вполне такой себе секси-хозяйке оказался конкретно ужасным.

— Они сами выбрали свою печальную судьбу. И черт с ними! Не стали бы стрелять в посланцев под флагом мира, так и остались в полном порядке, пережили все нашествие, восстановили ворота и свое влияние.

Уверен, что остатки разгромленного племени попробуют запустить пару диверсионных групп именно в темное время, поэтому и постарался выспаться сейчас, чтобы почувствовать их приближение своим умением и потом разглядеть в ночном зрении.

Пока мы сидим в шатре, девушки жгут заготовленные дрова в очаге, небольшое пламя освещает их простые и приятные лица. Я лежу на спине, обе лошади привязаны к деревьям за шатром на ночь, чтобы не мешали мне своими телами в темноте знакомиться со смельчаками.

Через пару часов я чувствую, как на расстоянии примерно трех лиг появилось движение, десяток диверсантов очень осторожно подбирается к нам через поле брани. Или просто место тотально избиения их братьев-степняков.

— Ага, и вдоль обрыва лезут, — чувствую я еще через несколько минут.

Выхожу из шатра через второй выход сразу ближе к обрыву, чтобы сначала встретить подбирающихся сзади. Тут тоже десяток, они светятся в паре сотен метров от меня, но идут очень осторожно. В отличии от тех, которые заходят спереди и так уж больше не прячутся.

Замысел понятен, не зная даже близко моих умений, оставшиеся вожди племени хотя пожертвовать теми воинами, которые станут отвлекать мое внимание, чтобы остальные смертники сзади, прикрытые как бы обрывом, смогли приблизиться вплотную и еще раз проверить мою защиту на крепость.

Можно меня вообще убить обычным оружием, пусть и прошедшим через заклинания шаманов — они не знают, но все равно не отступаются, понимая, что само племя ждет один печальный конец. Растворится оно среди других с концами и все дела.

Но я спокойно дожидаюсь засадников, не особо обращая внимание на топтание по открытой местности второго отряда. Однако потом пришлось все же вернуться к шатру, отвлекающие уже подошли метров на восемьдесят, пора им показать, что я все вижу и слышу. Поставленный на среднюю мощность огненный сгусток срывается с дула фузеи и утыкается в землю под ногами смельчаков.

Они успели рассмотреть в сплошной темноте его ярко-заметный полет, но больше не успели сделать ничего, как разрыв положил всю слишком близко стоящую друг к другу группу. Им бы рассредоточиться пошире, метров на сто хотя бы, чтобы не подставляться всем вместе под губительный огонь. Но так они тоже не будут видеть друг друга и не смогут хоть как-то координировать свое движение, ведь ночи в Черноземье без такой же Луны непередаваемо темны и беспросветно непонятны.

Кто-то успел вскрикнуть от полученных ран, теперь внимательно прислушивающиеся через ночь засадники поняли, что пришла пора очень торопиться, раз с отвлекающими что-то произошло, явно, что совсем нехорошее. Они ускоряются, скача козлами все так же по краю обрыва. Один даже срывается в пропасть и молча падает вниз, изо всех сил поддерживая своих соплеменников в атаке перед неминуемой смертью. Но его тело слишком шумно прикладывается к поверхности воды плашмя, как я и ожидал.

Поэтому я делаю вид, что услышал этот всплеск и уже откровенно развлекаясь, сам прикидываюсь спавшим и разбуженным этим звуком:

— Кто тут? Что тут? Где тут? Куда тут?

Диверсанты замирают на месте, пытаясь пересидеть мою активность, а я спокойно целюсь в край обрыва, около которого замерло большинство группы.

Потом вылетает сгусток, диверсантов раскидывает, кого в неблизкую воду, кого оставляет лежать на краю обрыва и истекать кровью. Зато три последних уцелевших воина рысиными прыжками подбираются ко мне, сжимая в руках длинные кинжалы и арканы. Наверно, что тоже должным образом шаманами обработанные и зачарованные, чтобы неотвратимо поразить расслабленного в ночи колдуна.

Ну и улетают тоже на встречу с омутом, получая расчетливые удары маной от меня навстречу. Снизу доносится еще два сильных всплеска, а должно их оказаться три. Приходится подойти к обрыву и прислушаться, но ничего не слышно.

Я нахожу растущее над обрывом дерево, и уцепившись за него, разглядываю откос.

Так и есть, один из диверсантов смог все-таки уцепиться за торчащие корни и пока смирно висит над бездной, боясь пошевелиться. Долго не провисит, конечно, но тут мне приходит в голову запоздалая мысль.

Давно пора отправить к Беям таких же переговорщиков, как тогда я послал двух раненых ургов. Предварительно вылечив непосредственных свидетелей устроенной мной бойни.

Какой смысл отвешивать суровых звездюлей, если принимающая сторона может ничего не понимать в их предназначении? Думают, что я пришел воевать до победного конца, а флаг вывесил по недоразумению?

Это племя я почти все перебил, а с остальными вождями вполне могу договориться миром.

Сходил в шатер, посмотрел на встревоженно поднятые головки моих новых подруг, сдернул аркан со жерди и вернулся к обрыву.

Скинутая петля задела по лицу степняка, он шарахнулся от волосатой веревки, но далеко отскочить ему некуда. Зато подобрался поближе по корням к самому обрыву и уже нашел там пару опор под ноги, теперь так быстро в воду не упадет.

Может даже вылезти наверх, то есть, что мог бы, цепляясь за корни и норы, но до края склона есть пару метров сплошной стены без возможности за что-то уцепиться. Может, конечно, с помощью кинжала ступенек наделать, но скорее всего силенок не хватит на одной руке столько времени висеть, он же не тренированный скалолаз, а просто крепкий воин.

— Эй, воин! Хватайся за веревку! Я тебя вытащу! Пойдешь к вождям моим посланником! — кричу я ему.

Не знаю, понимает он или нет, в темноте выражения лица не видно. Я еще раз потряс веревку перед его носом на всякий случай.

И прислушался, но не почувствовал никакого движения рядом с шатром.

— А если я не хочу? — с натугой выкрикнул попавший в ловушку.

О, понимает черноземельское наречие степняк, что не особо удивительно.

Многие из них уже поработали в Асторе или побывали с торговыми караванами в прежние мирные времена.

— Тогда я скину тебя вниз одним щелчком пальца. Как уже это сделал один раз, но тебе повезло. Это меня и мое жестокое сердце только позабавит. Но тебе сильно повезло, — повторяю я. — На тебя пал мой выбор. У тебя счастливая судьба великого воина впереди, поэтому я оставлю тебя в живых. Мне нужен посыльный, чтобы другие Беи перестали слать на смерть таких храбрых воинов, как ты. Твои товарищи погибли, и может погибнуть еще много других достойных воинов! Мне не нужны их смерти!

Степняк меня не видит над собой, но голос слышит и нормально на него реагирует, значит не совсем тупой.

— Давай, хватай! — я перекидываю веревку вокруг ствола солидного дерева.

Тот все же решается и цепляет веревку, чтобы оказаться вытащенным на край склона за несколько моих могучих рывков. Потом я веду его к входу в шатер, вытащив предварительно кинжал из ножен и держа за плечо.

— Потом будешь внукам рассказывать, как Великий Маг выбрал тебя одного из всех, сам спас от неминуемой смерти, вытащил из пропасти своими руками, щедро одарил и отправил с важным посланием, — насчет такого обещания, чтобы одарить и еще рассказать внукам, этим я прямо перевербовал степняка на свою сторону.

Да, таким спасением никто пока не может похвастаться, а уж про подарки от могучего Мага и слыхом не слыхивали.

А мне чего не раздарить немного барахло этого Бея, которому не повезло оказаться у меня на пути. С собой-то я брать ничего не собираюсь, кроме пары высокохудожественных ковров тира персидских и нескольких подушек с верблюжьим пухом.

Придется все это добро, конечно, отстирать в девяти водах, чтобы начать пользоваться дома после степных грязнуль.

Там, при небольшом свете от очага, который неплохо греет мое новое временное жилище, я рассматриваю смуглое широкое лицо воина, он смотрит на меня и видит еще две хорошенькие головки около огня.

— Так, слушай! Передашь своим, что я зову завтра в полдень всех Беев на разговор. Обещаю никого не убивать и никак не ущемлять в их правах. Все, кто приедет, вернутся обратно целыми и невредимыми.

— А о чем разговор будет? — вдруг довольно правильно спрашивает степняк.

— Так, тебя как зовут?

— Шилялис мое имя, — с достоинством склоняет тот голову.

— Хорошо, что Шилялис. А я значит просто Великий Мастер Ольг, — решаю я нагнать немного понту.

— Разговор будет о том, как вообще жить Черноземью с Великой степью и куда дальше направить своих лошадей храбрым воинам. Мне есть, что сказать вашим Беям. Запомнил?

Степняк кивает головой, показывая, что все понял.

— Подберите храброму воину красивый кинжал с ножнами и самый дорогой халат, — киваю я своим девкам.

Немного хлопот и я веду будущего посланника на выход, где вручаю ему в руку факел, потом эффектно поджигаю его с пальца и показываю направление, куда ему топать.

— Жду всех к полудню!

Степняк уходит, реально обалдевший от переменчивости фортуны. Только что висел над пропастью, готовясь к неминуемой смерти и вот уже он важный посланник, одаренный очень солидными дарами для каждого рядового степняка.

— Ладно, теперь посмотрим, куда приведет это мое действие.

Но привело, куда надо, потому что больше никаких атак на мой шатер не произошло не только ночью, но и следующим утром. Я спокойно рассмотрел в бинокль подход нескольких значительных отрядов с высокими бунчуками.

К полудню я увидел шесть высоких бунчуков и еще четыре поменьше где-то в стороне от поля битвы.

Понятно, что груды гниющей плоти никому не доставят радости, поэтому я помахал своим шестом и отправился краем склона встречать гостей. Встречаться нам больше негде, как в моем теперь шатре, поэтому я еду встречать и провожать собравшихся Беев. Ладно, что в низкой ночной температуре разложение замедляется, но через пару дней и в шатре уже не получится находиться без противогаза.

Ну, на столько времени, чтобы вести переговоры, я и не рассчитываю.

Добравшись до них, я всем собравшимся уже Беям сразу же вежливо поклонился. По местным понятиям, которые я тщательно изучил, это значит, что я приветствую гостей, как равных себе. Без поклона получается, что равными я их не считаю и готов доказывать свое доминирование, чтобы они мне сами кланялись.

Но мне это ни к чему, чтобы доминировать над командирами всего степного войска, если получится договориться, то они мои потенциальные союзники. Пусть пока считают меня беспощадным врагом, от этого мне станет только проще.

Беи отреагировали по-разному, смотрят настороженно, но кидаться пока не кидаются.

Шестеро более важных, это сквозит в каждом взгляде и движении, ведут за собой по тысяче воинов, по четыре местных отряда, значит.

Четверо попроще, и бунчуки у них пониже, и за спиной всего по двести пятьдесят-пятьсот воинов.

Спросил, где можно разговор начать, оказалось, что прямо здесь можно начать. Ко мне пока ехать не собираются, да и от своих приближенных воинов не хотят сильно удаляться. У каждого Бея с собой специальный ковер для переговоров имеется, я же постелил под свою задницу плащ и тоже сел по-восточному, как все.

Шилялиса тоже привезли в доказательство своих добрых намерений, а то знаю я их коварные повадки, снесли бы голову и все дела, обвинив в предательстве. Поэтому и обговорил такое непременное условие.

Можно долго расписывать все хитрости руководящего состава орды, их похвальбу и стремление доминировать, но через час разговоров мы разъехались. Я смог донести свои предложения до самых вменяемых степняков.

Хотя все они прямо жаждали проверить мою защиту, чтобы нанести подлый удар, чтобы ничто больше не мешало им захватить Черноземье и править здесь, как самим захочется. А не слушать мои предложения, как бы это все помягче устроить.

Что бы и волки оказались сыты, и овцы целы.

Но мнениями мы обменялись и разъехались посовещаться. Мне совещаться не с кем, а вот Беи сразу стали съезжаться, в одной кучке трое, в другой тоже трое и все мелкие тоже оказались вместе. Так называемые группы влияния явно нарисовались.

Значит у них три группы по интересам, и еще вчерашний погибший Бей явно раньше задавал тон на совещаниях и решениях, не зря он занял самое хорошее место на всем берегу реки. Что его и погубило в итоге, но пути господни неисповедимы.

Ну и мои тоже немного.

Собрались на прежнем месте через четыре часа, когда прискакал всадник с уже нормально белым флагом, просигнализировал, что есть о чем переговорить снова.

Беи решали-решали, но все же снова собрались дальше договариваться.

Опять долгие словоблудства и всякие варианты поторговаться, понемногу я отступаю от своих вообще невыполнимых требований — типа уйти без добычи обратно в свои степи и больше тут не отсвечивать.

Беи на это никак не могут пойти, их же воины не поймут приказа повернуть коней, когда столько добычи так рядом уже оказалось. Не поймут и поменяют этих Беев на более сговорчивых, про это мне не говорят прямо, но я чувствую общий лейтмотив настроения переговорщиков.

Тот момент, что я почти целиком перебил целое племя, всех его воинов, кроме может пятидесяти выживших — это как раз вызывает негативные слова, однако я чувствую, что все это тоже не всерьез.

Все присутствующие разгрому самого сильного племени довольны, и довольны весьма. Ведь теперь можно поделить земли неудачников в степи, забрать у них всю собранную добычу, даже оставшихся воинов или принять к себе, или просто послать на верную смерть во время приступа на стены Астора.

Деваться им некуда теперь совсем, большой богатый обоз не сохранить, авторитета у простых воинов никакого нет против тех же Беев с тысячами соплеменников за спиной. Поэтому и довольны разгромом присутствующие, поэтому не предъявляют мне никаких репараций, не требуют возмещения за смерть почти тысячи воинов, что это не их личные воины.

Пришлось еще закинуть огромную морковку насчет личного излечения всех возможных недугов у присутствующих на переговорах Беев.

— Ваших раненых сподвижников лечить не могу, как представитель Совета Астора. Это будет неправильно понято моими товарищами, все же мы с вашим войском воюем всерьез. Но каждого из вас по отдельности приму в своем шатре, могу даже прямо после наших переговоров. Просто приезжайте по одному по очереди, времени это много не займет, по лиге ударов сердца, — перевожу я на понятные им величины время самого лечения. — В знак общего доверия и аванса на будущее.

Ну и свои предложения еще раз озвучил, по тактике и стратегии будущих совместных действий.

После этого половина Беев все-таки рискнули и посетили мой теперь шатер, подлечил им кому спину, кому раны, кому выбитую из плеча руку. Все остались очень довольны лечением, даже вроде не врут, когда называют меня своим новым другом.

Да, здоровье — это такое дело, его не купишь в лавке за все золото мира.

Встретились мы еще раз, уже на следующее утро, чтобы говорившие со мной Беи могли посетить свои тысячи, переговорить и посоветоваться с ближними советниками, оставшимися при отрядах, с теми же шаманами, чтобы принять обоснованное решение.

Ночь прошла спокойно, подлечил девок после случившегося с ними тяжелого насилия, они мне сделали расслабляющий массаж, во время которого и уснул.

Никто больше не приближался к шатру, тем более, что два самых ближних вождя приставили своих воинов присматривать, чтобы лишние люди на место побоища не шастали и Великому Магу не надоедали. Выживших жестко разобрали по своим отрядам, особо их ни о чем не спрашивая, это понятное дело. Нет больше твоего вождя, твоего племени — иди у нового Бея присягу принимай и спорить не вздумай.

Так что утром, уже после третьих по счету переговоров, я с девками погрузились в лодку, приставленные степняки погрузили в нее присмотренное в шатре имущество. Потом перегнали нам вплавь трех лошадей, для меня и Фиалы с Балиндой, чтобы ехать без проблем.

На этом я с ним попрощался, выдал по небольшой награде перегонщикам животинок, и мы мирно поехали в сторону города с притороченными к сидениям коврами и подушками. Никуда особо не торопясь, но и не делая остановок в пути, ибо пора вернуться до ночи домой, ведь скоро нашествие доберется до стен города.

А орда осталась и начала готовиться к массовой переправе через Протву, непростому такому делу.

Глава 12

Сначала я хотел ехать долго и быстро, но девчонки через час запищали, что вообще не привычные к такой езде и все им натирает, если ехать по-мужски. Особенно натирает недавно пострадавшие от степняков места, а именно от покойного Бея, который оказался еще тот выдумщик в эротическом плане.

Ну, седел для дворянок у меня нет, девчонки-наложницы одна простая крестьянка, вторая горожанка тоже из бедных, понятно, что так долго не продержатся в седле без опыта.

Пришлось остановиться, подлечить пострадавшие от такого дела места артефактом прямо через юбки и выдать инструктаж:

— Про то, что ко мне в шатер Беи ездили, никому не говорить! Если кто будет спрашивать, сразу же мне сообщать! Я таким любопытным глаз на задницу натяну! — достаточно образное выражение, да еще произнесенное с чувством, заставило девок вытаращить глаза. — Если денег посулят, прийти ко мне, я всяко больше дам! Вы ничего не видели и не слышали!

Вижу, что задумались подруги и добавляю:

— Не забывайте, я всегда вылечить могу и помочь. В городе я большой человек, целый Капитан Совета! — но вижу, что простым девчонкам из Астрии, очень даже простым, мое большое звание ни о чем не говорит. — Я там самый главный! Держитесь меня и все будет хорошо в Асторе.

— Господин Мастер Ольг, а что мы будем делать в городе? Только вас ублажать? Или еще кого?

Вот, правильный вопрос по существу вопроса задан. Сдерживая смех, чтобы не обидеть девчонок, я отвечаю:

— Сначала сами подумайте, чем вы хотите заниматься. Если передком услуги оказывать, то это не ко мне, но таких людей много найдется, мордашки и фигуры у вас хороши. Если честно работать, то устрою вас к себе, будете подносы пока носить и хорошо зарабатывать. Ну и жилье сразу выдам, с этим делом в Асторе сейчас очень тяжко, а у меня есть несколько свободных комнат для своих работников. Пока будете сами комнаты искать, вас местные и приезжие бандиты точно приметят, запугают и на панель отправят.

— А много у вас бандитов в городе?

— Ну, своих-то не так, чтобы много было. Но еще ваши все прибежали, так что теперь выше крыши этого добра.

Фиала сильно возмущается, что она не такая, чтобы срамным делом заниматься, Балинда не так негодует, чтобы очень, она такая похитрее по жизни, поэтому сразу спрашивает:

— А с вами, Мастер Ольг, тоже можно будет жить?

Вполне понятный вариант, чтобы пристроиться около уже проверенного жизнью спасителя.

— А у меня жена суровая! Не разрешит ни за что! — ржу я во весь голос и поднимаю девок на ноги, чтобы вели лошадей в поводу.

— Господин, а почему нас с вами степняки отпустили? И даже вещи принесли? — не удержалась Балинда.

— Вот про это нужно особенно молчать в городе! А отпустили потому, что очень меня зауважали!

— Но вы же столько ихних убили?

— Не совсем так оказалось, чтобы это были именно их воины. Но это неважно, ваше дело молчать обо всем, что видели.

Так, не очень быстро передвигаясь, да еще не с самого раннего утра, до рано наступающей темноты мы до Астора не добрались се-таки. Пришлось останавливаться на постоялом дворе самого дешевого типа, именно для бедных крестьян за пару часов езды до города. Как раз для тех, кто хочет приехать торговать самым первым на рынки, но нет денег на ночлег в городе.

На самом деле постоялые дворы и гостиницы в Асторе за стеной стали весьма дорогими, но крестьяне готовы спать вообще на подводе с урожаем, укрывшись тулупом, поэтому заманить на ночлег под крышей их можно только совсем дешевой ценой.

Но дешевая цена подразумевает фантастическое количество голодных клопов.

Так что я взял отдельный номер за копейки, где пришлось пройтись по всем полатям и полу очищающим огнем и потом уже никого не пускать на подселение, как не упрашивал хозяин гостевой избы. Цикнул на него и ломящихся в комнату мужиков, как ветром всех снесло. Девки смотрят круглыми глазами на творящуюся волшбу, но благоразумно помалкивают.

И пострашнее вещей насмотрелись за последние дни.

Да, вот так, когда ты сильнейший и богатейший человек Черноземья, а если уже устал и очень хочешь спать после трудного дня, то пожалуйте проходите в клопиную нору, ибо ничего другого рядом нет вообще. Или спите зимней ночью в мокрых кустах, непрерывно дрожа все время, как цуцик. Судорога сводит ноги даже такому могущественному Магу, хотя конечно погреться маной я могу всегда, только для этого нужно хотя бы проснуться.

Поэтому я проснулся пораньше, ведь еще раз пришлось ночью пройтись огнем по стенам и полу клоповника, почесал покусанные места и скомандовал подниматься девкам:

— Умоемся и помоемся в городе, поедим на ходу. Бесит меня все здесь, так и убил бы кого-нибудь уже сейчас, еще до завтрака.

И вот так, сидя верхом, но в сопровождении двух симпатичных молодых девчонок, которые ведут по груженой всяким барахлом лошади в поводу, я и появился перед Речной башней. Уже издалека разглядывая раннюю суету на всей стене города, где с высокой скоростью кладутся блоки из песчаника, чтобы успеть поднять стену как можно выше перед появлением орды.

— Уже на двадцатую лиги стену подняли, — тут же подскочил ко мне Старший охраны башни, пухлощекий стражник, как только разглядел мой заинтересованный взгляд и признал Капитана Совета в небритом взрослом мужике при странном караване.

— Двадцатую часть лиги — это восемь метров значит. Что-то успели сделать, но лучше бы воровали меньше и подняли еще на пару метров. Ладно, мне-то чего переживать, так ведь даже лучше, все равно степняки не должны всерьез штурмовать город, но про это пока знаю только я один, — прикидываю я про себя. — Если еще не обманут.

— Только тогда им придется сурово своими жизнями ответить, ни одна бейская морда такое кидалово не переживет. Чтобы мой отлаженный план попортить и пока еще хорошо к ним относящегося Великого Мага до глубины души обидеть. А главное, что можно не поучаствовать в дележке теперь освободившихся владений в степи, совсем больше никогда не поучаствовать.

Потом мы заезжаем за стены, я предупреждаю стражника, что к вечеру уже может появиться вся орда и пропускной режим пора менять.

Судя по его вытянувшемуся лицу, никак он этого не ожидал. Начальство Гвардии по-прежнему всем рассказывает о великих победах и что вот-вот прогонит степняков обратно в свои степи. Никакой конкретики про орду не известно даже Страже, а ведь они сегодня-завтра точно переправятся всеми силами на наш берег, благо припасы их ждут по всему будущему пути движения.

Начнут реквизировать продукты и корм для своих лошадей, но без особенного смертоубийства и насилия.

Мы так договорились с Беями, понятное дело, что и сами они этим запретом сильно заморачиваться не станут, и своим воинам тоже смертью грозить не будут, если те с крестьянами где-то палку перегнут. Но в обозначенном всем воинам статусе потенциальных союзников в будущем все должно пройти гораздо мягче, чем могло бы оказаться до этого.

Вижу, что никак не готов морально Старший смены Стражи Речной башни, что уже сегодня начнется настоящая осада города. Что закроются ворота башни, полностью прекратятся прибыльные для стражников поездки и только смерть начнет кружить рядом, засыпая стены и бойницы страшными стрелами.

Впрочем, это я слишком тороплюсь, орда так быстро не появится, начнет медленно брать под свое управление большие земли, ее оставшиеся девять тысяч воинов с таким делом мгновенно не справятся никак. Одних крестьян тут живет под тридцать тысяч, значит, примерно тысяч отдельных пять дворов имеется.

Пока всех навестят, пограбят и все такое прочее, может и осьмица дней пройти.

Девок сразу отвел в хамам, поручил им показать фронт работ и место для проживания, есть у меня такие комнаты в доме Гриты. Некоторые работники там живут и могут провести новеньких, чтобы показать. Сейчас в городе все дорого, народу своего из деревень и хуторов сбегается все больше, еще эмигранты астрийские все заполонили, поэтому возможность получить комнату для проживания за недорого позволяет быстро находить работников даже за небольшую плату в хамам.

И в мастерских уже несколько взрослых мастеровитых мужиков ударно вкалывает за такую же возможность проживания для своих семей. За вывоз канализации тоже приходится вдвое платить в связи с резко увеличившимся народонаселением в доме и отходами жизнедеятельности от него.

Но иметь жилье в близости от центра и за недорого — почти несбыточная мечта всех новых жителей Астора. Все остальные варятся в сильно перенаселенном и криминальном бульоне в районах Пятой-Шестой улиц и еще дальше от центра. Так что своя комната вдали от этой неприятной публики в глазах законопослушных граждан дорогого стоит.

Вернувшийся уже давно Учитель оставил после перегрузки руды все подводы с лошадьми на продажу одному торговцу-хитрецу, который имеет загон и стоянку именно для подвод в стороне от города. Тот, понятное дело, решил было начать динамить простого гвардейца, невесть как нашедшего или укравшего такое невероятное богатство. Понятно, что такую серьезную ошибку в подходах товарищи Учителя, те же разведчики Торка, быстро и понятно объяснили прожженному барыге. Теперь каждый день наряд Гвардии из ходивших со мной воинов проверяет количество оставшихся животных и телег. Все контролируют, обозначенные цены знают и готовы сразу же надавать по ребрам барыге за каждую утаенную монету.

Деньги тут же забираются и отвозятся лично мне, там уже я раздаю Торку с Учителем монеты, чтобы они дальше распределяли среди рядового состава, ходившего с нами в последний поход.

Но пока продажи животных и движимости не особо идут, народ перед ожидаемым нашествием не очень хочет менять свое заработанное золото на лошадей и подводы, которые можно очень легко потерять впоследствии. Никого еще не посетила правильная идея отправиться к рудникам всей семьей, чтобы спасти свои жизни, да и от своего хозяйства крестьяне не уйдут никогда.

Все перетерпят и любую власть переживут рядом со своей землей.

Всего продалось три лошадки из тринадцати и две подводы из десяти, так что остался у меня под рукой целый караван, который может неплохо заработать денег себе и мне.

Надо не забыть отправить все оставшиеся подводы с лошадьми к рудникам, раз скоро здесь появится орда. За время осады оставшийся транспорт сгоняет туда и обратно, заработает денег, привезет очень нужную кузницам Водера руду и самое главное, что сам сохранится для будущего.

Что-то подсказывает мне, что после ухода орды спрос на лошадей и подводы будет невероятный. Ведь степняки хорошо пограбят земли вокруг Астора и все награбленное на изъятых у хозяев подводах в степь обратно повезут. Вот тогда работы привалит у мастерской, уже не до арбалетов будет и прочего, только успевай гужевой транспорт собирать и заказчикам передавать за повышенную плату.

Поэтому я отсылаю Трона из мастерской, чтобы он начал набирать знакомых возчиков в караван за двойную плату и готовился уже сегодня днем или на самый край вечером уходить от города:

— Старина, вот тебе возможность прогуляться к рудникам. Пусть сейчас зима, ехать будете медленно, груза так много не берите. Когда вернетесь, можно будет продать руду в пару раз дороже, потому что ее поставок в город вообще не будет. С руды еще заработаете хорошо и осаду города с пользой для своих семей пересидите. Здесь-то только на стенах стрелы отбивать придется своими телами, а еще вскоре голодать начнете.

— А как же та руда, которую возят кораблями? — удивляется приятель, с радостью собираясь в дорогу.

Насиделся он в городе, уже все уши мне прожужжал, как хочет поехать покататься по Черноземью даже просто так. Душа у него для странствий давно уже сформирована.

— Что-то мне подсказывает, что степняки захватят гавань полностью. Это никому постороннему знать не нужно, так что поставок морем пока не будет, — шепотом объясняю ему я.

Да, и про гавань я тоже знаю. А то решат самые крутые провластные богатеи пока уплыть из города на какое-то время, чтобы спокойно отсидеться на том же Севере. До Гардии всего полтора дня хода пусть и зимним морем, а там уже можно степняков не опасаться и какая-то нормальная жизнь уже налажена.

Там теперь вообще опасаться некого стало надолго. Если только по Башням не лазить и каменных троллей не будить в подвалах.

Нет уж, все у меня будете в осаде сидеть, как миленькие и мои мудрые приказы внимательно слушать.

— Так сегодня не покупаем ничего по селам? — интересуется Трон, последнее время трудившийся скупщиком продуктов.

— А место в амбарах сталось?

— Ну немного совсем. Оба уже почти полностью мешками до потолка забиты. Если еще пару подвод удастся там разместить.

— Не до скупки нам уже, нужно всю нашу скотину от города и из него тоже отогнать хотя бы на один дневной переход. Хватит нам и того ячменя с мукой, что уже есть, на время осады. Все, Трон, прощайся с Клоей и дуй выводить моих лошадей из города!

Еще ему дано задание забрать все подводы из мастерских, которые уже собранные, для этого дела те три новые степные лошадки как раз подойдут. Я их специально оставил на стоянке около мастерских под присмотром нового охранника. Сделают пару рейсов и у каждой свободной лошади в караване появится лично своя подвода, чтобы тащить ее к рудникам и обратно.

Оставлять животных в самом городе я не хочу, если народу придется всерьез голодать, то и скотину однозначно пустят под нож. А она опять в сильном дефиците окажется после осады и ухода орды. Пусть уж они лучше не спеша бредут к рудникам, а потом привезут побольше руды, чтобы нам самыми первыми загрузить заказами Водера и начать собирать в ударном темпе подводы.

Надеюсь, что к тому времени Совет Капитанов уже прижмет, как следует, как и весь город, так что передадут они мне неограниченные полномочия чрезвычайного Полководца всех вооруженных сил как миленькие, никуда не денутся.

В общем я хлопочу по городу, устраиваю свои дела, выгоняю из него то имущество, которому в городе или около него делать нечего. Девок пристроил в комнаты, все больше у Гриты отнимаю помещений в ее снова доме, но это все для дела.

Она вообще в такие дела не лезет и ничего не считает, но плату за жилье тут же тратит на всякую не особо нужную, как по моему мнению, ерунду. Есть у нее такое слабое место, ходить по лавкам и монетой светить.

Завтра-послезавтра хорошо бы начать прикрывать буфет при хамаме, продукты теперь придется беречь, так как не очень понятно, как с этим делом в городе обстоит. Городские власти закупались отдельно продовольствием и забили им все склады. Но и народу теперь в городе слишком много, и склады находятся как раз в порту, поэтому очень возможно, что смогут их кочевники захватить, тем самым поставить город в совсем безвыходное положение.

И не придется ли тогда то, что продал сейчас за один тайлер, покупать через пару недель за пять? А еще через месяц за десять или двадцать?

Золото, как известно, плохо усваивается вместо нормальной еды.

А вот в Совет Капитанов я не спешу совсем. Не вижу никакого смысла там появляться и даже похвастать, как именно перебил самое могучее племя не собираюсь. Съездил, помог гвардейцам и Охотникам, подлечил раненых насколько смог, потом ушел по своим делам и вот вернулся с парой девок в город. Вот моя официальная позиция.

Чем занимался дальше и как пережил приход орды — никого не касается. Да и спрашивать меня не станут, пока военный командир города гордо рапортует о постоянных победах на полях сражений.

Впрочем, мои охранники и Охотники благополучно обошли степняков и вернулись в город через два дня после того, как мы расстались. Их тоже никто из гвардейцев не доставал расспросами, это значит, что никому дела до моей пропажи вообще нет. Пока нет.

Отчитывать перед Капитанами больше не собираюсь, я никем и ничем официально в городе не командую, кроме своих предприятий, вот и нечего мне в Ратуше свое личное время бесполезно тратить. Да еще глядеть на эти наглые, зажратые в конец рожи.

Тем более, что в мое отсутствие Водер собрал увеличенную машину Уимсхерста, теперь мы можем осветить не только мой хамам, но и даже до Ратуши провода протянуть. Изоляцию на медные провода вручную наматывают из пропитанных толстых ниток. Дорогое это дело очень, как и весь технический прогресс, но и эффект будет разительный.

Само собой, что до Ратуши мы ничего не тянем, не те времена на дворе и город еще ничего не заказал, но свой хамам подсветим полностью на днях.

Водер все не верит, что эта сложная машина, лейденские банки, падающая на лопасти вода, медные провода и стеклянные формы с нитью накаливания из специально обработанного бамбука дадут яркий свет.

Добыча вольфрама — дело далекого будущего, но Эдиссон вроде довел срок службы таких нитей накаливания до тысячи часов работы, посмотрим, насколько у нас получится превзойти его результаты.

Или хотя бы повторить.

Так что в хлопотах при хамаме и мастерской прошло несколько дней, Трон давно уже увел солидный караван из шестнадцати подвод на Север. В буфете я пока оставил только торговлю пивом, повара типа заболел, а я качество блюд как бы снижать не хочу. Народ пока со своими закусками ходит и поэтому еще довольнее стал.

В мастерской перестроил работу, начал готовиться к выпуску снова самых простых телег. Запасы арбалетных болтов и самих машинок в городе накоплены потрясающие, за время осады не сильно потратятся, так как на штурмы стен Беи не должны посылать своих воинов.

Только планомерная осада без резких движений, но с захватом всего порта и складских зданий за городской стеной — вот какие у меня с ними предварительные условия.

Три дня после моего возвращения я пропадаю в хамаме и мастерских, много времени провожу с Гритой и сыном.

Еще выдал авансом всем своим работникам двойную плату и приказал на все деньги купить продуктов с долгим сроком хранения. Ничего объяснять не стал, но предупредил, чтобы потом не жаловались на пустые животы и голод.

Скоро и так все не за плату работать будут, а просто за двухразовое питание в день для себя и своих семей.

