Матвей Курилкин

Звезданутые в беде

1. Тиана ди Сонрэ, отпускник

Планета дышала жизнью, переливалась самыми неожиданными красками. Она была так прекрасна, как только может быть планета, расположенная в самом центре пояса жизни, вращающаяся вокруг жёлтого карлика, и при этом не обременённая разумной жизнью. Удивительно, что им с Германом удалось её найти настолько близко от областей киннаров — всего один трёхсуточный прыжок от окраинной системы, и вот, такое чудо. Правда, это если знать, куда лететь. Они-то с Германом довольно долго искали местечко, где можно остановиться и передохнуть. Неторопливо перелетали от системы к системе, останавливались в интересных местах. Один раз чуть не попались в небольшую чёрную дыру — Герману было интересно посмотреть, Кусто слишком близко подобрался, и им едва удалось ускользнуть от этой мощной ловушки. Потом пришлось долго кормить Кусто полезными ископаемыми — он потратил все ресурсы, борясь с гравитацией. И вот, наконец, они нашли это чудное место.

Тиана всё гадала — как так вышло, что разведчики обошли своим вниманием эту замечательную систему? Даже начала подозревать, что с ней что-то не так, есть какая-то опасность, которую они не заметили, когда только появились в системе. Кусто, впрочем, ничего такого не замечал. Никакого подвоха не было — это была действительно идеальная планета. Настоящий курортный рай — так её назвал Герман, и Тиана была согласна. Восемьдесят процентов воды, один материк и множество больших и малых островов, равномерно распределённых по поверхности, два спутника, устраивающие ежедневные приливы и отливы, мягкие, но настойчивые. Широкие, чистые пляжи в экваториальной зоне, не слишком опасные хищники в воде, насекомые, которых легко отпугнуть специальными импульсами. Ничего удивительного, что они с Германом не сговариваясь решили задержаться здесь подольше — очень уж прекрасное место.

Отдых был восхитителен, особенно после стольких злоключений. Иногда немного царапала совесть — как-то они слишком резко улетели, оставив киннаров разбираться с творящейся в их мире неразберихой. «С другой стороны — ну чем м могли там помочь? — напоминала себе Тиана в такие моменты. — Всё, что могли, мы сделали, а носиться туда-сюда на побегушках… для этого есть флот. Так что правильно мы сбежали». Простенького самоубеждения хватало, чтобы совесть утихла на несколько дней, и можно было продолжать блаженствовать.

Двадцать дней непрерывного праздника. И обжорства! Герман каждый день готовил какие-то новые блюда, одно вкуснее другого. Тиане очень нравилось помогать и смотреть, как он готовит. «Наверное, это какой-то древний, дремучий инстинкт», — объясняла себе девушка. По утрам они купались в солёном море и любили друг друга, потом бродили по берегу, готовили, ели и снова купались, а ночами любовались сияющим мириадами звёзд небом. В дни, когда небо закрывали тучи, оно было ещё красивее — подсвеченные из космоса мириадами звёзд облака переливались мягкими, приглушёнными оттенками белого, жёлтого и голубого. Тиана с умилением любовалась ошеломлённым выражением лица любимого — ему прежде такой красоты видеть не доводилось, ведь его родная планета находится далеко от центра галактики. Звёзд вокруг неё гораздо меньше, так что облака может подсветить только спутник, отражённым от звезды светом, и то, если облака не слишком плотные.

Печально, что какой бы он ни был прекрасный, но даже отдых со временем приедается. И первым устал отдыхать деятельный Герман. Проснувшись однажды очень поздним утром, Тиана его рядом с собой не обнаружила. Отправилась полюбопытствовать, чем это он таким занимается, и обнаружила парня в Гаврюшиной технической скорлупе. Напарник увлечённо стучал железками, что-то резал вибромечом, и казался совершенно счастливым. Тиана отправилась плавать в одиночестве. Одной наслаждаться ласковым солнышком и тёплыми волнами было чуть менее приятно, но всё равно очень весело, так что она здорово увлеклась, и на обед Герману пришлось её звать. Ещё и с помощью Кусто — девушка ухитрилась заплыть в какую-то прибрежную пещерку, без скафандра, естественно. Изучать колонии светящихся грибов и таких же светящихся многоножек, рыскающих среди этих самых грибов, было по-настоящему увлекательно. Опасности никакой — местность, окружающую их стоянку они изучили подробнейшим образом ещё в первые дни после приземления. В ближайших окрестностях вообще не было ядовитых животных, что удивительно. Впрочем, как и опасных бактерий и вирусов, что, как раз, нормально. Всё-таки вирусы и бактерии приспосабливаются именно к той среде, в которой они живут, а пришельцы с других планет для них чужие. Гораздо удивительнее отсутствие ядов. Бывает и такое, конечно же, но всё равно очень странно. Обычно киннарам приходится очень долго и методично приводить биосферу к безопасному для людей состоянию, а тут такое.

Светящиеся грибы именно поэтому так сильно заинтересовали разведчицу. Очень уж знакомыми показались. Нечто подобное имеется в арсенале киннарских учёных, и используется как раз при терраформировании. Очень похожие грибы на начальном этапе заселяют на планету, после чего они приводят состав атмосферы в норму, и благополучно отмирают, оставаясь только в подобных этой пещере местах, где на поверхность выходят какие-то благоприятные для их жизнедеятельности газы. «Неужели, — думала девушка, — эту планету тоже когда-то пытались заселить? И если да, то по какой причине они оставили эту идею? Вот бы посмотреть журналы исследования этого сектора!»

В общем, Тиана так увлеклась попытками разобраться, естественная на планете биосфера, или же это результат воздействия технологов киннаров, что пропустила все возможные сроки и искать её прибыли Герман вместе с Кусто. Ещё и извиняться пришлось, хотя девушка себя виноватой не чувствовала — нечего было её бросать! Сам виноват, что начал возиться со своими железками! Они даже поссорились немного по этому поводу, но сразу же помирились. Примирение вышло довольно бурным и очень, очень приятным, а потом был ещё и ужин, приготовлением которого Герман не пренебрёг несмотря на занятость. Тиана в который раз уже заметила за собой страсть к чревоугодию. Она теперь и представить себе не могла, как всю жизнь до этого прожила, питаясь однообразными, пусть и питательными салатиками из свежих овощей и сырого мяса! Даже неловко было видеть довольную улыбку Германа, когда она с урчанием набрасывалась на очередное, приготовленное им блюдо. Но поделать с собой девушка ничего не могла, слишком вкусно. После ужина последние остатки недовольства растаяли, как мороженое, которое под лучами закатного солнца. То самое мороженое, которым её угощал Герман. Вкусное до умопомрачения.

Заснули они прямо под открытым небом. Разглядывали незнакомые созвездия и спорили, какие имена им давать. Проснулась девушка от бряканья и стука железок — Герман опять отправился что-то чинить в доспехе Гаврюши. На этот раз Тиана решила понаблюдать-таки за его работой.

— Что это ты делаешь? — поинтересовалась разведчица. Сегодня напарник ещё и Кусто привлёк к работам — некоторые части техноброни висели отдельно, явно удерживаемые гравитационным когтем. Время от времени Герман к ним возвращался и что-то правил.

— Да вот, решил облагородить, так сказать, конструкцию, — охотно начал объяснять парень. — Сама же понимаешь, всё делалось второпях, в жуткой спешке, да ещё на голодный желудок. Короче, тяп-ляп и в продакшн, как у нас говорят. Хотя у нас говорят грубее… так вот, штука вроде получилась удобная и надёжная, но меня всё время за душу царапает, как оно при этом кособоко и неприлично выглядит. Вот я и решил исправить, чтоб, значит, красиво было. Ну и изнутри заодно хочу всё поудобнее сделать и эргономичнее. А то никуда не годится — если нужно запустить прыжок, приходится заранее всё настраивать, а уж потом из слияния запускать. Ну, или вообще в слияние не уходить, но тогда ускорение можно не пережить. В общем, хочу всё удобнее сделать.

Тиана только задумчиво покивала. Ей было неинтересно — она вообще всю эту техническую сбрую не очень-то одобряла. Понятно, что Герман это всё сделал не от хорошей жизни, тем более, его родная цивилизация больше тяготеет именно к техническому пути развития, поэтому первое, что ему приходит в голову, когда нужно чего-то добиться — это технические устройства. Но всё равно, какое-то внутреннее предубеждение к технике у девушки всё равно присутствовало. И потом, ладно бы этим занимались профессионалы — например, изделия тех же маригов у неё особого отторжения не вызывали, даже понравились. Особенно перчатка с миниатюрным подобием гравитационного когтя ликсов. Да и виброкосы она до сих пор заботливо хранит в кладовочке, просто на всякий случай. Мало ли, куда их занесут приключения, а инструмент порой бывает достаточно полезный, если не сказать незаменимый. Однако эти вещи сделали профессионалы, которые отлично разбираются в их принципах действия. Герману же явно не хватает знаний, иногда он начинает опасно экспериментировать, как тогда, с оружием разумных пауков на далёкой Юве. И ладно бы ему их просто не хватало! Ей, Тиане, тоже не хватает, но она ведь и не лезет в технику, понимая, что это может быть опасным! Ничего удивительного, что всякий раз, когда Герман начинает возиться с чужими устройствами, ей становится неспокойно.

Девушка ещё несколько минут понаблюдала за увлечённо курочащим очередную ящик Германом, и отправилась плавать.

— Я опять в пещеру, — предложила Тиана, и, на всякий случай, добавила: — Нашла там интересные грибы. Знаешь, у меня возникло подозрение, что эту планету киннары уже один раз открывали. Попробую сегодня зайти поглубже, может быть, встречу там ещё что-нибудь знакомое. Хочешь со мной?

— Нет уж, спасибо! — расхохотался напарник. — С грибами у меня отношения плохие с некоторых пор. Не везёт мне с ними! Только ты, пожалуйста, тоже будь осторожна! Возьми скафандр.

Тиана недовольно вздохнула, и отправилась на Кусто, за скафандром. Недовольно — потому что Герман так и не пожелал оторваться от своего занятия. Но насчёт скафандра он прав — лучше быть во всеоружии, а то что-то накануне она слишком расслабилась. Как ни крути, а это чужая, незнакомая планета. Лучше перестраховаться. Она ещё и виброкосу с собой взяла, тоже просто на всякий случай. Так и провела весь день, исследуя пещеры, и, действительно, нашла ещё несколько подозрительно знакомых видов. Даже не столько сами по себе знакомые, сколько живущие на очень знакомых принципах. Вернулась задолго до заката, и хотела уже похвастаться своими находками перед Германом, только тот уже спрятался в глубине технической скорлупы. Пришлось идти за ним, и вот там… В общем, увиденное привело её в настоящий ужас.

Герман что-то такое делал с гипердвигателем. Как раз в тот момент, когда она зашла в здание, он укреплял какой-то прибор на стенке сферы. При этом руки, которыми он касался гипердвигателя, были подёрнуты туманом и слегка искривлены. Этакое лёгкое искажение пространства, едва заметное марево. Напарник как будто не замечал опасности, лихо приклёпывал детали к поверхности, совершенно не обращая внимания на след из пространственно-временных искажений, сопровождающий каждое движение.

— Герман! — тихонько, лишь бы не напугать, сказала Тиана. — Медленно отойди в сторону. Сейчас же.

— А? Чего? — удивился напарник.

— Герман! Ты что, не видишь, что гипердвигатель нестабилен! Отойди от него немедленно! Рядом с ним ни в коем случае не следует находиться! Это опасно!

— А, это, — снисходительно улыбнулся парень, — да не переживай, я уже привык. Это из-за того, что от реактора на гипердвигатель слишком большая мощность идёт. Поэтому поле искажения выходит за границы. Ничего страшного. Выглядит, может, слегка жутковато, но это ерунда на самом деле.

— Герман! — снова повторила Тиана. — Ты с ума сошёл⁈ Ты что, не понимаешь, что игры с гиперпространственными аномалиями до добра не доведут⁈ Немедленно прекрати! И зачем ты подаёшь на него избыточную мощность⁈

— Да оно случайно получилось, я ж рассказывал. Мне нужно было уменьшить грузоподъёмность двигателя, я для этого сделал проницаемой стенку сферы, чтобы, значит, руками её не вскрывать, а обратно уменьшить не получилось, потому что я внутри забыл сам реактор. Ну, я ж рассказывал!

Тиана вспомнила, что он действительно что-то такое рассказывал. Вот только они тогда были жутко заняты, и она просто решила, что неправильно поняла напарника, а уточнять не стала — некогда было. Теперь выясняется, что он всю дорогу таскает рядом с ними нестабильную гиперпространственную бомбу! Более того — ещё и не боится в ней ковыряться! Девушка пришла в настоящий ужас. Сначала она пыталась заставить Германа это прекратить и немедленно уничтожить этот жуткий гипердвигатель. Парень наотрез отказался. Он произведением своего сумрачного гения был невероятно доволен и даже, кажется, гордился. Уничтожать не собирался ни под каким видом.

— Ты пойми, — увещевал он девушку, — Эта штука меня один раз спасла от голодной смерти и плена, да и потом… в общем, она на самом деле очень удобная, вот что я скажу. Никто не ожидает, какие у неё свойства, что даёт нам с Гаврюшей эффект неожиданности в случае каких-нибудь неприятностей. И потом, я же не собираюсь её использовать! Только в самом крайнем случае!

— Ты не понимаешь! — сжала кулаки девушка. Не от желания ударить, от бессилия. — Это слишком опасно! Это как бомба со сломанным часовым механизмом! А мы ходим рядом с ней, возим с собой, и ты ещё и что-то такое с этим двигателем делаешь непонятное! Так нельзя! Мы должны немедленно отвезти этот ужас в космос, и сбросить на звезду. Причём не на ближайшую. Мы должны найти ту, возле которой нет планет, потому что если что-то пойдёт не так, может случиться системная катастрофа!

— Решительно не согласен! — упрямо сжал губы Герман. — Да, может быть, эта штука не совсем стабильна, но я ей уже несколько раз пользовался, и ничего особо страшного не произошло. И потом, я ведь не совсем идиот! Я всё рассчитал примерно, не должно ничего испортиться. Так даже наоборот, надёжнее — реактор находится в самом гиперпространстве постоянно, нарушить его работу просто нечему. Если что и сломается, то только сам движок, но он, насколько я понял, довольно надёжный. При нашей жизни наличие ещё одного работающего хоть как-то гипердвигателя — жизненная необходимость! Вернуть эту штуку к заводским настройкам я никак не могу, так что пока не раздобудем ещё один, нормальный, будем хранить этот!

Разведчица прекрасно знала этот упрямый изгиб губ. Переубедить напарника невозможно — он в своей правоте уверен. Только напрасно поссорятся, если она будет настаивать. Вот только Тиана тоже совершенно уверена в своей правоте! Гипердвигатель технофанатиков сам по себе достаточно опасен. Это ведь не изящное и совершенное устройство на биологических принципах, построенное киннарами. Если повредить киннарский движок, он просто перестанет работать, а вот технический аналог может повести себя абсолютно непредсказуемо.

— Кусто! — наконец нашла, как ей казалось, прекрасный выход девушка. — Ну хоть ты меня поддержи! Ты-то знаешь, насколько эти технофанатские вещи непредсказуемые и ненадёжные!

Всё-таки Кусто теперь — полноценный член команды. Если они с Тианой выступят на одной стороне, Герману не останется ничего другого, только согласиться. С ними обоими он спорить не станет.

— Я согласен! — тут же отреагировал тихоход. Он продолжал держать вокруг Германа детали брони, а сам при этом с аппетитом поедал крошево из какого-то очень полезного минерала. — Этот гипердвигатель даже меня пугает! Но я и с Германом согласен! Практика показала, что мы можем разделиться, и тогда мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что у Германа есть Гаврюша, а у Гаврюши есть гипердвигатель.

Глупо было продолжать спорить, особенно после того, как только что сама вспоминала о том, что у Кусто тоже есть право голоса. Тиана и не спорила, но куда деваться от обиды?

— Ну и ладно! — в запале крикнула девушка. — Тогда я уезжаю! На материк! Хотя бы смогу потом попытаться тебя спасти, если двигатель пойдёт в разнос!

— Блин, ну чего ты разозлилась? — простонал Герман. — Тут делов-то ещё на пол дня, максимум! Сейчас всё доделаю красиво, и всё! Вместе поедем на материк! Тебе туда, кстати, зачем?

— Я хочу убедиться, что эту планету уже действительно находили киннары. И выяснить, почему бросили заодно.

Герман тяжко вздохнул, и принялся собираться.

— Ладно, поехали. Потом доделаю.

— Нет уж! — Тиана всё ещё была зла и обижена. — Ты оставайся и доделывай свой гипердвигатель! Не желаю находиться рядом с человеком, который совершенно не в состоянии правильно оценить риски и готов подвергать всех совершенно ненужной опасности!

Девушка гордо развернулась и направилась к Кусто. Они выбрали самое перспективное место на материке. С одной стороны, достаточно уютное, с источником воды и почти без крупных хищников. Но самое главное — очень перспективное. Именно в подобных местах обычно начинается колонизация планет, так что если где и можно найти следы киннаров, то именно здесь. «А Герман пусть копается в своих железках, если ему со мной неинтересно!»

2. Тиана ди Сонрэ, исследователь

Кусто улетел. Она сама его отправила — всё-таки пусть хотя бы относительно здравомыслящий ликс контролирует увлекающегося Германа. На материке совершенно безопасно, на случай появление хищников у Тианы есть скафандр, нейродеструктор, и, на самый крайний случай, любимая виброкоса. Она-то точно не пропадёт, а вот Герман там может устроить неизвестно что, настоящее светопреставление. Так пусть хотя бы Кусто будет рядом — если что, успеет улететь. Может быть. Тихоход был доволен:

— Ты же знаешь, я почувствую, если что-то будет не так, и успею вытащить и его и Гаврюшу! — гордо подтвердил Кусто. — Не переживай.

— Кусто, скажи честно — ты тоже считаешь, что Герман прав⁈ — потребовала девушка.

— Нет! Я думаю, он не должен пытаться улучшить то, что и так работает. Он же сам это всё время говорит: работает — не трогай. А гипердвигатель работает. Так что я правда просто боюсь, что он как-то навредит себе и Гаврюше. Лучше проследить. Но если совсем честно — мне кажется, он знает, что делает. Так что может быть, ничего плохого и не случится.

Тиана только вздохнула и покачала головой. Как всё-таки сложно, когда у каждого своё мнение! «Может, я действительно слишком сильно волнуюсь? — подумала девушка, — Но всё равно не понимаю. Зачем он вообще взялся заниматься этими железками в тот момент, когда мы так хорошо отдыхали? И вообще — если скучно, можно ведь заняться исследованиями! Разве ему не интересно, были ли здесь киннары? И почему ушли? А вдруг тут какая-нибудь опасность, из-за которой отсюда и ушли?»

В глубине души Тиана понимала, что планету, скорее всего, просто забыли. Последние тысячелетия направлением развития киннаров, как выяснилось, никто не управлял. Точнее, управляла автоматика, не совсем правильно работающая. Очень вероятно, что планету просто забыли. И это было особенно обидно после того, как их с десантниками отправили рисковать своей жизнью, чтобы отбить другую, почти такую же планету у технофанатиков. Отправили и бросили, как какой-то расходный материал, который не жалко. Девушка снова подавила раздражение. Правильно она от них улетела. Зачем стараться для тех, кто считает тебя вторым сортом? Все эти миллиарды людей относятся к солдатам, да и ко всем флотским в целом, как к людям второго сорта. Недостойные, предназначение которых умирать, чтобы хранить покой действительно ценных членов общества.

Проследив, как улетает Кусто, девушка взялась за исследования. Брала образцы всех окружающих растений, изловила пару каких-то мелких птичек, и натравила на них анализатор скафандра. Анализатор находил удивительно много совпадений. Выглядело так, будто планету изменили уже давно. Гораздо раньше, чем несколько тысяч лет назад. За это время растения и животные успели измениться, пусть и не очень значительно, но достаточно заметно. «Может быть, сто тысяч лет, может быть, чуть больше или меньше, — сделала вывод девушка. — Возможно, когда-то это место уже пытались именно колонизировать — примерно тогда как раз случился очередной этап расширения ареала обитания. Интересно, что же произошло?» Никаких следов людей девушка не нашла. Да и Кусто об этом не упоминал. Он бы заметил крупные строения, даже если бы это были живые здания киннаров.

Загадка была так интересна, а процесс исследований так увлекателен, что девушка решила остаться на ночь прямо здесь. Точнее, не на ночь, а на день. С острова она вылетала глубоко после обеда, а на материк прилетела ранним утром — разница часовых поясов. Сейчас там, где остаётся «базовый лагерь» уже поздний вечер, а у неё самый разгар дня. Вот она и продолжит свою работу. И пусть Герман там скучает один или возится со своим дурацким гипердвигателем, а она будет заниматься действительно интересными вещами. И время тратить на полёты туда-сюда не будет!

Герман пару раз связывался с ней, как и Кусто, но она гордо отказывалась возвращаться. Хотя и начала уже уставать. Как раз через пять минут после того, как напарник позвал её возвращаться во второй раз, девушка решила, что легка погорячилась. Было бы неплохо перекусить и выспаться. Особенно, положив голову на тёплое родное плечо напарника. Только возвращаться гордость не позволяла.

«Сейчас, ещё полчасика, — решила девушка, — только поймаю одну из тех пчёл. Как раз будет окончательно ясно, и вернуться можно будет самостоятельно, а не так, будто он позвал, и я побежала!»

Тиана сначала не обратила внимания на поднявшийся ветер. Чем он может угрожать киннару в скафандре? Однако ветер становился всё сильнее, небо, ещё минуту назад безоблачное, вдруг потемнело. В какой-то момент Тиана поняла, что с трудом удерживается на ногах — её вот-вот оторвёт от земли. Она вцепилась в ствол какого-то дерева, но удержаться всё равно было трудно! Это что за ураган такой?

— Кусто! Забирай меня скорее отсюда! Здесь ураган! — закричала девушка, и вдруг охнула от ужаса. Дерево, в которое она вцепилась всеми силами, и даже используя вспомогательные системы скафандра, вдруг вырвало из земли вместе с ней. Короткую секунду девушка была уверена, что её сейчас придавит, но вместо этого дерево взмыло вверх и оно, всё ускоряясь, устремилось в небо.

— Тиана! Где ты⁈ Куда ты улетаешь⁈ Что происходит⁈ — надрывался в динамиках скафандра Кусто.

— Да вот, решила полетать! — неожиданно даже для себя съязвила девушка. — Что за дурацкие вопросы⁈ Как будто я знаю!

«Вот тебе и безопасное место!» — думала девушка. Против всех законов природы ураган поднял её в стратосферу, и даже не думал останавливаться. Впрочем, теперь Тиана очень, очень надеялась, что он не прекратится. Никакой скафандр не спасёт от падения из стратосферы, а Кусто на эту сторону планеты лететь ещё минут пять!

Странный ураган и не думал утихать. Через несколько секунд Тиана вдруг поняла, что падает. Только не на планету, а куда-то ещё. Ей показалось, что это какое-то циклопическое существо, гостеприимно распахнувшее коническую пасть. Впрочем, очень скоро девушка приблизилась достаточно, чтобы понять — не существо. Скорее всего, не существо. Всё-таки искусственное строение, только очень, очень большое. Пасть — это и не пасть вовсе, а просто воронка, в которую и втягивается вещество с планеты, и она, Тиана, в том числе. Девушка хотела позвать Кусто, но вдруг сообразила, что иконка связи уже несколько секунд как сменила цвет на бледно-серый. Криков Кусто и Германа она тоже не слышит примерно с тех пор, как увидела непонятный корабль.

Между тем, поток воздуха, воды и биомассы с планеты становился всё более плотным. То и дело Тиана сталкивалась с чем-то массивным, вроде тех же деревьев, один раз к её шлему прицепилась какая-то крылатая тварь довольно крупных размеров. Тварь вопила от ужаса, раззявив зубастую пасть — разведчице её даже жаль стало на секунду. Она тоже с удовольствием бы поорала, вот только нет времени. Девушка поняла — если она ничего не сделает, то через пару секунд её просто раздавит комом, в который превращается масса, которую забрали с планеты. От дерева, за которое она до сих пор держалась, пришлось отпрыгнуть подальше.

Это была поистине безумная гонка. Двигатель скафандра не может похвастаться высокой мощностью, всё, на что его хватало — это маневрировать в мешанине биомассы. Тиана изо всех сил старалась уклоняться от крупных кусков, но получалось далеко не всегда. Пару раз она получила настолько мощные удары, что рёбра едва выдержали даже несмотря на защиту. Хуже всего, что после этого приходилось заново стабилизировать полёт. Вырваться из ужасного урагана девушка даже не надеялась. Не пыталась лететь куда-то, просто уклонялась от летящих в неё крупных предметов. Всё, на что Тиана рассчитывала — это выжить. Наверное, поэтому ей это всё же удалось.

Ураган закончился, но Тиана поняла это не сразу. Просто обнаружила, что уже пару минут не маневрирует, а висит в центре очень плотного облака биомассы, которое постепенно куда-то оседает. По всей видимости гравитация в этом непонятном сооружении всё-таки присутствует, но низкая, гораздо ниже привычной. Пришлось ещё немного постараться, чтобы не оказаться в центре огромной массы, затянутой с планеты. Наконец, Тиана выбралась на «поверхность» и смогла осмотреться.

— Космический корабль, определённо, — пробормотала девушка. — Или, судя по размерам, станция.

Она находилась внутри огромной полости, до середины заложенной рыхлой массой, состоящей из земли, деревьев и прочих растений. Где-то там, должно быть, и вода была, плюс сканер скафандра иногда замечал животных — живых, и уже остывающих, тех, кто не пережил экстремальное переселение.

Всё это смотрелось так, будто кто-то просто подвёл к планете некий объект огромных размеров, и зачерпнул кусок, отдавая предпочтение органике и воздуху. Воздуха, к слову, было достаточно. Скафандр показывал, что давление почти нормальное, можно даже открыть забрало, чего Тиана делать, конечно, не стала. Девушка разглядывала внутренние стенки полости. Что-то техническое, очевидно — слишком много металла, некоторые панели светятся индикаторами разных цветов… а может, и не индикаторами, определить точно возможным не представляется. Абсолютно незнакомая архитектура.

— Это определённо не технофанатики, — констатировала девушка. — Даже если предположить, что это какая-то новейшая разработка, не могли они настолько изменить привычным очертаниям. Да и гравитация… — девушка взглянула на показания скафандра, — пятая часть от нормы. Точно не технофанатики. Если вспомнить, что Кусто не засёк никого до последнего момента, это кто-то очень технически-совершенный. Умеет хорошо скрываться по крайней мере от случайного обнаружения. Хотя… даже когда меня засасывало, Кусто ничего не видел. Он ведь спрашивал, куда это я улетаю, то есть посторонних объектов не наблюдал.

Тиана ещё несколько секунд обдумывала произошедшее.

— Замечательно, — тихим, спокойным голосом прокомментировала девушка. — Меня похитили пришельцы.

Сохранять спокойствие было прямо-таки мучительно тяжело. Она одна. Похищена неизвестной, но явно высокоразвитой цивилизацией. Может быть, не враждебной — узнать точно пока не получится, никого живого вокруг девушка не видела. В смысле, обитателей станции или корабля, так-то живности вокруг предостаточно, но это всё — с планеты. Найдёт ли её Герман и Кусто — неизвестно. Даже если найдут — смогут ли вызволить? Что, если эти пришельцы из неведомых далей враждебны? И что они собираются делать со всей этой биомассой с планеты?

— Никогда! Никогда больше! — закричала Тиана. Остро хотелось биться в истерике и плакать, но девушка сдерживала себя. Только паники сейчас не хватало. «Ну вот что за идиотка⁈ — билась в голове уничижительная мысль, — Обиделась на Германа, что не уделяет внимания? Ведь не верила, не верила всерьёз, что он что-то непортачит с гипердвигателем! Просто обидно стало, что он не тебя развлекает, а сам развлекается! Решила сбежать подальше, чтобы показать, какой он плохой⁈ Допоказывалась! Нельзя! Нельзя разделяться! Никогда!»

Тиана почувствовала лёгкий укол куда-то под лопатку. Ну точно. Слишком сильные эмоции — скафандр посчитал необходимым вколоть успокоительное. Это хорошо, это действительно необходимо сейчас. Сдаваться она не собирается, а значит, нужно что-то делать. Хотя бы составить для начала какой-то план, а не тратить драгоценное время на истерики.

— Всё, успокоилась, — сама себе сказала Тиана. — Так, какие у меня цели? Главная — вернуться к Герману и Кусто. Они, конечно, будут меня искать, но далеко не обязательно у них получится. Эти пришельцы явно очень совершенные. Значит, сидеть и ждать спасения не стоит, — вслух рассуждать было немного легче — звук собственного голоса слегка успокаивал. Это Тиана давно поняла, ещё с тех пор, как следила за скитаниями Германа на муравьиной матке.

— С другой стороны, если меня в ближайшее время найдут, а я куда-то отсюда уйду, может получиться только хуже?

Неплотная поверхность, составленная из земли и деревьев, едва заметно вздрогнула и начала оседать. Довольно медленно, но всё равно ощутимо. Вибрация передавалась слабо из-за того, что масса слишком рыхлая, но всё равно чувствовалось, что где-то на дне или, правильнее, в глубине этой кучи, что-то очень активно шевелится.

— Вот и ответ, — даже обрадовалась Тиана, — Оставаться здесь не стоит. Всю эту массу явно будут перерабатывать. Может, станут сначала сортировать, а может, сразу используют… как они там собирались её использовать. Так что лучше здесь не оставаться.

Легче сказать, чем сделать. Мешанина деревьев, земли и травы, и без того не слишком удобная для ползания, теперь ходила ходуном и активно ворочалась. Тиана попыталась было подпрыгнуть повыше — не получилось. Оттолкнуться было не от чего, стоило опереться на какой-нибудь крупный кусок земли или дерева, и он уходил вглубь, а вместе с ним и разведчица. Двигатели скафандра не позволяло использовать тяготение. Пускай, оно сильно ниже привычного, но для маломощных движков скафандра этого было достаточно. Опять начала подступать паника — девушка чувствовала, что стоит хоть немного расслабиться, перестать двигаться, и её затянет в глубину этой массивной кучи биомассы, а там она просто попадёт в переработку.

Наверное, Тиана рано или поздно сдалась бы — и так уже устала, а сил для того, чтобы держаться на «поверхности» требовалось уйма. Она и так шевелилась из последних сил, на одном упрямстве, но даже упрямство Тианы не бесконечно. Однако судьба сегодня оказалась благосклонна — вибрация вдруг резко усилилась на секунду, разведчице даже показалось, что окружающие стены вздрогнули, и куча, в которой она барахталась, перестала ворочаться.

Тиана позволила себе отдохнуть минуту, но потом со стоном заставила себя двигаться. Оставаться здесь она не хотела ни на минуту. Явно ведь какой-то сбой, но как только они свою чудовищную машину починят, всё начнётся по новой, так что девушка, преодолевая усталость целеустремлённо направилась в сторону ближайшей стены, предварительно включив на скафандре режим хамелеона. Мало ли, возможно, внутри полости есть какие-то следящие устройства, так что лучше перестраховаться. Сообщать о себе неведомым владельцам станции Тиана пока не собиралась — решила сначала понаблюдать. Может, получится сбежать самой, или хотя бы выяснить что-нибудь про пришельцев? В идеале — вовсе наладить контакт, если они не враждебны всем окружающим. Хотя то, как они поступили с планетой, уже заранее настраивало Тиану на мысль, что договориться не получится. Вряд ли существа, которые так варварски обращаются с живой планетой, могут быть договороспособны!

Ползти по куче мусора, в которую превратилась уворованная с планеты биомасса, оказалось не слишком удобно, но всё-таки гораздо проще, чем когда она ворочалась под действием каких-то неизвестных механизмов. Хорошо хоть тяготение пониженное. Теперь, когда есть, от чего оттолкнуться, можно было бы и двигателями скафандра воспользоваться. Подпрыгнуть самостоятельно, а дальше помогать движком. Однако девушка боялась каких-нибудь следящих устройств, и решила всё-таки не рисковать, ползла медленно и осторожно. И всё равно она бы обязательно попалась в ловушку, если бы какая-то обезумевшая от резкого изменения окружающей обстановки птица не помогла. Пернатая, видно, только-только очнулась, запаниковала и взлетела. Поначалу ничего страшного не было, но стоило бедолаге приблизиться к одной из стен, от одного из непонятных выростов на поверхности к птице протянулась яркая сине-фиолетовая молния. Разряд промелькнул за долю секунды, разорвав птичку на несколько частей — только перья в разные стороны полетели.

— Вот сволочи! — Тиане было жалко животину, и одновременно страшно. Она представила себе, что было бы, если бы на месте птички оказалась она сама. Скафандр, конечно, защищён, но кто знает, какую мощность может выдавать это оружие?

Несколько минут девушка пролежала не двигаясь, в ожидании ещё какой-то реакции от местной системы защиты. Заодно внимательно осматривала стены полости. Насчитала сто пятнадцать выростов таких же, как тот, что поджарил птицу. На первый взгляд казалось, что они расположены без всякой системы, однако Тиана со временем разобралась — каждый из «выростов» прикрывал какое-то отверстие. Точнее, не отверстие, скорее, люк — автоматика скафандра помогла настроить зрение так, чтобы были видны участки стены, немного отличающиеся по цвету. Невооружённым взглядом этого заметить было невозможно, но сейчас Тиана видела, что «люков» на поверхности достаточно много. Разных размеров — в некоторые Тиана могла бы пролезть, а кое-какие и для Гаврюши стали бы вполне проходимы. Вот только подбираться к этим люкам девушка даже не пыталась. Выяснять, что окажется совершеннее — оружие чужаков или её защита, девушка не хотела. Она чуть сменила направление, так, чтобы когда доберётся до стены, оказаться как можно дальше от ближайшего оружия, и достала свою виброкосу.

«Герман прав. Свои талисманы нужно носить с собой всегда! — удовлетворённо подумала девушка, — Особенно если они такие полезные, эти талисманы!»

Конечно, она не стала сразу ковырять эту стену. Сначала бросила в неё куском дерева, потом нашла ещё не остывшую тушку какой-то животики, и бросила уже её. Реакции не последовало, и тогда Тиана осторожно прикоснулась к поверхности сначала рукой, а потом медленно и осторожно, готовясь в любой момент зарыться в мусор, если на её действия отреагируют, вдавила в поверхность лезвие косы.

Выросты над люками молчали, звуков тревоги тоже не было слышно, а лезвие, хоть и с некоторым трудом, продолжало погружаться в странный материал. Скафандр, по крайней мере, не смог определить его состав. Какой-то пористый, очень лёгкий, но очень прочный металл, вот только не чистый, а сплав, да ещё и с примесями. Киннары таких материалов не знают, раз анализатор ничего не показал.

Минут через десять отверстие диаметром чуть шире плеч Тианы было готово. Толщина стенок позволила прорезать их насквозь, так что теперь девушка имеет возможность выбраться из полости. Тем более, непонятные шевеления под грудой мусора становятся всё более ощутимыми. Что-то там, внизу, под тоннами украденной с планеты материи, происходит.

— Всё. Надо идти, — сама себе скомандовала девушка. — А то дождусь, когда меня там чем-то перемелет!

Подбодрив себя таким образом Тиана решительно скользнула в отверстие.

3. Герман Лежнев, груша для битья

Испуганный вскрик Тианы в динамиках скафандра заставил Германа мгновенно забыть о своих делах. Он и так уже заканчивал, осталось буквально несколько штрихов, не обязательных даже. Хотелось всё сделать идеально, чтобы было красиво. На Тиану он не обижался, хотя искренне недоумевал, чего это она так взъелась. Тоже, что ли, устала отдыхать? Он даже обрадовался, когда она нашла себе интересное занятие. Самому Герману было не очень интересно, как появилась биосфера на планете, естественным образом или с помощью киннаров — главное, что она идеально совпадает с его представлениями о курорте. Море, песок, живность не слишком враждебная, что ещё нужно? Когда Тиана закричала о каком-то урагане, парень даже не поверил сначала. Откуда, если тут на всей планете удивительно спокойный климат?

Сомнения не помешали Лежневу тут же, не думая, рвануть к тихоходу, как только он услышал крики о помощи. Разбираться, ураган это, или ещё что-то, они будут позже.

— Гаврюша, быстрее! — скомандовал парень на ходу, но зря — Кусто уже подхватил приятеля щупальцем и небрежно закинул в трюм. Он бы, наверное, и с Германом так же поступил, да Лежнев успел первым. Облететь половину планеты для паникующего ликса не слишком длительный процесс. Меньше, чем через пять минут Кусто был почти там, где высадил Тиану. Герман за это время успел войти в слияние, так что прекрасно видел, почему тихоход резко затормозил.

То, что творилось на материке, нельзя было назвать ураганом. Это было натуральное светопреставление. Сотни, а может, и тысячи гигантских смерчей упирались в небеса и выше. Их концы, которые упирались в землю, как пылесосом вытягивали всё — деревья, траву, землю, животных. Там, где прошёл жуткий смерч, оставалось только каменное основание материка. И проплешина продолжала расти, расширяться. Герман выскользнул из слияния, быстро надел скафандр. Целый материк обнажался, улетал в небеса, и где-то там, в самом центре хтонического урагана, затерялась крохотная Тиана. Точка, обозначавшая девушку, была уже в полутора десятках километров над поверхностью, и продолжала подниматься.

— Тиана! Где ты⁈ Куда ты улетаешь⁈ Что происходит⁈ — Кричал в динамиках Кусто.

— Да что б тебя, Кусто, приди в себя! — выругался Герман. — Ты разве не видишь — её куда-то затягивает! Это в космосе! Догоняй быстрее!

— Ох! — Тихоход, в самом деле, сильно растерялся, раз до сих пор не проследил за тем, что было вверху. — Герман! Там что-то есть!

— Ясен перец, есть! — рявкнул Лежнев. — Ты собираешься туда лететь, или мне идти в слияние и управление перехватить⁈

— Уже лечу! — ответил Кусто. — Герман, входи обратно в слияние, я буду ускоряться резко!

Герман, чертыхнувшись, скинул скафандр, и через секунду снова видел глазами ликса. Они как раз выскользнули из атмосферы, и парень остро пожалел, что не имеет возможности выругаться вслух. Это не был корабль. Это была целая армада, восемь огромных искусственных планет размером с половину Луны зависли над материком, погрузив свои брюшки в атмосферу. Правда, увидеть их получалось с трудом — даже сверхчувствительный ликс с трудом мог нащупать очертания этих предметов. Не удивительно, что он их не увидел заранее. Герман чувствовал, какие серьёзные усилия приходится прикладывать ликсу, чтобы не терять из виду эти объекты, ведь стоило чуть отвлечься, перевести взгляд, и они будто терялись из виду. Это при их поистине огромных размерах!

Тиана, которая что-то возмущённо кричала всё это время, борясь с искусственным ураганом вдруг замолкла… да нет! Она не замолчала, просто исчезла. Кусто больше не чувствовал сигнала со скафандра девушки. Остались только те чувства, что связывают ликса с пилотом. Но и они были как будто приглушены — тихоход знал, что девушка жива, но и всё.

Тут уже Кусто не стал тормозить. Герман почувствовал его решимость. Тихоход с максимальным ускорением рванул туда, где видел Тиану в последний раз. К одному из планетоидов, тому, что завис над самым центром материка. Мгновение, и он ударил гравитационным когтем. И ничего! Вокруг планетоида, на расстоянии не более метра от поверхности в последний момент проявилась какая-то полупрозрачная плёнка или поле, и удар, который должен был вскрыть броню, остался будто бы незамеченным.

«Рельсой мочи!» — злобно подумал Герман. Тихоход будто услышал — гигантская и очень мощная пушка, установленная ещё маригами, отправила в полёт тяжёлый урановый снаряд. Бешеная, безумная скорость, опасно приближающаяся к световой. Выстрелом из этого оружия Кусто в своё время разваливал линкор технофанатиков, если удавалось попасть. Этот противник был в сотни раз больше линкора, но повреждения всё равно должны были быть велики.

Реакция человека, находящегося в слиянии с тихоходом, усиливается многократно. Герман всё ещё не мог проследить за движением снаряда, хотя, например, обычная пуля уже не показалась бы ему быстрой. Однако в самый момент выстрела парень остро пожалел, что не может зажмуриться. Он почувствовал, что сейчас будет. И не ошибся.

Удар оказался действительно очень силён. Вот только защита корабля оказалась сильнее. Вспышка защитного поля в месте удара была настолько сильной, что даже ликса на секунду ослепило. Взрыв оказался очень ярким. Неожиданно ярким даже для ликса. Снаряд должен был пробить чужой планетоид насквозь, вся энергия взрыва от столкновения должна была уйти внутрь объекта. Однако планетоид и сейчас остался цел, а там, где урановая болванка встретилась с плёнкой, защищающей поверхность, расцвёл цветок термоядерного взрыва.

Несмотря на то, что противник остался цел, эта атака ему совсем не понравилась. Кусто опять растерялся — не привык он ещё действовать самостоятельно в космическом бою. Герман, ведомый остро возопившим чувством опасности, резко рванул вбок. Прежде он не пробовал самостоятельно управлять Кусто, да и это считалось невозможным, однако сейчас получилось. Тихоход резко прянул в сторону. Он вдруг почувствовал что-то очень неприятное. Как будто внутри огромного тела Кусто вот-вот откроется рана. Даже не в самом теле, а в пространстве, в котором находится тихоход. Очень странное и необычное ощущение — Герман откуда-то знал, что такого прежде с Кусто не случалось.

Он почти успел уклониться. Огромное тело тихохода сместилось в сторону с дикой скоростью, унося себя с того места, где должно произойти… что-то. Почти. В какой-то момент Лежнев понял, что вот это вот неизбежное, но очень страшное, всё-таки произойдёт в тихоходе, пусть и на самом краю. Приготовился к настоящей боли и… ничего не произошло. Как будто нечто, что неизбежно должно было случиться, так и не случилось. Зато случилось что-то иное. Планетоид, который Кусто так отчаянно пытался расковырять, вдруг содрогнулся, а на поверхности расцвёл взрыв. Не раздумывая рванул туда, в место разрыва, и больно врезался в защитное поле. А потом от планетоида к нему протянулась яркая электрическая дуга.

Тихоходы довольно неплохо защищены. Единственная слабость — это электричество. Конечно, обычная молния Кусто не убьёт, хотя ему и будет крайне неприятно, но заряд, которым его ударило, был намного, намного сильнее, чем просто молния. Герман почувствовал, что всё его тело на секунду сковало шоком. Нервная система, разносящая команды по огромному телу тихохода, оказалась парализована, Кусто ослеп и потерял ориентацию в пространстве, в последний момент перед тем, как циклопическая молния коснулась его кожи, он успел ускориться рвануть в сторону, противоположную планетоиду. Импульс был мощный, но совсем короткий, потому что удар молнии на время нарушил связи между частями нервной системы.

К тому моменту, как Кусто, а вместе с ним и Герман пришли в себя, они уже падали на планету, прямо в средоточие урагана. Как только ощущения включились, Герман почувствовал боль тихохода — как будто кожу трут жёсткой мочалкой — терпеть вполне можно, но неприятно. Это насколько силён должен быть ветер, чтобы даже тихоход почувствовал⁈ Герман поспешно вышел из слияния.

— Кусто! Я к Гаврюше! Попробую зайти снизу! — рявкнул Лежнев. Стало совершенно очевидно, что Кусто с этим планетоидом не справится. Слишком крепкий орешек. Тем более, сейчас, когда ликс почти не может управлять собственным полётом, лишь слегка притормаживая своё падение на планету.

Герман очень порадовался, что так и не успел дойти до их с Тианой каюты — оттуда было бы гораздо дальше идти до трюма. Он добежал за две минуты, всё это время слушая объяснения тихохода:

— Оно меня парализовало! Такого мощного разряда я ещё не переживал! — заполошно рассказывал Кусто. — А до этого… Ты ведь почувствовал, Герман? Это точно не технофанатики. Они не знают телепорта и не умеют им пользоваться! Эта технология давно исчезла, потерялась! Вот только почему портал так и не открылся⁈ Герман, пожалуйста, спаси Тиану!

— Да чтоб тебя! — на ходу ругался Лежнев! — Как будто… без твоих просьб… не стану… спасать! — Герман уже успел запыхаться. В такой отличной форме, как теперь, парень ещё никогда не был, но и пробежать требовалось приличное расстояние. — Лучше бы… конвульсии свои… контролировал!

По внутренней поверхности тихохода до сих пор пробегали волны судорог, что никак не способствовало скорости передвижения. Пару раз Лежнев всерьёз опасался, что тихоход его случайно раздавит. Однако обошлось. Гаврюша уже ждал его — явно почувствовал, что происходит что-то плохое. Герман мысленно чертыхнулся — доспех надевать нет времени. Неизвестно, как долго всё это будет ещё продолжаться. Придётся лезть в пекло голышом. Лежнев рыбкой нырнул в услужливо подставленную ликсёнышем полость на спине, и сразу вошёл в слияние, благо скафандр он так и не надел.

Гаврюша пребывал в счастливом недоумении. Лежнев научился неплохо чувствовать эмоции ликсёныша, так что для него не было секретом, что напарник искренне не понимает, зачем «взрослые» вдруг так засуетились, и куда делась Тиана. Всё же было хорошо? Много вкусной еды и ласковое тепло вокруг — ну хорошо же всё было? Куда опять все так побежали?

«Извини, дружище, все объяснения — потом», — мысленно пробормотал парень, выводя тихохода из трюма. Кусто каким-то чудом ухитрился не раздавить их, и держал проход открытым достаточное время, чтобы они могли вылететь.

Они оказались возле самой земли — Кусто уже почти свалился на поверхность, так что пришлось снова набирать высоту. Герман летел не прямо к противнику — смысла не было. Они с Кусто уже попробовали, и здорово отхватили. Парень решил попытаться пролететь туда, куда утыкались хоботы смерчей, один из которых утянул за собой Тиану.

Соваться прямо к планетоиду Лежнев побоялся — саданут опять молнией, и не факт, что Гаврюша такое переживёт. Пришлось нырять между смерчей. Герман ворвался в вакханалию искусственного урагана, ловко проскользнув между хоботами смерчей, рванул вверх, и чуть не вляпался. Самым краем коснулся одного из смерчей — тело рвануло в сторону с дикой силой. По грубой коже как будто наждачкой прошлись — то, что большому тихоходу казалось жёстким, но терпимым массажем, более нежного Гаврюшу чуть не убило. Парень рванул в сторону, уклонился от следующего смерча, ловко ушёл в сторону от ещё одного, чуть притормозил, чтобы не влететь прямо в следующий.

«Я тоже для них слишком большой! — сообразил Лежнев. — Разорвёт к чертям. Внутрь попадать нельзя». Возможно, из-за боли внимание обострилось, и больше подобного парень не допускал. Правда, двигаться так же быстро, как вначале, не получалось. Приходилось осторожничать, но всё равно Герман поднимался. Он уже видел гигантское отверстие в планетоиде, в нескольких километрах над головой — именно в него упирались все смерчи. Преодолевая некоторое сопротивление ликсёныша, — малыш явно чувствовал опасность, и не слишком рвался попасть в эту страшную дырку, — Герман, тем не менее, продвигался вперёд. Медленно, но верно. В какой-то момент смерчи вдруг начали пропадать. Сначала Лежнев даже обрадовался — теперь продвигаться вперёд стало намного проще. Такая инстинктивная радость — просто не сразу сообразил, что смерчи прекратились неспроста. А когда сообразил, взвыл мысленно от злости и отчаяния. Рванул вперёд, наплевав на больно бьющие по телу куски камней и деревьев. Отверстие в планетоиде закрывалось стремительно. Огромное сначала, диаметром в несколько километров, за несколько секунд оно сузилось на манер диафрагмы фотоаппарата сначала до километрового диаметра, потом — до сотни метров…

Лежнев рвался вперёд, почти не думая о том, что когда долетит, придётся как-то тормозить, если он не хочет на безумной скорости врезаться во внутренности планетоида. И удар произошёл, вот только не так, как надеялся Герман. Очевидно, та плёнка, силовое поле, которое защищает планетоид, сдвигалась гораздо быстрее, чем само отверстие в обшивке, вот только его, поле, видно не было. Герман вдруг почувствовал, что ткнулся носом во что-то мягкое, а потом его со всех сторон сдавило. Сдавило так, что, казалось, сейчас перережет пополам. Лежнев рванулся вперёд, ещё раз, ещё… поздно. Отверстие в обшивке схлопнулось, окончательно похоронив надежду успеть вызволить Тиану. Хуже другое — поле продолжало давить на ликсёныша со всех сторон, и очень скоро явно передавит бедолагу окончательно. Точнее, двух бедолаг — Герман ведь делил с ликсёнышем все его ощущения. Стало по-настоящему страшно. Он рванул назад раз, другой, в полном отчаянии, чуть не застонав от натуги упёрся, и вылетел-таки из захвата, как пробка из бутылки.

«Как же, чёрт побери, хорошо, что на мне не было брони!» — думал Лежнев, безвольно падая на землю. Гаврюшу очень сильно повредило. Внутри на определённом участке всё смяло чуть ли не в кашу — крайне мучительные ощущения. «Интересно, я-то там ещё живой?» Герман внутренним взором осмотрел тело тихохода. Вроде должен быть живым. Его собственная тушка находится чуть ближе к голове тихохода, значит, по идее, должна быть целой. Да и боль он чувствует только Гаврюшину. Значит, если и есть какие-то повреждения на собственном теле, то незначительные. Его-то чувства сейчас приглушены. «Хотя это ненадолго, — печально подумал парень. — Наверняка, когда мы всё-таки рухнем, будет больно». Он мог бы заставить-таки Гаврюшу двигаться, но не хотел. Падение он переживёт, тихоходу и вовсе ничего плохого не будет, он же падает, подчиняясь естественному притяжению планеты, а не с разгона. Таким ударом тихоходу не навредить. А он, Герман, падение переживёт. Гораздо хуже, что Тиану они так и не вызволили, и что с этим делать, парень решительно не понимал.

Он так и не упал. Уже у самой земли израненного Гаврюшу подхватил аккуратный гравитационный коготь — это Кусто, видимо, уже оправившийся от поражения молнией, вовремя подхватил товарища.

Лежнев вывалился из слияния, вышел в трюм. Гаврюша рядом жалобно постанывал.

— Ничего-ничего, дружище! — осторожно погладил Герман ликсёныша, — Знаю, что больно. Надеюсь, заживёт! Кусто, как мы с тобой ухитрились так облажаться, объясни мне?

— Мы с тобой дураки, Герман! — с болью в голосе сообщил тихоход. — Вам с Гаврюшей нужно было сразу лететь снизу, тогда вы бы успели вытащить Тиану. Я пытался воевать с этим планетоидом десять минут в общей сложности! За это время вы бы успели! Вы и так почти успели!

— Ладно. Ладно, — откровенно говоря, Герману сейчас хотелось рвать и метать. Злился он, прежде всего, на себя, и немного — на Тиану. Вот понесло девчонку на другой континент! — Самоуничижением заниматься будем после. Сейчас надо думать, как нам спасти Тиану. Или, хотя бы, не потерять.

— Планетоиды уже отошли от планеты, и уходят. Я пока ещё вижу их, но уже плохо. У них хорошая маскировка.

— Так почему не догоняешь? — возмутился Герман.

— Я стараюсь держаться на расстоянии, — ответил Кусто. — Не хочу, чтобы меня снова ударили. Мы не справимся с ними, Герман, это очевидно. Слишком велика разница в размерах и в силе. Тем более, я не до конца оправился от удара электричеством, а Гаврюша — от того поля. Ему вообще ещё долго приходить в себя. Мы будем следовать за ними и ждать удачного момента.

— Угу, — кивнул Герман, чувствуя, как руки сжимаются в кулаки. — Это если Тиана сможет пережить всё это время!

— Тиана жива! — поспешно ответил Кусто. — Я чувствую! И она справится. Всегда справлялась!

— Ладно, я сейчас дойду до рубки, и войду с тобой в слияние, — вздохнул Герман. Кусто был прав во всём, и торопиться сейчас действительно не стоит. Но как же на душе паршиво! Тиана где-то там, в этом планетоиде. Схватили её явно случайно. Просто не повезло.

— Как думаешь, нахрена этим сволочам кусок планеты?

— Не кусок, — поправил Кусто. Они сожрали весь континент, осталось только скальное основание — вычистили всё! Большая часть планеты уничтожена, только острова они не тронули. Наверное, просто поленились тратить энергию на мелочи. Мне кажется, им нужна была именно биомасса. Они затянули в себя всё — деревья, траву, землю, животных. И воздух — много воздуха.

— Сколько их хоть было, этих шариков, не заметил? — уточнил Герман.

— Восемь штук, — сказал Кусто. — И это явно не технофанатики. Какая-то незнакомая нам цивилизация. Я даже думаю, что это вовсе не люди.

— Ну, ясен перец, не люди. Сволочи натуральные, вот они кто! — буркнул Герман.

4. Герман Лежнев, военный стратег

Армада из восьми планетоидов целеустремлённо плыла в космическом безмолвии прочь из системы, а за ними максимально скрытно крался пышущий злобой и беспокойством за Тиану ликс. Процессия уже покинула систему и даже удалилась достаточно, чтобы звезда, от которой они уходили, уже терялась на фоне соседних светил.

— Они уже давно могли бы уйти в гиперпространство! — нервничал Кусто. — Почему не уходят?

— Может, ждут ещё кого-то, — предположил Герман. — Или ремонтом занимаются — всё-таки у них там что-то взорвалось, когда ты на планетоид нападал. Ты, кстати, не знаешь, что это было?

— Не знаю, — вздохнул Кусто. Мне кажется, у них случился какой-то сбой. Они явно знакомы с технологией телепортации. Мне кажется, на меня собирались высадить десант. Ты ведь был тогда со мной в слиянии и тоже почувствовал, что они начали строить пробой? Вот, но потом у них что-то не получилось, и случился взрыв. Наверное, какой-то сбой. Знаешь, Герман, я думаю, нам очень сильно повезло, что так вышло. Боюсь, они убили бы нас с тобой, если бы у них всё пошло по плану.

— Мне больше интересно, почему они не продолжили попытки, — признался Герман. — Видели же, что тебя не добили.

— Я постарался скрыться сразу после того, как упал в атмосферу, — не слишком уверенно ответил Кусто. — Притворился мёртвым. Мне кажется, они не слишком хороши в обнаружении — я скрываюсь каким-то другим способом, не таким, как они. Их защита действует на мозг наблюдателя. Это похоже на ментальную атаку, они будто отводят внимание, заставляют сосредоточиться на чём угодно, но не на них. А я именно скрываюсь, меня трудно заметить не потому, что внимание соскальзывает, а просто потому, что меня не видно. Моя защита определённо более совершенная — чем дольше я заставляю себя их видеть, тем проще становится. Как будто тренировка. Они же меня не видели тогда и не видят сейчас.

— Это хорошо, что не видят, — вздохнул Лежнев. — Только непонятно, что нам с этим делать. Долго мы будем за ними болтаться? Ты, тот планетоид, на котором Тиана, не потерял?

— Нет. Я его запомнил. Хочешь попробовать ещё раз на них напасть?

Герман только головой покачал. Напасть он хотел, особенно после того, что увидел на покинутой планете. Её действительно практически уничтожили, материк превратился в голую каменистую пустошь, а по всей остальной планете теперь гуляет сильнейший ураган — теперь естественный. Ну, относительно — вызвали-то его именно эти сволочи. Так что напасть Герман хотел, ещё как, но соваться к этим уродам только чтобы снова отхватить по башке, было бы глупо. Тиану так не спасёшь.

— Нет. Прилетят же они куда-нибудь. Они там, вообще-то, куда-то летели, а к нам припёрлись явно просто так, по дороге заскочили. Значит, куда-то летят. Полагаю, домой — добычу выложить. Вот и попробуем за ними проследить. Если, говоришь, они тебя не видят, попробуем Тиану вытащить.

Герман говорил, а сам старательно гнал от себя одну крайне неприятную мысль: цивилизация явно чужая. Технологии у них непонятные, хоть тот же телепорт взять. Что, если они и путешествуют каким-нибудь другим способом? Ну там, не через гиперпространство, а как-нибудь ещё? Мучился-мучился, и хотел уже спросить Кусто, но пока собирался, противник всё-таки разродился на действие.

— Они ушли! О Бог — Император! Они идут к киннарским территориям!

— Так давай за ними! — рявкнул Герман.

— Давай быстрее в слияние! — попросил тихоход. — Я по-прежнему не могу отдать приказ на гиперпереход самостоятельно!

Герман не привык заставлять себя долго ждать — через несколько секунд он уже видел окружающее глазами тихохода. И видел след, уходящий в гиперпространство, вполне отчётливо. В последний момент перед тем, как рвануть следом, он вдруг понял, что знает точку назначения. Не в том смысле, что понимает расстояние, на которое уйдёт противник. Просто эти места он знает. Киннары. Убедившись, что движется правильно, туда же, куда и планитоиды, парень вышел из слияния.

— Герман! Ты ведь тоже понял, куда они направляются⁈ — взволнованно спросил Кусто. — Это всё-таки киннары⁈

— Дружище, ну ты чего? — удивился Герман. — Очевидно, что не киннары. Это, скорее, проблемы для киннаров. Походу эти товарищи идут к тебе на родину. И я очень сомневаюсь, что с добрыми намерениями. Судя по тому, как они поступили с планетой, ничего хорошего от них ждать не приходится. Но для нас это даже хорошо. Хоть не одним бороться с ними. Вот только я не пойму, неужели они собираются вот так, ввосьмером напасть на целую цивилизацию? Да, понятно, что они прямо здоровые, эти штуки. И мощные, судя по всему. Но если на каждую будет по несколько десятков боевых ликсов, всё равно ведь не выдержит.

— Герман, ты забываешь, что у моих бывших соотечественников нет такого замечательного оружия, как у меня, — напомнил Кусто. — Мне почти удалось пробить это странное поле, и, если бы я выстрелил ещё несколько раз, уверен, у меня бы получилось. А вот гравитационные когти на них вообще никак не подействовали!

— Ладно. Там видно будет, — согласился Лежнев.

Ожидание выматывало. Герман запрещал себе мысли о том, как там Тиана. Главное — Кусто по-прежнему чувствовал — девушка жива и не при смерти. С остальным они справятся. Да и сама Тиана побывала уже в стольких разных передрягах, что ещё одна уж никак не должна стать для неё настоящей проблемой. Лежнев раз и навсегда твёрдо сказал себе и Кусто, что она справится, что у неё всё будет хорошо. Главное, самим не облажаться. И на этом обсуждение судьбы девушки по обоюдному решению решили прекратить. Только тревога всё равно нет-нет, да проникала в мысли, как её ни гони. Особенно в гиперпространстве, когда делать особенно нечего. Герман активно лечил Гаврюшу, в основном, путём скармливания малышу запаса всяких полезных минералов. Раз за разом перебирал всё своё многочисленное вооружение, продумывая, как и что использовать в случае, если придётся отправиться на планетоид в одиночку. Дурацкое занятие — они с Кусто понятия не имеют, как выглядят противники и с чем вообще придётся столкнуться. Вдруг там какой-нибудь аналог тех бестелесных тварей, от которых они еле унесли ноги в той аномальной туманности? Как бороться с этим Герман до сих пор понятия не имел. Однако расслабиться и просто ждать, когда ожидание закончится, было выше его сил, так что парень занимал время, как мог — изматывал себя упражнениями, тренировался в медицинской капсуле — они умыкнули ещё одну у киннаров. Ту, что предназначена для десантников, с дополнительными программами обучения. Но всё равно свободного времени оставалось слишком много, и пережить его было тяжеловато.

Эти пять дней пути тянулись, казалось, бесконечно. Когда они подошли к концу, Герман уже готов был на стенку лезть — даже почти перестал общаться с Кусто, чтобы не сорваться на приятеля. Слишком раздражён был, тем более, Кусто вновь начал рассуждать про Империум человечества и про то, как бы правильно было бы устроить что-то подобное, когда вокруг враги. Герман прекрасно понимал, что тихоход просто пытается занять чем-нибудь мысли — у него-то и вовсе нет возможности отвлечься иным способом, но всё равно жутко раздражался.

В общем, выхода в обычное пространство к концу этих пяти дней Герман ждал, как манны небесной. Система, близ которой они должны были выйти, находилась на самой границе контроля киннаров. Герман с Кусто давно решили — неспроста. Наверняка уже что-то знают о будущем противнике.

Из гипера Герман предпочёл выходить, находясь в слиянии с Кусто. Хотел сразу окинуть взглядом всю местность, да на случай, если придётся сразу драться. В первый момент, увидев восьмёрку планетоидов, даже порадовался. Тот, к которому они так стремились, ещё не залатали до конца, место взрыва по-прежнему можно было различить, что тоже очень радовало — не перепутаешь. А вот потом, когда Кусто усиленно начал направлять его внимание, от хорошего настроения не осталось и следа.

«Твою ж дивизию! — поразился парень. — О противнике они знают, конечно. Оптимисты, блин. Эти киннаров как противника точно не воспринимают. Разве что как жертву». Планетоидов было больше восьми. Намного. Больше пятисот штук насчитал Кусто, и вот такое количество уже как-то не позволяло сохранять оптимизм. Смогут ли киннары выдержать такое, он очень сомневался.

Восьмёрка планетоидов, за которыми они изначально наблюдали, начала неторопливо сближаться с остальными, висящими в произвольном порядке на орбите единственной планеты системы. Кусто двинулся было вслед за ними, а Герман вышел из слияния.

— В этом нет смысла, — сказал Лежнев. — Я имею ввиду, нет смысла за ними лететь, Кусто. Мы там всё равно ничего не сможем сделать. Нужно к киннарам — хотя бы предупредить. Да и узнать — может, они что-то знают уже об этих козлах.

— Ты прав, — расстроено согласился тихоход. — Герман, мы ведь сможем что-то сделать?

