Спецотдел-2

Лучший подарок

28 апреля

Здание спецотдела шумело, как растревоженный улей, и Эду было не по себе от царящей вокруг суеты. С самого начала смены то и дело распахивалась дверь, и очередной посетитель заглядывал к Б-пять с очередным вопросом.

— А вы не видели стул из нашего кабинет?

— Любовь Леонидовна не у вас?

— Ребят, не осталось случайно скотча, а?

— Где мои мюсли? Кто спёр мюсли из общего холодильника?

— Да фиг с мюслями: сам холодильник теперь где?!

— Бланками Ф-11 не поделитесь?

Всю неделю спецотдел должен был готовиться к завтрашним торжествам по поводу пятидесятилетия местного отделения. Но, как это часто бывает, реальная подготовка началась только в воскресенье. Завтра съедутся почётные гости: из областного спецотдела, из соседних городов и даже, говорят, из Москвы ответственное лицо приедет.

Трижды за утро заходила Аллочка и требовала с них отчёты. Сначала за В-четыре, потом вообще за ночных, с которыми как-то ездил Эд.

Вскоре Аза заманили в лабораторию. Максима и Вику утащили в архив перепроверять отчёты. А Эда и Егора зазвали на склад двигать коробки, бочки и ящики согласно требованиям противопожарной и антимонстровой безопасности.

Оказалось, что решительно всё на складе стояло так, как удобно, а не так, как положено по ГОСТу. И через пару часов Эд понял, что его изрядно утомил «складской тетрис». Именно так назвала их с Егором беготню с коробками ехидно хихикавшая Зинаида Андреевна.

Антон Иваныч внятно и чётко повелел, чтоб к приезду гостей здание спецотдела сверкало чистотой и радовало глаз идеально выверенной защитой. Чтобы никаких нарушений не имелось даже теоретически: гости, мол, приезжают поздравлять и праздновать, но расслабляться не следует — большое начальство, оно прежде всего начальство, а потом всё остальное.

Так что в теории к понедельнику все-все сотрудники были обязаны соответствовать уставу и на вид, и на слух, и даже на ощупь, если придётся. Сотрудники на планёрках содрогались, кто явно, а кто мысленно, но соответствовать обещали. На практике же накануне приезда гостей обнаружилось, что завершить, переделать, а то и начать нужно ещё столько всего, что просто ух!

К обеду Б-пять снова встретились, утомлённые и очень голодные.

— Столовая закрыта, — грустно оповестил вошедших в кабинет последними Егора и Эда Макс.

— Готовятся? — понимающе кивнул старший.

— Ага. И пахнет там, в коридоре, так вкусно, — пожаловался Кошкин.

— Давайте самый молодой сходит за обедом наружу, — весело предложил Азамат.

Эд и не возражал. Однако, когда все члены Б-пять высказали свои гастрономические пожелания, оказалось, что кому-то придётся пойти вместе со вчерашним стажёром: в одиночку ему всё не утащить.

«Камень, ножницы, бумага» — и Аз отправился вместе с Эдом.

Они быстро дошли до кофейни, потом прогулялись до пиццерии, сверяясь по пути со списком, выданными Викой, затем наведались к киоску с шаурмой и хот-догами. А напоследок заглянули в крошечное кафе с умопомрачительными шашлыками, снова сверились со списком заказов и повернули обратно.

Уже у самого спецотдела у Аза зазвонил телефон.

— Да? О, привет! Как жизнь? Ух ты! Что?! Да-да, конечно, помню! Да! О! Рассказывай!

Азамат внимательно слушал, время от времени вставляя восторженные междометия, от входа и до самого кабинета Б-пять.

Аз распахнул дверь и, возбуждённо потрясая пакетами, торжественно объявил:

— Везут!

Вика и Макс вопросительно уставились на коллегу. Эд тоже. Только Егор продолжал просматривать какие-то бумаги, видимо, вполне разумно предполагая, что спец по редким существам сам всё расскажет.

Азамат поставил пакеты на свой стол, уселся верхом на стул и пояснил:

— Помните, в середине февраля гражданин Алёхин у нас парня в трамвае зарезал?

— Конечно! — кивнул Макс, принимая пакеты у Эда.

— Так вот, ответ на запрос пришёл от заграничных коллег ещё в марте. Потом в лаборатории серию тестов провели на всякий случай, чтобы точно удостовериться. «Фурия дамело» — мексиканский паразит. Заставляет носителя бороться за своё — место, имущество и всё такое. Заражает паранойей и заодно провоцирует окружающих покушаться на то, на что нацелился носитель: на товары на прилавке, место на стоянке или вон, сиденье в трамвае, — Аз покачал головой, но тут же вернулся к более приятной для себя теме: монстру.

— Так вот, «фурия» переходит в нового носителя во время убийства: если носитель гибнет, то в неслучившуюся жертву, а если выживает, то в наиболее подходящего из свидетелей. Размножается, если погибают оба, делится на две особи.

— Бр-р-р, — поёжился Максим. — Оно редкое?

— На родине — не особо.

— А чего боится? — заинтересовано спросила Вика, успевшая уже поставить чайник.

— Прозвучит забавно, но — пряностей! — улыбнулся Азамат. —Сочетания кинзы, тмина, чили и орегано. Так что все, кто ест местные соусы в Мексике, — в безопасности. А вот в России с этим негусто.

— Как сюда монстр попал, отследили? — уточнил Егор, отложив на время отчёт.

— Да. Приехала «фурия дамело» с туристом: из Мехико через Стамбул и Париж. Турист в итоге напал на соседа, но тот отбился и агрессора пристукнул. «Фурия» перебралась в него, и этот сосед, собственно, устроил драку в пивной. Ту самую, которую увидел Алёхин. Ну а дальше вы знаете.

— Погоди, ты сказал, что эта «фурия» размножается, если оба погибнут, — подал голос Эд. — Та драка, она же закончилась смертью обоих участников, если я правильно помню. Где же вторая особь?

— О, там путь ещё интереснее! — улыбнулся Аз. — Вторая «фурия», судя по всему, перебралась в местного алкаша. Он спьяну убил сожительницу на День Святого Валентина. По словам свидетелей, орал, что она хотела забрать его заначку, его сердце и его водку. «Фурия» между тем запрыгнула в одного из прибежавших на шум соседей и уехала с ним по работе в другой город. Там этот сосед затеял драку с полицейским, прямо на вокзале! Увы, сотрудник погиб, а монстр перебрался в одного из очевидцев. И на нём-то «фурию» в итоге заметил наш почти коллега — из тех, что в отделе не числятся, но по заданиям по всему миру ездят. И вот её-то нам и везут! Мне сейчас Шпиль звонил: он уже подъезжает к вокзалу, обещал зайти через полчаса. Кстати, Эд ты с ним не знаком? Вы же из одного города вроде?

Эд молча кивнул. Конечно, он знаком с дядей Кобры.

— А потом что? Депортируют обеих «фурий» обратно в Мексику? — хмыкнула Вика.

— Не, оставят тут! Еле уговорил Иваныча и завлаба! — похвастался Азамат.

Вика и Макс начали возмущаться, а Аз принялся уверять их в том, что «фурия дамело» — интереснейшее создание, которое надо всесторонне изучить, и вовсе она не опасна, если знать, как с ней обращаться. А кормить её можно недовольством по чуть-чуть: мол, только на пользу всему отделу.

Эд не вслушивался в несерьёзную перебранку. Он думал о предстоящей встрече. Со Шпилем он не виделся с тех пор, как ушёл в армию. Тогда Кобрин дядя был в отъезде, а потом Эд подал документы в спецотдел и прошение перевестись в другой город.

Ничего плохого Эд не сделал, но почему-то предстоящая встреча пугала. Будто Шпиль мог упрекнуть его в том, что он сотрудник спецотдела, или в том, что он уехал из родного города. Или в том, что он слишком редко пишет и звонит Кобре.

— Так, а Иваныч знает, что «фурию» сегодня привезут? — спросил Егор.

— Не, я ж и сам только что узнал.

— Значит, давайте быстро-быстро обедать, а потом принимать эту тварюгу. На неё же ещё бумаги нужно подготовить. И убедиться, что в лаборатории ей место выделили: чую, забыли с этой суетой, — мрачно предсказал старший.

Шпиль приехал через тридцать пять минут. Аз спустился к выходу, чтобы провести своего гостя мимо поста охраны, и вскоре вернулся с ним в кабинет.

Шпиль совсем не изменился: всё такой же подтянутый, загорелый, с обветренным лицом и короткой стрижкой. Одежда, обувь, рюкзак, объёмный контейнер в руках — всё в сложных связках защитных знаков.

— Привет, «спецы»! — бодро поздоровался Шпиль, тряхнув контейнером. — Вот тут у меня «фурия дамело» — куда её нести?

— В лабораторию! — весело пояснил Аз. — Щас я им звякну на всякий случай.

Как оказалось, Егор был прав: место для «фурии» сегодня никто не готовил, так что Азамат извинился перед гостем и пошёл разбираться.

Эда Кобрин дядя, судя по всему, не узнал, так что пришлось, преодолевая неловкость, подойти к нему поближе и сказать:

— Здорово, Шпиль. Не узнаёшь?

На миг стало страшно, что Шпиль сделает вид, что они не знакомы, посмотрит, как на чужака, даже поняв, кто перед ним стоит.

Секундная пауза — и лицо Шпиля озарилось улыбкой.

— Ужик! Ты?! И правда, не узнал. Какой ты серьёзный стал!

Кобрин дядя с трудом перехватил контейнер и протянул руку. Эд крепко пожал её, спросил:

— Как у вас дела?

— У меня всё по-старому. Недавно в Турции был, до того — в Перу. А ты как? Даша... Кобра говорила, что ты в спецотделе теперь, но я не знал, что ты в этот город подался. Рассказывай, как тут дела?

Эд только собрался поделиться впечатлениями, но тут в кабинет ворвалась Аллочка, а следом за ней две девушки из отдела кадров и мужчина из юридического.

— Так, вот этот стол отодвигаем! — Аллочка решительно указала на стоящий у окна стол Максима. — А вот тот надо сдвинуть на двадцать сантиметров правее.

— Эй, что такое? — возмутился Кошкин.

— Эргономические и санитарно-гигиенические нормы, Макс! Есть стандарты...

— Но это же чистая формальность! — со стоном протянул Кошкин, но из-за стола встал и передвинуть его помог.

— Формальность или не формальность, а соответствие должно быть! — поучительно погрозила наманикюренным пальцем Аллочка.

И тут же добавила:

— Кстати, а вы с Викторией ещё не закончили в архиве с делами за январь.

— Но...

— Никаких «но»! Егор, не возражаешь, если я на время заберу твоих подчинённых?

— Всех? — приподнял бровь старший.

— Да! Ну кроме Азамата: его в лабораторию хотят. И в архив. А вот Эд мне нужен... О, а кто это с тобой? — Аллочка приосанилась и кокетливо поправила волосы, с интересом глядя на Шпиля.

Тот представился, но обмен любезностями скоро прервали. Дверь снова распахнулась, и в душное, людное нутро кабинета сунулся Азамат.

— Шпиль! Идём в лабораторию: там вроде место нашлось. Ну и бумажки кое-какие надо подписать.

— Ага, иду. Очень приятно познакомиться, Аллочка. Ещё увидимся, Ужик.

Аллочка продолжила захватывать Б-пять — и следующие полчаса Эд мотался по этажам, двигая столы «на десять сэмэ левее, нет, на пять правее».

Когда он наконец вернулся в свой кабинет, там обнаружились Егор, Аз и Шпиль, уже без контейнера.

— Сдали «фурию»? — спросил Эд.

— Да! Теперь будем её изучать!

— Не раньше, чем все гости уедут, — строго заметил Егор.

— Само собой! Так, а что ты хотел мне показать? — Аз посмотрел на Шпиля, как Эдовы сестрички иногда смотрели на него самого, когда он уверял их, что Дед Мороз точно-точно принесёт им подарки.

Шпиль рассмеялся, снял рюкзак и вытащил из него небольшую ярко-красную квадратную коробку, примерно десять на десять. Забавно: будто действительно принёс Азамату подарок. Коробка была изрисована мелкими, почти неразличимыми значками, а значит, внутри сидело что-то определённо интересное специалисту по редким существам.

— О, что это? — Азамат разве что в ладоши не захлопал, обуреваемый радостным предвкушением.

— Японский скрытень.

— Настоящий! — восхитился Аз.

— Конечно.

В дверь постучали, но ответа дожидаться не стали.

— Здорово, Егор. Мужики, здорово! — на пороге маячил один из старших ночной смены, Борис Ковров. — Можно мы у вас пока перекантуемся? В нашем кабинете защиту обновляют. Ух, все будто с ума посходили с этим юбилеем!

— Заходите, — кивнул Егор. — А вас чего вызвали?

— Для усиления. Ну и с отчётами кое-кто накосячил, — Ковров выразительно покосился на своего коллегу.

В кабинете снова стало людно и тесно. К-три тут же заинтересовались коробкой, скрытенем и Шпилем, образовав вокруг них с Азом небольшую, но очень оживлённую толпу.

Эд отошёл к столу Максима, чтобы не мешать. Отходил осторожно: а вдруг сдвинет нечаянно рабочее место на неуставной сантиметр? И тогда вся Аллочкина предюбилейная активность насмарку... Потому и не заметил, как всё случилось.

За спиной вдруг раздался вскрик Юли из К-три и возглас Азамата.

Эд живо развернулся, пихнув несчастный стол бедром, и увидел валяющуюся на полу открытую красную коробку.

— Я не нарочно... — пробормотал Виталий из К-три. — Честно...

— Ну, скрытень не опасный же, так? — неуверенно спросила Юля.

— Не опасный, — подтвердил Азамат. — Но он чужой. И в спецотделе ему не место. Извини, Шпиль.

— Так, — вмешался Егор, откинув в сторону свои бумаги, — если Иваныч узнает, что по отделу шастает существо, он нас, скажем так, не похвалит. А если об этом узнают завтра...

Старший Б-пять сделал выразительную паузу, и всем присутствующим стало не по себе. Эд, откровенно говоря, не представлял, какими карами грозит такой беспредел. Но отчего-то живо представил, как неведомый ему скрытень, в его фантазиях похожий одновременно на утконоса, ежа и унылую рыбу, медленно и неотвратимо падает с потолка в тарелку самого главного гостя на торжественном обеде.

Бр-р-р!

— Как его искать? Особыми знаками? — спросил Егор, выбираясь из-за стола.

— Увы, — развёл руками Шпиль, — скрытень не зря так называется: знаками его не найти.

— Но его можно выманить! — радостно добавил Аз. — Так, не подсказывай! Японский... этот, кажется, любит лягушачье кваканье, шуршание шёлка и рис. Боится барабанного боя и журавлиных перьев. Верно?

— Да, отлично! Огня ещё боится и грозы.

— А, точно, да, — Азамат сокрушённо покачал головой, будто сдал экзамен по любимому предмету на «хорошо», а не на «отлично».

— И что мы будем делать? — робко осведомилась Юля.

— Ловить скрытеня, — вздохнул Егор.

Через семь минут Эд и старший шли по этажу с позаимствованным у соседей табуретом вместо барабана и зажигалкой.

Упустившие скрытеня К-три со Шпилем отправились этажом ниже и этажом выше выманивать существо на кваканье и рис — если его удастся добыть в столовой. Эд не хотел себе представлять, как это выглядит. И очень радовался, что всего лишь ритмично стучит ладонями по табурету.

Коллеги, периодически выглядывающие из кабинетов, смотрели с лёгким удивлением, но от комментариев воздерживались. То ли полагали, что всё это нужно сделать по какому-нибудь стандартному протоколу номер 1349, то ли считали, что каждый имеет право отдыхать от стандартных протоколов любым законным способом.

— Вон он, гляди! — Егор перестал щёлкать зажигалкой и ринулся к лестнице в конце коридора.

До неё оставалось метров пять.

Эд успел заметить длинное гибкое тело существа, напоминающего мохнатую змею на коротких лапах.

Видимо, скрытень надеялся отсидеться на этаже в каком-нибудь комоде или в глубине шкафа, но противные его природе звуки спугнули существо и заставили мчаться прочь.

Этажом ниже скрытеня уже поджидали Шпиль и Юля. Девушка ловко запустила в существо изгнанием, и скрытень ринулся в сторону. Прыгнул на стену и начал быстро таять, сливаясь с декоративной штукатуркой.

— Вот уж нет, — сказал Шпиль, хватая печально обвисшего «зверя» левой ладонью в плотной кожаной перчатке со знаками.

Эд с облегчением вздохнул и поставил табурет на пол.

— Так, что тут творится? — раздался со стороны лестницы недовольный голос Антона Ивановича.

— Ничего, — отозвался Азамат, жестами веля Шпилю спасаться бегством.

Тот затолкал покорного скрытеня в коробку и шагнул в ближайшую дверь. Юля юркнула следом, Эд зачем-то тоже.

Из-за двери слышно было, как Егор уверяет начальника в том, что тут не происходит ровным счётом ничего интересного. Антон Иваныч в ответ ворчал, что верится в это с трудом, особенно когда рядом стоят Азамат с тарелкой риса и табуретка.

— Кхм, — кашлянули за спиной.

— Тс-с-с, мы сейчас уйдём, — прошептала Юля.

Эд оглянулся: комната для переговоров. За длинным столом пять человек чистили большущий государственный флаг, связывали в подобие букета воздушные шары и распутывали гирлянду. Кажется, новогоднюю.

— Тогда помогайте! — тихо, но грозно велела дородная дама из отдела кадров.

Пришлось согласиться.

Через четверть часа в комнату заглянул Азамат:

— О, готовитесь? Молодцы! До конца смены не так долго осталось, так что Эд, Юля, помогайте и дальше, ладно? Шпиль, давай провожу на выход?

Шпиль как раз взялся за торжественную надпись «50 лет свершений!», и дородная дама сказала, что не отпустит его, пока всё не будет готово. Аз хохотнул и предложил помочь.

В результате за десять минут до окончания смены их нашли Егор, Максим и Вика.

— Всё, расходимся! Смена закончилась, а завтра все должны быть бодрыми и жизнерадостными — Иваныч так велел! — заявил Максим.

На улице Шпиль вызвал такси и распрощался с Б-пять, увезя своего скрытеня от отдела подальше.

— Так, Максим, думал, мы забыли? — строго спросил Егор.

— О чём? — растерянно уточнил Эд.

— Точно, стажёру же не сказали! — хлопнул себя по лбу Азамат. — У Макса день рождения как раз накануне дня основания городского отдела. То бишь сегодня!

С этими словами он достал из болтающейся на плече сумки свёрток с большим бантом и протянул Кошкину.

— С днём рождения, Макс!

— Спасибо, Аз. Не стоило...

— Стоило-стоило! Ну что, в пиццерию? Или в стейк-хаус? Куда пойдём? Эй, стажёр, ты-то куда собрался? Не, ты с нами, с нами!

— Давайте в «Венецию», — предложил Макс.

— О, отлично! Там я тебе второй подарок вручу: именные носки от бабули Алии.

— У меня тоже есть подарок, — сказал Егор.

— И у меня, — кивнула Вика.

— Я без подарка, — виновато вздохнул Эд.

— Лучший подарок сегодня — это то, что не я квакал! — заметил Макс. — Ладно, идёмте в «Венецию».

И Б-пять, оживлённо болтая и смеясь, зашагали по вечерней весенней улице в сторону проспекта.

Вечная музыка

6 мая

Азамат скучал. Никаких интересных дел в последние дни не было: сплошная мелочь и рутинные проверки.

Спец по редким существам сидел за рабочим столом и лениво толкал пальцами скрепку от одного края картонной папки к другому. Вообще-то надо было открыть папку и заполнить кое-какие бумаги, но бдящая за порядком в документах Вика ушла в архив. Егор был на планёрке, а Эда позвали на склад, так что в кабинете Б-пять сидели только Аз и Максим, что-то строчащий в телефоне.

Азамат в очередной раз лениво толкнул скрепку, напевая под нос услышанный в маршрутке мотивчик.

У Кошкина зазвонил телефон, и Макс торопливо заговорил в трубку:

— Привет, да, забери у охраны конверт. Я бы спустился, но у нас тут работа, дела... Да, скажи, что Кошкин оставил: я предупредил ребят. Ага. Хорошо. Тебе спасибо! Пока.

Аз со слабым интересом уставился на коллегу, когда тот положил телефон на стол:

— Кого ты бессовестно обманываешь, Макс? Нет у нас никаких дел.

Кошкин вздохнул:

— Хорошего человека обманываю, Славика. Помнишь, они с Русланом нам помогали в деле Неназываемого?

— Помню. И зачем ты с ним так, злодей?

— Билеты на концерт ему оставил. Мы как-то встретились в городе, поболтали. И оказалось, что ему очень-очень нужны билеты на концерт Эль Гато, а я, так уж вышло, мог их достать.

— А кто это, Эль Гато?

— Местный музыкант... — неохотно пояснил Макс.

Аз, памятуя о пристрастиях коллеги, уточнил:

— Скрипач? Пианист? Или какой-нибудь органист?

— Нет, панк-рокер. Как я понял, и Славику, и его новой подруге он нравится.

Азамат искренне удивился, но расспросить Максима не успел. Вернулся Эд, покончивший, видимо, со складскими задачами, следом вошёл Егор с папкой под мышкой: видимо, с заданием.

— У нас тут случай заражения «ушным червём», — заявил старший.

— А разве эти «черви» по части спецотдела? — удивился бывший стажёр. — Они же вроде назойливые, но не опасные.

— Это если обычные! — охотно пояснил Аз. — А если «зелёные», мутанты, то очень даже опасные! Из психиатрии вызов?

Вопрос был адресован Егору, и тот кивнул.

— Да. Самоповреждения, повторяющиеся действия... — старший глянул в записи, — компульсивные. Но вроде как контактный. Так что я, Аз и Вика едем в больницу. Эд, Макс, вы пока на подхвате.

В ожидании Вики Аз взялся просвещать бывшего стажёра:

— «Ушные черви» мутируют не так чтобы часто, но периодически: для этого и нужно всего лишь семь или больше человек в зелёной одежде и в подавленном настроении, более-менее громкая музыка, ну и матка, которая живёт у источника звука и, собственно, создаёт «червей». Обычно они, сам знаешь, цепляются к человеку и заставляют снова и снова прокручивать в голове какую-нибудь песенку, а потом исчезают. У кого-то за пару часов, к кому-то и на пару дней могут пристать. А вот мутанты гораздо зловреднее обычных «червей». Они буквально сводят человека с ума. Кого-то быстрее, кого-то медленнее, но результат, увы, один.

— Они подпитываются безумием? — уточнил Эд.

— Кстати говоря, нет. Есть мнение, что они пытаются развеселить человека, «включая» у него в голове музыку. Жертва отвлекается сначала от грустных мыслей, потом от любых других. Не может сосредоточиться, а затем зачастую пытается что-то сделать — либо с собой, либо с окружающими.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошла Вика. Азамату показалась, что она выглядит более строгой и сосредоточенной, чем обычно, но ручаться он бы не стал. В конце концов Вика никогда и не пыталась казаться милой и жизнерадостной.

— Всё, едем, — велел Егор. — Вика, ты с нами, по пути расскажу.

Через час спецотделовцы уже сидели в кабинете вызвавшего их врача.

— Пациент Фролов поступил сегодня в восемь утра. К нам обратилась его жена: по её словам, супруг несколько дней отказывался от еды, вполголоса напевал какие-то песенки, чего раньше за ним не водилось, постоянно притопывал левой ногой, чего опять-таки раньше не делал, и выстукивал мелодию пальцами по бедру. А сегодня утром он схватился за нож, чтоб отрезать себе ухо. По его словам, чтобы лучше слышать. Вот тут-то нас и вызвали.

— «Ушного червя» извлекли?

— Да, конечно. По протоколу, оставили, чтобы показать вам, потом уничтожим.

— Других случаев пока не было?

— Нет, но, сами понимаете, к нам могут обратиться...

— А могут и не обратиться, — мрачно закончил Егор и поинтересовался:

— С Фроловым можно поговорить?

— Можно, но, честно говоря, сомневаюсь, что вам это что-то даст. Давайте с «червём» разберёмся и пойдём к пациенту.

Врач отпёр стоящий в углу металлический шкаф, изрисованный знаками, и извлёк из него коробку, изрисованную защитными символами.

— Вот он. Самый обычный мутант, — сказал доктор, поднимая крышку.

«Ушной червь» действительно выглядел точно так, как полагается мутировавшей особи: длинный, плоский, с округлой зубастой пастью вроде пиявочной, зелёный, а не серо-прозрачный.

Егор подписал необходимые документы, подтверждая, что «червя» видел и что спецотдел не возражает против утилизации существа-вредителя.

— Отлично, теперь идём к Фролову, — врач вывел «гостей» из кабинета, запер его и повёл их на третий этаж.

Фролов выглядел неважно: бледный, осунувшийся, стильная стрижка жутковато контрастировала с рассредоточенно-мутным взглядом. Его губы беззвучно шевелились, а лицо непроизвольно подёргивалось. Пальцы с аккуратно подпиленными ногтями выбивали ритм по бедру полулежащего в постели человека.

— Здравствуйте, — мягко поздоровалась Вика, усаживаясь на стул, который доктор поставил напротив кровати Фролова.

Тот заговорил чуть громче, и Азамат сумел разобрать что-то про «помаду, туфли, платье».

Наконец, мужчина сумел взять себя в руки и негромко поздоровался:

— Добрый день.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Вика тем же мягким тоном.

— Плохо... Хорошо... Не знаю... Музыка... она мешает. Или не мешает? «Я здесь принцесса карнавала, лишь от того, что обещала», — слабая улыбка появилась на губах молодого мужчины. — «Научусь летать с тобой на небо...»

Фролов явно потерял нить разговора и принялся покачивать головой в такт старому хиту.

Увы, избавление от «ушного червя» уже никак не поможет жертве. Всё, что остаётся спецотделу, — найти матку и уничтожить её, чтобы она больше никого не свела с ума. И по возможности, отыскать других зараженных.

— А музыка давно с вами? — поинтересовалась Вика.

— Что? А, не знаю... давно... нет, не давно! Раньше музыки не было. А потом появилась! И я её полюбил! Любовь! «Просто такая сильная любовь! Ты ещё не знаешь!..»

Он зажмурился и продолжил тихонько напевать.

— Где вы были в апреле?

— На работе. И дома.

— А ещё где?

— В ресторане... Там ещё песня была... Сейчас вспомню... О, вот эта! «Ах, какая женщина, какая женщина! Мне б такую...»

— Как ресторан называется?

— Что? Какой ресторан?

— В котором вы недавно были.

— Я не помню... но там такие шутки красные и чёрные... «Не волнуйся так, я тебе не враг...»

Больше ничего внятного Фролов не рассказал. Разговор его утомил, и он начал переключаться на песни всё чаще, пока не перестал реагировать на вопросы совсем.

Вика посмотрела на Егора и покачала головой.

Когда спецотделовцы и врач вышли из палаты, Егор попросил передать ему данные о семье и работе пациента.

— Фотокопии подойдут? — поинтересовался медик и, получив утвердительный ответ, заверил, что прямо сейчас всё сделает.

Если верить документам, Антон Александрович Фролов работал менеджером в небольшом рекламном агентстве, жил с женой, не имел детей, вёл здоровый образ жизни и редко обращался к врачам.

Егор позвонил Максиму и велел им с Эдом ехать на работу к Фролову. Вдруг там расскажут, где их коллега мог попасть в компанию людей в зелёной одежде в паршивом настроении?

— А мы попросим доктора предупредить жену пациента о нашем визите и поедем к ней.

Фроловы жили в новеньком ЖК «Весна» в активно застраивающемся районе. Четыре кирпичные девятиэтажки, огороженная детская площадка, куча машин, припаркованных вдоль домов. В меру весенней сверхъестественной живности. Ничего подозрительного.

Видящих впустила заплаканная молодая женщина в пёстром шёлковом подобии кимоно.

— Вы из больницы, да? Мне позвонил врач Антоши. Я его жена. Проходите, пожалуйста.

Она провела незваных гостей в просторную гостиную, похожую на фото из дизайнерского журнала: светлая мебель, тёмный текстиль, чёрно-белые фото в причудливых рамках на стенах.

— Скажите, когда именно ваш муж начал вести себя странно? — спросил Егор.

— Я точно не знаю, но вот в прошлый вторник он готовил проект по работе — и всё было нормально. Никаких песен, никаких подёргиваний, — женщина всхлипнула. — А в пятницу он уже был не в себе... Скажите, с Антошей всё будет хорошо?

— В диспансере делают всё возможное, чтобы стабилизировать состояние вашего супруга, — мягко вмешалась Вика. — Но пока неизвестно, насколько серьёзны последствия и в какой степени удастся их сгладить. Нам нужно выяснить, когда и как могло ухудшиться состояние Антона Александровича. Вы можете рассказать, где он был в апреле? Куда ходил? С кем общался?

— Вы думаете, это заразно? — испугалась женщина.

— Нам нужно всё проверить, но с вами всё в порядке, это точно. Вы не заражены.

— Хорошо... Так, вы спросили, где муж бывал в апреле... Так, в ресторане «Китай», в торговом центре «Планета»... В банке, кажется. В поликлинике. Нет, в медцентре «Диагност». В кафе. В магазинах всяких, конечно. На почте. В кинотеатре — мы вместе были в начале месяца. Кажется, всё. Ну, на работе ещё, конечно, был.

Вика уточнила названия магазинов и кафе, порасспрашивала Фролову о том, не был ли её муж где-то за компанию, по приглашению, случайно или вместо кого-то.

Азамата восхищала способность Виктории задавать правильные вопросы нужным тоном. Ему самому с малознакомыми людьми было не очень-то сподручно. Иногда работа вынуждала вести допросы, и справлялся с этим Азамат не слишком успешно.

Вика узнала, что Фролов был вместе с коллегой на вокзале, заходил в пиццерию поздравить племянника другого коллеги с днём рождения, а ещё ходил в музей со своим племянником.

Но ни спортивных соревнований, ни костюмированных балов, ни тематических вечеринок — никаких мероприятий, где можно было бы встретить группу грустных людей в зелёном.

Видимо, он заразился уже после того, как матка «ушных червей» мутировала, так что придётся пройти по всем местам, где был Фролов в течение недели до проявления признаков заражения. А ещё на всякий случай надо будет осмотреть маршрутки и прочий общественный транспорт.

Когда Егор, Вика и Аз вышли из дома жертвы и сели в машину, старший сверился с картой и отдал распоряжения:

— Перепроверять придётся всё. Аз, тебе медцентр, местное почтовое отделение и «Китай». Вика, тебе окрестные магазины и кафе. Макс и Эд пойдут проверять «Планету». Мне банк и кинотеатр. Вопросы есть? Если нет, то ты, Вика, остаёшься тут. Аз, тебя я закину к медцентру — он в соседнем квартале. Закончите — звоните. После обеда будем общественный транспорт осматривать, если никто ничего не найдёт.

В медцентре всё оказалось чисто. На почте тоже. Вокруг «Китая» шастали голодунцы, но их Аз без проблем отманил на крошки от купленной в ближайшем киоске булки и изгнал типовой связкой. Потом проверил заведение: чисто во всех отношениях и пахнет потрясающе заманчиво, пообедал и позвонил Егору.

— У меня всё чисто. А у вас есть что?

— Нет, ничего подозрительного.

— Ни у кого?

— Увы.

— В отдел или сразу в трамвайное депо?

— Туда я Макса и Эда отправил. Вику послал проверять троллейбусы. А мы с тобой будем осматривать маршрутки. Ты сейчас где?

— В «Китае»... Может, ещё раз Фролова допросим?

— А смысл? Сам знаешь, что его состояние не улучшится.

— Эх. Ладно, ты прав.

Однако поехать в больницу им всё равно пришлось: как только Аз сел в машину, Егору позвонили. Оказалось, в диспансер привезли агрессивную женщину, пытавшуюся силой заставить пожилых соседей слушать «прекрасную вечную музыку».

— Так, хорошо, мы сейчас приедем, — старший спрятал телефон и пояснил:

— Для оформления документов нас двоих хватит. Остальные пусть продолжают проверять.

Аз не возражал.

Гражданка Притыкина когда-то — возможно, ещё неделю назад —выглядела роскошно: дорогая одежда, туфли на высоченных каблуках, красивый оттенок пепельных волос, стильные украшения. И совершенно безумный взгляд диковатых голубых глаз. Умело подтянутое опытным хирургом лицо искажено гримасой, а криво накрашенные губы повторяют раз за разом:

— «Но от песни той не спрятаться, не скрыться! Дружно руки вверх и будем веселиться!»

Её «ушной червь» тоже оказался совершенно обычным мутантом.

В прошлый раз, лет пять назад, до того, как матку обнаружили в ирландском баре, в диспансер попало пять человек. А сколько не попало, Азамат старался даже не думать. Кто-то под воздействием сверхсильного «ушного червя» не выдерживал и накладывал на себя руки. Кто-то спивался. Кто-то уходил из дома и бесцельно бродил, слушая музыку в своей голове.

Надо поймать матку как можно скорее.

Увы, все возможные подсказки от Фролова так и не вывели на логово существа. А Притыкина вообще не собиралась ничего подсказывать.

Что же могло объединять этих двоих? Он работает в рекламном агентстве, живёт в сравнительно недорогом ЖК. Она вдова, тратит деньги покойного мужа-бизнесмена, полгода проводит в роскошной квартире в центре города, полгода — за границей.

Так что же у них общего?

По пути к автобусному парку Азамат напряжённо думал. Вряд ли рассадником мутантов стал общественный транспорт: во-первых, тогда заражённых уже было бы больше. А во-вторых, Притыкина вообще вряд ли им пользовалась.

Где могли оказаться и он, и она? Сравнительно недавно. Место должно быть более-менее людным. Концертный зал? Но жена Фролова наверняка упомянула бы о концерте, если бы муж туда сходил. В личном деле Притыкиной значился номер её секретаря: надо позвонить и уточнить.

— Позвоню секретарю? — спросил Аз у Егора.

Тот кивнул.

— Добрый день, вы секретарь Притыкиной Аллы Павловны? По поводу её госпитализации... Что? А да-да, — девушка решила, что звонят из диспансера, и Аз не стал её разубеждать. — Скажите, ваша работодательница не посещала концерты или другие массовые мероприятия в течение последних двух недель?

Секретарь заверила, что ничего такого не было: ни концертов, ни выставок, ни вечеринок. Разве только день рождения знакомой и годовщина развода лучшей подруги. Аз поинтересовался, где и когда проходили сии знаменательные события и получил полный отчёт. День рождения отмечали в загородном рестобаре «Три ковбоя», а годовщину — в уже проверенном «Китае».

Поездка к рестобару ничего не дала. Многочасовая проверка автобусного парка тоже.

К шести часам все члены Б-пять, дружно собравшиеся в автобусном парке, по-прежнему не имели ни малейшего понятия о том, откуда взялись мутанты.

Аз устало потёр виски и в который уже раз за день вспомнил обоих пострадавших: небедные, нестарые, бывают в центральном районе города — больше ничего общего между ними вроде бы и нет.

Разного пола, возраста, разный социальный статус и образ жизни, разный круг общения. Увлечения и стиль одежды тоже разные.

Что же между ними может быть общего?

Ну, ни у Фролова, ни у Притыкиной нет домашних животных. Нет детей. Да много чего у них нет! А что же есть?

Вот он Фролов. Вот Притыкина.

Думай, Аз, думай!

И вдруг его озарило! Фролов был аккуратно пострижен. У Притыкиной безупречно окрашенные волосы. Весьма вероятно, что оба недавно были в салоне красоты.

— Егор, есть идея! Позвони жене Фролова и спроси, когда он был в парикмахерской!

Егор кивнул и набрал нужный номер.

— Ещё раз здравствуйте. Мы сегодня заходили по поводу вашего мужа. Странный вопрос, но нам нужно знать. Подскажите, когда он был в парикмахерской? Девятнадцатого апреля? А как она называется? Вы не знаете? Жаль... Нет, новостей пока нет. До свидания.

Аз позвонил секретарю Притыкиной и узнал, что Алла Павловна посещает салон «Изумруд» в центре города. В последний раз она ходила на окрашивание двадцатого апреля.

— Едем!

В салоне Егоровой машины сегодня не звучала привычно-странная музыка.

На крыльце салона красоты «Изумруд», спрятавшегося в переулке в самом центре города, стояла девушка, запирающая массивную тёмную дверь.

— Закрыто! — сказала она, заметив идущих к салону потенциальных посетителей.

— Спецотдел, — махнул «корочками» старший и представил всех членов Б-пять.

Девушка ойкнула, но дверь открыла. Кресла, стены и часть пола были оформлены в разные оттенки зелёного. На одном из кресел висела тёмно-зелёная парикмахерская накидка.

— Что-то с Ольгой Михайловной? Или с Никой? Или с Танюшей? С Игорьком?

— Это ваши коллеги?

— Да. У нас в последнее время ужас какой-то творится! Как у Ольги Михайловны сын в аварию попал, так и началось.

— А это когда было?

— Пятнадцатого апреля. Ей из полиции позвонили, она как раз с клиентом закончила. Взяла трубку и вдруг как побледнела вся! Чуть в обморок не упала! Мы такие: что случилось? А она такая: Олег разбился... а он с женой был и сыном! А сын у него совсем маленький, ему три всего! И...

— Сколько человек было в салоне в этот момент?

Девушка удивлённо уставилась на Егора, но ответила:

— Три мастера, Юля на ногтях и три клиента. Все очень-очень переволновались!

— Скажите, а форма у вас зелёная?

— Что? А, ну да... у нас всё зелёное: любимый цвет Риммы Борисовны, владелицы салона... А что?

Пока Егор и Вика забалтывали напуганную девушку, Азамат, Эд и Макс обошли парикмахерскую.

Поиск. Вот сюда, ага. Вот она! Вот матка!

Аз обрадовался полуметровому пульсирующему слизню, притаившемуся на подвесной колонке у двери, ведущей к туалетам, как родному.

Азамат подозвал коллег, и тройное специфическое уничтожение не оставило от матки «ушного червя» ничего.

Егор и Вика вытрясли из девушки адреса её коллег и список постоянных клиентов. Хорошо бы проверить всех-всех, кто посещал парикмахерскую после пятнадцатого апреля, но придётся ограничиться теми, кого тут знают, и теми, кто оплатил стрижку или покраску картой. Конечно, среди тех, кого не представляется возможным найти, наверняка есть и защищённые знаками видящие, и наоборот люди, абсолютно лишённые дара, — и тем, и другим «ушные черви» не страшны.

Но кто-то так и останется беззащитным перед существом, способным свести с ума. С этим придётся смириться. И это тоже часть их работы.

Чудище. Ч.1

12 мая

С утра Вике хотелось не работать, а спать. Она старательно сдерживалась, но сосредоточиться на отчётах сегодня было трудно как никогда.

В два часа ночи позвонила мама, и Вика, поняв, кто звонит, поначалу испугалась, не случилось ли чего. Однако оказалось, что со всеми всё в порядке. Со всеми, кроме самой Вики.

— Мы всё ждали, что ты позвонишь и поздравишь Юлечку, — недовольно сказала мама. — У неё ведь сегодня день рождения.

Точно. А Вика и забыла, что у... как называется жена брата? невестка? свояченица?.. в общем, у Юли день рождения. С Юлей они виделись от силы три раза: через месяц после свадьбы Саша с женой уехал в Москву.

— Да, я забыла, — хриплым со сна голосом отозвалась Вика. — Но вряд ли Юля расстроилась. Мам, у нас два часа ночи!

— Вот, я ведь говорила! Ей всё равно! — ещё более недовольно сказала мама куда-то в сторону.

Послышался лёгкий шорох, и телефон взял папа. Как дела? У нас всё хорошо. У Саши тоже. Юленька отлично выглядит. Внуки растут. Ты как? Хорошо? Вот и славно.

Что ж, обычно родители звонят ей только для того, чтобы убедиться, что у дочки всё по-прежнему. То есть прекрасно, что она жива, здорова и даже работает, но если к двадцати шести — это всё, чего она добилась, то гордиться им, родителям, тут совершенно нечем. Как в детстве, когда Вика приносила четвёрку вместо обязательной пятёрки или занимала второе место на соревнованиях по лёгкой атлетике. Мама недовольно качала головой, а папа вздыхал: мол, ладно, она же девочка, что с неё взять?

Короткий разговор ни о чём всколыхнул неприятные воспоминания, и ещё пару часов Вика проворочалась, лишь под утро забывшись тревожным беспокойным сном.

А теперь еле сдерживалась, чтоб не зевнуть. Очень хотелось опустить голову на сложенные на столе руки и подремать. Чуть-чуть.

В кабинет без стука вошла Аллочка и сказала:

— Срочный вызов, Б-пять! — группа поднялась из-за столов, но Аллочка добавила:

— Так, Эд, а ты остаёшься: в лабораторию новое оборудование привезли — сказали, что без тебя никак.

Эд кивнул, хотя ему явно хотелось поехать с группой, а не разгружать оборудование.

— Что там? — спросил Егор.

— Из полиции звонили: ребёнок говорит, что его маму утащил монстр. Деталей не знаю, езжайте и сами всё узнаете!

По пути к гаражу старший молчал, а Аз подбивал Максима поспорить, правда там монстр или нет. Вика же позвонила диспетчерам, чтобы уточнить детали.

— Привет, Вика-Виктория! — радостно отозвалась Мария из диспетчерской. — Вас отправили? Ну там, честно говоря, пока не понятно. В общем, езжайте в сквер «Юность». Прохожие заметили, что ребятёнок один и плачет, и позвонили куда надо. Мальчик шести лет, одет прилично, травм и признаков дезориентации нет. Говорит, что его маму утащил монстр. Сама понимаешь, может, это пьяный папаша за мамой пришёл, может, выдумка, а может, и реально монстр.

Мария вздохнула и попрощалась, пообещав скинуть контакты полицейских, обратившихся в спецотдел.

Пользуясь отсутствием Эда, Вика села на привычное переднее сиденье. Не то чтобы она так уж страдала в компании Аза и Макса на заднем, но впереди ей нравилось. То ли потому, что здесь было свободнее, то ли потому, что ей всегда хотелось любоваться городом через лобовое стекло, а не таращиться в боковые.

Егор, как обычно, врубил музыку, но Вика без труда абстрагировалась от странных текстов и ритмов, задумчиво глядя в окно.

Надо закончить с отчётами, а вот в спортзал она, пожалуй, пойдёт завтра. Сегодня главное — справиться с текущими делами и не уснуть.

Доехали быстро. Сквер нежно зеленел, пах цветущими яблонями и весьма вероятно был местом преступления.

Ждущий у центрального входа полицейский оживился, сразу узнав коллег из смежного ведомства. Они с Егором приветственно махнули «корочками», старший быстро представил группу, и полицейский повёл новоприбывших к посту.

Заплаканный ребёнок в пёстрой футболке и серых штанах с яркими полосками выглядел обычным. Никаких следов соприсутствия или прямого контакта не видно.

Вика на всякий случай тайком проверила мальчика знаками, но монстров в нём, кажется, и правда не было.

— Паша, расскажи ещё раз, что случилось? — попросила женщина в штатском. Наверное, психолог.

Мальчик шмыгнул носом, с опаской посмотрел на незнакомцев, но упрямиться не стал.

— Мы гуляли с мамой. Вон там, где мороженое продают, — он махнул рукой куда-то вправо. — А потом стало страшно-страшно! Из-за дерева вылезло чудовище!

— На кого оно было похоже? — уточнила женщина и добавила. —Не бойся, сюда оно не придёт.

— Оно... страшное! Такое чёрное и как бы из дыма... у него вместо рук такие змеи, а там, где лицо, всё чёрное и один глаз. Оно утащило маму...

Мальчик заплакал, и у Вики, обычно равнодушной к детям, сжалось сердце.

Напротив ребёнка опустился на корточки спец по редким существам.

— Паша, привет, меня зовут Азамат.

Он протянул руку и обменялся с ребёнком рукопожатием.

— Мы с друзьями хотим найти это чудовище и твою маму. Это наша работа — ловить чудищ. Но нам нужно знать, как именно всё случилось. Ты очень нам поможешь, если расскажешь всё по порядку. Всё-всё, ладно?

Мальчик кивнул, стараясь не расплакаться снова. Доверительный тон Азамата, условно равное обращение с позиции защитника и прямой зрительный контакт сделали своё дело. Хорошо, что у Аза уйма племянников и племянниц всех возрастов.

— Скажи, чудище выскочило на вас с мамой или заставило твою маму подойти поближе?

— Оно змею-руку протянуло и маму тронуло. Она тогда сразу к нему пошла.

— Чудовище пряталось или сидело на виду? — продолжал расспрашивать Азамат.

— Оно за деревом сидело. Мама его не видела. Я сначала тоже не заметил, а потом... потом уже поздно было... — мальчик зашмыгал носом, еле сдерживая слёзы.

— Вы рядом с деревом проходили или далеко?

— Рядом совсем. Вот как от меня до той тёти, — ребёнок кивнул в сторону Вики.

Примерно полтора метра.

— Чудище было одно, Паша? — вдруг поинтересовался Аз.

— Да.

— Понял. А потом мама ушла с чудищем?

— Чудище... оно как будто влезло в маму. И она ушла. Быстро-быстро. Сказала таким страшным голосом: «Жди здесь!» И ушла. То есть не сама ушла, а это чудище её утащило! Я подождал немножко, а потом пошёл маму искать. Но не нашёл...

Мальчик всё-таки расплакался, и женщина в штатском обняла его, ласково гладя по голове.

— Родственников мальчика нашли? — спросила Вика у полицейского, встретившего их у входа.

— Да, отцу уже сообщили. Должен с минуты на минуту приехать.

Аз кивнул своим: мол, есть информация, и когда Б-пять зашагали к месту, где, по словам мальчика, прятался монстр, спец по редким существам сказал:

— На всякий случай надо проверить, но мне кажется, я знаю, что это. По описанию похоже на змеиного душителя. Правда он, во-первых, почти не встречается в России. А во-вторых, эти твари обычно живут и охотятся группами или хотя бы парами.

Только скопища душителей в прекрасный майский выходной и не хватало.

— Может, другие охотились в стороне, и мальчик их не заметил? — спросила Вика.

— Возможно, — задумчиво почесал нос Азамат, — но тогда и пропавших было бы больше.

— А кого они похищают? — уточнил Максим. — Только мам? Молодых женщин? Может, монстры ещё не нашли подходящую жертву? Одинокого взрослого могут хватиться только к утру или вообще через пару дней...

— Точно не знаю, — отозвался Азамат. — Вроде как особых предпочтений у них нет. Главное, чтобы жертва была здоровой и достаточно сильной. Насколько мне известно, они не трогают детей, стариков и тех, кто явно кашляет, температурит или, например, сильно хромает.

— Типовым поиском третьего уровня найдём? — поинтересовался Егор.

— Надо попробовать.

— На счёт три, — велел старший. — Раз. Два. Три!

Четыре символа поиска слились в один и — погасли. Значит, сейчас опасных монстров в окрестностях нет. Хм. Или что этого душителя можно опознать только специфическими знаками. Или что существо достаточно сильно, чтобы маскироваться.

— А если монстр в человеке, то поиск его обнаружит? — нахмурился Макс.

— Да, — кивнул коллега. — Душитель же не вселяется, то есть не прячется в человеке. Он опутывает и подчиняет, но вполне опознаётся.

Вика глянула на экран телефона, сверяясь с фотографией протокола. Ребёнка нашли в полдень, полицейские подошли тут же: пост расположен прямо в сквере. «Спецов» вызвали через полчаса. Сейчас час пятнадцать.

Вика спросила:

— Так, Аз, а как скоро душитель убивает жертву?

— В зависимости от размера монстра и степени оголодалости... а, понял, к чему ты клонишь! Да, мама Паши, скорее всего, ещё жива! Душителю нужно примерно от шести до двенадцати часов, чтобы покончить с жертвой. Он, кстати, не всегда убивает человека, но жизненных сил вытягивает немерено. Высасывает досуха и бросает на произвол судьбы. Насколько помню, жертвы в итоге чаще умирают после встречи с ним, чем во время...

— Так где он прячется? — подал голос Егор, внимательно оглядывающий цветущие молодые яблони и тополя, окутанные нежными облаками светлой листвы.