Ратушу, конечно, посетил несколько раз, однако веду себя спокойно, ни с какими советами не лезу, просто отбываю номер. Слушаю гордые рассказы гвардейского начальства о блестящих победах настоящих обученных воинов над дикой бестолковой ордой и ехидно ухмыляюсь про себя.

Но на третий день, то есть уже под вечер гордое выражение внезапно пропало с лица самовлюбленного гвардейца, а это значит, что разведка донесла о переправе степного войска через Протву и о том, что оно неумолимо и неуклонно приближается к Астору.

Вечером уже четвертого дня посыльный из Ратуши срочно позвал меня на совещание, вытащив прямо из приветливо распахнутой постели и от довольной жизнью Гриты.

Он сам не знает, из-за чего такая спешка, но я не сомневаюсь, что толпы ордынцев обнаружены уже на подходах к стенам города и с завтрашнего дня начнется планомерная осада.

Теперь следующий шаг за гвардейцем, пора ему показать, чему научены воины города.

Глава 13

Так все оно и оказалось, как я думал, в Ратуше собирается экстренное внеочередное заседание Совета, многие Капитаны сами пришли с удивленными и заспанными лицами.

Значит, случилось что-то конкретно непредвиденное, и я даже точно знаю, что именно.

Как раз все плотно поужинали, погасили свечи и отправились в объятия отсутствующего здесь в мифологии Морфея.

Теперь как-то реже собираются в «Лисе» и у Горста, есть все же конкретное предчувствие у власть имущих, что пришло время поменьше светить свои деньги и вести совсем праздный образ жизни, раз Родина сейчас — в настоящей опасности!

Пока она общая для всех жителей Черноземья, но это не точно.

Слово сразу же берет Кром, Глава Совета с плотно сжатыми губами говорит о том, что со стен замечены отряды степняков, берущие город в плотное окружение:

— Они все же пришли сюда! Валят деревья, разжигают костры и видно, что обосновываются надолго! Никакие огромные потери их не остановили!

И смотрит так довольно жалобно на гвардейца, типа, как это недоразумение понять? Ты же обещал, что решишь вопрос малой кровью? Постоянно обещал и очень настойчиво?

Нет, ну нашел у кого спрашивать? У этого балбеса-недоросля типичного.

Звучит все довольно двусмысленно для меня, особенно если знать и понимать побольше других Капитанов.

Хочется просто издевательски засмеяться, но я сдерживаюсь, как могу. Кое-какие потери все-таки степняков немного притормозили, но доблестная Гвардия не имеет к этому никакого отношения.

Если иметь в виду потери орды от моего волшебства и все поражающих выстрелов из межпланетного бластера — то еще как остановили, нагнули и заставили сесть за ковер переговоров всех очень много о себе сейчас понимающих Беев.

Но им пришлось так поступить, ибо против лома нет приема.

Ну, еще так все удачно случилось, что выгода от тотального исчезновения воинов племени похоже, что самого сильного в орде Бея вместе с ним самим, явно перевесила общее снижение военной мощи степняков. Перевесила именно в глазах остальных Беев, поэтому они довольно легко пошли на переговоры и сильно при этом не упирались.

Получат возможность без особого кровопролития забрать много продуктов и всего остального — и этому рады. Тем более, что в свете новых изменений в самой орде очень долго по времени штурмовать город они не смогут.

Что их было десять тысяч, что осталось всего только девять — городу от этого обстоятельства нисколько не легче со своими оставшимися в строю четырьмя с половиной сотнями гвардейцев, сорока стражниками и сорока Охотниками.

Это если считать настоящих обученных воинов, а не многие тысячи ополчения, тоже совсем не готового отстреливаться со стены из арбалетов. Такого народа много найдется, но, когда они начнут хоть изредка куда-то попадать, уже половина арсенала придет в негодность и болты серьезно в количестве уменьшатся.

Впрочем, с этим вопросом городу здорово могут помочь наши мастерские, это точно, запасы дерева и железа сделаны по максимуму. Хватит на месяц бесперебойной работы по снабжению города и его доблестных защитников.

А вот степнякам придется воспользоваться ситуацией и окончательно решить с одним из самых сильных в степи племен — это очень-очень важно для каждого из них. Тысячелетняя история конкуренции за лучшие выпасы для скота и самые обильные источники воды с накопленными многочисленным обидами, которую похоже, что выигрывало именно это, неудачно для себя подвернувшееся на моем пути племя — закончилась, скорее всего, что уже навсегда.

Это огромный подарок для всех шестерых оставшихся значительных племен, потому что вряд ли к дележке допустят остальную мелочь. Да еще между собой могут начать яростную войну при разделе наследия, что для города будет очень вовремя.

Ну, пока степняки здесь воюют, на чужой территории грабят население, то точно ничего не начнут, для этого всем их отрядам нужно обратно в степи вернуться.

Однако Глава Совета Кром сейчас реально всерьез переживает о том, что подвигов Гвардии не хватило, чтобы сурово выгнать ордынцев с территории Черноземья. Теперь я понимаю общее направление мыслей неглупых вроде людей — что проблема сильного и агрессивного соседа рассосется сама по себе, если достаточно долго не обращать на нее внимания.

Ну совсем он не в курсе случившихся потерь Гвардии и чего они вообще принесли городу. Ровным счетом, что вообще ничего хорошего. Степняки здорово расстроились, окончательно позабыли о бывшем партнерстве и собрались свирепо мстить за свою погибшую молодежь. То есть, скорее всего, что именно для организации такого повода ее сюда и прислали, эту степную молодежь, чтобы посмотреть на ответные действия горожан.

Посмотреть, оценить и выработать дальнейшие шаги. Наверно, что добыча с Астрии не смогла всех завоевателей накормить и насытить, наверняка разъяренные постоянными поражениями дворяне использовали тактику выжженной земли. Да и столица досталась степнякам в сплошных развалинах и пожарах, много там не накопаешь разных богатств.

Поэтому войско степи не стало разъезжаться по своим землям, а остановилось на отдых, сортировку трофеев и отправило пока разведку в Черноземье. Распаленное будущими захватами, почувствовавшее свою истинную силу и мечтающее о новых победах.

То обстоятельство, что эта молодежь захватила уже явно чужие земли и всерьез нагибает там жителей — для них это никакое не объявление войны. Так, просто молодежь от рук отбилась и отправилась в набег похулиганить, обычное же дело для самой степи.

Поэтому я, пока все Капитаны в трауре от грядущей осады и сопутствующих этому делу проблем, пока все заметно растеряны случившимся, прошу дать мне слово.

Я давно жду такого момента, очень уже накипело у меня внутри, пора объяснить всему Совету, куда привело город постоянное вранье начальника Гвардии о легких победах и незначительных потерях. Нужна объективная критика, она должна заложить тень сомнения в способности гвардейца-Капитана хоть что-то здесь гарантировать.

А то как-то все раньше слишком дружно кивали головами на его явно завиральные доклады Совету.

Чтобы завтра, когда поутру Капитаны выйдут на стены, этот вид кружащих сотен степняков добил в них последние надежды на своего гвардейца-болтуна. Сейчас к моим словам еще могут наплевательски отнестись, а вот завтра их точно припомнят.

Поэтому после разрешающего кивка Крома поднимаюсь со своего места:

— А сколько, как думает уважаемый Совет, вообще сейчас осталось гвардейцев в строю?

Пока царит молчание, удивленные вопросом Капитаны только пересматриваются между собой, продолжаю:

— В последней битве на берегу Протвы лично я насчитал ровно девяносто могил наших воинов, — даю всем усвоить эту информацию.

По оговоркам раньше я понял, что потерь в этой битве вообще никаких не оглашено.

— И еще осталось примерно тридцать тяжело раненых, которые в течении полугода точно не смогут взять меч в руки и сесть на коня. А может и вообще никогда больше не смогут воевать за наш город. Остальных пять десятков легко раненых я смог вылечить своей силой. Но сейчас ее нет у меня, так получилось, что воевать, как прежде, я больше не могу.

Эта новость здорово расстраивает всех присутствующих, хотя я, конечно, нагло вру в глаза уважаемому Совету. Но лучше сразу показать, что рассчитывать снова проехаться за мой счет полностью на халяву больше не получится.

Есть у меня еще сорок процентов маны в одном Палантире и по шестьдесят в двух других, еще очень солидный запас на всякий случай. Только мне сейчас требуется не приказ получить — мол, раз ты такой крутой Нагибатор, то иди и разбирайся, как все порешал на Севере, а желательно униженную просьбу с колен — мол, спаси и сохрани, добрый человек!

Что виноваты мы во всем, что тебя не слушали, что понадеялись на откровенного дурака, а мудростью твоей великой очень глупо не прониклись.

И будет это не завтра и не через осьмицу, тут времени побольше понадобится, чтобы Совет города по-настоящему запаниковал от безнадежности ситуации.

— Так что осталось в Гвардии не больше четырех с половиной сотен воинов в строю, а на самом деле еще и меньше. Потому что наш доблестный Капитан Альфур отправил сегодня днем два отряда по пятьдесят воинов встречать подходящую орду. Орда уже здесь, а этих отрядов что-то больше никто не видел! И в город они не возвращались! И что теперь ответит уважаемый Капитан, наш смелый защитник?

Да, есть у меня такая информация для служебного пользования от Торка.

Что отправил сотню конных воинов начальник навстречу орде, чтобы нанести несколько внезапных ударов по занятым грабежом и насилием народам степи. Уехали они в обед, а вот сейчас уже последние надежды на их возвращение пропали.

Что им приказали и куда отправили — мне не ведомо, но ничего умного я от командира Гвардии уже давно не ожидаю.

Кажется, мой прежний приятель конкретно так восхитился моими боевыми умениями и заодно понял, что ставка только на свое начальство становится сильно неактуальной. Что не потянут они противостояние со степняками ни за что, и, хотя нет сейчас сменяемости власти никакой, но на прежнем посту их точно не оставят из-за полной профнепригодности к руководству. Отцы когда-то могли реально воевать, а вот дети оказались слишком бестолковыми понторезами.

Он-то отлично знает потери и достижения Гвардии и никакого восторга не испытывает от такого руководства, поэтому и транслирует мне поступившие вниз приказы, с которыми ознакомлен по долгу службы.

— То есть теперь нужно считать гвардейцев всего как три с половиной сотни в строю! А знает уважаемый Совет численность степняков? Не знает, как я и думал!

— Капитан Ольг, вы сами знаете количество наших врагов? — прямо спрашивает здорово заинтригованный Кром.

— Я — знаю точно! — с определенным пафосом и задором отвечаю сам.

— И сколько же их? — теперь один из заместителей Крома интересуется с заметным недоверием.

— Около десяти тысяч одних только воинов! Не считая прислуги и огромного обоза!

— А как вы смогли это узнать? — опять же недоверчиво спросил тот же заместитель.

Намекает на то, что мне слишком много известно для настоящего патриота города? Что я в сговоре со степняками состою?

Ну, что-то такое есть, однако узнать об этом горожанам просто неоткуда.

— Очень просто. Взял в плен одного из командиров степняков, да расспросил как следует под пыткою. Он знает всех вождей, то есть Беев по именам, знает сколько у каждого под началом отрядов. Это легко посчитать, так что у степняков имеется точно девять тысяч восемьсот воинов. Было ровно десять тысяч, но наши гвардейцы в доблестном бою покрошили две сотни врагов, целую одну пятидесятую часть орды. Еще сорок девять таких побед и орда будет уничтожена. Но и нам нужно иметь в строю не меньше шести тысяч гвардейцев и Охотников для этого, — примерно прикидываю я. — А лучше гораздо больше.

Но больше взять неоткуда, обучение простого мужика действовать копьем и мечом в конном строю должно длиться не меньше двух лет, чтобы он стал более-менее профессионалом. И то, если у него есть характер и кое-какие способности.

После этого выступления я сразу ухожу, нет смысла слушать неуклюжие оправдания гвардейца, особенно Совет взбесила сегодняшняя пропавшая ни за что сотня воинов.

— И это в тот момент, когда все гвардейцы позарез необходимы на стенах, чтобы организовывать ополчение! — слышу я крики.

Наконец-то у власти начинают раскрываться глаза о бедственном, прямо катастрофическом положении города.

Ну, про катастрофу я пока преувеличиваю, но это только пора. Пара решительных нападений и продвижений степняков, после чего город окажется в полной ловушке, хотя прямым штурмом орде его не взять. Пара тысяч арбалетов у Гвардии и ополчения способны перебить все эти немалые тысячи во время приступов, стоит им только приблизиться к стенам.

К вечеру следующего дня, сидя во время ужина на кухне Клои с Гритой и сыном, я услышал снова, как во дворе меня спрашивает посыльный из Ратуши. Спрашивает и у дежурных по дому, и у моих охранников, которые теперь дежурят постоянно здесь, охраняя Гриту и сына.

Вполне возможно, что тот же командир Гвардии, чувствуя, что его время неумолимо уходит, может попробовать как-то мне отомстить. Даже в открытую прислать своих доверенных гвардейцев, чтобы устроить какую-то заподлянку, так что пусть лучше охранников будет побольше.

За эти два дня степняки взяли город в кольцо, кроме каменоломен с мастерскими со стороны Каменных ворот и порта. Во всяком случае та пара тысяч воинов, которые постоянно маячат перед стенами, это серьезная сила, готовая тут же расстрелять любой отряд, если он рискнет выйти за ворота.

Никто и не пробует, конечно, город готовится к обороне, мобилизованный народ начинает дежурить на стенах, поднимать наверх камни и связки болтов, проверять арбалеты и надевать имеющуюся в наличии защиту от стрел.

Стрелы иногда прилетают, но с большого расстояния и кажется, что степняки таким образом больше дразнят, чем пытаются кого-то всерьез подстрелить. Они втыкаются в защитные козырьки из дерева, в щиты из жердей и почти никогда в защитников стен. Обороняющиеся тоже редко стреляют, но в таких случаях в основном попадают в лошадей и совсем редко в лучников.

Что случилось с захваченным Черноземьем — в городе не известно, один или два дыма от пожаров вчера были видны со стен, но что это горит, сказать трудно. То ли специально жгут дома и сараи захватчики или это просто бытовые пожары в брошенных подворьях.

Часть крестьян из близлежащих поселений успела отправить женщин и детей в город на всякий случай, да и сами тут укрылись переждать нашествие.

Совет все эти два дня разбирался с гвардейскими казармами, употребил власть самого высокого уровня, чтобы точно определиться с числом имеющихся в городе профессиональных военных.

Разбирались-разбирались и теперь зовут меня, чтобы подбить невеселые итоги.

Да, в Совете атмосфера достаточно накаленная, командир Гвардии с парой подхалимов отбивается от остальных Капитанов, которые тыкают его мордой в неудачное командование основным воинским подразделением города.

Морда у него уже красная, тон сильно раздраженный, но ответить по существу ему нечего.

— Капитан Ольг! Вы оказались правы, в Гвардии мы нашли всего триста тридцать воинов, которых можно назвать воинами. Еще тридцать раненых в лазарете и все. А ведь Совет рассчитывал минимум на пять с половиной сотен воинов по тому, что нам до этого рассказывал начальник Гвардии, — начинает заместитель Крома, пока тот внимательно поглядывает на развернувшиеся между Капитанами прения.

Присматривается к побеждающей точке зрения, как понимаю я.

— Рад помочь честной информацией Совету. В такие страшные времена лучше точно понимать, что нас ждет и что мы можем сделать, а не витать в плену иллюзий и не слушать бестолковых командиров, — вот так довольно резко я кидаю вызов гвардейцу. — Есть мнение назначить командовать Гвардией гораздо более подходящего для такого дела воина! А нашего разжаловать в командиры осьмицы! Чего-чего, а вреда городу он там принесет гораздо меньше!

Рожа Капитана-гвардейца краснеет еще сильнее от откровенного издевательства, возможно даже столкновение между нами, и я этому буду рад.

Конечно убивать Капитанов другим Капитанам строго не рекомендуется, но защищаться вполне можно, тем более, что пришло время серьезных решений, а этот долбоящер явно не вписывается в мои прогрессивные замыслы.

Пора уже освобождать место Генсу, как я ему обещал раньше. Он, конечно, совсем ситуацию не исправит, выходы в поле категорически сейчас запрещены оставшимся воинам города, но хоть по полной глупости не будет терять воинов, как его предшественник.

Но Совет пока не готов на такие радикальные рокировки, все же тут все между собой повязаны, вместе выросли и рука руку очень плотно моет. Капитана Альфура успокаивают, как могут и пока не голосуют за его снятие с высокого поста.

Я и не жду пока ничего такого радикального, ведь положение города, пока он контролирует гавань с кораблями и продуктовые склады в той стороне — такое вполне благополучное. Со стороны Каменных ворот степняки могут пройти в гавань, но окажутся под обстрелом со стен, хотя в темной ночи урона почти не получат. С другой стороны, им нужно будет заводить в порт несколько сотен воинов, правда кормиться там они смогут легко с захваченного продовольствия.

Если горожане еще могут как-то отстреливаться из-за зубцов крепостной стены, то выступать в штурмовых отрядах под огнем из сотен мощных луков желающих точно не найдется. Это в том случае, если в глупых головах начальства появится идея скинуть степняков в море и освободить сам порт вместе со складами. А без запасов продовольствия город долго не продержится, совсем не те расклады сейчас получаются, на которые рассчитывало городское начальство.

Никак оно не рассчитывает на захват гавани и складов степняками, зато это знаю определенно я один.

Так что я постоянно присматриваю за своими родными людьми, оставляю с ними охранников по максимуму, но сегодня мы идем все вместе смотреть на первое чудо принесенных мной технологий. Сегодня будет произведен запуск нашей маленькой электростанции и хамам осветится светом шести ламп сразу.

На будущее столько освещения нам не потребуется, толстостенные светильники будут освещать вход в хамам, бассейн с проточной водой, еще кабинки с раздевалками и гардеробом. Ну и на буфет я не пожалею дорогих проводов, чтобы одна лампа освещала стойку с пивом.

Водер сейчас помогает запустить мне иллюминацию, но потом займется постройкой высокотемпературной печи по моим чертежам, очень ему эта идея понравилась, чтобы повысить температуру в печи в два раза.

Обслуживать электросеть пока буду я сам, в этом нет ничего особо сложного, только сменные нити накаливания придется часто менять, пока не добьемся с новой печью особо качественной карбонизации бамбуковой нити.

Да, враг стоит у ворот, городу угрожает голод и всякое людоедство, а я запускаю местные потешные огни. При этом стремительно из примерно пятнадцатого-шестнадцатого веков по технологическому развитию врываюсь во вторую половину девятнадцатого века. Если об этих процессах судить по нашему земному летоисчислению.

На Совет снова не хожу, я свою порцию критики выпустил, пусть ее зерна неотвратимо процветают внутри самого Совета.

Но пока город спокойно держится, никто его не штурмует, запасы продовольствия поражают воображение своими размерами — так что пока никто не прибежит ко мне, чтобы с непроходящими рыданиями предложить спасти Астор от безжалостных степняков.

Не та еще совсем ситуация, так что я спокойно сдвигаю лопатки под облагороженный сток воды, чтобы она вращала саму машину Уимсхерста с примерно понятной скоростью. Никакого отдельно выключателя у меня еще не смонтировано, хотя чертеж у Водера имеется, поэтому выключать электричество будем с помощью перекрытия стока воды в другую сторону.

Тут задвигаем заслонку, там открываем и всего-то хлопот, любой средневековый парень справится с таким немудреным делом.

Народ смотрит, открыв рты, на загоревшиеся не очень ярким светом лампы светло-коричневого цвета.

За несколько часов с пяти вечера около хамама прошлись почти все жители города, подолгу рассматривая лампу над его входом.

Ну и внутрь на мытье стоит очередь, чтобы помыться под светом красивых ламп, а не чадящих фонарей с жировыми свечами.

Хорошо, что никто не кричит про дьявольские огни, не очень здесь религиозное население, верящее пока в сотни своих богов и духов, не знает оно ничего даже в теории о безбожниках и еретиках.

Да и церковь Последнего Спасителя еще не набрала соответствующей силы для таких определений и принятия нужных законов.

Медленно подбирающаяся к городу за щитами из стволов молодых деревьев осада пока сильно не беспокоит воинов на стенах. Тем более, что смертей от стрел еще совсем мало, просто единичные случаи и я даже удивляюсь неторопливости вождей степняков.

Договоренности она пока соблюдают, ни своих воинов, ни защитников не кладут в бестолковых штурмах и вообще ведут себя очень спокойно. Даже слишком, поэтому в Совете пока все тихо, никто не рвется отстранять командира Гвардии от управления армией Астора, но теперь все его приказы контролирует сам Кром с заместителями.

Свежая молочка с парным мясом и всякой зеленью давно исчезла на рынках, но продажа зерна и прочих корнеплодов по еще установленным городом ценам продолжается. Все жители понимают, что пришло время затянуть пояса, дождаться ухода орды и потом жить дальше, чтобы поживать и добра наживать.

Город рассчитался золотом с мастерскими за поставленную продукцию военного назначения, невольные компаньоны оставили монеты храниться там же, а я все забрал до последнего тайлера из своих полутора тысяч золотых. Из Кассы я вышел с мешками золота под присмотром шести охранников и первым делом выдал всем работникам плату снова за месяц вперед с одним наказом — покупать зерно и овощи впрок.

Подробно, конечно, никому ничего не объясняю, на оставшееся золото скупаю запасы дров и продуктов, поставил бродить новое пиво про запас. В общем, трачу все имеющееся золото с размахом, заказываю Водеру наматывать первый в этом мире самый примитивный генератор и собирать более солидный электрофор Уимсхерста.

Здесь в городе есть речка под рукой, так что генератор — это на не очень далекое будущее задание. Водеру приходится делать почти все впервые и разных затык у него множество, поэтому пусть отрабатывает технологии.

Как раз за пару месяцев осады он его намотает и будет готов выдать вместе с электрофором.

В общем, не спеша прогрессорствую, хорошо понимая возможности кузниц Водера и моих мастерских, ну и еще естественно уровень технологического развития этого мира.

Где-то через осьмицу ночью вдруг раздается сигнал тревоги на стенах со стороны Каменных ворот, дозорные лупят со всей мочи железом по железу. Ополчение под руководством настоящих воинов занимает стены, все в недоумении, ибо атаковать город в полной ночи — ну это очень странно.

Но потом все успокаивается, а утром в Ратуше я узнаю, что степняки этой ночью под прикрытием темноты и защитных щитов захватили удобные позиции в зданиях мастерских напротив самих Каменных ворот и теперь могут обстреливать защитников города без проблем.

— Кажется, что они хотят прорваться в гавань! — слышу я такие разговоры.

Поэтому весь флот города выходит в море и там встает пока в соседней бухте на стоянку.

Это тоже было договорено с Беями на нашей третьей встрече, что они покажут готовность захватить порт с гаванью и этим заставят увести корабли в безопасное место. Мне не нужно совсем, чтобы орда захватила корабли, и чтобы моряки погибли, защищая свои посудины. И чтобы еще сгоряча начали их поджигать, не давая захватить степнякам.

А по договоренностям на будущее часть трофеев степняки отправят в Бейства именно морским путем, как итог новых договоренностей города с ордой. Поэтому им тоже не нужно захватывать суда и сражаться за них, если они и так окажутся в их распоряжении.

Городу по моим замыслам придется не то, чтобы полностью капитулировать и распахнуть все ворота.

Совсем нет, о полной капитуляции разговора у меня с Беями не шло, но вот понести серьезные материальные и финансовые издержки, поделиться запасами зерна и еще много чем — это все будет необходимо признать и подписать в новом договоре о добрососедстве и сотрудничестве между вождями степи и Черноземьем.

Только самое главное состоит именно в том, чтобы подписывал его со стороны города и всего Черноземья именно я, да еще с неограниченными правами военного диктатора.

Поэтому, когда следующей ночью снова на стенах много и обильно шумят, щелкают арбалеты, посылая болты куда-то в непроглядную темноту, я только поворачиваюсь на другой бок и успокаиваю встревоженную таким шумом с близлежащей стены Гриту:

— Спи спокойно, милая. Гвардия города бдительно охраняет нашу безопасность и спокойный сон.

— Ты уверен, что орда не ворвется в город?

— Уверен, через стены им не пройти. Спи!

А сам лежу и смотрю в темный потолок. Если это случилось то, на что я надеюсь, то рано утром меня обязательно вызовут в Совет.

Глава 14

Шумели ночью и зря, и не зря, как оказалось утром.

Порт полностью захвачен вместе с дорогой между складами, но штурм невысоких здесь, всего четырехметровых, стен отбит, как доблестно рапортует на утреннем совете командир Гвардии.

Да уж, очень радостное событие, штурм типа отбит, но вот порт полностью захвачен.

Опять же врет, собака паршивая, никто эти стены и не штурмовал в ночи, поэтому и несуществующий штурм так легко отбили, зато подробный отчет о случившемся боестолкновении и понесенных горожанами потерях похож на самую настоящую печальную правду.

Под огнем степных лучников убито шестеро ополченцев и один гвардеец, ранено две осьмицы защитников стены, ответным огнем куда-то в ночь тоже поражено сколько-то много врагов. Правда, тел степняков в наличии и на виду не имеется совсем, так что про количество убитых приходится самим догадываться.

Или слушать рассказы болтливого сегодня с утра Альфура.

То есть, наверно, что поражено. Зато бегавшие с факелами по стенам по тревоге воины и ополченцы нахватали вдоволь острых подарков и не все их пережили. Совсем еще не готовы на самом деле в такие тревожные моменты чего-то соображать самостоятельно. Хотя бы факелы не держать при себе, а сразу же забрасывать вниз и как можно дальше.

Ладно, пока организация несения службы на стенах и само ведение войны не в зоне моей ответственности. Пусть с этим дело ответственные товарищи разгребаются.

Но, не смотря на оптимистичный доклад об отраженном ночном нападении, лица более ответственных по жизни Капитанов Совета мрачнеют с каждой минутой, как только они понимают, что город, возможно, потерял все склады с продовольствием и даже фуражом для гвардейских лошадей.

— Склады необходимо отбить! Степняков выбить из гавани! — требует-приказывает Кром, но тут даже Альфур, командир Гвардии, недовольно пожимает плечами на такие приказы.

Задача довольно понятная — нужно спуститься со стены или проскочить в калитку, так как сами ворота открывать слишком опасно вблизи от захватчиков, и добежать под стрелами метров сто между разными складами и хозяйственными службами до основной здесь дороги. Где вступить в рукопашную схватку со степняками и, демонстрируя свою незаурядную выучку, отбросить тех с территории порта. Отбросить и закрепиться в укреплениях напротив Каменных ворот.

В ночи это почти невозможное мероприятие, чтобы сохранить сплоченный атакующий потенциал, значит или рано утром, или в наступающих сумерках выступать нужно.

Вот эту операцию и обговаривают Капитаны во главе с Кроном, хотя видно хорошо, что постоянная уверенность в победе уже покинула самого Альфура.

— Городу без складов не выжить и не выстоять! Во чтобы то ни стало! — слышу я бравые напутствия гражданских.

— Ну, если мы выбьем степняков, они же снова вернутся! — довольно резонно отвечает тот. — Мимо Каменных и Портовых ворот они спокойно проходят, прикрываясь расставленными везде щитами. Наши арбалетчики никак не могут их достать и остановить. А они навесным огнем постоянно в кого-то попадают.

И это полная правда, степняки со своими страшными луками всегда могут кого-то подстрелить, например, слишком неосторожно высунувшегося ополченца с арбалетом или неудачника, которому пущенная навесом стрела прилетает сверху. Им несколько секунд на прицеливание не требуется, стреляют на разрыв и мгновенно, а наши стрелки так даже близко не могут, кроме гвардейских арбалетчиков. Однако разница в потерях становится очень не в нашу пользу, за одного убитого степняка город отдает минимум пяток своих подстреленными.

— Склады надо отбить, — каменным голосом, играя желваками, еще раз говорит гвардейцу Кром и тот наконец обещает это сделать.

Деваться ему некуда, если откажется своих людей класть, то ему тут же найдут замену, уже нашли наверно.

Я в эти военные проблемы не лезу, даю возможность горожанам еще больше загнать себя в безвыходное положение.

То есть у богатеев местных, ну и конечно у членов Совета по своим домам жратвы в подвалах очень много запасено, хватит на полгода точно на свои семьи. А вот простой народ через неделю волком взвоет, ведь только что приказано прекратить продажу зерна и овощей совсем в связи с потерей складов. Что-то у Совета из запасов в городе есть, в основном на складах около казарм Гвардии все продовольствие находится, но это понятно, что только для питания воинов и их семей.

Только для защитников города, тех, кто ходит на стену и их семей, они никому ничего не отдадут ни за какие коврижки от начальства. И даже за повышение по службе в связи с быстро освобождающимися вакансиями.

Уже сейчас приказано солидно уменьшить служебный паек, потому что деваться горожанам совсем некуда после потери основных складов с продовольствием. Очень уж было удобно туда продукты свозить с кораблей и город караванами объезжать по краю, а вот попался внезапно продуманный враг, нанес расчетливый удар в ночи. Вот теперь приходится расплачиваться за прежнюю лень и откровенную глупость, сейчас нужно биться насмерть между этими складами, чтобы вернуть их обратно.

Понятное дело, что такую диспозицию я сам предложил Беям, чтобы не тянуть с осадой целых полгода или даже год, когда склады наконец опустеют. Месяц или два блокады и город сам от голода распахнет ворота, сдаваясь на милость всесильному врагу.

Даже у самих Беев на самом деле нет столько времени осаждать Астор, так как к приходу весны они должны вернуться в свои степи, а там начать дележку и грызню за освободившиеся пока пастбища и водопои. Как не обещают друг другу дождаться честного раздела, все равно всегда будут недовольные и считающие себя обманутыми.

Про такую проблему они мне сами намекнули, что в конце зимы должны будут уйти на пару месяцев.

Так что я своими подсказками и прямыми рекомендациями даю степнякам шанс довольно быстро поставить Астор в безвыходное положение, где собираюсь половить рыбку в мутной воде своих личных договоренностей с ордой.

Это я делаю ради сохранения всего Черноземья в более-менее сохранном состоянии, оформления степнякам новой цели в жизни и настоящей мобилизации всех сил города на обеспечение именно этой цели. Без диктаторских полномочий я не смогу все это правильно организовать, заставить город поступать так, как мне требуется. Ведь еще заодно собираюсь почистить сам город и от низовой преступности, и от слишком разросшихся коррупционных схем в самом Совете Капитанов.

Как вы понимаете, я твердо решил, что мое личное правление вместе с лучшими, в настоящем смысле этого слова, людьми из Совета Капитанов сможет вернуть какие-то принципы справедливого народовластия, солидно почистит власть в городе и придаст всему Черноземью мощный технологический толчок за счет моих знаний в свете умеренного прогрессорства.

Ну, знаний не лично моих, конечно, я как был простым слесарем, так им и остался, но многие технологии человечества у меня имеются в той же бумаге, пусть я сам в них не ахти разбираюсь. Придется пока работать с сильно шарящим в технике, как бы это сказали в моем мире, кузнецом Водером и начинать учить самых башковитых и одаренных детей. Придется даже за счет города создать школу, где станут растить будущих техников, а потом, возможно, что и настоящих инженеров.

Самому интересно посмотреть, как удастся мне наладить жизнь Черноземья, если мы сможем опередить лет на двести-триста все остальные земли вокруг в технологическом развитии.

Электричество, железная дорога к рудникам с настоящим паровозом, обработка металлов по-новому и еще огромное количество технологических новинок — все это есть у меня в записях и чертежах. Почти все соответствует по своему развитию девятнадцатому веку на Земле, чтобы можно было хоть как-то внедрять сейчас и здесь.

— Обещаю городу Астору и Совету капитанов, что Гвардия приложит все свои силы и умения для того, чтобы вернуть территорию порта и склады с продовольствием! — слышу я грозное обещание немного воспрявшего духом на внушениях и наставления от всего Совета командира Гвардии.

Да, впереди неизбежные потери личного состава безо всякой пользы, но я тут поделать ничего пока не могу. Руководство города прямо как чувствует, что для их же личного благополучия лучше не передавать мне рычаги управления в самом городе.

— Они будут цепляться за власть до самого конца, пока половина жителей просто не вымрет, а вторая половина их не съест, — констатирую я себе. — Придется ускорить этот процесс не очень приличными методами.

Пока я контролирую работу охраны вокруг семьи, сам хамам и мастерские, больше никуда не лезу и не выступаю особо.

Жду разных событий, которые должны выдвинуть мою фигуру на гребень истории этих мест. И еще дал задание своим охранникам найти пару людей из уголовников, которых можно использовать в создании беспорядков в самом городе.

А то под лежачий камень вода не течет.

Как только перестали продавать дешево муку, цены в городе сразу же поползли вверх и появились первые голодающие. Народ, в основном беглецы из Астрии, у которых нет никакой финансовой подушки для поддержания штанов в дорогом городе, бродят теперь постоянно по улицам в поисках работы, попрошайничают и пытаются воровать.

— В общем первые признаки ждущего нас кавардака появились уже заметно, — говорю я своим работникам на объявленном мной собрании. — Теперь деньги никому будут не нужны, потому что на обычную плату все равно ничего не купишь. Вот и к нам бедолаги пытаются лезть, чтобы что-то очень неумело украсть.

Сам стою и смотрю, как охранники вбивают в головы и по филейным местам незадачливым воришкам, что в этом месте лучше не рисковать здоровьем. Городская Стража уже захлебывается в нарастающем вале преступлений и поэтому ей в помощь начинают добавлять гвардейцев, но наш вопрос мы решим сами, без привлечения органов правопорядка.

Работники стоят рядом и внимательно прислушиваются к словам мудрого руководителя, наглядно видя, как полуживых мужиков выбрасывают на улицу и тащат к речке, чтобы еще немного поплавать и остыть.