— Вот только унывать не надо, — вздохнул Лежнев. У него и у самого настроение было препаршивое. — Действовать надо, а не унывать. Давай уже, разворачивайся. Очень мне интересно, эти твои лопухи-соотечественники хоть успели уже заметить опасность, которая им грозит?

Время показало, что заметить успели, а вот предпринять что-то по этому поводу — нет.

— То есть вы уже месяц наблюдаете, как у вас по системам шарятся чужие корабли, и ничего по этому поводу не делаете? И даже не собираетесь? — Герман смотрел на Ирса, и пытался вместить в разум его слова.

Встреча со старым десантником, а ныне фактическим правителем киннаров вышла напряжённая. Сначала мужчина загорелся идеей побить блудного приятеля. Потом, когда не вышло, пытался давить на совесть и отчитывать, на что Герман резонно заметил, что совести у него давно нет, и вообще — с каких пор он должен спасать какой-то чужой народ? Потом, когда Ирс, наконец, более-менее успокоился, Лежнев рассказал о случившемся и о готовящемся вторжении. И вот теперь выяснилось, что, оказывается, киннары уже давно в курсе о каких-то чужих кораблях, явно враждебных, но при этом до сих пор ничего с этим знанием не сделали.

— А что ты хочешь, чтобы мы сделали? — разозлился Ирс. — И ты хоть представляешь, какой у нас бардак? Управление толком не работает — не восстановлено управление. Вы с Тианой такие молодцы — избрали правителя, повесили всё на старого Ирса, и сбежали отдыхать. А старый Ирс должен вот это всё разгребать в компании с дуболомами, которых всю жизнь только воевать учили, причём, как сейчас выясняется — из рук вон плохо учили воевать. Ты понимаешь, что мы вручную всем управляем? Эта чудная система управления так и не заработала в нормальном режиме! Я не понимаю, как это раньше делалось, но мне каждый день приходит больше тысячи запросов на какие-то решения, в делах, о которых я даже не слышал прежде! И вот сейчас оказывается, что у нас на окраинах ещё и противник какой-то появился. Или не противник. Они нам пока ничего не делают — только наблюдают, и уничтожают автоматы, которые мы к ним присылаем. Неизвестным способом уничтожают! Что я, по-твоему, должен в этой ситуации сделать? Отправить пару флотов на эти корабли? Да, я могу это сделать. Но что, если они на самом деле невраждебны? Устраивать войну просто потому, что мы их не понимаем? Ты извини, я Тиану очень люблю, но она попала к ним случайно. Они её не похитили. И мы не знаем, что там с ней происходит — может быть, девчонка вполне неплохо себя чувствует, и просто изучает новую культуру и ведёт переговоры?

Герман с размаху хлопнул ладонью по лицу.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — простонал парень. — Что значит — невраждебны? Если бы это было так, Тиана бы давно вышла на связь. И чёрт тебя дери, тупой голубь мира, неужели ты думаешь, что народ дружелюбных лапочек припёрся бы к твоим границам с армией? Там пятьсот планетоидов по полторы тысячи километров диаметром! Явно, мать его, боевых планетоидов. Да они с вами разговаривать не будут, дебилы! Они сейчас выяснят, что вы травоядные лопухи, и пройдутся по всей вашей драгоценной киннарии катком! Все планеты сожрут — они явно живые планеты любят. В гастрономическом стиле любят, Ирс. И не надо мне тут заливать, что ты всерьёз рассматриваешь мирный исход. Если бы это было так, ты бы сейчас не сидел на заштатной базе флота, а продолжал разгребать вашу ерунду в столице!

Старый десантник а ныне правитель целого народа с силой потёр лицо, откинувшись в кресле. Герман сам не ожидал, что так быстро сможет найти знакомца — думал, в лучшем случае придётся вызывать его на границу и ждать, когда он появится. В худшем — что придётся лететь в столичную систему самому. И тут, казалось бы, такая удача. Вот только первоначальный душевный подъём как-то сам собой утих — они с Ирсом битый час спорят в рубке флагманского ликса, и десантник, по мнению Лежнева, занявшись политикой, окончательно потерял здравый смысл.

— Пятьсот планетоидов, говоришь? — протянул старик. — Это не преувеличение?

— Ничуть. Пятьсот двенадцать, если быть точным. Сдаётся мне, они восьмёрками всё считают. Может, у них пальцев по восемь штук.

— Ну и как ты собираешься с ними воевать? Боевых ликсов у нас по всей границе с технофанатиками — двадцать тысяч штук. Вроде много, да? Только это, чтоб ты знал, минимально необходимое для сдерживания противника количество. В отсутствие активных боевых действий. Если оттуда хоть сколько-то забрать, граница будет оголена, и нас тогда начнут жрать технофанатики!

— То есть, давай подытожим: делать ты ничего не собираешься, и будешь ждать, когда вас раскатает неизвестный противник?

— Герман. Я уже отдал приказ на увеличения флота. Сейчас почти всех разведчиков откармливают до состояния крупных ликсов. Перелиняли уже две сотни, ещё пять — на подходе. Кроме того, в тех системах, где сохранилось хоть какое-то управление, сейчас спешно выводят новых ликсов, молодняк. Только это процесс не быстрый. Мы не готовы к войне, парень. Вообще не готовы. Тем более — сейчас, когда всю цивилизацию встряхнуло. Мы еле на ногах стоим! На данный момент у нас сотня ликсов свободных. И десанта — три тысячи человек. Ты же не думаешь, что я с такими силами буду устраивать генеральное сражение? Даже ради Тианы.

Лежнев считал, что ради Тианы можно было бы и пойти в атаку. В конце концов, именно благодаря Тиане вся благовоспитанная и просвещённая цивилизация избавилась от управления сломанным компьютером. Что-то сомнительно, чтобы им было сильно легче, если бы планетоиды прилетели на четыре месяца раньше. Скорее всего, их появление система управления вовсе проигнорировала бы. Так и сидели бы в ожидании, пока их уничтожат. «Впрочем, и так собираются действовать тем же способом, — вздохнул Герман. — И моих аргументов слушать явно не собираются». Лежнев надеялся, что Ирс разродится хотя бы на разведку боем. Сотня больших ликсов — это достаточно серьёзная сила. Можно было хотя бы проверить, получится ли вообще с этими тварями воевать, или у них настолько подавляющее превосходство в технологиях, что лучше подумать о спасении хоть кого-то. Но Ирс упёрся, как баран и продолжал твердить: «Нас пока не трогают, вот и мы не будем провоцировать».

— Ладно. Не провоцируйте. Ведите себя хорошо и послушно, может, тогда вас не больно убьют, — Герман не постеснялся сплюнуть на пол. — А я, пожалуй, всё же попытаюсь. Есть у меня одна идея, как с этими уродами бороться, вот и проверю.

Ирс ещё хотел его остановить — потребовал, чтобы он, Герман, не вздумал нападать первым, чтобы не навлечь гнев этих существ на киннаров. Но Лежнев, уже не стесняясь послал Ирса, как и всех киннаров вообще к чёртовой матери. И демонстративно связался с Кусто, попросив разнести всё, что сможет, если его тут попытаются задержать.

Больше не тратя время на бессмысленные разговоры, Герман направился обратно к Кусто.

— Герман, они совсем дураки? — печально спросил ликс, когда парень вернулся. — Они что, ничего не понимают?

— В том-то и дело, что понимают, — вздохнул Лежнев. — И я, в целом, могу понять их позицию. Ну сам подумай — в стране полный раздрай, управление нарушено, куча всяких внутренних катастроф — есть мелкие, но и парочка крупных. Коллапс, блин. И тут ещё какой-то внешний враг, который, может ещё и не враг, потому что только наблюдает и реального вреда пока не нанёс, если не считать несколько разведывательных беспилотников. А тут мы с тобой, такие бравые ястребы, требуем, чтобы они немедленно офигели в атаке, потому что у нас похитили Тиану. Короче — это мы с тобой уверены, что на Тиане и той пустой планете они не остановятся, а вот Ирс предпочёл быть уверенным, что обойдётся. Кто окажется прав — по факту неизвестно. Так что решение вполне логичное, на самом деле.

— Тогда почему ты так презрительно с ним разговаривал? — удивился Кусто.

— Как почему? Тиана, вроде как, боевой товарищ для Ирса. Своих бросать… ну не знаю. Это, конечно, рационально и всё такое, но как по мне — паскудство. Это во-первых. А во-вторых, я прекрасно вижу, чем продиктовано его решение — это даже не логика. Это он как страус, голову в песок прячет, в надежде, что обойдётся. Короче, плевать на них. Давай возвращаться назад. Я пока с этими козлами общался, додумался до одной простой идеи. Может, удастся хоть как-то панику навести, и под шумок Тиану вытащить.

Насчёт идеи Герман испытывал очень серьёзные сомнения, и Кусто, когда он ему объяснил, тоже энтузиазмом не воспылал. Однако других вариантов придумать всё равно не удалось, поэтому согласился. Сидеть и ничего не делать ни Герман, ни Кусто были всё равно не в состоянии.

Вызов от Ирса застал их минут за пятнадцать до перехода в гиперпространство.

— Герман, там Ирс хочет с нами поговорить, — сказал тихоход как раз в тот момент, когда парень уже разделся, готовясь к слиянию. — Будем отвечать?

— Зашибись, — буркнул парень. — Ну, ответь. Но разгон не прекращай. — Он был практически уверен, что Ирс опять станет просить «не подвергать опасности целую цивилизацию в угоду своей импульсивности». Тем удивительнее было услышать нечто совершенно противоположное.

— Эй, парень. Придержи своего ликса, будь добр. Мы выдвигаемся через несколько часов. И давай, рассказывай, какая у тебя там идея была.

— Это чего ж такое в лесу сдохло, что ты так резко мнение поменял? — удивился Лежнев.

— Они опустошили планету в секторе А — 7. Вместе с жителями, — ответил Ирс.

5. Тиана ди Сонрэ, турист в зоопарке

Коридор, по которому пробиралась Тиана, сначала казался ей техническим. Непривычного овального сечения, довольно узкий — девушка, расставив руки, могла коснуться обеих стен. Правда, в технических коридорах, по крайней мере у технофанатиков, обычно много всяких энерговодов и других устройств, а здесь ничего этого не было. Время от времени встречались ответвления — девушка поворачивала наугад. Торопилась убежать подальше от места, где прорезала выход, на случай, если явится ремонтная бригада, или, ещё хуже, противоабордажная команда.

«То сотрясение, которое я почувствовала перед тем, как смогла выбраться, явно не просто так, — рассуждала девушка, — Наверное, дело рук Германа и Кусто. Но у них что-то не вышло. Иначе действовали бы активнее. Нужно исходить из того, что мне придётся здесь задержаться».

Встречаться с хозяевами этого корабля, девушка пока не собиралась. Решила тянуть с этим как можно дольше. Если они не враждебны — ничего страшного, тогда она обязательно попробует с ними договориться. Но если нет, если пришельцы опасны, лучше оставаться незамеченной. В конце концов, на таком крупном корабле, мест, где можно спрятаться, должно быть вполне достаточно. «А корабль поистине огромный! — думала девушка. — В той полости могли бы поместиться три-четыре средних ликса, как Кусто! И это только полость. Какой-то трюм, или грузовой отсек. Сам корабль значительно больше. Если что — можно будет прятаться годами».

Годами прятаться — это Тиана преувеличила, конечно. Не собиралась она столько времени находиться среди пришельцев. Девушка прекрасно понимала, что ситуация, в которой она оказалась — препаршивая. Однако отчаиваться даже не думала. «Если бы на моём месте был Герман, он бы уже решал, как их уничтожить изнутри, — с улыбкой думала девушка, — Но Герман слишком агрессивный, он мужчина, и у него так работают железы внутренней секреции. Мне будет достаточно найти способ убежать отсюда». Тиана ничуть не сомневалась, что на таком огромном корабле должны быть обязательно какие-то более миниатюрные средства передвижение. Остаётся их только найти и понять, как ими управлять. А уж с пилотированием девушка справится, в этом она не сомневалась.

Как ни странно, никаких признаков того, что её ищут, не было. Коридоры оставались пустыми, тихими, и тёмными. Точнее, они не были освещены в привычном смысле — видимо существа, которые владеют этим кораблём, не привыкли пользоваться светом привычного спектра. Если же переключить скафандр на инфракрасное зрение, картина меняется радикально. Как только Тиана это сделала, даже охнула от удивления. Освещение всё-таки есть, и достаточно яркое. А ещё есть множество каких-то символов более тёплых, чем поверхность стен, на которых они нанесены. Что эти символы означают, разобрать не получалось. Тиана дала задание скафандру попытаться расшифровать, но не слишком надеялась на успех. Система управления её защитного костюма довольно мощная, но совсем не предназначена для решения задач такого рода. Ладно бы ещё это был какой-то из человеческих языков — там хотя бы общая логика всегда почти одинаковая, а здесь… вряд ли что-то получится. Нужны специальные компьютеры.

Некоторые закономерности, впрочем, были доступны и без понимания смысла символов. Во-первых, просто так знаки на стены наносят редко. На что-то они обычно указывают. Таким образом, девушка смогла определить двери в несколько помещений, например. До этого думала, что коридор пустой, а повторяющиеся плавные узоры и линии — это просто декоративные стыки обшивки. Оказалось, что некоторые «стыки» — это двери, раскрывающиеся как лепестки при нажатии на специальный символ. Правда, открылись они далеко не сразу — на них стояла защита, которая не позволяла сенсорам реагировать на нажатие постороннего. Повезло, что подобная защита существовала ранее у технофанатиков, пока от неё не отказались совсем, из-за неэффективности. Системы скафандра умели подбирать подходящее воздействие. «Впрочем, это, видно, только самая простая защита, — догадалась девушка, — на самых доступных помещениях». Ничего полезного девушка в них найти не смогла. Какие-то механизмы, трогать которые она опасалась, потому что не понимала их предназначения, да и то, скорее всего, вспомогательные. Она не раз видела более сложные символы, и скафандр показывал, что за тонкими дверями также находится пустое пространство, однако добраться туда так и не удалось. Видимо те комнаты предназначались для существ с доступом повыше, а те, куда ей всё-таки удалось забраться, можно было посещать почти любому.

'Если отвлечься от опасности, и от того, что мы опять разлучились с Германом и Кусто, это всё очень интересное приключение, — думала девушка. — Интересно, Герману было так же любопытно, когда я его только похитила? Наверное, да. Только мне даже интереснее — меня-то пока никто не запер в камере!

Девушка продолжала исследовать пустые коридоры, подбадривая себя таким нехитрым способом. Прикладывала ладонь к каждому встреченному символу, надеясь найти что-нибудь интересное, и в целом была уверена, что проводит время с большой пользой — пока она так гуляет, скафандр постепенно составляет трёхмерную карту. И судя по результатам, её первоначальные предположения о величине корабля, на котором она оказалась, могут оказаться ошибочными. Она прошла уже пять километров, и всё это время удалялась от той полости, в которой оказалась изначально. При этом «местность» и не думала меняться — всё те же пустынные коридоры с какими-то неясными приборами и приспособлениями. Никого из экипажа девушка так и не встретила. Материал местных стен не позволял сканировать его глубоко, но даже те комнаты, в которые система безопасности её не пустила, пустовали — живых существ там не было. «Он намного, намного больше, чем я думала сначала, — рассуждала Тиана. — Я представляла себе что-то километров сто в диаметре, что-то, размером с муравьиную матку, но если бы это было так, характер помещений вокруг давно бы изменился. Что же это за колосс?»

Спустя пять часов блужданий, когда Тиана уже начала подозревать, что корабль полностью автономен, и она здесь одна, скафандр тревожно запищал. Судя по карте, ей навстречу двигались десять объектов, и довольно быстро. Тиана рванула назад — минут десять назад, незадолго до очередной развилки, она нашла тесное, тёмное даже в инфракрасном свете помещение. Судя по следам пыли, использовалось это помещение крайне редко, вот девушка и решила, что эта нора станет её убежищем в случае чего. Она скрупулёзно находила подобные убежища — подмечала и запоминала, куда бежать, если появятся хозяева этих мест. Вот только в этот раз получилось не очень удачно — лучше бы, чтобы убежище было после развилки, но, как назло, за последние несколько сотен метров сколько бы она ни нажимала на светящиеся в инфракрасном свете символы, никакие двери не открывались.

Тиана неслась вперёд изо всех сил, отталкиваясь от стен, и тревожно поглядывала на карту. Обычный бег при такой низкой гравитации невозможен, так что по-настоящему быстро передвигаться не получалось — чтобы приноровиться к таким условиям нужно гораздо больше времени. Отметки противника двигались быстрее, а точка, обозначающая условно безопасное убежище, будто наоборот, отдалялась. Наконец, появилось ответвление, от которого до убежища оставался всего километр. «Не успеваю!» — сообразила разведчица. До преследователей оставалось гораздо меньше, Тиана рванула в ответвление. Оно отходило от прежнего пути под острым углом, разведчица решила — если бы шли именно сюда, воспользовались бы другим путём. Это если та группа не за ней идёт, но тогда нет никакой разницы, как прятаться.

Девушка стояла, прижавшись к стене спиной, старалась не двигаться и даже не дышать. Расчёт оказался верным. Красные точки, обозначающие противника, не задерживаясь проскользнули мимо ответвления и ушли дальше в ту сторону, откуда шла Тиана изначально. «Значит, всё же не за мной, — сообразила девушка. — Может, ремонтная бригада, которую отправили залатать дыру, которую я проделала». Тиана порадовалась, что уходя, немного расковыряла косой вырезанное отверстие. Может, решат, что она появилась естественным образом, от удара каким-нибудь камнем? Надежда, конечно, слабая, но вдруг тут все беспечные?

Идти дальше по коридору, который она решила считать основным, Тиана не рискнула. Вдруг эти, предположительно, ремонтники скоро вернутся? Открывающихся дверей она там так и не нашла, и неизвестно, как оно будет дальше. В результате решила двигаться по тому проходу, в котором пряталась. В конце концов — какая разница? Нет, прежде она всё же старалась придерживаться одного направления — в противоположную сторону от полости, в которой оказалась изначально. Нынешнее ответвление отворачивало от этого направления довольно круто и, по представлениям разведчицы, должно было вести обратно к внешней обшивке. «С другой стороны, я прошла уже километров десять, — напомнила себе разведчица. — Может, удастся набрести хотя бы на двигательный отсек? Или реакторный, или хоть какой-нибудь! Надоело бродить по пустым коридорам». И тут же втянула голову в плечи, в ожидании немедленной кары от мироздания — набралась суеверий от Германа. Тот всегда сетовал — только пожалеешь, что скучно, и тут же становится даже слишком весело. Однако наказания не последовало, и разведчица таки отправилась дальше по проходу.

Через восемь километров девушка решила, что попала в какую-то пространственную аномалию, и идёт она по одному и тому же отрезку коридора, каждый раз, неведомым образом, оказываясь в его начале. Одинаковые символы на стенах повторялись раз за разом в одном и том же порядке. Ни одной двери или ответвления. Единственное, что меняется — это направление коридора. И то не слишком часто.

«Я сама себя загнала в ловушку, — говорила себе девушка, — Я должна срочно вернуться, пока кто-нибудь не появился сзади. Здесь спрятаться негде, если только из стены вырезать отверстие. Но там может быть неизвестно что». Ещё через два километра разведчица чётко поняла — она должна дойти до конца этого прохода. Просто обязана, или потом всю жизнь будет уверена, что он поистине бесконечный. А ещё через километр она упёрлась в тупик.

— Серьёзно⁈ — Тиана даже вслух заговорила, хотя до этого инстинктивно молчала. Так бывает — вроде бы понимаешь, что скафандр не пропускает звуков наружу, но всё равно молчишь. — Вот просто тупик⁈ Со мной сейчас истерика случится!

Тиана глубоко вздохнула несколько раз, и решила истерику всё-таки отложить.

— Не может быть и всё тут! — твёрдо сказала девушка, и принялась тщательно разглядывать плавно закругляющуюся поверхность коридора. — Это высокоразвитая раса, кто бы они ни были. Они просто не могли сделать коридор, который никуда не ведёт!

Мысль о том, что вдоль этого самого коридора может быть множество дверей, которые просто не открывались по нажатию на символы, девушка решила всерьёз не рассматривать. Всё равно таких тупиков не должно быть.

Значки на поверхности возле самого тупичка присутствовали. И были они незнакомы ни Тиане, ни управляющей системе скафандра, которая продолжала скрупулёзно коллекционировать новые символы. Разведчица попыталась нажать на каждый из этих символов, и даже какого-то результата добилась — некоторые стали светиться тусклее, а другие, наоборот, засветились ярче. А потом… чувствительные датчики скафандра вдруг зарегистрировали вибрацию. Совсем лёгкую, сама Тиана ничего такого не заметила. Ещё через минуту тупик вдруг раздвинулся, расходясь лепестками, и перед девушкой открылась небольшая ниша.

— Я об этом пожалею, — сказала девушка, и решительно вошла внутрь. Да, выглядело это, как самая настоящая ловушка — неизвестно, что будет после того, как дверь за ней закроется. На всякий случай Тиана приготовила косу — хотя бы вырезать себе проход, если что, она точно сможет. Не слишком разумно, но разведчица представила, как возвращается назад по этому коридору, так и не узнав, куда же он привёл, и решила, что немного безрассудства она может себе позволить.

Проход за спиной ожидаемо закрылся — всё так же бесшумно, и почти сразу открылся тот, что впереди.

— Это что, зоопарк? — недоумённо спросила девушка.

Перед ней был огромный зал, в котором довольно тесно расположились десятки каких-то крупных, неповоротливых животных. Явно не сухопутных. На родине ей таких видеть не доводилось, а вот у Германа на Земле похожие есть, она как-то видела на фотографии. Тюлени. В воде они достаточно ловкие, но на суше превращаются в неуклюжих увальней. Тиана шагнула из своей ниши, и охнула от неожиданности — гравитация в помещении была совсем другая, гораздо выше, чем в основном на корабле. Животные между тем на появление посетителя не реагировали — продолжали вяло переползать с места на место, некоторые что-то жевали из металлических ёмкостей, расставленных вдоль стен. Какое-то время девушка ожидала, что на неё отреагируют, но ничего подобного. Даже когда она приблизилась к одному из тюленей, — разведчица решила их так называть, — на неё только покосились недоумённо, и отползли чуть в сторону.

«Странный зоопарк, — подумала Тиана, — им же здесь совсем некомфортно! Эта среда явно для них неестественна!»

А ещё через пару минут она вспомнила рассказы Германа о том, как питаются земляне.

— Да ведь это ферма! — вслух сказала девушка, глядя, как в опустевшую кормушку с потолка высыпается порция какой-то массы. — Они здесь выращивают животных на еду!

Тиана была одновременно изумлена, расстроена, и разочарована. Трудно представить, что существа, чей уровень развития настолько высок, до сих пор не отказались от выращивания живых существ на еду. И дело даже не в морали — те же технофанатики вовсе предпочитают уничтожать биосферы своих планет почти полностью.

— Но ведь это просто нерационально! Конверторы компактны и могут собирать любой материал из неорганических веществ при вполне вменяемых затратах энергии! Какой в этом смысл? Тиана ни на секунду не поверила, что столь развитые существа могли просто не изобрести до сих пор такую технологию. Даже у Германа на родине какие-то эксперименты в этом направлении проводятся. Пусть пока это ближе к фантастике, чем к реальности, но люди размышляют в этом направлении, и рано или поздно создадут такую технологию. Потому что это удобно и рационально.

— Какое-то варварство, — расстроено пробормотала девушка. Ей было неприятно находиться в этом месте — жалко животных, вся жизнь которых проходит в ожидании, когда они станут чьей-то едой. Решила вернуться в лифт. Хотя какой лифт — судя по всему, сам отнорок не двигается, а лишь исполняет роль шлюза. Но вот эта вибрация…

Тиана нажала на единственную кнопку, которую нашла в «лифте», и вышла обратно в коридор.

— А ведь я, получается, набрала какую-то комбинацию, — задумчиво пробормотала разведчица. — Что, если набрать другую?

На самом деле Тиана не хотела ничего видеть, но и поделать ничего с собой не могла. Это было какое-то болезненное любопытство — что ещё за твари появятся при следующем открытии шлюза? И правильно ли она догадалась про код? Она наугад набрала ещё одну последовательность, дождалась, когда пройдёт период вибрации, и снова вошла в открывшийся шлюз.

Предположения оказались верными, только на этот раз среда на ферме оказалась водная, и вместо животных там были какие-то моллюски, покрытые твёрдыми раковинами. Тиана из любопытства ткнула пальцем в массу между створками, и не успела отдёрнуть палец. Зажало по-настоящему крепко, если бы не скафандр, наверняка палец отхватило бы целиком.

— А ведь мне, возможно, придётся и самой это есть, — пробормотала девушка, с усилием выдергивая пострадавшую конечность. — Если я тут надолго. Запасов у меня с собой нет, а есть хочется уже сейчас. К слову, метаболизм у нас с этими пришельцами, видимо, схожий — эта еда мне вполне подходит. — Это анализатор скафандра показал, что пища неядовита и даже полезна.

На всякий случай Тиана запомнила комбинацию, которую вводила перед тем, как войти в резервуар с моллюсками. Всё равно очень жалко, но у них хотя бы нет мозга. «Если очень прижмёт, буду их есть, — решительно кивнула себе девушка. — Мне нужны силы».

Пока же разведчица была не настолько голодна, чтобы идти на такое кощунство, как пожирание живого существа. Предназначение этого устройства было, в принципе, уже очевидным. В том, что её предположения оказались верными, девушка уже убедилась, и можно было бы возвращаться к дальнейшим исследованиям, но она всё-таки решила попробовать ещё одну комбинацию. Просто так, будто под руку толкнуло что-то, да и возвращаться не хотелось — очень далеко.

В этот раз она набрала четыре одинаковых символа, — к слову, «умный» интеллект скафандра уже выдал предположения, что это цифры. Очередной сеанс вибрации, шлюз, и новая ферма… вот только существа, которых там выращивают, в этот раз очень живо отреагировали на появление гостей. И они были одеты в какие-то одежды.

6. Тиана ди Сонрэ, контактер

Тиана на мгновение замерла от ужаса, потом схватила нейродеструктор, потом дёрнулась бежать, и только после этого, наконец, мозг начал включаться, а паника — отступать. Тиана заставила себя остановиться и подумать, благо пока на неё никто не нападал. Существа выглядели довольно жутко — три опорных конечности, заканчивающиеся острыми когтями, цилиндрическое, гибкое тело, ряд глаз вокруг головы. Верхних конечностей тоже три штуки, заканчиваются они гибкими, бескостными щупальцами. Страшно и странно — даже в содружестве иные разумные имели большее сходство с людьми, хотя бы наличием двусторонней симметрии. Здесь же она радиальная — удивительно!

Ругнувшись на себя за то, что думает о какой-то ерунде, девушка заставила себя сосредоточиться. У неё, вообще-то, ситуация сложная. Аборигенов местных встретила, и что делать — непонятно. Впрочем, аборигены ли? Существа очень крупные — примерно вдвое выше Тианы. Ходить по переходам корабля такие точно не смогут — для них они слишком узкие. Они даже для Тианы узковаты, а эти разумные и вовсе, если и смогут здесь двигаться, то с большим трудом.

Мысли метались с бешеной скоростью. «Может, неразумные? Но у них одежда!» — тела существ были действительно накрыты чем-то вроде хитонов из мягкой ткани. Правда, не у всех — некоторые прикрывались какими-то обрывками. Точно разумные. Но если это разумные и не аборигены, то что они тут делают? Пауза затягивалась. Девушка уже с минуту стояла, замерев с нейродеструктором в руках, и пыталась сообразить, как действовать, да всё не могла решить. Говорить? А что говорить? А вдруг если пошевелится — эти нападут?

Напряжение будто кожей чувствовалось. Когда что-то коснулось её бедра, девушка подскочила до самого потолка. Благо при местном тяготении это было несложно — оно хотя и была несколько выше, чем на остальном корабле, но ниже привычного. Ещё в полёте девушка развернулась к неизвестной опасности, навела нейродеструктор, и едва удержалась от того, чтобы выстрелить. Улитка. Огромная, больше полуметра высотой улитка с переливающимся всеми цветами панцирем. С двумя парами гибких щупальцев. На верхних отростках большие, тёмно-синие глаза с мерцающими внутри искорками, нижняя пара заканчивается мягкими круглыми навершиями. И самое главное, нога целомудренно прикрыта юбкой.

Тиана сама удивилась, насколько много успела заметить в момент опасности. Уже приземлившись, она, наконец, разглядела, что из-за спин трёхногих тут и там с любопытством выглядывают синие мерцающие глазки — оказывается, улиток в помещении не меньше, чем трёхногих. Просто не обратила внимания сразу, уж очень угрожающе выглядят трёхногие. Улитка, которая её так напугала, снова приблизилась, и настойчиво протянула нижние отростки. Тиана осторожно протянула палец.

Улитка коснулась его, но тут же отдёрнулась. Попробовала прикоснутся к другим частям тела Тианы, но ей что-то тоже не понравилось.

Разведчица пребывала в недоумении. Существа, вроде бы, невраждебны. Смотрят на неё, как ей кажется, с удивлением и, почему-то, с сочувствием. Вот только совершенно неясно, как с ними общаться.

— Я вас не понимаю, — тихо сказала девушка, подключив динамики скафандра. От звуков голоса улитка вздрогнула, трёхногие задумчиво склонили свои многоглазые головы. Улитка снова требовательно протянула навстречу отростки. Тиана, в общем, догадывалась, что от неё требуется. Подстёгнутый адреналином, мозг сейчас работал очень быстро, сама от себя такой сообразительности не ожидала. Улитка хочет прикоснуться к открытой коже. В целом, в этом не было ничего невозможного. В этой комнате было довольно высокое давление, и состав атмосферы относительно подходящий. Концентрация кислорода немного выше привычной, но ненадолго снять забрало можно. Только девушка всё равно опасалась. Впрочем, первый контакт пришлось временно отложить.

На потолке вдруг зажглось тёмно-красное пятно, и вот теперь обитатели фермы отреагировали очень живо. Заметались, большая часть бросилась к краям, а одна из улиток, наоборот, вышла в центр, прямо под пятно. Свечение усилилось, а потом она взлетела прямо к пятну, и исчезла. Пятно погасло, обитатели помещения несколько секунд молчали и не двигались, а потом та улитка, что напугала Тиану, снова протянула к ней щупальца. Разведчица смотрела на происходящее с каким-то подспудным ощущением ужаса и беды. Она всё ещё не понимала, что происходит. Догадывалась, где-то в глубине души, но окончательных выводов сделать не могла. Однако теперь отчего-то больше не сомневалась.

Забрало у шлема раскрылось, и Тиана наклонилась пониже, позволяя мягким отросткам прикоснуться к лицу. Глазки улитки пристально сосредоточились на лице девушки. Через пару мгновений разведчица вдруг услышала мысли. Не сразу смогла отличить их от своих, настолько естественным было воздействие, даже удивилась, что за ерунду она думает? Даже не думает, а, скорее, воображает — как и у любого человека мысли не льются стройным потоком слов, а перемежаются размытыми образами. Однако если эти формы облечь в слова, звучало бы это так:

«Мы живём здесь много циклов. Мы хорошо знаем друг друга, многие виды водят между собой дружбу — те, кто ещё сохранил желание жить. Таких, как ты, мы ещё не видели. Скажи, ты новое существо? Кальмары пришли и за твоей цивилизацией?»

Тиана несколько раз моргнула сосредоточенно, и догадалась — да ведь с ней разговаривают! Собственно, она с самого начала подозревала, что эта улитка стремится коснуться её для того, чтобы таким образом поговорить. Просто не ожидала, что речь её будет настолько деликатна, что распознать таковую среди собственных мыслей окажется сложно. Нечто подобное было, когда они встретились с драконом Светлячком. Только игнорировать дракошу было невозможно — его разум подавлял, пусть и не специально. Мысли радужной улитки звучали гораздо тише и, наверное, более естественно. Осознав, что происходит, Тиана попыталась ответить, но у неё ничего не выходило. Когда она попыталась думать направленно, улитка вдруг отшатнулась, и как-то даже скорчилась. Тиана недоумённо замерла. Что она сделала не так? Улитка, впрочем, быстро оправилась, и вернула мягкие лапки на щёки разведчицы.

«Я вижу, что такой способ говорить для тебя непривычен. Пожалуйста, просто говори так, как тебе привычно. Я смогу тебя понять. Твой разум слишком силён, и когда ты направила на меня мысль, она причинила мне боль».

— Ладно. — Согласилась девушка. — Я не знаю, о каких кальмарах ты говоришь. Мы с моим любимым отдыхали на пустынной планете, когда меня вдруг затянуло в неизвестный космический корабль. Я уже несколько часов брожу по нему, и пытаюсь разобраться, что происходит. Может быть, вы расскажете подробнее?

Лучше бы она не спрашивала. Тиана просто не могла себе представить тот неизбывный ужас, в котором находились эти существа. Ферма. Она правильно догадалась о предназначении этих помещений — это была просто ферма. Вот только хозяева этого места не делали различий между разумными и неразумными существами. Точнее, они считали разумными только себя, а все остальные — лишь пища для истинных детей бога Кальмара. Такова была их религия, которая утверждала, что всё во вселенной, принадлежит богу кальмару и его детям.

«У них нет своей планеты, своей системы — её место затерялось в пепле времён, — рассказывала улитка, — Они давно забыли, откуда пришли, да им и не интересно. Своё предназначение они видят в том, чтобы услаждать взор своего единого и всемогущего бога. Все остальные, кто не верит в него и не знает его, кто не подобен ему обликом, могут быть лишь пищей для возлюбленных детей бога. Они идут от системы к системе, пополняют свои запасы с живых планет и с живых систем. Тех, кто не сопротивляются, они уничтожают. Если же существа подходят им в пищу, часть они оставляют и разводят, чтобы услаждать свои желудки плотью порабощённых. Те же, кто сопротивляются, лишь радуют этим воинственных кальмаров. Ведь противостоянием с сильным противником кальмары могут в очередной раз доказать своему богу, что они — лучшие. Они — самые сильные. Все остальные — лишь ошибка природы, результат происков злых сил. Победив, они поступают с разбитыми так же, как и с теми, кто не сопротивлялся — забирают себе всё, что им нужно, забирают себе технологии, которые показались им удачными, и летят дальше, в поисках новой встречи. Их цель сделать так, чтобы вся вселенная видела их превосходство. Теперь они придут к вашей цивилизации, и уничтожат вашу планету».

— Не смогут! — возмутилась Тиана. — У нас тысячи планет. Нас много. Мы не позволим поступить с нами так же!

«Если вы так сильны, почему ты прячешься? Почему твои соплеменники не спасли тебя? — печально спросила улитка. — Кальмары очень сильны. Они вобрали в себя лучшие достижения многих и многих народов — я не знаю, скольких. Только на нашей ферме живут остатки пяти цивилизаций. Ты видишь существ с тремя ногами — у них тоже было много планет. Они тоже были могучи и горды, но кальмары пришли к ним и уничтожили, и теперь трёхноги остались только на фермах».

Тиана ещё долго вызнавала подробности. Улитка оказалась терпеливым и спокойным собеседником, она охотно отвечала на вопросы. Сама она тоже интересовалась жизнью Тианы и народа киннаров, но как-то вяло. Это было просто праздное любопытство. Улитка не верила, что соплеменники собеседницы смогут противостоять безжалостным кальмарам. Более того, была уверена, что и Тиану рано или поздно найдут, и либо убьют, либо пленят.

«Мне очень жаль, что с тобой это произошло, — рассказывало существо, — Мы постараемся помочь тебе. Но ты должна быть готова, что больше никогда не увидишь своих соплеменников. Здесь нельзя надеяться, или разочарование будет слишком велико, и ты просто умрёшь от тоски».

«Ну да. А если не надеяться, то жизнь твоя окажется хороша и прекрасна», — подумала Тиана. Вслух говорить не стала — не хотела, чтобы эту мысль услышали несчастные, сломленные пленники. Однако сама она сдаваться точно не собиралась.

— Скажи, как давно вы живёте на этом корабле? Вы знаете что-нибудь о нём?

«Те, кого ты видишь — уже второе поколение. Мы очень бережём знающих. Тех, кто хранит остатки наших знаний, нашей памяти, — издалека начала улитка, — Трёхноги же и вовсе давно потеряли своих знающих. Они пытаются как-то сохранить знания, но это сложно, ведь их можно передавать лишь из уст в уста. Знающие иногда рассказывают о тех, кто не смирился. О тех, кто пытался мешать нашим поработителям, или о тех, кто пытался нанести им ущерб, желая отомстить за уничтоженных соплеменников. У нас есть эти знания, но они обрывочны и ненадёжны. Нам трудно будет их передать, ведь мы никогда не видели описанного своими глазами».

Тем не менее, польза всё-таки была. Улитка, которую, кстати, звали очень мило, — Радужное пятнышко, — передавала ей смутные, неоформленные образы, из которых Тиана, порой, узнавала довольно полезные вещи. Например, внешний вид корабля, в котором она находится. Конечно, это был никакой не корабль. Целая малая планета, и даже неясно, целиком она искусственного происхождения, или когда-то за основу был взято естественное небесное тело. Если учесть, что размеры всех подобных обитаемых малых планет совпадают, скорее первое. Ещё Тиана узнала, что внутри есть ангары с боевыми кораблями разных размеров, да и в целом планетоид имеет все стандартные для любого корабля узлы. Есть здесь и реактор, и двигательный отсек, и даже капитанский мостик, которым управляет высокоранговый жрец, приближённый к богу. Вот только расстояния на этом планетоиде такие, что добраться куда-то будет непросто. Перемещаться пешком слишком долго — коридоры и тоннели тянутся на сотни и сотни километров. «Впрочем, теперь у меня хотя бы есть карта. Пусть примерная, — оптимистично подумала девушка. — Без карты здесь действительно можно бродить годами, а так… я буду как насекомое, как таракан или маленький паучок! Я буду там, где меня не ждут, и делать стану всё, что захочу!»

Кроме того, стало понятно, почему ей до сих пор не довелось встретиться с местными хозяевами. Области вокруг ферм считаются среди них грязными, здесь появляются только те, кто чем-то проштрафился, или и вовсе совершил какое-то преступление против местных законов. Те несколько точек, наверное, правда были какими-нибудь ремонтниками, которых заслали в эту глушь, когда поступил сигнал о нарушении целостности стены.

— Если тут практически не следят за безопасностью — почему вы до сих пор сидите здесь? — спросила Тиана. — Почему не пытаетесь сбежать? Хотя бы кому-то, наверное, удалось бы это сделать!

«Многие пытались. Вначале. Те, кто принадлежит старшему поколению. Мы не знаем, удалось ли кому-нибудь исполнить задуманное. Но это в любом случае бессмысленно. Нам некуда возвращаться, — ответила Радужное пятнышко, — наши планеты уничтожены, и представляют собой голый камень. А жизнь здесь… однажды каждый из нас явится на суд бога. Многие из нас надеются, что он даст нам следующую жизнь, более счастливую. Что он позволит нам воплотиться в одном из своих последователей».

Тиана промолчала. Это было по-настоящему ужасно, то, что рассказывала Радужное пятнышко. Ужасно и печально. Осколки погибшей цивилизации, последние её представители теперь верят, что однажды, после смерти, смогут родиться одним из тех, кто их уничтожил. Разведчица не готова была их судить.

— Я не могу вас понять, — честно сказала девушка, — но я не буду сдаваться. Моя цивилизация ещё жива, и я уверена, что живы мой мужчина и мой ликс. Я считаю, что должна передать им то, что услышала о вас. Не хочу, чтобы у кальмаров получилось уничтожить ещё и мой народ!

Радужное пятнышко возражать не стала. Даже пообещала, что они станут помогать ей по мере сил.

«Я расскажу другим, тем, кто не знает о твоём появлении, — ответила улитка. — Во многих надежда ещё не угасла — они будут рады. Они постараются тебе помочь. Жаль, что ты пришла к нам в день жертвы. Хозяевам уже давно не требовались мои соплеменники для пира — вкус наших тел им приелся. Многие моего народа могут счесть это плохим предзнаменованием. Но большинство всё равно будет воодушевлено. Особенно представители других видов. Мы уже давно научились общаться между собой, и даже нашли способ переходить между секторами ферм, чтобы гостить друг у друга».

— И всё-таки я не понимаю. Неужели никто не пытался хотя бы сбежать с фермы? — не выдержала девушка. — Этот корабль огромен. Здесь можно прятаться годами, и кальмары не найдут тебя!

«Это неверное представление, — ответила улитка, печально моргнув глазами, — кальмары не следят за фермами, потому что знают — здесь очень долго не случалось ни бунтов, ни каких-то ещё проблем. Кроме того, мы не пользуемся прямыми путями, лишь теми, что оставили для нас прежние поколения местных обитателей. Они остаются невидимы для хозяев, но только в пределах ферм. В остальных местах на этом корабле встречаются следящие устройства. Ты очень незаметна, даже многоглазые трёхноги едва смогли тебя разглядеть, и то, только потому, что знают — если дверь открывается, кто-то приходит. И ещё ты как-то можешь управлять устройствами хозяев — никто из нас не сможет открыть дверь, в которую ты вошла. Только сломать. Но если её сломать, придут ремонтники, а они обязательно сообщат о побеге пищи».

На этом общение с обитателями ферм закончилось. Тиана решила вернуться. Разве что прихватила с собой немного питательной массы, которой кальмары кормят свои «деликатесы». Для людей, судя по показаниям анализатора, она тоже вполне подходит, пусть и не идеально.

Несмотря на угнетающий разговор, девушка твёрдо решила не сдаваться. Ей обязательно необходимо сбежать, и теперь она знает, где находятся ангары с боевыми кораблями кальмаров. Очень скоро эти ангары заработают — раз уж кальмары появились так близко от границ киннаров, они наверняка наткнутся на её соотечественников. Правда, Тиане для этого требуется преодолеть несколько сот километров и остаться необнаруженной, но разведчица была уверена, что справится.

7. Герман Лежнев, мудрый визирь

Ни через час, ни через два после того, как Ирс сообщил о готовности присоединиться, рейд не начался. И виноват в этом был сам Герман, потому что поинтересовался, под чьим командованием будет действовать эскадра. Или флот, Герман не слишком хорошо разбирался в градации.

— Как это, под чьим? — удивился бывший десантник. — Под моим, конечно. А под чьим ещё?

— Вот скажи мне, господин заместитель верховного правителя и бывший десантник, какова будет твоя роль в этой заварушке?

— Не понимаю твоего вопроса, — озадаченно ответил по связи старик. — Что значит, какова роль? Говорить буду, кому и что делать.

— А смысл в этом какой, мой неразумный друг? Ты, может, умеешь управлять хотя бы одним ликсом? Я уже не говорю о соединениях. Вот представь, что ты оказался с этой сотней ликсов, и перед тобой противник. Ты ими как будешь командовать? Учитывая, что сражение ты видишь на экране, а не глазами тихохода?

— Не знаю я, что ты привязался? — возмутился Ирс. — Хочешь сам командовать?

— Да боже упаси! — возмутился Герман. — Я вообще в этом буду участвовать самостоятельно, никому не подчиняясь. И командовать никем не собираюсь, ага? Если только договариваться. А командовать будет офицер какой-нибудь, я не знаю. Кто у вас там адмирал?

— Анор ау Лойни, — назвал имя Ирс, — но он отказался командовать этой операцией, потому что не согласен с моей кандидатурой как правителя киннаров. Он считает, что моя прежняя должность и уровень социальной полезности исключает возможность для меня занимать столь высокую должность, и согласен выполнять только те приказы, которые связаны со спасением ценных граждан.

— В смысле не согласен? — не понял Герман. — В смысле отказался?

— Я что, не ясно выразился? — Ирс, кажется, не понимал удивления приятеля.

— Подожди, хочешь сказать, что у вас это нормально? Отказываться выполнять приказы?

— Ну, у него есть основания сомневаться в моей компетенции, — начал Ирс, но Герман его прервал.

— Короче, я щас приеду на твой флагман. Нам придётся задержаться, и хорошо, если ненадолго.

Оказавшись на флагмане, Лежнев решительно уселся в кресло управления.

— Дружище, мы с Тианой явно слишком рано улетели, я должен повиниться. Поэтому сейчас я прочитаю тебе короткую лекцию. Замечу заранее, что управленец из меня, как из дерьма пуля, так что рассказывать тебе я буду только вещи совершенно очевидные для каждого ребёнка. Ну, на Земле, а у вас, видимо, неочевидные. Так вот. Во-первых — скажи мне, чем ты занимался все эти три или сколько там месяцев?

— Четыре, — поправил Ирс. — Я же рассказывал. Пытался убрать последствия того, что вы, с Тианой, между прочим, натворили…

— Подробнее. Объясни мне, что конкретно ты делал. Вот ты проснулся, понял, что мы с Тианой свалили, и?

— Ну как. Система управления начала заваливать меня вопросами, требованиями и сообщениями, — Ирс явно не очень понимал, к чему этот допрос. — И я с ними последовательно разбирался, связывался с подразделениями и людьми, имеющими соответствующую квалификацию…

— Ага, — кивнул Герман, с силой проведя по лицу ладонями. Глаза он после этого так и не открыл, — А помощников у тебя не было?

— Нет, без помощника я бы не справился. Дин меня просто спасал всё это время — он сортировал дела, выбирал, какие из них требуют срочного решения, а какие могут какое-то время подождать.

— Ага. На секретаря тебя хватило, — кивнул Лежнев. А на помощника — нет. Короче, сейчас я это обсуждать не хочу, я к другому вёл, но на будущее — ты должен был хотя бы разделить сообщения на виды, и на каждый вид посадить заместителя, который бы и разбирался с его решением. Ах да, у каждого заместителя тоже должен быть как минимум один секретарь. Ну и полномочия соответствующие. Раз уж у вас тут ручное, считай, управление. Я тебе больше скажу — каждый вид деятельности можно разбить на подвиды, и на каждый посадить заместителя заместителя, прикинь? И тоже с соответствующими полномочиями. Ладно, это пофиг сейчас. Меня гораздо больше интересует, какого хрена у вас в армии такой бардак? С какого перепоя у тебя аж целый адмирал позволяет себе отказываться выполнять приказ верховного главнокомандующего? В военное время!

— А что я могу с ним сделать⁈ — посмотрел на Лежнева больными глазами Ирс. — Вот что? Он в своём праве.

— Блин, ладно. Придётся учить, как в детсаду, — тяжко вздохнул Герман. — Он щас где? В капитанской каюте?

Ирс кивнул.

— Ну и замечательно. Давай связь, только скажи ликсу, чтобы мои слова не передавал. Стоп, подожди. Ликс, доложи иерархию своего подчинения?

— Верховный правитель Гаврюша, заместители верховного правителя в порядке приоритета — Тиана ди Сонрэ, Герман ле Жнев, Ирс пха Лим, и мой пилот, капитан Анор ау Лойни…

— Стоп! — скомандовал Лежнев. — Достаточно. Тогда Ирс, делай, что я говорю.

Ирс, недоумевая, послушно отдал приказ ликсу.

— Теперь повторяй за мной быстро, не думая, — велел Герман. — Анор ау Лойни, под протокол, вы отказываетесь возглавить рейд по тылам противника?

Ирс повторил.

— Отлично. Это не повто… ладно, проехали. — Герман тяжко вздохнул — исполнительность десантников киннаров просто вымораживала. Ирс послушно повторил за ним и «отлично», и «ладно, проехали». — Анор ау Лойни, вы сняты с должности командующего соединением. Ваш ранг социальной полезности понижен, Анор ди Лойни. Ликс, разошли запись разговора по всем соединениям. Приказываю прокрутить запись для всех киннаров в составе соединения. Прекратить передачу.

— Герман! Ты чего творишь⁈ Так не поступают, он целый «ау»! — возмутился, наконец, Ирс.

— И что, что «ау»? Был «ау», стал «ди». И вот так ты будешь поступать каждый раз, когда кто-то станет кочевряжиться, понял?

— А если я в самом деле приму неправильное решение? — поднял брови Ирс. — Я, знаешь ли, многое могу наворотить, потому что в самом деле во многом некомпетентен.

— Ну так епт, советуйся со всеми, изучай вопрос. Но если решение уже принято — его должны исполнять. Если оно неправильное — это будет твоя ответственность. Я, к слову, нихрена не понимаю, какого чёрта ты до сих пор не «а» какой-нибудь, или кто там у вас самый полезный. Ты почему себе до сих пор статус не сменил? Вы ж, блин, как пчёлы или как индусы наши. Ни один брахман ни в жизнь шудре подчиняться не станет. А ты тем более, даже не шудра, а неприкасаемый получаешься. Им, блин, с тобой даже разговаривать не комильфо. Так что сейчас ты быстренько переводишь себя в самые социальные полезные, а потом поочерёдно опрашиваешь всех оставшихся капитанов на предмет руководства флотом. И да, не забудь ещё Анора из «ау» перевести в «ди». Компрене муа?

Что такое компрене муа Ирс не понял, а остальное послушно выполнил, так что буквально через полчаса у эскадры был новый адмирал, согласный выполнять все приказы заместителя верховного правителя Ирса а Лима.

— Ну всё? — Ирс, — Доволен? Можем уже отправляться?

— Мы — можем, — кивнул Герман. — А ты куда собрался?

— Ну как… с вами…

— Да блин, столько объяснял, а ты опять не догоняешь. Вот зачем ты сейчас-то собрался лететь? У нас так-то десантных операций не предвидится, это разведка боем. И какого чёрта ты там будешь делать, заместитель верховного правителя? Хочешь оставить народ киннаров без своего нифига не мудрого руководства?

— А что делать-то? Ты меня уже запутал со всех сторон!

— Организовывать эвакуацию приграничных районов, балда! Причём не самому, а по тому принципу, что я тебе рассказал. Чтобы быстро. Ты же не думаешь, что мы там кого-то сильно раздолбаем и они нас прям испугаются? Если хоть Тиану вытащить удастся — вообще большая удача. Она хоть расскажет нам, что это за козлы, и как их лупить!

В общем, договорились. Герман на самом деле не думал, что Ирс такой уж идиот. Просто привык подчиняться и совсем не привык командовать чем-то большим, чем взвод десантников. Командующим разведывательного отряда был назначен какой-то Лорин эр Ним. Герман о нём сказать ничего не мог, но лицо мужика на экране ему понравилось — вроде бы умное и, главное, заинтересованное. А то предыдущий адмирал, Анор который, выглядел так, будто ему всё давно обрыдло, окружают его исключительно дебилы, и вообще, жизнь — тлен.

— Скажите, ле Жнев, вы ведь появились у нас не так давно, и не являетесь представителем расы киннаров? — с любопытством спросил его Лорин, как только Герман вернулся на Кусто.

— Угу, не являюсь. Но гражданство у меня есть, если что — оформил несколько месяцев назад.

— Это не важно. Я хотел полюбопытствовать, что вы думаете о нашей цивилизации? Взгляд со стороны, уверен, может помочь сделать множество удивительных открытий!

«Блин, — расстроился Герман. — Наверное, попали мы с Ирсом впросак с этим Лорином. Время для удовлетворения своего любопытства он, конечно, выбрал подходящее, ничего не скажешь!»

— Давайте, эр Ним, об этом после боя? — предложил Лежнев. — А пока, я не знаю, скоординируемся как-нибудь?

— Ммм, как скажете, ле Жнев, — согласился Лорин. — Я просто подумал, что во время предстоящей разведки кто-то из нас, или даже мы оба можем погибнуть, и тогда я не узнаю вашего мнения. Это было бы довольно обидно! Что до плана боя… насколько я понял, вы предложили господину Ирсу отличную идею. Она принята к исполнению, так что дело за вами. Насколько я понял, мы надеемся вызволить из лап противника какого-то разведчика — предполагаю, что это будет непросто! Да и сможет ли этот разведчик продержаться столько времени?

Герман буркнул, что разведчик продержится, сколько нужно, и всё же рассказал о своих впечатлениях любопытному Лорину. Парень пытался сгладить углы — не хотелось обижать вроде неплохого и довольно храброго капитана. Совсем уж врать тоже не хотелось, так что получилось нечто среднее между тем, что думал Герман, и тем, что думала Тиана когда они только встретились. И всё равно Лорин был расстроен.

— Ужасно! — покачал головой капитан. — То, что вы говорите, выглядит довольно логично, и это неприятнее всего! Я всегда считал, что у нас идеальное общество!

Герман только тяжко вздохнул. Вот вроде бы Лорин — хороший парень, но какой-то чересчур правильный, как и все киннары.

— Сложно вам, ребята, будет, — протянул Лежнев. — Но ты не беспокойся, Лорин. Мы когда Тиану вытащим, она точно не захочет бросать родину в трудный момент. А я не захочу бросать Тиану. Так что я уж постараюсь вас маленько оживить, а то если так и останетесь такими… квадратно-гнездовыми, войну вам точно не выиграть. И давай же заканчивать, нам через пять минут в гипер уходить!

И опять — целые сутки в гипере. Герман даже хотел задать в медкапсуле режим сна, чтобы просто вырубиться и переждать это время, но, конечно, не стал так поступать. Посчитал малодушием. «Ничего, зато злее буду».

Отряд вышел из гипера довольно рискованно. Совсем недалеко от системы, даже, скорее, уже в ней — прямо в облаке камней и ледяных глыб, которые окружают любую звезду. Конечно, «облаком» это можно считать только в сравнении с межзвёздной пустотой, но всё-таки плотность материи на единицу объёма здесь несколько выше. Переговоров между собой не вели, соблюдали тишину. Кроме того, все ликсы находились в режиме максимальной скрытности — даже Кусто периодически терял из вида некоторых товарищей. Впрочем, что делать каждый из группы знал — заранее определили очерёдность действий, заранее договорились о времени, когда их начинать — свои обязанности Лорик выполнял отлично, несмотря на некоторую болтливость.

Кусто, естественно, тоже знал, что делать — их позиция находилась чуть ли не на противоположном краю системы, так что лететь придётся ещё довольно долго, даже на максимальном ускорении.

— Слушай, а нельзя было сразу прыгнуть туда, а не сюда? — спросил парень. — Или вообще, чтобы каждый прыгнул сразу примерно на своё место?

— Слишком большой разброс получится, Герман, — напомнил тихоход. — Ты же читал теорию! Сейчас мы прыгнули из одного места и на одно расстояние, входили в прыжок с одинаковой скоростью, и то нас немножко раскидало по сторонам. Если же мы попытались бы прыгнуть сразу каждый на своё место, нас ещё и по времени бы разбросало! Тогда о синхронности действий вообще нельзя было бы договориться. А короткий прыжок в пределах системы слишком опасен. Нас так могут заметить.

Герман слегка устыдился. Кусто переживает не меньше, чем он сам, а он тут со своей ерундой. Правда ведь читал теорию, и все эти правила гиперпереходов знает, просто не привык применять. В компании-то путешествует редко…

Через шестнадцать часов Кусто, наконец, достиг нужной точки. Поскольку его позиция была чуть ли не дальше всех от точки входа, дальнейшего ожидания не потребовалось. Камни подходящих размеров тихоход приметил заранее, искать было ненужно.

— Кусто, ты хоть сможешь отличить тот планетоид, в котором у нас, предположительно Тиана, от всех остальных? — спросил Герман в последний момент перед слиянием.

— Смогу, конечно! Я его до мелочей запомнил! Я его и сейчас вижу! — возмутился ликс. — Они до сих пор не до конца заделали ту пробоину, которая у них случилась, когда мы дрались.

— Ну, вот и славно, — кивнул Лежнев, и отправился в рубку. Ускорение им предстояло развить огромное, и парень решил не пренебрегать даже малейшими мерами безопасности. В конце концов, в этом месте тихоход лучше всего приспособлен для слияния.

Слияние. Короткий период темноты, и перед Лежневым раскрываются все краски вселенной во всём своём великолепии. Только сейчас любоваться красотами некогда. Герман старается не мешать тихоходу, хотя так и не терпится помочь, или и вовсе взять управление на себя. Нет, его время ещё придёт, но позже. Пока Кусто справится гораздо лучше. Всё же Лежнев ещё недостаточно опытный пилот, вот была бы здесь Тиана…

Тихоход аккуратно подхватил глыбу льда размером где-то километра полтора на два и медленно-медленно направил её в сторону. Несколько минут плавных, но настойчивых усилий, и вот, рядом оказывается ещё один камень, на этот раз даже побольше — почти с самого Кусто. Герман даже опасаться начал, справится ли тихоход, но тот его обнадёжил, послал волну уверенности. Справится. В течение получаса тихоход насобирал третьим когтем ещё несколько камешков поменьше. Получилась такая горсть, несколько десятков камней размерами от двух до тридцати метров. Ну а потом, наконец, пришло время действовать. Даже будучи в слиянии Герман почувствовал ускорение. Не смертельно, терпеть вполне возможно, но очень, очень ощутимо. «Правильно, — теперь уже очередь Германа пришла, чтобы успокаивать тихохода, — Ничего мне не будет, а нам лучше разогнаться посильнее!»

Разгон в этот раз шёл тяжелее, чем обычно. Ещё бы! Кусто тащил вместе с собой почти два собственных веса! Однако в целом дела шли неплохо. Пока. Чувствительным взором ликса Герман замечал сотни массивных снарядов. Из разных концов системы они летели к центру, к месту сбора вражеских планетоидов. Самое главное — те пока что не реагировали, по крайней мере, никаких движений в связи с атакой не наблюдалось. Не видят? Или такие мелочи их не беспокоят?

Скорость, между тем, всё увеличивалась. Будучи в слиянии, Лежнев мог оценить истинные масштабы происходящего. И это было по-настоящему страшно. Масса камней разгонялась всё сильнее, двадцатая часть световой скорости… пятнадцатая… десятая… пятая… всё, быстрее не получится. Впрочем, можно было бы, но тогда тем тихоходам, которые не отвернут после разгона, будет слишком сложно. Множество огромных снарядов, и летят они не совсем одновременно, и всё это стремится в один, относительно небольшой объём. Так можно пострадать самим от своих снарядов.

Кусто перестал разгоняться. Теперь он свободно летел среди разогнанной кучи камней, больших и малых, даже чуть-чуть отстал. Совсем немного, буквально на сотню километров — поистине ювелирное расстояние, достаточное для того, чтобы зацепить и подправить полёт снарядов когтем, но при этом всё же не в непосредственной близости.

Противник отреагировал. Всё-таки дело было в несовершенстве его систем наблюдения — как только масса снарядов пересекла какую-то невидимую черту, от крупных планетоидов начали отделяться более мелкие фигурки. Ирс показывал такие — это их корабли. Видимо боевые. Крохотные на таком расстоянии хищные, как будто подводные фигурки, рванули от планетоидов во все стороны, навстречу летящим снарядам.

«Вот сейчас и посмотрим, насколько у них крутые пушки», — подумал Герман.

8. Герман Лежнев, пущенная стрела

Сотни камней разного размера с бешеной скоростью неслись к скоплению планетоидов, уютно расположившихся недалеко от центра звёздной системы. Среди этих камней и льда прятались те, кто организовал нападение — киннарские ликсы. Навстречу, постепенно разгоняясь, рвутся корабли пришельцев — быстрые и мощные. И очень хорошо вооружённые. Звёздная система — объект большой, и космические бои в ней не могут проходить быстро. Первый контакт произошёл только через час. Герман видел, как вражеский корабль разошёлся с четырёхкилометровой глыбой льда на встречных курсах, после чего глыба просто взорвалась. Никаких выстрелов, никаких пушек, ракет, или лазерных лучей. Рыбоподобный хищный корабль просто пролетел на расстоянии нескольких сотен километров, а на поверхности астероида вдруг расцвёл яркий цветок взрыва. Четырёхкилометровая глыба рассыпалась на несколько частей. Большую часть осколков астероида поглотило пламя, другие отбросило прочь с курса ударом. Но не все. Часть продолжали лететь туда, куда были направлены изначально. Пусть теперь размер импровизированных снарядов намного меньше, зато их больше, и они по-прежнему представляют опасность.

«Этот рыбомордый не ожидал такого!» — обрадовано подумал Герман, глядя, как вражеский корабль начинает гасить скорость и готовиться к развороту. — «Вот придурок! Нечего было так разгоняться, а теперь всё. Слишком медленно тормозит, не успеет, — злорадно думал Лежнев, — Потому что нефиг было форсить! Видно, решил эффектно пролететь мимо, оставив за собой эффектный взрыв, а тут такой облом!»

Между тем навстречу самому Герману и его «снарядам» тоже летел противник. Парень почувствовал, как Кусто весь сжался, стараясь сделаться ещё более незаметным, и ещё немного отстал от снарядов. Этот рыбомордый, — так решил называть врагов Лежнев, из-за формы кораблей, — действовал по тому же шаблону, что и его коллега. Вражеский корабль разогнался посильнее и в момент, когда оказался совсем близко к самой большой каменюке, что-то такое сделал — Герман ощутил знакомое уже сжатие и скручивание пространства и… Ничего не вышло. Корабль, похожий на хищную миногу вдруг расцвёл желто-синим пламенным цветком и исчез в облаке взрыва, а Кусто пришлось пролететь совсем рядом с облаком плазмы, слегка опалившим бок. «Охренеть у них бомбы, — сообразил Герман. — Если даже толстокожий Кусто прочувствовал! Стоп. А чего это он сам на своей бомбе подорвался? Они их тупо телепортируют, судя по ощущениям Кусто. Только, видно, в этот раз что-то пошло не так, и рвануло прямо на корабле. Что-то у них часто телепорт не срабатывает, может, новая технология?»