— Позвоню в архив. Но, насколько я знаю, жертвы могут обнаружиться где угодно, — вздохнул Азамат и вытащил телефон.

— Так, пока ищем сами, — распорядился Егор. — Аз, мы с тобой, идём направо. Макс, Вика, вы налево. Я звоню Иванычу: пусть присылает подкрепление. Если женщина жива, надо найти её как можно скорее.

В течение следующих двух часов сквер и его окрестности изучили вдоль и поперёк. Из архива сообщили, что пока душитель питается человеком, жертву может разглядеть только видящий, так что приглашать полицию и поисковиков не стали.

Полиции поручили выяснить, не видели ли мать Паши, Елену Геннадьевну Смирнову, в автобусах, троллейбусах или трамваях. Отправили запросы в больницы: если привезут вот эту женщину, сразу дайте знать — её ищут.

А вот частников решили привлечь.

Вика, в третий раз обходящая выделенный им с Максом квадрат зоны поиска, тут же обзвонила вольнонаёмных приятелей.

— Привет, это Вика Ежова. Нужна помощь. Существо похитило женщину. Каждая минута на счету. Сможешь помочь?

Лютый обещал подъехать ближе к вечеру: ловил по заказу болотных кракков в Кирилловом лесу. Акаша выслушала, буркнула «ага» и примчалась через четверть часа. Бер грустно проворчал, что лежит в больнице после неудачного столкновения с банальнейшими гопниками.

Макс посетовал, что не смог дозвониться до Руслана и Бьёрна, и взялся звонить ещё кому-то.

Конечно, кто-то оказался занят, кто-то не захотел помочь, но всё же через сорок минут в сквере собралось десятка полтора видящих.

Старшие групп ввели прибывших в курс дела, разбили вольнонаёмных на пары и отправили прочёсывать окрестности.

Макс и Вика как раз подошли к опорному пункту за кофе и парой бутербродов, когда у Кошкина зазвонил телефон.

— Руслан, привет! У нас тут форс-мажор: редкий монстр украл женщину. И увидеть жертву может только видящий. Что? А, змеиный душитель. Аз его опознал, но логово найти нам это не очень помогает. В Новой Петровке? Понял. Да, будет здорово! Да, конечно. Отлично! Если надо, Антон Иваныч официально пригласит. Да, можно мой номер дать. Спасибо! Обязательно перезвоню.

Макс сунул телефон в карман и радостно объявил:

— Руслан и Бьёрн сейчас в Новой Петровке и в город вернутся только к ночи. Но, возможно, нам помогут. Помните Игоря и Тимофея?

— Конечно, — закивали вокруг.

Сложно забыть говорящую овчарку и её человека.

— Руслан свяжется с ними, и, может быть, они нам помогут. Для Тимофея взять след монстра проще простого. И как я сам не додумался?

— Рано радоваться, Макс. Если она села в машину, то, насколько я знаю, Тимофей нам не поможет, — покачал головой Егор. — Но проверить нужно. Если эти двое свободны, то я за ними съезжу. Да, и нужна будет вещь Смирновой.

— Давай я привезу, — предложила Вика. — Адрес в протоколе есть.

Она просмотрела фото документов и почти сразу нашла нужное.

— О, даже такси не нужно будет: они живут совсем рядом.

Егор кивнул.

У Макса снова зазвонил телефон.

— Ещё раз привет! Отлично! Да, конечно. Без проблем. Спасибо!

Сунул телефон в карман и отчитался:

— Игорь и Тимофей готовы помочь.

— Скинь адрес, я поехал. Вика, за дело.

Нужный дом — старая бело-жёлтая пятиэтажка через улицу от сквера. Второй подъезд. Двадцать шестая квартира.

Вика набрала номер квартиры, и домофон пискнул, отпирая дверь. Надо же, никак вопросов.

Она быстро поднялась на второй этаж и постучала в тёмно-зелёную створку.

Дверь тут же открылась. В проёме стоял хмурый мужчина лет тридцати. Он открыл рот и тут же закрыл. Молча глядел на Вику, пока она не вытащила удостоверение.

— А, так вы из полиции, — пробормотал он, не разглядывая «корочки». — Я думал, Пашкина бабушка пришла. Заходите.

— Вы муж Елены?

— Да.

Вика шагнула в прихожую, и мужчина закрыл дверь на засов.

— Это мама? — послышалось из квартиры.

— Нет! — рявкнул папаша так, что у Вики уши заложило.

Мальчик выскочил в прихожую, не слушая отца, и тяжело вздохнул, глядя на не-маму.

— Мне нужно что-нибудь, что недавно надевала ваша жена, — сказала Вика, стараясь оставаться спокойной.

— Зачем?

— Возможно, собаки смогут взять след.

— А. Я думал, так только в кино бывает. Куртка подойдёт?

— Да.

Паша подошёл поближе и спросил:

— Вы найдёте маму, тётя?

— Уйди, — прорычал отец. — Не мешайся. Кто за мамой недоглядел, а? Ты! Ты во всём виноват!

Мужчина хлопнул дверью шкафа, и Вика не выдержала:

— Прекратите обвинять ребёнка! Ему шесть лет! Как он мог защитить мать?!

— А кто мог? — вызверился отец. — Вы, полицейские, значит, должны были! Куда смотрите, а?!

Мальчик заплакал и убежал куда-то по коридору.

Нервно запиликал домофонный звонок.

Мужчина сунул Вике чёрную куртку с блестящими молниями и сказал:

— Вот. Ищите!

Потом прорычал в домофонную трубку:

— Кто?!

И добавил спокойнее:

— Валентина Борисовна? Заходите.

Вика, игнорируя гневные взгляды папаши, дождалась, пока в квартиру зайдёт бабушка. Представилась пожилой женщине. Та кивнула, затем позвала внука, обняла всё ещё ревущего мальчика и сказала:

— Сейчас будем чай пить. Не плачь, Паша. Видишь, тётя из полиции ищет маму. И другие тёти и дяди ищут маму. А мы будем ждать. А плакать не будем. И ругаться не будем, — она строго посмотрела на Смирнова, и тот виновато потупился.

Вике стало чуть легче.

— Когда будут новости, мы вам позвоним, — сказала она и быстро вышла в подъезд.

Как может взрослый человек обвинять ребёнка?!

Вика медленно вдохнула и выдохнула, гася волну иррационального гнева. Что толку злиться? Здесь она ничего не может изменить.

Надо делать свою работу.

Вика позвонила Максу.

— Куртку достала. Где встречаемся?

— На исходной позиции.

Когда Вика пришла к точке сбора, Егор, Игорь и Тимофей были уже там.

Она поздоровалась и с высоким молчаливым мужчиной в камуфляже, и с крупной овчаркой.

Пёс кивнул, мужчина молча протянул руку.

Вика развернула куртку. Тимофей принюхался, чихнул и уверенно потрусил в сторону южного выхода из сквера.

— Аз, Вика, за мной. Идём за Игорем. В-четыре, вы за нами, на расстоянии, — распорядился Егор. — Макс, будь на связи.

Максим кивнул. Старший В-четыре тоже.

Мимо берёзовой аллеи на краю сквера. Мимо старых ворот, покрытых облупившейся выцветшей зелёной краской. Через дорогу. Вокруг новых кирпичных девятиэтажек. Снова через дорогу. Мимо супермаркета. За гаражи. Вдоль старых пятиэтажных домов к баракам. Через дворы.

Когда Вика уже решила, что монстр утащил жертву слишком далеко, Тимофей привёл процессию к забору вокруг полузаброшенных промышленных складов.

Чудище. Ч.2

Пёс не пошёл к воротам. Он сунулся налево и вскоре остановился у дыры под забором, прикрытой раскидистым кустом.

— Женщина там, за забором, — тихо сказал пёс, неуловимо непривычно выговаривая самые обычные слова. — Игорю здесь не пролезть, так что давайте кто-то тут пойдёт, а кто-то с нами через ворота.

Егор кивнул и распорядился: Аз и половина подоспевшей группы В-четыре пролезают тут, а остальные идут к воротам.

Достучаться до сторожа не вышло, и Егор забрался на забор и сиганул на ту сторону. Вскоре ворота открылись.
Едва очутившись на территории, Тимофей сразу потянул налево.

— Идёмте. Интер-р-ресно!

— Найду сторожа, — сказал старший. — Вы идите. Вика, осторожнее, ладно? На всякий случай.

Она молча кивнула и зашагала следом за Игорем. Тимофей явно хотел мчаться туда, куда его звал запах, но ему приходилось сдерживаться, чтобы его человек не отставал.

Рядом с Викой, сосредоточенно хмурясь, шёл Ник Воронин — старший В-четыре, а позади брёл высоченный и плечистый Иван.

Воронин недовольно смотрел на идущего впереди Игоря, но молчал. И на том спасибо. На самом деле многие «спецы» недолюбливали фамилиаров, сверхъестественных питомцев, охранников и нянек. Некоторые даже светящихся растений избегали.

Вика полагала, что если существо не причиняет вреда людям, разрешено спецотделом и чем-то дорого хозяину, то никаких проблем.

Хотя, надо признать, Игорь и Тимофей удивили Вику с самой первой встречи. Впрочем, не только её. Существа, как подсказывал жизненный опыт почти любого спецотделовца, очень редко осознанно и искренне помогали людям. Да, некоторые создания улучшают жизнь, отгоняя дурные сны или поднимая настроение, но не нарочно, а по своей природе. «Демоны» порой помогают людям достичь определённых целей, но назвать их помощь бескорыстной не смог бы и самый непредвзятый свидетель.

А вот Тимофей и Игорь — совсем другое дело. Песчаный дух, заключённый в тело овчарки, кажется, действительно помогает человеку, не получая от этого никакой выгоды. Наверняка за их отношениями кроется удивительная история. Однако совать в неё нос абсолютно неуместно.

Пёс остановился у огромного склада в углу промзоны. Крыша частично обвалилась внутрь. Дверь заколочена. В узких окнах под потолком выбиты стёкла.

Из-за соседнего здания выглянул Азамат:

— Вот вы где! А мы тут решаем, какой склад самый жуткий. Всё-таки этот, да?

Игорь кивнул.

Вслед за Азаматом к складу подошли Борис и Кира из В-четыре.

— Заходим? — спросил Борис.

Воронин покачал головой:

— Ждём Брянцева.

Аз повернулся к Тимофею и поинтересовался:

— Как там потерпевшая? Жива?

Пёс чихнул и сказал:

— Кажется, да. Мы пока посидим в сторонке. Внутри какое-то существо, — он смешно наморщил нос. — Не знаю такого. Скорее куст, чем хищник. И пахнет отвратно!

Это странно: змеиный душитель однозначно не куст.

— Это не тот монстр, который привёл сюда женщину? — на всякий случай уточнила Вика.

— Другой, — отозвался Тимофей.

Он снова сморщил нос, расчихался и отошёл на пару метров в сторонку. Игорь тоже отошёл и тяжело опёрся бедром о бетонный блок, одиноко лежащий у забора.

Аз увязался следом и вполголоса расспрашивал Тимофея о том, что именно он чует и какие ещё существа отбивают у него нюх. Пёс отвечал неохотно. То ли не любил признаваться в слабостях, то ли его раздражал энтузиазм Азамата, то ли чувствовал, что его человек устал: Игорь выглядел утомлённым и бледным.

Вика огляделась. Сверхъестественная мелочь спокойно роилась над соседним зданием, мимо видящих прошмыгнул городской зайцевый плясун, похожий на полупрозрачную кудлатую собачку с длинными ушами. В нависающих над забором ветвях мерцали ленты растительного паразита.

Через минуту к видящим присоединился Егор.

— Сторож подозрительного шума не слышал, Смирнову не видел. В общем-то, по его словам, он вообще сегодня никого не видел на своей территории, — старший Б-пять пожал плечами. — Но, надо сказать, он лишний раз из сторожки и не выходит. Так, есть информация по объекту?

Он кивнул на склад.

Старший В-четыре сказал:

— По словам... хм... эксперта, внутри неустановленное существо, вероятно, растительного типа и потерпевшая. Нюх ему чуток отшибло, так что больше ничего сказать не может.

— Понял. Предлагаю, оставить одного человека с Игорем и Тимофеем, разделиться и заходить. Ник, Иванычу отчитаешься?

С Игорем и Тимофеем оставили Киру, Антон Иваныч обещал прислать подкрепление и полицию, но выждать не велел: возможно, для Смирновой счёт идёт на минуты.

Типовая проверка угроз не выявила.

Склад, судя по всему, пытались когда-то превратить в торговый центр: помещение было разделено на секции, но перегородки местами развалились, а местами были разобраны. Пол устилал плотный «ковёр» из битого кирпича, бетонной крошки, обломков досок и прочего мусора.

Вика оступилась и чуть не упала — благо Аз подхватил её под руку и кивнул: мол, осторожнее. Мда, новенькие чёрные ботильоны испорчены безнадёжно. И каблуки ободрались, и носки. И пылью сверху припорошило.

Она покосилась на кроссовки Азамата: те тоже изрядно испачканы, но не безнадёжны. А уж берцам старшего вообще ничего не страшно.

Егор, идущий в паре метров впереди, остановился и вскинул руку в остерегающем жесте.

Вика различила слабое свечение справа от старшего, за перегородкой. Возможно, там и затаилось чудище, укравшее несчастную мать.

Егор вполголоса велел выстроить тройное уничтожение второго уровня.

Вика привычно сняла со среднего пальца серебряное кольцо. Вытянула руку с зажатым между пальцами украшением.

— Раз. Два. Три!

Сложная фигура второго уровня вырисовывалась плавно и медленно. Общее правило спецотдела: создавать знаки под мысленный отчёт «раз-раз, два-два, раз-раз, два-два» — повторить нужное количество раз. Иначе синхронности добиться сложно. Некоторые старшие вводят свои системы, но риск не вписаться в общую работу слишком велик.

Знаки слились и понеслись сквозь стену. Тишина.

— Идём. Я первый, Аз за мной, Вика замыкает, — быстро, но отчётливо проговорил старший и сунулся за перегородку.

Секунду спустя за ним последовал Аз.

— Потерпевшая здесь. Жива. Нужна «скорая», — донеслось из-за перегородки.

Вика вошла в закуток.

Опутанная слабо светящимися «лианами» женщина висела на стене. Точнее не совсем на стене и не совсем висела: тело Смирновой — Вика сразу узнала женщину по фото — было частично погружено в бетонную поверхность. Как в воду. Или точнее, как в густой кисель.

— Это не душитель, — пробормотал себе под нос Азамат. — Вот точно не он.

«Лианы» были усеяны мелкими цветочками с крошечными иголками-жалами внутри. Ничего похожего на человекообразное существо с одним глазом и змеями вместо рук.

— Уничтожение на счёт три. Раз. Два. Три!

Знаки «лианам» не понравились. Гибкие конечности существа расползлись, прячась в стену, но жертва по-прежнему висела на месте.

— Ждём остальных, — велел Егор и достал телефон.

Вскоре к ним присоединились трое из В-четыре.

Шестикратное уничтожение заставило монстра забиться в стену. Борис осторожно придержал медленно вываливающуюся из бетона женщину.

— Вроде живая.

Егор связался с Антоном Иванычем. Азамат бродил вдоль стены, внимательно вглядываясь в грязно-серую поверхность. Вика смотрела на Елену Смирнову и пыталась понять, как она сюда попала.

Нарядная бирюзовая туника была присыпана пылью, серо-голубые джинсы тоже. Летние туфли на скромном каблуке блестели стразами и смотрелись совсем новенькими. Сумочки не было. Светлые короткие волосы женщины слегка растрёпаны. Глаза закрыты. Макияж не размазан. Видимых следов насилия нет.

Что-то показалось Вике странным, но поймать мысль она не успела: Азамат привлёк общее внимание громким возгласом.

— Смотрите, ребят! Тут, кажется, ещё одно тело. Только старое.

Видящие тут же ринулись к спецу по редким существам. Тот, почти прижавшись носом к стене, осторожно ощупывал серую шершавую поверхностью

— Вот тут, смотрите, — Аз слегка отстранился и указал пальцем на еле заметные бугорки.

Стоило всмотреться, как стало понятно, что это. Плохо различимые, едва проступающие сквозь бетон черты лица. Вот это нос, вот это губы. Вон отпечаток лба.

— Надо расковырять стену, — продолжил спец по редким существам. — Возможно, там ещё что-то есть. Ну и на монстра посмотреть поближе не помешает.

Егор снова взялся за телефон, и через десять-пятнадцать минут старый склад наводнили толпы людей. Медики осмотрели и увезли Елену, скупо пообещав, что постараются сделать всё возможное. На первый взгляд, Смирнова была истощена — не более, но кто знает, что обнаружится на второй и на третий?

Тимофей и Игорь сунулись в помещение и даже дошли до стены. Но, увы, помочь ничем не смогли: пёс чихал не переставая и раздражённо скалился, уверяя «спецов», что тут смердит дохлыми котами, гнилой водой и ещё какой-то непроизносимой гадостью. Им разрешили уехать, пока ворчащая овчарка не привлекла внимания кого-то из невидящих полицейских.

Вике досталась уйма бумаг: многочисленные отчёты, протоколы, формы и для отдела, и для полиции. А ещё — для медиков, для городских властей, для областного начальства.

Бумажная возня не доставляла Вике никакого удовольствия. Но Егор занят, Макс так и не появился, а с Аза станется наделать ошибок по невнимательности, так что ещё и переделывать придётся. Проще сделать всё самой, с первого раза и на отлично.

Хорошо, что хотя бы бегать туда-сюда на каблуках не придётся. Егор распорядился организовать для коллеги мини-штаб: три складных стула — один для Вики, два для бумаг, планшет-подставка, стопка файлов и папок, бутылка воды. Отлично!

Монстра коллеги заточили в ловушку, пока эксперты осторожно рушили стену, извлекая останки.

В толще аккуратно раскрошенной стены обнаружили одиннадцать тел. Три были высушены монстром до костей, ещё два почти мумифицировались. И шесть трупов разной степени разложения. Судя по телосложению, а также остаткам одежды и волос, монстр не отличался избирательностью: три женщины, двое мужчин и один подросток.

— Тут у нас жертвы разного возраста и состояния здоровья, — отметил судмедэксперт, разглядывая уложенные поверх мешков для трупов тела. — Вот тут явно запущенный остеопороз. А вот у этого, смотрите, зубов почти нет, одни гнилые корни. А вот у этой дамы, гляньте-ка, отличные импланты!

У покойницы были не только отличные импланты, но и брендовое платье с бахромой и стильный пиджак красно-розового оттенка. И дорогие туфли. Пыльные, но совершенно целые.

Вика покосилась на свои ободранные ботильоны. Как и неопознанная жертва, и Смирнова пришли сюда, не испортив обувь?

— По возрасту какой разброс? — спросил кто-то из «спецов».

— Самой молодой жертве было двенадцать-тринадцать. Самой возрастной — за семьдесят, точнее не скажу.

— А периодичность заметна? — подал голос Егор.

— В смысле, умирали ли жертвы раз в три месяца? Не знаю. Надо исследования проводить. Ну что, увозим?

— Увозите.

Первая бригада скорой без помех увезла три трупа, вторая тронулась сразу следом за первой. А вот третья всё никак не уезжала.

К месту преступления подошли встревоженные медики.

— Вы тут нашего санитара не видели? — спросил тот, что повыше. — Здоровый такой, рыжий, в чёрной куртке поверх костюма...

— Нет. Тут никого, кроме наших, нет, — отозвался Егор, оглядев помещение.

— Странно... — нахмурился врач. — Лёха точно с нами приехал. А теперь нет нигде...

— Может, покурить отошёл? — предположил Ник Воронин. — Или по телефону потрепаться?

— Нет, — покачал головой второй медик. — Лёха не курит. А телефон в машине.

Егор насторожился:

— Давно он пропал?

Высокий развёл руками:

— Где-то с полчаса.

— Ник, пусть твои обыщут этот склад заново. А мы и Н-три посмотрим снаружи. Аз, Вика, за мной.

Азамат галантно подал руку, и Вика не стала отказываться. Голова гудела, глаза слезились, ноги болели — самое оно, чтобы опереться на коллегу и добрести до более-менее ровной поверхности снаружи склада.

Снаружи Егор и старший Н-три разделили группы на пары, и вскоре видящие разошлись по ближайшим складам.

Вике выпало идти с Азаматом, и они взялись проверять большое тёмное помещение, в котором темнели остовы непонятных механизмов.

— Ты налево, я направо, хорошо? — предложил Аз.

— Ладно.

— Или давай вместе?

Вика глянула на пол: почти чисто. То есть, конечно, замусорено, но между мусором виднеются просветы — есть, куда наступать.

— Нет, давай по отдельности. Так быстрее.

— Ладно. Зови, если что.

— Ты тоже, — слабо улыбнулась Вика.

Забота Азамата никогда не ощущалась попыткой самоутвердиться за чужой счёт или снисходительной жалостью. Впрочем, забота Макса тоже была искренней. Как и стремление Вики помочь своим. Наверное, поэтому они такая хорошая команда. И Эд в неё вписывался. Постепенно, но всё же вписывался.

Рассуждая об особенностях командной работы, Вика медленно шла вдоль стены, планомерно оглядывая проходы между станками. В свете фонарика заброшенный цех — или что это было в прошлом? — казался жутким и зловещим, но по-настоящему напугать Вику ему было не по силам.

Потерянного санитара она узнала по рыжим волосам.

Мужчина лежал в углу цеха, безжизненно раскинув руки. А поверх его тела темнел чужой полупрозрачный силуэт. Извивающиеся «змеи» опутывали запястья человека.

— Аз! Кажется, нашла. Тут душитель.

— Иду к тебе! — отозвался коллега.

Вика достала телефон и позвонила старшему.

— Егор, санитар тут. Его ест душитель — давайте к нам. Аз, типовое уничтожение?

— Нет, но схему из архива уже прислали. И там большая группа нужна, так что пусть сюда как минимум пять человек придут.

— Знак у Аза есть, — сказала она, обращаясь к Егору, — нужно не менее пяти человек.

— Понял. Сейчас будем.

Минуты через три упятеренный знак развеял полупрозрачный силуэт, будто его и не было. Рыжий санитар тут же приподнялся, с недоумением оглядываясь.

— Лежи-лежи! — велел ему Егор. — А то ещё и споткнёшься тут, травмируешься. Сейчас тебя твои коллеги заберут.

Других душителей отыскать так и не удалось. По всему выходило, что монстр тут был всего один. То есть, с «растением» в стене — двое.

— А вдруг это симбиоз? — неуверенно предположил старший Н-три. —Ну, душитель потерял своих сородичей — возможно, в стычке с частниками — надо расспросить их об этом. И от одиночества подружился с «лианой»?

— В принципе, почему бы и нет, — кивнул Азамат. — С обычными животными такое случается, значит, и существа, наверное, так могут.

Спец по существам грустно вздохнул. То ли его его опечалил бесславный конец «друзей», то ли невозможность как следует изучить феномен.

***

Утром Вика принесла Антону Ивановичу отчёты. Подошла к столу, опустила на него папку с документами и сказала:

— Антон Иваныч, симбиоз симбиозом, но как могла Смирнова прийти к той стене, не испортив туфли? Душитель не мог её на руках принести, это точно. Значит, там был кто-то ещё!

Начальник городского спецотдела вздохнул и ответил:

— За висяк нас руководство, мягко говоря, не похвалит. Так что дело пока закрываем. Официально. А неофициально следим за всеми случаями пропажи людей. И вообще любые странности подмечаем. Если там был кто-то ещё, то вряд он просто так остановится. А за отчёты спасибо! Ты у меня молодец, Вика. Радуешь старика!

— До старости вам ещё далеко, Антон Иванович. Уж я-то вижу, — сказала Вика, демонстративно поправив очки.

Начальник рассмеялся и протянул руку к папке с отчётами. Мол, всё, ступай — разговор закончен.

Вместо обеда Вика съездила в больницу к Елене Смирновой. Женщина уже пришла в себя, и в приоткрытую дверь палаты было видно, что рядом с её кроватью сидит муж. Он нежно держал супругу за руку, ласково улыбался и совсем не походил на себя вчерашнего.

— Здравствуйте, — раздалось рядом.

Вика повернула голову и обнаружила рядом с собой Пашу. Рядом, улыбаясь, стояла его бабушка.

— Это же вы нашли маму? Спасибо!

— Мои коллеги нашли. И один очень хороший пёс.

— Передайте спасибо и хорошему псу, и всем, с кем работаете, ладно?

— Хорошо, — серьёзно кивнула Вика.

— Только не забудьте!

Вика пообещала, что не забудет, и мальчик умчался к маме в палату.

Бабушка проводила его взглядом и сказала:

— Вы не сердитесь на его отца. Он вчера сам не свой был. Просто он очень любит Леночку. Очень сильно. Возможно даже, слишком сильно...

Вика предпочла не комментировать слова пожилой женщины.

Спросила только:

— Вы присмотрите за ними?

— Конечно, милая моя. Пока в силах, буду приглядывать. А там и Паша уже подрастёт. Спасибо вам, девушка. И вашим всем спасибо.

Возможно, у этой семьи всё и правда будет хорошо: жена и мать — любимая и, надо думать, любящая — вернулась домой. Сложись всё иначе, этот мальчик осиротел бы, а его отец наверняка стал бы настоящим монстром. Но сейчас у них есть шанс.

И порой семья, которую миновало самое страшное, — это и есть то, что нужно, чтобы оставаться человеком.

***

Вика изучала материалы дела каждый день: пересматривала фотографии с места происшествия, перечитывала заключения экспертов, дополняла свои заметки по делу новыми данными.

В конечном итоге, Вика составила список жертв, который никак и ничего не объяснял. Возраст, пол, социальный статус — ничего не совпадало. Не прослеживалась и периодичность.

Пять человек без определённого места жительства, погибшие в разные годы на протяжении последних шести лет.

Две приличные молодые женщины, которых тщетно разыскивали родственники — одну в прошлом году, вторую в позапрошлом.

Подросток из неблагополучной семьи: в его исчезновении подозревали пьющего отца, но из-за отсутствия тела дело так и не сдвинулось с места.

Пенсионерка с деменцией: родственники искали её почти полгода, но так и не нашли.

Один приезжий из столицы. Объявлен в розыск три года назад.

И один неопознанный труп женщины средних лет, пролежавший в стене не менее пяти лет.

И всё же, глядя на список, Вика чувствовала, что это не случайные жертвы: объяснение было, но она никак не могла до него додуматься. Или ей просто не хватало данных.

Что ж, остаётся только одно — ждать.

Полнолуние. Ч.1

23 мая

Утром своего выходного Максим собирался выспаться как следует. Но сначала в домофон позвонил какой-то курьер, потом в дверь постучала пожилая соседка, которой срочно понадобилась помощь с интернетом. А после разборок с провайдером стало ясно, что ложиться и досыпать уже нет смысла.

Макс позавтракал и решил заняться чем-нибудь полезным. Например, перечитать Викины заметки по недавнему делу — вдруг озарит?

Увы, сколько он ни вглядывался в знакомый наизусть список, придумать ничего не получалось.

От бесплодных попыток хоть что-нибудь придумать Кошкина отвлёк звонок.

— Максим! Здравствуйте, — приятный девчачий голос, слегка встревоженный, но не паникующий.

— Добрый день.

— Не узнали? Это Мелисса! Вы мне разрешение для Джека подписывали зимой!

— А, узнал! — улыбнулся Кошкин.

Трудно забыть девушку с розовыми волосами и редким фамилиаром. Редким, кстати, был не только фамилиар, но и имя: её действительно звали Мелисса. По паспорту — Демченко Мелисса Петровна. Максим при первом знакомстве не удержался и хмыкнул, на что девчонка обиделась ужасно. Он заверил её, что понимает, каково это — жить с необычным именем.

— Вас зовут просто Максим! — обличительно сказала тогда Мелисса.

— Ну, это сейчас. А изначально меня родители назвали Максимилиан, — вздохнул Кошкин.

— Правда? — изумилась девчонка.

— Ага. А в восемнадцать я поменял документы на «просто Максима».

Родители действительно назвали его в честь одного из любимых маминых поэтов, и в детстве ему это очень не нравилось: мало того, что имя странное, так ещё и чужое. Саш, Сергеев или Владимиров было много, а вот Максимилианами были только он сам и «мамин» поэт. Неуютно: будто ему одолжили то, что принадлежит другому человеку. Брату, кстати, повезло ещё меньше, но Даня не парился.

Впрочем, это неважно.

Сейчас он спросил:

— Что-то случилось?

— Нет. То есть да... Нет... Ай, я запуталась! В общем, это всё Джек. Он опять меня не пускает!

— Куда и почему? — озадаченно поинтересовался Максим.

— «Куда» — это на улицу Терешковой, начиная с дома номер шестнадцать. И на проспект Космонавтов — от десятого дома. И на Звёздную — от двенадцатого. А «почему» — это уж вы выясните, пожалуйста!

— Хм, а что значит «опять»?

— В прошлом месяце тоже не пускал. В это же примерно время, кажется. В начале мая ходила там — всё было нормально.

Чем же примечательны двадцатые числа апреля и мая? Вроде бы только одним — полнолунием.

— А как не пускает? — уточнил Максим.

— Джек, он встаёт передо мной и идти не даёт. Если обхожу, берёт за край одежды или за сумку зубами и не пускает.

— Рычит? Проявляет агрессию?

— Нет. Ну то есть ко мне не проявляет, а в сторону пару раз рычал. В ту, куда не пускает. Ну, вы поняли, да?

— Да, я понял. Раньше Джек так делал?

— Ну, не совсем.

— А в другое время он вас пускает по тем улицам?

— Да. У меня там знакомый живёт, так я в апреле к нему в гости не попала из-за Джека.

— Может, дело как раз в этом знакомом?

— Нет. Джек Серёжку уже видел и нормально к нему отнёсся. К тому же второго мая он меня спокойно пустил к Серёжке в гости. И двенадцатого тоже: мы у Серёжки день рождения Натки отмечали — всё хорошо было. А сегодня не пускает! Вы разберётесь?

— Так, давайте встретимся через пару часов возле памятника Терешковой? Я посмотрю, как именно Джек себя ведёт, и подумаем, что с этим делать.

— Ладно. Спасибо вам, Максим! — пылко поблагодарила девчонка.

— Пока не за что, — снова улыбнулся он.

Мелисса заверила, что точно-точно не опоздает, и попрощалась.

Максим виновато взглянул на список, но решил, что раз уж Вике он пока ничем помочь не может, а вот Мелиссе, возможно, сумеет помочь, то надо идти.

Мелисса опоздала всего на пятнадцать минут. На две их предыдущие встречи она тоже опоздала, так что Максим не удивился. В первый раз, когда она ехала оформлять разрешение на Джека, девушка села не на тот автобус и в итоге добралась до спецотдела через час после назначенного времени. Во второй раз, когда ей нужно было продлить разрешение, девочка так увлеклась, слушая музыку, что проехала пять лишних остановок и снова не приехала вовремя.

— Ой, извините, Максим! Я опять так заслушалась, что ух! Там такой ритм! Такое погружние! Ой, а вы вообще слушаете музыку? Или вы уже слишком… ну, взрослый для этого? — Мелисса нахмурилась, видимо, пытаясь, понять сколько лет её собеседнику.

Волосы у неё по-прежнему были розовыми, но, кажется, чуть темнее, чем раньше. Рубашка в белую и оранжевую полоску поверх белого топика, широкие светло-розовые штаны с многочисленными карманами, за спиной — пёстрый рюкзачок. Образ дополняли большие оранжевые наушники.

Забавно, что во всём этом разноцветии Мелисса не выглядела безвкусно. Даже с учётом розовых волос и подведённым красным глаз.

Джек стоял у правого бедра хозяйки. Жутковатый пёс с тяжёлым взглядом светящихся глаз.

Максим внимательно посмотрел на фамилиара и сказал:

— Давай о моих музыкальных увлечениях в следующий раз. Пока надо разобраться с Джеком.

С виду тот казался совершенно таким же, каким был в феврале: чёрный, мохнатый, здоровенный, с белым пятном на лапе. Кошкин на всякий случай начертил базовое изгнание, но Джек не отреагировал. Хорошо: значит, вряд ли в него кто-то вселился.

— Ладно, идём к дому номер… забыл: про какой дом ты говорила?

— Шестнадцатый.

— Хорошо. Тут у нас, — он оглянулся. — Шестой. Так, нам, кажется, вон туда.

Мелисса кивнула, крутанулась на месте и пошла, лёгкая, юная. Настоящая весна с пёстрым рюкзачком, на котором висели анимешные значки и бессчётное количество звёздочек, котиков и каких-то непонятных подвесок на шнурках, лентах и цепочках.

Максим перевёл взгляд на Джека, неотступно следующего за хозяйкой. Фамилиар насторожился, навострив уши и вздыбив шерсть на загривке, ещё у двенадцатого дома. Когда Мелисса пошла вдоль длинного четырнадцатого дома — кирпичной пятиэтажки, обсаженной цветущими яблонями, — Джек оскалился и обогнал хозяйку. Стоило девушке подойти к шестнадцатому дому, фамилиар заступил ей дорогу и слегка толкнул мордой, явно намекая, что надо повернуть обратно.

Мелисса пыталась его обойти, но сверхъестественный пёс не пускал. Пару минут спустя Джек схватил зубами край рубашки и потянул назад.

Девушка обернулась к Максиму.

— Мне кажется, если я побегу, то смогу чуть обогнать Джека. Но вот только зачем? Вряд ли он меня охраняет от чего-то хорошего, правда же?

Кошкин кивнул и уточнил:

— До этого апреля Джек никогда так не делал?

— Вообще-то делал… ну, не совсем так, но похоже… Один раз, когда мне было девять. Джек меня не пускал в соседний двор. Там вечером труп нашли… А ещё как-то летом, когда мне было тринадцать. Тогда на речку не пускал. Там потом утопленник всплыл, совсем свежий! — Мелисса зябко поёжилась.

Максим кивнул: видимо, там, дальше по улице, что-то потенциально опасное для хозяйки Джека. О трупах из этой части города, вроде бы, не сообщали. Надо уточнить у диспетчеров, но если бы тут происходило что-то по-настоящему странное, об этом знал бы уже весь спецотдел.

— Подожди пока тут, — обратился он к Мелиссе. — Я прогуляюсь, огляжусь.

— Хорошо.

Улица казалась совершенно обычной. Дома, дворы, крошечный скверик, снова дома, магазины. Всюду люди и мелкие безобидные существа. Почтовое отделение, кафе, снова магазины. Мелкая речушка с густыми ивами по берегам, хлипкий мостик на ту сторону. Опять дома, детские площадки, гаражи.

Кусты и деревья нежно, по-весеннему зеленели, тут и там цвели одуванчики, весело перекликались птицы — словом, ничего подозрительного. Сверхъестественные существа мирно сидели в траве, порхали над кустами и припаркованными машинами, свисали со столбов и веток.

Максим дошёл до конца улицы, так ничего и не обнаружив. Позвонил Мелиссе и уточнил, проверяла ли она улицу Терешковой с другой стороны.

— Нет! Сейчас приду, в обход, как Джек разрешит, ладно?

— Хорошо, жду возле «Домового». Это дом номер восемьдесят два.

Пришла Мелисса удивительно быстро, сказала, что против её прогулки по параллельной Звёздной улице — Рабочей — Джек не возражал.

По Терешковой удалось дойти до тридцатого дома.

Макс и Мелисса повторили эксперимент, пройдясь по Звёздной и по проспекту Космонавтов, и в результате получили на карте аккуратный прямоугольник, который разрезала на две неравные части речушка.

Джек, кажется, не очень-то одобрял все эти эксперименты. Но на Кошкина не кидался — уже спасибо.

Другие существа признаков беспокойства не проявляли, однако Максим заметил, что в ивняке на берегу светящейся мелочи вроде как было меньше, чем во дворах. А ведь он с ходу мог бы назвать не менее пяти созданий, обожающих воду. И парочку сверхъестественных ценителей ив в придачу.

— Ладно, езжай пока домой, но будь на связи.

— А вы мне расскажете, что тут такое?

— Если можно будет, то расскажу, — кивнул Максим.

— Точно-точно? Обещайте!

— Обещаю: если ничего секретного, то расскажу.

— Ладно. Спасибо! Идём, Джек.

Макс проводил Мелиссу и её пса взглядом и направился к берегу.

В ивняке светились только мелкие «мушки» да пара ленточников, совершенно безразличных к виду деревьев, лишь бы ветки были.

Ни опознание, ни поиск, ни изгнание не произвели никакого эффекта.

Может, дело не в существе? Может, Джек уберегал хозяйку от человека? От какого-нибудь маньяка, активизирующегося в полнолуние?

Максим поразмыслил над этим и решил, что это маловероятно, хоть и не невозможно. Ведь был бы маньяк, были бы и жертвы… Кстати, а кто сказал, что их не было? Ни диспетчерам, ни в полицию, ни в морг он ведь так и не позвонил… Надо исправляться!

Дежурный диспетчер Дина обещала проверить, какие именно вызовы и обращения поступали из указанного Максом микрорайона в марте, апреле и мае. Про март Мелисса ничего не говорила, но она, скорее всего, и не была тут в мартовское полнолуние, так что неизвестно точно, когда здесь появилось то, от чего её охраняет фамилиар. Про зиму Макс спрашивать не стал: сводки по городу составляют в конце каждого сезона, так что если бы отсюда было много странных или даже просто беспричинных вызовов, здесь бы уже провели проверки. А раз проверок не было, значит, и вызовов было не больше обычного.

Затем Максим позвонил Егору: у старшего есть знакомые в полиции — возможно, получится раздобыть информацию быстро и неофициально. Егор сказал, что свяжется с кем надо и, как будут новости, перезвонит.

Наконец, Макс связался с моргом. Добродушный сотрудник, услышав, что на связи спецотделовец, заявил, что предоставит любую информацию кроме своего возраста и веса.

— Так, Звёздная, Космонавтов, Терешковой… весна, говорите… сейчас проверим… Ага, вот! Один самоубийца и один инфаркт.

— Скончались на месте?

— Да, до приезда скорой.

— Можно данные?

— Без проблем, но если будете официально информацию использовать, то не забудьте нам запрос прислать.

— Само собой. Спасибо!

Минуту спустя Максим уже проглядывал сведения из морга.

От инфаркта скончался восьмидесятилетний гражданин Наумов, проживающий в доме номер двадцать два по улице Терешковой. Вроде бы ничего подозрительного.

Самоубийцей оказалась тридцатишестилетняя Полина Лавренкова, жившая в доме пятнадцать по улице Звёздной. Если Максим правильно запомнил, это длинный-длинный блочный пятиэтажный дом, который тянулся вдоль речушки.

Едва Кошкин закончил знакомиться с документами, перезвонила диспетчер Дина:

— Ничего подозрительного в том районе, о котором ты спрашивал, не было. По крайней мере, нам такие вызовы не поступали.

— А какие вызовы вообще были?

— В начале марта вызывали на крысиного короля — уничтожен. Подозрение на вторжение куржака, тоже в марте — ложное. В апреле чуть не завелись дикие тени — уничтожены. В начале мая был вызов на неопознанное существо, но там, как выяснилось, психиатрия.

— Спасибо!

— Обращайся, если что. Всегда рада помочь, — Дина улыбнулась и отсоединилась.

Тут ничего многообещающего. Интересно, будут ли новости от Егора и полиции?

Раздумывая над этим, Максим дошёл до пятиэтажки у реки. Вроде бы дом как дом. Типовая проверка знаками ничего не показала.

Максим сверился с присланной из морга информацией. Так, Лавренкова жила в последнем, седьмом подъезде. Надо проверить, не видно ли чего на лестничной площадке.

Макс взялся звонить во все квартиры подряд: мол, я к соседям — пустите, пожалуйста. В подъезд удалось попасть с четвёртой попытки.

Когда он поднимался на нужный этаж, зазвонил телефон.

— Обращений в нужном тебе районе в указанный период было немного, — сразу начал старший. — Ушла из дома и не вернулась восемнадцатилетняя девушка. Ещё есть пьяная драка, шум после полуночи, мелкое хулиганство, квартирная кража.

— Девушка когда пропала? — насторожился Макс.

— В апреле. Заявление подали двадцать шестого.

— Адрес скинешь? И по остальным эпизодам на всякий случай тоже, ладно?

— Что у тебя там? — вопросом на вопрос ответил Егор.

— Фамилиар не пускает хозяйку в одно и то же место. И в прошлое полнолуние не пускал, и сейчас не пускает. С хозяйкой всё в порядке, но она решила на всякий случай обратиться ко мне.

— Я ближайшие пару часов занят, но кто-то должен тебя подстраховать. Напиши ребятам в чат — пусть кто-нибудь приедет.

— Да тут ничего... — начал было Максим, но тут же прервал сам себя: строго говоря, на любое дело, хоть как-то связанное с существами и угрозой людям, надо выходить с коллегами. — Да, ты прав. Сейчас напишу.

— Хорошо. Адреса скину. Держи меня в курсе.

— Обязательно.

В ответ на его сообщение вызвалась приехать Вика: Эд гостил у родителей, а Азамат не отвечал — видимо, его захватили многочисленные родственники.

Макс скинул Вике адрес и взялся проверять лестничную площадку, окна, двери и почтовые ящики. Ничего подозрительного видно не было, но Кошкин полагал, что лучше зря поверить, чем зря не проверить.

Вика приехала через двадцать минут. Выслушала краткий отчёт и сразу предложила:

— Давай найдём участкового. Он должен знать, где тут живут видящие, — может, кто-нибудь что-то видел или слышал.

Максим опять позвонил Дине:

— Снова привет! Подскажи, кто у нас тут участковый?

— Так, это у нас десятый участок. Сейчас уточню, — послышались быстрые щелчки клавиш. — На десятом сегодня должен быть Тихонов. Звёздная, восемь, контора «Геосфера». Номер телефона на всякий случай скинуть?

— Да, буду признателен.

— Лови!

Максим и Вика не торопясь дошли до нужного дома. На первом этаже длинной кирпичной пятиэтажки пестрели вывески: пункт выдачи, кафе, стоматология, аптека, магазин, ещё один магазин, снова кафе, а вот и «Геосфера». Небольшая вывеска без всяких пояснений, закрытая дверь, густо исчерченная заметными только для видящих знаками. На створке написано — тоже только для видящих — «Городской спецотдел. Участок №10. Участковый. Часы приёма граждан с 9.30 до 18.00».

Вика постучалась, и за дверью почти сразу послышалось неприветливое:

— Кто там? Не видите: закрыто! Никого нет.

— Коллеги, — заявила Вика, доставая удостоверение.

Дверь чуть-чуть приоткрылась, затем распахнулась, являя миру невзрачного мужчину средних лет с недовольным выражением лица.

— Если вы по поводу Федотовой, то я с ней ничего не могу поделать! — воинственно заявил мужчина. — Как я ей запрещу жалобы писать? А что она сумасшедшая, так это не мои проблемы. Не мои!

— Так, — вмешался Максим, — вы участковый? Тихонов?

— Да, Анатолий Леонидович. Так что вам нужно, коллеги?

— Проверяем кое-какую информацию, — не стал вдаваться в детали Кошкин. — Вы нас впустите?

— Проходите, — неохотно посторонился Тихонов.

В офисе участкового было душно, тесно и не очень чисто. Пахло лапшой быстрого приготовления, тихо бормотал телевизор в углу. В комнатушке умещались стол, узкий шкаф, сейф, два стула, тумба со стоящим на ней чайником и кружкой у закрытого жалюзи окна и маленький диванчик у телевизора.

— Так что случилось-то? Что вам нужно? — повторил участковый.

— Нехарактерная активность фамилиара. Возможно, что-то завелось в реке или рядом с ней, — пояснила Вика. — Вы что-нибудь об этом знаете?

— Нет, не знаю, — пожал плечами Тихонов. — Река как река. Когда проверка была, в марте, всё было чисто.

— А сейчас?

— Я ничего странного не видел, — непреклонно заявил участковый.

— А кто видел? — насторожился Макс.

— Не знаю. Федотова, наверное. Она же всё время видит! То одно, то другое. Психическая. И с даром. Вот ведь сочетание, да?

— Такое нередко бывает, — кивнул Кошкин. — Нам нужно допросить возможных свидетелей: у вас на участке есть «частники» или те, кто на учёте стоит по нашей части?

— «Частник» один, щас поищу адрес, — Тихонов отпер сейф, вытащил несколько папок и вскоре продиктовал данные «частника».

Вика записала в блокнот адрес и ФИО.

Участковый сложил папки стопкой и сказал:

— Больше практикующих нет. Буйных тоже нету. Есть парнишка странноватый, я за ним приглядываю. И всё. У нас тут тихо... А, ещё же «ведьма» есть, — ехидно усмехнувшись, добавил он. — Настоящая! Из тех, что с птичками говорят и голые на полную луну пляшут!

— Сами видели? — Вика поправила очки, глядя на участкового без всякого восторга.

Максим вполне разделял её чувства: надо же, «настоящая ведьма»! А ведь Тихонов тоже университет заканчивал и точно знает, что ведьм в этом смысле не бывает.

— Сам не видел, но точно знаю: пляшет! — буркнул Тихонов.

— Диктуйте адрес. Мы разберёмся, — холодно ответила Вика и записала данные и «странноватого парнишки», и «ведьмы».

— И к Федотовой сходите! — с мрачным удовлетворением напутствовал участковый. — Она вам всё расскажет! И про говорящих мышей, и про НЛО, и про дьявола.

Он хихикнул и продиктовал адрес Федотовой.

— Кстати, а где ваш коллега? — уточнил Максим: на каждом участке дежурили двое — сам участковый и техник.

— Отгул у него, — мрачно отозвался Тихонов. — Болеет.

Судя по интонации участкового, болезнь его коллеги именовалась «похмелье». Вообще-то за подобное нарушение полагалось строгое взыскание, но, увы, работать на участках и так было почти некому, так что начальство зачастую закрывало глаза на подобные ситуации.

— Не будем больше отнимать у вас время, — попрощался Максим.

Участковый заметно обрадовался: ему явно хотелось вернуться к спокойному телевизору и обеду. А если у коллег проблемы, то пусть сами с ними и разбираются.

Вика, молча кивнув, вышла из душного офиса.

Максим задержался, чтобы расписаться на стандартном бланке запроса информации и догнал коллегу на улице, возле покрытых бутонами кустов сирени.

— Ведьма! — фыркнул он. — Ладно, с кого начнём?

— С Федотовой. Скорее всего, она действительно не в себе, если ей и НЛО видится, и дьявол, но отработать этот вариант надо. Давай начнём с самого бесперспективного варианта, потом «частник», затем подросток и «ведьма». Не возражаешь?

— Нет. Спасибо, что помогаешь, — Максим улыбнулся коллеге, и та почти незаметно улыбнулась в ответ.

— Мне несложно. Всё равно хотела отвлечься.

— Всё думаешь над делом «из стены»?

Вика кивнула.

Свежих идей ни у неё, ни у Максима не было, так что они молча зашагали к Рабочей улице, на которой жила Федотова.

Как и предполагала Вика, ничего полезного пенсионерка, одержимая идеями вторжения в её личную жизнь, не рассказала. Долго и дотошно описывала злодейства мышей, преступления соседских кошек и злые умыслы самих соседей, облучающих её своим вай-фаем. А также инопланетян, дьяволят, прозрачных мошек, светящихся червей и притаившегося в санузле домового.

Спецотделовцы честно проверили её квартиру и подъезд, но не обнаружили ничего подозрительного.

Поговорить с «частником» не удалось: впустившая их в квартиру жена сказала, что супруг уехал в соседний город к другу и вернётся только вечером в воскресенье. Женщина вела себя совершенно спокойно, так что, скорее всего, её муж не был причастен к творящимся здесь странностям.

Вика сверилась с записями в блокноте и выяснила, что от дома «частника» рукой подать до жилища «ведьмы», а вот подросток обитает на другом конце микрорайона, так что они с Максимом решили слегка поменять планы.

Полнолуние. Ч.2

Старый двухэтажный дом с высокими потолками и полукруглыми окнами прятался в густых облаках черёмухового цвета.

Приоткрытая дверь в подъезд была аккуратно изрисована знаками по периметру и внутри, и снаружи. В тихом, загадочном сумраке подъезда пахло цветами и, кажется, можжевельником.