Может быть, что и навсегда. Время такое на дворе, что приходится сурово наказывать за попытку воровства.

— Еды все побольше купили?

— Все, Мастер!

— На сколько вам хватит?

Тут ответы разные, кому на пару осьмиц, кому на целый месяц, кому на одну осьмицу, если детей много.

Денежный ручеек понемногу наполняет кассу хамама, цены на мытье я пока поднимать не собираюсь, вполне могу понизить, чтобы поддержать горожан в трудную минуту. По моим прикидкам совсем трудно в городе с продовольствием станет через осьмицу, еще через полторы начнется самый настоящий голод, а через две криминальные люди начнут убивать за кусок хлеба. Впрочем, они и сейчас этим занимаются, но стражников еще немного побаиваются и поэтому открыто так не выступают.

Впрочем, скоро народ затянет пояса и перестанет так массово посещать хамам, у всех деньги пойдут только на еду.

— Ладно, сколько у нас еще пива созревшего осталось? — теперь меня интересует такой вопрос.

— Мастер, еще дня на три, не больше, — отвечает работник буфета.

— Значит так, допродаем по старой цене и все. Освободившиеся бочки ставим под новое и пока им не торгуем. Хамам закрываем, дрова больше на парные не тратим.

Торговать пивом во время начала всеобщего голода — так себе занятие для члена Совета Капитанов.

— А что же мы все делать будем? — начинают переживать люди из буфета и хамама, а больше всех новые работницы Фиала и Балинда кручат.

Только вжились в хорошую жизнь, только почувствовали всем интересными девицами и вдруг такие новости. Одной уже один из моих охранников предлагает съезжаться, вторая пока, как более хитрая, внимательно присматривается к мужикам.

— Не переживайте, дело всем найдется и работы будет много. Будете работать за еду и ночлег пока, раз золото нет смысла платить. Потому что на прежнюю плату уже купить еды на месяц не получится. Да и золота у меня почти не осталось, все что с хамама приходит — пока мне пойдет для создания денежного резерва.

— А что делать-то будем, Мастер Ольг? Ведь муки полные амбары и дровами на дворе все завалено, — спрашивает мой помощник.

— Благим делом займемся мы с вами. Дрова и мука с ячменем пойдут на помощь голодающим, ну и вам тоже. Ну, чего рты разинули, откроем на месте буфета бесплатную едальню, где все старики, женщины и дети смогут получить по тарелке пустой похлебки в день. За счет мастера Ольга, самого лучшего Капитана Совета будем помогать самым нуждающимся.

— А хлеб печь будем? — о самом главном средневековом продукте спрашивает меня заместитель.

— Нет, дорого это и долго, не наша тема. Будем готовить затируху с мукой и еще пустые каши варить, чтобы было как можно побольше по объему. Воды много, и она бесплатная, так что только жидкие блюда для совсем голодающих.

Народ расходится с политинформации совсем обалдевший, но роптать не ропщут, так как все получили плату на пару месяцев вперед и теперь должны отработать деньги. Тем более, что сами остаются трудиться при кухне, а там всегда можно лишнюю миску каши организовать себе и родным. Это теперь — смысл жизни каждого горожанина, чтобы не умереть с голоду во время осады, поэтому за такое место все будут держаться до последнего.

От такого будущего у народа волосы дыбом встают, но ничего, быстро все привыкли к тому, что жизнь совсем изменилась и теперь все работают только за трехразовое питание тем же самым, что остальные будут бесплатно получать.

— Да, получать, но только два раза в день, утром и вечером. Живот нашей едой хорошо не набьешь, но как-то выжить будет можно. Посмотрим еще, на сколько наших запасов хватит.

Работники из мастерских теперь тоже вместе с семьями питаются в буфете, у них свой стол определен за загородкой и накладывают им побольше порции, особенно мастерам, чтобы могли выдавать продукцию военного назначения.

Степняки своим хитрым ударом отрезали город не только от провиантских складов, что очень плохо, но еще не так безнадежно. Но, что самое ужасное, еще и от огромного количества рыбы, которое должны были вылавливать рыбаки ежедневно. Теперь вся рыба должна была идти в дело, даже сорная и мелкая, которую раньше беспощадно выбрасывали чайкам, она отлично пошла бы на производство рыбной муки.

Но, тема с рыболовством полностью закрыта и выглядит все очень безнадежно для жителей Астора.

Горожане устроили вылазку на следующее утро, вот так прямо без любой подготовки и потерпели сокрушительный разгром. Первый взвод гвардейцев, рванувшихся через калитку, степняки расстреляли прямо сразу, потеряв от ответного огня со стены всего десяток своих. Второй взвод немного замешкался с десантом через стену и как только стрелы за несколько секунд перебили всех показавшихся на открытой части стены, так остальные воины тут же отказались идти в самоубийственную атаку.

— Там лучников не меньше пары сотен со всех сторон целятся, а мы должны четырьмя осьмицами спустить лестницы вниз, перелезть на них со стены, потом спуститься под постоянным обстрелом и добежать до степняков? Нет уж, у нас и так за пару вздохов перебили целую осьмицу, которая первой пошла. Трое тяжко раненых и пятеро наповал убиты!

Там мне рассказал Торк про первую попытку вылазки из города, которой сам же и командовал по приказу начальника Гвардии.

— Так надо же щитами прикрываться во время атаки через калитку и на стене тоже ими закрывать спины на лестнице!

— Да бестолку это все! Степняки в любую щель попадают с полсотни метров, в каждого моего парня по десять стрел тут же прилетают. Одну-две — можно отбить и прикрыться, но с таким расстрелом ничего не получится. Они заняли все хозяйственные постройки и стреляют из-за каждого угла. Их там на складах и в порту не одна сотня точно! То, что наши арбалетчики смогли набить целый десяток и никто из них не погиб — это вообще чудо. И точно, что во второй раз так больше не повезет, теперь степняки будут первыми арбалетчиков расстреливать!

Ну что же, это самая настоящая горькая правда, а горожанам придется привыкнуть к тому, что склады с припасами теперь достались свирепым захватчикам. Такая быстрая и полностью бесполезная потеря еще сорока воинов погубила все наивные надежды Совета Капитанов.

Теперь у города в строю меньше трех сотен гвардейцев и на Совете решено только отстаивать стены с воротами.

Так проходит еще осьмица, хамам работает едва-едва, топим одну парилку и не очень чтобы сильно, народ пусть пока моется, вскоре придется снижать цены. Хорошо бы подряд у города получить на помывку оставшихся военных, но пока этот придурок Альфур командует Гвардией, про такое можно и не мечтать.

Пришли ко мне и давно пропавшие Охотники, попросились помыться:

— Каждый день выходим за стены на разведку. Пока у степняков не было сплошной обороны ходили там, как у себя дома. Потом наши двоих часовых расстреляли из луков и теперь степняки постоянно настороже, по четыре рыла в дозор ставят, — рассказывает Крос, торопливо хватая из миски давальческую кашу.

Парни голодные, как и все теперь вокруг, поэтому я говорю насыпать им по четверной порции, чтобы набили животы, как следует.

— А теперь как, можно пройти к реке? — появилась у меня мысль обойти заслоны орды, чтобы добраться до Храма и полностью зарядить Палантиры.

— Не, рискованно стало. Они все здесь изучили и во все подходящие для наблюдения места поставили своих. Ночью, конечно, можно пробраться, но можно и нарваться, — охлаждает мой пыл Драгер, отставив наконец миску в сторону.

Ну, не очень-то и хотелось пробираться снова в Храм. А самое главное, нельзя мне пока исчезать из города, чтобы не оформились зримые подтверждения о моем сотрудничестве с ордой.

Да и с возвращением проблемы точно будут, это со стены в темноте легко спуститься, а вот чтобы признали и помогли обратно залезть — это большой вопрос.

Светить на стене нельзя, а как меня иначе можно рассмотреть простым воинам?

Тогда я остался совсем один рядом с ордой, и никто не интересовался, где я пропадал два дня. А вот теперь сразу же вызовут на допрос начальство Гильдии и могут меня обвинить в предательстве города.

Настроение сейчас в Совете уже сильно нервозное, местами вообще трагическое, все хорошо понимают, что настоящий голод не за горами, могут умереть сотни и тысячи гражданских, женщин, детей и стариков, которых никто кормить не собирается в ущерб военным. Да и нечем кормить такие толпища народу, про мою благотворительность все уже знают и сильно благодарят, но сами помогать не просятся.

Так что совсем не время куда-то пропадать, а потом оправдываться.

Да и в хамаме нужно постоянно присутствовать, присматривать за справедливой кормежкой, чтобы только слабые получали еду. А то уже приходили раз такие сплоченные банды человек по двадцать уголовников с простыми мужиками и на грани смертельной схватки требовали их накормить.

Дело пахло конкретным смертоубийством, пришлось мне выходить к готовым бить насмерть охранникам и суровыми пинками маны разбрасывать слишком поверивших в себя жуликов. Потом сидеть в парилке подольше, чтобы снова ее набрать.

Стража вообще перестала появляться даже вместе с гвардейским усилением дальше Третьей улицы и что там теперь творится — лучше себе даже и не представлять.

Фиала с Балиндой общаются со своими знакомыми из Астрии, все их сразу видят и узнают на раздаче, так что какая-то информация у меня оттуда есть. В остальной части города начинается самый откровенный беспредел сильных над слабыми, поэтому женщины, приходящие к нам за миской жидкого супа, пытаются отнести ее к себе, чтобы там выкупить захваченных бандитами своих детей. И потом приходят снова и снова, пришлось запретить выход с едой из буфета, заставляю все съедать на месте, чтобы не кормить бандитов.

И так уже под тысячу человек стоит в плотной очереди утром и вечером под присмотром охраны, получают свою порцию в свои же миски, быстро ее проглатывают и снова встают в очередь, но за этим делом те же охранники присматривают тщательно.

Насытиться миской пустой похлебки не получится, конечно, однако это хоть что-то питательное, позволяет переставлять ноги, чтобы вернуться за такой же порцией к вечеру и пережить потом ночь. Ладно хоть запасы муки и ячменя не улетают так мгновенно, хватит их с таким расходом на пару месяцев, однако столько ждать мне и людям в городе нельзя.

— Да, голод все сильнее охватывает город, а власть вообще потеряла рычаги руководства над его большей частью, — констатирую я сам себе. — Контролирует только центр города и стены, на все остальное народонаселение глубоко забила. Так они могут долго продержаться, чего допустить никак нельзя.

И я запускаю операцию под кодовым названием: «Грабь награбленное».

Глава 15

Да, пришло время умело использовать, как это говорится в некоторых учебниках когда-то правильной по смыслу истории «обострение выше обычного нужды и бедствий угнетенных классов».

Ну, совсем как в учебнике про нашу героическую революцию. Обострение налицо, конечно, не просто выше обычного, а просто лютый треш творится, голод бродит по улицам Астора, щелкает своей огромной пастью и поглощает людские жизни.

Примерно, как в Петрограде после революции, когда обыватель сурово пожалел об изгнанном с всеобщим восторгом батюшке-царе.

Казалось, куда бы могло стать еще хуже, а очень быстро все поняли, что может стать, да еще куда как гораздо.

Пока не так много, но обострение явное на лицах и в глазах людей, которые мне попадаются на улицах и о чем доносят проживающие в окраинных районах охранники и другие сотрудники.

В таких условиях народ уже не боится потерять свою собственную жизнь, а если дать интересное задание и обещать кое-какую поддержку криминалу, то очень долго уговаривать никого не придется.

Нет смысла что-то затягивать по времени, столько людей пострадают из-за того, что неспособная никак помочь своим согражданам власть все равно мешает мне договориться с ордой на каких-то взаимоприемлемых условиях.

Пусть они будут совсем не так хороши для Астора, зато в самом городе выживут тысячи людей, а Черноземье не будет разрушено до основания. Вернется прежняя спокойная жизнь и пусть не такая сытная, но зато и не невыносимо голодная.

Но люди у власти готовы сидеть в осаде еще много времени, у них-то с едой нет проблем никаких, подвалы и кладовые забиты доверху. И на оставшееся централизованное снабжение они тоже закономерно рассчитывают, а на остальных им по большому счету сильно наплевать. И лозунги насчет не сдадимся, и не преклоним колени перед врагом у них в большом ходу.

Хорошо так геройствовать, сытно позавтракав, и еще собираясь потом прекрасно пообедать и поужинать.

Давно уже они оторвались от своих сограждан и забыли напрочь, что сами из таких же когда-то вышли. Да всего двадцать лет с небольшим назад их отцы стали лидерами людей в момент смертельной опасности, а эти уже получается родились с золотой ложкой во рту.

Они здесь — власть, но основа ее уже серьезно подорвана, пусть они про это и не подозревают еще.

Подорвана лишениями и бедствиями, неудачным командованием и управлением, и еще моей планомерной работой.

Не зря же я так щедро делился добычей с воинами и поражал своей силой тех же Генса с Торком. Разговаривал, обещал и настаивал, как нормальный кандидат на выборах.

Сам я так же через своих людей распространил через их знакомых бандитов слухи о том, сколько отличной жратвы спрятано в подвалах домов моих компаньонов и их соседей, являющихся союзниками тех же компаньонов по Совету. И что реакция карательных органов окажется невнятной и сильно запоздалой, тем более, что живут они все рядом и даже не на Первой, а на Второй улице.

Они все так же являются моими непримиримыми противниками в Совете, так же постоянно натравливают на меня всех остальных Капитанов, заключив пока тактическое перемирие с гвардейцем Альфуром и его парой приятелей.

Те терпят сейчас прямо такое же стратегическое поражение в глазах остальных членов Совета, но процесс замены начальника Гвардии подтолкнуть все равно нужно. Сколько будут примеряться к такому делу Кром с сотоварищами — да кто его знает!

Над ними особо не капает, чтобы всякие опасные движения начинать, ведь сам Альфур может и Совету жизнь попортить серьезно, если выведет свою армию к Ратуше.

Если Гвардия ему верна — вот чего опасаются остальные члены Совета. Не так уж и трудно окажется их в этом разуверить, поэтому пришла пора сделать пару первых серьезных шагов.

Мне нужно уменьшить число непримиримых врагов в Совете и создать свою могучую фракцию, как положено, типа «за все хорошее против всего плохого».

Никак не могут простить мне компаньоны циничное силовое возвращение своей доли с очень доходного бизнеса и все время гадят по мелочи, благоразумно опасаясь кидать вызов в лицо.

Не буду себя обманывать и казаться получше в собственных глазах очень даже темного в прошлом Властелина.

Сам я не стал предлагать им помириться совсем, чтобы забыть старые проблемы. На самом деле считаю их ненасытными тунеядцами и явно лишними в Совете паразитами, присосавшимися к лично моей теме и казне всего Астора, а они отвечают мне взаимностью, постоянно пытаются в чем-то ущемить в том же Совете, пользуясь своим численным преимуществом и сплоченностью. Слишком уверенно себя чувствуют именно в Совете в свете массовой коррупции и всяких связей, наработанных долгими годами.

Но есть и у них свое слабое место, придется бить именно по нему, именно их личные никчемные жизни.

Как у тех же сыновей славного капитана Кройнца, пропали они в смуте, творившейся во время возвращения мне хамама, и все, больше некому мешаться мне под ногами.

Кроме мамаши Кройнц, но и с той вопрос уже решен, получила могучую отдачу от своей же коварной задумки и не смогла ее пережить.

Как говорится — бери ношу по себе, что б не падать при ходьбе.

Клыки у меня оказались явно побольше, и это я еще и одну десятую своих возможностей не использовал.

Поэтому предназначены мои теперешние компаньоны мной в такую жертву, которая покажет всему остальному Совету, что тема с постоянными договорняками с моей стороны прошла. Что я употребляю все возможности, имеющиеся в осажденном городе в такое смутное время.

На самом деле уже пришло понимание насчет отчетливо показать бывшей власти, что ситуация полностью поменялась. Как они были никем без силовой поддержки той же Гвардии, так ими и остались.

А эта поддержка закончилась, как бы не кричал и не требовал от своих подчиненных вмешаться в настоящее разбойное нападение на дома Капитанов Совета сам начальник Альфур, ни Гвардия, ни Гильдия вмешиваться не станут.

Гильдия вообще целиком на моей стороне и очень серьезно относится к моему обещанию решить полюбовно вопрос со степняками. Драгер с Кросом полностью мне доверяют в решении любых серьезных проблем, особенно силовым путем.

Насмотрелись уже за много лет нашего знакомства, что очень даже понятно.

Гвардия тоже готова выступить против своего бестолкового командира, делая однозначный выбор в пользу его заместителя Генса, который сам настоящий воин и еще грамотный начальник, заслуживший уважение всех своих подчиненных.

Тем более, что нести такие серьезные потери без особых успехов всем военным давно уже конкретно надоело, каждый может оказаться на месте погибшего именно из-за бестолкового командования товарища. Добило же оставшихся гвардейцев именно это непонятное отправление сотни воинов навстречу тысячам орды с совсем неясной целью.

Что хотел показать этим приказом Альфур — никто не понимает и поэтому недовольство своим командиром проявляется уже очень конкретно.

Особенно на фоне моего сверхуспешного командования и минимальных потерь в боях с непобедимыми прежде врагами.

Ну, проявляется пока только в разговорах между собой и в том, что доносят мне охранники из бывших гвардейцев.

Поэтому я смело разговариваю с Генсом и Торком, понимая, что и они полностью в курсе таких бурлений, что пришла пора менять командование Гвардии. Что бы там не понимали о себе в Совете, но когда город находится в полной осаде без всяких шансов, а в нем собирается подняться с понятным возмущением его последняя организованная военная сила, цементирующая собой тысячи ополчения, деваться им просто не куда.

И так только половина Гвардии осталась в строю, тем более, что я там вылечил кучу раненых и еще обещаю помочь лежащим в лазарете после того, как будет снята осада.

То есть вылечить их полностью и сразу.

Да, пришлось плотно переговорить с Торком и Генсом, объяснить, что только я могу договориться со степняками на какие-то не очень тяжелые для города условия. Что точно не придется открывать ворота и терпеть несколько дней безостановочного грабежа и насилия, что мы останемся хоть какими-то равноправными партнерами со степью в будущем.

— И я могу приблизить это будущее прямо хоть завтра. Не придется умирать мучительной смертью от голода еще сотням и тысячам жителей города. Продовольствие быстро начнет поступать из захваченных складов, призрак голодной смерти отодвинется от города. Нет смысла ждать еще осьмицы и месяца, если у города нет военной силы, чтобы отбить склады, выгнать орду из порта и снять осаду. Вы же это понимаете? Только переговоры могут спасти людей. Мне есть, что предложить вождям и Беям!

Ну, с таким утверждение заместитель командира Гвардии и начальник разведки согласны. Раз я берусь лично договориться и как-то уговорить Беев, это значит, что какие-то аргументы у меня есть в загашнике.

Вот только в том вопросе сомневаются, что я смогу выполнить все то, что обещаю. Что договорюсь с ордой без капитуляции и разорения Астора.

— Какой им смысл разговаривать с тобой, когда нам некуда деваться все равно? За три осьмицы мы потеряли сто сорок гвардейцев, ладно, пусть на стенах полегло всего две осьмицы воинов от стрел. Еще они убили четверых Охотников из Носильщиков и четыре осьмицы ополченцев, которые не смогли увернуться от их метких выстрелов, — задает мне правильный вопрос Генс.

Он в полном курсе всех наших потерь, как правильный вообще по жизни командир.

— Ну, только город они все равно взять не могут, — подтверждает он.

— Старина, я обманывал тебя когда-то? И с квартирами для Учителя и Торка? — я киваю на слушающего наш разговор разведчика. — И с победой на Севере? С той первой, когда ты сам не был со мной, потом со второй, когда уже прошел весь Север своими ногами, и потом окончательной победой?

Да, мне есть на что сослаться и что предъявить к осмотру.

В основном я общаюсь с ними двумя постоянно, иногда ко мне приходит Учитель, чтобы что-то передать от того же Генса.

Но сейчас самый решающий момент, поэтому мы сидим на квартире Торка, который даже отправил Абель с детьми из дома, чтобы она ничего не знала. И не переживала лишнего, ведь кое-кто из ее личных знакомых попадет под запланированный мной удар.

И недоброжелателей уберу, и Генсу дам возможность стать самому Капитаном. Приходится принимать жесткие и жестокие решения, чтобы начать спасать город, его людей и всех проживающих в Черноземье от ужаса тотальной войны на уничтожение.

— И потом, на переговоры поеду я с парой помощников. Не придется открывать ворота и ждать, станут ли Беи вообще соблюдать условия предложенного перемирия. Так что город и вы ничем не рискуете, кроме моей жизни. И моих людей.

Мне нужно обязательно завести своего человека в Совет на пост руководителя Гвардии, который сейчас будет даже поважнее того же Главы Совета. Пока его занимает Альфур, у меня связаны руки, даже если я поеду на переговоры, он может приказать нарушить перемирие и начать стрелять в расслабившихся степняков.

Придется мне тогда убивать сотнями своих ситуационных союзников за просто так безо всякого большого смысла.

Так оно все и будет, в таком исходе я ни капли не сомневаюсь, если не поставлю именно своего старого приятеля Генса во главе армии Астора.

И не заведу его в Совет Капитанов. Хорошо бы еще туда Драгера принять, но простой Охотник, которым он так и остался, мне не особо поможет в местных интригах. Зато будет хоть в мою пользу всегда голосовать, тем более сам он от звания Капитана и его солидного финансового содержания точно не откажется.

Снова город околпачил Гильдию по расчетам и платит сейчас целому Старшему Мастеру всего пять золотых в месяц, а просто Мастеру Кросу только четыре. На такие теперь копейки ни в «Жаровне» с приятелями посидеть, ни к девкам сходить. Спасает мужиков только то, что все остальное для жизни у них от города, и одежда, и пропитание, а семей еще никаких не заведено.

Раз там в Совете Стража представлена ее начальником, то и Гильдия имеет такое право. Тем более, как гораздо лучше способная воевать воинская единица. Поговорил я и с Драгером, и с Кросом, сказал им, как себя вести впредь, когда их попробуют в качестве хоть какой-то управы на гвардейцев подтянуть.

Про Стражу можно не переживать вообще, эти взяточники и коррупционеры на своих военных собратьев даже пискнуть побоятся. Будут тупо выжидать, чем все закончится, чтобы закономерно принять сторону победителя.

В общем подготовил я через Генса и Торка почти всех основных людей в Гвардии к легкому мятежу.

А как это еще назвать, когда подчиненные отказываются слушать приказы от самого главного своего командира, целым Советом поставленного военноначальника?

Да еще во время полного звездеца в самом городе и за его стенами?

Но и время это самое подходящее, деваться Совету Капитанов некуда вообще. И от моего потом спасительного предложения не отказаться никак.

Так что пришла хоть и возбужденная толпа, но довольно тихо, к дому моих типа компаньонов, да и взяла его внезапным штурмом за несколько минут. Открыли лихие людишки погреба да кладовые, что-то прямо тут жрать начали с голодухи, всякие колбасы да сыры, что-то в мешках уносить и в бочонках укатывать в сторону своих окраинных улиц.

Стражи не испугались, отбились от нее явно превосходящим по численности составом, а вот гвардейцы выходить по вызову отказались и заперлись в казарме, требуя прямых переговоров с Советом.

И это в такой напряженный момент!

В свете полной неготовности городских властей к таким событиям все увеличивающаяся толпа разорила еще два соседних дома на Второй улице, на которые им тоже было своевременно указано. Легко сломив сопротивление хозяев, потащили мешки, кутули и кувшины нарастающим потоком на свои улицы.

Примчавшемуся к казармам Альфуру со своей охраной самим Генсом было заявлено, что гвардейцы больше не желают служить под командованием такого бездарного начальника и требуют переговоров с Советом города Астора.

Никакие крики и угрозы тому не помогли, пришлось отправляться с оставшимися при нем немногочисленными сторонниками в Ратушу.

Где он сразу же поставил по своей постоянной глупости весь Совет в известность о том, что Гвардия его больше не слушается и на приказы не обращает никакого внимания.

Но хорошо понятная мне реакция Главы Совета и большинства Капитанов заметно удивила самого Альфура.

Не этого он явно ждал, что его сразу же спишут, а поддержки от всего Совета.

— Ждал и не дождался, — внутри себя посмеиваюсь я с серьезным видом, глядя на его озадаченную рожу. — Ну чем тебе сейчас Совет может помочь? Если вся Гвардия вышла из повиновения?

Сам заявился в Совет, чтобы все наглядно видеть, контролировать и подправить, если что-то пойдет не в ту сторону.

— Собираемся, идем к нашим доблестным парням! Им есть что нам сказать! — провозгласил Кром, сам мужественно возглавил делегацию в опасный момент, как бы это сказали у нас, и вскоре вернулся с новым командиром Гвардии, понятно, что с самим Генсом и его со охраной.

Недолго длились переговоры, гвардейцы наотрез отказались возвращаться под управление к прежнему командиру и дружно провозгласили моего приятеля тем, кто им нужен во главе Гвардии.

Понятно, что Совет сразу же слил сильно непопулярного военноначальника, которого и сами уже давно собирались рассчитать. Проголосовали, не отходя далеко, про назначение на данный пост Генса и тут же его выбрали в состав Совета Капитанов, как во всем достойного гражданина Астора.

После этого все вспомнили про то, что все еще грабят дома на Второй улице, а новый командир Гвардии приказал своим воинам охраны поднимать всех гвардейцев в ружье.

Альфур начал было сильно возражать против своего низложения, но только на словах, видя, что Генс настроен сурово и хорошо понимая, насколько он ему уступает во владении холодным оружием. Что бросать личный вызов не только запрещено законом, но и просто глупо по-человечески, если жизнь хоть немного дорога.

Поэтому обиделся на всех и тихонько ушел из Совета, просто спасая свою никчемную жизнь. Он ушел, а его прежние сторонники остались, им можно теперь спокойно в другую группу перейти, раз тут интерес закончился.

Гвардейцы отбили разграбленные дома, причем жулики так вошли в раж, что решили и военным доказать свою крутость, поэтому полторы осьмицы налетчиков остались валяться в самих домах и около них во дворах, порубленные и переколотые. Тоже польза для города, такие лихие черти нам не требуются больше.

Однако свое черное дело сотворить они успели, троих Капитанов Совета, моих недоброжелателей и бывших теперь компаньонов убили прямо насмерть, одного тяжко ранили и еще семьи их сильно потрепали.

— Все вынесли, прямо под чистую, — рассказывает мне один из охранников, участвовавших в налете. — Гвардейцы тоже хотели что-нибудь найти для перекуса, жрать-то теперь все всегда хотят, так куска самой плохонькой колбасы не отыскали.

Понятное дело, пока суд да дело, пока шли переговоры с Гвардией, пока признавали полномочия Генса, разграбить дома успели под чистую. И трое Капитанов убиты наповал, один тяжко ранен и исполнять свои обязанности не может никак.

Экстренное заседание Совета случилось уже вечером, первым делом заслушали Генса про состояние Гвардии и что стало понятно по нападения криминала на дома Капитанов.

— В строю двести восемьдесят воинов, в лазарете тридцать пять лежат, раны у всех серьезные. С нападением не понятно, но одновременность появления большой толпы около домов говорит о хорошей организованности нападавших.

После его доклада я предлагаю принять в состав Совета Старшего Мастера Драгера.

— Раз уж нас так мало осталось! А это второе основное наше воинское подразделение! Его командир в такую сложную минуту должен присутствовать на заседаниях! Они воюют почти без потерь!

Проголосовали тоже быстро, тем более, что Генс меня поддержал полностью.

Да, осталось пока в самом Совете четырнадцать членов, теперь вместе с Генсом и Драгером стало шестнадцать.

У меня появилась своя фракция вместе с ними и еще два пожилых Капитана, особо не замешанные в коррупции, тоже теперь держатся меня, как возможного лекаря.

Ладно, пора отвлечь мысли Совета от поиска злодеев, организовавших нападение на жилища самих Капитанов Совета!

Такого в Асторе никогда не было и даже предположить, что такое может вообще случится, никто не мог.

Возмущение Капитанов и требования суровейшим образом наказать преступников нужно побыстрее перебить другой темой. А то тот же Генс, еще не привыкший к тому, что члены Совета такие же люди, как и все остальные, поэтому слышит эти требования и посматривает время от времени на меня, чтобы еще раз убедиться, что совесть от содеянного меня не мучает.

— Господа Капитаны! — встаю я за столом. — У меня есть очень важное предложение для нашего города и всего Черноземья!

Капитаны затихают, такие предложения в последнее время — большая редкость, никто не хочет брать на себя ответственность в этот сложный момент времени.

— Предлагаю начать переговоры со степной ордой! Вполне возможно, что удастся договориться на каких-то условиях! Все равно помощи ждать нам неоткуда, а народ Астора скоро начнет умирать, как мухи!

— В качестве переговорщика предлагаю себя! — этим аргументом я сразу обезоруживаю спорщиков и недовольных.

Рисковать придется только одним мной, так что смысла спорить по существу нет никакого.

Глава 16

Мое предложение о возможности начать переговоры прямо сейчас всем присутствующим Капитанам сильно понравилось, потому что никакого другого выхода из полной задницы в Совете даже близко никто не предлагает.

Только отсиживаться за стенами, но с потерей складов такой вариант приведет к полной гибели всех, кто не защищает город! Именно на защитников провианта хватит на пару месяцев, но не больше.

И зачем так отстаивать город тогда? Если проще сдаться и выживут почти все жители!

Нет ответа на такой и другие вопросы ни у кого в самом Совете.

А на теперь отсутствующих членов, которые не выдержали морально давления или недовольства сильно голодной толпы опять же всем наплевать. Самим выживать очень требуется, поэтому отряд не замечает потери бойца, то есть четверти прежнего состава.

Главное, что командир Гвардии снова с нами и больше остальным Капитанам ничего не требуется для счастья.

При последующем обсуждении я наглядно почувствовал, что атмосфера в самом Совете здорово улучшилась именно для меня, как прежде просто бунтаря-одиночки.

Ну, не такой уж я был бунтарь, с глупыми или бессмысленными речами не выступал, но отношение слушателей теперь разительно поменялось.

Раньше только рот открою, сразу саркастические ухмылочки и смешочки от одних недоброжелателей другим и обратно, а теперь такого нет.

Побаиваться начали всерьез, помня незавидную судьбу моих противников или пришло время немного поумнеть оставшимся членам Совета?

Так-то да, смерти братьев и мамаши Кройнц прошли мимо меня непосредственно, без моей личной к ним причастности, но очень как-то подозрительно кстати. Теперь еще сразу четыре оппонента ушли в туман совсем или надолго, ведь этого здорово покалеченного я лечить не собираюсь ни за какие коврижки.

Нет у меня маны официально, да и так никто не просит.

И еще так получилось, что три разграбленных дома стоят рядом друг с другом и все на Второй улице, вот и попали вполне объяснимо под такое нападение, как самые крайние из тех, где проживают Капитаны.

То есть, если предполагать нападение, то ожидать его именно на эти жилища приходится. Начнут отчаявшиеся жители предместий со Второй улицы, но потом неминуемо придут на Первую и даже Ратушную площадь участь эта не минует никак.

Теперь Альфур с четверкой вышедших в тираж недоброжелателей очень активно мне не противодействуют. Зато появились наконец-то члены Совета, которые всегда за меня и с еще парой примкнувших взрослых Капитанов мы выглядим вполне серьезной силой в Совете.

Но сразу мне на мое предложение все же не ответили, остальные Капитаны предпочли уединиться и переговорить между собой сначала.

Все понимают, что если у меня получится с переговорами, то моя роль еще больше возрастет, тогда я стану даже более руководящим членом Совета, чем тот же Кром, особенно когда меня полностью поддерживают все силовые структуры.

Кроме осторожно помалкивающего пока начальника Стражи, еще полностью не определившегося с ситуацией.

Ему и Генс пойдет в качестве товарища по старому знакомству, но вот со мной имеются конкретные непонятки по прошлой истории, поэтому он и молчит благоразумно.

А мне его в друзья и не нужно, участь для него у меня не слишком хорошая приготовлена, как и для всей остальной Стражи. Придется разогнать полностью это коррупционное гнездо, перевоспитывать убеждениями матерых служак-взяточников уже слишком поздно, но тяжкий труд на свежем воздухе поможет им хоть что-то осознать.

Со временем конечно. Много труда и свежего воздуха просто за еду, еще и под постоянной угрозой смерти.

Поэтому мы разошлись из Ратуши разными компаниями по разным трактирам и домам, я со своими товарищами дошли до моего буфета, где мы и присели за столом. И поужинать пора, и Грита с сыном сюда придет за своей порцией каши, я вообще пример подаю работникам, что сам и моя семья питаемся вместе со всеми и тем же самым, что простой народ.

Дома, конечно, Клоя и мясо жарит, но осторожно, чтобы соседей не злить.

Драгер с Кросом теперь часто сюда захаживают ко мне в гости перекусить, Генс вообще первый раз за последнее время, так что всем есть чем заняться.

Разговор идет понемногу о том, что мы видели сегодня, Генса все тянет как следует обсудить разбой, который организовал, как ему кажется, что я своей персоной. Ну или имею к нему какое-то отношение, раз так все слишком подозрительно удачно именно для меня совпало.

Конечно, так оно и было все, но я не дурак всю правду рассказать слишком приличному по жизни приятелю.

В беспощадной борьбе за власть с чистыми руками никак не останешься, придется кое-где, кое с кем, иногда или даже гораздо чаще порой так некрасиво поступать. Пусть лучше думает, что мое решение начать мятеж совершенно случайно совпало с разбойным нападением на дома моих неприятелей. Разубеждать его этом не стану, не тот он человек, даже не ткну носом ни разу, что свое давно ожидаемое Капитанство он получил именно через мою хитро провернутую комбинацию.