Очень хотелось сообщить о своих выводах товарищам, но сдержался. Решили ведь соблюдать режим «радиомолчания», значит, надо соблюдать, хотя, судя по всему, системы обнаружения у них не слишком хорошие. Могут и не заметить. «Но киннары, в общем-то, не дураки, сами, наверное, сообразят, что к чему», — решил Герман и не стал выходить из слияния. Тем более благодаря счастливой случайности, им с Кусто удалось сохранить свои снаряды — очень удачно! Остальным, судя по тому, что наблюдал тихоход, так сильно не повезло. Правда, и ликсов пока никто не заметил — все благополучно пережили первую волну противника. Вот только от «поля планетоидов», как начал для себя называть это сборище Герман, потянулись новые точки кораблей. По всей видимости, угрозу оценили более серьёзно, и выделили для противодействия больше ресурсов. К нему стремились уже три корабля. Лежнев, если бы не был в слиянии, улыбнулся бы хищно и довольно. «Поздно спохватились, придурки! И бомбы ваши теперь не помогут!» Кусто, подчиняясь плану, чуть подправил полёт камней, прицеливаясь точнее в тот планетоид, в котором должна быть Тиана, а сам ещё сильнее притормозил.

Злорадство Германа слегка поугасло, когда корабли разнесли обе крупных глыбы на мелкие части. Видно работали «залпом». Взрывы наложились друг на друга, и просто разнесли глыбы в пыль — остались только совсем мелкие камешки, которые явно не представляют опасности для неприятеля. Ещё та кучка «шрапнели», которую тихоход отправил чуть в стороне — её взрывами не задело. Там есть и довольно крупные булыжники — возможно, их энергии хватит, чтобы перегрузить защитное поле. Тем более, тройка кораблей противника гоняться за мелочью не стала. Зато они, наконец, явно что-то заподозрили — Кусто почувствовал, как его пытаются «нащупать» самыми разными видами излучений. Герман ощутил тревогу тихохода — его не видят, но только потому, что расстояние слишком велико. Если подлетят ближе, наверняка почуют ликса, как бы ни скрывался. Правда, пока такой опасности не было — корабли противника, уничтожив угрозу, пролетели мимо и продолжали ускоряться.

«Ну логично, — сообразил Лежнев. — Меня они не увидели, летят туда, откуда в них этими камешками запустили. Тем ребятам, кто остался на позиции может быть сложно… хотя там дураков нет, на траектории, откуда камни запускали, в любом случае никого нет».

Лежнев продолжал двигаться в сторону скопления планетоидов, внимательно наблюдая за полётом вражеских кораблей. «А ведь они опасаются быстрого ускорения, — сообразил парень, — Либо компенсаторы не такие совершенные, как у Кусто, либо и вовсе пилоты хрупкие. Надо было, чтобы больше народу к планетоидам отправились».

По плану девять из десяти ликсов, после того, как разгонят свои снаряды, должны затормозить и отвернуть к самым окраинам системы. Не потому, что они там не пригодятся — скорее, дело в том, чтобы было кому доставить все полученные данные на родину. Однако теперь Герман сомневался в правильности этого решения. Противник, удовлетворившись вроде бы отвёдённой угрозой, успокаиваться не собирался. Третья волна «истребителей», как решил называть не очень крупные корабли Лежнев, вовсю разгонялась к окраинам системы. Явно собираются прочесать частой гребёнкой облако камней, окружающее звезду, и шансы найти кого-нибудь у них точно были. Этих истребителей было не просто много, а очень много — порядка нескольких сотен тысяч. Целое облако. Если у них есть возможность тщательно осмотреть объёмы пространства, кто-то из ликсов может и попасться.

Планетоиды, между тем, тоже пришли в движение. Постепенно начали сдвигаться, видимо в расчете отойти с траектории движения оставшихся камней. «Хрен вы успеете, уроды, — мысленно оскалился Лежнев, — Слишком медленные. Явно эти дуры быстро маневрировать не могут, а уж мы с Кусто траекторию своих камешков подправим, да и остальные сообразят…»

Додумать Лежнев не успел, потому что начались неприятности. Не у них с Кусто, но от этого было только хуже, потому что сделать ничего было нельзя. Дело в том, что несколько ликсов вырвались чуть вперёд — на таких расстояниях синхронизироваться полностью просто невозможно. Кто-то чуть отстал, кто-то, наоборот, двигался немного быстрее. Всего десять ликсов продолжали движение вместе со своими снарядами. И первые трое уже успели оказаться в непосредственной близости от скопления планетоидов. Лежнев мог только наблюдать, за их действиями, а дела у них шли паршиво. Они действительно сообразили подправить траектории своих «зарядов», когда до планетоидов оставалось совсем недолго. И как раз в этот момент их и вычислили. Не просто вычислили — увидели, потому что тихоходы после того, как подправили направление камешков, сами, естественно, очень резко сместились. Вот только было поздно. Лежнев видел, как навстречу ликсам вылетают корабли. Много кораблей — и это несмотря на то, что огромная армада сейчас движется на полной скорости к окраинам системы. Герман надеялся, что туда отправились все, но нет, противник, как оказалось, не идиот.

От чёрных хищных кораблей в сторону тихоходов яркими росчерками двинулись… ракеты, наверное. Тихоходы, каждый из трёх, какое-то время довольно ловко уклонялись от целого роя самонаводящихся ракет, время от времени перехватывая их и отправляя обратно к противнику. Толку от этого не было — видимо на ракетах присутствовала система свой-чужой, однако и ликсы от ракет никак не страдали. Тихоходы довольно шустро сближались с противником. Расстояние на встречных курсах уменьшалось ну очень стремительно. Вот-вот первый из тройки должен был дотянуться до ближайшего противника и тут… взрыв. Опять этот телепорт. Ликсу почти удалось уклониться — точка выхода из телепорта явно должна была быть прямо внутри тихохода, но он успел прянуть в сторону. Однако это его не спасло. Лежнев видел обширную рану на боку, чувствовал, как сопереживает товарищу Кусто. «Что за хрень, они антиматерией бьют, что ли⁈» — размышлял Герман. Тихоходы очень хорошо защищены от высоких температур, да и взрыв произошёл всё же на некотором расстоянии, но при этом на гладком боку ликса образовался целый кратер.

Краем глаза, если такое выражение применимо к ликсу, Лежнев наблюдал, как спешно тормозят остальные шесть ликсов, отправившихся вместе со своими зарядами. А вот передовой троице разворачиваться было уже поздно. Не только раненый, двое оставшихся тоже уже засветились перед противником, и даже с расстояния было прекрасно видно, что они не успеют уйти — слишком велика скорость. Все трое, даже раненый ликс, приняли единственно верное решение. Вместо того чтобы попытаться уклониться, они ускорились как можно сильнее. Очевидно, врагу необходимо «прицелиться» прежде, чем телепортировать бомбу, и радиус действия установки у них не слишком велик. Проблема в том, что ускоряться пришлось прямо по направлению скопления планетоидов.

«Успеют… должны успеть! — мучительно рассчитывал Лежнев». Вот оба ликса, почти одновременно прошивают строй своих противников. Одному удалось отлично, взрыв раздался далеко за кормой. Капитан этого ликса сообразил резко ускориться практически в тот момент, когда вошёл в радиус действия оружия противника. Большой риск, да и соображать пришлось очень быстро — разница между столкновением с противником первого ликса и двух остальных составляла меньше минуты. Тем не менее у него получилось — несколько взрывов раздалось далеко за «кормой» тихохода. На бешеном ускорении он ещё и сманеврировать ухитрился, отворачивая от скопления планетоидов. Прошёл буквально на бреющем, однако расстояния всё же хватило, чтобы его не смогли достать. Второму так не повезло. Видимо пилот побоялся слишком сильно травмировать свою тушку, и начал ускоряться несколько раньше, отчего полёт получился более плавным. Ему тоже вроде бы удалось прошить строй противника…

«Да ему всю задницу оторвало!» — с ужасом думал Герман. Понять, остались ли в живых оба раненых ликса, было невозможно. То, что они продолжают лететь, ведь не говорит о том, что они ещё живы.

Между тем, сам Герман и не думал отворачивать, как остальные участвующие в нападении тихоходы. Тиана где-то там, на планетоиде. И менять свои планы ни Лежнев, ни Кусто не собирались.

Следующие полчаса Герману пришлось здорово понервничать, впрочем, как и Кусто. Трудно оставаться спокойным перед решающим сражением, особенно зная результат такого же, и что ничего уже толком изменить не получится. Кусто летел в облаке осколков, оставшихся от тех самых камней, которые он приготовил для удара по планетоиду противника. Максимально напряжённый, как будто сжавший все мышцы — так, будучи в слиянии, ощущал Герман состояние максимальной скрытности. Шевелиться толком нельзя — неизвестно, как чувствительны системы обнаружения самих планетоидов. К тому же до планетоидов ещё необходимо долететь. Вот и приходится парить в пустоте и ждать, ждать, ждать. Кусто даже по сторонам оглядываться боялся последние минут сорок. Это ведь только говорится «оглядываться», а на самом деле, это тоже серия сигналов, которые можно перехватить, так что они с Германом пока не знали, как идут дела у пострадавших ликсов. Оставалось только отсчитывать про себя оставшиеся минуты, да держать взглядом тот планетоид, к которому они так сильно стремятся. Гигантская конструкция уже сместилась достаточно, чтобы не попасть под удар заготовленных камешков. Теперь чем дольше они летят по прямой, тем сильнее потом Кусто придётся менять их траекторию. Это не лучшим образом скажется на скорости снарядов, но попадать под заслон из вражеских кораблей не хотелось сильнее.

Вот прошла та точка, где изменение траектории никак не скажется на скорости. «Ничего, дружище, — успокаивал Герман то ли себя, то ли ликса, — ты же знаешь, у нас есть ещё средство. В конце концов, эти камни лишь для отвлечения внимания. Ну и проверка, подействует ли…» Они всё ближе, до противника меньше полумиллиона километров — немного дальше, чем от Земли до Луны. Ерундовое расстояние. И сейчас корабли противника уже не смогут удалиться от планетоидов — до «прибытия» остаётся всего пара минут.

«Пора!» — мысленно выкрикнул Герман. Кусто, впрочем, и сам знал, что пора. Несколько десятков крупных камней, их окружающих, вдруг слегка изменили направление движения. Буквально на десять градусов. Кусто ещё подтолкнул их дополнительно, чтобы хоть немного компенсировать потерю скорости. Сам Тихоход начал резко, на грани возможностей Германа, тормозить. Впилиться в планетоид на скорости, сравнимой со световой — это отличный способ его уничтожить, можно даже не сомневаться в результате. Только Лежнев пока не собирался вступать в ряды камикадзе.

Не заметить такие изменения было невозможно. Планетоид, который уже, было, выскочил из под удара, снова оказался под угрозой. Уйти в сторону он уже явно не может, однако совсем беззащитным не остался. Лежнев видит, как на поверхности гиганта раскрываются отверстия и навстречу вылетает сразу двадцать кораблей. Вот сейчас к ним навстречу рванут десятки хищных истребителей. Сразу довольно быстро — им, по всей видимости, ещё внутри планетоида придают какое-то ускорение. Кусто вновь почувствовал, как пространство закручивается. Едва-едва — они с Кусто ещё слишком далеко, видимо, это имеет значение при расчётах. «Промахнулись!» — радостно подумал Герман. Взрыв не задел даже «дробовое облачко», от которого они с тихоходом здорово отстали. А ещё через три секунды несколько десятков камней на дикой скорости ударили в защитное поле, окружающее исполинский корабль.

«Пора!» — снова воскликнул мысленно Герман. Просто не удержался, хотя знал, что Кусто и сам в курсе. Пушка выплюнула тяжёлую металлическую болванку прямо туда, где расцвёл цветок взрыва. И скорость этого снаряда была намного, намного выше, чем у тех камешков, что только что воткнулись в защитное поле планетоида.

Вообще-то, это был риск. Кусто ещё не успел увидеть, удалось ли камням нарушить целостность защиты. Не будь на борту Тианы — ничего страшного, но оба, и тихоход и человек, опасались навредить девушке своим обстрелом. Однако и пробить брешь в защите планетоида было просто необходимо — иначе смысл вылазки просто теряется. Ну, большая его часть — какие-то данные киннары уже получили, и продолжают их получать, так что не зря, в любом случае не зря. Вот только Герману с Кусто требуется совершенно другое. Поэтому они решили рискнуть, и теперь оба с замиранием сердца ждали результата. Впрочем, ждали — неверное описание. Меньше десяти секунд потребовалось урановой болванке, чтобы пролететь нужное расстояние. Удар выглядел страшно. Взрыв произошёл на самой поверхности — очевидно, камням защиту пробить не удалось. А вот болванка в этот раз не подвела. Кусто был всего в двух тысячах километров от планетоида, когда вспышка погасла, и стало заметно, что взрыв-таки повредил планетоид. Довольно сильно — в космос струёй била внутренняя атмосфера, летели какие-то обломки. При этом чувства тихохода продолжали говорить, что с Тианой всё в порядке.

Обрадоваться Герман не успел, потому что истребители противника уже вышли на «рабочее расстояние». Тихоход, уже успевший дважды понаблюдать подобную тактику, вновь резко ускорился. Момент выбрал точно — ещё до того, как почувствовал закручивание пространство. Мгновение и взрыв раздаётся далеко за спиной. А в следующую секунду тихоход пролетает сквозь неплотный строй противника, и начинает отчаянно тормозить. До планетоида остаётся всё меньше. Как раз в этот момент Герман почувствовал крайне неприятную штуку. Молния! В прошлый раз расстояние между тихоходом и планетоидом едва ли превышало километров двести, и он не успел уклониться от молнии. Сейчас Кусто был в десять раз дальше, поэтому почувствовал, как растёт напряжение. Уклониться от этой молнии было почти невозможно — эти гады каким-то образом создают разность потенциалов между тем объектом, в который целятся и разрядником, именно поэтому совершенно без разницы, в какую сторону метнётся ликс — разряд всё равно его достанет. Герман успел отреагировать первым — тихоход всё же не может соображать так же быстро, как человек в экстренных ситуациях. Скорость уже была невелика, так что Лежнев изо всех сил рванул назад. Простая физика — чем больше расстояние между пластинами конденсатора, тем выше ёмкость. Тем сложнее это расстояние пробить. Это было очень больно для Германа — он прямо почувствовал, как тело где-то внутри тихохода, пусть и пронзённое тысячами тончайших фиксирующих нитей, сжимается от резкого ускорения, как трещат кости. Зато Кусто остался невредим. А ещё Кусто успел заметить, как к нему тянется почти прозрачный луч, или труба… Какой-то газ, который они удерживают в ограниченном объёме!

«Вот как они передают заряд! — сообразил парень. Он-то всё гадал, на кой чёрт противникам такое оружие в космосе, где атмосферы нет, и разряда всё равно не получится. Однако, как видно, эту проблему они решили, — Вот и расстояние, на котором этот разрядник действует», — думал Герман, отдавая команду на очередной выстрел. — «Надо, Кусто. Я уверен, Тиана найдёт возможность выжить. А нам просто необходимо сделать так, чтобы эта здоровенная дура не могла сопротивляться!»

Болванки летели одна за другой в одну точку — как раз туда, откуда в них с Кусто должно было ударить зарядом. Первая опять встретилась с уже успевшим восстановиться защитным полем. И вторая. И третья — тоже. А вот четвёртая влетела внутрь и рванула где-то под обшивкой. Кусто, уже без помощи напарника, рванул к воронке, стараясь держаться прямо над ней — мало ли, как часто установлены эти разрядники? Он ведь там явно не один такой! Планетоид довольно быстро поворачивался, и одновременно сближался с соседним, до которого было всего ничего — примерно треть расстояния от Земли до луны. Чуть больше ста тысяч километров. Тот тоже не стоял на месте и так же довольно шустро двигался навстречу пострадавшему товарищу.

Кусто тоже ускорился, приближаясь к искусственной планете. В какой-то момент снова появилось ощущение закручивающегося пространства — резкое, как будто даже слегка болезненное. Герман мысленно чертыхнулся — уклоняться уже некуда. Как они могли забыть, что сам планетоид тоже умеет телепортами обороняться? Кусто резко прыгнул вперёд… и опять взрыв, только не рядом, а на самом планетоиде!

«А вот это уже явно неспроста», — мелькнула мысль, но додумывать было совершенно некогда, потому что Герман вышел из слияния и побежал в трюм.

— Кусто! Я на выход! Если что изменится — держи в курсе!

— Они больше не могут включить своё поле, — азартно начал комментировать тихоход. — Последний взрыв, кажется, окончательно повредил что-то внутри. Они даже не двигаются.

— Вот и чудно! Тогда действуй по плану, — отпыхиваясь ответил Лежнев. Вот всё же как плохо, когда действовать приходится одному, и за пилота и за десантника! — Как думаешь, почему они нас подвзорвать не могут? Явно телепорт каждый раз не срабатывает!

— Не знаю! Но с нами явно что-то не так! Ты же видел, Герман, на других ликсах…

— Да, видел, — настроение слегка испортилось. Герман понятия не имел, выжили ли те бедолаги, которым достались взрывные подарочки. Надежда, что выжили есть, тихоходы — очень живучие существа, но их ещё утащить надо из этой злосчастной системы, а Лежнев пока не слишком понимал, удастся это или нет. — Надеюсь, живые. Всё, я пошёл. Ты действуй дальше по плану, жди сигнала.

С этими словами Лежнев пробежал мимо удивлённого Гаврюши, и швырнул себя в гостеприимно распахнутый в космос выход из трюма. Короткий полёт, и он падает прямо в воронку от взрыва, образовавшуюся на планетоиде.

9. Тиана ди Сонрэ, повар

Тиана с удивлением констатировала, что она привыкла. Всего вторые сутки пошли, как она попала на вражеский корабль, и вдруг такое. Ни страха больше нет, ни неуверенности в своих силах. Есть цель, есть способы её достижения, а вот волнения и переживаний нет — наоборот, как будто всё так и должно быть. Сведения, которые она получила от пленников этого места, удивляли и поражали. Девушка с трудом могла себе представить целый народ, который живёт в космосе, не имеет собственных планет, и перелетает с одного места на другое, разоряя всё вокруг себя. Тиана всё никак не могла понять, как это вообще возможно? Это ведь целая цивилизация! «Для развития просто необходима осёдлая жизнь, это ведь очевидно! — думала девушка, пробираясь по пустынным коридорам. — Давно доказано, что кочевые племена не могли развиваться так же быстро, как осёдлые, из-за того, что проиграли гонку прогресса! Если ты только и делаешь, что перемещаешься с место на место, тебе некогда развиваться, некогда изобретать новое!» По поводу «давно доказано» Тиана, конечно, про Земных учёных. Как на это смотрит киннарская наука, девушка не знала, потому что настолько подробно историю в интернате не преподавали, но догадывалась, что примерно так же. Это выглядело логично. И, тем не менее, вот, она в плену у целого народа кочевников. Космических кочевников! То есть развитых достаточно, чтобы не только летать в космос, но и уничтожать осёдлые цивилизации одну за другой. Загадка! Поэтому, несмотря на то, что ситуация, в общем, была хуже некуда, Тиана не унывала. Её глодало жгучее любопытство, и девушка была намерена непременно разобраться, в чём там дело.

Несчастные, угнетённые обитатели фермы не слишком стремились к общению — они готовы были помочь товарке по несчастью, однако по-настоящему сопротивляться и пытаться выбраться из ужасного плена не особенно стремились. Тиана поначалу удивлялась, но потом поняла — слишком привыкли. Это ведь даже не первое поколение пленников, они не знают другой жизни, и просто боятся, что попытками что-то изменить сделают только хуже. Саму Тиану никто не собирался останавливать, просто потому, что были уверены — ничего у неё не выйдет. Ни у неё, ни у всей её цивилизации. Всё это так угнетало, что первым порывом девушки после знакомства было уйти, чтобы не видеть этого ужаса. Но разведчица пересилила себя, и заставила «выдоить» пленников досуха. Интересовала её прежде всего информация.

Целых восемь часов Тиана допрашивала улитку по имени Радужное пятнышко, пыталась выяснить всё, что ей известно. Прежде всего — язык противника. Было бы странно, что за годы существования на ферме пленники не узнали языка своих поработителей, так что Тиана спешно забивала базу данных скафандра словами и понятиями разумных кальмаров. Очень повезло, что у этих кочевников язык оказался звуковой — в противном случае слабый расчётный модуль скафандра оказался бы бесполезен. А так, у разведчицы всего через несколько часов появился почти нормальный переводчик. По сравнению с ликсом, который может гораздо быстрее и качественнее расшифровать чужой язык, поделка Тианы получилась очень кривой и некачественной. Однако главную свою функцию она выполняла. Теперь девушка была уверена — доведётся услышать вражескую речь, и она сможет понять примерно, о чём говорят. И не только говорят — скафандр запомнил больше сотни знаков иероглифического письма кальмаров. Письменность неудобная, да и материала слишком мало. Иероглифов у кальмаров намного больше, чем сто штук, однако определённая польза есть и от этого. Читать художественные произведения с таким набором девушка не сможет, зато смысл знаков на стенах теперь для неё не является тайной.

Уходила от улиток девушка довольная и подготовленная к предстоящим приключениям. Ну, ей так казалось. И сначала всё действительно было просто. Пустынные коридоры, где никого не встречалось, тишина, и только едва тлеющие на стенах красные иероглифы, указывающие на очередные технические помещения. Красота!

Наконец, ей довелось вживую увидеть местных аборигенов. Тиана заранее усмотрела три метки на карте, двигавшиеся по перпендикулярному коридору. Убегать и прятаться не потребовалось — девушка успела заметить как раз рядом помещения для доступа к системе удаления отходов — не самое защищённое. Туда она и нырнула. Точки на карте в её коридор не свернули, а какое-то время двигались по перпендикулярному, но быстро, ещё до того, как пропали с карты, остановились и исчезли в очередном помещении. Тиана решилась — очень ей любопытно было посмотреть на противника. Кроме того, хотелось проверить работу переводчика и, главное, нейродеструктора. Разведчица быстро выставила режим на широкий луч и минимальную мощность, и побежала к помещению. Эта комната была из тех, в которые она самостоятельно попасть не могла. Однако кальмары беспечно оставили проход открытым, так что Тиана заскочила внутрь и сразу запустила нейродеструктор. Существа медленно повалились на пол. Девушка облегчённо выдохнула — если бы они оказались имунны к воздействию основного оружия, пришлось бы убивать, а этого она делать пока не хотела. Сама себе разведчица говорила, что справилась бы при необходимости, но где-то в глубине души уверенности не чувствовалось.

Только теперь Тиана смогла рассмотреть противника как следует. Эти существа в самом деле здорово напоминали морских животных, хотя и только внешне. Различий было, конечно же, больше — как минимум, сканер скафандра показывал внутренний хрящевой скелет, чего у обычных морских кальмаров не наблюдается, да и температура их тел была выше, чем окружающей среды. Хоть и не намного.

«Неприятные существа», — подумала Тиана, перевернув одного из них лицом вверх. Морда или лицо не имеет ничего общего с человеком. Впрочем, есть множество животных, чьи мордочки тоже не похожи на человеческие, однако они всё равно кажутся людям милыми. Эти существа симпатии не вызывали. Глаза не закрываются — сейчас бессознательный кальмар пялился на девушку глубокими чёрными буркалами, чуть влажными и блестящими. Хищный клюв был чуть приоткрыт, из него свешивался покрытый острыми шипами язык. Даже в таком бессознательном и беспомощном состоянии морда или, может, лик кальмара выглядел угрожающе. Казалось, стоит ему прийти в себя, и набросится, обовьёт щупальцами, ударит мощным клювом. Щупальца тоже пугали — четыре явно использовались больше для передвижения, а остальные четыре были аналогом человеческих рук. Причём два, похоже, предназначались для хватания, а ещё два, совсем тоненьких, но оснащённых большим количеством присосок — для более тонких манипуляций.

Пленники начали шевелиться — прошло около пяти минут, так что Тиана, переведя нейродеструктор на узкий луч, вырубила двух ещё раз, а третьему позволила прийти в себя. Выбрала того, чья одежда немного отличалась от товарищей — разведчица резонно предположила, что раз отличается, то, может быть, является начальником или командиром, а значит, больше знает.

Осмысленное выражение ничуть не украсило морду кальмара. Едва придя в себя, он начал верещать от возмущения, причём так быстро, что скафандр переводил с пятое на десятое, отчего смысл слегка терялся. Впрочем, не полностью.

— Пища! Убить и сожрать пищу! Как посмела!

— А ну заткнись! — рявкнула Тиана. — Имя назови!

«Вот зачем мне понадобилось его имя?» — недоумённо подумала девушка. Тем более, кальмар всё равно не собирался его называть. Вместо этого он рванул к Тиане, обхватил щупальцами и ударил клювом в забрало, злобно вереща. Тиана выстрелила из нейродеструктора и тушка отпала обратно на пол.

«Нет, так не пойдёт», — решила девушка. Она принялась оглядываться по сторонам, пытаясь сообразить, чем можно связать противника. Заодно ещё раз прошлась нейродеструктором по остальным двум пленникам, причём мощность увеличила. После того, как её сравнили с пищей, жалеть пленных девушка не собиралась. И беречь их память — тоже.

В качестве верёвки девушка решила использовать какую-то тонкую, но очень прочную металлическую проволоку. Может, энерговод, может, ещё для чего-то используется. Пленники явно принадлежали к числу технического персонала станции — на комбинезонах висели какие-то неведомые инструменты, подсумки с расходниками. Ничего ценного они знать в любом случае не могли, но Тиана решила всё-таки добиться контакта. Нужно же тренироваться на будущее — ещё не раз придётся кого-то из них допрашивать.

Следующая попытка начиналась столь же неудачно. Пришедший в себя кальмар, естественно, забыл о своём прошлом пробуждении, и снова начал общение с угроз и возмущения. Однако сообразив, что двигаться не может, слегка поумерил пыл. Вывернуться из пут у него не вышло, так что он начал пугать девушку всевозможными карами. Тиана, впрочем, в этот раз решила послушать, что ей уготовано. Выходило, что пища, посмевшая сбежать с фермы, будет непременно съедена, это даже не обсуждается. Однако если она будет вести себя покладисто и развяжет богоподобного Лурма, он и его товарищи съедят лишь каждого десятого из её племени, а остальных оставят на развод.

Тиану предложение не заинтересовало, и она тоже начала угрожать. Сначала получалось не очень — Кальмар, казалось, не боялся ни смерти, ни боли, и лишь славил своего бога, который непременно наградит его после смерти, а убийцу страшно покарает. Допрос длился уже полчаса, и «колоться» пленный не собирался. Разведчица, уже почти сдавшись, на очередную угрозу её сожрать ответила, что сама его сожрёт. И вот теперь кальмара проняло. Он заверещал совсем уже громко, забился в своих путах.

— Нельзя есть разумного богоподобного Лурма! Нельзя! Бог не простит, бог не поможет возродиться!

— А вот съем! — мстительно ответила девушка, довольная, что нашла, наконец, болевую точку. — Сварю в кастрюле, нафарширую и съем! Если отвечать не будешь!

Угроза быть нафаршированным окончательно сломила волю кальмара к сопротивлению, и он согласился отвечать на вопросы. Дальше разговор пошёл немного более конструктивно. Как правильно догадалась Тиана, богоподобный (а все представители расы кальмаров считали себя богоподобными) Лурм был простым техником. Начальником ремонтной бригады. В его задачи входит обслуживание механизмов на одном из внешних участков. Доступа в центральные, элитные области, у Лурма нет, потому что так распорядился бог при рождении, однако свой и соседние участки техник знает отлично. И даже карта у него есть.

— Карта — это хорошо, — задумчиво пробормотала девушка, и полезла копировать. Самостоятельно использовать устройство не получалось — специальный браслет, надетый на одно из щупальцев реагировал только на команды хозяина.

— Тебе никогда не выйти из внешних коридоров! — злобно прошипел кальмар, — Даже я могу попасть лишь в зоны развлечения и отдыха для низшего персонала! Пищу не пустит система защиты! Ты можешь ходить здесь недолго, но рано или поздно тебя найдут, потому что эти коридоры не связаны ни с внутренней станцией, ни с чем-то ещё!

— А тебя, значит, пустят? — ухватилась за мысль Тиана. — Отлично. Тогда ты идёшь со мной. Нужно только понять, как тебя заткнуть.

Пришлось ещё раз, понадёжнее, перевязать пленника. Браслет Тиана тоже сняла, сообразив, что это не только персональный помощник, но и средство связи. Кальмар был решительно против куда-то идти, и требовал, просил и приказывал, чтобы его отпустили. Или хотя бы оставили на месте. Но девушка была неумолима. Двух оставшихся техников девушка решила оставить на месте. Всё равно не вспомнят, что с ними произошло, и куда делся командир.

Конечно, это довольно рискованно, таскать с собой пленного. Однако судя по карте, выходов в «зону развлечений», которая связана с другими секторами планетоида, было всего несколько штук. Все они надёжно перекрыты. Возможно, удастся прорубиться с помощью косы, но тогда может подняться тревога. Да и в любом случае, появление незапланированной и явно рукотворной дырки заметят. «Лучше так, — решила девушка, — А таскать этого богоподобного будет несложно, не такой уж он и тяжёлый». Кальмар действительно весил всего ничего. Даже в привычном тяготении разведчица, скорее всего, смогла бы его поднять, что уж говорить о пониженном на планетоиде.

«Удачно получилось, — рассуждала Тиана, подтягивая за собой перевязанного пленного, — Узнала, что кроме этих троих в секторе никого не будет, так что и опасаться нечего. А этих всё равно в ближайшие сорок часов не хватятся». Разведчице даже завидно немного стало. Цикл сна и бодрствования у кальмаров оказался очень длинный. Сутки — около пятидесяти пяти часов. Из них спать кальмарам требуется всего около восьми, да и то — два-три дня они могут спокойно бодрствовать. Выносливые существа. Соответственно «рабочая смена» у местных жителей длится как раз около сорока двух часов, и нынешняя только началась. Кроме того, Тиана успела узнать, что кальмары живут поодиночке, семей не заводят. Оно и не нужно — размножение изначально происходит без участия обоих особей одновременно. Впрочем, богоподобному Лурму в любом случае размножение не светит. Среди жителей внешнего кольца совсем немного личностей, достойных отложить или оплодотворить яйца.

Изначально Тиана думала погостить немного в жилой ячейке у Лурма, который упорно продолжал называть себя богоподобным. Там разведчика-диверсанта точно никто искать не станет. Однако после уточняющих вопросов, окончательно сломленный и напуганный Лурм признался, что выход за пределы рабочей зоны раньше времени будет зафиксирован. Координатор, — начальник, который следит за работой ремонтных бригад, — непременно узнает о том, что ремонтник самовольно покинул рабочее место, и может заинтересоваться таким вопиющим нарушением дисциплины. Наверняка начнёт разбираться в причинах, нерадивого работника начнут искать…

— Значит, придётся мне обходиться без визита в твой дом, богоподобный Лурм, — пробормотала девушка, не особо заботясь, услышит ли её пленный. — Но и ждать, когда у вас закончится смена мне некогда. Сорок часов — это слишком долго. Так что мы с тобой расстанемся сразу после того, как покинем эту вашу рабочую зону.

Разведчица с удивлением обнаружила, что ей досадно — любопытно было бы посмотреть, как живут богоподобные существа. Впрочем, судя по тому, что статус у этого Лурма низкий, на большое количество благ можно не рассчитывать. «Обойдусь и без осмотра жилища кальмаров», — подумала девушка. Она немного заскучала — дорога долгая, а кальмар за последний час почти перестал отвечать на вопросы, стал каким-то вялым и снулым. Как будто рыба, которую вытащили из воды.

— Ты убьёшь меня, наглая пища? — вдруг спросил Лурм.

— Надо бы, — честно призналась девушка. — Но киннары — цивилизованный народ. Мне воспитание не позволяет. Я просто сотру тебе воспоминания о последних часах или днях, как повезёт. Если ты, конечно же, не станешь делать подлянок. В противном случае, как я и обещала, я тебя съем.

— Это хорошо, что ты сотрёшь мне память, — слегка приободрился кальмар. — Может, когда я умру и бог — кальмар спросит меня, как я умер, я не вспомню о своём позоре и унижении. И тогда бог не станет меня наказывать и перерождать в пищу.

«Какие-то они зацикленные на пище, — подумала девушка. — Может, когда-то им пришлось много голодать?»

Дорога подходила к концу. Где-то впереди виднелся очередной тупик. Точнее, выход в «жилую» часть станции, перекрытый мощной системой безопасности.

Выход в жилую часть был оборудован мощным шлюзом — по всей видимости, на случай разгерметизации. Неприятно — сканер скафандра не пробивал через мощную стену, и Тиана опасалась, что снаружи окажутся разумные. Устраивать прорыв со стрельбой девушке не хотелось. Она напружинилась, приготовилась стрелять.

— Эй, Лурм., — напряжённо сказала разведчица. — Давай, как эта дверь открывается?

Пришлось вернуть браслет обратно на щупальце, приложить конечность к символу на двери. Знакомая процедура шлюзования, и вот, дверь открывается. Первым делом девушка выстрелила из нейродеструктора, ещё даже не видя, что происходит за дверью. Перестраховка оказалась лишней — коридор, совсем короткий, оказался пуст. Тиана вырубила Лурма, сняла проволоку, которой он был связан, и осторожно пошла к выходу. Можно было пленного бросить прямо здесь, но Тиана хотела оттянуть момент его обнаружения.

Короткий коридор заканчивался ещё одной дверью, которую тоже пришлось открывать с помощью пленного — не рассчитала. Впрочем, тот факт, что кальмар оказался без сознания не помешал двери открыться.

Жилая зона представляла собой огромный зал. Целая площадь или пещера с высоким потолком, зданиями, расположенными двумя концентрическими кольцами. Непривычно — на космических кораблях так не бывает. «Впрочем, это ведь и не корабль в полной мере, — подумала девушка, — скорее, блуждающая планета». Тут и там ходили кальмары — не слишком много, и в дальней части пещеры. Разведчицу пока никто не видел.

«Ладно. Нечего трусить. Маскировка включена, вот и иди!» — велела себе девушка. В первую очередь необходимо было избавиться от «тела».

10. Тиана ди Сонрэ, вуайерист

Богоподобный Лурма нудно и однотонно стонал за спиной. Тиана уже и внимания не обращала — бормочет что-то, ну и пусть. Он был всем недоволен и возмущался, однако громко говорить не рисковал. Разведчица чувствовала себя неловко — обещала ведь в прошлый раз, что отпустит техника, и вот, не получилось. Пусть он и не помнил их прошлую встречу, но Тиана-то знала, что обещала, и вот, такая досада. Поначалу всё шло по плану. Разведчица тихонько, вдоль стеночки обходила площадь, пока не наткнулась на очередную каморку. Общественная уборная, если скафандр правильно расшифровал знаки на стенах. Жилые модули местных жителей располагались вдоль стен площади, в несколько ярусов. Отдельных туалетов в комнатах не было, зато были такие вот общественные — на каждые сто комнат по одной уборной. Слава тому самому кальмарьему богу, у местных жителей тоже было принято уединяться во время процесса, поэтому уборная была разделена на отдельные кабинки. Вот в одну из них разведчица и сложила безвольное тело пленника, после чего со спокойной душой вышла обратно в пещеру.

План у девушки был простой, но амбициозный. Она собиралась добраться до ангаров с военной техникой, и попробовать угнать боевой корабль. Если не выйдет — найти центр управления двигателями и устроить аварию, а потом снова, пользуясь суматохой, попытаться угнать корабль. Есть же у них не только военные корабли, но и обычные, предназначенные для ремонта и полётов на ближние расстояния. Была, правда, ещё идея найти капитана станции… хотя какой станции? Ясно уже, что это никакая не станция, а целая планета. А у планеты не капитан, а правитель. Так вот, разведчица вполне серьёзно рассматривала возможность захватить местного правителя в заложники и потребовать её освободить. А что, простенько и со вкусом. Однако немного подумав, девушка решила начать с чего-то более простого. «Захватить правителя планеты… прямо скажем, это больше по части Германа. У него бы, может, и удалось, а я даже пытаться не стану», — решила Тиана.

Для того чтобы добраться до ангаров, нужно попасть в военный сектор. Судя по собранным сведениям, из технического сектора туда можно добраться несколькими путями, но в любом случае, из технического сектора нужно как-то выбираться. Лурма для этого не подходит, так что придётся искать нового пленника, более высокого статуса.

Пещера в рабочее время выглядела слегка пустовато и уныло. Особенно раздражали расставленные тут и там кадки с какими-то растениями. Тиана прекрасно понимала, что это такой дизайнерский ход, призванный разнообразить унылые однотонные стены песчаного цвета, оживить, так сказать, пейзаж. Однако получилось только хуже — растения выглядели донельзя унылыми, бледными и запылёнными. Может, от недостатка естественного освещения, а может, из-за плохого ухода.

Тяжко вздохнув и убедившись, что поблизости никого нет, разведчица забралась на крышу какого-то здания, и оттуда наблюдала за жизнью кальмаров. Пыталась выяснить, кто тут более высокого статуса — то есть в основном наблюдала за ближайшим выходом из местного метро, потому что транспортной системой пользоваться могут только кальмары высокого статуса. Однако из метро почему-то никто не выходил — такое ощущение, что технический сектор высокопоставленные кальмары вовсе посещать не собирались. Впрочем, скучно не было. Тиана наблюдала за местной жизнью. Забавно было наблюдать, как перемещаются кальмары. Казалось, щупальца существ двигаются вразнобой, несинхронно и несимметрично, однако тела при этом остаются неподвижны по вертикальной оси, будто стоят на ровной платформе. Правда, не все кальмары были такими ловкими, некоторые, наоборот, сильно раскачивались и иногда заваливались на бок.

«Да они пьяные!» — сообразила девушка. — «Неужели им позволено пить алкоголь в рабочее время? Ну, или аналог алкоголя». Действительно, больше всего кальмаров крутилось вокруг небольшого здания со светящимся тускло-красным знаком «живительная влага» над входом. «Похоже, это специальное заведение для приёма алкоголя. Как у Германа на родине, бары. Или просто магазин». Ещё через какое-то время, стало ясно, что всё же магазин — некоторые из бездельников собирались по несколько штук, и распивали дурманящую жидкость вместе, вставив в глубокие сосуды каждый отдельные трубочки. Разведчица пыталась прислушиваться к разговорам, но ничего полезного услышать не получалось. Одна восьмёрка, расположившаяся прямо под её убежищем, сначала просто молча пила, потом стали перебрасываться односложными фразами. Тиане казалось, что они несут полную чушь, девушка даже засомневалась, правильно ли работает переводчик. Потом догадалась — это, наверное, так на них действует та жидкость. Кальмары что-то говорили друг другу, после чего по телам прокатывались судороги и дрожь. Девушка не сразу догадалась, что это у них так смех выглядит.

Несколько часов ожидания прошли без всякого толку. Дверь, ведущая в недра местной транспортной системы, даже ни разу не открылась. Тело начало уставать от долгой неподвижности, хотелось вскочить и размяться, но нельзя — народу вокруг хоть и было немного, но на такую наглость девушка пока не решалась. Правда, чем больше времени проходило, тем сильнее крепла уверенность, что система маскировки скафандра позволит оставаться незамеченной, даже не слишком осторожничая. «Они ведь видят в инфракрасном свете, — говорила себе Тиана, — а скафандр тепло вовсе не пропускает. Это в видимом свете меня можно разглядеть, если знать, кого искать, а тепловое зрение он обманывает виртуозно! Меня можно найти только на слух! Даже Лурма меня не видел, когда я маскировку включила!»

Наверное, разведчица всё же убедила бы себя и совершила бы какую-нибудь глупость — слишком устала от ожидания. Девушка уже почти решилась сходить в местную администрацию, которую вычислила за время наблюдения, и самостоятельно захватить очередного пленника, — уж местный-то «градоправитель» наверняка имеет возможность выбираться в другие города, — когда по пещере разнёсся громкий, ужасно противный звук. Пьянчуги, услышав его, замерли, Тиане показалось, что от удивления. Как только звук затих, кальмары, оживлённо переговариваясь, направились к центру пещеры, где располагалась довольно большая площадь. Звук повторился ещё раз и ещё, с периодичностью раз в пять минут. Разведчице стало тревожно. Всё больше народу собиралось на площадь — кажется, даже из технических туннелей начали выходить. И это несмотря на то, что рабочий день был в самом разгаре.

Минут десять девушка наблюдала столпотворение, но потом не выдержала, поползла с крыши. Ей почему-то показалось, что этот тревожный гудок собирает всех, чтобы сообщить о нарушителе. «Они обо мне узнали. Как? Неужели Лурм что-то запомнил и доложил? Да нет, он даже не выходил ещё из уборной. Нужно проверить!»

Разведчица проскользнула в туалет, нашла знакомую кабинку. Богоподобный Лурм был на месте и счастливо дрых, уставясь в потолок подёрнутыми дымкой глазами. Диагност скафандра на столь отличных от людей существах не работает, но Тиана и сама видела — действие нейродеструктора уже закончилось, и теперь кальмар просто спит. Разведчица, тяжко вздохнув, подобрала проволоку, тут же и брошенную, и принялась заново вязать бедного кальмара. «Может, надо было кого-то другого прихватить? — размышляла девушка. — С другой стороны, с Лурмом мне проще будет. Я его уже хоть немного знаю. Жаль, что он меня уже не помнит».

Сцена с приведением к покорности несчастного бригадира механиков повторилась в точности, разве что заняла в этот раз гораздо меньше времени. Тиана уже знала, как правильно угрожать кальмару, и, после того, как он согласился сотрудничать, коротко описала происходящее.

— Я тебе уже один раз память стёрла, но вообще-то, мы уже давно знакомы. Несколько часов. Можно сказать, друзья. Поэтому ты мне сейчас расскажешь, что у вас тут происходит.

— У нас всё хорошо! — простонал Лурм, у которого ужасно болело всё тело — для кальмаров воздействие нейродеструктора оказалось несколько более разрушительным, чем для людей. — Только появилась какая-то наглая пища, которую почти не видно, и которая портит жизнь благополучным и почтенным богоподобным существам. Ты пойми, пища, ты против природы идёшь. Против естественного порядка вещей! Это я должен тебя есть! Это я должен быть твоим повелителем! Я богоподобен, а ты жалкое ничтожество всего с четырьмя негибкими…

Богоподобный Лурм не договорил, потому что снова зазвучала противная сирена.

— О музыка моих ушей! — как только сирена затихла, кальмар принялся активно дёргаться в своих путах. — О счастье! О великая радость! Большая молитва грядёт! Большая всеобщая радость грядёт! А я здесь… Отпусти! Отпусти меня, о презренная, проклятая богом пища! Отпусти немедленно или я буду проклят вместе с тобой! Бог не простит! Я сам себя не прощу, если пропущу это великое событие!

— Что за событие? — терпеливо спросила Тиана.

— Большая молитва! Великая молитва! Не каждому поколению доводится увидеть этакое счастье! — Глаза у кальмара горели нездоровым, лихорадочным светом.

— Пусти! Пусти меня, я должен там быть!

— Как же я тебя отпущу? — фыркнула Тиана. — Ты же сразу обо мне доложишь.

В этот момент снова загудела сирена. Кальмар задрожал в восторге и предвкушении и молчал всё время, пока звенел сигнал. «Кажется, стало чаще звенеть. С последнего раза точно не прошло пяти минут», — подумала Тиана. Сирена замолкла, и Лурм опять начал канючить:

— Я поклянусь! Поклянусь именем бога, что не выдам тебя! Отпусти меня, или убей, я не могу пропустить такое событие! Или я сам покончу со своей несчастной жизнью. О горе мне, горе! О несчастье на мои руки и голову! Такое счастье, такой восторг, и такое горе.

— Хорошо, — Решила Тиана, — Ты мне поклянёшься. А я тогда пообещаю не срывать вам молитву. Если ты меня обманешь, я сделаю так, что все, кто в этой пещере, заснут и пропустят богослужение, ясно⁈

Лурм был согласен. И счастлив, что так разрешилось.

— Да! Я не предам своих богоподобных братьев и сестёр, я, напротив, спасу их от страшной участи!

Поклялся, в общем. Тиана, впрочем, не особо обольщалась — мало ли, что он пообещает! Так что Лурму пришлось здорово понервничать. Жестокая поработительница продержала его связанным почти до самого начала молитвы. Они так и просидели в уборной всё время, и только когда на глазах у бедного кальмара выступили огромные, солёные слёзы и он сообщил, что молитва вот-вот начнётся, девушка развязала путы и позволила богоподобному Лурму стремглав заскользить к вожделенной площади. Скорость, которую он продемонстрировал, по-настоящему поражала — разведчице пришлось здорово постараться, чтобы не отстать. Время, чтобы отпустить несчастного пленника, девушка выбрала самое подходящее. В пещере было многолюдно. Точнее, многокальмарно, но все кальмары стояли на центральной площади, устремив взгляды куда-то вверх, и чуть покачиваясь от нетерпения, поэтому Тиана не опасалась обнаружения. Никому до неё дела не было. Чуть не опоздавший Лурм встал скромно на краю толпы, и, игнорируя недовольные взгляды соседей, тоже принялся покачиваться.

«Ну, вроде бы, бежать рассказывать обо мне он не собирается», — подумала девушка, и полезла на крышу. Она решила посмотреть-таки на молитву, заодно потом проследит за кем-то из тех богатых кальмаров, что стояли в центре толпы. Наверняка кто-то из них имеет доступ к транспортной системе.

Тишина стояла прямо-таки звенящая. Уже десять минут не было даже сирен. Напряжение на площади росло с каждой минутой. «Они же в обморок сейчас от напряжения попадают!» — возмутилась Тиана на неведомых организаторов мероприятия. В тот момент, когда, казалось, ожидающие вот-вот взорвутся от обманутых ожиданий, над сборищем кальмаров вдруг соткалась огромная голограмма. Впрочем, Тиана даже не сразу поняла, что это именно голограмма — в первый момент напугалась, ей показалось, что это настоящий бог явился к своим последователям, и сейчас покарает незваную зрительницу.

Кальмар был огромен. Он простёр над паствой свои лапы, и начал вещать.

— Возлюбленные дети мои! Наш бог, в бесконечной милости своей и заботе о своих верных воинах, явил нам свою милость! Новые пастбища для наших жилищ! Новые твари для наших утроб! Вкусная, мягкая пища. Разнообразная пища, что так легко будет рваться под нашими прекрасными клювами! Не одна планета, но много, много планет! Наше божество явило нам чудо! И мы не подведём своего благодетеля! Мы возьмём то, что принадлежит нам! В священной ярости мы уничтожим и поработим тех, кто смеет сомневаться в нашем превосходстве! Возрадуйтесь, дети мои! Распалите свою жадность, как распалил её бог наш. Возжелайте очередной победы, как желает её наш бог!

«Ага, — мрачно подумала девушка. — Не бог, а какой-то верховный жрец. А пища — это, видимо, киннары. Выкусите, твари!»

После небольшой паузы, переждав бурю восторгов от толпы кальмаров, жрец продолжил накачку аудитории. Ещё раз повторил о том, как милостив их бог, и что его надо непременно отблагодарить. За такие подарки нужно заплатить жизнями — ведь пища, в бесконечной своей глупости, непременно будет сопротивляться. Кто-то погибнет, но это лишь приблизит мучеников веры к великолепному и жадному богу! Главное — у них появилась возможность в очередной раз доказать божеству, что они достойны его, что они сильны и жестоки, что они легко могут победить любых тварей, по скудоумию своему занявших место которое нужно им, богоподобным кальмарам.

— Так воспоём же боевую песню, песню жадности и счастья, возлюбленные дети мои! — выкрикнул жрец, и затянул какую-то простую, но очень прилипчивую мелодию. Скафандр отказался переводить то, что они там пели — видно, язык отличался. Тиана слушала так, без перевода.

— Зыйда-нарайда, зыйда-нарайда,

Зыйда-нарайда, яда ран[1].

Несмотря на бодрые, вроде бы, слова и мотив, песня быстро надоела. На сотом повторении Тиана почувствовала, что у неё глаза слипаются, а ведь это было только начало! Закончив петь боевую песню, жрец закатил ещё речь на полчаса, потом они снова пели… в общем, Тиана решила перекусить. Ну, а что? Она уже часов десять не ела. И не спала, между прочим, тоже давненько. Но последнее — пока было неактуально, потому что спасали стимуляторы, впрыскиваемые в кровь скафандром, а вот поесть не помешало бы. Девушка откинула забрало, достала массу, которой запаслась у улиток, принялась её потихоньку жевать. Оказалось, к слову, на удивление вкусно — нечто вроде мёда или патоки, но не чистых, а в смеси с какими-то ещё ингредиентами. Анализатор скафандра показал, что это даже полезно, в целом, так что Тиана, продолжая слушать проповедь, принялась неторопливо завтракать. Заодно сразу обедать и ужинать — когда ещё доведётся поесть? Сейчас, во время богослужения, все кальмары продолжали с восторгом взирать на своего полубожественного пастыря, никому и в голову не приходило оглядываться по сторонам.

— Теперь, когда мы воздали хвалу возлюбленному богу нашему, я сообщу вам, дети мои, ещё одну счастливую и радостную весть! — Песня вдруг прервалась. — Мы нашли богатые пастбища. А значит, мы можем увеличить наше число. Увеличить число детей возлюбленного бога! Мы построим новые жилища странники для нас, нас станет больше, потому что у нас будет больше пищи! И потому плодитесь, дети мои! Все запреты сняты. Плодитесь и размножайтесь прямо сейчас! Богу-кальмару нужно больше последователей! Бог-кальмар любит нас! Так возлюбите и вы бога-кальмара! Плодитесь, дети мои!

Визг жреца на последней фразе перешёл чуть ли не в ультразвук. Кальмары, в самом деле, принялись плодиться. Прямо там. Тиана, забыв о еде, наблюдала за крайне удивительным зрелищем. Она, опять-таки, не сразу сообразила, что происходит. В какой-то момент ей показалось, что кальмары сейчас просто лопнут от восторга — так они стали раздуваться, причём все, одновременно. А потом снизу, из-под комбинезонов молящихся, посыпались какие-то кожистые мелкие… яйца, может? Вот тут-то Тиана и сообразила. Яйца! Это самки мечут яйца. А самцы, соответственно, семя. «Вот это и называется религиозный экстаз, — подумала девушка. — Точнее, даже, религиозная оргия. Вот оно, оказывается, как бывает. Фу, и как только им не стыдно вот так, при всех! Какой безнравственный народ!»

Кальмары несколько минут продолжали своё неприличное дело — весь пол вокруг был засыпан выделениями. Разведчица всё ждала, чем это закончится. Ну и дождалась на свою голову. Один за другим кальмары начали выпускать тёмно синий, непрозрачный газ. Он мгновенно распространился по помещению, и только тут девушка вспомнила, что у неё забрало не закрыто — так сильно она увлеклась зрелищем. Тиана поспешно закрыла скафандр, и только тогда позволила себе раскашляться — в горле ужасно першило, а глаза слезились. «Вот дура!» — зло подумала девушка, поспешно включая анализатор. Тот, впрочем, показал, что ничего особо ядовитого в организм не попало. Так, лёгкий раздражитель. Видимо природный механизм, оставшийся от старых времён, необходимый для защиты будущего потомства.

[1] Это я нагло скрал у великолепной Юлии Федотовой. У неё в серии «Наёмники судьбы» орки такое пели.

11. Тиана ди Сонрэ, невидимка

Чернила оказались невероятно прилипчивыми и приставучими, но это ладно — скафандр помог очистить лицо и глаза, и всего через пару минут Тиана смогла нормально видеть. Правда, очень недалеко. Эта дрянь настолько хорошо забивала все сигналы, что навороченная техника никак не помогала видеть дальше, чем на пять метров! Тиана просидела на осточертевшей крыше с полчаса, в надежде, что кальмарьи чернила рассеются, но видимость даже не думала улучшаться. Видимо, очень летучее и стойкое вещество. «Ну, так можно долго ещё сидеть», — расстроено подумала девушка, и решила всё же спускаться. Тем более, за прошедшее время ни один кальмар так и не пошевелился. По крайней мере, те немногие, которых она видела на ближних подступах к убежищу. «Лежат себе, только что слюни от счастья не пускают. Наверное, за неимением таковых!» — думала девушка, осторожно пробираясь между неподвижными телами. Была у неё мысль опять прихватить с собой многострадального Лурма, но потом девушка передумала. Зачем он ей? Всё равно от него никакого толка.

«У тебя тут на выбор вон какие представительные! — напомнила себе девушка, разглядывая очередного кальмара в богатых одеждах, украшенных какими-то красными камнями и блёстками. — Вот этот наверняка имеет возможность путешествовать в местном метрополитене!»

Девушка несколько минут стояла над неподвижной тушкой, решаясь. Несколько раз глубоко вздохнула, обработала и так бессознательную тушку нейродеструктором, достала косу, и отсекла щупальце с браслетом. Омерзительно было до тошноты. Да, он враг, и наверняка ни на секунду не задумался бы, как поступить с самой Тианой, если бы был в сознании, но резать беспомощное разумное существо было отвратительно. Девушка, глотая слёзы и подавляя рвотные позывы, перетянула проволокой культю, чтобы кровью не истёк, и поскорее направилась прочь, к транспортной системе. Потом остановилась, вернулась, и ещё раз выстрелила из нейродеструктора в Лурма. Тоже то ещё насилие над личностью, но после того, как она поступила с местным высокопоставленным разумным, уже не важно. Ерунда. Зато кальмар всё забудет, и некому будет выдать её местным властям.

С щупальцем наперевес Тиана подошла к дверям и осторожно приложила к символу возле двери, одновременно активируя браслет. «Вот дура! — ругала себя девушка. — Надо было сначала проверить, работает ли, а уж потом резать! Как ты себя будешь чувствовать, если оно сейчас не заработает?» Судьба, однако, была милостива к девушке — система безопасности обмана не заподозрила, двери открылись, и Тиана поспешно покинула «технический» городок.

Станция метро оказалась на удивление знакомой, похожей на с детства привычные Тиане. Вряд ли, конечно, по тоннелям ползают специально выведенные черви, как у неё на родине, но в целом всё то же. Круглый тоннель, немного неровные, будто прогрызенные каменные стены, пустая платформа, изукрашенная привычными уже красноватыми знаками. Не сенсоры — просто украшения, по крайней мере, большинство. Если Тиана правильно поняла, и если скафандр правильно перевёл, это цитаты из каких-то священных текстов кальмаров, в которых рассказывается о превосходстве бога — кальмара, и о том, как он ведёт восьмищупальцевый народ к величию. Однако если отключить переводчик, для Тианы все эти иероглифы выглядят как обычная, немного абстрактная живопись. Как будто станцию довелось украшать какому-то слегка сумасшедшему художнику-графику из киннаров. Разве что размеры помещения подкачали — где-то втрое меньше, чем привыкла девушка.

Станция оказалась пуста. Платформа, слабо освещённая красноватым освещением, да тёмный тоннель в обе стороны. Если верить карте, следующая станция направо — это посёлок ферм. Не тех, с живыми разумными и животными, в которых она была. Те — полностью автоматические, и Лурм даже не знал об их существовании. На той станции, про которую кальмар рассказывал, выращивают обычную еду, для рядовых местных жителей. Мясо и мука, переработанные из насекомых, лакомства из водных растений, алкоголь, и множество других продуктов. Кальмары, оказывается, действительно не знают конверторов. Подобные устройства встречались у покорённых цивилизаций, но применения не получили. Как объяснил Лурм — это противно божеству. Богоподобный кальмар должен есть живую пищу, а не то, что сделали бездушные механизмы. Такое есть запрещено. Табу.

«Интересно, почему? — думала Тиана. — У них ведь явный дефицит продовольствия, они только и могут о еде думать! А может, так и должно быть? Кальмар должен быть злым и голодным, чтобы стремиться к номым завоеваниям?»

Следующая станция в противоположном направлении, ближе к центру планетоида, если Лурм ей не соврал — это поселение водоочистки и распределения водных ресурсов, а дальше будет одно из центральных, в котором живут координаторы всего этого хозяйства. Вот туда Тиане и нужно, потому что из узлового координаторского поселения можно много куда добраться.

Девушка отправилась по тоннелю пешком. Так, конечно, дольше, но ждать поезда было слишком опасно. «Пусть я потрачу несколько часов на дорогу, которую можно проехать за пять минут, — подумала разведчица, — но так меня точно никто не увидит. Да и неизвестно, как часто у них ходят поезда. Может, быстрее пешком доберусь».

Стимуляторы пока позволяли обходиться без сна, да и не так уж она устала. Тяготение у кальмаров невысокое, мышцы не так сильно устают, так что особо измотанной девушка себя не чувствовала. Вот только монотонное движение по тёмному тоннелю очень быстро надоело, да так сильно, что Тиана опять начала себя ругать — лучше бы рискнула и подождала поезда. Впрочем, за час её ни один поезд не догнал, и всё это время пришлось бы просидеть так же, на платформе. «Ещё скучнее было бы!» — успокоила себя девушка. Немного напрягало, что технические ниши расположены через каждые двести метров. Тиана очень надеялась, что услышит поезд заранее, и что движется он не слишком быстро, так что времени на то, чтобы добежать до ближайшего безопасного места у неё будет достаточно.

Впрочем, до станции водников разведчица так и дошла без приключений. «На свет» выходила осторожно, крадучись. И не зря — здесь платформа не пустовала. Правда, поезд ждали всего два кальмара, очень представительных и богатых — Тиана уже научилась их различать по одежде. Смотрели оба как раз в её сторону, так что пришлось девушке вернуться обратно в тень, откинуть забрало и запихивать под ворот прохладное, склизкое, испачканное в голубой крови щупальце. Оно уже сравнялось по температуре с окружающей средой, но кальмары всё-таки видят не только в инфракрасном зрении. Тиана решила, что устраивать для зрителей представление в жанре «ужас» с летящим по воздуху мёртвым щупальцем будет несвоевременно, и тяжко вздохнув, проделала-таки неприятную процедуру. Правда, выходить на платформу всё равно побоялась. Клятые кальмары, как приклеенные стояли возле самого края и продолжали сверлить глазами тоннель. В таких условиях девушка ещё ни разу не оказывалась, и не была уверена, что останется незамеченной. Однако и ждать, когда кальмары отвернутся, было бессмысленно. Явно ведь не просто так смотрят — ждут, когда появится поезд. «Нужно либо возвращаться и прятаться в нише, либо рискнуть, — лихорадочно рассуждала Тиана. — Или меня просто раздавит сейчас!»

С одной стороны, разумнее всего было бы вернуться до ближайшей ниши. Но девушке было очень любопытно — хотелось всё-таки выяснить, насколько совершенна её маскировка. «Если что, вырублю их и спрячу тела», — решила девушка, и решительно, но очень плавно, стараясь не отлипать от стены, вышла из тоннеля.

Кальмары, до этого оживлённо обсуждавшие прошедшую только что молитву и оргию, вдруг замолчали.

— Что это? Мерещится после акта размножения? Ты видишь?

— Колебания воздуха? — уточнил собеседник.

Тиана замерла. Она уже вышла из тоннеля и теперь прижималась к противоположной от платформы стене, прямо напротив кальмаров.

— Сейчас не вижу. Может, правда показалось?

— Наверное, какой-то выброс из технических тоннелей. Надо сообщить, чтобы проверили, — успокоился второй собеседник. Они ещё несколько секунд постояли молча, вглядываясь прямо в Тиану, но потом снова продолжили обсуждать выступление жреца. Тиана, совсем уже медленно, по миллиметру буквально, начала сдвигаться. Стало как-то не по себе — где-то в глубине тоннеля, с той стороны, откуда она пришла, послышался едва слышный низкий гул. По всей видимости, поезд уже приедет совсем скоро, и нужно бы поторапливаться, вот только клятые кальмары… если она вырубит их сейчас, спрятать тела точно не успеет. А значит, их увидит как минимум машинист, а то и пассажиры поезда, если таковые в наличии. Целую минуту девушка выползала из поля зрения пассажиров, а потом стремглав выпрыгнула на платформу, потому что поезд уже почти приехал — тоннель за спиной сначала окрасился в тускло-красный, а потом появился головной вагон поезда.

Местный транспорт ничего общего со специально выведенными червями её родины не имел. Больше было похоже на технические аналоги у Германа на Земле, правда, вагонов оказалось всего два, очень маленьких и тесных. Кальмары степенно зашли в открывшиеся двери первого, а Тиана поспешила к хвостовому. Он был пуст, так что девушка нырнула в уже закрывающиеся двери, и уселась прямо на пол — сиденья, похожие на маленькие табуретки в форме усечённых конусов девушке не подходили. «Ну и стоило ли ходить по этим тоннелям? Дождалась бы спокойно поезда!» — успела подумать девушка, а потом из динамиков под потолком полилась кальмарская речь. Понять получилось, только во время повтора, потому что говорили слишком быстро, и в первый прогон переводчик вычленил только отдельные слова. А когда Тиана всё-таки расшифровала сказанное, только порадовалась, что не стала задерживаться на станции техников. «Пропажу» щупальца с идентификатором всё-таки заметили. Теперь, соответственно, искали преступника. Однако чужаков и диверсантов в преступлении никто не заподозрил. Судя по объявлению, искали кого-то из местных. Кого-то отринувшего божественные заветы, и укравшего щупальце и, главное, браслет — идентификатор у благородного господина. Судя по всему, сначала преступника искали непосредственно в городке техников, но теперь информация о чрезвычайном происшествии распространяется по всёму сектору. Ну, или, по крайней мере, в ближайших окрестностях — точно Тиана не поняла.

Против ожидания дорога до следующей станции заняла минут десять — довольно долго. Судя по всему, местный транспорт движется не очень быстро. Дальше поезд в любом случае не идёт — это, так сказать, местная ветка. Для того чтобы перебраться в ангары, нужно переходить на другую ветку, так что Тиана первой выбежала на станции, замерла возле дверей, и, дождавшись, когда пассажиры выйдут в город, проскользнула вслед за ними.

В поселении координаторов оказалось достаточно оживлённо. Здесь она впервые увидела различия в одежде простых разумных. «Ага! — Сообразила девушка. — То есть там, в основном, живёт беднота, которая носит разные вариации рабочих комбинезонов, а вот здесь уже приличные граждане». Однако, судя по всему, оргия здесь была точно такая же, как и в техническом городке. Уже больше двух часов прошло с тех пор, как закончилась молитва, а воздух всё равно был мутноват и синеват, а над центральной площадью рабочие спешно воздвигали какой-то купол. Тиана сообразила, что это сооружение должно оберегать и хранить созревающую кладку. Наверху прозрачного купола уже сейчас светили ярким теплом лампы — видно, кальмарам для созревания нужно температуру повыше.