Видящие поднялись по крутой лестнице на первый этаж. На площадке всего две двери: справа — тёмно-зелёная, с ручкой в виде выгнувшей спину зверюшки, слева — тёмно-синяя, вообще без ручки, зато вокруг глазка обвивался металлический змей. Стены вокруг обеих дверей были разрисованы. Справа хвойный лес, слева подводное царство. Стволы ёлок и сосен украшали мелкие связки знаков. Чешую рыб и створки раковин — тоже.

— Нам в лес или в море? — спросил Максим у коллеги.

Не успела Вика ответить, как синяя дверь открылась, и взорам «спецов» предстала «ведьма». Высокая женщина с длинными тёмными волосами, ниспадавшими ниже пояса. Бледное, безвозрастное лицо с умело накрашенными сонными глазами. Чёрное платье в пол, перехваченное тонким серебряным поясом, с которого свисали подвески в виде всяческих морских обитателей.

— Что вам нужно, служители? — неожиданно глубоким, бархатным голосом поинтересовалась «ведьма», медленно выговаривая слова, будто мысленно стояла на сцене, а не в подъезде.

— Семёнова Дарина Ивановна? — официальным тоном поинтересовалась Вика.

— Называйте меня Серена, — царственно кивнула женщина.

— Хм, Серена, — вступил в разговор Максим, — вы знаете, что творится в вашем районе в полнолуние?

«Ведьма» приподняла тонкие брови и уточнила:

— Что именно тебя интересует, служитель?

— То, что может быть опасно для молодой девушки, — решился на откровенность Кошкин.

— Кто-то ещё пропал? — почти нормально спросила Семёнова.

— Пока нет, насколько нам известно, — отозвалась Вика. — Что вам известно о пропаже людей?

«Ведьма» беспокойно покосилась на пустую лестницу и сказала:

— Заходите.

В тёмной квартире возможной свидетельницы было по-своему красиво и жутковато. Синие стены и потолок, оформленные под морские глубины, завораживали и подавляли. Максим чувствовал себя неуютно, но не мог не признать, что дизайнер квартиры невероятно талантлив.

— Я видела кое-что у реки, — сказала «ведьма», когда незваные гости расселись в гостиной-гроте. — Белую деву в уборе из увядших цветов...

Женщина сделала выразительную паузу, явно ожидая вопросов.

— Водное разумное существо? — уточнила Вика.

Хозяйка квартиры покачала головой:

— Нет. Дева была в белом пальто.

Максим изумлённо уставился на свидетельницу.

— Простите, что вы сказали?

— Я сказала, что дева была в белом пальто.

— И что она делала? — голос Вики звучал спокойно, и Максим, устыдившись, взял себя в руки.

— Бродила по песку, не оставляя следов. А когда заметила меня, оскалилась и растворилась. Зубы у неё, между прочим, некрасивые, как у щуки.

— Когда вы её видели? И где?

— В прошлое полнолуние.

— И не позвонили нам? — приподняла брови коллега.

— А я разве обязана это делать? — ощетинилась свидетельница. — Это ваша работа — связываться со всякими тварями, не моя!

Максим примирительно поднял руки:

— Мы вас ни в чём не обвиняем, Дари... Серена. Пожалуйста, расскажите, где именно вы видели эту деву в пальто?

— Недалеко от места ритуала.

— Какого ритуала? — Кошкин еле удержался от того, чтоб снова не вытаращиться на собеседницу.

— Неведомого мне, — безмятежно заявила та.

И тут же добавила, покосившись на Вику:

— Колышек древа Хозяина кладбищ всё ещё там. Шагах в пятнадцати по левую руку от моста, если смотреть на тот берег.

Видимо, речь идёт о могильной осине. Интересно...

Больше ничего полезного из свидетельницы выжать не удалось. Она не знала, что это было за существо, понятия не имела, кто и зачем его вызвал, и в общем-то не слишком жаждала узнать.

Уже в дверях Макс спросил:

— Простите, а вы сами оформляли квартиру?

— Да, — кивнула женщина. — И морскую, и лесную.

Она указала на противоположную дверь.

— А кто там живёт? — полюбопытствовал Кошкин.

— Я. Мои покои и тут, и там. Сегодня я Серена, а иногда бывают Терра. По настроению.

«Спецы» попрощались и вышли на улицу.

— Думаешь, она ни при чём? — спросил Кошкин, когда они пошли вдоль цветущих черёмух в сторону реки.

— Да, она вряд ли причастна, — кивнула Вика. — Слегка напугана, но, скорее всего, нашим визитом. Не похоже, что она что-то скрывает.

— Что ж, пойдём искать следы ритуала? Или сначала зайдём к подростку?

— Давай закончим с допросами.

— Ладно.

«Странность» подростка заключалась, по всей видимости, в пирсинге, «тоннелях» и подкрашенных чёрным глазах. Видящие столкнулись с ним в его подъезде.

Вика тут же сказала:

— Добрый день, вы Рубан Денис?

— Да, а вы кто? — хрипловатым баском поинтересовался парень, настороженно изучая взглядом «спецов».

— Спецотдел, Виктория Ежова, — Вика продемонстрировала «корочки».

— Максим Кошкин, — Макс тоже махнул удостоверением.

— Ясно, и что вам надо?

— Нас интересует, не видели ли вы чего-то подозрительного по паранормальной части этой весной?

— Хм... вы, получается, особая полиция, да?

— Спецотдел, — многозначительно повторила Вика.

Парень кивнул. Помолчал пару секунд и сказал:

— Я кое-что видел, но толком ничего не понял. Так что никому ничего не сказал...

— В таком случае, сейчас — самое время, — ободряюще заметил Макс.

— Да, наверное... В общем, я видел ещё в марте какой-то свет. Ну знаете, как вспышка такая — бум! — Денис взмахнул руками. — А потом так темно стало. Но недолго. На секунду. А потом страшно-страшно. Я на всякий случай домой ушёл.

— Где это было? — уточнил Макс.

— На мосту. То есть я на мосту, а это всё — за мостом.

— С какой стороны? — спросила Вика.

— Слева. Ну, если отсюда туда идти. Вспышка без звука и жуть.

— В начале марта, в середине или в конце?

— Ближе к концу. После двадцатого — это точно. Двадцатого у бабушки юбилей был. Так вот это всё было после юбилея. Это же паранормальное, да?

— Безусловно, — заверил Максим. — Спасибо, вы нам очень помогли, Денис.

Парень расправил плечи и кивнул.

— Можно идти, да? Эй, а если я ещё что-то увижу?.. Надо же будет сказать, да? А кому?

— Звоните диспетчерам.

Кошкин продиктовал номер.

Вышли они из подъезда вместе, а на улице Денис поспешил к проспекту, а «спецы» — к мосту.

— Странно, что Тихонов не в курсе про ритуал, — заметил Макс, когда они дошли до реки.

— Вероятно, он не слишком тщательно патрулирует территорию, — пожала плечами Вика. — Глянь на столбы и светофоры: защита держится, но еле-еле.

Максим покосился на ближайший столб: и верно.

Видящие перешли реку по хилому мостику, предательски пошатывающемуся под ногами, и повернули налево.

Знаки поиска никого и ничего не выявили. Вариантов несколько. Первый: существо хорошо прячется. Второй: существо ушло далеко от места призыва. Третий: существо появляется в какое-то определённое время.

Видящие переглянулись и осторожно двинулись в заросли ивняка.

Ленточников среди подрагивающей листвы не было, хотя ближе к мосту Максим их видел.

Место проведения ритуала Макс и Вика заметили одновременно. Ивы чуть расступились, образуя крошечную полянку. И посреди этой полянки обнаружилась композиция: вбитый в землю деревянный колышек и два серых камня размером с Максимов кулак, если соединить их линиями, получится равнобедренный треугольник. В центре треугольника лежал маленький чёрный камушек — кажется, подвеска из оникса.

— Что-то мне это напоминает, — нахмурилась Вика, пристально разглядывая камни.

Максим подошёл ближе и тоже присмотрелся. На левом камне виднелось подозрительное почти выцветшее пятно: наверняка кровь. Вокруг «треугольника» вились полузакопанные в землю чёрно-белые нитки.

— Зерно наверняка уже растащили, а личная вещь под могильной осиной... — вполголоса проговорила Вика, скорее сама себе, чем обращаясь к напарнику.

Она вытащила телефон и пояснила коллеге:

— Сейчас позвоню в архив, уточню кое-что... Здравствуйте, это Виктория Ежова из Б-пять. Подскажите, что нужно для вызова «последней надежды»? Да, ультимы. Да, конечно, я подожду.

Максим тем временем достал свой телефон и позвонил в лабораторию.

— Добрый день! У нас тут следы ритуала. Присылайте экспертов. Вроде бы сейчас опасности нет, — он покосился на коллегу, и та кивнула. — Фото пришлю.

Вика несколько раз сказала «да» собеседнику из архива, потом спрятала телефон в сумку.

— Судя по всему, здесь действительно вызывали ультиму. Она обменивает желание на жизнь. Обменивает плохо, как и все «исполнители желаний». Обманки, уловки, хитрости, недомолвки — в её арсенале всё.

— Как в сказках, — заметил Кошкин.

— Именно.

— Ты говорила, что под осиной личная вещь, по ней можно будет определить, кто вызвал существо?

— Возможно, — пожала плечами Вика. — Смотря какая именно вещь, но вряд ли вызывающий оставил там паспорт.

— Да, это вряд ли. Так, если ультима убивает в обмен на желание, то самый главный подозреваемый — пропавшая девушка, — высказался Максим.

— Самоубийство и инфаркт тоже подходят, — заметила Вика. — Ультима не всегда убивает своими руками: ей достаточно пообещать жизнь.

— Кстати, это ведь мог быть и не местный! Вдруг кто-то пришёл сюда, чтобы вызвать существо в укромном месте подальше от возможных знакомых?

— И такое могло быть.

— Ультима разумна?

— Вполне.

— Хм, а безопасно ли будет вызвать её сюда и спросить?

— Не уверена. То есть вызвать-то можно без особых проблем: типовой призыв, угроза алтарю, высказанное вслух сокровенное желание... В общем, вариантов немало. Но, как я уже говорила, она хитра, изворотлива и потенциально опасна.

— Тогда не стоит, ты права. А что ещё ты о ней знаешь?

— Немного. Я же на ритуалах специализировалась в университете, не на самих существах.

— Может, Аз подскажет?

Максим позвонил спецу по редким существам, но тот не отвечал. Кошкин выждал пару минут и позвонил снова. На этот раз ему ответили почти сразу. Только это был не Азамат, а серьёзный маленький мальчик, сообщивший, что дядя Аз очень-очень занят с заболевшей волшебной собачкой. Максим попросил передать дяде, чтобы тот перезвонил, пожелал здоровья собачке и попрощался.

Когда приехала бригада криминалистов, на полянке стало тесно и суетно. Вокруг места вызова выставили защиту; камни, нитки и не замеченную Максом тонкую серебристую цепочку упаковали по разным мешкам. Осиновый кол осторожно обернули в вышитую знаками ткань и спрятали в узкий футляр, испещрённый защитными символами.

— Вскрываем алтарь, — объявил старший группы криминалистов.

Их пятёрка раделилась: трое встали на расстоянии от алтаря, двое, вооружившись лопатками вроде туристических. начали копать.

Через пару минут из земли извлекли фотографию, обёрнутую в целлофан. На фото были запечатлены молодая женщина и девочка-подросток с зелёными волосами, в балахоне с большой буквой «М» и джинсах с многочисленными карманами. То ли сёстры с большой разницей в возрасте, то ли очень молодая мать с дочкой.

Максим сфотографировал снимок, потом и его убрали к прочим уликам.

Надо проверить фото пропавшей девушки. Макс взялся пересматривать присланные Егором документы. Вот она! Мимолётная радость тут же сменилась разочарованием: увы, исчезнувшая Марина Бондаренко была совсем не похожа ни на женщину, ни на девочку с фотографии.

Старший криминалистов скомандовал упятерённое уничтожение, и знаки вспыхнули, сливаясь в один. Максим невольно покосился в сторону алтаря. На месте выкопанной фотографии на миг появилась полупрозрачная фигура в белом. Вроде бы женская. Длинноволосая, с венком на голове и оскаленным, не по-человечески зубастым ртом. В следующее мгновенье знаки растаяли, а вместе с ними исчезла и ультима.

Кошкин снова уставился на снимок.

Криминалисты, тем временем, собрались, попрощались и отбыли в отдел, а Макс продолжал копаться в сканах и фотографиях документов.

Так, пожилой мужчина с инфарктом тут вряд ли при делах: судя по всему, он скончался, окружённый детьми и внуками. Есть, конечно, шанс, что покойный пытался вернуть какую-то важную для него знакомую или захотел повлиять на жизнь любимой дочки, но чутьё подсказывало Максиму, что гражданин Наумов тут ни при чём.

Остаётся самоубийца Полина Лавренкова.

Макс поискал её фото — и не сдержал радостный возглас. Причёска другая, но это точно она!

— Глянь, Вика.

— Полагаю, мать и дочь, — сделала вывод коллега, внимательно рассмотрев фото.

— Думаешь, Лавренкова-старшая вызвала ультиму?

Вика кивнула.

— Позвоню Тихонову, спрошу, знал ли он о ней. А потом давай поговорим с дочерью, — предложил Макс.

Возражений не последовало, и он связался с участковым. Тот заявил, что ему ничего о Лавренковой не известно. Мол, она или была без дара, или свои способности не афишировала. Во всяком случае лично он заявлений от неё не получал, жалоб или просьб о помощи тоже.

Макс и Вика наскоро перекусили в одном из местных кафе и поспешили к дому самоубийцы.

Кошкин запросил дополнительные материалы по делу, и теперь они с Викой знали, что дочка Лавренковой — единственный ребёнок. Её зовут Маргарита, ей двадцать, она учится в подмосковном институте.

Основная версия гласила, что суицид произошёл на почве затянувшейся ссоры с дочерью. Во всяком случае, на каникулы Рита домой ни разу не приезжала, а её мать, насколько было известно свидетелям, не ездила в Подмосковье.

Сам Макс часто конфликтовал с родителями, точнее — они с ним. То есть не то чтобы родители всерьёз с ним ссорились, но... в общем, в семье Кошкиных царили сложные отношения. Однако, несмотря ни на что, он любил и маму, и папу и совершенно не представлял, что чувствует Рита, живя в квартире, где умерла её мать. И, откровенно говоря, даже не хотел представлять.

Дверь спецотделовцам открыла вовсе не Маргарита. На пороге квартиры стояла темноволосая женщина лет тридцати с красивым, но неприязненным лицом.

— Вам кого? — спросила она, прищурив тёмно-карие глаза с длинными, какими-то ненастоящими ресницами.

— Маргарита Лавренкова здесь проживает? — спросил Максим, доставая удостоверение. — Максим Кошкин, спецотдел. Моя коллега, Виктория Ежова.

— Ой, ну вы чё прямо тут представляетесь, а? — женщина тряхнула головой, и массивные на вид серебристые серьги-листья встревоженно закачались. — Вы зайдите сначала.

Она шагнула в прихожую, позволяя незваным гостям войти.

Дверной проём изнутри защищали знаки. Максим внимательно поглядел на впустившую их женщину и только теперь заметил защиту, выгравированную на серьгах. Интересно, кто она?

— Вы снимаете квартиру у Маргариты Лавренковой? — спросила Вика.

Логичное предположение. Однако женщина покачала головой, снова заставив серьги раскачиваться.

— Нет. Мы с мужем наследники Полиночки.

Имя покойной она произнесла елейным тоном, но взгляд тёмных глаз оставался колючим и неласковым.

— У неё ведь есть дочь, — полувопросительно произнёс Максим.

— Тоже мне, дочь! Ритка с матерью не общается уже два года. Ни разу ни с днём рождения, ни с новым годом мамочку не поздравила!

— А вы Полине Лавренковой кем приходитесь? — спросила Вика.

— Я ей невестка. Она мне, получается, золовка. Родственники — не абы что! — женщина снова улыбнулась: ласковые интонации, холодные глаза.

— Вы позволите вымыть руки? — неожиданно спросила Вика.

— Что?.. А, конечно. Вон там: слева туалет, справа ванная.

— А мне воды, пожалуйста! — улыбнулся Макс.

Кажется, Вика хочет осмотреться в квартире.

Женщина раздражённо вздохнула, но отказываться не стала.

— Идёмте за мной.

Обои, мебель, шторы — всё выглядит добротным, но не новым. То ли вещи Лавренковой, то ли новые хозяева всё выкинули и завезли своё, из прежней квартиры.

На кухне Кошкин заметил примагниченный к холодильнику листок с защитной связкой, обережные знаки, кривовато нарисованные на горшках с фиалками и геранью, и большие настенные часы, изрисованные знаками так густо, что казалось, будто циферблат покрыт сплошным абстрактным узором.

— Как вас зовут, гражданочка?

— Лавренкова же, по мужу! Вот ваша вода, пейте на здоровье, — она протянула стакан, наполненный водой из-под крана.

— А имя-отчество? — не отставал Макс. Стакан он взял, пригубил воду и внимательно уставился на собеседницу.

— Тамара Сергеевна.

— Вот и хорошо. Итак, Тамара Сергеевна, расскажите, поподробнее, как вы стали тут хозяйкой?

Женщина одарила «спеца» злобным взглядом, но голос её звучал подчёркнуто добродушно:

— Мужу моему, брату Полиночки, квартира по наследству отошла. Ритка-то не явилась. Представляете: даже на похороны не приехала! Разве это дочь?! Тьфу, а не дочь! И поссорились ведь из-за ерунды, да только обе упрямые — жуть! В общем, не сложилась семья у Полиночки. Она так переживала, так помириться хотела с Риткой, так маялась, вот и наложила на себя руки, несчастная! Ну ничего, она своё отстрадала. Отмучилась бедняжка, а то...

В кухонном проёме появилась Вика и спросила, перебив Тамару:

— А вы раньше где проживали?

— В коммуналке ютились! — всплеснула руками женщина. — Кошмар! На головах друг у друга сидели. Ни отдохнуть, ни поработать! Стасик, муж мой, спать нормально не мог: у соседей то гулянка, то драка, то любовь неземная. И всё орут, орут, орут. Дети носятся, взрослые вопят, старики ворчат. Ужас, а не жизнь. А нам со Стасиком о детях пора подумать. И тут — радость такая, своя квартира! То есть Полиночку нам очень жалко...

Тамара опустила ресницы и вздохнула. Получилось очень ненатурально.

— Жалко, честное слово, — поспешно добавила женщина. — Но ей-то уже всё равно, а вот у нас со Стасиком всё впереди. Полиночка всё равно уже была в возрасте...

— Ей было тридцать шесть, — холодно проронила Вика.

— Ну вот же! Почти что сорок! Это уже, считай всё: пенсия скоро! А нам с вами, молодым, жить надо! — Тамара попыталась улыбнуться, но одобрения не нашла и опустила взгляд.

— Кто у вас видящий? Вы или муж? — тем же холодным тоном поинтересовалась Вика.

— Вы о чём? — захлопала глазами Лавренкова.

— Это ваше или мужа? — Вика ткнула пальцем в примагниченный листок со знаками.

— А, моё. От бабушки осталось. Сама не знаю, что это, но берегу как память о бабулечке.

На этот раз Тамара даже не пыталась быть убедительной.

— Вы предлагали Полине Лавренковой уступить квартиру вам?

— А вам какое дело, девушка?

— Я задала вам вопрос. Отвечайте.

Вика говорила негромко, но её голос прозвучал так, что Тамара, отшатнувшись к окну, прошипела:

— Предлагала! Сто раз! Поменяться предлагала. Нас сюда подселить и вместе жить предлагала. А она ни в какую! Зачем ей одной пустая квартира, а? Зачем?!

— И тогда вы рассказали ей, как вызвать существо, исполняющее желания? — вкрадчиво спросила Вика.

Макс был уверен, что выведенная из себя женщина всё расскажет, но Тамара замолчала, тяжело дыша и с ненавистью глядя на «спецов».

— Не поняла, про чё вы говорите, — выдавила она из себя. — Я ничего не знаю. Уходите! Вон отсюда!

Спецотделовцы переглянулись: видимо, придётся уходить. Увы, предъявить Тамаре Лавренковой нечего, хотя ясно как день, что она подучила несговорчивую золовку вызвать ультиму, чтобы получить желанные квадратные метры.

Уже на улице Вика сокрушённо покачала головой и сказала:

— Зря я поторопилась. Надо было дожать эту... дамочку!

— Она бы наверняка не далась, — отозвался Макс. — Осторожная и крайне бессердечная женщина.

— Наверное, сказала, что ультима сможет помирить золовку с дочкой...

— Но как, если ультима убивает? — озадачился Максим.

— Тамара наверняка в детали будущую покойницу не посвящала. А с ультимой — как договоришься. Может, речь шла о воссоединении семьи: жертва думала, что к ней вернётся дочь и они помирятся, а ультима решила воссоединить их в смерти, например. Но дотянуться до Маргариты она, видимо, не смогла, так что воссоединить мать и дочь даже в смерти не получилось. Правда, в таком случае непонятно, почему встревожился тот фамилиар...

— Погоди! — встрепенулся Максим. — А может, ультима воссоединяет в смерти мёртвую жертву с чужими дочками? Ну, раз до настоящей не может добраться... Так, сейчас гляну данные по пропавшей девушке. Вот, видишь: у неё светлые глаза и имя на «М», как у Маргариты Лавренковой. Плюс они примерно ровесницы.

— А у хозяйки фамилиара глаза светлые? — уточнила Вика.

— Да. Ей девятнадцать, и её зовут Мелисса, на «М». Поэтому Джек её сюда не пускал. Ультима активна по полнолуниям?

— Да. Между полнолуниями она не исчезает, но слабеет очень сильно.

— А зона действия у неё ограничена?

— Да. Точное расстояние не помню, но сравнительно небольшое.

— Видимо, Джек чует примерные пределы воздействия ультимы и не позволяет Мелиссе попасть в «зону поражения».

Вика согласилась.

Максим ещё раз просмотрел документы и кое-что заметил:

— А ещё она, кажется, умеет зеркалить жертв... Смотри, тут написано, что в день исчезновения на Бондаренко был венок из искусственных цветов, подарок подруги. А Лавренкова, наверное, вызывала монстра в нарядном белом пальто: готовилась ведь к исполнению самого важного желания...

— Но изворотливую невестку ко всему этому не привязать, — мрачно констатировала Вика.

— Увы...

Должен быть способ призвать к ответу того, кто так наплевательски относится к чужим жизням. И обладает опасными для окружающих знаниями.

Можно попробовать надавить на мужа, но это имеет смысл только если он тоже видящий. А если нет, он совершенно искренне знать не знает о том, почему на самом деле покончила с собой его сестра.

Соседи? Вряд ли Тамара передавала сведения о ритуале в подъезде или посреди двора.

Неужели никто ничего не знает?

— Для ритуала покойная всё наверняка приобретала сама, — подала голос Вика. — Кроме могильной осины. Её так просто не достанешь.

Не вся осина, растущая на кладбищах, считается могильной. Могильную выращивает лично Сторож. Никто доподлинно не знает, настоящее ли это дерево или сверхъестественное. Одно бесспорно: получить её можно только у хозяина кладбищ.

— Думаешь, — медленно отозвался Макс, — осину добыла Тамара?

— Да. И, возможно, Сторож может это подтвердить.

— Тогда можно будет связать Тамару с ритуалом!

— Да. Попробуем? — Вика поправила очки, стараясь выглядеть спокойной, но Макс понимал, что она взволнована.

— Конечно! Задача номер один — отвоевать осину у криминалистов, — улыбнулся Макс.

Удивительно, но осиновый кол в лаборатории им отдали без лишних разговоров. Уточнили зачем, попросили разрешение от старшего — Егор, конечно, разрешил — и стрясли штук шесть подписей и с Максима, и с Вики.

Макс попросил напарницу зайти в их кабинет за защитным покрывалом: таскать могильную осину голыми руками он, надо признать, побаивался.

Вика принесла покрывало, вызвала такси, и через шесть минут чёрная «тойота» помчала их к погосту.

На городском кладбище было тихо. Впрочем, как и всегда. Максим нечасто сюда наведывался и со Сторожем пересекался всего трижды, потому сейчас не мог не глядеть по сторонам. Волнительно и немного жутко.

Пожилой мужчина с ярко-синими глазами появился рядом как-то вдруг. Вот только что Максим оглядывал безлюдные кладбищенские дорожки — никого не было, а стоило моргнуть — на расстоянии двух шагов обнаружился Сторож.

— С чем пришли? — спросил он чуть насмешливо.

Стало одновременно жарко и холодно. Заныли разом все зубы, разболелась голова. Страшно захотелось сделать что-нибудь глупое и смешное, но Кошкин сдержался.

— С вопросом, — откашлявшись, отозвался Максим.

Протянул Сторожу колышек.

— Вы можете сказать, кто брал у вас эту осину?

Тот коснулся указательным пальцем торчащего из-под ткани заострённого конца, и Максу померещилась незримая искра, мелькнувшая между ногтем и деревом.

— Могу, — хитро прищурился хозяин кладбищ. — Согласен моим должником стать?

— Нет, — мягко, но непреклонно вмешалась Вика. — Простите, но это не личное дело. Расследование, хоть и не официальное.

Сторож несколько томительных мгновений смотрел то ли на неё, то ли на Макса, то ли ещё куда и наконец сказал:

— Ладно. Давай осину.

Кошкин осторожно подал колышек. Сторож ухватил его как обычную палку, стряхивая покрывало в руки человека, развернулся и зашагал вглубь кладбища.

— Чего стоите? Ответы нужны — идите за мной!

Видящие пошли: Макс чуть впереди, Вика на шаг позади.

Сердце у Максима билось как бешеное, спина взмокла, ноги еле гнулись. Аура Сторожа — тут ничего не поделаешь. На своей территории он не обязан притворяться человеком.

Сторож вышел к небольшому домику, у двери которого пугающе неподвижно застыли двое плечистых мужиков, обошёл его и остановился у безымянных надгробий, выстроенных в два ряда.

— Смотрите внимательно, — велел Сторож.

Вика вытащила блокнот, Максим приготовился смотреть и запоминать.

Хозяин кладбища стукнул колышком по ближайшей плите, и на ней начали проявляться буквы, будто кто-то вырезал их в камне, быстро-быстро и, надо признать, жутковато.

Лавренкова Тамара Сергеевна... дата рождения и... всё. Видимо, умрёт предприимчивая особа не сегодня.

Миг — и надпись исчезла.

— Эта женщина взяла у вас один колышек? — спросила Вика.

— Да.

— Давно? — хрипловато спросил Максим: оказывается, в горле пересохло.

— В начале марта. Что-то говорила о том, что ей скоро тридцать и уже пора, часики какие-то — в общем я не слушал, — усмехнулся Сторож.

Протянул колышек Максиму, попрощался и неспешно удалился в сторожку.

Кошкин невольно поёжился, всё ещё чувствуя то жар, то холод, несмотря на яркое майское солнце.

Что ж, теперь Тамаре Сергеевне придётся объяснить, как её колышек оказался у родственницы, не имевшей связей со сверхъестественным. Показания Сторожа, засвидетельствованные спецотделовцами, примут в суде. Сам хозяин кладбищ на процессы не приходит, но, говорят, может и появиться, если кто-то вздумает сомневаться в его словах или, наоборот, приписывать ему то, чего он не говорил. Так что Тамара Сергеевна накрепко связана с ритуалом своей невестки. Дальше пусть работают юристы: их забота — оформить дело, довести его до суда и убедиться, что злоумышленница получит по заслугам. Максим надеялся, что юристы сумеют добиться обвинения за умышленное убийство с использованием сверхъестественного существа — а это ого-го какой срок. Но даже если Тамара сумеет отвертеться от злого умысла, наказания за непредумышленное убийство ей не избежать.

Впереди уйма дел: заполнить кучу бумаг, колышек вернуть, отчитаться Егору и Антону Иванычу. Уточнить, что можно рассказать Мелиссе. Найти тело Марины Бондаренко. Сообщить Рите Лавренковой о смерти её матери — наверняка ведь родственнички не озаботились. Страшная новость, пусть они и не общались пару лет. Но не сказать нельзя.

Об этом думать не хотелось. И выходя за кладбищенские ворота, Максим думал о том, что в это полнолуние ультима никого не убьёт. И в следующее тоже. Потому что один фамилиар защищал свою хозяйку. А хозяйке было не всё равно.

Переполох

9 июня

— Дядя Аз, дядя Аз! Расскажи ещё про чудище!

— Нет, про дракона!

— Про большую морскую черепаху!

— Я хочу про волшебного котика...

— А я про сову с глазищами!

Вообще-то Азамат отлично относился к детям и прекрасно находил общий язык с многочисленными племянниками и племянницами, а также юными кузенами, кузинами и даже тётушками, двум из которых только-только минуло пять.

Но обычно он всё-таки не оставался в компании сразу восемнадцати разновозрастных детей. Строго говоря, родители были неподалёку: в соседнем гостевом доме. Маленькая база отдыха в тихом, утопающем в зелени алтайском предгорье нынче гудела как улей ушастых шумнецов: тут вовсю шла подготовка к свадьбе сестрицы Сухён и её жениха Антона.

За самыми маленькими членами большой семьи присматривали две бабушки и тётя Катя. Молодёжь от четырнадцати и старше разобрали помогать с делами. А вот мелких скинули на Азамата: мол, так всем будет спокойнее. Оказалось, что развлекать детей байками три часа подряд сложновато.

Гвалт вокруг Азамата стал оглушительным, и он поднялся с ковра, встал во весь рост и хлопнул в ладоши. Притихли не все, но говорить стало можно.

— Так, народ, если будете так шуметь, сказки не будет, — Азамат нарочито строго оглядел детвору.

— Мы не будем шуметь, дядя Аз, — жалобно сказала самая маленькая из племянниц, Кенже. — Расскажи ещё...

Всех прочих дядей и тётей по традиции называли на «вы», но к Азамату даже самые робкие дети скоро начинали обращаться запросто. Аз не возражал.

Остальные закивали, а кое-кто даже молитвенно сложил руки на груди: пожалуйста-пожалуйста!

— Вот и славно, — кивнул дядя. — Сейчас схожу за чаем и буду дальше рассказывать. Кто со мной?

Почти все вскочили с ковров и подушек и радостно загомонили: «Я! И я. Я тоже... И мы пойдём!»

— Идёмте! Бек, ты тут пока за старшего. Присмотришь за всеми?

Двенадцатилетний, не по годам серьёзный двоюродный брат кивнул, и Аз со спокойной совестью отправился за чаем и печеньем, ведя за собой весёлую толпу.

По пути доброго дядюшку забросали вопросами о существах, о монстрах, о историях, которые обязательно надо рассказать и пересказать.

«Чайным» назначили самый маленький домик на территории базы. Тут по очереди дежурили два-три человека, отвечающие за безалкогольные напитки, всевозможные печеньки — от рисовых до шоколадных, булочки, боовы, баурсаки, хворост и сладкие пирожки.

Азамат, поболтав с дежурными, как раз выбирал между вишнёвыми и яблочными с корицей, когда его дёрнули за рукав.

— Что такое?

— Дядя Аз, там большая киса... — прошептала Кенже.

— Хотите её угостить? — спросил он, не отрывая взгляда от заманчивых треугольных пирожков с красиво защипанными краями.

— Не, мы не знаем, что она ест: она же светится! — заметила кузина и лучшая подруга Кенже, Люда.

— И она не совсем киса... — снова тихонько шепнула малышка.

— Так, давайте-ка посмотрим на эту «кису», — Аз сунул в рот вишнёвый пирожок, улыбнулся сидящей за столом с выпечкой Адиле и устремился за девчонками.

Насколько он помнил и Кенже, и Люда — видящие, как и их родители. Вряд ли девочки стали бы поднимать шум из-за обычного светящегося «кота». Тем более, что и размером эти создания не отличаются от обычных уличных кошек.

Девочки отвели дядюшку Аза к пруду посреди территории базы, а затем свернули налево к нерабочей конюшне, за которой шумела рощица, плавно переходящая в густой берёзово-сосновый перелесок. И когда только успели сюда наведаться?

— Киса там... — шепнула Кенже, показав на конюшню. Её подруга кивнула.

— Ладно, я пойду посмотрю на неё, а вы пока стойте здесь, хорошо? Близко не подходите.

Кидать в конюшню изгнанием Аз не стал: существо вполне могло оказаться мирным, а знаки его только зря рассердят. Оно ведь не сунулось пугать гостей, так что, весьма вероятно, это создание просто спряталось от палящего летнего солнца.

В полумраке конюшни и правда что-то светилось. В дальнем от входа стойле кто-то притаился. Аз осторожно направился к источнику света, стараясь не шуметь.

Медленно заглянул в стойло.

«Кисой» сверхъестественный зверь определённо не был. На специалиста по редким существам снизу вверх смотрели четыре круглых грустных глаза на вытянутой морде, слегка похожей на заячью, со смешным тёмным носом-сердечком. С кошкой этого «зверя» роднили разве что треугольные уши и полосатые бока. Вытянутое тело, густая шерсть и короткие лапы напоминали скорее о кунице или хорьке. Размером существо было примерно с козу, но длиннее.

Глядя на человека, «киса» тихонько заурчала и засветилась сильнее.

— Не бойся, — Аз опустился на корточки и протянул руку, показывая, что не прячет ни металла, ни огня, ни соли, ни ещё каких неприятных сюрпризов. — Интересно, кто ты такой?

Существо, конечно, не ответило, но осторожно коснулось носом протянутой руки и перестало тревожно светиться.

— Я тебя не обижу, пушистик. Можно я кое-что проверю?

Звук голоса, кажется, не злил и не пугал существо, так что Азамат окончательно успокоился: неведомый гость, очевидно, не рассматривает людей как источник опасности. Да и съесть не пытается.

Сложная связка опознания третьего уровня подтвердила предположения Аза: существо, сидящее перед ним, не плотоядное и не питается ни человеческой энергией, ни снами, ни настроением.

Интересно, зачем же тогда оно забралось на территорию базы? Насколько Аз знал, этот загородный комплекс пользовался популярностью: дяде Юнхо, отцу невесты, пришлось забронировать базу ещё в феврале. То есть существо никак не могло облюбовать это место как пустующее.

Что же ему тут нужно?

Надо будет выманить его отсюда и убедить уйти в лес.

За стенами конюшни вдруг взвыл порыв ветра.

— Дядя Аз! — донёсся встревоженный голос Кенже.

Азамат живо выскочил наружу и приобнял племянниц. Деревья вокруг тревожно шумели, по небу проносились серые облака, а на горизонте быстро сгущались тяжёлые грозовые тучи.

Азу померещился стремительный вихрь, мелькнувший между берёзками метрах в пятидесяти от забора. Так, надо уходить отсюда.

— Идёмте.

Он подхватил Кенже, взял за руку Люду и припустил к жилым корпусам. Пушистик, кажется, тоже выбрался из конюшни и метнулся к растущим у пруда кустам.

Когда они обходили пруд, со стороны гостевых домов послышались вскрики и громкие возгласы. Азамат поднажал, всей душой надеясь, что ничего страшного не произошло.

Ветер усилился. Над самым большим из гостевых домов взметнулась гирлянда и полетела куда-то в сторону гор. Вокруг домов царила суета: родители загоняли внутрь детишек, кто-то ловил цветы и пластиковые стаканы, сорванные ветром с уличных столов. Встревоженные родичи перекрикивались, и никто не понимал, что творится.

Аз сунул Кенже на руки подбежавшей Адиле, передал Люду тёте Кате, семенящей следом, и вытащил телефон. Надо позвонить в местный спецотдел.

Увы, связи не было.

Хлопали окна и двери. Проносились мимо терзаемые усилившимся ветром салфетки и воздушные шары «Совет да любовь».

Азамат нахмурился и начертил базовое опознание.

Существа. Неопознанные. Сильные. Много.

Только этого не хватало!

Яростный порыв ветра швырнул ему под ноги пластиковое ведёрко. Небо заполонили серые облака, и ясный июньский день разом стал неуютным и холодным.

— Что это? — прокричал подошедший сзади дядя Дамир.

— Духи, — крикнул в ответ Азамат.

Дядя — не видящий — кивнул и сказал:

— Связи нет — это тоже от духов, да? Заур и Лёша к гаражам пошли, сказали, будут разбираться!

Аз поблагодарил и рванул к гаражам, располагавшимся у главного въезда. В завываниях ветра спецу по редким существам мерещился сверхъестественный вой.

Так, надо сосредоточиться. О природных аномалиях РСЧС не предупреждала, пока связь была. О неприродных тоже должны были бы сообщить. Вряд ли местный спецотдел пропустил настоящую природную катастрофу. Хотя дома вон зимой чуть пыльный дракон до города не долетел... Так что всякое бывает.

У гаражей собрались пятеро так или иначе практикующих видящих.

— Знаешь, кто там? — крикнул Лёха, увидев Азамата.

Тот покачал головой.

Скорее всего какой-то эндемик. Увы, из местных на базе был только завхоз, а он, насколько Азамат знал, не обладал даром.

— Связь у кого-нибудь есть? — спросил Аз, с трудом перекрикивая ветер.

— Неа! Глухо!

— Не нападают вроде, — подала голос баба Катя.

— Думаете, отсидимся? — повернулся к ней Азамат.

— Попробуем!

— Не! — возразил Заур. — А вдруг кинутся? Надо уезжать.

— Опасно! — всплеснула руками тётя Сумин.

— Оставаться тоже.

— А вдруг машины снесёт?

— А вдруг дома снесёт?

Новый порыв ветра выбил из Аза мысли, сорвал с головы тёти Кати отчаянно придерживаемую панамку и заставил Лёшу и Заура одновременно поперхнуться словами.

Эх, знать бы кто тут.

Ворота вдруг содрогнулись, будто от мощного удара. А в следующий миг рухнули. За ними обнаружился столб смерча.

Слабо мерцающий двухметровый смерч вдруг опал примерно вдвое, сгустился и приобрёл очертания крупного существа с ветвистыми рогами, тяжёлым кабаньим телом и клыкастой удлинённой мордой. Воздух вокруг него почти неуловимо светился и то и дело завихрялся.

Вот это красавец!

Остальные видящие смотрели на незваного гостя без капли восторга.

Молчавший до того дядя Тамнар тронул Азамата за плечо и прогудел:

— Изгонять надо. Умеешь?

— Ага.

Увы, типовое изгнание рогатого не впечатлило. Рогач тряхнул башкой, но не сдвинулся с места.

Надо попробовать всем вместе.

Пока Азамат, надрывая глотку, чтобы докричаться сквозь ветер, объяснял родичам, что нужно делать, рядом с рогачом проявился второй.

Первое существо обернулось на новоприбывшего и ударило копытом в землю. Двинулось на сородича, потрясая массивной башкой. Ветер тут же усилился, хлестнул по людям.

— Давайте вместе на три! — крикнул Азамат. — Раз. Два. Три!

Синхронно вычертить знаки удалось не всем. Утроенное изгнание заставило существ шарахнуться в разные стороны и развоплотиться.

Ветер не стих, так что Аз, преисполнившись подозрений, начертил в воздухе поиск. Знак, тревожно сияя, отлетел метра на три влево от рухнувших ворот и застыл.

А где второй? Видимо, убежал, испугавшись то ли знаков, то ли сородича.

Так, пока существо торчит в сторонке, нужно обезопасить гражданских.

— Защиту ставьте на дом! — велел Азамат, и обе тёти тут же кинулись к самому большому корпусу.

— А ты? — спросил троюродный брат.

— Пока следить буду. На защиту он не попрёт.

Во всяком случае, Азамат крепко на это надеялся. Лёха, Заур и дядя Тамнар тоже поспешили к дому.

Что же нужно этому рогатому?

Рогач снова стал видимым у одного из столбов, на которых ещё пять минут назад висели ворота. Поглядел на человека, тряхнул головой и исчез.

Ветер вокруг Азамата стих. Он начертил поиск — знак полетел к жилым корпусам. Спец по редким существам поспешил следом.

Рогач воплотился в метре от центрального корпуса, вызвав новый порыв почти ураганного ветра. Ринулся к двери — и тут же отскочил: вспыхнула защита, начерченная, видимо, изнутри.

Может, существо поймёт, что ему здесь не рады и уйдёт?

Не тут-то было. Рогач снова кинулся на дом, правее от двери — и снова отшатнулся, обжёгшись защитой.

Хм, совсем не похоже на поведение хищника, почуявшего добычу. Тем более, что на стоящего в нескольких метрах от дома Азамата, рогач вообще не обратил внимания. Может, конечно, это потому, что «спец» защищён лучше остальных людей, но что-то подсказывало Азу, что дело вовсе не в этом.

Осенённый догадкой, спец по редким существам вычертил поиск и опознание. Один светящийся знак влетел в окно второго этажа, а второй остался висеть в воздухе перед Азом. В доме неопознанное неопасное существо!

Пушистик проскользнул следом за людьми? Вряд ли база полнится незнакомыми Азамату существами.

Рогач охотится за пушистиком? Существа, питающиеся друг другом, встречаются нередко, но всё же — вряд ли. Аз снова проследил взглядом за рогачом, безуспешно штурмующим стену гостевого дома.

Если смотреть внимательнее, то становится очевидным некоторое сходство: у рогача почти кошачьи уши, полоски на боках, покрытых слабо светящейся густой шерстью, и тёмный нос треугольником.

Вот оно что!

Из-за двери вылетело утроенное изгнание, отшвырнув существо в сторону. Дверь тут же распахнулась, и кто-то крикнул:

— Аз, сюда!

Азамат в два прыжка взлетел на крыльцо и нырнул в гостеприимное нутро дома.

— Цел?

— Ага. Ветер вряд ли ещё усилится. Но пока не расслабляемся. А мне срочно надо наверх.

Останавливать его никто не стал, и Аз поспешил на второй этаж.

Где тут затаился пушистик? Или правильнее сказать «пушиста»?

Он снова начертил поиск, и знак плавно поплыл по коридору. Завис у второй от лестницы комнаты и просочился внутрь.

Азамат распахнул нужную дверь и увидел испуганных племянниц. Кенже и Люда, обнявшись, глядели на дядю, а за их спинами в кривовато нарисованном цветными мелками защитном круге сидела печальная пушиста.

— Так, девочки, вы зачем зверя заперли?

— Она тут спряталась! — вздохнула Кенже.

— Её же съесть хотят, — строго заметила Люда.

— Не, никто её не съест. Это не враги, а её... хм, родственники. Она играла с ними и пряталась, но не всерьёз, не по-настоящему. А сейчас вы её спрятали слишком сильно.

Вдаваться в детали брачных ритуалов существ Аз не стал, так что пусть пришедшие за притаившейся самочкой самцы побудут просто родственниками.

— А, поэтому она так громко урчала, — кивнула Люда. — Звала своих, да?

Аз кивнул.

— Надо её выпустить? — тихонько спросила Кенже.

— Да. Выпустишь?

— Ладно...

Девочки подошли к существу, подтёрли жёлтые и розовые линии, и пушиста тут же выскользнула из круга и прильнула к окну. Распушилась и заурчала, почти по-кошачьи. Определённо, она хотела наружу.

Азамат открыл окно и сказал:

— Беги.

Внизу тут же появился рогач, и когда пушиста мягко спрыгнула на землю, он толкнул её носом в нос с оглушительным урчанием.

Ветер тут же стих, и облака начали таять, возвращая летнее солнце и тепло.

Азамат печально глядел вслед существам, ставшим двумя невысокими переплетающимися вихрями. Вихри уносились в сторону леса, игнорируя желание «спеца» описать их, зарисовать, изучить и, возможно, приручить.

Что ж, остаётся надеяться, что здешние «спецы» в курсе, кто это.

— Они жених и невеста, как Сухён с Антоном, да? — догадалась Кенже.

— Ну, в каком-то смысле да, — хмыкнул Азамат.

— Ой, это же хорошо! — обрадовалась девочка.

Аз не спорил: пусть будет хорошая примета.

Дом, милый дом

16 июня

Середина июня выдалась на удивление спокойной: только безобидные ветряные стаи периодически «штурмовали» город, нагоняя и разгоняя облака. Максим, к счастью, от постоянной смены погоды не страдал. Вот и сегодня он безмятежно радовался очередному июньскому утру.

Вика явно была не в духе: кажется, у неё-то от бесконечных перескоков с «солнечно» на «пасмурно» болела голова. Азамата заманили в лабораторию изучать принесённых в город ветряными стаями мелких сверхъестественных насекомых. Егор занимался бумагами, а Эд смотрел в окно.

В десять двадцать зажужжал внутренний телефон.

Макс, сидящий к нему ближе всех, снял трубку:

— Б-пять, Кошкин.

— Максим, радость моя, вас всех, ну кроме Азамата, если он ещё занят, ждёт Антон Иваныч. Вроде как интересное дело! Но я, если что, ничего не говорила.

— Само собой, Аллочка. Сейчас придём.

Кошкин положил трубку и сказал:

— Иваныч вызывает.

Через пять минут группа Б-пять в составе четырёх человек предстала пред светлы очи начальства.

— Так, ребятки, у меня тут дельце есть. Сложное, можно даже сказать интеллектуальное! То бишь подумать придётся — это факт, — Антон Иваныч строго оглядел присутствующих.

Осмотр его, кажется, удовлетворил, так как Иваныч кивнул и продолжил:

— Тут вот какое дело. За последние два года нам от коллег из полиции поступает уже пятое заявление на предмет того, что риэлторское агентство «Уютненько» — мошенники-гипнотизёры. Мол, убеждают людей покупать квартирки, а квартирки-то на деле не те! По первым заявлениям всё проверяли от и до: и квартиру, и риэлторов, и их офис, и самих покупателей — всё, как вы понимаете, чисто. Ни следов воздействия на покупателях, ни следов одержимости на риэлторах нет. Слабые следы соприсутствия — и всё. И то — никакой опасности: такие следы на каждом могут быть. Риэлторы даже не видящие, ни один.

— А что по цене? — поинтересовалась Вика, забывшая о головной боли.

— Цена — верхняя по рынку. То есть никаких попыток продать, скажем, комнату в коммуналке за десять миллионов и близко нет. Документы в порядке, налоги платят и всё такое. Никаких конфликтов с прежними владельцами квартир не было. То бишь на первый взгляд напраслину возводят на честных риэлторов товарищи покупатели. Но пятое заявление за неполных два года — это, согласитесь, ребятки, подозрительно.

Макс переглянулся с Викой. Эд покосился на Егора, старший кивнул: мол, да, подозрительно.

— И претензии во всех пяти случаях в сущности одинаковые. Так что давайте-ка проверьте это «Уютненько». Вопросы есть?

— Документы по всем пяти эпизодам есть? — уточнил Егор.

— Да. Аллочка вам все распечатки передаст и электронные версии на почту скинет. Свежее заявление тоже вам.

— Тогда вопросов нет, — подытожил старший, глянув на остальных членов группы. — Макс и Эд, езжайте к заявителю. Мы с Викой займёмся документами.

Макс просмотрел с телефона материалы дела: заявитель оказался заявительницей, гражданкой Симоновой. Проживала гражданка на улице Гагарина. Он объяснил напарнику, куда ехать, но Эд сказал, что знает.

Кошкин кивнул в ответ, мысленно порадовавшись: осваивается стажёр — молодец.

Пока машина Эда везла напарников на нужную улицу, Макс внимательно перечитал показания Симоновой, а заодно и других потерпевших.

Да, сходство во всех пяти историях однозначно было: все утверждали, что при просмотре квартиры жильё показалось им идеальным. И удобное, и красивое, и уютное. А вот после заключения сделки картина изменилась.

Что ж, посмотрим.

Старая «хрущёвка», сырой прохладный подъезд. Обшарпанная дверь с наполовину сколотым номером.

Звонок, судя по всему, не работал, зато на стук дверь открыли почти сразу.

На пороге стояла светловолосая девочка-подросток с пирсингом под нижней губой.

— Добрый день, спецотдел, Максим Кошкин. Мой коллега — Эдуард Петров. Можем мы поговорить с Алёной Игоревной Симоновой?

— Мам! — крикнула девочка. — Это тебя! Из полиции.

— Иду! Секунду...