А потери — они неизбежны, если хочешь пройти во власть, только пусть лучше они случаются с другой стороны.

Но тут Драгер сказал очень вовремя и весомо так, как обрезал:

— Дрянь людишки были! Эти, о которых ты, Генс, так переживаешь! Мне Ятош давно уже все про них рассказал. Сами никто, только за счет своих отцов в Совет вылезли и мастерские отжали у Крипа. Померли — и хрен с ними! Плакать не станем!

А Крос добавил, но уже помягче немного:

— Предлагаю помянуть старого Охотника. А про этих забыть уже.

Тут Генсу ответить нечего, что он так за их души переживает.

Да, почувствовали мужики, что мне нужна их поддержка и вписались, вовремя и как надо притушили немного неуместные расспросы нового начальника Гвардии.

Расскажи ему правду, и как он с таким грузом будет дальше жить?

Помянули Ятоша из моей личной бутыли, потом принесли кашу с редким теперь мясом и с дорогим вином, оставшимся в буфете, ведь сегодня вечером Генс с Драгером проставляются по случаю новых званий. Самые высокие титулы во всем Черноземье они получили, и если Генсу сильно больше по деньгам из казны не перепадет все равно, то Драгер на целую десятку тайлеров станет прекраснее жить.

Со следующего месяца так точно, осталось только его пережить, а для этого осаду снять необходимо.

Хорошо, что бесплатная выдача пропитания уже закрыта, а так бы на мясной запах народ ворвался бы снова в хамам, чтобы все поделить по совести. Уже по две тысячи человек два раза в день кормит моя бесплатная кухня, теперь запасы муки и зерна исчезают с пугающей скоростью, хватит оставшегося не больше чем на пару осьмиц.

Значит, пришло время приземлить ситуацию с осадой.

В амбарах еще стоит двадцать бочек с солониной, сколько успел скупить Трон за все время, теперь начнут кашу и супы варить уже с мясом мои работники. Народ отощал и оголодал сильно, требуется побольше калорий выдавать, чтобы хоть сюда могли сами приходить. И так с раннего утра и до темноты очередь стоит из женщин, детей и стариков за миской пустенького супа или жиденькой каши.

Месяц уже город в осаде и три осьмицы, как лишился доступа к складам, но, если бы не моя кухня число погибших от голода исчислялось бы тысячами. Считай все эмигранты из Астрии, кроме серьезного криминала и прибившихся к ним мелких жуликов, померли бы однозначно, не имелось у них запасов никаких в отличии от тех жителей города.

После этого мы слушали Гриту, которая подсела за наш стол поужинать и сразу занялась Генсом. В общем расспросила его про жизнь и личное все такое, интересное женщинам, так что он от меня отстал и ладно.

Потом разошлись по домам, Генс и мы с охраной, Охотники сами по себе.

— Должно завтра много чего решиться. Вы, двое, кто ходил со мной на Север, пойдете за стены наверно, — говорю я охранникам, уже проверенным и теперь приближенным ко мне. — Оденьте кольчуги и копья возьмите.

На следующий день в Совете мне ободрили единогласным решением право вести переговоры с ордой.

И хоть не верят особо в то, что такие переговоры хотя бы начнутся, но готовы выдать мне удостоверение главного переговорщика от города, на чем я непоколебимо настаиваю.

— Ехать только от своего имени мне не сдалось! Что я могу степнякам гарантировать от имени города без особых полномочий? Да вообще ничего!

В общем поручили выдать мне мощную такую бумагу с печатями, как полномочному и чрезвычайному послу Совета Капитанов города Астора.

Пока только послу, но это дело поправимое, ведь начинать мою интригу нужно с малого, чтобы не спугнуть всех недоверчивых Капитанов.

Поэтому я забираю бумагу, кладу ее в солидный тубус из красивой кожи, приглашаю в поездку пару самых смелых охранников из тех, кто ходил со мной на Север и подъезжаю с ними на гвардейских лошадках к калитке в Речных воротах.

— Парни, возможно придется погибнуть или получить ранение. Если ранят, то я вылечу. А вот если убьют, тогда с концами, — предупреждаю я их. — Но мне без помощников тоже не положено выезжать на переговоры, лошадь там подержать или еще что подать, флаг тот же выставить. Не по степным понятиям.

Генс присутствует при открытии калитки, опасается, что степняки начнут тут же штурм, поэтому на стене размещена дополнительная сотня арбалетчиков.

Калитка со скрипом открывается, мы выходим через нее, держа лошадей в поводу и потом запрыгиваем в седла.

Степняки, конечно, отреагировали с запозданием на наше внезапное появление, сторожевая служба у них спустя рукава несется. Не обратив никакого внимания на белый флаг в руках одного из охранников, закидали нас стрелами, которые принял на себя защитный купол.

Очень все торопятся показать себя самыми меткими стрелками, но пробиться к нам не могут своими стрелами никак.

После этого немного успокоились, но, когда мы отъехали от стен и значит, что скрылись от прикрытия нашими стрелками, молодые степняки попробовали наскакивать на меня с парнями с саблями и копьями, никак не желая утихомириться.

Понятное дело, про то, о чем я договаривался с Беями наедине — они ничего не знают и не думают…

Да они вообще дети природы, ни хрена они ни о чем не думают. Пока не прилетит по своей лично туповатой башке.

Пришлось выдать несколько ударов маной, вышибая из седел самых назойливых и это деяние, пусть и не сразу, но подействовало на разгоряченных ордынцев. Напрыгивать перестали, провожают дальше, но рожи кривят недовольно.

Мы уже скрылись в кустах, поэтому нас никто со стен особо и не видит.

— Кто младший Бей вашей фолы? — рявкнул я на более прилично одетого воина постарше.

Да, отряд в двести сорок воинов называется у степняков фолой, в прошлый раз я разобрался с таким понятием.

Потом нашелся и командир этой фолы, уже он проводил нас к своему Бею, которого я вспомнил, как одного из шести основных вождей племен.

Там дела сразу пошли повеселее, Бей не стал делать вид, что ничего не помнит из прежних договоренностей, но собрать всех вождей за сегодня оказалось трудно, поэтому мы только договорились о встрече на завтра, и я сразу же отбыл в город. Проезд в калитку вышел довольно нервотрепным, потому что Бей отправил с нами своих людей проводить с почетом, а наши открывать ее не хотели, опасаясь внезапного нападения с их стороны.

Пока Генс не приказал, которого быстро нашли где-то рядом.

— Можете уезжать, — скомандовал я степнякам, эти личные охранники Бея спорить не стали, десятком лезть на штурм все же города не готовы.

Да и приказ у них совсем другой.

— Капитан Совета Генс! Будь добр, проследи, чтобы никто в спину этим доблестным воинам не выстрелил по своей глупости!

А то знаю я этих арбалетчиков, когда палец на спусковой скобе дрожит и так сильно убить кого-нибудь хочется.

Вроде все спокойно, но вот один выстрел и мне придется приложить кучу усилий, чтобы замять вопрос с оскорбленным Беем. Это помимо выдачи степнякам виновника для долгих пыток и страшной смерти, как обязательно придется поступить.

Есть у них в культуре такие моменты, которые замять никак не удастся без больших пожертвований.

Потом сразу же отправился в Совет, где отчитался о произошедшем, как будто только что договорился с ближайшим Беем на то, чтобы провести переговоры с остальными вождями племен.

Гарантии полного успеха не даю, что соберутся все из них, да и не должен пока, это же не от меня, типа, зависит.

Но некую заинтересованность от степняков к переговорам показал, чтобы порадовать членов Совета хоть этой радостной новостью на фоне сплошных не проходящих проблем.

Что не настроены на тотальное уничтожение Астора ордынцы — вот что я доношу всем в Ратуше.

После разграбления трех богатых домов даже у моей едальни очередь немного уменьшилась, столько бочек солонины, мешков муки и кувшинов с маслом утащили лихие люди и все остальные мужики с окраин, кто успел сообразить, что такое интересное творится в центре. Запаслись всем этим добром обитатели богатых домов очень предусмотрительно, возможно, что полное наступление голода в городе теперь перенесется на целую осьмицу.

Еще один довод в пользу содеянного, пусть и ценой жизни нескольких моих высокопоставленных врагов, но получилось спасти сотни жизней простого народа. По мне — так просто отличный и даже шикарный размен.

Готов его почаще повторять.

Вечер провел с семьей, сын уже не дичится и не расстраивается, что отец — самый настоящий Маг, а начинает гордиться, что я и капитан Совета, и кормлю людей, спасая от неминуемой смерти, и в хамаме моем светятся ярким светом чудеса необыкновенные, на которые собирается куча народа смотреть.

А следующим утром опять же со своими спутниками отправился к той же самой калитке, где Генс долго уговаривал меня поменять место выезда на какое-то другое, опасаясь атаки в момент открытия калитки уже подготовленных степняков.

— В другом месте, старина, меня не ждут, опять с проблемами выезжать придется. А здесь уже хоть что-то понимают, не станут столько стрелять и меня понапрасну злить.

Так что выехал так же через эти ворота, так же прилетело несколько стрел, ибо степняки своей головой пользуются, только чтобы в нее еду пихать и еще сморкаться.

Дальше все побыстрее прошло, меня ждут и в местной юрте уже расселись все шестеро основных военных вождей орды. Сели все по-простому и без лишних церемоний между своими людьми.

Встречаемся, как старые знакомые, мои расклады реально помогли степнякам поставить в трудное положение целый город. Теперь уже только от меня зависит, как я смогу воспользоваться нашими договоренностями.

— Доброго всем здравствия! А что, остальных ждать не станем? — спросил я.

И получил ответ, что остальные не так важны, что сидеть рядом с великими воинами и Другом Степи.

Ого, это я уже во второй раз такое звание получаю!

Одно отрадно, что эти Беи не кривят рожу и не пытаются что-то изменить в наших договоренностях, основные положения прежнего договора их вполне устраивают. Требуют теперь только побольше еды себе забрать из и так принадлежащих степнякам складов и еще выдачи со стороны города всяких ништяков, типа всяких промышленных изделии, чтобы жизнь в степи шла повеселее. Мельницы для перца и прочих пряностей, и прочую продукцию из мастерских развитой цивилизации, которую в степных кузницах не выкуешь.

— Все обсуждается. Готовьте свой список, я его сразу же предоставлю Совету города. Что-то заберете сразу, что-то придется подождать, пока будет произведено.

— Надеюсь, как мы договорились, сильного ущерба жителям Черноземья не творилось?

На что все Беи мотают головой отрицательно, но я чувствую, что врут конкретно.

— Придется все эти ваши пожелания исполнить потом, когда проедусь по всем хуторам и деревням, чтобы посчитать ущерб. И еще составить списки угнанных в полон, ведь мы союзники и так обижать своих негоже.

И с этой стороны есть косяки, наверняка кого-то гонят в степь, сами не зная зачем.

— Какой вам толк от обычных крестьян, которые не мастеровые и которые умеют только растить урожаи, да еще в нашей земле? Неужели из Астрии не набрали таких? Кто к вашим степным землям привычен?

После долгих переговоров выясняется, что полоны собраны пока около реки для каждого племени отдельно и ждут решения после наших переговоров. Набирать их еще больше или не набирать совсем, если мы договоримся.

Ага, еще один аргумент для меня получается, отлично, что смогу вернуть наших людей обратно.

— Давайте так, если мы договорились по складам и вообще, что воевать больше активно не станем. Тогда я гружу часть вашего заказа или выкупа, если хотите ее, так и называйте, и мы все вместе едем к Протве, где я меняю городские товары на пленников. Больше или меньше у кого — это не важно, все получат одинаково по количеству, но за всех наших людей!

Договариваемся и по этому поводу, полоны степняки набрали больше от жадности. Гнать их нужно до степей две осьмицы дней, да и не нужны там никто особо, своих теперь крестьян из Астрии на все хватит.

— Сколько с тех, кто в Астрии на земле живет, теперь брать будете?

— Треть от урожая, — отвечает один из Беев.

— Не много это? — интересуюсь на всякий случай, хотя сам понимаю, что это — по-божески.

Примерно уже столько и мастерские платят в Ратушу, кто четверть, кто треть, но это свои люди своим же платят, а тут крестьяне поработившим их степнякам столько же должны!

— С них по три четверти урожая прежние хозяева забирали и еще всякими повинностями обкладывали. Так что они очень даже рады, что теперь на нас работают, а не на своих прежних хозяев, — уверенно отвечает он.

Ну, жизнь в княжестве для землепашцев была очень тяжелая, свои же дворяне последние шкуры с них снимали и зерно безжалостно вытряхивали на любые прихоти, и еще на постоянную войну со степью.

Теперь, наверно, под властью степи крестьянам сильно проще будет, да и жизнь посвободнее станет. Степняки приедут пару раз в год ко времени сбора урожая, благо там, как и в Черноземье, из-за теплого климата по два раза его собирают. Заберут, что положено, и еще что приглянется прихватят, потом с концами в свои степи вернутся.

Договорился я по прежним нашим делам и положениям, еще решили объявить перемирие, чтобы лишнего не стреляли с завтрашнего утра.

— Как рассветет, то уже без войны, — это и Беи своим воинам донесут, и я Генсу с Драгером передам.

Так что вернулся в город я с высоко поднятым подбородком, очень важный и внушительный.

Генс даже присел, когда я продублировал ему общее решение о перемирии, весь остальной Совет Капитанов здорово сразу же повеселел.

Их всех можно понять, из совсем безвыходной ситуация становится немного прогнозируемой, особенно всех радует, что с рассветом перестанут лететь беспощадные стрелы, находящие свои жертвы при любой небрежности тех же ополченцев.

Гвардейцы все же серьезнее к войне относятся и гибнут гораздо реже, а вот бывшие стеклодувы, каменщики и плотники не успевают стрелы вытаскивать из своих организмов.

— Да, господа, перемирие наступает с рассветом, так что не дай бог кому-то из наших потом хоть один болт пустить в сторону орды, — провозглашаю я на Совете.

Ну, все Капитаны очень рады начавшемуся внезапно процессу примирения вроде совсем непримиримых врагов, поэтому тоже самое требуют обеспечить у Генса, чтобы не давать никаких поводов степнякам снова начать боевые действия.

Потом озвучиваю список требуемых изделий для выкупа от наших возможных партнеров, кое-что именно у меня в теперь только моих мастерских делается.

Ну, Крипу я отдам его долю попозже, когда все устаканится, как и Водеру тоже.

Со списком с остальными изделиями отправляем гонцов к хозяевам остальных мастерских, чтобы узнали, сколько у них самих чего в наличии имеется и сколько еще смогут произвести под заказ Совета Капитанов в течении осьмицы.

Такой срок для сбора мне предъявили сами степняки, собирающиеся основной своей частью возвращаться в родные степи, чтобы приступать там к дележке освободившихся территорий, выпасов, водопоев и еще чужих баб, которые всегда почему-то слаще, чем свои племенные и привычные.

У них тоже нет времени ждать, когда падет город, поэтому мы легко договаривается, что завтра я приеду с первыми образцами товара. Уже заканчивается пятый месяц зимы, скоро весна начнется, а им многим по месяцу ехать до своих далеких земель.

Но для Совета у меня заготовлены совсем другие слова:

— Всем Беям, с которыми я договорился, требуется от меня доказательство того, что я лично имею право заключать такие соглашения от имени города. Что, если они уйдут пока к себе в степи, город будет вести себя согласно договору и не попробует обмануть степняков.

— Мы не собираемся их обманывать! — отвечает мне Кром.

— Это хорошо, но для Беев недостаточно. Я должен представить им свидетельство того, что я могу заключить с ними договор и смогу проконтролировать его выполнение. Хотя бы в эти три ближайших месяца.

— Что именно твои Беи хотят от Совета Капитанов?

— Чтобы я получил право управлять городом один на этот срок. Именно, как полноправный правитель смог реализовать все пункты нашего договора, а не зависел еще от чьих-то решений.

Вот так довольно ясно я объясняю необходимость назначения меня временным диктатором Астора.

Глава 17

Да, вот так я поставил Совет перед не таким уже и сложным выбором.

Или дать мне неограниченную власть в городе, что бы я мог контролировать выполнение будущего договора города со степняками. Без чего снятия осады не случится, как я нахально уверяю всех присутствующих, а будет штурм, после которого в живых останется только половина защитников в лучшем случае.

— Они требуют подписания договора уполномоченным на это лицом. Иначе завтра штурмуют стены!

Лестницы у степняков имеются, но совсем не в таком количестве, чтобы отправить тысячи воинов под стены. Однако про это я не говорю, потери горожане несут каждый день от обезличенного огня и поэтому примерно догадываются, что начнется, когда стены будут обстреливать сразу тысячи степняков. Пока сотни тащат лестницы и фашины под стены.

Или ехать Капитанам самим к ним и уже там договариваться.

Ну, в город степняки не поедут точно, как и члены Совета к ним в руки тоже не сдадутся, настолько доверие друг к другу еще не распространяется. Это мне хорошо понятно, да и смысла никакого в таких переговорах нет, не пользуются все остальные Капитаны ровным счетом никаким авторитетом у тех же Беев.

Не доказали, что они крутые мужчины и не истребили целое племя, причем самое большое среди орды. Сами Беи — довольно простые мужчины, своей личной силой всем все доказавшие, поэтому на прячущихся за стенами и воинами хозяев города посматривают сильно свысока.

Со стены перекрикиваться тоже не получится, в общем обязательно нужен полномочный посланник, который сможет обеспечить выполнение всех параграфов договора именно со стороны города.

Как опять же требуют вожди орды. Правда, у них самих коллективная ответственность и кто за что отвечает конкретно — вообще не ясно. Подстегивает их только желание побыстрее оказаться в начинающих расцветать степях и усталость от сидения в зимнем лесу, где все сыро и непривычно.

Договор я тоже показал в общих чертах, должны же члены Совета увидеть, какие такие отягощения город берет на себя, чтобы избавиться от осады и свирепого голода. И тотального поражения с полным разгромом.

Ну и от фактического уничтожения населения Астора, ведь еще одна-две осьмицы и все улицы будут покрыты телами умирающих от истощения жителей. Защитники города продержатся подольше, но и им скоро урежут пайки.

— В моей бесплатной едальне продуктов осталось всего на шесть дней! — поднимаю я градус общения.

Да, Совет в курсе, сколько людей каждый день получают хотя бы две миски жидкого, но горячего варева от моих раздатчиков совсем бесплатно. Всех немного, совсем чуть-чуть, мучает совесть, что большинство знакомых простых людей сейчас голодают в то время, как сами Капитаны с семьями кушают обильно и вволю.

Ведь никто не знает, что степняки не смогут продолжать осаду еще несколько месяцев, так как должны возвращаться в свои родные степи.

Ну и хорошо, что о таком вопросе из всего города я один оказался в курсе.

Сначала я рассказываю, читая по приготовленной бумаге про то, что должен сделать город степнякам:

— Отдать четверть всех запасов продовольствия из складов в порту. Вывоз лежит на самих степняках, мы тут не участвуем, это уже проще. На самом деле у них просто нет возможности столько вывезти, так что нам останется побольше всего.

— По списку заказанные изделия мастерских города. Часть сразу, часть в течении трех месяцев. Но оплачивает все город, в этом вопросе ордынцы настроены жестко и не уступят, как с тем же продовольствием.

— Предоставление от двух до трех сотен работников, которые начнут прокладывать дорогу от Сторожки в сторону Сиреневых гор. Одежда, рабочий инструмент и питание — это все лежит на городе.

Вот тут спокойно слушающие мои параграфы Капитаны очень сильно удивились и попросили разъяснить, зачем орде нужна дорога в Сиреневые горы и почему город должен содержать ее строителей?

— Там же одной платы по четыре тайлера каждому работнику в месяц минимум выйдет! А еще кормежка, одежда и дорогой инструмент! Это еще по два-три тайлера, если все хорошее им отправлять! — посчитал один из пожилых Капитанов, имеющих дело с рудниками. — И по талеру еще доставка выйдет!

Привык он на городской казне вволю наживаться. как я вижу.

— Нет, господин Ильмин, доставка выйдет подешевле гораздо, это все же не к рудникам обоз осьмицу или полторы гнать по раскисшим дорогам. Тут всего две сотни лиг до Сторожки и полторы до начала предгорий, полтора дня пути по дороге, которой еще правда нет. Еще нужно будет мост сделать заново, но такой, чтобы две подводы могли разъехаться. Но это уже сущие мелочи.

— Да зачем им это вообще нужно-то? Дорога в горы? — не понимают члены Совета.

— Скажу откровенно, это именно я им предложил. Вот так на переговорах и сказал, что город поможет, то есть возьмет на себя постройку дороги через горы на ту сторону континента. Но охрану строителей и принуждение их к работе придется на себя возложить именно степнякам. Зная, как они жестко управляются с пленниками, для них это будет не трудно.

— Так работников или пленников им нужно? — не понял Капитан.

Да, это большая разница, пленники работают просто за еду, и чтобы спасти свою жизнь по много часов в день, а наемные работники обходятся гораздо дороже и столько времени махать лопатами не станут точно.

— Давайте начнем с самого начала, уважаемый Совет! Так я смогу вам все объяснить спокойно. Просто сядем и попробуем понять, что у нас с вами не очень большой выбор по жизни получается. И строительство дороги до гор и даже через горы — это просто необходимое условие для нашего с вами выживания. Но хорошего и даже прибыльного в дальнейшем выживания, ведь мы тогда получаемся уже союзниками у орды.

Члены Совета собрались за столом и приготовились слушать.

— Все вы знаете, почему в степи расплодилось столько воинов. Раньше степняки жили небольшими племенами в засушливых местах, с трудом выживали и мало чего могли решать в своей жизни, а не то, чтобы что-то диктовать соседям. Поток зерна из Астора во время Беды и дальнейшая торговля с городом, которому оказались нужны все лошади, коровы, буйволы и просто любая скотина — все это вместе подняло благосостояние южан и помогло размножиться племенам степи в несколько раз. Они стали получать много еды за свой товар и теперь могут выставить армию в десять тысяч воинов. На самом деле гораздо больше, но пока для нас и эта армия слишком велика.

Капитаны довольно внимательно слушают меня, эту мою лекцию по истории и экономике, поэтому я продолжаю:

— В нашествии на наши земли участвуют племена примерно всего трети степи, так как с оставшимися, живущими еще дальше от Черноземья, ближе к Сатуму, у них самих отношения плохие. Поэтому четверть воинов или пятая часть, точно никто не знает, постоянно остается охранять свои кочевья. Но наша, именно нашего города проблема в том, что степнякам сейчас нужно с кем-то воевать обязательно, кого-то захватывать и приводить к повиновению. Без такого движения они просто вымрут в своих сухих степях с таким излишним количеством населения. Потому что город и его крестьяне уже полностью восстановили количество домашней скотины, теперь им столько скота покупать у степняков совсем не требуется, увеличившиеся стада уже не прокормить, а мясо просто негде хранить. Но тысячи лишних людей, совсем молодых парней в экономике племен девать уже некуда. Они не могут воевать в пустынях, еще не хотят воевать со своими собратьями, тем более, что у тех брать совсем нечего, поэтому кроме нашего Черноземья вариантов больше куда-то двигаться у орды не остается. После того, как они захватили Астрию — путь лежит только к нам, ведь даже Магов больше не осталось в своих Башнях.

— То есть или мы остаемся их целью до самого нашего конца? Или находим им другую цель и смысл жизни! Вот и все, что нам нужно понимать! Выбор можно сделать только из этих двух вариантов, больше ничего я придумать не смог. Может у господ членов Совета это получится, тогда завтра мы с удовольствием обсудим ваши предложения. Куда можно переправить бьющую через край завоевательную энергию молодых степняков?

На самом деле я бы мог, если хорошо поднапрячься и еще получить под свое командование те же Гвардию и Гильдию, беспощадно поуменьшить количество степных воинов в паре суровых сражений. Настолько поуменьшить, что они ушли бы на какое-то время зализывать раны в родные степи и вырабатывать новую тактику именно против моей силы.

Поймут отчетливо, что против меня большими толпами нет смысла выезжать и что-то придумают точно. Хотя бы станут воевать на обычной земле без камней, а это почти все земли Черноземья, и сильно рассыпным строем, чтобы моя аннигиляция не выносила их сразу сотнями. Тогда я смогу обороняться где-то в заранее подготовленном месте, но все Черноземье от беспощадного разорения точно защитить не смогу.

Но потом уже о мире не договоришься так просто или вообще не договоришься, после таких потерь степняки вырежут тут всех.

За это время я могу создать те же пушки, стреляющие нарубленным железом, производство пороха у меня назначено по плану через пару лет, как раз в новой высокотемпературной печи Водер начнет производить все необходимое для такого оружия. И успеет произвести в достаточном количестве, чтобы армия Астора стала опережать противников на несколько столетий. Не за пару лет, конечно, но за пять вполне возможно наладить устойчивое производство пушек и пороха.

Это очень дорогое дело, поэтому я откровенно рассчитываю на ресурсы всего города и свои тайники в предгорьях Сиреневых гор.

Но сейчас орда и ее присутствие под стенами мне очень нужна, чтобы взять управление городом в свои крепкие руки.

И еще я хочу использовать растущий потенциал степного народа и его военную мощь, чтобы направить их воевать в Сатум.

Им такого дела лет на десять или двадцать точно хватит, если не на все пятьдесят.

Чтобы завоевать полностью всю ту сторону континента, или хотя бы только один Сатум. Думаю, что тогда вся степь рано или поздно отправится проверить меткость своих лучников в богатые земли за прежде неприступными горами.

Убиваю таким образом двух зайцев — получаю время спокойно подготовить техническое перевооружение Черноземья и доставляю тотальные проблемы хозяевам очень не нравящейся мне по своей сущности страны. В сражении сто пятидесяти самых благородных семейств Сатума со своими частными армиями и многотысячной орды я все же поставлю именно на орду из-за ее ловкой тактики с постоянным обстрелом из мощных луков.

— Вот поэтому нам требуется с помощью степняков проложить дорогу до каньона в самих горах и там немного срыть те три перевала, которые преграждают дорогу на ту сторону. Чтобы у степняков была настоящая, реальная цель для великих завоеваний — эти три государства на той стороне Сиреневых гор с населением примерно в десять раз больше, чем в самом Черноземье!

— Да это же невозможное дело — срыть горы! — не верят мне Капитаны.

— Ну, совсем срывать их вовсе не требуется, нужно только расчисть и проложить ровную тропу, чтобы по ней могла пройти простая лошадь степняка. Пока только она со своим хозяином и все, все остальное они отберут уже внизу у местных жителей. Чтобы они внезапно обрушились на подгорные районы Сатума, где нет серьезных сил и армий. Все воины, которыми располагает Сатум, находятся гораздо ближе к морю, так что половину страны степь захватит без больших усилий. Замков там почти нет, в условиях правления только дворянских семей они научились договариваться между собой без кровопролитных войн.

— Неужели орда сможет всего одним десятком тысяч захватить такую густонаселенную страну? — недоверчиво спрашивает Кром.

— Нет, этими воинами точно нет. Но в степи подрастают новые поколения и каждый год тысячи молодых парней проходят посвящение в воины. Человеческий ресурс у орды по моим представлениям начнет уменьшаться только после тяжелых сражений, когда те же тысячи молодых степняков не вернутся в степи заводить свое потомство. Лет через восемнадцать-двадцать примерно.

— Сатум не сможет нанести решительное поражение степи? Капитан Ольг, ты же побывал там и все знаешь, в отличии от нас?

— Если они будут воевать своими отдельными дружинами — то точно нет! Сатумской знати нужно объединяться, создавать настоящую армию, но предрассудки и недоверие всех ко всем там слишком сильны. Первые несколько месяцев у них собрать серьезные объединенные силы точно не получится, а за это время степняки захватят пол страны и смогут жить уже только со своих новых земель. Там более жаркий климат по сравнению с нашим, он более привычный степнякам, им там все очень понравится. И местные крестьяне тоже, привыкшие к беспрекословному повиновению своим хозяевам, они орде проблем не доставят.

Пока Совет усваивает новые знания о далекой, но теперь вскоре соседней и доступной стране, я продолжаю убеждать:

— Так что от нас требуется представить несколько сотен работников на постройку дороги, кормить и одевать их, выдавать лопаты и ломы, пилы и топоры. Это кроме продуктов и изделий сейчас, и еще в течении трех месяцев. С остальным степняки справятся сами. Без такой великой цели, до которой степь сможет добраться через год-два, нам не сдобровать против них. Это вопрос выживания Черноземья! Господа Капитаны! Выживания и богатой жизни тоже!

— Выбор у нас очень небольшой — или мы вместе со степью участвуем в захвате Сатума! Или выдерживаем бесчисленные толпу ордынцев на своей шее!

— То есть ты, Капитан Ольг, предлагаешь помочь орде в захвате Сатума и заработать на этом? — быстро понимает смысл военной операции сам Кром.

— В основном, господин Глава Совета, я хочу избавить Черноземье от разрушительного нашествия. У меня есть договоренность с Беями основных племен насчет обмена изделий из Астора на всех пленников, которых они собрали пока на берегу Протвы. То есть никого из своих людей мы не отдаем в степь и еще они должны будут вернуть всех наших, которых угнали, снабдив их едой на дорогу, — объясняю я предварительную диспозицию Капитанам.

— Но вы все правильно поняли, Капитан Кром, здорово заработать на захвате Сатума ордой мы тоже сможем. Сейчас мы отдаем им бесплатно наши изделия в качестве выкупа, можно и так сказать. А потом будем продавать или просто менять на добычу, мастерские города смогут здорово заработать на производстве наконечников для стрел и прочем оружии.

— А если у орды не получится захватить Сатум и тогда наоборот местные их разгромят. Ведь они так же смогут прийти сюда по построенной нами же дороге, чтобы отомстить? — спрашивает теперь Генс.

— Все возможно. Я верю в военное превосходство степняков, но может и так случиться. Вы думаете, что тогда сатумцы отправятся завоевывать Черноземье?

— А что, это прямо напрашивается в качестве ответной меры! — не смущается мой приятель.

И все с интересом уставились мне в лицо, ожидая ответа на правильный по сути вопрос нового начальника Гвардии.

— Дело в том, что пройти с лошадьми через перевалы, если летом, будет сложно, но можно. Везти на них большой груз уже не получится, на такой высоте ни у какого животного или человека не будет лишних сил. Но перевалы не так далеко тянутся по расстоянию, всего с пятьдесят лиг хода, и они уже заканчиваются. Такое расстояние за два-три часа все смогут пройти. Поэтому мы заодно построим на той стороне Сиреневых гор небольшую крепость, просто неприступный каменный форт на тропе, где осьмица воинов сможет задержать тысячи врагов. Я знаю такое место, которое никак обойти не получится. Камня там предостаточно, глины тоже целые залежи, так что форт построить можно из того, что рядом валяется. Не придется ничего поднимать в горы и везти.

Заодно открою на месте производство гашеной извести и еще обязательно стекольщикам закажу первые защитные очки в этом мире. Да, военная экспансия — очень дорогое удовольствие, но она же двигатель прогресса.

Вот так понемногу я убеждаю Совет, что деваться городу все равно некуда, а у меня есть хорошо продуманный план.

Что я сам все время убеждаю орду оставить Астор в союзниках, чтобы всем вместе навалиться на страшно богатый Сатум, где одного населения с миллион двести тысяч теперь, наверно, но мои слушатели таких цифр даже и не знают.

— Там одного народа в десять раз больше, чем у нас проживает. А армии так таковой нет вообще, имеются только личные дружины у дворян. Чтобы защищать поместье и шкуру со своих крестьян драть, от десятка до пары сотен всего в каждой. Зато простой народ вообще не приучен за себя заступаться, никакое оружие, даже дубинки ему носить запрещено строго-настрого. Поэтому дворяне еще используют настоящих бандитов, чтобы выжимать последнее из своего населения. Так что все местные простые люди по итогу еще рады будут, когда мы прогоним дворян и перебьем бандитов. Ну, то есть степняки это устроят.

Разговор затянулся допоздна, расспрашивают меня очень серьезно, все же полную и абсолютную власть в мои руки отдать придется.

Но понимание отсутствия других выходов и возможность за довольно небольшую цену — примерно в восемь тысяч тайлеров на промышленные изделия по предварительным подсчетам Ратуши, избежать военного поражения, все же сподвигло Совет Капитанов принять правильное для меня решение.

Для города деньги это совсем небольшие, продуктовые склады и так находятся под степняками, вот вопрос с сотнями работников на строительство дороги подвисает в воздухе.

— Я обещаю городу Астору и его Совету Капитанов, что решу вопрос с работниками очень дешево. И к большой пользе для города! Очень большой! — громогласно объявляю я.

— Хотелось бы узнать хотя бы примерно, как именно? — интересуется Кром.

Мы встречаемся на следующий день с утра, когда у меня договорена встреча с Беями в том же шатре в обед.

— Могу рассказать уважаемому Совету. В городе собралось несколько тысяч беженцев из Астрии. И далеко не все они собираются честно работать на благо нашего города. То есть вообще даже не думают об этом, а хотят только грабить, воровать и убивать наших жителей. Так что проблем с набором совсем бесплатных строителей не будет. А на улицах города станет легче дышать и жить порядочным горожанам.

Ну, почистить город пришло время, а то жизнь в нем помимо голода превращается в какой-то средневековый ад для простых людей. Хоть это и не касается господ из Совета напрямую, все от той же прислуги хорошо знают, что творится на окраинах.

— Пока у нас есть две тысячи вооруженных ополченцев, как только степняки отведут свою орду на берег Протвы, так я сразу же сниму их со стен и отправлю на помощь Страже и Гвардии.

— А как станут отделять бандитов от просто беженцев? — спрашивает теперь Генс.

— Придется мне лично опрашивать каждого подозрительного жителя. Ничего, потрачу пару дней, но передам сразу же степнякам первую пару сотен работников. Там уж они пусть сами их принуждают трудиться, как следует. Думаю, и даже уверен, что такое дело у ордынцев хорошо получится, — вношу ясность в принцип определения виновности или невиновности задержанных.