Всё это девушка успела рассмотреть на ходу, пока спешно пыталась найти более-менее безлюдное место. Её так никто и не видел, но слишком в этом поселении было много кальмаров — того и гляди кто-нибудь наткнётся, и тогда точно всей маскировке конец. Пришлось снова забираться на очередное здание с плоской крышей, правда, здесь они не были совсем безлюдными. По крайней мере, на той, которую выбрала Тиана, были столики с табуретками, и за некоторыми из них даже сидели кальмары.

«Вот ведь незадача! Нашла, где спрятаться!» — мысленно посетовала девушка. Это явно был какой-то ресторан или, может, кафе — несколько столиков были уставлены блюдами, и за ними сидели богато одетые кальмары и чинно поглощали пищу. Кто-то обедал в одиночестве, но через столик от того места, где сидела Тиана, расположилась целая компания — четыре кальмара. Двое — просто в богатой одежде, а ещё двое в чём-то вроде формы. Причём, похоже, именно военной. Тиана, чьим первым порывом было спрыгнуть обратно на улицу и поискать менее оживлённое укрытие, резко затормозила и плюхнулась на пол — очень захотелось послушать, о чём будет разговор.

— …Богатая добыча, — говорил один из тех, в форме. — Пока мы подметали какую-то жалкую планетку, здесь нашли очень развитую пищу, которая умеет менять среду обитания. По первоначальным оценкам, эти жалкие ничтожества распространились на несколько сотен систем! Работы предстоит просто уйма, но она не обещает быть сложной. Противопоставить нашим божественным бомбам они ничего не могут, взрываются легко. Пилоты с передовых планет несколько циклов наблюдали за жизнью этих нелепых тварей, и даже когда их заметили, пища ничего не смогла им противопоставить. А потом две свящённых флагманских восьмёрки просто опустошили две их системы! Даже боя не было! Прилетели какие-то жалкие твари — довольно незаметные, но совершенно непригодные для боя. Их уничтожили походя, мимоходом, а потом забрали всё с живых планет. Представляете? Ни одной потери! Наше священное обиталище и то больше потеряло, когда свою планету опустошали! Ну, когда у нас из-за сбоя взорвалась термоядерная бомба прямо в пусковой камере!

— Так вот, что это было! — залопотала кальмарша. Ну, или кальмар с очень тонким и мелодичным голосом, Тиана не могла различить ни по одежде, ни по голосу, да и язык кальмаров не предполагал различий, по которым это можно определить точно. — А я-то думала, что за авария у нас случилась! Меня посреди ночи разбудило оповещение о чрезвычайной ситуации, однако потом тревога улеглась.

— Да, это какая-то местная тварь на нас напала. Я был в ангаре, мы уже готовились вылетать на перехват, однако её сбили из разрядника, и она рухнула обратно на планету. Какая-то космическая зверюга, наверное, нам, порой, встречались такие в странствиях. В пищу не годится, интереса не представляет.

Тиана прекрасно поняла, о ком они говорят. Сначала, когда начали обсуждать налёт на системы киннаров, девушка была в ярости. А когда сказали, что Кусто убит… Девушка просто не поверила. Она ведь чувствовала их связь, Кусто точно жив. «Его могло сильно ранить, — сказала себе Тиана. — А вдруг и Герману сильно досталось? А вдруг… нет, если жив Кусто, то и Герман тоже. Но выбираться нужно самой. Не стоит ждать, когда они с ликсом придут меня вызволять. Да и как они меня здесь найдут?»

Тиана спокойно дождалась, когда светская беседа и трапеза закончится, проследила, куда ушли кальмары в форме. Она запомнила того, который говорил, что он пилот. «Ты-то мне и нужен», — кровожадно думала девушка. Мысль о том, что придётся резать живое существо, её больше не беспокоила. Не после того, как он с такой спесью рассказывал о Кусто и о киннарах. «Скоро узнаешь, сволочь, какая это инертная и глупая пища».

Дождавшись, когда её будущая жертва немного удалится от здания ресторанчика, девушка перепрыгнула через бордюрчик на крыше. Не очень-то обращая внимания на прохожих, поспешила за целеустремлённо бредущим куда-то кальмаром. Потом сообразила — да ведь он идёт к очередному метро! Какая удача!

Тиана проскользнула вслед за кальмаром в открытые двери, сразу отскочила обратно к стене. Незачем раньше времени поднимать панику. Она и так, пока торопилась догнать пилота, пару раз едва не столкнулась с прохожими. Кто-то, кажется, даже охнул удивлённо — явно что-то заметил. «Не важно, они всё равно не поняли, что видели», — напомнила себе девушка.

Очередной поезд — теперь из трёх вагонов прибыл довольно быстро. Тиана нагло прошла в вагон вслед за своей будущей жертвой. Обнаружения она не боялась — главное, не оказаться прямо перед кальмаром, и тогда всё будет нормально. Периферическое зрение у них почти отсутствует — явно их предки были хищниками, привыкли догонять, а не быть добычей. Ничего, она их научит!

Пилот собрался выходить всего через станцию, и это было нехорошо. Во-первых, потому что Тиана понятия не имела, что это за место, но, самое главное, это не были ангары. Девушка чётко выяснила — ангары находятся через три станции от узловой. То есть на следующей. Так всё хорошо складывалось! Прошла бы куда нужно вслед за пилотом, может, удалось бы узнать, где его корабль, и угнать его, а этот негодяй вышел раньше!

Это оказались казармы. Странное дело — другой вид разумных, другая культура. Такой всеобщей и фанатичной веры в бога Тиана ни у одних инопланетян не видела! Герман что-то такое рассказывал, но как-то вскользь, явно не слишком интересовался этой темой. В общем, совершенно чуждая культура, и всё равно, казармы узнаются буквально влёт. Слишком ровные ряды жилищ, поделённые на сектора в стенах очередной пещеры, слишком ровные улицы. Даже растения в кадках как будто строем стоят. И пилот направился в одно из таких жилищ. «На отдыхе, значит, — с досадой подумала девушка. — Теперь ждать, когда у него дежурство начнётся. Или не ждать, а попробовать сразу?» По идее, нужно было ждать, но кто знает, как долго будет продолжаться отдых пилота? Может, у него отпуск, тогда он может и несколько дней не появляться в лётных ангарах. Дни тут длинные. Тиана так до сих пор и не придумала, где сможет спокойно отдохнуть. Не на очередной же крыше ей спать! Между тем действие стимуляторов скоро прекратится — скафандр просто не может бесконечно накачивать её химией. Тогда резко навалится усталость, да и травмы после урагана на планете никуда не делись. Это сейчас она боли в треснутых костях не чувствует. Через киннарские сутки, даже меньше, скафандр перестанет её стимулировать, подчиняясь протоколу безопасности. И что тогда? «Нет, пилот. Ждать, когда ты отдохнёшь, я не стану», — кивнула сама себе девушка, и чуть ускорилась, чтобы не отстать от кальмара.

Как назло, жил пилот аж на пятом ярусе. Не слишком удобно, особенно если учесть, что к этим верхним ярусам вели ужасно неудобные для людей лестницы. Тиана справилась, конечно, но чуть не отстала. Вряд ли тут принято ходить в гости, так что кальмар может и не открыть дверь, если она постучится.

Свою жертву разведчица догнала в последний момент. Рванулась вверх, рискуя не успеть ухватиться за очередную скобу и рухнуть с приличной высоты, ухватилась за закрывающуюся створку, рванула на себя и впихнулась в тесное жилище. Нейродеструктор болтался на поясе, достать его девушка не успела, так что пришлось ещё побороться с ужасно удивлённым кальмаром. Наконец, она дотянулась до рукояти оружия, нажала на спуск и оттолкнула от себя обмякшую тушку. Процедура лишения щупальца много времени не заняла. Тиана вышвырнула из-за ворота старое, запихнула на его место свежедобытое, и отправилась обратно в метро, аккуратно прикрыв за собой дверь. Уже садясь в поезд, она услышала звуки сирены.

12. Герман Лежнев, фокстерьер в норе

Короткий полёт закончился очень жёстким приземлением. Кусто перестарался — слишком сильное ускорение придал. Как-то сманеврировать не получилось, просто не успел. В результате Герман на приличной скорости впечатался в какую-то кривую железку, да так, что весь воздух из лёгких вышибло, а зубы лязгнули так, что думал, раскрошатся. Самое паршивое, после этого он чуть не отлетел обратно в открытый космос — гравитация на поверхности планетоида оказалась ниже, чем он представлял исходя из размеров. Лежнев успел схватиться за первый попавшийся выступ, подтянул себя, и шустро полез дальше, в глубину воронки, где виднелись какие-то полуразрушенные проходы и коридоры.

— Герман! Только будь осторожен! — надрывался в наушниках тихоход, — Не дай им себя убить!

— Да ты сам вали уже! — хрипло прокаркал Лежнев, — А то прибьют щас! Хрен ли ты до сих пор тут тусуешься⁈

— Я уже улетаю, они не могут меня догнать. Они ещё раз попытались в меня бомбу телепортировать и опять не получилось, у них ещё один взрыв. Это уже точно что-то со мной не так. Герман, я уже далеко, и сейчас выйду из зоны связи, но когда они успокоятся, вернусь обратно. Они плохо видят через маскировку, так что я буду близко. Вы только продержитесь.

— Давай уже, а то мне малость не до разговоров, пробурчал Лежнев. — У меня самого щас связи не будет, — парень, наконец, занырнул в развороченный коридор, и двинулся вперёд. Куда глаза глядят.

Герман прекрасно понимал, что планетоид — большой, и искать там Тиану можно годами. Девчонка либо в плену, либо, скорее всего, скрывается — не верил Лежнев, что она позволит себя так легко захватить. Встретиться они могут только случайно. Ну, или если Герман сделает так, чтобы о его появлении было очень хорошо известно в любом уголке этого клятого планетоида. И он собирался заявить о себе как можно громче. «Никакого тихого проникновения, — думал Лежнев, — Я вам, уроды, покажу, как молоденьких девушек воровать. Надолго меня, уроды, запомните!»

Двигался парень быстро, так что уже через пять минут упёрся в тупик. Не сразу сообразил, что это аварийное перекрытие — непривычный дизайн. Меч для местных коридоров оказался длинноват, но действовал по-прежнему безотказно. Герман вырезал для себя проход, преодолевая напор выходящего воздуха, провалился внутрь, и тут же встретился с какой-то восьминогой тварью в скафандре. Кажется, тварь оказалась ещё больше удивлена встрече, так что парень сначала двинул ей в морду, потом стрельнул из нейродеструктора, потом, сообразив, что через скафандр не действует, отвесил ещё пару оплеух. Подействовало отлично — крякозябра перестала шевелиться и позволила себя рассмотреть.

— Охренеть! Это ж кальмар! — поразился Лежнев. — Блин, жрать захотелось…

Задерживаться надолго и вступать в контакт парень не собирался. Ему нужно навести кипишь — он его наведёт. Убивать первую жертву он так и не решился — не привык Герман первым гробить существ, которые ему ничего не сделали.

— Но если прижмут, буду крошить без жалости! — сказал Лежнев бессознательной тушке, не надеясь, впрочем, быть услышанным и понятым. Тем более, у него даже внешний динамик включен не был.

Следующих противников парень встретил буквально за поворотом — к нему спешили четверо таких же чудика, явно не военных — в руках у них были какие-то инструменты, а не оружие. Появление пришельца для них опять стало сюрпризом, а Лежнев, оттолкнувшись от пола и стен всеми четырьмя конечностями, влетел в четвёрку, раздавая оплеухи и пинки. Надолго кальмаров не хватило, да они и сопротивляться толком не могли — не ожидали такого напора, так что через несколько секунд дорога дальше была свободна. Герман пробежал ещё метров двести до ближайшей развилки, нещадно матерясь — двигаться при пониженной гравитации было очень неудобно. Конечно, здесь, внутри, работала установка искусственной гравитации, но всё равно слишком мало. Парня то и дело заносило, пару раз он споткнулся и едва смог сохранить равновесие.

— Чёрт, как я драться-то буду, если что⁈ Давай, привыкай, зараза! — сам себе скомандовал Лежнев.

Скафандр показал, что навстречу спешит сразу десяток объектов. С очень приличной скоростью, даже завидно стало. Герман выскочил навстречу из-за угла, и, не останавливаясь, принялся раздавать удары. Мечом, но плашмя — всё ещё стеснялся всерьёз воевать. Правда, очень быстро повернул лезвие — это оказались явно не простые рабочие, а солдаты. Стреляли они чем-то довольно мощным, снаряды здорово напоминали такие же, как у бластеров из звёздных войн. Герман, который привык к практически полной неуязвимости скафандра, был изрядно удивлён, когда краем глаза увидел тревожные надписи о перегреве в точках попадания. Скафандр ещё отводил тепло, но отчаянно сигнализировал, что долго так не протянет, и пользователю очень желательно убраться подальше от опасного места.

Меньше, чем через минуту, всё было кончено. Герман стоял с мечом в руке среди разрубленных тушек, и тяжело отпыхивался. Скафандр свой локальный нагрев распределил по всей площади, и теперь парень чувствовал себя, как в печке. Жить можно, но недолго, а уж двигаться и действовать вовсе мучительно. Впрочем, снаружи ещё хуже.

— Не… надо малость подождать, пока остынет. Блин, надо было ту дырку за собой заткнуть чем-нибудь, щас бы хоть забрало откинул.

Анализатор показал следы атмосферы, вполне пригодной для дыхания. Если недолго. Впрочем, это и так предполагалось, иначе пришельцы не подметали бы кислородные планеты.

Дождаться, когда скафандр остынет, не вышло — датчик просигнализировал о появлении нового противника. Герман рванул было назад, но и сзади к нему кто-то стремительно приближался.

— Обложили, суки! Ну всё, сами меня разозлили.

Меч отправился на перевязь, тем более коридор дальше ещё немного сужался, а из-за спины Лежнев достал споромёт.

— Посмотрим, как вам понравится киннарский дробовичок, — злобно прошипел парень, и добавил: — Дробовичок идёт на поиски друзей!

Бежать в раскалённом скафандре было очень паршиво, но необходимо. Дожидаться, когда его начнут обстреливать с двух сторон, было бы глупо. В этот раз парень не стал играть в благородство — выстрелил первым. Сноп взрывающихся семян разметал по коридору несколько кальмаров, стены украсились ошмётками скафандров, тел, и синеватой крови — нескольким противникам сильно не повезло. Но не всем. Лежнев резко прижался к стене. Сине-зелёные пучки плазмы густо расчертили пространство. Герман выстрелил ещё раз и ещё. Противники отступили, но не прекратили стрелять, хотя кого-то он явно задел — стрелков явно осталось меньше. Вот только и в Германа пару раз попали — скафандр, ещё не остывший от прошлых попаданий снова нагрелся до невозможности.

— Как курица в фольге! — прошипел Лежнев, чувствуя, что скафандр не успевает отводить пот. Сунулся было в какую-то нишу, потом, чертыхнувшись, выскочил, и рванул навстречу стрелкам — та компания, что подбиралась сзади, была уже совсем близко. Чёртовы кальмары и не думали принимать бой, медленно отступали, и засыпали его сгустками плазмы. Лежнев тоже не жалел боезапас, благо додумался взять с собой сменные кассеты для дробовика. В запасе пятнадцать тысяч выстрелов — пока можно не экономить. Он переключил режим оружия с дробовика на автомат, зажал спуск и рванул изо всех сил, не обращая внимания на попадания.

Это помогло. Такой прыти от него не ожидали — оставшиеся кальмары среагировать не успели. Спереди больше никто не стрелял, вот только в спину прилетело ещё два попадания.

— Да чтоб вас!

Лежнев развернулся и выстрелил несколько раз, отгоняя преследователей. На ходу, естественно — стало окончательно понятно, что останавливаться нельзя. Зажмут и запекут.

Метров через пятьдесят уткнулся в развилку. Сенсор показал, что из правого рукава к нему спешит совсем уже толпа. На ходу сорвал с пояса пару мин, швырнул как можно дальше. Мины самодельные, киннары столь негуманное оружие не производят — это Герман сам в свободное время озадачился и переделал под такое использование запасы с несчастной Ювы. Теперь вот пригодилось — Лежнев надеялся, что паучьи изделия хотя бы ненадолго задержат ту толпу. Справиться с такой кучей народа в одиночку парень даже не надеялся — там не десяток был, а намного больше. Точки, обозначающие противника, слишком густо наползали друг на друга, на бегу определить количество не представлялось возможным. Подумав секунду, за спину Лежнев тоже отправил пару мин. Жаль было тратить ценные устройства на небольшое количество противника, но Герману требовалась хоть какая-то передышка, а тут как раз обнаружилось ответвление тоннеля, в котором противников не наблюдалось. Нужен отдых. В скафандре уже не жарко, в скафандре конкретно печёт. Ожог первой степени всего тела как-то не располагает к экономии.

— Это пока — первой, — скрипя зубами от боли, прошипел Лежнев. — Герой хренов. Надо ж было как-то лучше подготовиться. Хотя бы пару десантников с собой брать. Не захотел рисковать чужими жизнями ради собственных целей, чистоплюй хренов. Ну, радуйся теперь! Как будто им это всё не надо!

Оторваться всё-таки удалось. Как сработали мины, парень не видел даже на экране скафандра — слишком далеко убежал, но, судя по тому, что его до сих пор никто не догнал, ловушки оказались эффективны. Видно, теперь эти восьминогие уже не решаются дуром переть.

Боль поутихла под действием впрыснутых аптечкой обезболивающих, да и сам скафандр потихоньку остывал. Очень хотелось хоть на пару минут остановиться и передохнуть, но такой поблажки Герман себе позволить не мог. Того и гляди догонят — будет совсем не хорошо. Хуже всего, что скафандр малость повредился — накрылась система маскировки.

— Нет, я, конечно, рад, что это не система воздухоснабжения, — пробормотал Лежнев, — но всё равно обидно. Оказывается, не такая уж неубиваемая техника у киннаров.

Несколько минут спокойствия ему было обеспечено. Конкретного плана, куда именно двигаться, у Германа не было, только общее направление. Чтобы навести кипишь — нужно куда-то в центр, потому что на обшивке они с Кусто и так покуролесили знатно. Ну, отчасти, а частично сами кальмары постарались со своей глючной системой телепортации. «Всё-таки почему на Кусто телепорт не срабатывает?» — мелькнула несвоевременная мысль, от которой Лежнев с негодованием отмахнулся. Вот лезут же в голову посторонние мысли в такой момент!

Ещё через несколько минут парень упёрся в очередное перекрытие. Вскрыть его оказалось несложно. Герман переждал порыв ветра изнутри, уцепившись за края отверстия, пролез в очередной тоннель, и в этот раз потратил немного времени, чтобы запенить за собой отверстие. Хотелось иметь возможность поднять забрало. Здесь тоже было пусто — никто не встречал, чему Лежнев только порадовался — перестрелок ему пока хватило. Коридор шёл в двух направлениях, Герман привычно выбрал левое. Минут двадцать он целеустремлённо бежал вперёд по тоннелю, пока не сообразил, что проход плавно поворачивает куда-то к поверхности.

— Зараза, — расстроено пробормотал парень. — Надо было направо идти. Хотя тому коридору тоже ничего не мешает поворачивать к поверхности. Значит, я вообще куда-то не туда пошёл. Небось, всё ценное осталось там, где меня встречали толпой. А тут фигня какая-нибудь. Всё, хватит бегать, как фокстерьер по лисьей норе. Подумать надо.

Герман всё-таки приостановился на минуту, чтобы осмотреться. Судя по отрисованной скафандром карте, он действительно в данный момент приближается к поверхности планетоида. Сейчас он был к ней ближе, чем когда только рухнул на дно воронки от взрыва.

— Так, ладно, смотрим. Тут вот какие-то полости вдоль коридора. И довольно частые. Попробовать, что ли, посмотреть?

Прорубиться внутрь труда не составило, и уже через пару секунд Лежнев наблюдал комнату, заставленную какими-то механизмами. Механизмы гудели, перемигивались лампочками разных оттенков красного, и изо всех сил демонстрировали, что продолжают работу, несмотря на сложные внешние условия. Лежнев старательно проверил сканером стену — надеялся, найти ещё какой-нибудь проход. Напрасно — прибор, куда ни ткни, показывал везде, по меньшей мере, метр породы. Дальше не пробивал.

— То есть тут тоже глухо, — вздохнул Лежнев. — Ладно.

Механизмы Герман сломал, уходя. Раздолбал мечом на мелкие части, просто так, без особого смысла. Во-первых, чтобы хоть немного выплеснуть злость от неудачно начавшегося десантирования, во-вторых, просто из любопытства. Ну, вдруг что-нибудь интересное произойдёт, когда он их сломает. Однако ничего интересного не произошло. Как будто все эти механизмы просто так, для вида тут стояли и гудели.

— Ладно, — тяжко вздохнул Лежнев. — Будем честными. Надо возвращаться, а то я здесь могу годами бродить. И возвращаться по идее надо именно туда, откуда пришёл, а не просто в противоположную сторону. Но я к такому пока не готов. Посмотрим всё-таки, вдруг та сторона в нужную сторону идёт? Ну не идиоты же они делать тоннель, который петлю просто так делает?

Промежуток между принятием решения и переходом к исполнению у Германа обычно был исчезающее мал, но в этот раз он, наверное, ещё минуту раздумывал. Слишком свежи были воспоминания о боли в обожжённом теле. Повторять сеанс запекания в собственном соку… ну, какой нормальный человек пойдёт на такое добровольно?

Герман всё же пошёл. Ещё несколько минут ушло, чтобы вернуться к собственноручно заделанному перекрытию. Хотел пройти мимо, не останавливаясь, но на всякий случай посмотрел, что там показывает сканер. А сканер продемонстрировал приличное скопление красных точек за перемычкой.

— Ну, значит, судьба такая, — пробормотал Герман. — Ладно, нехрен бояться.

Судя по всему, кальмары о его появлении не знали, так что он аккуратно установил прямо под нашлёпкой из пены паутинную мину, а сам встал сбоку от залепленного отверстия. Пена уже застыла, и по крепости явно превышала материал стены, так что бойцам противника пришлось вырезать отверстие с запасом. Лежнев только успел сообразить, что мина окажется бесполезной, но что-то делать было уже поздно — механизма безопасного извлечения после установки он не предусмотрел. Кустарщина, что тут скажешь!

Из стены появился вращающийся край зазубренного диска. Полоска пропиленного отверстия дошла до пола, кто-то снаружи её пнул, и она рухнула прямо на взведённую мину. По краям бесполезно выметнулись нити стальной паутины, Герман зашвырнул наружу ещё одну мину, и сразу начал стрелять. Выпустил короткую очередь, чертыхнулся, перевёл режим на дробовик, выстрелил несколько раз не глядя. Выскочил из проёма, продолжая стрелять, остановился. Машинально провёл рукой по лбу, чертыхнулся — забрало-то закрыто.

Засада произвела настоящее опустошение. Весь участок коридора был завален фрагментами тел — сколько здесь было, Герман даже считать не стал, но явно не десять. Больше.

— Ну, тогда сам бог велел возвращаться, — пробормотал Лежнев.

Коридор, залитый бледно-голубой кровью и ошмётками тел как то не располагал к хорошему настроению, но Герман, всё равно чувствовал некоторый подъём. Всё же прошлое столкновение здорово напугало. Если бы не защита скафандра, давно превратился бы в прожаренную тушку. Где-то на краю сознания всё ещё царапала мысль, что он только что убил кучу разумных существ. Это не муравьёв крошить, которые только инстинктами руководствуются — всё равно не по себе. Тем более, он сейчас, вроде бы, выступает в роли агрессора. «Да ну нахрен. К киннарам они явно не с миром пришли, — успокоил себя Лежнев. — Вряд ли народ в тех двух системах, где они устроили разорение, себя сейчас хорошо чувствует. Если ещё вообще живы! Так что кальмары сами нарвались!» И всё равно на душе было немного неспокойно. Да, не люди, но тоже ведь разумные существа!

13. Герман Лежнев, шеф-повар

Развилка, на которой пришлось свернуть, когда его чуть не зажали, порадовала месивом — мины сработали как положено. Судя по всему, шли строем или толпой, и под стальные нити попали не один и не два кальмара.

«Ясно, чего они так осторожничать начали, — невесело хмыкнул Лежнев. — Ну, ничего, это мне даже на руку».

Герман, на месте кальмаров, непременно оставил бы кого-нибудь на этой самой развилке — ну логично ведь. Если что-то случится, и нарушитель таки вернётся, они будут знать, где его искать и куда пошёл. Однако кальмары до такого не додумались. «Или у них есть система наблюдения, которую не регистрирует твой скафандр, и они и так прекрасно видят все твои перемещения, — одёрнул себя Герман». Приятно, конечно, думать, что противник — идиот, и соображает в войне ещё меньше, чем сам Лежнев, но слишком опасно. Он уже один раз чуть не зажарился, попытавшись изобразить благородного рыцаря, так что лучше ждать худшего. «Правда, сделать с этим я всё равно ничего не могу, но хоть буду готов, если что».

Пока никто за ним не гнался, Герман двигался достаточно осторожно. В игру с минами и ловушками ведь можно и вдвоём играть. Как показала практика, оружие у кальмаров достаточно убойное, чтобы угрожать даже киннарским скафандрам, так зачем рисковать напрасно? Впрочем, никаких ловушек ему не встретилось. Встретилась ещё одна группа кальмаров, которая спешила со всех ног навстречу, но Герман увидел их заранее, успел аккуратно вскрыть какое-то помещение, и спрятался, прикрыв за собой вырезанный кусок двери. «Если не сработает — будет вообще паршиво. Меня в этом мешке как в духовке запекут», — флегматично подумал парень. Однако встречать противников в лоб ему тоже очень не понравилось. «В прошлый раз, пока расстрелял всех, они по мне три раза попали, и то, потому что повезло. А скафандр, по прикидкам, выдержит десять попаданий, после чего просто разрушится. Хотя запекусь до хрустящей корочки я гораздо раньше — где-то после шести».

В общем, Лежнев решил попробовать новую тактику. Он стоял сбоку от двери, с замиранием сердца следя по карте, как к нему движутся красные точки, обозначающие противника. Идут медленно, осторожно. Герман позлорадствовал — поначалу-то вон как быстро шныряли. Явно им такое тяготение привычно, чувствуют себя при такой гравитации, как рыбы в воде. Но теперь всё, продвигаются как по минному полю. Похоже, связь у них работает, и доложить о потерях предыдущие солдаты успели. И о том, как эти потери получены.

Ожидание становилось всё невыносимее. Герман сам не заметил, как начал вслух подбадривать противника:

— Ну, чего замерли. Давайте, только пройдите вперёд. Не задерживаемся, проходим, проходим в переднюю часть коридора… а, к чёрту.

Лежнев сам не мог сказать, то ли нервы не выдержали, то ли кальмары действительно затормозили прямо возле двери. Мощным пинком он вышиб вырезанную створку, и сразу начал стрелять. Всё внутри сжалось в ожидании новых ожогов, Герман с трудом сдержался от того, чтобы зажмуриться. Обошлось. На внезапное нападение отреагировать никто толком не успел. Пара плазменных росчерков, рассыпая снопы искр, врезались в стену рядом с головой, а потом стрелять стало некому, и Герман опять остался один среди кучи трупов.

— Блин, я прям монстр какой-то, — расстроился парень, глядя на учинённую мясорубку. — Ладно, хватит причитать. Ты ж не Раскольников какой, чтобы рассуждать тварь дрожащая, или право имеешь. Тем более «старушек» уже накрошил совершенно неприличное количество! А что это у нас?

Раньше как-то не до того было, а сейчас вот стало интересно, что у них за пушки такие мощные. «Моя, конечно, всё равно лучше, но пренебрегать достижениями вражеской цивилизации глупо», — подумал Лежнев, подбирая странной формы винтовку и на ходу её разглядывая. Никакой привычной г-образной формы, естественно. Образец местного огнестрела… точнее, плазмострела напоминал копьё из старинной игрушки «Еретик». По крайней мере, навершие очень похоже, жёлтенькое такое, цвета золота. Только в нём на самом конце то ли выемка, то ли сквозное отверстие. «Древко», правда, ни разу не прямое, прихотливо изогнутое. «Логично, как раз под щупальце, чтобы им его обернуть, — подумал Лежнев. — Вполне удобно, должно быть, только если отдачи нет. А отдачи нет, иначе они с двух рук не стреляли бы. С двух щупальцев, точнее». Действительно, в этот раз Герман успел заметить, что у каждого кальмара было по две таких винтовки. Правда, большой скорострельностью они всё равно не отличаются, видно, есть какие-то ограничения, но этот недостаток частично нивелируется большим количеством стволов.

Пытаться стрелять из трофея Герман не стал. Мало ли, вдруг какая-то защита стоит. Рванёт этакое счастье прямо в руке, будет весело. И вообще через несколько шагов трофей выкинул — возможность прихватить для коллекции такую игрушку ещё непременно появится, а пока только мешаться будет. Тем более, Герман, наконец, набрёл на что-то значимое — его тоннель упёрся в очередную закрытую дверь, а за ней… Судя по показаниям сканера в довольно тесном помещении собралась по меньшей мере сотня кальмаров. И пока он смотрел, количество увеличилось — откуда-то они туда подходили или подъезжали.

— Так… Так… — Лежнев почувствовал, что у него руки начали подрагивать. — Мне очень, очень не надо, чтобы вы оттуда вышли! Вот совсем не надо. Если они выйдут, я тут и лягу!

Парень скинул с плеч рюкзак, и начал лихорадочно в нём копаться.

— Блин, куда положил… было же! Точно было! Вот!

Ничего удивительного, что к походу на вражескую территорию Герман подготовился со всей тщательностью. Ну, в меру своих представлений о боевых действиях. Подумал он и о том, что ему может понадобиться что-нибудь взорвать. Где-то в самом низу рюкзака лежит пара шашек из тех, которые ему ещё дядя Максим подарил перед расставанием. С взрывателями. Мощные.

— Ох, спасибо, дядя Максим! — Герман, наконец, нащупал круглую, похожую на динамитную, шашку. Правда, она посильнее динамита, да и взрыватель ничего общего с горючим шнуром не имеет. — Интересно, как ты там, в содружестве? Всё ли нормально? У нас вот что-то не очень…

С этими словами Лежнёв тремя ударами меча вырубил треугольное отверстие в двери, и зашвырнул шашку, вдавив предварительно кнопку активации. Сам постарался отойти как можно дальше — проверить, насколько эта взрывчатка мощная до сих пор не доводилась, хотя дядя Максим рекомендовал быть поосторожнее.

Не зря рекомендовал. Взрывом дверь сорвало с креплений. Герман только и успел, что прижаться как можно сильнее к полу. Над головой пронеслось что-то массивное и искорёженное — дверь вынесло. Герман вскочил, рванул вперёд, на ходу стреляя из споромёта.

Выживших оказалось довольно много, правда, ранены были все, так что Герман прекратил стрелять. Всё же скафандры кальмаров, как оказалось, дают вполне приличную защиту. Это только перед взрывающимися спорами они бессильны.

Добивать Герман не стал. Во-первых, не решился, во-вторых, в помещении оказался гораздо более интересная штука, чем недобитые кальмары.

— Это чего, машина, что ли? — удивился Лежнев. — Поезд? Просто вагон?

Вообще помещение, в котором он оказался, больше всего напоминало станцию метро, только очень маленькую. И поезд, соответственно, был тоже маленький, состоящий всего из одного вагона. Судя по отсутствию машиниста на рабочем месте, тот был где-то среди пострадавших от взрыва.

— Так. Эта штука явно куда-то ведёт, — протянул Лежнев. — Скорее всего, мне туда тоже надо.

Он решительно забрался на место машиниста. Ну, или водителя — Герман пока не решил, как называть того, кто этим транспортом управляет. С одной стороны, ездит по тоннелю — значит, должен быть поезд метро. Ну, или вагон. С другой — рельсов тут не наблюдается, да и колёса как-то враскоряку, как будто ещё в стену немного упираются.

— Чёрт, как тесно-то! — Кабина действительно была рассчитана только на одного кальмара, а поскольку кальмар гораздо меньше Германа, втиснуться внутрь удалось с трудом.

— Так. Это, типа, направление или скорость? — он дёрнул за рычаг. Вагон тоже дёрнулся, и не в ту сторону. — Ага. Направление и скорость одновременно, — сообразил парень, и передвинул рычаг в противоположном направлении. Вагончик, постепенно разгоняясь, двинулся по тоннелю. — Я там никого не задавил?

Герман попытался оглянуться, но в тесной кабине у него это не вышло. Впрочем, парень решил, что оно и к лучшему. Если задавил кого, расстроится, всё-таки добивать беспомощных врагов вроде как нехорошо, а так вроде как и не виноват ни в чём.

Вагон двигался как-то медленно. Герман ещё раз надавил на рычаг, и услышал странный щелчок. Как будто там был ограничитель, а он его или сломал, или просто перешёл на другой режим. В любом случае, теперь скорость была выше, что Лежнева полностью устроило. Нет, это, вроде как, не слишком осторожно, но Герман решил — лучше появиться перед противником неожиданно, чем медленно выползти из тоннеля под взгляды ожидающих. Судя по тому, что этот вагончик, когда он только подошёл к двери на станцию только подъехал, он как раз высадил новую партию бойцов. А раз бойцы перед этим никуда не пошли, — например, ловить его, Германа, — значит, они кого-то ждали. «Как бы я тут на какой-нибудь станции ещё одну такую же толпу не встретил, — тревожно подумал Лежнев, — Но вообще, похоже, не привыкли они на своей территории воевать. Как-то непрофессионально всё. Даже я, если бы себя ловил, действовал бы умнее — например, не стал бы сидеть за закрытыми дверями, а выставил бы кого-нибудь на стрёме постоять. Ну, хотя бы».

О том, что он приближается к очередной станции, Герман так и не узнал. Начал говорить динамик под потолком, Герман, было, прислушался, и тут вагончик на полной скорости вылетел из тоннеля на глазах у удивлённых военных кальмаров в форменных скафандрах. Лежнев даже не успел решить — надо ли ему стрелять, и вообще, что со всем этим делать, как вагон снова нырнул в тоннель.

— А, ну ладно, — пожал плечами парень. — Это скорый поезд, ребят, ждите обычного, пассажирского. Хотя надо бы скорость сбросить, а то, как бы мне в какой-нибудь тупик не вляпаться…

Греман дёрнул за рычаг, с некоторым опасением ожидая, что он отвалится, но обошлось. Скорость уменьшилась, знаки на стенах тоннеля, до этого сливавшиеся в бледно-красную линию, теперь просто проносились один за другим.

Очередную станцию Герман всё равно проскочил. Не то, чтобы он не успевал затормозить, просто подумал — поезд едет прямо к центру планетоида. Туда, куда ему вроде бы и нужно. В идеале попасть вообще в местный командный центр или столицу… «Скорее именно столицу, — решил Герман. — Слишком большое это сооружение, чтобы быть исключительно военным кораблём. Больше похоже, что они прямо тут и живут. Не знаю, что там у них на планетах, и где они находятся, но чтобы летать на таких здоровых штуках, на них надо прямо жить. Скорее всего, тут многие даже не были никогда на родной планете!»

Долго рассуждать не пришлось, потому что, проскочив ещё одну станцию, Герман заметил подозрительную активность. Показалось, что там, на станции, его ждали, и даже, вроде как, пытались обстрелять. Точнее заметить он просто не успел, звуков удара пуль о борта вагона, по понятным причинам не было — плазма сталкивается с целью бесшумно. Зеркал заднего вида, как назло, в вагоне не предусмотрено, так что посмотреть, что там за спиной было невозможно. В результате Герман снова увеличил скорость, но приготовился тормозить резко в любой момент. «И вообще, пора уже вылазить. А то моё передвижение становится каким-то слишком предсказуемым — рано или поздно они точно найдут способ меня остановить. Сто процентов уже об угоне поезда доложили, хотя бы те, которые на конечной остались».

Как назло, на следующей обнаружился тупик. Не спешно сложенная баррикада, а самый натуральный тупик. Герман, конечно, тормозил изо всех сил, скорость сбросилась километров до тридцати в час, так что удар был не смертельный, но очень чувствительный. Лежнев принялся как безумный выкручиваться из остатков вагона. Хуже нет чувствовать себя таким беспомощным, ждать, что вот-вот расстреляют, пока он тут ворочается среди обломков. Обошлось. На этой станции его не ждали, как оказалось. Когда Герман воздвигся в помятой кабине, он увидел пустую станцию — кальмаров на ней не было. Только теперь парень обратил внимание, что воздух-то вокруг присутствует. Давление, конечно, пониженное, примерно как в высокогорье, но дышать вполне можно. Если, опять-таки недолго, потому как примеси в этом воздухе присутствуют всякие, и не все из них полезные.

«Ну, значит, уже заделали дырку», — решил Лежнев и направился к выходу. Очень было любопытно, куда это он прибыл. Очередная дверь не продержалась долго под напором технофанатского вибромеча. Герман со споромётом наперевес выскочил… на улицы самого обычного города. Подземного, правда, но всё равно — обычного. Невысокие здания, всякие магазинчики, ещё какие-то учреждения. Причём — мирного города. Вокруг бродят кальмары. Без скафандров, в обычной, вроде бы, одежде. И тут этакая образина, вся закопченная, в пыли и с оружием наперевес. Не удивительно, что его появление произвело фурор. Правда, реакция последовала совсем не та, что он ожидал.

Как должны отреагировать мирные граждане при виде явно недружелюбного, и вооружённого пришельца? Тут два варианта — либо ступор, переходящий в панику, либо сразу паника. Герман, если честно, ждал именно второго варианта. И ошибся. Сначала было удивление, это чётко чувствовалось — на него показывали щупальцами, о чём-то друг друга спрашивали. Потом удивление перешло в возмущение. Как будто появление пришельца на улицах города в целом событие довольно необычное, но ничего удивительного. Вокруг начали собираться кальмары, от него что-то требовали, ему что-то указывали. Герман даже растерялся от сюрреализма происходящего. Он тут, вроде как, страшный захватчик, кучу народа уже положил, его чёрт знает сколько народу сейчас ищет, и, наверняка, вот-вот догонит. При этом какие-то истеричные, явно гражданские жители, нападают на него с видом скандальной бабки возле подъезда. В общем, он сам не заметил, как растерялся и позволил себя куда-то увести. Сначала не ожидал такого напора, — обвили щупальцами, галдят, тащат, — а потом уже просто интересно стало. Завели в какое-то здание — столовая, похоже, судя по наличию столиков и полукруглой стойки с блюдами. «Это чего, меня покормить решили?» — удивился Лежнев.

Оказалось, нет. Недобрые подозрения возникли ещё когда парень увидел над входом в кухню выделанные головы каких-то тварей самого экзотического вида. А потом его завели на кухню и передали с рук на руки поварам, что-то активно объясняя и размахивая щупальцами. Шеф ужасно обрадовался, и схватил нож, и начал тыкать в скафандр, потом что-то требовал от Германа…

— Так, секундочку, вы меня что, жрать собрались⁈ — дошло, наконец, до Лежнева. — Ах вы уроды!

Герман представил себе, что тут ждало бы Тиану, если бы её успели поймать, и мгновенно потерял планку.

— Вы у нас, значит, гурманы… — сказал Герман, и, пинками расшвыряв державших его, схватился за вибромеч.

— Человечинки, значит, отведать захотелось, — Лежнев одним махом срубил щупальца тех, кто его ещё держал, и схватил ужасно растерявшегося повара.

— Экзотические блюда вам нравятся. Ну, будут вам экзотические блюда.

С этими словами Герман швырнул повара на разделочный стол, и принялся шинковать ещё живого кальмара. Вот теперь окружающих проняло. Поднялся визг, к нему снова бросились несколько местных из тех, кто до сих пор не пострадал. Другие, наоборот, рванули из кухни.

Герман отмахнулся мечом, швырнул свою кровавую нарезку на противень, не глядя сыпанул каких-то специй, и бросил полученное блюдо в опешивших от шока и ужаса зрителей.

— Жрите, твари, блюдо от шефа! — заорал он, включив внешний динамик. — Называется суши из колец кальмара! Платить не надо, это комплимент!

Зря только старался — зрителей к этому времени почти не осталось. Последние выбежали после того, как в них полетела нарезка. Лежнев выскочил следом, и тут же прыгнул назад — оказывается, пока он тут выплёскивал ярость, дом окружили. Стоило только высунуться, и в парня полетели сгустки плазмы — положение выглядело, прямо скажем, не очень. Судя по карте, вокруг здания собралась чуть ли не тысяча кальмаров.

— Вот же хрень. Они же даже штурмовать меня не будут, сожгут здание, да и всё… — пробормотал Герман, лихорадочно соображая, что здесь можно сделать, — даже заложников не возьмёшь, эти тараканы восьминогие уже разбежались.

14. Тиана Ди Сонрэ, диггер

Первое, что подумала Тиана, услышав сирену — «Это меня ищут!» Потом чуть успокоилась, сообразила, что вряд ли. Прошло не так много времени с тех пор, как она ограбила пилота. Он остался у себя в жилой ячейке. Дверь за собой Тиана прикрыть не забыла. «Нет, это вряд ли за мной, — думала девушка. — Может, новая молитва. Хотя не так звучит. Да и попутчики как-то тревожно переглядываются, а вовсе не радостно».

Поезд остановился, толком не набрав скорость, начал сдавать назад. Кальмары, будто так и должно быть, собрались на выход. Не все, правда. Те, что в военной форме, оставались сидеть на местах. Взамен вышедших гражданских, в вагон заходили военные. В большом количестве. Оба вагона маленького поезда оказались заполнены под завязку. Тиана очень похвалила себя, что не стала оставаться в вагоне, когда он вернулся на станцию, иначе уж точно не осталась бы незамеченной. Даже на потолке не повиснешь, воспользовавшись возможностями скафандра — слишком он низкий, потолок, всё равно кто-нибудь заденет.

— Ладно, — пробормотала девушка, — поедем снаружи.

Разведчица взобралась на крышу, и благополучно добралась до ангаров. Точнее, до станции. А вот сами ангары оказались проблемой. Система допуска на режимный объект оказалась несколько сложнее, чем она видела до этого. Очередь из прибывших разделилась на несколько потоков — солдаты, или, скорее, пилоты и техники должны были не только приложить свой браслет к считывателю — каждого дополнительно проверял служащий и ещё указания какие-то давал. Тиана попыталась было проскочить за одним из кальмаров, но не вышло. Слишком тесный проход. Только насторожила проверяющего, который явно заметил колебание воздуха, и долго вглядывался в то место, где стояла разведчица. Девушка решила не рисковать и подождать, когда ажиотаж спадёт. Может быть, тогда удастся пробраться?

Утихшая было сирена, между тем, снова зазвучала, отчего по стоявшим в очереди пробежала волна тревоги. Пилоты начали переговариваться, обсуждать происходящее.

— Первая волна не справилась!

— Что там происходит?

— Я слышал, метеоритная угроза! Наверное, слишком большой поток, может повредить планетоидам!

Тревога в стане противника — что может быть лучше? Тиана даже боялась радоваться. Может, это за ней? Или просто киннары напали? Нет, без Германа здесь не обошлось. Метеоритная угроза… киннары раньше не использовали такой способ нападения. Значит, ему удалось договориться с Ирсом? Если, конечно, эти метеориты — действительно дело рук киннаров, а не случайный поток. «Вот только вряд ли таким ударом можно нанести серьёзный ущерб», — призналась сама себе девушка.

Тиана уже успела выяснить, что таких планетоидов, как тот, на котором оказалась она, целых пятьсот двенадцать штук. Какой бы ни был метеоритный поток, они от него отобьются. Значит, отвлекающий маневр. И она должна этим маневром воспользоваться в полной мере. Тиана уже давно почувствовала вибрацию под скафандром. Браслет на уворованном щупальце о чём-то сообщал, вот только достать его и посмотреть, что там за сообщение, не было возможности. Сначала она была в вагоне, теперь — кружила вокруг очереди, пытаясь сообразить, как пробиться в ангар.

«Нет, так дело не пойдёт. Здесь меня не пропустят — вон как озаботились безопасностью!». Тиана едва удержалась, чтобы не топнуть ногой от досады. Сейчас самое время, чтобы воспользоваться неразберихой, вот только неразберихи-то и нет! Девушка ещё раз внимательно посмотрела сканер. Судя по всему, там, за стеной, находится огромное помещение, довольно плотно заполненное массивными объектами. Скорее всего, космическими кораблями.

Сохранять спокойствие было всё сложнее. Вот, сейчас кальмары разобьют метеоритный поток, и всё успокоится, а она так и останется здесь, на самом пороге свободы! Может быть, разведчица решилась бы прорываться силой, потому что ожидание становилось невыносимым, и кто знает, что из этого могло получиться, но тут свет в коридоре замигал, а пол под ногами тряхнуло так, что Тиана едва удержалась на ногах. Ещё и чуть не рухнула на кого-то из гораздо более устойчивых кальмаров. После этого пришлось в срочном порядке прыгать с платформы, потому что начала подниматься суета. Судя по выкрикам в очереди, такое сотрясение очень необычно.

— Они прорвали защиту! — заорал кто-то удивлённо и испуганно. Некоторые из кальмаров бросились обратно к краю платформы, будто надеясь, что сейчас подойдёт поезд, и увезёт их подальше от внешней обшивки. Тиана же рванула прямо в тоннель, потому что паникующие кальмары двигались совершенно непредсказуемо. Её даже толкнули пару раз, как она ни старалась уклоняться, но пока не обратили внимания. Как раз в тот момент, когда она прыгала в тоннель, тряхнуло ещё раз, а потом начало падать давление.

«Вот это да! Разгерметизация!» — восхитилась Тиана. Судя по взрыву воплей на платформе, кальмары тоже впечатлились. Крики, впрочем, быстро затихли, хотя давление и не рухнуло полностью. Тиана уже думала рвануть обратно — уж теперь она точно смогла бы прорваться к ангарам, но опять не успела. Что-то рвануло совсем недалеко. Мощно рвануло. Тиану бросило куда-то в тоннель, в сторону, противоположную той, откуда она приехала. Воздух в тоннеле уже был слишком разрежен, взрывной волны не получилось, поэтому её не швырнуло вдаль, а только мягко приподняло, а потом пронесло дальше по тоннелю. Всё равно остановиться Тиана смогла лишь через несколько секунд, только для того, чтобы увидеть мощную волну пламени, несущуюся вслед за ней. Тиана инстинктивно дёрнулась, чтобы убежать, сообразила, что всё равно не успеет, и нырнула в одну из технических ниш. И опять, помогло то, что воздух оказался разреженным. Пламя выглядело страшно, но не смогло причинить вреда скафандру. И снова стены и пол вокруг неё затрясялись, отключилась искусственная гравитация, девушка начала подниматься к потолку. Ухватилась за какой-то выступ, причём последнего до этого не было — только что вылезла какая-то металлическая балка из стены.

«Разрушения продолжаются. Что-то там очень сильно рвануло!» — Тиана теперь сомневалась, нужно ли ей в ангар с кораблями. Судя по всему, взорвалось именно там или очень близко. Осталось ли там хоть что-то целое после такого? Она всё-таки попыталась вернуться назад, к станции, буквально через несколько метров упёрлась в завал. Попыталась разобрать или даже прорезать проход косой, и чуть не попала в ловушку. Взрывы продолжились, пусть и более слабые, чем тот, первый, однако от очередного сотрясения завал сдвинулся, Тиана едва успела выбраться. Зажало только ногу, но обошлось без травмы, скафандр спас. Девушка вырезала себя из капкана, и уже не помышляя об ангаре, рванула прочь, дальше по тоннелю. Тряска и взрывы даже не думали прекращаться, тоннель начал схлопываться — оглянувшись, девушка увидела, как стены за спиной сжимаются.

Давно ей не было так страшно. Тиана рвалась вперёд, цепляясь и отталкиваясь от выломанных из стен коммуникаций, от самих стен, рвущихся как бумага, а за спиной всё рушилось. Мышцы гудели от напряжения, но девушка всё равно не успевала. Каждое новое сотрясение ещё сильнее сдвигало пласты металла и породы. «Вы же меня так саму здесь похороните!» — хотелось крикнуть. Только воздуха в лёгких не хватало. Да и не услышит никто. Она уже видела просвет, расширение, тоннеля, метрах в пятистах впереди, когда стало окончательно понятно — не успеет. Стены вокруг неё и впереди крошились и сдвигались, как будто она внутри огромной глотки, которая вот сейчас сожмётся и раздавит многотонной массой.

Тиана продолжала рваться вперёд, хотя понимала — не успеет. Сама потом не могла объяснить своё упорство. Однако оно оказалось вознаграждено. В какой-то момент стену справа от неё прорезала огромная трещина. Не задумываясь, девушка нырнула внутрь, с ужасом глядя, как мимо проносятся многотонные куски камня. Если бы не эта трещина, она была бы сейчас там, среди этих завалов. Останавливаться было рано, камень и металл вокруг продолжали трескаться. Тиана ухватилась за какой-то выступ, швырнула себя вперёд… или вверх, сейчас, в отсутствие гравитации, ей казалось, что она пытается выбраться из какого-то колодца. Пролетев метра четыре, девушка снова оттолкнулась и нырнула в более узкую трещину, отходящую ветвью от той, в которой она находилась. Не логично, Тиана сама понимала, что лезть в узкое место в такой ситуации — самоубийство. Только через несколько минут, когда оказалась в обширной полости, девушка сообразила, что просто успела заметить надпись на забрале скафандра — система сигнализировала о том, что из более мелкой трещины бьёт атмосфера.

Помещение было не слишком велико — сто на сто метров. Вокруг плавала поднятая пыль, мелкое каменное крошево и трупы кальмаров. Атмосфера уже вытекла в многочисленные трещины, но взрывы, вроде бы, прекратились, можно было не опасаться быть раздавленной.

— Это пока, — напомнила себе Тиана, — неизвестно, что будет дальше.

Если верить системе позиционирования скафандра, она успела убраться на полтора километра в сторону станции с ангарами. Бывшей станции — что там творится сейчас, Тиана не знала.

— Так. И где я? И куда мне двигаться дальше? — вслух спросила девушка. Попыталась осмотреться повнимательнее. Судя по увиденному, это была какая-то комната управления — по крайней мере, удалось идентифицировать множество экранов.

Выход нашёлся не сразу. Слишком много непредусмотренных строителями проходов вело в комнату, выход среди них затерялся. Зато Тиана поняла, почему не завалило полностью это помещение — в одной из трещин разглядела очень мощные металлические стержни, пронизывающие камень. Скорее всего, какие-то укреплённые коммуникации, которые и защитили стены. Обитателей помещения это, правда, не спасло. Воздух давно улетучился через трещины, гравитации не было, и теперь тела кальмаров плавали среди пыли и каменной крошки, медленно шевеля щупальцами. Как живые. Тиане стало жутко — она представила себе, что так и останется здесь, в этой заваленной трупами коллективной могиле, и будет медленно умирать от голода…

— Глупости! С негодованием ответила сама себе девушка. — С помощью косы выберусь, если что. Но всё-таки это очень угнетает! Понимаю теперь, почему Герман был так взвинчен тогда, оказавшись один в том подземелье!

Выход действительно оказался завален, но Тиана смогла его разобрать. «Виброкоса — вещь откровенно незаменимая, — думала девушка, срезая куски застрявшего камня. — Нужно будет всё же посоветовать Ирсу оснастить чем-нибудь подобным десантников… если еще остались десантники».

Коридор, который вёл из помещения, тоже сохранился гораздо лучше, чем тоннель метро. Стены и потолок тоже кое-где обрушились, но пройти было возможно.

Как ни старалась подбадривать себя разведчица, настроение было препаршивым. Сейчас, когда адреналин схлынул, а первоочередная проблема — выжить во время бомбёжки оказалась решена, девушка чувствовала себя полной неудачницей. Неизвестно, какие усилия потребовались Герману и Кусто, чтобы устроить это светопреставление на отдельно взятом планетоиде, но они, уже очевидно, пошли прахом. Выбраться ей не удалось. «А ведь я была так близка! Надо было прорваться, и плевать, что меня бы заметили!» — с досадой думала девушка. В этот момент она не учитывала, что к кораблям ещё нужно было пробраться. И не только пробраться, но и найти нужный, разобраться с его управлением, как-то вылететь из ангара…

— С самого начала было ясно, что план почти не имеет шансов на исполнение, — думала девушка. — Это даже не план был, а так, фантазия! Истребитель собралась угонять! Лучше бы подумала, как выбраться на обшивку. С обшивки бы тебя было гораздо проще подобрать Герману и Кусто! А теперь вот что ты собираешься делать⁈

Самобичевание обычно до добра не доводит. Тиана здорово увлеклась руганью на себя, и чуть не упустила тот факт, что очередной завал разбирает не в одиночестве. С другой стороны его тоже активно копают. Скафандр, в пассивном режиме не слишком далеко просвечивающий породу вдруг активно начал сигнализировать о появлении противника, а в следующую секунду разведчица чуть не столкнулась с манипулятором какой-то машины.

Девушка отпрыгнула назад, всеми четырьмя конечностями толкнувшись от груды камней, прижалась к стене, и ошеломлённо наблюдала за жутковатой четырёхрукой и четырёхногой машиной, что деловито проследовала мимо неё по тоннелю после того, как справилась с завалом.

— Надо бы поторопиться, — пробормотала про себя девушка. — А то сейчас они увидят, что предыдущие завалы кто-то уже разобрал, и что-нибудь заподозрят.

После такой встречи Тиана в любой момент стала ждать «встречающих». Даже не тех, кто станет искать загадочного «разбирателя завалов», а просто ремонтников. Не мог же тот рабочий в жутковатой машине быть один?

Предположения оказались верными — не слишком длинный коридор закончился очередной пещерой, гораздо более обширной, чем та, что она покинула. Народу в ней была уйма, а, самое главное, техника. Тиана ещё не определилась толком, могут ли её заметить, да и вообще, что происходит вокруг, а глаза уже прикипели к машине, которую она явно определила, как космический корабль. Двигатели присутствуют, множество конечностей — тоже. Огромный резервуар спереди, в который сейчас закачивали что-то жидкое. «Так… это, наверное, ремонтный корабль, — сообразила девушка. — В резервуаре — жидкая субстанция, которой они будут заделывать пробоины. Как наша заживляющая пена для ликсов. Манипуляторы… понятно, для того, чтобы крупные грузы таскать. Это — точно не истребитель. Но он может летать в пустоте…»

Тиана чётко понимала, что киннары, скорее всего, уже ушли из системы. Это ещё если их не разгромили! Она так же понимала, что этот ремонтник даже внутри системы может двигаться недалеко, недолго, и очень медленно. Это не говоря уже об отсутствии гипердвигателя — было бы странно, если бы в таком корабле он был. Однако точно так же чётко девушка осознавала: больше шансов не будет. Она просто не решится бежать, зная, что снаружи её никто не ждёт.

Яростно тряхнув головой, чтобы отогнать сомнения, девушка направилась прямиком к кораблю. «А какой уже смысл осторожничать? Если я здесь сейчас останусь… вряд ли я смогу долго оставаться незамеченной. Всё-таки разведчик я космический, а не планетный. В любом случае раскроюсь».

Между тем, народу вокруг сновало — уйма. Кальмаров, кажется, ничуть не смущало практически полное отсутствие гравитации — сейчас в этой области планетоида работало только его естественное, едва ощутимое тяготение. Одиночные кальмары в скафандрах, группы на каких-то то ли флаерах, то ли челноках, ремонтные машины вроде той, от которой Тиана едва увернулась в том коридорчике. Все они носились по ангару, ныряли в трещины и проходы, и, кажется, совсем не боялись с кем-то столкнуться. А вот Тиана очень боялась, и искренне не понимала, как они успевают за всем следить! Ведь уже успела несколько раз убедиться — периферийное зрение у этих существ почти не работает.

«Может, у них есть какое-то стайное чувство? Как у рыбы, которая плавает косяками», — думала девушка, в очередной раз на пределе сил уклоняясь от шустро перебирающего щупальцами в скафандре кальмара. И вот, наконец, она всё-таки добралась. Корабль стоит под погрузкой, кабина пуста… правда, к ней спешит пилот. Тиана инстинктивно выхватила взглядом очередного кальмара, который шёл именно к ней. Уже научилась различать, куда именно они смотрят. «Всё. Случая удобнее не будет».

Тиана поспешно взобралась по неудобной лестнице к кабине ремонтника. Даже не пыталась открывать — браслет нужен, и щупальце. Просто уцепилась за обшивку возле самой дверцы. Замерла в ожидании. Кальмаров вокруг много. Носятся туда-сюда, мечутся. Ничего удивительного — аврал. Это хорошо. Может быть, её не заметят.

Кальмар — пилот ловко взобрался к кабине, приложил щупальце к символу, открывающему дверь, дождался, когда он засияет ярче. Дверь открылась. Пилот начал забираться в кабину. В этот момент Тиана втолкнула его внутрь, и шустро влезла сама.

Начало вышло невероятно удачным. Ей таки удалось пробраться в кабину настоящего космического корабля. Этого никто, кроме пилота не заметил. Повезло! Вот только дальше Тиана растерялась. Нейродеструктор, как она успела убедиться, через скафандр не работает. Остаётся только убить кальмара, потому что угрожать ему она не может. Убить. Тиана до сих пор ни разу не убивала живых существ. По крайней мере, лично. Прошло уже две секунды, а девушка всё не могла решиться. Вот-вот кальмар опомнится, сообщит о своём поступке…

Анализатор скафандра показал, что кабина заполняется атмосферой. Это Тиану и спасло. Молниеносно схватив пилота, который только теперь разглядел, что его ударило, она сорвала с пояса косу и отрезала тому шлем. Вот теперь пилот действительно начал сопротивляться, но было уже поздно. Разведчица воспользовалась нейродеструктором.

Чем Тиана гордилась искренне и по праву, так это своими способностями к пилотированию. У неё действительно хорошо получалось, и не только с киннарскими ликсами. Будто инстинктивно девушка чувствовала любой корабль, будь то живые корабли киннаров, или машины производства далёкого Содружества. Да и корабли технофанатиков не были для неё чем-то сверхсложным. Вот и сейчас девушка быстро разобралась в устройства машины кальмаров. Управление оказалось достаточно простым и интуитивно понятным. Даже для существа, столь сильно отличающегося от тех, для кого эта машина конструировалась.

«Да, это будет непросто», — подумала девушка, поудобнее укладывая бессознательного кальмара, и прикладывая его щупальце с браслетом идентификатором к знакомому символу на панели управления. Расположиться в этой рубке управления может только существо с восьмью щупальцами и с отсутствующей пятой точкой.

— Как можно сидеть на этом, считай, колу⁈ — возмущённо пробормотала девушка. На самом деле отсутствие возможности присесть было не самой большой проблемой. Гораздо хуже, что управление было рассчитано на существо с восьмью конечностями. Конечно, часть функций Тиане просто не нужны — она ведь не собирается на самом деле заниматься ремонтом, однако всё равно Тиана понимала — справиться будет адски сложно.

Между тем, на панели требовательно замигал какой-то огонёк. Тиана ткнула в соответствующий символ, и из динамиков под потолком полилась чужая речь. Говорили быстро, переводчик скафандра не успевал толком переводить, но девушка и так поняла — начальство кальмара возмущается, почему он ещё не вылетел.

— Ну ладно, — вздохнула девушка. — Сейчас взлечу.

Тиана ещё раз окинула взглядом панель управления. Вот эта кнопка — включение питания двигателя. А это — рычаги управления. Для человека — очень неудобно, но если представить сидящего на своём насесте кальмара, сразу становится понятно. Не обращая внимания на всё усиливающуюся ругань из динамиков, девушка, неудобно раскорячившись, тронула рычаги.

— Единственное, чего я не понимаю, — пробормотала девушка, — это почему у них «на себя» — это вперёд?

Ремонтник резко прянул вглубь ангара, сбив какого-то неосторожного бедолагу, чьё тело в отсутствие гравитации как из пушки отправилось лететь к стене, размахивая конечностями. Тиана, конечно, тут же исправилась, и ремонтник рванул вперёд. Чуть не столкнулся с ремонтной машиной, предназначенной для внутренних работ. И столкнулся бы, но разведчица успела среагировать.

— Очень уж чувствительное управление, — пожаловалась девушка, и резко дёрнула на себя рычаг, регулирующий скорость. Это она заметила, что створки ангара начали закрываться. Кажется, до местных руководителей начало доходить, что с пилотом что-то не так. Но поздно — кораблик выскользнул из створок, и вот, она в открытом космосе! На секунду Тиане показалось, что она сейчас разобьётся о плёнку защитного поля, но та пропустила её беспрепятственно. И сразу же в наушники скафандра ворвался счастливый голос Кусто:

— Тиана! Наконец-то! Как я рад! Сейчас я тебя подберу! С тобой всё в порядке? А где Герман?

Если первые фразы заставили разведчицу улыбнуться — облегчённо и радостно — её всё-таки ждут! Никуда не улетели! До последнего ждали, когда она вырвется. А вот последний вопрос заставил улыбку померкнуть.

— В смысле «где Герман»? — с замиранием сердца спросила Тиана.

— Ну, он же за тобой пошёл. Обещал устроить там такой тарарам, что ты в любом случае услышишь и выйдешь к нему… правда, ещё рано. Меньше часа прошло, как он туда забрался.

Тиана, за неимением ругательных слов в киннарском, ответила на русском. Ну, как ответила. Речь продолжалась, по меньшей мере, секунд десять — за это время девушка успела развернуться и даже выбрала место, куда будет приземляться.

15. Тиана ди Сонрэ, психиатр

«Молодец, Тиана ди Сонрэ, — ядовито выговаривала себе девушка. — Просто образец здравомыслия! Вместо того чтобы полчаса рассказывать Кусто, какой Герман молодец, лучше бы хоть какие-то подробности узнала!»