Девочка посторонилась, с любопытством поглядывая на здоровенного молчаливого Эда, почти подпирающего макушкой потолок. В крошечной прихожей ему и одному-то было бы тесно, так что Макс шагнул в коридорчик. Полы скрипнули так, что он на секунду испугался, что сейчас провалится на этаж ниже.

Старые обои, облезлая дверь, ведущая на кухню, протёртый линолеум под ногами — да уж, квартира и правда не очень.

Дверь напротив кухни открылась, и из комнаты вышла встревоженная женщина с маленьким мальчиком на руках.

— Аня, поставь чайник, — сказала женщина. — Простите, у нас тут теснота, ещё и Андрюша приболел.

Девочка удалилась на кухню.

— Ой, — спохватилась хозяйка квартиры, — я Алёна Симонова, это я заявление писала.

— Расскажите, пожалуйста, ещё раз, что именно произошло?

— А я пока осмотрюсь, можно? — прогудел Эд.

Женщина кивнула, и бывший стажёр сунулся в санузел.

— Обманули меня, об-ма-ну-ли! Сами посмотрите, — хозяйка толкнула бедром противно скрипнувшую дверь, — вон рамы деревянные, не пластик, балкон такой ветхий, что не то что выйти страшно, а даже хлам туда складывать боюсь! Полы скрипят, краны текут, планировка — ужас! Где мои глаза были?! Я же всё видела, но когда на просмотр пришла, мне казалось, что всё нормально. И даже не нормально, а хорошо! Я как будто к бабуле в деревню приехала... знаете, всё вроде старенькое, но такое уютное, родное... и пахнет будто летом, свежей травой и малиной...

Женщина вздохнула. Эдуард протиснулся мимо неё в крошечную спальню.

Из кухни высунулась девочка и сказала:

— Мне тоже показалось, что тут как летом в детстве. Только запах как после дождя: асфальт мокрый, земля мокрая, и как будто мама булочки печёт. Такие с посыпкой из сахара с корицей — очень вкусные!

— Мы с Аней вместе ходили на просмотр, — кивнула женщина. — Андрюшу я с сестрой оставляла, пока мы квартиру искали. У нас... ой, да вам не интересно, конечно...

— У нас бабуля умерла. А до этого папа от нас ушёл, — пояснила девочка.

— Да, — вздохнула заявительница. — Я вот собрала деньги, которые после развода получила, плюс то, что мама оставила, и решила начать с чистого листа, с новой квартиры. Чтобы у нас тут всё было хорошо, а тут...

Женщина вдруг заплакала, растревожив ребёнка. Её дочка взяла братишку на руки и, укачивая его, сказала:

— Это точно гипнотизёры, я про такое читала. Это же обман, да?

Её мать, извинившись, спряталась на кухне. Эд последовал за ней.

Максим осторожно ответил:

— Выдавать одно за другое — это обман, да. Но твоя мама вроде сказала, что риэлторы не прятали недостатки квартиры? То есть вы видели и текущие краны, и деревянные рамы, верно?

— Да. Но квартира, она всё равно была другая! — настаивала девочка, сердито нахмурив белёсые брови. — Мама бы не стала вот такую покупать! Да ещё так дорого! У нас и денег на ремонт не осталось... Я не жалуюсь, вы не думайте! Просто мама очень расстроилась...

Видно было, что и сама девочка расстроена дальше некуда.

Увы, следов вселения или серьёзного воздействия Кошкин не ощущал. Существа в квартире и рядом с её жильцами бывали, но слабые и некрупные, не опаснее прозрачного кота.

Через десять минут, отказавшись от чая с печеньками, спецотделовцы вышли из квартиры.

— Всё проверил? — спросил Макс.

— Ага. Чисто. И квартира, и сама Симонова, — отозвался Эд.

Они проверили знаками подъезд, походили по двору, вглядываясь в гаражи, кусты, качели и машины, но ничего не обнаружили.

— Ладно, возвращаемся, — решил Кошкин.

У Егора и Вики новости состояли из сплошных несовпадений: квартиры, фигурирующие в деле, находились в разных районах, на разных этажах, имели разные номера, разную планировку и количество комнат. Четыре квартиры — из вторичного жилого фонда, одна — в новостройке. Не было одинаковых магазинов, кафе, супермаркетов или пунктов выдачи, которые встречались бы во всех пяти домах.

Не было ничего общего и у покупателей: пожилые супруги, молодой выпускник престижного вуза с невестой, две семейные пары средних лет и мать-одиночка. Один приезжий, остальные — местные жители. В общем-то их роднило только то, что они решили сменить жильё и обратились в агентство «Уютненько». Притом об агентстве потерпевшие узнали из разных источников: объявление в газете, реклама в сети, рекламный плакат в трамвае — никаких общих знакомых, завлекающих наивных граждан в лапы коварных мошенников.

Само агентство проверяли на три раза: ни один из троих совладельцев-риэлторов не был видящим, в офисе ничего предосудительного, в соседних конторах тоже всё чисто. С клиентами работали все три риэлтора.

— Если они мошенники, почему всего пять жертв за пару лет? — прогудел Эд.

— Это те, кто подал заявления, — пояснила Вика. — А сколько было тех, кто предпочёл не связываться, неизвестно.

— И что делать будем? Может, сами туда пойдём с проверкой? Азамата вытащим из лаборатории — и поедем. Вдруг там какое-то хитрое существо? Вдруг оно опасное? — хмурился бывший стажёр.

— Вряд ли опасное, — покачал головой Максим. — Сам посмотри: ни с кем из клиентов ничего плохого вроде смерти, тяжёлой болезни или помешательства не случилось.

— Но сходить туда не помешает, — решил Егор. — Только не с проверкой: наши уже всё там проверили и перепроверили. Давайте-ка лучше пойдём туда как покупатели. Вдруг поведутся?

— А кто пойдёт? — поинтересовался Макс. — Эда или тебя обмануть вряд ли попытаются. Очень уж у вас вид суровый. Такие клиенты могут и вернуться и без всяких жалоб по рогам настучать.

Вика кивнула.

— Давайте вас отправим, — предложил Эд. — Вдвоём.

Егор идею одобрил: мол, не считая последней потерпевшей, остальные жертвы предполагаемых мошенников парочки и супруги, так что у Вики и Макса есть неплохие шансы приманить злоумышленников.

— Оденьтесь попроще, — посоветовал старший. — Интересуйтесь доступной вторичкой, ну и намекайте, что вам нужно скорее купить квартиру, чтобы пожениться и всё такое. В общем, уверен, вас учить не надо.

Вика распустила волосы и достала из ящика стола расчёску и зеркальце.

— Так, Макс, имена оставляем свои, чтоб не путаться. Держимся за руки и время от времени переглядываемся с нежными выражениями лица.

В кабинет ворвался Аз и крайне заинтересовался «нежными выражениями». Пришлось объяснять. План почему-то развеселил коллегу неимоверно.

— Ну-ка, покажите нежность! — скомандовал спец по редким существам с самым счастливым выражением лица. — Ну, нет, так не пойдёт! Вы молодожёны, вы влюблены и у вас впереди вся жизнь, долгая и счастливая!

— По-моему, поездка на свадьбу на тебя плохо повлияла, — проворчала Вика.

Но честно постаралась посмотреть на напарника влюблённым взглядом. Макс слегка смутился, но ответил ей тем же: представить, что он влюблён в Вику было легче лёгкого. Она надёжная, умная, внимательная, заботливая и очень красивая...

— Вот! Другое же дело! — радостно возвестил Аз. — Вот теперь милота! Только одежда у вас никуда не годится. Макс, я тебе пёструю футболку достану и кепку весёленькую, а тебе, Вик, платье поищу у девчонок. Ждите, други мои!

Через час переодетых напарников высадили у соседнего от агентства дома. Вика спрятала очки в футляр, а футляр сунула в сумочку: мол, так вид у неё будет проще и наивнее. Простой и наивной Макс её не назвал бы, но с распущенными волосами, без очков, в лёгком белом платье с объёмными рукавами Вика выглядела совсем не так, как на работе.

Макс, ощущая себя крайне глупо в зелёно-жёлто-белой футболке с попугаями, взял напарницу за руку и сказал нежнейшим голосом:

— Дорогая, вот и агентство, видишь?

— Макс, давай поменьше сахара, а то они догадаются, что мы подставные. Просто будь собой — и всё получится, — Вика слегка улыбнулась и сжала его пальцы.

— Понял, — улыбнулся он в ответ.

«Уютненько» располагалось на втором этаже скромного бизнес-центра. Офис двести пять: небольшое, но симпатичное помещение. Городские пейзажи в серебристых фоторамках на стенах, горшки с живыми растениями на каждом из трёх столов, светлая мебель, тёмные стены, приятная прохлада.

В офисе присутствовал лишь один сотрудник, сидящий за правым от двери столом. Приятный молодой человек в белой рубашке с короткими рукавами. На вид — ровесник Макса. Рыжеватые волосы, светлые глаза, располагающая улыбка.

— Добрый день, прошу заходите. Меня зовут Глеб, чем я могу вам помочь? — голос тоже приятный и располагающий.

— Здравствуйте, мы с невестой решили купить квартиру, — начал Макс.

Вика подхватила:

— Увидели в интернете вашу рекламу, и я сразу поняла, нет, почувствовала, что нам надо к вам! — напарница говорила непривычно восторженным тоном и хлопала ресницами.

Кошкин подыграл:

— Ох, она у меня всё время чувствует. Но, знаете, всегда по делу. Так что если будем выбирать квартиру, то только ту, где Вике будет хорошо.

Глеб радостно улыбнулся и заверил, что у него непременно найдутся варианты, надо только уточнить кое-что.

Следующие полчаса потенциальные покупатели обговаривали с риэлтором условия и сговорились завтра утром посмотреть три объекта.

Что ж, платить за просмотры и за договор их не заставили — уже неплохо. Глеб внимательно выслушал пожелания и честно предлагал варианты, так или иначе подходящие под запрос. Тоже хорошо. На знаки на Викиной сумке, как и на заглянувшую сквозь окно большую светящуюся птицу риэлтор не обратил никакого внимания. Знаков, помимо типовой защиты общественных зданий, в офисе и рядом с ним «спецы» не обнаружили.

Пока что ничего подозрительного. Максу было чрезвычайно интересно, случится ли что-то подозрительное утром или всё же Глеб по понятным ему одному причинам решил не обрабатывать этих конкретных клиентов.

17 июня

Первая квартира в новом доме с прекрасным видом на реку была хороша, но, увы, не по карману будущей чете Кошкиных. Вторая — дешевле некуда — впечатляла въевшейся в обои и окна грязью, разбитой раковиной на кухне и удручающим «ароматом» не менявшегося пару лет кошачьего лотка и подкисшей капусты. Зато дёшево, ага.

А вот третья квартира — ничего особенного, третий этаж «хрущёвки», старенький ремонт, местоположение дома так себе — радовала и обещала бесконечное счастье отныне и навсегда через все слои спецотделовской защиты.

Впрочем и Макс, и Вика прекрасно поняли, в чём дело. На пустой полке над вешалкой в прихожей сидела небольшая светящаяся золотом птичка — надо полагать, родственник совиного дарителя, утешающего тех, кто в печали. Птичка тут же осыпала вошедших золотыми пылинками, и Макс ощутил, как поднялось настроение. Знак, привязывающий существо к месту, явно показывал, что тут потрудился человек.

На кухне в вазе с цветами притаилось ещё одно существо: мерцающий золотистым светом «колосок». Макс с трудом вспомнил, что это. «Флора фелисита» — ненадолго пробуждает приятные воспоминания и, кажется, может насылать обонятельные галлюцинации.

Паучок-домовик в большой комнате дарил радость и ощущение счастья. А мелкое, похожее на хомяка, создание в ванной вроде бы усиливало желание остаться рядом.

Все существа, кроме и так неподвижного «колоска», были привязаны к месту. И это означало только одно: кто-то нарочно рассадил их здесь, чтобы покупатели квартиры влюбились в это жилище, игнорируя его недостатки и высокую стоимость.

— Ах, как тут прекрасно! Как мило! Я будто дома оказалась! — восторгалась Вика. — Глеб, вы кудесник! Так подготовить жильё!

— Ну что вы, я совсем ничего не готовил, — улыбнулся риэлтор. — Но тут и правда очень хорошо, уютно. Вы с мужем будете здесь очень счастливы!

— А кто же тогда тут всё подготовил? Здесь же делали уборку: всё так чисто, ни пылинки, — не отставала Вика. — Цветы вот в вазу поставили — очень, кстати, красивые! Мои любимые — кто же так угадал? Ну, расскажите, Глеб, миленький!

Риэлтор смущённо хмыкнул, но запираться не стал:

— У нас есть особый специалист, Жанна. Она наш хоумстейджер. Вы знаете, что это такое?

— Нет, расскажите! И дайте мне номер Жанны — я обязана её поблагодарить.

— Ну, если по-простому, то хоумстейджинг — это подготовка квартир к просмотру. Вот в пустой квартире было бы совсем неуютно, правда? А хоумстейджер и уборку сделает, и проветрит, и мелочи всякие организует: вроде этих вот цветочков, чтоб вы пришли и не голые стены увидели, а потенциал квартиры! Понимаете?

— Ах, как это... заботливо! — Вика слегка усмехнулась, но Глеб не заметил. — Мне тем более нужен номер Жанны! Я никогда не видела хоум... как вы сказали?

— Хоумстейджера.

— Вот-вот! Я хочу увидеть, поблагодарить, вознаградить! — Максу от такой степени экзальтации стало неловко и смешно, но он сдержался.

— Ну, номер её дать не могу, но если вы правда хотите её поблагодарить...

— Очень! Словами, деньгами, восторгами! О, мы же скоро бабушкин домик продавать будем — пусть ваша Жанна нас проконсультирует. Или сама возьмётся.

— Ладно, тогда я ей позвоню — пусть приедет.

Риэлтор достал телефон.

— Жанночка, привет! Это Глеб. Можешь сейчас на объект на Советскую подъехать? Да, который ты готовила. Клиенты в восторге! Хотят тебе премию выдать. Да, лично в руки с благодарностью. Конечно. Ладно. Поторопись, Жанночка. До связи, — Глеб сунул телефон в карман и пояснил:

— Жанна приедет через двадцать минут. Она — хорошая знакомая Вани, Ивана Шляпина, моего коллеги. Жанна у нас всё по фэншую выставляет, чтобы создать атмосферу.

— О да, мы её ощущаем, — кивнул Макс.

Уже через четверть часа раздался звонок в дверь. Глеб впустил хоумстейджера, и перед «спецами» предстала облачённая в подобие кимоно женщина лет тридцати пяти. Миниатюрное телосложение, чёрные блестящие волосы и белое лицо придавали ей сходство с куклой. Многочисленные кулоны, подвески и «шармы» на браслетах были испещрены знаками.

Макс поздоровался и, переглянувшись с коллегой, сказал Глебу:

— Давайте оставим девушек и обсудим скучные финансовые вопросы. Увы, атмосфера атмосферой, а деньги деньгами.

Кошкин увёл риэлтора на кухню и долго и обстоятельно расспрашивал его о ценах на недвижимость, выяснял возможности скидок и осторожно сетовал на нехватку средств. Глеб в ответ азартно расхваливал жильё, рекомендовал ипотечные программы и распинался о пользе кредитов для обустройства своего гнёздышка.

Наконец на кухню заглянула Вика в очках и сказала спокойным, рабочим голосом:

— Макс, идём.

Кошкин кивнул озадаченному риэлтору, встал из-за стола и вышел за коллегой в коридор.

— Жанна Сурикова, она же Жанна Суркова или Жанна Суринова, хоумстейджер и профессиональная аферистка, — пояснила Вика. — Получает процент с проданных после её подготовки квартир, не числится в штате агентства, подруга детства одного из совладельцев. Дважды привлекалась за правонарушения с применением существ и один раз проходила по делу не по нашей части. Сейчас утверждает, что была уверена в том, что использование безопасных существ без цели навредить людям законно. С этим пусть наши юристы разбираются. А мы везём гражданку Сурикову в спецотдел. Пока Егор приедет, она как раз соберёт своих «зверюшек».

— Как думаешь, ей вменят мошенничество?

— Наверняка. Всё-таки налицо использование существ для незаконного обогащения. Их, кстати, изымут, так что с Егором ещё Аз едет. Мы с тобой парочку, между прочим, пропустили.

Обескураженный Глеб выглянул в коридор и спросил, что с покупкой. В ответ «спецы» показали документы и пояснили, что охотятся на мошенников, так что, увы, извините, но никакой покупки не будет. Глеб только поморщился, но ничего не сказал.

Через четверть часа во двор спустились недовольный риэлтор, Жанна с непроницаемым лицом и целым зверинцем в руках, привычно строгая Вика и Макс.

Глеб, раздражённо бормоча себе под нос, удалился, а к спецам подъехал красный «форд». Из машины выскочил восторженный Азамат и подлетел к Жанне, размахивая руками и восклицая:

— Надо же, и дроздовый даритель, и «флора фелисита», и дух дома! Это праздник какой-то! О, а это кто?!

— Аз, посади в машину подозреваемую, — одёрнул спеца по редким существам Егор. — Вы с нами? Или сами до отдела доберётесь?

— Сами, — ответил Макс. — Если Вика не против.

— Не возражаю.

Вскоре машина старшего увезла и Аза, и Жанну, и многочисленных золотистых созданий.

— Давай по кофе, — предложил Макс. — Вон там вроде симпатичное кафе есть.

Вика кивнула.

По пути Кошкин спросил:

— Как думаешь, можно будет кого-то из Жанниных «питомцев» передать Симоновым? То ощущение счастливого детства, конечно, уже не вернуть, но вот немножко поднять им настроение, думаю, можно. Взбодрятся, сил на ремонт найдут, а то совсем же грустные.

— Согласна. Наверное, «флору». Остальных Аз из своих крепких объятий не выпустит, а вот растительные существа его меньше вдохновляют.
— Отлично, тогда на неделе съезжу уведомить их о том, что подать иск против агентства не выйдет, и вручу с каким-нибудь сувениром, на счастье. Благо ухаживать за ним не надо.

Макс улыбнулся и неожиданно для себя самого предложил ей руку. Вика приподняла бровь, но взяла его под локоть, и сказала:

— Пойдём уже, муженёк!

Красная тревога. Часть 1

23 июня

Внутреннее радио спецотдела еле слышно щёлкнуло оживая.

— Красная тревога! Красная тревога! Это не учения! Красная тревога! Протокол «Афина». Повторяю: протокол «Афина». Красная тревога!..

— К диспетчерской, — велел старший, поднимаясь из-за стола. — Живо, с вещами на выезд.

— Не к начальству? — удивлённо прогудел Эд.

— Нет. Потом объясню. Вика, ты останешься в отделе, но пока с нами.

Кто-то наверняка назвал бы Егора Брянцева сексистом, но ему было всё равно: Вику надо беречь. Поэтому по красному сигналу поедут все, кроме неё. Не потому, что она хуже подготовлена или меньше умеет. Нет. Потому, что так правильно.

В коридоре старший на ходу пояснил:

— Протокол «Афина», он же двенадцать десять ноль, означает, что нужно прибыть в штаб за информацией, а потом все четвёрки и пятёрки оставляют в резерве одного из своих и выезжают на место.

— Ты уже видел такое? — встревоженно спросил Максим.

— Один раз, — кивнул Егор. — Но то, что сейчас случилось, наверняка совсем другое. Всё, что можно пока сказать: случилось что-то очень опасное, причём для всего города.

Он старался говорить внушительно, но спокойно, хотя сердце сжимала тревога. Красная тревога и «Афина» — это что-то страшное. Хуже адского потрошителя, вырвавшегося на свободу в одном из городских вузов пару лет назад. Хуже високосника.

К диспетчерской сбегались не только дежурные группы, но и ребята из лаборатории, юристы, сотрудники архива и даже дородная, обычно весёлая буфетчица.

Мимо диспетчеров с гарнитурами и тревожными красными огоньками на экранах — к двери, которую не открывали десять лет.

Сейчас она была распахнута, а за ней виднелось просторное помещение штаба с огромной картой города на левой стене. Внутрь всё входили и входили люди, и скоро штаб заполнили взволнованные голоса и физически ощутимое напряжение.

За столом в центре штаба сидел Иваныч — взъерошенный и сердитый.

—Так, группы все тут? Молодцы. Краткая сводка: в десять тридцать была вспышка сверхъестественной агрессии в детской школе танцев в ТЦ «Планета». Дети кидались друг на друга и на учительницу. Две группы изолировали детей и использовали очищение первого уровня. Отчитались, что всё в порядке: медиков вызвали, дети вне опасности. И через четырнадцать минут поступило сразу три вызова: кафе «Алиса в Стране Чудес», торговый центр «Европа» и пиццерия «Вкуснопицца». В «Алисе» ужас и паника, в «Европе» поножовщина, в пиццерии истерия и кататония. Везде массовый выброс непонятно чего. Так, Е-три, Б-пять, А-четыре, в «Алису»...

Слушать, куда отправляют остальных ни Егор, ни Авдеев из А-четыре, ни Егоров из Е-три не стали.

— Вика, остаёшься, остальные со мной.

— Ник, ты тут, остальные со мной.

Егор знал, что сейчас вызывают ночных и тех, кто отдыхает, — надо патрулировать город, пока не станет ясно, в чём причина странных вспышек. Предупреждены больницы и полиция, участковым спецотдела велено выходить на улицы и следить за обстановкой.

В прошлый раз Егор был ещё стажёром, и его оставили в отделе. Но он помнил, что после страшного инцидента с костяными псами с задания живыми и полностью здоровыми вернулись очень немногие.

Красный «форд», белая «тойота» и чёрная «хонда» мчались через весь город к злополучному кафе.

В машине Б-пять Макс, глядя на экран, знакомил группу с поступающими данными:

— В кафе проводили кулинарный мастер-класс: ориентировочно там шестнадцать посетителей и девять сотрудников. Нет, девятнадцать посетителей и девять сотрудников. Проблем у этой «Алисы» ни по нашей части, ни по пожарной, ни по санэпидемке не было. Полицию вызывали за два года всего раз: ничего серьёзного. Сейчас там паника. Предварительная картина такая: несколько человек прячутся на кухне, сколько-то — в кабинках, большая часть бегает вокруг здания. Зовут на помощь, кричат, мечутся.

— Кто-то убежал совсем? Или они как бы привязаны к зданию? — вопросительно пробасил стажёр. Егор по привычке мысленно часто называл Петрова именно так. Новичок и есть новичок.

— Сейчас проверю. Да, есть убежавшие.

— Здание отдельно стоит или в доме? — уточнил Эд.

— Смежное с домом, — пояснил Макс.

Азамат сосредоточенно молчал, видимо, прикидывая, кто бы это мог быть.

— Атаки в кафе и в двух других местах одновременные? — спросил Егор.

Макс пару секунд молчал, заглядывая в сводные данные, потом сказал:

— Да, одновременно. В одиннадцать двадцать три.

— Странное время, — заметил стажёр.

Действительно, странное.

— Дополнение: снаружи здания следов сверхъестественного не наблюдается. Ни свечения, ни паутины, ни щупалец. Всё, что есть, оно внутри. Аз, мысли есть?

Спец по редким существам покачал головой:

— Пока нет. Надо смотреть, что ещё видно или слышно.

Егор крутанул руль, вписываясь в поворот и мысленно прикинул варианты.

— Аз, следишь за ситуацией в целом. Остальные проверяем людей. Если новые данные не появятся, Макс, останешься с Азом, мы с новичком пойдём внутрь.

Стажёр кивнул, решительно и мрачно глядя перед собой. Остальные, наверное, хотели бы возразить, но не стали. Аз — уникальный специалист. Прикрывать его должен не новичок, а «спец» со стажем. Отправлять внутрь новичка со следующим по старшинству членом группы нельзя. Значит, остаётся только один вариант: Аз и Макс снаружи, старший и Эд внутри. Хорошо, что все это понимают.

«Форд» пронёсся по проспекту, обогнул сквер и выехал к «Алисе». Следом к кафе подлетела «хонда». «Тойота» выехала секундой позже из проулка слева.

Несколько человек ничком лежали на земле, окружённые наскоро начерченными кругами защиты. Лежали без движения, но дышали.

Какой-то мужик, размахивая руками, неразборчиво вскрикивал и шатался как пьяный.

— Осторожно, у него нож! — подала голос девушка, стоящая над распростёртым на земле ребёнком.

Судя по знакам на рюкзаке, частнопрактикующая. Рядом с ней хлопотал над тихо плачущей женщиной невысокий полный паренёк, тоже частник.

— Скорую вызвали? — спросил кто-то из другой группы.

— Да. Но они перегружены: им сейчас вызовы отовсюду поступают. Сказали, как смогут, пришлют кого-нибудь. И непонятно, сколько ждать. А что случилось? Вас вон три машины...

— Общегородская тревога, — пояснил Макс. — Всплеск опасной активности ещё, как минимум, в двух точках.

Как по сигналу, тренькнули, принимая сообщения, все телефоны «спецов» разом: видимо, автооповещение о новых атаках.

— Ещё два выплеска: драка в боулинге в ТЦ и попытка группового самоубийства там же, но на другом этаже, — протараторила Вера из Е-три. — Жуть!

— Вы тут давно? Видели что-то? — спросил у частников Авдеев.

— Снаружи следов ритуалов нет, — покачал головой паренёк. — А внутрь мы соваться не стали. Защиту начертили: вроде помогло.

— Правильно! — хором одобрили Макс, Вера и Егоров.

Кошкин добавил:

— Вы молодцы!

Аз и Е-три взялись осматривать потерпевших.

— Следов одержимости нет, — живо отчитался Азамат.

Теперь, по инструкции, общее изгнание. Старшие переглянулись и без слов решили, что отсчёт будет вести Авдеев.

— Изгнание на три по моей команде. Раз! Два! Три!

Десятикратное изгнание, сверкая и искрясь, влетело в стену кафе. Но, кажется, внутри оно никого не задело.

— Контрольный дубль, — скомандовал Авдеев. — На раз-два. Раз! Два!

Новый умноженный знак врезался в стену и прошёл сквозь неё. Тихо. Значит, либо монстра внутри нет, либо он так силён, что может пережить и это.

Страх льдисто дохнул в затылок. Онемели губы. На миг ослабели пальцы. Но Егор велел себе собраться.

Страшно было тогда, в далёком феврале. А сейчас это просто работа. Нужно уничтожить существо, кем бы или чем бы оно ни было. Вот и всё.

Егор перехватил взгляд стажёра и кивнул. Пора идти и проверять здание изнутри.

Вслух сказал:

— Кто с нами?

Авдеев отправил своих с напутствием: слушайтесь внутри чужого старшего. Всё по правилам.

Внутри кафешки было почти темно и почти тихо. Темно — из-за плотных штор и разбитых светильников и ламп. Разбиты были и зеркала: и возле гардероба, и в уборной, и, насколько видно от входа, в зале. В зале слабо светилась диодная лента над барной стойкой.

Раскиданная по полу посуда. Опрокинутые стулья. Пёстрые пятна цветных салфеток на полу.

Настороженную тишину разбавляли звуки шагов «спецов» и тихое, еле различимое поскуливание.

Егор сделал знак ребятам из А-четыре, те понятливо кивнули и бесшумно поспешили к источнику невнятных звуков. Сам Егор прокрался во второй зал. Эд за ним.

Здесь то же самое, но светло. Перевёрнутые тарелки и разлетевшиеся остатки пищи на полу, разбитые зеркала на стене, лежащий вверх ногами стол. Только люстры в виде гусениц и чеширских котов не тронуты, уютный рассеянный свет лишь подчёркивает неприглядность «пейзажа».

Чисто. Никаких следов существ. Людей тоже нет.

Егор начертил поиск, но знак растаял в воздухе.

Эд заглянул в игровую и в обе кабинки. Никого.

На очереди кухня, потом административные и хозяйственные помещения и кабинки.

— Глянь! — прогудел стажёр.

Егор посмотрел туда, куда указывал Эд: типовая защита заведения общественного питания будто растаяла вокруг окна. Знаки выглядели так, будто их опалило невидимым огнём и выжгло. Такого Егор никогда не видел. Даже не слышал ни о чём подобном.

Возле дверей защита пострадала куда меньше.

Эд связался по рации с Азаматом и коротко описал ему повреждения защитных контуров. Увы, судя по всему, спец по редким существам не знал, кто или что могло вызвать подобный эффект.

Надо проверить кухню: там должен быть дополнительный набор знаков.

Люди обнаружились на кухне. Перепуганные, но живые и здоровые: не считать же за травмы пару синяков и ушибленный локоть?

Кто-то начертил мелом защитные знаки на полу у входа, и, кажется, это помогло. Во всяком случае затаившиеся здесь гражданские не выглядели обезумевшими от страха. Испуганными — да, ошалевшими от ужаса — нет.

— Я ничего не заметил, — негромко пояснил пожилой мужчина, назвавшийся коллегой на пенсии. — Ощутил только волну ужаса. И видел, как те, кто вошёл в зал, побледнели и попытались сбежать. Но сильно друг другу мешали. Попытался вот защиту организовать.

Он шевельнул испачканными мелом пальцами.

— Но нас спасло не это. А то, что существо, наславшее ужас, тут не осталось. Боюсь даже представить, что это... Вы не в курсе?

«Спецы» почти синхронно покачали головами.

Источником насторожившего «спецов» поскуливания оказался молоденький официант, решивший, что его сейчас будут убивать за долги по кредитке. Парни из А-четыре отыскали его под столом в кабинке и вывели, убедив, что всё хорошо, никаких коллекторов тут нет и никаких убийств не планируется.

Егор затребовал двоих человек, чтобы вывели наружу гражданских. После здание «Алисы» обошли ещё на раз, проверяя знаками. Но ничего не обнаружили. Не было ни существ, ни даже их следов. Будто люди посходили с ума просто так. Ну, или по совершенно несверхъестественным причинам: массовые галлюцинации из-за каких-нибудь препаратов или ядовитых растений, например. В еде, в воде, в воздухе. Так, надо уточнить, но, кажется, выбросы случились не только в точках общепита. Газ? Нет, тогда бы в торговых центрах пострадали целые этажи. И защита бы точно не пострадала.

Значит, всё-таки существа.

«Спецы» оставили Е-три дожидаться медиков и поехали в ТЦ, откуда поступило сообщение о драке и попытке суицида. Но на полпути позвонили из отдела и велели до новых поручений отправляться в патруль. В ТЦ, как выяснилось, с дракой разобрались, а вот самоубийц остановить, увы, не удалось — три человека погибли, ещё двое в больнице.

Егор, по-прежнему не включая музыку, погнал «форд» в выделенный их группе сектор для патрулирования.

Чутьё подсказывало, что плохие новости и происшествия только начинаются.

Когда машина сворачивала с проспекта на улицу Павлова, пронзительно зазвонил телефон.

Максим, едва не подпрыгнув от неожиданности, извинился и принял звонок.

И тут же поменялся в лице.

— Повтори, пожалуйста, на громкой, Руслан.

Из динамиков раздался голос «частника» с разными глазами.

— Со мной в кафе связался Зеркальщик. Он говорит, что в зеркалах завелось нечто ужасное и что к ночи оно обретёт полную силу.

— То есть сейчас оно ещё не в полной силе? — мрачно прогудел стажёр.

— Видимо, нет, — виновато отозвался Руслан. — Он сказал, что ночью это нечто сможет появиться во всех зеркалах города.

«Спецы» оторопело переглянулись.

— А «нечто» — это что? — озадаченно уточнил Макс.

— Он не знает. Я тем более. Может, Азамат в курсе?

Увы, спец по редким существам тоже не знал, что это.

— «К ночи» — это с наступлением темноты или в какой-то конкретный час? — спросил Егор.

Пауза. Потом Руслан отозвался:

— Когда совсем стемнеет, после заката. То есть примерно часов в девять-десять.

— Что ж он раньше-то молчал?! — возмутился Азамат.

— Он пытался с кем-нибудь связаться, но получилось только сейчас. Пока нашёл знакомого там, где может связаться с человеком. Он с утра ищет.

— Ладно, а что с этим нечто делать, он знает?

— К сожалению, нет. Зеркальщик никогда ничего подобного не видел. И он в ужасе.

Егор остановил машину возле автобусной остановки. Велел Руслану оставаться на связи и позвонил Антону Ивановичу.

Тот выслушал донесение, тяжело вздохнул и сказал:

— На ваше место в патруль сейчас другую группу отправлю. Вы езжайте поговорить с Зеркальщиком.

Ещё раз тяжело вздохнул и отключился, напомнив позвонить, когда будут новости.

Аз спросил:

— Рус, слышал? Зеркальщик согласится подождать?

— Он... они говорят, что подождут.

— Они? — нахмурился стажёр, но тут же спохватился:

— А, вспомнил: Зеркальщик всегда так о себе говорит.

— А ты сам Зеркальщика не встречал? — уточнил Егор.

Стажёр отрицательно помотал головой.

— Тогда ни слова, ладно? — посоветовал спец по редким существам. — У Зеркальщика характер ого-го, а это пока наша единственная зацепка. Рус, вы где?

— В кафе «Синяя птица» на Лимонова. Это рядом с...

— Я знаю, — перебил Егор. — Будем через пятнадцать минут.

«Форд» сорвался с места и помчался в сторону «Синей птицы».

По пути Егор, пристально глядя на дорогу, думал. Всё сходится: и в танцевальном зале, и в кафе, и в торговом центре зеркал полным-полно. Но, с другой стороны, что там может обитать кроме, собственно, Зеркальщика и пары-тройки пакостливых и страшных на вид, но мелких тварей?

Можно, конечно, вызвать жуткого монстра в зеркале. Но, во-первых, только локального, в одной конкретной точке, а во-вторых, место призыва должен чуять Зеркальщик. Все зеркальные коридоры и переходы, всё зазеркалье — его территория. Там не может быть того, о чём неизвестно этому существу. Тем более, там не может быть того, что его пугает. Как вообще что-то или кто-то может напугать Зеркальщика?

До кафе доехали за тринадцать минут.

Существо ждало в большом зеркале над столом, за которым сидели Руслан и его напарник и учитель Бьёрн.

Зеркальщик в тёмной рубашке со шнуровкой вместо пуговиц тревожно щурил жёлтые глаза и беспокойно постукивал кончиками длинных ногтей по своей стороне зеркала.

— Наконец-то! — высоким манерным голосом вскричал он. — Мы заждались! Сколько можно!

— Тихо ты, — буркнул Бьёрн. — Здорово, ребят! Скажите, что у вас есть идеи.

Егор, пожимая протянутую руку, покачал головой, потом обратился к существу:

— Та тварь в зеркале, она тебе точно незнакома?

— Сказали же: мы её не знаем! Не зна-ем!

— Она там одна?

— Да. Оно там одно. И оно ужасно! Ужасно!

Если оно одно, то сколько же в нём силы, чтобы действовать сразу в нескольких местах и влиять одновременно на десятки людей?!

Аз взмахнул рукой, привлекая внимание старшего, и Егор кивнул, разрешая коллеге вступить в диалог.

— Оно может выйти наружу? — уточнил спец по редким существам.

— Нет, не может. Оно тут, с нами, — жёлтые глаза расширились в непритворном ужасе. — И нам страшно. Нам так страшно!

— Есть версии, откуда оно взялось? Кто-то вызвал его?

— Его не вызвали: мы бы знали! И оно не само тут выросло. Мы не знаем, откуда оно! Сделайте что-нибудь! Мы не хотим быть тут с ним вместе!

Азамат на секунду задумался и спросил:

— А ты... вы можете его описать? Как оно выглядит? Или как ощущается?

Существо в зеркале поёжилось и сказало:

— Мы не знаем, как это описать. Оно жуткое. Оно нас пугает. Оно... — Зеркальщик вдруг замер, будто прислушиваясь. — Оно что-то делает... там, где утром пугало детей. В нашем любимом торговом центре. Нет. Нет. Нет!

Последний выкрик — пронзительно-высокий, болезненно-звонкий — стеклянными осколками ударил по восприятию. Резь в глазах. Шум в ушах. Острая боль в голове.

Руслан вскрикнул, вскинув руку к левому глазу. Бьёрн выругался. Макс молча сжал виски. Аз, не обращая внимания на «спецэффекты», растерянно смотрел в опустевшее зеркало.

— Не знал, что он так умеет, — пробасил стажёр. — Ты как?

Последнее, видимо, Руслану. Тот невнятно пробормотал, что в норме. Ни «спецы», ни напарник не поверили.

Егор, скинув оцепенение, связался со штабом.

— Кто сейчас в «Планете»? Там внештатная ситуация! Опасность от зеркал!

Ему пообещали передать предупреждение и держать в курсе.

— У кого-нибудь есть идеи? — спросил Егор, засовывая телефон в карман. — Хоть какие-то!

— Есть одна мыслишка... — задумчиво протянул Аз. — Не уверен, правда, что дельная.

— Какая? — почти одновременно спросили Егор и Бьёрн.

— Смотрите, Зеркальщика же можно вызвать к конкретному зеркалу, так?

Присутствующие кивнули.

— Значит, — продолжил Азамат, — если это существо обитает там же, где и Зеркальщик, и ходит по зеркалам, можно предположить, что по своей природе они близки и что это существо тоже можно призвать в какое-то отдельно взятое зеркало.

— А потом отрезать пути к отступлению и попытаться уничтожить либо запечатать общими силами, — развил мысль Егор. — Может получиться. Сейчас сообщу начальству: пусть ищут в архиве универсальные техники призыва с поправкой на зеркальных существ.

Егор связался с Антоном Ивановичем и ввёл начальника в курс дела. Тот идею одобрил и пообещал передать запрос в архив.

— А если не сработает? — пробасил стажёр.

— Призваться оно должно, — отозвался Аз.

— Но мы же не знаем ни его класс, ни его потенциал...

— Ну, даже очень мощное существо призвать можно, вот запечатать или убить не каждого получается, это да. Но тут уж надо всем отделом постараться.

Стажёр кивнул. Не то чтобы Аз его убедил, но, видно, он решил, что старшим виднее.

— Давайте думать, куда его можно заманить, — самому Егору пришли в голову только плохие варианты: в спецотдел существо не придёт — там слишком много защиты, а облюбованный монстром торговый центр будет сложно полностью обезопасить.

Из предложенных коллегами вариантов Егор одобрил пока что только салон красоты. Надо созвониться со штабом, выбрать салон, направить туда людей с полномочиями...

— Нужно, чтобы было много зеркал? И чтоб место было... ну, посещаемое и при этом не в жилом доме и не в торговом центре? — подал голос Руслан.

Егор кивнул, и частник повернулся к напарнику:

— Помнишь клуб Лёниного знакомого? «Зеркало»?

— Само собой. Но там, наверное, зеркал как раз многовато — ещё улизнёт через какое-нибудь.

— Что за клуб? — вмешался Егор.

Руслан показал фотографии в телефоне и пояснил, что они когда-то помогли владельцу заведения.

Судя по фото, здание годилось. Стоит отдельно от жилых домов, зеркал и правда много, но это скорее хорошо: наверняка монстра привлечёт такой дизайн. Кроме того, раз владелец знаком с частниками, значит, не нужно будет долго и пространно объясняться.

Егор собрался уточнить контакты владельца, но его прервали.

— Оно мёртвое! — снова появившийся Зеркальщик не просто кричал, почти визжал на грани восприятия. — Мёртвое!

Бьёрн, сидящий у стены с зеркалом, ударил кулаком по гладкой поверхности.

— Тихо! Уймись! Расскажи, что там.

Зеркальщик, как ни странно, слегка успокоился.

Во всяком случае ответил частнику почти нормальным, привычно жеманным голосом:

— Оно мёртвое. Вон тот милашка хотел знать, какое оно, — Зеркальщик помахал Азамату рукой с разноцветным маникюром, — так вот, оно дохлое! И утаскивает людей в зеркала. В мои зеркала!

— Что значит «утаскивает людей в зеркала»? — спросил Егор.

— Ровно то, что мы сказали, — существо дёрнуло плечом, обтянутым теперь кожаной курткой с многочисленными молниями и кнопками. — Ничего не хотим об этом знать. Найдите нам красивое старое зеркало, мы спрячемся в нём, пока вы не разберётесь со всем этим.

— Нет, без тебя нам не справиться, — сказал Бьёрн. — Мы же не видим, что там, с твоей стороны.

— Ты будешь нам должен! Очень-очень должен! Обязан! — капризно надуло губы существо. — Очень!

— Это ведь и вам нужно, — мягко встрял Максим. — Представьте, что будет, если монстр утащит всех людей? Кто будет отражаться в зеркалах?

Существо задумалось, по-прежнему капризно кривя губы, потом махнуло рукой, демонстрируя с десяток разнокалиберных колец.

— Ладно, убедили. Мы попробуем вам помочь без долгов. Но зеркало для нас всё равно найдите.

Егор отлично видел, что Бьёрн готов был согласиться задолжать Зеркальщику. Ох прав Антон Иваныч: доиграется однажды этот парень с существами.

Зазвонил телефон: диспетчер.

— Из «Планеты» доложили об исчезновении пяти человек. Судя по данным с камер, их затянуло в зеркала. Мы объявили об угрозе теракта, так что все ТЦ и прочие места скопления людей сейчас закрываем и эвакуируем. На зеркала ставим защиту: их так много — пришлось часть патрулей отменить. У вас есть новости?

— Пока нет. Доложу Иванычу, когда что-то будет.

— Хорошо. Берегите себя, Б-пять.

Диспетчер отключился.

— Так, Макс, ищи зеркало для... них, — Егор кивнул в сторону отражения. — Аз, поторопи архив и начинай готовить призыв. Руслан, Бьёрн, договоритесь с владельцем клуба. Эд, жди указаний от Азамата. Вопросы есть?

— Вопросов нет, — поднялся со своего места Бьёрн, — но дела кое-какие нарисовались.

— Ты куда? — обиженно протянуло существо из зеркала.

— Я с тобой! — вскочил Руслан.

— Не, ты Лёне звони, напарник. Потом свяжемся.

Егор хмуро проводил частника взглядом, но останавливать не стал.

— Работаем!

Вскоре Руслан говорил с владельцем клуба. Азамат делал заказ на складе, вычёркивая пункты из длинного списка, написанного пару минут назад во время разговора с архивом. Макс беседовал с Зеркальщиком, выясняя, какое именно зеркало тому нужно. Эд поглядывал на экран телефон, ожидая новостей.

— Всё, можно ехать в клуб! — объявил Руслан, пряча телефон в карман куртки.

— Так, а мне нужно много-много обычной соли, порошок чёрной сон-травы и зеркальная пыль, — отчитался Азамат.

— А на складе нет? — удивился Макс.

— Есть, но не в тех количествах, что надо для такого ритуала, — улыбнулся Аз. — Егор, я Эда за солью отправлю, тебя за сон-травой, а мы с ребятами пылью займёмся, ладно?

— Хорошо. Сколько нужно порошка?

— Не считая того, что есть на складе — полкило, не меньше. Лучше больше!

Что ж, это значит, придётся объездить всех «частников», торгующих ингредиентами для зелий и ритуалов.

А времени до вечера всё меньше и меньше.

Егор кивнул.

— Мне надо к Бьёрну, — попытался уйти и Руслан, но его остановили Аз и Макс разом.

Ладно, пусть сами разбираются. А Егору пора ехать.

Красная тревога. Часть 2

К клубу Егор подъехал в девятнадцать тридцать.

Непростительно много времени пришлось потратить на то, чтобы объехать всех известных ему частников-торговцев и парочку неизвестных. Но как бы то ни было, восемьсот граммов порошка чёрной сон-травы он привёз.

Оставалось надеяться, что план сработает.

Здание клуба — чёрное, стильное, всё в блестящих зеркалах и зеркальцах — было оцеплено спецназом в исчерченных знаками бронежилетах.

«Форд» Егора без лишних вопросов пропустили на стоянку клуба.

Стоило выйти из машины, как рядом оказался Аз.

— Привёз?

— Да. У вас всё готово?

— Ага. Идём. Порошок отдай Аллочке, она передаст кому надо.

Вокруг чёрного куба здания вились связки полузнакомых символов. Егор успел разглядеть защиту пяти уровней и трёх разных типов и две линии соляных кругов на асфальте, а потом Азамат втянул его внутрь.

На входе они столкнулись с Аллочкой. Секретарь схватила мешочки с порошком сон-травы, прижала к груди и умчалась куда-то, цокая каблуками.

«Спецов» в клубе было столько, сколько даже в отделе за раз не увидишь.

— Здесь все свои. Руслан просился с нами, но Иваныч чётко сказал: никаких гражданских, так что увы. Вот тут у нас призыв будет, — оживлённо объяснял спец по редким существам, указывая на сложный двойной круг перед барной стойкой, за которой в стену было вмонтировано самое большое из зеркал.

Знаки испещряли стены, потолок, барную стойку и сами зеркала, висящие буквально повсюду. Мебель из зала вынесли, но из-за людей и их отражений всё равно было тесно. В круг никто не заходил, а вот вокруг толпились участковые, юристы, диспетчеры, архивариусы и обычные «спецы».

— Всё готово? Егор приехал? — спросил откуда-то из глубины зала Иваныч, перекрывая гул встревоженных голосов.

— Да! — крикнул Аз. — Начинаем через три минуты!

— Все по местам! — скомандовал начальник. — Здесь остаются пять групп, ребята Игоря Петровича и трое диспетчеров. Остальные за мной. Всё по плану. Держим связь. Азамат, ритуал на тебе.

Из зала вслед за Иванычем вышла примерно половина народа, и Егор заметил стоявшего у стены Эда. Рядом с ним нашёлся и Кошкин, держащий двумя руками большое зеркало в красивой резной раме. Внутри показался Зеркальщик, облачённый во что-то пернато-розовое, послал Егору воздушный поцелуй и исчез.

— Стажёру и ещё паре молодых ребят предлагали уйти во внешнее оцепление, — шепнул Аз на ухо старшему. — Но они ни в какую.

Макс подошёл к старшему и быстро пояснил:

— Вот, нашли для них нужное зеркало и защиту поставили. Они хотели, чтоб их унесли подальше, но начальство велело тут оставить. В принципе, дельная мысль.

— Готовимся к призыву! — скомандовал Азамат.

Взялся за рацию и уточил:

— Зал вызывает базу. К ритуалу готовы. Приём.

— База на связи. Мы тоже готовы. Действуйте.

— Через две минуты.

Аз сунул рацию в чехол на поясе и объявил:

— Вызываем тремя способами. Сначала Я-три: призыв Сокольского. Потом, девочки, ваша очередь, — четыре девушки из разных групп сосредоточенно кивнули. — А потом все вместе типовой призыв.

Макс поставил зеркало у полуперегородки, отделяющей, насколько помнил Егор по фото, зону со столиками от танцевальной.

Аз, глядя на часы на экране телефона, скомандовал:

— Начали!

Я-три вошли в круг перед стойкой. Старший развязал мешок, и его парни живо водрузили на неё три свечи, пучок чёрных перьев, несколько тёмно-красных камней и ворох сухих трав.

Разложили перья и камни. Зажгли свечи. Раскрошили травы. Старший сыпанул остро блеснувшую зеркальную пыль на огоньки.

Егору показалось, что свет в зале на полмига померк, но больше ничего не случилось.

Я-три вышли из круга и отошли к правой стене.

На их место заступили девушки, успевшие подготовиться: распустили волосы, расстегнули пуговицы, ремни и пряжки. У каждой в руках маленькое зеркальце.

— Начали, — шепнул Азамат.

Девушки синхронно вдохнули и размеренно заговорили хором:

— То, что за дверью, то, что за гранью, то, что за зеркалом, приди! То, что за дверью, то, что за гранью, то, что за зеркалом, приди! То, что за дверью, то, что за гранью, то, что за зеркалом, приди!

Знакомые голоса звучали чуждо, торжественно и жутко.

— Из темноты, из-за черты — приди! Из темноты, из-за черты — приди! Из темноты, из-за черты — приди!

Потусторонний ветер шевельнул волосы девушек и холодком коснулся кожи зрителей. Свет мигнул отчётливо.

Девушки вышли из круга, и к каждой потянулась её группа: поддержать, ободрить, защитить.

— Призыв второго уровня. На счёт три, — велел Аз. — Раз. Два. Три!

Знаки слились и медленно подплыли к зеркалу за барной стойкой. Осели светящимся узором на гладкой поверхности и мигом растаяли.

Свет мигнул и снова разгорелся, но уже не освещал ничего, а только еле-еле разгонял темноту вокруг лампочек и диодных лент.

Из зеркал, как из открытых окон, дохнуло холодом и... нет, не ужасом, которого ждал Егор. Тоской. Отчаянной беспросветной тоской. И еле уловимым желанием. Странным, почти неопределимым на первый не взгляд даже, а вдох. Что-то, что заставляет беспокойно озираться. Что-то, что будто ощупывает голову изнутри. То ли щекочет, то ли зудит.

Тревога.

Тоска.

Одиночество.

Голод.

Оно хочет съесть тебя. Ты хочешь съесть его.

Нет, не его. Ты хочешь съесть всех, кто рядом. Тех, до кого можно дотронуться. Поглотить. Чтобы они остались. Остались с тобой. Вместе. Навсегда.

Оно всё ближе. Вы звали — и оно пришло.

Огни пролетающих вдалеке машин.

Взмах птичьего крыла в высоком небе.

Звуки будто сквозь воду, приглушённо. Далеко. Слишком далеко.

Так же далеко ненастоящими молниями сверкает, разряжаясь, защита.

В том же нигде тихо пиликает телефон. Но некому ответить. И некому звонить.

Нет никого. Нигде. Никого. Никого. Никого.

Кто тут? Ты здесь? Ты есть?

Останься со мной.

Не уходи.

Будь со мной.

Будь во мне.

Зеркала потемнели — и внутри зазеркальной черноты медленно прорисовался силуэт.

Егор отстранённо — будто не о том, что творится вокруг, а о происходящем в фильме, — подумал, что невозможно даже представить, что этот монстр сделал бы с ними, не будь на каждом базовой защиты. А следующая мысль: поможет ли защита? Выдержит ли? Если нет, то все погибнут.

Этого допустить нельзя.

Его новая группа не останется здесь навсегда.

Видеть, слышать и дышать стало чуть легче. Самую малость, но достаточно для того, чтобы разглядеть в полутьме зазеркалья высокий широкоплечий силуэт без лица с наростами на ногах.

У монстра человеческая фигура, облачённая во что-то вроде старотипного защитного комбинезона. Вместо лица глазастая слепая личина противогаза. А на ногах, у ног, не наросты — куклы. Пыльные грязные старые куклы.

Монстр шевельнулся — и темнота вокруг него сгустилась, начала расползаться из зеркал в зал, к людям. Медленно, неотвратимо.

Сквозь стену в здание влетели сияющие знаки: вот и спецназ. Значит, на самом деле прошло всего минуты три, не больше. А Егору казалось, что он стоит напротив тёмных зеркал часы.

Знаки врезались в зеркала, высветив стократно повторённую в отражениях фигуру монстра.

Секунду ничего не происходило, а затем все зеркальные поверхности задрожали, будто вода, подёрнувшаяся рябью.

Монстр поднял руку то ли приветствуя, то ли прощаясь.

И в следующий миг исчезли и зеркала, и люди вокруг, и тесная душная темнота зала. Остался только зов. Голос не голос, мысль не мысль — поток, река, увлекающая за собой.

Сюда. К нам. Иди. С нами. Вместе. Навсегда. Вместе. Сюда. Иди. К нам. Сюда. С нами. Вместе. Сюда. Ближе. Сюда. Иди.

Один.

Один. Совсем один.

Не смерть. Не забвение. Не покой.

Пустота. Тишина.

Никого. Никого-никого.

Ты больше никому не нужен.

Ты один.

И никто никогда не...

— ...слышишь? Егор! Слышишь меня... Егор!

Кто-то держит за плечо. Зовёт. Тревожится.

Кто-то рядом. Рядом кто-то есть.

Он слабее — можно оттолкнуть его и шагнуть за грань. Туда. Вместе. С ними. Идти. Туда. Идти. Ещё шаг.

— ...нам нужен! Егор!

«Я нужен здесь».

Егор судорожно выдохнул, будто просыпаясь, и пошатнулся от переизбытка ощущений. Дышать, видеть, слышать, ощущать одежду на себе, других людей рядом, чувствовать запахи — оказывается, этого очень много.

— Очнулся? — это, кажется, Азамат. — Тогда помогите мне: стажёра я не удержу.

Вдох-выдох.

Егор кивнул встревоженному Кошкину: мол, я в порядке, можно больше меня не держать, и нашёл взглядом Эда. Стажёр медленно, но неотвратимо тащил к зеркалу на стене повисшего на его руке Азамата. Ещё два-три шага — и Эд войдёт в отражение. И Аза утянет.

Егор метнулся к здоровяку и рявкнул над ухом стажёра:

— Стоять!

Тот замер.

— Эд, это монстр. Мы здесь. Ты не один. Мы здесь.

— Мы здесь, — повторил Аз.

Макс добавил:

— Эд, ты нам нужен!

Эд с трудом вдохнул. Закашлялся и упал на колени, сражённый волной ощущений.

— Вставай, — велел Егор, глянув по сторонам. — Надо помочь остальным.

Стажёр тяжело мотнул головой и медленно поднялся, опершись на руки старшего и Макса.

К зеркалам приникли человек восемь. Ещё пятеро плакали, съёжившись на полу. Нескольких человек не хватало, и оставалось надеяться, что они выскочили из зала, а не ушли в зеркала.

— Не дайте никому коснуться зеркал! — велел Егор. — Макс, свяжись со штабом. Вы двое, приводите в себя Игоря Петровича.

Он продолжал давать распоряжения, оттаскивая от зеркала парня из ночной смены.

К счастью, привыкшие к командной работе спецы быстро приходили в себя, слыша уверенные приказы.

Гудела голова. Болела кожа в том месте, где вытатурирована защита.

Эд схватил диспетчера, уже готового шагнуть в отражение, поднял и потащил к его коллегам.

— Связи нет! — встревоженно отчитался Макс. — Ни рация, ни сотовый не работают.

Голос Кошкина был напряжённым, но не паникующим. Хорошо.

Монстр шевельнулся, и Егор уставился на него. Кажется, теперь поверх комбинезона появился пиджак, не сходящийся на груди.

Неужели это...

Воздух вокруг снова потемнел, сгустился и начал превращаться в видимый, осязаемый зов.

Егор и ещё двое старших скомандовали:

— Уничтожение на раз-два! Раз. Два!

Примерно полтора десятка знаков слились в один и влетели в зеркало. Не помогло.

Воздух продолжал тяжелеть. Ты один. Густел, наливаясь темнотой и стылым холодом пустой квартиры. Ты совсем один. Люди вокруг замирали один за другим. Иди сюда. К нам.

Надо отступать. Уходить наружу.

Иди сюда. Тщетно. Ты совсем один. Никто не придёт.

Егор понимал, что это морок, иллюзия, навеянная монстром.

Не сдаваться.

Ты один. Поздно. Больше ничего не будет.

Ничего и никого.

Никогда.

Тянет к зеркалу. Тянет. Столько силы. Столько тоски. Столько одиночества, знакомого и непостижимо чуждого одновременно.

Нет.

Не поддаваться.

Стоять.

Сюда. К нам. Иди. Ты не справишься. Всё исчезнет. Все исчезнут.

Егор впился ногтями в ладонь. Отвлечься. Любым способом. Скинуть с себя тяжёлое тягучее влияние монстра.

Посчитать кукол у него в ногах. Одна — в синем платье. Вторая — с рыжими волосами. Третья — в свадебном платье. Четвёртая — с полузакрытыми жуткими глазищами. Пятая...

Рядом с монстром вдруг появился Зеркальщик, яркий и нелепый. Длинные бело-розовые волосы, узкие кожаные джинсы и объёмный белый свитер, опоясанный тонким ремнём. В левой руке крошечная розовая сумочка, в правой бутылка шампанского.

— Пшёл вон! — крикнул Зеркальщик и огрел монстра бутылкой по голове.

Тот медленно повернул голову, и Егор смог нормально вдохнуть.

Надо уходить.

— Вон отсюда! — вопил Зеркальщик, и его пронзительный крик звучал почти приятно, по-человечески.

Надо уходить. Скорее. Пока монстр отвлёкся. Скорее.

— Отступаем! — велел Егор. — Наружу. Там разберёмся. Тут он нас прикончит. Забираем тех, кто не может идти, и на выход. В разные двери.

Насколько он помнил, помимо основного входа тут был запасной и технический, рядом с кухней.

Егор глянул на зеркало и обмер: монстр схватил Зеркальщика за горло — и, кажется, убивал его. Нет, удушение, конечно, существу не страшно, но Зеркальщик на глазах становился бледнее, прозрачнее. Как привидение в кино. Чужак будто вытягивал из него силу, энергию, жизнь или что там есть в этом Зеркальщике?

— Уходим! — повторил кто-то.

В зеркале вспыхнуло — и монстр отшвырнул Зеркальщика куда-то в сторону, за пределы видимости людей.

Нет!

Уже не зов, а крик, вопль, рёв.

Не уходите. Не уйдёте. Здесь. С нами. Навсегда. Сюда. Идите!

Оно не выпустит людей из зала, ставшего ловушкой. Не для монстра, нет. Для людей.

У Егора есть ещё одна «снежинка». Копия той, что досталась високоснику. На всякий случай.

Он уверен, что и у стажёра есть нештатное оружие против монстров. И ещё кое у кого из старших.

Но чтобы применить всё это, надо быть рядом с существом. «Снежинку» не закинешь в зеркало: она ударится о гладкую поверхность и отскочит бесполезной безделушкой.

Надо войти туда. Шагнуть к монстру и вонзить «снежинку» прямо в резиновую личину противогаза. Только и всего.

Даже если это не убьёт монстра, у остальных появится время уйти.

Егор шагнул к зеркалу, нащупывая подвеску на браслете.

— Я с тобой, — рядом возник стажёр.

— Нет. Отдай взрывчатку и уходи. Некогда спорить.

Сколько ему? Он моложе Макса, а и тот — мальчишка.

Им ещё жить и жить.

— Давай. Живо!

Кто-то заплакал в голос. Кто-то зарычал, пытаясь справиться с чудовищным напряжением.

Егор и сам чувствовал, как непостижимая чужая мощь сдавливает не голову даже, мозг внутри черепа. Сминает волю. Туманит память. Стирает чувства.

И остаётся лишь пустота, в которой слышен зов.

Иди или умрёшь. Иди или пожалеешь. Иди. Иди. Иди. К нам.

Вот он у самого зеркала. Когда перемахнул через барную стойку? Неясно. Но в кулаке зажата «снежинка» — и одних рефлексов хватит, чтобы вбить её в монстра. Даже если в зазеркалье войдёт только тело, без личности, без памяти, без эмоций — останется цель. И этого хватит, чтобы прикончить тварь. Чтоб хотя бы попытаться.

Ещё шаг — и...

И тяжёлая рука легла на плечо, останавливая на полувдохе, на неоконченном движении.

Рядом с отражением Егора появилось отражение пожилого мужчины с ярко-синими глазами. И вместо зала, набитого людьми, километры плит и надгробий за спиной.

— Нужно сто знаков уничтожения, не меньше, — проговорил Сторож, и его слова Егор не услышал, а увидел всполохами мертвенно-бледного сияния над бесконечными рядами могил. — Пусть все живые чертят. Все!

Сторож в отражении держал за плечо монстра, и тот обмер, будто придавленный мощью хозяина кладбищ.

Егор сдёрнул с пояса ожившую рацию и, с трудом выталкивая из себя непомерно тяжёлые угловатые слова, скомандовал:

— Общее уничтожение. На счёт «пять». Повторяю: общее уничтожение на счёт «пять». Все готовы?

Два удара сердца рация молчала, а потом разродилась многократным «Да», «Вас понял», «Мы готовы», «Ждём отсчёт».

Отражение Сторожа усмехнулось, а его голос произнёс:

— В темноте не только это чучело сильнее.

— Раз, — начал Егор.

Слова всё ещё казались видимыми, а не звучащими, но раз остальные слышат их, то, что ему кажется, неважно.

— Два.

Рогатое, бледно-голубое слово.

— Три.

Угловатое, колкое, морозное слово.

— Четыре.

Прозрачное, квадратное слово.

— Пять.

Просто слово. И десятки знаков уничтожения, сливающиеся в один. Те, что вычерчены тут, внутри здания, и те, что пришли снаружи. От «спецов», от спецназа, от частников. Все в один. Невозможно огромный, сияющий тысячами огней, фонарей и ламп.

Сильный.

Тёплый.

Живой.

Сторож вскинул руки над головой — и знак вырос втрое, стал нестерпимо ярким и врезался в зеркало.

Монстр в треснувшем зеркале вздрогнул и разлетелся сотнями чёрных клочков.

Вместо него Егор увидел толпу несовременно одетых людей. С сумками, чемоданами, корзинами и колясками. Люди садились в автобусы и уезжали.

Город опустел за несколько часов.

Больше обычные люди не вернулись.

Несколько раз мелькали фигуры в защитных комбинезонах с непонятными приборами в руках.

Потом прошло лето. Пришла осень. А люди так и не пришли.

Ни в одном зеркале не было людей. Ни на площади, ни в кинотеатре, ни в гостинице, ни в центральном универмаге.

Пустые улицы. Пустые дома. Пустые зеркала.

Месяц за месяцем. Год за годом.

Год за годом.

Год. За. Годом.

Один.

Как выглядят люди? Как куклы, оставленные в пыльных квартирах? Как полустёртые абрисы на выцветших афишах?

Того, кто хоть немного похож на человека, себе. Забрать. Присвоить. Навсегда.

Не уходи. Не бросай нас. Останься с нами.

Те, кто похожи на людей, кричат от ужаса, мельком заметив что-то в витрине или окне.

Не хотят оставаться. Уходят.

Перемещаться по зеркалам и отражениями всё сложнее.

Забиться в зеркальце. Уснуть. Видеть подобие снов о смехе людей, о танцах и кинопремьерах, о парадах и школьных линейках. О свадьбах и похоронах.

Месяц за месяцем. Год за годом.

Движение. Голоса.

— Возьмём на память!

— Осколок зеркала? Плохая примета.

— Да брось!

Люди. Люди! Люди!

Надо выйти. Поздороваться. Посмотреть!

Из этого зеркала заглянуть в салон машины. Из того посмотреть на дорогу. Люди!

Со мной. Мои. Люди!

— Что это?! Господи, что это!

— Берегись!

— А-а-а!

Удар.

Небо. Мелькнули обломки машины. Деревья. Небо.

Небо, с которого медленно сыпался снег. Затем темнота. Солнечный луч, протопивший снег. Травинка, прорастающая над зеркальной поверхностью. Дождь.

Отблески проносящихся вдалеке машин.

День-ночь. Ночь-день.

Птица в небе. Солнце. Дождь. Снег. Небо. Темнота. Снег. Дождь. Снег.

Сезоны менялись стремительно и бесконечно.

— Мама, смотли! Зекальце!

Ребёнок. Бежит, трясутся деревья, трава, цветы.

— Фу, брось! Гадость!

— Мама...

— Не хнычь, брось бяку. Пойдём.

Бросили у дороги.

Уходят. Уходят. Уходят. Ушли.

Не пускать. Следующего — не пускать.

Ждать. Копить силы. Поймать. И не отпускать. Ждать.

Слишком долго никого не было рядом.

Слишком много пустоты и тишины.

День. Ночь. День. Ночь. День. Ночь.

Неделя? Две?

Человек, отразившийся в зеркале, не успел закончить то, зачем вышел из машины. Наклонился, стеклянно глядя в пространство перед собой, поднял осколок и понёс в машину.

К людям. К людям. Найти город. Занять его. Не быть одним. Не быть в пустоте. Никогда не отпускать людей. Позвать. Забрать. Запечатать. Быть вместе.

Мужчина ведёт машину к городу. Быстро-быстро. Изо всех машинных сил.

Выходит на улицу, сжимая осколок в руке.

Витрина, залитая утренними солнечными лучами. Прохожие вокруг. Покупатели внутри.

Человек прижимает испачканное кровью «зеркальце» к витрине — и то, что было так одиноко, входит в город.

Люди. Мы будем вместе. Все. Всегда. Рядом. С нами. В нас.

Отражения померкли. Зеркало за барной стойкой осыпалось водопадом мелких осколков. Все остальные зеркала в зале помутнели и пошли трещинами.

Егор повернулся, но Сторожа рядом уже не было.

— Все целы? — хрипло спросил старший Б-пять.

— Не уверен, — отозвался Макс.

— Разберёмся, — хмыкнул кто-то из юристов. — Главное, что той твари больше нет.

— А где Зеркальщик? — спохватился Азамат.

Кошкин поднял упавшее на пол зеркало в красивой раме и с облегчением выдохнул:

— Он тут.

— Выходим, — велел Егор. — Эд, забери зеркало у Макса.

— А ты?

— Старшие выходят последними.

Знаки поиска показали, что в клубе не осталось никого сверхъестественного.

На улице в густых тёмных сумерках горели костры. Наверное, образовывали круг, закрывающий клуб. Это Сторож, его магия. Видимо, Бьёрн договорился. Или Иваныч. Или ещё кто.

Думать не хотелось. Ничего не хотелось, только лечь прямо на асфальт парковки и бездумно лежать, глядя в затянутое тучами небо. И больше ничего.

Аз деловито объяснял Руслану, Бьёрну и ещё кому-то, как Сторож помог справиться с Зеркальщиком из заброшенного города. Что? А, да, наверняка из Припяти. Нет, ничего в качестве оплаты не просил и про услуги не говорил.

В окрестных домах светились окна. Вон там женщина говорит по телефону, облокотившись на стол у подоконника. Там мужчина курит, приоткрыв створку. Вон девушка задёрнула штору.

Этот город полон людей. И нелюдей, которые готовы встать на его защиту.

На лицо упали первые капли дождя. Егор сел на ступени клуба и закрыл глаза, бездумно наслаждаясь свежестью дождя.

Рядом, справа и слева, кто-то уселся. Эд и Макс. Хорошо.

Ошибаться нельзя

7 июля

Максим в одиночестве обедал в столовой, а за соседними столиками оживлённо обсуждали последние новости.

— Слышали? Из О-пять Баглаева перевели в ночную! Команда Онегина теперь О-четыре.

— Яковлеву отдали?

— Да. И все оставшиеся пятёрки под вопросом, — парень покосился на столик Кошкина. — То есть вон, Б-пять, и Н-пять из ночной.

Максим вздохнул.

Последствия вторжения Зеркальщика из Припяти разгребали до сих пор. Тварь утащила троих «спецов» и, как минимум, пятерых гражданских. Вернуть их не удалось. «Свой» Зеркальщик только разводил руками: в его владениях исчезнувших не было. Видимо, они погибли, когда был развеян монстр.

Из тех, кто остался, но заглянул в чужое зазеркалье, не все сумели вернуться к работе. Двоих отправили на лечение, трое ушли в незапланированный отпуск, чтоб подлечить нервы. А ещё шесть человек, включая ребят Яковлева, уволились из спецотдела. Максим даже не пытался представить, что именно они увидели в отражениях безумного Зеркальщика.

Как будто всего этого было мало, из Москвы прислали комиссию для расследования обстоятельств инцидента. Кошкин, с одной стороны, прекрасно понимал, что это неизбежно: после такого-то происшествия! Но с другой — его до зубовного скрежета бесило то, что какие-то чужаки будут разбираться в том, правильно ли местный спецотдел защищал свой город.

На практике работа комиссии оказалась ещё хуже, чем в воображении Кошкина: москвичи совали нос во все дела за последние три или четыре года, допрашивали оперативников и участковых, диспетчеров и лаборантов. Антон Иваныч был мрачнее тучи. На подчинённых не срывался, но все старались начальство лишний раз не беспокоить.

Возглавлял комиссию Александр Ежов. Макс прекрасно помнил, как изменилась в лице Вика, когда в их кабинет двадцать пятого июня вошёл высокий подтянутый мужчина в очках и строгом дорогом тёмно-сером костюме.

— Саша... — выдохнула Вика с изумлением.

— Вика, здравствуй, — прохладно улыбнулся москвич. — Наверное, надо было позвонить, но я решил, что мы всё равно увидимся, так что не стоит.

Он поздоровался с Викиными коллегами, заявил, что комиссия под его началом будет работать тут не меньше месяца, и что Б-пять и другим группам совершенно не о чем волноваться. Макс не поверил. Остальные, судя по взглядам, которыми наградили москвича Егор и Эд, тоже.

Азамат целыми днями пропадал в лаборатории, изучая немногочисленные уцелевшие осколки зеркал из клуба, где развеяли монстра. Так что фактически группа Б-пять превратилась на время в «четвёрку». И никто не хотел, чтоб это превращение из формального стало реальным.

Макс доедал кольцо с орешками, когда зазвонил телефон.

Егор.

— Срочный вызов на Школьную. Там в заброшке «тардус мортем» объявился. Люди под угрозой. Давай живо в гараж. Сумку твою взяли.

— Хорошо, уже иду.

Старший отключился. Макс залпом допил чай и поспешил к своим.

Про «тардус мортем» Максим помнил, но очень смутно. Вроде бы хищное существо. Кажется, высасывает жизненную энергию из людей. Кажется, делает это долго и вдумчиво, так что неясно, почему вызов срочный. Видимо, о какой-то особенности «тардус мортем» Макс всё-таки забыл.

Эх, как не хватает Азамата!

В гараже выяснилось, что не хватает не только Аза.

— А Вика где?

— Её брат на обед пригласил, — прогудел Эд. — Они в «Версале».

Ого, одно из самых пафосных заведений города! Наверняка Александр столик за неделю бронировал. Или для московского «спеца» сделали все мыслимые исключения и организовали обед сразу же?

Впрочем, Макса «ресторанные» возможности главы московской комиссии не касаются. Его вообще Ежов волновать не должен. Однако то, что Вика не очень-то рада видеть брата, было заметно невооруженным глазом, и Максим не мог не признать, что Викино напряжение и его не оставляло равнодушным.

«Версаль» от здания спецотдела далеко, так что на срочный вызов Вика сюда не успеет. Разве что сразу на место.

— Ей позвонили?

— Написали. Если успеет, приедет, — ответил Эд уже из салона.

Сев в машину, Кошкин спросил:

— Кстати, а почему вызов срочный? «Тардус мортем» вроде бы долго людей ест...

— А это ты уточни у Руслана. Диспетчер сказала, это он звонил, — отозвался Егор, трогаясь с места.

Максим позвонил.

Ответили ему тут же.

— Привет, Макс! — голос знакомого «частника» звучал напряжённо и почему-то немного виновато.

— Мы уже едем, что там у вас? — спросил Кошкин.

— Я заметил странное свечение внутри заброшки. Зашёл осмотреться и нашёл людей в подвале. Кажется, троих. Все в щупальцах. Я попробовал знаками монстра отогнать, но, кажется, сделал только хуже. Вышел, позвонил Бьёрну. Он сказал, что это «тардус мортем» и что из-за моих знаков существо перешло в активный режим. И теперь его надо быстро-быстро уничтожить, но нужен, как минимум, утроенный знак. Я позвонил в спецотдел. Бьёрн уже приехал, но вдвоём мы монстра только ещё больше рассердим.

— Понял, мы скоро будем.

— Через пять-шесть минут, — вполголоса заметил Егор.

— Примерно через пять минут. Ждите.

Красный «форд» стремительно пронёсся по солнечным летним улицам, вывернул на проспект и, наконец, нырнул в переулок, чтобы вылететь с Коммунистической на Школьную.

Заброшенная стройка — неслучившаяся гостиница — торчала посреди микрорайона. Её пытались то выкупить, то достроить, то снести, но из-за проблем с документами, в которые Макс никогда не вдавался, заброшка оставалась ничьей уже лет двадцать и портила городской пейзаж пустыми провалами окон и грязно-серыми стенами, изрисованными надписями разной степени пристойности.

Руслан и Бьёрн встретили «спецов» на углу заброшки.

Снаружи трёхэтажного здания без крыши монстра видно не было. Макс и Эд вычертили поиск — и знаки тут же устремились к исписанной граффити стене.

— Вход в подвал от двери налево, метрах в трёх: просто дыра в полу, — пояснил Руслан после обмена приветствиями. — Осторожно: там мусора полным-полно.

Егор велел Максу и Эду разведать обстановку, сам остался с «частниками».

Пол заброшки устилал толстый слой строительного и не очень мусора. Бетонные блоки, смятые пластиковые бутылки, обломки труб, шприцы, пакеты, старые доски, какие-то тряпки, кирпичи, сломанная синяя коляска с неожиданно белоснежным пологом. Кошкин дважды чуть не подвернул ногу, пока они обходили первый этаж.

Тварь разрослась дальше некуда: слабо светящиеся щупальца, покрытые присосками вроде осминожьих, прорастали из подвала и опутывали балки и перекрытия.

Щупальца потянулись было к «спецам», но, ощутив защиту, отдёрнулись, и монстр сделал вид, что тут никого нет.

Спецотделовцы дошли до дыры в полу и посветили фонариками в подвал. Сложенные друг на друга блоки образовывали приступку, с которой можно без проблем дотянуться до края дыры и подтянуться. Интересно, Руслан «лесенку» соорудил или это постоянное место встречи у кого-то из местных?

В устойчивости конструкции Макс уверен не был, так что спрыгнул на свободный от мусора пятачок рядом с блоками.

Огляделся, светя фонариком по сторонам. Других существ вполне ожидаемо рядом с «тардус мортем» не видно.

Щупальца же были повсюду. Тревожно пульсировали, светясь, а у дальней от Кошкина стены они меняли цвет, становясь темнее и, кажется, толще.

Максим осторожно направился туда.

— Видишь людей? — пробасил сверху Эд.

Пол под здоровяком многообещающе поскрипывал, почти стонал.

— Пока нет, но предполагаю, где они.

И точно: вот и люди. У стены лежали трое молодых парней, двое рядом, один чуть в стороне. Неподвижные тела опутывали многочисленные отростки, размеренно перегоняющие жизненную энергию от жертв к монстру.

Кошкин проследил за светящимися потоками внутри полупрозрачных щупалец и обнаружил тело монстра. «Тардус мортем» напоминал здоровенную изломанную ветку, почти невидимую, если направить на неё свет фонарика, но различимую взглядом в темноте. Надо только как следует присмотреться.

Трогать людей Максим не стал: попытка выдрать их их «лап» монстра ничем хорошим не кончится. Хищник может отреагировать даже на небольшое изменение положения тел — и высосать из жертв всё что можно не за часы, а за секунды.

Тело «тардус мортем» покоилось у стены между двух жертв. Обездвиженные парни — бледные, болезненно-худощавые, насколько разглядел Макс — были одеты не по погоде: в толстовки с длинными рукавами, потёртые джинсы и дешёвые кроссовки. То ли застряли здесь с позавчерашнего дождя, то ли им постоянно холодно по другой причине. Впрочем, личность жертв и их пристрастия спецотдел не волнуют.

Жертвы выглядели так, будто в этот подвал волокли: грязные, пыльные, у одного из парней ссадина на лбу. Наверное, монстр притащил их сюда сверху. В любом случае нужно сначала изгнать этого самого монстра, а потом уже разбираться в деталях.

Кошкин вернулся к дыре и выбрался из подвала — приступка оказалась вполне удобной.

— Люди там. Пока живые, — объяснил он Эду. — Идём к Егору.

Выслушав отчёт, старший кивнул и сказал:

— Видимо, тварь пытается восстановиться за счёт жертв. Потом уйдёт в спячку. Идём внутрь. Макс, доложи в отдел: пусть пришлют медиков.

Кошкин кивнул и связался с диспетчером.

— Трое — это минимум для уничтожения, — заметил Бьёрн. — Надёжнее, будет если четверо, так что я с вами.

— И людей надо защитить, — вставил Руслан. — Монстр же попытается выжать их, когда вы атакуете. Я тоже с вами.

Егор нахмурился, и Максим мог бы побиться об заклад по поводу того, что думает старший. С одной стороны, помощь «частников» сейчас будет очень кстати.С другой, просто так взять и разрешить — серьёзное нарушение протокола. То есть обычно все так и делают, а бумажки заполняют и подписывают задним числом, но не сейчас, не во время работы столичной комиссии.

Макс предпочёл бы рискнуть и привлечь «частников». Но отвечать потом не ему, так что Кошкин молчал.

Эд открыл было рот, но старший опередил:

— Идёмте. Руслан, ты к жертвам. Базовой защиты хватит. Ручкой по коже. Ручка есть? Хорошо. Остальные со мной. На счёт «три» уничтожение. Бьёрн, держись рядом и постарайся синхронизироваться. У нас одна попытка — ошибаться нельзя. Вопросы есть? Нет? Тогда идём!

Егор и Бьёрн пошли первыми.

За ними Эд и Руслан, копающийся в снятом рюкзаке. Руслан выудил из рюкзака ручку и снова закинул его на плечи, внимательно слушая Эда, который что-то негромко рассказывал ему на ходу.

Макс приотстал: вытащил телефон, чтоб перевести на беззвучный и заметил сообщение от Вики. Они с братом встали в пробке за площадью Славы. О, вот только Ежова тут не хватало!

Через пару минут и «спецы», и «частники» были уже в подвале.

Руслан сразу поспешил к телам.

— Ставь защиту, пока я веду отсчёт, — велел ему Егор. — Остальные, построение номер пять. Бьёрн, ты рядом со мной.

Построение номер пять означало, что нужно выстроиться на равном по возможности расстоянии друг от друга и от монстра.

Егор встал в центре, Эд отошёл вправо, Максу осталась левая сторона.

— Уничтожение на «три», — произнёс старший, удостоверившись, что все заняли нужные места. — Раз.

Старший считал медленно, давая возможность Руслану вычертить защитные знаки.

«Частник» взялся за руку второго потерпевшего.

— Два.

Руслан метнулся к последней жертве, лежавшей в паре метров от первых двух.

— Три!

Четыре знака слились в один и полетели к «тардус мортем». Тот тревожно зашевелил щупальцами в поисках тел, дёрнулся, пытаясь увернуться, но не сумел. Учетверённый знак врезался в монстра, и гибкое туловище рассыпалось серой пылью, почти незаметной в свете фонариков. Щупальца разрушались медленнее, чем основание, но и они постепенно обращались в пыль.

— Макс, Эд, осмотрите потерпевших. Осторожнее: могут быть травмы не от монстра.

Беглый осмотр показал, что монстр и правда крайне неделикатно приволок их сюда откуда-то сверху. Помимо ссадин у одного из парней набухла здоровенная гематома над левым виском.

— Возможная травма головы, — сказал Кошкин.

— А тут вроде перелом со смещением, — прогудел стажёр.

— Значит, надо искать другой вход в подвал для медиков, — постановил старший. — С носилками в эту дыру лезть — так себе развлечение.

Первым из подвала выбрался Бьёрн: запрыгнул на бетонный блок, подтянулся и живо оказался на первом этаже.

— Я наружу, — заявил он сверху. — Запашок тут стоит преотвратный. Напарник, догоняй!

— Нам, наверное, надо дождаться ваших, чтобы подписать всё, что положено подписывать? — предположил Руслан.

— Не обязательно ждать прямо здесь, — отозвался Егор и последовал примеру Бьёрна.

Максим вылез следом.

— Ты иди от входа направо, я налево, Эд пусть с «частниками» подождёт, — распорядился Егор.

Бывший стажёр как раз, тяжело отдуваясь, выбрался из дыры и шагнул в сторону, чтоб не мешать Руслану.

Макс кивнул и только собрался выйти, как раздался грохот. Кошкин развернулся, ещё не понимая, что происходит. Дыра в подвал стала больше. И рядом с ней никого не было.

Кошкин дёрнулся к дыре:

— Эд! Руслан!

Макса ухватил за плечо Егор.

Рядом тут же возник встревоженный Бьёрн.

— Спокойно. Надо проверить пол, — негромкий голос старшего привёл Кошкина в чувство. На секунду стало стыдно за своё поведение, но Макс отбросил бесполезное переживание и кивнул.

Егор сунулся ближе к разросшейся дыре — и тут же отшатнулся назад.

— Сюда нельзя, — отрывисто сказал он. — Пол вот-вот весь обвалится.

Потом окликнул:

— Эд!

Одновременно с ним Бьёрн позвал напарника:

— Рус! Руслан!

Снизу раздался еле слышный стон.

— Не двигайтесь! — приказал Егор. — Оставайтесь на месте. Мы скоро вас вытащим.

Он выдохнул и повторил:

— Не двигайтесь.

Потом повернул голову к Максу и Бьёрну:

— Ищите основной вход в подвал. Я доложу Иванычу и запрошу ещё скорую.

«Частник» тут же развернулся и пошёл направо от двери. Макс налево.

Кошкин шёл вдоль стены, густо заросшей кустами, внимательно вглядываясь в просветы между ними, и только на углу сообразил позвонить диспетчерам и потребовать план здания. Но поиски не прекратил: вдруг план не найдут или вдруг он будет сильно отличаться от недостроенной реальности?

Пока что вместо входа в подвал ему встречались только маленькие вентиляционные оконца по низу стены.

Больше всего хотелось вернуться к месту обвала, бестолково суетиться, звать ребят. Спасать их. Или хотя бы говорить с ними, чтоб Эд и Руслан знали, что они не одни.

Макс понимал, что это глупости, ерунда. Нужно делать то, что реально может помочь. Вот вход в подвал искать, например. Но тревожные обрывки мыслей никак не хотели покидать голову и уступать место холодному здравому смыслу. Приходилось заниматься делом, игнорируя бесконечный хоровод «они живы?», «с ними всё в порядке?», «врачи успеют?», «они сильно пострадали?», «они живы?»...

Вдали послышался вой сирен. Наверняка скорая. Хорошо. Теперь бы ещё разобраться, как эту скорую помощь доставить до парней.

Макс завернул за угол и увидел низкое окно. Увы, заложенное кирпичом. Вдоль этой стены кустов почти не росло, так что он быстро прошёлся, приминая траву и стараясь не оступиться до следующего угла.

Сразу за поворотом Макс увидел заваленные мусором ступеньки, ведущие к двери в подвал.

Он крикнул:

— Нашёл!

Вдруг Бьёрн услышит? Схватился за рацию и торопливо отчитался, отпинывая в стороны обломки кирпичей, камни и ветки. Потом оттащил, очищая ступени, прогнившие доски и четыре небольших бетонных блока.

Замка на двери, к счастью, не было, но пришлось изрядно повозиться: створку, как назло, заклинило, и она никак не хотела открываться и впускать человека.

Макс бросил на землю сумку, скинул под ноги летний пиджак и снова взялся за створку, помогая себе крепкой веткой.

Наконец-то! Взмокший, взъерошенный, он ринулся в темноту подвала.

— Эд! Руслан!

Увы, темнота молчала. Макс включил фонарик и осмотрелся: неширокий коридор. С обеих сторон по две комнаты. Ближайшая левая совершенно пустая, даже мусора нет.

Он зашёл в комнату напротив и чуть не подпрыгнул, когда из-под ног метнулась прочь пара упитанных крыс.

Так, проход, наверное, в дальних комнатах.

Обе дальние комнаты пустовали: немного досок, обрывки старых газет, несколько разбитых кирпичей. Никаких проходов, проёмов или лазов.

Кошкин ещё раз обследовал сначала одну комнату, потом вторую с тщательным вниманием искателя сокровищ, но дверного проёма не было.

Максим с нарастающим ужасом — не успеем! точно не успеем! — снова и снова осматривал шершавый бетон левой комнаты, но дверь там так и не появилась.

Он обнаружил лишь три прямоугольных отверстия: видимо, для прокладки коммуникаций.

«Сюда залезет кошка, но не Кошкин», — не к месту пришёл в голову каламбур.

Протиснуть туда Эда нечего и думать.

Максим со всей дури пнул ни в чём не повинную стену. Ладно, психовать будем потом. Сейчас надо искать дальше.

Максим вытащил рацию и связался с Егором, признавая, что ошибся. Сейчас, когда ошибаться нельзя!

— Продолжай поиски, — спокойно велел старший.

Кошкин повернул к выходу, напряжённо прислушиваясь сам не зная к чему. То ли надеялся различить голоса или хотя бы стоны Эда и Руслана, то ли жаждал услышать ликующий крик Бьёрна: мол, тут проход!

Где-то вдалеке снова завыли сирены: видимо, дополнительные машины скорой помощи. Уже рядом.

Кошкин выбрался из подвала и чуть не столкнулся с Викой. В паре метров от неё маячил Ежов, с отстранённым выражением лица созерцающий здание.

— Егор всё рассказал, — в глазах Вики Макс разглядел те же чувства, что испытывал сам: тревогу и затаённый страх.

Ежов с лёгкой насмешкой покосился на встрёпанного «спеца» в испачканной невесть чем рубашке. С эдаким «с вами всё понятно» выражением на холёном лице. Впрочем, всё равно.

— Тут не пробраться, — пояснил Макс. — Надо искать дальше. Идём...

Из-за западного угла вынырнул Бьёрн и недовольно накинулся на Кошкина, игнорируя новоприбывших:

— Ты где копаешься? Я там проход нашёл. Руслан и ваш парень живы, но медики туда нужны срочно! Давай бегом!

Макс поспешил за «частником», спиной ощущая раздражающее пристальное внимание москвича.

Вика быстро шла рядом, на ходу переговариваясь по рации с Егором.

Одна из машин скорой обогнула здание и остановилась у аварийного выхода. Бьёрн скрылся в обшарпанном проёме. Макс, Вика и медики с носилками последовали за ним.

«Частник» провёл спецотделовцев к грязным бетонным ступеням, ведущим вниз: вот он, вход в подвал! Макс никогда не думал, что будет так счастлив видеть обычную лестницу. Два пролёта, достаточно широких, чтоб прошли носилки, — это всё, что сейчас нужно.

Макс торопливо шагал за Бьёрном по тёмному бесконечному подвалу. В световом пятне фонарика мелькали обрывки пакетов, бутылочное стекло, кирпичное крошево и прочий мусор. Только бы не подвернуть ногу на потеху Ежову.

— Налево! — подал голос Бьёрн.

Макс повернул куда сказано и очутился в чуть более светлом помещении с дырой в потолке.

Кажется, вон у той стены лежат жертвы монстра.

А вон та груда досок и кирпичей — это Эд и Руслан.

У Макса неприятно сжалось сердце: только бы оба не сильно пострадали. В то, что они могли не пострадать, не поверил бы и наивный младенец. Отчасти успокаивало лишь то, что вокруг них хлопотали медики, оставив одного коллегу с жертвами монстра.

— Не мешайтесь. В сторону! — отодвинул их с Викой врач, и «спецы» послушно посторонились.

Макс покосился в сторону Ежова. Глаза уже начали привыкать к полумраку, и казалось, что московский проверяющий водил фонариком туда-сюда с живым интересом и без видимого сожаления. Ещё бы: не его коллеги, не его приятели, не его потерпевшие.

Кошкин встряхнулся и велел себе успокоиться. Понятно, что сейчас его мозг ищет виноватого, но здесь Викин брат совершенно не при чём. Это Макс так реагирует на чужака в стрессовой ситуации: вполне адекватно, но не очень этично. В общем, фу таким быть.

Хватит избегать того, что действительно важно: как там парни?

— Эй, вы, подойдите сюда! — окликнул один из врачей. — Будете таскать носилки.

Максу и Бьёрну вручили одного из парней и погнали наверх, к машине. Следом тащили носилки позвавший «спеца» медик и Ежов.

Как выяснилось, пострадавших обвал не задел, так что новых травм у них не прибавилось. И, насколько понял Макс, восстановление после «тардус мортем» — вопрос времени, хорошего питания и здорового сна. Тому парню, что ударился головой, придётся пройти обследование, а остальные скоро будут в порядке.

Эду и Руслану пришлось хуже: бывший стажёр, судя по всему, сломал ребро, заработал сотрясение и, кажется, повредил ногу. Руслан получил травму головы, множественные ушибы и, возможно, перелом руки.

Пока не пришедших в сознание потерпевших упаковывали по машинам, Бьёрн умчался обратно в подвал. Видимо, за напарником.

Макс на входе разминулся с носилками, на которых лежал Руслан, и поспешил вниз, перескакивая через ступеньки.

Эд уже пришёл в себя и всё пытался сесть, а то и встать и идти самостоятельно. Невнятно бормотал, что с ним всё в порядке, но медики пригрозили его усыпить.

Тащить Эда пришлось вчетвером. Он виновато вздыхал и ёрзал, но легче от этого не становился.

Когда из подвала забрали всех пострадавших, Егор предложил отвезти Вику и Макса в больницу. Старший уже вызвал местного участкового и временно доверил ему охранять место происшествия. Ежов извлёк откуда-то блокнот и что-то строчил в нём, то и дело поглядывая на окружающих. На нервы это действовало ужасно.

Макс сбегал за сумкой и безнадёжно испорченным пиджаком, и вскоре «форд» выехал на Коммунистическую, оттуда проулком на проспект и покатил в сторону второй городской больницы.

Чёрный «крузак» Ежова неспешно, но неотрывно следовал за «фордом». Егор мрачно поглядывал на «преследователя» в зеркало заднего вида.

Вика всю дорогу молчала, глядя в окно, и Макс так и не решился спросить, что, с её точки зрения, обо всём случившимся думает её брат. Так и добрались до больницы в непривычной тишине.

Александр Ежов, зловеще поблёскивая очками, выловил их в больничном коридоре, пока Вика беседовала с врачом.

— У меня к вам несколько вопросов, господа, — он посмотрел сначала на Егора, потом на Максима. — Итак, почему в здании оказались гражданские без соответствующих документов?

Что-то в манере общения Ежова неуловимо напоминало Максу Григория Викторовича, заменявшего Иваныча пару лет назад. И, надо сказать, ассоциация была не самая приятная.

— Гражданские помогали разобраться с «тардус мортем», — хмуро отчитался старший группы. — Времени дожидаться другие группы и оформлять документы не было, поскольку жизни людей были под угрозой.

— И теперь у вас снова пострадавший «спец», а ведь всего две недели прошло с инцидента с Зеркальщиком! И — что ещё печальнее — раненый гражданский. Он ведь может иск на город подать на круглую сумму. И наверняка выиграет дело.

— Он не станет, — вмешался Максим.

Холодный пристальный взгляд главы московской комиссии переместился на Кошкина.

— «Не станет» потому, что он ваш личный знакомый? Кумовство разводите в стенах спецотдела?

Максиму стало неловко и неприятно. Он-то знал, что никто ничего такого тут не разводит: ни он сам лично, ни Егор, ни Антон Иваныч. Но как доказать это москвичу? И стоит ли? Понятно, что работа Ежова — искать нарушения, и наверняка он навидался этих самых нарушений за годы работы преизрядно. Но то, что этому типу часто встречались злодеи, не значит, что их городской отдел сплошь состоит из злостных коррупционеров и некомпетентных разгильдяев! А взгляд Ежова, кажется, выражает именно это.

Проверяющий, между тем, продолжал:

— Гражданин Кузнецов... хм, Бьёрн вот утверждает, что они с напарником вызвали спецотдел из здания. А потом, видимо, четверть часа изучали удручающие интерьеры заброшенного помещения. Просветить меня он не пожелал: крайне нелюбезный гражданский, надо сказать. До нас доходили слухи о вольностях, которые здесь позволяют «частникам». Но всегда интересно убедиться лично, — Ежов улыбнулся одними губами. — Так что вы скажете по этому поводу, господа?

— Ничего, — пожал плечами Егор.

Наверное, с точки зрения москвича, у Брянцева тоже были проблемы с любезностью. Вид у Егора был мрачный, а взгляд тяжёлый и недобрый.

Макс предостерегающе коснулся плеча старшего.

К счастью, конфликта удалось избежать: дверь напротив видящих открылась, и выглянувший врач попросил Егора зайти и подписать кое-какие документы.

— Получили вызов, приехали, — прокомментировал ситуацию Максим, когда молчание стало совсем неловким. — Действовали по ситуации.

— Значит, вы полагаете, что ваш старший действовал совершенно правильно?

Кошкин не задумываясь кивнул.

— Когда группа поддерживает старшего, это хорошо, — хмыкнул Александр, делая пометку в блокноте. — Куда он, туда и все остальные...

— Не пояснишь, что это значит? — раздался голос Вики.

Максим и не заметил, когда она подошла.

— А тебе требуются пояснения? — вопросом на вопрос ответил москвич, приподняв брови.

— Просто скажи, ты считаешь, что группа действовала по ситуации, или нет?

— Вика, остынь, — Александр закрыл блокнот и примирительно поднял его, как флаг.

Блокнот, правда, был чёрный, а не белый.

— Я и не горячусь пока, — холодно заявила Вика.

— Ты горячишься. А ведь тебя там даже не было, так что любые — теоретические! — взыскания тебя и не коснутся.

— Глупости, Саш. Взыскания накладывают на группу. А я член группы Б-пять.

— Ух, всё такая же непримиримая! — улыбнулся Александр. — Я всегда говорил, что у тебя есть характер, сестрёнка.

— И всё же, возвращаясь к моему вопросу...

— А что тут обсуждать? — пожал плечами Ежов. — Действовали твои товарищи действительно по ситуации, надо только показания сверить, чтоб никто не придрался, сгладить, так сказать, некоторые моменты. Мало ли кто будет перепроверять отчёты.

— Надо же, а мне в детстве родители говорили, что Саша всегда всё делает так, как положено. В пример тебя ставили.

Максу показалось, что Вика напрасно реагирует так остро, почти агрессивно. Но делать коллеге замечание он, разумеется, не стал.

— Ну это же родители! — усмехнулся Александр. — Они знали ровно столько, сколько нужно было, чтоб считать меня образцовым сыном.

— А что насчёт того, из-за чего ты приехал? Безумного Зеркальщика? — поинтересовалась Вика. — Там наш отдел тоже действовал сообразно обстоятельствам. Иначе жертв было бы намного больше. Антона Иваныча не проверять надо, а награждать!

Максим ни разу ещё не видел Вику такой взволнованной. Всегда сдержанная, строгая коллега сейчас сверкала глазами, а голос её звучал громче и звонче обычного.

— Вика, давай не будем обсуждать этот вопрос здесь и сейчас. Мы смущаем твоего коллегу. Пожалуй, вам есть, о чём поговорить, а мне надо вернуться в отдел.

Когда Александр удалился, Максим спросил:

— Ты в порядке?

— Да. Извини, брат всегда действует мне на нервы. Глупо, понимаю.

— Меня мой брат тоже порой достаёт, — улыбнулся Макс. — Сейчас-то всё хорошо, а вот в детстве бывало всякое.

— Давай, я расскажу, как там ребята, а ты расскажешь мне про всякое, которое бывало? — улыбнулась Вика, уже взявшая себя в руки.

Руслана пообещали отпустить завтра, а Эда врачи решили подержать в своих владениях подольше: неделю, а то и все десять дней, но в целом и тот, и другой, по словам медиков, отделались легко.

— Ну что ж, теперь в контору: до конца смены ещё столько бумаг заполнить придётся, — вздохнул Максим.

— Уж бумаги мы как-нибудь одолеем, — заметила Вика.

С этим Кошкин не мог не согласиться.

Следы

19 июля

Девятнадцатого июля Вика, как и в прошлом году, и в позапрошлом, выехала на работу пораньше, чтобы успеть заскочить в маленькое кафе «У Тони». Именно тут пекли сырники, которые нравились Егору.

Умытые ночным дождём улицы дышали свежестью. Небо всё ещё хмурилось, но прогноз погоды обещал, что к полудню вернётся июльская жара.

В кафе «У Тони» Б-четыре попали случайно, помогая участковым обновлять защиту в первый год командной работы. Тогда-то Вика впервые заметила, как старший радуется еде. Егор, конечно, держал себя в руках, но Вика обратила внимание на то, что старший не просто ест, а наслаждается вкусом.

Месяц спустя она узнала о дне рождения Егора от Азамата. Сам Егор никому ничего не говорил и праздновать явно не собирался. Вика тоже терпеть не могла суету, разводимую вокруг дней рождения. Но решила, что приятная мелочь ни к чему старшего не обяжет, а порадовать может. И поскольку единственным, что в её присутствии вызвало положительные эмоции у Егора, были те сырники, выбирать не приходилось.

Именинник обрадовался, хоть и сделал вид, что нет.

...Дорога от кафе заняла чуть больше времени, чем Вика запланировала, так что, когда она прибыла на работу, в кабинете уже сидели Аз и Макс. Эд всё ещё оправлялся после обвала, а Егор, видимо, пока не вернулся с планёрки.

Вика поставила контейнер с сырниками на стол старшего.

Азамат радостно подкинул маленькую нарядную коробочку:

— Добрые традиции — это хорошо! У меня вот тоже, как положено, подарок. Эх, и вот почему вы все так не любите отмечать свой день рождения?! Даже новичок ни слова в феврале не сказал... а, ну, хотя тогда, конечно, не до праздников было, но...

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Егор.

— С самым обычным девятнадцатым июля! — торжественно возвестил Аз. — Самые обычные сырники, как видишь, уже у тебя, а вот — самый обычный презент.

Он привстал и бросил коробочку старшему. Егор перехватил её, недовольно покачал головой, но проворчал:

— Спасибо.

В позапрошлом году он попытался вернуть подарок, сказав, что имеет право не отмечать день рождения. На что Азамат возразил, что он, в свою очередь, имеет право радоваться тому, что когда-то давным-давно родился их старший, милейший во всех отношениях человек, пусть и бука.

Егор открыл коробку и вынул из неё саше на длинном шнурке.

— Теперь у тебя в машине будет пахнуть жасмином, цитрусами, мелиссой, подземным ландышем и лавандой!

— Ты хочешь сказать, что сейчас в машине недостаточно приятно пахнет? — приподнял брови Егор, внимательно глядя на тёмно-красный мешочек.

— Не, там всё прекрасно! — заверил его Аз. — А с этим сбором будет ещё прекраснее! Сам собирал и сушил между прочим. Ну, почти сам: с бабулей. Мы назвали этот микс ароматов «Б-пять»! В нашей с бабулей интерпретации, жасмин — это Вика, я — апельсин, мелисса — Макс, лаванда — Эд, а ты — подземный ландыш.

— О, ну если «Б-пять» и бабуля одобрила, то ладно, пусть висит. Но если будет бесить, сниму тут же, — Егор с некоторым подозрением принюхался к мешочку и едва заметно одобрительно кивнул.

— Ура! — обрадовался спец по редким существам. — Нет, бесить не будет: он успокаивает и в то же время бодрит — идеальный баланс.

— С меня, как обычно, обед в любом заведении, — подал голос Максим, пока старший расправлялся с сырником, наткнув его на пластиковую вилку, извлечённую из ящика стола.

Егор кивнул, подхватывая вилкой второй сырник.

— Так, а по работе что-то есть? — поинтересовалась Вика, поправив очки.

Егор никогда не благодарил за сырники, но съедал их до крошки, ни с кем не делясь. Вика предполагала, что в семье старшего не принято было отмечать дни рождения, во всяком случае — день, когда родился Егор. Но проверять свои предположения она не стремилась: личная жизнь на то и личная.

— Кое-что есть, — сказал старший, доев второй сырник. — На месте пожара следы присутствия неустановленного существа. Просили подъехать к полудню: пока там ребята из пожарной службы работают. Но следы могут выветриться, так что выезжаем через двадцать минут. Данные, которые уже собрали, скинул в чат.

Все тут же потянулись к телефонам.

Итак, что тут у нас?

Предполагаемая причина пожара — удар молнии. Выгорела деревянная веранда и часть крыши, большая часть дома уцелела, но хозяева — супруги Красновы — погибли, задохнувшись в дыму. Если бы не следы существа, инцидент признали бы несчастным случаем, но следы имели место, а значит, полагается провести проверку.

Проверка... Вика еле заметно поморщилась. Брат всё ещё был в городе: официально его командировка заканчивалась двадцать пятого июля. Саша не навязывал общение и в общем-то вёл себя хорошо: никому не мешал, успел очаровать половину диспетчеров и всех хранительниц склада, но всё-таки Вике будет спокойнее, когда он уедет.

Да уж, сестра из неё так себе. Дочь, кстати, тоже: родителям она звонила только по праздникам, и это всех устраивало. Так, хватит отвлекаться. Надо вернуться к тому, что у неё точно хорошо получается — к работе.

Итак, данные о погибших.

Муж: Тимофей Краснов, двадцать девять лет, видеооператор местного телеканала «Говорит Город».

Жена: Элина Краснова, двадцать пять лет, домохозяйка.

Красновы не обращались в полицию, ничем не болели, не ссорились с соседями. Никаких подозрительных связей, долгов и скандалов. Дом супругам подарили родители Элины, преуспевающие предприниматели.

Молния попала в дом во время ночной грозы, следов поджога нет. Судмедэксперты занимаются телами, но на первый взгляд никаких причин подозревать, что Красновы умерли не в результате последствий возгорания нет.

Что ж, интересно, что там за остаточные следы существа.

— Через пять минут жду всех в гараже, — объявил Егор, отставляя пустой контейнер.

До пожара дом Красновых был симпатичным коттеджем: большие окна, кирпичная отделка, просторная веранда-терраса. Участок небольшой, но уютный, с качелями и маленькой беседкой, увитой вьющимися растениями. Вокруг беседки и вдоль дорожек пестрели цветы в аккуратных фигурных клумбах.

Ещё вчера тут было мило, а сегодня — лопнувшие стёкла веранды и чёрные подпалины, запятнавшие стены, частично обвалившаяся крыша и тяжёлый запах пожарища. Уже не чей-то дом, а место происшествия.

Ребят из пожарной службы Егор предупредил по дороге, так что те не обратили особого внимания на новоприбывших.

Один из пожарных провёл спецотделовцев к месту обнаружения следов по чёрной и мокрой веранде.

Дышать здесь непривычным «спецам» приходилось через раз.

— Вот тут, видите?

Они видели: светящиеся пятна и полосы ярко выделялись на фоне обгоревших стен и остатков садовой мебели. Следы были сосредоточены вокруг двери, ведущей в дом, причём большая часть следов располагалась над проёмом, расходясь единым выплеском наподобие веера.

— И вон там ещё, — пожарный толкнул створку и махнул рукой внутрь дома.

Прихожая пострадала куда меньше веранды, но впечатление производила столь же удручающее.

Светлая отделка декоративной штукатуркой, залитая тёмными потоками с потолка и до пола. Светлая мебель и одежда, висящая на открытой вешалке у платяного шкафа, безнадёжно испорчены. Зеркало в дверце потрескалось.

Едкий запах пожарища ощущался тут ещё сильнее, чем снаружи.

Шкаф, вешалка, обувница, крошечный столик для ключей, стены, пол, потолок — всё было равномерно, будто светящейся краской, покрыто яркими следами существа.

— О, так и хочется что-нибудь позаимствовать в лабораторию, — вздохнул Азамат. — Вдруг получится что-то интересное узнать о том, кто тут наследил? Егор, можно я «ёлочку» прихвачу?

Спец по редким существам ткнул пальцем в картонный ароматизатор для машины, валяющийся рядом с ключами.

— Бери, — подумав, отозвался старший. — Только бумаги оформи как полагается, а не как обычно.

Аз с энтузиазмом кивнул и аккуратно спрятал «ёлочку» в пакет для улик, а его коллеги занялись осмотром дома.

За пределами прихожей следов неизвестного существа не было, а вот обычные создания присутствовали. На чистой, нетронутой пожаром кухне под раковиной притаился слизень, оставляющий на посуде липкие следы. В спальне, пропитавшейся тяжёлым запахом гари, во всю стену разросся ковровик. В подвале пережидали пасмурную погоду мелкие светящиеся «комарики».

Ничего подозрительного. Вряд ли какое-то опасное существо жило в доме постоянно. И раз сверхъестественных следов нет в спальне, где погибли Красновы, значит, на них не напал монстр.

— Может, существо пришло после удара молнии? — выдвинул предположение Макс, когда «спецы» закончили осмотр дома и вышли во двор. — Не к людям, а на выплеск энергии.

— Возможно, — кивнул Егор.

К ним подошёл сотрудник пожарной службы со стопкой бумаг под мышкой и сказал:

— Мы закончили. Следов поджога не обнаружено, электрика новенькая, нарушений нет, так что пока причина возгорания всё та же — удар молнии. Оформляем несчастный случай?

Егор кивнул.

— Тогда заполните вот этот протокол и распишитесь вот тут. И тут. Замечательно! И вот здесь ещё.

— Мы одну вещь в лабораторию забираем. Аз, покажи.

— О, ну тогда ещё вот эту форму надо будет заполнить и протокол изъятия.

Через пятнадцать минут Егор закончил с бумагами, и вскоре красный «форд» повёз группу обратно в отдел.

Тучи вместо того, чтобы разойтись, как обещали синоптики, всё сгущались и сгущались, и когда машина въезжала в гараж, вдали гулко пророкотал гром.

Азамат умчался в лабораторию, клятвенно заверив, что все-все бумаги успеет заполнить до конца смены. Егор занялся бумагами по прошлому делу, Макс взялся листать меню ближайших кафе и ресторанов.

Вика посмотрела в окно, за которым шумел усиливающийся дождь, и подумала, как вовремя они успели вернуться. Надо позвонить в архив и уточнить, кто именно мог прилететь, прибежать или приползти на место удара молнии.

Но стоило взяться за телефон, как в дверь постучали.

— Входите, — отозвался Егор.

В кабинет вошла взволнованная Аллочка.

— Так, мои дорогие, вы же сегодня ездили на удар молнии? И уже закончили с тем делом, верно?

— Несчастный случай оформили, — согласился Егор, внимательно глядя на секретаря Антона Иваныча.

— Ну что ж, а теперь езжайте-ка на новый удар. Только там со смертельным исходом. Женщину убило молнией, вызвали «скорую», а врачи позвонили нам: говорят, там следов больше, чем дождевой воды. Езжайте, дорогие мои! Площадь Революции, жертва прямо в центре — не пропустите. Только этого нам не хватало. Ещё и проверка эта!..

Аллочка вздохнула, покачала головой и вышла, громко цокая каблуками.

— Аза я предупрежу: пусть пока в лаборатории посидит, — сказал Егор. — Через пять минут встречаемся в гараже.

На площади Революции, окружённой торговыми домами справа и здоровенным бизнес-центром слева, было почти безлюдно. Если бы не ливень, вокруг тела, конечно, собралась бы толпа, но пока зеваки предпочитали смотреть на труп издали: из-под козырька бизнес-центра, с крылец магазинов и из окон кафе.

Рядом с медиками маячил только один человек. Он суетливо размахивал руками и всё повторял, что видел молнию и что сразу вызвал врачей.

Макс мягко, но решительно отвёл свидетеля в сторону, а Вика и Егор, поздоровавшись с медиками, подошли к телу.

Светящиеся следы присутствия существа покрывали всю жертву, лежащую лицом вниз на мокрых плитках: волосы, одежду, кожу — и неровным пятном расходились примерно на полметра вокруг.

— Я её узнал! — возбуждённо тараторил свидетель в сторонке. — Ну, покойную. Она же такая ух! прям как в телевизоре! Хотел ещё подойти, автограф взять. Но замялся чё-то: вдруг откажет? А потом бах! Тыщ! Жуть!

— А покойная была знаменитой? — с почти неразличимым сомнением в голосе спросил Максим.

— Конечно! Это же Марина Тан! Ну, та самая! Шикарная журналистка с канала «Говорит Город».

Вика насторожилась: именно там, насколько она помнила, работал Краснов. Она посмотрела на Егора, и тот, мрачнея на глазах, кивнул.

Теперь случившееся с Красновым и его женой совсем не походило на несчастный случай.

Из бизнес-центра выбежала шумная толпа с большими камерами и микрофонами. Никто из них не обращал внимания на дождь: все торопились приобщиться к сенсации.

— Я ими займусь. Вика, оформляй бумаги, — распорядился Егор, глядя на приближающихся журналистов. — Тело пусть увозят. Макс, позвони Азу — пусть едет в морг. Потом вы оба по свидетелям.

Вика кивнула. Макс вытащил телефон.

Журналисты, судя по логотипам на одежде и технике, работавшие с Мариной, окружили вышедшего им навстречу Егора и загомонили, желая знать всё и сразу.

Пока Вика подписывала нужные бумаги, подъехала машина городского морга.

Тело Марины Тан увезли. Машина скорой уехала на очередной вызов. Журналисты, донимавшие Егора вопросами, начали расходиться: кто обратно в бизнес-центр, кто в кафе. Только двое самых настырных да суетливый свидетель оставались возле Брянцева.

Дождь кончился, будто его выключили, но небо по-прежнему было мрачным и тяжёлым.

Надо побыстрее разобраться со свидетелями, а потом браться за коллег и родственников Марины Тан. Наверняка кто-то из них сможет дать ответ хотя бы на один из вопросов: не угрожал ли кто-то покойной? не работала ли Тан вместе с Красновым над каким-нибудь сенсационным разоблачением? не была ли подавлена или напугана? не получала ли странных подарков?

Вика встряхнулась и предложила Максу разделиться: она обойдёт магазины и кафе, а коллега пусть берёт бизнес-центр и случайных зевак. Надо найти видящего свидетеля и получить описание существа.

Кошкин с планом согласился и поспешил к широкому крыльцу бизнес-центра.

Опрос свидетелей длился утомительно долго: кто-то видел отблеск молнии, убившей журналистку, кто-то слышал инфернальные раскаты грома, явно возвещающие недоброе. Одна старушка клялась, что видела дьявола, а какой-то маленький мальчик плакал и боялся, что его заберёт «блестячая громкая штука». А кто-то ничего не видел, но очень хотел узнать детали, и сам задавал десятки вопросов.

Через полчаса пустопорожних разговоров к Вике подошёл высокий худощавый парнишка. Незнакомец вежливо дождался, пока она закончит беседовать с мнительным пенсионером, уверенным, что смерть журналистки — отвлекающий манёвр, а на самом деле она сбежала в Амстердам, потом спросил:

— Вы из спецотдела?

— Да. Виктория Ежова, — она потянулась за документами, но парень покачал головой.

— Я и так вам верю. Я Виктор Белов, видящий. Извините, что сразу не подошёл: сначала в шоке был... Реально в шоке... сидел себе в кафе, — парень махнул рукой в сторону «Маленькой Италии», выходящей окнами на площадь, — кофе пил, подкаст слушал, а потом посмотрел в окно, а там такое! Ух. Такое! Я прям застыл. Весь прям застыл! Потом такой думаю: надо же кому-то рассказать. А кому? Не в полицию же звонить про это... Ну, мне папа говорил про спецотдел, ещё давно, в седьмом классе. Ну и я стал смотреть, кто тут может быть из спецотдела. Вижу: вы и тот парень вроде всех спрашиваете. Я такой думаю: они или не они? А потом к вам присмотрелся — ну, вы такая строгая, но красивая, как в сериалах про всякие расследования. Ну, я и решил подойти... А правда, что молнией убило журналистку?

— Да. Марину Тан, канал «Говорит Город».

— Жаль. Она такая классная была, — вздохнул парень. — Прям жалко, что её убили.

— Так что именно вы видели? — уточнила Вика.

— Я видел монстра, — поёжился её собеседник. — Он из Марины Тан вылетел! Большущий! Сияющий! С крыльями! Такой вау. А крылья как у Тираэля из «Дьяблы». Ну, это игрушка такая. Ща, я вам картинку покажу!

Виктор покопался в телефоне и вскоре продемонстрировал сотруднице спецотдела нужного персонажа. Крылья у него и впрямь были впечатляющими. Вика записала в свой телефон, как зовут носителя крыльев, заодно внесла контакты свидетеля и уточнила, насколько большущими были крылья существа. Вроде бы метра три в размахе.

— Спасибо, вы нам очень помогли, — кивнула Вика. — А куда существо делось после того, как вылетело из тела пострадавшей?

— Он взлетел, прямо вверх! А потом исчез. И громыхнуло так, что стёкла затряслись! А она упала. Я, знаете, сразу понял, что она мёртвая. Жуть...

Ещё раз поблагодарив парня, Вика попрощалась и, отойдя в сторону, позвонила Егору.

— Описание передай Азамату, а сама давай сюда. Здесь интересная информация появилась. Третий этаж, кабинет триста восемь.

— Иду.

Дозвониться до спеца по редким существам не удалось, так что Вика переслала ему картинку с Тираэлем и краткий пересказ показаний свидетеля.

Дверь триста восьмого кабинета была распахнута, и изнутри доносились громкие голоса.

— Не может быть!

— ...срочно ехать!

— Жабину кто-нибудь звонил?!

— В три на презентацию едет Фокина!

— ...это порча...

— Ни за что!

В просторном помещении обнаружились три человека. Обладателями громких голосов оказались недовольная дама за стойкой респешн, ругающаяся с кем-то по телефону, и возмущённый парень, расхаживающий из угла в угол с открытым ноутбуком в руках.

Третьим человеком была миниатюрная рыжая девчушка, которая при виде Вики замахала руками, привлекая внимание.

Когда Вика подошла, девушка сказала:

— Вас ждут вон там, — и махнула в сторону неприметной двери в нише за диваном.

За неприметной дверью оказался крошечный кабинетик, заставленный коробками. Впрочем, стол и четыре разномастных стула тут поместились, да и голоса из приёмной слышались приглушённо.

Два стула были заняты: один — Егором, второй — солидный лысеющим мужчиной в круглых очках.

— Это начальник Марины Тан, Семён Петрович Левин. Моя коллега, Виктория Ежова.

— Очень приятно! — кивнул Левин, тяжело поднимаясь с места. — Я как раз рассказывал про этих подлецов из «Сказки». Детали вам расскажет уважаемый господин Брянцев, а мне уже пора. Пресс-конференция через пять минут!

Когда мужчина вышел, Егор поделился новостями:

— Гражданин Левин сказал, что Тан и Краснов работали в паре и что в начале месяца они взялись освещать скандал с управляющей компанией «Сказка», которая обманывала жильцов. Исковая сумма — три миллиона. Обстановка на территории ЖК напряжённая: Краснов даже подрался с представителем «управляшки», когда снимали первый репортаж. Стоит проверить, не натравили ли эти представители монстра на въедливых журналистов. Потом поговорим с мужем журналистки: он, как мне сказали, её единственный родственник.

— Согласна, — кивнула Вика. — Макс ещё не закончил?

— Сказал, что почти. Дождёмся его и...

Из приёмной раздался громкий выкрик:

— Марина! Кто видел Марину?! Где она?

«Спецы» переглянулись, и Вика выглянула за дверь.

По приёмной метался высокий мужчина. В спокойном состоянии он, наверное, был красив, но сейчас его лицо искажала мучительная гримаса.

— Где Марина? Где она? Где?!

— Тише, Стас, — пыталась успокоить его выскочившая из-за стойки женщина.

Метнувшаяся ей на помощь рыжая девчушка остановилась возле Вики и доверительным шёпотом пояснила:

— Это Станислав Гречников, муж Марины Тан. Она по паспорту Танина, фамилию оставила свою, но замужем уже два или три года.

— Гражданин Гречников! — громко окликнул Егор, отодвигая Вику. — Подойдите сюда, пожалуйста.

Мужчина метнулся к ним.

— Вы знаете, что с Мариной? Вы медики, да? Вы из «скорой»?

— Проходите сюда, пожалуйста. Садитесь.

— Ладно, хорошо... Простите, я сам не свой, — тихо произнёс мужчина, сев за стол. — Я муж Марины, Стас.

— Спецотдел, старший сотрудник Егор Брянцев, Виктория Ежова. Мы должны задать вам несколько вопросов. Вы готовы?

Гречников молча кивнул. Вике показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство.

— Итак, что вам известно о гибели вашей супруги?

— Ничего. Совсем ничего... Ну, то есть не совсем ничего... но немного: только то, что сказали её коллеги... Молния... боже мой, какая нелепая чудовищная случайность!

Он вздрогнул и прикрыл лицо рукой: на безымянном пальце тускло блеснуло широкое обручальное кольцо, а на среднем темнела татуировка. Вика присмотрелась и разглядела три переплетённых защитных знака.

— Такая трагедия... я... у меня нет слов... — продолжал Гречников, и его голос прозвучал так театрально, что Вике захотелось оглянуться в поисках кулис и зрителей. — Как только мне Семён Петрович позвонил, я тут же приехал, но Марину уже увезли... и я не знаю, что теперь делать... как теперь жить...

Вдовец нервно щёлкал пальцами и непрестанно переводил взгляд с Вики на Егора и обратно.

Не похоже, что он убит горем.

Скорее похоже, что он пытается что-то скрыть.

— Скажите, а вы знали, что ночью погиб коллега вашей жены? — вмешалась в разговор Вика. — Некто Тимофей Краснов.

Взгляд Гречникова на секунду стал злым, но вдовец тут же опустил глаза, пытаясь не выдать обуревающих его чувств.

— Нет, — пробормотал он. — То есть да... Маринины коллеги что-то такое говорили, но я не слушал. Мне не до того! Я ничего не знаю!

— Его тоже убило молнией. Странно, правда? — Вика поправила очки, пристально глядя на собеседника.

— Очень! — с жаром кивнул мужчина, уже вполне успокоившись. — Это всё грозы. Не погода, а безобразие.

— Между прочим, коллега вашей жены погиб не один. С ним умерла его жена. Из-за той же молнии. Бедная девушка задохнулась в собственной спальне.

Гречников побледнел и с запинкой пробормотал:

— Какая... трагедия...

Он точно что-то знает. Возможно, он знает об этом преступлении всё. Но как это доказать?

То, что Гречников нервничает, то, что его злит упоминание о Краснове, как и то, что он, судя по татуировке, видящий, — всё это не улики.

— Действительно, это трагедия, — согласилась Вика. — Как и случившееся с вашей женой. Вам не кажется, что в этих инцидентах многовато совпадений?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — уставившись в стол, проговорил вдовец.

У Егора зазвонил телефон, но всё внимание Вики было приковано к Гречникову. К его поникшим вздрагивающим плечам, к пальцам, переплетённым до белизны костяшек. К вздутым на висках венам.

Он явно не испытывает горя. Нет, тут совсем другие чувства.

Надо надавить на него: Гречников не похож на стойкого человека, а значит, может расколоться и признаться в содеянном.

— Вы были знакомы с Красновым? — спросила Вика.

Вдовец поднял голову. Теперь его глаза лихорадочно блестели. Губы пересохли, а лицо осунулось, будто он разом постарел лет на десять.

— Какая теперь разница? — проскрипел он.

Он потёр переносицу, снова пряча глаза.

Это не горе.

Это вина. Гнев. И страх.

— А с его женой Элиной вы были знакомы? Ей было всего двадцать пять...

— Хватит! Зачем вы говорите мне о чужой жене, когда я только что потерял свою?! Зачем столько странных вопросов?! Всё, хватит! Я ухожу! — Гречников вскочил со стула.

Егор спрятал телефон и медленно проговорил, обращаясь к коллеге:

— В сумке Марины Тан нашли «ёлочку», — вдовец оцепенел, глядя на Брянцева, как кролик на удава. — Такую же, как в доме Красновых. Кто-то пропитал их особым составом и подсунул их Тан и Краснову. Обе «ёлки» уже отправили в лабораторию. Отпечатки мы на них, конечно, не найдём: про них сейчас даже дети знают. Но вот анализы ДНК — другое дело. Достаточно микрочастиц слюны, чтобы точно установить, кто кроме самих жертв трогал эти «ёлки».

— Вы.. вы врёте... — выдавил из себя Гречников.

— То есть вы думаете, что мы не найдём там ваши следы? — уточнила Вика.

— Нет!

— Вы хорошо их стёрли?

— Да! То есть нет. Я... я не хотел...

Гречников рухнул на стул и сморщился, по его щекам потекли слёзы.

— Вы ведь этого не хотели, правда? Не хотели убивать Элину Краснову?

— Нет, конечно, нет... — прошептал Гречников. — Я даже не знал её...

— Она не заслужила смерти, так?

— Нет, не заслужила...

— А Марина? Она заслужила?

Мужчина всхлипнул и с неожиданной яростью прошипел:

— Да!

Вика, не отрывая взгляда от подозреваемого, спросила:

— Почему? Расскажите, Стас, почему?

Он рассмеялся, потом снова всхлипнул, отодвинулся от края стола и ответил совершенно спокойным голосом:

— Она мне изменяла. Марина мне изменяла. Всегда. Но с Красновым всё зашло слишком далеко, — подозреваемый покачал головой. — Если бы она хотя бы прятала следы своей измены!.. Но нет: цветы домой приносила, мелкие подарочки всякие — «Ах, Тим подарил — мило, правда?»

Гречников судорожно вздохнул и усмехнулся, вернее — оскалился.

— Я что, идиот?! Я что, не понимаю?! Приходила в полночь, весёлая, смеётся. Алкоголем и чужим мужиком разит за километр. На прошлой неделе пришла в полурасстёгнутой блузке! Говорит: «Стасик, если бы ты знал, что такое страсть!» А я знаю. Я — точно знаю.

Подозреваемый выпрямился, глаза его лихорадочно заблестели.

— Я знаю, что такое страсть, — повторил он тихо и отчётливо. — О, я знаю. Я так её любил. И так её возненавидел.

Повисла тишина. Гречников, казалось, полностью погрузился в воспоминания о своих чувствах к жене.

— Как вы приманили существо?

— О, я ещё в детстве заметил, что многие из этих существ вокруг реагируют на запахи. А вот эти искрящиеся штуки любят хвойный запах, смешанный с ягодным и чуть-чуть крови. Так что приманку сделать легко, — Гречников лучезарно улыбнулся. — Приманил мелкую тварюшку в лесу и посадил на «ёлочку».

— Почему вы решили убить её сегодня, а не на прошлой неделе? — негромко спросил Егор.

Подозреваемый коротко рассмеялся и сказал:

— У нас вчера была годовщина свадьбы. Два года — бумажная свадьба. Я хотел начать сначала, дать ей... дать нам шанс! Если Марина вспомнит о годовщине, то всё наладится: мы снова станем близки, снова будет вместе, как раньше, когда только познакомились, — слабая улыбка коснулась губ Стаса, но его лицо тут же исказилось, и он добавил:

— Но Марина не вспомнила. А я её ждал! Заказал её любимые суши, купил торт в её любимой кондитерской, кулон ей купил и красивый блокнот: ну, понимаете, бумажная свадьба и плюс она журналистка — блокнот! Забавно ведь, правда? Это мило! А она забыла. Она забыла. Забыла!

Вдовец заорал, задёргался, но тут же бессильно обмяк, почти стёк со стула.

— Она забыла... — прошептал он. — Я приехал на студию. А Марина там, конечно, хихикала с этим своим Тимофеем. Тогда я сунул приманку с тварью ему в карман куртки — поделом ему! Руки прочь от моей жены! А потом ей в сумку. Я знал, что она забудет. Поэтому всё заранее приготовил. Прощай, дорогая. Прощай!

Стас начал хохотать и раскачиваться на стуле.

— Он спятил? — тихо поинтересовался Егор.

— Нет, — покачала головой Вика, — это нервный срыв. Его нужно вывести из острой фазы — и он стабилизируется.

Она позвонила медикам, а после спросила, не сводя взгляда с Гречникова:

— Аз рассказал, кого именно этот тип приманил?

— Да. Видела искрянниц?

— Которые по проводам иногда скачут? — Вика сразу вспомнила мелких, с карандаш, светящихся созданий. — Да, конечно.

— Они питаются электричеством и притягивают его. То есть если такая штука сидит на приманке, спрятанной в кармане или в сумке человека, то стоит жертве коснуться неисправного электроприбора, пройти под проводом с нарушенной изоляцией или попасть в грозу — смерть практически неизбежна, — хмуро пояснил Егор. — А искрянницы, если получают мощный разряд, вроде молнии, становятся гигантами и улетают. Аз заподозрил сытую форму искрянницы по твоей картинке, потом проверил данные в архиве — точно она. Они действительно любят хвойные запахи и некоторые сочетания природных ароматов. Кстати, именно из-за них часто случаются лесные пожары. В лаборатории сейчас делают анализы — Аз, само собой, в восторге.

Вика кивнула.

Егор глянул на экран телефона и добавил:

— Пока что ждём врачей, а потом забираем этого типа.

Обещанный Максимом обед стал ужином: днём пришлось возиться с Гречниковым и оформлять его признание. Оказывается, он рассчитывал, что искрянницы притянут к жене и её любовнику электроразряды в разные дни, и тогда смерть Марины, скажем, от неисправной стиральной машинки и гибель Краснова, умершего, например, от контакта с техникой в студии, никто не связал бы в двойное убийство. Но гроза перечеркнула планы Гречникова. Впрочем, Вика полагала, что в глубине души обманутый муж был рад такому исходу.

...Вечером большая часть Б-пять сидела в ресторане «Сенатор». Аз оживлённо описывал следственный эксперимент: как приманивали искрянниц в лаборатории и на улице. Макс рассказал, что успел съездить к Эду, поделиться новостями и убедиться, что бывший стажёр в порядке и жаждет вернуться к работе.

Егор молча слушал коллег, наматывая спагетти на вилку, и выглядел спокойным, даже расслабленным. Кажется, впервые за время их знакомства.

Вика тоже больше слушала, чем говорила, отдавая должное лазанье. Она понимала, почему так спокоен Егор. Потому, что хорошо и правильно быть сейчас именно здесь и именно с этими людьми. А особенно хорошо то, что об этом не нужно говорить. Об этом можно молчать и незаметно улыбаться.

"Диспетчер Олег, слушаю вас..."

— Спецотдел, диспетчер Олег, слушаю вас.

— У меня в чулане! В чулане! В чулане!

— Так, гражданочка, спокойнее. Вдохните и вы-ы-ыдохните. Вас, кстати, как зовут?

— Екатерина Антоновна. Шульгина.

— Итак, Екатерина Антоновна, что у вас в чулане?

— У-у-уф… там… там… там… такое!

— Опишите подробнее. Там птица? Рыба? Человек?

— Частично! Частично человек! Там белые руки! Машут мне, зовут меня! Ужас! Ужас!

— Да, звучит действительно ужасно. Руки пытаются выбраться из чулана?

— О боже… вроде нет…

— То есть в дверь изнутри не стучатся? Стука, скрежета, царапания нет?

— Ой… щас послушаю… Нет, вроде тихо…

— Это хорошо! В чулане что-то необычное раньше происходило?

— Нет. Это обычный чулан!

— Вы одна живёте, Екатерина Антоновна?

— Сейчас я одна дома. А вообще со мной живут два сына и мой папа. Они как раз в кино пошли.

— Сыновья маленькие?

— А какое это имеет значение? Ну, старшему четырнадцать, младшему двенадцать.

— Так, защита у вас в доме стоит?

— Да, знаки папа обновляет каждый сезон.

— Это хорошо. Со знаками всё в порядке?

— Щас посмотрю… так, на входной двери всё нормально… на окне на кухне нормально… у мальчишек нормально… у папы тоже всё хорошо. И в моей комнате тоже…

— Санузел? Дверь чулана?

— Щас гляну… всё вроде нормально…

— Тогда возьмите фонарь — у вас же есть фонарь?

— Да.

— И загляните в чулан ещё раз.

— Стра-а-ашно!

— Не бойтесь, Екатерина Антоновна, не бойтесь. Готов поспорить, что кто-то из ваших домочадцев решил бражкой побаловаться. И если ваш папа не любитель домашнего алкоголя, то это кто-то из сыновей.

— Ах они!.. Вот щас я туда загляну! Вот щас я проверю! Так, не отключайтесь только, ладно?

— Конечно, я с вами, Екатерина Антоновна.

— Ох, руки эти… о, точно! Резиновые перчатки! На бутылках! Ох, влетит им всем, как вернутся! Ох я их!..

— Спокойнее, Екатерина Антоновна. Вдохните и вы-ы-ыдохните. Всё ведь лучше, чем жуткие существа, верно? Так что не ругайтесь особо, Екатерина Антоновна. Ну что ж, хорошего дня!

***

— Спецотдел, диспетчер Олег, слушаю вас.

— На Ленина, двадцать пять в шестой квартире чёрный человек!

— Кто со мной говорит?

— Демон. Сергей Коновалов.

— Вас понял. Отправляю спецназ и дежурную группу. Не входите в квартиру. Сколько внутри людей?

— Двое.

— Ждите. Повторяю: не входите в квартиру. Спецназ будет по адресу через… восемь минут.

— Ждём.

***

— Спецотдел, диспетчер Олег, слушаю вас.

— А, это ты!

— Ох, здравствуйте, Альбина Васильевна.

— А Снежаночку можно к телефону позвать?

— Нет, Снежана сегодня отдыхает. На телефоне только я.

— Ой, ну не ври, Олежек, кхе-кхе. Если я щас трубочку кину, а потом опять ваш отдел наберу, то другой же диспетчер ответит. Я-то знаю!

— Знаете, конечно, знаете, Альбина Васильевна. Вы же нам каждый день звоните. Эх…

— А чего ты вздыхаешь, а?! Чего?! Лучше лишний раз позвонить, чем нужный раз не позвонить!

— Всё верно, Альбина Васильевна. Итак, что у вас сегодня?

— Чёрствый ты человек, Олежек! Вроде и вежливо отвечаешь, а без души. То ли дело Снежаночка… или вот ещё Верочка была у вас. И Бориска был, но этот ещё до тебя, в начале двухтысячных работал… так, о чём я?

— Что у вас случилось, Альбина Васильевна?

— А, ну так вот, у меня соседи новые. Он в наколках весь, она в железяках этих, кнопки, шипы в носу, в ушах — жуть несусветная! Проверить их надо!

— На что?

— На всё! На дурной глаз и порчу, это раз. На всяческую наркоманию, это два. На пропаганду и агитацию…

— Чего? Пропаганду и агитацию чего, Альбина Васильевна?!

— Это уж вы придумывайте! Статей много — ищите!

— Ну что вы такое говорите, Альбина Васильевна?

— А ещё у них кот лысый! Жуткий — страх! Монстр же, ей-ей!

— Сверхъестественный?

— Ну… нет. Видно его, когда деваха эта на улицу его выносит. Но всё равно монстр! А ещё у них вечерами бормочет что-то. Тихо-тихо так, ещё прислушаться надо. Но бормочет!

— Так, может, это телевизор, Альбина Васильевна?

— Вот и этот, в наколках, так говорит. Но вы проверьте!

— Хорошо. Эх. Ваше обращение принято.

— Не вздыхай мне тут! Как приедут, пусть зайдут — чтоб всё как положено!

— Будет сделано.

— Я прослежу!

***

— Олежа, пойдём чайку попьём, я тортик принесла! Маша пока посидит тут за нас.

— Давай! Мне тут наше стихийное бедствие звонило.

— Альбина свет Васильевна? О, тебе точно нужен тортик!

— Это точно, Ника. Эт прям факт.

***

— Спецотдел, диспетчер Олег, слушаю вас.

— О, я… эта… и-ик… дозвонился!

— Да, гражданин, вы дозвонились. Что у вас случилось?

— И-ик! Тут… эта… как её… белочка!

— Хм, ну если так пить, то неудивительно…

— Чего ты бормочешь? Не слышу!

— Ничего. Вы уверены, что это не галлюцинация?

— Она с крыльями. И поёт.

— Э, кхм, что поёт?

— Летова!

— Хорошая белочка…

— Чего?

— Ничего. Вы один?

— Да! И я не этот, не алкаш! Я ж у вас работал! Давно, правда… пятнадцать лет назад… и-ик, как время-то лети-и-ит!..

— Знаками белочку изгоняли?

— Пробовал! А она мне… эта… кукиш кажет! С обеих рук. То есть лап!

— М-да, тяжёлый случай… отправлю к вам специалистов — диктуйте адрес.

— Приречная, восемнадцать «а», квартира шестьдесят пять.

— Ждите.

***

— Спецотдел, диспетчер Олег, слушаю вас.

— Тише! Пожалуйста, тише. Оно услышит…

— Кто «оно»?

— Чудовище… оно в дальней комнате…

— Так, малыш, ты один дома?

— Нет, я с папой. Это папин телефон.

— Как тебя зовут?

— Тёма. Мне семь лет. Только не отключайтесь! Пожалуйста! Я не вру!

— Не волнуйся, Тёма. Я не отключусь. Можешь позвать папу?

— Нет. Оно, наверное, его съело… а я…

— Тёма, не плачь! Говори со мной. Что за чудовище? Какое оно?

— Оно страшное…

— Представь, что ты его рисуешь, Тёма: какого оно цвета?

— Прозрачное и зелёное. И серое.

— Вот молодец! А у него есть лапы или руки? Или, может быть, крылья?

— Четыре руки и хвост, как у змеи. Он большой — выше папы!

— Понял тебя, Тёма. Можешь сказать свой адрес?

— Сосновая, восемь, три.

— Молодец! Ника, у нас тут код шесть.

— Поняла. Вызываю дежурную группу.

— Это вы мне, дядя?

— Нет, Тёма, ты можешь выйти из квартиры?

— Наверное… но там же папа!

— К тебе скоро приедут специальные люди, Тёма. Они умеют бороться с чудищами. А ты должен встретить их на улице и показать, где живёшь. И рассказать про монстра, хорошо?

— Ладно.

— Ты умеешь открывать и закрывать двери?

— Да, папа меня учил.

— Ты далеко от входной двери?

— Нет, я в шкафу, в прихожей.

— Хорошо, тихонько вылезай из шкафа… вылез? Молодец. Теперь открывай дверь и выходи в подъезд. Закрой дверь и беги на улицу.

— Вы только не отключайтесь, дядя!

— Я здесь, я слушаю тебя, Тёма. Помощь скоро приедет. Ты вышел на улицу?

— Да. Тут лужа со вчера. А вон там тётя Таня с собакой гуляет.

— Это хорошо. Собака у тёти добрая?

— Да! Я её гладю.

— Подойди к тёте и дай ей телефон, ладно?

— Хорошо. Тётя Таня, тётя Таня, здрасте! Возьмите телефон, пожалуйста.

— Алло, кто это?

— Татьяна, это диспетчер спецотдела. В квартиру мальчика, возможно, залез злоумышленник. Мы уже отправили своих людей к вашему дому. Они подъедут через пять минут. Вы можете присмотреть за ребёнком?

— О господи… да, конечно!

— Мальчик цел? На вид, имею в виду.

— Вроде да… Бледный только. Тёма, погладь Бусю, ладно? Ты хорошо себя чувствуешь? Давай ко мне домой пойдём, хочешь? Поиграешь с Бусей, чай попьём, ладно?

— Подождите ещё три минуты, Татьяна. Подъедет… минутку, Ника, кто у нас там?

— Б-пять.

— Сообщи им, что мальчик во дворе с хозяйкой собаки. Татьяна, я снова на связи. Подъедет красный «форд».

— Ладно, хорошо.

— Давайте я пока ваши данные как свидетеля запишу, не возражаете?

— Ну… если так надо, то ладно…

— Просто Ф. И. О. и адрес — номер карты и пароль от госуслуг не прошу.

— Ой, ну что вы, я и не думала…

— А зря, гражданочка: мошенники, они не дремлют, знаете ли.

— Ну всё, убедили: ничего вам не скажу тогда. Тёма, Буся, в лужу не прыгайте! Извините.

— Итак, фамилия, имя и отчество плюс адрес, будьте добры.

— Бунина Татьяна Максимовна. Улица Сосновая, дом восемь, квартира тридцать два.

— Записал. Скажите, с семьёй Тёмы вы знакомы?

— Да в общем-то нет. Знаю, что у него папа есть, мама и, кажется, старшая сестра.

— Не, тётя Таня, Алина не сестра. Она тётя. Ну, сестра, но не моя, а мамина! И она умеет всякие светящиеся штуки делать, вот!

— О, вот и ваша красная машина.

— Подождите, Татьяна, пусть представятся. К вам кто подходит?

— Девушка в очках и высокий такой крепкий мужчина.

— Виктория Ежова и Эдуард Петров?

— Да, это они.

— Хорошо, это наши люди. Ну всё, тогда я отключаюсь.

— До свидания… Ой! Подождите, Тёма хочет вам что-то сказать.

— Дядя, вы тут?

— Да, я тут.

— Спасибо, дядя! Спасибо, что не отключились.

***

— Спецотдел, диспетчер Олег, слушаю вас.

— Здравствуйте, диспетчер Олег. Извините, а вы не подскажете, что делать со светящейся собакой?

— Э, простите…

— Ну, я тут в подъезде нашла светящуюся собаку, она еле-еле дышит… ну, образно говоря, конечно. Она почти не двигается и очень слабо светится. Кажется, ей плохо. Вы не знаете, что с ней делать? Жалко беднягу.

— Честно говоря, не знаю. Давайте я ваш вызов переадресую специалисту по существам? Но он пока на задании, так что, возможно, свяжется с вами нескоро.

— Ладно. Только вы обязательно передайте, хорошо? Я Елизавета Воронина, адрес подъезда с собакой: улица Пушкина, дом десять дробь один, моя квартира сорок три. Мы ждём.

— Вы со своего номера звоните, Елизавета?

— Да.

— Хорошо. Я передам специалисту. Хорошего дня!

***

— Спецотдел, диспетчер Олег, слушаю вас.

— Участковый Пряников, у нас тут какая-то, извиняюсь, хренотень!

— Поподробнее, пожалуйста.

— Тут эти — как их? — аномалии!

— Какие?

— Природные! Смерчи на лужах, представляете?! В мой рост, а во мне без малого метр девяносто!

— Ого! Проверку провели?

— Да, штатную. Показывает, что у нас тут сильное существо. Не хищное вроде как. Но зачем оно тут, спрашивается? А ещё у нас тут ледок на тех же лужах, представляете? Ладно, хоть район у нас не обжитой, считай.

— Диктуйте адрес и следите за обстановкой.

— Десятый микрорайон. За старым кинотеатром стоим с техником. Мой номер скиньте дежурной группе — состыкуемся.

— Хорошо. Пока все на вызовах, как только освободятся — отправлю к вам.

— Ждём, пасиб.

***

— Спецотдел, диспетчер Олег, слушаю вас.

— Скажите, а вот ваши сотрудники странное вывести могут?

— Смотря какое странное, гражданочка.

— У меня дома что-то ночью, в тишине, хихикает. Страшно так, как в ужастиках. Я боюсь! И шепчется ещё…

— Кошмары мучают? Ужас волнами накатывает, когда хихиканья не слышно?

— Нет. Вот всем высшим силам спасибо, но нет такого.

— Ясно. Вы одна проживаете?

— Да. Ну, с кошкой.

— А гости к вам часто приходят?

— Вам какая разница, молодой человек?!

— Если приходят и с детьми, то есть шанс, что это кошка включает забытую игрушку, например. А если не приходят или приходят, но никаких детей и игрушек, то другое дело.

— Ох, доча с внучкой приходили как раз перед тем, как хихикать стало… и внучка зайца своего говорящего мне всё оставить хотела: ну, чтоб бабуле не скучно было… О, и ведь наверняка спрятала его где-то тут! Я сейчас дочке позвоню и всё разузнаю!

— Если это не заяц, то звоните ещё раз, ладно?

— Хорошо. Спасибо вам, молодой человек!

— Не за что.

***

— Спецотдел, диспетчер Олег, слушаю вас.

— Здрасте, это Тёма. Я вам днём звонил.

— Привет, Тёма! Как ты?

— Мы с мамой у тёти Люды. Папа в больнице, но с ним всё хорошо. А Алину забрали те люди, которые на красной машине приехали. Говорят, это она чудище вызвала, потому что папа не захотел маму бросить и с ней, с Алиной, жить.

— Эх, жуткие дела творятся, Тёма. Но хорошо, что с папой всё в порядке.

— Да! Я поэтому и звонил. Хотел ещё раз сказать вам спасибо, дядя диспетчер!

— Тебе спасибо, что был молодцом и сообразил нам позвонить.

— Вы очень хороший, дядя! Я бы без вас совсем-совсем испугался. Вы спасли меня и папу!

***

— Олежка, ты чего?

— Да всё нормально, Ника. Аллергия: полынь же цветёт.

— А, у моей бабули тоже аллергия: всё время чихает и сморкается, и глаза слезятся, да… Вот, возьми платочек. После смены идём в «Самурая»?

— Давай. Маша, Ира, Ренат, Дина, Рита, вы с нами?

— Да!

День города

11 августа

Макс только вышел из машины Егора, подбросившего его до дома, и уже предвкушал спокойный воскресный вечер в приятной компании, когда телефон в кармане разразился трелью. Стоило взглянуть на экран, как стало ясно: спокойный вечер отменяется. Звонил Даня, а он ни за что не стал бы беспокоить брата просто так.

— Макс, привет!

Рядом с Даней гремела музыка, кто-то вопил и, видимо, радовался жизни, так что голос брата Макс различал с трудом. Ничего удивительного: Даня большую часть времени проводил в окружении гитар, барабанных установок и прочих инструментов, а также тех, кто на них играет. Как брат умудрялся не просто жить, а ещё и творить в непрестанном шуме и грохоте, оставалось для Максима загадкой.

— Привет, Дань.

— Слушай, есть дело.

— Какое? — Кошкин выудил из сумки ключи и открыл подъездную дверь.

— Важное! По твоему профилю, но не официально. По-братски, так сказать.

— Даня, ты же знаешь...

— Да-да, я знаю, — перебил Даня, — знаю, что у тебя есть инструкции и всё такое. Но ещё у тебя есть единственный и любимый брат. А у него есть просьба.

— Ладно, рассказывай, что стряслось. И отойди туда, где потише, — попросил Макс, поднимаясь на свой этаж.

— Не могу, — хмыкнул брат. — У нас же тут День города, я на концертной площадке, если что.

— Точно! Сегодня ведь... — Макс порадовался с утра, что Б-пять не отправляют охранять массовые мероприятия, и на том думать забыл о Дне города.

— Ни разу не удивлён, что ты не помнишь. Ладно, нравится тебе дома с книжкой — дело твоё. Хотя движуха тут ого-го, кстати! Потому в общем-то и звоню.

Максим насторожился и замер у двери квартиры.

— Тут одна девчонка кого-то, по ходу, к себе подселила. Приезжай прям щас — может, ещё увидишь! Ваши тут есть, так что если вдруг какой-то адский ад, то свистнешь своим — и повяжете Рину. Приедешь?

— Приеду. Где тебя найти?

— В кафешке «Чики-фрики». Скажи, что тебя ждут в шалаше, ок?

— Ладно.

Максим со вздохом простился с Драйзером, Синатрой и лазаньей по-неаполитански, с которыми собирался провести вечер, и спустился к двери подъезда.

Если быстро дойти до перекрёстка, срезать дорогу дворами и пройтись вдоль старых дореволюционных домов, то он будет на площади Славы через десять минут. Надо только уточнить, где там кафе, в котором брат назначил встречу. Макс глянул на карту: он выйдет к площади вот тут, а кафе «Чики-фрики» на другом углу — всё ясно.

Макс вышел в душный августовский вечер и торопливо зашагал к перекрёстку.

Звуки музыки и отголоски пения слышались на всех окрестных улицах. В День города на каждой площади своя концертная программа, и горожане всюду наверняка делали одно и то же: болтали, снимали себя и окружающих на телефоны, ели, пили газировку и всякие коктейли, приплясывали под грохочущую из динамиков музыку.

Толпа вдруг взорвалась аплодисментами и криками.

Максим вышел на площадь и увидел сияющие экраны на сцене, разноцветные светодиодные ленты, перекрывающие пространство над площадью пёстрым неоновым «потолком». Вокруг фонарей вились безобидные существа, то и дело сползая на столбы и забираясь обратно.

Полицейские и коллеги-спецы дежурили по периметру площади. Макс заметил пару знакомых в оцеплении и поздоровался кивком.

Пахло поп-корном, жжёным сахаром, пивом и людьми.

Вроде бы всё нормально.

Со сцены запела девушка — нежное сопрано звучало чисто, но, как показалось Максиму, недостаточно сильно. Однако уже к концу музыкальной фразы Кошкин передумал: голос девушки сплетался с переливами гитары, завораживал. Макс невольно замедлил шаг, прислушиваясь: казалось бы, не самый широкий диапазон, не самые чистые интонации, но хочется ведь слушать!

Люди вокруг единой волной покачивались в такт голосу солистки, поющей о расставании и расстояниях, и Макс отчётливо видел завороженные лица с одинаково распахнутыми глазами и приоткрытыми ртами.

Спецотделовец настороженно присмотрелся и начертил пару знаков. Нет, никто не тянет энергию из толпы. Странно.

Так, не об этой ли певице хочет поговорить брат?

Проталкиваясь сквозь зачарованную толпу к кафе, Кошкин думал о брате. Даню Максим любил, но действительно близких отношений между ними не сложилось, то ли в силу восьмилетней разницы в возрасте, то ли из-за разницы в мировоззрении, которую сложно было измерить годами или ещё чем-нибудь, но ощущалась она как бездна.

Даня — по паспорту Даниэль Кошкин, в честь маминой любимой писательницы, — с детства был гордостью родителей. Макс братом тоже гордился и в чём-то даже восхищался, признавая и его талант, и умение нравиться людям, и почти не раздражающую самоуверенность. То, что они абсолютно разные, как полагал Макс, не мешало им быть семьёй.

О, вот и «Чики-фрики»: на вывеске красовались улыбающиеся бургеры и картошка-фри с глазами. Бр-р-р.

Максим зашёл внутрь и сказал подошедшей девушке в жёлтом форменном платье, что его ждут в шалаше.

— О! Да, конечно, — восторженно произнесла девушка. — Вот сюда, пожалуйста.

Ясное дело, восторг относился вовсе не к заурядному посетителю кафе, а к тому, кто его ждал.

В «Шалаше» — кабинетике, оформленном ветками и нарисованными лесными птахами — сидели двое: пирсингованный здоровяк с алым ирокезом в поношенной кожанке с заклёпками — Данин барабанщик, Фидель, и сам Даня.

Нельзя не признать, что сценический образ братишке очень шёл. И чёрный ирокез с белой поперечной полосой, и выбритые виски, и подведённые чёрным глаза, и пирсинг в брови. И драная синяя водолазка, диковато сочетающаяся со строгими брюками, покрытыми десятками булавок. Костюмы Даня менял постоянно, а вот обуви оставался верен: уже который год и в пир, и в мир ходил в любимых шипастых гриндерсах с разными шнурками — левый белый, правый чёрный.

— Хай! Хой! — хором поздоровались панки и расхохотались.

Макс пожал протянутые руки и кивнул. Фидель уткнулся в телефон, давая братьям поговорить.

— Слышал Рину? — поинтересовался Даня.

— Ага. В ней подселенец?

— Видимо, да. Я её давно знаю и её «Городскую бесконечность» тоже. Норм ребята, но не огонь. Особенно как раз Рина. Знаешь, из тех, кто мог бы зажечь, но слишком старается. Такая, на шесть из десятки.

Макс прекрасно понимал, что брат говорит вовсе не о внешности знакомой. А о том, какая она на сцене. Как она поёт. Как держит — или не держит — публику. Как чувствует слушателей.

— А сёдня это двенадцать из десяти! — хохотнул Фидель. — Во, гляньте.

Он протянул телефон. На экране под фотками миловидной длинноволосой девушки в сине-голубом платье в пол пестрели сердечки, восторженные эмодзи, букетики и аплодисменты.

«Лучшая!!!»

«Любовь навсегда!»

Рина, Рина, Риночка, Рина, Рина, Рина.

Даня кивнул и добавил:

— Я её пару недель назад видел в «Технопабе»: там живая музыка по пятницам. Тогда она была как всегда. Ну, хотела и старалась, но не смогла. Потом переживала, плакала. А сегодня, ты сам видел, Рина — другая.

Даня сделал выразительную паузу, внимательно поглядел на брата: мол, понимаешь?

— Вроде и поёт как раньше. И тексты всё те же, и обработка. Парни в команде, инструменты — ничего не поменялось. А звучит по-другому. И слышится тоже.

Макс кивнул: да, обычной эту Рину он точно не назвал бы.

— Её уже дважды на «бис» вызывали, — заметил Фидель, — но ща, наверное, отпустят. А то следующая группа её порвёт, хы.

—Пойдём-ка поймаем Рину! — встал Даня. — И сюда притащим, чтоб братец на неё посмотрел.

— Напоминаю: «демонов» не видно. Но, согласен, эта девушка очень подозрительная.

— Жди тут. Я скажу, чтоб тебе хавки подогнали: ты ж наверняка пожрать не успел. Мы минут через десять Рину приведём.

Даня и Фидель вышли, и вскоре Максу принесли вполне аппетитную шаурму и порцию запечённой с травами картошки.

Выявить «демона» знаками, если не знаешь, с кем конкретно имеешь дело, почти невозможно. На создание особой ловушки из сети знаков времени нет: простейшая из ловушек такого типа строится два с половиной часа. Коврика вроде того, что Аз возит в машине Егора, под рукой тоже не имеется. Остаётся только одно: попытаться спровоцировать «демона», чтобы тот показал себя. Благо все эти твари импульсивны и любят поболтать.

Кошкин успел расправиться с неожиданно вкусным фаст-фудом и разжиться чашкой сомнительного кофе, когда дверь «Шалаша» открылась, впуская Даню, Фиделя, знакомую по фото девушку в красивом платье и незнакомого парня с бородкой, с неприкрытым восторгом глядящего на Рину. Та почему-то казалась очень грустной.

— Рина и её бас-гитара, Рен, — представил Даня. — Это мой братан, Макс. Ринка, ты садись с ним, а я вот тут.

— О, а мы с тобой, братан, сходим заказ сделаем! — Фидель сграбастал бородача за плечо и утащил из «Шалаша».

Макс присмотрелся к Рине: девушка с густо накрашенными для сцены ресницами и синей помадой в тон платья действительно выглядела подавленной и печальной. А тот, кто только что очаровал толпу — неважно, демоном ли или своим талантом, — однозначно должен выглядеть не так.

— Рад познакомиться, — улыбнулся Кошкин. — Слышал твоё выступление — это было круто!

— Да, было круто... — со вздохом кивнула девушка.

Что же с ней такое? Израсходовала слишком много сил? «Демон» запросил слишком много — и теперь она раскаялась? «Демон» что-то заподозрил и ушёл, бросив носителя? Найти нового носителя в такой толпе труда не составит — взял да и перепрыгнул, бросив эту жертву.

Нет, тогда бы она была или совсем опустошена и измотана, или не понимала бы, что произошло. А Рина не выглядела ни полностью обессиленной, ни недоумевающей. Просто очень грустной.

— Я в музыке не очень, но вот он, — Кошкин невежливо ткнул пальцем в сторону усмехающегося брата, — точно разбирается. И уверяет меня, что «Городская бесконечность» сегодня зажгла!

Девушка слабо улыбнулась.

— Ну, если он так сказал, то спорить не буду.

— А ты так не думаешь?

— Не знаю, — снова вздохнула Рина. — Вроде и круто было. А вроде и... не знаю...

Она покачала головой и опустила взгляд, уставившись на свою ладонь, безвольно лежащую на столе.

— Вот! — поддержал Макс. — Раз зрителям понравилось, то всё, ты крута! Теперь надо сольный концерт организовать! Потом альбом, радио, пресса! Музыкальные награды!

«Демон» точно должен попасться. Выглянуть из носителя и похвастаться. Или хотя бы позволить себе самодовольную усмешку, быстрый горделивый взгляд, плечи расправить: да, мы такие!

— Да точно круто было! — добавил Даня. — Чё ты куксишься, Рина? Всегда же мечтала, чтоб вот так!

Девушка закивала, ещё ниже опустив голову, и вдруг горячо зашептала:

— Я же слышу, что это не я! Не я! Ребята отлично сыграли, молодцы! А я — как всегда! Посредственность! Серость! — она посмотрела на Даню. — Хорошо тебе: ты умеешь! А я не могу! Не могу так! Никак не могу!

Рина прижала ладони к лицу, безуспешно пытаясь сдерживать слёзы.

Макс полез за платком, но Даня опередил его, сунув девушке стопку салфеток из держателя на столе.

— Всё ты можешь! — заявил он. — Всё! Твоя сила, она внутри. Слабость, кстати, тоже.

Рина заплакала ещё горше, повторяя:

— Вот-вот! Я слабая... ничего не могу... не я...

Но салфетки взяла.

— Может, что-то в инструментах? — вполголоса предположил Макс.

В Рине Макс не ощущал ничего сверхъестественного. Симпатичная, уставшая и чем-то разочарованная девушка в вычурном платье — ни дьявольской харизмы, ни роковой сексуальности, ни дикого голода, например.

Но вполне может быть, что в руки Рины попал заражённый редким существом инструмент или ещё какая-то вещь. Надо проверить.

Даня кивнул, хотел что-то сказать, но его прервали Фидель и бородатый Рен с подносами.

— Рина! Ты чего? — встревожился последний, ухнув поднос на стол.

Девушка помотала головой и отмахнулась, не глядя на приятеля.

— Никто её не обижал, — заверил встревоженного парня Даня. — На эмоциях после выступления — бывает. Пошли воздухом подышим.

— А как же еда? — недоумённо спросил Ринин приятель.

— Возьмём с собой! — Фидель прижал свой поднос покрепче к широкой груди.

— Братан хочет посмотреть на ваши инструменты! Он у меня такой, фетишист, — хихикнул Даня. — Давайте всё-таки пожрём тут, а потом покажете Максу свои богатства.

Через четверть часа вся компания выдвинулась к машине Рена, в который уже уложили гитару и флейту. Как объяснили Максу на случай, если он отстанет в толпе: надо дойти до сцены, обойти её справа и найти синюю «хонду» с эмблемой «ГБ» в виде знака бесконечности на фоне нарисованных многоэтажек на капоте.

Площадь встретила их грохотом музыки и гулом разговоров. Кто-то смеялся, где-то плакал ребёнок, вдали пьяно пели те горожане, у которых своя атмосфера.

— Ой, это Эль Гато, да?!

— Точно! Эль Гато!

— Фидель!

— Эль Гато! Сфоткайся с нами!

Даня сделал пару селфи, а потом Фидель оттеснил восторженных фанатов, заявив, что Эль Гато надо готовиться к выступлению.

Рину Даня вёл под руку, а Рен приотстал.

Макс оглянулся в поисках бородача. Тот и не терялся: стоял за спиной у Кошкина, о чём-то задумавшись.

Поймав взгляд Макса, Рен тихо спросил:

— Слышь, ты же из особой полиции, да?

— Допустим. А ты знаешь что-то, для чего нужна особая полиция?

Парень вздохнул, поморщился, облизнул губы и помотал головой.

— А почему спросил? — поинтересовался Макс, медленно проталкиваясь сквозь людское море.

— Да так, просто... ты это... не наезжай на Рину, ладно?

Кошкин ещё раз оглянулся на парня: тот выглядел одновременно сосредоточенным и растерянным.

— Она ничё плохого не сделала. Рина хорошая. Да нет, она идеальная! — он вдруг улыбнулся, глядя в ту сторону, где уже исчезли среди людей и Рина, и Даня, и Фидель.

Макс кивнул, насторожившись.

Со сцены грянула музыка, и Кошкин чуть не оглох.

— С инструментами всё норм. И с Риной тоже! — крикнул Рен. — Ты зря тут копаешь.

— А с тобой? — повысил голос Макс. — С тобой всё норм?

Парень пожал плечами и вдруг подался направо. А надо было идти вперёд, к сцене. Нет, так дело не пойдёт!

Макс невежливо ломанулся мимо весёлых девчушек в пёстрых футболках, наступил кому-то на ногу, получил тычок под рёбра от возмущённых горожанок, но сумел поймать патлатого за локоть.

— Стой!

К удивлению спецотделовца, дёргаться парень не стал. Тяжело вздохнул и позволил потащить себя куда договаривались.

Совсем рядом с Максом оказался невысокий мужчина в серебристом пиджаке. Он тоже явно нацелился пробиться к сцене и решительно расталкивал людей, бормоча:

— Прошу прощения. Простите, пожалуйста.

Рен похлопал его по плечу и спросил:

— Вы следующие, да?

— Ага, мне бежать надо! Опять время перепутали! Всегда же так, а! — и поспешил дальше.

Кошкин нахмурился: что-то было не так. Вроде бы безобидный вопрос. Но что-то не так.

Мысли сменяли друг друга с дикой скоростью, не успевая толком оформиться в слова.

Итак, выступление Рины отличалось от обычного. В лучшую, но, вероятно, сверхъестественную сторону.

С самой Риной всё, вроде как, в порядке.

Один из её коллег спрашивает, не из спецотдела ли Макс, и уверяет, что Рина не причём.

Не очень убедительно пытается скрыться, но не бьётся за свою свободу.

Без всяких причин спрашивает будет ли сейчас выступать случайно встреченный в толпе музыкант и получает согласие.

Согласие...

Макс глянул на Рена. Тот тряс головой и ошеломлённо моргал, будто только что проснулся.

«Демон» был не в Рине! Он был в нём. А сейчас он перебрался в человека, идущего на сцену. И стоит ему спросить со сцены что-то вроде «Вы готовы зажигать?» или «Все любят наш город?» — и он услышит многократное «Да!». Тогда «демон» сможет перебраться в любого, кто хоть немного ему подходит. И вот тогда выследить его уже не получится.

Макс отпустил, почти оттолкнул Рена и ломанулся за серебристым пиджаком.

Где же он? Только что ведь был здесь!

Макса трижды пребольно стукнули, несчётное количество раз обозвали недобрым словом, он по инерции извинялся, но на деле не обращал внимания. Догнать. Не дать попасть к микрофону.

У самой сцены Кошкин рявкнул на ухо охраннику в форме:

— Спецотдел! — и был пропущен к самому краю помоста, на котором ведущий как раз объявлял новую группу.

Где серебряный пиджак?

Вон он! Вышел из-за угла сцены в сопровождении пяти мужчин со скрипками. На губах одержимого играла ехидная усмешка, а взгляд, которым он окидывал толпу перед собой, был холодным и внимательным.

Кошкин бросился к скрипачам и схватил мужчину в серебряном пиджаке, уже занёсшего ногу над ступенькой. Его коллеги зашумели, перепуганно переглядываясь.

Подбежали хмурые охранники, но Макс решительно объявил:

— Спецотдел. Код зелёный.

Задержанный попытался высвободить руку, но не сумел. На секунду лицо мужчины исказила гримаса нечеловеческой ярости. Макс успел порадоваться, что на нём одежда с защитой — знаки сверкнули, гася неопознанную атаку, а в следующий миг одержимый огрел его скрипкой. Кошкин едва успел подставить руку, чтобы удар не пришёлся в висок.

«Серебряный пиджак» зарычал, но Макса это только разозлило. Подсечка — и одержимый упал, дёргаясь и дрыгая ногами.

Охрана оттеснила других скрипачей, и к месту инцидента подоспели спецотделовцы.

Задержанный перестал вырываться и начал суетливо оглядываться. Вот он остановил взгляд на коллеге в красном пиджаке, стоящем в трёх шагах, и собрался что-то сказать. Кошкин крайне невежливо запечатал неродившийся вопрос ладонью, прижав её к губам одержимого.

— Молчать!

Охрана и полиция наконец встали в кольцо, более или менее скрыв от любопытных зрителей то, что со стороны наверняка казалось пьяной дракой. «Спецы» уволокли одержимого прочь, а Макса попросили остаться и дать показания.

Толпа на площади недовольно гудела, не увидев и не услышав обещанных исполнителей. На сцену взлетел ведущий и попросил «уважаемых горожан и гостей города подождать буквально пару минуточек!»

— А ты молодец, Макс! — прокричал на ухо появившийся откуда-то Даня.

Рядом тотчас остановилась взъерошенная рыжая женщина в чёрной футболке орга с надписью «День Города — это здорово!» и сказала:

— Эль Гато! Может, вы пойдёте? Пожалуйста! Тут какие-то проблемы со скрипками.

— Без проблем, — кивнул Даня. — Три минуты — и мы на сцене.

— Спасибо, золотко! — просияла женщина и унеслась.

Макс невольно улыбнулся: золотком брата ещё, кажется, никогда не называли.

— Фидель, слышал? — оказывается, Данин барабанщик вместе с Риной стоял совсем рядом. — Дуй за нашими. Рина, ты с нами.

Заплаканная девушка помотала головой.

— Зачем? Это была не я. А я не могу.

— Всё ты можешь!

Мимо пробежал Фидель в сопровождении знакомого Максу Вазелина с зелёным ирокезом и совершенно лысого смуглого незнакомца в шипованном жилете и кожаных штанах.

Стоило парням появиться на сцене, как толпа разразилась приветственными криками.

Аплодисменты. Крики. Топот.

— Давай, Рина! Сделаем красиво! — Макс почти не узнавал брата: почуяв сцену, Даня на глазах превращался в Эль Гато без всяких одержимостей. — Я знаю, что тебе сейчас нужно.

Он протянул руку — и в его жесте было столько убеждённости, что Рина шагнула к нему.

Даня... точнее — Эль Гато поднялся на сцену, ведя девушку за руку, и толпа разразилась одобрительными криками и свистом.

Эль Гато что-то сказал своим ребятам, потом взял микрофон, и его звучный голос легко перекрыл гомон толпы.

— Хай, народ!

Зрители восторженно кричали и размахивали руками.

— У нас сюрпрайз! Мы ща с Риной сбацаем вам интересное. Вы готовы?

— Да!!!

— Скажите Рине, что она супер!

Звучные гитарные аккорды разнеслись над площадью. Толпа скандировала «Ри-на, Ри-на», и Макс видел, как на печальном девичьем лице расцветает улыбка.

«Голос» гитары изменился — и Максим с удивлением узнал диковатую, жёсткую аранжировку «Bring me to life».

— Не наш стиль, — объявил Эль Гато, — но мы с Риной сделаем это так, как никто не делал! Вы готовы?

— Да!!!

У них получилось.

То, что начиналось, как песня, очень скоро переросло в нечто большее, захватив внимание и зрителей, и охраны, и Максима.

Макс забыл про планы на вечер, про книгу и ноющую после удара скрипкой руку — ничего не осталось кроме голосов Рины и Эль Гато. Кроме музыки, из ничего создававшей что-то — настроение, ритм, движение, кайф.

(Wake me up)

Wake me up inside
(I can't wake up) wake me up inside
(Save me) call my name and save me from the dark...

Макс ощущал, как сотни сердец бились в едином ритме. Как сотни разных людей проживали общую жизнь — короткую и бесконечную, пока звучит музыка. Пока звучат голоса — чистый пронзительный голос Рины и сильный, дикий и яростный голос Эль Гато.

Как что-то, чему нет названия, танцует внутри и рвётся наружу. И исчезает, когда гаснет в вечернем воздухе, расцвеченном пёстрыми гирляндами, последний звук.

Бестия

18 августа

До СНТ «Тюльпан» Азамат добрался на такси. Можно было дождаться пригородного автобуса, но Лиза просила поторопиться: мол, если ты занят, то не заморачивайся, а если не занят, то приезжай вот прям щас.

С Лизой Аз познакомился в начале августа, когда ездил посмотреть на светящуюся собаку на Пушкина. Собаку, оказавшуюся истощённым фамилиаром, они выходили, а через пару дней активных поисков спецотдел нашёл убитого горем хозяина.

Новая знакомая искренне переживала за существо, так что Аз держал её в курсе, и, когда хозяин нашёлся, они отметили счастливое событие в симпатичной кофейне. С тех пор они с Лизой встречались ещё пару раз за кофе, а сегодня она позвонила, обнаружив возле своего дачного участка неведомое существо.

Выходные радовали погодой только грибников: второй день подряд шёл мелкий унылый дождик, а по утрам город накрывали многообещающие туманы, в которых кто только не прятался.

Аз поправил дождевик, прошёлся до конца ужасно грязной и мокрой улицы, задумчиво посмотрел на последний дом номер шестьдесят восемь и перезвонил Лизе.

— Привет, я в «Тюльпане», но на улице Центральной даже семидесятого дома нет.

— А, забыла сказать: улица тут хитро делится. В общем сверни направо, дойди до большого дома с розовым забором, оттуда ещё раз направо и вперёд до водокачки. А вот за ней — продолжение Центральной улицы и, собственно, мой домик и пустырь.

— Как там существо?

— Без изменений, — вздохнула Лиза. — Скалится и плохо выглядит.

— Скоро буду.

По заборам бегали, радуясь сырости, мелкие, похожие на ящериц дождевые мышанки, и Аз то и дело заглядывался на их юркие полупрозрачные тельца с мелкими искрами внутри, стараясь всё-таки не замедляться.

К счастью, маршрут, обозначенный Лизой, не подкинул сюрпризов, и вскоре Аз подошёл к восемьдесят первому дому, за которым порастал полынью и лебедой пустырь.

Из-за полынных кустов поднялась Лиза. Радостно помахала приятелю и поманила к себе.

По созревшим коробочкам полыни скакали пыльные дергунцы, сами по себе безвредные, но вызывающие у аллергиков усиление насморка и прочих симптомов. Аз, хоть и не имел аллергий, невольно чихнул, пробираясь сквозь полчища похожих на светящихся мошек дергунцов.

— Он вот тут, — шёпотом сообщила Лиза, когда спец по редким существам оказался в трёх шагах от неё. — Забился под старый гараж, сидит там и злится.

Аз уселся на корточки рядом с девушкой, пристально вглядывающейся в темноту под останками строения, разрушенного временем и, вероятно, соседями. В темноте слабо-слабо мерцало существо. Довольно крупное: смутно различимая голова существа была примерно с человеческую. Четыре глаза, внушительная пасть вроде волчьей, пышная грива, пушистые рысьи лапы. Что-то Азамату напоминало настороженно глядящее на него из темноты создание, но «спец» никак не мог уловить, что именно.

— Как ты его нашла? — вполголоса спросил Аз, не сводя взгляда с существа.

Оно медленно, будто нехотя, опустило голову на лапы, по-прежнему пристально глядя на людей. Будто сил держаться «прямо» у него не осталось.

— Не поверишь — по странному звуку, — тут же отозвалась Лиза. — Вышла на крыльцо и вдруг слышу: свист не свист, стрекот не стрекот — в общем, действительно странный звук. И явно отсюда, с пустыря. Пошла посмотреть, а тут — он.

Аз в который раз подумал, что эта девушка совершенно прекрасна! И дело вовсе не в пушистых ресницах или зелёных с тёмными крапинками глазах, не в очаровательной улыбке или не менее очаровательной родинке возле левого глаза, а в том, что, заслышав странный шум, она идёт посмотреть, кто там, и умиляется, увидев зубастое светящееся создание.

Мысли Аза поменяли направление, переключившись на существо.

Зубастое... четырёхглазое... стрекочет... прячется в темноте...

Кажется, что-то складывается.

— Оно больше не шумело? — уточнил Аз.

Девушка помотала головой.

— А стрекот был такой высокий, резкий, но по-своему мелодичный, так?

— Да. Ты его узнаёшь? — с надеждой спросила Лиза.

— Кажется, да. Но на сто процентов не уверен. Можешь раздобыть кастрюлю или ещё что-то, на чём можно барабанить? И жёлтую ткань. Чем ярче, тем лучше.

— Я мигом!

Лиза унеслась и через пару минут прибежала с небольшим бубном и пронзительно-жёлтым полотенцем.

— Идеально! — Аз не удивился бубну, а только обрадовался: с его помощью выманивать существо будет куда сподручнее, чем кастрюлей.

Он забрал бубен, а полотенце оставил Лизе.

— Итак, перед нами скорее всего, «бестия тумпанум». Сейчас проверим.

Азамат принялся ритмично постукивать по упругой мембране — существо подняло голову, прищурив все четыре глаза.

— Да, это оно! — радостно возвестил Аз, не прекращая перестук.

— А зачем полотенце?

— «Бестия тумпанум» не любит прикасаться к жёлтому. Притом жёлтые цветы или осенние листья — норм. А вот жёлтый забор, одежда или ещё какое творение рук человеческих — это «бестию» нервирует. И давай без нужды не будем его шокировать этим чудесным полотенцем.

— Само собой. Оно редкое? Я раньше такое существо здесь не видела, хотя на дачу езжу уже лет пятнадцать. Правда, только по теплу.

— «Бестия тумпанум» редко выходит к людям. Тут ведь и дома, и машины, и рекламные плакаты жёлтые могут быть. Да, собственно, «бестии» ничего от людей и не надо: она питается мелкими существами — и растительными, и паразитами, и «зверюшками» — и к людям в целом равнодушна. Навредить, правда, может. Но только если слишком возбуждена: напугана, например, или сердита. Этот экземпляр кажется недовольным, так что будем его успокаивать, — радостно заявил Аз.

— Погоди! Давай его ко мне на участок заманим. А то тут «экземпляр» может кого-нибудь напугать или даже покусать — сам сказал, бедняга недоволен.

— Ты права, — кивнул Аз. — Несчастная «бестия», наверное, столкнулась в лесу с сильным существом. Или даже подралась с себе подобным: кажется, у них бывают битвы за территорию... или за еду?.. Ну, в общем — бывают. Давай-ка я попробую отманить этого зверя на звук. Если будет упорствовать, пугни его полотенцем, ладно?

— Ему нужно тёмное место? Или просто уединение? Давай его в баню заведём? Ему там нормально будет?

— Да, вполне. Отлежится — и убежит. Главное, дверь не запирать. Ну и ничего жёлтого, конечно.

— Три минуты: я сбегаю проверю, нет ли там мочалки или мыльницы.

Ещё одним из множества достоинств Лизы была точность в определении времени: сам Аз нередко терял счёт минутам, а то и часам, стоило ему увлечься, и потому его всегда восхищала чужая способность чётко определить, сколько потребуется времени, и уложиться в срок.

Через три минуты Лиза вернулась, чуть запыхавшаяся, но весёлая. Кивнула: мол, всё чисто.

Аз одобрительно улыбнулся и взялся за бубен.

«Бестия» поначалу, щеря острые зубы, настороженно прислушивалась к ритмичным постукиваниям, которые издавал круглый предмет в руках человека. Вскоре настороженность сменилась интересом, а стоило человеку начать пятиться, унося источник приятного упругого звука, как существо выползло из-под развалин, медленно перебирая когтистыми лапами.

Лиза, затаив дыхание и спрятав полотенце за спиной, следила за созданием, похожим на шестилапую пышногривую помесь волка и длинной рыбины вроде налима, покрытую мелкими пёрышками вместо чешуи. В холке «бестия» была со здоровенную кавказскую овчарку, а в длину метра два, включая пышный, почти лошадиный хвост.

«Бестия тумпанум» размеренно шагала за Азаматом. Её гибкое тело, чуть заметно вздрагивающее в такт ритмичным ударам в бубен, покрывали многочисленные отметины. Лиза сначала решила, что это необычный окрас, но, присмотревшись, поняла, что это следы зубов и когтей. Одни почти совсем незаметные — наверное, совсем старые. Другие — совсем свежие: яркие, пульсирующие.

Пока Азамат выводил «бестию» с пустыря и заманивал в баню, Лиза разглядела ещё кое-что.

В бане, полутёмной и тихой, «бестия тумпанум» проскользнула в парилку, подальше от человека, переставшего издавать заманчивые звуки.

Аз опустил бубен и медленно вышел наружу, стараясь не пугать бедное создание.

— Заметил? — хмурясь, спросила Лиза, поджидавшая у морковных грядок напротив бани.

— Шрамы? Да. Многовато их, как мне кажется, но, с другой стороны, я живьём такую «бестию» только раз видел: она была целёхонькая, но в неволе. А в природе они, вроде как, довольно драчливы.

Лиза нетерпеливо замотала головой, взметнув рыжевато-каштановые кудри.

— Да нет, я не про шрамы: хотя их реально о-о-очень много! Я про эту штуку у существа на шее.

— Штуку не заметил! — Аз нетерпеливо потёр ладони. — Сейчас пойду посмотрю. А штука, по-твоему, на что похожа?

— Что-то вроде подвески на тонком шнурке. В перышках шнурок не видно, я и подвеску заметила случайно, потому что «бестия» совсем близко прошла.

— Жутко интересно! Раз подвеска — значит, не обошлось без людей. Призвать «бестию тумпаниум», вроде как, нельзя. Да и зачем бы? Как фамилиар это существо не очень годится... Давай-ка светящихся растений наберём — вдруг «бестии» что-то понравится, и она увлечётся обедом? Мы тогда попробуем снять подвеску. Или хотя бы рассмотреть получше.

Минут через десять перед настороженной «бестией» разложили двенадцать пучков светящихся полупрозрачных растений: тонкие стебельки шерстянки обыкновенной, пышные «колоски» ветровойника, колючие ветки шерстянки ползучей и прочие травинки, лианы и даже грибы, названия которых Аз мог бы припомнить, если б очень захотел.

— Давай я бубен принесу? — шёпотом предложила Лиза.

Аз кивнул, с нежностью во взоре следя за тем, как «бестия тумпанум» сосредоточенно пережёвывает шерстянку и ветровойник.

— И вот этих растений захвати, ладно?

Музыкальное сопровождение существо одобрило: замерло на мгновение, а затем вернулось к трапезе, мерно покачиваясь в такт бодрым Лизиным постукиваниям.

Аз подошёл ближе, протягивая ветку шерстянки. «Бестия» покосилась на человека левыми глазами, но ветку взяла и позволила осмотреть свою шею. Хвост существа недовольно подрагивал, но у Азамата сложилось впечатление, что «бестия» уже не раз взаимодействовала с человеком. Ну, или человек с ней.

Как и сказала Лиза, на шее существа обнаружилась подвеска на тонком шнурке. Аз вынул складной нож с двумя лезвиями, выдвинул то, что без знаков, и осторожно разрезал шнурок. «Бестия» продолжала спокойно покачиваться и жевать.

Спец по редким существам легко коснулся пушистых перьев, образующих густую гриву «бестии», и отошёл к двери. Лиза выдала особо бойкий перестук и, опустив бубен, двинулась следом.

Усевшись на скамейке возле бани, видящие уставились на подвеску.

Деревянная, отполированная до бархатной гладкости. Круглая, маленькая: около сантиметра в диаметре. Испещрённая знаками, образующими сложную фигуру.

— Знаешь, что это? — спросила Лиза, невольно понизив голос.

— Никогда такого не видел. То есть по отдельности некоторые знаки узнаю: вот защита, вот усиление, только не знаю чего именно, вот тут — фрагмент ловушки Петрова-Вяльцева. Видишь, росчерк такой интересный, с двойным пересечением? Что-то вроде удержания, если совсем упростить.

— Вижу. А вот это...

Лиза вдруг замолчала, настороженно глядя в сторону забора.

— Чувствуешь? — еле слышно спросила она.

В ту же секунду Азамат ощутил лёгкий потусторонний холодок.

Приближается очень сильное и очень опасное существо.

Аз встал со скамейки и вытащил ножик. Выдвинул лезвие с гравировкой и сказал:

— Лиза, прячься в доме. Выстави защиту. Да, и возьми подвеску. Сфотай и перешли мне, ладно?

Девушка кивнула, схватила исчерченный знаками деревянный кружок и метнулась в дом.

Аз хотел позвонить в спецотдел, но обнаружил, что связи нет. То ли тут плохо ловит сеть, то ли приближающееся существо может воздействовать на технику.

Защитная татуировка под одеждой нагрелась: кто-то пытается воздействовать на него. Азамат почувствовал слабые волны страха, как будто где-то кто-то боялся и не очень убедительно пытался доказать Азу, что ему тоже надо.

Это было бы даже забавно, если б не Лиза. Аз прислушался, но, к счастью, в доме было тихо: ни звуков борьбы, ни криков. Что ж, значит, есть надежда на то, что существо одно и что оно атакует конкретного человека, а не распыляет ужас во все стороны.

Азамат быстро-быстро вычертил на земле перед собой защитный знак. Потом второй.

Вряд ли он успеет объединить их в круг, но не стоять же пень пнём.

Третий, четвёртый.

Краем глаза Аз уловил движение и резко развернулся, стискивая ножик.

По забору кралось существо. Точнее не кралось — лениво вышагивало, мягко и беззвучно переставляя длинные многосуставчатые ноги. Паучьи лапы, сухое чёрное тело с длинными руками и почти человеческая голова с двумя огненно-алыми глазищами.

Без знаков ясно: хищник. Очень сильный хищник. Способный внушать ужас в прямом и переносном смысле.

Существо подмигнуло сначала правым глазом, потом левым. Оскалилось, демонстрируя острые зубы, и спрыгнуло на грядку с зеленью.

Азамат присмотрелся и углядел на длинной тощей шее подвеску вроде той, что была на «бестии». Он поднял нож, готовясь чертить знак, и инстинктивно прищурился, защищая глаза: очень уж жуткие когти у этого монстра.

Существо стремительно метнулось, но росчерк ножа заставил его отшатнуться.

Уничтожение.

Монстр припал к земле, пропуская знак над собой, и оскорблённо заверещал. Аз снова ощутил слабые касания страха и мысленно пожелал Лизе держаться.

Тварь опять ринулась на человека. Аз еле увернулся от когтистой лапы и чуть не вывалился за пределы защитных знаков.

Ладно, придётся встретить это милое создание по всей строгости.

Азамат стянул с левого запястья плетёный кожаный браслет, изготовленный из шкуры редкого горного барана и волосков из хвоста степного щитеня, и шагнул навстречу монстру. Перехватил метнувшуюся в лицо лапу и сжал, придавливая исчерченный знаками браслет к неприятно шершавой чёрной кисти.

Другая лапа вцепилась в бок, куда-то под рёбрами. Тут же стало очень больно и почти приятно тепло — кровь. Монстр наверняка рассчитывал вырвать кусок мяса из податливой человеческой плоти, но нет.

В ту же секунду ловушка в браслете сработала, сковав существо с ног до головы. Красные глаза в бессильной ярости уставились на человека. Чёрное тело напряглось, пытаясь сдвинуться с места. Аз видел, как подрагивают от напряжения многосуставчатые лапы, как силится открыться пасть.

— Нет, не получится, — покачал головой Аз. — Никак. Тут такая магия, что тебе и не снилась. Постой пока так, дружочек. Недолго, но всё-таки.

Потом крикнул:

— Лиза, ты как?

Голос звучал хрипловато. Ладони взмокли, по спине стекал пот, хоть день и выдался пасмурным и непогожим. То ли за себя испугался, то ли за Лизу — непонятно. Пожалуй, и то, и другое.

— Живая! — откликнулась девушка. — Только фотка не уходит.

— Разберёмся. Как связь появится, звони в спецотдел.

— Обязательно.

Аз выдохнул и только тут понял, что не дышал, пока Лиза молчала.

— Так, дружок, давай разбираться с тобой, — собственный голос по-прежнему звучал неуверенно, и монстр, на которого смотрел Азамат, кажется, это прекрасно понимал. — Мне кажется, эта подвеска тебя то ли направляет, то ли не даёт сбежать. В общем связывает тебя с каким-то, надо полагать, недобрым человеком. Так что я её сниму.

Снова дотрагиваться до жуткого существа не хотелось, но Аз себя заставил. Срезал шнурок и с удивлением обнаружил на нём не одну подвеску, а целых три. Похожие, но не абсолютно одинаковые.

Аз собрался окликнуть Лизу, но вдруг шестым чувством ощутил, что рядом кто-то есть. Он резко развернулся, стараясь не врезаться в монстра.

Посреди Лизиного огорода стоял высокий широкоплечий незнакомец в камуфляжных штанах и тёмно-зелёной футболке. Аз успел заметить татуировку в виде разбавленных иероглифами защитных знаков на левой руке, а потом незнакомец досадливо фыркнул и кинулся на спецотделовца.

Аз, мысленно благодаря ежегодные занятия со спецназом, отшатнулся, не позволив противнику ни сграбастать себя за футболку, ни приложить в челюсть.

Однако с кем бы ни тренировался незнакомец, делал он это очевидно лучше, чем Азамат. Чужак сделал вид, что снова атакует в лоб, заставив Аза уклониться вправо, и перехватил его руку с ножом. Вывернул запястье — Азамат чуть не взвыл от боли, пальцы сами собой разжались, и ножик упал куда-то между петрушкой и укропом.

Аз бросил на землю подвески и попытался достать незнакомца кулаком под дых. Тот легко блокировал удар, обидно хмыкнув, и начал выворачивать запястье противника. Азамат попытался высвободить руку, но стало только хуже — и через миг он уже неуклюже валился на колени, понукаемый безжалостной острой болью.

Рядом дёрнулось что-то тёмное. Браслет-ловушка отыграл своё, и монстр зашевелился.

— Сюда! — низким повелительным голосом скомандовал незнакомец.

Существо, не слишком уверенно переставляя паучьи лапы, приблизилось.

— Жри! — рявкнул чужак.

Тварь вдруг встрепенулась — и вместо того, чтобы впиться в Азамата, метнулась к забору. Вскочила на него и была такова.

Незнакомец грязно выругался и пнул неслучившуюся жертву монстра. Удар пришёлся в левое подреберье — хорошо, что не туда, куда ударили когти существа, но Азу всё равно показалось, что внутри него что-то разорвалось.

Ещё немного, и такими темпами Азамат потеряет сознание. И что тогда будет с Лизой?

Соберись!

Он попытался вырваться, но тщетно: вывернутое запястье, кажется, вывернулось ещё сильнее, и Аз зашипел от боли.

Этот гад может его прикончить. И возможно, вот-вот сделает это.

Однако вместо того, чтобы расправиться с противником, незнакомец вдруг отпустил его, шипя сквозь зубы.

Аз с трудом откатился в сторону и глазам своим не поверил: на чужаке повисла «бестия», невесть когда выбравшаяся из бани. Существо стиснуло мощными челюстями предплечье человека и явно не намеревалось отпускать.

Незнакомец выругался, пнул «бестию», потом схватил за шею, видно, пытаясь нащупать подвеску, и снова выругался. Аз не стал выжидать, что он затеет после, и ринулся на чужака, намереваясь сбить с ног.

Не ожидавший нападения противник упал, увлекая за собой нападавшего, и, сцепившись, они покатились по грядкам. Куда девалась «бестия», Аз не заметил, но руку чужаку она повредила серьёзно, иначе драка закончилась бы быстро и совершенно бесславно для спецотделовца.

Однако даже с раненой рукой незнакомец всё-таки сумел перекатиться и прижать врага к земле. Ударил лбом в лицо — у Аза потемнело в глазах. На секунду, но этого хватило, чтоб враг надавил неповреждённым предплечьем на горло, пережимая сонную артерию.

Аз попытался отодвинуть чужую руку — бесполезно.

Неужели это конец?

Чужак вдруг навалился на Азамата всем телом. Аз дёрнулся — и вывернулся из-под обмякшего человека.

Заполошенно огляделся. Что случилось? «Бестия» вернулась? Красноглазый монстр решил взять реванш?

Рядом стояла Лиза, сжимая обеими руками сковородку. Лизины глаза горели, а сама девушка еле заметно дрожала.

— Спасибо! — выдохнул Азамат.

Незнакомец слабо застонал и слегка пошевелился.

— А я думала, я его убила, — тихо сказала Лиза и нервно хихикнула.

Аз вытянул из джинсов ремень и стянул запястья негодяя. Потом поднялся и вынул из рук Лизы сковородку.

— Ты молодец, Лиза. Ты меня спасла. Сейчас я позвоню в спецотдел, и его увезут. А ты молодец, ты лучше всех, слышишь? — Аз старался говорить негромко и медленно, чтобы успокоить девушку.

Лиза судорожно выдохнула, расплакалась и прижалась к «спецу». Он осторожно погладил её по спине и вытащил телефон свободной рукой.

Связь появилась.

Азамат позвонил в спецотдел и быстро описал ситуацию.

— Отправим к вам две дежурные группы! Три! — взволнованно заявил диспетчер. — Передам информацию Антону Иванычу. Врачи нужны?

— Думаю, да: у подозреваемого, кажется, травма головы.

— А ты-то цел?

— Да. То есть почти, — Азамат попытался улыбнуться, но вышло не очень.

— Врачи будут. Диктуй адрес.

Пока Аз разговаривал с диспетчером, незнакомец пришёл в себя.

Покосился снизу вверх с бескрайне неуместной насмешкой и спросил:

— С чего это я подозреваемый, а? Шёл себе мимо, заметил монстра, захотел помочь бедным беззащитным отдыхающим. Кто ж виноват, что вы оказались вовсе не беззащитными?

— Ты сам-то себя слышишь? — поинтересовался Азамат, с некоторым любопытством разглядывая поверженного врага.

— Конечно. И буду стоять на своём.

Аз покачал головой: мол, это бесполезно. Но незнакомец, улёгшись с почти беззаботным видом — насколько это возможно, лёжа на смятых грядках, со связанными руками, только усмехнулся в ответ.

«Скорая» прибыла почти одновременно с двумя машинами «спецов». Дежурные группы выслушали Аза и Лизу, потом А-три взялись за незнакомца, а Р-четыре пошли осматривать пустырь и баню.

Незнакомец, назвавшийся «частником» Кругловым, настойчиво повторял, что он просто проходил мимо и, увидев опасную тварь, ринулся на помощь. Во дворе на него напали: сначала человек, оказавшийся в итоге сотрудником спецотдела, и зубастое существо, а потом «рыжая бестия со сковородкой».

— Ты его точно не знаешь? — тихо спросил Ракитин, старший Р-четыре, отведя Азамата в сторонку.

Группа Ракитина продолжала осмотр, ребята из А-три спорили с медиками, желавшими забрать Круглова в больницу для обследования. Лиза сидела на крыльце с чашкой чая и выглядела почти бодрой.

— Нет, не знаю, — покачал головой Аз. — А что, он говорит, что мы знакомы?

— Нет. Но смотри: на нарика он не похож. Ограбить дачу вряд ли собирался. Так что вопрос: случайно он сюда залез? Может, за тобой? Или за этой девчонкой?

— По-моему, за монстром.

— Зачем ему «бестия тумпанум»?

— У него сильный монстр... Кстати, — спохватился Аз, — его кто-то ищет? Монстра в смысле.

— Да. Там, за крайним двором, М-пять ритуал призыва проводят.

— Хорошо. Ну так вот: у него сильный редкий монстр плюс не очень редкое и не очень сильное, но покрытое шрамами существо плюс подвески с чем-то вроде управления существами — что это в сумме нам даёт?

— Подпольные бои. Этот Круглов, видать, притравливал своего монстра на «бестию», так?

Аз кивнул.

— Что ж, будем его колоть: надо, чтоб он нам сдал организаторов, — решительно прищурился Ракитин.

— Надо, — снова кивнул Аз, — но, сам знаешь, как оно обычно бывает.

Обычно те, кто оказывался в поле зрения спецотдела, открещивались от подпольных боёв всеми силами. Кто из страха, кто из-за денег, но молчали все.

— Вдруг на этот раз повезёт? — не очень убедительно предположил Ракитин. — Ладно, нам пора.

Круглова погрузили в «скорую» со старшим А-три, остальные сели в свою машину, и оба автомобиля отправились в сторону города.

Старший Р-четыре проводил машины взглядом и предложил:

— Тебя подкинуть в город?

— Такси вызову. Вы держите меня в курсе, ладно?

— Само собой! Ладно, бывай.

Они обменялись рукопожатиями, и вскоре Р-четыре уехали.

Аз вернулся к Лизе, и девушка тут же отставила пустую кружку, встала и обняла его.

Из-за угла дома выглянула «бестия» и уставилась на людей.

— Она, кажется, хочет остаться с нами, — шепнула Лиза. — Что будем с ней делать?

— Запустим обратно в баню: пусть отсидится, а утром выпустим подальше в лес.

— Звучит отлично.

Год за годом Ч.1

25 августа

В кронах раскидистых деревьев вокруг места преступления мелькали жёлтые листья, намекая, что август уже почти закончился. Прохладный воздух, наполненный солнечным светом, тоже дышал грядущей осенью.

Вика внимательно вглядывалась в свидетелей, вызвавших полицию: молодой фотограф и две заплаканные модели в серых стильных платьях и на умопомрачительных каблуках.

Загородная фотосессия в заброшке пошла не по плану: фотограф загорелся идеей снять девушек на дне подвала — пол обвалился давным-давно, а поскольку здание притаилось в роще вдали от дороги и города, то внизу было чисто и пусто. То есть фотограф так думал.

Модели обнаружили на дне иссохшие останки как минимум трёх тел, если судить по найденным черепам, обтянутым пергаментной кожей.

Полиция, приехав по вызову, тут же обратилась в спецотдел, и на место прислали Б-пять и Р-четыре.

Фотограф пытался казаться бесстрастным, но получилось плохо. Модели ничего изображать не пытались — откровенно и искренне плакали навзрыд. Насколько поняла Вика, одна из девушек едва не наступила на череп, а вторая, в панике метнувшись в сторону, упала и «поздоровалась» с фрагментом кисти.

Да уж, есть от чего перепугаться насмерть.

Однако и Вику, и её коллег куда больше заинтересовали обнаруженные полицией знаки, образующие круг, в который было замкнуто возможное место преступления.

— Призыв, — негромко прогудел Эд.

— Знаешь, что призывали? — вполголоса поинтересовался Егор.

— Нет.

— А ты, Аз?

Спец по редким существам молча помотал головой.

Насколько видела Вика, призывали что-то сильное, плотоядное и крупное. Знаки были старательно выцарапаны на бетоне, покрыты почти неприметной серой краской и замаскированы палой листвой, ветками и прочим лесным мусором.

Девятикратные знаки поиска ничего не показали — следовательно, существо, кем бы оно ни было, вызывали давно и то ли изгнали обратно, то ли отпустили. Скорее первое, ведь если б монстр такого уровня объявился в окрестностях города, спецотдел давно был бы в курсе.

Свидетели, судя по всему, не были видящими. Вика украдкой проследила за ними, пока их расспрашивали парни из Р-четыре. Ни фотограф, ни модели не обратили внимания на знаки по периметру их несостоявшейся съёмочной площадки. Беззаботно порхающих вокруг прозрачных овсяниц — ещё одно свидетельство в пользу того, что монстра тут давно нет — свидетели тоже не замечали.

Что ж, значит, они и правда ни при чём.

Эксперты закончили работать с останками только к полудню. От официальных заявлений отказались, но старый Викин знакомый, пожилой эксперт Леднёв, по секрету шепнул:

— Судя по останкам, тут у нас жертвы мужского пола. Четыре штуки. Не дети и не старики. Так сказать, от шестнадцати до шестидесяти, — невесело усмехнулся эксперт. — Подробности сообщу после детального исследования в лаборатории.

— Экспресс-тест ДНК сделаешь?

— Для официального заключения всё равно полный анализ надо будет делать. Но если только для тебя, душа моя.

Вика кивнула и уточнила:

— Человек или существо?

— Без протокола? Чисто на ушко, по секрету?

— Именно так.

— Существо. Тела разделены на части, и что-то не вижу я следов распила или разруба.

Леднёв покачал головой и добавил:

— Сколько работаю, а такого не видел. Жуткое дело.

Вика мысленно согласилась с экспертом. Ясное дело, что жуть.

Леднёв попрощался и уехал с коллегами, увозящими останки.

Двое из Р-четыре увезли свидетелей.

Эд и Егор бродили вокруг возможного места преступления, изучая знаки. Аз спустился в яму и, видимо, пытался прикинуть, что за существо там появлялось. Макс как раз закончил разговор с оставшимися парнями из Р-четыре, и те развернулись и отошли, быстро скрывшись среди деревьев.

Вика подошла к Кошкину и спросила:

— Что-то узнал?

— Увы, нет. Парни прошлись вокруг, но ни других мест призыва, ни потенциальных свидетелей не нашли. Сейчас пойдут подальше искать следы ритуалов или тела. Но, как мне кажется, ничего там нет. Всё здесь, — Макс качнул головой в сторону ямы.

— Согласна.

— А эксперт что говорит?

— Что трупы принадлежат мужчинам и что, вероятно, расчленил их монстр.

— Высушил наверняка тоже монстр, так что сомневаюсь, что удастся определить время смерти и способ убийства, — вздохнул Максим.

— Я больше рассчитываю на опознание жертв, — заметила Вика. — По зубам — они вроде бы целы. Может, по отпечаткам получится установить личности. Или вдруг нам повезёт, и где-то уцелел штифт или имплант.

Егор махнул рукой, приглашая коллег присоединиться.

Когда Вика и Максим подошли, старший велел:

— Осматривайтесь внимательнее. Знаки сфотографируйте: пусть на всякий случай фото у всех будут. Зарисуйте — тоже на всякий случай. Ну и смотрите, вдруг что-то покажется особенно странным.

Круг призыва был создан со знанием дела. Знаки вырезаны чётко, на идеальном для такого ритуала расстоянии друг от друга. Скорее всего, тот, кто создавал круг, долго работал со знаками. Значит, частник или наёмник. «Или спецотделовец», — шепнул внутренний голос с интонациями брата.

Или заезжий гастролёр. Монстра-то вызывали давно.

Вика, конечно, проверит базы данных пропавших без вести, но не раньше, чем появится хоть какая-то дополнительная информация от экспертов. Пола и возраста «от шестнадцати до шестидесяти» явно недостаточно: пропавших представителей мужского пола в этом возрастном диапазоне слишком много, если искать по всей стране и, скажем, за последние пару лет.

— Аз, есть идеи? — спросил Макс, заглядывая в яму.

— Нет. Только очевидные: довольно давно кто-то призвал сюда очень сильного хищного монстра, — развёл руками Азамат.

Эд помог ему выбраться из ямы, и спец по редким существам тоже взялся рассматривать знаки.

Помимо собственно призыва в круг была вписана мощная защита. На первый взгляд двойная, но Эд разглядел дополнительную, третью линию. Внушительно. Любопытно даже, сам ли вызывающий так подстраховался или это обязательная часть призыва. Если второе, то монстр не просто силён, а ого-го как силён.

Через полчаса Егор велел группе заканчивать и возвращаться в отдел.

Первые новости появились около трёх.

У Егора зазвонил телефон. Старший принял звонок и несколько минут молча слушал собеседника. Затем поблагодарил и попрощался.

— Так, это из архива. Нашли точно такой же круг вызова, что мы прислали. Дело очень давнее, ещё с конца девяностых. Тогда пятеро молодых идиотов вызвали монстра, и спецотдел его еле загнал обратно.

— Имена вызывающих есть? — спросила Вика.

— Да. Всю информацию по тому делу нам передадут. Но она по большей части устарела, так что нам наверняка придётся всех пятерых искать заново.

— Их пять и нас пять, — заметил Эд. — Каждому по подозреваемому? Найдём и расспросим.

— Искать будут Макс и Вика. — покачал головой Егор. — А допрашивать будем парами или тройками. Никаких встреч один на один. Пока что считаем этих пятерых особо опасными. Это всем понятно? Вопросы есть?

Вопросов не было.

Через пять минут из архива прибежал стажёр и принёс пухлую папку со старым делом.

В апреле тысяча девятьсот девяносто седьмого года пятеро несовершеннолетних видящих вызвали «дракона крови» — хищного монстра высочайшего класса опасности. Вызвали из чисто спортивного интереса: планировали уничтожить его и стать круче. К счастью для себя и окружающих, малолетние нарушители вовремя поняли, что с «драконом крови» им не справиться, и когда монстр начал вырываться из круга, один из вызывателей сбегал домой и вызвал спецотдел.

С черно-белых фотографий с вызовом глядели фигуранты. Все пятеро коротко стриженные, мрачные, во взглядах ни следа раскаяния. Судя по материалам дела, все пятеро состояли в мелкой банде «Квадратура», названной по несуществующему уже криминальному микрорайону.

Вика разложила фотографии на своём столе.

Лидер группы — Степан Ивахин. Самый старший на момент вызова монстра — Кирилл Сенцов. Самый младший — Денис Витин. Единственный в компании обладатель чахлой растительности на лице — Артём Захаров. И пятый член банды — Отар Алиев.

Схему вызова нашёл в дневнике учителя Ивахин. Спецотдел вызвал Захаров. Ивахин и Сенцов получили по три года условно, остальные отделались общественными работами и штрафами.

— И зачем было настолько сильное существо вызывать? — покачал головой Аз. — Это же не крутость, это самоубийство!

— Самоубийством было бы не вызвать спецотдел, — заметил Макс.

— Ну, это само собой! — согласился Азамат. — Вызвали — и то хорошо.

А Егор, как показалось Вике, бросил быстрый взгляд на Эда.

Вика читала личное дело новичка. После официального зачисления в группу любой «одногруппник» имел право заглянуть в папку недавнего стажёра в отделе кадров. Егор, как старший, конечно, читал личное дело Петрова ещё раньше. Аз в личные дела коллег вообще никогда не заглядывал. А насчёт Макса Вика не была уверена.

Сейчас Эд пристально смотрел в стол перед собой и, кажется, старался скрыть смущение.

— Аз, Эд, заполняйте документы по текущим делам. Макс и Вика, ищите фигурантов. Я к Иванычу. Вернусь через полчаса.

Аз горестно вздохнул: мало что удручало спеца по редким существам так, как возня с бумажками, но спорить не стал. Неприятную часть работы тоже нужно делать.

К Вике подсел Максим.

— Давай по алфавиту поделим? Я возьму Алиева, Витина и Захарова. А тебе Ивахин и Сенцов, годится?

— Договорились.

Через полтора часа поисков Вика узнала, что Сенцов погиб десять лет назад: никакого криминала — сердечный щупальник обеспечил Сенцову ранний инфаркт в тридцать три. Ивахин зарегистрирован по адресу улица Первомайская, дом два. Официально нигде не работает, разведён, две дочери, старшая замужем, младшая учится в новосибирском вузе.

Макс тоже закончил сбор информации: Витин отбывает срок за вооружённое нападение — три года отсидел, ещё два впереди. Алиев перебрался на ПМЖ в Минск к родственникам жены, оформил гражданство и не был в России уже девять лет. А вот Захаров вроде как остался на месте. По крайней мере прописан был там же, где жил на момент вызова «дракона крови».

Выслушав отчёт, Егор сказал:

— На всякий случай допрашивать Ивахина и Захарова поедем вчетвером: вы, я и Аз. Эд, ты остаёшься тут и перепроверяешь информацию по остальным фигурантам: точно ли они умерли, сели и переехали. Пока неизвестно, когда были убиты жертвы, Витин тоже под подозрением. Вопросы есть? Нет? Тогда через десять минут встречаемся в гараже.

Начать решили с бывшего лидера, Степана Ивахина.

Дом номер два по улице Первомайской выглядел плохо. Покосившийся забор открывал «чудесный» вид на захламленный двор без единой грядки, посреди которого торчал скособоченный домишко с заколоченными окнами. Из полуобвалившейся трубы поднимался дымок, так что в доме кто-то, видимо, всё-таки жил.

Грязный апатичный пёс лениво оглядел чужаков, топчущихся у ворот, но не соизволил ни подняться с земли, ни залаять.

— Аз, Макс, проверьте, нет ли тут сюрпризов и пройдитесь по соседям. Вика, мы с тобой на допрос.

Вика и Егор вышли из машины и через незапертую калитку зашли во двор. Собака по-прежнему не проявляла к людям никакого интереса.

Между кустов полыни и лебеды, которыми заросли свободные от хлама уголки, бегали мелкие существа. Над омерзительно пахнущей лужей у крыльца кружили мухи и светящиеся крылатники, похожие на крупных комаров.

Никакой угрозы проверка знаками не показала.

Что ж, посмотрим, каков он, Ивахин. Если, конечно, он вообще тут живёт, а не просто числится.

Спецотделовцы поднялись на крыльцо. Егор постучался, громко окликнув хозяина.

На входной двери виднелись криво вырезанные знаки, почти незаметные под слоем грязи.

В доме кто-то завозился, и Егор постучался снова.

— Гражданин Ивахин, откройте. Это спецотдел.

С крыльца Вика видела кривой умывальник на углу дома и единственную грядку с чахлыми кустиками петрушки и перезрелыми стеблями лука.

Дверь медленно приоткрылась, и на пороге показался хозяин, распространяя волны «ароматов» перегара и немытого тела.

— Чё надо? — сипло спросил он.

— Ивахин? Степан Семёнович? — уточнил Егор.

— Ну.

— Что «ну»? Я спросил: вы Ивахин?

Мужик почесал грудь сквозь засаленную тельняшку, перевёл мутный взгляд с Егора на Вику и пробормотал.

— Ну, допустим, Ивахин я. Чё надо?

— Нам нужно с вами поговорить, — ответила Вика. — По поводу «дракона крови». Может быть, вы пустите нас в дом?

Ивахин зевнул, демонстрируя гнилые зубы, и посторонился:

— Ну заходите, раз припёрлись. Тока я не знаю ничего.

Вика зашла первой. В доме пахло плохо, но не настолько отвратительно, как от хозяина. Тёплая душная полутьма дома не казалась опасной, но Вика всё равно была настороже.

— Садитесь, — предложил Ивахин, обойдя девушку и усевшись на пронзительно скрипнувший стул у стола. — Вон там табуретка.

Вика осторожно опустилась на табурет с исцарапанным сиденьем. Егор остался стоять в дверном проёме.

— Так чё вы там говорили? Какой дракон?

— «Дракон крови». Вы его вызвали с приятелями в тысяча девятьсот...

Ивахин расхохотался, постукивая ладонью по колену.

— Сто лет прошло! А тут вы!.. Аха-ха-ха...

Мужик раскашлялся и, схватив со стола кружку, начал пить, громко булькая.

— Рада, что вы помните об этом, несмотря на долгие годы, — сказала Вика.

— А чё надо-то? Нас тогда наказали, больше эту тварь мы не это... не звали...

— Вы никому не передавали схему вызова? — спросил Егор.

— Не, дневник ваши забрали. А по памяти там сложно. А чё?

— Кто-то снова вызвал «дракона крови».

— Не я. На кой мне этот дракон? Он мне что, работу даст? Или дров подкинет? А так-то осень скоро! Я и замёрзнуть могу!

Ивахин не выглядел как человек, способный тщательно вычерчивать знаки и аккуратно маскировать место ритуала. С другой стороны, вдруг он призвал монстра несколько лет назад, а спился и окончательно деградировал позже?

Ивахин взялся причитать, что и замёрзни он — никто не почешется. Никому его не жалко, никому он не нужен. Но, может, уважаемые сотрудники подкинут ему пару сотен из чистого душевного благородства?

Вика украдкой огляделась, предоставив Егору поддерживать подобие разговора.

Пара домашних сверхъестественных паразитов, гора грязной посуды и пустых бутылок, ворох давно не стиранной одежды, колченогая мебель, допотопный холодильник — судя по обстановке, Ивахин неорганизован и одержим алкоголизмом.

Судя по пространным ответам Егору, обижен на жизнь и всем недоволен.

— А с товарищами по «Квадратуре» отношения поддерживаете? — поинтересовался Егор, воспользовавшись паузой: хозяин дома снова приложился к стоящей на столе кружке с водой.

— Не! — отмахнулся Ивахин. — Какое там! После «дракона» мы и разбежались. С Дениской ещё мало-мало общались, но он по малолетке ушёл на зону. Вышел и опять сел. Отар зарёкся с тварями якшаться, к блатным подался, а потом вроде у него любовь случилась — пропал. Захар ой-ёй за ум взялся: в универ поступил фу ты ну ты! Киря долго нормальным был: монстров ловить, лошков обчищать. Да и тот потом заколебал: не пить, не курить, на спорте — то сё, все дела. На кой оно надо, а?!

— А вы давно были в окрестностях Берёзовки? Там, где заброшенный недострой в роще? — внезапно спросила Вика.

Упоминание о месте преступления не напугало, не смутило и вообще не особо впечатлило Ивахина. Он тупо уставился на сотрудницу спецотдела, пытаясь понять, что она имеет в виду, потом пробормотал:

— Это где ваще, а?

Вряд ли Ивахин причастен к новым смертям. Соседи, по словам Аза, утверждали, что Степан Семёнович переехал сюда лет пятнадцать назад и с тех пор медленно, но верно спивался. Никаких из ряда вон выходящих происшествий и подозрительных визитёров: ничего серьёзнее пьяных дебошей в местном магазине.

Не похож гражданин Ивахин на таинственного злодея.

— Завтра допросим Захарова, а пока все по домам, — велел Егор.

Вечером Вике позвонил Леднёв.

— Так, я тут кое-что проверил, наши вашим завтра сообщат, а официально оформлять, как обычно, две недели будем. Но раз ты меня лично попросила, то вот тебе, так сказать, информация к размышлению. Всех четверых удалось опознать. По базе данных пропавших без вести. И вот тут есть нюанс: Зыкова объявили в розыск шестнадцатого мая этого года. Курилова — десятого мая прошлого года. Нестеренко — в мае двадцать второго, а Пухина — в мае двадцать первого. Явная закономерность.

— Да, явная. Жертвы похожи друг на друга?

— Ну, постольку поскольку, — в голосе эксперта звучало сомнение. — Всем за тридцать, все шатены, крепкого телосложения, то есть в общем как бы похожи, а так — разные, судя по фото. За братьев их бы никто не принял.

Возможно, это на взгляд Леднёва жертвы похожи очень условно. А вот с точки зрения убийцы что-то их всех объединяет.

Вика поблагодарила эксперта и попрощалась.

Что-то не давало ей покоя, какая-то мысль, тень мысли. Проворочавшись целый час, Вика заснула, так и не поймав скользкую мысль.

Год за годом Ч.2

26 августа

Утром Вику осенило: ей не давал покоя месяц пропажи жертв, упомянутый Леднёвым. Надо кое-что проверить...

Когда все члены Б-пять собрались в кабинете, Вика поделилась информацией, полученной от эксперта.

— Раз жертвы пропадали в течение последних четырёх лет, значит, сиделец Витин ни при чём, и его можно не допрашивать? — поинтересовался Азамат.

— А вдруг он с кем-то поделился схемой вызова? — прогудел Эд.

— Понять бы ещё зачем? — вздохнул Максим.

— Вот у него и спросим, — подытожил Егор. — Точнее я спрошу, а вы ищите Захарова. Вопросы есть?

Обычно вопросов у Б-пять не было, но сейчас Вика постучала ногтем по папке на своём столе и сказала:

— Не то чтобы вопрос, скорее — информация к размышлению. Помните симбиоз змеиного душителя и хищного растения из стены?

Все закивали, а старший уточнил:

— Стена с замурованными трупами?

— Да, и с живой гражданкой Смирновой. Так вот, инцидент произошёл в мае. Мне не давали покоя — и до сих пор не дают — чистые туфли Смирновой и ещё двух женщин. Ну невозможно там дойти от входа до стены через весь этот мусор — и не испортить обувь на каблуках! Значит, кто-то донёс женщин до стены с «лианами».

Опыта хождения на каблуках, конечно, ни у кого из присутствующих, кроме самой Вики, не было, но все помнили усыпанный мусором и битым кирпичом неровный пол.

— Те две женщины тоже пропали в мае. В прошлом и позапрошлом году. Если быть точной, одну из них объявили в розыск в июне, но только потому, что в мае она должна была уехать отдыхать с подругой, но она никуда не уезжала: подруга решила, что она передумала, а муж полагал, что супруга уехала. То есть фактически она тоже пропала в мае.

Вика сделала паузу и оглядела коллег. Те внимательно слушали.

— Я уверена, — продолжила девушка, — что эти исчезновения не совпадение. Они происходят в мае, это раз. Преступник использует существ в качестве орудия убийства, это два. Фактически способ действий сходен и в случаях с мужчинами, и в случаях с женщинами: убийца отдаёт жертв человекоядным существам. Тела спрятаны в укромном месте далеко от жилых домов. Это три.

— А другие трупы в стене — случайные жертвы монстра? — Максим смотрел на коллегу, не отводя взгляд ни на секунду и, кажется, даже не моргая, целиком захваченный её идеей.

— Вполне может быть, — вмешался Аз. — Этому «растению» явно нужно питаться чаще, чем раз в год. Вик, напомни, остальные жертвы кто?

Вика, выучившая список жертв наизусть, тут же перечислила:

— Пять человек без определённого места жительства, пожилая женщина с деменцией, подросток из неблагополучной семьи, неопознанная женщина и приезжий из столицы, привлекавшийся за сбыт наркотиков.

— То есть все они могли оказаться на складе сами, — кивнул Аз. — Там-то их существо и съело.

— А Смирнова и две другие женщины, — подхватила Вика, — сами вряд ли решили бы туда отправиться. Судя по всему мы имеем дело с серийным убийцей.

— Одним? — уточнил Эд.

Вика кивнула:

— Статистически наличие в одном городе двух серийных убийц одновременно маловероятно, но не невозможно. Однако зацикленность на конкретном месяце и использование существ сводят вероятность двух серийников к нулю.

Некоторое время в кабинете стояла тишина: «спецы» обдумывали новую информацию.

Первым заговорил Егор:

— Честно говоря, я пока ничего не понимаю. Но в любом случае надо проработать все возможные версии, так что я всё же в колонию к Витину, а вы ищите Захарова. Если что-то узнаете, звоните. Аз, ты за старшего.

Чёрная «шевроле нива» Эда шла ровно и быстро. Через сорок минут многоэтажки за окном авто сменились двухэтажными домами, стало больше зелени и меньше магазинов.

Вскоре машина остановилась у дома номер сорок два.

— Так, мы с Викой к Захарову, — распорядился Аз, — а вы ждите здесь: вдруг он решит избежать радости знакомства и выпрыгнет в окно?

Макс хмыкнул и напутствовал:

— Если не решит, то будьте осторожны на всякий случай.

— Непременно! — заверил Аз.

Вика молча кивнула.

Они с Азаматом вышли из машины. Тихая солнечная улочка совсем не казалось местом обитания жуткого злодея. Тихонько шумели зелёные кусты с редкими золотыми листочками, порхали белые бабочки и полупрозрачные, похожие на стрекоз ложные семикрылы. Солнце радовало мягким, прощальным теплом.

Подъездная дверь, старая и изрядно потёртая, была приоткрыта. В полутьме подъезда с широкими крутыми ступенями удивительно приятно пахло свежей выпечкой.

Спецотделовцы поднялись на второй этаж, и Азамат позвонил в нужную дверь.

— Иду, иду! — донёсся из квартиры приятный женских голос.

Через полминуты дверь открылась, и на пороге появилась миловидная светловолосая девушка.

— Зайца забы... ой, извините! Я думала, это папа, — смутилась она.

Азамат спросил строгим, официальным тоном:

— Артём Павлович Захаров здесь проживает?

— Да, это папа, они с Милой пошли погулять, — улыбнулась девушка, но тут же спохватилась:

— А вы кто? Что случилось? Зачем вам папа?

— Спецотдел, Азамат Ким, Виктория Ежова, — Аз вытащил удостоверение, но девушка не обратила внимания на «корочки», с испугом глядя на незваных гостей.

— Что случилось? — повторила она шёпотом.

— Нам нужно задать вашему отцу несколько вопросов, — сказала Вика, стараясь говорить мягко и спокойно. — По поводу одной давней истории.

— Ой, про его молодость, да? — девушка прижала руки к щекам. — Я знаю, что он был хулиганом, но это было давно, папа тогда ещё не встретил маму, и меня ещё не было. Он теперь совсем другой!

— Это замечательно, а где мы можем его найти? — вежливо осведомилась Вика.

— В сквере! Он с Милой гуляет... Это моя дочка. Я, кстати, Стася. Ой, то есть Анастасия Артёмовна Захарова. Давайте я вас провожу!

Девушка быстро скинула тапочки, натянула босоножки, схватила висящую на вешалке сумочку и выскочила в подъезд.

На улице Аз кивнул Максу и Эду: мол, всё в порядке, и быстро набрал сообщение в чат группы. Вика глянула на экран своего телефона. Ага, Азамат отправляет ребят опросить соседей Захарова. Правильно.

Маленький скверик раскинулся за соседним домом: стройные ряды молодых клёнов, узкие дорожки, новенькие скамейки, фонари и даже небольшой фонтан, увенчанный солидной лягушкой с кувшинкой на макушке.

Вокруг фонтана прохаживались несколько человек с разномастными колясками: две оживлённо болтающие молодые женщины, юная парочка, насупленная пожилая дама и мужчина лет сорока на вид, усатый, весёлый, одетый в белую футболку и светлые джинсы. Очень похожий на себя самого в шестнадцать: всё те же аккуратные рыжеватые усы, те же — один в один — черты лица, только само лицо старше и спокойнее.

К нему и кинулась Стася, повторяя:

— Папа! Папа!

Мужчина тут же встревоженно нахмурился и, пропустив парочку с большой зелёной коляской, покатил свою коляску к дочке.

— Что стряслось, Стасенька?

— Артём Захаров? Спецотдел, у нас к вам несколько вопросов, — вмешалась Вика. — Может быть, оставите ребёнка с мамой и отойдёте с нами на пару минут?

Она вытащила удостоверение, Аз махнул своим, но Захаров, как и его дочь, не обратил на «корочки» особого внимания. Вместо того, чтобы изучить документы визитёров, мужчина заглянул в коляску, убедился, что внучка безмятежно спит, и после этого кивнул.

— Стася, погуляйте тут, ладно?

— Всё хорошо, пап?

— Думаю, да. Не переживай, милая, — он ласково похлопал дочку по руке, потом обратился к «спецам»:

— Давайте поговорим вон там, у киоска.

Когда все трое остановились рядом с закрытым ларьком, Захаров спросил:

— Ну так что вам нужно? Я уже давно чист перед законом.

— Это радует, — улыбнулся Азамат. — У нас вопросы по поводу вызова «дракона крови».

Мужчина вздохнул:

— Это было давно и уже не правда.

— Кто-то использовал ваш ритуал, чтобы убивать людей, — покачал головой Аз. — Так что всё правда, увы.

Захаров ещё раз вздохнул и проговорил:

— Я тут ни при чём. Аккурат после того призыва и завязал. В вуз поступил, инженером-технологом на производство устроился. Сами видите: у меня семья, я своих девочек больше жизни люблю! И жену, и дочку, и внучку. Ремонт вот в ванной затеял, на даче надо теплицу отремонтировать, пока отпуск ещё. Девчонок на речку свозить. Некогда мне ритуалы проводить и с монстрами играться. Да и зачем?

— А с приятелями по «Квадратуре» не поддерживаете отношения? — спросила Вика.

— Нет. Разошлись, как в море корабли. Я даже не знаю, кто из них сейчас чем занимается.

— А может быть, у вас кто-то спрашивал о том ритуале?

— Нет. А если бы и спросили вдруг, я бы ничего не ответил: если видели круг, то знаете, что он сложный до чёртиков. Я его и тогда-то не запомнил: рисовал по бумажке, а уж теперь и за миллион долларов не вспомню.

Чем дольше она общалась с Захаровым, тем меньше верила в то, что он злодей. Но, как совершенно верно напомнил сегодня Егор, проверять надо все зацепки. Вдруг он случайно передал информацию не в те руки?

— То есть учеников у вас не было и о ритуале вы ни с кем не говорили? Даже с семьёй? — уточнила Вика.

— Ни с кем не говорил, — подтвердил Захаров. — Особенно с семьёй.

— А та бумажка — ну, с инструкциями, как круг рисовать? Она где? — поинтересовался Аз.

— Сжёг. Ещё тогда.

— А как вы думаете, кто из вашей компании мог сохранить данные?

Захаров ненадолго задумался, потом сказал:

— Кирилл Сенцов — это само собой.

— Почему?

— Ну, это же его учителя записи были. Да и вообще ему нравилось всё записывать. Говорил, что так лучше запоминает, что и как происходит в его жизни. Денис Витин, наоборот, никогда ничего не записывал и постоянно всё забывал. Он уж точно ритуал не запомнил бы. Отар? Вряд ли. Мне кажется, его пугали монстры, так что наверняка он завязал со всем этим, как только появился шанс. Ну и Стёпа Ивахин остаётся... Он мог бы при необходимости попросить записи у Кирилла. Если он всё тот же, то он целеустремлённый, амбициозный и жестокий.

Больше ничего интересного Захаров не сообщил. На упоминание места преступления никак не отреагировал — и вскоре «спецы» отпустили его к обеспокоенной дочке.

— Ну что ж, — подытожил Аз, глядя, как Захаров берёт на руки проснувшуюся внучку, — подозреваемый номер один умер. Номер два спился. На сидельца и новоявленного гражданина другой страны тоже особых надежд нет.

— Возможно, у покойного Сенцова был ученик, — предположила Вика, тоже созерцающая играющего с малышкой Захарова. — Или ребёнок, который пошёл по стопам отца.

— Возможно, — согласился Аз. — Ладно, первым делом надо позвонить Егору. Вдруг у него новости есть? Пошли пока заберём Макса с Эдом и перекусим.

Во время обеда в маленьком уютном кафе, притаившемся в глубине микрорайона, спецотделовцы обменялись информацией. Эд и Макс не заметили ничего подозрительного, а беглый опрос соседей показал, что Захаров — прекрасный семьянин и замечательный человек: чинит всё, что можно починить, помогает решать задачки по физике, участвует в субботниках и следит за порядком в подъезде. Похищать и убивать людей ему, судя по всему, действительно некогда.

Егор выслушал по телефону отчёт команды и сообщил, что у покойного Сенцова детей не было. По словам Витина, учеников тоже, но был отец-видящий, с которым Кирилл иногда встречался, хоть папаша и жил с новой семьёй.

— Если, как говорит Захаров, Сенцов вёл записи, то они вполне могут оказаться у его отца. Тому сейчас должно быть под семьдесят, но в принципе он может быть ещё вполне прытким для ритуалов и убийств. Поговорите с ним, хорошо? Адрес я вам скину. А я поищу информацию об учителе Сенцова и его других учениках.

Ехать предстояло на другой конец города.

Усевшись в машину Эда, Вика решила заново пересмотреть информацию о жертвах. Итак, и мужчин, и женщин, пропавших в мае, объявили в розыск. Во всех случаях искали исчезнувших людей члены семьи. То есть они не были одиноки. У всех были мужья и жёны, дети. Несмотря на разный уровень дохода, никто не был совсем неимущим. Вроде бы ни у кого из жертв не было серьёзных проблем с законом. А вот состояние здоровья и образ жизни в целом различны: есть курящие и некурящие, те, у кого немало хронических заболеваний, и те, кто, судя по документам, вообще ничем не болел, вегетарианцы и мясоеды, путешественники и домоседы, скандалисты и тихони.

Через полчаса заломило виски. То ли от обилия информации, то ли от её бесполезности. Ладно, хватит грузить забивать голову. Вдруг уже через пять-десять минут Сенцов-старший прольёт свет на ситуацию и всё встанет на свои места?

Однако сколько ни стучали и ни звонили «спецы», дверь им никто не открыл. Никаких подозрительных шорохов из квартиры не доносилось. Проверка знаками показывала, что за закрытой дверью всё чисто.

Дверь квартиры напротив чуть-чуть приоткрылась, но в подъезд никто не высунулся.

— Ну что ж, Макс, сходи за участковым, а мы понятых поищем, — решил Азамат, покосившись на обиталище любопытствующих. — Будем вскрывать дверь.

На поиски понятых ушло пятнадцать минут, и вскоре у нужной двери стояли участковый, четверо «спецов» и трое соседей: взволнованная женщина из квартиры напротив, заспанный студент с четвёртого этажа и чрезвычайно довольная происходящим пенсионерка с первого.

Ломать дверь не пришлось: у взволнованной женщины были запасные ключи.

— Глеб всегда мне их оставляет, когда уезжает на дачу, — пояснила она. — На всякий случай, вдруг трубу прорвёт или ещё что... по-соседски.

— Фамилия Глеба Сенцов?

— Да.

— Он один живёт?

— Да. Ну, с тех пор, как его отец умер... уже лет десять прошло...

— Не десять, а восемь! — вклинилась в разговор пенсионерка. — Он преставился как раз в тот год, когда у Наташки из пятнадцатой двойня родилась, а они в прошлом году в первый класс пошли. Как время-то летит...

Под причитания об ускользающем времени участковый отпер дверь.

Тихо и пусто.

Никаких подозрительных запахов, звуков или движений.

Эд направился на кухню. Вика и Аз двинулись в сторону спальни. Максим с понятыми шёл в арьергарде.

В санузле, куда по пути заглянул Азамат, никого и ничего.

Вика толкнула прикрытую дверь спальни. Темно: окна наглухо задёрнуты плотными шторами.

Глаза постепенно привыкали к густому полумраку, и в нём медленно проступало что-то. Не светящееся, не прозрачное. Жуткое и абсолютно незнакомое.

Вика еле сдержала вскрик, разглядев огромные остекленевшие глаза. Рядом тихонько ругнулся, помянув одному ему ведомых созданий, Азамат.

— Что это за... жуть? — выдавил из себя спец по редким существам.

— Не знаю, — выдохнула Вика, направляя в неподвижную морду фонарик.

При ближайшем рассмотрении морда оказалась Лунтиковой, слегка кособокой, но определённо Лунтиковой. Пока «спецы» пытались отдышаться и понять, что в спальне Сенцова-младшего делает ростовая кукла сомнительного качества, в комнату проникла любопытная пенсионерка.

— Вот так лежит — урод уродом! — фыркнула она. — А как Глеб наденет, так вроде и ничего.

— А Глеб... — начала Вика.

— Он на детских праздниках в этой штуке выступает. Работает в детском кафе, официант и... как это называется?.. аниматор!

— Название кафе знаете?

— «Чудо-остров», вроде как. Где-то на Московской.

— А Кирилла Сенцова вы знаете? — спросил Аз.

— Не, — покачала головой пенсионерка. — Глеб, он Глеб. А отца его Виктором звали. Хотя... постойте, у Виктора сын от первой жены был! Может, он и Кирилл. Заходил к ним иногда крепкий такой парень. Я вот помню, что глаза у него нехорошие были, злые. Но в подъезде не безобразничал, чего не было, того не было.

Вика, краем уха слушая соседку, торопливо проверяла соцсети жертв. Вдруг повезёт?

Итак, страница Смирновой... поиск среди записей на стене: «чудо-остров». Вот оно! В кафе «Чудо-остров» семья Смирновых с друзьями устраивали новогодний праздник для детей.

Семья Нестеренко праздновала в «Чудо-острове» день рождения младшей дочери два года назад.

Записи с упоминанием кафе встречались на страницах ещё двоих жертв. В разное время: кто-то был там в декабре, кто-то в июне, но всё же для совпадения это слишком.

— Адрес дачи знаете? — послышался голос Максима из коридора.

— Ой, только примерно. В СНТ «Подснежник», а где именно, я не в курсе.

— Поищем.

Пока Вика, Эд и Аз оформляли протоколы, Макс нашёл информацию о дачном участке Сенцовых: Вторая линия, дом семьдесят два.

— Едем!

Год за годом Ч.3

По пути к даче подозреваемого Вика просмотрела материалы, касающиеся Сенцовых. Виктор действительно скончался восемь лет назад: несчастный случай на охоте. Покойник был дважды женат и дважды разведён. Каждая жена родила по сыну, но мать Кирилла забрала его с собой при разводе, а мать Глеба оставила ребёнка мужу. Виктор числился как «частник», о сыновьях такой информации не было.

Машина замедлила ход, и Вика спрятала телефон.

«Шевроле нива» въехала на Вторую линию, оказавшуюся внезапно крайней в СНТ, и медленно покатила по узкой неровной дороге. Разлапистые малиновые кусты зловеще скрежетали по дверцам, заставляя Эда досадливо морщиться.

— Останови у следующего дома, — сказал Аз, когда «нива» проезжала мимо забора с красиво выведенными цифрами «61».

Когда машина встала, временный старший пояснил:

— План такой — ждём Егора: он написал, что минут через десять-пятнадцать приедет. Затем идём к гражданину Сенцову-младшему.

— Тогда уж «самому младшему», — заметил Макс. — Старшим был отец, Виктор, а младшим — наш несостоявшийся фигурант Кирилл. А этот, Глеб, самый младший.

— Фактически Глеб — единственный живой из интересующих нас Сенцовых на данный момент, так что можно называть его просто по фамилии, без уточнений, — вставила Вика.

— Хорошо, убедили, сенцововеды, — усмехнулся Аз.

Кажется, все присутствующие ощущали волнение. Вот-вот им попадётся тот, кто, вероятно, стоит за двумя сериями убийств. Ну или по крайней мере знает о них больше, чем сами спецотделовцы.

— Егор с Максом пойдут и постучатся, — продолжал спец по редким существам. — А Вика, Эд и я обойдём участок Сенцова и подстрахуем с той стороны забора. Это не я придумал, а старший, так что все вопросы, если что, к нему. Будьте настороже! Если он дома и не настроен на разговор, вызываем подкрепление.

Скорее бы уже пойти и разобраться с этим делом! Когда же появится Егор?

Стоило подумать о старшем, как его красный «форд» тут же показался из-за поворота.

Когда все вышли из машин, Егор спросил:

— План ясен? Вопросы есть?

Никаких вопросов не было.

— Тогда расходимся. Эд, за мной.

За невысокими заборами тут и там лаяли собаки, однако их хозяева так и не выглянули посмотреть, в чём дело. Видимо, привыкли, что по утопающим в зелени улочкам постоянно кто-то ходит.

Вика шла по утоптанной дорожке за Азаматом. Эд, молчаливый больше обычного, замыкал шествие. Надо дойти до конца Второй линии и выйти за территорию СНТ: никаких переулков, разделяющих линии, здесь не наблюдалось. Так что обойти участок Сенцова можно только, обогнув улицу.

Сверхъестественной мелочи на участках Второй линии было полным-полно. «Комары», «мушки», «стрекозы» сновали в кронах пока ещё зелёных яблонь. На заборе, через участок от того, где, вероятно, прятался Сенцов, дремал светящийся кот. В высокой полыни у обочины мерцали ленты растительных паразитов.

Видимо, на даче у Сенцова монстра не заначено. Или он очень хорошо замаскирован. Вика вспомнила, как тщательно был создан круг призыва и как ловко убийца использовал душителя, натравив его на санитара. Казалось бы, преступник потерял полезного монстра, но при этом он заставил спецотдел закрыть дело, свалив вину на «симбиоз существ». Очень хитро.

Кстати, это означает, что убийца был неподалёку от стены с «лианой», когда Тимофей привёл туда «спецов». Возможно, приходил полюбоваться на собственное «творение», ведь несчастная жертва должна была долго умирать, высасываемая тварью. Кстати, если проанализировать места преступлений, то вырисовывается ещё одно сходство: преступник мог наблюдать за умерщвлением жертв. Мог приходить к стене с «лианой» и видеть, как погибает похищенная им женщина. Мог смотреть, как «дракон крови» заживо разрывает мужчину на части.

— Стоп, — скомандовал Аз. — Давайте-ка вот тут постоим и пождём нашего Сенцова. Эд, ты туда, а мы тут встанем.

Он скинул сообщение Егору, предупредив, что все на месте — можно стучаться к подозреваемому.

Базовая проверка знаками ничего не показала, а вот изучение забора — вполне. Его покрывали защитные знаки, нанесённые невидимыми обычному человеку чернилами. Вика успела насчитать три незнакомые ей связки, когда забор слегка затрясся, и на нём показался затравленный мужчина лет тридцати с бледным испуганным лицом.

В ту же секунду над участком Сенцова взвился светящийся силуэт огромной птицы. Существо раскинуло крылья — и с оглушительным клёкотом ринулось вниз.

— Вика! Уничтожение на раз-два! — крикнул Азамат.

Судя по напряжённому выражению лица, он опознал монстра, и тот не сулил ничего хорошего Максу и Егору.

А затем завопил так, что уши заложило:

— Уничтожение! — это, видимо, ребятам.

И скомандовал обычным голосом:

— Раз. Два!

Мужчина спрыгнул с забора и огляделся. Слева от него высился Эд, справа стояли Аз и Вика. Сенцов ринулся направо.

— Вика, ещё уничтожение! На раз-два.

Сенцов пронёсся мимо «спецов», пихнув Вику плечом. Следом за ним молча бросился Эд.

— Раз! Два!

Ещё два знака слились и понеслись сквозь забор к неведомой Вике твари. Клёкот не умолкал ни на миг, и от резкого громкого звука стремительно усиливалась головная боль.

— Вика, лезем к нашим! Продолжай отвлекать акморта.

Аз подсадил Вику, и та перелезла через забор. Скинула летние туфли на каблуках и босиком спрыгнула на пёстрые петунии, жмущиеся к забору.

Акморт метался над Егором и Максом, пытаясь достать людей то клювом, то когтем, то крылом. Защитные знаки на одежде видящих ещё светились, но уже слабо.

Здесь клёкот слышался гораздо сильнее, будто раньше Вику отделял от существа не забор, а расстояние метров в двести.

Азамат погубил остатки петуний, спрыгнув следом за коллегой, махнул рукой: мол, продолжай отвлекать! — и взялся орудовать мелом, быстро-быстро чертя что-то на заборе.

Викино уничтожение не то чтобы всерьёз отвлекало акморта, но явно не нравилось существу. Оно замирало на доли секунды и било по защите жертв не так прицельно, как хотело. По крайней мере Вике хотелось на это надеяться.

Егор вдруг взмахнул рукой, явно веля Вике отойти в сторону. Смотрел старший на забор.

Девушка метнулась к одинокой рябине и тоже оглянулась на Азамата. Спец по редким существам жестами показывал, что нужно заткнуть уши. На заборе рядом с Азом красовался метровый круг с причудливыми значками, вписанными в окружность крестом.

Вика зажала ладонями уши. Азамат кивнул — и метнул в круг горсть земли, перемешанной с каким-то сором и, кажется, солью.

Долю секунды ничего не происходило, а потом акморт завизжал так, словно до того всего лишь разминался, чтобы сейчас показать всю свою силу.

Вика открыла рот, снижая давление, но ощущение, будто череп изнутри покрылся трещинами и вот-вот лопнет, не ушло. Визг стал вибрацией, резонирующей с каждой костью в Викином теле. Ещё секунда, и лопнет не только череп! Все кости разлетятся на мелкие куски и...

И тишина. Акморт затих.

Вика недоверчиво огляделась, на всякий случай не отнимая рук от ушей. Сверхъестественного «орла» нигде не было видно.

— Всё! — прокричал Аз.

На самом деле он наверняка не кричал, но его голос доносился будто издалека и звучал как приглушённый расстоянием крик.

Настороженный Егор и Макс, ошеломлённо мотающий головой, медленно подошли к коллегам и остановились в трёх шагах, у парника с огурцами.

Азамат откашлялся и сказал, плавно растягивая слова и делая длинные паузы между фразами:

— Акморта я изгнал. Теперь всё будет хорошо. Через пару минут слух наладится.

— Ты как? — спросил Максим.

Его голос звучал странно, будто он говорил из бочки. Забавные иллюзии остаются от этого акморта.

Вика молча кивнула: мол, всё в порядке.

Егор открыл рот, но сказать ничего не успел: с жутким скрипом открылась калитка, и на участок вошёл Эд, волоча за собой изрядно помятого Сенцова.

Тут же, как по команде, оживились соседи. Со всех сторон послышались возмущённые вопли, требовательные вопросы и негодующие возгласы, сливаясь с каким-то посторонними звуками в дикую какофонию.

Боль, нараставшая в Викиной голове, достигла апогея — и затихла.

Голоса вокруг, шум листвы на ветру, отдалённый лай, воробьиной чириканье — всё стало нормальным.

Егор, оценив обстановку, отправил Макса и Аза успокаивать соседей, а сам подошёл к Эду и его пленнику, связанному по рукам и ногам. Вика увязалась следом, осторожно переставляя ноги в безнадёжно испорченных колготках.

Эд больше всего сейчас напоминал здоровенного пса, слегка взъерошенного после короткой схватки и ждущего похвалы от вожака.

— Цел? — спросил старший.

Бывший стажёр кивнул.

— Хорошо.

Егор опустил взгляд на задержанного и сказал другим тоном:

— Спецотдел, старший группы Брянцев. Вы гражданин Глеб Сенцов?

Тот зло сверкнул глазами, но не сказал ни слова.

— Забираем вас в отдел. У нас к вам много вопросов. Вика, вызывай наших. Оставлю с тобой ребят, а мы с Эдом отвезём гражданина куда полагается. Как закончите с осмотром и бумагами, возвращайтесь в отдел.

Сенцов по-прежнему молчал, продолжая сверлить взглядом захватчиков. Но Вика видела, что молчание продлится недолго: задержанный непрерывно моргал, облизывал сухие губы кончиком языка, нервно подёргивал ногой и обильно потел. Ему было страшно. Он не был возмущён или удивлён — только напуган. Будто знал, что за ним однажды придут, очень боялся этого и теперь, когда всё случилось, никак не мог до конца поверить в происходящее.

Егор зашагал к калитке. Эд поволок подозреваемого за ним.

Максим и Аз успокоили соседей «корочками» и привели четверых в качестве понятых, велев им для начала постоять у входа.

Вика занялась оформлением протоколов, пока коллеги исследовали небольшой — соток шесть, не больше — участок.

К счастью, никаких сюрпризов здесь не оказалось. Ни в гараже, ни в крошечном сарайчике, ни в дощатой будке на углу, ни в пустой теплице, ни между чахлых грядок не нашлось ничего интересного. Забор изнутри покрывала вязь вырезанных защитных знаков, среди которых затесалась пара ловушек. Но никаких следов призыва или создания существ не было.

Скромный домик Макс и Аз оставили напоследок, и Вика как раз успела присоединиться к ним, закончив с бумагами и подобрав у забора туфли.

Двери и окна были украшены той же защитной вязью, что и забор. Внутри домик казался совершенно обычным: узкий шкаф у входа, маленький стол, старая электроплитка, чайник, два стула. Во второй комнате потёртый диван, облезлое кресло и тумбочка.

За «спецами» увязался любопытный дедок, уверявший, что всё про всех знает.

— Эх, а при Викторе тут по-другому было, — заметил он. — Вон там рога висели оленьи. Возле кровати шкура волчья валялась. А тут полки были со всякой занятной ерундой: шкатулки, часы песочные, камушки какие-то. Всё с собой привозил, как дачный сезон начинается. Так-то Виктор серьёзный человек был. Мужик! Не то что нынешние хлюпики.

Дедок неодобрительно воззрился на Макса и покачал головой.

Однако от комментариев воздержался и продолжил рассказывать о Викторе Сенцове:

— Охотился, рыбачил, мастерил. Рукастый был мужик! Всё починить мог, вот всё ей-ей!

— А Глеб, он не такой? — спросила Вика.

— Ой нет! — отмахнулся дедок. — Виктор из него пытался мужика настоящего сделать, а ему то книжку, то телефон подайте — и всё, затихнет, будто нет его. И в детстве такой же был! Представляете, ни на речку, ни мяч погонять с мальчишками, ни в лес утечь?! На охоте, говорят, в обморок грохнулся! Не пацан, а мямля! Мать его, правда, берегла: типа, ну пусть читает, пусть рисует, зато под присмотром. Вот и избаловала! Вам, бабам, только дай пацана разбаловать!

Максим обернулся к разошедшемуся старикану, нахмурившись, но Вика кивнула: мол, всё хорошо.

— А старшего сына, Кирилла, вы знаете? Он вам нравился или и его бабы испортили? — поинтересовалась Вика подчёркнуто спокойным тоном.

Дедок неловко повёл плечами и пробормотал:

— Извиняюсь, погорячился, уважаемая... Что? Не, старшего не знал. Виктор о нём как-то упоминал: жалел, что дурак был и в своё время ба... жене сына оставил. А дачу он купил уже со второй женой.

— Они развелись?

— Да. Глебу лет десять или двенадцать было. Вот отец за него и взялся как следует! А всё равно ведь пропащий парень.

— Почему?

— Ну, раз вы за ним пришли, значит, нагадил он где-то, верно? — прищурился дедок. — Да и потом что за работу он себе нашёл, а? Тридцать лет мужику, а он с детишками скачет и пиццу подаёт! Тьфу!

У Вики зазвонил телефон.

Егор.

Она, кивнув своим, вышла на крыльцо и ответила.

— Пусть парни без тебя заканчивают. Сенцов тут то колется, то нет! Нужно, чтоб ты провела допрос. По-моему, он псих. Эда я за тобой отправил, будет с минуты на минуту.

— Поняла.

Старший отключился, а Вика сунулась в дом и жестом позвала Максима, чтобы вручить протоколы.

Через полчаса Вика сидела в допросной рядом с Егором. Напротив восседал Сенцов, спокойный и несколько утомлённый.

— Можно начинать, да? — вежливо спросил он.

— Да, — коротко разрешил Егор.

— Так вот, вы должны понять: я не мог поступить иначе. Мне нужно было сделать это. Нужно собрать свою семью. Они все бросили меня! Мама, конечно, начала первой, поэтому честно было бы, чтоб она умирала подольше. Почему она любила своих новых детей, а меня не любила, а? Почему? Почему?!

Взгляд Сенцова снова стал напряжённым, пальцы беспокойно задёргались.

Вика спросила, надеясь переключить собеседника и избежать срыва:

— А ваш отец должен был умереть быстро?

Сенцов вдруг хитро улыбнулся и доверительно прошептал:

— Не, он должен был умирать долго-долго! У него что-то со спинным мозгом случилось, и через пару-тройку лет он стал бы лежачим. И вот тогда-то... и вот тогда я бы отомстил ему за всё, что он делал! Вы не представляете! Он меня бил. Он меня унижал. Смеялся надо мной! Он... он бы всё получил обратно! Всё и ещё чуть-чуть! Но он что-то почуял и решил уйти на своих условиях. Решил сдохнуть по своим правилам! Знаете, что он мне прислал с последней охоты? Сообщение! А в нём знаете что?! В нём «Хрен тебе, щенок!» — это он попрощался так. Это он отнял моё! Свою жизнь отнял! Мой шанс. И тогда я понял, что надо ему отомстить! При жизни не смог, так хоть после смерти.

Мужчина обвёл комнату безумным взглядом и хихикнул:

— Мне кажется, он бы гордился мной. Гордился, что я теперь тоже охотник. Только выслеживаю и убиваю не зверей, а его. И маму!

— А почему в разных местах? — уточнила Вика. — Вы же сказали, что должны собрать семью?

— Для себя собрать! Не для них. Чтоб у меня была мама. Вся-вся моя, до последнего вздоха. Я приходил. Я смотрел и слушал. И для неё был только я, до самого конца. И папа тоже был весь мой в той яме. Слабый такой, жалкий. Весь мой. С потрохами! — Сенцов расхохотался, взахлёб, до слёз.

Егор покосился на Вику: мол, не пора ли звать медиков? Девушка покачала головой. Нет, это не срыв и даже не истерика. Это облегчение. Сенцов говорит — и его слышат. И он до слёз рад быть значимым хотя бы так. Хотя бы только сейчас.

Мужчина внезапно успокоился и вежливо сказал:

— Не уверен, что вы понимаете, но я предельно откровенен.

— Спасибо, — кивнула Вика. — Мы это ценим. Расскажите, как именно вы выслеживали и убивали?

— Выслеживал в моём кафе. Наблюдал за ними. Понимаете, некоторые мамы и папы, они думали, что я не пойму, что они мои. Притворялись чужими, с другими детьми, с другими лицами, в другой одежде. Но я всегда их узнавал и выслеживал. А в мае, когда они развелись, я их возвращал себе.

— Откуда у вас информация о монстрах?

— От папы немножко. И от Кирилла. Это папин другой сын. Я его не знаю, но он, оказывается, много-много дневников у папы хранил. А все мне достались, смешно, да?

— Когда вы начали убивать, Глеб?

— После того, как папа попытался сбежать, разве не понятно?!

— Но это было восемь лет назад, а мы нашли только четыре мужских трупа и три женских...

— Их семь! И мам, и пап. Просто я не сразу для мамы стену нашёл. И яму для папы, — Сенцов виновато улыбнулся и попытался развести скованными руками. — Сначала прятал где попало. Даже на даче соседской одну маму закопал, пока их не было. И никто не догадался! Вот дураки, да?

Он снова хихикнул и весело подмигнул собеседникам.

— Ты понимаешь, что ты псих?! — не сдержался Егор.

— Я? — изумился Сенцов. — Почему? У меня просто не было выбора. Я же должен был собрать семью.

Он опустил ладони на стол и безмятежно улыбнулся.

— Вы расскажете нам, как звали тех, кого мы не нашли, и где вы их спрятали? — вмешалась Вика.

— Да, конечно. Я помню всё, — улыбка не сходила с лица Сенцова. — И всё расскажу: как пробовал разных монстров, как заманивал пап и воровал мам. Пусть все узнают, что я молодец. И что папа мог бы мной гордиться. Первую маму звали...

Content

Спецотдел-2

Лучший подарок

Вечная музыка

Чудище. Ч.1

Чудище. Ч.2

Полнолуние. Ч.1

Полнолуние. Ч.2

Переполох

Дом, милый дом

Красная тревога. Часть 1

Красная тревога. Часть 2

Ошибаться нельзя

Следы

"Диспетчер Олег, слушаю вас..."

День города

Бестия

Год за годом Ч.1

Год за годом Ч.2

Год за годом Ч.3