— На такое дело у меня силы хватит, — еще обещаю я и члены Совета не спорят.

Еще хорошо помнят, что Маги всегда могли узнать правдивость ответов.

Через час ожидания новая солидная бумага с печатями города и необходимыми подписями в количестве двух экземпляров попадает мне в руки. Один остается мне, второй будет доставлен тем же Беям для подтверждения моих полномочий.

Теперь на три месяца я назначаюсь военным и хозяйственным диктатором Астора, чтобы своей головой ответить за выполнение положений договора со степняками.

Все органы и чиновники напрямую подчиняются мне и только сам Совет вне моей юрисдикции.

Глава 18

Следующий и теперь главный по жизни выезд за стены прошел довольно быстро.

Договор подписали сразу, Беи уже свыклись с мыслью, что достаточно нудная для них осада наконец снимается, впереди у них получение части выкупа и быстрый марш в свои родные степи в ранге победителей.

На самом деле штурмовать такие большие города с кучей арбалетчиков на стенах они еще совсем не умеют, хорошо понимая при этом, что потеряют кучу своих воинов при любом активном приближении. В конце самом войны за Астрию, уже во время финального штурма столицы княжества, тех же дворянских дружинников осталось в живых всего пару сотен, а арбалетов у них имелось всегда мало, поэтому степняками могли себе позволить десятками лучников выцеливать каждого защитника стены.

Правда, там и стены были повыше на пару метров, и город выгодно размещен на возвышенности, но десятикратное или, если не больше, преимущество в огневой мощи за несколько месяцев сыграло свое решающую роль. Город просто не осталось кому оборонять и он пал.

А тут у степняков просто не хватит стрел, чтобы перебить несколько тысяч защитников города, тех самых ополченцев.

Тем более, что Беи не хотят класть лично своих воинов сейчас, когда намечается серьезный передел давно сложившихся границ земельных угодий в степи.

А так они Черноземье полностью захватили, Астор осадили и могут теперь гордиться собой, что они победители.

Ну это так они своим расскажут, тем, кто с нетерпением ждет хороших вестей и трофеев в теплой всегда степи. Со щитом или на щите, образно говоря.

Чтобы с чувством и большим удовлетворением поделить оставшиеся благодаря мне бесхозными земли.

Ну, там какие-то воины у несчастливого племени, самые молодые по возрасту и поэтому еще необстрелянные, остались, конечно, только вся верхушка племени вместе с шаманами погибла на том самом крутом обрыве у Протвы. Поэтому внезапный приезд толпы могущественных наследников со стороны не даст времени прийти в себя оставшимся боеспособным воинам пропавшего теперь навсегда из истории степи племени.

На солидный тубус с моей новой бумагой Беи посмотрели с интересом, но спрашивать особо ничего не стали, для них я и так самый тут легитимный мужчина, который еще хорошо отвечает за свои слова.

И все мои предварительные расклады подтвердились, и как легко склады под себя забрать тоже рассказал, а теперь еще новую великую цель для нескольких поколений степняков обозначил. Хорошо жить с такой целью, когда впереди сотни и тысячи лиг чужих плодородных земель, всегда покрытых густой зеленой травой для лошадей кочевников.

Очень нужный для степи такой товарищ со стратегическим мышлением, ведь сами степняками про Сатум и думать не думали. Просто знали, что он где-то есть, но совсем недоступен и все.

А про то обстоятельство, что мне требуется получить права военного диктатора — вообще даже не подозревают ничего такого.

Ну и хорошо, это дело их вообще не касается, просто, если начнешь явно обманывать — сожгут рано или поздно по итогу весь город, всех выживших в полон угонят и все дела. Так что я тут теперь за все ответчик и ошибаться мне никак нельзя, проявлять слабость и на кого-то ненадежного сильно полагаться.

Это у них такие гарантии от обмана, про другие тут пока тоже слыхом не слыхивали. Поэтому и мне требуются особые права, а то начнет Совет мои запросы нужды для тех же степняков динамить и решение откладывать постоянно просто даже из вредности — и что мне тогда делать?

Плакаться и жаловаться Беям? Не оценят они такого, это точно.

Все равно их эта тема особо не касается, отношения у нас установились самые доверительные и теперь вожди с заметно большим облегчением оставляют мне право единолично управляться с нашими общими делами.

— Сегодня же едем на берег? — радостно спрашивает меня один из Беев, подразумевая берег Протвы.

— Это так быстро не получится, уважаемые, — пожимаю я плечами. — Вы можете уезжать, снимайте осаду через час, забирайте свою долю со складов, это дело как раз до вечера по времени у вас займет. Потом не в ночь же ехать? Чтобы ночевать в лесу снова? Переночуете последний раз здесь, где уже все подготовлено для жизни. Я остаюсь в городе собирать до вечера промышленные изделия из мастерских, ночью их гружу и рано утром выезжаю к берегу реки. Вы еще предупредите своих, чтобы не начали сдуру с нами воевать!

Это вожди мне обещают, что тут же отправят своих гонцов, но общая ордынская расслабленность меня немного напрягает. Зато есть уже и хорошие новости для нас всех:

— Мы приказали пленникам восстановить мост. Там главным у них твой знакомый, который хозяин сгоревшего трактира. Уже осьмицу, как его восстановили для проезда.

Ага, хитрый Сохатый и тут выжил, как я и надеялся. Теперь пользу городу снова принесет, хотя бы с уже готовым мостом. Степнякам с обозом, набитым продовольствием и тем, что они успели награбить — без моста вообще никак отсюда не выбраться.

Я так и думал, что займутся они первым делом восстановлением переправы через Протву, а то, что именно Сохатого к руководству присохатили — так это первый признак успеха всего мероприятия. Он и сам не успокоится, и никому продыху не даст, пока к обгорелым развалинам его трактира не дотянут надежные пути сообщения.

Ну, он-то перед степняками ни в чем особо не виноват, просто его трактир попал под горящую местью руку первых прискакавших воинов орды.

Ладно, если мост хоть как-то восстановили, то всем станет сильно проще. И степнякам уехать с налогом за снятие осады, и нам потом восстанавливать жизнь на том берегу.

Может еще и трактир восстановить помогу Сохатому, рабочей силы скоро много совсем бесплатной появится.

Знаковое все же место, и самое главное, что мне тоже нужное для комфортного посещения Храма, как раз в одном переходе от города находится и до гор тоже один световой день добираться. Скоро станет таким важным местом на оживленным перекрестке путей, что мама не горюй. Придется Сохатому меня в долю брать, никуда он от этого не денется. Или лучше не связываться со старым выжигой, выручку его контролировать чтобы постоянно и по рукам бить?

Да и вождям степняков можно будет в нем свободно останавливаться, ведь мы же теперь как бы настоящие союзники.

Ну, когда реальный захват Сатума начнется, так сразу такими и станем.

В течении часа после моего возвращения в город я встречаюсь с Советом, показываю им договор, подписанный всеми шестью Беями. Подписанный, конечно, как они могут, не самые они грамотные товарищи во всей орде, но более-менее ученые советники уже научили за вечер и утро ставить размашистые подписи всех вождей. Я всем объяснил, что это строго необходимо, пусть серьезнее относятся к своим росчеркам на красивом листе бумаги.

— Так что? Осада снимается? Прямо сейчас? — радуется Генс.

— Снимается, как только всех воинов на стенах оповестят и везде развесят белые полотна в знак наступившего постоянного мира. Потом степняки до ночи начнут вывозить жратву со складов, я смогу к ним выехать и проверить, чтобы лишнего не прихватили. Можете Портовые ворота понемногу начинать освобождать от усиленных засовов. После этого склады поступают в наше распоряжение, можно начинать кормить горожан, придется хотя бы какое-то время бесплатно выдавать продукты.

— Как бесплатно? — недоволен Кром такой благотворительностью за счет города.

— Ну, а как еще тут поступить по совести? Они голодали три осьмицы, денег ни у кого не осталось ни тальша, поэтому наша задача кормить население какое-то время. Моя едальня так же будет кормить всех желающих, пока есть продукты.

Вот и первое столкновение интересов города и моей личной воли. Но я просто приказываю выдавать всем семьям по паре кило муки и небольшому мешку корнеплодов, как теперь имею полное право. В ознаменование спасения города пусть у людей будет хоть какой-то праздник по этому поводу, хоть наедятся досыта, а то на голодный желудок праздновать точно не захочется. Да еще желательно донести до жителей, что это по моему приказу все делается, как нового управляющего.

— А если степняки назад вернутся? Если они обманут тебя? — сомневается Глава Совета.

Ну, имеет право так думать, кого другого точно могли бы кинуть, чтобы ворваться внезапно в открытые ворота, но только не Великого Мастера Ольга.

— Они и так контролируют эти склады, просто сейчас смогут открыто, не опасаясь болтов, вывезти свою долю безо всяких проблем. Если мы успеем раздать часть продуктов горожанам и степняки их снова потом захватят, то хотя бы так поможем людям.

Генс со своими оруженосцами прихватывает с десяток белых флагов вместе с древками и уносится, чтобы начать под своим личным присмотром выставлять их на стены и инструктировать наших воинов.

Об этом я его лично попросил, чтобы процесс перехода из врагов в каких-никаких союзников прошел без помарок и лишней суеты. Народ пока весьма сурово настроен к орде за погибших на стенах и берегу Протвы товарищей, поэтому могут попробовать свою личную месть осуществить на каком-нибудь слишком близко подъехавшем степняке, а мне это дело и проблемы, с ним связанные, совсем без надобности теперь.

Потом первым делом рассылаю посыльных из Ратуши, чтобы рысью обежали все мастерские и предупредили, что под вечер начну собирать заказы и все дождались меня с подводами.

— Если попробуют уйти, так на пинках из дома прибегут и еще оштрафованы будут Главнокомандующим Астора, — так я решил сам себя именовать. — Очень ответственный момент наступает, своих людей выкупать придется у орды. Тут никого не пожалею за лень и вредность какую-то, вплоть до полной конфискации производства.

Нужно нагнать как следует страху, а то начнут меня динамить и дураками прикидываться.

С дураков спрос небольшой, конечно, но и производство им оставлять тогда никак нельзя.

Посыльные разбежались, а я решил, что пришла пора перекусить и передохнуть с не прекращающихся утренних хлопот.

Договор подписан, официальный мир заключен, Беи обманывать никого не собираются, это я хорошо ощущаю, и сами очень довольны получившимся по итогу переговоров миром. Ну и открывающимися перспективами с захватом огромного и богатого государства, где нет настоящей боеспособной армии, на что я им несколько раз отдельно указал.

Потом сходил с охраной в хамам, перекусил вместе со всеми и заценил кашу с минимальной долей мяса, что так она стала гораздо вкуснее.

— Все, господа мои работники, осада заканчивается. Сегодня уже мир у нас со степью начинается, ваш хозяин лично про это договорился. Продукты можно не беречь особо, теперь крестьяне снова в город свои сохраненные припасы потащат. Денег особо нет у меня, но еще с осьмицу будем народ кормить, пока город хоть немного не насытится. Главное, что пиво совсем дозреет и можно будет бочки выставлять на продажу.

— Так что, Мастер Ольг, потом начинаем работать по-прежнему? — спрашивает управляющий хамамом и буфетом.

— Да, понемногу возвращаемся к нормальной жизни, через осьмицу запускаем буфет, хамам можно завтра открывать, пока одну парилку топите.

Благодаря моей предусмотрительности и дров осталось почти половина, и продуктов хватит еще на месяц.

— Да, наварите мне два котла каши с мясом побольше, оставьте охранникам, рано утром пришлю подводу забрать. Это нашим полонникам, кого буду выменивать.

Вечером осуществляю сбор свежесделанного добра по мастерским, сам считаю, сам отмечаю количество на бумаге, заодно приглядываюсь к продукции и примечаю, что можно наладить многое производить у меня в мастерских с гораздо более серьезным технологическим потенциалом.

Беспокоит еще такая мысль, где сейчас находятся мои подводы с рудой, скоро она всем позарез потребуется. Но я надеюсь, что Трон разберется с тем, чтобы не попасть к ордынцам в плен. Наверняка, что встали в паре-тройке дневных переходов от города и ждут, чем тут все решится. Завтра нужно после ухода степняков отправить Учителя с гвардейцами на поиски каравана, пусть уже гонят его в город да прямиком к Водеру. Там высыпают всю руду на подготовленные места около кузниц и едут отдыхать, еще мне придется хорошо потратиться на плату возчикам за месячный путь. И за саму руду тоже деньги в представительство рудников нужно занести, но это я сразу с Водера получу.

Хотя, чего мне время тратить, пусть сам идет и расплачивается, заодно что-то выторгует у них точно.

Сил на проверку складов с продовольствием уже не хватает, но посыльный от Генса докладывает, что степняки закончили вывоз продовольствия и совсем ушли из порта, оставив ворота складов настежь открытыми.

— Скажите Капитану Генсу, чтобы уже поставил охрану к складам. Завтра, когда степняки совсем уйдут от стен, можно наладить выдачу продуктов жителям города.

Приезжаю домой уже в ночи, оставив подводы под охраной на территории гвардейских казарм.

Ночь проходит быстро, едва рассвело, как я со своими охранниками, тремя подводами и парой взводов Гвардии приказываю открыть Речные ворота. Затребовал гвардейцев для солидности, и чтобы еще помогли управиться с освобожденным полоном. Всегда нужно иметь под рукой готовых выполнять приказы людей.

Пока разбирают завалы перед самими воротами, поднимаюсь наверх и рассматриваю в бинокль суету в лагере степняков.

— Явно собираются, — потом передаю бинокль вездесущему Генсу и вижу, как он залипает в волшебной картинке, рассматривая все и всех.

— Да, уходят, — с сожалением он отдает мне прибор. — В морские трубы смотрел, но такого не видел. Где взял?

— Где взял, там уже нет. Но ничего, скоро у нас начнем делать в городе, — я вспоминаю, что чертеж простого бинокля у меня тоже имеется в бумагах. — Будем из металла мастерить.

Да, простые и дешевые бинокли станут пользоваться большим спросом, да и Гвардия обязательно закажет побольше.

Ворота наконец раскрываются, я скачу впереди, за мной охранники и гвардейцы, потом катятся три подводы, две с товаром для степняков, одна с котлами каши.

Вскоре мы догоняем медленно едущих по дороге степняков, которые с ошарашенным видом смотрят, как наша колонна проносится мимо. То, что у нас теперь мир, они знают, но, что вот так сразу городские военные окажутся среди них — сильно удивлены.

Сами степняки вытягиваются в огромную колонну, используя ту же единственную дорогу, так что вскоре обгонять никого уже не получается, к мосту подъезжаем уже к обеду.

Там стоит та еще пробка, но заметив нашу колонну и понимая, что там часть выкупа, один из Беев отправляет своих охранников расчистить нам дорогу.

Поэтому оказываемся на той стороне сразу, а не толкаемся в очереди лишний час. Быстро добираемся до ровных рядов шалашей, где под присмотром ордынцев живут отобранные в полон крестьяне и молодые девки. То, что сдобных девок обратно так легко отдают, говорит только о том, что теперь в степи есть кого потискать и повалять уже без наших баб.

Но и я выставил такое обязательное условие, чтобы всех союзников вернули обратно.

Потом до самого вечера выдаю промпродкуцию под расчет помощникам Беев, записываю все на бумаге и подбиваю итог, сколько город еще должен остался. Ставлю свою подпись и обязуюсь за оставшиеся три месяца решить вопрос.

Сам ночую в любезно предоставленном мне шатре с парой охранников, гвардейцы заняли себе шалаши степняков за это время и теперь присматриваются к сильно печальным девкам. То, что они теперь совсем свободны, я запретил говорить пока, чтобы не ломанулись дикой толпой на мост, где их все равно не пропустят степняки и не полезли в воду, чтобы уплыть на каких-нибудь выломанных палках с понятным итогом к радости местных здоровенных раков.

Понятно, что молодые парни все равно порадуют девок новостью про произведенный выкуп из полона городом и лично Мастером Ольгом, надеясь с немалым основанием при этом, что девки могут здорово в ответ порадовать освободителей в ближайших кустах.

И точно, отправленные с проверкой командиры взводов доложили, что кусты везде сильно трясутся и сами быстренько куда-то исчезли.

Можно понять радость женского пола, что страшное путешествие в ужасную степь отменяется насовсем и стремление поделиться этой радостью со своими освободителями самым доступным теперь способом.

Утром прощаюсь с последними степняками, зато знакомлюсь с Беем фолы, оставленной главными вождями для начала приемки уголовно-рабочего элемента. Понятно, что оставили хорошо знающего черноземельский язык воина для этого дела.

— Начнем через пару дней выдавать работников, уже сразу в веревках. Передавать бы хорошо прямо у стен города, но лучше народ не пугать твоим отрядом и будущих работников тоже. Наши догонят их до Протвы, ты здесь принимаешь работников и все устраиваешь, уже как самому виднее. Ваше дело их побыстрее привести в чувство и гнать строить для себя сначала жилье, первую часть инструмента с гвоздями привезем сразу. Проще всего будет восстановить Сторожку на первое время. Потом я покажу намеченный путь дальше, где пройдет будущая дорога в горы.

Да, такое дело я никому не доверю, как правильно обойти дорогой сам Храм. Есть за ним в паре десятков километров провал в стене каньона, где будет гораздо проше поднимать дорогу снизу. Еще когда-то поднялся посмотреть и оценить само место для спуска. Сам там не ходил, конечно, потому что мне всегда нужно в Храм.

Да и по лесу с предгорьями гораздо легче дорогу торить, чем каменные глыбы на дне самого каньона разбирать. Тем более, что там все труднее и холоднее, да и лишние полторы тысячи метров по высоте в горах отнимают сил гораздо больше. Подъем наверх пойдет под сильно пологим углом, что гораздо проще будет для лошадей, чем строить дорогу прямо к Храму под большим углом. Можно просто землю рыть и те же осыпи использовать в качестве строительно материала, вообще с дорогими в производстве досками не заморачиваться.

И выйдет подъем как раз в пяти километрах от первого серьезного перевала.

А мимо Храма ходить никому вообще не стоит.

Глава 19

Хлопоты с полоном и его конвоирование заняли весь следующий светлый день, поэтому я отсутствовал в Асторе целых два дня.

Не правильно, конечно, Главнокомандующему с самыми высокими полномочиями настолько пропадать, но все же пришлось. Успел Генсу приказать не распускать пока ополчение со стен и уехал надолго, теперь все там голову ломают, что я задумал.

Ведь перепоручить общение с Беями мне совсем некому, так что это путешествие — просто необходимые издержки производства, которые никому не перепоручить.

У нас там свои сугубо личные темы, договоренности и междусобойчики, никому из того же города знать их не нужно однозначно, даже моим лучшим друзьям, посторонним вход воспрещен под страхом смерти.

А иначе с гарантией население города и всего Черноземья не спасешь, да и полную власть в свои руки не получишь без определенных интриг и жестоких решений.

Все время нужно махинации крутить, которые тот же Совет Капитанов очень расстроили бы, если бы он только мог в них разобраться. Но я ни с кем ничего не обсуждаю, логика и скорость принятия решений у меня сильно отличается от местного народа. Решений сугубо правильных для того же Астора, но кто-то бы меня поддержал с идей замирения с ордой изначально, когда у меня там был всего один голос и тот только мой, а активных противников было не меньше десятка.

Теперь и у меня пять голосов за спиной набралось, и у них тоже пять осталось, но все недоброжелатели сильно притихли, понимая уже отчетливо, что мне дорогу переходить опасно.

И замена командования Гвардии, которое теперь всегда жестко за меня, и несчастный случай с четырьмя Капитанами-единомышленниками на Второй улице, который ко мне никак не приписать без долгого и тщательного расследования связей моих личных охранников с вожаками отребья. Только времени на такое расследование я больше никому не дам, теперь все военные под моим личным командованием. И хотя Стража может что-то себе думать про такое странное совпадение бунта Гвардии с нападением на дома Капитанов, но и им недолго осталось щеки надувать.

Девушки из полона и молодые крестьяне потихоньку расходятся по мере нашего продвижения к городу в обе стороны от дороги. Еще и переженятся друг на друге, насмотревшись вволю на соседей и соседок по шалашам во время полной безнадеги и ожидания безжалостного перегона в степи.

Многие создадут новые семьи, ведь иначе им почти невозможно было увидеться где-то раньше.

Понятно, что сегодня не все попадут домой, но проводить каждого пленника до своей родной деревни или хутора мы тоже не можем. Будем надеяться, что каждый спасенный от доли тяжелой найдет место хотя бы в хлеву поспать у добрых людей, ибо все, что у них есть с собой, это только одежда и тощий мешок за плечами.

Спасенные сбиваются в кучки и бредут в сторону родных хуторов и деревень, где с ними уже давно попрощались навсегда. Зато теперь все Черноземье будет знать имя спасителя молодого поколения черноземельцев, которых он лично выкупил и забрал у степняков.

Главное для нас в том, что все степняки за ночь перешли на тот берег Протвы, значит теперь почему-то отставшие от своих не смогут перехватить спасенных от полона беглянок и как-то над ними потешиться. На что вполне способны рядовые воины орды, когда своего Бея нет рядом.

На этот счет у меня никаких иллюзий про наших новых союзников нет, дикие они животные по сути своей.

Зато и отправлять их в смертельный бой, чтобы они таких же моральных уродов из Сатума потрепали и местами уничтожили — ну вот совсем не жалко. Война была равна — сражались два дерьма, как говорится в старинной пословице.

Это очень правильный ход, поставить на свою сторону племена степи, чтобы они уничтожали потенциальных врагов Астора и помогали нашей промышленной экспансии. Прямо каким-то мудрым и расчетливым англосаксом себя почувствовал сейчас, сталкивая другие народы в жерле беспощадной войны.

Поэтому я оставил пару осьмиц гвардейцев в новом, уже собранном домике для охраны моста с наказом этот день и следующую ночь контролировать проход по мосту:

— Степняков не трогать и ничего им не запрещать, даже если они зачем-то поедут обратно на эту сторону к городу. Они теперь союзники, поэтому никаких запретов и оскорблений. Но никого из местных с ними обратно не пропускать, пока не ответят, по своей ли воле идут с воинами степи, если такие будут обнаружены.

— А что делать дальше? — спросил один из осьминников.

— Дальше выдвигаетесь в город и прибываете в свою казарму.

Нужно бы, конечно, оставить тут постоянный пост, но силенок пока на все не хватает. Это необходимо сначала почистить город, когда мне будет нужен каждый опытный воин в строю, потом составить расписание дежурства около моста, внести их в ведомость Гвардии и приготовиться к нормальному снабжению воинов.

Поэтому следующие гвардейцы окажутся здесь уже через три-четыре дня, не раньше, со всем необходимым для долгого несения службы. Заодно отконвоируют первых уголовников, которые попадутся в сито моего поиска и передадут их степнякам на том берегу.

Беи оставили для такого дела облегченную фолу, правильно понимая, что для охраны и надзора над несколькими сотнями зеков хватит полутора сотен воинов, именно тех, которые и так недавно прибыли из степей, не просидели пять долгих осьмиц на этой холодной для степняков земле.

Насколько я знаю свирепый образ общения степняков с пленниками, им вполне хватило бы и пятидесяти всадников, чтобы все подневольные люди работали усердно, не поднимая голов и вздохнуть боялись лишний раз.

Чего-чего, а в умении заставить себя слушаться и очень уважать узловатую плетку степным людям не откажешь.

Поэтому я въехал в ворота Речной башни уже в темноте с полутора взводами гвардейцев и теми же тремя подводами. Ну и охранники конечно при мне. Зато около мастерской наткнулся при свете масляного фонаря на вереницу подвод и полный загон с лошадьми.

— Отлично! Это Трон приехал? — спросил я двоих новых караульщиков, подбежавших ко мне.

— Он самый, Мастер. Сегодня с утра прибыл и весь день выгружался у Водера. Это уже пустые подводы, еще столько же стоит около кузницы.

— Охраняйте как следует, теперь это очень дорогой товар. Я прикажу патрулю Гвардии заглядывать сюда каждый час, — все же хорошо, когда у тебя есть возможность обеспечить дополнительную охрану своего добра одним простым приказом.

А то столько уголовных рыл бродит по городским улицам, что оторопь берет. Теперь они особенно хорошо организованы после случившегося голода и пара вооруженных только дубинками парней их никак не испугают. Если что и остановит, то это невозможность сбыть лошадей и подводы по-быстрому, как и спрятать их где-то, но пришлые то этого обстоятельства как раз могут и не знать.

Так и сказал передать дежурному по Гвардии, чтобы поменял маршрут патруля до этой окраины.

После этого сразу отправился в еще работающий на минималках хамам, где попарился и помылся перед тем, как ехать домой. Грита не любит, когда от меня несет потом и ночевками в одежде, да еще все это перебивает запах лошади.

То есть, когда от меня пахнет натуральным козлом.

— Народу стало меньше ходить за бесплатной едой, но все равно пять сотен приходят на каждое кормление. В порту всем муку и овощи выдают бесплатно, теперь очередь уже там большая стоит. Прямо в буфет приходят с мешками и тут же едят.

— Ну, тогда можно не осьмицу народ кормить, а уже через пару дней прекратить бесплатное кормление и снова запускать буфет, отмыв его с щелочью как следует.

Но уснул, так и не пристав к Грите, больно уж она сладко спит, спрятавшись под теплое одеяло, сам устал сильно, да и годы прожитые уже немного начинают сказываться на кобелиных привычках.

Голова все больше занята проблемами всего города и управлением над ним, с легкой тоской вспоминаю теперь первые месяцы появления в Асторе, когда ни за что не отвечал, кроме себя самого и еще немного жизни Гриты.

Немного — это потому, что раньше моя подруга была более норовистой кобылкой, а теперь здорово успокоилась.

Утром ранний завтрак с Троном и Клоей, Грита как всегда спит долго, а вот сын вышел на вернувшегося отца посмотреть. Посмотрел, посидел рядом и пошел досыпать, такая же соня, как и его мама растет.

— Как прошла поездка? — сразу я спрашиваю у соседа, подтягивая к себе сковороду с омлетом.

Клоя теперь кормит гораздо дороже и сытнее, чем в те незапамятные времена, вот и сейчас уже рассказала, что на рынке появились первые яйца по очень дорогой цене, но все быстро скупили, ей всего две последних осьмицы досталось.

— Да душевно прикатился, на рудниках нам очень обрадовались, когда такой новый караванище внезапно увидели, а как узнали, что город вот-вот в осаду возьмут, так сначала цену начали загибать. Но я отказался грузиться и сказал, что мы просто переждать нашествие приехали сюда. По дороге пару косуль подстрелили, мяса спокойно накоптили, крупы у нас с собой хорошо было. Ты сказал рассчитывать на месяц или шесть осьмиц, вот за полторы осьмицы начали скупать руду за половину прежней цены. Хозяевам рудников деваться уже некуда оказалось, корабли пришли из города, но грузиться пока не стали. Тогда уже все узнали, что дела в городе очень плохи и не до руды сейчас никому из прежних покупателей.

— То есть местные и моряки решили, что осада на полгода растянется? — направляю я Трона на правильное течение мыслей.

— Так и решили, точь-в-точь. Ну и смысла тогда загружать шхуны рудой нет никакого, они продовольствие для рудников выгрузили и ушли обратно. А мы остались, заняли для житья бывшую казарму Гвардии, типа, это ты нам приказал. Вот так понемногу я и набил подводы рудой, только сначала все их отремонтировал, чтобы не ломались под большим весом.

— Ну, Трон, ты молодец, я на тебя так рассчитывал. И народа быстро нашел на подводы, и увел все от города вовремя, и паузу выдержал, чтобы по дешевке скупить, и еще подводы набил по самому большому весу.

— Так мы спокойно ехали, не торопились, плохую дорогу сами ремонтировали перед караваном, вот как раз к снятию осады только и приехали. Нам уже всего день пути оставалось до города, я собрался вставать и разведку вперед отправлять, как смотрю — Учитель нам навстречу едет с гвардейцами. Сразу понял, что это ты отправил и значит, что орда ушла…

После сытного завтрака мы спешим в мастерские, нужно куда-то подальше убрать мое с гвардейцами богатство с чужих глаз. Придется продавать и подводы, и лошадей, чтобы хотя бы отдать долю гвардейцам.

Да и самому очень солидная сумма в золотых тайлерах не помешает, очень много чего покупать нужно и запускать в производство. Вообще гигантские деньги мне нужны, чтобы начать много нужных дел и запустить процессы.

Придется сначала произвести сотни подвод и выдать их покупателям, у которых накоплено много денег, а это сейчас почти все разбогатевшие крестьяне, потерявшие свой транспорт. Степняки укатили через восстановленный мост на моих глазах сотни подвод и понятно, что вернуть их своим хозяевам у меня не вышло, иначе степнякам не на чем вывозить добычу.

Это оказалось непреклонное требование степных вождей, как и мое насчет полного возвращения полона.

Пришлось договариваться прямо жестко, поэтому я выбрал спасение нашей молодежи от рабства, но движимое и недвижимое имущество считающие себя победителями степняки забрали с собой. Им тоже нужно что-то предъявить соплеменникам, раз они заявляют себя победителями.

Ничего, мои мастерские выдадут сотни телег и подвод за полгода, утолят спрос среди богатых крестьян. И еще принесут кучу денег своему хозяину. Придется выделять долю Крипу уже потом, он все равно деньги тратить не умеет и уже не научится. А у того же Водера я останусь в компаньонах навсегда, нам с ним придется очень плотно работать еще долгие годы. И так недавно полностью пролечил кузнеца, поясница и спина уже начали его сильно беспокоить, да и легкие здорово оказались забиты вредными продуктами от работы в супергорячем цеху.

Гонять караваны за рудой больше нет особого смысла, все же доставка руды кораблями обходится в разы дешевле, чем полторы осьмицы неспешного пути от рудников до города. Предложенный мной вариант доставлять ее за пять дней в порт и возвращаться налегке к рудникам за четыре дня делает все остальное движение с рудой не слишком выгодным.

А когда новые каторжники проложат прямую дорогу до порта, то всего три дня будет занимать дорога до него.

Тем более, что сейчас спрос на лошадей и те же телеги окажется просто невероятен. Желающие заказать встанут в огромную очередь и начнут платить вперед золотом. Степняки не зверствовали, почти никого зря не убивали и не жгли, хотя девок все же портили, но весь транспорт забрали с собой однозначно.

Все же это было самое настоящее нашествие суровых степных мужчин со всеми прилагающимися бедами, а не что-то такое игрушечное и шутейное.

Скоро они начнут гнать свой скот в город, раз мы договорили торговать без ограничений и всяких пошлин, так что цены упадут в разы, поэтому с продажей животных лучше не тянуть.

— Трон, оставь при мастерских пару самых хороших лошадей, подводы сами соберем за пару дней. Все остальное к барыжнику на продажу. Я в хамам, и в Ратушу, пора начинать великие дела в нашем городке.

— А разве все, что ты сделал до этого — разве это не великие дела? Ты сам договорился на невероятные, просто отличные условия при снятии осады! — удивляется Трон.

— Да, это получилось здорово. Но теперь у нас впереди будущее, в то время что это уже прошедшее прошлое, старина.

К конвоированию процесса перегонки подвод вместе с лошадьми я снова привлек Учителя, хватит ему к казарме прохлаждаться.

— Все равно ближайшие дни твои подопечные будут сильно заняты с утра до ночи! Только это между нами!

— Понятно! — кивает старый приятель. — А что они делать будут? Если между нами?

— Город чистить. Улицы оцепят и начнут все шушеру на свет вытаскивать. А потом уже я присоединюсь и начну жизни бандитам менять, кому — на рудники, а кому — дорогу строить под присмотром ордынцев. Про это только Генс с Торком знают и вот ты теперь.

— Так это без суда, что ли? — удивляется Учитель.

Это он прав, слабое это у меня место в замыслах, если все юридически оформлять, ведь на рудники отправляют по решению городского суда.

Было бы, то есть слабое, если без моей новой власти диктатора.

Но времени у меня, да и у всех приличных жителей города на то, чтобы всех жуликов ловить за руку и доказывать факты совершенных ими преступлений совсем нет. Стража вообще сильно сплоченных бандитов уже сама побаивается, только деньги и берет, прикрывая их грязные делишки, только те мзду скоро давать перестанут, когда всех вокруг запугают до смерти.

Уже вышли за эти полгода на такой уровень пришлые бандиты, что могут запугивать всех стражников страшной смертью и смертью всех их родных. Да и вообще всех уже могут прижать и нагнуть во всем городе при большом желании, кроме Гвардии и Совета Капитанов.

Очень они там суровую школу жизни прошли, в своей родной Астрии, им наши доморощенные жулики только на один зубок оказались. Вот они местных под себя и забрали, испугали и заставили тоже молчать, как и всех остальных жителей.

По закону и по суду эту заразу быстро не выведешь, но у меня совсем другие планы на них.

Ведь я сейчас самый Настоящий Диктатор, так что долго с правами и законами разбираться не стану. Тем более, что эти местные законы никак не могут учитывать мои магические умения, что я могу сразу определять, только ли истинную правду говорит мне опрашиваемый или нагло врет.

Мне необходимо почистить город от приносящих постоянную беду людей. В основном это не наши асторские жители, а пришлые, которые самые матерые и отбитые, поэтому с ними особых юридических проблем не возникнет.

Так как прав горожанина у них и так нет, как нет и большой бляхи на шнурке, висящей на шее. Когда в город пришло три-четыре тысячи астрийских горожан, было сразу понятно, что не самые лучшие люди из княжеской столицы и других городков к нам пришли. Но время с решением вопроса сильно поджимало, поэтому решила городская власть с ними уже потом разбираться, а пока всем разрешили жить в городе.