Про полчаса — это, конечно, преувеличение. Тиана и сама знала, что времени на уточнение обстановки нет. Просто было ужасно обидно — столько усилий, чтобы выбраться с этого клятого планетоида — и вот, теперь возвращаться. Мыслей о том, чтобы оставить всё как есть, конечно же, даже не возникло. Как она может бросить тут Германа? Тем более, он отправился сюда за ней. И судя по тому, какую феерическую дичь он придумал, один он в этот раз точно не справится. Это надо же было додуматься! «Устроить такой тарарам, чтобы она услышала». И ведь Кусто, в последнее время проявляющий дивную разумность и зрелость суждений никак не воспротивился!

«Где я буду его искать⁈ Тарарам он устроит! Убью! Сама убью, найду только! Хорошо хотя бы, что Кусто сказал, куда примерно высадился этот… этот… болван! Определённо, это какое-то психическое заболевание! Почему из всех вариантов действий Герман всегда выбирает самое быстрое, эффективное, и при этом полностью безумное? Его нужно проверить! Нет, сама изучу психиатрию и проверю!»

Воронка, через которую высадился Герман была даже глубже той, появление которой чуть не убило саму Тиану. Кусто удалось продолбить не только защитное поле, окружающее планетоид, но и нанести тому существенный ущерб. Правда, сопутствующих разрушений было на порядок меньше. Нет, кратер получился на загляденье, но поскольку взрыв шёл снаружи, а не изнутри, внутренние коммуникации пострадали меньше. Тиана нырнула в воронку, мгновенно перестав слышать взволнованного тихохода, и аккуратно прицепила ремонтника к какой-то массивной арматурине. Если там, откуда она вылетела, уже вовсю шёл ремонт, то эта воронка по-прежнему оставалась безлюдной. Тиана догадывалась, почему. Герман наверняка сразу заставил воспринимать себя серьёзно. Скорее всего, кальмары не приступают к ремонту, пока опасность не будет ликвидирована.

Разведчица ещё раз осмотрела тесную неудобную кабину ремонтного корабля. Жаль, но его придётся оставить здесь — слишком крупный, чтобы пробираться по тесным коридорам и тоннелям планетоида. Девушка с некоторым сожалением взглянула на пилота. Тащить с собой — не вариант, оставить погибать от декомпрессии… нет, никакой жалости к нему она не испытывала. «Но нам, вообще-то, не помешает пленный, когда будем возвращаться. Всё-таки разведка у меня получилась суматошная, а у этого можно будет уточнить какие-нибудь детали». Разведчица нацепила на кальмара срезанный шлем, после чего тщательно залила тушку твердеющей пеной. Вот, удобно получилось. Не задохнётся, но и не сбежит, даже если они с Германом задержатся и не смогут вернуться до того, как пленник очнётся.

В этой части планетоида было совершенно безлюдно. То есть безкальмарно. Гравитация почти отсутствует, как и атмосфера, вокруг плавают какие-то обломки и ошмётки оборудования. «Если бы я не знала точно, решила бы, что планетоид мёртв и брошен», — подумала девушка. Она попыталась представить себе, что бы сделал Герман.

Вот он высаживается…

— Нет, не высаживается, — пробормотала Тиана. — Кусто же сказал, что выбросил его прямо в воронку, которую они проделали. Значит, летит. И скорее всего, прямо в центр.

Тиана, помогая себе двигателями скафандра, направилась в самую глубокую часть кратера. Здесь, в эпицентре взрыва, повреждения были гораздо мощнее, чем по краям. В глаза бросался единственный не скрытый наломами породы проход, в который можно было пролезть. Туда разведчица и отправилась.

Следы пребывания Германа встретились почти сразу — меньше, чем через километр Тиана наткнулась на следы схватки. Несколько тел кальмаров, потёки синей крови на стенах. Долго задерживаться, чтобы осмотреть место боя девушка не стала — не самое приятное зрелище. А вдалеке, после развилки, было ещё хуже.

— Ну, по крайней мере, я не заблужусь.

До развилки удалось дойти без приключений, и даже быстро — в какой-то момент разведчица почувствовала, что возвращается тяготение. То ли починили, то ли вошла в зону действия установки. Дальше девушка двигалась бегом. Появление вражеских меток на забрале скафандра Тиана заметила заранее, но даже не подумала притормозить. Всё, сейчас не время для скрытного перемещения. Ей бы только успеть.

Маскировку скафандра Тиана и не думала отключать, так что заметили её не сразу. Развилка оказалась усеяна телами, вокруг которых возились какие-то странные кальмары. Тиана, не останавливаясь, принялась стрелять. Потом, должно быть, будет переживать, что стреляла в безоружных, но пока её интересовало только одно — успеть найти Германа. Сопротивления кальмары оказать так и не сумели, на всю группу хватило буквально несколько выстрелов, после чего их тела присоединились к тем, что и так лежали в коридоре.

— Какие-то странные… жрецы, что ли? — уже пробежав мимо разведчица вспомнила, что одеты эти кальмары были странно. Очень много символов местного бога на скафандре.

«Не важно», — отмахнулась Тиана.

Коридор привёл её к заглушке, явно сделанной кустарно, на скорую руку. «Значит, там атмосфера. Плевать!» Коса, как всегда, сработала выше всяких похвал. После первого разреза изнутри забила струя воздуха, Тиана чуть отступила в сторону и сделала ещё три. Кусок стенки вышибло будто пушкой, изнутри послышались заполошные вопли, но быстро затихли. Тиана рванула внутрь, на секунду замерла от открывшегося зрелища. Это была станция местного метро. Совсем недавно тут произошёл мощный взрыв. Прямо в толпе. Судя по знакомым форменным скафандрам на трупах, это были солдаты. Пару сотен, не меньше.

«Неплохо тут Герман развлёкся», — мелькнула мысль.

Рассматривать обстановку было некогда, потому что обнаружились выжившие. Опять жрецы. Несколько явно погибли от декомпрессии, но целый десяток успели герметизировать скафандры. Видимо, здесь они появились уже после того, как на станцию пустили атмосферу, но успели расслабиться, шлемы поснимали. Тиана приготовилась стрелять, но не успела — жрецы банально сбежали, только увидев её. Судя по скорости, напуганы были до беспамятства. «Кажется, они меня с Германом перепутали», — сообразила девушка.

Станция метро оказалось тупиковой, но, самое замечательное, нашлось и средство передвижения. Непривычная открытая платформа на колёсах — видно, что-то специализированное. Подойдя поближе, разведчица разглядела кучу кальмаров, наваленную как придётся.

«Раненые! Те, кто не погиб от взрыва. Ничего себе они к своим раненым относятся?» — разглядывать кучу тел девушке было некогда, но тут и так всё было понятно. Неясно только, почему их так небрежно сложили. Будто и не собирались лечить. Разведчица взобралась на место машиниста, тронулась вперёд на полной скорости. Через минуту не слишком тяжёлую машину тряхнуло — она догнала и раздавила одного из убежавших жрецов. Остальные успели скрыться в нише. «Не важно, не важно. Нужно спешить!»

Из-за этой спешки девушка едва не попала в аварию. Слишком сильно разогналась. Когда впереди неожиданно показалась стена, Тиана изо всех сил выжала тормоз. Гружёная колёсная платформа тормозила неохотно, остановилась буквально за несколько сантиметров до преграды.

— Да откуда здесь стена? Это что, ветка из одной станции? — возмущённо закричала Тиана. Ей казалось, что минуты и так утекают слишком стремительно. Герман там один, неизвестно сколько он продержится. И продержится ли вообще! Почему у них до сих пор нет связи? Породы и металлы, из которых сделан планетоид хорошо экранируют связь, но всё же на какое-то расстояние она пробивается. Тиана каждую секунду поглядывала на забрало, в надежде увидеть зелёную точку союзника, но её всё не было.

Да ведь это автоматическая защита! — сообразила девушка, когда подошла поближе к стене. Похоже, кальмары всё-таки не совсем безумны. Какие-то штатные методы противодействия разгерметизации у них присутствуют. Вот только почему так глубоко?

Массивная переборка оказалась слишком толстой, чтобы прорезать её насквозь косой, однако пройти внутрь оказалось возможно — прямо внутри переборки нашёлся шлюз. Открыть его помог браслет одного из раненых — от резкого торможения они рассыпались по платформе, тело одного из них, — Тиана даже не стала разбираться, жив ли он ещё или уже нет, — подкатилось прямо к шлюзовой переборке. Внутри её уже ждали — видимо жрецы сообщили о новом нападении. Стоило открыть дверь, как в шлюз прилетели красные яркие росчерки. Тиана, привыкшая к полной неуязвимости скафандра, уклоняться не стала, наоборот, сама начала стрелять в ответ. Очень быстро перестрелка прекратилась за отсутствием противника, вот только и девушка начала жалеть о своей беспечности. Оружие у кальмаров оказалось слишком мощным — температура снарядов приближалась к звездным. Пока всё было нормально, но Тиана поняла, что лёгкой прогулки не получится — принимать на защиту более двух-трёх снарядов не стоит.

Заслон, который перед ней выставили, выглядел как-то куце. Не больше десятка кальмаров. Эти были без скафандров, но в какой-то броне, по-видимому предназначавшейся для боя в атмосфере. Судя по всему, достаточно неплохой, хоть и чрезмерно массивной — Тиана успела заметить, что пластины брони остались целыми. Впрочем, кальмаров это не спасло — слишком много открытых участков, а споромёт в режиме дробовика выдаёт достаточно снарядов, чтобы эти участки не остались без поражения.

Теперь, когда непосредственной опасности больше не было, Тиана позволила себе немного осмотреться. Переборка, через которую она только что прошла, перекрывала путь к очередной станции. Разведчица вскочила на платформу, ворвалась внутрь… пусто. Кажется, в пещере вообще никого нет.

— Так, судя по всему, это какие-то казармы. Место дислокации какого-то подразделения. Но не пилоты — слишком далеко от поверхности. И здесь никого нет. Очевидно, потому что их куда-то перебросили. И я даже догадываюсь, куда.

Не задерживаясь, Тиана снова выскочила в метро. Связи с Германом по-прежнему нет, значит, он ещё далеко — по крайней мере, девушка предпочитала думать именно так. Это гораздо лучше, чем второй вариант — связи может не быть, потому что нет самого Германа. Уничтожен вместе со скафандром.

— Но всё равно это плохо, — пробормотала разведчица. Перевести платформу за переборку Тиана не смогла, а на этой стороне средств передвижения не оказалось. Если вспомнить, какое расстояние разделяет станции, становится ясно — добираться до следующей придётся около часа. Сдаваться она не собиралась, и уже углубилась в тоннель, игнорировать мысли о том, что не успеет, становилось всё сложнее. Не удивительно, что когда скафандр просигнализировал о приближении поезда, девушка даже обрадовалась. Она рванула назад, к ближайшей нише, остановилась возле неё и подняла споромёт. Как только увидела приближающийся на полной скорости вагон, начала стрелять так быстро, как только получалось.

Позже, когда она просматривала запись со скафандра, сама удивлялась собственной смелости. Она до последнего стояла посреди тоннеля и стреляла, стреляла, стреляла в приближающийся на полной скорости поезд. И сама же признавалась себе, как это было глупо. Если бы машинист не выжал тормоз перед смертью, вагон проехал бы мимо не задерживаясь, и никакая картечь его бы не остановила. А тогда она просто отскочила в нишу в самый последний момент, уже видя, что вагон останавливается. Проследила, как медленно продвигается мимо разбитая в хлам кабина, увидела набитую трупами и ранеными кальмарами пассажирскую часть. Картечины прошивали поезд насквозь, так что те, кто должен был её остановить, сами попали в засаду. Жуткое зрелище, но Тиана об этом совсем не думала, только радовалась, что так удачно получилось. Коса помогла вырезать в стенке вагона отверстие, достаточное, чтобы пробраться внутрь. Так же орудуя косой девушка пробралась через вяло шевелящуюся массу щупальцев в противоположную кабину, вышвырнула машиниста — этот, как раз, оставался живым и относительно целым, но Тиана даже внимания не обратила. Несмотря на всю мощь споромёта, поезд остался на ходу, так что очень скоро он уже нёсся в противоположную сторону.

Связь с Германом появилась, когда она почти добралась до следующей станции. Сначала едва заметная, прерывающаяся, но как же она была счастлива! В шлемофон ворвались хрипы и невнятные ругательства — кажется, парню было не до неё. Он явно был в бою. Судя по карте, предстояло проехать ещё один перегон, так что Тиана даже не стала тормозить на ближайшей станции.

Дождавшись, когда ругань и выкрики немного затихнут, девушка позвала:

— Герман? Я уже близко! Продержись ещё немного!

— Ура! — коротко ответил напарник. Ему явно было не до долгих разговоров, так что всю радость от скорой встречи он высказал в этом коротком слове. — Конечно, продержусь! Теперь — точно продержусь. Щас, только этот чёртов пакет достану. Да где ж он, чёрт бы его побрал…

Что за пакет Тиана не поняла, а отвлекать напарника не захотела. Тем более, вагон уже приближался к станции. Разведчица резко выжала тормоз, спрыгнула на платформу. Расстреляла нескольких часовых и вырвалась в пещеру.

Сцена, которая перед ней развернулась, впечатляла и вызывала трепет. Ближе к центру пещеры собрались сотни кальмаров, и все они старательно расстреливали из какого-то энергетического оружия руины здания. В тот момент, когда Тиана забежала внутрь, Герман как раз яростно и очень разочарованно выругался, а в следующий момент над зданием вдруг взметнулось белое облачко.

— Мать его кальмарского бога через колено! — со страданием в голосе обречённо констатировал напарник. — Ну, всё. Теперь, походу, финиш. Мне весь порошок расфигачило.

— Ничего! Потерпи, я сейчас их отвлеку… — начала было Тиана, потихоньку сама поддаваясь панике. Как она станет отвлекать кальмаров, девушка решительно не понимала. Их реально собралась огромная толпа, и, судя по показаниям скафандра Германа, оружие у них вполне эффективное. Да что там, от частых выстрелов даже в пещере температура поднялась, как у них в бане!

Несмотря на панику, разведчица не замерла — научилась у Германа, что всегда лучше действовать. Девушка сорвала с плеча споромёт, выстрелила в толпу, отбежала в сторону и выстрелила ещё раз. Маскировка включена, может, её и не заметят. Однако, странное дело, на её нападение внимание не обратили. Ближе к центру сборища, вокруг расстреливаемого дома у кальмаров началась какая-то суета. Росчерков плазмы сначала стало меньше, потом, наоборот, их количество даже увеличилось. Вот только стреляли не в здание.

— Они что, поссорились? — недоумённо пробормотала девушка. Она остановилась и прекратила стрелять — всё равно на неё никто не обращает внимания.

— Тиана, что бы ты ни сделала, продолжай это делать. У меня уже пять попаданий, ещё раз, и всё, кажись, — ответил Герман.

Разведчица снова начала расстреливать толпу, обходя её по широкой дуге. Однако она была уверена, что в этом нет никакого смысла — кальмары не обращали на неё внимания. Они были заняты выяснением отношений между собой. Со стороны баталия смотрелась жутко — возникало ощущение, что кальмары вдруг прониклись ненавистью друг к другу, и теперь каждый стремился уничтожить соседей. Воевали все против всех.

— Это порошок! — сообразила девушка. — Герман, на них так подействовал порошок! Они сошли с ума!

Даже через наушники было слышно, как тяжело сглотнул напарник.

— Эмм… да, хорошо, значит, что я не стал эту гадость жрать. Удачно получилось.

Про «наглую пищу» уже все забыли. Кальмары гонялись друг за другом с яростью и остервенением. Толпа, собравшаяся вокруг здания, в котором укрывался Герман, начала редеть — безумная схватка рассыпалась на отдельные очаги, кальмары разбегались по сторонам. Многие бросали своё оружие, бросались друг на друга врукопашную, рвали друг друга щупальцами.

— Герман, выходи оттуда, пока они не пришли в себя, — потребовала Тиана. — Я тебя прикрою!

— А… Ага, сейчас, — пробормотал напарник. — Обезболивающее походу кончилось.

Тиана только теперь взглянула на показания скафандра и ужаснулась. Температура внутри — больше сотни градусов. Оператор страдает от ожогов от первой до второй степени. Точнее, ожог один, по всему телу, только степень разная.

Германа она увидела сразу. Забрало скафандра по-прежнему работало в инфракрасном режиме, не заметить, как из ярко светящихся от жара руин здания выходит сияющая фигурка, было невозможно.

— Надо куда-нибудь свалить. И корабль найти, — напарник говорил односложно, явно с трудом. Хотя двигался пока вроде бы уверенно.

— Давай, я помогу, — Тиана подхватила напарника под руку, повела к станции, — не нужно ничего искать, я уже нашла. Нам бы только до корабля добраться. Ты в совершенно ужасном состоянии!

16. Герман Лежнев, второй пилот

Герман сидел под куском стойки, и недоумевал, как он дошёл до жизни такой. Сейчас идея о том, чтобы устроить переполох, благодаря которому Тиана сама его найдёт, уже не казалась парню такой хорошей. Нет, с переполохом явно всё получилось, но как выбраться из этой ситуации он понятия не имел. Как и ожидалось, кальмары не стали тупить, и просто принялись расстреливать дом. С учётом того, что ни стены, ни внутренние перекрытия особой преградой для плазмы не представляли, решение вполне логичное. Сначала он ещё пытался огрызаться и отстреливаться, но после пары попаданий оставил эту затею, и забился в дальний угол. Ещё и куском каменной стойки прикрылся, хотя толку от этого ровным счётом никакого. Разве что психологический — от дома очень быстро почти ничего не осталось, он по факту сидел в руинах, и хотелось хоть чем-то укрыться от обжигающих пламенных росчерков.

Надежды почти не оставалось. Он уже использовал всю оставшуюся взрывчатку и прочие мины — ловушки. Бросал, пока была возможность, в кальмаров, не глядя на результат. Его, впрочем, и не было, результата. По крайней мере, заметного — плотность огня всё не уменьшалась.

— Остаётся последнее средство, — пробормотал парень. За короткое время он получил уже четыре попадания, и, несмотря на обезболивающее, жутко страдал от ожогов. — Ох, не хотел я эту штуку использовать… да ведь ещё неизвестно, поможет ли!

Он извернулся, попытавшись достать рюкзак, начал шарить внутри.

— Да чтоб тебя! Почему всегда всё так сложно⁈ — каждое движение отдавалось болью в обожжённой коже. Парень неудачно повернулся, и, похоже, какая-то часть кальмаров его увидела, отчего огонь слишком уж прицельно сосредоточился на его персоне. Лежнев несколько раз не глядя выстрелил в ответ. Изворачиваясь, как уж на сковородке, переполз в сторону, снова забился в какой-то угол. Наконец, нащупал прозрачный пакет с порошком.

Ох, не хотел Герман прибегать к этому средству. Даже брать с собой не хотел, чтобы соблазна не было. Но теперь всё. Или это, или смерть. В плен его брать, очевидно, не собираются. Герман всё же вытащил порошок из рюкзака. Дозировку читать некогда, да и недоброй памяти Ивар ю Сомме сам не слишком уверен был в своих расчётах.

«Как он там говорил? — вспомнил Герман, — Комплексное средство, многократно увеличивающее скорость прохождения нервных импульсов, выносливость и силу индивида? Ну, посмотрим». Парень ещё раз взвесил на руке пакетик и потянулся к забралу, чтобы его откинуть. Воздух вокруг скафандра ещё горячее, чем внутри, но сейчас уже не до того. Надо только решиться. И тут в наушниках раздался взволнованный голос Тианы.

— Герман! Я уже близко! Продержись ещё немного!

Жить сразу стало как-то полегче. «Жива! Просто гора с плеч, — подумал парень, раздвигая пересохшие от жара губы в улыбке — Ну, теперь мне ничего не страшно!»

В этот момент в него опять попали. И очень неудачно, прямо в ладонь, на которой он держал увесистый мешочек. Собственно, больше его, мешочка не было — Герман даже ослеп ненадолго — очень уж мелкодисперсное и летучее оказалось вещество. Куда там муке!

Лежнев разочарованно выругался. Всё, нет больше последнего средства. А Тиана сейчас полезет его спасать попадёт как кур в ощип. «И что мне теперь, его с пола слизывать? Однако Тиана, кажется, очень неплохо справляется!» Действительно, стрелять в него почти перестали. Как отрезало. А потом девушка, не давая расслабиться, потребовала, чтобы он выбирался из дома, и пришлось заставлять себя встать и идти.

Дорогу к кораблю он не запомнил. Слишком паршиво было. Тиана его куда-то вела, потом они ехали. При этом, странное дело, голова работала достаточно чётко. Туман плавал перед глазами так, что он толком не видел, что вокруг происходит, но мысли шли стройными рядами. Герману было жутко стыдно. Явился, блин, спасатель, которого теперь самого надо спасать. Ещё и корабль у Тианы уже есть. Значит, могла сама сбежать, а пришлось за ним возвращаться. Стыдно! Скафандр постепенно остывал, но легче не становилось. Обезболивающие тоже помогали не полностью. «Как пирожок в духовке, — вяло думал Герман. — Мясной. С яйцами, блин».

Пока он рассуждал о способах приготовления запеченных космонавтов, оказалось, что они уже пришли. Его запихнули в тесную кабину какой-то здоровенной крякозябры с множеством манипуляторов. И не только его! Тиана, оказывается, прихватила с собой парочку кальмаров в изукрашенных какими-то иероглифами скафандрах.

— Герман! Герман, очнись! — оказывается, Тиана уже некоторое время пытается его дозваться, а он, пребывая в полубессознательном состоянии, не реагирует. Лежнев встряхнулся, и постарался ответить как можно более бодрым голосом:

— Я тут! Прости, задумался просто!

— Герман, соберись! Последнее усилие. Сейчас нас будет трясти, а пристегнуться здесь некуда. Уцепись вот за этот конус, и держись изо всех сил, хорошо?

Лежнев сначала послушно уцепился, и только потом догадался спросить:

— А почему будет трясти? И что это за куча пены посреди каюты?

Там действительно обнаружился аккуратный наплыв заживляющей пены для ликсов. Причём не целый — его кто-то расковырял.

— Это я пилота сюда запаковала. Временно, чтобы не сбежал, — Тиана взмахнула щупальцем, которое сжимала в левой руке. Щупальце принадлежало явно бессознательному кальмару, который на такое самоуправство с его конечностью никак не отреагировал.

— А трясти будет, потому что мы сейчас полетим. И на нас, наверное, будут охотиться. А попросить Кусто подлететь поближе я сейчас не могу, потому что это их защитное поле полностью рубит связь.

— Ну и ладно, — пробормотал Лежнев, — Кусто заранее всё равно не надо. У них толпы истребителей — заметят, не отмашется. Тем более один.

— Герман, вы что, вдвоём за мной прилетели?

— Не, ты что. С киннарами. Разведка боем. Только они здорово отхватили, и сейчас уже, наверное, убрались. Даже не знаю, всем ли удалось, я весь бой не видел, но двум ликсам здорово досталось.

Говорить было тяжело, но Лежнев постарался пересказать их рискованное нападение поподробнее, чтобы Тиана знала, чего ожидать.

— И ещё. Почему-то на Кусто их телепорты не срабатывают. Они дважды или даже трижды за бой пытались подорвать тихохода какой-то лютой бомбой, и каждый раз телепорт срывался, а бомба взрывалась у самих кальмаров. Пока непонятно, почему так, но надо разбираться. А то это у них прямо ультимативное оружие.

— Всё, держись, — ответила Тиана. Поверхность под Германом дёрнулась, корабль начал резко ускоряться. Герман бросил взгляд на обзорные экраны, увидел, как стремительно приближается едва заметная плёнка защитного поля, испуганно зажмурился… и ничего не произошло. Корабль пролетел сквозь поле так, будто его совсем нет. «Видно, для своих это не преграда», — подумал Лежнев.

Тиана тем временем вовсю вызывала тихохода:

— Кусто, нас нужно спасать. Кажется, за мной уже послали погоню. И их много! А у меня простой ремонтник.

— Сейчас! Две минуты буквально, я вас уже вижу! Вы такие молодцы! Ой! А почему Герман такой обожжённый⁈ Герман, ты что, снимал скафандр?

— Да, вот решил голышом побегать, — ответил Лежнев. — Решил в нудисты податься.

— В самом деле? — удивился тихоход. — Удивительно! Никогда бы не подумал, что ты решишь так поменять свои вкусы. Ты всегда старался не обнажаться при незнакомцах.

— Блин, Кусто, ты щас серьёзно, или прикалываешься? — не понял Герман. В любом случае хотелось рассмеяться, но парень сдерживался — слишком больно. Лёгкие, похоже, тоже обожгло, так что даже просто дышать больно, даже медленно и печально. Что уж говорить о смехе. Того гляди ещё вырубишься, если не сдержишься. — Хватит меня смешить!

— Почему хватит? И я тебя не смешу, я серьёзно удивился, — обиженно ответил тихоход.

— Помолчите, пожалуйста, — вежливо, но сквозь зубы ответила Тиана, — Нас сейчас распылят на атомы.

Герман и сам чувствовал, и даже видел на экране, что девушка активно маневрирует. По сравнению с теми фигурами, что обычно исполняет тихоход — ерунда, однако трясло гораздо сильнее. Герман едва удерживался, обняв руками и ногами конусовидный выступ посреди кабины, а вот пленные, — все трое, — уже давно летали по кабине бессознательными тушками. Герман отвлёкся на секунду, чтобы перехватить одного, который едва не впечатался в Тиану, но сам чуть не сорвался и не улетел следом. Девушка, между тем, стояла, неудобно извернувшись и раскинув руки в разные концы приборной панели. Каким чудом она всё ещё не улетела вслед за кальмарами, было решительно непонятно.

«Тьфу, точно, — сообразил Лежнев, — когти в ступнях скафандра же!»

— Герман! — напряжённым голосом сказала девушка, — они пытаются нас захватить. Кажется, у нас активна системасвой-чужой, и они просто не могут по нам стрелять, только это и спасает. Но они нас сейчас зажмут, а я не справляюсь. Нужна помощь.

— Эмм… Чем могу, — Лежнев хотел пожать плечами, но сдержался. На кой чёрт ему лишние вспышки боли?

— Мне нужно, чтобы ты потянул вот тот рычаг на себя. Как только я скажу.

Действительно, тот рычаг, на который Тиана показывала, находился в таком месте панели, что достать до него было невозможно совершенно. Двурукому существу. Для обладателей четырёх щупалец всё как раз довольно удобно.

Герман шустро, насколько возможно в его состоянии, пополз к панели. Сдерживая стоны воздвигся в вертикальное положение, ухватился за рычаг.

— Держись. Сейчас будет мотать! — крикнула девушка, и что-то такое сделала, отчего Германа дико мотнуло. Хорошо, и когти на скафандре активировал, и ещё дополнительно уцепился за приборную панель, иначе потянул бы этот самый рычаг раньше времени. Они летели навстречу вражескому истребителю. Столкновение казалось неизбежным, однако в последний момент, когда уже казалось, что девушка решила повторить судьбу камикадзе, Тиана резко потянула какой-то рычаг на себя и одновременно рявкнула:

— Давай!

Герман, не думая, дёрнул свой рычаг. По кораблю побежала дрожь, а в следующий момент парня потянуло к потолку с такой силой, что думал, всё — когти на ступнях не выдержат, сейчас его впечатает в потолок кабины. Когти, однако выдержали. Их ремонтника с бешеной скоростью прокрутило вокруг кальмарского истребителя.

«Мы за него манипулятором ухватились!» сообразил парень. На экранах космос вокруг них сделал оборот, и Герман увидел, что сзади приближалось ещё два истребителя. Теперь они летят навстречу, и один из них, не в силах отвернуть, врубается прямо в тот корабль, за который они уцепились.

Второй пролетел мимо, но так разогнался, что явно не скоро развернётся — Лежнев прекрасно помнил, а теперь и на себе прочувствовал, что установки искусственной гравитации на кальмарьих кораблях слабые, как и сами кальмары. Больших перегрузок не переносят.

Уже без подсказок Тианы он толкнул рычаг, отцепляясь от обломков вражеского корабля. Бой ещё не закончился. Навстречу летит ещё двойка. А Лежнев понятия не имеет, чем он может помочь. Благо, Тиана подсказала:

— Видишь кнопку справа от твоего рычага? Сейчас надо будет нажать…

Вражеские истребители чуть разошлись, явно готовясь взять их в клещи. Лежнев почему-то ждал, что Тиана ещё ускорится, но девушка вместо этого развернула корабль боком и отключила двигатели, они так и продолжили лететь по инерции, только боком. Истребители на время исчезли из вида, но один из них вскоре снова появился.

— Сейчас, сейчас, — лихорадочно бормотала Тиана. — Как жаль, что я не вижу заднюю полусферу! Ну, правильно, зачем ремонтнику задний обзор!

Вражеский истребитель, тот, который она видела, начал приближаться, одновременно сбрасывая скорость. «На абордаж, что ли собирается нас брать? — озадачился Герман. — Ну да, если стрелять в нас они не могут…» Истребитель почти уравнял скорости. Тиана чуть ли не дрожала от азарта.

— Давай! — закричала девушка, сама одновременно вжимая оба рычага, за которые держалась. Герман тоже ткнул в кнопку и успел увидеть, как откуда-то у них из-под брюха выплывает толстая струя какой-то субстанции.

— Да! — Тиана даже рассмеялась от восторга, — Вот вам! Нормальный пилот и на такой калоше победит!

Струя ударила прямо в нос вражескому истребителю, облепила, почти поглотила собой. Тиана на этом не остановилась, развернула корабль. Стало видно второго противника — он тоже пострадал. Неизвестно пока, на каких принципах работают двигатели кальмарских кораблей, но явно летают они не так, как ликсы. Врага, похоже, сожгло выхлопом — хотя внешне корабль оставался цел, невооружённым взглядом было ясно, что он мёртв. Никакого движения, кроме того, что по инерции. Через секунду этот истребитель тоже влетел в облако субстанции, которую выплеснуло из ремонтника.

— Ну вот, — прокомментировала девушка. — А дальше мои полномочия всё. Кусто, если ты нас не вытащишь, то нас сейчас убьют.

Тиана чуть довернула рычажок, и в обзорные экраны вплыл целый десяток истребителей, спешащих навстречу, причём летят они с разных сторон — им на ремонтнике и дёрнуться некуда.

— Я здесь! Тиана, это было безумно красиво! — ответил Кусто, и Герман почувствовал, как их куда-то потянуло.

— И давно ты здесь? — подозрительно спросил парень.

— Только подлетел. И нам надо очень поторопиться, потому что в меня они стрелять могут, и у них не только бомбы телепортные! Поспешите, пожалуйста, в слияние.

Герман, в общем, и не думал расслабляться, хотя очень хотелось. К боли во всём теле он уже немного притерпелся, но теперь помимо неё появилась ещё и противная слабость, да ещё и сонливость. Стоило только адреналину немного схлынуть, и всё — как будто ведро снотворного слопал.

— Нам нужно в слияние. Герман, последнее усилие! — торопила Тиана. — Жаль, пленных, скорее всего, мы потеряем.

«Если уже не потеряли, — вяло подумал Лежнев, влекомый настойчивой разведчицей. — После таких-то пируэтов!» Во время боя он как-то не обращал внимания на летающие вокруг предметы, а предметы летали очень даже активно. От стены к потолку, от потолка к стене. «Как ещё нас с Тианой не сшибло⁈» — удивился Лежнев, а потом догадался: девушка специально маневрировала так, чтобы всё мешающее отлетало назад. Резких торможений не было! Только один раз, в самом начале. «Нет, ну вот посмотришь на такое, и в самом деле комплекс неполноценности разовьётся», — подумал Герман. Сам он отлично понимал — даже близко настолько круто пилотировать не сможет. Сколько бы ни тренировался.

Тем временем его всё-таки стащили в трюм, и Лежнев принялся раздеваться. В слияние придётся входить прямо так, в трюме — добираться до пилотской рубки некогда. Да и не сможет он, и так еле на ногах держится.

— Тиана, а ты чего покрасилась? — удивился парень, увидев, как девушка снимает шлем. Сам понимал, насколько это несвоевременный и глупый вопрос, но вот не удержал. Слишком уж удивился. Девушка щеголяла иссиня-чёрными волосами. И смотрела на него слегка удивлённо — как будто сомневалась, не бредит ли напарник.

— Герман, давай потом. Сейчас — в слияние!

Лежнев уже разделся, так что послушно выполнил указание. Если бы будучи в слиянии можно было выдохнуть облегчённо, он бы это непременно сделал. Противная муть из головы мгновенно исчезла, а, самое главное, здорово уменьшилась боль. Умница — Кусто пожалел приятеля и разделил боль с ним. Герман почувствовал себя чуть ли не в раю. А ещё он подумал, что убраться из системы будет очень сложно. Сейчас, глазами ликса, он видел, в какой ситуации они оказались.

Нет, те истребители, что стартовали с планетоида, с которого они с таким трудом выбрались, уже опасности не представляют. Кусто уже оставил их далеко позади. Однако они — не единственная проблема. Есть ещё целые тучи кораблей, которые выпустили с соседних махин, и избежать с ними встречи будет непросто. Кусто, конечно, изо всех сил маскируется, но поздно — его уже засекли, и теперь не отцепятся. Герман старался не унывать, но в голове билась одна мысль: «Блин, да когда ж это закончится⁈»

17. Герман Лежнев, вегетарианец

Наверное, они и сами смогли бы выбраться. Неизвестно, с какими потерями, неизвестно, выжили бы пленные или нет — Кусто и так пришлось здорово изворачиваться, чтобы его не достали, когда волна истребителей от соседнего планетоида пересекла путь, а на подходе была ещё одна. В целом ситуация сложилась неудобная для убегающих — оказывается, пока они с Тианой носились по тесным коридорам повреждённого планетоида, он успел углубиться внутрь области, занятой кальмарами, так что выбираться пришлось фактически из окружения. Кусто бы, наверное, всё же ушёл, но Герман здорово сомневался, что обошлось бы без потерь.

Помог, как ни странно, Лорин эр Ним, свежеиспечённый киннарский адмирал. Потом уже выяснилось, что он отправил остальных, участвовавших в налёте домой, а сам остался. До последнего сидел под маскировкой фактически на самой окраине «планетоидной сферы», и в момент, когда Кусто начали окружать, отвлёк нападающих стремительно пробив их строй, и сопровождая своё появление массивным каменным обстрелом. Последнее он очень остроумно провернул, Герману понравилось: набрал полный трюм не слишком больших камешков, чтобы встревоженные кальмары их раньше времени не засекли, и начал ими швыряться только когда ликса и так уже засекли. По сравнению с гравитационной пушкой Кусто такое швыряние выглядело, как праща против автомата, но всё равно помощь оказалась внушительная, так что настоящего боя у них так и не получилось. Начали сходиться, неожиданное нападение «из засады», отчего противник растерялся и нарушил геометрию, а дальше Кусто просто нырнул в освободившийся проход и сбежал, прикрывая своей тушкой тихохода Лорина, когда им приходилось слишком сильно приближаться к каким-то из планетоидов — чтобы бомбой с телепортом не запустили. Кальмары, впрочем, не решались использовать это оружие — видно, тоже догадались, что дело не в сбоях оборудования, а в цели.

Ушли в гипер сразу же, как только набрали достаточную скорость. Только после этого Герман решился выйти из слияния. Тиана надолго не задержалась.

— Герман, давай запомним — нам никогда нельзя разделяться! Как только мы разделяемся — оба попадаем в беду! — первым делом заявила девушка. Лежнев в тот момент пытался собрать себя с пола и встать, потому что после выхода из слияния ему снова резко поплохело. Самостоятельно так и не получилось — Тиана помогла. Хотя прикасаться к нему явно боялась — кожа красная, опухшая, местами водянистые пузыри. Герман старался делать вид, что ему не больно, но получалось, наверное, не слишком убедительно.

— Да я давно за это ратую! — прошептал парень. Без поддержки аптечки из скафандра даже говорить было тяжело. А скафандр надевать Лежнев не хотел — просто боялся, что не выдержит процесса. — Но кто ж знал, что вот так получится? И всё же, зачем ты покрасилась? — Герману правда было очень любопытно. Он как-то слабо себе представлял, что Тиана нашла время, чтобы радикально изменить внешность.

— Герман, не переживай! — несчастным голосом ответила Тиана, — Пойдём, сейчас ты полежишь в капсуле, и всё пройдёт! У тебя, видимо, галлюцинации, или какие-то нарушения зрения. Я такого же цвета, как и была!

Лежнев спорить не стал, только озадачился. В самом деле, чувствует он себя отвратительно, но почему такая странная, избирательная галлюцинация?

— Тиана, но у тебя правда изменился цвет волос! — сказал Кусто. — Они раньше были светлые, а сейчас — чёрные!

В общем, забавно получилось. Когда выяснилось, в чём дело, Герман не удержался и рассмеялся, отчего чуть не потерял сознание.

— То есть ты за обедом наблюдала за массовой оргией, а потом тебя ещё обрызгали чернилами⁈ Прекрасное развлечение. Даже завидно!

— Лицо скафандр очистил, а волосы он не трогает, — пробормотала смущённая Тиана. Ей было неловко — обвинила напарника в галлюцинациях, вместо того, чтобы разобраться, — вот и получилось так. А сама я не заметила.

Герману было весело и одновременно очень, очень паршиво. Странное сочетание, возможное, только если знаешь, что сейчас доберёшься до медицинской капсулы, и через пару часов будешь как огурчик. «У меня сейчас в кровь столько гадости заливается. Интересно, на Земле я бы с такими ожогами вообще выжил бы?» — вяло размышлял парень. В общем, до капсулы он добрался из последних сил. А через пару часов выбрался здоровым и бодрым, даже раньше Тианы, у которой, оказывается, тоже было полно травм.

— Герман, а что мы будем есть? — Тиане тоже здорово взбодрилась после лечения, и, видимо вспомнила, что не ела давным-давно.

— Я — картошки жареной! Или суп какой-нибудь овощной. Главное — без мяса, — Германа при мысли о еде, наоборот, передёрнуло. Нет, есть хотелось до невозможности, но после сценки, увиденной у кальмаров, мысль о мясе вызывала отвращение. — Вот твари! Я из-за них вегетарианцем стал!

— А я бы, наоборот, пельменей поела, — мечтательно закатив глаза протянула Тиана, — с уксусом! Или кальмара фаршированного! Я столько грозилась пленным, что теперь самой захотелось!

Германа снова передёрнуло от ужаса. Слишком живо перед глазами вставала стена над стойкой в ресторане с головами каких-то существ и настойчивые щупальца тварей, ведущие под нож к повару. «Там ведь и для моей башки свободное место было. Они вообще с глузду съехали разумных существ жрать!»

Впрочем, за время, что они провели в гиперпространстве, проблема с расстройствами пищевого поведения у Германа сгладилась, и нежно любимое прежде мясо снова начало появляться в тарелке. Все трое, и Тиана, и Герман, и Кусто, не сговариваясь избегали обсуждения будущего — ясно, что этих обсуждений и так будет больше, чем захочется, когда они доберутся до Ирса, а пока троица отдыхала морально и физически. Только разведчица, смущаясь и даже краснея, объяснила своё поведение перед тем, как сбежать:

— Я действительно считаю, что этот гипердвигатель, который ты установил на Гаврюшу, слишком опасен, — объясняла девушка. — Но убегать не должна была. На самом деле мне стало обидно, что ты не хочешь со мной время проводить. Я понимаю, что мы и так постоянно вместе, но в тот момент меня это ужасно задело!

— Я даже не знаю, возмущаться или радоваться, — фыркнул Герман, — С одной стороны — приятно, что я тебе не надоел и тебе нравится со мной быть, с другой — обидно, что ты меня заподозрила в противоположном! А этот кривой гипердвигатель…

Лежнев замер на полуслове, мгновенно потеряв мысль, которую хотел донести.

— Гипердвигатель, — повторил Герман. — Кривой. И пространство вокруг себя искажает. Кусто, Тиана, как вы думаете, может такое быть, что это поле вокруг него мешает кальмарьим телепортам?

Теперь задумались тихоход и разведчица.

— Ну, чисто теоретически… — начала девушка.

— Может, — припечатал Кусто. — И как я сам не догадался⁈ Это точно она, причина! Ну слава Императору! Я-то уж испугался, что это я такой уникальный!

— Ты, к слову, не пробовал их корабли выключать, как тогда с линкором технофанатиков, уникальный наш? — уточнил Герман.

— Я пробовал воздействовать целиком на планетоид, — ответил Кусто, — а мелкие корабли нет смысла отключать, проще так сломать. А с планетоидом ничего не получилось. Такое ощущение, что мне просто времени не хватило. Если бы я мог сосредоточиться, может быть, получилось бы, но для этого нужно, чтобы меня не атаковали электричеством.

— Я всё-таки предложу проконсультироваться с компетентными специалистами, — добавила Тиана, — насчёт того, что может помешать телепорту. А то вы сейчас обрадуетесь, а окажется, что дело не в этом.

Герман согласился, а сам подумал, что радоваться особо нечему. Где их брать, эти технофанатские гипердвигатели? У самих киннаров механизм гиперперехода немного отличается, это парень уже успел выучить. По крайней мере, устроить такой же перегруз, как он сделал на движке технофанатика, с киннарским точно не получится.

В любом случае эту тему отложили до окончательного выяснения всех обстоятельств, а пока решили просто побездельничать и не думать ни о чём плохом. Правда, Тиана всё равно периодически начинала хмуриться, но Лежнев её не винил. Отлично понимал — если бы Земле угрожало нашествие кальмаров — людоедов, ему бы тоже было неспокойно. Впрочем, киннаров тоже жалко. Особой любви к ним парень не испытывал, но помимо Тианы среди них уже появилось несколько хороших знакомцев, которых нельзя назвать совсем чужими людьми. Да и вообще — куда это годится, если целую цивилизацию кто-то уничтожит? Да ещё такую огромную. Как бы не раздражали Лежнева некоторые традиции и порядки этих снобов, смерти им он не желал.

Отдых, правда, пришлось прервать ненадолго по инициативе Кусто. На следующий день после ухода в гипер тихоход невинно поинтересовался, что нужно сделать с пленными? Герман выругался, Тиана удивлённо распахнула глаза:

— А они разве живы? Я думала — всё, погибли, пока мы маневрировали. Совсем забыла, нужно было их проверить.

— Живые, — ответил Кусто. — Но, кажется, страдают. Те, которых ты привела — сильно, а остальные двое вроде бы здоровы, просто голодны.

Выяснилось, что пленных у них не трое, а целых пятеро. Оказывается, Кусто вместе с ремонтником прихватил ещё два влипших в строительный материал истребителя, вместе с пилотами, естественно. Пришлось разбираться. То есть сначала их просто посадили в отдельное помещение, в котором Кусто создал подходящие условия — давление, привычное людям, было для пленных слишком высоким, да и состав атмосферы немного отличался. А вот человеческая еда для головоногих оказалась вполне подходящей, что и не удивительно. Разве что овощей и круп им не нужно было — кальмары твари не всеядные, а хищные, ничего, кроме мяса есть не хотели. Только одними условиями дело не обошлось. Всего через час тихоход сообщил, что с пленными проблемы.

— Дерутся, — растерянно сказал Кусто. — И обвиняют друг друга в странном. Хотите послушать? — и включил трансляцию из камеры.

— Куда вы так спешили, неразумные⁈ — возмутился кто-то, явно главный. — Разве то для нас была тревога⁈ Разве вы не слышали, что мерзкий пришелец ещё не был найден? Довольны теперь⁈

— Но… приближённый, это же был сигнал о нападении! — растерялся один из младших. — Мы должны были спешить, чтобы оказать помощь…

— И как, оказали? — ядовито ответил жрец, — Это работа воинов господних ловить опасную дичь. А они с ней не справились. Мы должны были дождаться, когда бой закончится, а потом принести в жертву всех, кто своим неумением нанёс оскорбление божеству! А вместо этого вы сами оскорбили неумением божество! И меня в это втянули! Вы все должны быть немедленно принесены в жертву, как не оправдавшие Его надежд! Покоритесь Воле Его, и тогда ваша плоть даст мне силы, чтобы пережить эти испытания!

Но младшие послушники были не согласны. Чувствуя поддержку пилотов, один из послушников начал дерзить:

— Глупый, старый жрец! Ты давно зажился! Это ты неугоден Богу — Кальмару, потому что твоя жадность утихла. Тебе давно уже хорошо с тем, что ты уже имеешь! А вот я — молод и жаден! Я желаю больше еды! Больше наслаждений! Больше власти! Я желаю получать больше квот на потомство! И поэтому я готов рисковать, чтобы заслужить благосклонность! Я ещё отличусь перед Богом нашим, когда заставлю пищу покориться, а эти воины исправят свою ошибку и помогут мне. И тогда все увидят, что я больше достоин стать старшим жрецом, чем ты! И тогда Он осенит меня своим благословением! Но ты этого уже не увидишь, потому что к тому времени воплотишься в самого жалкого однощупальцевого червя!

После этого и началась драка. Кальмаров в результате рассадили по отдельным камерам. Герман подумал было, что неплохо их допросить, но отказался от этой идеи, даже не попытавшись. Лень. Гораздо приятнее было восполнить время вынужденной разлуки общением с Тианой. Правда и с ней до разговоров толком не дошло. Разведчица только коротко рассказала, что вела себя очень тихо и незаметно, и что у кальмаров, оказывается, теократия. Германа это заинтересовало, но не слишком. Гораздо интереснее в данный момент ему была сама Тиана. В общем, получился такой маленький отпуск. Затишье перед бурей.

Возвращение в реальность совпало с выходом из гипера. Стоило им с Тианой выйти из слияния, как Кусто тут же сообщил, что их желает видеть Ирс. Срочно и обязательно. Это, в общем, ожидалось — ясное дело, что Ирсу будет интересно узнать результаты вылазки. Однако бывший десантник удивил. Оказывается, их с Тианой уже похоронили. И не только их — адмирала Лорина эр Нима тоже объявили погибшим вместе с ликсом. В целом в руководстве киннаров на момент возвращения царила тихая паника и откровенно пораженческие настроения.

— Вернувшиеся доложили, что воевать с этим противником решительно невозможно, у них какое-то невероятно мощное оружие. Противопоставить им нам совершенно нечего, — рассказывал Ирс, — к тому же количество противника огромно. Я видел повреждения ликсов — выглядит в самом деле кошмарно. И тут заявляетесь вы, да ещё в компании с Лорином, про которого сказали, что он сошёл с ума и в одиночку пошёл в атаку после того, как всё уже было кончено, отдав предварительно приказ возвращаться. Я уже не знаю, что и думать!

— Сейчас прибудем и всё расскажем, — ответил Герман. Парень был изрядно удивлён услышанным — не думал, что для киннаров всё выглядело так ужасно, — Ты бы собрал там всё руководство, у нас новостей — уйма. Ещё нужно будет пленных допросить. Научников тоже позови, к ним вопросов полно. И да, это, конечно, не моё дело, но как проходит эвакуация окраинных систем? Кальмары, конечно, не непобедимы, но будем честными — пока киннары к войне не готовы.

— Все, кто согласился уйти, уже перевезены. Но многие заявили, что не собираются менять привычный образ жизни, и это обязанность флота и правительства сделать так, чтобы их образ жизни сохранялся неизменным. Я не знаю, что с этим делать.

— Вот и обсудим, — буркнул Лежнев. Хотя на его взгляд вот как раз эта мелочь обсуждения точно не стоила. Если останутся упрямцы после того, как они покажут записи со своих скафандров и расскажут всё, что узнали… ну, тогда туда им и дорога, идиотам.

Но, в общем, Герман чувствовал — разговор получится непростой. Доказывать придётся даже очевидные для него вещи, и не факт, что ещё удастся доказать! А ведь помимо этого неплохо бы какой-то план предстоящей войны составить! О своём неучастии в войне Герман даже не думал. Тиану он не бросит, да и не только в Тиане дело. Киннары, хотя они и мирные, и травоядные, имеют огромный и мощный промышленный потенциал. Как бы там ни было, Лежнев был уверен — у них есть шанс победить этого противника, если, конечно, у киннаров немного мозги на место встанут. А вот окажись на пути кальмаров земляне, шансов у соотечественников бы не было. Между тем, добраться до Земли из этих мест не так уж невозможно. Скорее, даже, относительно просто. Кто знает, не захотят ли кальмары посетить другую галактику?

«Нет уж, этих головоногих лучше фигачить здесь, а то потом проблем не оберёшься… хотя воевать киннары, конечно, не умеют, и это проблема». Кусто опустился на планету, — «ставка» была временно расположена здесь, на окраине территорий, благо в этой системе тоже присутствовала база флота и всё необходимое для управления.

— Да давить их надо! — горячился Герман всего через несколько часов, на собрании. — Неужели непонятно? Вам же всё показали, всё рассказали. Они не остановятся. Война неизбежна, как вы не понимаете⁈

— Я не совсем понимаю, почему человек, даже не являющийся киннаром демонстрирует такое волнение за наш народ, — скривил губы Ивар ю Сомме, — Как-то это подозрительно!

— Да я их всех, сволочей, вдребезги и пополам. Давить тварей! Я из-за них чуть вегетарианцем не стал! Они разумных жрут, по-твоему, Иварчик, это нормально? Если понадобится — слетаю к себе на Землю, наворую ядерного оружия, и будем с Кусто лично в каждый планетоид подкладывать! Их надо уничтожать! Чтобы больше никакого сопротивления оказать не могли, не то что нападать! Существа с такой идеологией… ну, короче они ещё хуже киннаров!

— Герман! — тихонько подёргала его за руку Тиана. — А как же Радужное Пятнышко?

— Чего? — Лежнев озадаченно моргнул. Теперь пришло его время сомневаться в адекватности подруги. — Какое пятнышко?

— Ну, если, как ты говоришь, уничтожить всё, то и Радужное Пятнышко погибнет! И другие, представители разумных, которых держат на ферме и периодически едят. Они ведь ни в чём не виноваты, и сами являются пленниками!

Герман всё ещё озадаченно моргал, а Тиана немного смутилась. Кажется, она совсем забыла сообщить нечто важное. Пришлось восполнять сейчас, и после рассказа Лежнев окончательно утвердился в мысли, что кальмаров нужно давить. Но не все были с ним согласны.

— И всё-таки я считаю, что нам необходимо провести переговоры, — чопорно поджал губы Ивар. — Война — это бессмысленная растрата ценного человеческого ресурса, и вы хотите сами нас в неё втравить⁈ Это выглядит как прямое вредительство!

— Я хочу втравить⁈ — удивился Герман. — Очнись, яйцеголовый! У вас уже во всю она идёт! И договариваться с тобой никто не станет. С овцой не договариваются. Её едят.

— Это только ваши слова! Вы и сам — варвар, мало чем отличающийся от тех, кого описываете. Я уверен, если поговорить с цивилизованной верхушкой этих… кальмаров, можно будет договориться. Должен, однако, заметить, что это неправильное название. Кальмар — это подводный головоногий моллюск, а эти существа имеют столько же общего с подводными моллюсками, сколько и мы. Вы даже в названии, которое им выдали, пытаетесь их оскорбить! И вообще, весь этот ваш рейд — сплошная ошибка. Вы сразу противопоставили киннаров этим существам. Сразу напали. Даже не посоветовались с прогрессивной частью народа киннаров. Что там говорить, я узнал об этом рейде уже после вашего возвращения! Немыслимо!

— Решено! — вдруг хлопнул по коленям Ирс. — Я согласен с уважаемым Иваром, переговоры действительно нужны. Ивар ю Сомме, вам будет выделен корабль, на котором вам надлежит отправиться в систему пришельцев, и вступить с ними в переговоры. Наберите себе делегацию среди тех, кто является сторонником мирного решения вопроса — не нужно, чтобы кто-то из противников переговоров имел возможность их сорвать. Корабль мы вам выделим.

Ивар был обескуражен. Услышав первые слова Ирса он горделиво подбоченился, однако продолжение его совсем не обрадовало.

— Но позвольте, это не моя работа. Я — учёный. Мирную миссию должны составлять представители правительства!

— Уважаемый Ивар ю Сомме, — кротко улыбнулся Ирс. — Вы давно настаивали на том, чтобы я ввёл вас в состав правительства. Последние несколько дней меня осаждают ваши последователи и поклонники с таким же требованием. На мою почту приходят тысячи писем с требованием — мне даже пришлось взять себе отдельного помощника, который будет фильтровать эти письма. И вот сегодня я счастлив сообщить вам, что ваше желание удовлетворено! Я прямо сейчас выдаю вам права и полномочия министра иностранных дел. Раньше, в глубокой древности, была у нас такая должность, но её упразднили после того, как наши далёкие предки объединились в одно государство. Тогда ещё оно существовало лишь в одной звёздной системе — так давно это было. И вот теперь пришло время эту должность восстановить. Поздравляю вас!

Герман оглушительно захлопал, потом объяснил, что эти хлопки означают, и остальные тоже присоединились к поздравлению. Только рано радовались. Ивар от такой чести отказался. Почему-то не согласился быть министром, хотя до этого очень стремился занять место в правительстве. «Какая неожиданность! — ядовито думал Лежнев, — глядя на бледного от страха и злости учёного. — Почему некоторые, которые точно знают, как лучше, никогда не хотят это сделать сами?»

18. Герман Лежнев, инициатор

— Я — против! — безапелляционно сказал Ирс, и даже ладонью по столу припечатал, для большей убедительности. — Технофанатики — враги. Мы бьёмся с ними… да я даже не знаю, сколько мы с ними бьёмся! Тысячелетия! Мы диаметрально противоположны. Они — уничтожают всё, связанное с природой, они из людей делают машины. Сколько киннаров погибло в боях? Нет, это невозможно в принципе. Ты просто не киннар, иначе тебе даже в голову не пришло бы такое предложить.

Герман тяжко вздохнул. А ведь так всё хорошо начиналось! Всякие сторонники «мирного урегулирования» после предложения Ирса заткнулись и перестали мутить воду со своими идиотскими предложениями. Поняли, что никто в целом не против, только воплощать собственные идеи придётся им самим. «Инициатива имеет инициатора» — отличное правило, работает даже в другой галактике. Лежнев даже восхитился ловкостью Ирса — как он ловко этого Ивара приземлил! Впрочем, тот сам здорово тупанул. И ведь по-настоящему умный мужик на самом деле. Когда успокоился и выслушал историю про сбоящие телепорты, мгновенно сообразил, в чём дело, разложил по полочкам, и тут же накидал каких-то зубодробительных формул, объясняющих механизм этого самого «сбоя». Это при том, что специализация у него совсем другая, в физике пространства он разбирается постольку-поскольку. Потом, правда, собственную мысль развил, углубился в расчёты, загорелся идеей самостоятельно восстановить давно утерянную технологию… пришлось возвращать учёного в реальность. Нет, киннарам она бы пригодилась, но Ивар сам признавался, до работающей технологии ещё несколько лет как минимум. Одни предварительные расчёты годы займут. Но в любом случае, стоило Ирсу немножко одёрнуть учёного, и тот сразу начал приносить пользу, а не вред. Объяснил так же, что искажения в пространстве киннарскими методами устроить, конечно, можно, но тоже займёт несколько лет. Не столько, сколько потребуется на повторное создание телепортов, но тоже достаточно долго.

Внезапную перемену в поведении учёного Герман ставил в заслуги по большей части именно Ирсу. Даже как-то загордился — обтесался мужик, думать начал, действительно получается управлять. И вот, стоило только предложить достаточно дельную идею — такая категоричность. Зачем тратить несколько лет на производство собственной технологии, если есть уже готовая? Можно ведь просто договориться с технофанатиками, тем более, это тоже в их интересах. Вряд ли кальмары, разобравшись с киннарами на этом остановятся. К технофанатикам тоже заявятся, за ними не заржавеет. А ведь помимо технологий гипердвигателя у технофанатиков есть ещё масса всего полезного. Те же пушки. Нет, ну ясно, что пушки значительно проще, чем гипердвигатель. Их киннары сделают гораздо быстрее. Только опять вопрос — зачем? Война явно будет тяжёлой. Зачем тратить время и ресурсы на то, что можно получить здесь и сейчас?

Перед киннарами этот вопрос, кажется, не стоял. У Лежнева складывалось впечатление, что они до сих пор не до конца осознают, какая задница на них надвигается. Это несмотря на то, что они уже потеряли две системы вместе с населением. Пятьсот тысяч киннаров, которыми сейчас лакомятся кальмары.

— Мы сами всё нужное сделаем, — упрямо мотал головой Ирс, и его поддерживали все присутствующие, включая Ивара, чьё стремление к миру на технофанатиков, очевидно, не распространялось. — Да, на это потребуется больше времени, больше ресурсов. Зато не нужно будет контактировать с технофанатиками. Ты, Герман, просто не понимаешь, — в который раз повторил бывший десантник, — Даже если мы вдруг сойдём с ума и согласимся говорить с врагом, не согласятся уже технофанатики! Они ведь ненавидят нас так же, как и мы их! Нет. Однажды мы уничтожим саму идею технофанатиков. Их дети станут киннарами.

«Да вы и так одинаковые! — хотел рявкнуть Лежнев. — Как вы этого не видите⁈»

Промолчал, конечно. Какой смысл орать в пустоту? Так, наверное, и плюнул бы, но тут неожиданно заговорила Тиана. Медленно, глядя в стол.

— В той системе сейчас висит больше пятисот огромных планетоидов, в каждом из которых копошатся несколько миллионов кальмаров. Больше пятисот планет, начинённых существами, которые воспринимают нас исключительно как пищу. Они даже не задумываются о том, что убивают и пожирают таких же разумных, как они. Для них разумны только сами кальмары. Вы сейчас говорите о них, как о варварах. Некоторые из вас, те, кто изучал историю знают, что в древности существовали не только осёдлые племена, но и кочевники. Они не строили городов, некоторые из них даже не знали колеса в то время, как осёдлые уже строили каменные дома. Но кочевники собирали огромные армии и эти города разрушали. Кальмары не похожи на этих кочевников. Они не варвары. У них развита наука, развито производство. От уничтоженных народов они берут не только их мясо, но и достижения. Сколько цивилизаций они уничтожили? Я не знаю. Но у них много достижений. Телепорт — одно из них, но не единственное.

Тиана на секунду прервалась, задумавшись, потом продолжила:

— Может быть, нам удастся победить тех, кто сейчас засел в той системе. Я не знаю точно, и не могу прогнозировать — с этим, скорее, лучше справится хороший математик. Но если прикинуть очень приближённо, получается так, что силы равны. Нас несколько миллиардов, и их несколько миллиардов. Уровень развития… наверное, в целом у них даже ниже, чем у нас, если не считать некоторых технологий. Только вы не учитываете одной маленькой детали. Думаю, наши пленники подтвердят, а пока скажу сама. Там, в той системе, находится одно «щупальце». Пятьсот двенадцать планетоидов. Всего таких щупальцев восемь, и они последовательно обходят галактику, пожирая, почти в буквальном смысле кислородные планеты на своём пути. Приносят в жертву всё живое, что могут найти. Нам не повезло столкнуться лишь с одним щупальцем. Может быть, мы с ними справимся, но в случае серьёзного сопротивления, если кальмары почувствуют, что могут проиграть, они могут попросить о помощи у других щупальцев. Это займёт время, потому что расстояния, разделяющие их огромны, однако рано или поздно кальмары всё равно придут, чтобы помочь собратьям. Больше четырёх тысяч планетоидов, заполненных жаждущими мести кальмарами. И к каждому из щупальцев придётся приспосабливаться отдельно. Они ведь далеко друг от друга. Они уничтожают разные планеты. У них разные технологии. Мы, может быть, сможем победить одно щупальце. С трудом, напряжением всех сил. Но чтобы победить все восемь этого будет мало. Мы не должны быть на равных. Мы должны быть лучше. Как минимум в восемь раз.

Разведчица обвела взглядом присутствующих в комнате.

— Я — киннар. И я согласна с Германом. Мы должны договориться с технофанатиками. Иначе шансов у нас не будет.

Слушателей проняло. Герман и сам был впечатлён. Про восемь щупальцев он тоже пока не знал. Не удивительно, что Тиана такая смурная, хоть и пытается бодриться. Обсуждения длились ещё несколько часов, и продолжались бы ещё, если бы не пришла очередная паршивая новость — кальмары снова напали на одну из окраинных систем. Ту самую, откуда пытались эвакуировать население. Сейчас там идёт бой, но явно долго не продлится — слишком велика разница в силах. Обсуждение дальнейших планов решили перенести, Ирс бросился отдавать распоряжения, потому что представители местного самоуправления системы, которое каким-то образом уже успело сформироваться, отдали приказ флоту «ни шагу назад» и требуют, чтобы их защитили. Ирс, бледный от ярости, потребовал, чтобы флот сдерживал нападение сколько может, давая возможность желающим эвакуироваться, а потом уходить.

Собравшиеся уже расходились, когда бывший десантник на секунду отвлёкся.

— Тиана, Герман. Если вы считаете, что нам необходимо договариваться с технофанатиками — вам и карты в руки. Полномочий у вас больше, чем у меня, так что собрать то, что вам понадобится вы сможете и без моих распоряжений.

«Вот так, — невесело хмыкнул Герман, выходя из зала совещаний, — Инициатива имеет инициатора, всё правильно». Вообще-то Герман не сомневался, что эта задача так и так ляжет на их с Тианой плечи. Собственно, даже если бы киннары наотрез отказались бы от этой идеи, Лежнев планировал заняться переговорами сам. В конце концов, у них с Тианой правда достаточно полномочий, чтобы решать такие вещи самостоятельно. Всё-таки Ирс — только заместитель, а настоящий верховный правитель нынче именно Гаврюша. А Гаврюша вряд ли станет отказываться, если Герман попросит его отдать какие-то распоряжения. Скажет это своё сакраментальное «угу», да и всё. Приказ отдан, распоряжение получено. И всё же, несмотря на маленькую победу, настроение было отвратным. Пока киннары продувают всухую — слишком привыкли к мирной жизни, да и оружия толком нет. Швыряться камнями — так себе идея.

— Герман, я даже не знаю, с чего начать, — Тиана была встревожена. — Вот как мы будем с ними договариваться? Я очень сомневаюсь, что если мы прилетим в пределы технофанатиков и вызовем их на связь, они станут с нами разговаривать.

— Слушай, а ты не знаешь, где сейчас тот пленный адмирал, которого ты захватила? Да и сам флот?

Тиана замерла на полушаге, и с размаху хлопнула себя ладонью по лицу.

— Забыла! Представляешь, я про них напрочь забыла! — пожаловалась девушка. — Честно говоря, понятия не имею, где он, и что киннары сделали с флотом. Мы их оставили в двенадцатой системе сектора А-5. Ну, в той самой, в которой мы с тобой апокалипсис устроили.

— Вот будет прикол, если они сбежали, пока о них забыли! — хмыкнул Лежнев.

— Пойдём в архив, — вздохнула девушка, — если и есть какие-то сведения, то только там.

Отправились в архив, где Тиана здорово озадачила скучавшую до этого работницу. Герман приготовился поскучать, но не сложилось — туда же заявился адмирал Лорин эр Ним.

— Ого, какие люди. Привет-привет, рад видеть вживую! — улыбнулся Лежнев. Лорин ему нравился. Его вечное спокойствие не казалось таким же наведённым и искусственным, как у большинства киннаров. Для этого товарища оно казалось естественным.

— И я рад! — искренне улыбнулся Лорин, — Расскажешь, что решили на собрании? И почему меня так и не пригласили для доклада?

— Не успели, — поморщился Герман, — там очередное нападение. Эти уроды решили ещё одну систему грабануть. Боюсь, вы её потеряете. Систему охраняет двести ликсов, но туда пришла целая восьмёрка планетоидов, сам понимаешь, у них нет шансов. Если бы хоть оружие нормальное было, а так… ну, может, хоть задержат и народ перевезут, кого успеют. Я вообще сильно удивляюсь, как так получилось, что дисциплинированные, вроде бы, киннары в мгновение ока превратились в какое-то стадо баранов!

Кулаки у собеседника непроизвольно сжались:

— Тебе показалось, потому что ты общаешься в основном с десантниками и пилотами. Граждане более высоких статусов не слишком представляют себе значение такого слова, как дисциплина. Скажи, наши хотя бы будут сопротивляться, или радетели за «мирное решение вопроса» всё же победили?

— Будут сопротивляться, — кивнул Лежнев. — Только это всё равно бесполезно. Судя по тому, как безнаказанно эти твари делают всё, что хотят, у вас нет нескольких лет, чтобы наладить производство нормального оружия. Так что мы с Тианой собираемся пообщаться с технофанатиками. У них-то оружие более-менее нормальное, да и гипердвигатели их нам нужны…

Герман пересказал свои и Иваровы выводы о причинах, почему телепорты у кальмаров перестали срабатывать на Кусто. Лорин выслушал внимательно, а потом пробормотал:

— Знаешь, с одной стороны, я ужасно недоволен таким твоим решением, потому что это технофанатики. Трудно принять идею договариваться с ними. Но с другой… Технофанатики нас не сожрать стремятся. И будем честными, они гораздо рациональнее относятся к войне. Не боятся уничтожить противника, в отличие от нас. Даже не знаю, как наши пилоты станут воевать с кальмарами — мы всегда старались взять в плен. Нас учили, что убийство может произойти только случайно, и каждый случай будет расследоваться.

— Ну, по тебе не скажешь, что с этим будет большая проблема, — хмыкнул Лежнев. — Вон ты как ловко сбивал кальмарьи корабли, когда мы прорывались. Кстати, спасибо, что остался помочь, я, честно говоря, был здорово удивлён.

— Я посчитал, что риск стоит того, — пожал плечами Лорин. — Вы с Тианой должны были принести важнейшие сведения. Было бы глупо их потерять. И это не говоря о вашем ликсе, который и вовсе, как оказалось, бесценный. В общем, я подумал, жизнь новоиспечённого адмирала, который толком и опыта не имеет в управлении войсками, по сравнению с такими ценностями весит меньше.

— Ну ты, блин, настоящий самурай, — покачал головой Лежнев.

— Ты ведь тоже отправился за Тианой ди Сонрэ на верную смерть, — Лорин явно не видел разницы в этих поступках. Герман хотел зачем-то объяснить, но тут, наконец, освободилась Тиана:

— Нашли. Вроде бы, — озадаченно ответила девушка. — По сведениям из архива они по-прежнему должны оставаться в той системе, где мы их оставили.

— Да ну, бред, — расстроился Герман. — Значит, сбежали уже. Не удивительно при таком-то бардаке.

— Герман, я проверила. Корабли по-прежнему висят в пустоте. Ты просто не понимаешь — это же технофанатики. Мы их пленили, и теперь они подчиняются киннарам, а от киннаров других приказов не поступало.

Герман действительно не верил, что технофанатики не сбежали. Что с того, что корабли висят там, где их оставили? Там органиков-то всего несколько штук было. Взяли какую-нибудь мелкую посудину, да сбежали на ней, чтобы глаза не мозолить. Не на крейсереже им побег организовывать! Однако проверить действительно стоит — мало ли, какие чудеса случаются. Да и посмотреть на этих технофанатиков любопытно. Судя по описаниям Тианы, там настоящий киберпанк! С Лорином они уже хотели попрощаться, но тот их остановил:

— А можно я с вами отправлюсь? — неожиданно попросил мужчина. — Мы с моим ликсом, как выполнившие тяжёлое задание нуждаемся в психологической разгрузке… то есть отпуск у нас. Ближайшие десять дней я совершенно свободен. В общем, я хочу с вами, мне интересно посмотреть на настоящих технофанатиков. И ещё я, кажется, принял решение избавиться от симбионта. Невооружённым взглядом видно, что в стрессовой ситуации реакции тех, кто симбионта не имеет, сильно превосходят обычных людей. Думаю, в предстоящей войне мне понадобится хорошая реакция.

Взяли, куда деваться. И Лорина, и ликса его. Операцию провели тут же, в медкапсуле у Кусто, и сразу, пока адмирал не пришёл в себя, отправили его в слияние с его ликсом. Оказывается, уже было замечено, что так адаптация проходит намного проще.

Система А-5 находится в глубоком тылу, добираться до неё довольно долго, но Герман был совсем не против. В последнее время гиперпространственные переходы он воспринимал как отдых и возможность расслабиться. Главное, пока ты в гиперпространстве, ты точно не узнаешь никаких неприятных новостей! Спокойствие — что может быть лучше! Хоть совсем не выходи, тем более, Тиана рядом, С Кусто можно болтать сколько угодно, да и прочих развлечений полно. Милое дело!

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, закончился и переход. Такого ужаса, какой был в системе, когда они покидали её в прошлый раз, уже не было. Да, следы разрушений ещё заметны, но уже так, видно, что давно это произошло, и проблема постепенно решается. Флот технофанатиков действительно находился на своём месте, и Тиана побыстрее направила Кусто к ним. Герман прямо подпрыгивал от любопытства — неужели пленные технари ещё там?

19. Тиана ди Сонрэ, заплечных дел мастер

Забавно было наблюдать, как беспокоится Герман о том, не сбежали ли технофанатики. Тиана вот ничуть не сомневалась, что они найдутся там, где их оставили, и оказалась права. Всё-таки их психологию девушка знала несколько лучше. Это Германа никакие запреты бы не остановили. Он хоть и утверждает, что дисциплина — это важно, почему-то уверен, что к нему это правило не относится. Технофанатики же в дисциплину верят по-настоящему. Указания вышестоящего начальства выполняются со всей ответственностью от начала и до конца — по крайней мере, в среде военных. Тиана вспомнила маригов. Про них так сказать было нельзя, ну так они и не военные. Что взять с гражданских?

Когда все восемь пленников нашлись на месте в целости и сохранности Тиана, в отличие от напарника ничуть не удивилась. Зато она здорово удивилась, когда те начали предъявлять претензии. Стоило им с Германом появиться на корабле, и их встретили все восемь разумных. Адмирал, даже не стал утруждать себя приветствиями:

— Я заявляю решительный протест! Я думал, что нахожусь в плену у цивилизованных людей, а вместо этого оказался под властью настоящих варваров. Нам говорили, что биолюбы не прибегают к пыткам, и хотя бы за это их можно уважать. И что я вижу? Настоящее издевательство над пленными! Я разочарован! Если бы мне было разрешено доложить об этом своему прежнему начальству, я бы непременно это сделал. Это возмутительно!

— Кто вас пытал⁈ — Тиана по-настоящему растерялась. — Я об этом не знала! У нас в самом деле не разрешены пытки!

— Нас лишили одной из базовых потребностей разумного существа! Доступа к информации! Это неприемлемо! Будь мы менее устойчивы морально, могли уже получить тяжёлые расстройства личности! Лёгкими расстройствами страдает каждый из нас!

— В смысле вам просто скучно, что ли? — догадался Герман. — Ну вы даёте, ребята!

— Кто этот разумный? — тут же отреагировал адмирал. — Хотя можете не говорить. Это тот человек, которого вы так стремились спасти, Тиана ди Сонрэ. Я бы поздравил вас, если бы не был так зол и взбудоражен! Отвечаю на ваш вопрос: да, это состояние, в которое мы оказались погружены, можно охарактеризовать, как скуку. Примерно так же, как охарактеризовать температуру в короне звезды словом «жарко».

— Ну, уважаемый адмирал, уж не знаю, как вас по батюшке, тут у киннаров есть оправдание. О вас забыли, но причины, по которым это произошло достаточно серьёзные. Сейчас мы вам расскажем, полагаю, вам тоже скучно не будет.

Тиане показалось, что адмирал немного удивился тому, как легко и непринуждённо общается с ним Герман. Ей самой не пришло бы в голову вот так, без церемоний, общаться с врагом. «Хотя Герман его как врага не воспринимает», — вспомнила девушка, и принялась оправдываться и объяснять, как так сложилось, что пленных оставили в одиночестве и без связи на столь долгое время. Это хорошо ещё, что на корабле есть конвертор и энергия, иначе, пожалуй, бедные технофанатики могли умереть. Всё же информационный голод пережить можно, в отличие от обычного, физического.

— То есть у биолюбов началась война с пришельцами из глубин космоса. Удивительно, — задумчиво протянул адмирал, — Но гораздо удивительнее, что вы решили попросить о помощи у нас. Признаюсь, я не знаю, как на это реагировать. Противоречия между нашими ветвями слишком сильны. Я много размышлял на досуге о сосуществовании наших ветвей. Хотите узнать, к каким выводам я пришёл? — спросил адмирал.

— Было бы интересно услышать, — ответила Тиана.

— Знаете, какое самое сильное чувство? Когда я только начал об этом думать, я решил — ненависть. Именно ненависть заставляет нас тысячелетиями враждовать. Но время шло, и я понял, что ошибался. Между нашими народами давно нет ненависти. Мы воюем по привычке. Именно привычка самое сильное чувство. Мне трудно представить, что что-то может сломать привычку, которая закрепляется тысячелетиями.

— Ерунда, — фыркнул Герман. — У меня на родине есть одна распространённая дурная привычка — пить алкоголь. Отказаться от неё довольно сложно. Часто и вовсе невозможно. Но иногда, когда тот, кто этой дурной привычкой страдает, начинает всерьёз болеть, он от неё отказывается. Как только узнаёт о болезни, так сразу и бросает. Порой даже получается. Вот у народа киннаров, обеих ветвей, сейчас именно такая болезнь. Если жить захотите — откажетесь.

Тиана с удивлением покосилась на напарника. До сих пор иногда ход его мыслей и аналогии, которые приходят ему в голову, ставят в тупик. Сравнить тысячелетнее противостояние с привычкой пить алкоголь… Впрочем, адмирал тоже удивил. С этой точки зрения Тиана войну с технофанатиками никогда не рассматривала. А ведь звучит достаточно логично.

— Интересный факт, — кивнул адмирал. — Вы знаете, что я не могу принимать такие решения — я занимаю далеко не самое высокое место в иерархии моего народа. Занимал. Сейчас меня и вовсе давно списали в погибшие. Тем не менее, я мог бы обратиться к своему бывшему руководству с предложением рассмотреть вашу просьбу о переговорах. Но у меня есть два условия. Первое — я должен лично допросить пленных. Запись допроса я потом передам своему руководству. Второе — я должен провести сражение с пришельцами. Лично. Это необходимо для того, чтобы у меня сложилось собственное представление о противнике, которое я смогу передать своим бывшим руководителям. Если этот противник действительно представляет столь серьёзную опасность, им будет легче принять логичное решение.

«А если им покажется, что они смогут справиться и самостоятельно, то помогать нам они не станут, — подумала девушка. — Впрочем, это довольно рационально. Им будет выгодно, если нас сильно ослабят».

Герман, услышав второе условие, разочарованно скривился:

— Ну, классно придумал, товарищ адмирал. А когда вас распылят на атомы, кто будет все эти сведения передавать?

— Я не собираюсь устраивать полноценный бой. Лишь разведка. Я должен лично оценить, насколько эффективно наше оружие, насколько профессионально противник действует в бою. Это не повод для торговли. Это условие, выполнив которое я смогу надеяться, что меня выслушает моё руководство, а не отправит на перепрошивку памяти за дезертирство, нарушение приказа и потерю боевой флотилии.

Герман ещё пытался что-то обсуждать, но Тиана даже не надеялась, что у него что-то получится. Технофанатики славятся скрупулёзным следованием своим инструкциям. Переубеждать бесполезно — они действительно не торгуются.

— Хорошо, согласилась девушка. В таком случае нам стоит отправиться в приграничную систему. Предпочтёте двигаться на вашем крейсере, или перейдёте на ликса?

— Предпочту перейти на ликса, — чуть подумав, ответил адмирал. Мне интересно оценить изнутри ваши средства войны. Мои подчинённые также пойдут со мной. Крейсер будет двигаться в автоматическом режиме.

Тиана вздохнула не слишком довольно, но согласилась. Никогда не нравилось, когда на ликсе с ними летел кто-то посторонний. Нет, если просто погостить, то даже интересно, но обычно если уж появлялись у них гости, то задерживались надолго. «Впрочем, нам не помешает пообщаться с кем-то посторонним, — подумала девушка, — а то так скоро совсем одичаем. Нечего привыкать быть затворницей!»

Впрочем, в течение нескольких следующих дней она ни адмирала, ни его людей почти не видела. Обычно с гостями встречаются во время совместного приёма пищи, но технофанатикам человеческая пища уже не подходила — они питались своими запасами. Впрочем, слово «питались» не совсем подходит, этот процесс было бы корректнее назвать заправкой. Заправляли биологические органы, а вот большую часть тела нужно было заряжать.

— Почему они с нами не общаются? — как-то спросила девушка у Германа. — Мне казалось, они специально решили двигаться на Кусто, в надежде утолить свой информационный голод!

— Они и утоляют. С Кусто, — поморщился Герман. — Мне кажется, я выпустил джинна из бутылки. Поимеем мы ещё с этим проблем, ой поимеем…

— И ничего плохого я не делаю! — вмешался тихоход. — Мне кажется, им этого очень не хватало!

— Да о чём вы говорите⁈ — возмутилась Тиана.

— Кусто, покажи, — Герман морщился так болезненно, что разведчице стало страшно.

Тихоход между тем развернул экран, на котором в одной из кают обнаружилась вся компания технофанатиков, рассевшихся в круг.

Нет в плоти истинности, только измена. — Тянул адмирал. Следом повторяли подчинённые.

Нет в плоти силы, только слабость.

Нет в плоти стойкости, только распад.

Нет в плоти уверенности, только смерть.

— Это чего? — ошеломлённо спросила Тиана.

— Это — новая религия. Кусто решил, что будет забавно дать технофанатикам учение Омниссии, и, блин, им действительно понравилось. Вон, теперь изучают вовсю, придурки. Молятся ещё!

— Герман, ну почему ты обижаешься? Я и сам думаю, что это очень хорошая религия. Для них подходит просто замечательно! И тебя они сейчас очень почитают, как человека, который принёс им это учение. Но, в основном меня, за то, что я им его проповедую. Им пока некогда, они торопятся поскорее узнать всё, что мне известно, но потом они обязательно выскажут тебе своё почтение!

Напарник жалобно застонал, а Тиана подумала, что эта ситуация, несмотря на всю её абсурдность, вполне может оказаться полезной. Если адмирал будет по-настоящему уважать Германа и Кусто, с ним станет легче договориться. «А если ещё они смогут распространить это учение среди всех технофанатиков, они с Кусто вообще станут очень почитаемыми там персонами. Вот смешно получится! Лишь бы они с ума от восторга не посходили», — последняя мысль пришла Тиане после того, как на записи адмирал начал декламировать очередную литанию с каким-то совсем уже экстатическим восторгом.

Опасалась она напрасно — когда переход в гиперпространстве подошёл к концу, технофанатики выглядели вполне адекватно. Правда, действительно демонстрировали очень уважительное отношение к Герману, да и ей самой доставалось, как приближённой к пророку.

— Скажи, уважаемый Герман, есть ли какая-нибудь возможность для кого-нибудь из нас побывать однажды на священном Марсе? — Кусто уже приземлился на планету, и теперь вся кампания шагала к базе флота, чтобы представить пленных лично Ирсу, ну и на допрос сводить. В смысле на допрос кальмаров, а не технофанатиков.

— Кто знает, как жизнь сложится? — пожал плечами Лежнев. — Только хочу напомнить, что сейчас эта планета мертва, на ней лишь несколько довольно примитивных устройств, отправленных туда с Терры для исследований. Всё, что вы знаете о планете Марс, ещё не произошло.

— Это не страшно. Может быть, оно произойдёт именно благодаря нам. Мы ведь можем поселиться там, и построить ту чудесную цивилизацию, которая в будущем станет Адептус Механикус! Кто бы мог подумать, что столь всеобъемлющее учение снизойдёт на столь далёкую ветвь киннаров! Я вижу, что вы не испытываете отвращения к машинам, как наши противники!

— Да я и к природе отвращения не испытываю, — ответил Герман.

— Это правильно, — кивнул своей сферической головой адмирал. — Адептус Механикус не испытывают отвращения к природе. Они лишь совершенствуют себя в поисках истины.

Тиана едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Удивительно, как им понравилась эта религия. Правильно говорит Герман: религия — это опиум для народа. Не удивительно, что технофанатикам так понравилось. Впрочем, помнится, когда Кусто проповедовал нечто подобное среди киннарских десантников, тоже находились заинтересованные. Да и сама Тиана, если бы не наслушалась возмущений Германа, могла бы, пожалуй, заинтересоваться.

Знакомство пленных… или, может быть, уже бывших пленных с Ирсом прошло сдержанно. Брататься никто не собирался, но и враждебности не демонстрировали. Бывший десантник красовался шикарными мешками под глазами и в целом вид у него был крайне помятый. Пока они летали за технофанатиками, кальмары успели разорить ещё две системы. На этом нападения временно закончились, как догадался Герман из-за того, что враги пока просто не нашли другие обитаемые миры. Скорее всего, они сейчас методично проверяют все подряд, однако далеко не каждая звёздная система у киннаров заселена. В некоторых только добываются полезные ископаемые, в каких-то и вовсе присутствуют лишь немногочисленные датчики. Поиски займут некоторое время, но очень скоро они заявятся снова, и сейчас несчастный Ирс пытается предугадать место нового удара и хоть как-то подготовиться. Одновременно правитель киннаров занят эвакуацией недовольного населения с окраинных систем. А ведь людей нужно не только вывезти, их ещё и разместить где-то надо. Одновременно уже начаты попытки создать какое-нибудь более эффективное оружие для ликсов. Для начала хотя бы просто оснастить их тем, что есть и так. Тиану это и раньше сильно удивляло. Почему на стационарных фортах и станциях есть лазерные пушки, а на ликсов их не устанавливают? Это ведь совсем не сложно, размеры позволяют. Вот сейчас это и делается, пока только у опытной партии — ещё неизвестно, насколько это оружие окажется эффективным против кальмаров.

«Вот и узнаем скоро, — подумала девушка. — У адмирала на крейсере лазерные пушки есть, им-то использовать летальное оружие против врага никто не запрещал!»

Допрос пленных получился неожиданным. Тиана как-то упустила этот момент, отдала на откуп киннарам, потому прежде на нём присутствовать не могла. Да и всё, что её по-настоящему интересовало, девушка успела уже выяснить ещё там, на планетоиде. Сейчас вот довелось всё-таки поучаствовать.

Угловатая фигура технофанатика вызвала у пленного пилота некоторую оторопь. Комнатка, в которой его держали, была совсем небольшой, а когда туда зашёл массивный адмирал, ещё и в компании с двумя людьми, стало вовсе тесно. Кальмар, очевидно, пребывал в совершенно расслабленном состоянии. Расселся на специально для него выращенном табурете, похожем на усечённый конус, раскинул щупальца. В тот момент, когда допрашивающие зашли, пленный как раз обедал. Тиана успела разобраться в выражениях их лиц или морд — судя по выпученным глазам, кальмар был совершенно доволен. Кажется, даже вес набрал с тех пор, как Тиана видела его в последний раз.

«Как-то он слишком бодро себя чувствует!» — сообразила девушка. Для пленных установили отдельные установки искусственной гравитации, слегка устаревшие, но удобные, в камере была пониженная гравитация, отчего неудобно было скорее визитёрам.

— Это что за чудище железное? — вальяжно проскрипел кальмар. — Что за глупая пища! Зачем вы притащили сюда эту самоходную духовку? Думаете, раз я не боюсь вас, то напугаюсь её⁈

Адмирал явно опешил. Мимика на его гладком лице, понятное дело, отсутствует, но и так было понятно. По движениям. «Ничего удивительного, — подумала девушка, — меня тоже ужасно возмущает их наглость. Ведёт себя, как вёл бы Герман, если бы его пленили курицы!»

— Отвечай на мои вопросы, — адмирал остановился прямо над кальмаром. Навис угрожающе — Тиану бы вот точно впечатлило, а кальмару хоть бы хны.

— Глупая железная печка! Вы мне ничего не сделаете. Я уже понял, что вы не станете меня пытать, и даже жрать не станете. Поэтому всё, что я вам скажу, вы уже знаете. Мы вас всех сожрём, и тем докажем нашему богу, что мы — лучшие. Самые жадные, самые свирепые, самые лучшие! А вы, те, кто останется на наших фермах, будете мечтать переродиться в самого жалкого, несчастного кальмара с внешних секторов, лишь бы не быть больше презренным мясом!

Адмирал молча развернулся и вышел.

— Это будет непросто, — сказал технофанатик. — Не ожидал.

— Тиана, нам испортили пленных, — вздохнул напарник. — Ничего этим гуманистам хреновым доверить нельзя!

Разведчица и сама была в ярости. Ну вот как это возможно? Она сама, находясь на вражеской территории ухитрилась разговорить пленного, а эти идиоты пленным только уверенности добавили! И что теперь делать? Не пытать же его, в самом деле⁈ Тиана, конечно, на многое изменила взгляды за последнее время, но пытать разумное существо пока всё-таки казалось перебором.

— Тиана, — тихонько спросил её Герман. — А вот теоретически, если мы создадим ему некоторый дискомфорт, чисто психологический, конечно, ты не будешь против? Не посчитаешь меня чудовищем и варваром?

— Если честно, — призналась девушка, — я бы и против физического дискомфорта не была. Лёгкого. Главное, чтобы остальные не узнали, они не поймут.

— Не, мы им не скажем, — расплылся в улыбке напарник.

20. Тиана ди Сонрэ, воспитатель

Тиана чувствовала себя заговорщицей и пакостницей одновременно. Пленных они похитили. Нет, Гаврюша, как верховный правитель, издал распоряжение о том, что пленные переходят в распоряжение Тианы, так что формально всё было законно. Однако девушка прекрасно понимала — как только Ирс об этом узнает, он будет недоволен. Оказывается, пленных пытаются заставить говорить с тех пор, как Тиана их передала киннарам, то есть уже довольно давно. Допрашивают каждый день, неизменно получая один и тот же ответ. Разведчица, когда увидела записи допросов, была в шоке. Чего стоит хотя бы сценка, где кальмар заявляет, что его не устраивает меню, и допрашивающий послушно говорит, что изменения в меню непременно внесут!

— Возмутительно! — жаловалась девушка Герману. — Мне очень интересно, что за вредители этим занимаются⁈ Они до сих пор не выяснили ничего, понимаешь? Ещё и настроили этих головоногих так, что те теперь себя победителями чувствуют. Да они в одной камере все вместе находятся! Даже я, ещё в лётном интернате посещала курс истории, на котором нам описывали некоторые методы допросов, применявшихся в древности. То есть это не закрытая информация! И вместо нормального психологического давления пленным устроили… санаторий какой-то!

— Я вот не удивлён, — пожал плечами напарник. — Ты-то у меня вообще умница. Вспомнить хоть, как ты меня пыталась допрашивать, когда мы только познакомились. Если бы у меня был плохой вестибулярный аппарат, точно бы рехнулся!

Тиана смутилась. Этот период девушка старалась не вспоминать — ей до сих пор было стыдно, как жестоко она поступала с Германом. Даже угрожала морить его голодом! А уж история с переменным вектором и значением гравитации в комнате, где она пленного держала! Ужас!

— Короче, сейчас мы нормально подготовимся, помаринуем их пару дней, и станут шёлковыми.

Подготовились старательно, на взгляд Тианы даже слишком. Причём адмирал тоже предложил некоторые дополнительные меры воздействия, отчего общий план стал выглядеть ещё забавнее.

Для начала всех кальмаров рассадили по отдельным камерам, как было, когда их везли на киннарские территории. Только в этот раз Кусто не стал делать комфортную для них гравитацию. Нет, мучить он никого не мучил, но когда тяготение в полтора раза выше привычной нормы, это неприятно, особенно если внутри тебя только относительно мягкие хрящи вместо костей. Кальмары мгновенно приуныли. Ещё сильнее они расстроились, когда им не принесли обед. Поначалу даже кричали возмущённо, требовали прекратить произвол. Утверждали, что глупая пища этими действиями только ухудшает свою дальнейшую судьбу. Угомонились, правда, быстро — на возмущение тратятся силы, а у голодных и измотанных высоким тяготением существ их и так было немного.

На следующий день одного из пилотов вывели на допрос. Кусто пришлось на пути кальмара держать пониженное тяготение, где-то вполовину от привычного людям. Для кальмара это было всё равно очень тяжело, гораздо тяжелее, чем в камере. Правда, в комнате, куда его привели, снова стало легче, но особой радости это пилоту не доставило. Здесь его ждали другие методы воздействия. Голодный и молчаливо возмущённый пленник замер, глядя на адмирала, сидевшего за столом. Перед технофанатиком стояло здоровенное блюдо с разрезанным на куски гигантским кальмаром. Адмирал неторопливо отрезал очередной кусочек, поднёс его к лицу, осмотрел, закинул в рот и прожевал.

— Другие твои коллеги не были сговорчивы, — сказал он кальмару, — пришлось употребить их в пищу.

Тиана и Герман, наблюдавшие за представлением из рубки, довольно переглянулись. Получилось по-настоящему правдоподобно. Хотя кто бы знал, сколько усилий потребовалось адмиралу, чтобы научиться изображать поедание обычной пищи. Идея-то отличная, когда адмирал её высказал, сразу в работу приняли, а вот воплотить оказалось не так-то просто. Герман замучился сам и замучил синтезатор — никак не получалось изготовить что-то похожее на кальмара, тем более, гигантского. Пришлось готовить пасту нужного цвета, потом лепить из неё нечто похожее на тело кальмара и запекать. Талантом скульптора Герман оказался обделён, так что потрудиться пришлось изрядно. Хуже всего пришлось самому адмиралу. Пришлось сильно модифицировать лицо, чтобы появилась возможность правдоподобно имитировать поедание. Опять-таки с помощью Германа ему сделали устрашающую зубастую маску со светящимися красным глазами. Тиане понравилось — теперь лицо технофанатика хоть немного напоминает человеческое. Довольно грубая маска получилась, и угрожающая к тому же, но общаться так всё равно оказалось проще, чем когда у собеседника гладкая поверхность вместо лица.

Кальмар тоже был впечатлён. Увидев, что именно ест «самоходная печка», он с долгим криком повалился прямо на пол.

— Ты будешь наказан! Ты посмел… Кто это? Кто это лежит там у тебя на тарелке⁈ Мой бог уничтожит тебя. Мой бог накажет за святотатство! Нельзя есть разумных существ! Нельзя!

— Твой бог мёртв. Его сожрал мой бог, — тяжело ответил адмирал. — Бог — Машина. Твой жалкий восьминогий червяк оказался слаб. Так же, как ты и тебе подобные. Если ты не станешь отвечать мне, тебя я тоже сожру. Мне нравится вкус кальмаров. Ваши хрящи приятно хрустят на зубах.

Кальмар забился в ужасе. Тиана даже переживать начала, как бы он вовсе с ума не сошёл от такого потрясения. Адмирал сомнений не испытывал, он продолжал давить. И жевать.

— Отвечай, червь. Ты можешь насытить ответами мой разум или своей плотью мою утробу. Выбирай.

Кальмар, конечно, выбрал первое.

— Имя! — лязгнул адмирал.

— Богоподобный Умар!

— Ложь! — припечатал технофанатик. — Богоподобный — я. Ты же подобен лишь головоногому морскому червяку и годишься только в пищу.

— Просто. Просто Умар! — сообразил кальмар.

— Отлично.

Даже на видео было заметно, как расслабился адмирал. Герман недовольно покачал головой — не одобряет. Парень несколько раз настаивал, что играть нужно до самого конца допроса, чтобы жертва ничего не заподозрила. Впрочем, кальмар, кажется, ничего не заподозрил. Дальше допрос проходил по вполне стандартному сценарию. Адмирала, в основном, интересовали ТТХ кораблей кальмаров, их количество, дальность и скорость полёта, характеристики их оружия. Кальмар знал до обидного мало. Тиана сначала удивлялась, но потом, когда допрос дошёл до методов обучения пилотов, выяснилось, что Умар фактически необстрелянный новобранец. Бой, в котором его пленили, для него первый. И не только для него — в нынешнем поколении обитателей планетоидов нет ни одного, кто бы застал боевые действия.

— Обычно наши божествен… то есть просто дома прилетают в систему, опускают свои брюшки в атмосферу и забирают то, что им нужно. Один раз в моей жизни, когда я был ещё совсем мал, одна восьмёрка наткнулась на сопротивление. Но та пища лишь недавно вышла в космос и ничего не смогла сделать. Всей их мощи хватило только чтобы уничтожить один истребитель, после чего они были повержены и съедены.

— Нет, ну и уроды, — Германа трясло от возмущения, — До сих пор это принять не могу. Представляю, что такая вот дрянь явится на Землю, и будет её разорять. Уроды, как есть уроды. Но, по крайней мере, воевать нам придётся с необстрелянными новобранцами, уже хорошо. Мы, правда, и сами необстрелянные новобранцы, что киннары, что технофанатики.

— Как же, Герман! Мы постоянно воюем. Я и сама побывала и в рядах десантников и в рядах пилотов, и в обоих случаях мне приходилось воевать!

— Тиана, ты прости, но это не считается. Нет у нас опыта настоящей войны на уничтожение. Нам бы дядю Максима сюда, он бы быстро всех научил, как правильно воевать. И меня в том числе… но это слишком далеко. Самим придётся справляться.

Девушка была не согласна. Уж кто-кто, а Герман повоевать успел. Вон сколько раз в окружении врагов оказывался! «Хотя по сравнению с теми войнами, которые постоянно происходят у него на родине, у нас действительно было гораздо тише, — признала девушка, — Но, боюсь, это ненадолго. Воевать мы научимся. Придётся».

Адмирал, между тем, методично провёл допросы с каждым из пленных. Правда, новой информации получить не удалось, а самыми бесполезными оказались жрецы.

— Совершенно бессмысленные существа, — бесстрастно говорил потом адмирал, — не знают ровным счётом ничего полезного. И как быстро они сдались! Не вызывает уважения!

Жрецы действительно, как выражается Герман, «переобулись» очень быстро. Едва услышали про Омниссию, тут же о своём боге забыли и принялись умолять о принятии их в культ. Но адмирал им отказал. Сказал, что им такие ненадёжные последователи не нужны. Недостойны.

Кому «им» адмирал не пояснил. Тиана поняла, почему Герман всегда так нервничал при упоминании религии. Действительно, пугает, насколько быстро адмирал уверовал. Кажется, он уже совсем забыл, что эта религия выдуманная, и теперь искренне считает всю эту историю правдивой. Удивительно. И страшно. «И как только Кусто не пугается?» — в очередной раз подумала девушка. А Кусто не пугался, он, наоборот, наслаждался.

— Я же просто дал им то, чего они хотят, — объяснял тихоход, когда она спросила. — Это же так здорово, когда каждый получает то, что он хочет. Адмиралу очень не хватало смысла существования. Ты же знаешь, у технофанатиков с этим совсем тяжело. Чем больше кибернетических аугментаций, тем тяжелее разумному существу сохранять человечность. Самые заслуженные технофанатики практически теряют интерес к жизни. Теперь у них будет цель, которая этот смысл даст. Я думаю, киннарам тоже не помешала бы какая-нибудь религия!

— Не говори ерунды, — сердито перебил его Герман, — Кусто, ещё раз говорю, религия — это крайне, крайне опасный инструмент, который имеет привычку выходить из-под контроля. Я не спорю, что для некоторых из технофанатиков она действительно может стать спасением, но вот обычным людям лучше бы обойтись без неё. Если уж ты так увлёкся этой игрушкой, постарайся хотя бы не сделать хуже. Представь, что будет, если они начнут насаждать свою веру огнём и мечом? Полагаю, имея такую мотивацию, они со временем всех киннаров превратят в себе подобных. На этом и помрут — не верю я в цифровое бессмертие. Всё-таки человек — это на девяносто процентов набор всяких желез внутренней секреции и прочих гормонов, и только на десять — чистый разум. Если не меньше. Страшно представить, во что превратится этот чистый разум, если его не только освободить от оков плоти, но и дать цель. Человеком быть перестанет — это точно.

— Ты меня немного напугал, Герман. Почему ты думаешь, что они станут насаждать свою религию?

— Потому что каждый истинно верующий стремится заставить поверить всех окружающих. А кто поверить не смог, значит, еретик и подлежит уничтожению. Нет, дружище, ты просто не знаешь людей. Религия — это оружие пострашнее атомной бомбы. А ты играешься с ним, как ребёнок со спичками.

— Знаешь, Кусто, я, наверное, соглашусь с Германом, — добавила Тиана. — Ты почитай Земную историю и их религиозные книги. Когда читаешь — кажется, что это какие-то сказки, но ведь это было на самом деле. Мне показалось, религия позволяет играть людьми как игрушками. Может быть, это действительно весело, но ведь это люди. С каких пор ты стал так к нам относиться?

— Тиана! Герман! Вы что? — изумился тихоход. — Я вас очень люблю! И ничуть не отношусь как к игрушкам! Да я за вас умереть готов!

— Да мы-то здесь причём? — устало спросил Герман, — Ни я, ни Тиана в крестовые походы ходить не собираемся. Я про других людей.

Кусто надолго задумался.

— Я просто не подумал, — ответил, наконец, тихоход, — Мне не очень важно, что будет с другими людьми. Мы ведь решили, что нам не нравятся киннары — они нас не любят, они мучили меня, и Тиану. И технофанатики нам не нравятся, потому что они с удовольствием убили бы нас всех. Почему нужно о них заботиться? Вот тихоходы — они никому плохого не делают, даже дикие, даже те, которых мы не знаем. Поэтому я постараюсь им не вредить. И те, в содружестве — там нас любят, даже звали остаться. И у Германа соотечественники, они тоже хорошие. А киннары и технофанатики — плохие. Почему мы должны о них заботиться?

— Ой, ё, как сложно-то всё, — расстроился Герман. Парень, кажется, не ожидал таких рассуждений и растерялся.

— Потому что они не виноваты, — ответила девушка. — Тебе ведь нравится Ирс, правда? И Лорин. Он вообще остался нас спасать, хотя все остальные сбежали. Так почему ты решил, что все киннары и все технофанатики плохие? Они просто так воспитаны. А ты хочешь их не перевоспитать, а сломать. Разве так делают?

Разговор пришлось прервать, потому что в кают-компанию вошёл адмирал, но Тиана всё равно была довольна. Кажется, ей удалось заставить Кусто задуматься. Ей, в общем, даже нравилось, что у тихохода в последнее время появилось своё мнение по любому вопросу. Только иногда причудливая логика тихохода заводила его куда-то не туда. «Нужно почаще с ним разговаривать. Он ведь учится. А чему хорошему можно научиться, глядя на нас? Где ни появимся — устанавливаем свои порядки, так, как это нравится нам, не считаясь с чужим мнением. Особенно этим Герман грешит. Вот и Кусто решил свои порядки наводить, и на мелочи размениваться не стал — сразу с технофанатиков начал. Только Герман это делает по необходимости, чтобы выжить, а Кусто, кажется, просто нравится играть!»

Мысли о воспитании тихоходов пришлось отложить, потому что в кают-компанию зашёл адмирал. Как-то странно было бы обсуждать проблемы религии при нём.

— Какие омерзительные существа, — как всегда бесстрастно, без интонаций, сказал технофанатик. — Агрессивные, алчные, с полным отсутствием критики к себе. Трудно поверить, что они смогли принести смерть столь многим. Когда мы сможем провести разведку боем? Напомню, что мне хотелось бы проверить именно возможности своей ветви развития. Прошу вас не участвовать в бою, лишь наблюдать.

— Отправляться можем хоть сейчас, — вздохнула Тиана. — Ваши корабли, как мне известно, исправны, даже крейсер. Десантные операции вы ведь не планируете?

— Было бы неплохо проверить наши возможности и в этом виде боевой работы, но мой флот не укомплектован для абордажных действий. Мне придётся довериться вашему опыту. Насколько я понял, противоабордажные действия — это то, в чём головоногие слабы. Если бы у нас была возможность беспрепятственно десантироваться на их планетоиды, проблемой эти существа не стали бы.

Разведчица давно смирилась с необходимостью устроить технофанатику этот разведывательный рейд, но ей эта идея по-прежнему не нравилась. Они с Германом ведь были не против показать ему подробные записи, правда, с купюрами. Большей частью эти купюры касались взрывов в моменты, когда кальмары пытались использовать телепорты против Кусто. Не хотелось раскрывать все карты, показывать, насколько им нужны гипердвигатели технофанатиков. Однако адмиралу было необходимо другое — он желал лично проверить действие своего оружия на противника. Тиана могла его понять, но ей казалось, что адмирал не до конца осознаёт серьёзность противника. Складывалось впечатление, что он не считал киннаров достаточно серьёзными противниками, был уверен, что его флот без труда справится с головоногими, ещё и привыкшими к гораздо меньшему тяготению и оттого ограниченными в маневренности.

Все эти минусы девушка видела и сама, вот только противником кальмары оказались серьёзным, в силу хотя бы своего количества. А воевать они научатся. С такими-то сроками жизни, — а выяснилось, что кальмары живут примерно столько же, сколько люди у Германа на родине, — поневоле научишься быстро адаптироваться.

— Ну и что ты переживаешь? — удивился напарник, когда девушка высказала ему свои сомнения, — Вот получит по щам, станет серьёзнее относиться. Нам, наоборот, гораздо выгоднее, чтобы он отхватил прям мощно, чтобы о сотрудничестве с киннарами без пренебрежения думал.

— А если его там убьют? Уничтожат вместе с кораблями?

— Ну, вот это как раз наша с тобой задача. И Лорина, как более опытного ещё прихватим, тем более он сам рвётся в бой. Вмешиваться будем только в самом крайнем случае, но и угробить этого железного дровосека не дадим. Кстати, всё забываю, как эту статую командора зовут?

— Его зовут Адмирал, насколько я поняла. У технофанатиков высокого статуса нет имён, есть должности. Ну и какой-то цифро-буквенный код для идентификации, но его трудно запомнить, он длинный, и в качестве имени не используется.

— Тогда точно буду звать его Железный дровосек. В общем, пусть он спокойно свою команду и корабли готовит, и мы тоже подготовимся. Посмотрим, что из этого налёта получится.

Спокойное отношение к предстоящей авантюре девушку немного приободрило. В самом деле, что страшного может случиться? Она ведь сотни раз была в разведке, и нынешняя почти ничем не отличается от прочих!

21. Герман Лежнев, бешеная блоха

«Носимся по галактике, как нахлыстанные. Вселенная — огромная. Каких только чудес тут ни бывает! Сколько всего мы ещё не увидели и не узнали! И вот, вместо того, чтобы узнавать это всё, знакомиться со всякими диковинами, да хотя бы просто развлекаться, мы прыгаем туда-сюда, считай по одному маршруту, и ещё должны гнобить каких-то дурацких кальмаров! И вроде понятно, что это необходимо. Нафиг не нужна в галактике цивилизация дебилов, которые вообще не могут ни с кем договариваться, и только и думают, как бы сожрать побольше, да поубивать всех. Я раньше думал — хуже нас, людей, нет в природе существ. Однако нет. Даже люди, если прижмёт, могут и договариваться, и взаимодействовать не только между собой, но и с теми, кто на нас вообще не похож. А эти… ведь даже „перевербованные“ так и остались шовинистами. Вот зачем так жить? Неужели им не скучно?», — уныло размышлял Герман, наглаживая Гаврюшу.

В последнее время он завёл привычку чистить тихохода щёткой, как лошадь. Того процесс приводил в восторг. Впрочем, что тут удивительного? Кому же не нравится, когда его чешут? Правда, шкура, или даже скорее поверхность тихохода, даже такого молоденького, как Гаврюша, обычным щёткам не поддаётся. Чистить-то можно, а вот для того, чтобы «пациент» эффект массажа хоть немного прочувствовал, щётка должна быть жёсткой, из металлической щетины. Привычку эту Лежнев завёл после ранения ликсёныша. Хотелось как-то поддержать страдающую животинку. Гаврюша давно выздоровел, а традиция осталась.

— Герман, а почему ты меня не чешешь? — спросил Кусто. — Мне, между прочим, завидно! Вон ему как нравится!

— Ну, ты тоже, сравнил, — хмыкнул Герман. — Где ты, а где — Гаврюша. Я бы тебя с удовольствием почесал, но дружище, даже не представляю, чем твою шкуру можно пронять. Разве что взять связку вибромечей и из них сделать здоровенную щётку. И то ещё не факт, что получится.

— Ты меня изнутри можешь чесать, — резонно предложил тихоход. — По крайней мере, попробовать. Вдруг мне не понравится?

Пришлось чесать Кусто. Забавно было наблюдать выражение лица Тианы, когда она забрела в трюм и увидела, как Герман с невозмутимым лицом натирает стены жёсткой металлической щёткой. Стены при этом подрагивают, даже вибрируют.

— Герман, это Кусто, а не Гаврюша, — напомнила Тиана.

— Спасибо, я заметил, — проворчал Лежнев, — Просто некоторые очень ревнивые!

— Ничего я не ревнивый! — тут же возмутился Кусто. — Мне просто завидно. И это действительно приятно! Если бы ещё чесалку побольше, вообще бы здорово было!

— Нам меньше чем через час выходить из гипера! — напомнила Тиана, — а вы тут развлекаетесь!

Герман промолчал. В отличие от подруги он не сильно переживал о предстоящем бое. В прошлый раз же нормально получилось. Если бы не нужно было высаживаться на один из планетоидов, вовсе без проблем обошлись, ликсы бы развернулись ещё до приближения к противнику, и никто не пострадал. Наверняка адмирал устроит что-то вроде их прошлого рейда, так что ничего плохого произойти не должно.

Технофанатик, конечно же, знал, что его будут сопровождать. Он был этим фактом не слишком доволен — тоже, кажется, до конца не доверял своим пленителям, однако спорить не стал. В гиперпространство вся группа входила одновременно, так что и вышли примерно в одно время.

С тех пор, как они уходили из этой системы, внешне ничего не изменилось. Где-то ближе к звезде так и висит скопление тёмных шариков планетоидов, движения особого не наблюдается. По краям системы вовсе пусто и глухо. Герман как-то упустил этот момент, а теперь здорово удивился — почему здесь всё до сих пор не насыщено системами слежения киннаров? Такое ощущение, что за врагом не наблюдают. «Неужели нельзя было набросать несколько сотен и даже тысяч простеньких следилок? Даже если бы кальмары нашли большую их часть, всё равно замучились бы вылавливать и уничтожать! Пока все выловили, можно было бы новых набросать!» — удивлялся Герман.

Ликсы, едва выйдя из гипера, включили маскировку на максимум. Впрочем, как и корабли технофанатиков, правда, их маскировка не столь совершенна. Герман всё ещё не вышел из слияния, поэтому разницу прочувствовал очень хорошо. В зрении ликса технофанатики выглядели, как угловатые полупрозрачные силуэты. Стремительные, хищные, опасные, но вполне заметные, по крайней мере, на относительно близких дистанциях. В то же время коллегу — ликса Кусто почти не видел, скорее, угадывал его положение.

Свой флот адмирал решительно направил к планетоидам. Киннары следовали в отдалении. Если бы была возможность — оставались бы на окраинах системы, но не хотелось терять подопечного из вида. Всё-таки маскировка у технофанатиков работает, хоть и не идеально. На больших расстояниях ликсы их уже не видят. А вот планетоиды и корабли кальмаров Кусто уже научился различать без труда и на любом расстоянии. Ликс Лорина Эр Нима пока справлялся чуть хуже, мог потерять их из вида, но если знал, куда смотреть, быстро находил. Маскировка типа «отвод глаз» оказалась не слишком хороша, хотя поначалу могла доставить проблем. Технофанатики шли по координатам. Неудобно. Для адмирала собственная слепота стала неприятным сюрпризом. Когда Тиана рассказывала ему о способах маскировки кальмара, он, кажется, не совсем поверил, и вот, теперь выяснилось, что этот самый отвод глаз на их совершенные приборы вполне действует. Однако отказаться от разведки его это не заставило.

Кальмары заметили нападающих сильно заранее — это стало заметно, когда вокруг нескольких планетоидов начали собираться истребители. Много. Кусто насчитал больше трёх тысяч.

«Ой-ой», — Герману стало не по себе. Как-то не так бой начинается. С киннарами было по-другому. Тогда Лежнев об этом не подумал, а сейчас понял. В тот раз кальмары до последнего не знали об их появлении, у киннаров получилось напасть внезапно, а вот к нападению технофанатиков головоногие будут готовы. Впрочем, кальмары и не собираются ждать, пока враг доберётся до их скопления. Вражеский флот начал медленно разгоняться навстречу.

«Какой нафиг флот, — поправил себя Лежнев, — Это ж туча!»

Парень чувствовал нервозность Тианы, девушка видела, что всё идёт не по плану. В чувствах Кусто тоже появились некоторые сомнения. Герман вышел из слияния.

— Тиана, Кусто, сдаётся мне, нужно ускориться. Сейчас их просто раздолбают бомбами из телепортов. Но нам соваться в этот замес не стоит. Короче, вы оставайтесь на самом краю, а я — в Гаврюшу. Буду там поблизости, защищу хотя бы крейсер адмирала, если что, лады?

— Если что, мы поддержим тебя из пушки, — ответила Тиана, — Герман, будь осторожен, хорошо? Помни, что защищаться от бомб можешь только ты!

Герман молча кивнул и побежал в трюм, к Гаврюше. Он прекрасно понял, что хотела сказать подруга. Она не к Гаврюшиной ценности, как уникального ликса аппелировала. Тиана просто хотела напомнить, что если он попадёт в серьёзный переплёт, они с Кусто обязательно отправятся на помощь. Но у них-то этой защиты нет!

«Впрочем, своей телепорт-пушкой кальмары перестанут пользоваться, как только поймут, что она не срабатывает, скорее всего. Надо только дать уродам понять, что этот их козырь не работает. Но как же, чёрт побери, неудобно, что у нас с технофанатиками нет связи!»

Маленькому тихоходу сегодня объяснять ничего было не нужно. Ликсёныш сам был не против напасть на гадов, которые в прошлый раз сделали ему так больно. Можно сказать, бил копытом от нетерпения.

Герман, будь осторожен! — ещё раз попросила Тиана уже когда он вошёл в слияние. Гаврюша выскочил из трюма, развернулся, и направился догонять технофанатиков. Выбирая между незаметностью и хоть каким-то вооружением, Лежнев в этот раз предпочёл иметь возможность защищаться. На ликсёныше красовалась технофанатская броня. Парень долго сомневался, но решил, что на близких расстояниях его так и так увидят, и тогда пушка, хоть какая-то, в любом случае пригодится. Примерный план боя они с Тианой и Лорином разработали. Хотя «разработали» — не совсем подходящее слово, ближе будет «накидали». Предполагалось, что ликсы будут держаться в стороне и до последнего сохранять невидимость. Если всё пройдёт по плану адмирала — вмешиваться вообще не будут. Если же технофанатики всё-таки вляпаются, большие ликсы будут поддерживать его издалека, а Герман с Гаврюшей приблизится, чтобы «охранять» от телепортов. Теперь, похоже, технофанатик таки вляпался, хотя сам об этом пока не подозревает, иначе уже начал бы какие-то маневры.

«Но как же всё-таки хреново, что у нас с ним нет связи», — думал Лежнев, изо всех сил догоняя флот технофанатиков. — «Хоть бы предупредили его!»

Гаврюша приближающихся кальмаров видел, хотя и с трудом. Пришлось очень сильно сосредотачиваться, чтобы сначала найти, а потом не потерять противника из вида. Эта проблема тоже здорово Германа интересовала. Киннаров, впрочем, тоже. Они уже разобрали захваченный кальмарский истребитель, и даже определили, какое устройство отвечает за маскировку. Правда, как оно работает, понять не смогли. Определили только, что по «стилю» изготовления устройство здорово отличается от остальной части машины — похоже, что это как раз заимствованная технология. Как-то оно отклоняет внимание любого наблюдателя, независимо от того, принадлежит этот наблюдатель к числу разумных существ, или является бездушным механизмом. Вот только механизм с этим воздействием ничего поделать не может, а живое, разумное существо со временем привыкает и может игнорировать.

Столкновение началось неожиданно для технофанатиков. Они ещё только перешли к торможению — до планетоидов оставалось около часа лёта, и тут, будто из пустоты, в них полетели тысячи плазменных сгустков. Герман был уже рядом, но зделать пока ничего не мог — соваться в самую гущу сражения на Гаврюше было бы глупо. Слишком большой перевес сил — ликсёныш, конечно, юркий и быстрый, быстрее, чем истребители кальмаров, но разница в количестве слишком велика. Задавят — он всё же не гениальный пилот, чтобы как Тиана учитывать всё, что происходит вокруг. Поэтому Герман чуть сместился, прячась за технофанатским крейсером, чтобы не задело случайным плазменным выстрелом, и пошёл на сближение. «Надеюсь адмирал не влупит по мне с дурна ума», — немного нервно подумал Лежнев. Он не предательства опасался, а того, что в горячке боя его просто примут за врага. Всё-таки система свой/чужой у технофанатиков тоже есть, но Гаврюшу она за своего не принимает. На всякий случай Герман решил пока что не соваться совсем близко, чтобы не провоцировать. Тем более флот технофанатиков в ответ на обстрел взорвался таким шквалом огня, что любо-дорого посмотреть. Даже обидно стало, как мощно могут вдарить «железные дровосеки», в то время как киннарские ликсы вынуждены либо сходиться с противником «в рукопашную» и курочить их гравитационными когтями, либо и вовсе швыряться камнями.

Мощные лазеры технофанатиков, между тем, показали себя просто превосходно. Противопоставить оружию вражеские истребители ничего не могли, выходили из строя один за другим. Ярчайшие смертоносные лучи один за другим замирали на пару секунд на очередной машине противника, после чего корабль вспыхивал и взрывался, а луч нащупывал новую жертву. Сами технофанатики обстрел плазмой переносили почти достойно. В строю пока оставались все корабли, хотя повреждений явно хватало. Вот только кальмаров было слишком много, а адмирал то ли увлёкся, то ли не воспринимал опасность всерьёз, и продолжал сближаться. А ведь мог бы отвернуть и продолжать дуэль на дальней дистанции.

«Ты чего творишь⁈» — ужаснулся Лежнев, глядя, как флотилия технофанатиков продолжает двигаться прямиком к кальмарам. — «Ладно, Гаврюша. Придётся нам рискнуть немного», — подумал Герман и ещё немного приблизился к головному крейсеру. И, конечно, самые худшие подозрения оправдались.

Сразу несколько лазерных турелей развернулись и принялись поливать лучами пространство за кормой. Хорошо, что Гаврюша лазерные лучи видит, даже когда они направлены не непосредственно на него.

«Ладно, потанцуем», — мелькнула мысль, и Герман принялся маневрировать. Сам себе он напоминал бешеную блоху. Крейсер всё пытался его подловить, полосуя пространство десятком лучей, Лежнев уклонялся, тревожно прислушиваясь к ощущениям тела — как бы не раздавить самого себя ускорением, при таких-то прыжках. В какой-то момент пришлось выскочить из-под прикрытия корабля технофанатиков, и сразу стало тяжелее. Здесь ещё и плазменные сгустки всё время летели с дивной густотой — не соскучишься. Герман несколько раз выстрелил из своей пушечки по истребителям противника, не столько даже надеясь попасть, сколько просто от злости. Хотелось ещё и по технофанатику засадить, и очень сильно, но тут крейсер прекратил его обстреливать. «Дошло, наконец!» — злобно подумал Лежнев, и снова нырнул за корму. Теперь ему никто не мешал подойти на нужную дистанцию, что Герман и сделал.

Очень вовремя, как оказалось. Противоборствующие стороны как раз сблизились на достаточное для телепортов расстояние, что ознаменовалось взрывом. Кальмары на мелочи размениваться не стали — рванул сразу один из двух эсминцев. Впрочем, насчёт названия Герман был не уверен, просто решил называть так следующие по величине корабли после крейсера во флотилии технофанатиков. «Блин, ну вот почему не крейсер? Давайте, вот он, отличная же мишень!» — мысленно взмолился Лежнев, и как раз в этот момент один из истребителей противника превратился в сверхновую. Очень удачно превратился, прихватив с собой сразу чуть ли не сотню товарищей, очень уж плотное построение они держали. Крейсер, воспользовавшись заминкой противника, усилил огонь, но в этот момент рванул второй эсминец, и одновременно в самого Германа полетели сотни плазменных снарядов — это истребители противника уже настолько сблизились с остатками флотилии технофанатиков, что прятаться за кормой крейсера стало невозможно. «Ага, сообразили, кто во всём виноват», — сообразил Герман, подныривая под брюхо крейсера, и отчаянно отстреливаясь. Относительно мелким турелям, установленным на ликсёныша, было не так легко прожигать вражеские истребители. Требовалось несколько попаданий, но они пока справлялись.

«Ну же, давай валить! — мысленно подгонял адмирала Герман. — Ясно же, что ловить тут больше нечего!»

Но адмирал всё медлил. Такое ощущение, что он в самом деле слишком увлёкся — крейсер уже ввалился в самую свалку, оказался в окружении истребителей, и теперь азартно отстреливал их из всего, что можно. В целом получалось даже неплохо — толстая броня из специальных материалов неплохо защищала корабль от плазменных орудий кальмаров. Только всё равно, на взгляд Германа исход боя был уже ясен. После потери эсминцев более мелкие корабли один за другим разлетелись на осколки, причём на некоторые противник даже пожалел зарядов из телепорта — так расстрелял. И теперь кальмары изо всех сил охотились на него, Германа. Очевидно, что они сообразили, благодаря кому не удалось взорвать изнутри самый большой корабль, и теперь задались целью сначала прикончить мелкую, но надоедливую букашку, а уж потом заняться главным блюдом. Лежнев вертелся, как уж на сковородке, нарезая вокруг крейсера круги. Удаляться от него слишком сильно тоже нельзя — тогда адмирала взорвут. Вот и приходилось изворачиваться.

«Это начинает надоедать, — подумал Лежнев, — когда эта кастрюля железная соображать-то начнёт⁈»

Кажется, этим вопросом задавался не только сам Герман. В скопление противника воткнулись несколько камней, разметав сразу десяток истребителей кальмаров. И ещё несколько взорвались сами… Точнее, это Гаврюше так казалось, потому что он не успевал увидеть снаряды из монструозной пушки Кусто — с такой огромной скоростью они летели.

Адмирал, наконец, понял, что дело проиграно, и изменил траекторию. Петля вышла на загляденье, пускай не по такому маленькому радиусу, какой может выдать Кусто, но крейсер начал отворачивать от прежнего курса. Кальмары пытались следовать за ним, но куда там! Таких ускорений они себе позволить не могут. Герман, возмущённый неумными действиями технофанатика до глубины души, тут же отвернул от крейсера, и рванул навстречу Кусто. «Хватит на сегодня, навоевался, — раздражённо подумал парень, — Если бы Гаврюшу ранили, я бы этому козлу потом башку оторвал и кастрюлю на её место прикрутил. Один фиг разницы не почувствует!»

Однако юркнуть в гостеприимно распахнутый трюм Гаврюша так и не успел, потому что почувствовал очень характерное возмущение в пространстве. Где-то совсем близко кто-то вот-вот должен выйти из гипера.

22. Герман Лежнев, чудовище

Улепётывать пришлось так, что пятки сверкали. Герман потом себя корил, что такие вещи надо учитывать заранее, но на самом деле понимал — никто не виноват, всё предугадать невозможно. Кто мог знать, что кальмары тоже отправятся в разведку, и как раз сейчас будут возвращаться? Судя по всему, связь с основными силами у этой группы была — очень уж точно они вышли из гиперпространства. Опоздали возвращающиеся совсем немного — если бы появились хотя бы минут на пять пораньше, технофанатиков точно потеряли бы. А так крейсер успел отойти, в результате вражеский планетоид появился не прямо рядом с ним, а чуть в стороне, к тому же корабль технофанатиков уже успел набрать скорость. По космическим меркам всё равно очень близко, но всё же не вплотную — тысяч сто километров их разделяло. Тихоходы оказались немного дальше, и с другой стороны от планетоида. Герман понятия не имел, видит их враг, или нет, но через секунду это уже не имело значения.

Тиана среагировала первой. Кусто начал садить из пушки в одну точку на планетоиде снаряд за снарядом, вокруг гиганта проявилось защитное поле. Пока кальмары не успели опомниться, ликс успел пробить защиту, и ещё три снаряда на полной скорости врезались в поверхность противника. Взрыв получился очень мощный, вот только развивать успех Тиана не стала. Кусто резко отвернул в сторону, да так, что даже более юркий Герман едва удержался рядом. На полной скорости они сближались с оказавшимся чуть в стороне Лорином.

Разведчица действовала так быстро, что Лежнев не успевал не то что думать, реагировать. Уже потом он сообразил, что Тиана всё сделала правильно — нужно было, во-первых, уйти от ответного удара, во-вторых, держаться поблизости от ликса Лорина на случай, если противник решится применить телепорт. Пространство за кормой у Кусто взорвалось от безумного количества плазмы, и одновременно на поверхности планетоида уже открылись створки ангаров, из которых вылетали сотни кораблей.

Ликсы прошли над планетоидом на бреющем, когтями внеся хаос в ряды успевших вылететь в космос истребителей — Герман видел, как Кусто одним ударом ухитрился разломать сразу восьмёрку истребителей. Капля в море, конечно, но всё равно внушительно. Кальмаров этот удар впечатлил — истребители порскнули в стороны от тихоходов, освободив пространство, чем Тиана с Лорином и воспользовались. Герман, наконец, увидел скрытый до этого за планетоидом корабль технофанатиков. За последние несколько секунд крейсер здорово потрепало — против мощных пушек планетоида его броня оказалась уже не так хороша. Однако функциональность он сохранял, судя по тому, что продолжал активно разгоняться. «Ну всё, кажись, наигрался, железноголовый, — раздражённо подумал Герман, — чуть из-за него все не подставились! Ну и мне уже пора, отсюда точно не достанут».

Гаврюша юркнул в распахнутый трюм, устало уселся на своё местечко. В чувствах ликсёныша преобладало удовлетворение — он был рад, что «плохие, злые, железные и каменный» получили по заслугам. Не забыл ещё, как его чуть не раздавило защитным полем, как испортили хорошую, сытную планету, и как украли Тиану, которую Гаврюша тоже считал своей.

— Мы с тобой молодцы, малыш, — Герман вышел из слияния, и принялся одеваться. — Отлично справились. А вот Железному дровосеку я бы по пустой черепушке настучал. Такой спокойный, здравомыслящий казался, а сам вёл себя, как идиот и нас чуть не подставил. Бесит.

— А ещё очень интересно, чем он руководствовался, — добавил Кусто. — Он явно смог увидеть противника только в самый последний момент. На его месте, как только понял, что мои органы зрения неэффективны, я бы сразу же попытался уйти! Это ведь очевидно, если ты ничего не видишь — драться опасно!

— Вот его и спросим, когда свалим отсюда уже, — ответил Герман. — Мне, знаешь, тоже непонятно. Хотя я подозреваю, что он просто тупой. Иногда люди бывают тупыми, это нормально. Справедливости ради — некоторые люди бывают тупыми не всегда, а только время от времени. Это тоже нормально. Я ведь тоже не всегда образец адекватности.

— Это да, — покладисто согласился Кусто. — Это я давно заметил.

Герман фыркнул, а потом вовсе расхохотался. Непосредственность Кусто продолжает радовать — от раздражения на упёртого адмирала не осталось и следа. В конце концов, он потерял лишь корабли, так что ничего страшного. Молчаливые подчинённые технофанатика находятся на крейсере. Раз потерь среди разумных нет, значит, ничего непоправимого не случилось.

Когда Кусто уходил в гиперпространство, Герман гадал — найдут ли они в точке выхода крейсер технофанатиков? Вроде бы бежать адмиралу пока незачем, он и так знает, что киннары собираются его отпустить. Ну, не совсем отпустить, но в любом случае из статуса пленного технофанатики переходят в статус послов. Однако поведение во время боя заставило Лежнева усомниться в адекватности адмирала. «Мало ли, чего ему взбредёт в голову? — думал Лежнев. — Может, это всё какой-то хитрый план, а мы просто не в курсе?» Ну никак у него в голове не укладывалась мысль, что Железный дровосек так спокойно пережил своё пленение. Да и эта его увлечённость учением Омниссии… странно, в самом деле. Герман как-то привык скептически относиться к любым сектантам. Если бы Лежневу кто-нибудь начал рассказывать подобные сказки, он бы максимум выслушал, но уж никак не бросился бы срочно «стричься в монахи».

— Герман, ты просто поставь себя на его место, — ответила Тиана, когда он поделился с ней сомнениями, — Он всю жизнь прожил с одной целью — добиться высокого положения в армейской среде. И вот, он его добился. Ну, до встречи с нами так было. Он никогда не слышал ни о каких религиях, да что там, он даже просто сказок никогда не слышал. У технофанатиков нет сказок… как и у киннаров, кстати. А тут Кусто рассказал ему такие интересные истории, да ещё объяснил, что может быть другая цель. Адмирал ведь и так уже достиг почти максимума среди своих соплеменников, ещё немного, и его тело полностью превратится в робота. Останется только мозг. Он прекрасно знает, что после этого перестанет быть в полной мере человеком, его перестанут интересовать те же вещи, что интересуют его сейчас, потому что разум останется чистым. На него ничто не будет влиять. А тут Кусто предложил цель, которая останется с ним даже после того, как тело адмирала совсем перестанет быть человеческим. Да он ухватился бы за любую возможность, чтобы такую цель получить!

— С каких пор ты так хорошо разбираешься в чаяниях технофанатиков? — удивился Герман. — Я с тобой согласен, звучит довольно правдоподобно, но раньше ты про них по-другому думала.

— Много размышляла в последнее время, — вздохнула девушка. — О технофанатиках, о киннарах, и вообще. Пыталась понять, чьё общество правильнее построено.

— Неожиданно, — удивился Герман. — И к каким выводам пришла?

— У всех всё неправильно! Вообще у всех, даже у землян и у Содружества. Но Земля и Содружество меняются, развиваются, а мы с технофанатиками застыли на месте. Впрочем, я сомневаюсь, что у Землян и Содружества, в конце концов, всё будет правильно. И это грустно.

— Грустно, — покивал Герман.

— Что же делать? — Тиана серьёзно посмотрела на напарника. Как будто в самом деле ждала, что он даст ей рецепт, выполнив который любое общество придёт к миру, благоденствию, и вообще вступит в свой Золотой Век.

— Ну, во-первых, не задумываться о таких высоких материях, — ответил Герман. — Я думаю, решить эту загадку человечество, и, тем более, один человек, не в силах. Так что только настроение себе испортишь от чувства собственного бессилия. Но и руки опускать не нужно. Мы с тобой попытались сбежать, но ведь даже если бы не встретили кальмаров, всё равно рано или поздно вернулись бы к людям. Мы — стайные твари, с этим ничего не поделаешь. А развитие будет, ты даже не сомневайся. Вот сейчас с кальмарами воевать станем, киннары и технофанатики изменятся — чем не развитие. Особенно если сможем договориться. Или не сможем договориться, и тогда не станет больше киннаров и технофанатиков. Но останутся Земляне. Или другие какие-нибудь… ты ж не думаешь, что люди только на Земле живут оторванные от метрополии? Наверняка где их только нет ещё! Я верю, однажды кто-нибудь обязательно нащупает правильный путь, каким бы он ни был. А мы можем только помогать тем, кого считаем своими и надеяться на лучшее.

Они ещё долго разговаривали на философские темы. Герман честно признавался себе, что не понимает печали Тианы. Он-то давно привык к мысли, что люди — вид очень несовершенный, поэтому выжить этот вид может только чудом. Однако до почти неизбежной гибели человечества ещё очень далеко, так зачем заранее расстраиваться? Под конец разговора хандра, кажется, слегка отпустила Тиану.

По выходе из гиперпространства они обнаружили крейсер технофанатиков — разведчица оказалась права, бежать никто и не думал. Наоборот, как только ликсы появились в обычном пространстве, от крейсера отошла небольшая шлюпка и направилась к Кусто — так сильно адмиралу не терпелось пообщаться.

— Этот враг оказался гораздо серьёзнее, чем я представлял исходя из ваших рассказов и допроса пленных, — без обиняков начал технофанатик, но был тут же прерван Германом.

— Ты поэтому так странно себя вёл, Железный дровосек? Думал, стоит показать всю великую мощь научной и технической мысли твоего народа и всё, враг разбежится, теряя тапки?

— Я не совсем понимаю некоторые ваши выражения, но общий смысл понял. Я действительно слишком слабо оценил опасность. Особенно вначале боя — по статистике каждый выстрел одного из моих кораблей, достигших цели, надёжно и полностью выводил из строя вражеский корабль. Я был уверен, что потеряв определённый процент живых пилотов, враг отступит, не выдержав напряжения. Ведь в этом их основная уязвимость — они, как и биолюбы, почти не используют автопилотируемые системы! Однако я не учёл их количества. Достичь нужного процента в одном бою не представляется возможным.

— А ещё они религиозные фанатики, — добавил Герман, — А у них этот процент значительно выше. Ведь они верят, что после смерти непременно переродятся, и жить им будет ещё лучше прежнего.

— Эта информация требует дополнительного обдумывания, — после паузы сообщил адмирал. — Но не сейчас. Я принял личное решение. Предложение вашей ветви киннаров о сотрудничестве кажется мне своевременным и разумным. Свои выводы я доведу до тех, кто может принимать решения. Однако обещать, что они согласятся, я не могу. Скажите, вы планируете отправиться на территории моей родины со мной?

— Вообще собирались, — ответил Герман. — Если есть шанс, что нас там, в свою очередь, в плен не возьмут, и память всем не постирают.

— Такой шанс есть, — дипломатично ответил адмирал. — Но не слишком большой. Однако если вы прибудете лично, шанс положительного решения о сотрудничестве также возрастает. Я могу пообещать, что приложу максимум усилий, чтобы вас не посчитали пленными.

— Поехали тогда, — кивнул Герман. Они с Тианой и Лорином уже этот вопрос обговорили, и решение было принято, — Только сначала надо к Ирсу заехать, доложиться. Да и пленных опять забрать, я думаю, вашим не помешают живые свидетели.

Пленных кальмаров они с Тианой после допроса сдали назад по настоянию того же Ирса. Старый десантник был ужасно возмущён тем фактом, что хвалёные специалисты психологи, на чьём попечении кальмары были до этого, так и не смогли никого разговорить, в то время как «вездесущая парочка» справилась буквально за день. Вездесущей парочкой Ирс в последнее время стал называть Германа с Тианой.

Правитель киннаров в эту встречу выглядел ещё хуже, чем раньше. Герман даже сомневаться начал — правильно ли они сделали, что навязали ему руководство целой страной? Мужик прямо зашивается, как бы не помер раньше времени от таких нагрузок!

— Слушай, ты когда в последний раз спал? — спросил его Герман после приветствий.

— Эээ дня два назад, вроде. Или три… какая разница? Ты чего меня сбиваешь? Зато у нас хоть один приличный флот готов! Вот только использовать мы его не можем. Слишком опасно. Слушай, вы же всё равно к тенофанатикам улетаете? Оставь свой чокнутый генератор, а? Хоть какая-то защита. Тебе ведь даже верховного правителя нашего не нужно для этого оставлять, правильно?

— Правильно, он в броню встроен, — кивнул Герман. — Лады, готов поменяться. Я оставляю генератор, будем называть его генератор помех, а ты мне пленных. Мы их технофанатикам демонстрировать хотим.

— Да забирай, толку от них. Наши дебильные психологи их опять разбаловали. Да и рассказали они всё, что знали, всё равно непонятно, чего с ними делать.

— Отлично. Теперь вот ещё какой вопрос, — вспомнил Лежнев о своих мыслях во время боя. — Почему в системе, где тусуются планетоиды, до сих пор всё не засеено следящей аппаратурой⁈ То есть стоп, подожди.

Герману стало стыдно. Бедному Ирсу ни поспать, ни поесть некогда, а он тут этак покровительственно с него отчёта требует.

— Короче, я хотел сказать, что было бы неплохо вот это сделать. Засеять, в смысле. А то мы туда сунулись, а не знали, что они тоже целым планетоидом на разведку куда-то ходили. В общем, хорошо бы знать, что делает противник. Советую отправить подчинённых Лорина, потому что сам Лорин твёрдо собрался с нами к технофанатикам. Ему, кстати, тоже симбионта вырезали.

— Да, — кивнул Ирс, — их и отправлю. И ты прав, это надо было сделать давно, а я просто не вспомнил. И предложить больше было некому. Вообще меня уже которую неделю подмывает мысль заставить всех флотских и десантников симбионтов удалять. Понимаешь, вот как удалишь человеку симбионта, так у него какая-то инициатива появляется, желание что-то делать, идеи новые. А с симбионтом… нет, флотские ещё ничего, некоторые. Но всё равно тяжело.

— Про флотских — хорошая идея, — согласился Герман, — Но тебе бы с твоих помощников тоже симбионтов поснимать. А то ты прости, конечно, но создаётся впечатление, что ты скоро помрёшь от переутомления. Это не нормально, если у тебя достаточно грамотных помощников.

— Вот где ты такой умный раньше был? — скептически ответил Ирс. — Без тебя уже догадался, парень. Они сейчас все на реабилитации, учатся самостоятельно справляться с эмоциями. Поэтому мне так и паршиво. Кстати, насчёт кальмаров — в самом деле куда-то большими силами отрывались?

— Угу, — кивнул Герман.

— Интересно. Их засекали в пустых системах, и в одной шахтёрской, но там были именно разведчики. Небольшие силы. Любопытно было бы узнать, куда они летали.

Герман задумчиво покивал. Нужно будет спросить Кусто и Тиану, не заметили ли они, с какой стороны явились те кальмары. «Вот будет прикол, если здесь поблизости ещё какие-нибудь разумные окажутся. Или они к технофанатикам летали?» Тиана, пока он общался с Ирсом, ходила в архив, выяснять всё, что известно о передвижениях технофанатиков.

Кальмары были в ужасе. Увидев Германа и Тиану, вся группа забилась в угол своей камеры и заверещала так, будто за ними сама смерть явилась.

— Неееет! Мы будем отвечать на вопросы! Мы будем говорить только правду! Уходите! Уходите! — кричали головоногие.

Тиана даже растерялась, да и Герману было неловко.

— Да ладно, весело будет. Помните железного дровосека? Вам же он понравился? Поедем к таким же железным дровосекам. Их там много!

Не успокоил. Услышав про технофанатиков, головоногие испугались ещё сильнее, стали кричать что-то о том, что новый бог жесток, и они хотят служить ему издалека. В общем, неловко получилось, особенно перед ответственным за содержание кальмаров киннаром. Психолог на них с Тианой теперь тоже смотрел, как на чудовищ.

— Герман, а где у них тапки? — спросил Кусто, когда вся компания поднялась на борт.

— Какие тапки? — не понял Лежнев.

— Ну, ты когда с адмиралом разговаривал, говорил, что если кальмары испугаются, они разбегутся, теряя тапки. Уже потеряли, да?

23. Тиана ди Сонрэ, обжора

Аккуратные, блестящие маслом пельмешки лежали на тарелке, исходя ароматным паром. Невероятно соблазнительные, прямо-таки зовущие — съешь меня, съешь! «Если так будет продолжаться дальше, я растолстею, и мне придётся ложиться в капсулу, чтобы восстановить форму», — думала Тиана. Они уже несколько дней находились в гипере, девушка откровенно заедала стресс, делая большие, печальные глаза каждый раз, когда Герман пытался отлынивать от работы по кухне. Ничего не могла с собой поделать. «Я сама лечу к технофанатикам», — эта мысль даже ночью крутилась в голове, навевая совершенно дикие сновидения. То они с Германом захватывают центральную планету технофанатиков и устраивают очередную революцию, теперь у старых противников. То, наоборот, попадают в застенки, где им стирают память, а потом меняют органы на железные, один за другим. Герман тоже переживал, но гораздо меньше, чем разведчица. Для напарника в этом путешествии не было ничего необычного. Технофанатики, киннары, содружество, странная туманность с призраками глубоководных тварей и зелёными коротышками. Все эти приключения — события одного порядка для землянина. Но не для Тианы. Технофанатики! Если она и думала когда когда-нибудь, что побывает на их планетах, в центре их владений, то тайно или будучи пленённой, но уж никак не в составе дипломатической миссии.

«Дипломатическая миссия, тоже мне, — смеялась сама над собой Тиана, — Сами организовали, сами полетели. Втроём. Не так я себе представляла посольство в другое государство!» В последнее время Тиана увлеклась историей — читала всё, что могла найти о жизни своего народа, просматривала информацию о землянах с ноутбука Германа. И там и там в посольства обычно попадали очень профессиональные люди, которые очень долго учились вести переговоры, имели высокий статус. Ну и дипломатическую неприкосновенность ещё. «Впрочем, высокий статус у нас есть, — напомнила себе девушка, — Входим в правящую верхушку народа. Ещё и Гаврюша с нами. Вот будет весело, если технофанатики каким-то образом узнают, какой у него официальный статус. Интересно, они поймут, насколько это смешная ситуация? Может, стоило его оставить где-нибудь на планетах киннаров, для безопасности? А то если нас захватят — одним махом лишат киннаров всей верхушки. Хорошо, что Герман напомнил, и мы поменяли перед отлётом процедуру смены правителя!»

Тиана тогда даже удивилась, насколько ответственно Герман к этому вопросу подошёл. Обычно за парнем такое не водится. С помощью Гаврюши процедуру здорово упростили. Добавили возможность избрать нового правителя коллективным соглашением девяти высших чиновников государства, в случае смерти или добровольного оставления должности предыдущим, конечно же. Герман сам говорил, что это крайне ненадёжный и порочный способ, но изобретать что-то более вменяемое не было времени. Да и сообщать о таких изменениях никому, кроме Ирса не стали — чтобы в соблазн не вводить. А то договорятся между собой всякие оппозиционеры вроде того же Ивара ю Соммэ, и устроят государственный переворот во время войны. Этим любая глупость может в головы прийти!

Мысли о посольстве и о том, как будут справляться с натиском кальмаров киннары, пугали и заставляли нервничать, вот Тиана и пыталась заглушить нервы вкусной едой. Понимала сама, что это неправильно, но ничего не могла с собой поделать. Германа даже пугал такой её аппетит — по крайней мере, девушка замечала его круглые глаза за обедом. Было немного неловко.

— Я просто нервничаю, — признавалась девушка. — Может, нужно было как-то получше подготовиться? Оружия побольше взять, отряд десантников?

— Мы же не воевать едем, — ответил Герман, — Вот и не надо настраиваться на войну. А если диалог не сложится, ну тогда сбежим просто.

— А если не сбежим? Если они нам память сотрут? — спросила Тиана.

— Тебе ли этого бояться? — спросил Герман. — Есть у меня уверенность, что надолго это не сработает. Ведь уже дважды всё восстанавливалось!

— Как думаешь, почему? Я как-то спросила у Ивара, может ли такое быть, и он однозначно ответил, что нет. Нейродеструктор рвёт нейронные связи, отвечающие за воспоминания. Восстановлению они не подлежат, это считается в принципе невозможным. А когда я рассказала, что у меня память восстановилась — не поверил. Сказал, что я либо придумала, либо сама поверила твоим рассказам, либо оказался неисправным нейродеструктор… в общем, он выдал множество объяснений, ни одно из которых не подходит. Я прекрасно помню, что нейродеструктор сработал. Воспоминания вернулись уже потом.

— Я тоже об этом думал, долго, — кивнул Герман. — И у меня только одно объяснение. Это дело лап Светлячка. Помнишь, он нам что-то такое дал, только когда родился? Какие-то штуковины, которые в нас впитались. Я думаю, может эта штука как-то помогает сохранять память? Может, воспоминания, личность, копируются на какой-то внешний носитель, и если мозг возвращается в норму, то воспоминания обратно копируются?

— Звучит правдоподобно… если про такое вообще можно говорить «правдоподобно», но ты же понимаешь, что мы не сможем это проверить? Или подожди, Герман, ты что, хочешь попробовать⁈

— Нет, ну настолько я ещё не рехнулся, — активно замотал головой напарник. — Мне мои воспоминания дороги, чтобы вот так вот ради проверки ими рисковать. Просто я теперь надеюсь, что эта опасность для нас не актуальна.

Тиана посмотрела на парня подозрительно, — ну ведь с Германа станется проверить, просто из любопытства, — но вроде бы сейчас он говорил всерьёз. «А ведь он потерять себя боится больше, чем смерти, — с удивлением подумала девушка».

Время, когда они выйдут из гипера неумолимо приближалось, и с каждым днём предположения о том, что их ждёт в конечной точке путешествия, становились всё фантастичнее. Тиану бросало от «нас немедленно уничтожат, как только увидят», до «встретят с почётом, как первых за много тысячелетий представителей врага, пришедших с миром». Реальность, как всегда, оказалась где-то посередине. По крайней мере, поначалу.

Когда Кусто вышел из гиперпространства, по «корабельному времени» была глубокая ночь, но никто, конечно же, не спал. Ничего необычного — на самом деле, суточные циклы они с Германом давно толком не соблюдают. Когда пора вставать, тогда и утро. Ликсы и крейсер технофанатиков вышли в одной из приграничных систем технофанатиков, несколько минут повисели в пустоте, давая себя рассмотреть сканирующим системам. Адмирал в это время активно обменивался сообщениями с кем-то на той стороне — Кусто чувствовал мощный поток сигналов, исходящий от корабля, и принимаемый им. Какое-то время переговоры шли очень активно, потом в системе повисла тишина. С орбиты одной из окраинных планет сошёл флот, и направился навстречу пришельцам.

«Вот и сходили с посольством», — мрачно подумала Тиана. Впрочем, быстро поправилась. Флот идёт не в атакующем порядке. Больше похоже на то, что их тоже опасаются. Ничего странного, киннары тоже так поступили бы. Мало ли, что говорит блудный адмирал? Может, его обработали, и теперь эта группа собирается устроить диверсию где-то в центральных мирах? Да, биолюбам такие хитрости не свойственны, но всё течёт, всё меняется. Может, появился у них кто-то с фантазией?

Предположения оправдались. Никто нападать на ликсов не стал, просто окружили со всех сторон и повисли. Наверняка, ещё и орудия нацелили и находятся в полной боевой готовности, но таких подробностей даже Кусто на расстоянии разглядеть не может, а близко к ним пока не подходят. Где-то через час от побитого крейсера отделилась шлюпка и направилась к Кусто.

«Бедный Лорин. Наверняка мучается от любопытства, — подумала девушка. — Мы-то сейчас всё узнаем… впрочем, Кусто сразу передаст всё важное Лорину, так что мучиться ему недолго».

Адмирал высадился в трюме, где его уже встречал Герман. Тиана из слияния не выходила, просто на всякий случай, но слушала внимательно.

— Моё сообщение очень озадачило командование, — сообщил адмирал. — Они пока не могут принять решение, как отреагировать на ситуацию. Нас приглашают в столичный мир. Я считаю, что для вас это хороший знак — если бы вас хотели пленить, это можно было бы сделать здесь. Сейчас к вам подойдёт линкор, и на ликсов выгрузят техническую аппаратуру связи, чтобы мне не приходилось передавать сообщения лично.

— Оки, ждём тогда. Давай, Железный дровосек, мы в тебя верим. И потом, это ведь и в твоих интересах.

— Скажи, Герман, почему ты называешь меня Железным дровосеком? — вдруг спросил адмирал.

— Потому что нужно же тебя как-то называть! Адмиралов — много, даже у технофанатиков. Вот у этого флота, который нас сейчас окружил, тоже есть свой адмирал, правильно? Имени у тебя, я так понимаю, нет, вот я и придумал прозвище. Вообще мне немного странно, насколько безалаберно ваша ветвь киннаров относится к именам! Такое ощущение, что вы прям специально отказываетесь от индивидуальности!

— Так и есть, — кивнул своей оскаленной зубастой маской адмирал, — Мы считаем, каждый человек — это лишь винтик во всеобъемлющем механизме нашего народа. Но я хотел узнать, что означает это прозвище, которое ты мне дал?

— Да ничего особенного, — Герман улыбнулся, — есть у нас сказка, в которой был такой персонаж. Он ещё хотел себе живое сердце.

— У меня сердце живое, — кивнул адмирал. — Сейчас мне нужно идти, но в дальнейшем я бы хотел ознакомиться с этой сказкой.

— Непременно расскажу.

На этом встреча высоких договаривающихся сторон закончилась, и снова потянулось ожидание. Спустя час к ним действительно подошёл линкор, с которого в трюм Кусто передали аппаратуру. Тиана почему-то ожидала обычный внутрисистемный передатчик, но вместо этого получила установку межсистемной связи. Довольно крупную и мощную. Их снова оставили на некоторое время. Тиана собиралась провести его в слиянии, но долго не выдержала. Не будут на них нападать, это ясно, вот и нечего нервы жечь себе и Кусто. Он ведь тоже чувствует, что она на взводе. Вышла из слияния, оделась, и пошла к Герману, который возился с передатчиком. Успела как раз к моменту, когда он заработал — инструкцию, как пользоваться им передали вместе с аппаратурой, так что сложностей не возникло.

В первую очередь связались с адмиралом.

— Я вижу, что вы уже готовы. Сейчас нам дадут разрешение на полёт к столице, и мы отправимся, — как всегда, бесстрастно, сообщил технофанатик. — Полёт в гиперпространстве займёт около пяти суток. Очень жаль, но мне не разрешили провести его с вами — я и мои товарищи были бы счастливы говорить с великим Кусто!

— Ничего страшного, ещё поговорим, — Кусто в последнее время, наоборот, не слишком стремился просвещать технофанатиков. Тиане показалось, что после разговора с ней и Германом тихоход немного испугался, и теперь не знает, что делать с той кашей, которую заварил. Герман, видимо, это тоже почувствовал, потому что после того, как сеанс связи закончился, прямо спросил Кусто:

— Дружище, ты чего, заднюю хочешь дать?

— Какую заднюю? — удивился тихоход. — Кому дать?

— Ну, в смысле, не хочешь больше пророком для технофанатиков быть?

— Не хочу, — согласился ликс. — Вы меня так напугали, я решил, что не стану больше их учить. Забудут постепенно, и всё. Даже скажу им, что всё это выдумал, и никакой Омниссии на самом деле нет.

— А вот тут ты ошибаешься, дружище, — напарник, кажется, напугался ещё сильнее, чем ликс. — Это же идея. Ты её уже заронил в их железные бошки. Теперь не вытравишь, уж будь уверен, и распространяться она будет, как пожар. Так что прости, мой хороший, но придётся тебе их и дальше учить, иначе неизвестно, до чего они в результате додумаются самостоятельно. Нет уж, взял ответственность, так держи её до конца.

— И что же мне делать? — расстроился тихоход. — Я ведь не знаю, к чему приведёт то, что я им рассказываю. Вдруг у них инквизиция появится?

— На твоём месте я бы попытался смягчить. Как по мне, Адептус Механикус — очень суровая, строгая секта. Культ машин — это хорошо, технофанатикам подходит, но можно же сказать, что те, кто не машины — тоже нужны и полезны. И вообще, вовсе не обязательно стремиться к полному омашиниванию, угодить богу можно разными способами. В конце концов, человеческое тело — это тоже своего рода механизм, сам по себе, и довольно сложный, пусть и не совсем совершенный. Короче, придумай что-нибудь. Радикальные фанатики не нужны ни нам, ни самим технофанатикам. Извините за тавтологию.

Тиана слушала и удивлялась — кто бы мог подумать, что когда-нибудь они будут рассуждать, к какому будущему вести целый народ технофанатиков. «Страшная вещь — религия, — в очередной раз подумала девушка, — Если бы захотел, Кусто мог бы поработить их всех. Главное, ему об этом не рассказывать, а то вдруг соблазнится неограниченной властью! Хотя Кусто, вроде бы, к такому не стремится».

Технофанатики, наконец, выдали координаты и разрешили дальнейшее движение. Флот, который встретил киннаров, теперь будет их сопровождать.

— Ничего удивительного, — покивал Герман, когда об этом услышал. — Не доверяют. Я бы тоже не стал оставлять каких-то мутных личностей без присмотра. Но ты заметила, что адмирала никто судить не стал, и память стирать — тоже? Как по мне, довольно показательно.

Тиана и сама уже обратила внимание на это отличие, и было девушке горько и обидно. Почему технофанатики, которых на родине привыкли изображать жестокими, безжалостными и, одновременно, тупыми солдафонами, на деле оказались… даже не добрее, а разумнее, чем киннары? Такие различия не объяснишь сломанной системой управления. Тиану ведь не система управления отправила на «промывку мозгов», как любит говорить Герман.

«Мы слишком равнодушны друг к другу, — неожиданно решила девушка. — Хуже того. Мы не любим друг друга. По отношению к солдатам и пилотам это проявляется более ярко, но ведь и обычные, мирные граждане относятся друг к другу так же. Это только познакомившись с Германом, я стала использовать такие понятия, как дружба, любовь, а раньше о них даже не задумывалась. Интересно, у технофанатиков — так же?»

Выяснить этот вопрос Тиана рассчитывала совсем скоро — до столичной системы всего пять дней гиперпространства, а потом можно будет увидеть жизнь противников изнутри. Опасения, что их попытаются пленить или убить, девушку больше не беспокоили — если до сих пор так не поступили, то, скорее всего, и после не станут, тут Герман прав

Столичная система технофанатиков поразила сразу. Из гиперпространства выходили, естественно, в слиянии, и как только реальный космос проявился, Тиана замерла прямо-таки в прострации, настолько удивительный и необычный открылся вид. И девушка чувствовала — поражена не только она сама, Герман, да и Кусто тоже глазам своим не верят. В первый момент девушке показалось, что технофанатики превратили в гигантское жизненное пространство весь пояс жизни системы. Местные жители оплели металлическими конструкциями орбиту центральной планеты системы. Поверить в это было невозможно, девушка искала признаки того, что это лишь первое, внешнее впечатление, но чем дальше она смотрела, чем больше она замечала, тем точнее убеждалась — не кажется. Всё так и есть. Циклопическое металлическое кольцо, в котором как бусина на браслете застыла планета, действительно существует. Оно не сплошное, скорее состоит из ажурной, тончайшей металлической вязи. По космически меркам тончайшей, конечно же. И это не планета-бусина скользит по нему, а сам «браслет» вращается вместе с планетой вокруг звезды, но разве это так уж важно? Минут пять девушка пыталась разглядеть какие-то разрывы в «браслете», но так и не нашла. Он действительно сплошной. Если представить безумца, который захочет пройти пешком по орбите планеты — он сможет это сделать! В некоторых местах части браслета связывают совсем тонкие «ниточки» трёхкилометрового диаметра, но они есть, и наверняка по ним можно пройти!

Тиана была восхищена мощью и красотой этого сооружения и одновременно обижена. «Почему какие-то технофанатики сделали такое, а мы — нет?» И совсем неважно, что разведчица не понимает, для чего это сооружение могло понадобиться. Даже наоборот, ещё обиднее. Ещё и не понимает! «Скорее всего, можно было обойтись и так. Они сделали его просто потому, что могут! И даже, кажется, не видят в этом ничего удивительного необычного».

Адмирал, на своем побитом крейсере действительно ушёл было довольно далеко вперёд, пока не сообразил, что гости за ним не следуют, а так и продолжают висеть в точке выхода, окружённые сопровождающими. Или конвоирами, как утверждал Герман. «Так. Нужно выйти из слияния, а то нас, наверное, уже вызывают».

24. Герман Лежнев, оптимист

Давненько Герман так сильно не удивлялся! Космос полон чудес, и к ним волей-неволей начинаешь привыкать. Это поначалу восторженное недоумение вызывала каждая мелочь, а в последнее время как-то незаметно недоумение стало исчезать. Восторг по-прежнему никуда не делся, а вот удивления уже не было. Технофанатики ему эту составляющую эмоций вернули, за что Герман был даже благодарен.

— Офигеть! Я такое даже в фантастике не видел! — делился он впечатлениями с Тианой и Кусто, когда они вышли из слияния. — Вот это — настоящее кольцо всевластия, и не поспоришь, не то, что какая-то золотая хреновина! Я как увидел — думал со зрением что-то. Блестит, блин, колечко, протяни руку — и возьмёшь. Это в четырёх часах световых! Интересно, зачем они это кольцо сделали? Тиана, Кусто, не знаете?

— Герман, нас там вызывают, кажется, — напомнила разведчица. — Если честно, не знаю. И я тоже поражена! Кто бы мог подумать, что технофанатики способны на такое!

— А киннары не могут? — уточнил Лежнев. Без всякой подколки, просто любопытно стало.

— Наверное, могли бы, — не слишком уверенно ответила девушка, — только я не очень понимаю, что могло киннаров заставить такую конструкцию вырастить. И это обиднее всего. Технофанатики же, наверное, не просто так это всё построили, чтобы было, чем хвастаться? Какую-то функцию она выполняет! А я даже не понимаю, какая от этого может быть польза! И Герман, мы опять отвлеклись. Вон, огонёк вызова горит непрерывно!

Герман поспешно ткнул в иконку, активируя связь.

— У вас какие-то сложности? — раздался немного встревоженный голос адмирала.

— Если честно, мы просто малость офигели от этой штуки у вас на орбите звезды, — честно признался Герман. — Я-то ладно, с дикой планеты, но тут даже и Тиана в шоке. И Лорин до сих пор на связь не выходит, тоже, кажется, пришибленный.

— Что удивительного? Это газовый гигант, состоит из очень ценных газов. Прошу прощения, я не знаю точный состав его атмосферы. После того, как эту систему нашли и проанализировали движение планеты, выяснилось, что меньше, чем через тысячу лет она распадётся, Поскольку планета очень ценна, было принято решение стабилизировать её. Заодно устроили всевозможные производства на орбите вокруг звезды. Со временем столицу перенесли в эту систему. Мы гордимся этим проектом, однако я не совсем понимаю вашего удивления. Мне кажется, технический уровень биолюбов вполне позволяет построить нечто подобное вашими средствами.

— Наверное, позволяет, но я не уверена, что без резкой необходимости мы бы стали это строить, — всё ещё огорошено ответила Тиана.

— Она у нас была, эта необходимость. Были проведены расчёты, согласно которым такое строение в перспективе оказалось менее затратным. Искать те же ресурсы в дальнем космосе получилось бы дороже, тем более, они достаточно редкие, и в других местах находятся в следовых количествах. Основная функция этого кольца — поддерживать планету в стабильном состоянии, а так же собирать ресурсы, одновременно поддерживая формирование новых материалов в недрах. В перспективе этот источник бесконечен, если, конечно, непрерывно подводить в центр планеты необходимые материалы. Вы видите перед собой просто завод. Да, большой, да, нам пришлось использовать готовую планету в качестве производственной линии, но фактически это остаётся простым заводом. Только очень большим. Впрочем, он давно уже не только завод — сейчас это столичная система, на кольце живёт значительная часть населения киннаров. Или, как вы нас называете, технофанатиков.

Несмотря на то, что адмирал утверждал, что не считает кольцо чем-то необычным, в голосе всё равно слышалась гордость. «И, чёрт побери, я его понимаю! Тут есть, чем гордиться!» — подумал Лежнев.

Любоваться кольцом можно было бы ещё долго, но сопровождающие, похоже, начали проявлять беспокойство, так что Тиана сочла за лучшее всё-таки отправиться за адмиралом. Тем более, тот летел как раз туда, к кольцу.

— Эх, прям не терпится посмотреть, как это выглядит вблизи! — признался парень. — Давно так любопытно не было!

— Мне тоже, — ответила Тиана. — Я всё равно некоторое отторжение чувствую — мне не нравятся техногенные пейзажи, но это… не признать, что это по-настоящему грандиозно было бы лукавством.

Адмирал вёл их к самой планете. Герман с Тианой опять ушли в слияние, чтобы не пропустить ничего интересного, и не пожалели. Чем ближе, тем больше деталей открывалось. Кольцо, опоясывающее систему, вблизи было похоже на сложнейший часовой механизм — что-то ритмично двигалось, детали длинной сотни километров медленно меняли своё положение, отчего узор конструкций постоянно менялся. Механизм кольца казался живым, он пульсировал и двигался. Ликсы, тем временем, подошли к самой планете. Отсюда было заметно, что она либо не вращается вокруг оси (точнее, период обращения совпадает с оборотом вокруг звезды), либо вращается очень медленно. Прямо в центр планеты тянулись исполинские трубы, на разных уровнях связанные между собой переходами и конструкциями.

Сама планета напоминала матово-зелёный кусочек стекла, в глубине которого то и дело вспыхивают яркие искорки самых разных цветов и оттенков. «В самом деле, как будто камень в кольце, — в который раз подумал Герман, — только не хотел бы я увидеть даму, которой это колечко пришлось бы впору!» Ликсов подвели к причалам, и даже не стали использовать специальные захваты, которыми фиксируются подходящие корабли. Тиана, да и Кусто были им за это благодарны, парень чувствовал. На самом деле, такое великодушие ничуть не облегчило бы положение ликсов в случае, если бы им пришлось драться, но сам жест был характерным. К ним относятся настороженно, но всё-таки не как к пленникам.

Тиана несколько секунд набиралась решимости, чтобы выйти из ликса. Герман не торопил — догадывался, что девушке трудно себя перебороть. Наконец, они перешли в приёмный шлюз, задвижка за спиной отсекла их от ликса, и в зал с шипением начала нагнетаться атмосфера. Встречающие появились только после того, как давление нормализовалось. Лежнев ждал, что они будут мало похожи на живых людей, и ошибся. Мужчина и две женщины, затянутые в облегающие комбинезоны — судя по всему, так проявляется общая любовь киннаров демонстрировать свои фигуры. Может быть, где-то под комбинезонами их тела состояли из металла и электроники, но лица оставались вполне человеческими, правда, бесстрастными и серьёзными.

— Приветствую вас, Тиана ди Сонрэ, Герман ле Жнев, — говорить начала девушка. Вполне, к слову, симпатичная на взгляд Германа — высокая, стройная блондинка с голубыми глазами. Причёска, правда, подвела — короткий ёжик волос с выбритыми висками. Всё равно красиво, но Герман был в этом вопросе консервативен. «Хотя у Тианы, когда мы только познакомились, тоже были короткие волосы, — вспомнил парень, — да и у всех киннаров так. У них, похоже, так принято». Остальные двое встречающих одновременно изобразили приветливые улыбки. Именно изобразили — выглядело так, будто они не слишком хорошо умеют улыбаться, и вот пришла такая необходимость. Вторая барышня была здорово похожа на первую. Не сестра — близнец, но будто бы довольно близкие родственники. И причёска такая же. Ну и единственный представитель мужского пола тоже был блондин, и тоже похож на своих спутниц. «Блин, истинные арийцы какие-то», — поёжился Герман. Рядом с этаким совершенством он чувствовал себя странно. Не то чтобы неловко, комплексом неполноценности парень давно не страдал, просто как-то не по себе. Как будто в музее восковых фигур вдруг ожили экспонаты.

— Мы тоже вас приветствуем, — после небольшой паузы ответила Тиана. Видимо, не сразу смогла оторваться от разглядывания встречающих.

— Нам неизвестна процедура встречи, принятая у вашей ветви, поэтому заранее приносим свои извинения, если какие-то действия покажутся вам оскорбительными. Несмотря на то, что мы враги, наш народ истинных киннаров ценит любые инициативы диалога от противника, и намеренно оскорбить вас не желает.

«А может, это андроиды какие-нибудь? — задумался Герман. — Вроде у них запрещён искусственный интеллект, но правдоподобную куклу можно и без него сделать». Очень хотелось спросить мнения Тианы, а то и самих встречающих, но так наглеть парень пока не стал. Тиана, тем временем, отвечала:

— Для нас эта процедура так же нова, как и для вас, так что не нужно извинений.

— Очень хорошо. Тогда позвольте пригласить вас в комнаты временного размещения. Вам нужно отдохнуть с дороги, а нашей стороне — подготовиться к встрече и обсудить материалы, полученные от адмирала. Но прежде хотелось бы определить статус адмирала: насколько мы понимаем, он попал к вам в плен. Скажите, сторона биологической ветви настаивает на таком его статусе?

— Не настаивает, — покачала головой Тиана. — Мы надеемся на мирный диалог, в такой ситуации было бы неправильно требовать сохранять этот статус для адмирала. Считайте это жестом доброй воли, — осторожно ответила Тиана.

— Жест доброй воли, — задумчиво повторила девушка. — Мы запомним это выражение. И учтём вашу готовность к сотрудничеству. Прошу, следуйте за нами. Ваш спутник, который прибыл на другом живом корабле, к вам присоединится, или вы предпочтёте оставить его на корабле, на случай непредвиденных обстоятельств?

«О, как! — удивился Герман, — Я смотрю, тут не приняты политесы и оговорки. Рубим правду-матку». Лежневу такой подход даже понравился. Ну, а что — удобно, когда не нужно придумывать какие-то «приличные» объяснения поступкам, истинные причины которых и так всем очевидны. Тиана, кажется, растерялась, — не ожидала такого, — но быстро сориентировалась.

— Мы обсуждали такую возможность, но решили, что его присутствие на ликсе никак нам не поможет в случае непредвиденных сложностей. Поэтому было бы лучше, если бы наш товарищ был рядом с нами. Если вы не против, я сейчас сообщу ему о том, что он может высаживаться.

«Молодец, девочка, — Герман почувствовал гордость за подругу, — раз эти с открытым забралом, то и мы тоже».

— Это разумно, — всё так же бесстрастно кивнула встречающая. — В таком случае, стоит подождать его появления прежде, чем мы отправимся в комнаты временного размещения.

Лорина долго ждать не пришлось, как только Тиана дала отмашку, пилот высадился. Судя по его слегка пришибленному виду, парень был в полном восторге от увиденного. Лежнев ждал, что вскоре рядом появится и адмирал, но, видно, его присутствие не предполагалось. Провожатые повели их к местному средству передвижения. Герман здорово порадовался, когда увидел, на чём им предстоит ехать. Нечто вроде прозрачной трубы, по которой движется лифт. Тоже с прозрачными стенками. Сколько времени длилась поездка, Лежнев потом сказать бы не смог. Самому Герману показалось, что всего мгновение — настолько он был в восторге. Их несло куда-то с бешеной скоростью, а за прозрачными стенками шахты на фоне звёзд и местного светила проносились исполинские конструкции. Полный восторг. «Если не считать ощущений во время слияния с Кусто или Гаврюшей, я бы сказал, ничего более прекрасного и грандиозного быть не может. Смотреть на космос глазами ликсов, конечно, круче, но это тоже очень, очень здорово», — оформленные мысли появились только после того, как группа вышла из лифта — до того некогда было думать, нужно было любоваться.

Впрочем, оказалось, это ещё не все чудеса. Лежнев, когда слышал словосочетание «комнаты временного размещения», представлял себе что-то вроде ведомственной гостиницы: тесные комнатки с обшарпанными стенами, металлические койки, ржавая вода из крана. В принципе, реальность отличалась не слишком сильно. Комнаты действительно не поражали размерами и обстановкой. Нет, стены были вполне ровного, но ужасно скучного белого цвета, а вода в санузле и вовсе отсутствовала, видимо из экономии. Умываться предлагалось так же, как это было организовано у Тианы, когда они только встретились. Ничего удивительного — киннары обеих ветвей явно не стремятся к излишнему сибаритству. Но всё компенсировал вид, открывающийся из огромных, во всю стену, окон. Когда они только вошли, Герман не удержался и вздрогнул.

— Ох, мать! Мне на секунду показалось, что мы падаем!

Дело в том, что окна выходили прямо на планету. Прямо на водоворот, или, скорее, ураган — такой же, как красное пятно на Юпитере. Высота оказалась совсем небольшой — они находились не совсем в космосе, скорее в верхних слоях атмосфера. По краям виднелись подёрнутые мутноватой дымкой звёзды, но их их можно было заметить, только присмотревшись. Всё поглощала тёмно-зелёная воронка урагана. Где-то далеко внизу, в центре воронки что-то вспыхивало. Какие-то искры. Должно быть, это мощные взрывы — если уж свет от них пробивается через сотни километров плотной, почти непрозрачной атмосферы. Смотрелось невероятно завораживающе и красиво. Планета не была девственной — сейчас, из окна, можно было хорошо разглядеть, что она вся оплетена ажурным металлом. Множество уровней «оплётки», часть из которых находится лишь немного ниже уровня, на котором находились гости, другие вовсе почти невозможно рассмотреть в глубине.

— Да уж, — пробормотал Лежнев, — Тут явно знают толк в прекрасном. Не знаю, можно ли к такому привыкнуть.

— Планета всегда разная. Сегодня вам повезло — вид открывается прямо на глаз блуждающего урагана. На мой вкус это самый красивый период. Впрочем, остальные тоже очень хороши. К тому же это только моё мнение — каждый выбирает свои любимые виды, — сопровождающая решила поддержать восторги гостей, — Располагайтесь. Я предупрежу, когда ваше ожидание закончится.

Провожатые не прощаясь вышли из комнаты, а гости принялись осматриваться.

— Как вы думаете, надолго мы тут? — спросил Лорин. — И какие у нас перспективы? Встретили, вроде бы, достаточно приветливо.

— Я в некотором изумлении, — честно призналась Тиана. — Не ожидала, что нас так примут. Как-то всё это слишком буднично. Как будто такие визиты киннаров — обычное дело.

— Мне кажется, они просто не знают, что с нами делать, — высказался Герман. — И сейчас пытаются что-нибудь придумать. И расслабьтесь, ребята. Мы всё равно сейчас никак не можем повлиять на ситуацию, так что давайте как-то без напряжения. Вон, посмотрите, какой вид умиротворяющий! Так бы и любовался.

— Герман, я тебе в который раз поражаюсь. Тёмная бездна с неясными всполохами в глубине, разверзшаяся прямо под тобой кажется тебе умиротворяющей? Не скрою, это очень величественное зрелище, и красивое, но у меня мурашки по коже, когда я смотрю в окно. Я чувствую себя беззащитной, мне кажется, нас вот-вот затянет, и тогда мы все там утонем.

— Поддерживаю Тиану, — тут же согласился Лорин. — Посмотреть — очень интересно. Этот вид даже будоражит, но умиротворяющим я такое точно не назову!

— Эх, ничего-то вы не понимаете в колбасных обрезках, короли природы, — улыбнулся Герман. — Вы привыкли её подчинять, а я, дикий неотёсанный варвар с затерянной во вселенной планетки, точно знаю, что природу подчинить невозможно. Всё наше копошение рано или поздно закончится. Так что эта бездна и так всегда рядом. Почему бы и не полюбоваться, когда видишь зримое её воплощение?

Тиана явно попыталась переварить бред, который Герман решил выдать за умную мысль. Лежнев и сам не понял, почему его потянуло пофилософствовать — должно быть, действительно вид за окном какие-то такие мысли навевал. Девушка, не отвечая, уселась в кресла, и принялась сосредоточенно рассматривать воронку — будто надеялась найти в ней то самое умиротворение, о котором говорил напарник. А вот Лорин даже пытаться не стал — он взялся рассматривать комнату. Точнее, разбираться с технической начинкой. Сразу же выяснился неприятный момент — оказалось, что управлять многочисленными устройствами, которыми напичкана комната, киннары не могут. Как ни тыкал в сенсоры и экраны пилот, никакой реакции.

— Это что, тонкое издевательство? — недоумённо поинтересовался парень. — Мы тут просто в тюрьме?

Герман неохотно оторвался от разглядывания, тоже потыкал везде пальцами. Подошёл к двери, попытался её открыть. Бесполезно.

— Ну, блин, а я уж о них хорошо думать начал, — расстроился парень. — Хотя, может, просто случайность?

— Герман, я понимаю, что тебе очень хочется думать, что это так. Но обычно ты не столь оптимистичен, — укоризненно сказала Тиана. — Мне вообще кажется, что ты относишься к хозяевам этого места слишком снисходительно. Они тебе что, нравятся?

— Да как они могут мне нравиться или не нравиться? — удивился Лежнев. — Я просто пытаюсь не быть параноиком. Хотя вот сейчас это стало сложнее, да.

— А я вот ничуть не удивлена! — гордо задрала нос Тиана. — Нужно было взять больше оружия. Вот как мы отсюда будем выбираться? Ты даже меч свой оставил и меня отговорил косу брать!

Про меч Герман и сам долго сомневался, но так и не решился его взять. Решил не провоцировать — вдруг их станут обыскивать и отберут? Уж очень он привык к этому бесценному инструменту — не хотелось потерять. «С другой стороны, каждый раз, когда я оказывался без меча, случалась какая-нибудь пакость, и оказывалось что без него вот прям никак», — рассуждал Герман. Сам понимал, что это суеверие, но ничего не мог с собой поделать. И всё-таки меч он не взял. Единственное оружие, кроме нейродеструктора, которое он себе позволил — это «джедайская» перчатка. На всякий случай.

— Дверь мы, если что, выбьем, — сказал Лежнев, — но я думаю, пока не торопиться. Кусто, у тебя всё в порядке?

— Ничего плохого не происходит, — ответил тихоход. — Ко мне не подходят, но вокруг так и висит вражеский флот. Следят, чтобы я не безобразничал, наверное.

— Ладно, будем пока ждать, — тяжко вздохнула Тиана. Может, мы действительно зря панику поднимаем.

Герман видел, что подруга на взводе, да и Лорин нервничает. «Надолго нас не хватит, — признался себе Лежнев, — Просто терпение закончится. И так невооружённым взглядом видно, что оно на донышке».

Технофанатики, наверное, это тоже понимали, потому что прошло меньше часа прежде, чем дверь открылась. Знакомая троица с бесстрастно-отстранённым видом вошла в комнату. Девушка — переговорщик объявила:

— Предварительные выводы были сделаны. Пожалуйста, следуйте за нами. Комиссия по чрезвычайным ситуациям выказала желание пообщаться с вами лично.

— Скажите, почему аппаратура в комнатах не реагировала на попытки ей воспользоваться? — Герман решил всё-таки поинтересоваться. Ответ получил после короткого, и, как ему показалось, неловкого молчания.

— Приношу извинения, я должна была объяснить, как ей пользоваться, — ответила, наконец, сопровождающая. — Устройства в комнатах временного размещения реагируют на голосовые команды. Это функция, позволяющая ими воспользоваться тем, кто не имеет специальных имплантов. Я должна была об этом сказать, но не подумала, потому что для местных жителей это очевидно.

«Пленники» переглянулись с досадой. Можно ведь было и самим догадаться! Лежнев даже поморщился мучительно от злости на себя. «Додумался, блин. Чуть дверь не начал выбивать от ужаса, что нас заперли! И как бы мы выглядели? Нет уж, лучше сразу всё спрашивать!»

— Скажите, а вы являетесь людьми, или искусная имитация? — Герман решил не стесняться.

— Мы являемся людьми, — в голосе девушки проскочило лёгкое удивление, — почему вы предположили обратное?

— У вас слишком ровные, бесстрастные выражения лиц и плавные движения. А ещё вы довольно сильно похожи друг на друга. Вот у меня и возникли подозрения. Прошу прощения, если это предположение вас оскорбило, я не нарочно.

— Мы похожи друг на друга, потому что были рождены в одной партии, и генный материал для зачатия был использован один и тот же, — пояснила девушка. Герману почему-то показалось, что она всё-таки немного обиделась на предположение. Хотя он был не уверен — попробуй, распознай, что они думают! Лица-то всё равно как у андроидов.

Ещё одно путешествие на лифте. Герман даже успокоился немного, наблюдая космические красоты — путешественников вознесло куда-то совсем высоко над планетой. Однако одним лифтом путь не закончился, пришлось ещё довольно долго идти ножками. Здесь оказалось многолюдно. «Я смотрю, переделка себя в робота тут всё же не слишком популярна», — подумал Герман. Действительно, сильно модифицированных граждан почти не встречалось. Самое популярное изменение у встреченных технофанатиков — искусственные глаза, или даже только один глаз, но в основном прохожие выглядели как обычные люди. И у всех одинаково бесстрастные лица. От этого становилось не по себе, снова вспомнилась аналогия с ожившими восковыми фигурами из музея.

— Нет, я понимаю, у них тоже импланты, которые гасят эмоции, как ваши симбионты, — тихонько шепнул Герман на ухо Тиане, — но у киннаров нет этой повальной кирпичерожести! Интересно, почему так?

— Просто ты обычно видел киннаров во время потрясений, Герман, — шепнула девушка. — Или сам эти потрясения инициировал. Сильные эмоции симбионты не гасят полностью, а лишь ослабляют. А здесь ты пока ведёшь себя слишком покладисто, вот они и ведут себя, как привыкли!

— Ну, спасибо! — фыркнул Лежнев, — Ты меня каким-то чудовищем представляешь!

Пеший переход, наконец, закончился. Гостей завели в актовый зал. Возможно, у технофанатиков подобные помещения назывались как-то иначе, но у Германа возникли именно такие ассоциации — актовый зал, как в школе. Не слишком большое помещение, пол на одном уровне, сцена на невысоком помосте, перед сценой полукругом установлены кресла. Послов сразу вывели на сцену, где уже стоял «конферансье». Ну, а кто ещё может стоять на сцене?

— Уважаемая представители цехов, теперь вы можете лично задать вопросы представителям биологической ветви, которые пришли просить о помощи, — торжественно произнёс ведущий.

«Мать его, — расстроено подумал Лежнев, — Мы тут как деды морозы на детском утреннике! Терпеть не могу публичные выступления, да ещё без подготовки!»

25. Тиана ди Сонрэ, посетитель зоопарка

«Это похоже на пресс-конференцию, как это бывает у Германа на Земле», — думала Тиана, разглядывая собравшихся в зале технофанатиков. В отличие от прохожих на улице, здесь, в основном, расположились сильно модифицированные индивиды. Некоторые, как адмирал Железный дровосек, вовсе не напоминали внешне живых людей — если и остались какие-то живые органы внутри, то их было не видно. Таких было совсем немного, видимо, это были самые высокопоставленные технофанатики. В основном зрители могли похвастаться искусственными руками и ногами, а так же популярными здесь глазными имплантами. Особенно Тиану поразил человек, у которого вместо ног было паучье тело. Не живое, конечно же — лапы и туловище отливали сероватым, стальным блеском. Взгляд разведчицы раз за разом невольно возвращался к этому индивиду — очень уж он отличался от остальных. Лапки будто жили своей жизнью — подёргивались, переступали, чуть меняли своё положение. «Завораживает, — подумала девушка, и снова заставила себя отвести взгляд, — Интересно, для чего такая модификация? Явно несёт какую-то функцию. Вот только непонятно, как ему удалось к такому привыкнуть? Управлять лишними шестью конечностями, должно быть, ужасно непривычно!»

Пока гости рассматривали хозяев, технофанатики тоже рассматривали послов, так что пауза несколько затянулась. «А может, они ждут, что мы начнём первыми?» — догадалась Тиана.

— Приветствую вас, — решилась девушка. — Наши имена и кто мы вы уже знаете, так что не стану представляться заново. Вы также знаете, по какому делу мы прибыли. Уверена, что вас крайне удивил этот визит. Я сама с трудом верю собственным глазам. Кто бы мог подумать, ещё полгода назад, что я буду просить о помощи у извечных врагов, чей образ жизни кажется мне совершенно неприемлемым! Наши народы воевали на протяжении сотен поколений. Мы — разные. Настолько разные, что мы неприемлем образ жизни друг друга, не видим возможности сосуществовать вместе. Мне не нравится эта ситуация. Что там говорить, я не могу себе представить человека с той ли, с другой стороны, которому она может нравиться. Однако так она сложилась, и так длится уже тысячелетия. Мы до сих пор не уничтожили друг друга только потому, что галактика огромна. В ней хватит места для тысяч таких цивилизаций, как наши. Несмотря на то, что мы неприятны друг другу, несмотря на кардинальные различия во взглядах на дальнейшее развитие человечества, мы всё ещё существуем. Но есть те, кто считает оскорблением само существование кого-то, кто от них отличается. В наши пределы пришли существа, которые догматично и слепо верят в необходимость уничтожить вообще всех во вселенной, кроме них. Нас, да и другие народы, они воспринимают лишь как пищу.

Тиана говорила, и сама на себя злилась. Всё не то. Звучит это жалко, глупо и слишком пафосно. Удивлялась, почему её не прервали до сих пор! И пока не прервали, девушка решила пытаться донести свою мысль до слушателей.

— Я — разведчик. Я побывала на одном из блуждающих планетоидов кальмаров. Мне было некогда подробно изучать их жизнь, я попала туда случайно и лишь искала способ выбраться, пока меня не нашли и не съели. Но даже того, что я увидела, мне хватило, чтобы понять — договориться с этими существами не удастся. Кальмары — так мы их называем за сходство с одним из водных животных. Эти существа уверены в существовании высшей сущности, и эта сущность требует от них уничтожать всё на своём пути. Для них жадность и пожирание всего вокруг — добродетель. У нас есть несколько пленных кальмаров — их невозможно переубедить. Даже под пытками они уверены, что являются единственным достойным существования разумом во вселенной. Все остальные — лишь корм. Наша ветвь, несмотря на тысячелетия вражды, не стремится уничтожить технофанатиков физически. Судя по вашим действиям, вы тоже ещё помните, что когда-то мы принадлежали одному народу. Мы не приемлем идеологию друг друга, это правда. Мы хотим уничтожить идеологию противника, потому что она кажется нам неправильной. Кальмары — хотят это сделать. Физически уничтожить. Съесть всех нас, съесть саму память о нас. Я пришла, чтобы попросить вас о помощи. Мы, возможно, справимся с первой волной пришельцев, но во вселенной есть ещё восемь таких же. Их общее количество превышает общую численность двух ветвей человечества вчетверо, и кальмары достаточно развиты, чтобы этот перевес мог оказаться решающим. Возможно, если мы на время забудем о вражде, у нас появится шанс отбиться. Если же нет… что ж, мы в любом случае будем защищать себя до последнего. Это моё мнение, это мнение правительства моего народа. Ваш адмирал, который получил возможность столкнуться с пришельцами в бою, тоже разделил это мнение. Теперь решение за вами. Вы можете задавать вопросы.

— Какая прочувствованная речь! Я слышал, у киннаров распространены аналоги имплантов, сглаживающие пики эмоций. Удивительно, в каком ужасе вы, биолюбы, должно быть, находитесь, если сейчас даже этот аналог не работает, — первым заговорил как раз тот получеловек — полупаук, которого разглядывала разведчица перед тем, как начать говорить. — Я согласен почти со всем сказанным, кроме выводов. Биолюбка говорит правильно. Мы — враги и неприемлем идеологию друг друга. Однако как гуманные существа, мы так же не приемлем поголовное истребление противника, иначе мы давно уже уничтожили заблуждающихся. Наши принципы не позволяют нам этого сделать, мы лишь сдерживаем экспансию отступников. И вот сейчас, появляется третья сила. Это та сила, которая может ослабить противника, ослабить тех, кто как сорванная резьба на крохотном винтике мешает развиваться и процветать совершенному механизму нашего общества. Мы не можем позволить себе проявить негуманность по отношению к давним врагам. Но почему мы должны их защищать? Я предлагаю поступить разумно. Мы должны устраниться. Мы должны дождаться, когда биолюбы ослабнут. А потом мы заберём их себе и заставим принять наш единственно верный путь развития. Мы получим их планеты, их ресурсы, их людей. Люди — самый ценный ресурс, и они станут нашими! Они будут благодарны нам за спасение! Нам лишь нужно устраниться сейчас, и позволить этим пришельцам сделать то, ради чего судьба привела их в наши пределы. Пришельцы же, в свою очередь, ослабнут в борьбе с биолюбами, и мы без труда уничтожим агрессоров.

— Твои слова, глава разработки вооружений, звучат разумно, — тут же ответил ещё один слушатель. — Может быть, даже слишком разумно. Я уважаю твоё мнение. Однако у меня есть два возражения. Первое. Ты — глава оружейного цеха. Ты — тот, кто разбирается в производстве оружия лучше всех в обозримых пространствах галактики. Но ты не воин. Так с чего ты взялся выстраивать стратегию нашей войны? Бывший пленный адмирал, который первоначально принёс нам эти сведения, высказал мнение, что для победы над этим противником потребуется истинная консолидация сил обеих ветвей человечества. Это спорное мнение, однако лично я доверяю своему человеку. Кроме того, ознакомившись с представленными данными, я склоняюсь к тому, чтобы с ним согласиться.

— Твоего адмирала, глава вооружённых сил, ещё нужно проверить, — тут же включился третий, — Он долгое время находился в стане врага. Как мы все знаем, биолюбы мастера ковыряться в мозгах. Очень может быть, что он уже не тот, каким был раньше.

— Биолюбы действительно лучше разбираются в работе мозга, это специфика их развития. Но всё, что видит и слышит адмирал, идёт не только в мозг, но дублируется также на имплант памяти. По-твоему, глава контрразведки, биолюбы и там смогли подменить данные? Не слишком ли могущественными ты их представляешь? Может, мы в таком случае напрасно надеемся их победить?

— Ты прекрасно знаешь, глава вооружённых сил, что я так не думаю. Однако как глава контрразведки я обязан предполагать любые возможные способы нас обмануть.

— Так проверяй моего человека. Только помни, что мои люди внимательно следят за состоянием адмирала. Если у него случится внезапная фатальная поломка с последующим кровоизлиянием в мозг, это может плохо сказаться и на твоём здоровье.

— Ты мне угрожаешь, глава вооружённых сил?

— Я лишь хочу обратить внимание, что в последнее время слишком часто в твоих застенках случайным образом погибают мои люди. Считаю необходимым потребовать, чтобы во время исследования моего человека, присутствовали специалисты, подчинённые мне. Мои люди должны присутствовать во время исследований лично, а не следить за ними на расстоянии и по приборам.

Дискуссия… хотя какая дискуссия. Это скорее была просто перепалка, и она всё продолжала разгораться. Всё больше технофанатиков вовлекались в диалог, и всё дальше тема обсуждения отходила от изначальной. Тиана слушала и удивлялась. И это монолитное общество технофанатиков? Да они ссорятся точно так же, как киннары во время последнего собрания! Тиана думала, такие безобразные ссоры — следствие того, что управление народом у киннаров сейчас совершенно не отлажено. Но технофанатики-то! У них ведь никто не уничтожал недавно управляющие центры! Их система управления отлажена веками!

Тиана бросила взгляд на спутников. Лорин даже рот приоткрыл от удивления — явно тоже не ожидал такого представления. А вот Герман смотрел на происходящее с плохо скрываемым весельем. Кажется, он видит именно то, что ожидал, и даже удовлетворён увиденным.

— Чему ты так радуешься? — шепнула разведчица.

— Рад, что вместе с телом они не утратили человечность.

— По-твоему — это проявление человечности? — девушка решительно не понимала логики напарника.

— Ну, а что же ещё? У меня на родине распространена теория, что наши предки — обезьяны. Я одно время думал, что она ошибочная, но всё больше убеждаюсь, верная теория. Просто предки — обезьяны были не у землян, а у киннаров, от которых уже произошли земляне. Ты когда-нибудь наблюдала за обезьяньей стаей? Ну вот можешь считать, что сейчас именно за ней ты и наблюдаешь. Поверь, разница только в том, что технофанатики железные, а не волосатые и без хвостов. А так — то же поведение. Каждый пытается тянуть одеяло на себя, и никто никого не слушает. Вон, уже на третий круг аргументы пошли. Интересно, до драки дойдёт?

— И всё-таки я не понимаю, почему ты считаешь, что это хорошо? — удивилась девушка. — Они ведь даже не о нашей просьбе спорят!

— А там уже всё решено. Это же стая! По отдельности они могут думать, что угодно, но стая думает только о своём выживании, и это хорошо. Если для выживания нужно принять какое-то непопулярное решение, не соответствующее нормам морали или ещё каким-то планам отдельных членов стаи, оно всё равно будет принято. Потому что это инстинкты. Подсознание. Когда приходит время инстинктов, хрупкая надстройка разума исчезает быстро и незаметно. Как плагин какой-нибудь с браузера, чтобы ресурсы освободить. Вот увидишь, нас сейчас помаринуют, потом скажут, что ещё подумают, потом, может, торговаться начнут, или ещё какие условия придумают, но, в конце концов, всё равно согласятся. От нас только требуется не слишком облажаться во время подготовки к финальному этапу переговоров, и всё будет нормально.

Тиана недоверчиво покачала головой. Герман, может быть, правильно рассуждает в целом, но в частности… слишком непохоже было на то, что хоть какое-то решение по их вопросу вообще может быть принято. Теперь этот спор уже и перепалкой не назовёшь. Самая настоящая свара. Разведчице даже стыдно за них стало. Серьёзные металлические люди, и так себя ведут! «Ведущий» даже принёс послам стулья, чтобы не стоять. Видимо, ему тоже было неловко за разворачивающееся представление. О гостях все забыли, да и об очерёдности разговора — тоже. Теперь все говорили одновременно, кричали, каждый пытался перекричать всех остальных.

— Простите, уважаемый, наше присутствие точно здесь требуется? — уточнил Герман. — А то мне, право слово, неловко. Да и как бы под горячую руку не попасть — сейчас ваши руководители сообразят, что мы стали свидетелями этого… кхм, обсуждения, и ещё, не дай бог, решат память подчистить!

Тиане захотелось хлопнуть ладонью по лицу. Герман иногда даже чересчур непосредственный! Вот зачем их на такие мысли наводить! Однако в данном случае симпатии ведущего были на стороне гостей. Мужчина серьёзно кивнул, и ответил:

— Вы правы, такая идея может и прийти в голову руководителям, чтобы не ронять авторитет представителей нашей ветви развития перед противником. Полагаю, вопросов к вам сегодня уже не последует. Давно не было столь жарких споров.

Ведущий проводил компанию в небольшую комнату, и даже накормил. Причём блюдо Тиане, видимо на фоне нервотрёпки, понравилось. Чем-то напоминало рисовую кашу с тушёнкой, которую однажды готовил Герман.

— Скажите, уважаемый ведущий, вы общаетесь с нами довольно дружелюбно и спокойно, — Лорин, который до этого предпочитал молчать и только наблюдать, вдруг подал голос. — Хотя мы, пока, по крайней мере, являемся врагами. Откуда же такое отношение?

— Я не чувствую от вас враждебности, — ответил мужчина. — Возможно, вы какие-то неправильные биолюбы. Может быть, в другой ситуации вы были бы мне неприятны, но пока, если честно, вы слишком мало отличаетесь от большинства моих соотечественников, чтобы вызывать отторжение. В свою очередь хотел бы задать тот же вопрос: почему вы не враждебны нам?

Лорин честно ответил: сейчас, когда на пороге появился столь опасный враг, конфликт с технофанатиками уже не кажется столь важным.

— Я уже сорок лет служу во флоте, и за это время мой ликс не раз сталкивался в бою с вашими кораблями. Бывали очень сложные ситуации, которые в тот момент казались безвыходными. Но даже тогда я знал, что меня не будут стремиться непременно убить. Если захватят в плен, мне грозит потерять память, но в каком-то смысле я останусь жив. И уж точно меня не съедят.

— Это ведь не преувеличение? — уточнил ведущий. — Эти существа действительно едят своих врагов?

— Они не воспринимают нас как врагов, — решила вставить слово Тиана, — они воспринимают нас как пищу. А наши планеты — как охотничьи угодья. Когда я оказалась на одной из их блуждающих планет, нашла там ферму. Там живут странные, удивительные, но, несомненно, разумные существа. Их выращивают, чтобы съесть. Наше место по мнению кальмаров тоже на этой ферме

— Ужасно. Я не знаю, до чего договорятся наши главы цехов, но надеюсь, что решение будет верным. Вам же могу лишь пожелать, чтобы оно вас устроило.

Ведущий ушёл — видно, не захотел дальше общаться с гостями. Лорина будто прорвало. Он начал возмущаться словами начальника военного производства.

— Не понимаю! Как можно вот так, при нас, цинично предлагать дождаться, когда кинары ослабнут, чтобы потом захватить! Возмутительно!

— А я, наоборот — уважаю, — ответил Герман. — Представь, что вот эти вот товарищи сейчас там решат последовать его плану. И нам об этом, конечно, не сообщат. Будут тянуть время, поддерживать на словах, а сами начнут помогать, только когда поймут, что мы и так уже побеждаем? И в результате победу… ну не то, чтобы украдут, но частично присвоят себе. А там и за киннаров возьмутся, ослабленных. Или, и того хуже — начнут помогать одновременно и кальмарам, и вам, киннарам. Чтобы, значит, посильнее ослабить тех и других.

— Какая подлость! Это невозможно! — возмутился Лорин.

— А между тем у нас такое было. Там, конечно, всё несколько сложнее, но в общих чертах похоже. Так что я наоборот, очень рад, что технофанатики не настолько искушены в политике. Если уж решат сделать, как этот начальник оружейного цеха, то так и скажут. Чудо просто!

— Не хотел бы я жить на вашей планете! — вдруг признался Лорин. — У нас, конечно, тоже не сахар, но такого всё-таки нет.

— Это потому что нет необходимости, — вяло махнул рукой Герман. — Понадобится — быстро научитесь. Я только надеюсь, что в данном случае здравый смысл возобладает. Всё-таки одна из сторон — совсем чуждая, тут даже придумывать не нужно, почему кальмары — не люди. Они и так не люди.

26. Герман Лежнев, технофанатик

Наблюдать за сварой, разгоревшейся в совете цеховиков, было весело до невозможности. Если бы Германа спросили, на что это похоже, он бы не задумываясь ответил — нечто среднее между ссорой в детском саду и политическими дебатами в государственной Думе образца середины девяностых. Смешно, нелепо, и вызывает лёгкое раздражение. Впрочем, Герман не обманывался внешней безобидностью процесса. Да, смешно, но в то же время достаточно опасно. Тиану и Лорина он, как мог, успокоил. В принципе даже не соврал — он действительно был уверен, что рано или поздно технофанатики примут предложение. Однако как ни крути, единства в правящем органе технофанатиков не наблюдается ни на грамм. Наблюдая за перепалкой Лежнев насчитал даже не две, а три противоборствующих группы. Или, может, партии — тут пока непонятно. Во главе одной из них выделялся многоногий глава оружейных цехов, во второй всем заправлял главный военный, а насчёт третьей Герман не определился. Может, научники? Там было не совсем понятно, но главное Герман понял — военные, удивительное дело, за взаимопомощь с биолюбами. Видно, успели оценить записи боёв с пришельцами и пришли к тем же выводам, что и киннары — в одиночку можно не вывезти. Научникам и тем, что их поддерживает, было по большому счёту всё равно, какое решение будет принято, их интересуют только изучение пришельцев. Всё равно, каким способом кальмары и их технологии попадут в их загребущие ручонки, главное, чтобы быстрее. А вот оружейники и те, кто к ним присоединились, почему-то резко против союза с биолюбами. Причём Герман догадывался, что дело тут не в неприятии контактов с давними противниками — просто глава оружейников заранее знал позицию вояк, и выступил конкретно против них.

«Странно, мне казалось, что оружейники, наоборот, должны дружить с военными, а тут такая очевидная конфронтация! — размышлял Лежнев. — Сдаётся мне, будут у нас ещё проблемы, причём доставить их могут как военные, так и оружейники. Те и другие могут устроить какую-нибудь провокацию, лишь бы подставить противника, а мы — очень удобный для этого инструмент». Научников Герман в качестве стороны, представляющей опасность для послов, не рассматривал.

После того, как их увели из зала заседаний, стало совсем скучно. Хорошо хоть покормили, а то Лежнев уже начал подозревать, что обед придётся отложить до возвращения на ликса, а ведь ещё неизвестно, когда произойдёт. То, что не в ближайшие пару дней, очевидно. Каша, по вкусу похожая на рис с тушёнкой, пришлась очень кстати, но после неё пришлось просидеть в каморке ещё пару часов прежде, чем о них вспомнили. Возвращаться в зал заседаний не потребовалось. Секретарь, ну или кто там этот технофанатик, который пытался как-то о них заботиться, сообщил, что конкретное решение ещё не принято, но пока главы цехов склоняются к положительному для киннаров. Однако сначала требуется, чтобы бывший пленный адмирал всё же прошёл проверку, потому что полного доверия я его словам нет. Некоторые всё ещё подозревают какую-то хитрую игру биолюбов. Когда контрразведка вынесет вердикт, и если они не найдут признаков вмешательства в разум бывшего пленного, будет решаться вопрос о том, в каком объёме и каким образом вообще эту помощь оказывать. Только тогда, вероятно, потребуется присутствие послов, пока же господа биолюбы могут вернуться в комнаты временного размещения.

Лежнев приготовился скучать. Делать было решительно нечего, с голосовым управлением компания разобралась довольно быстро, долго общаться никто не хотел — не то настроение, любоваться фантастическими видами газового гиганта тоже в конце концов надоело, и путешественники разбрелись по комнатам. Тиана с Германом попытались устроиться в одной, — слишком привыкли, — но быстро сдались. Слишком узкая койка, двоим точно места не найдётся, и привинченная к полу к тому же, так что и перетащить из одной комнаты в другую не получится. Можно было, конечно, что-нибудь придумать, но Герман с Тианой решили, что переживут друг без друга пару ночей, от разлуки не погибнут.

Проснулся парень совсем в другом месте, правда, понял это не сразу — комната по виду почти не отличалась. Такой же белый потолок, белые стены, и одинокая узкая койка.

— Эй, а куда делся скафандр? — удивился парень. Он-то точно помнил, что засыпал в нём — несмотря на внешнее отсутствие враждебности, троица дружно решила совсем уж об осторожности не забывать. Спать в скафандре не слишком удобно, но вполне привычно, можно и потерпеть несколько дней. И вот сейчас Герман обнаружил себя абсолютно голым.

Вскочил, подбежал к двери, потребовал открыться. Однако голосовое управление, ещё несколько часов назад прекрасно работавшее, теперь почему-то отказалось выполнять команду.

— Замуровали, демоны, — хладнокровно констатировал Лежнев. «Всё-таки слишком расслабились. Можно было и потерпеть, не спать пару суток. Сам же утверждал, что доверять технофанатикам нельзя, и причины описал, и тут же такой ляп!»

Начать сходить с ума от беспокойства за себя и товарищей, а также от безделья, Герман не успел. Через минуту дверь всё-таки открылась, за ней обнаружился незнакомый технофанатик. «Уровень аугментаций где-то средний. Полтела примерно заменено», — машинально отметил Герман.

— Господин подопытный, прошу вернуться на кровать. Через несколько минут у вас процедуры, после чего начнётся опрос.

— Кто и на каком основании решил, что я подопытный? — Герман слегка удивился, — Я — посол, в подопытные не записывался. Ни на какие опыты не соглашался. И где мои товарищи?

— Вы не можете являться послом биолюбов, так как нам достоверно известно, что вы не являетесь биолюбом. Вы не можете отказаться или согласиться на опыты — это не вам решать. Любой гражданин нашего общества обязан оказывать всемерную поддержку обществу, которому принадлежит. Вам было выдано гражданство нашей ветви киннаров, соответственно, эти правила распространяются и на вас. Вы принадлежите к ещё одному, одичавшему и неразвитому ответвлению народа киннаров, соответственно нуждаетесь во всестороннем изучении. Нас интересует всё — различия в строении организма, особые генные мутации, и, конечно же, информация о вашей родине. Бывший пленный адмирал утверждает, что изначально вы были найдены в другой галактике. До сих пор ни один наш разведчик ещё ни разу не достигал других галактик, и нас очень интересует исследования в этой области. Вы должны будете предоставить возможно более полную и всеобъемлющую информацию о местоположении вашей ветви и способов достичь этой точки. Ваши товарищи остаются на своих местах. Они будут уведомлены о том, что вы приняли гражданство истинной ветви киннаров, и сейчас проходите период адаптации. В ближайшее время вы будете знакомиться с правилами и устройством жизни вашей новой родины.

Герман машинально кивнул, и развернулся, чтобы дойти до кровати. «Странно, — подумал Лежнев, — почему я так спокоен? На меня это совсем непохоже. Стоп. Минуточку. Это не к добру». Герман поднял руку к голове, провёл по затылку. Волос нет — кто-то его обрил. Но, самое главное, на затылке ощущается тоненький шрам, едва заметный.

— Вы что, запихали мне что-то в башку? — уточнил Лежнев.

— Именно так. Вам установлен имплант, сглаживающий пики эмоций. Это устройство помогает быть наиболее эффективным в служении своему народу, усиливает сосредоточенность индивида на задаче, добавляет положительных эмоций, если индивид выполняет то, что от него требуется, и немного угнетает, если индивид делает не то, что необходимо. Вы скоро привыкнете и оцените подарок, который вам сделали. Кстати, именно благодаря тому, что у вас нет аналогичного устройства биолюбов, мы окончательно убедились, что вы не принадлежите этому народу. А сейчас, повторю свою просьбу — вернитесь, пожалуйста, на кровать. Нам необходимо провести ещё некоторые исследования. К тому же имплант ещё не до конца развернулся. Основные функции уже в норме, но подключение к зрительному и слуховому нервам ещё не закончено. Лучше оставаться в кровати, когда это произойдёт.

Герману стало ужасно неловко и стыдно, что он заставил человека ждать. «Подожди-ка, мой марионеточный друг. С чего тебе стыдиться? Ты ведь на эту хрень не подписывался. Тебе силой впихнули в башку какую-то гадость. Давай-ка вспомнил, что ты должен был почувствовать, если бы не эта железка?»

Сосредоточиться на том, что он должен был почувствовать, оказалось сложновато. Очень отвлекала необходимость выполнить указания начальника. «Так. Скорее всего, ты бы разозлился. Очень, очень сильно разозлился. И наверняка попытался бы хорошенько отделать первого встречного и сбежать. После этого, конечно, рванул бы к своим». Сейчас эти желания, которые он должен был почувствовать, но не почувствовал, казались глупыми и ненужными. Собеседник, видно же, милейший человек. Этому технофанатику хотелось доверять. Очевидно, что он желает только добра. Если делать то, что он говорит, будет только лучше!

Герман нежно взял мужчину за плечо левой рукой, а правой двинул в рожу. Раз, другой, потом со всех сил припечатал к стене так, что затылок гулко стукнулся об косяк. Это было ужасно. Невыносимо. То, что он сотворил со своим другом… это преступление. Мгновенно накатила депрессия, даже стоять стало трудно. Остро захотелось повалиться на месте, скрутиться калачиком, и закрыться от этого ужаса, который он сотворил. Спрятаться, забыться. Не осталось никаких мыслей — думать слишком тяжело. «Как Тиана смогла решиться? — мелькнула вялая мысль, — этому невозможно сопротивляться. Просто невозможно, и бессмысленно. Но она смогла».

Ложиться на пол Герман не стал. Он подошёл к стене, уже немного испачканной красным, развернулся, и принялся долбить её затылком. Удар. Больно. Но недостаточно. Герман ударил посильнее, с размаха. В голове вспыхнуло, перед глазами сначала мелькнули какие-то значки, потом потемнело. Зато депрессия немного отступила, появилась злость.

— Суки. Гражданство вы мне дали, да? — обратился Лежнев к бессознательному технофанатику.

Подумал немного и пнул его в живот. Да, в этот раз эмоция правильная — радость и удовлетворение. С этим стало легче, похоже, не до конца установленный имплант всё же удалось повредить. Хуже то, что ясности мысли это не добавило. Голова просто раскалывается от боли, перед глазами постоянно что-то мелькает — то какие-то пятна, то значки, и даже надписи. И ещё начинает тошнить — кажется, повредить удалось не только имплант, но и мозг. «Не придумывай, нет там никакого сотрясения, — подумал Герман. — Что тебе там сотрясать-то?»

Что делать, парень не знал. Голый, оружия нет. Где находится — непонятно. Высказывать протесты смысла нет — за него явно всё решили. Кто бы мог подумать, что научники решат вот так подгадить⁈ А казались такими равнодушными! Хотя не удивительно, с такими-то игрушками в голове. Удивительно, что они хоть какие-то эмоции демонстрируют!

— Так, ладно. Если не знаешь, что делать — надо просто спросить.

Две смачных пощёчины помогли технофанатику прийти в себя. Дождавшись, когда он сфокусирует мутный взгляд, Герман сказал:

— Мне нужна твоя одежда и мотоцикл. Хотя можно обойтись одеждой. Давай, раздевайся, а то убью. И без причитаний, пожалуйста. Я на ваше гражданство не соглашался. И тем более не соглашался, чтобы мне это говно в мозги пихали. Быстро!

Похоже, выражение лица у Германа было достаточно убедительным, так что спорить технофанатик не стал, молча принялся раздеваться. Пока ждал, Лежнев успел погрустить, порадоваться и ещё возбудился. Кажется, чёртова хреновина в мозгах до конца так и не сдохла, но работает теперь как-то неправильно. Настроение скачет из стороны в сторону. Лежнев вроде бы пока мог худо-бедно игнорировать перепады, боль в голове помогала. Главное, держать сосредоточенность на одной мысли. Ему нужно вернуться к своим. На ликса. А там хоть трава не расти.

Комбинезон, который он отобрал у технофанатика, обтянул тело, даря некоторую уверенность. Без одежды совсем некомфортно. К тому же у технофанатиков одежда ничуть не хуже, чем у киннаров: стандартная защита от жары и холода, самовосстановление до определённого предела, защита от не слишком сильных ударов, ну и возможность сохранить жизнь пользователю в открытом космосе в течение какого-то времени. Не слишком долго.

— Как добраться до моих? Быстро! И где мои вещи? — потребовал Герман, закончив одеваться.

— Я вам ничего не скажу, — неожиданно твёрдо ответил технофанатик. — Вы — преступник, а мне нужна медицинская помощь. Вы будете пойманы и наказаны, а меня вылечат!

— Угу. И тебя вылечат, и меня вылечат.

Разговор зашёл в тупик, пытками Герман заниматься побрезговал, поэтому снова вырубил собеседника. Вышел из каморки, осмотрелся. Судя по обстановке — такая же комната временного размещения, как та, из которой его забрали. Только планеты в панорамном окне не видно. Видно лишь сплошной желтовато-зелёный туман.

«Получается, я прямо внутри планеты. Надо как-то добраться до орбиты».

Задача казалась сложной, особенно на фоне жуткой головной боли. Как выбраться даже из комнат — непонятно. Голосового управления здесь нет, а управлять замками ему нечем. На всякий случай Лежнев подошёл к двери, потыкал в сенсоры. Перед глазами пробежала какая-то рябь, боль ещё усилилась, и стало очень смешно — вот и весь результат. Так, хохоча, Герман и встретил новых визитёров. Кто это был — какой-то аналог полиции, или те, кто должен был проводить эксперименты, Лежнев не разобрался. Сразу, пинком, вышвырнул первого сунувшегося в дверь, выскочил следом, принялся раздавать удары. Очень мешало то, что всё казалось ужасно смешным. И то, как сплющился нос после удара у одного из технофанатиков, и удивлённые глаза второго, когда его товарищ упал, и суетные движения третьего…

— Да, третьего. Третьего у меня день рождения! — рявкнул Герман, и, размахнувшись, швырнул какую-то палку в убегающего третьего. Палка оказалась достаточно увесистой, чтобы сбить беглеца с ног, и Лежнев решил, что таким полезным инструментом разбрасываться не стоит.

— Бедолаги вы, — смотреть на распластавшихся по коридору технофанатиков было ужасно печально. До слёз и соплей печально, такие они были жалкие и несчастные, когда Герман вязал их снятой с них же одеждой.

— Ты всё равно не сможешь сбежать, — один из пленников уже очнулся. — Мы находимся на нижних уровнях города, это научный сектор, без специального пропуска ты не сможешь добраться до транспортной системы! Взываю к твоему разуму! Прекрати сопротивление! Ты и твоя родная планета нам нужны! Вам будет лучше в лоне родной цивилизации.

— Ой, иди ты нахрен, проповедник хренов, — ответил Герман, — Настоящие Адептус Механикус бы вас анафеме предали! Еретик!

Но к сведению информацию принял. «Значит, до транспортной системы надо будет добраться? Ну ладно, доберёмся как-нибудь». Имплант ныне завис на глубокой печали. Лежнев шёл по коридору и слёзы струились по щекам. Неудержимо.

— И всё равно, это лучше, чем депрессняк, — всхлипывая пробормотал парень, — хоть двигаться можно. Нет, но как они могли так со мной поступить⁈

Палка, которую подобрал Герман, оказалась вовсе не палкой, а каким-то сложным технофанатским инструментом. Многофункциональным, наверное, судя по экранчику и наличию кнопок на рукояти. Ни определить назначения, ни активировать этот инструмент Герман никак не мог, потому что он толком не реагировал на попытки им управлять. Иногда, видимо в минуты всплесков активности от сломанного импланта в башке, на экранчике в рукоятке появлялись надписи, что-то светилось на конце, но потом снова гасло. «Хотя какая разница? — думал Герман, — Нам важно, что она увесистая и прочная, остальное от лукавого. А ещё — что двери здесь, внутри научного сектора не слишком прочные» — это он добрёл до конца коридора и упёрся в очередную закрытую дверь. Пластик оказался не слишком твёрдым, и вполне поддавался ударам. Герман уже практически закончил доламывать несчастную дверь, когда она открылась сама. Среагировать парень не успел — в лицо прилетело чем-то острым, он отшатнулся, потом с яростью бросился внутрь, размахивая палкой направо и налево.

27. Герман Лежнев, плакса

За дверью оказалось что-то вроде площади с расходящимися коридорами. Народу вокруг — много, даже слишком. Или это у Германа начало двоиться в глазах, потому что после укола в лицо как-то резко накатила слабость. И одновременно веселье. В него что-то летело, но через комбинезон не пробивало, а лицо парень прикрыл локтем.

— Прочь, уроды! — ревел Герман, смаргивая слёзы — печаль никуда не делась. Прорвавшись через основной заслон, он выделил секунду, чтобы смахнуть с лица дрянь, которой в него попали. Что-то вроде шприца, как тот, которым усыпляют диких животных. Только имплант, похоже, начал вырабатывать противоядие — его то шатало от усталости и двоилось в глазах, но, наоборот, откуда-то появлялись силы, а зрение становилось резким и чётким. В один из таких моментов Лежнев рванул прочь, к коридорчику, показавшемуся достаточно свободным — возле него технофанатики отсутствовали. За спиной грохотали шаги — своей палкой никого вырубить он так и не смог, только растолкал. Технофанатики, которые пытались его поймать, были все сплошь металлические, в смысле, с аугментациями. Наверное, ещё и сильнее обычных людей, но это Лежнев не успел оценить, слишком неожиданным оказался его натиск, ловцы не успели среагировать.

— Отстаньте, твари! — крикнул Герман, — Всё равно живым не дамся!

— Немедленно остановитесь! — из-за спины доносился металлический бесстрастный голос. — Или будете остановлены насильно! Вам требуется медицинская помощь и наказание! Ваше эмоциональное состояние нестабильно, нарушена работа импланта. Он может в любой момент навредить вам ещё сильнее!

Лежнев, чувствовал, что его вот-вот догонят. Самое противное — двери в этом коридоре гораздо надёжнее, чем в других. Металлические, и даже на вид — прочные. Он бы и пластиковую быстро выбить не смог, а такую… «Эх, где мой меч? Пожалел, блин, побоялся, что отберут. Ну, радуйся теперь!» То, что меч у него наверняка забрали бы, когда пленили, Лежнев в тот момент не вспомнил. Уверенность, что сможет выбраться, потихоньку начала гаснуть. Его вот-вот догонят, буквально на пятки уже наступают, а деваться некуда. Коридор прямой, как стрела, двери все закрыты, вентиляционных отверстий не наблюдается.

Всё-таки удача была на стороне парня. И какая удача! Неожиданно одна из дверей начала открываться. Времени, чтобы отреагировать не потребовалось — Лежнев и так уже к ней подбегал. Парень пнул полотно, рванул следом, захлопнул за собой и прижался спиной. Надолго преследователей такая преграда не задержит, но ему нужна хоть какая-то передышка. Сдаваться Лежнев не собирался.

— Вы что натворили⁈ — возмутилась какая-то дамочка — это её он пихнул в кабинет, когда она только начала открывать дверь. — Вы нанесли мне ущерб! К тому же это закрытая зона, сюда нельзя без допуска!

Девушка была довольно хороша собой, и почти без улучшений, только глазной имплант, да несколько искусственных пальцев на руках. Явно какие-то точные инструменты в них встроены.

— Мне — можно, я злой и страшный преступник, — сообщил Лежнев, изо всех сил упираясь в дверь спиной. Дверь пока держала надёжно, но не из-за его усилий. Похоже, у преследователей сюда действительно нет допуска. «Ничего, скоро найдут кого-нибудь», — мрачно подумал Герман.

— Так, мне нужны ответы на вопросы. Первое — что это за кабинет, есть ли отсюда выходы? Второе — как отсюда попасть к транспортной системе? Отвечай, или тебе не понравится, что я сделаю! — Совсем не впечатляющая угроза. Голова болела так сильно, что фантазия отказывала. Да и сознание плыло периодически. В таком состоянии не до креатива. Если честно, Герман просто боялся отлепиться от двери, к которой так тесно прижимался — казалось, стоит опоре исчезнуть, и он рухнет и больше не встанет. В общем, Лежнев не сильно надеялся разговорить девчонку, однако, неожиданно, девушка-технофанатик ответила:

— Это лаборатория высокоэнергетических лазеров. Здесь проводятся эксперименты по усовершенствованию лазеров и защиты от них. Выход из лаборатории есть, и ты его сейчас подпираешь. К транспортному узлу нужно подниматься на локальном лифте, но воспользоваться им сможет только тот, у кого есть пропуск.

Лежнев ушам своим не поверил. Если бы ему не было настолько грустно, он бы завопил от радости. Даже возникла мысль ещё немного постучать головой об стену, в надежде избавиться от надоевшей печали, но остановил страх совсем повредить мозги. И так с головой плохо, да ещё и тошнит изрядно.

— Отлично. Веди к своим лазерам. И не вздумай взбрыкнуть, а то я тебя сейчас палкой отхожу!

— Это многофункциональный анализатор! Ты ведёшь себя, как дикарь! Отвратительное поведение. И не надейся, что наши лазеры тебе помогут. Это стационарные установки, один человек такую не унесёт!

— Всё равно веди, — чуть качнул больной головой Герман. — Передо мной иди. Разберусь я, что с вашими лазерами делать. И да, я не «как дикарь», я и есть дикарь! Так что сами виноваты, нечего было мне в башку насильно имплант ставить!

Учёная удивлённо распахнула глаза. Кажется, последних новостей она не видела, наличие каких-то дикарей для неё оказалось сюрпризом. Девушка молча развернулась, и двинулась дальше, к одной из дверей, за которой оказался довольно большой зал с кучей непонятной аппаратуры.

Ничего похожего на ручное оружие. Несколько, видимо верстаков, на некоторых из которых были укреплены тяжеленные устройства. С первого взгляда и не поймёшь, что это лазеры — так, мешанина какая-то. Явно не готовые изделия, и даже не прототипы. Модели, должно быть.

— Эй, ты что, один из послов биолюбов? — вдруг спросила девушка. Похоже, успела выйти в местную сеть и просмотреть последние новости. Герман чуть не выругался — ухитрился забыть о пленнице, пока разглядывал обстановку. Она уже могла сбежать и впустить в лабораторию преследователей с усыпляющими стрелками.

— Вот именно. Это каким идиотом надо быть, чтобы захватить посла⁈ Да, я не киннар. И паразита мозгового у меня нет. Но это не значит, что я мечтаю срочно становиться вашей марионеткой! Планета им моя понадобилась. Выкусите! Ваше дерьмище землянам точно не нужно!

— На меня-то ты зачем кричишь? — спокойно спросила учёная, — Не я тебя захватывала. Если подумать, я даже с тобой согласна. Насильно давать гражданство — это некрасиво. Кажется, моё начальство слишком поторопилось в своей жажде новых знаний. Только тебе от этого ничуть не легче, пришелец. Лазеры, как видишь, для тебя бесполезны. Да и не позволю я убивать моих соотечественников.

— Очень даже полезны, — упрямо мотнул головой Герман. — Ну-ка скажи мне, в какой стороне внешняя стенка?

— Что? — вытаращила глаз девчонка. Она, конечно, тут же догадалась, что задумал безумец, — У тебя же скафандра нет! Отсюда до общественных пространств метров триста! Ты что, сошёл с ума? Или самоубийца?

— Конечно, я сошёл с ума! — рявкнул Герман, у него резко закончился период печали, зато адреналин полез вверх как на дрожжах. Парень едва сдерживался, чтобы не отвесить пощёчину пленнице, так сильно она начала его бесить. — Я разбил себе башку, чтобы сломать этот чёртов имплант, у меня сотрясение мозгов, эта недоломанная гадость то садит меня печалью, то заставляет ржать, как обкуренному, а то колоколом в башке бьёт, чтобы я уничтожил всё, что вижу вокруг! И вот сейчас у меня как раз такой период, так что не мешай мне, женщина! Сколько там, пятнадцать минут эта одёжка держит⁈ Мне хватит!

Вывернуть лазер из креплений оказалось не так-то просто, закреплён он был достаточно жёстко, но Герман справился — нашёл какой-то очередной увесистый инструмёнт, которым и сбил крепления. «Наверное, это был микроскоп», — мелькнула дурацкая мысль. Ничего общего с известными Лежневу микроскопами штуковина не имела, но парень решил, что сбивать крепления — это практически то же самое, что и забивать гвозди. А чем ещё можно забивать гвозди, как не микроскопом?

— Ну? — рявкнул он на растерянно глядящую на него девчонку. — В какую стену бить⁈ Быстро говори, а то сейчас по всем пройдусь! Кто не спрятался — я не виноват!

Учёная молча указала на нужную стену. Герман развернул туда установку, и задумался. В затуманенную бурей гормонов и сотрясением голову пришла неожиданно здравая мысль: вот сейчас он пробьёт дырку, выберется. Предположительно, даже доберётся до места, где научный сектор заканчивается, и начинается общий, по которому можно добраться до транспортной системы. И что он будет делать? Лазер-то с собой не возьмёшь!

— Что, всё-таки работают немного мозги? — язвительно уточнила девушка. — Догадался, что выйти сможешь, а войти уже не получится?

— А там какие-нибудь технические входы есть? — спросил Герман.

— Есть, конечно! — фыркнула девушка. — Как по-твоему обслуживаются внешние механизмы? Из космоса корабли спускаются?

— Отлично! Тогда ты идёшь со мной! — обрадовался Герман, и ткнул в кнопку активации.

Жахнуло мощно. Сам по себе лазер сработал бесшумно, однако часть стены испарилась мгновенно. Из-за разницы давлений внутрь полетели брызги расплавленной стены, уши мгновенно заложило. Вдохнуть атмосферы Герман не успел, костюмчик успел самонатянуться на голову, отчего парень чуть не потерял сознание — разбитому затылку очень не понравилась скорость, с которой технофанатский костюм загерметизировался. Зрение мгновенно сузилось до узкой щели — это ведь не скафандр, считай, аварийное средство спасения. Обзор через тонкую узкую плёночку, только чтобы в стены не врезаться. Удобства использования не подразумевает.

Герман, не обращая внимания на вспышку боли, рванул к учёной, схватил её за локоть, и выскочил наружу.

Совсем недавно, когда только подружился с Кусто, Лежнев ради интереса просил его увеличить гравитацию вдвое, втрое, и даже впятеро. Очень ему было любопытно прочувствовать на себе, как это бывает. Только Кусто деликатничал, повышал тяготение постепенно, так, что Герман успевал адаптироваться. Сейчас, стоило ему выскочить на поверхность, тяготение навалилось резко. И неожиданно — как-то не подумал парень, что такая большая разница будет. «Ты вообще об этом не подумал, дебил!» — успел подумать Лежнев. Изначально он планировал повиснуть на краю проделанной дыры и хоть немного осмотреться, но, конечно, мощное тяготение и наличие в правой руке резко потяжелевшей учёной заставило левую разжаться мгновенно. Короткий миг полёта, — Герман даже не успел повиниться, что не только сам погиб, но и ни в чём неповинную девчонку с собой прихватил, — и ноги впечатываются в какой-то карниз. Спружинить не получилось, отчего показалось, что колени сейчас выгнутся в противоположную сторону. Девчонка, которую он так и не выпустил, наверное, что-то кричала. Или, может быть, просто выражала протест — кто знает, вдруг её имплант погасил испуг? Услышать, что она говорит, Герман не мог — костюм напрочь отсёк все внешние звуки. Оставалось слушать только собственное дыхание, да стук крови. Ну, и ещё тоненький писк на самом краю слуха — кажется, это недоустановленный имплант зацепился-таки за слуховой нерв.

Герман задрал голову. Даже через щель было видно границу между владениями учёных и общественным пространством — массивное такое утолщение на стенке трубы, что-то вроде валика, который ещё и переползти как-то будет нужно. Время от времени утолщение на трубе скрывалось за жёлтоватыми клочьями тумана. Сейчас, при сильно повышенной гравитации, расстояние всего в триста метров маленьким не казалось. Тем более что удобной лестницы что-то не наблюдалось. Хотя должна быть — как-то ведь по этой трубе передвигаются во время обслуживания?

Перед глазами вдруг появился счётчик. Видно, недобитый имплант напрягся, и выдал-таки важную для спасения пользователя функцию. Только почему-то о пятнадцати минутах речи не шло. Если верить счётчику, у Германа оставалось всего одиннадцать. Стоять и недоумевать точно некогда. Герман двинулся в сторону. Сообразил, что что-то мешает, только теперь вспомнил о девчонке — учёной. Оказалось, держать её больше не нужно. Теперь она сама изо всех сил вцепилась ему в локоть. «Высоты, что ли боится?» — подумал Герман. Времени на уговоры не было, да и как её уговоришь, если она всё равно не услышит? Парень так и двинулся туда, где как ему показалось, из-за клочьев тумана выглядывает какая-то неровность, волоча за собой учёную. «Может, оно мне и кажется, но других вариантов всё равно нет».

Карниз, или что это за приступок, на самом деле был достаточно широким. Сантиметров сорок. Однако это на высоте пару метров он достаточно широкий, а когда стоишь над сине-зелёной бездной, в глубине которой иногда что-то тревожно вспыхивает, очень хочется, чтобы он был пошире. Хотя бы метров на десять. Тем более, это не космос. Ветер дует так сильно, что, кажется, стоит только отлепиться от стены — унесёт. Ещё и девчонка едва переставляет ноги. «Чего у неё имплант, эмоциональные пики не сглаживает?» — думал Герман, тревожно следя за счётчиком на периферии зрения. Минута уже прошла, осталось всего десять.

Это всё же оказалась именно лестница. Узкая, неудобная, но с поручнями. Вполне можно пользоваться. Только если у тебя обе руки свободны. Учёная отпускать его не хотела отчаянно. Парень силой сорвал одну её руку со своего запястья. Положил на поручень. Со второй дело пошло легче — девчонка сама ухватилась и шустро полезла по ступенькам. Герман — следом.

Стоило начать двигаться вверх, и силы начали стремительно уходить. Ещё и адреналиновый шторм вдруг неожиданно закончился, сменившись не апатией даже, а лёгким весельем и расслабленностью. Как после бутылки шампанского. Чего-чего, а лезть куда-то, преодолевая себя, казалось совершенно ненужным. Ещё и цифры на периферии зрения, отсчитывающие обратный отсчёт задёргались, начали убывать ещё быстрее. «Ну, правильно, — подумал Лежнев. — Я ж двигаю ручками и ножками, да ещё при повышенной гравитации, вот запасы кислорода и тратятся. Забавно! Чёртов имплант! Всё-то мне забавно. Зато голова почти не болит!» — с этом состоянии хотелось во всём находить хорошее. Голова болеть действительно перестала, зато кружилась теперь гораздо сильнее. Герман зажмурился даже, но помогло не особенно. Так и перебирал ногами и руками. Настроение опять сменилось — теперь пришло время заниматься самобичеванием. Полезли дурные мысли. Действовал он глупо. Можно ведь было как-нибудь договориться! Ещё и девчонку, которая точно ни в чём не виновата, чуть не угробил. А может, и угробил — не факт, что они успеют добраться! Оценить расстояние до цели не представлялось возможным — стоило открыть глаза, как голова начинала кружиться ещё сильнее. Того и гляди стошнит, хотя и нечем уже, вроде бы. В закрытом наглухо, плотно облегающем тело и лицо комбинезоне — смерти подобно.

В какой-то момент стало ещё хуже. Двигаться стало тяжелее. Лежнев сначала решил, что это очередные шалости пошедшего в разнос организма, потом сообразил — наклон лестницы меняется. Если раньше парень лез по вертикальной стене, то теперь наклон стал отрицательным. В комбинезоне были какие-то устройства, позволяющие держаться, но всё равно стало ещё тяжелее. Ноги и руки будто чугунные — стоит оторвать от поручня или ступеньки, как конечности с неудержимой силой оттягивает вниз. Вернуть их к новой ступеньке адски сложно.

Счётчик закончил отсчёт уже после того, как наклон стал положительным. Резко стало не хватать воздуха. Он вроде бы ещё дышит, но надышаться не может, а перед глазами всё больше разноцветных пятен. Лежнев упорно продолжал переставлять ноги и руки, сам не понимая, зачем. Он ведь не сможет найти техническую дверь, и заставить учёную его открыть — тоже. В какой-то момент Германа что-то дёрнуло в сторону, он ещё успел почувствовать, что падает, и потерял сознание.

Очнулся от боли. «Опять у меня всё болит», — мелькнула привычная мысль, ещё до того, как он окончательно пришёл в себя. Потом пришли воспоминания, и стало не до боли. Парень распахнул глаза, и обнаружил себя лежащим в каком-то тёмном помещении прямо на полу, судя по тому, что спине и, особенно разбитому затылку твёрдо. Воздух есть. Гравитация нормальная. Имплант по-прежнему работает криво — хочется убивать и плакать одновременно.

— Я пытаюсь проанализировать свои действия, и выходит, что я сошла с ума. Скажи, твоё безумие заразно?

Сначала он услышал голос, потом в поле зрения вплыло лицо. Учёная — технофанатик смотрела на него укоризненно, отчего к гневу и печали добавилось ещё и раскаяние.

— Вообще, да, — честно признался Герман. — Я обычно дурно влияю на людей, с которыми долго общаюсь. Но на тебя ещё не должен был, мы недостаточно знакомы. В чём оно у тебя проявляется?

— В том, что я тебя не оставила снаружи, когда открыла дверь в технические помещения. По всей видимости, это результат работы твоего импланта. Он всё ещё отправляет в эфир сигнал о том, что ты принадлежишь моему народу, и я инстинктивно делаю всё необходимое, чтобы тебе помочь. И это при том, что мой имплант гораздо совершеннее, чем твой, и действует намного мягче.

— Это почему такая несправедливость? — уточнил Герман.

— Тут как раз всё очень справедливо. Я — научный работник. Давно известно, что интеллектуальную работу гораздо лучше выполняют те, у кого эмоциональная коррекция снижена до минимума.

Всё это было очень интересно, но нужно было вставать. Не хотелось совершенно. Кажется, чёртов имплант совсем пошёл в разнос. Слишком много эмоций, и слишком разные. «Это мне наказание», — понял Герман. Он вдруг сообразил, что примерно также себя чувствовали те киннары, которых свела с ума рехнувшаяся система управления. Теперь парень на своей шкуре понял, как сходят с ума от бури разных, не сочетаемых друг с другом гормонов. Держался пока только потому, что понимал — это временно. И это неестественно, на самом деле не он грустит, веселится, злится и боится одновременно, а клятая железка в голове.

Воздвигся на ноги, хотел что-то сказать, и тут стошнило — едва успел отвернуться, чтобы не забрызгать спасительницу. На удивление, стало немного легче.

— Короче, мне надо к своим, — прохрипел парень. — И я до них доберусь, пока эта дрянь в голове окончательно не свела меня с ума. Спасибо за помощь, мы с вами свяжемся.

28. Тиана ди Сонрэ, нарушитель

Пропажу Германа заметили не сразу. Проснулась Тиана вполне довольная жизнью. Кажется, всё действительно налаживается — если уж в общем им не отказали, значит, дальше остаётся только договориться. Может быть, как предполагает Герман, придётся поторговаться, но они справятся — в этом Тиана была уверена. Ещё и новости хорошие пришли — в прямом смысле. Выйдя из спаленки, она обнаружила Железного дровосека — адмирал неподвижной фигурой возвышался в кресле. Кажется, тоже любовался видами газового гиганта, хотя кто знает, что происходит в его голове? Тиана неожиданно поняла, что рада видеть адмирала. Сказать, что он стал за время знакомства другом нельзя, но девушке нравилась его невозмутимость, вечное спокойствие, верность принципам и готовность к новому.

— Здравствуйте, адмирал. Вас, наконец, отпустили?

— Да, я прошёл проверку. Признано, что я не подвергался влиянию представителей вражеской ветви. Я восстановлен в правах и обязанностях. Однако флот мой уничтожен практически полностью, новый я пока не могу получить в подчинение. Меня временно прикомандировали к вам в качестве консультанта и, возможно, гида. Вас устраивает это назначение?

— Очень рада! — Тиана говорила совершенно искренне, тем более что нынешняя провожатая ей жутко не нравилась. Слишком пристально смотрит на Германа, да и сам Герман её как-то чересчур внимательно разглядывал!

— В таком случае предлагаю отправиться на прогулку. Зная ваш характер, предположу, что вам очень любопытно посмотреть на нашу жизнь.

Из соседней комнаты появился заспанный, зевающий Лорин, тоже сдержанно обрадовался знакомому, и ещё больше — предстоящей экскурсии.

— А где Герман? — поинтересовался Железный дровосек. — Мне хотелось бы обсудить с ним некоторые вопросы теологии. И с уважаемым Кусто — тоже.

Герман что-то действительно разоспался, так что разведчица решила его разбудить. Она вошла в комнату, и даже не сразу поняла, что произошло что-то ужасное. Хотела ещё попенять, что он снял скафандр, хотя ведь договаривались, что на вражеской территории этого делать не стоит! Наверняка решил оценить местный душ. Стоило ли рисковать собственной безопасностью ради такого убожества!

Подозрения начали появляться, когда даже через пять минут напарник не вышел из комнатки для омовения. Уже чувствуя нехорошее, девушка заглянула туда сама. Комнатка оказалась пуста. Сначала был короткий ступор. В голове проносились мысли — от самых дурацких, что напарник решил так глупо пошутить, до самых страшных — что он каким-то образом соблазнил ту провожатую, и теперь где-то развлекается с ней. Усилием воли вышвырнув из головы мусор, девушка быстро ухватилась за маленькое несоответствие, которое все последние минуты царапало мозг. Что-то было не так. Тиана сосредоточила взгляд на статусе дружественного скафандра в показаниях на забрале. Значок скафандра Германа светился ровным зелёным и показывал, что пользователь спит. Разведчица метнулась к защитному костюму, проверила. Это точно скафандр Германа. Пустой, свёрнутый в неактивное состояние. Но при этом показывает неверный статус.

— Герман пропал! — крикнула девушка, выскочив в общую комнату. — Его скафандр здесь, и он сломан! — и сама поразилась, как жалко дрожит голос. «Нужно взять себя в руки!» — девушка глубоко вздохнула несколько раз, зажмурилась, заставляя себя успокоиться. В такие моменты она по-настоящему жалела об отсутствии симбионта. Насколько было бы проще, если не нужно самой подавлять ужас!

Пока она приходила в себя, Железный дровосек уже действовал. Он зашёл в комнату, тщательно осмотрел скафандр.

— Это похищение, — сообщил технофанатик. — Я должен немедленно сообщить своему руководству.

— Зачем⁈ Доложить об удачной операции⁈

— Я утверждаю, что ни я, ни моё руководство не имеет отношения к проведённой операции. В нашем распоряжении нет спецсредств, позволяющих провернуть похищение столь тихо и незаметно.

Тиана хотела закричать, что не верит, но сама себя заткнула. Нужно сначала послушать, что скажет адмирал. Нет. Сначала нужно спросить.

— Кусто! — крикнула девушка. — Ты что-нибудь видел? Ты ведь следишь за нами всё время!

— Ничего! — судя по тону, тихоход сам обескуражен. — Ночью все ваши скафандры на долю секунды пропали из вида, но я даже не успел начать беспокоиться, и они снова появились. Здесь такая атмосфера, иногда, во время особенно сильных вспышек внутри планеты она становится непрозрачной для меня. Такое уже было, и я не обратил внимания. Хотя сейчас вспоминаю, что в тот момент сильных вспышек не было.

— Я слышал о таком средстве, — мрачно сообщил Железный дровосек. — Новейшая разработка. Специальный газ, который усыпляет ваши скафандры. Это ведь в каком-то смысле живые существа. Любое живое существо можно усыпить, или хотя бы парализовать. Разработка была признана неперспективной в войне, поскольку для неё очень просто организовать противодействие.

— А вот для диверсий она подходит в самый раз, — мрачно добавил Лорин. — Для тайных операций по похищению ни в чём неповинных людей. Какая подлость!

— Я. Должна. Его. Найти. — Процедила сквозь зубы Тиана. — Я сейчас же иду искать.

— Тиана, стой! — Лорин даже за руку схватил бросившуюся вон из комнаты девушку. — Как ты будешь его искать?

— Если понадобится — буду под угрозой смерти спрашивать каждого встречного! — Тиана, где-то в глубине души, понимала, что говорит чушь, но остановиться не могла и не хотела — её несло.

— Мы должны потребовать объяснений, — медленно, как маленькой, начал объяснять Лорин, — У принимающей стороны. И действовать уже в соответствии с ответом. Я так понимаю, адмирал сам не в курсе происшедшего, или делает вид, что не в курсе. Значит, нужно обратиться к тому, кто может дать объяснения. Как бы там ни было, у нас официальная миссия. Они должны будут отреагировать.

— Я клянусь Омниссией, что непричастен к этому похищению, и для меня оно является крайне неприятной новостью, — сказал адмирал. — Я уже сообщил об инциденте своему руководству. К нам уже движется группа по расследованию происшествий. Мои подозрения падают на партию главного оружейника. В его интересах сорвать мирный договор с вашей ветвью. Его партии принадлежит глава контрразведки. Провести такую операцию в его силах и в его компетенции.

Группа расследования появилась быстро — минут через пять. Тиана как-то смотрела фильм с родины Германа. Детектив. Так вот, технофанатики действовали совершенно не так. Вместо того, чтобы собирать улики, они начали рассылать запросы. Через двадцать минут появились первые результаты.

— Мы выяснили, что на столичной планете в течение последних часов зарегистрирован новый гражданин. Процедура отличается от стандартного присвоения гражданства новорожденному. Скорее всего, гражданство присвоено вашему товарищу, — рассказывал руководитель группы. — Пока не удалось выяснить, где именно принял гражданство и находится новый гражданин. Получено сообщение, что он проходит процедуру знакомства с новой родиной.

— Это ложь! — крикнула девушка. — Он не стал бы просить гражданства технофанатиков! Даже если бы захотел, он бы предупредил нас!

— Это очевидно, — немного снисходительно взглянул на девушку глава группы расследования. — Иначе у нас не было бы парализованного биолюбского скафандра. Однако сейчас это уже не имеет значения. Гражданство уже выдано, и если гражданин не пожелает от него отказаться, вы не сможете его вернуть. Сейчас наша задача — найти, где он находится. Те, кто устроил эту акцию, не хотят, чтобы так произошло, поэтому скрывают местоположение гражданина. Но мы его найдём.

— Что значит, не изъявит желание? Да он ни за что не собирался становиться вашим гражданином! В конце концов — у него гражданство нашей ветви, и должность первого заместителя правителя! Вы вообще понимаете, что будет, когда о похищении станет известно в нашей столице⁈ — Тиана едва держала себя в руках, чтобы не ударить собеседника. И угроза… сама понимала, что угрожать бесполезно, но хоть что-то можно сделать?

— Это уже не имеет значения. Ему уже установлен имплант, регулирующий эмоциональное состояние пользователя. Как бы ни было раньше, сейчас он хочет быть гражданином нашей общности. Таково действие импланта. Но не стоит отчаиваться. Как только мы найдём вашего товарища, мы сможем инициировать процедуру ограничения действия импланта. Через несколько месяцев гражданин получит больше свободы в принятии решений, и тогда мы сможем исправить эту ошибку.

— У меня есть предположение, кто мог совершить это похищение, — подал голос адмирал. — Глава оружейного производства был бы доволен, если временный союз с биолюбами не состоится.

— Это возможно, — констатировал сыщик. — Но требует доказательств. Мы будем отрабатывать эту версию.

Тиане хотелось закричать, что нужно не отрабатывать версию, а искать Германа, но она промолчала. У технофанатиков какие-то свои соображения, и они явно не собираются слушать никаких требований. Когда сыщик ушёл, адмирал повторил:

— Я сожалею, что так произошло. Я уверен, что уважаемый Герман будет найден. К сожалению, надеяться, что он сможет вернуться самостоятельно нельзя. Машина сильнее человека. Сейчас имплант управляет его желаниями, а поскольку наши законы не подразумевают удаления импланта без желания пользователя, насильно сделать это невозможно.

— Тиана, скажи ему, что нужно следить за сообщениями о происшествиях, — вдруг проявился Кусто, — Всякие аварии, преступления, и прочее. Я думаю, Герман скоро сам даст о себе знать.

— Уважаемый Кусто, это невозможно, — обратился к ликсу адмирал, когда выслушал пересказ Тианы. — Это машина. Машина сильнее человека.

— Тиана, скажи ему: человек — это тоже машина. Герману не нужны механические дополнения, он достаточно силён, чтобы самому управлять своими желаниями. Ничто, сделанное людьми не сломает машину, созданную богом. Скажи ему, что считать иначе — богохульство. И ещё скажи, что слепое поклонение машинам, созданным человеком, ведёт к ереси. Скажи, что он напрасно считает технофанатиков ближе к Омниссии, чем остальные только потому, что они избрали такой путь.

Тиана, вздохнув, передала сказанное. Она прекрасно поняла, чего добивается Кусто. Хочет донести до своих учеников мысль, что служить богу можно по-разному, и слишком сильное улучшение тела с помощью устройств технофанатиков — это не обязательно к лучшему. Уже потом, когда адмирал в глубокой задумчивости ушёл в свои апартаменты, — ему выделили комнату неподалёку, — девушка спросила:

— А что будет, если Герман не сможет перебороть влияние импланта? Это ведь не киннарский симбионт. Я слышала, его действие намного грубее. Модели, которые устанавливают бывшим пленным, действительно меняют человека. У нас говорили — превращают бывшего пленного в раба.

— Я думаю, Герману на такое наплевать, — беспечно ответил Кусто. — Он слишком не любит подчиняться кому бы то ни было, так что обязательно что-нибудь придумает. Как-нибудь обманет или технофанатиков, которые его захватили, или сам имплант. Мне даже странно, что ты сама в нём сомневаешься!

Разведчица и не сомневалась. Но и имплант — это не шутки. Остро хотелось что-то делать, но что? Знала бы она хотя бы, где его искать, непременно отправилась бы на помощь, даже одна. Ещё и Лорин куда-то ушёл. Девушке последние часы было не до приятеля, а ведь парень тоже был ужасно возмущён происшедшим. Тиана не успела сказать ему, что нужно держаться вместе, а когда вспомнила, выяснилось, что Лорин уже на приёме у главы оружейного цеха! Сам ушёл, не посоветовавшись! Оказывается, парень решил прямо потребовать возвращения товарища у главы партии противников союза.

«О чём он думает! — думала Тиана. — Лопух! Хорошо, если с ним просто откажутся разговаривать. Но что, если тоже решат захватить⁈ Раз уж сам в руки идёт». Ничего удивительного, что когда Лорин всё-таки вернулся, девушка набросилась на него с обвинениями. И получила довольно резкую отповедь:

— Между прочим, меня тоже направили послом, а не только вашим сопровождающим, — ответил парень на обвинения. — Поэтому я считаю себя вправе самому решать некоторые вопросы. Знаешь, я почти уверен, что в этом похищении не оружейники виноваты. Когда шёл на встречу, думал обратное, но судя по их реакции, они даже не знали, что произошло.

— Тебя просто обманули! — Тиана чуть не расплакалась от разочарования. Вот как можно быть таким наивным?

— И тем не менее, мы договорились о поддержке. Этот оружейник не такой уж неприятный тип, как мне показалось сначала. Да, он не испытывает к нам никаких добрых чувств, однако и враждовать с киннарами не хочет. Он уверен, что будет лучше всего, если мы с кальмарами друг друга перебьём, а с выжившими разберутся технофанатики. Но если бы он похитил Германа, то мог спровоцировать обострение войны. Сейчас, при появлении новой угрозы, технофанатикам уж точно не стоит тратить ресурсы на войну с нами, и глава оружейников это прекрасно понимает. Так что я думаю, искать стоит среди третьей партии. Научные работники вполне могли действовать из своих каких-то соображений. Вспомни нашего Ивара!

Тиана смолчала. Сдержалась, не стала говорить, что сейчас нет никакой разницы, кто похитил Германа, гораздо важнее его хотя бы просто найти. Тем более, сама она тоже ничего предложить не может.

Потом, когда вспоминала этот момент, девушка даже порадовалась, что не стала ссориться — иначе было бы стыдно. Да и разговор оборвался, потому что Кусто вдруг сказал:

— Я сейчас видел мощный лазерный удар, который разрушил часть города внизу, близко к планете! Готов спорить, что это Герман! Тиана, я сейчас попробую туда добраться, но там слишком много всяких конструкций, мне будет трудно протиснуться. Попробуй пройти городом!

Тиана тоже не сомневалась. Даже рассмеялась от облегчения. Тихоход показал на карте, куда нужно идти, и девушка тут же бросилась в свою комнату — вооружаться. Да, они не взяли с собой никакого серьёзного оружия, даже ручного, но и совсем беззащитной себя девушка не чувствовала. На выходе киннары чуть не столкнулись с Железным дровосеком.

— Уважаемый Кусто как всегда оказался прав! — привычно спокойно сообщил адмирал, — Я только что получил сообщение об аварии в научно-исследовательском секторе! Это место находится…

— Я уже знаю, где это находится, — ответила Тиана. — Веди! Срочно!

— Для того, чтобы попасть в научно-исследовательский сектор, необходимо получить пропуск… — начал было говорить Железный дровосек, но вынужденно замолчал. Тиана даже слушать не стала — она уже неслась к лифтам. Лорин тоже не отставал, так что если адмирал хотел, чтобы кто-то его услышал, ему пришлось бы поторопиться.

— Я в который раз повторяю — нас не пропустят в научный сектор. Двери просто не откроются, — нудел Железный дровосек, пока они ехали. — Я уже доложил своему руководству о случившемся и своих выводах. Очень скоро проблема решится и без вашего участия!

— Уважаемый Железный дровосек! Вы, пожалуйста, решайте проблему так, как считаете нужным, — кажется, Лорину надоело слушать причитания проводника, — А мы будем делать то, что считаем нужным. В конце концов, что бы вы там ни думали, Герман — гражданин нашей ветви, и наш друг, в конце концов. Мы будем делать то, что считаем нужным.

Тиана даже злиться на приятеля перестала. Не ожидала от тихого и покладистого Лорина такой отповеди.

— Вот и всё! — недовольно сообщил адмирал, когда лифт остановился, — Здесь — преддверие научного сектора. Здесь могут находиться посетители или просители. Но на саму территорию нас не пропустят. Авария же произошла и вовсе в секторе лабораторий. Это ещё ниже! Туда даже не все жители научного сектора могут попасть!

— Наплевать! — огрызнулась Тиана. — Мы идём за Германом.

Появление в довольно закрытом месте неожиданных гостей не осталось незамеченным. Встречные технофанатики их не останавливали, но явно удивлялись. Особенно — решительному и бескомпромиссному настрою посетителей, который читался и в позах, и в скорости шага. Тиана догадывалась, что лучше бы не отсвечивать так откровенно — зря только внимание к себе привлекает. Но терпения, чтобы изображать, что они здесь и должны быть, всё равно не хватало. В «открытую» часть научного сектора в самом деле просто так не попасть — дорога дальше была перекрыта несколькими дверьми с пропускной системой. «Как у кальмаров, — подумала Тиана, сминая с помощью „джедайской перчатки“ одну из дверей, — и у Германа на Земле заводы есть — там тоже примерно так же». Естественно, такое грубое самоуправство заметили. Праздных зевак у технофанатиков не водится, но прохожие присутствовали. Естественно, доложили. Тиане на это наплевать — где-то там Герман, и он, скорее всего, раненый. Он всегда раненый, когда один остаётся.

Технофанатики на любой непорядок реагируют быстро. Адмирал так и сказал очень мрачным голосом:

— Ну всё. В течение пяти минут нас будут арестовывать. И меня вместе с нами. С меня и так до конца подозрения не сняли, теперь ещё и это!

Однако пять минут прошло, а те, кто должен арестовывать так и не явились. Группа возмутителей спокойствия уже половину научного этажа прошла, вокруг даже начали собираться какие-то недоумевающие работники, когда Тиана услышала крики. Раз крики — значит, точно Герман. Они с Лорином среагировали одновременно. Резко развернулись и бегом двинули на шум — бедного Железного дровосека сбили с толку, он едва не отстал.

— Всем выйти из вентиляции! — надрывался какой-то весь железный технофанатик. — Вы будете немедленно арестованы, после чего вам будет оказана помощь! По нашим данным вы нуждаетесь в срочной медицинской помощи и последующем серьёзнейшем наказании!

Тиана взмахнула рукой, смахивая с дороги говорившего и несколько его товарищей, подошла поближе. На полу лежит выбитая, покорёженная решётка, а под потолком — вентиляционное отверстие. Довольно широкое.

— Герман! Мы здесь! Ты пока не выходи, мы тут сейчас всех успокоим!

— Ура! — донеслось из трубы. — Наши прибыли!

— И не только ваши, — мрачно, но тихо добавил адмирал. Тиана оглянулась, и слегка запаниковала. Не так, как было, когда пропал Герман, но тоже мало приятного. К ним подходил настоящий военный отряд, ещё и с противодесантными роботами. Правда, всего два — всё-таки это столичная система, войск тут нет. Видимо нашли как-то пару устаревших моделей. Однако нейродеструкторами такие не собьёшь. Вперёд, под прикрытием одного из роботов вышел почти полностью металлический технофанатик — только один живой глаз остался, да часть лица.

— Всем сложить оружие и поднять руки. Работает контрразведка, — пролязгал технофанатик.

— О! — радостно воскликнул Лорин. — А у меня для контрразведки как раз есть специальная штучка.

С этими словами парень продемонстрировал небольшое техническое устройство, и нажал несколько кнопок. Контрразведчик замер на секунду, и чуть более мягким голосом сказал:

— Пароль принят. Ваши полномочия подтверждены.

Лорин, ничуть не смущаясь от сопровождавших его ошеломлённых взглядов Тианы и Железного дровосека, коротко пояснил:

— Это мне глава оружейников полномочия выдал!

Эпилог. Лорин эр Ним

Когда выяснилось, что Герман пропал, любому здравомыслящему человеку стало очевидно — нужно что-то делать. Разумных действий от Тианы ди Сонрэ ждать не следует — когда дело касается Германа, логика обычно отказывает этой девушке. Вообще-то Лорин, наблюдая за новыми знакомыми, уже успел заметить: такое импульсивное поведение порой приводит к неожиданным результатам. Положительным, вот что удивительно! Возможно, в этом их сильная сторона. Возможно, очень скоро и он станет таким же — после удаления симбионта Лорин замечал за собой много странного и непривычного, и ему это нравилось. Однако в этот раз он всё-таки решил подстраховаться. Точнее, хотя бы разобраться. «Если похитили только Германа, нам, скорее всего, ничего не угрожает, — подумал парень, — Им ведь ничто не мешало забрать не только его, но и нас с Тианой. А раз нам ничего не угрожает, стоит узнать, что происходит от самой заинтересованной стороны». Со стороной он, как оказалось ошибся. Глава оружейников даже не знал о происшедшем. Разговор с технофанатиком вышел сложный, тот не стесняясь демонстрировал своё отношение к проклятым биолюбам. Никакого союза с ними он не хотел.

— Однако я предпочитаю действовать по правилам, — говорил мужчина. — Если большинство согласилось, что стоит этот союз заключить, что опасность от пришельцев слишком велика для того, чтобы справиться с ними в одиночку, я этому решению подчиняюсь. Хотя лично моё мнение — это глупо. Вы — позор нашего народа, вас нужно оборудовать самыми жёсткими имплантами и насильно изменить ваше мировоззрение. Для меня это аксиома. Я верю, что когда-нибудь так и произойдёт. После того, как мы справимся с проблемой. После! Сейчас те, кто похитил вашего дикаря, наплевали на решение совета. Такого быть не должно. Скорее всего, это сделали представители научного сектора. Слишком много свободы. Слишком много свободомыслия. Этой братии всегда было наплевать на общее благо, они служат исключительно науке.

— В таком случае вы можете приказать, чтобы нашего товарища вернули?

— Не могу. Если ему уже установили имплант и дали гражданство, я ничего не могу сделать.

— Я думаю, очень скоро мы найдём его сами, — вежливо сообщил Лорин, — и, зная мою коллегу, могу с уверенностью заявить — она не станет руководствоваться вашими законами. Хотя бы потому, что вы нарушили наши законы. Этот, как вы говорите, дикарь — наш гражданин. Такой же, как мы с Тианой. Я понимаю, что мы пришли в качестве просителей, но нам сказали, мы можем ничего не опасаться на территории технофанатиков, пока соблюдаем правила. Оказалось, что нас обманули. Думаю, теперь и мы вправе нарушить ваши правила.

— Справедливо, — неохотно проскрипел оружейник. — И это неплохой выход. Если вы сами найдёте своего человека. Нарушение правил с вашей стороны будет оправдано и неподсудно. Как один из советников я могу выдать вам полномочия на нарушение правил, за исключением причинения смерти гражданам. Естественно, до момента, как третий посол будет найден. Вас устроит такая компенсация?

Лорина устраивала. Как выяснилось, документ он добыл очень полезный. Неизвестно, как скоро их вызволил бы начальник Железного дровосека, но, скорее всего, к этому времени им бы уже пришлось драться с контрразведчиками. А так — обошлось.

Хотя то, что произошло потом… Лорин до сих пор не мог понять, как к этому относиться!

Content

Матвей Курилкин
Звезданутые в беде

1. Тиана ди Сонрэ, отпускник

2. Тиана ди Сонрэ, исследователь

3. Герман Лежнев, груша для битья

4. Герман Лежнев, военный стратег

5. Тиана ди Сонрэ, турист в зоопарке

6. Тиана ди Сонрэ, контактер

7. Герман Лежнев, мудрый визирь

8. Герман Лежнев, пущенная стрела

9. Тиана ди Сонрэ, повар

10. Тиана ди Сонрэ, вуайерист

11. Тиана ди Сонрэ, невидимка

12. Герман Лежнев, фокстерьер в норе

13. Герман Лежнев, шеф-повар

14. Тиана Ди Сонрэ, диггер

15. Тиана ди Сонрэ, психиатр

16. Герман Лежнев, второй пилот

17. Герман Лежнев, вегетарианец

18. Герман Лежнев, инициатор

19. Тиана ди Сонрэ, заплечных дел мастер

20. Тиана ди Сонрэ, воспитатель

21. Герман Лежнев, бешеная блоха

22. Герман Лежнев, чудовище

23. Тиана ди Сонрэ, обжора

24. Герман Лежнев, оптимист

25. Тиана ди Сонрэ, посетитель зоопарка

26. Герман Лежнев, технофанатик

27. Герман Лежнев, плакса

28. Тиана ди Сонрэ, нарушитель

Эпилог. Лорин эр Ним