Ну и довольно быстро о своей доброте пожалела, однако поделать уже ничего не смогла с матерыми преступниками.

Так что этот вечер я провожу в штабе Гвардии, где мы с Генсом и его заместителями рассматриваем карту города, делим его на районы и считаем, сколько нужно воинов в каждом для полного оцепления.

— Почему такая спешка, Ольг? — недовольно спрашивает Генс, понимая, что будут затребованы все гвардейцы.

Почти некому на стенах стоять и прочее такое военное дело делать.

— Потому, что ополчение нужно вот-вот распускать. На стенах оно особо не пригодилось, но помочь в полной очистке города вполне способно.

— Да ты же хочешь все две тысячи ополченцев привлечь к этому?

— Так оно и есть, лишних людей не будет, Капитан Генс. Одни будет в оцеплении стоять, вторые дома, чердаки и подвалы обыскивать, третьи вязать жуликов, четвертые конвоировать задержанных, пятые охранять их в Сторожках. В камеры то они все не влезут. Все нужны до единого — гвардейцы, Охотники, стражники и ополченцы. Два дня жесткого розыска, и я сломаю хребет всем бандитам и жуликам в городе.

— Прямо всем? — не верит мне новый заместитель начальника Гвардии.

— Основным лидерам точно, люди в самом городе сразу же вздохнут с огромным облегчением. Мне рассказывают мои охранники, что вся власть, начиная с Четвертой улицы, уже принадлежит уличным бандам. Все торговцы и просто ремесленники им платят, они забирали последнее у умирающих с голода людей. У тех же матерей брали детей в заложники, чтобы тем им принесли пару тарелок бесплатного супа. Никакой жалости и пощады к убийцам и ворам, в городе им нет места, а вот на рудниках или в предгорьях Сиреневых гор они принесут большую пользу и почти ничего не будут стоить городу.

— Экономика должна быть экономной! — добавляю я откуда-то вылезший лозунг.

— Так что давайте дальше распределять гвардейцев и по десять ополченцев на каждого, чтобы и мышь через оцепление не проскочила. В отряды тех, кто будет обыскивать дома и сараи- самых боевых и сильных, в оцепление остальных. При попытке сопротивления или бегства убивать на месте, на небесах разберутся, кто там свой.

Еще одна фраза из моего уже почти забытого прошлого.

Глава 20

Планирование завершаем поздним вечером, и я снова почти без сил засыпаю рядом с подругой. Весь день на ногах и постоянное решение проблем, это морально очень выматывает, ведь хочется никуда не спешить и хотя бы днем сладко поспать.

Надоела эта гонка и превзнемогание постоянное, но деваться некуда, взялся продвигаться во власть — стони, но беги.

Правда, ночью все же проснулся и сделал свое сладкое дело, кажется мне, что Грита снова забеременеет, очень уж она загадочно поглядывает на меня. И о чем-то постоянно шушукается на кухне с Клоей, да и Орния что-то зачастила к нам. У них своя женская мафия и свой взгляд на жизнь.

Но как только я подхожу, сразу наступает молчание и у всех сразу загадочный вид.

Бывшая жена Охотника Понса мне уже намекнула, что под такой мощной крышей, как у меня, можно снова прибыльной скупкой недвижимости заняться.

— Только денег на это пока нет, а так-то я только за, — ответил ей. — Еще месяц подождать нужно, Орния.

Квартира в хорошем месте стоит уже не восемьдесят тайлеров, а минимум триста, дом на Четвертой улице не двести золотых, а восемьсот. Довольно сильно выросли цены из-за повышенного спроса, аренда приносит теперь очень хорошие деньги Грите, да и инфляция даже золотого тайлера зашкаливает тоже.

Ну а что, желание иметь еще одного ребенка, да еще от самого Верховного правителя Черноземья, да еще возможно с магическими способностями — это вполне понятное дело. Тут можно еще троих родить, когда уверена, что все они вырастут здоровенькими и умненькими.

Получается, что не в своем комфортабельном мире высоких технологий я завожу много детей, как собирался.

А таком типичном средневековье, которое сам теперь должен развивать и улучшать.

В современной России или на всей остальной Земле с такими способностями очень не долго погуляешь, быстро прихватят за шкирку и повесят сушиться на солнышке, чтобы обслуживал только то самое глубинное государство.

Здесь хоть и средневековье, но я уже сам олицетворяю реальную власть, на эти три месяца вообще без вопросов, а дальше придется искать компромисы и договориваться.

Тем более, что я торжественно обещаю подруге никуда не уходить в ближайшие десять лет.

В своем мире меня никто теперь не ждет, если только вернуться в тот самый девятьсот восемнадцатый год и прожить еще одну жизнь с графиней Марией и моей дочкой?

Только именно здесь все от меня очень конкретно зависит, от моего видения будущего и опять же моей силы. Пропади я снова и совсем не факт, что та же Грита с моими детьми не подвергнется репрессиям со стороны сильно изменчивой власти. Когда притихшие сейчас Капитаны-недоброжелатели решат, что я уже не вернусь и можно снова начать хулиганить.

Да и контролировать ускоренное развитие новых технологий в мире Терена могу только я один.

А там на Земле у Марии и дочери все нормально налажено, они отлично обеспеченные люди с дворянскими титулами и понятной мне последующей историей жизни. Ничего страшного с ними не случится, кроме случайной смерти в очень пожилом возрасте моей подруги под колесами автомобиля.

Ну, лет через двадцать-тридцать можно и туда будет прогуляться на самом деле. Когда уже здесь будет все серьезно налажено. Как раз в семьдесят моих лет снова побывать в еще царской России, спасти подругу или все же выбрать Николая Второго для спасения, чтобы еще раз дать по рукам господам с Оловянных островов.

Нет, сейчас точно не до этой благотворительности, нет особой нужды еще раз перекраивать историю страны.

С утра я снова в здании Гвардии, согласовываю планы зачистки, потом с Генсом мы доходим до Ратуши.

Там я докладываю ситуацию по договору с ордой, что серьезных нарушений со стороны партнеров нет:

— Зато полторы тысячи полонников сам выкупил за выданные городом изделия и отправил всех по домам. За это однозначно стоило заплатить товарами и взять на себя определенные обязательства перед степняками на будущее. Чтобы спасти полторы тысячи молодых людей уже для нашего будущего.

На самом деле освободил я всего восемь сотен молодежи из полона, но немного преувеличить свои заслуги лишним не будет.

После безудержного хвастовства Капитана Альфура — это очень скромное преувеличение на самом деле.

— Капитан Ольг, не пора ли распустить ополчение? Мне постоянно жалуются хозяева мастерских, что работать у них некому, — закидывает удочку Кром. — Орда ведь не собирается возвращаться? Во всяком случае в ближвайшее время?

Пока я своим распоряжением приказал оставить ополчение на стенах, как бы на всякий случай, если орда вернется.

Да, пришло такое время, что ко мне уже сам Глава Совета обращается с определенным пиететом, как к равному по званию.

— Уважаемый Глава Совета и Совет Капитанов, я прошу не распускать ополченцев еще всего на пару дней. Перед ними будет стоять задача очистить город и свои улицы от невероятно расплодившихся преступников и их пособников. После этого все вернутся к обычной работе на благо города.

— А будет ли эта ваша очистка соответствовать нашим законам? — тут же спрашивает один из его заместителей.

Вопрос на самом деле очень важный, ведь здесь я подставляюсь под возможность последующего осуждения за нарушения законов вольного города Астора. Что довольно серьезное прегрешение, если судить по прежней жизни.

Даю такие козыри прямо в руки представителям власти. Впрочем, Гвардия и Гильдия уже и так под моим контролем, а Стража скоро кардинально поменяется в составе и получит нового начальника, тоже моего назначенца.

Волков бояться — в лес не ходить, тем более, что здесь я и есть самый-самый большой волк во всем Совете.

Ведь жизнь в городе теперь уже совсем не прежняя, а очень даже поменялась с моим появлением. Хотя останься в самом Асторе новая власть хоть немного похожей на старую, наверно, что я бы тогда даже лезть не стал в Капитаны.

Ага, и к моему возвращению те же хамам, агентство, мастерские остались бы под контролем моих людей?

Что-то не верится на самом деле!

Да они даже дом у Гриты отобрали из-за своей жадности и ее беззащитности, чего уж тут рассчитывать на какую-то справедливую власть с определенными принципами? Если тебя нет в ней самой, то все безнадежно!

Занимался бы только прогрессорством-производством, лечил бы людей и так же спасал Черноземье?

Вполне возможно, но, теперь это все рассуждения из пустого в порожнее, что случилось — то случилось и переживать не о чем. Часть проходимцев получила по заслугам, но Капитан, внаглую отнявший дом у подруги, все еще числится в Совете, хотя и старается никак больше не вызывать моего неудовольствия.

Теперь есть надежная группа из моих сторонников в Совете, есть группа старых неприятелей, пока крайне осторожно помалкивающих в тряпочку Капитанов, и есть группа самого Главы Совета, которая присматривается ко всем движениям и занимает в основном нейтральную позицию.

Три примерно одинаковые группы по численности, но теперь уже совсем не равнозначные по влиянию благодаря именно мне.

Ну сейчас я явно на коне в Совете, ведь договорился со степняками на приемлемые условия перемирия, осаду снял, голод быстро ушел из города, сам за свой счет кормил тысячи людей и спас их от страшной голодной смерти. Да еще главу Гвардии поменял на близкого ко мне Генса и своего Охотника провел в состав Совета, не говоря уже о том, что выкупил будущее Черноземья из полона за не очень дорого для города.

И ведь все договоренности со степняками у меня сугубо личного плана, никому туда доступа нет. А это значит, что орда у меня как бы под своей рукой на всякий случай имеется. Это несомненно означает, что теперь я самый влиятельный член Совета и могу уже претендовать на звание настоящего Правителя города, подвинуть того же Крона в сторонку.

Только совсем определенно мне это обозначать не требуется, сам Кром и его помощники меня вполне устраивают, как относительно приличные люди при власти. Они у меня ничего не отнимали и сами, как безумные, под себя не гребут.

Я предпочитаю работать под прикрытием Совета, а не выступать совсем одиноким диктатором, который всегда за все отвечает лично. И которого все сильно ненавидят за все хорошее.

— В основном будет, господа Капитаны! Ибо семь из восьми пойманных бандитов окажутся однозначно не гражданами Астора. И с ними разговор короткий, ведь они нарушают положения для проживания в Асторе очень сильно, в том числе на работу не ходят. Зачем нам такой балласт в нашем прекрасном городе? Чтобы не крепили нашу экономику своим трудом, а только разрушали ее, и еще местных жителей портили ворованными деньгами? Они будут осуждены очень быстро по законам военного времени и удалены из города окончательно. Ведь в городе до сих пор осадное положение и лучше времени, чтобы заполнить рудники и набрать бесплатных строителей будущей дороги — больше не представится! — закидываю я всем понятную наживку. — Тогда уже наших жителей можно будет уже без спешки взять в оборот и даже воспользоваться судом для вынесения приговоров. Но я пока буду сам решать участь задержанных благодаря своему умению различать правду.

— Ведь только один ответ на мой вопрос о воровстве или принадлежности к уличной банде может решить судьбу каждого подозреваемого за одну минуту! — так примерно объясняю я принцип определения виноватых. — Наш с вами общий долг после спасения города от нашествия беспощадной орды спасти еще жителей Астора и всего Черноземья от беспредела уголовников!

Немного патетики тоже не повредит при выступлении в Совете.

Так что на следующее утро цепи проинструктированных ополченцев под управлением гвардейцев и стражников отправились на оцепление отдельных районов Астора, тех самых, в которых проживают в основном эмигранты из Астрии.

Там конечно и беднота из деревень имеется, и просто городские бедные жители, но мы берем за удобную для власти аксиому тот вариант, что все приличные люди должны с раннего утра трудиться в поте лица своего. А вот остальные тунеядцы и проходимцы начинают изгоняться из своих жилищ на улицу специально усиленными бригадами из вооруженных гвардейцев и самых дюжих ополченцев. Они идут по всем этажам и комнатам в основном двухэтажных домов предместий, обшаривают чердаки и не так часто попадающиеся здесь подвалы. Несут с собой тараны из коротких бревен и выбивают двери без особых споров и разговоров.

Первые вытащенные на улицы ошеломленные бездельники конвоируются в одну из Караулок, где за наполняющимся народом двором присматривают уже гильдейские. Они в городе особо никого не знают, в отличии от тех же гвардейцев и ополченцев, воевать тут не приучены, зато легко вернут в сознание любого недовольного бунтаря метким выстрелом из лука или ударом копья…

Всем участникам облавы командиры Генса должны были донести мой приказ:

— Тех, кто схватится за нож или попробует убежать — стрелять из арбалетов без жалости. Нам живыми такие отморозки, которые попробуют сопротивляться законной власти, вообще не требуются. Те же ополченцы или гвардейцы, кто знает в лицо преступников со своих улиц, должны доложить об этом командирам конвойных команд, чтобы те быстро начали вязать негодяев.

И еще должны добавить:

— Помните, что нельзя жалеть даже самого мелкого жулика, вашего случайного знакомого. Чем больше их окажется во дворе Караулки, тем легче будет потом жить вам самим. Преступники точно отпущены не будут и не вернутся никогда вам отомстить.

Поэтому процесс зачистки первого района в створе Восьмой и Седьмой улиц довольно быстро налаживается, бригады штурмовиков получают первый опыт зачистки домов, число задержанных быстро растет, первые задержанные поступают под мои ясные очи.

— Двое схватились за ножи, постреляли сразу же, как приказано, — доносится до меня от прибежавшего посыльного.

— Отлично. На подводу таких и потом привезти сюда на опознание, — приказываю я. — Совсем бандиты разбаловались при такой беззубой Страже.

Сам я занял место в Караулке около Речных ворот, мои охранники по одному заводят уже по пояс раздетых подозреваемых, которым я задаю несколько вопросов:

— Воруешь?

— В банде состоишь?

— На что живешь? Кто за тебя может поручиться?

Понятно, что третий и четвертый вопросы задаются при отрицательном ответе на первые два, и если я не почувствовал обмана. Потом следуют обязательные пятый и шестой:

— Кто из стражников мзду берет, знаешь?

И добавляю, чтобы выбор был понятен:

— Скажешь правду, пойдешь на принудительные работы. Не скажешь — посажу на корабль.

Корабль точно повезет на рудники в кандалах, как все местные бандиты и жулики уже хорошо знают, а там прощай небо над головой. Пока копыта в глубине северных руд не откинешь окончательно.

А вот что такое принудительные работы — никто пока не знает, хотя вкалывать до изнеможения под присмотром немилосердных степняков, как по мне, так не особо слаще. Но и шанс оттуда вернуться опытным работником-строителем гораздо больше, чем с каторги. Опять же — чистый воздух, голубое небо над головой, лучи Ариала ласкают кожу и неплохое питание вдобавок, что еще требуется для счастливой жизни и перевоспитания трудом?

Охранники мои готовы помогать добывать быстрые ответы из мнущихся жуликов, сразу добавляя им по ребрам.

И внимательно смотрят на то, куда я покажу рукой.

Если влево, то на общий двор, в огороженный угол, где набираются не такие крупные рыбы преступного мира, которых ждут работы на строительстве дороги пока в лесу.

Если вправо, то признанный матерым бандитом получает по ребрам и отправляется в подвал. Особенно, если он ничего не стал отвечать вообще, а еще плюнул мне под ноги, таких из взрослых серьезных мужиков со страшными рожами большинство.

Впрочем, таких матерых бандитов, как один астрийской выделки, видно сразу по злобному виду и еще особо дерзкому поведению. Все они какие-то однотипные и несгибаемые, не собирающиеся лебезить и что-то выпрашивать у власти.

То, что несгибаемые — это даже хорошо, не так сложно с ними определиться.

Такими набивается одна за другой камеры в подвале, дальше уже их ждет одевание кандалов, заковывание и путь в трюм корабля, где их уже будут принимать опытные стражники с рудников.

Таких даже не нужно раздевать по пояс, чтобы убедиться в наличии набитых черной тушью татуировок, но порядок для всех одинаков. И ясно все сразу становится, и ножей не спрятать, и сурово приложиться дубинкой есть повод.

Разговаривать с ними нет никакого смысла, пусть приносят пользу городу на рудниках, как могут и как сами захотят жить подольше. Там уговорами тоже никто заниматься не будет, совсем не та система убеждения используется.

Или добываешь руду в поте лица своего, или дохнешь с голоду, предварительно выпоротый до полусмерти.

Естественно, что невиновные в воровстве или членстве в преступных организациях, а просто отдыхающие после работы или ни в чем особо не замешанные, пока просто собираются на заднем дворе Караулки и ждут окончания облавы. Отпускать их пока нельзя, чтобы не мешались под ногами у загонщиков.

Желающие рассказать про коррумпированных стражников не часто, но все же находятся, они теперь ждут своей очереди в отдельной комнате и с ними я буду что-то решать по мере разговора.

Да, информация о том; кто, где, когда и сколько из Стражи берут на лапу или еще как-то замешаны в связях с бандитами мне тоже нужна, так я собираюсь провести полную реорганизацию этой городской службы. Те стражники, кто просто служит на рудниках и не замешаны в городских делах, вернутся в город, а вот провинившихся ждет совсем разная судьба по итогам расследования.

Естественно, что тот же посредник между старухой Кройнц и жуликами больше стражником не останется, а место его заключения будет сильно зависеть от его разговорчивости в нужный момент.

Тут у меня руки немного связаны, его так просто в кандалы не закуешь, но жизнь ему можно испортить очень сильно. Сначала выгнать из стражников, а потом уже отправить строить дорогу, пусть уже там проявляет свои деловые качества и выбивается у степняков в начальники над остальными арестантами.

Кто-то станет сам личным примером строить дорогу, кто-то будет работать у степняков помощниками в охране, как менее замаравшиеся по жизни.

Думаю, что городская Стража почти вся замазана и постоянно имеет какие-то общие дела с преступниками, может только кроме самых молодых стражников, недавно поступивших на службу. Впрочем, туда сейчас набирают по протекции старых стражников, так что малый срок службы вообще не является особым оправданием для новичков.

Испортить карму на взятках можно и за одну осьмицу, дело это понятное.

Район прочесан за три часа, теперь там остается только нечастое оцепление, чтобы не допустить успевших разбежаться жуликов в осмотренные уже дома. Если правильно занять перекрестки и ключевые точки, то это не такая трудная задача и народу много не требуется. По этой теме все маневры постоянно отслеживает Генс, так как я занят на допросах.

До обеда успели проверить следующий район, поэтому повозки развезли по оцеплению горячую пищу с кухни Гвардии, и зачистка продолжилась. К шести вечера, когда работники возвращаются домой и уже невозможно держать в неприкосновенности границы оцепления, почти половина города уже проверена, собрана куча подозрительного народа примерно в шесть сотен человек.

Но и я не дремал все это время, из расчета пара минут на одного подозреваемого за десять часов непрерывного общения я опросил примерно двести пятьдесят человек. Примерно пятую часть отпустил, пятую приказал готовить к трюмам и сто пятьдесят жуликов мелкого пошиба уже приготовлены к принудительным работам.

Осталось опросить еще три с половиной сотни подозрительных мужиков, они под охраной расположены во дворах обоих Караулок в серьезной тесноте, поэтому придется мне до глубокой ночи проводить расследование.

Голос уже несколько раз срывался, хорошо, что лечить я могу себя сам, в меня уже раз восемь кинули припрятанные ножи и кинжалы самые решительные бандиты, отбитые моим куполом. Уже знают, что корень их проблем заключается именно во мне и поэтому рискуют жизнью по приказам своих старших.

Когда ясно услышали, что назначены на корабль и поняли, что возврата уже не будет.

Такие сразу же вырубаются безжалостно охраной и потом утаскиваются в подвал за ноги, но то, как ловко они умудряются припрятать оружие во время легкого обыска, вызывает у меня большое удивление.

Еще участь пятидесяти задержанных рассмотрена по существу и я отправляюсь отдыхать. Оставшиеся жулики будут спать сегодня сидя на своих задницах во дворах Караулок. Вечером всех даже кормят кашей из гвардейских кухонь, так как ложек и мисок у них нет, приходится глотать плотную кашу прямо из руки.

Прочесана самая бедная половина города, примерно с пять сотен жуликов и бандитов попали в мой невод, так что основная задача облавы уже выполнена.

Это количество я могу определить более-менее точно, исходя из сложившейся пропорции виновных и невиновных.

Завтра я разберусь с оставшейся половиной, но оцепление будет выставлено снова, снова пойдут уже хорошо натренированные бригады ловить и выгонять на улицы опять всех подозрительных жильцов. Кто там смог вернуться после снятия ополчения или сразу получилось хорошо спрятался — это не так важно, теперь уже прочесанную местность быстро проверят за несколько часов, а потом начнут осматривать более зажиточные районы города.

Во второй день в сито поиска попадется гораздо меньше преступников, но общий правильный посыл такой облавой уже задан. Ведь раньше те же ополченцы, когда спускались со стен и оставляли там свое оружие, из храбрых и сплоченных защитников города превращались в испуганных и разобщенных обычных горожан на улицах, жестко контролируемых местными бандами. Где они сами опасались слово лишнее сказать, чтобы не рисковать своей жизнью и здоровьем, как и своими близкими.

А так они весь день видят, как безжалостно на пинках выкидывают на улицы перепуганных бандитов, как их бьют беспощадно за попытку сопротивления или просто что-то изобразить и понимают, что час освобождения от удушливого гнета преступников прошел. Они стоят рядом со своими товарищами по ополчению, которые их с радостью поддержат в любой момент, с копьями и арбалетами в руках, и только от них самих зависит, окажется знакомый бандит на допросе или умрет на месте при попытке к бегству.

Поэтому мимо себя они не пропустят ни одной знакомой преступной рожи просто так, про всех доложат тем же гвардейцам или с удовольствием загонят болт в решившего некстати пободаться с властью бандита.

За день убито две осьмицы бандитов на улицах, раненых в плен никто не берет и только подводы после опознания увозят тела за город, где складывают пока в тенистой роще. На них же доставляют ко мне на задний двор наших раненых, тогда я выхожу на пару минут, чтобы вылечить своих людей. Ополченцы потеряли в схватках на улицах троих своих совсем и еще одного гвардейца зарезали в каком-то подвале.

Задержанные видят, что с ними никто не церемонится, на улицах льется кровь потоком, а тела самых резких приятелей и подельников уже остывают на соломе подвод.

Но теперь защитники города уже не боятся всяких авторитетов городского дна, быстро и наглядно убедившись, что если к нему приложиться как следует пяткой копья, да еще несколько раз, то он обязательно валится со стонами на мостовую, а то и отправляется на тот свет, как самый обычный человек.

Это настроение я хорошо улавливаю, ополченцы сами отрезают себе возможность и дальше существовать рядом с подобными бандами. Как только кто-то из чудом уцелевших в городе жуликов попробует что-то за себя сказать особо авторитетного, так будет сурово вырублен и в бесчувственном состоянии увезен на допрос в Караулку.

Такую я вырабатываю привычку у горожан-ополченцев, те же гвардейцы ее и так имеют в наличии.

Эти два кровопролитных дня облавы с оружием в руках очень сплотят жителей города, и особенно сплотят вокруг могучей фигуры Мастера Ольга, который не побоялся так радикально разобраться с уголовным миром Астора.

О чем давно уже мечтают все приличные люди, но сами только проклинают взяточников из Стражи и наплевательское отношение городской власти к захлестывающей родные улицы волне преступности.

За второй день притащили еще сотню где-то прятавшихся до этого подозрительных людишек, которых я оставил на следующий день. И вообще обороты к обеду снизил, все мои помощники хорошо поняли свои обязанности, будущие каторжники исправно поступают в трюмы шхун, гремя уже железом или просто в веревках, кому кандалов не хватило. Набирается их уже к сотне вместе с теми, кто вряд ли переживет полученную за борзость трепку от моих парней.

Ничего, чем нам здесь в городе возиться с похоронами и рыть могилы, гораздо проще привязать камень к ногам и отправить покойника на дно морское. Такое упокоение считается очень поганым, но больше ничего другого бандиты по своей гнусной жизни и не заслуживают.

Хозяева рудников очень порадуются новым работникам, которым даже не нужно ничего платить, быстро рассчитают там пока вкалывающих вольнонаемных, бывших жителей башен Севера, и теперь будут за меня стоять горой.

Они имеют выходы на пару заместителей Крома, так что мое положение в Совете только упрочится, а не ослабеет, как надеются пока маскирующиеся недоброжелатели.

Так же во дворе, подвале и камерах Караулки у Речных ворот отдельно содержатся уже три сотни рядовых жуликов, которые первыми отправятся валить лес, копать ямы и гатить топкие места в предгорьях.

Некоторые из них даже местные жители. Те, кто не захотел поговорить по душам с одним из моих людей, записывающих всякие признания на воске, которыми можно серьезно облегчить свою душу. Таких отпетых набралось человек двадцать, наивно убеждающих друг друга, что раз не было суда и нет четких доказательств, то им ничего не грозит по жизни.

Да, каторга не грозит пока, но есть и другой не менее интересный вариант.

Моим новым распоряжение можно теперь пришлых жителей города, явно ведущих преступный образ жизни, сразу же отправлять на исправительные работы. Перевоспитывать, так сказать, ударным трудом, не жалея рук под присмотром бравых ордынцев.

Еще человек десять начали разговаривать и теперь писцы только фиксируют эти признания. Мне не особо нужно, чтобы они подтвердили свои слова перед судом или Советом Капитанов. Обойдемся без таких юридических тонкостей, просто я представлю Совету число таких воспоминаний на каждого коррумпированного стражника и некоторых из них очень скоро удивлю.

Правда, и таких жуликов отпускать на свободу я все равно не собираюсь, просто в руки степнякам передам отдельно с предложением использовать на более легких работах.

Нужно же кому-то хлопотать на кухне, убираться в бараках и рубить дрова для всего большого коллектива строителей дороги в предгорья? Это всяко окажется полегче, чем во влажном лесу насыпать и утрамбовывать дорогу, и к кухне гораздо ближе.

Глава 21

Перегон большой толпы будущих строителей нашего местного БАМа в немного подготовленную гвардейскую казарму на двести воинов я решил проконтролировать лично. Привели ее в порядок, насколько это было возможно, за пару дней перед планируемой операцией. Там всем хватит места на деревянном полу, есть отхожие места и проточная вода, а гвардейская кухня находится совсем рядом, в соседнем здании.

И толпа арестантов очень большая получилась, если решат резко разбежаться и лови их потом по всему городу, и оставшиеся на свободе пособники могут перекинуть им холодное оружие с какой-нибудь крыши. Вряд ли успеют организоваться так серьезно, конечно, но все бывает на этом свете.

Хотя похоже, что серьезной публики на свободе не осталось вообще. Стремление выглядеть крайне суровыми товарищами с кучей чернильных наколок подвело всех одинаково под один и тот же монастырь.

Еще понятно, что не все они одеты по погоде для работы в лесу, и верхнюю одежду захватить не успели во время стремительного выдворения на улицу, да и самой ее у них вообще нет в наличии. Ведь при жизни в городе всякие фуфайки или теплые штаны с крепкими сапогами не особо требуются, путешествовать в Черноземье не куда, если только не отправиться чистить Башни Севера под предлогом туризма.

Тем более, что не требуются зимняя одежда уголовной поросли, которая везде ходит в блузах на выпуск по астрийской моде городского дна, демонстрируя свою закаленность и работать руками вообще никак не собирается.

Ничего, это вопрос легко решаемый, ведь много старой потрепанной гвардейской формы с еще крепкими сапогами второго-третьего сроков носки хранится на складах Гвардии. Сдирай гвардейскую символику и знаки различия и вот тебе готов теплый бушлат и хорошо прошитые порты для арестантов.

Избалованным хорошим снабжением защитникам города эти потрепанные вещи уже не предложишь, все знают свои нормы вещевого довольствия, а будущим ЗеКа на постройке начального участка трассы Сторожка-Первый Перевал вполне сойдет, даже за счастье окажется после первого же дня на рабочем месте.

Три сотни перегнали в середине дня в плотном окружении ополченцев и гвардейцев, никто даже не рыпнулся, хорошо понимая, что есть четкий приказ никого не жалеть. После этого взяли под охрану эту казарму уже одни гвардейцы, а ополченцы дружно пошли сдавать свое оружие в арсенал, все те, кто участвовал в конвоировании.

Так что на второй день вечером ополчение было официально распущено моим приказом, три сотни жуликов приготовлены для перехода за Протву, сотня с мелочью матерых бандитов жестоко тоскует по так быстро пролетевшей привольной жизни в трюмах двух шхун и еще частично в подвалах центральной Караулки. Еще сотня тех, кого я не успел опросить лично, ждет своей очереди в камерах Сторожки у Речных ворот, набитые туда как селедки в банке.

Но это в основном уже явно случайно попавшие под облаву местные жители Черноземья, обычные крестьяне, хотя и жуликов среди них немало найдется. Бродили с утра по улицам центра или в порту, бдительно высматривая, чтобы такое украсть и поэтому в облаву первого дня не попались. А вот на второй день им уже так не повезло, когда пришли отлежаться во внезапно опустевшие комнаты.

Первая сотня приговоренных лично мной в окружении полусотни конных гвардейцев уходит с утра третьего дня. За колонной следуют три подводы с выделенным пайком, кое-какая столовая утварь, всякие миски и плошки, поварешки и ложки, пара котлов и еще теплая одежда на всю сотню. Гвардия даже рада разгрузить давно и плотно набитые склады, как говорит мне сам Генс.

— По спискам есть двенадцать сотен комплектов старой формы и столько же обуви, так что хватит им на три года работы. Хранили все на случай серьезной войны, она к нам пришла, но выдавать не начали и правильно поступили.

— На столько не хватит, но пусть берегут одежу и обувку, следующая приедет через полгода, не раньше, — отвечаю я ему. — Летом то другая одежда нужна, типа вашей форменной, но самая дешевая пусть будет. Придется мне самому заказать в швейных мастерских.

Ну, до лета еще два с половиной месяца, время есть на пошив очень простенькой, но максимально крепкой одежды.

С утра инструктаж этой полусотни:

— Ваше дело доставить преступников к бывшей Сторожке. Там вас встретят степняки, передадите всех по прилагаемому списку старшему фолы. Фола — это отряд в двести пятьдесят всадников, но там примерно в два раза поменьше воинов будет. Скажете, что Мастер Ольг приедет через два дня, будем дорогу размечать в лесу. Пусть бросают этих сразу же на обустройство жизни в бывшей Сторожке, ремонтируют крыши, пилят доски и восстанавливают забор по кругу. Завтра еще одну сотню отправим, потом уже я с примерно сотней или полуторами сотнями приеду сам.

— То есть только отдать по счету и передать ваши слова, Капитан? — спрашивает старший конвойной полусотни. — И подводы выгрузить, чтобы с собой увести?

— Да, больше ничего особо. Степняки сразу возьмут в оборот этих жуликов, это вас уже не касается, что они будут с ними делать. Лучше не задерживайтесь лишнего там, методы принуждения у орды весьма кровавые. Особо буйных можете связать в дороге и просто притащить с петлей на шее. Помните, от того, что несколько этих астрийских жуликов помрет по дороге — ни у кого нигде не убудет, так что пожестче с ними.

Ошарашенные новостью о том, куда придется доставить арестантов и кому передать гвардейцы крутят головами, но приказ ясен. Теперь приходится не воевать с кочевниками, а по деловому передавать им рабочую силу, которая пока об этом даже и не догадывается.

— Да, вот такая теперь у нас жизнь, но это нужное дело, тут спорить нет смысла, — добавляю я напоследок. — Всем гвардейцам держать язык за зубами, чтобы ни одна душа не знала, куда ведут арестантов. Это в ваших же интересах, чтобы не пробовали разбегаться и вообще оказывать сопротивление. У вас одни астрийцы в колонне, вообще можете их не жалеть.

Я пока допрашиваю последних задержанных, шестьдесят человек после бессонной ночи в заключении очень счастливые отправляются по домам, десяток на корабли и три десятка в казарму Гвардии.

Итого на рудники плывет сто десять будущих каторжан, правда, не все из них перенесут дорогу, ведь пытавшиеся сопротивляться или дерзить сильно избиты, лечить их никто не собирается, так что все в руках божьих.

На строительство дороги будет выведено триста тридцать менее важных жуликов, еще примерно два десятка самых отпетых не перенесли задержания и допроса.

По итогу город стал безопаснее на четыреста шестьдесят криминальных граждан, что составляет не весь состав нехороших товарищей, но самые основные члены преступных сообществ все здесь. У них такая выразительная внешность, что те же гвардейцы, нормально присмотревшись к матерым уголовникам, теперь всегда завернут руки при встрече такому товарищу. Сито облавы упустило немало остальной мелкоуголовной шелупони, большей частью местных жуликов, проживающих в других райнах города, но теперь таких будут тщательно высматривать сами ополченцы, чтобы не расцвела снова пышным цветом малина.

Всех серьезных душегубов мы замели, а спрятавшаяся мелочь не сможет себя сурово поставить и что-то внушить тем же рядовым ополченцам, не говоря уже про гвардейцев, так что криминальный мир Астора получил смертельное ранение и уже вряд ли оправится в ближайшее время. Теперь бы побыстрее отконвоировать их новым надзирателям и жизнь в городе здорово наладится.

Такая ситуация мне очень нравится, напоминает первые мои месяцы в Асторе, когда горожане еще особо не замечали пытающихся самоорганизоваться начинающих преступников.

Понятно, что никто из самого Совета Капитанов совсем не против такого решения серьезно проблемного вопроса, а если кто и захочет спросить про жителей города, безо всякого приговора суда попавших на принудительные работы, то потом можно даже заняться этим процессом, чтобы официально осудить бедолаг.

А можно и отпустить совсем, чтобы все остальные жулики в городе знали, куда их приведет опасная тяга к чужим деньгам.

В руки беспощадных степняков приведет, а это путь постоянной боли и непрерывных страданий.

Пока я докладываю в Совете о результатах облавы и прошу предоставить мне местного спеца по строительству зданий и сооружений. Сам я ни разу не строитель-дорожник, да и не строитель совсем, так что мне нужна серьезная консультация от технического специалиста.

Такой в городе быстро находится, и я пару часов выспрашиваю у него про местные техусловия для строительства дорог, типа грунтовых с обычной подсыпкой землей и колотым камнем. Потом все же понимаю, что учиться такому предмету мне немного поздно и сообщаю строителю, что завтра мы выезжаем в сторону Сиреневых гор на рекогносцировку лесной местности, где пойдет трасса М95, как я называю ее для сугубой важности.

Цифры произношу, конечно, на местном языке.

Молодой мужчина по имени Тельсур больше строитель фундаментов домов и всяких городских сооружений на благо города, но сама мысль поучаствовать в таком мегапроекте его здорово воодушевляет. Тем более, что постройкой местных дорог и их ремонтом он тоже занимается время от времени.

— А какие условия для строительства? Какие грузы должна выдерживать дорога, если например зимой или в осенние дожди будет использоваться, — спрашивает он меня о том, что я сам не знаю.

— Ну, примерно одну тяжело нагруженную подводу и все. Двухполосный автобан мы строить не будем, — говорю я фразу, ему не понятную в принципе. — Да, обычную грунтовую дорогу, самую дешевую в строительстве и содержании, по которой может проехать караван подвод в одну сторону. Или два всадника стремя к стремени.

Так что на третий день вместе с караваном в сто тридцать будущих работников, полусотней охраны, моими двенадцатью охранниками и самим Тельсуром мы выехали из города сразу после раннего завтрака.

Арестанты попробовали отказаться выходить из казарм, были сурово побиты ножнами и плоской частью местных мечей, так что заработали пару переломов, много шишек и кровоподтеков на рожах.

Поэтому все же оказались построены в колонну по трое, самые борзые даже привязаны веревками друг к другу.

Палантиры у меня при себе, фузея тоже, винтовку и остальное добро везет один из охранников рядом со мной.

Все на лошадях из гвардейских казарм, моих личных нет смысла забирать из мастерских, где кипит работа.

С нами одна подвода для обустройства домика около моста, две уже наших лично с нашими лошадками. На них везем пару палаток для меня с охраной и еще еду с большим запасом для себя и арестантов, будущих строителей.

Я собираюсь сейчас довольно тщательно изучить маршрут будущей дороги километров на пять от Сторожки, поставить по ее краям шесты, чтобы обозначить границы трассы. Потом разведать маршрут дальше без таких подробностей, отмечая будущую дорогу метками на деревьях. Нам нужно как-то найти щель в краю каньона, в которую потом начнет снизу подниматься дорога. Для этого мне придется самому попозже сходить в Храм, оттуда направиться в каньон и из него через этот природный провал спуститься в лес, где оставить метки на будущее.

Наверно, даже саму основу дороги уже в горах лучше начинать оформлять именно сверху, так будет гораздо проще скидывать камни вниз под правильным углом.

И, наконец, сейчас в паре дней пути от Сторожки я должен добраться до своих тайников, чтобы хоть теперь понять, остались ли они нетронутыми или мне придется искать другие источники финансирования для совершения намечаемого технологического прорыва в Черноземье.

Мастерские теперь дают очень серьезные деньги, хамам тоже начал приносить прибыль, так что через несколько месяцев у меня будут средства на обеспечение технической революции на самом первом этапе. Только на Орнию и ее возрождаемое агентство недвижимости этих денег точно не хватит.

А если сокровища на месте, то хватит на все сразу же и надолго.

Так что это очень важный вопрос — нашли ли те же гильдейцы мои тайники или все нет.

Ехали долго и медленно, ибо никуда торопиться арестанты не хотят, понимая, что ничего хорошего в том направлении их точно не ждет. Но явно, что еще не знают, чем им грозит уже сегодня к вечеру переход через Протву.

Всем конвоирам сказано строго-настрого язык про конечную цель путешествия держать за зубами, иначе сопротивление арестантов увеличится в разы, они просто начнут кидаться на конвоиров и пытаться отнять оружие.

Что такое работать под надзором степняков — примерно все понимают.

Конвоиры из гвардейцев понятно, что так себе, сильно хлестать и торопить уже сплотившуюся массу арестантов они просто не умеют. Позади всех отдельной кучкой идут местные жители, которые стали делиться компроматом о стражниках, а перед ними как раз те, которых разговорить не удалось. Поэтому я и хочу побыстрее снять с шеи Гвардии такую обузу, к которой они изначально не готовы.

— Останови караван, — скомандовал я командиру полусотни, когда по моим подсчетам пришло время что-то менять.

До моста еще двенадцать километров и до Сторожки оттуда примерно три с половиной, с такой скоростью три километра в час нам туда топать шесть часов, а стемнеет уже через пять.

Он поскакал вперед и вскоре колонна недовольно вертящих головами по сторонам арестантов встала.

— Значит так, если не успеем дойти до бывшей охотничьей Сторожки, то ночевать будем прямо на этой мокрой дороге! Или еще на такой же мокрой поляне! Там вас ждет еда и укрытие от холода и дождя, а здесь ничего такого нет. Кормить будут только там! Я тепло одет, как мои люди и как все гвардейцы! Тем более мы будем жечь костры вокруг лагеря! Как будете вы спать на голой земле холодной ночью — это ваше дело! Нянек у вас больше нет, если вы все замерзнете, нам станет только проще, — привираю я на всякий случай, пусть думают, что мы просто куда-то изгоняем криминал из города.

На какие-то лесозаготовки или новый рудник.

Даже таким способом чистим город, пусть пока надеются вернуться, как только окажутся на свободе. Наивно, конечно, надеются.

— Или шевелите ногами, или утром окажетесь больными, начнете кашлять и быстро помрете, ведь лечить вас больше некому!

— А там точно есть тепло и еда? — крикнул кто-то из среднего ряда.

— Там есть все! И бывшие казармы Гильдии, и готовый ужин!

Да, сейчас я даже не вру, все это в Сторожке есть, но как себя станут вести степняки с новоприбывшими — даже не представляю. Могут и не кормить пару дней и ночевать оставить на улице, это уже их личное дело.

Да чего я себе вру? Очень даже представляю, но лично видеть и слышать не хочу.

После недолгих переговоров между собой арестанты прибавили ходу и стали выдавать раза в полтора больше по расстоянию каждый час. Деваться им тоже некуда, если в тесноте закрытого двора Караулки они могли еще как-то погреться друг об друга, то на открытой местности замерзнут сразу в одних рубахах и блузах, да еще сидя просто на сырой земле.

Так что до моста мы добрались через три часа, быстро перешли его, потом зажгли факелы и через час добрались до бывшей Сторожки.

Там горят костры во дворе и масляные лампы над уже восстановленными воротами, теперь леса выросло вокруг видимо-невидимо, а древесина часто попадающейся здесь сосны-ели прекрасно и жарко горит, причем еще очень долго.

Просто какое-то уникальное дерево по своим характеристикам.

Колонна залетает с ходу во двор через открывающиеся ворота, и я вижу, как степняки радостно обступают новую рабочую силу. Как раздаются первые пораженные крики попавших в западню арестантов, теперь понявших, кому они понадобились в этих глухих местах так срочно. Не знаю, что все они подумали про меня и не хочу знать, теперь у них курс реального выживания в полный рост предстоит впереди. Пусть лучше не тратят последние силы на бесполезное в этих обстоятельствах возмущение. И очень сурово наказуемое сопротивление.

Я спешиваюсь и смотрю, как следом заезжают две подводы с одеждой и пайками, посудой и прочими вещами, необходимыми всем арестантам, у которых ничего нет с собой. Третью телегу оставляем при себе, там наши вещи, а эти две остаются при строителях, чтобы возить инструмент и все нужное остальное.

Вскоре уже знакомый начальник фолы выходит ко мне, мы здороваемся по южному и я объясняю ему, что сейчас пусть принимают народ под свою опеку.

— Списки завтра сверим, тогда и поговорим нормально. Там еда вам и работникам на телегах. Еще со мной остался один десяток арестантов, они пошли на сотрудничество с властью. Поэтому я попрошу устроить их в теплые места и особо не обижать. Чтобы помогали вам управлять остальными работниками.

Бей фолы степенно кивает головой и командует закрывать ворота. Негодующий вой из двора не смолкает, уже слышен свист степных плеток, поэтому я побыстрее ухожу от Сторожки.

— Где вставать будем, Мастер? — спрашивает старший полусотни.

— Давайте обратно к трактиру! Там хоть колодец есть, даже два, — я не хочу всю ночь слушать крики наказанных степняками за непослушание арестантов.

Пока они вобьют им правильное понимание новой реальности — не одна спина покраснеет от плетки. Да и другие крайне суровые методы воспитания возможны, а я хочу спокойно спать сегодня.

— Не отравлен он? Вдруг туда трупы побросали степняки? — старший правильно подозревает ордынцев в особом коварстве, когда мы добрались ускоренным маршем до обгорелых развалин трактира.

— Не должны были, сами же там пили. Но я проверю обязательно, — у меня как раз с собой артефакт для проверки ядов.

После недалекой поездки уже в полной темноте охранники быстро ставят палатки себе и мне.

Гвардейцы рубят деревья на дрова, сами ночевать будут не так прекрасно, но вполне привычно для своей жизни.

Мне приносят ведро воды из колодца, совсем не сгоревшего в этом море пламени.

— Да вроде чистая! Мастер Ольг! Я принюхался, если бы что было, то это чувствуется, — понятно, что это кто-то из гвардейской разведки с нами сегодня отправлен.

Я включаю камень-светильник, при его тусклом свете проверяю артефактом воду.

Загорается зеленый свет, и я сам для пробы отпиваю из ведерка.

— Чистая!

Все, теперь только ужин из котла с кулешом и потом спать, завтра очень много дел.

Глава 22

Встали все очень рано, потому что уснули тоже часов в семь вечера, делать-то больше все равно нечего, поели готового кулеша вволю, а усталость от долгого пути уже тихонько пролезла и угнездилась в членах.

Не хватает в такой момент интернета, конечно, чтобы при уютном свете экрана смартфона скоротать время и почитать мировые новости.

Главное сейчас, что почти всех арестантов из города спихнули наконец степнякам и можно немного расслабиться.

Очень я круто и решительно разобрался с явно лишними людьми, зато загрузил какими ни есть работниками рудники и степнякам выдал требуемую рабочую силу.

В городе такую толпу девать точно некуда, можно с двадцать самых начинающих жуликов пристроить в каменный карьер на перевоспитание, что я и сделал.

А здесь целых три с лишним сотни жуликов начнут очень сильно экономить бюджет города, строить магистральную дорогу в будущее и приносить посильную пользу этой стороне континента.

Идеальное на самом деле решение для Астора, ибо рабочим пришлось бы платить минимум по пять золотых за такую тяжкую работу вдали от города. Гораздо дороже снабжать хорошей жратвой, а не обычным гвардейским пайком и еще поить пивом бесплатно, что тоже совсем не дешево.

И то не набралось бы и половины желающих от имеющихся сейчас в наличии арестантов.

Эти работники пока, конечно, очень так себе по сравнению с настоящими профессионалами, но плетки-трехвостки в умелых руках и страшные показательные казни самых нерасторопных почти каждую осьмицу заставят городских лентяев-паразитов вкалывать так же, как один наш исторический герой на строительстве своей узкоколейки.

Неумение и нежелание подстегнет жажда жизни однозначно.

По-человечески мне их жаль, но как уже крупный хозяйственник и большой руководитель я рад этому простому и элегантному решению сразу двух насущнейших проблем Астора, сразу двум убитым одним выстрелом зайцам.

Очищен город от невыносимого для нормальных людей засилья паразитов и выданы степнякам оговоренные работники для строительства не просто какой-то там проселочной дороги, а для стремительной прокладки трассы в новую жизнь, для оформления той самой яркой звезды великих свершений и завоеваний в будущем.

В общем мой город очень дешево отделался и от одних, и от других. И моя огромная в народе Черноземья популярность, как Спасителя Астора от осады беспощадных степняков, теперь дополнится еще званием Избавителя от засилья злобных астрийских преступников. Ну и своих жуликов немного тоже, настоящих бандитов среди горожан не обнаружилось.

В палатке, конечно, спать просто прекрасно по сравнению с ночлегом тех воинов, кто просто заворачивается в плащ на куче лапника уже вполне привычно на холодной земле. Чем дальше от побережья, тем температура воздуха становится ниже, а в предгорьях она уже стремится к нулю по ночам. Если ночевать без правильно устроенного костра — замерзнешь точно.

Для такого дела пошиты и захвачены с собой теплые палатки, к ним прилагается по железной посудине с дырявой крышкой для углей. Дальше по лесу повезем их на лошадях, ибо с ними путешествие превращается из каторги почти в настоящую сказку.

Сказку для этого времени, конечно.

Это ничего, что в моей палатке спит еще четверо спутников, а во второй сразу восемь, все равно кто-то несет дежурство у костра ночью.

Мне положена целая половина палатки, как Мастеру Ольгу, Капитану Совета. Вообще задумывалась она целиком мне одному, но жалко парней оставлять всю ночь дрожать у костра. Так хоть все выспятся отлично и мне теплее, хотя всякие звуки и запахи из желудков я строго запретил мне демонстрировать, но во сне все случается.

Поэтому гвардейцы поднялись первыми еще в темноте, размяли замерзшие организмы, обиходили лошадей, да и рванули обратно в город, чтобы обедать уже в родных казармах с приятелями. И оставить за спиной весь этот треш морально утомительного перехода в конвое, и чтобы больше не задумываться о печальной судьбе некоторых хорошо знакомых с детства арестантов.

А что тут поделаешь, если бывший приятель выбрал не ту сторону по жизни? Не стал работать за скромную плату подмастерьем, а прибился к пришлым бандитам и быстро почувствовал себя серьезным бродягой с большой дороги?

Пусть теперь искупает вину своей кровью и даже пропащей жизнью!

Оставшиеся при нас, замерзшие до полусмерти за ночь, изнеженные городские жулики жмутся к костру поближе, до этого момента за ними присматривали гвардейцы, а теперь пришло наше время их караулить. Поняли уже, в какой страшный переплет попали, но еще надеются на что-то, что останутся при мне работать за сотрудничество во время облавы. Ведь выдали им уже теплую одежду, даже по размеру постарались подобрать. И вчера не отправили со всеми в страшный двор, где никто бы не стал разбираться, что именно к ним у Мастера Ольга отношение немного получше сложилось

Я подумал немного вчера вечером и решил пока дать Гвардии отдохнуть от тяжелых дней осады, беспощадных и бесполезных боев на берегах Протвы. То есть не привязывать их здесь утомительным несением бестолковой службы на посту около реки.

Пост в принципе нужен, чтобы степняки на эту сторону баловаться не лазили и девок не портили. И не только степняки.

Если кто из арестованных умудрится сбежать, если ему даже повезет переплыть Протву и не попасться погоне, то пусть бежит в город или прячется в деревнях. Не будем его ловить и обратно на казнь лютую степнякам выдавать, чтобы именно для этого пост держать.

Жалости в таком случае ждать от жителей степи нет смысла, подвесят за ноги, вспорют живот и собственными кишками обмотают напоследок беглеца.

Но, если что натворят так называемые союзники и до меня жалоба дойдет, то я сам приеду и сурово разберусь, они это тоже знают, поэтому сильно нарываться не станут. Да и главные Беи приказали поддерживать союзнические отношения на полном серьезе.

А так держать осьмицу воинов вдали от семей и города без особого военного смысла — ну его на фиг!

Пусть теперь степняки охранную службу около Сторожки сами несут как полагается. С этой стороны у нас остались только старые-новые естественные союзники, а больше тут никого оказаться не может в принципе.

Ну, если только магически заинтересованный Корт перейдет или переплывет на тот берег в поисках какого-нибудь зазевавшегося Мага.

После завтрака я подъехал со своими людьми и арестованными к Сторожке, там уже в округе вовсю стучат топоры, свистят пилы и видна активнейшая деятельность наших арестантов. Бунт новой партии бедолаг подавлен на корню, не хочу даже знать, какими именно способами.

Поэтому отправляю посыльного к местному Бею, жду его несколько минут, чтобы поздороваться на лошадях опять по южному, потом спуститься на землю и снова поздороваться. Степные условности такие длинно витиеватые, но я уже хорошо запомнил их.

— Вот список из новых работников, их пока у тебя сто двадцать два человека. Вот еще десять с нами, которых хорошо бы при лагере пристроить сейчас, чтобы они дорогой не занимались, а обеспечивали питание и прочие хозяйственные нужды.

— Сделаем, — отвечает сильно неграмотный Бей, но при нем есть пожилой воин, который и в цифрах наших разбирается и слова сложные понимает.

— Давай пару своих воинов посмышленее, поедем дорогу смотреть. Ну, где ее лучше гнать, если недалеко от Сторожки.

Еще я дарю Бею красивый кинжал с драгоценными украшениями, снял с кого-то из убитых Магов. Это чтобы он со всем вниманием отнесся к моей просьбе, такие у них свои понятия, типа, если попросил, подари что-то для начала.

— Проклятый Маг Севера его носил, я его убил в честном бою и забрал для хорошего воина.

И это тоже будет не лишним сказать, все-таки добрым словом и подарком добьешься больше, чем одним подарком.

Именно по такой просьбе добьешься, ведь ничего похожего в степях ни у кого не найдется, может теперь этот начальник степняков всю свою оставшуюся жизнь гордиться, что есть у него оружие Проклятых Магов. И еще своим детям с гордостью передаст.

Судя по переставшему быть невозмутимым лицу степняка и его толмача, именно такое подношение им особенно зашло.

Арестанты с безнадежно печальными лицами и налитыми слезами глазами пытаются вызвать у меня и моих спутников жалость, но уже безропотно по жесту Бея забегают в снова открывающиеся жадным зевом ворота.

— Все, — выдыхаю я. — Теперь выживание — дело рук лично каждого арестанта.

Со временем наладят самые хитрые и умеющие общаться более-менее отношения с простыми степняками, подлижутся к начальству, пригреются придурками при кухне или посыльными какими, но сейчас у всех суровый экзамен примет сама жизнь. Смотрящая на бедолаг через прищуренные внимательные глаза каждого степняка.

Ждем, когда за ворота выскочат двое степняков и вместе с ними едем по старой, уже давно заросшей дороге на Север. Теперь тут никто никуда не ездил последние несколько лет, никакие лесорубы не появлялись вырубать подступающий лес, а молодые деревья здорово захватили ее под себя.

Но, попробовав передвигаться по ней вдоль Протвы и на пробу свернуть наискосок в настоящий лес, я быстро понимаю, что гатить дорогу через лес — это реально адский труд, сколько придется валить деревьев, корчевать пни и равнять эти непрекращающиеся пригорки.

— Лучше, Мастер, пройти по остаткам старой дороги как можно дальше, а там уже по самому короткому расстоянию приближаться к горам, — говорит мне помощник Тельсур.

— Да, вижу это сам, — отвечаю я ему.

Придется мне скоро устроить настоящую разведку каньона, потом спуститься вниз по примерному пути и отметить деревья в нужном месте. От них уже искать самый удобный путь к старой дороге, может и не самый короткий, но более легкий. Чтобы он шел вдоль многочисленных ручьев, бегущих с гор и нигде их не пересекал или делал это хотя бы по минимуму.

Не одному, конечно, лучше бродить по этим пустынным местам, а с хорошей компанией из охранников и Охотников.

Но до этого выхода еще много времени, хотя старую дорогу арестанты начнут восстанавливать довольно быстро.

Так напрямик по лесу примерно сорок километров было бы до провала, но с очень трудоемкой работой.

А если по-умному, то примерно тридцать-тридцать пять по легкому пути, где особо не нужно ничего переделывать, только подновить броды, восстановить канавы, подсыпать земли на саму дорогу и этого вполне хватит для начала.

Армия у степняков тоже не как у Батыя, пока всего десяток тысяч вместо сотен и никаких осадных машин нет в наличии с китайскими мастерами.

И потом еще километров пятнадцать-двадцать по глухому лесу, но тут уж деваться некуда. Единственно из хорошего, что с подъемом к самим горам ландшафт меняется и лес становится не таким густым.

Я уже знаю от строителя, что мостики над скромными пока ручьями делать нет смысла, при большой воде смоет половину из них, а лучше отводить воду в сторону и выкладывать дно ровным камнем, так будет проще и надежнее переходить ручьи по бродам.

— Сюда каменный хлам отлично пойдет. Тот, который остается от производства в мастерских около Каменных ворот. Так каменщики просто его вывозят в кучи огромные, мы им подсыпаем дороги, — предлагает мне строитель. — Придется возить сюда подводами.

— Ага, а вот это идея. Но подводами не то, они тут по два дня будут ехать, а везти совсем немного по весу. Лучше покупать хлам у мастеров за копейки и грузить на плоскодонную баржу. Ее конечно бурлаками волочь придется сюда вверх по течению, а потом от берега возить теми же подводами. Но она возьмет по весу сотни и сотни подвод камня за один раз.

Тельсур почтительно молчит, внимательно слушая не на шутку размечтавшегося Мастера.

Да, такой баржи пока нет, но ее построить несложно, груз она в тысячу подвод сразу возьмет. В порту ее грузить будет нетрудно, подвода с каменным хламом прямо на нее заедет с причала и разгрузится быстро. Потом ее шхуна под парусами дотащит тридцать километров до устья Протвы и заведет в реку насколько сможет. А там канаты перехватят бурлаки и потащат километров двадцать против течения примерно до моста, тут не очень далеко получается от устья. На баржу нужно обязательно руль ставить и весла здоровые, как на галеры, чтобы при желании управлять ей было можно хоть немного.

Ладно, мечты это все, но построить паровой буксир к барже вполне возможно лет за пять.

Главное, чтобы мои сокровища меня дождались на месте, все остальное тогда просто купим.

А пока каменную мелочь и подводами повозим или где-то здесь камнедробилку примитивную поставим.

Начнем тот же знакомый обрыв на камни и песок перерабатывать, там этого добра на всю дорогу хватит.

С такими мыслями я проезжаю километров пять по остаткам старой дороги, тут размечать особо ничего не нужно, и так все хорошо видно. Мостиков над ручьями не осталось, впрочем, я их вообще не помню, хотя проходил здесь всего один раз когда-то давно.

— Можете возвращаться к Бею. Все, что нужно вы уже видели, где именно выставлять работников. Мы поедем дальше дорогу проверять, — отпускаю я степняков.

Дальше нас ждет почти два дня страшно скучного пути, пока я не вижу наконец знакомую сосну с тремя вершинами.

Двигаемся гораздо медленнее, чем я шел когда-то, заодно охранники, меняясь по очереди, рубят мешающие проезду кусты и молодые деревья. Можно было бы и так бочком проехать, и получилось бы это гораздо быстрее, но я серьезно надеюсь, что обратно лошади понесут на своих боках туго набитые мешки. Которыми лучше не цеплять кусты, поэтому дорога медленно, но верно чистится по своему центру.

От своеобразной по внешности сосны нет никакой тропы в сторону гор, но ее и тогда не было. Я помню, что нужно держаться русла одного из ручьев и двигаться прямо к горам. Тогда я потратил часа четыре на дорогу до места, где устроил тайники, теперь это будет не так быстро.

Правда я тогда сразу трех лошадей один вел в поводу, а теперь каждый из охранников всего по одной поведет.

Но пока командую вставать на ночлег и отдых, хотя время еще есть до темноты. Мне нужно восстановить свою зрительную память, подходя к приметной сосне с другой стороны. Охранников отправил и дальше торить будущую дорогу на пару часов до темноты. Раз им все равно делать нечего, пусть лопатами еще на пару километров порубают кусты и молодые деревья.

— Пойдем к горам. Кажется мне, что эти места знакомы, проходил я тут как-то, — так довольно непонятно объяснил свой приказ.

Беру с собой только четверых охранников с четырьмя лошадьми, остальных с Тельсуром оставляю дожидаться нас.

— Здесь осторожно ходите, опасное место. Может Корт прийти без меня, нападется на одиночку точно. Мы вернемся к вечеру скорее всего. Так что, если отлить, то один дело делает, второй с копьем его прикрывает.

Да, ночевать на земле в предгорьях я не хочу, но на такое расстояние тоже не набегаешься. Поэтому берем с собой еще по одному плащу на всякий случай, если поиски затянутся.

Шли вдоль ручья мы пять часов подряд по сильно заросшей местности, я постоянно кидаю поиск, опасаясь встречи с местным Кортом, как с огромной радостью в сердце обнаруживаю знакомый камень там, где даже и не ожидал его увидеть. Ну, тут все сильно изменилось, а когда-то имеющиеся ориентиры давно уже стерлись в памяти напрочь.

— Доставайте лопаты и начинаете подкапываться под эту глыбу! — командую я охранникам. — Там должны быть мешки, с ними осторожнее, не пропорите сдуру.

Парни кидают землю по очереди, двое работают, двое отдыхают, так что процесс идет быстро, земля здесь мягкая, в ней много песка.

Через десять минут раздается глухой звук удара по чему-то металлическому, теперь охранники осторожно разгребают землю в полупещере под глыбой. Еще десять минут и шесть мешков вытащены наверх. Они мокрые и грязные, вот-вот развалятся, но у меня с собой на этот случай есть нужное количество свежих и широких похожих изделий, в которые я с помощью одного охранника запихиваю находки.

— Крепим на пару лошадей мешки и идем дальше.

Лица у моих людей заметно ошарашенные такой находкой в глухом лесу, ведь они видят тяжелые мешки с характерным металлическим звоном и еще в прогнившие щели лезут золотые тайлеры или части украшений.

— Будете награждены за старание и, главное, что за будущее молчание. Все поняли? — довольно сурово спрашиваю я. — Не слышу ответов!

— Будем молчать, Мастер! — слышу я невнятное мычание.

— Не слышу!

— Молчим, Мастер! — уже дружно рявкают охранники.

Тут со мной двое более приближенных мужиков и еще двое взятых по их рекомендации, надеюсь, что можно всем верить.

— Теперь идем дальше. Это еще не все сюрпризы вашего Мастера.

Через километр я нахожу вторую плиту, она уже немного сползла в образующийся сбоку склон и парням даже меньше работы поэтому. Из ямы достаются еще шесть ценных грузов, опять они опускаются в новые мешки и крепятся на оставшихся лошадей.

— Идем дальше, Мастер?

— Нет, возвращаемся. Ходили на разведку, и кое-что нашли брошенное — всем понятно.

На самом деле я не надеюсь утаить свое сокровище от широкой общественности. Во всяком случае, чтобы очень надолго.

Надолго мне и не требуется, ведь уже моим диктаторским распоряжением освобождена лично для меня одна из комнат в сильно охраняемой Кассе, где я собираюсь пока сложить дождавшееся своего единственного хозяина добро.

Золотые тайлеры сразу начну тратить, а для реализации сокровищ Северных Башен придется открывать свою ювелирную лавку. Возиться с какими-то ювелирами больше не собираюсь, постоянно будут пытаться обмануть и в любом случае отжать законные две осьмицы от продажи.

На хрен они мне теперь не сдались, когда я себе самое лучшее и проходное помещение уже забрал как раз из-под такой мастерской и оно до сих пор мое. Покажу местным золотых дел мастерам, что такое настоящий демпинг от теперь официального хозяина города. Осталось только найти какого-нибудь бывшего продавца из такой же лавки, который понимает, что к чему и объяснить, что у меня украсть не получится.

Альтернатива высокой плате вполне даже — работа до конца недолгой тогда жизни на строительстве нашей стратегической трассы.

Думаю, что когда мы все вместе построим дорогу до Сатума, года за два-три, уже придет время наводить насыпь для узкоколейки, на которой со временем появятся рельсы и даже запыхтит паровоз, наверно, что уже сразу на угле.

Стадию дров я думаю миновать сразу, а до электричества еще не добраться, это уже лет через двадцать-тридцать, смотря как пойдет захватническая политика Астора и сколько денег она принесет технологически передовой державе.

Через четыре часа мы добираемся да нашей стоянки, и так как поиски и земляные работы прошли удивительно быстро, то у нас есть еще три часа до наступления полной темноты.

— Сворачиваем палатки и в путь, — говорю я дождавшимся нас охранникам, пока сам жадно уплетаю кашу прямо из котла.

Обрадовавшиеся, что поход заканчивается, мужики споро и умело сворачивают стоянку и вскоре мы шагаем в сторону Сторожки. Успеваем пройти солидный отрезок пути, как наступает темнота, снова привычные хлопоты с палатками и костром, я пока помогаю снимать и складывать на мою половину мешки.

Еще несколько часов один сортирую дорогое барахло, считаю монеты и драгоценные изделия, перекладываю все добро из старых прогнивших мешков в новые. Помогают мне в этом деле все камни-светильники, нашедшие себе поддержку на Палантирах.

Охранники подстрелили оленя, так что готовят теперь его на костре, из моей бутыли с выдержанной ресой наполняются кружки и такой ужин радует парней с мужиками, которым я на радостях пообещал много чего.

Двоим самым ближним купить по хорошей комнате ближе к центру города. Аренда даже в районе Пятой-Шестой улиц забирает немало денег от ежемесячной платы, так что они точно будут счастливы от такой перемены в судьбе.

Остальным выдам по восемь золотых, премию за хорошую работу, Тельсур тоже ее получит, так что у всех хорошее настроение. Коварных замыслов в мою сторону никто не имеет, и это мне тоже понятно, уже насмотрелись на своего крутого хозяина и даже не думают как-то переиграть ситуацию.

Следующие полтора дня пути описывать нет смысла, с дороги мы сходим заранее, когда я смог разглядеть в бинокль источник шума впереди. Это арестанты уже прошли пяток километров будущей трассы и пока беспощадно рубят кустарник.

Они бросают его за собой, создавая таким образом более-менее устойчивую дорогу, чтобы совсем не разбивать слабенькую пока поверхность трассы. По дороге двигаются в несколько рядов строители, уже нормально одетые для такой работы. Два ряда рубят кустарник, еще два копают канавы и закидывают землю посуше наверх, где ее утрамбовывает солидными пеньками с прибитыми ручками пятый ряд тружеников.

Работают все споро, и никто не волынит, вокруг постоянно по обоим сторонам разъезжают ордынцы, поигрывая своими трехвостками. Пока я наблюдал пять минут с холма за рабочей колонной, они прошли метров двадцать в таком темпе.

— Понятно, они в день проходят лиг двадцать! Такими темпами за две осьмицы доберутся до нашей последней стоянки. Значит — скоро снова в дорогу, нужно будет разобраться с маршрутом полностью. Со мной пойдет четверо, больше не нужно. И конечно, мастер Тельсур! Плата будет двойная! — предупреждаю я, чтобы не думали, что столько тайлеров будут за каждый выход со мной перепадать.

А то решат, что такие сокровища у меня за каждым углом закопаны!

Потом мы спускаемся с холма и обходим работников по большой дуге, оказываясь на берегу Протвы. Не стоит нам тут никому на глаза показываться со своим караваном и мешками золота.

Марш по хорошо и до боли знакомым местам и вот мы пересекаем реку по мосту.

Время уже обеденное, так что за оставшиеся четыре часа не сможем доехать до города засветло.

И еще есть проблема, что с такими сокровищами из пещеры Алладина мне бы не стоило много мотаться по городу. Выгружать их к Клое и завтра снова выносить со двора у всех на глазах.

К той же Кассе лучше подъехать часов в десять, не раньше, когда все ее начальство уже займет рабочие места.

Так что я командую вставать на знакомой поляне, где когда-то сворачивал в сторону хутора Клиса Верного на ночлег.

Ночью слышу, как какой-то бедолага вылезает из кустов на наш костер и просит-умоляет его согреть и покормить.

— Кто там, Алим?

— Мастер, там похоже беглец от степняков, — с понятной усмешкой негромко сообщает мне один из приближенных охранников. — Что с ним делать?

И он показывает межпланетный жест, типа, бритвой по горлу и в колодец?

— Беглец? Сейчас выйду!

Около костра трясется и дрожит крупной дрожью и точно один из тех новых рабочих-строителей, который так не хотел работать, что рискнул своей жизнью и ударился в побег. Судя по всему, реку он переплыл сам, потому что у моста ему появляться строго опасно, там его сразу перехватят, а река дает ему понятное преимущество при побеге.

Молодой парень из мелких жуликов, как я понимаю, разглядывая его из-за костра. Даже чисто городской из местных. Потом подхожу поближе и отвалившаяся челюсть беглеца сообщает мне о том, что медальный профиль Мастера Ольга уже узнан бедолагой.

— Что, попал из огня да в полымя? — усмехаюсь я. — Алим, придержи гостя. А то он собирается и от нас сделать ноги.

Наконечник копья прижимает к земле собравшегося было попробовать совершить рывок шустрика.

Отчаяние и ожидание неминуемой страшной смерти делает лицо беглеца застывшей маской.

— Давай рассказывай, как тебе удалось смыться из лагеря? — присаживаюсь я напротив на седло.

Пленник молчит, открывая рот и не может сказать ни слова. Да, это трагическая неудача, чтобы с огромным риском убежать от пристально надзора степняков и попасть на огонек к тем же людям, которые его и сдали в рабство.

— Мне что, два раза тебя спрашивать? — демонстрирую я свое неудовольствие, а Алим тут же отвешивает солидного пинка бедолаге.

— Да просто, Мастер! Дождался, когда всадник мимо проехал и рванулся в лес. Специально выбрал сильно заросший, чтобы не догнали на лошадях. А потом переполз в следующий и так до реки добрался.

— Где плавать научился?

— Да в порту, ныряли с приятелями в детстве., — уже словоохотливо отвечает беглец.

— Как зовут? То есть кличка какая у тебя?

— Так это, Вертлявый кличут, а вообще я Апис, — опускает глаза парень, понимая, что этими словами признается в своем криминальном прошлом.

Но заодно понимает и признает, что сурового Мастера обмануть не удастся.

— Мастер Ольг! Прошу, не сдавайте меня этим зверям! Я вам пригожусь всегда и везде!

Только хотел предложить поработать на меня парню, а тут и он сам сообразил, что в качестве засланного казачка может спасти сейчас свою жизнь.

После этого Алим проводит с жуликом переговоры, узнает его место проживания и все остальные подробности жизни.

— Да, готов работать с нами. Шустрый парень и решительный, вполне пойдет, — докладывает он мне.

Свой управляемый лидер преступного мира в Асторе мне тоже нужен, если придется оттоптать мозоль кому-то из Совета. Да и вообще воры много всего интересного знают, скрытого от взглядов обычных горожан.

— Ладно, накормите его, дайте просушиться у костра, а утром пусть уходит пораньше. Скажи, если в городе начнет от нас прятаться, тогда поймаю и выдам степнякам. Если будет правильно себя вести, то станет сильно авторитетным товарищем и доживет до глубокой старости. Все от его головы зависит.

Утром жулик-счастливчик исчезает, а мы отправляемся в дорогу.

К завтраку въезжаем в Речные ворота, и я сразу направляюсь в Кассе, где мои мешки занимают свое законное место в самой дальней комнате, ключ от которой есть у меня одного.

Глава 23

После Кассы охранники меня проводили в хамам, где я опять помылся, ожидая, пока мне из квартиры Клои привезут свежее белье и чистую одежду. Хорошо, когда уже всего имеется по несколько комплектов, как у солидно богатого по жизни человека.

У них самих все в одном экземпляре обычно имеется.

И есть кому охранять мешок с Палантирами, фузею и винтовку очень бдительно, пока их хозяин наслаждается горячим паром и ощущением чистоты. Много чего я сюда принес, в эту жизнь, но вот хамамом горжусь особенно.

Горжусь и пользуюсь постоянно, иногда кого-то подлечиваю из работников или знакомых, если вижу, что нужно, но потом восполняю ману в горячем пару.

Ну, охранники с моими вещами сидят у меня на виду на всякий случай, я даже в парной присматриваю за ними через маленькое окошко.

Брал двенадцать человек с собой на всякий случай, оставив по четыре всего на сам хамам и на охрану Гриты.

И это понятно, в городе заметно стало легче дышать, криминала больше почти нет, хватит хамаму и двух охранников в смену, а трогать мой бизнес или семью — это только, если последние самоубийцы найдутся теперь.

— Здорово все-таки постоянно иметь своих людей на жаловании, всегда есть кого куда послать, — хмыкнул я, продолжая радоваться жизни в парной.

Заместитель по хамаму предложил вернуть ценник к восьми данам за посещение, когда я добрался до бассейна с очень прохладной сейчас водой:

— Кто сейчас ходит за шесть, те раньше и за восемь без проблем ходили. А в городе все подорожало! И дрова, и работа!

— Дрова то чего подорожали? — удивляюсь я, этого лесу девать теперь некуда, столько его наросло в благоприятном климате.

— Цену повысили. Договорились между собой лесорубы с плотогонами одни цены держать и друг другу не мешать.

— А, понятное дело. Ну, теперь в Бейства снова лес начнут заказывать по-старому, так что вернутся плотогоны на реку. Кочевники сейчас богатые, а к дереву в Бействах вдоль моря здорово привыкли.

Так, цену на посещение комбината банных услуг стоит вернуть обратно, управляющий хамамом зря не посоветует, а что там у нас с буфетом?

— Пиво сносят все, что есть, за два часа. Никто его, кроме нас, не ставил во время осады, что конечно понятно.

Так, это тоже неправильно, так мы без пенного останемся сами и денег не заработаем повышенное количество на премии для работников. Чего явно достойны за мое правильное предчувствие и самоотверженный труд всего коллектива во время осады.

— Тогда ставь такой ценник, чтобы хватало продавать до вечера. Если во всем городе его нет, то мы еще с пару недель будем монополистами, — командую я и ухожу из хамама. — Когда оно у других созреет, тогда скидывай уже до обычной цены. Или оставляй немного дороже, все же у нас оно самое качественное и вкусное во всем городе.

Охранников, ходивших со мной к горам, оставляю помыться в хамаме, теперь меня сопровождают те из них, кто дежурил в городе.

Однако, немного подумав и посмотрев за абсолютно мирной ситуацией в самой бане, я принял решение снизить издержки.

— Снимаем охрану отсюда. Мастер Ольг хорошо постарался для города, чтобы проблем больше не было с жуликами.

Да, после такого избиения и мгновенного суда желающих так настойчиво жить за чужой счет преступным образом не скоро прибавится, на рудники или к степнякам на суровое правилово попасть дураков нет.

В конце концов, чем тратить деньги на уже явно лишнюю охрану при хамаме годами, проще послать за стражниками в центральную Караулку или прямо за гвардейцами в казарму, благо до нее всего триста метров через речку пройти. Уж они-то гораздо суровее всем все докажут, тем же диким лесорубам или озверевшим от дешевой ресы плотогонам со смолокурами. Умелый удар пяткой копья или плашмя мечом по самому крепкому лбу всегда поможет осознать свою собственную неправоту.

Чего не попользоваться моим высоким служебным положением, раз командир Гвардии теперь мой человек. Да и его новый заместитель, опять же снова приятель Торк никогда не откажется проверить своих людей в усмирении беспорядков на территории города.

Всем спутникам выдал условленную монету, так что у мужиков сегодня-завтра выходные и праздник. У самого в руках солидный мешок с тайлерами, сегодня все раздам по необходимости.

Проходим по дороге мимо грустно стоящего трактира «Лиса и журавль». Теперь, когда в нем как-то перестали бросаться деньгами Капитаны Совета, остальные посетители на такие ценники ходить не собираются. И гостиница в основном пустует с безумно задранными ценами на номера.

— Придется с ним тоже что-то решать, — мелькает у меня мысль при виде такого зрелища. — Нужен хороший хозяин заведению. Придется обидеть одного из Капитанов, как он когда-то обидел хозяина трактира.

Но это не сейчас, пусть я полномочный диктатор, но лезть в чужие дела, меня непосредственно не касающиеся, так не должен, а то весь Совет, кроме конечно Генса и Драгера, на дыбы встанет.

Нужно постоянно показывать себя вменяемым и договороспособным политиком и управленцем, тогда и странные случаи с семейкой Кройнц, и с моими компаньонами со своими соседями понемногу забудутся.

Как говорится — живи сам и давай жить другим.

Во дворе меня приветствуют охранники, которые постоянно приставлены к моей подруге.

— Как у Мортенса теперь дела? Ходит кто-то из этих?

— Нет, Мастер, пропали все одновременно. Мортенс прямо помолодел на глазах, все у него хорошо, на выступления Гриты полный зал каждый раз. Пива только нет никакого давно уже, все ресу попивают, благо крестьяне ее делают много. а продают в трактир дешево.

Подруга моя договорилась на три выступления в осьмицу, посередине местной недели и в выходные, то есть в один выходной и один предвыходной дни.

У Клои здороваюсь со всеми, подсаживаюсь за стол к Грите с сыном и провожу с ними время, пока они вкусно обедают.

Но быстроглазая подруга моя, правильно все понял насчет мешка с золотом, выпросила свою небольшую долю с прибыли и тут же ускакала тратить тайлеры, сказав, что возьмет с собой Орнию с детьми. Сын ушел с ней, снова немного отвыкнув от постоянно отсутствующего отца.

Хорошо, что хоть ее поведение не меняется, все обстоит, как всегда. Обязательное теперь посещение «Торгового двора», чтобы весь город знал, что у Гриты все отлично по жизни и у нее самый лучший мужчина. Вон как любит, охрану оплачивает постоянно.

С этим постулатом я не спорю, настрадалась моя женщина без надежного плеча.

— Клоя, скажи Орнии, что может присматривать уже квартиры. Выделю ей восемьсот тайлеров на такое дело для начала. Теперь монеты на это есть. И административный ресурс тоже.

— Скажу, когда они вернутся с прогулки. Ольг, у меня тоже еще триста золотых осталось, помогу Орнии немного.

На эти деньги Орния может купить четыре-пять квартир и поторговать серьезно. Теперь ни по тайлеру, ни по пол тайлера платить никому не придется за ускоренное оформление, все и так сделают в самом лучшем виде.

После того, как немного отдохнул на кровати после сытного, сложил под скрыт два Палантира и фузею с винтовкой, а сам с парой охранников, одним Палантиром в мешке и пистолетом на поясе отправился в Совет.

Как раз вечернее заседание по поводу итогов облавы в четыре часа начинается, как меня известил прибежавший гонец. Неспроста это все затеяно, подготовились немного отщипнуть от моей огромной популярности мои самые последовательные недоброжелатели, заходя со стороны массового нарушения мной законов Астора.

Как самый диктатор я сейчас могу так поступать, если вижу в этом пользу городу, но это игра в долгую, чтобы создать важное мнение в Совете сейчас и потом мне все предъявить, когда мои высокие полномочия закончатся.

Эх, наивные мои враги, когда они закончатся, всегда может под стенами города снова оказаться орда или хотя бы одно племя из нее. И снова придется Капитану Ольгу Проту договариваться на каких-то условиях с переменчивыми по настроению степняками. На каких-то особых условиях.

В Ратуше меня радостно приветствует моя фракция, довольно благожелательно сторонники Крома и совсем не очень довольно мои противники вместе с командиром Стражи.

Да, намечается небольшая битва, как я и ожидал сразу, когда только начал такую жесткую облаву.

Теперь они тайком через ту же Стражу провели определенную работу по сбору заявлений от недовольных граждан из тех, чьих родственников я так безапелляционно отправил на исправительные работы. Набрано уже пятнадцать заявлений, уверен, что даже тех родителей, которые только порадовались внезапной отправке на перевоспитание неразумных чад своих, настойчиво соблазнили звоном золотых или только серебряных монет потребовать справедливости.

Справедливости от Совета Капитанов! Что является довольно серьезным делом, когда у кого-то в Совете есть желание запустить процесс поиска виноватого в случившихся беззакониях.

Кто-то провел серьезную работу, опросил найденную родню и написал за них бумаги, где они только поставили подписи.

Хотя почему кто-то?

Желающие осторожно царапнуть мою толстую кожу мне очень хорошо известны. Это трое пожилых Капитанов, серьезно занимающиеся дерибаном достояния Астора и трое их молодых союзников, приятели так удачно для меня погибших компаньонов.

Четвертый Капитан, подвергшийся нападению голодной, разъяренной толпы в своем доме, который был серьезно ранен, уже благополучно скончался от заражения крови. Меня он звать не стал, а я и не предлагал свои услуги в целительстве. Не тот это вариант, чтобы благодарность ждать, да еще местное провластное болото нужно обязательно разбавить своими людьми.

Так что и эти недоумки зря так поспешно полезли с претензиями от пострадавших родителей, жен и родственников. Неужели они думают, что за обиженных без суда и следствия несомненных жуликов кто-то из остальных Капитанов будет грудью ложиться? Грудью на амбразуру против фактического диктатора города и сейчас явно самого влиятельного Капитана?

Придется тоже нанести в ответ серьезный удар по чьим-то смутным надеждам и еще одному глуповатому начальнику Стражи.

Который совсем плохо справляется со своей работой и только деньги зря получает из казны Астора, и со своих подчиненных, завзятых коррупционеров.

Собрано пятнадцать заявлений на незаконный арест и приговор, хотя таких оказалось около пятидесяти местных жуликов, из которых никто на каторгу не отправлен. Многие и родни живой уже не имеют или из глухой деревни в город приехали, поэтому пока эмиссары моих врагов с бумагами до них не добрались.

— Сейчас мы решим этот вопрос раз и навсегда, — отвечаю я на предъявленные мне претензии. — Вполне возможно, что под облаву и суровый приговор попали и невиновные совсем, хотя я таких всех отпустил. Кто смог правдиво ответить мне «нет» на простой вопрос о воровстве. Но все ошибаются и, если окажется, что строить дорогу отправлен такой совсем невинный житель города, то его вернут обратно, извинятся и выплатят солидную компенсацию.

Капитаны-недоброжелатели напряженно смотрят на меня, еще не понимая, к чему я клоню и уже грустя от того, что я не стал очень опрометчиво всех посылать и кричать, что я теперь здесь самый главный на эти три месяца.

Уже на два с половиной, кстати.

— Капитан Генс! Прошу по месту жительства всех подавших жалобу отправить живущих рядом гвардейцев и ополченцев, чтобы они сами опросили соседей и родственников арестованных. Кем те были по жизни, где работали, и если нигде не работали, то на какие средства жили. Уверен, что про всех будут собраны достоверные сведения, что они нигде не работали, хвастали легкими деньгами и были просто ворами, почему-то пока не пойманными нашей Стражей.

Глядя на сразу погрустневших недоброжелателей, я отчетливо вижу, что они уже все поняли, что их этот опрос оказался филькиной грамотой. Которую легко превратят в полную ерунду несколько дней грамотных опросов соседей.

— Если даже родственники из родительских или иных чувств будут утверждать, что сами долгое время за свой счет кормили здоровенных жлобов, тогда предупредите их о каре за дачу ложных показаний и сокрытие преступников от справедливого наказания. Думаю, что они тоже отправятся на строительство дороги после финального опроса мной. Если будут упорствовать и все равно требовать справедливости, как они ее понимают! Раньше нужно было своих сыновей воспитывать! Теперь этим занимаются совсем другие люди! — повышаю я голос.

Тут мне помогает местное уложение наказаний за воровство. Как в нормальном средневековом городе, любая кража первый раз может привести в каменоломни, что отсюда издалека сравнимо со строительством дороги.

— Так что для того, чтобы признать арестантов виновными — не нужно их ловить за руку во время воровства или грабежа. Нужно только установить через тех же соседей, чем они занимались в то время, когда все правильные граждане Астора работали в поте лица своего.

Тут немного туповатый начальник Стражи пытается перехватить мой явный успех и выкладывает свою точку зрения на вопрос:

— Это дело Стражи — проводить такие опросы и устанавливать виновных!

Ладно, говнюк, ты сам вызвался!

Чтобы я тебе доверил провести опросы? От которых хоть и немного, но зависит мое будущее, будущее моей семьи и жизнь всего Черноземья?

Да хрена с два!

Хотя я сам собирался поставить на вид отвратительную работу Стражи после отправления на каторгу ста десяти матерых уголовников и триста шестидесяти жуликов на принудительные работы, которые сейчас от каторги ничем особо не отличаются под надзором степняков. И ведь еще двадцать откровенных бандитов просто тупо перебиты на улицах города во время задержания.

Не был уверен, что сделаю это прямо сегодня, а все же придется.

— Дело Стражи — ловить бандитов и воров! Сколько во время облавы таких содержалось в Караулках? — сурово отрезаю я.

Начальник Стражи мнется, сам он о таких вещах даже и не думал, а подсказать некому сейчас.

— Я узнаю и скажу, сколько именно, — пытается он перенести на другое время ответ.

— Не требуется! И этот Капитан — у нас начальник Стражи? — громко вопрошаю я. — Кто его поставил на такой важный пост? Если от него толку, как от дырки в бублике!

Я специально поднимаю уровень дискуссии, придется с ним решать прямо сейчас на Совете.

— В Караулках, обоих, находилось восемь задержанных за совершение преступлений! Все мелочь всякая, которая где-то с пару данов у кого-то украла! Я этим сразу же поинтересовался и теперь эти жулики неудержимо прокладывают дорогу в горы!

Начальник Стражи молчит, ответа у него нет.

— А почему сто тридцать настоящих бандитов, способных на убийство, гуляли по улицам города? И еще триста пятьдесят их пособников? Не сидели в камерах, а гуляли, грабили и убивали каждый день по много раз? Куда в это время смотрела Стража? Куда она так старательно отворачивалась, если мимо нее каждую минуту проходили толпы бандитов? — еще сильнее задираю уровень беседы.

На этот вопрос у начальника Стражи тоже нет ответа, и он просто еще не знает, что ему делать — обидеться и поскорее уйти или проявить характер и подождать, пока гроза пройдет мимо.

А ведь она не пройдет.

— Я знаю, куда она смотрела! В свой ненасытный карман! У меня тут собраны показания задержанных преступников на сорок стражников, которые берут от бандитов мзду! — достаю я свой список показаний.

— Из шестидесяти городских стражников у меня есть показания на сорок! Вы представляете, что почти вся Стража сотрудничает с бандитами! И она закрывает глаза на их преступления, и бандиты по ее заданию кошмарят честных торговцев!

Насладившись вытаращенными глазенками командира Стражи, я неотвратимо продолжаю:

— Все они переходят со службы в городе пока на охрану рудников! Стражники с рудников возвращаются в город и замещают преступников в форме! Вот такой у меня новый приказ! — грохочу я.

— Показания преступников — это не доказательство! — пытается сопротивляться начальник Стражи. — Если они не подтверждены в суде!

— Я не собираюсь этим заниматься! Властью, данной мне Советом города Астора, я снимаю с должности начальника Стражи этого Капитана и назначаю на его место другого! Заместителя командира Гвардии Тинтума, Капитан Генс знает, о ком я говорю!

Ошеломленный Совет пытается осознать случившееся только что у них на глазах, это изгнание главного стражника со своего поста и назначение на освободившееся место моего протеже, про которого понятно, что я заранее договорился с Генсом.

— Предлагаю послать за ним посыльного и сразу же принять в Совет Капитанов, как положено по его новому месту службы!

Еще более ошеломленный Совет смотрит на меня, на мое решительное лицо и даже не спорит. Он сам дал мне такие полномочия, а по положению новый начальник Стражи должен быть введен в Совет и тут же стать Капитаном.

На такое интересное предложение я и поймал Генса с его заместителем. Тинтуму и так неплохо живется в роли толкового заместителя моего приятеля, но стать Капитаном Совета — всегда очень соблазнительное предложение для настоящего карьериста.

И теперь у меня на одного преданного союзника станет больше, даже есть старый начальник Стражи продолжит таскаться в Совет и гадить тут. Но я думаю, что больше не станет, а то я начну настоящее расследование среди его подчиненных.

Распсиховавшийся бывший начальник стремительно убегает из Ратуши, а я отмечаю с понятным удовольствием, что какие-то слабенькие на излом детишки выросли у мужественных Капитанов, пока мы ждем нового командира на его место.

— После того, как мы проголосуем за кандидатуру нового члена Совета, я предлагаю ему с гвардейцами отправиться в центральную Караулку и сразу же взять власть над Стражей. Часть гвардейцев останется перетряхивать запятнавших себя в коррупции стражников. Если же бывший командир будет чинить препятствия, приказываю его осторожно доставить сюда. Я имею право сместить его с должности, но членом Совета он все равно остается. Так что за неповиновение моим законным приказам он должен отвечать именно перед всем Советом! — мне лишние проблемы тоже не нужны.

Совет ему, конечно, ничего не сделает, однако преданные своим командирам гвардейцы могут как следует подсбить спесь с довольно молодого парня. Пока станут его забирать и конвоировать, то все возможно, а пару переломанных ребер я им простил заранее.

Придется жестко спустить бывшего хозяина жизни мордой в асфальт, то есть каменную мостовую. Он такого места не достоин явно, не тянет важнейшую должность в городе.

Вообще-то я собирался сместить эту наглую рожу через осьмицу, а пока немного поработать с упорядоченными показаниями строителей дороги, но раз уж он сам подставился, то пришлось увольнять его сегодня.

Пять сотен преступников ходили свободно по улицам города, подмяв под себя всю Стражу, а он вообще мышей не ловит! Никому это не понравится, даже его старым союзникам.

Вон, бывший начальник Гвардии после своего низвержения с должности и носу в Ратуше не кажет, заперся в своем большом доме и незатейливо пьет горькую.

Надо будет к ним с бывшим главным стражником наблюдателей приставить, мало ли чего придет в их глупые головы. И кто еще к нему домой таскается, это тоже лучше проверить, чтобы всех заранее вычислить, заговорщиков сраных.

Они же сразу спалятся на какой-нибудь глупости! Я сам могу с ними так же порешать, как когда-то с Рыжими.

Вскоре появляется сияющий как золотой тайлер новый начальник Стражи, Генс обстоятельно его представляет и быстрое голосование делает его тут же членом Совета. Начальником Стражи уже лично я его представляю, и назначаю, о чем прошу канцелярию составить приказ.

— И про увольнение этого тоже составьте! — кричу я напоследок гибкому секретарю из канцелярии. — Как там его? А, вообще уже неважно!

Вот так быстро и по-деловому я фактически выгнал из Совета сильного недоброжелателя, зато провел на его пост своего сторонника.

Как говорится — разделяй и властвуй!

После этого у меня появился второй вопрос к Совету, и я снова попросил слова у Крома.

Сначала отчитался по результатам последней экспедиции, что да как там творится. Как отлично работают, не щадя живота своего, арестанты под присмотром в принципе справедливых степняков.

— Через пару осьмиц дорога будет расчищена и готова к работе. Хотя, пожалуй, что нет. Ведь на каждый дневной переход нужно ставить большой дом для укрытия и ночлега работников. И еще дом для охраны, так что задержатся они немного. Примерно двести пятьдесят лиг по старой дороге придется расчистить и поправить. Дальше пойдем по сплошному лесу, там все будет не быстро. Топоры, пилы и лопаты нужны постоянно строителям. Усиленный паек работникам тоже, они очень много чего делают за день. Я через пару недель определюсь с дорогой до Сиреневых гор окончательно, когда пройду по маршруту и согласую его.

На это все Капитаны благодушно покивали, степняки ушли далеко, поэтому понемногу от задниц горожан отлегает испуг и ожидание печального конца. Придется время от времени приглашать орду в гости, чтобы все время в памперсе ходили и на меня, как на Спасителя, с мольбой смотрели.

Шутка, конечно, но что-то здравое в ней есть.

И теперь мой последний, но важный для меня вопрос:

— Уважаемый Глава и Совет! Считаю, что мне, как главному спасителю города от нашествия орды, как победителю Магов Севера, пора выделить соответствующее моему статусу жилье из городского фонда! Сколько я могу ютиться с семьей в паре съемных комнат?

Капитаны замирают в удивлении, у них-то всех давно жилищные проблемы совсем решены.

А чего мне стесняться, я спас все Черноземье только что:

— Предлагаю мне выделить для проживания недавно освободившийся дом семьи Кройнц. Как положенный по статусу.

Тут начались разговоры, что вопрос нужно обсудить серьезно, на что я просто прикрикнул на недоброжелателей:

— Нечего здесь обсуждать. Все Капитаны занимают дома на Ратушной площади или Первой улице. Свободных там, кроме бывшего дома Кройнцев, вообще нет. И я как не обеспеченный жильем имею большое желание забрать его для себя и своей семьи. Не вижу никакого смысла спорить!

В общем я так и ушел из Совета вместе с Генсом, Драгером и Тинтумом, еще договорились вечером отправиться в кабак Мортенса и отметить звание нового Капитана.

Да, еще перед уходом из Ратуши ко мне подошел Кром и попросил подлечить его супругу:

— Ждем ребенка, а она на живот жалуется. Боли какие-то.

— Давайте завтра с утра приду. Сейчас немного занят.

Кром согласно кивает и говорит, что ждет меня в любое время прямо с утра.

Нужно, конечно, помочь Клее, может заодно своего сына увижу. Понятное дело, что сейчас ему нельзя открыться, но когда-нибудь я это сделаю. А пока пусть живет в семье Крома, вполне неплохого человека и очень заботливого семьянина.

Как красивая девчонка из Пельтума оказалась в Асторе и нашла здесь свое семейное счастье?

Я в этом виноват, но все равно рад за нее, ведь собирается рожать четвертого ребенка, наверно, что дочку хочет.

Такую же зеленоглазую и рыжеволосую, как она сама.

Выйдя из Ратуши, я задумался, не глядя на подобравшихся охранников, и поймал местного прислужника, присматривающего за замками и фонарями:

— Любезный! Есть у тебя ключ от колокольни?

Ключ для важного Капитана, конечно же, нашелся. Я подхватил масляную лампу у смотрителя, скомандовал охранникам подождать меня и зашагал по крутой лестнице вверх. Этажи пролетают мимо один за одним и вскоре я выхожу на верхнюю площадку.

Здесь и правда висит колокол, такой среднего размера, явно, что предназначен подавать сигнал горожанам, если случилось что-то важное. Или к городу приближается неприятель.

Сейчас стемнело, но приближающаяся весна делает темноту не такой сплошной.

Я вижу огни на кораблях в порту, свет фонаря в каменоломнях, купол речной Башни и весь-весь город под собой.

Это самое высокое здание во всем Черноземье, хотя некоторые Башни на Севере могут с ним сравниться, одна так точно. Свет в окнах густо заселенных домов обозначает масляные лампы или очаги, свечи еще дороговаты для большинства населения Астора.

Я чувствую сильное желание обдумать то, как я сам сейчас живу и что меня ждет в будущем. Захотелось заняться этим планированием, глядя на темные улицы города и представляя, как они лет через десять будут освещены электрическими фонарями.

Я могу очень много дать этой стране, сделать жизнь людей гораздо лучше и справедливее. Даже на той стороне Сиреневых гор могу этим заняться, когда орда сметет сопротивление дворянского войска, даже если оно умудрится собраться в армию.

Оба светильника с этой стороны площади уже горят, и я могу рассмотреть свой будущий дом с торца Ратуши.

В окнах полная темнота, сейчас там никто не живет. Прислуга разошлась, двери опечатаны Советом, и он ждет новых хозяев.

Меня не пугают никакие привидения или духи прежних хозяев, скоро мы туда переезжаем из комнаток Клои. Придется тоже завести прислугу, для нас одних дом явно большеват. Но марку нужно держать, раз уж я стал одним из главных людей во всем Черноземье и явно самым успешным военным лидером всего континента.

Большой красивый дом на Ратушной площади — мерило здешнего жизненного успеха, без него никак.

Раз я остаюсь здесь надолго, то и устраиваться нужно солидно, сообразно своему статусу.

Нужно еще поменять мебель и белье, посуду можно оставить прежнюю и еще не забыть достать тот мешок с трофеями из реки. Его содержимое хорошо будет смотреться по месту, если его еще никто не нашел случайно в реке.

Грита будет просто счастлива таким ярким повышением уровня нашего благосостояния, а сын начнет побольше уважать своего так долго неизвестно где пропадавшего отца. Несладко им пришлось без меня, теперь нужно отдавать долги, парню явно нужен отец.

Когда-то он пройдет инициацию и станет Магом. Не так много я смогу ему дать, но и эти знания бесценны в мире с магией и без магов. Можно вылечить столько людей, стольких спасти от смерти и тяжелых болезней, что голова идет кругом от своих возможностей.

Какие у меня теперь имеются стратегические задачи?

Организовать достройку дороги и выпустить орду на просторы Сатума — это первая из них и самая главная сейчас.

Свергнуть ужасную местную власть — дело нужное, но что могут создать взамен люди с сильно кривыми моральными понятиями? Даже и не представляю.

Ничего, победят ли степняки или они все же сточатся о дворянские дружины, в любом случае они могут это сделать.

И могут ослабить тот же Сатум и усилить Черноземье, просто перегнав на нашу сторону пару сотен тысяч местных крестьян. Свободной земли в Черноземье — сотни километров в обе стороны от Астора, переселенцам наверняка понравится наше социальное устройство гораздо побольше своей родины.

В любом случае сильно разросшееся население степных племен требуется куда-то направить, его неукротимая энергия может сотворить большие дела к пользе самого Черноземья. Сейчас этих десяти тысяч воинов явно маловато для захвата огромных территорий Сатума, но за пару лет, пока будет строиться дорога через перевалы, их уже наберется пятнадцать тысяч. И еще они могут позвать в поход на богатые земли своих соседей. Они вряд ли смогут высадиться в Сатум с кораблей, в технологическом плане сатумцы явно превосходят пока и Черноземье тоже.

Да, Сатуму придется потерпеть много поражений на поле боя, потерять свою дворянскую элиту и точно большую часть страны. Думаю, что наши пушки помогут степнякам взять все замки и крепости, как бы хорошо они не были укреплены.

Вторая стратегическая идея — технологическое развитие страны. Очень постепенно и спокойно строить новые плавильные печи, начать производить новое оружие и изделия для мирной жизни в большом количестве, которые помогут начать торговую экспансию в тот же Сатум. Для путешествий к другим континентам требуются железные корабли с движителями на том же угле, ибо деревянные корпуса и мачты с парусами не могут перенести здешние мощнейшие шторма, на парусах добраться до соседнего материка почти нереально.

Ну, можно, конечно, просто очень рискованно, поэтому все моряки держатся берега всегда.

В Кассе у меня теперь лежит восемь тысяч тайлеров, и золотого барахла на непостижимые суммы, но его сначала требуется хотя бы начать продавать. Местным ювелирам придется вымереть как классу, но мне очень нужны десятки тысяч свободных тайлеров, чтобы запустить промышленную революцию в отдельно взятой стране с ограниченными ресурсами.

Третье стратегическое задание — как можно быстрее отправить экспедицию на Север и собрать там все спрятанные деньги и сокровища Магов. Те, которые они нашли в опустевших Башнях и снова куда-то перепрятали. По тому количеству золота, которое я нашел в уже захваченных Башнях, становится ясно, что основные тайники находятся где-то в других местах. Золота оказалось слишком мало, учитывая, что я смог в свое время обыскать всего десяток Башен из двадцати, да и то не все тогда забирал с собой.

Дело это довольно спешное, ибо смелые и сильные люди быстро додумаются идти на Север, где в каждой Башне сокровища лежат невиданные. Без камня поиска обыскивать Башни и все вокруг — довольно малоэффективное занятие, наверняка, что там наложен совсем недавно магические скрыт и такие же замки. И ничто из этой защиты не успело саморазрушиться за этот год, так что все шансы мне в руки.

А вот если есть у таких поисковиков скрытый человек с магическими способностями, то меня может ждать большой сюрприз. Поэтому с походом к Роковой горе затягивать точно не стоит.

Взгляд мой падает на стену, у которой находятся кузницы Водера и только мои теперь мастерские. У Водера и, все еще до сих пор недолюбливающего меня за полученные когда-то побои, Глория я останусь в двадцатипроцентной доле, больше там не нужно напрягать прижимистого кузнеца.

Тем более, что на их технический потенциал я сейчас в основном и рассчитываю. Что они поймут мои чертежи и пояснения, чтобы выдавать продукцию совсем другого уровня.

А вот с мастерскими я так не поступлю, не верну Крипу потерянные им половину мастерских. Все равно он деньги может только бесполезно складывать в Кассе и снова терять без всякого толку. Хватит ему и десяти процентов, раз не хотел со мной так долго здороваться. Вот Трон получит тоже десять процентов, ему есть за что выдать такое поощрение.

Это уже, конечно, не стратегия, а чистая тактика.

И еще из тактики — придется избавляться, очень осторожно, от недоброжелателей в Совете.

От того именно пожилого Капитана, который отнял дом у Гриты, все должны четко понимать, что Мастер Ольг Прот ничего не забывает и всегда накажет.

И еще от того молодого мажора, который отнял у хозяина «Лису и журавля». Ему уже возвращать заведение поздно, не пережил он такой подлости, но на своего заместителя по хамаму можно повесить, он вполне потянет такой бизнес.

Это тоже работа в долгую, постоянная слежка и внезапные удары чужими руками в самое подходящее время.

Впрочем, никто не мешает мне, например, хорошо подготовиться и навестить тайно обоих Капитанов, потерявших свои посты именно из-за меня. Когда они выпивают вместе и, ругая опять же меня, готовят всякие глупые планы городского переворота.

Навестить и оставить их лежать хладными трупами с личными кинжалами в телах.

Напились и поссорились — обычное дело для пьяниц. Кто там будет разбираться, что кинжалы воткнулись в тела слишком сильно для физических возможностей бедолаг. И, что они технически не могли так одновременно сильно заколоть друг друга.

Никто так далеко не пойдет. И не найдет черную кошку в темной комнате, если ее, тем более, вообще не видно.

Такие вещи из своего зрения упускать никогда не стоит, ведь можно сурово пожалеть. Мне они ничего не сделают, хотя могут по случайности загнать болт с чердака в голову. Сами или нанять кого-то умелого.

И как мне тогда воскресать снова? Придется уходить из этого мира, ибо убитых и похороненных всем городом героев никто не захочет видеть снова ожившими мертвецами.

Вот, вроде, и все основные цели для моей теперишной жизни. Остальные вопросы будем решать по мере появления.

Постояв еще немного на площадке и глядя на затихающий город под моими ногами, я спустился вниз.

Кинул мелкую монету прислужнику, которую он не поймал от неожиданности, поставил масляную лампу у его ног и кивнул охранникам:

— Домой идем!

Да, теперь тут мой дом и моя семья, ждущая меня к ужину после удачного шоппинга.

Наверняка и Орния пришла к Клое, чтобы обсудить покупки в женском кругу, и чтобы переговорить со мной насчет денег. Сын сидит рядом со взрослыми и болтает о своем мальчишечьем с ровесником, сыном покойного Охотника Понса.

Много чего произошло с тех пор, много воды утекло с тех пор, как погиб его отец. Надеюсь, что еще много утечет, пока я буду управлять Астором по мере своих возможностей.

Хорошо бы, чтобы у Гриты, уже официально беременной, родилась дочка, похожая на свою маму.

И на меня немного тоже.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Черноземье 3

Content

Черноземье 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene