Матвей Курилкин

Мастер проклятий

Авантюрист

Глава 1

Шесть часов. Именно столько потребовалось, чтобы перевести всех пленных на мою ферму. Всего мы освободили пять тысяч разумных, и, если бы не ребята Конрута и мормолики, довести их всех до подземного города было бы невозможно. И, напротив, если бы не карлики-керкопы, сделать это было бы намного проще. Акмон с Кандулом как с цепи сорвались. Несчастные бывшие пленники спотыкались на ровном месте, роняли без того немногочисленные пожитки в пыль, пару раз находили их у соседей, отчего чуть не случились драки. Мы с Керой с ног сбились, пытаясь никого не потерять по дороге, так еще и шуточки этих паршивцев…

— Слушай, давай мы лучше их убьем? — спросила богиня, после очередного подобного случая.

— Жалко. Они нам здорово помогли.

— Я не про керкопов, — посмотрела на меня как на идиота девушка. — Я про этих доходяг. Ну ты посмотри на них — что может быть более отвратительным? Слабые, жалкие, ничтожества. Не смогли себя защитить, ждали заклания как бараны. Так еще и сейчас ноют, что их, видите ли, плохо спасли! Некомфортно. В самом деле, давай убьем. Пользы будет море, а проблем никаких!

Я на секунду задумался, из песни слов не выкинешь. Слишком паршиво себя чувствовал после ранений, слишком раздражали меня пленники, которые действительно непрерывно ныли, как будто им кто-то что-то должен. Значительная часть почему-то задалась целью вернуться по домам, как будто у них мозги напрочь отключились. Таких приходилось останавливать силой. После того, как Кера вырубила десяток, и неаккуратно забросила в и без того переполненные локомобили, попытки открытого неповиновения прекратились, но остались еще хитрецы, которые пытались сбежать втихаря. В общем, убийство освобожденных пленных уже не казалось мне чем-то совсем уже из ряда вон выходящим. Всегда считал, что любой имеет право быть идиотом, но только до тех пор, пока его идиотизм не начинает угрожать окружающим.

— Нет уж, обойдемся так, — неохотно ответил я, — Ты займись керкопами, а то они что-то в самом деле перебирают. В смысле напугай, а не убей, — уточнил я на всякий случай. Хотя Кера и так не стремилась — ей дебильные шутки карликов нравились.

Сам я просто в очередной раз поделился кровью с мормоликами, поддержав их тающие силы. Вампирши с ног сбились, носясь из конца в конец колонны и постоянно зачаровывая путников. Действовало недолго, так что, когда они заканчивали зачаровывать одних, с других чары уже слетали, и им приходилось начинать все сначала. Правда, наш с Керой диалог на удивление слегка снизил накал неповиновения. Дело в том, что понижать голос богиня и не думала, так что и ее слова, и моя реакция для ближайших пленников тайной не были. Тем, кто был слишком далеко, содержание разговора передали. Несостоявшиеся жертвы чистому решили, что снова находятся на волоске от смерти и слегка поумерили стремление к свободе.

Мы добрались, и никого не потеряли по дороге. Правда, точно это выяснилось потом, когда сравнили списки с наличным составом. Со списками — это Конрут подсуетился. Проследил, чтобы забрали весь архив чистых. Очень правильное решение, даже неловко, что я сам об этом не подумал. А тогда, после того уже, как последний пленный спустился в мрачную черноту прохода в подземный город, я все не мог избавиться от мысли, что кого-то мы потеряли. И этот кто-то наверняка попадется чистым, так что всех пленных найдут и семья Ортесов будет обречена как минимум на поспешное бегство, а скорее всего, нас просто уничтожат.

Беспокойство не способствовало хорошему настроению, так что, когда ко мне подскочил один из пленных, которых мы пытались разместить в жилых кельях верхнего этажа катакомб, я едва сдержался от того, чтобы сунуть ему в рожу. Но удержался и это хорошо.

— Мастер Диего, это ведь вы? Вы живы? А это домина Ева? — мужчина максимально понизил голос, стараясь, чтобы окружающие не услышали.

Я вгляделся в лицо говорившего.

— Мариус! — воскликнул я. — Тесен мир! Как ты здесь оказался?

Это действительно был Мариус Лонгин, толедец, которого мы со стариком Рубио освободили из лагеря и с которым мы вместе уходили к сепаратистам. После его ранения наши дорожки как-то разошлись. К стыду своему, я даже не интересовался делами товарищей по побегу. Мариуса тогда положили в госпиталь, в Памплоне. Его друзья — Дариус и Витус, с которыми он работал когда-то в одной мастерской, тоже откололись от нашей компании, и больше я о них не слышал. Да и не вспоминал, что уж там. И вот он стоит передо мной, в очередной раз спасенный из лагеря смерти.

— С ума сойти, это правда вы! Вы живы! — мужчина искренне обрадовался, — А я слышал, что доминус Мануэль и домина Ева убиты, а вас вообще расстреляли.

— Да, старик мертв, — кивнул я. — А мы с Евой, как видишь, еще нет. А ты как оказался в Риме? И почему опять попался чистым?

Если вдуматься, это достаточно настораживающе.

— И вы меня второй раз спасаете от смерти, — слабо улыбнулся Мариус. — Традиция не слишком вдохновляющая. Впрочем, я все-таки жив, что не может не радовать. Что касается того, как оказался в Риме… долгая история. Мы с Дариусом и Витусом решили перебраться в столицу, когда в Ишпане все немного успокоилось. У сепаратистов сейчас дела не очень — голодно, и метрополия по-прежнему пытается давить. Рабочих рук в Памплоне больше, чем нужно, как и голодных ртов, вот мы и решили, рискнуть. В метрополии все-таки не так сложно устроиться. Да вот, как видите, не получилось. Этот их новый закон о тунеядстве… Надеюсь, Дариусу и Витусу повезло больше. Ничего не слышал о них с тех пор, как сюда попал.

— А ведь ты лжешь, — прошипела Кера, которая, увидев меня с кем-то беседующим, конечно, подошла полюбопытствовать. — Точнее, мешаешь ложь и правду.

Мариус открыл было рот, чтобы возразить, но я уже перехватил пробегавшего мимо Конрута.

— Стой. Вот этого товарища нужно посадить в отдельную келью, и постараться проследить, чтобы он куда-нибудь не исчез. Чуть позже нам нужно будет хорошенько пообщаться.

Слушать возражений Мариуса я не стал — ну его к чертям. Побоялся, что убью его, если узнаю еще что-нибудь. В последнее время не переношу предателей.

Смешно, но о Мариусе я забыл сразу же, как только его увели с глаз. Слишком много всего навалилось. Разместить всех жителей, объяснить, что, собственно говоря, происходит, и почему все именно так, а не иначе. Особой радости никто из бывших пленников не проявил. Ну, а чему, собственно радоваться? Одно заключение сменилось на другое, только и делов-то, что теперь обещают не убивать, да кормят получше. С кормежкой — отдельная тема. Наладить нормальное питание всего за день — это нереально. Какие-то запасы я успел закупить до начала акции, но крохи, крохи. Слишком мало времени, да и не рассчитывал я на такое количество голодных ртов, что уж там. Так что пришлось в экстренном порядке закупать прорву еды, да еще сделать это незаметно. Та еще задачка. Впрочем, здесь помог дядя. Даже не помог — фактически сам все организовал. Уже утром он от охранников узнал о непонятном, но очень многочисленном пополнении среди обитателей фермы, и, конечно же, сразу примчался разбираться. Разговор вышел тяжелый.

— Ты понимаешь, чем все могло закончиться? — спросил доминус Маркус, когда услышал полную версию событий.

— Да, дядя, — что тут можно было ответить, — я мог подвести семью. И у меня нет никаких оправданий. Единственное — я не планировал достаться им живым. Если бы все провалилось и меня неизбежно могли захватить, Кера убила бы меня. И изуродовала тело, так что никаких следов к семье не должно было привести. Это не очень надежная страховка, тем более, что есть еще разумные, которые в курсе о моей личности. Пришлось действовать в спешке, и просто чудо, что все обошлось.

— Пока обошлось, — добавил дядя, — Но мы не знаем, что им известно сейчас, и что они могут узнать. Ты уверен, что свидетелей вашего нападения не осталось?

— Буду уверен вечером. Сейчас идет сверка списков. Но я уже начал готовиться, на всякий случай. Ты должен знать — если возникнет угроза, что меня раскроют, я организую на тебя покушение. Точнее, уже начал организовывать. Как только запахнет жареным, форсирую работы. Будем считать, что я захотел побольше власти и желаю стать главой семьи Ортес, раз уж ты включил меня в очередь наследования. Покушение, конечно же, будет неудачным, я погибну, а семья Ортес не будет отвечать за слетевшего с катушек племянника.

Дядя схватился за голову и принялся со стоном раскачиваться из стороны в сторону.

— Мой племянник — идиот! Вот что ты творишь, а? Сколько раз я должен повторить, что семья для того и существует, чтобы совместно решать проблемы?! Совместно, Диего, а не втихаря и одному мутить какое-то muta cacas! Так не делается, Диего! Ты должен был… понимаешь, должен был! С самого начала! Поговорить со мной! Эта акция, которую ты устроил… Я в целом понять не могу, почему все обошлось. Пока обошлось. Этого не могло случиться. Так не бывает. Ты дивно удачлив, и теперь я понимаю, почему. Потому что дуракам везет! Скажи, сколько времени у тебя ушло на то, чтобы перевести людей в это подземелье?

— Около шести часов, — признался я.

— А сколько ушло бы, если бы в перевозке участвовала семья? Я тебе скажу. Я мог бы организовать все за пару часов. У нас достаточно локомобилей, чтобы рассадить всех бывших пленников. Это я не говорю о непосредственном участии в нападении. Даже так мы могли все провернуть гораздо быстрее. И гораздо лучше подчистить следы. Да от того лагеря бы вообще ничего не осталось! Чистые пришли бы на пустое место, и могли гадать о том, что произошло без всякой надежды выяснить. Вместо того, чтобы рассказывать сказки о взрывах в подземелье, ты мог рассказать все как есть, и тогда сейчас не пришлось бы придумывать космического идиотизма планы по выгораживании семьи, которая и так не участвовала в деле!

— Дядя, а ты бы согласился? — спросил я, — Поучаствовать. Мне кажется, ты бы предпочел запереть меня в комнате и поставить круглосуточную охрану.

— Предпочел бы, — кивнул дядя, — Но делать так я бы ни за что не стал. Диего, я устал уже напоминать: мы — твоя семья. Ортесы не запирают своих родственников только для того, чтобы избежать опасности. Мне горько слышать от тебя такие измышления. Спасибо, что не предположил, что я приказал бы тебя убить, но, знаешь, то, что ты тут нарисовал ненамного лучше. Ты сам, своим упрямством и недоверием подвергаешь семью опасности. Я уже не говорю, что ты лгал мне, родному дяде, глядя в глаза. Как после такого уже я буду тебе доверять?

Я не знал, что ответить. Мне было стыдно. Очень и очень стыдно, хоть сквозь землю провались — да вот не получалось.

— Мы больше не будем об этом говорить, Диего. Я очень надеюсь, что нам просто не придется больше об этом говорить. Пожалуйста, не разочаровывай меня больше. Все, эту тему мы закрыли. Перейдем к тому, как мы будем разгребать то, что ты тут наворотил.

Дядя снял с моих плеч сразу массу проблем, от чего мне было только тошнее. С фермы он уехал почти сразу, но мгновенно развил бурную деятельность. Во-первых, все-таки отправил людей для наблюдения за «ограбленным» замком Орсини. А, главное, организовал доставку продовольствия, причем, на мой взгляд проделал все очень аккуратно. Просто зафрахтовал корабль, который официально отправляется в провинцию Мавритания Тингитанская. Семья Ортес совсем недавно обзавелась там земельными угодьями. Дядя решил, что гораздо выгоднее будет выращивать продовольствие самостоятельно, в Африке. Земли там плодородные, нужно только защитить крестьян от набегов всевозможных бандитов и диких племен с юга. Конечно, торговля припасами — это не совсем область семьи Ортес, но мы ведь после «загадочной» гибели семьи Брутусов усилились, пусть и не радикально. Так почему бы не потеснить немного союзные Брутусам семьи? Такой ход выглядит предельно логичным и удивления вызвать не должен. Так что скоро туда корабль пойдет с «семенным» зерном и прочими припасами для будущих фермеров.

Конечно, один жалкий пароход — это не серьезно. Тем более, что он разгрузился на Тибре через несколько часов после того, как отошел от пристани. Ночью и тайно, естественно. Но кто сказал, что дядя собирается на этом остановиться? Это ведь только разведка. Дядя планировал нанять таких пароходов пять штук, и курсировать между Неаполем и Тингисом они будут несколько месяцев.

— А там посмотрим, — заключил дядя, когда объяснял мне схему, — вполне может быть, и тамошнюю торговую братию потесним немного. Плюс, как только цепочку наладим, можно будет начинать вывозить твоих людей туда же, в Тингис. Не самые благодатные места, но, думаю, получше, чем подземелья. А уж работу для них я там найду. На тех же фермах, например, да и по поводу скота нужно подумать. В тех местах довольно много скотоводов, но занимаются они этим плохо, судя по тому, что регулярно голодают. Нужно будет подумать о собственных стадах. К тому же овцы — это ведь не только мясо, а еще и шерсть…

Я тоже не бездельничал. Пять тысяч человек в закрытом от солнца подземелье — это плохо. Но гораздо хуже то, что они сидят без дела. От незанятости в голове заводятся мысли, а это вообще беда, такого нельзя допускать ни в коем случае. Сразу придумать занятие для такой толпы народа я не смог, но немного снизить уровень «безработицы» оказалось вполне по силам. Вспомнилась идея, которую подали мне мормолики в тот день, когда мы из этого города выбрались. Проход, ведущий в римскую клоаку так и не был толком завален, чему я теперь только рад. Во-первых, потребовалось выставить на входе пост — чтобы ничего ненужного оттуда не лезло. Во-вторых, среди невольных постояльцев городка нашлось немало желающих попробовать свои силы в добыче полезных ингредиентов. Под присмотром мормолик, которые решили пока задержаться в городе, да с помощью некоторых других нелюдей, которые тоже не торопились возвращаться в Тестаччо, это оказалось не так уж опасно. Правда, пришлось вооружить «охотников».

С этим тоже возникли сложности — я им не доверял. Так что оружие охотники получали при выходе за пределы города, а по возвращении оставляли на посту. Пришлось, соответственно, тщательнее подбирать охранников — в результате они по большей части тоже оказались из нелюдей и несколько дядиных парней. Тоже, конечно, не сильно надежно — при желании бунт поднять все-таки возможно, но я надеялся, что обойдется. К тому же охотники уже через несколько дней оценили преимущества своего положения: заработок у них выходил вполне приличный даже по меркам поверхности. Так что мне пришлось соображать, как они его будут тратить — выпускать наверх, даже на время, я пока никого не собирался. Уже через декаду на «охоту» регулярно отправлялось больше тысячи человек, и пока количество желающих только увеличивалось, несмотря на то, что многие после встреч с тварями клоаки не возвращались. Те охотники, которые ходили с мормоликами и другими нелюдьми, обычно возвращались с добычей. Однако мормолик на всех, конечно, не хватало, люди начали ходить самостоятельно. Порой такие походы заканчивалась плохо. Охотники сами часто становились жертвами тварей клоаки.

Поделать с этим я ничего не мог, да и не пытался особо. В канализацию я никого не загонял, кормить тех, кто не захотел стать охотником не отказывался. Более того, придумал так же альтернативное занятие, тоже оплачиваемое: исследование и картографирование самого города. «Этажей» в нем оказалось несколько больше, чем представлялось вначале. За декаду основная масса исследователей добралась только до пятого, и нашли уже немало полезного. Однако были и те, кому неинтересно методично чертить схему города и собирать все, что осталось нетронутым временем — а такого было на удивление много. Старинное оружие и инструменты, даже ткани — в некоторых помещениях они сохранились так, будто их там оставили пару лет назад, а не пару тысяч. Так вот, некоторые шли глубже, подальше от основной массы картографов, в надежде сорвать куш или ведомые любопытством. Пока им удалось дойти до шестнадцатого этажа, но он явно не был последним. Откровенно говоря, мне и самому было чрезвычайно интересно, что там находится внизу, вот только времени чтобы бросить все и пойти посмотреть просто не было.

В целом за декаду каторжного труда все более-менее устаканилось. Голодных в городе не было, больных пока тоже. За исключением раненых во время охоты, конечно же. Дядя нанял на работу двух лекарей и помог организовать нечто вроде подземного госпиталя. Суммы в контрактах были просто фантастическими, но каждый из нанятых на работу знал, что уезжает очень надолго и в случае, если захочет покинуть нанимателя, уезжать придется не только из Рима, но и из республики. Без возможности возвращения — это отдельно было прописано в контракте.

Безработными остались, только те, кто в принципе не желал ничего делать, и до сих пор продолжал требовать, чтобы их отпустили, или кормили бесплатно, раз уж ограничивают их свободу. Что с такими делать не решил пока ни я, ни дядя. Но если честно, я все больше склонялся к предложению Керы. Бесчеловечно, да. Но мне моя семья дороже. Пока можно кормить их бесплатно, тем более таких лентяев набралось меньше сотни, но они ведь непременно начнут мутить воду! И отпустить нельзя ни в коем случае. Эти квириты даже не задумаются — сразу побегут к тем же чистым, чтобы сдать своих «подлых пленителей». О том, что еще недавно чистые готовили им гораздо более неприятную участь эти отбросы уже забыли или считали, что за предоставленные сведения им выдадут индульгенцию. Хорошо, что керкопы, несмотря на отвратительное чувство юмора, дело свое знают, так что чаяния жителей подземного города они отслеживают очень тщательно. К слову у большей части народа особых претензий к «пленителям» не было. Немного придя в себя они свои перспективы осознали достаточно полно, так что с этой стороны проблем не ожидалось. Опять-таки, если решить проблему с «бунтарями». Но это я пока малодушно решил отложить на потом.

— Слушай, а что ты собираешься делать с этим Мариусом? — спросил меня Конрут. Я как раз вдруг осознал, что ближайшую ночь могу, наконец, провести на поверхности, и, скорее всего, до утра ничего не рухнет, так что время убийца подобрал очень «удачное».

— Вообще — собирался его допросить. Кера сказала, этот тип нагло врал о том, как оказался в Риме, да и мне самому это показалось странным. Но с тех пор я ухитрился напрочь о нем забыть, так что даже не знаю.

— Хм, интересно, — протянул Конрут. — Надо полагать ты его раньше знал?

— Ну да, — я вспомнил, что Конрут о личности узника ничего не знает, — Впервые мы познакомились в лагере под Лурдом. Он там был пленным. А потеряли друг друга в Памплоне. Как-то не ожидал встретить его в Риме. Насколько я знаю, сепаратисты, несмотря на трудности, не сильно стремятся возвращаться в метрополию. Слышал даже, что наоборот, жители приграничных районов метрополии стараются перебраться к сепаратистам.

Так оно и было на самом деле — Доменико писал, что это одна из основных проблем сейчас. Не столько даже из-за отсутствия возможности дать работу новоприбывшим, — тут Мариус тоже явно солгал, нет сейчас у сепаратистов ни голода, ни безработицы, по крайней мере в серьезных масштабах, — сколько из-за необходимости фильтровать шпионов.

— Да, странная история, — согласился Конрут, — Тогда предлагаю завтра утром и поговорить. А то толку от него — сидит без дела, только ресурсы зря тратит. Если действительно на сенат работает или, тем паче, на чистых, отправим в расход, нечего его тут держать. А то сбежит еще!

Глава 2

Десять дней в одиночной камере сказались на Мариусе не лучшим образом, несмотря на то, что голодом парня не морили. Наоборот, в сравнении с тем, что доставалось пленникам в лагере, кормили у нас по-королевски. Вот только отсутствие общения и представления о собственной судьбе тоже угнетает, так что допросу квирит Лонгин обрадовался больше, чем можно было ожидать.

— Наконец-то! Я думал, меня тут навсегда оставили.

— Нет, навсегда — это слишком долго, — ответил Конрут, мягко улыбнувшись, — Люди столько не живут. А вот сдохнуть здесь ты, мил человек, можешь очень быстро. Особенно если врать будешь.

— Доминус Диего! — обратился ко мне Мариус. — Я не знаю, что вы подумали, но явно что-то плохое. Я не хотел вам лгать, простите! Но ведь я не знал, что происходит!

— Теперь знаешь, — сказал я. — И лучше тебе выдать правдивую версию. Все-таки мы с тобой многое пережили, и мне будет очень горько тебя убивать.

— Помните квирита Северина, доминус Диего? — спросил Мариус. — Это он отправил нас с ребятами в Рим.

— Зачем? — можно было уже и не уточнять, но я все-таки спросил. Глупо не пользоваться возможностями Керы.

— Разведка, — пожал плечами Мариус. — Мы должны были следить за обстановкой. Ну и организовать здесь какую-то торговлю. Сами понимаете, в нашей провинции сейчас не хватает… да всего не хватает. Начиная от продуктов и заканчивая материалами всевозможными. Доминусы, кто не сбежал, конечно, частично спасают ситуацию — на них-то блокада не распространяется. Но мало их осталось, а так и мы кое-какой торговлишкой занимаемся. То достанем, это достанем — вот уже и полегче.

— Вы контрабанду что ли наладили? — фыркнул Конрут, глядя, как Мариус отводит глаза. — Так и говорил бы как есть, тут этим особо не смутишь никого.

— Не только контрабанду, — сообразил я.

— Ну… да, не только, — посмотрел мне в глаза Мариус, — Еще мы задания для квирита Северина выполняем. Всякие.

— Ха! Да мы, похоже, коллеги! — хмыкнул убийца. — В какой-то степени.

Мариус явно все еще не понимал, с кем имеет дело, но уточнять не стал. Да и я сомневаюсь насчет того, что они занимаются именно заказными убийствами. Рим слишком далеко от Ишпаны. Сепаратисты сейчас просто не смогут влиять на решения, принимаемые в их отношении никаким способом, тем более убийствами. Слишком слабы, слишком мало знают об обстановке в столице.

Мысли мои подтвердились. Мариус с друзьями пока совершили только одно удачное покушение — прикончили какого-то мелкого командира из легиона Освободителей, который двигался в столицу с отчетом. Отчет они, к слову, подменили, так что дело вышло вполне успешным. Правда, ни что было в том отчете, который они подменили, ни в оригинале Мариус не знал.

Кера на протяжении всего допроса скучающе ковыряла кинжалом стену за спиной допрашиваемого, чем последнего изрядно нервировала. Однако ни разу не сказала, что он лжет. Это радовало неимоверно — убивать бывшего товарища было бы очень обидно. Как и узнать о том, что человек, с которым вместе ползали под пулями оказался предателем.

— Ладно, — хмыкнул я, — Тогда прошу прощения за долгое ожидание. Уж прости, Мариус, но что я должен был подумать? Только знаешь… не обижайся, но шпион и контрабандист из тебя так себе. Как-то ты очень уж быстро раскололся.

— Кто бы другой спрашивал — может, и не раскололся бы, — насупился мужчина, — а с вами-то чего секретничать? Думаете, я о ваших подвигах не наслышан? С вашей расстрельной командой знаете, что было? Как и с теми, кто приказ отдавал? Никто следующую неделю не пережил, все поумирали. Врать не буду, в том деле мы не участвовали. Но смерть их праздновали во всей республике. В смысле Ишпанской республике. А вашим именем там детей называют. Я бы и не попался вам, да уж больно обрадовался, что вы живы. Вижу — и двигается человек так же, и говорит тем же голосом, а лицо вроде не его. Да и спутница… домина Ева изменилась не так сильно, но все равно уточнить требовалось. Вот и спалился.

— Угу, — покивал я. — А я теперь даже не знаю, отпускать тебя или как. С одной стороны, дело мы с тобой, как ты уже должно быть догадался, делаем одно. Значит, тебя, как союзника, вроде бы положено отпустить. А с другой — вот что делать, если ты еще перед кем-нибудь так спалишься? Ты меня знаешь. Причем теперь, получается, в обеих ипостасях. А это опасно.

— А вы оставьте меня здесь, — пожал плечами Мариус. — Я, конечно, вроде как в одиночке сидел, но дверь тут тонкая, а мимо комнаты постоянно кто-нибудь снует. И рот на замке тоже особо держать не стремится. Так что я примерно представляю, что это за место, и чем тут народ дышит. Думаю, смогу быть вам полезен — как связной, прежде всего. Знать бы только, что есть, с кем связываться, — грустно вздохнул Лонгин.

Мы еще немного поболтали — теперь уже не как следователь с преступником, а вполне по-дружески. Мариус, как мне показалось, не слишком-то обиделся на оказанный ему прием — вполне понимает все опасности. «Глупо обижаться на человека, который дважды спас твою задницу оттуда, откуда вообще никто не возвращается!» — сказал мужчина в ответ на мое удивление.

История о том, как он второй раз попал в концлагерь чистых особой оригинальностью не отличалась. Для прикрытия своей не совсем законной деятельности, толедцы устроились на канатную фабрику. После очередного понижения заработной платы, — а чего бы ее не уменьшать, если безработным быть теперь запрещено? — на фабрике случился бунт. Просто не выдержали нервы у людей, кто-то, может быть даже провокатор, закричал, что это обман, что деньги украли. Клич подхватили, и уже через час на завод прибыли чистые, аккуратно упаковав всех, кого смогли поймать.

Троица толедцев не стремилась участвовать в стихийной стачке, и вообще, сразу сообразив, к чему идет дело, попытались слинять. Дариусу с Витусом вроде бы это удалось, а вот Мариус попался.

— Думал все, на второй раз точно очистят, — описывал свои ощущения Лонгин, — Второй раз, думал, мне так точно не повезет — не бывает такого. А тут смотрю — началось. Я в этом лагере сидел дня три всего, но мы успели с некоторыми ребятами договориться. Планировали еще через денек попытаться прорваться. Ну, на успех-то особо не надеялись, но очищаться не хотелось — страх как. Лучше уж пулю поймать. А тут смотрю — вышки рвутся, падают. Я еще тогда мельком подумал: в прошлый раз тоже вышка упала. Прям, думаю, как доминус Диего, — на Мариуса, видимо от облегчения, напала словоохотливость.

— Ну и мы с ребятами подумали, что более удобного случая не представится, надо сейчас. Так что побили несколько послушников, вооружились кое-как, и давай вашим помогать. То есть тогда я не знал, доминус Диего, что они ваши, но все равно. А дальше вы уж и сами знаете. Я все это к чему говорю — ребята-то, с которыми мы сговорились, вроде вполне надежные. Их можно не только на охоту за чудовищами посылать, а и так всякое… Особенно если вы нас потренируете. И Дариуса бы с Витусом найти, доминус Диего. Чтобы мы вместе держались. Привыкли же уже!

Поиски Дариуса и Витуса я решил не откладывать. Опасно это. Сомнительно, что мне удастся перед ними сохранять инкогнито. Да и вообще, как-то уж слишком много народу собралось в Риме, которые знают полную историю Диего Ортеса. Однако делать нечего. По некотором размышлении я решил лично с ними не встречаться, а доверить это дело доминусу Флавию. Уж через него связать семью Ортесов со мной точно будет сложно — фамилию свою толедцам я не называл. Да и нужно учиться доверять семье — дядя был прав, я слишком обособлен.

Начальник охраны справился очень быстро, чем, возможно, спас парням жизнь. В процессе выяснилось, что за сепаратистами следят жандармы. Флавий не растерялся, и действовать начал сразу же, как получил нужные сведения: ограбление было организовано мастерски. Практически на глазах у шпиков, Дариуса и Витуса лишили всех ценностей и растворились в трущобах промзоны, оставив мертвые тела остывать в какой-то подворотне. Ну, по крайней мере, так это выглядело для наблюдателей. Каким способом это было сделано, и как Флавий смог правдоподобно повредить лица подменным покойникам, я так и не выяснил, но проникся большим уважением к умениям и опыту главного охранника семьи. Спасенных Флавий решил хорошенько проверить.

— Незачем тебе пока с ними встречаться, — советовал мне охранник. — Иначе, боюсь, придется их и в самом деле убивать, если вдруг окажется, что ребята не слишком надежные и нам не нужны. Так что давай повременим. Пока что они ничего не знают: какие-то люди их захватили, посадили в подвал, и что хотят — неизвестно. Проверим все их контакты, поговорим с этими доморощенными шпионами, и, если появится хоть тень подозрения, что от них может что-нибудь утечь, отправим куда-нибудь подальше. Если их после этого и поймают, то с нами и, тем более с тобой, никак не свяжут. А если ты с ними встретишься, тогда точно придется прощаться с ними навсегда. Тебе это нужно, брать на себя смерти тех, кого можно было оставить в живых?

Мне это было не нужно, и я был благодарен Флавию за то, что указал на возможную ошибку. К тому же у меня внезапно образовались другие дела — светские. Подарок на помолвку домины Петры с доминусом Криусом так и лежал мертвым грузом в поместье Алейр — пользоваться им так никто и не умеет. А это не дело — я ведь лично обещал обучить его людей пользоваться воздушным шаром.

— Ты мог бы правильно выбирать слова, — пенял мне дядя, — а теперь сам виноват. Обещал лично — значит, должен так и сделать. Доминус Ерсус уже интересовался, когда в твоем расписании появится свободное время, чтобы навестить его дом.

Побороть растерянность, настигшую меня от этого известия, удалось не сразу. Нельзя сказать, что за последнюю декаду я не вспоминал о Петре, однако на переживания просто не было времени. Каюсь, я и думать забыл о своем обещании. Был уверен, что дядя давно отправил к Алейрам кого-нибудь из работников мастерской — ведь не только мы с Керой и Акулине умеем управлять шаром! И, наверное, если бы так и произошло, было бы лучше. Лишний раз встречаться с Петрой не хотелось. Как я ухитрился привязаться к девушке — понятия не имею, однако образ вредной аристократки не хотел забываться.

Одна радость — к Алейрам мы приглашены вместе с Акулине. Сестренка уж точно не даст мне из-за плохого знания этикета попасть впросак. И еще я надеялся, что с Петрой нам встретиться не доведется. Даже не так — увидеть девушку хотелось, и даже очень. Но, повторюсь, я надеялся, что мы не встретимся. Незачем все усложнять.

Зато Акулине была очень довольна. Правда, поначалу это было незаметно — я вдруг совершенно неожиданно узнал, что на меня, оказывается, обиделись.

— Не желаю с тобой больше разговаривать! — сердито ответила сестра на мое приветствие. — Ты — подлый обманщик и негодяй!

— Все так и есть, — покаянно кивнул я, помогая ей усесться в локомобиль, — Нет мне оправданий.

— И ты даже не извинишься?

— Ммм, могу извиниться, — кивнул я, — Просто не думал, что кому-то от моих извинений станет легче. Прости, пожалуйста, что не предупредил об опасном деле, которое могло подставить под угрозу благополучие семьи.

— То есть ты даже не понимаешь, на что я злюсь! — возмутилась девушка. — Ты безнадежен! Нет тебе прощения.

По всей вероятности, Акулине ждала, что я попытаюсь выспросить, на что же она в действительности обижается. Мне в самом деле было интересно, но спрашивать я посчитал непродуктивным. Этак она действительно будет долго дуться, а если сделать вид, что мне неинтересно — сама объяснит, в чем дело. И мне будет попроще.

Нехитрый расчет сработал, когда я уже думал сдаться.

— И что, ты даже не спросишь, чем передо мной провинился? — не выдержала девушка. Я с трудом сдержал победную улыбку. Рядом хмыкнула Кера:

— Как конфетку у ребенка! — богиня, которая всю последнюю декаду старательно запугивала жителей подземного города, заявила, что уже немного устала развлекаться и пожелала отправиться в гости.

— А на вас, домина Улисса, я обижена не меньше, чем на брата. Мы же с вами подруги! Как вы могли так со мной поступить!

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, человеческий детеныш, — слегка возмущенно отмахнулась богиня, — Я с тобой уже давно не встречалась, так что и обидеть ничем не могла! И с чего ты вообще взяла, что я должна не хотеть тебя расстраивать?!

— Потому что мы — подруги, — разобиделась еще больше Акулине.

— Ты считаешь меня подругой только до тех пор, пока не узнаешь, кто я, — фыркнула Кера.

— И эта ваша таинственность меня тоже меня ужасно злит, — нахмурилась девушка, — но сейчас я не о ней — эту загадку я еще разгадаю. Меня возмущает тот факт, что я, оказывается, целую кучу времени провела буквально в двух шагах от древнего подземного города, и мне об этом ровным счетом никто не сказал! Любимый брат, дорогая подруга ходили рядом, улыбались мне, а внутренне, наверное, посмеивались над наивной дурочкой, которую оказалось так легко обвести вокруг пальца! Показали красивую игрушку, отвлекли внимание, а самое интересное скрыли! От меня!

А, ну да. Как-то я даже забыл об этом вопиющем несоблюдении интересов дорогой сестры. И ведь ничего особо секретного, на самом деле. Не среди своих — дядя-то с самого начала все знал, так что и Акулине можно было рассказать. Просто не до того было, да и я сам постарался тогда забыть об этом подземелье, чтобы не сболтнуть в случайном разговоре с кем-то, кому это знать не следует.

— И за это я приношу свои извинения, уважаемая домина Ортес, — я церемонно склонил голову. И поклонился бы даже, да сидя на сиденье локомобиля это делать неудобно. Чего не сделаешь, лишь бы вернуть мир в семью!

— И? — сестренка продолжала смотреть на меня строгим взглядом.

— Что «и»? — я действительно не сообразил.

— Братец, ты невыносимый остолоп! — возмутилась Акулине. — Ты должен был сказать: «И непременно при первой же возможности проведу для вас экскурсию по катакомбам!». Повторяй за мной, раз сам такой несообразительный.

Последнее слово мелкая язва произнесла с такой паузой… в общем, она там что-то другое хотела сказать, еще менее лестное. И паузу она, конечно же, сделала специально, чтобы, значит, ни у кого не осталось сомнений. Определенно, мелкая язва!

— Хорошо, — послушно кивнул я. — Проведу.

Но Акулине еще не сменила гнев на милость.

— И познакомишь меня с теми людьми, которых недавно разыскивал Флавий! — строго велела девушка.

— А это тебе зачем? И, самое главное, откуда ты об этом узнала? — возмутился я.

— В нашем доме от меня нет секретов! — вздернула носик девчонка. — Ну, почти нет, но это ненадолго, — закончила она, покосившись на Керу.

Кера, в свою очередь, покосилась на меня, потом улыбнулась Акулине такой улыбкой, что у меня самого мурашки по спине пробежали.

— Если бы не прямой запрет моего патрона, я бы не стала скрывать от тебя ничего, милое дитя. Я бы рассказала о себе все, что ты так хочешь узнать.

Акулине ни ледяной голос, ни жуткая улыбка ничуть не смутили, но задумчивость на физиономии появилась.

— Вы не выглядите как кто-то, кто станет соблюдать чьи-то приказы по своей воле, Улисса, — протянула девушка. — А это значит, что вы просто не можете его нарушить. То, что вы очень необычный человек, я поняла сразу. А теперь вот думаю… человек ли? Думаю, что не совсем. Ну что? Я угадала? — Акулине даже подскочила на сиденье.

— Пф! — фыркнула Кера, — столько декад пытаться разгадать загадку, и считать достижением такую ерунду? Даже последний охранник вашей семьи давно догадался, что я «не совсем человек!». Ты сильно переоцениваешь свою сообразительность, человеческий детеныш.

За пикировкой дам было очень забавно наблюдать. Думаю, на самом деле Акулине давно догадалась бы, ей просто не хватает смелости предположить что-нибудь близкое к правде. А еще мне показалось, что Кере почему-то хочется открыться девчонке. Странное желание, до сих пор мне представлялось, что богиню даже забавляют эти игры в конспирацию и жизнь «инкогнито» среди простых смертных. Она уже понемногу обживается в человеческом теле, учится показывать эмоции, так что пару раз, когда Флавий или дядя пытались выказать наедине божественные почести, только недовольно морщилась. А тут вдруг такое желание открыться.

Впрочем, почему бы и нет? Я уже успел убедиться, что Акулине не слишком болтлива, и вряд ли побежит докладывать подружкам, с какой интересной личностью свела ее судьба. Не сейчас, конечно — перед визитом в гости устраивать выход из тени было бы неразумным. Тем более мы уже подъезжаем.

Локомобиль плавно затормозил перед воротами знакомого поместья, охранники открыли ворота, и махнули нам проезжать.

* * *

Керу, порой, удивляли желания, которые стали ее посещать после того, как она поселилась среди смертных. Ну вот зачем ей потребовалось, чтобы эта мелкая смертная непременно знала, с кем говорит? Что ей вообще за дело до девчонки? Тем не менее, ей хотелось, увидеть, как поменяется выражение лица Акулине, когда она узнает, с КЕМ она так фамильярно общается. «Интересно, убежит с визгом, или бросится вымаливать прощения за свою дерзость?» — думала богиня. А самое странное, ей не хотелось, чтобы девчонка отреагировала подобным образом. Почему? Кера не знала. Она вообще старалась не думать об этих своих странных, противоестественных желаниях. «Человеческое тело влияет на меня слишком сильно, — порой признавала богиня, — Остаюсь ли я той же, что была прежде?» С другой стороны, ее патрон ведь тоже меняется. И очень быстро, так, что порой она не успевает отслеживать эти изменения. Сколько она его знает? Меньше года, надо же! Но поставь перед ней версию Диего начала знакомства и его же сейчас — ни за что не подумала бы, что это один и тот же смертный. Слишком разные. Так может, так и должно быть? Может, это нормально — меняться, и это только они, боги, слишком закостенели в своей вечной юности. «Возможно, мы из-за этого и проиграли, — думала Кера. — Когда появился наглый, жестокий, чужак, которому плевать на правила и авторитеты мы просто не успели подстроиться под обстоятельства, и потому были низвергнуты в Тартар».

Диего тоже изменился, Кера это отчетливо видела. Снова. Штурм лагеря и последовавшие за ним события явно пошли патрону на пользу. Если раньше он балансировал на грани безумия, то теперь сделал шаг в сторону. Теперь можно не опасаться, что он сорвется в любой момент. Он все еще близок, очень близок, но, пожалуй, сейчас он сможет сдержаться и не начать убивать всех окружающих. Это Керу несказанно радовало, а то в последнее время находиться рядом с Диего было немного некомфортно. Приходилось все время быть начеку, чтобы вовремя перехватить мальчишку, если его понесет. «Или это на него так разговор с Маркусом повлиял? — задумалась богиня. — Глава Ортесов, наконец, убедил патрона, что тот больше не один против всего мира».

Богине нравились изменения, происходящие с ее мастером. После того случая с расстрелом он стал жёстче. Может быть, даже немного жестоким. Избавился от излишней наивности и веры в смертных. Теперь, после того, как ему удалось спасти этих жалких червяков, которые позволили себе попасться чистым, лишняя жестокость ушла. Он поверил в свои силы, в то, что за спиной у него надежная опора. Теперь можно не бояться, что сломается. Главное, чтобы Ортесы не подвели.

Глава 3

Глупая надежда, что мы просто тихонечко объясним слугам Алейров, как обращаться с шаром, конечно же не оправдалась. Да я и не ожидал такого всерьез. Встречал нас сам хозяин поместья, но, высказав положенные приветствия и получив в ответ заверения о том, как мы рады, отговорился занятостью и убрался восвояси:

— С удовольствием пообщался бы с вами еще, но вынужден откланяться, — развел руками доминус Ерсус, — Уж простите мне мою неучтивость, за десять минут до вашего приезда курьер передал срочный вызов. Служба, сами понимаете, всякое случается. Да и зачем вам компания скучного старика, правда, молодые люди? Однако заверяю вас, скучать в одиночестве вам не придется. Петра с удовольствием составит вам компанию, тем более своенравная девчонка уперлась и поставила меня перед фактом, что тоже научится управлять этим воздухоплавательным пузырем. Все мои утверждения о том, что развлекаться подобным образом не пристало юной домине, разбились об один непреложный факт. Догадываетесь какой, домина Акулине?

Сестра скромно опустила глаза в пол.

— Вот-вот, правильно! — удовлетворился Ерсус. — Сказать вам действительно нечего. Мне вот интересно, как Маркус с ума не сошел, глядя как вы болтаетесь в этой корзине на высоте тысячи футов! Ужасное зрелище! И теперь это поветрие захватит все благородные семьи, я уверен! Как бы еще количество сердечных болезней среди старшего поколения благородных семей не увеличилось!

— В этом нет ничего опасного, доминус Ерсус, — рискнула вставить Акулине. — Особенно если не отвязывать веревку, связывающую его с землей.

— То есть вы хотите сказать, что вы и без нее летали? — еще сильнее нахмурился патриарх Алейр.

— Мне папа не разрешил, — насупилась девушка.

— Вот и я не разрешаю! — отрезал доминус Ерсус. — Ни вам, ни дочери! Впрочем, сегодня я вообще никому из вас не разрешаю подниматься в небо. Просто проведите предварительную подготовку и объясните моим людям, что и как нужно делать, хорошо, доминус Диего?

— Как скажете, доминус Ерсус, — поклонился я.

— Вот-вот, как я скажу, так и будет, — удовлетворенно покивал собеседник. — Не воспринимайте мои слова как недоверие, Диего, просто о вас ходят слухи как о слишком склонном к риску молодом человеке. Так что первым на этом вашем шаре поднимусь я, и только потом моя дочь. Вот, кстати, и она, наконец-то! — немного ворчливо закончил доминус Ерсус. — Ты как будто на войну собралась, доченька!

Петра действительно была одета необычно. Это была военная полевая форма. Явно пошитая специально для девушки, и материалы далеки от дешевого армейского сукна и шерсти, но подобного на женщинах я здесь еще не видел. Судя по тому, как загорелись глаза у Акулине, ей идея понравилась.

— Ты же сам велел одеть соответствующий грязному занятию наряд, — недоуменно посмотрела на отца юная домина. — Здравствуйте, доминус Диего, домина Акулине.

— Даже не знаю, как к этому относиться, — озадаченно протянул доминус Ерсус. — Ладно, это не важно — я и так уже опаздываю. Оставляю вас, Петра, напоминаю еще раз, что в воздух вы сегодня шар не поднимаете!

— Как вам мой новый наряд? — Девушка покрутилась, давая возможность в полной мере его оценить. — Давно думала, что активной девушке нужно что-нибудь удобное и немаркое.

— Восторг! — захлопала в ладоши сестренка. — Ты же скажешь мне, у какой портнихи заказала этот костюм?

— Конечно, — улыбнулась Петра, — буду только рада, если это станет новой модой. Думаю, появляться в таком на приемах будет чересчур смело, а вот на пикниках или, как сейчас, когда требуется заниматься какими-то не слишком чистыми работами — в самый раз. А вы что молчите, доминус Диего?

— Превосходно выглядите, — сориентировался я, — Думаю, идея будет иметь успех среди активной молодежи, причем обоих полов. Давно уже напрашивается что-то удобное для активных занятий. Вот только насколько мне известно, появляться в одинаковых нарядах дамам не пристало. Не возникнет ли на этой почве ссор?

— Ерунда, — отмахнулась Петра. — Это давно устаревшее правило, оно теперь остается актуальным только для тех же приемов. Пойдемте же скорее, незачем стоять на пороге. Я должна исполнить долг гостеприимства, а потом мы уже приступим к делу. Мне не терпится разобраться с вашим подарком. Между прочим, мой жених почему-то был уверен, что подарок должен сразу отправиться в его поместье, так что папе пришлось с ним даже немного поспорить.

Мы «мило» посидели на веранде с видом на внутренний дворик, подкрепились пирожными. Петра виртуозно изображала спокойствие и веселье, и даже умудрилась втянуть в разговор Керу. Правда, богиня не радовала собеседниц многословием, отвечала односложно, а когда ей надоело и вовсе сообщила, что ей эта ерунда не интересна и забрала с тарелки у Акулине ее эклер, чем вызвала возмущение у сестры и веселый смех ее подруги. А вот мне было неловко. Вероятно, я выглядел сущим тормозом, отвечая невпопад или подолгу думая над каждым ответом, как будто я на допросе у следователя, а не болтаю с тремя милыми барышнями.

— Вы какой-то напряженный сегодня, доминус Диего, — заметила Петра. — Поведаете, что за тяжелые мысли вас одолевают?

— Просто не выспался, — постарался отмахнуться я.

— Ммм, что же тревожит ваши сны?

«Тот факт, что у меня на ферме пять тысяч беглых, за которыми охотятся чистые, и, если это выйдет наружу, меня и мою семью ничего не спасет», — подумал я. Но сказал другое.

— Бессонница случается с каждым, кто может знать причины? — чего она ко мне пристала? Не видно разве, что мне неуютно!

— А у меня создалось впечатление, что вам просто не нравится это место и общество!

— Петра, хватит задевать брата, — наконец встала на мою защиту Акулине, — Уж поверь, у него действительно есть причины и для бессонницы, и для некоторой излишней задумчивости.

— И ты, конечно не поделишься ими с подругой?

— Это дела семьи, — сказала сестра волшебную фразу, и вопросы мгновенно прекратились. И чего я раньше не вспомнил! Мог бы и сам отбрехаться. И все-таки, что ей от меня нужно? Мы же вроде все уже друг о друге поняли. Я практически не сомневаюсь, что она догадалась о нашем знакомстве в Ишпане. Поэтому и Керу, когда она высказала желание тоже отправиться в гости отговаривать не стал. Только попросил чуть более тщательно замаскироваться — на всякий случай, мало ли что!

— Лучше познакомь нас со своим новым другом! — попросила Акулине. — Мне так любопытно! Никогда прежде не видела таких зверей!

— Это подруга. Удивительный зверь, — Петра осторожно передала сестре котенка. — Я сама многое узнала про них только после того, как мне её подарили. Оказывается, в той далекой стране их заводят как страховку, представляете? Она будет охранником, когда вырастет, но не слишком надежным. Обмануть или обойти эту хищницу можно сравнительно легко. Но зато её невозможно убить, а, самое главное, кайбё станет мстить убийце. Причем не только непосредственному. Даже если её хозяина закажут через наемников, она сначала убьет исполнителя, потом найдет посредника, и так далее пока не дойдет до главного заказчика. Если охранник она не самый лучший, то как убийца — очень хороша. Говорят, она может годами подстерегать жертву, и сколько бы попыток не потребовалось, месть все равно будет совершена. Так что если кому-то захочется меня убить, он теперь трижды подумает!

Акулине чесала за ушком жмурящуюся от удовольствия кошечку, которая совсем не походила на духа мести. Обычный черный котенок, с ярко-зелеными глазами, алым язычком и игольчато-белыми зубками. Довольно милая — руки так и тянулись погладить.

— Вы тоже можете её погладить, если хотите, домина Улисса, — заметив, с каким любопытством разглядывает существо Кера, предложила хозяйка.

И надо же, богиня не устояла перед искушением. Протянула руку и, казалось, совсем не удивилась, когда котенок, только что совершенно расслабленный, вдруг резко вцепился зубками ей в палец. Кера даже не дернулась, а вот Петра была ужасно изумлена.

— Амика, прекрати сейчас же! — воскликнула девушка, и попыталась оттащить от Керы животное. — Простите, домина Улисса, с ней такое впервые!

— Не тяни руки, пусть сделает пару глотков, — слегка грубовато остановила ее Кера. — Ну все, тебе достаточно.

Кайбё, как будто услышала и поняла, тут же отпустила прокушенный палец, и спрыгнула с рук Акулине. Сестренка попыталась её перехватить, но та прошла прямо сквозь руки, на мгновение став полупрозрачной. Кошечка на секунду скрылась под столом, и по-хозяйски запрыгнула на руки Петре. За то мгновение, что мы её не видели, она увеличилась больше, чем вдвое. Кера только хмыкнула, глядя на ошеломленные лица барышень.

— Ты неправильно её кормишь, — сказала она Петре. — Только замедляешь развитие. Ей нужна живая кровь. Пусть лучше сама охотится — так она станет взрослой намного быстрее. Видишь, всего пара глотков живой крови, и она уже может переходить в призрачную форму.

— Откуда вы знаете такие подробности? — спросила Петра, с изумлением рассматривая значительно подросшего котенка. Кайбё, как будто ничего не случилось, уже мирно спала. — Нам рекомендовали кормить ее живыми мышами… Но доминус Криус сказал, что тогда она станет слишком агрессивной и убедил папу давать ей вместо мышей молоко и вареное мясо. Да и про призрачную форму я ничего не слышала!

— О, тогда для тебя станет сюрпризом, что через несколько дней она сможет принимать твой облик. — Хмыкнула Кера. — Ненадолго, правда. Впрочем, после моей крови… может, и подольше сможет. А то и соображать будет чуть побольше, чем обычная кайбё.

— Так все-таки, расскажете откуда такие познания? — справившись с удивлением переспросила Петра. — Или это секрет?

— Я много путешествовала, — пожала плечами богиня. — Бывала и на родине этой тварюшки. Там их тоже мало, но пару раз видела, — мечтательно улыбнулась Кера. Я как-то сразу догадался, в каких обстоятельствах она их видела. Наверняка во время совершения мести. Говорят, кайбё в этом плане не слишком аккуратны; если кто-то невиновный мешает добраться до цели, кайбё его тоже убьет. Я слышал легенды, что такая кошка в одиночку могла и целый замок вырезать!

Похоже, и Акулине и Петре было ужасно любопытно узнать о путешествиях Керы поподробнее, но уточнять не стали. Закончив говорить, богиня отвернулась, всем видом показывая, что больше ничего от нее не добиться.

Пирожные, закончились, так что мы переместились в сарай, в котором расположился шар. Собственно, я не очень понимал, зачем мы сегодня здесь находимся, раз уж запускать шар нельзя. Объяснил ответственным за будущие полеты и Петре, как раскладывать шар, как заправлять горелку, как происходит подготовка. Дал пару советов по поводу хранения, да и все. Все объяснения заняли не больше часа.

— А может, все-таки полетаем? — предложила Петра.

— Доминус Ерсус не велел, — пожал я плечами.

— Ну и что? Мы ему не скажем.

— Как-то это чересчур дерзко, — протянула Акулине. — Тебе-то что, он твой папа. А нам как быть? Нет, понятно, что нам он ничего не сделает. Но вот папе выскажет обязательно.

— Да, ты права, — вздохнула Петра, — Не станем вас подставлять перед отцом. Мне просто не терпится поскорее попробовать. Очень уж у тебя восторженный вид был, когда ты летала. Завидую.

— Чему завидовать? — пожала плечами сестра. — У тебя же теперь свой такой есть. Просто потерпи немного, и сама тоже полетаешь.

— Успеть бы до свадьбы, — пробормотала «счастливая» владелица шара. — Сомнительно, что будущий муж позволит мне кататься.

— Ты не говорила с отцом? — сочувственно спросила сестра. — Неужели он готов пожертвовать тобой ради каких-то выгод?

— Он считает, что Криус Кэмпилус — хорошая партия. — поморщилась Петра, — Что это будет удачный брак.

Что тут ответишь? Акулине только сочувственно вздохнула. А вот Кера, наоборот, заинтересовалась.

— Скажи мне, если я неправильно понимаю ситуацию. Ты выходишь замуж, потому что так велит твой отец. Но тот, за кого ты выходишь, тебе не нравится, и ты не видишь других выгод от брака с ним.

— Вы все правильно поняли, домина Улисса, — заинтересованно посмотрела на собеседницу Петра.

Кера немного удивленно хмыкнула. Петра с Акулине явно ждали продолжения, но его не последовало — богиня просто двинулась к выходу из сарая.

— Мне показалось, вы удивлены тому, что правильно поняли ситуацию, домина Улисса, — не выдержала Петра.

— Удивлена, — подтвердила Кера.

— Могу я попросить вас раскрыть мысль. Что именно вас так поразило?

— Если я не ошиблась в системе ваших взаимоотношений, то после свадьбы ты станешь частью другой семьи, так? И семья Алейр станет для тебя менее родной, чем этот, — Кера помахала ладонью, явно не в силах вспомнить имя жениха.

— Вы не ошибаетесь. — подтвердила Петра.

— Тогда мне непонятно твое решение выходить замуж. Я, — поморщилась Кера, — в целом могу понять жертву ради своих. Но это не твой случай. Получается, ты делаешь доброе дело, жертвуешь собой ради семьи, которая станет чужой, как только ты выйдешь замуж. По факту это и сейчас так. Ты считаешь эту семью своей, но она тебя таковой не считает.

— Все несколько сложнее, чем вы описали, — после небольшой паузы сказала Петра.

— Объяснишь?

— Это трудно объяснить человеку, который не живет в нашем обществе с рождения, и не знает всей совокупности традиций и неформальных правил.

— Значит, я права, — отрезала Кера. — Если не можешь чего-то объяснить, значит, сама не знаешь.

В молчании мы отправились к выходу из поместья — настроение у барышень было нерадостное. Что там, мне тоже было неприятно. Вообще вся эта затея с шаром окончательно утратила привлекательность. Да, отличная реклама, но ковыряться ради нее в открытых ранах у себя и у Петры… Хреновое удовольствие. Самое паршивое, теперь не откажешься. Слишком большой урон репутации — не мне даже, а всей семье.

Я думал, что неприятные разговоры на этом закончатся, но ошибся. Мы как раз подходили к локомобилю, когда ворота поместья открылись, и к нам лихо подкатил сам неоднократно помянутый сегодня доминус Криус Кэмпилус.

— Здравствуй, дорогая невеста, привет вам, гости, — мужчина, как и в прошлый раз, когда я его видел, фонтанировал уверенностью и обаянием. Просто фонтанировал. Я вдруг понял, кого он мне напоминает — какой-нибудь тренер личностного роста, готовый за скромную или не очень сумму рассказать и научить любого, как стать успешным.

Тем не менее мы вежливо поздоровались.

— Молодые Ортесы вижу, приступили-таки к выполнению обещания. И как успехи?

— Превосходно, — натянуто улыбнулась Петра, — Все довольно просто. Надеюсь, скоро подкрепить теоретические знания практикой.

— Не стоит торопиться, дорогая. Ты же все-таки женщина. Лучше все повторить еще несколько раз.

Серьезно? Неужели он сам не понимает, насколько жалко выглядит, пытаясь утвердиться за счет невесты?

— Вы не правы, доминус Криус. Домине Петре еще совсем немного лет, а, значит, она еще не утратила живость ума. Вспомните себя в молодости — тогда ведь любые знания будто сами собой укладываются в голове! — Странно. Почему у Петры такое забавное выражение лица? Изумление и почему-то радость? Я что, что-то не так сказал?

— Это так, — улыбка мужчины стала очень натянутой, — но не радуйся слишком сильно, у молодости тоже есть недостатки. Со временем вы сможете оценить и преимущества опыта и зрелости суждений. Если, конечно, тебе повезет до этого счастливого момента дожить. Кстати, мальчик, ты еще не наигрался со своей игрушкой? Не пора ли передать ее взрослым дядям? Не спорю, удачная задумка, но поверь моему опыту, ты не сможешь развить ее как следует. Только запорешь все.

— Как я могу сомневаться в ваших умениях, доминус Криус! Я не сомневаюсь, что вы смогли бы выжать из моей идеи гораздо больше выгоды. Вот только я еще не наигрался. Вы же сами сказали — игрушка, так позвольте уж мне насладиться ей в полной мере.

— Смотри, как бы наслаждение не оказалось слишком коротким. Впрочем, не будем торопиться. Я пока не снимаю свое предложения о покупке. Если в какой-то момент тебе покажется, что избавиться от мастерской проще, чем играться с ней дальше, я все еще открыт для предложений!

— Буду иметь ввиду, — пожал я плечами с таким видом, что любому станет ясно — мне плевать на его слова.

Криус это заметил. Ему не понравилось, но он промолчал. Сдержался. Интересно.

— В таком случае не стану вас задерживать, юные Ортесы, — царственно махнул рукой жених.

Нет, я определенно не понимаю, как он еще не стал парией с такими манерами? Тыкать малознакомому, пусть и младшему по возрасту доминусу — это уже на самой границе между простой фамильярностью и оскорблением. А теперь он еще и оскорбил доминуса Ерсуса — позволил себе вести в его доме как хозяин. Как не слишком гостеприимный хозяин. Он в самом деле идиот? Или рассчитывает, что молодежь не сообразит?

Между тем, и Петра, судя по выражению лица все прекрасно поняла, да и Акулине тоже.

Мы повернулись, чтобы уйти. Но тут жених, похоже, обратил, наконец, внимание на невесту.

— Это что такое! — возмутился мужчина, — Петра, позволь спросить, что у тебя с питомцем?!

— А что с ним не так? — подняла бровь девушка, — посмотри, как он замечательно вырос!

— Да, именно это я не понимаю! Почему эта тварь так резко выросла?! Ты что, кормила его сырым мясом?! — тут он обратил внимания, что мы с Акулине еще не ушли:

— До свидания, юные Ортесы.

Мы с сестрой молча покинули поместье.

— Ты, конечно, братец, можешь возразить, но папе я все расскажу, — серьезно сказала девушка, когда мы отъехали от поместья.

— Что расскажешь? — уточнил я.

— Этот негодяй оскорбил Петру, оскорбил семью Алейр! Ты видел, как он с ней обращается? — сестренка возмущенно подскочила на сиденье. — Ты можешь сказать, что это лишь слова, к тому же они касаются лишь семьи Алейр, и с этим должен разбираться доминус Ерсус. Но он угрожал тебе! И в твоем лице всей семье Ортес! Ты разве не понял? Ты, конечно, скажешь, что он лишь ответил на твой выпад. Что ты напрасно не сдержался и стал защищать Петру, тем самым продемонстрировав, что заинтересован в ней, хотя не имеешь на это права. А я отвечу, что это не дает ему никакого права угрожать семье! Если он почувствовал себя оскорбленным, он мог вызвать тебя на дуэль!

— Мне просто не понравилось, что он оскорбляет девушку, которая ничем этого не заслужила, — вот почему Петра была так удивлена! Я, оказывается, продемонстрировал, что претендую на девушку. С ума сойти. — Что касается угроз… К делу их не пришьешь. Прямо он ничего не сказал.

— Ох, братец, я и забыла, какой ты темный! — укоризненно посмотрела на меня Акулине, — Это же основы основ. Если бы он начал ее бить, тогда да, любой порядочный мужчина просто обязан был это пресечь. А вот слова… Он, как жених, имеет право говорить о Петре все, что ему захочется. Да, сейчас такое уже не принято, и в обществе не поддерживается и не приветствуется. Тем не менее он был в своем праве, и заступиться за Петру мог бы только доминус Ерсус. А ты изящно обозвал его старым дураком, фактически открытым текстом сказал, что он слишком стар для Петры и ты был бы гораздо более подходящей партией.

— Забавно, — констатировал я, — Интересно, стану ли я после этого персоной нон грата в доме Алейр?

— С чего бы? — удивилась Акулине.

— Ну как же… Всего лишь эквит и подбивает клинья к представительнице семьи патрициев! Да еще и при живом женихе!

— Ерунда, — отмахнулась Акулине, — Именно из-за наличия жениха. Если бы не это, тогда еще может быть… хотя ты нас сильно принижаешь. Мы, вообще-то, пользуемся авторитетом даже среди патрициев, так что, как ты выразился, подбивание клиньев никто не посчитал бы оскорблением. Так, забавный казус — уж извини, Диего, но всерьез как жениха патриции для своих дочерей тебя бы в любом случае рассматривать не стали. Но это в любом случае не важно, потому что сейчас у Петры есть официальный жених, и все проблемы подобного рода — это исключительно его проблемы.

— Это радует, — кисло улыбнулся я. Несмотря на то, что претендовать на руку Петры я не собирался, — знаю свое место, — то, что мои поползновения могли лишь посчитать забавным казусом, почему-то уязвляло.

— Но вообще, дорогой братец, я совершенно не ожидала от тебя такой покладистости! Хоть ты и не признаешься, я прекрасно вижу, что Петра тебе не безразлична. И ты вот так легко отказываешься от борьбы за свою любовь? Вот честное слово, если бы я не знала тебя получше, я бы посчитала трусом. Твоя женщина достается какому-то престарелому спесивцу, который еще неизвестно по какой причине так бесится из-за маленького кайбё, а тебе будто бы все равно. Ты спокойно ходишь к ней в гости, общаешься, и даже не пытаешься что-то сделать!

— Какая прочувствованная и пафосная речь, — меня, кажется, понесло, — Так и побуждает отбросить сословные предрассудки, и преодолев все трудности, начать бороться за свою любовь, как того требует жанр любовного романа, в котором ты наверняка эти глупости вычитала. Вызвать вредного старикашку на дуэль или похитить невесту и увезти её далеко-далеко, после чего жить с ней счастливо до глубокой старости и умереть в один день, в окружении многочисленных детей и внуков.

— Не вижу в этом ничего смешного и нелепого, — надулась Акулине. — Если вам обоим так будет лучше, то не наплевать ли на общественное мнение и прочие трудности? Ни за что не поверю, что ты испугался этого Криуса или доминуса Ерсуса. Тебе вообще плевать на авторитеты.

— Милая сестра. Все, что ты говоришь — правда. Только ты не учитываешь, что у меня есть цель. Цель, к которой я буду идти до самого конца, и ничто меня не остановит. И эта цель не предполагает долгой жизни. Звучит, наверное, глупо, но я просто не хочу обрекать какую-нибудь девушку на участь ранней вдовы. Тем более таким образом. Украсть из дома Петру, фактически лишить ее положения в обществе и достатка, к которому она привыкла, а взамен что? Рай в шалаше с милым, которого ищет целый бог, все его приспешники и паства? Брак с мужчиной, которого уже однажды расстреляли, и очень сомневаюсь, что в последний раз? Мне кажется, это так себе удовольствие. Не хотел бы я такой участи кому-нибудь, кто мне не безразличен!

— Вот, значит, как! — возмутилась Акулине, — Ты уже все решил и за себя и за Петру, да? Запланировал себе пафосную героическую смерть во цвете лет. И как Петре будет лучше — тоже решил. Тебе не кажется, что твой сценарий выглядит еще более глупо, чем мой? Глупо и по-детски. Ты мог бы хотя бы с ней объясниться, чтобы она знала, почему ты ей так пренебрегаешь! Ты поставь себя на ее место, дорогой братец? Знаешь, это просто жестоко по отношению к ней. Она вряд ли знает о твоих идиотских планах, и, наверное, думает, что тебе на нее наплевать. Поступать так с девушкой, которая в тебя влюблена — по меньшей мере свинство.

Хорошо, что мы уже добрались до дома, иначе не знаю, куда могло завести нас обсуждение.

— А ты что скажешь? — спросил я молчаливую Керу, когда Акулине ускакала делиться новостями с отцом.

Богиня только пожала плечами:

— Вы, смертные, любите изобретать сложности. Для меня все просто — если ты хочешь эту самочку — идешь и берешь ее. Если не хочешь — не берешь. Все остальное ерунда, которую вы придумали для того, чтобы не скучно было.

Глава 4

Дядя встречал нас у порога и вид имел встревоженный. Рядом стоял как всегда невозмутимый доминус Флавий, но мне показалось, что сегодня свою маску он удерживает с трудом. Акулине бросилась к отцу, спеша доложить о своих наблюдениях, но доминус Маркус жестом остановил дочь и поспешил ко мне навстречу.

— Подожди, Акулине, все потом. Диего, у нас сложности на ферме.

— Что такое, дядя? — встревожился я.

— Сегодня было нападение. Вроде бы хотели ограбить, но много неясностей.

— Что именно не так? — уточнил я. — Пострадавшие есть?

— Двое убитых из охраны, — ответил доминус Флавий, — Нападавших было две дюжины, но действовали очень профессионально. По крайней мере мои парни не смогли никого взять живым. Вообще, как только они наткнулись на серьезное сопротивление, тут же отошли. Обычные грабители так не поступают. То есть прости, заговариваюсь, — доминус Флавий с силой потер лицо, — убежать, наткнувшись на сопротивление — нормальная тактика для бандитов, но они забрали своих раненых. Парням удалось подстрелить троих насмерть, но с покойников взять нечего. Никаких следов.

— То есть похоже, что действовали профессионалы. Прощупывали? Разведка боем? — предположил я.

— Может быть. Но знаешь, больше похоже на то, что у них были устаревшие данные. Помнишь, незадолго до… последних кадровых изменений в мастерской, — доминус Флавий, даже дома опасался называть вещи своими именами, — мы заметили какие-то неясные шевеления вокруг нее?

— Помню, — кивнул я, — Найти этих интересующихся так и не удалось?

— Нет, — мотнул головой начальник охраны. — Просто какие-то люди крутились на соседних фермах. Мы и узнали-то об этом случайно. Но ладно, сейчас не об этом. Я подозреваю, что те ребятки, что пытались разузнать про мастерскую, и те, кто приходил сегодня — это члены одной команды.

— Наемники?

— Исключено, — мотнул головой доминус Флавий, — Все наемники в республике, как бы они ни демонстрировали свою независимость ходят под аристократами. И поверь, у меня есть способ проверить, не нанимали ли их. Нет, это чья-то частная армия, наши коллеги.

— И я даже догадываюсь, чьи это люди, — хмыкнул я.

— Ты подозреваешь доминуса Кэмпилуса, — понимающе кивнул доминус Флавий. — Самое очевидное. Но ваш с ним разговор и его интерес к мастерской не является секретом ни для кого из тех, кто был на помолвке. Кто-то мог просто использовать его как прикрытие.

— Это он! — вмешалась Акулине, которая все еще терпеливо ждала, когда представится возможность выложить свои новости. — Он сегодня нам угрожал!

Сестренка, наконец, смогла поделиться своим возмущением. Диалог с Криусом пересказывала очень эмоционально, в лицах, размахивая руками. Но при этом от себя ничего не добавила, и по сути очень точно передала все, что было сказано. Ни добавить, ни убавить.

— Мы не можем работать против него жестко, не имея железных доказательств, — вздохнул дядя, — Слишком высокого полета птица. Хотя очень похоже, что доминус Кэмпилус всерьез захотел себе нашу мастерскую, и не собирается мириться, что новую игрушку ему отдавать не хотят.

— Флавий, у нас получится сохранить инкогнито, если что?

— Смотря как мы будем действовать, — пожал плечами начальник охраны. — Если устроим обычное противостояние, то, во-первых, однозначно проиграем, во-вторых, точно окажемся у всех на виду. Если воспользуемся способностями Диего…

— Не хотелось бы, — поморщился дядя. Удивительно — еще несколько дней назад он бы сказал «Исключено» и стал бы объяснять, что не будет втягивать «мальчика» в убийства. И тем более не стал бы о таком говорить в присутствии Акулине.

— Даже если отбросить моральный аспект. Вспомни, как умер Феликс Брутус. Такой нелепый, ужасный несчастный случай, и на глазах у Диего. Очень удачно для семьи Ортес. Если с Кэмпилусом тоже произойдет какой-нибудь инцидент, причем в тот момент, когда у нас с ним началась небольшая конфронтация, некоторые могут задуматься. Чистые могут задуматься. Они сейчас зорко следят за любыми странностями.

— Тогда остается только ждать новых нападений. Но имей ввиду, что в этот раз все может быть гораздо хуже. Если бы они пришли декаду назад, у них могло получиться. Кстати странно, что они так долго тянули.

— Декаду назад я попросил Конрута присмотреть за мастерской, чтобы никого лишнего не было, — припомнил я. — И Конрут их быстро отвадил, причем у них создалось впечатление, что это не наши союзники, а наоборот, их конкуренты.

— Логично, — кивнул доминус Флавий, — Как объяснение сойдет. Но я бы на твоем месте поговорил с этим твоим Конрутом. Очень может быть, что к нему уже приходили и мягко интересовались, что ему нужно. К нему или его людям.

Советом доминуса Флавия я воспользовался той же ночью. Конрут озадачился — ему теперь тоже очень нежелательно лишнее внимание к мастерской и тому, что находится под ней. Слишком много там обосновалось жителей Тестаччо. Да и доходы от добытых ингредиентов обещают в будущем серьезно облегчить жизнь тем, кто остается в районе иных.

— Где людей брать? — схватился за голову убийца, когда я закончил описывать ситуацию, — Да, я снял наблюдение за подходами — посчитал, что достаточно будет твоих людей. Твоего дяди. Кто знал, что они даже это не могут сделать? Мне, знаешь ли, нужно еще и за теми, кто в катакомбах следить, чтобы не начудили!

— Ты на вопрос мой ответь. Вам удалось выяснить, кто эти интересующиеся были?

— Нет, — поморщился Конрут, — Но я теперь этим займусь. Тоже. Ты мне скажи, ты долго еще будешь прохлаждаться?

— Издеваешься? — возмутился я. — Я всего на полсуток уехал!

— Да я хоть на пару часов из этого проклятого подземелья вылезти мечтаю! — возмутился убийца. — Ты понимаешь, что я даже о нападении узнал от тебя?! Я на поверхность последний раз три дня назад выбирался!

Тут на самом деле ничего удивительного. Контакты между обитателями мастерской и города очень ограничены. Правом свободного прохода, кроме меня, Керы, доминуса Флавия и дяди, пока обладает только сам Конрут. Только ему действительно некогда шастать туда-сюда.

В общем решить проблему в пожарном порядке не получилось. Все, до чего мы договорились — это то, что Конруту придется слегка ослабить контроль над городом и больше времени проводить на поверхности. Он, конечно, постарается по своим каналам выяснить что-нибудь о нападавших, но убийца сразу предупредил — если это действительно Кэмпилус, шансов мало. «Не моя лига, — пояснил убийца, — Я поставлю людей, чтобы последили за фермой и за соседями. Внезапных нападений больше не будет. На большее не рассчитывай. С этим вам придется разбираться самим».

Два дня спустя выяснилось, что Конрут мог бы и не трудиться. Кэмпилус решил не повторяться. Сначала нагрянула проверка от магистрата по поводу многочисленных жалоб владельцев соседних фермерских хозяйств. Жалобы были очень разнообразные. Кому-то овец и коров пугают шары, отчего у одних шерсть перестает блестеть, а у вторых падают надои. Кого-то беспокоит шум из мастерской и то, что к нам постоянно ходят локомобили, у кого-то еще какая-то проблема образовалась. В общем, мы оказались крайне беспокойными соседями. У магистратского работника со снулым взглядом ушло три дня на то, чтобы проверить все жалобы. Естественно, все это время работа была практически парализована — слишком тщательно чиновник пытался вникнуть во все нюансы производства. Особенно его интересовали горелки, правда, тут он опростоволосился — то производство ушло на один из заводов дяди. Да и в целом пришлось ему уходить не солоно хлебавши, однако неприятности на этом не закончились. Стоило только магистратскому удовлетвориться и успокоиться, как начались перебои с материалами. Конкретно с резиной и шелком — все остальное мы брали у слишком надежных и давних дядиных партнеров. Впрочем, с этим дядя тоже разобрался, хотя и не без потерь. Однако сорвать заказы им не удалось. Мастерам и швеям пришлось работать по ночам, но обязательства мастерская выполнила вовремя, благо пока заказов было не так много.

Однако неизвестные недоброжелатели так и не успокоились. В мастерскую заявились чистые.

Вальяжный, с благостной и праведной мордой брат в сопровождении трех послушников появился у порога вскоре после рассвета.

— Святой церкви стало известно, что в вашей мастерской производят некое устройство, позволяющее человека поднимать над землей высоко в воздух. Нет ли в этих сведениях ошибки, брат мой доминус Ортес? — вежливо поинтересовался чистый.

— Нет, квирит. У вас верные сведения, — ответил я. Вообще-то я тоже должен был назвать его братом. Все мы братья в чистоте, все — пасынки доброго бога. Но у меня нет сил называть этих тварей братьями, так что выходит слегка невежливо. Чистый удивленно вздернул брови, но промолчал.

— Полезное и нужное изобретение, — важно кивнул монах, — Но почему же ты до сих пор не оформил патент на эту замечательную придумку?

— Видите ли, квирит, работники патентного бюро, порой достаточно вольно относятся к своим обязанностям, — ответил я. — Например, некоторые готовы передать детали особенно интересных патентов посторонним лицам. Должно быть из благородного желания распространить знания как можно шире. Вероятно, они опасаются, что ценные чертежи могут быть утеряны. Очень нравственное стремление. Но я не столь высоконравственен и надеюсь получить из своего изобретения выгоду, а для этого нужно, чтобы способы производства как можно дольше оставались только моим достоянием.

— Это законное стремление. Каждый труд должен быть оплачен. И ты напрасно так язвителен, брат мой, — покачал головой чистый. — Это не красит благочестивого человека. Все мы знаем, что человек существо нечистое и нечестное. И чиновничья братия, к великому сожалению, ничем не лучше остальных. Могут они и польститься на взятку. Однако порядок есть порядок — всякое новое должно быть оценено государством и церковью на предмет полезности и отсутствия вредя для чистоты.

— Насколько мне известно это лишь рекомендации, квирит, — покачал я головой, — Которые становятся обязательными для квиритов и тем более плебеев, но пока остаются лишь желательными для доминусов. Тем не менее я все-таки вправе не демонстрировать свои изобретения в патентном бюро.

— Такое верно, но лишь для твоих личных изобретений, — кивнул чистый. — Однако есть у меня сомнения, что это именно ты изобрел воздушный шар. Кто знает, может, это кто-то из твоих людей сделал? Впрочем, не важно, доказать ведь мы ничего не можем. Однако мне кажется, добрый гражданин республики должен следовать рекомендациям церкви если он стремится принести пользу своему народу. Ведь чистая церковь не станет рекомендовать вредные вещи.

— Ммм, вы хотите сказать, что чистые братья — не люди? — уточнил я.

— Из чего ты сделал такой вывод, брат мой?

— Ну как же… вы сказали, что человек — грязное существо. Человек не может не ошибаться. И тут же утверждаете, что ВСЕ, что рекомендует церковь — во благо. Насколько мне известно, рекомендации чистой церкви потому и остаются лишь рекомендациями, что они не высказаны непосредственно чистым богом. Приказы чистого бога у нас обязательны к исполнению для всех, не зависимо от положения.

— Глубокие знания таких нюансов делают тебе честь, брат мой, — кивнул церковник. — Даже удивительно видеть такое от столь молодого человека. Однако скажи мне, почему ты так не доверяешь церкви?

— Что вы, квирит, как я могу не доверять церкви? Просто у нас как-то странно движется разговор. Мы начали с того, что я не доверяю лишь чиновникам патентного бюро, а теперь вы говорите о церкви чистоты.

— Прости, брат мой доминус Диего, наш разговор действительно ушел в сторону. Ты прав, чист лишь бог наш, так что прости мне эту ошибку. Вернемся же к причине, по которой я пришел в твою мастерскую. Так или иначе, я должен убедиться, что изобретение твое не несет в себе толики грязи, ни его части, ни финальный результат. Ты можешь не отправлять заявку в патентное бюро — это твое право. Церковь, как доминусу идет тебе в этом навстречу. Однако проверить все равно необходимо. И для этого я здесь. Таковы мои обязанности, возложенные на меня иерархом Секстусом.

— Расскажете, квирит, как будет проходить проверка, и по каким критериям определяется чистота? — спросил я.

— То дела церкви, брат мой. Просто дай мне возможность все здесь осмотреть, а о результатах я тебя уведомлю, будь уж уверен.

Скотина какая. Загнал меня в ловушку и доволен. Позволил мне возражать в свое удовольствие, даже грубить. Но нельзя же все время спорить. Если я и сейчас откажусь, получится что я все-таки не доверяю церкви, и он вполне законно может пожаловаться вышестоящему начальству, что некий Диего Ортес вообще не желает сотрудничать. Что ж, неприятно. Но у меня тоже есть еще возможность вывернуться, спасибо дяде. Мы с ним обговаривали мои действия в такой ситуации, хотя я и не надеялся, что придется этим воспользоваться.

— А вот здесь вынужден отказать, квирит, — и до того, как нахмурившийся чистый успел вставить слово: — Мастерская принадлежит моему дяде. Я изобрел неплохую вещь, дядя помог мне деньгами и связями и позволяет на практике разобраться в сложностях производства, но мастерская принадлежит ему. Здесь действуют те же правила, что и на всех заводах дяди. Я не могу пропустить постороннего без его дозволения.

В общем, переложил свои проблемы на патриарха.

— Но я знаю, что недавно к тебе приходили проверяющие из магистрата. Неужели им тоже приходилось спрашивать у твоего дяди дозволения?

— Конечно нет! Представители магистратов по закону имеют доступ на любые заводы и производства, кроме секретных. Но, насколько мне известно, церковь чистоты пока не является государственной структурой.

— ПОКА не является, — сквозь зубы процедил чистый, но быстро взял себя в руки, — Что ж. В таком случае я обращусь сначала к вашему дяде, брат мой. Уверен, он не станет мешать чистой церкви исполнять свою службу.

— Уверен в этом, — покивал я. И да, хвостик «в отличие от тебя» он не произнес, но явно подразумевал.

В общем, весело поговорили. К дяде он, конечно же, заявится. Только найти его будет не так-то просто. Придется чистому хорошенько побегать, прежде чем ему удастся встретиться с ужасно занятым доминусом Маркусом. А к тому времени у нас уже будет заказ от доминуса Силвана Криспаса, который как раз разрабатывает новую дальнобойную пушку для армии. Доминус Криспас посчитал хорошей идеей, если каждая батарея пушек будет поставляться с системой корректировки огня в виде воздушного шара. Сейчас он спешно переделывает документы и спецификацию у уже почти готового проекта. То есть, уже переделал, и все эти изменения нынче проходят согласование с заказчиками пушки — военными. И, уверен, здесь сложностей не будет — доминуса Криспаса в военном ведомстве любят и уважают, стараются лишний раз по пустякам не злить, а то скидку не сделает. В общем, как только контракт будет заключен, наша мастерская тоже станет секретным производством, а, значит, чистым придется утереться. Они, конечно, будут и дальше действовать на нервы, но всерьез навредить пока что не смогут.

— Ах да, совсем забыл, — чистый уже почти вышел за ворота, но остановился на полушаге и снова повернулся ко мне, — Ты ведь слышал о беде, приключившейся с семейством Брутусов, брат мой?

— Кто же среди аристократии не слышал, — пожал я плечами, хотя внутренне очень напрягся. Скрыть свое напряжение мне не удалось, чистый явно заметил.

— Да, — покивал монах, — Ужасная трагедия. И виновные до сих пор не найдены. Сыскная полиция сбилась с ног, как и жандармерия. Сам понимаешь, брат мой, дело-то государственной важности. Целая семья эквитов, один из столпов республиканского общества, и убита. Ужасное преступление. Ты ведь был свидетелем одной из смертей?

— Да. Феликс Брутус умер на моих глазах, — кивнул я, глядя в глаза чистому.

— Ужасное, ужасное убийство.

— Так это было убийство? — я удивленно поднял брови, — Ни за что бы ни подумал.

— Ох, да, прости, брат мой. Я оговорился, — виновато улыбнулся чистый, — Несчастный случай, конечно же.

И ушел. Оставил-таки за собой последнее слово. Все-таки чистые меня подозревают. Уверен, подозрение легкое, но исключать моего участия в смертях Брутусов они не собираются. Забавно. Угроза не серьезная, по крайней мере до тех пор, пока у них нет уверенности. Но присматривать они за мной будут. Точнее уже присматривают, просто на всякий случай.

Чистый хотел выбить меня из колеи, заставить суетиться, совершать необдуманные поступки. Но я, наоборот, только успокоился. Нет у них на меня ничего. И уверенности на мой счет тоже нет, или он бы совсем иначе построил разговор. А так он до последнего придерживал козырь, и только в конце, когда стало ясно, что продавить меня не получилось, он решил попробовать еще один способ. Зато можно почти не сомневаться, что в деле с лагерем возле замка Орсини я вне подозрений. С Кэмпилусом теперь действительно придется осторожнее. Дядя прав, если с поганцем что-то случится, их подозрения перерастут в уверенность. Что ж, я ведь и не собирался устраивать жениху Петры никаких несчастных случаев.

Глава 5

Доминус Маркус рассказу о визите чистого брата, ожидаемо, не обрадовался, правда и слишком встревоженным не выглядел.

— Ты ведь понимаешь, мальчик, что он не просто так приходил? — дядя расхаживал по кабинету из стороны в сторону, — И я не про смерть молодого Брутуса сейчас. Насчет этого можешь не переживать, они просто забрасывают наугад, надеясь, что клюнет. Уверен, так или иначе проверят всех, кто в тот день был в ложе. Но то, что чистые заинтересовались мастерской так рано — это продолжение нападений на нас. Я уже практически не сомневаюсь, что это работа Кэмпилуса, но пока не представляю, как мы можем ему ответить.

— Я тоже, — уныло вздохнул я. — Моими способностями теперь точно не воспользуешься.

— Скажи, Диего, тебе действительно нравится домина Петра? — спросил вдруг доминус Маркус.

— Неожиданный вопрос, — я поперхнулся кофе. — Да, нравится, как ни странно. Ты же знаешь, мы с ней и раньше были знакомы, до моего приезда в Рим.

— Мне Акулине все уши прожужжала о том, какой ты инертный и инфантильный, — усмехнулся дядя, — и, должен сказать, она не так уж неправа.

— Знаешь, дядя, в последнее время я вовсе перестаю что-нибудь понимать. Мне казалось, ты не должен одобрять увлеченность этой барышней.

— Я и не одобряю, — улыбнулся доминус Маркус. — Я тебе удивляюсь. Почему в вопросах сунуть свою голову в какую-нибудь опасную ситуацию ты не слишком-то оглядываешься на старших родственников, а тут видите ли озаботился моим мнением!

Я только плечами пожал. Что тут ответишь? Дядя обо мне беспокоится. Эта моя одержимость местью чистому, вечное стремление лезть на рожон где надо и где не надо. Он, похоже, даже радуется, что у меня какие-то нормальные человеческие чувства присутствуют, пусть и даму сердца я себе выбрал, так сказать, не подходящую.

— Ладно. Ты не забыл, что тебе еще раз требуется навестить дом Алейр?

— Что, опять напоминали о невыполненном обещании?

— Пока нет. Но давай не станем до этого доводить. У меня для тебя хорошие новости — контракт с Силваном уже подписан. Не хотел пороть горячку, но придется нам с тобой сегодня же отправиться к нему на ужин — ты тоже должен поставить подпись. Так что подписывай, и будем считать, что на ближайшие несколько дней от нас отстанут. Криусу потребуется время, чтобы сориентироваться и придумать что-нибудь более изощренное. Поэтому предлагаю все-таки закончить дело с окончательной передачей воздушного шара, а то кому-то может показаться, что ты специально оттягиваешь походы к Алейрам.

— Как скажешь, дядя, — вздохнул я. Нет, мне действительно все это время было некогда. Но и доминус Маркус прав — к Алейрам идти не хотелось.

Следующим утром, как и рекомендовал дядя, я поехал отдавать долги. Точнее, мы — в гости отправились тем же составом, что и в прошлый раз. Даже Акулине дулась, как и тогда, и по той же причине — я до сих пор так и не сводил ее на экскурсию. Да и вообще, девочку временно отлучили от мастерской. Мало ли, вдруг следующее нападение удастся?

— Представляешь, братик, я все твои оправдания наперед знаю. Мне их папа уже перечислил, и я даже согласилась. Но все равно бесит. Чувствую себя как у собаки пятая нога — все ужасно заняты, что-то делают, носятся туда-сюда, одна я никому не нужна и только всем мешаюсь.

— Глупости, никому ты не мешаешь! Даже думать забудь.

— Ага, прям как папа. «Ты одним своим существованием скрашиваешь нашу жизнь!» Я вам что, цветочек?

— Доминус Маркус пытается сделать так, чтобы у тебя была возможность подольше оставаться ребенком, вот и все, — пожал я плечами, — и неужто ты так стремишься поскорее повзрослеть?

— И зачем мне такое детство, когда я только и делаю, что чувствую себя ненужной? Вон, домина Улисса не сильно-то меня старше, и при этом всегда в центре событий.

— Хочешь, разрешу домине Улиссе назвать тебе свое настоящее имя? — я подумал, что Акулине просто заскучала. Так почему бы ее не развлечь немного?

— Серьезно? Ты готов выдать одну из самых ваших страшных тайн?

— Ну да. Я недавно уточнил у доминуса Маркуса, не против ли он, и тот сказал «на твое усмотрение». Только не прямо сейчас, конечно. После визита.

Акулине подозрительно уставилась на Керу. Богиня смотрела на девушку с легкой улыбкой.

— А вы что скажете, домина Улисса? Хотите раскрыть мне свою тайну?

— Если хочешь и дальше считать меня своей подругой — забудь, — предложила Кера. — Поверь, тебе не понравится то, что ты услышишь.

— Пф! Все бы вам пугать! — фыркнула сестренка. — У меня есть своя голова на плечах, и я уже достаточно хорошо вас знаю, домина Улисса, чтобы не пугаться по поводу какого-то там прошлого! Моего-то братика, вон, вообще кровавым зовут. И все-таки интересно… что-то я не припоминаю из недавнего прошлого никого известного со слишком плохой репутацией… При этом судя по всему, имя ваше достаточно известно, чтобы по вашему мнению я перепугалась при одном его упоминании, как будто… стоп. — Глаза у Акулине вдруг изумленно расширились. Стоп-стоп-стоп. Никого из недавнего прошлого, да? С чего я взяла, что прошлое должно быть недавним? Вы ведь так молодо выглядите, только много ли это значит, если вы не принадлежите к роду людскому, — сестренка бормотала все тише и быстрее.

— Не человек, и при одном имени я должна перепугаться. Да ладно. — Акулине посмотрела на Керу, потом перевела взгляд на меня. — Братик, ты что… ты хочешь сказать, что ухитрился взять в компаньонки богиню?!

Сестра помолчала пять секунд, потом решилась.

— Диего, срочно поворачивай. Срочно.

Я даже озадачился. Неужели действительно напугалась, и не хочет находиться с ней в одной машине?

— Мне нужно какое-нибудь безлюдное место, потому что я собираюсь громко визжать и скакать от восторга. Иначе взорвусь, вот честное слово!

А, нет. Как я мог такое подумать про Акулине?

— Кто же вы… — продолжала между тем сестренка, — Эрида[1]? Сомнительно. Слишком спокойный характер. Я слышала, Эрида не могла ни секунды оставаться спокойной, и тем более говорить хоть с кем-нибудь, не вызывая у того ярости. Кто-то из Эриний? Алекта[2] или Тисифона[3]? Братику бы подошло. Но тогда вы бы не стали считать, что я испугаюсь — мне-то чего опасаться! Кера-беда… Кера! Угадала? Я ведь угадала?! — и, дождавшись подтверждающего кивка богини оглушительно завизжала.

— Ты какая-то слишком громкая, — недовольно поморщилась Кера.

— Братик! Вон пустырь! Я сейчас выйду из машины и убью тебя! Как ты мог столько времени скрывать от меня ТАКОЕ! А вы, Улисса?! То есть Кера! Ааа!

Пришлось действительно остановиться на каком-то пустыре, потому что я начал опасаться за душевное здоровье сестры. Эмоций через край, как бы не перегорела в попытках сдерживаться. Акулине выскочила из машины и начала бегать кругами, невнятно вереща и бросаясь междометиями.

— Не понимаю я смертных, — пробормотала Кера. — Сколько тысячелетий живу — а все равно не понимаю. Вот чему она так радуется?

— Тому, что в ее жизни происходит что-то экстраординарное, необычное, выбивающееся из серых будней. Познакомиться с настоящей богиней — слушай, я ей даже завидую!

Кера посмотрела на меня как на идиота.

— Ты тоже со мной знаком.

— А я, уж прости, не воспринимаю тебя как сверхъестественное существо, богиню. Для меня ты надежный напарник и друг, а уж какие там у тебя сверхъестественные способности — это не так уж важно. А в богов я вообще не верю.

— Может, Лисса[4] тоже избежала Тартара? — пробормотала Кера. — Ну не может быть, чтобы они сами были такие дурные!

Акулине уже спокойным шагом вернулась к локомобилю.

— Все, я более-менее успокоилась. Эх, как жаль, что никому нельзя рассказать! Вот бы Петра удивилась!

Я только плечами пожал. Увещевать и напоминать, как это опасно было бы проявлением неуважения по отношению к сестре. Я и так знаю, что она никому не скажет.

— Поедем уже, мы и так опаздываем, — брякнула Акулине.

— А из-за кого? — возмутился я, усаживаясь на водительское сиденье.

— Из-за тебя, дорогой братец, конечно же! Вот надо было тебе все рассказать именно сейчас!

Вообще-то я ничего не рассказывал. Кто знал, что сестре только небольшой подсказочки не хватает, чтобы догадаться?

— Домина Улисса, а вы мне расскажете, каково это — быть богиней? — громким шепотом спросила сестра. — И как вы вообще оказались с Диего?

— Обычно быть богиней, — буркнула девушка. — И вообще, отстань от меня, человеческий детеныш! Ты забыла, богом чего я являюсь?

— Нет, не забыла, — мотнула головой Акулине, — А при чем здесь это?

— Ты совсем не боишься? Я беду приношу. Горе. Черпаю силы в ваших боли, ужасе, и отчаянии.

— Ну, все равно гораздо скромнее, чем тот же чистый бог, — рассудила Акулине, — Он требует вообще все. И вообще, беда ведь может случиться и без вашего участия. Я очень сомневаюсь, что вы станете кормиться за наш счет, в то время, когда Диего регулярно помогает вам пополнить силы из других источников.

Кера отвечать не стала, и остаток дороги до домуса Алейр прошел в молчании. Сестру явно распирало — я прямо чувствовал, как ей хочется забросать богиню тысячами вопросов, но она сдерживалась: все равно за короткое время ничего толком не выспросишь.

Насколько забавной вышла дорога, настолько же скучно и постно нас встречали хозяева поместья. Доминус Ерсус на этот раз был дома. Официальные приветствия, с чуть натянутой улыбкой, сухие, положенные по этикету вопросы и такие же ответы. Вероятно, ему уже кто-то доложил о моем поведении в прошлый визит, и теперь он активно демонстрирует неодобрение моим поведением. Мне, впрочем, было абсолютно плевать на недовольство патриарха.

Немного оживился он только после того, как мы начали готовить шар к подъему. Наблюдал внимательно, как домина Петра под присмотром Акулине и Керы проверяет крепления, как работает с горелкой.

— Своенравная девчонка, — буркнул доминус Ерсус, — Все уши мне прожужжала, что должна научиться управлять воздушным шаром. Вот зачем это женщине?

— Что ж по-вашему, женщина может интересоваться только тем, что удобно ее мужу? Рецептами и способами уборки?

— А, знаменитый либерализм Ортесов? — поморщился патриарх. — Дед ваш таким не был…

— Не могу поставить ему это в заслугу, — резко ответил я.

— Прости, парень. — Спохватился доминус Ерсус, — Не хотел тебя обидеть. Ты, может и прав. Эта ее газета вполне приличный доход приносит. Раскупают весь тираж как горячие пирожки. Я не думал, что у нее что-то получится, когда она бралась. Да только если б я не прикрывал ее от властей и церковников — давно бы закончила очищением. Женщины слишком подвержены эмоциям, и оттого никогда не смогут самостоятельно вести дела.

— А может, это мы стали слишком осторожны и путаем осторожность и рассудительность с приспособленчеством и трусостью, — ну, не тянуло меня соглашаться с Алейр. Уверен, он сейчас окончательно составит мнений о «младшем Ортесе» как о вздорном, несдержанном мальчишке. Честно говоря, мне плевать.

— Молодость, — хмыкнул собеседник, — Если с такими представлениями ты переживешь ближайшие пару лет, поумнеешь.

— Ну да, — согласился я, — Выжить — это ведь самое главное.

— Вот поэтому я и считаю глупостью все это новомодное «дети должны сами выбирать». — Доминус Ерсус сарказм явно услышал и начал горячиться, — Кого может выбрать такой молодой… непоседа с понятиями о чести вместо мозгов в голове? И пустить по ветру все, чего поколениями добивались предки. Нет уж, — покачал головой старик. — Только взрослый, умудренный опытом родитель может подобрать для своего отпрыска подходящую партию! Кого-нибудь, кто будет сдерживать дурные порывы глупого дитяти. В противном случае ты рискуешь не дождаться внуков только потому, что два юных идиота считают для себя важнее какую-нибудь эфемерную справедливость, чем благополучие своей семьи!

— Ну да. Делай то, что тебе говорят старшие товарищи, и все будет правильно. Может быть, не очень хорошо, зато правильно. Не вздумай решать сам за себя. Потом, когда постареешь, сможешь выйти из прокрустова ложа и уступить его своим детям. Вот тогда и сам властью сможешь насладиться.

— Власти тебе хочется? — хмыкнул доминус Ерсус. — Страшно представить, если подобные идеалисты окажутся у власти. Представляю, в какой кровавый хаос все скатится.

Ну тут ты, дядя подставился. Мне бы надо промолчать, нельзя такие разговоры с посторонними вести. Но сдержаться просто сил нет.

— Да куда уж больше крови, чем сейчас льется во славу нашего нового бога? Последний охотник в Винланде до колик смеется, когда слушает сплетни о том, сколько десятков тысяч собственных граждан скормила своему богу прежде великая империя. Этак, говорит, они сами себя перебьют, нам только опустевшие территории занять останется. Великолепный образчик взвешенной политики, готовности на компромиссы и заботы о своем благополучии!

Ого, как бы доминуса Ерсуса удар не хватил. Это ж надо, как он густо покраснел. И ведь нечего ответить. Остатков совести тебе не хватит, чтобы утверждать, что я лгу.

— Нос не дорос, чтобы о политике судить, — рявкнул он.

— Да боги упаси меня до нее вообще касаться, — открестился я. — Слишком грязное дело.

— Ну-ну, чистоплюй. Правильно мне про тебя Криус говорил, а я-то все не верил. Дерзкий щенок без капли уважения к старшим! Хотел по-хорошему, да придется как есть. Вот что я тебе скажу: покажешь Петре, как с шаром работать, и чтобы больше я тебя здесь не видел. Такие как ты слишком опасны, мне такого для дочери не надо.

— Да я и сам к вам в гости не рвусь. Что касается опасности… вы бы поинтересовались, почему трижды счастливому вдовцу доминусу Кэмпилусу так сильно не нравится милый питомец домины Петры. И почему он требует держать его на голодном пайке? Может, не хочет, чтобы он вырос раньше времени? Простите, доминус Ерсус, что-то мы с вами заболтались. Смотрите, шар уже готов. Пожалуй, пора подниматься, не то как бы не пришлось откладывать полет на завтра. Ветер поднимается.

Я первым направился к шару, после небольшой паузы следом за мной доминус Ерсус. Подниматься предстояло нам с доминой Петрой. Папаше это явно претило, особенно после нашей милой беседы, но отправить в полет двух дам без присмотра мужчины было выше его сил, а обещание, что она сегодня полетает, Петра от отца заранее добилась. Безвыходное положение, так что доминус Ерсус скрепя сердце пустил ситуацию на самотек. Напрасно он так. Уж либо не стоило вести со мной столь откровенных разговоров, либо запретил бы нам с Петрой оставаться наедине. Зря он напомнил мне, что осторожность далеко не всегда приводит к наилучшему результату. Зря разозлил. Я еще не знал, чем все закончится, но то, что сдерживаться я больше не стану был уверен.

— На самом деле, все самое сложное вы уже проделали самостоятельно, — искренне улыбнулся я слегка побледневшей домине Петре, когда она спросила, что нужно будет делать дальше. — Так что сейчас можно просто наслаждаться новыми впечатлениями. Ну и вовремя добавлять горячего воздуха, чтобы держать высоту.

— Я не боюсь, — тихо, чтобы не слышал доминус Ерсус, прошептала девушка, — Просто немного неуютно.

Покрутил немного ручку насоса, чтобы добавить жара. Шар подпрыгнул, коснулся земли, снова подскочил и довольно быстро начал подниматься в небо. Несколько секунд и мы, как из колодца поднялись из внутреннего дворика.

— Криус едет, указала Петра на подъезжающий к поместью локомобиль. Вовремя мы успели. Он не пустил бы.

— Ваш отец тоже не хотел отпускать, но вы его уговорили, — сказал я только чтобы что-нибудь сказать.

Мы еще немного помолчали.

— Как тебе удалось выжить, Диего Кровавый? — наконец решилась Петра. — Я сама видела, как пули рвут твое тело. Как ты упал на камни.

— Манн помог. Я был готов к расстрелу. Правда, потом меня чуть не сожгли в крематории, но домина Ева помогла.

— Неужели нельзя было как-то дать мне знать? — спросила девушка. — Или тебе было все равно?

— Опасно. Слишком опасно. Для меня и для тебя. Я бы и здесь не стал с тобой встречаться, если бы знал.

Странный у нас разговор выходит. Вроде, не обвиняет она меня, а обида все равно есть.

— Красиво, — сказала Петра. — Как будто я птица. Только на привязи. — Она погладила пальцами веревку, что связывала корзину с землей. — Знаешь, за что меня продал любимый папочка?

— За что? — спросил я.

— Криус единственный, кто сохранил торговые связи с внешними государствами после прихода чистого. Если мы породнимся, он будет передавать сведения, которые получит у соседей. Даже обещал купить кого-то из высших чиновников мадхусов. Республику пока не трогают, но очень тщательно следят. Ждут, когда достаточно ослабнем. Да и бога чистого соседи не любят. Опасаются. А у республики и разведки больше нет. После переворота агентов кого вернули, а кто там остался, но с родиной связи порвал. «Так что республика в опасности. Ты, как истинная дочь своего народа должна руководствоваться не чувством, но долгом перед своей страной!» Так мне говорил отец.

— Должно быть, Криус действительно влюблен, раз готов так потрудиться.

Акулине посмотрела на меня как на идиота.

— Может быть. А может, его привлекает дюжина морских портов в разных областях республики, которые пойдут со мной в приданое.

— Богатая невеста, — хмыкнул я.

— Скажи, доминус Диего Ортес, неужели я тебя совсем не интересую? Домина Ева настолько близка тебе, что ты даже смотреть не желаешь на других женщин?

— Домина Ева здесь ни при чем. Она — мой напарник и компаньон. Вы привлекательны, Петра. Меня тянет к вам — наверняка вы это и так видите.

— Тогда почему ты спокойно смотришь, как меня отдают за другого? — сверкнула глазами девушка. Она так крепко вцепилась в поручень, что пальцы побелели.

— А что я могу предложить взамен? Себя? Так судьба у меня известна. Недострелили в прошлый раз — справятся в следующий. Успокоиться и смириться я не смогу. Не хочу жить в одном мире с чистыми. Мне не нравится Криус. Я дрожу от ненависти, когда вижу вас с ним вместе. Но делать несчастной тебя… как-то это некрасиво по отношению к тому, кто тебе небезразличен, не находите?

— Меня, значит, даже спрашивать не нужно, — голос Петры похолодел. — Все решено, значит. Конечно же я буду жить счастливо, когда меня запрут в поместье за вышивание, как и положено почтенной матроне. Со старым негодяем, который сколотил свое состояние на приданном от трех предыдущих жен, ни одна из которых по случайному стечению обстоятельств не прожила и года после свадьбы. Вы все очень хорошо решили, Доминус Диего. Я думаю, нам пора заканчивать прогулку. Рим с высоты дивно хорош, но здесь, на высоте, довольно холодно.

Я взглянул в глаза домины Петры, они были холодны и блестели от злых слез. Мы сейчас спустимся и больше никогда не встретимся. Вряд ли Петре грозит смерть, даже если предыдущие жены Криуса в самом деле умерли не случайно. У нее есть кайбэ — всего за день котенок превратился во взрослую кошку. Кэмпилус просто побоится что-то предпринимать в этом отношении.

Петра злится, не на то, что за нее сделали выбор. Лукавит. Даже перед собой лукавит. Просто это не тот выбор, который она бы хотела, чтобы за нее сделали. А сама она выбирать боится. Что ж. Порой страх перебороть невозможно — такое бывает. Я достал кинжал и шагнул к домине Алейр.

— Да. Ветер поднимается, — улыбнулся я побледневшей девушке, и полоснул веревку. Раз, другой… с глухим звоном связь с землей оборвалась и шар, как щенок, которого отпустили с привязи, резво дернулся вверх и в сторону.

— Надо же какая неприятность, — прокомментировал я. — Боюсь, наша прогулка теперь затянется. И мне кажется, вам вовсе не обязательно возвращаться к жениху, если вы так не хотите. В конце концов, ваш отец может найти какой-нибудь другой способ одарить его своим имуществом, если уж ему это так требуется.

Петра подняла лицо и прикрыла глаза. Да, все-таки я не романтик. Кто же шутит в такой момент? Положено целоваться. Губы у нее оказались чуть-чуть солеными, холодными и очень мягкими. Действительно замерзла, бедняжка. Не отрываясь от ее губ, я снял с себя куртку и накинул ей сверху на плечи, но Петра оттолкнула мои руки, а потом вцепилась мне в грудь и потянула вниз.

Спрашивать, уверена ли она, было бы оскорблением. Я послушно уселся на дно корзины, позволил ей спрятать руки у меня под рубашкой и даже не вздрогнул от холода, когда они коснулись груди.

Глава 6

— И что я теперь буду делать? — задумчиво спросила Петра, завернувшись в мою куртку.

Шар приземлился милях в двадцати севернее Рима. В гористой местности. Если бы не дорожный указатель неподалеку, который сообщал заблудившимся путешественникам, что они недалеко от Калькатты, я бы и того не знал. Мы с Петрой сидели на полянке и с аппетитом обедали подогретым на костре копченым окороком из аварийного запаса.

— Уже жалеешь? — спросил я.

— Нет, я серьезно спрашиваю. К отцу возвращаться сейчас — не лучшая идея, хотя замужества с Криусом теперь можно не опасаться.

— Может, выйти замуж за меня? — предложил я.

— Да уж придется! — фыркнула девушка. — Неужели ты думал, что после того, как ты меня обесчестил я тебя просто так отпущу? Однако с этим придется немного повременить, потому что ни один магистрат не станет заключать брак между аристократами без согласия опекуна.

— Я думал для того, чтобы заключить брак, жениху с невестой должно быть больше пятнадцати. О дополнительных условиях я не знал.

— Ты говоришь о плебеях и квиритах, — кивнула Петра, — у нас все сложнее. Так что пока папочка не согласится или официально не исключит меня из семьи, замужем мне не бывать. Так что мне нужно жилье и занятие на это время. И желательно так, чтобы папа не смог меня найти. Я надеюсь, ты не откажешь мне в помощи?

— Насколько я помню, у тебя была собственная газета. Ты разве не была ей увлечена?

— Я и сейчас увлечена. Только здание, в котором расположены издательство и типография принадлежит отцу. Фактически мои там только люди. Персонал газеты я подбирала самостоятельно. Люди они вполне надежные… правда, оба журналиста куда-то запропастились. Уже почти две декады не появляются. Пока справляемся с тем материалом, что уже есть, но что делать дальше — непонятно.

— А сколько еще людей у тебя в штате?

— Только я и двое работников типографии, — призналась Петра, с аппетитом откусив сначала от галеты, потом от окорока, и еще запив все разбавленным вином.

— В принципе, мы можем купить тебе отдельное здание. Но у меня есть на примете место получше. Если ты действительно доверяешь своим людям, и если они согласятся. А оборудование, я думаю, мы купим.

— Уверен, что дядя разрешит тебе такие траты? — спросила девушка. — Печатный станок — это довольно дорого. — И потом, я не знаю, что делать с журналистами.

— Деньги у меня и свои есть, — отмахнулся я, — а журналистов случайно не Кандул и Акмон зовут?

— Ты про них что-то знаешь?! — ухватила меня за плечо девушка.

— Да, прости. С ними все в порядке, я их просто… кхм, позаимствовал ненадолго для одного дела. Я вообще-то в курсе, что они работали журналистами, но не знал, что на тебя.

— И где они сейчас? — подозрительно спросила Петра.

— Да как раз там, куда я и типографию хочу определить… А какой у тебя сейчас тираж?

— Две тысячи экземпляров в неделю. Больше просто не получится — Нужно другое оборудование в типографию, и людей побольше. Отец не разрешал.

— Я думаю, с людьми я тебе помогу.

Мы еще долго обсуждали всякие мелкие детали и не торопясь лакомились содержимым аварийного запаса. И Петра и я прекрасно сознавали, сколько проблем теперь придется решать, но нам было абсолютно все равно.

Возвращаться в Рим я посчитал излишним. Просто нанял в Калькатте повозку, на которую погрузили воздушный шар, и мы отправились сразу на ферму.

Встречало нас все семейство. Дядя, домина Аккелия, сестренка, Кера и даже доминус Флавий.

— Ха! — дядя с размаху хлопнул меня по плечу, — я знал, что ты именно сюда заявишься, паршивец. Как ты посмел устроить такой скандал! Бросить тень на честь семьи Алейр, оскорбить доминуса Ерсуса и доминуса Криуса! Нет тебе прощения. За твои прегрешения я лишаю тебя карманных денег, а кроме того обрушу на твою голову всяческие другие наказания. Ты еще пожалеешь, что вообще родился на свет, мерзкий паршивец!

Всю нотацию дядя продекламировал с такой широченной улыбкой, что я окончательно отказался что-то понимать. Правда, последней фразой доминус Маркус все объяснил:

— Аккелия, дорогая, я свой долг перед доминусом Ерсусом выполнил, как считаешь?

— Да дорогой! Так страшно ты даже на Доменико не ругался! — покивала домина Аккелия. — Даже мне стало неуютно.

— Ну и ладненько, обрадовался доминус Маркус. Тогда не будем больше здесь торчать на виду. Петра, девочка моя, ты ведь пока здесь поживешь, я правильно понимаю?

— Здравствуйте, доминус Маркус. Вы — да, а вот я уже окончательно запуталась, — Петра явно старалась выглядеть невозмутимой, но яркий румянец портил все впечатление.

— Вообще-то вы, молодежь, действительно попрали все традиции и поступили ужасно неправильно, — вздохнув, пояснил доминус Маркус, — Но всерьез осуждать Диего я не могу. За все время, что он здесь, мальчишка впервые поступил по-человечески. Сделал что-то для себя, а не для семьи или ради достижения цели. Пусть у нас сейчас прибавится очень много проблем — мы справимся. Кроме того, я не очень одобряю решения Ерсуса. Не мне его осуждать, он был в своем праве, просто поступать так с собственной дочерью… Невооруженным взглядом видно, что между вами с Криусом даже симпатии нет. Да к этому торгашу ни у кого нет симпатии! Вы думаете, Ерсус первый, к кому Кэмпилус обратился с брачным контрактом? Да за последние десять лет ему отказали уже шесть семей! Слишком уж часто у него жены умирают. Так что со стороны семьи Ортес можешь рассчитывать на поддержку. Если ты боялась, что я побегу тут же докладывать Ерсусу, где ты находишься, то напрасно.

— Спасибо вам, — чуть поклонилась Петра.

Девушка явно решительно не понимала, куда мы идем, да и вообще происходящее ее несколько шокировало. Не ждала она, что в убежище, в котором я предлагаю спрятаться, ее встретит главная ветвь Ортесов в полном составе, и вместо того, чтобы с извинениями и откупными вернуть отцу, будут хвалить и поздравлять. Особенно старалась Акулине.

— Братец-то мой все-таки не совсем болван, правда?! — почти не понижая голоса, и повиснув у беглянки на руке спрашивала сестренка. — Так что напрасно ты так плохо о нем думала! Ты бы видела, в какой ярости был Криус! Я думала, он нас с доминой Улиссой в заложники захватить захочет, или убьет! Да он и доминусу Ерсусу так нагрубил! А домину Улиссу хотел ударить, но она ему, кажется, руку сломала!

Вход в подземный город намеренно не облагораживали. Все тот же свинарник, разве что содержимое вместе с хрюшками убрали, так что запаха там почти не было. Однако вид строеньице имело непрезентабельный. Петра сначала не обращала внимания, куда ее ведут, но теперь на ее лице все сильнее проступало изумление. Однако все окружающие, — даже Акулине, которая в катакомбы шла впервые, — сохраняли столь невозмутимый вид, что спрашивать она явно постеснялась. Мне стало ужасно любопытно, как она отреагирует.

* * *

Петра никак не могла сосредоточиться. Буря событий, которая закрутила ее со вчерашнего дня, все никак не хотела заканчиваться. Девушка окончательно перестала понимать, реальность это или причудливый сон. Сначала долгожданная встреча с Диего наедине. Она не ждала от нее ничего хорошего — была уверена, что безразлична парню. Давно уже она не сомневалась, что перед ней тот самый Диего, который так запал ей в сердце там, в проклятой Ишпане. Вспомнилось и его сходство с Доменико Ортесом, на которое она не обращала внимания, и странности в его поведении. Уже после того, как она встретила его здесь, Петра постаралась узнать о нем все, что возможно. Официальная биография Диего разительно отличалась от той, что была ей известна. Все были уверены, что он только недавно появился в Риме, а до того жил с родителями в далеком Винланде. Это была очевидная мистификация, хоть и довольно качественно сделанная. Если бы Петра не знала, она бы и сама поверила.

Девушка была убеждена, что он появился в Риме не случайно. Она хорошо запомнила его взгляд. Спокойный, порой насмешливый, иногда немного рассеянный. Наверное, посторонним он казался немного наивным и безобидным. Но Петра видела, знала, что скрывается в глубине его глаз. Ярость… да, она видела его ярость. Глубоко упрятанную, но оттого не менее жгучую. Она и узнала его из-за этого взгляда, сразу же, как только столкнулась с ним глазами — там, на арене цирка. Петра знала — он не для того приехал в Рим, чтобы жить, как положено эквиту. Диего не успокоится.

Очень скоро ее подозрения косвенно подтвердились. Парочка бессменных журналистов, Акмон и Кандул приносили все более острые статьи. Девушка понятия не имела, как они успевают первыми находить такой горячий материал! Да еще с такими подробностями. От них она и узнала о некоем разумном, которого прозвали защитником. За то, что защищает от чистых. Да, Петра почти не сомневалась в личности этого защитника. Он и там, в Ишпане, таким был.

«Нет, не успокоится», — думала Петра. — «А я ему не нужна. Что ему до меня, если у него есть эта… домина Ева. Уж наверное, она гораздо более подходящая для него подруга!» А ей… ей уготована судьба стать платой за какие-то услуги для отца. Еще один актив, которым он распорядится наиболее рационально и к наибольшей выгоде. Для всех, и для нее в том числе — Петра знала, что отец очень любит ее и заботится. Как о драгоценном комнатном растении. И ужасно злится, если растение вдруг начинает ходить и говорить. Не положено. Тогда ей почти удалось сбежать. Почти. Только напрасно она доверилась брату. Брат ее тоже очень любит. И он такой же, как отец.

После «смерти» Диего ей казалось, что она смирилась. Слишком велико было потрясение. В какой-то момент она даже почти решила, что так будет лучше. И вот он снова появился. И исправить ничего нельзя, но все равно хотела с ним поговорить. Хотя бы один раз, хотя бы недолго. Расставить точки над и. Уговорить отца было очень сложно. Доминус Ерсус решительно не хотел, чтобы она общалась с «этим беспутным Ортесом», тем более наедине. Особенно после тех жалоб от Криуса. Как он очернял Диего перед отцом! Петра едва могла сдержаться и не рассказать, как все было на самом деле. Приходилось молчать, и даже поддакивать. Нужно было показать отцу, что Диего ей совсем безразличен. Что ее интересует только воздушный шар. В конце концов пришлось даже надавить ему на совесть… если у отца еще сохранилось это чувство. Доминусу Ерсусу пришлось уступить.

Поначалу беседа шла по тому сценарию, который она себе и представляла. Диего говорил ровно то, что она ожидала. А потом он вдруг выхватил кинжал, — она даже испугалась на какую-то долю мгновения, — и просто отсек веревку, которая связывала шар с землей. В первый момент сердце Петры зашлось от ужаса. Как будто он не какую-то веревку срезал, а все ее прошлое. Страшно было, но только в первый момент, пока он не обнял ее и не поцеловал. И Петра вдруг поняла, что ее мечта сбылась — она больше не ценный актив.

Ей требовалось время, чтобы осознать изменения, которые произошли в ее жизни. Нужно было собраться и решить, что она будет делать. Но времени не было, события разворачивались с бешеной скоростью. Сначала то, что произошло на шаре… Стоило об этом вспомнить и девушка густо краснела. Она ничего не запомнила, как будто была пьяна. Только какие-то вспышки, ощущения. Прикосновения. Это было прекрасно. Восхитительно. Это тоже необходимо было пережить — но опять некогда, некогда! Нужно было добраться до убежища, пока их не нашли. А там встреча с гостеприимными Ортесами — Петра не знала, куда девать глаза, так ей было неловко. Казалось, все присутствующие знают, что произошло на шаре… И как апофеоз — убежищем, о котором говорил Диего, оказался целый город под землей.

Петра шла по ярко освещенным коридорам, смотрела, как с Диего здороваются местные жители… Акулине объяснила, кто эти люди, и откуда они появились в городе. Петра уже не могла удивляться. Все, о чем она мечтала — поскорее добраться до постели и лечь спать. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что она не спит сейчас.

* * *

Петру пока устроили в свободной келье на первом этаже. Очень уж утомленный и ошеломленный вид был у девушки. Акулине, которая столько времени мечтала посетить подземный город, устроилась на отдых вместе с Петрой. Оказывается, сестра тоже совершенно вымотана. Пока мы летали на шаре, девчонка всю ночь проболтала с Керой и теперь тоже нуждалась в отдыхе. Сейчас даже ее нечеловеческое любопытство не смогло подвигнуть ее на исследования города.

В дальнейшем я планировал привести в порядок апартаменты с четвертого этажа от поверхности. По всей видимости когда-то там жила знать. Часть «местных» уже приспособили под жилье несколько таких апартаментов. В основном успешные «охотники» и исследователи. Просто несколько дней назад ко мне подошел один товарищ с просьбой посодействовать и перевезти семью к нему и заодно спросил разрешения поселиться на четвертом. Мужчина объяснил, что жизнь в катакомбах его вполне устраивает:

— Здесь, по крайней мере, нет чистых, — объяснил охотник. — Так что возвращаться я не хочу. На охоте я нынче достаточно зарабатываю, вы, доминус, все необходимое доставляете… Только жены с детьми мне и не хватает. Вот их бы сюда, в безопасность. А то ведь я и не знаю, что с ними!

Вслед за первым ко мне потянулись за тем же разрешением другие жители, так что нам с Конрутом пришлось еще организовывать незаметное изъятие родственников. В основном Конруту. Намучился убийца в очередной раз, но справился, так что сейчас на четвертом этаже жили уже пятнадцать семей, и, думаю, вскоре это количество увеличится. Так что нужно поторопиться и пока не поздно застолбить там жилье. Подобных квартир там еще сорок пять, но не думаю, что им долго осталось пустовать. Правда, кто-то из исследователей сообщал, что на девятом тоже есть почти такие же, так что как-нибудь обойдемся.

Квартиры знати неизвестного народа мне понравились. В каждой пять просторных, хорошо освещенных дневным светом комнат, — все благодаря хитроумно устроенным зеркальным светопроводам, — действующая уборная и мини терма с водой из подземных источников. Можно сказать, по-настоящему роскошно. Надеюсь, Петре понравится.

— К чему нужно готовиться на самом деле? — спросил я дядю после того, как дамы остались почивать.

— С чего ты решил, что нужно к чему-то готовиться? — переспросил доминус Маркус.

— Если бы ты не ожидал больших неприятностей, ты бы не перевез сюда домину Аккелию и Акулине. Доминус Ерсус пойдет на открытое столкновение?

— Не он, — поморщился дядя. — Старый Алейр очень зол, он просто рвет и мечет, но к семье Ортес у него претензий нет. Только к тебе. И максимум, что тебе грозит — это вызов от него на дуэль. Я думаю, ты справишься, и в данном случае совсем не против — Ерсус Алейр в своем праве. Ты все-таки действительно украл у него дочь и расстроил какие-то планы. В общем старик будет действовать в рамках традиций. Настоящих неприятностей я ожидаю от Кэмпилуса.

— Если бы ты не запретил мне убивать без приказа, этой проблемы бы уже не было, — недовольно вставила Кера. С ней мы еще толком не говорили после моего возвращения, так что все, что я знал о приключившемся с Криусом конфликте — это пара упоминаний от болтушки-Акулине.

— В данном случае соглашусь с доминой Улиссой, — добавил доминус Флавий. — Смерть доминуса Криуса принесла бы очень много проблем… но я боюсь, живой он организует нам их гораздо больше. Доминус Кэмпилус в ярости. После того, как домина Улисса сломала ему руку он окончательно потерял самообладание, и поклялся, что не оставит это так просто.

— С какой-то стороны это даже неплохо, — добавил дядя. — Я его неплохо знаю… правда, не лично, а больше по рассказам. Обычно он действует очень хладнокровно, но если выходит из себя, то мгновенно забывает обо всех хитростях и прет напролом, как каркадан[5]!

— Вот только у него есть достаточно сил, чтобы так делать, — поморщился доминус Флавий. — Если он нападет на поместье всеми силами, мы можем не удержать его. Жандармы ему мешать не станут, чистые — тоже. По крайней мере в течение того времени, что потребуется ему чтобы взять домус штурмом.

— Может, мы с Керой… — я хотел предложить напасть первыми. Нам с Керой. Но не успел — на полуслове меня прервал заполошный стук в дверь.

В кабинет забежала дриада, одна из подчиненных Конрута.

— Доминус Диего, вокруг фермы враги. Они не скрываются, говорят громко, хрустят ветвями.

— Сколько их? — мгновенно напрягся начальник охраны.

— Тридцать человек. Но я слышала разговоры — это только наблюдатели. Они следят, чтобы никто не ушел с фермы. Они ждут основной отряд, но не говорят, сколько их будет.

Доминус Флавий грязно выругался.

Глава 7

— На все вопросы ваши такой дадим ответ: у нас «максимов» много, — у вас «максимов» нет, — бормотал я себе под нос известное четверостишие, готовя пулемет. Собственно, он и так готов, но проверить все равно необходимо. Потому что положено. После того, первого нападения я, посоветовавшись с доминусом Флавием и Конрутом решил усилить защиту фермы. Дядины охранники хороши, но полагаться только на них было бы неразумно. Особенно при наличии нескольких картечниц, которые мы так удачно прихватили у чистых. Единственное, что меня останавливало от того, чтобы пристроить их раньше — это опасение, что кто-нибудь из посторонних заметит и доложит чистым. Картечница — штука не слишком редкая, и достать ее для аристократа не сложно, но популярностью пулеметы пока что не пользуются. Так что чистые могли и провести какие-то параллели с пропавшими из лагеря машинками. Однако после нападения стало не до чрезмерной осторожности. В течение прошлой декады в нескольких ключевых, удобных для обороны точках выросли удобные холмики с широкими, но малозаметными бойницами. Я даже попытался что-то придумать с охлаждением и, главное, отводом пороховых газов. Патроны для картечниц на дымном порохе, и если о вентиляции не позаботиться, стрелка в дзоте надолго не хватит. Насколько моя придумка сработает, станет ясно сегодня — до того испытать мое сомнительное инженерное решение возможности не было.

Одно плохо — связи между четырьмя огневыми точками нет. Как и с командующим обороной доминусом Флавием. Предполагается, что никто из стрелков не пропустит момент, когда нужно будет начинать работать… но я вот, например, в этом не уверен.

Наблюдателей из рощицы, что окружает дальние подступы к ферме пришлось отозвать — смысла в них больше нет. Доставить сведения через открытое пространство, отделяющее ферму от деревьев все равно не выйдет. Разве что кто-нибудь из иных со способностью отводить глаза… да вот как назло никого из таких на месте не оказалось. Даже мормолики в последнее время в городе появлялись редко. Вошли во вкус — понравилось охотиться. Особенно, когда выяснилось, что охота вдали от Великой Клоаки не так опасна. Канализацию по-прежнему баламутят чистые, но изменения, распространяются лишь на небольшую часть катакомб, сеть которых оказалась гораздо обширнее, чем можно было предположить.

В общем по стечению обстоятельств защитников на ферме оказалось меньше обычного. Особенно неприятно получилось с пулеметами, для которых едва удалось набрать стрелков. Даже для тех четырех, что были уже установлены и готовы к использованию. Поэтому и нам с Керой пришлось за один из них встать. Все-таки какой-никакой опыт у нас с ней уже есть, к тому же Кере проще ориентироваться, благодаря тому, что она может чувствовать смерть противника. За еще одним пулеметом сидит сам доминус Флавий. Вот на него я и должен ориентироваться.

— Начинай стрелять только после того, как услышишь мои выстрелы, даже если увидишь противника раньше, — объяснил мне начальник охраны. — А то первых срубишь, а остальные отойдут или залягут.

Теперь вот сидим с Керой, ждем. Странное настроение. Страха нет — очень подозреваю, что четыре пулемета для нападающих станут смертельным сюрпризом. Сколько бы их ни было. Скорее раздражение. Столько всего нужно сделать, и чем быстрее, тем лучше, а у нас тут войнушка. И так не вовремя! Только-только более-менее удалось наладить жизнь города. Я как раз думал походить вместе с охотниками. Подобраться к поближе к Риму, посмотреть, что делают чистые в Великой Клоаке. Есть у меня пара мыслей, как можно использовать канализацию. Вместо этого вот приходится сидеть и до боли в глазах вглядываться в рощицу, в которой накапливается противник.

Стрекот картечницы прозвучал неожиданно. Из-за деревьев только-только показались первые бойцы, и вдруг застучало. Рано! Руки сами дернулись, чтобы закрутить механизм подачи патронов, но я остановился. Что-то не так! Через секунду сообразил — звук выстрелов не оттуда. Это не мы стреляем! Вот какой у них козырь. Оказывается, не только я сообразил, что пулемет — штука полезная. Ну что ж, это неизбежно. Но нам так даже лучше.

Под прикрытием пулемета вражеские бойцы почти не скрываясь побежали к воротам. Если бы все оставалось так, как было во время последнего нападения, остановить их было бы просто нечем. В прошлый раз их встретили двадцать бойцов на постах, расположенных в доме и мастерской. Убить им тогда удалось только двух караульных, которые из-за ограды следили за подступами к ферме. Благодаря этим парням тогда обошлось без других жертв. Если бы сейчас все было так же, никакие часовые бы не помогли. Тяжелые пули картечницы шьют деревянные постройки насквозь. Возможно, кто-то продержался бы подольше в недавно построенной каменной мастерской, или в бывшем жилище фермера, но результат был бы тот же. Но теперь у нас есть, чем ответить. Лишь бы они не додумались по доминусу Маркусу пройтись. Наблюдательный пункт на скале, к которой прилепилась ферма вообще-то в глаза не бросается. Но это если дядя не начнет стрелять.

Дурацкие размышления. Практически бесполезные сейчас, не нужные. Все потому, что работа никак не начнется. Как всегда, перед боем в голове начинают гулять посторонние мысли. Пулемет у нападавших оказался крайне неприятным сюрпризом.

Впрочем, у нас для них тоже хороший. Четыре картечницы на треногах в небольших таких окопчиках, обшитых изнутри деревом. Еще и накрытых теми же досками и замаскированными дерном. Над землей конечно выдаются, но не сильно. Сантиметров на тридцать. Нападавших не насторожило.

По пастбищу перед фермой уже бегут аж сто пятьдесят человек. Довольно редкой цепочкой, берегутся. Винтовками их не остановишь, даже если бы нашелся кто-нибудь, рискнувший высунуться под таким огнем. Крепко они за нас взялись. Ну же, почему доминус Флавий до сих пор молчит?

Будто в ответ на мои мысли, где-то справа застрекотал пулемет, и бегущие тут же начали падать. Я тоже старательно закрутил ручку. Капонир мой сразу заполнился дымом — хрень эта моя кустарная вентиляция. Никакого от нее толку, как оказалось. Уже через несколько секунд я молотил «Куда-то туда», даже не пытаясь толком прицелиться. Нет. Так дело не пойдет. Я остановился, принялся размахивать руками, пытаясь разогнать клубы едкого дыма. Мокрая повязка на лице особо не спасает, так что еще и с кашлем бороться приходится.

— Давай я! — Азартно крикнула Кера, хватаясь за рукоять. — Я чую!

Картечница снова загрохотала, я встал на место богини. Идиот! Сразу нужно было так делать! Еще через несколько секунд Кера остановилась.

— Есть живые, но они лежат, и боятся, — прокричала богиня.

— Тогда вылазим из этой душегубки! — проорал я, и шагнул к лесенке, ведущей наверх. Но тут же остановился. Вот точно, идиот. Пулемет-то у них остался. Сейчас стоит только высунуться… Нет уж.

— Ты чувствуешь расчет картечницы?

— Далеко и неточно. Не могу понять, убежали они или затаились.

— Ладно. Тогда я пополз.

Можно было не торопиться, но не хотелось упустить кого-то из нападавших. Сейчас это не критично, но лучше бы, чтобы никто к Криусу не вернулся. Нам же потом будет проще. Оставлять нападение без ответа было бы совсем глупо.

Выполз. Вздохнул, наконец, полной грудью. Сзади толкнула Кера — она, конечно же, тоже не захотела сидеть в окопе.

Впереди, на поле, было тихо. Отличить, где труп, а где тот, кто только притворяется на расстоянии не получится. Но это не главное — главное сейчас пулемет.

Что ж, тогда ползем дальше. Трава на пастбище за последние декады подросла, потому что овцы ее больше не выгрызают, но все равно страшно. И еще, как представлю, сколько нужно проползти — кисло становится. Рядом зашуршала Кера.

— Зачем ты туда ползешь? — спросила девушка.

— Хочу добить или догнать тех, кто остался в роще, но боюсь, что как только поднимусь, они меня из пулемета скосят, — объяснил я очевидное.

— Так прокляни пулемет! — удивленно глянула на меня богиня.

— Как я его прокляну, если не вижу где он?

— Вы, смертные, совсем что ли слепые?! — недовольно возмутилась Кера. — Вон, смотри — она указала своим тонким пальчиком куда-то в сторону рощицы. — Видишь, блестит?

Мучительно вглядываюсь вдаль. Действительно. Блестит между деревьев. Как она его углядела? Далековато, конечно, но теперь я хотя бы его вижу.

— Ладно. Тогда я его сломаю, а ты постарайся захватить живыми пулеметчиков. Сможешь сделать это быстро?

Кера в ответ только фыркнула и напружинилась.

Медленно поднимаюсь на ноги. Да, я его чувствую. Сзади что-то кричат — кажется, доминус Флавий недоволен моим поведением. Вижу, в той стороне вспышки пламени, которые тут же гаснут. Заклинило.

— Да, это было стремно, — бормочу я. Проклясть-то мне его удалось, да вот сработало мое проклятие не с первого выстрела. Хорошо хоть промахнулись. Кера уже несется стремительной, неестественно быстрой тенью к картечнице… Все, дальше можно особо не беспокоиться.

Стоило мне так подумать, раздался выстрел и мне обожгло руку. Я снова упал. Вот сволочи! Я осмотрел рану. Повезло, только чуть-чуть задело. Вот только больно зверски, потому что очень неожиданно. Снова загрохотала картечница. Наша картечница. Правильно, ну их к Гекатонхейрам. Пленного Кера уже захватила, так что эти, которые лежат там на поле, вроде как и не нужны. Только возиться с ними, а могут и еще кого-нибудь кроме меня подстрелить.

Доминус Флавий все не мог успокоиться, так и продолжал перепахивать картечницей поле — только поэтому я не заметил, как ко мне зашли сзади. Почувствовал, что на меня кто-то навалился, задергался, пытаясь сбросить с себя врага. Кто это такой шустрый и наглый?!

— Боги, живой! Диего, успокойся! Куда тебя ранили?

Захотелось грязно выругаться. Ну вот кто так подкрадывается! Выпустил из рук револьвер. Чуть ведь не прикончил «нападающего»!

Доминус Маркус не поверил, что ничего опасного со мной не произошло, пока не осмотрел рану лично. Потом заставил сползти обратно в окоп, а потом еще устроил головомойку с подробным описанием какой я идиот и как безалаберно поступаю. При этом он вполне профессионально перетянул мне рану — видимо не раз прежде доводилось.

— Вот зачем ты полез из окопа, да еще и встал в полный рост?!

— Ну дядя, как будто ты сам не знаешь! — возмутился я. — Пулемет надо было заткнуть. Кера, конечно, очень быстра, но от пулеметной очереди даже она может не увернуться!

— Мы могли бы вообще без вашей помощи со всем справиться. Не спорю, эти твои пулеметные гнезда по флангам — отличная придумка. И именно поэтому можно было прекрасно обойтись без лишнего героизма! И великую можно было не посылать одну в рощу. Как ты думаешь, что будет, если там их окажется больше, чем тебе представляется?

— Кера же чувствует разумных, — пожал я плечами. — Кроме некоторых разновидностей чистых. Но их тут быть точно не должно.

— Ты не можешь знать наверняка, — буркнул дядя, — «Разновидностей», тоже мне!

Пока мы выясняли отношения, наша картечница тоже умолкла.

— Маркус, что там? — донеслось оттуда.

— Жив! — крикнул дядя. — Помощь не требуется.

— Выдай ему там подзатыльник еще и от меня!

Дядя с удовольствием выполнил просьбу своего начальника охраны. Да, неловко получилось. Выстрел, потом я падаю. Они ж подумали, что меня наповал уложили.

Дальше было скучно. Кера привела закошмареных до полной невменяемости пленных, по дороге добив тех нападающих на поле, кто ухитрился пережить гнев доминуса Флавия. Подсчет наших потерь — обошлось, в общем-то. Даже раненых не было, кроме меня. Ну а я действительно сам виноват — подставился. Все-таки бессонная ночь и нервы сказываются, действовал я глупо. Меня, как пострадавшего, отстранили от руководства и отправили лечиться под присмотр домины Аккелии. Тетя тоже высказала мне свое фи, причем обошлась всего несколькими ехидными фразами. Однако застыдила она меня — куда там дяде и доминусу Флавию. Кажется, я впервые за долгое время покраснел от стыда.

Затем меня и вовсе отправили спать. Был порыв возразить — не хотелось отдыхать, пока остальные разгребают последствия. Но я представил себе, что на это скажет домина Аккелия, вздрогнул от ужаса, и послушно отправился в свободную келью. Как раз соседнюю с Петрой и Акулине. Хорошо, что они проспали все действие, а то мне еще и от них бы досталось.

Проснулся от того, что меня гладят по голове. Было так приятно, что даже глаза открывать не хотелось. Но пришлось — не вечно же мне так лежать. Петра сидит у изголовья, и осторожно перебирает мне волосы. С другой стороны от кровати Акулине, немного ревниво наблюдает за процессом. За столом — Кера. Богиня с аппетитом завтракает, поочередно откусывая от помидора, лепешки, куска ветчины и сыра.

— Прости, что разбудила. Это доминус Маркус попросил, — объяснила девушка. — Велел завтракать и приходить на семейный совет.

— Угу, — кивнул я, неохотно поднимаясь. Уж больно приятный способ побудки. — Сколько времени прошло?

— Полночь. Ты всего два часа спал. Я не хотела тебя будить, но доминус Маркус сказал, что нужны все.

— Я бы справилась быстрее, — недовольно буркнула Акулине.

— Вот когда он не будет ранен — тогда, пожалуйста, будешь будить его как хочешь. А пока нечего издеваться над человеком! Знаю я твои способы!

— Нормальные у меня способы!

Кажется, дамы могут спорить бесконечно. Я перехватил задумчивый взгляд Керы, который она бросила на ветчину. Кажется, если не поспешить, можно остаться без завтрака! Барышни, заметив, какая творится несправедливость, резко прекратили спор и присоединились.

Выбираться на поверхность для того, чтобы поговорить, конечно не стали, так что уже через полчаса мы все сидели за круглым каменным столом в ожидании, когда дядя соберется с мыслями. Даже Петра — по всей видимости, ее уже тоже считают своей.

— Итак, доминусы и домины, пришла пора решать, что делать. Доминус Криус, конечно, имеет право злиться, но с этим нападением он перешел все границы. И, самое главное, теперь у нес есть полное моральное право ответить в полную силу. Ну, почти, — покосившись на меня уточнил дядя.

— Мы допросили пленных, — вставил доминус Флавий для тех, кто проспал последние изменения, — Домина Улисса ухитрилась взять в плен доминуса Вика Кэмпилуса. Троюродный брат бывшего жениха домины Петры. Официально он занимается охраной торговых предприятий доминуса Криуса, то есть практически мой коллега. Они просто не ожидали, что мы сможем оказать такое сопротивление. Специально изобразили активность вокруг домуса в Риме, дождались, когда я переброшу туда дополнительных людей, и напали здесь. Должен сказать, это мой просчет — я должен был учесть подобную возможность.

Я пристально посмотрел на доминуса Флавия. А ведь ты и учел! Ну не мог опытный начальник охраны так лопухнуться, просто не мог! И переезд сюда домины Аккелии и Акулине был специально организован. Это же просто наживка! Я не знал, восхищаться хитростью доминуса Флавия или возмущаться тем, как он лихо рискнул семьей своего начальника? Интересно, а дядя знает? Я пристально вгляделся в лицо доминуса Маркуса. Даже не поморщился, когда Флавий признавал свою ошибку. Даже символически его не обругал. Знает. Все было согласовано с главой рода.

— Уж нам-то не лги, Флавий, — ухмыльнулась домина Аккелия, — Ошибся он. Нет, поначалу вам с Маркусом удалось ввести меня в заблуждение, но сейчас-то уж зачем из нас дурочек строишь? Ты их на нас выманил! Небось еще и слил им, что мы уезжаем на ферму!

— Вас не обманешь, — обиженно кивнул доминус Флавий. — Слил.

Домина Аккелия осуждающе покачала головой:

— И за сколько ты нас продал, Брут?

— За пятьсот сестерциев! — гордо вскинул голову доминус Флавий. — Только это не я — за кого вы меня принимаете! Кто бы поверил, что сам начальник охраны может совершить такую подлость. Нет уж, у меня для этого есть специально нанятый новичок — всего две декады назад нанял.

— То есть он действительно нас предал?

— Ну уж вы меня совсем-то за некомпетентного солдафона не держите, домина Аккелия! Парень сделал ровно то, что ему было приказано, и честно заработал свои грязные деньги!

— Братик, а ты знал? — тихонько спросила меня Акулине.

— Нет, — шепнул я в ответ, — Только сейчас догадался, когда доминус Флавий винился.

— А я даже когда мама стала спрашивать, не сразу сообразила, о чем она, — печально вздохнула кузина.

— Мы отвлеклись, — напомнил доминус Маркус. — Аккелия, ты потом мне выскажешь, как я не прав. Но имей ввиду, своего мнения я не изменю. Нам необходимо было заставить его как-то подставиться. Он должен был точно знать, что у него все получится. Что ему удастся решить проблему одним ударом, не тратя больших средств на долгую войну. Теперь наша очередь отвечать, и я считаю, что нужно очень поторопиться. Пока он не оправился от удара, не продумал линию поведения. Лучше всего было бы напасть прямо сейчас.

— Поддерживаю, — кивнул доминус Флавий. — Криус не успокоится, но после нашей оплеухи уймет свою ярость и станет гораздо осторожнее. Лучше ударить сейчас.

— Мы будем его убивать?

— Иначе не получится. Победить его, не убивая, не выйдет, теперь это очевидно. Слишком разные весовые категории. У него двенадцать тысяч бойцов — целый легион. Против наших двух тысяч. Пускай большая часть распределена по разным провинциям, охраняет его предприятия, но нам и свободных войск хватит. Это если еще не вспоминать о его, так сказать, административном резерве. Если он за нас возьмется всерьез, то просто раздавит. Конечно, в обороне мы хорошо потреплем ему нервы… я сейчас не только про военные действия, — но силы не сравнимы. От обороны мы только проиграем. Так что сейчас, имея такой козырь на руках, как доказательство того, что он первый напал и пошел против традиций, мы не можем им не воспользоваться!

— И, надо думать, вы и план уже продумали? — спросила домина Аккелия.

— Есть кое-какие наметки, — отвел глаза доминус Флавий. — Точнее, были, пока домина Улисса не взяла в плен Вика Кэмпилуса. Мы просто не ожидали такой удачи. Если бы все прошло как задумано, мы бы ударили по кошельку Криуса Кэмпилуса. Доминус купец, как вы знаете, имеет предприятия во множестве стран. Фактически сейчас у него вся внешняя торговля. А вот отделения наших банков, по понятным причинам, в других государствах сейчас закрыты. Как и их банки у нас. Можно, конечно, работать по старинке — покупать товар здесь, продавать его там, сразу же закупать товар там, и везти его сюда. Частично так он и работает, но по чистой случайности нам стало известно, что некоторые категории товаров доминус Криус предпочитает покупать за золото и серебро.

— Он контрабандой что ли занимается? — удивился я.

— Кто ж ей не занимается? — снисходительно посмотрел на меня доминус Маркус. — Тут скорее надо было бы удивляться, если бы он был честным торговцем.

— Мне больше интересно, когда вы ухитрились вызнать, где он хранит средства, — вставила домина Аккелия. — Как будто давно воевать собирались!

— Так с тех пор, как выяснилось, за кого собираются выдать замуж домину Петру! — удивился дядя. — Как узнали, так сразу и начали выяснять. Там же любому было очевидно, что конфликта не избежать! Правда, мы рассчитывали ту операцию провести тайно, чтобы нас нельзя было заподозрить, но теперь на этот счет можно не беспокоиться.

Офигеть. Мне вот очевидно не было, а дядя все знал? Видимо у нас с Петрой были одинаково недоуменные физиономии, потому что Кера громко расхохоталась. Остальные сдерживались, видимо из вежливости, но никого их покрасневшие физиономии и кашель не обманули.

— Кхм, ладно, — успокоившись, продолжил дядя, — Повторюсь, изначально мы планировали только пощупать его за кошелек. Были уверены, что потеря половины активов его бы успокоила на несколько лет — Криусу бы пришлось здорово постараться, чтобы не растерять влияние, тут уже не до войны. Ну а за несколько лет еще неизвестно, как все могло повернуться. Однако Доминус Вик Кэмпилус немного изменил расклад.

— В общем, он рассказал нам, где сейчас находится Криус Кэмпилус, — объявил доминус Флавий, видя, что дядя задумался и все еще сомневается. — Охрана там хорошая, но подобраться можно. Сейчас, пока доминус Криус еще не знает о том, что его удар не состоялся. Старый план я предлагаю оставить без изменений, но теперь у нас есть шанс закрыть войну одним ударом. Тем более, после того, что он рассказал нам на допросе.

Домина Аккелия приподняла бровь, требуя пояснений.

— Они не знали, что доминус Маркус здесь. По их сведениям, мы с ним должны были оставаться в домусе. Вас они собирались по возможности захватить живыми. Но даже если не получится, знать об этом никто не должен был. Оставлять в мастерской кого-то живого в любом случае не планировалось, так что сказать можно было бы что угодно. Вы с Акулине стали бы заложниками, не важно, живыми или мертвыми. Доминус Маркус отдал бы все, что принадлежит семье, чтобы вас спасти.

— Как неизящно, — поморщилась домина Аккелия. — Заложники… Впрочем, что взять с торговца? Я согласна, что его нужно убить. Нам ведь и пачкаться особенно не придется, правильно? У него детей нет.

— Да. И для этого я хотел бы попросить о помощи у домины Улиссы. Будет очень здорово, если к Криусу все-таки приедет заложник.

— Хочешь, чтобы я изобразила кого-нибудь из твоих женщин? — уточнила Кера. — Я не против. Но я не похожа на них.

— Мы вас загримируем, — довольно кивнул доминус Маркус, — Думаю, проще будет сделать вас похожей на Акулине. Вы больше подходите ей по возрасту. К тому же долго играть роль не потребуется. Мы нападем снаружи через пять минут после того, как вы окажетесь внутри.

— Спасибо, дорогой, — тонко улыбнулась домина Аккелия, — Я тебе этого не забуду.

Доминус Маркус поперхнулся, но оправдываться не стал. Он, кажется, даже не сообразил, чем обидел супругу, и решил, что с этим разобраться можно потом.

— А с чего вы взяли, что Вик Кэмпилус станет вам помогать? — уточнил я.

— Он и не станет, — быстро проговорил доминус Маркус. — Просто под него придется замаскироваться кому-то еще. У нас есть бойцы, у которых можно усмотреть некоторое сходство…

— Нет, — жестко отказался я. — Домина Улисса — моя напарница. Она не пойдет одна туда, где будут враги.

— Диего, это нелогично, — укоризненно покачал головой дядя. — Мы оба знаем, что возможностей выжить у домины Улиссы значительно больше, чем у тебя. Тот боец, который пойдет с ней…

— Тоже ничем не заслужил, чтобы им так рисковали, — прервал я патриарха рода. — Дядя, давай не будем спорить. Ты ведь знаешь, что не прав. Нас с доминой Улиссой связывает договор. Как она клялась мне, так и я клялся ей. Доминуса Вика Кэмпилуса буду изображать я.

Слава богам, долго отговаривать меня не стали. Дядя действительно понимал, что не прав.

Глава 8

С тех пор, как Кера встретила мальчишку, скучать ей не приходилось. Но в последнее время стало особенно интересно. Столько событий! Да и смертей вокруг опять много, причем умирают те, кто не очень-то принадлежит чистому. Благодаря этому удается неплохо пополнить силы. Богиня чувствовала, как вокруг нее и Диего закручиваются недобрые вихри чужого внимания. Чистые ищут. Они еще не знают, кого конкретно, но им очень нужен тот, кто убил очередного иерарха. Тот, кто в который раз срывает их планы. Не смертельные, но досадные ошибки, раз за разом… Чистый очень зол. Ему нужен виновник. Кера ощущала его жадное нетерпение — пришлому богу не нужно было прятаться и скрывать свои чувства. Он ощущал себя хозяином, вот только богиня четко видела — сквозь нетерпение и злость проглядывает неуверенность. Слишком много мелких неудач.

«Однако мы дергаем тигра за усы, — думала древняя, — Стоит только ошибиться, хоть немного, и нас ничто не спасет!» Кера понимала — если чистый бог найдет виновника своих неудач, он не станет соблюдать правила. Больше не будет надеяться на своих слуг. Ударит сам, божественной силой. Что с того, что вместе с виновником погибнут тысячи других смертных? У чистого их много. Кера твердо решила — как только патрон решит нынешнюю проблему, она потребует, чтобы они затихли. Залегли на дно. Нужно переждать, иначе будет большая беда — уж она-то не может не заметить ее приближения. Не важно, куда — нужно уйти из тех мест, что находятся под властью чистого бога. Хотя бы на время. Чистый бог не станет терпеть слишком долго. Он обязательно найдет виновного. Так пусть это будет кто-нибудь другой. Не Диего.

Хотя уезжать из Рима будет немного обидно. Нет, Кера не станет скучать по этому городу. Плевать ей на него и на всех, кто его населяет. Ну, может быть, кроме сестренки патрона. Удивительно, что она совсем не испугалась, узнав с кем так фамильярно пытается дружить. Кера специально прислушивалась к ее эмоциям. Ни страха, ни почтительного самоуничижения. Чистый восторг и восхищение. Не богиней, а тем, что теперь от этой богини можно столько всего узнать! Когда патрон со своей женщиной улетели на воздушном шаре, они с Акулине вернулись в домус семьи Ортес. Девчонка наотрез отказалась отходить от богини. Так и провела всю ночь, задавая всевозможные, чаще всего идиотские вопросы. И отвязаться от нее не было никакой возможности. Даже когда Кера начинала откровенно угрожать, девчонка замолкала на несколько секунд, — причем богиня отчетливо чувствовала: не из страха, а только из вежливости! — И снова требовала рассказать что-нибудь. «А вы видели героя Тесея? А какой он был? А почему у других богов есть дети со смертными, а у вас нет?» Как будто верховный позволил бы ей! В общем раздражало ужасно, и веселый хохот Евы где-то в глубине сознания ничуть не поднимал настроения. «Может, и ее с собой забрать? С ней довольно забавно», — неожиданно подумала Кера.

Еще богине было очень интересно, кто и зачем построил тот подземный город. Отголоски силы Кроноса до сих пор чувствуются в этом месте. Было бы любопытно побродить по этим местам, узнать, что находится в самой глубине. Но все это потом. Сейчас нужно решить вопрос с тем торговцем. Кера откинулась на стуле, наслаждаясь осторожными прикосновениями Акулине. Девочка пыталась вылепить из нее кого-то похожего на саму себя. С кем-то другим маленькой самочке такое бы точно не удалось. Не за один сеанс — слишком неразвит ее манн. Но не с Керой. Да, сама она так тоже не может… но поделиться с девчонкой силой, совсем чуть-чуть, чтобы не переборщить — почему бы и нет? Богиня даже выпускала ненадолго Еву — впервые за долгое время напарница захотела ощутить чьи-то прикосновения. Это действительно было приятно. Как массаж. Правда, Ева быстро юркнула обратно в глубины сознания. Приятно, но слишком страшно. Довериться кому-то полностью, даже этой безобидной девчонке Ева пока была неспособна. Что ж, так, как есть — тоже неплохо. Кере и самой нравится. Приятно почувствовать чью-то заботу, особенно, зная, что скоро будет весело и интересно. Скоро она почувствует запах крови, страха и отчаяния.

* * *

Локомобиль выехал на одинокую дорогу, ведущую к знаменитому поместью Квинтилиев. Сколько сотен лет прошло, вилла сменила своих владельцев не один раз. Те, кто ее когда-то построил и вовсе сгинули, преданные собственным императором, но вилла по-прежнему зовется их именем. Роскошная — это слабо сказано. Те немногие из числа эквитов, кому доводилось побывать на вилле не скрывали своих восторгов. Порой дворец сравнивали с императорским, и сравнение было не в пользу последнего. Несколько лет назад доминус Криус Кэмпилус выкупил виллу у ордена чистоты. Чистые поместье унаследовали, хотя поговаривают, сами поспособствовали смерти прежних владельцев. Не остановила доминуса Криуса дурная слава этой виллы: все семьи, ей владевшие, рано или поздно угасали и исчезали, не оставив потомков. Ходили даже слухи о настоящем проклятии, но ни подтвердить, ни опровергнуть их было, невозможно. Говорят, каждый раз после смерти очередных владельцев, вилла пустовала все дольше. Однако доминус Кэмпилус, похоже, считает, что власть денег выше власти проклятий. Ну что ж, сегодня мы узнаем, прав ли он.

Машина, наконец, уперлась в ворота, из которых лениво выглянул охранник. Увидев мое перемотанное повязками лицо, мужчина ни на секунду не засомневался. Пригодилась наука Конрута. Я несколько часов наблюдал за доминусом Виком. Говорил с ним. Запугивал. Обещал помощь. Мне нужно было как можно лучше запомнить его реакцию в разных ситуациях, запомнить его голос, характерные паузы между словами, построение фраз. Не очень качественная работа, тем более после пыток, но мне ведь не нужно дурить доминуса Криуса слишком долго. Нужно продержаться всего лишь полчаса, а там уже без разницы.

— Что случилось, доминус Вик? — обеспокоенно спросил охранник, глядя на мое лицо.

— Мелкие неприятности, — отмахнулся я, — Тот, кто это сделал, больше их не доставит.

— А почему вы один?

— Потому что моя личная охрана мертва! — я вышел из себя. — Ты долго еще будешь держать меня на пороге с важной пленницей?!

— Простите, доминус Вик, — втянул голову в плечи охранник, и поспешил открыть ворота.

— Доложи патриарху. Я буду у себя, вместе с пленной. И пусть мне найдут лекаря, живо!

Это тоже важный момент. У Вика слишком доверительные отношения со старшим кузеном, чтобы, будучи раненым, спешить на доклад. Вряд ли на такое обратили бы внимание, но дело надо делать так, чтобы никто не подкопался. Это мне Конрут крепко вдолбил.

Остановил локомобиль возле господского дома, вышел сам и грубо вытащил из салона связанную Керу. Так, что она даже упала.

— Юная Акулине пока пойдет со мной, — я вздернул Керу на ноги и поволок по ступенькам.

План дома доминус Вик тоже нарисовал и подробно описал, где находится его комната, так что изобразить, что я иду по привычному маршруту было несложно. Ввалившись в комнату, я швырнул волочившуюся за мной «Акулине» на ковер, а сам передвинул роскошное тяжелое кресло к зеркалу, и принялся осторожно разматывать окровавленные бинты, закрывающие лицо. Медленно и очень осторожно — мне ведь не нужно открыть свое лицо раньше времени.

— Ну где они там! — рявкнул я. — Эй, как тебя, Белла, быстро мне лекаря! А потом старшего поторопи!

Служанка тенью метнулась вон из апартаментов. Ну все, можно немного расслабиться. Кроме нас с Керой здесь больше никого нет. В самом деле, где там доминус Криус? Наши нападут на поместье через полчаса — они уже заранее заняли позиции, ждут только контрольного времени. Мне желательно справиться раньше — из этого поместья можно сбежать десятком разных способов, и для того, чтобы перекрыть все ходы у нас просто недостаточно сил. Я бы и вовсе отказался от нападения — хватило бы и нас с Керой, но дядя при поддержке доминуса Флавия наотрез отказался менять план.

— Без прикрытия работают только убийцы. Если дело провалится и тебя пленят — что прикажешь делать? Оставить тебя выбираться самому? Да даже если все получится, вам далеко не обязательно удастся выбраться. Ты же слышал, там две сотни охраны. И уж поверь, они профессионалы и ждут любых неприятностей. Вас с доминой Улиссой просто загонят, и уйти через клоаку в этот раз не получится. Поместье Квинтилиев не связано с великой клоакой.

В общем, доминус Флавий был прав, но что делать мне, если по каким-то причинам доминус Криус не поинтересуется результатами акции до того, как наши начнут? Бегать по поместью искать его самому? Так он с охраной будет. Вряд ли охрана спасет от нас с Керой, но вот уйти станет действительно трудно.

Я так и просидел следующие десять минут перед зеркалом, с каждой минутой все сильнее напрягаясь. Перемотал несколько слоев бинта с лица на руку. Не просто так, естественно. Нож у меня хороший, ему бинты совсем не помешают. Наконец, в комнату без стука ввалился доминус Криус. Вот только пришел он не один — с ним было четыре охранника.

— Докладывай, быстро! Что, гекатонхейры побери, произошло, и как ты ухитрился потерять телохранителей?!

Черт. Я надеялся, что он будет один.

— Они были готовы, — я встал, оставив на правой руке так не размотанные до конца бинты, — Почему до сих пор нет лекаря?! Если бы не картечница, не справились бы… — Я шагнул к Кере, которая так и лежит в углу возле двери.

— Женушка мертва, а дочь удалось взять живой, — еще один шаг к Криусу.

Зараза, я слишком… слишком поторопился! Он явно заметил мое нетерпение. Я вижу, как выпучиваются его глаза, как раскрывается рот. Сейчас заорет. Еще один резкий шаг, вдавить в живот мужчине правую руку. Удар, второй, третий! Одновременно Кера подскакивает из положения лежа. В руках у нее два длинных кинжала. Одним движением богиня сносит головы сразу двум охранникам, и уже следующим вбивает кинжалы в грудь оставшимся.

Охранники мертвы, а вот патриарх Кэмпилус еще нет. Он силится закричать, но от боли не может вдохнуть. Выдернуть нож из брюха, ударить в глаз. Все. Теперь мертв. Боги, кто бы знал, как мне сейчас мерзко.

Ладно, на переживания о хладнокровном убийстве беззащитного нет времени. Получилось вроде бы достаточно тихо. Теперь бы еще выбраться так же. И опять ждать — теперь, когда наши начнут. Я несколько секунд размышлял, не попытаться ли выйти прямо сейчас… Нет, не получится. Здесь тоже не идиоты сидят. У доминуса Вика нет ровным счетом никаких причин, чтобы куда-то идти, тем более в компании с пленницей. Значит, оттаскиваем трупы в сторонку и ждем, когда начнется. Осторожный стук в дверь заставил меня подскочить от неожиданности. Неужели началось? Я распахнул створку.

— Доминус Вик, что с вами произошло? — полненький дяденька с объемистой сумкой переминался на пороге, глядя на мою все еще закрытую бинтами физиономию.

Черт, я и забыл про него. Втаскиваю доктора в комнату, запираю за ним дверь. Бью рукоятью кинжала в висок, и аккуратно укладываю рядом с трупами. Надеюсь, не переборщил и не проломил несчастному череп. Проверяю дыхание — вроде бы ровное, агонизировать не собирается. Ну что ж, повезло ему. Ждем дальше.

В следующий раз дверь распахивается без стука, в комнату влетает охранник.

— Доминус Кэмпилус, нападение!

Подробности сообщить он не успел — Кера жалеть не стала, убила одним ударом. Ну и ладно. Пора выбираться. Осточертевшие бинты пока остаются на мне — я только замотал их назад на голову поаккуратнее. Мешает ужасно, но пока раскрывать свое инкогнито слишком рано. Может еще пригодиться. Иду, все так же волоча вяло сопротивляющуюся Керу за собой. Территория виллы огромна, но выйти за пределы внутренней стены сейчас просто так, понятное дело, не удастся — там снаружи злые штурмующие. Не поймут меня, в общем, защитники поместья. Придется воспользоваться тайным ходом. Вик Кэмпилус вряд ли знал обо всех лазейках из поместья, но мне и не нужны все. Тот подземный ход, что в господском доме не подходит — он ведет в казармы охраны, а дотуда я и по земле могу дойти. А вот тот, что в термах — в самый раз.

Проблема в том, что не все обитатели поместья знают, что в термах есть тайный ход. При выходе из господского дома меня окликнул один из охранников:

— Доминус Вик, что случилось?! Куда вы направляетесь?

— Ты и еще один, проводите меня! Живо! Распоряжение доминуса Кэмпилуса!

Сомнение на секунду мелькнуло на лице охранника, я покрепче сжал револьвер в кармане. Однако потом охранник только кивнул, махнул рукой одному из своих людей, и поспешил следом за нами с Керой.

— Девчонку берите, мне надоело ее тащить! — велел я.

Где эти чертовы термы? На схеме все выглядело очевидно, но какую из этих дорожек выбрать? Выбрал левую, и подошел к тем самым казармам, к которым мне не нужно. Еще и перестрелка отсюда слышна гораздо лучше — приперлись в самое горячее место! Вот что за невезуха! С невозмутимым лицом разворачиваюсь и иду назад.

— Доминус Вик, что случилось? — спрашивают меня охранники. Оглядываюсь на бойцов. Нет, больше водить их за нос не получится.

Глядя богине в лицо, прикрываю глаза. Охранники падают мертвыми, мы идем быстрым шагом, возвращаясь к развилке. Надеюсь, нас никто не видел.

— Измена! — кричит кто-то сзади. — Доминус Криус убит!

Да черт бы их побрал! Как они так быстро? Срываюсь на бег, Кера бежит следом. Избавляюсь от осточертевшей повязки — можно больше не бояться, что меня раскроют. Уже, собственно, раскрыли. Следующая дорожка оказалась правильной, вот только у входа в термы нас ждет целый десяток охраны, и они уже целятся. Слегка напрягаюсь, и они все мажут. Кера, резко ускорившись, оказывается рядом с охранниками. Двое мертвы, еще один, еще трое… я даже не успевал за ней следить, так быстро закончились бойцы. Аподитерию пролетаем насквозь, как и холодную комнату. Нам нужен тепидарий. Пытаюсь нащупать нужный камень, но Кера, оттолкнув меня в сторону, пинком проламывает мраморную дверь, замаскированную под стену.

— Некогда, нас сейчас догонят, — поясняет мне богиня. — Мы их всех убьем, но тогда про нас точно узнают!

Могла бы и не пояснять — я уверен, что она права. И так пришлось применить манн, хоть и совсем ненадолго. Подземный ход показался мне бесконечным. Погоня не отставала. Мы их не видели, но крики подгоняли. Кере пришлось ухватить меня за руку и тащить за собой. Я как будто за лошадиное стремя ухватился! Только успевай отталкиваться от пола. Хорошо, что ход оказался не слишком извилистым, не то, боюсь, живым бы не добежал — и так ни в один поворот не вписался. Или это Кера мне так мстит за то, что сегодня ей пришлось изображать слабую и беспомощную девчонку?

Ход вывел нас в какую-то беседку в парке. Встречающих нет, потому что доминус Вик сам не знал точное место выхода. Так что нам еще нужно найти своих. Впрочем, со способностями Керы это совсем не сложно. По-прежнему не отпуская мою руку, — нет, она мне определенно мстит! — богиня вывела меня прямо к доминусу Флавию. Едва мазнув по нам взглядом начальник охраны рявкнул вестовым:

— Всем — отход! Раненых и мертвых забираем. Живо!

Потери подсчитали уже после возвращения. Четверо погибших — дороговато для отвлекающего маневра. И вызывает уважение профессионализм охраны доминуса Кэмпилуса.

Прошедшую операцию обсуждали в том же помещении и тем же составом. Правда, Акулине с Керой в обсуждении не участвовали, потому что Кера, как только увидела сестренку безапелляционно заявила:

— Возвращай мне мое лицо обратно. Это мне не нравится. На нем у меня получается либо гримаса ярости, либо презрение, либо плаксивый ужас. Отвратительно! Как тебе удается этого избегать?

— Уметь надо, домина Улисса, — ехидно улыбнулась Акулине, — с удовольствием займусь вами прямо сейчас. Мне, знаете ли, тоже не нравится видеть свое аккуратное милое личико на ком-то, кому оно совершенно не подходит!

Так что пока остальные обсуждали результаты двух нападений, — а ограбить доминуса Криуса тоже удалось, — Акулине с Керой колдовали. Петра сидела рядом, ухватив меня за руку и прислонившись лбом к плечу — только теперь стало понятно, как сильно она переживала. Приятно, черт побери. А когда мы отправлялись, она сказала, что такие проходимцы как я, всегда выкручиваются из любой ситуации и поэтому она совершенно не переживает. И что погибнуть я могу только из вредности.

Первым выслушали меня — о том, что доминус Криус мертв я рассказал сразу, но всем требовались подробности, так что мне пришлось довольно тщательно, не упуская деталей рассказать о том, что происходило на вилле. Доклад доминуса Флавия о том, как прошло изъятия запасов золота и серебра доминуса Криуса занял чуть меньше времени. Затем некоторое время доминус Маркус посвятил обсуждению, что делать с экспроприированными средствами, и какую линию поведения выбрать при общении с властями. Сильно на этот счет доминус Маркус не переживал — у нас есть живой свидетель доминус Вик, который подтвердит, что Кэмпилус напал первым, так что Ортесы были в своем праве.

— Все это хорошо, — подытожила домина Аккелия, — но мне не понравилось, как все прошло у Диего. Ты говоришь, мальчик, что тебе пришлось использовать свой манн. Уверен, что чистые не смогут его почуять? Да и домина Улисса уже не раз действовала подобным образом. Ты стал повторяться, мальчик, а это до добра не доведет.

— Ты права, дорогая, — кивнул доминус Маркус, — мне это тоже не понравилось. Если у чистых возникнет хоть тень подозрения, что между этим случаем и тем, что произошло в замке Орсини есть связь, твоя жизнь в опасности.

— В замке Орсини мы действовали по-другому. А вот бывшая королевская вилла, которую мы посетили в связи с похищением кузины… там действительно есть сходство. Могут и обратить внимание, если найдется кто-то дотошный. Нет, следы моего манна у Кэмпилусов они вряд ли смогут почуять — воздействие было совсем слабым и коротким, даже не смертельным. Не должны. А вот Кера действовала немного похоже. По крайней мере и там и здесь можно определить, что убивал людей кто-то один, но очень быстрый и очень сильный. Думаете они обратят внимание на такое совпадение?

— Я предлагаю не выяснять, хватит ли им ума, — сказал дядя, — Мне кажется, Диего пора уехать на время.

— Диего согласен, — тут же подала голос молчавшая до сих пор Кера. И, не дав мне вскинуться и начать возражать добавила, — Если бы Диего чувствовал, как тщательно и нетерпеливо его ищут, он бы уехал несколько декад назад. Я уже устала размывать внимание чистого. Собственной защиты у Диего уже не хватает. Нужно дождаться, когда чистый найдет другого виновного и напьется его крови.

— А если этот виновный окажется кто-то из моей семьи? Они ведь все равно придут с вопросами, даже если нас с тобой здесь не будет.

— Как придут, так и уйдут, — жестко ответил доминус Маркус, — Мне плевать на их расспросы, если у них нет доказательств. Допрашивать Ортесов никто не будет!

— Чистый будет вести их, — добавила Кера, — Направлять. Сейчас он чувствует — тот, кто ему помешал, где-то рядом. Если тебя не будет, он оставит поиски на своих рабов.

Я еще посопротивлялся немного. В конце концов, почему бы мне не побыть некоторое время здесь, под землей? Отличное место, и даже Кера не станет спорить, что тут меня чистый никак не сможет почуять. Но дядя предложил другой вариант:

— Ты уверен, что сможешь смирить свою беспокойную натуру, мальчик? Сможешь высидеть здесь дольше месяца? Я понимаю, что это в некотором роде твое детище, но знаешь, мне бы не помешала помощь в Африке. Видишь ли, в последнее время, твоими стараниями, кстати, у нас там появились кое-какие интересы, а достаточно надежного человека, который занялся бы делами на месте там нет. Доменико уже отправился в Тингис, — мне едва удалось вытащить парня из Ишпаны, такое ощущение, что он просто корнями прирос к тем местам! — но он будет в основном размещать людей, которых мы станем перевозить отсюда. Размещать, организовывать фермы. Но это не все, что нужно будет сделать, а Доменико не сможет быть в нескольких местах одновременно. Продажа твоих шаров армии теперь сам понимаешь, откладывается на неопределенное время — пока мы не помиримся с доминусом Ерсусом. Я предлагаю наладить связи с военными на месте, и попытаться протолкнуть шары не сверху, а снизу.

— Как будто у нас не хватает заказов! — буркнул я. Смысла сопротивляться не было, и я уже практически сдался. Брыкался только из чистого упрямства. Но дядя все равно ответил:

— Согласен, мастерская будет процветать даже на заказах от аристократии, но зачем складывать все яйца в одну корзину? Мавритания сейчас очень страдает от набегов варварских племен с юга. Контингент военных там совсем небольшой, держать там несколько легионов республика просто не может, а охранять приходится довольно протяженную границу. Думаю, они будут рады любой помощи.

Глава 9

С того дня, как закончился конфликт с Кэмпилусом прошел почти месяц, в течение которого я ни разу не вышел из подземелья. Не бездельничал, конечно. Большую часть времени провел с Петрой. Мы целыми днями разговаривали о нашей жизни. Девушка очень хотела поехать со мной. Но мы неоднократно проговаривали невозможность такого развития событий. Мы же все-таки скрываемся от ее отца, не хватало еще чтобы за нами снарядили погоню. Думаю, проблем и так будет достаточно, да и просто дикая Африка не лучшее место для приличной девушки. К тому же она очень не хотела бросать свою газету, совершенно справедливо полагая, что без ее личного участия издательство загнется.

Моя женщина щедро делилась со мной своими печалями. Вероятно, это и есть пресловутая семейная жизнь, так что я страшно гордился тем, что стойко и со здоровой долей фатализма переношу эти лишения. Тем более, я действительно считал себя в некотором роде виноватым.

— Послушай, я же не навсегда уезжаю? — увещевал я любимую. — И потом, газеты — это тоже важно.

— Сказал человек, который поставил себе целью уничтожить захватившую в стране власть секту, — скептически хмыкнула девушка. Я бы хотела помогать тебе. Как домина Улисса. Быть с тобой рядом, прикрыть спину и помочь в трудную минуту. Я не хочу больше стоять на площади и смотреть, как ты улыбаешься строю солдат, которые тебя расстреливают.

— Не переживай. Теперь я буду более осторожен. Да и уезжаю я не для того, чтобы воевать — у меня, знаешь ли, нет ровным счетом ни одной причины устраивать там что-то подобное тому, что было в Ишпане. Что касается твоей поддержки… почему ты думаешь, что пресса не имеет значения? Я думал, тебе тоже не нравится то, что происходит в стране.

— То, что происходит в стране, не нравится ни одному здравомыслящему человеку, — сердито нахмурилась девушка, — Чистые задались целью уничтожить как можно больше народа — это очевидно. Непонятно, почему наши власть имущие идут у них на поводу!

— В общем, я хотел бы попросить тебя организовать еще одно издание, — начал я, — анонимно. Твое «Слово» в основном рассчитано на доминусов. Мне кажется полезным, если появится что-то более простое, нарочитое. Обличающее. Например, этот последний закон о тунеядстве — ведь очевидно, что это способ вернуться ко временам рабства, а те, кто не желает или не может стать рабом, автоматически становится жертвой чистому.

— За такое нас просто убьют, — серьезно посмотрела на меня Петра. Можно было бы подумать, что она испугалась, но нет — я видел, что глаза у нее уже загорелись, — Точнее, не так — продавцы просто откажутся распространять тираж.

— Газета будет бесплатной, — покачал я головой, — И распространять ее будут другие люди. Не официальные продавцы.

— Где мы таких возьмем?

— Есть у меня несколько ребят, которые уже начали маяться от безделья. Думаю, им будет интересно заняться подобной агитацией. Кое-какой опыт подпольной работы у них есть… а чего не умеют, их другой мой знакомый подучит.

Я, конечно, вспомнил о толедцах Мариусе, Витусе и Дариусе. Парни, с тех пор как оказались в Кронурбсе, — так в последнее время называют наше подземелье его обитатели, — не вылезают с нижних этажей, так что скучать им некогда, но тот факт, что они практически прервали связь со своим начальством в Ишпане их гложет. Между тем Конрут про них не забыл, и тщательно проверил все их контакты и деятельность в Риме, так что в целом доверять им можно. Нужно только, повторюсь, немного подучить.

Петра была полна энтузиазма и в тот же день собиралась погрузиться в организацию новой газеты, но не судьба.

— Доминус Диего, очень хорошо, что вы здесь! — мы с девушкой осматривали будущее помещение типографии. Петра объясняла, где что будет стоять, и тут в зал вбежал один из толедцев, о котором только что вспоминал, Витус. — У нас, кажется, неприятности.

Стыдно признаться, но я очень обрадовался, что наш разговор с Петрой прервали.

— У нас всегда неприятности, вздохнул я, — Так что давай сразу к конкретике.

— Мариус и Дариус пропали, — огорошил Витус, — и еще несколько «исследователей». Кажется, на нижних уровнях нашли что-то опасное. Четыре дня назад ребята из исследователей нашли проход на семнадцатый уровень. У нас сейчас база на двенадцатом, там все, кто исследует нижние этажи останавливаются на ночевку, новостями обмениваются… В общем та команда отправила гонца с вестью и описанием, как найти проход, — так принято, чтобы не потеряться, — а сами отправились посмотреть. Собирались пройтись пару часов и вернуться, но даже на следующий день так и не появились. Мы с Маром и Даром отправились посмотреть. Спустились на шестнадцатый. Хотели сначала разузнать у тех команд, которые его исследуют, может, что-нибудь слышали. Но шестнадцатый тоже оказался пуст. Мы нашли проход вниз по тому описанию, что дал гонец. Мар и Дар отправились вниз, а я остался, чтобы было кому сообщить, если и они исчезнут. Я сидел у самого прохода — там такая шахта, раньше был лифт, но сейчас он не работает, механизм заело. Но можно спуститься по лестнице. Где-то через час я почувствовал страх, — Витус на несколько секунд замолчал, явно заново переживая те ощущения. Я не торопил, давая возможность прийти в себя.

— В общем, я сам не понял, чего испугался. Знаете, доминус Диего, сначала просто стало страшно, а потом я как будто вой услышал и крики, но не ушами, а прямо в голове. Я сначала терпел, но под конец… я, кажется, память потерял от ужаса. Очнулся только когда был уже на четырнадцатом этаже, и сам не знаю, каким чудом не заблудился раньше. Дальше, уже на двенадцатом рассказал, что случилось, и отправился сюда. Не думал, что вас застану.

Вот не было печали. Подсознательно я чего-то подобного и ожидал, если честно. Огромное, многоуровневое подземелье, уходящее в неизвестные глубины… Ну не могло такого быть, чтобы в самом низу не водилась какая-нибудь несусветная пакость.

— Придется тебе пока без моей помощи с газетой разбираться, — сказал я Петре.

— В каком смысле «разбираться с газетой»? — поразилась девушка. — Ты что, хочешь сказать, что собираешься идти туда один?

— Нет, конечно! — возмутился я. — с доминой Улиссой. И, пожалуй, мормолик с собой возьму, если они не на охоте. Витус, проводишь меня?

Витус ответить не успел, потому что его перебила Петра.

— Дорогой Диего, — девушка смотрела мне в глаза строгим взглядом, — Я согласилась, что не должна ехать с тобой в Африку, потому что у меня здесь действительно есть дела, а там я стану лишь обузой. Но здесь! Это место — мой дом на несколько месяцев или лет. Я не стану жить в доме, в котором нужно чего-то бояться. Не хочу сидеть здесь и ждать, когда явится какая-нибудь тварь. И я не хочу провожать своего мужчину в неизвестность, и ждать, что он тоже исчезнет! Я — римская матрона, доминус Диего. Не забывайте это. Римские женщины никогда не были солдатами. Но если враг подходил к дому, они брали копье, и вставали против этого врага. Пожалуйста, не отказывай мне в праве защищать себя. Тем более, если ты говоришь, что с тобой будет домина Улисса. И хватит называть ее так хотя бы здесь — я знаю ее настоящее имя, вот и зови ее домина Ева.

Можно было поспорить, возразить. В конце концов, я мог бы просто отказать, жестко и без аргументов. Как бы там ни было, Петра — действительно римская матрона, и она не станет перечить пусть и не мужу, но своему мужчине. Только ведь и она права, по-своему. Пускай Кронбурс это все-таки не дом, а временное убежище. Убежище должно быть безопасным, а если все время ждать что откуда-нибудь вылезет какая-то дрянь… Она тут так с ума сойдет. Причем независимо от того, что за проблема там окажется, на семнадцатом этаже. Даже если я принесу голову какой-нибудь твари, и гордо сообщу, что вот — проблемы больше нет, бабайка убита, Петра будет все время ждать, что появится еще какая-то подземная тварь. А меня рядом уже не будет. Моя любимая — девушка умная. Она заботится о собственном душевном здоровье, и предпочитает посмотреть страху в лицо, чтобы потом не бояться. Вот только мне от этого ничуть не легче. Что я буду делать, если там найдется нечто, с чем мы с Керой не справимся?

Тут как раз, — я даже не успел договорить с Петрой, — появилась Кера. Витусу пришлось повторять все для нее.

— Ах, вот куда так стремится твоя… женщина! А то я успела услышать ее прочувствованную речь, но пропустила, к чему она, — Надо же! Обычно в наших с ней разговорах Кера ее самочкой называет. Как и всех прочих особ женского пола. А тут решила поберечь ее чувства?

— Бери, не сомневайся, — махнула рукой богиня. — Я не чувствую ничего опасного.

Хотел сказать, что с ней такое не в первый раз, но промолчал — богиня это, несомненно, и сама помнит. С другой стороны, Петра ведь может и одна вниз отправиться, а это гораздо опаснее, чем с нами. И еще, по-моему, она все-таки ревнует к Кере. Вон как сверкает глазами! Надо будет ей рассказать, кто такая домина Ева на самом деле. И что у нее таксис к Доменико, а вовсе не ко мне. Странно, что до сих пор Акулине ей ничего не разболтала. Нужно поскорее отправляться, пока и до сестренки не дошло, а то она, вполне вероятно, тоже пожелает отправиться в экспедицию. И так-то давно порывается.

Витус был крайне доволен, но не скрывал своего недоумения. Доволен тем, как быстро мы отправились разбираться с проблемой, а недоумевал, почему только втроем — мормолики пропадали на охоте, так что их привлечь не вышло.

— Я почему-то думал, что вы позовете с собой солдат, доминус Диего, — предположил толедец.

— Кстати, я тоже этого ожидала, — согласилась Петра.

— Мы на разведку идем, а не воевать, — пояснил я, — Чтобы устраивать спасательную операцию, нужно знать, отчего спасать людей. И есть ли еще, кого спасать, а то, возможно, необходимо будет заложить проход на этаж и выставить там пост, чтобы вовремя заметить, когда что-то или кто-то попытается прорваться наверх. Разведку большими силами не проводят, мы там только мешаться друг другу будем.

— Мне кажется, ты как-то слишком беспечно относишься к тому, что рассказал квирит Витус, — зашептала мне на ухо Петра. — Мы кроме фонарей ничего не взяли!

— У меня два револьвера и в рюкзаке динамит, — напомнил я. — И я не отношусь беспечно. Просто мы ведь действительно не знаем, что там за опасность. Огнестрельное оружие от нее явно не помогает, иначе Витус бы услышал хотя бы выстрелы. Но я в значительной степени доверяю мнению Евы.

— Вот этого я совсем не понимаю, — недовольно пробормотала девушка. — Я видела, что она очень сильна, но это ведь не говорит, что она всегда права!

— Петра, я должен тебе признаться, — начал я, и понял, что неудачно начал. Не знаю, что там воображала себе Петра, но после моих слов она побледнела и закусила губу, как будто ожидала услышать нечто совершенно ужасное. Я резко ускорился: — Ева — это имя смертного тела. Но внутри этого тела другая сущность.

Бледнеть девушка перестала, но взамен стали увеличиваться глаза. Про таких прекрасных девушек не говорят «выпучились», но вообще где-то близко.

— И кто же… там, в этом смертном теле? — уточнила Петра.

— Кера. Богиня беды. Я ее спас, когда она почти лишилась сил, и была в шаге от Тартара.

Петра надолго замолчала.

— Мне кажется, тебе нравится сообщать о моей истинной сущности в самый неподходящий момент, — тихонько сказала Кера, которая хоть и шла впереди, с Витусом, конечно все слышала. Теперь она чуть отстала и с интересом разглядывала мою девушку.

— Теперь я понимаю, — наконец, отмерла Петра, — Прости, великая, что думала о тебе плохо.

— Даже интересно, что именно, — фыркнула богиня, — Хотя нет, наплевать. Лучше скажи — ты что, тоже не собираешься убегать и прятаться? И униженно молить о пощаде — тоже?

— Нет! Если вы захотите меня покарать, мои мольбы вряд ли помогут, а унижаться я точно не собираюсь.

— Говори мне ты, — сказала Кера, — я не люблю этого вашего смертного этикета.

— А Акулине знает о твоей истинной природе? — спросила Петра.

— Да. Диего недавно рассказал. И тоже выбрал удачный момент.

— Вот почему она так смеялась, когда я жаловалась! — Возмутилась девушка. — Нет, это просто в голове не укладывается…

— Я еще и связана с твоим мужчиной клятвами, и должна ему подчиняться, — рассказала Кера, надеясь, видимо, еще полюбоваться ошеломленным выражением на лице Петры. Но не получилось — девушка уже взяла себя в руки.

Насчет похода вниз она тоже более-менее успокоилась — кажется, наличие в союзниках настоящей богини ее здорово ободрило. Один Витус продолжал очевидно подрагивать. «Впрочем, мы тоже что-то расслабились, — подумал я, — Я слишком привык потерям. Уже записал всех пропавших в покойники, и, самое паршивое, даже не сильно переживаю по этому поводу! Как будто так и надо! В кого я превращаюсь?!»

При мысли о том, что ребята могли погибнуть, я испытывал досаду и печаль. Всего лишь. Сам себя не узнаю, раньше я бы переживал намного сильнее. «Наверно, потому что знаю — парни сами выбрали эту дорогу. Их туда никто силой не гнал. А то, что подземелья бывают опасны… Ну, это всем известно».

Дойти до шестнадцатого уровня не так-то быстро. Да, уже есть довольно подробные карты верхних уровней — по крайней мере, точки входа и выхода и дорога до них. Через каждые четыре-пять уровней искатели устроили небольшие стоянки, на которых есть запасы провизии и других необходимых вещей, так что идти можно налегке. И все равно путь занял несколько часов. Так что на последней базе, той, что на двенадцатом этаже, мы устроили привал. Удивительно, но даже досюда доходят световоды с поверхности. Не везде, конечно же — очевидно, переходы и «улицы» должны были освещаться чем-то еще. Однако для базы выбрали помещение освещенное, и довольно просторное. Скорее даже зал, с шикарными мозаиками, изображавшими какие-то бытовые сценки, плещущихся в воде нимф, и прочую эротику. Красиво, но непонятно. Пока отдыхали спрашивал Витуса, что это за помещения, но тот ничего внятного не ответил:

— Мы тоже все время гадали, но так и не поняли, — рассуждал парень, — Некоторые этажи жилые, причем чем ниже, тем роскошнее там жизнь. Наверху жили либо самые бедные, либо и вовсе рабы. На других этажах, например, на десятом, что-то выращивали — там целые поля, много света и вода. Только мы так и не поняли, что должно было выращиваться, чтобы накормить целый город. Мне кажется, в основном они все-таки с поверхности кормились… А с этажами ниже десятого пока и вовсе непонятно, — пожал плечами Витус, — На этом много таких больших помещений с мозаиками, но что здесь было — непонятно.

В общем, эта загадка так и осталась нерешенной. Долго отдыхать не стали, после перекуса двинулись вниз. Других искателей на этой базе не встретили — после рассказа Витуса все предпочли отправиться выше — мы их встретили по дороге. Ну, кроме двух-трех отчаянных команд, которые, наоборот, отправились вниз.

До спуска на семнадцатый добрались совсем незаметно. Шли пустыми темными коридорами, тщательно прислушиваясь к тишине, и казалось, будто вокруг все замерло и остановилось, да и мы сами вовсе не идем куда-то, а топчемся на месте — такие одинаковые переходы с арками через каждые десять шагов. Даже спуски на нижние уровни были незаметны — начиная с двенадцатого это были широкие пандусы, которые шли уклоном вниз. Так что тут приходилось доверять профессионалу — если бы не Витус, я бы до сих пор думал, что мы на двенадцатом этаже.

Однако вот мы стоим перед шахтой, уходящей куда-то в темноту. Кера спокойна и расслаблена, Витус насторожен его, ясное дело, слегка потряхивает от пережитого ужаса… да я тоже далеко не так спокоен, как пытаюсь показать. Но больше всех нервничает питомец Петры, кайбё Амика. Кошечка сначала просто шипела, а теперь и вовсе распушилась, превратившись в черный мохнатый шарик, из недр которого раздается гулкое, утробное рычание. При ее нынешних размерах выглядит вполне угрожающе. И смотрит кайбё именно в сторону спуска вниз.

— Ладно, чего тянуть-то… — пробормотал я, и решительно направился к веревочной лестнице, свешивающейся вниз, в проем от лифтовой шахты. Судя по размерам, лифт был грузовой, я таких широких проемов здесь еще не видел.

Спускаться пришлось довольно долго. Меня уже давно поражают размеры этого города. Как такое можно было построить? И что они сделали, чтобы на такой глубине можно было существовать? Насколько мне известно, здесь уже должны были начинаться проблемы из-за высокого давления, но ничего подобного. Легкий запах пыли и древности, вот и все, что отличает это место от поверхности.

Широкий и высокий коридор, расходящийся по сторонам от выхода из лифтовой шахты выглядел как в фильме ужасов. Много засохшей крови, обрывки одежды. Похоже, искателей можно не ждать. В луче фонаря что-то блеснуло. Фонарь. Такой же, как у меня. Кто-то из искателей обронил.

Появилась Кера. Богиня тщательно принюхивается — даже глаза прикрыла, чтобы лучше сосредоточиться.

— Что-то знакомое… никак не могу вспомнить! — с досадой пробормотала напарница. — Я это точно уже где-то встречала!

Лестница снова затряслась, и в проходе появился Витус, а сразу за ним Петра. Девушка испуганно вскрикнула, разглядев антураж. Нет, это уже не шутки. Плевать, как она к этому отнесется.

— Так, лезьте обратно, — велел я, — быстро. Петра, не спорь.

— Поздно, — сказала Кера, — Не успеют. Лучше…

Договорить богиня не успела, потому что откуда-то повеяло натуральной жутью. Нельзя сказать, что с этим нельзя было бороться, но в первый момент мне остро захотелось забраться обратно на лестницу. Витус и Петра дернулись было убежать, но тут Кера как-то выпрямилась, распрямила плечи. За спиной девушки на миг проявились черные крылья, и сразу стало легче. Потусторонняя жуть отступила, хоть и не ушла совсем. Однако теперь сквозь нее были слышны звуки — цоканье и шумное дыхание. Звуки быстро приближались.

Глава 10

Долго ждать не пришлось. Через несколько секунд цокот стал звучать так громко, как будто по коридору движется подкованный слон. Тут уже стало страшно без всяких наваждений.

Сначала я увидел шесть красных кружков. Как люстра, которую иногда крепят на внедорожниках, только фонари красные. Низкое утробное рычание пробрало до печенок — казалось, даже зубы вибрируют в такт и вот-вот начнут крошиться.

— Вспомнила! — едва слышно сквозь рык воскликнула Кера. — Бегите, а то мы вас сейчас зашибем. Так просто она не успокоится.

Только после этого из темноты появилось оно… точнее она, если богиня действительно знает о ком говорит. Это была собака. Трехголовая. Без шерсти, зато с крыльями за спиной. От пола до глаз было метра два с половиной. И глаза у нее недобрые.

Бросил взгляд на проем лифта… нет, не успеем. Слишком быстро приближается. Ухватил Витуса и Петру за руки, потащил по коридору — сами они впали в ступор.

— Да бегите вы! Сейчас тут свара начнется!

Спутники, наконец, пришли в себя окончательно. Резко ускорились и побежали. Рык сзади на секунду затих, а затем тварь гавкнула. Оглянулся на бегу, только для того, чтобы увидеть Керу, повисшую на центральной морде. Тварь это не сильно замедлило — она как шла в нашу сторону, так и идет, даже побыстрее немного. Да черт побери этот коридор! Здесь что, вообще никаких помещений нет?! Мне казалось, что мы уже километр пробежали, а ни ответвлений, ни дверей. Наконец, коридор раздвоился. Я выбрал левое ответвление, и не ошибся — дверей здесь тоже не было, но комнаты с пустыми проемами были. Я втолкнул туда спутников, заскочил сам. В последний момент успел — исполинская тварь промелькнула мимо проема через секунду.

— Сидите тут, — велел я, и рванул на выход, вдогонку за воющей и рычащей сварой. Похоже, Кера еще жива. Рванул следом за ними.

— А вы что здесь делаете?! — Петра и не думала следовать указаниям, бежала за мной, а следом за ней — Витус.

— Там моя Амика! Я не могу ее бросить!

— А я не трус, чтобы одному в безопасности отсиживаться!

Я зарычал не хуже, чем та тварь дальше по коридору. Ладно. Ей сейчас не до нас, а разбираться с безбашенной дамочкой времени нет. На ходу погружаюсь в транс. Я не знаю, как я смогу помочь Кере, но, надеюсь, помощь не будет лишней. Главное, не терять из вида тварь, не то проклятие будет безадресным.

Цербер споткнулся, покатился по полу, попытался встать, снова упал. Начал метаться и крутиться, подскакивать и кататься по полу. Я сглотнул ком в горле. Не вижу отсюда Керу, но если она все еще висела на твари, теперь ей гарантировано конец.

Тварь все продолжала метаться, а потом вдруг завыла так, будто ее изнутри жрут. Еще несколько безумных скачков, и она обрушилась на пол — мне показалось, я ногами почувствовал сотрясение. Еще несколько судорог, и она затихла.

Подбежал ближе. Цербер был мертв, но Керы я не видел. Как назло, тварь оказалась спиной ко мне, перегородила тушей весь коридор. Пришлось перебираться прямо по ней. Петра, — вот же настойчивая девушка, — не отставала. Причина смерти твари с этой стороны была очевидна — дыра в брюхе, из которой торчат керины ноги. Шевелятся.

Я ухватился за пятку и потащил, Кера с влажным чмоканьем выпала из раны. Да не одна, а в компании с Амикой.

— Фух, спасибо! — бодро поблагодарила богиня, — Застряла между ребрами, и никак ухватиться не могла.

Видок у победительниц Цербера был соответствующий. Полностью покрыты кровью и внутренностями, но обе довольные и гордые. Да уж, не держать Петре больше Амику на руках, даже когда отмоет — по размерам кайбё теперь раза в полтора больше, чем какая-нибудь кавказская овчарка.

Кера снова нырнула по пояс в рану, где-то поковырялась и достала кинжал. Амика с утробным мурлыканьем боднула хозяйку истинно кошачьим движением. Девушку вырвало.

— Здорово получилось, правда?! — спросила меня богиня. — Давно так весело не сражалась! В какой-то момент даже хотела свои силы использовать, а здесь это неприятно. Все-таки чужая территория. Вот знаю, что Кронос давно в Тартаре, а все равно кажется, что стоит проявить свою сущность, как он придет и настучит по шее! Кстати, спасибо что помог, а то кататься еще долго пришлось бы.

То есть она еще и не в полную силу дралась, — сообразил я. Ну, замечательно, что там. Я думал, у нас эпическое преодоление, а это так, развлекательная драка.

— Я думала, мы все умрем, — констатировала Петра, справившись со спазмами.

— Конечно умрем, — согласилась Кера. — Но не сейчас. Я же сказала, что ничего опасного не почувствовала.

— Я боюсь представить, что такое для вас опасная ситуация, домина Улисса, — нервно сглотнул Витус.

— Пойдемте, поищем ее логово, — предложила Кера, — Мне кажется, там будет что-то интересное. И этих, которые тут все разнюхивает нужно найти.

Петра печально вздохнула:

— Судя по тому, сколько там крови возле лифта, искать уже некого.

— Ерунда, — отмахнулась богиня, — Там было всего две смерти. Еще парочка где-то там, дальше по коридору, — богиня махнула рукой в сторону, откуда мы пришли. А этих искателей туда сколько штук спускалось?

Ну да. Первая команда из четырех искателей, один из которых оставался возле прохода на этаж и доложил о потерях, потом Мариус и Дариус, и еще две команды по четыре человека. По идее, должны быть выжившие, раз уж Кера больше не чувствует смертей. Она в таких делах хорошо разбирается.

Богиня вела нас к логову, будто по карте — никаких сомнений. Мы сначала вернулись к лифтовой шахте, потом двинулись дальше, туда, откуда пришла эта тварь.

— А почему ты называешь эту тварь сучкой? — спросил я.

— Потому что она сучка, — удивленно посмотрела на меня богиня. — Что непонятного? Или ее я тоже должна звать женщина?

— Да нет, я просто думал, что Цербер — кобель.

Кера заразительно рассмеялась.

— Цербер давно помер! Он же собака! Даже такие собаки со временем умирают, хоть и живут намного дольше смертных. Животные, неразумные. Он знает, что должен умереть, и умрет, какой бы ни был сильный. После него врата Аида охраняли его дети, потом внуки. И не всегда это были самцы. Так что Цербер — это даже не имя, а уже должность, что ли? Привратник. Эта, скорее всего, была правнучкой того первого Цербера. Внуков-то чистый спалил. Я думала, что на этом род Церберов и прервался, а оказывается — нет. Обидно немного. Я сама, своими руками прикончила последнего.

Я подумал, что мне совершенно необидно. Уж больно страшная тварь. Спутники от таких откровений выглядели слегка ошеломленными, особенно Витус. Не хорошо, кстати, при нем такие разговоры вести. Дело не в недоверии, просто этот парень точно не станет сидеть в Кронурбсе безвылазно. Мне и самому это не нужно, он ведь был бы гораздо полезнее на поверхности. В общем, надо такие разговоры прекращать, пока не поздно.

Не знаю, как ориентировалась Кера — по запаху, или она руководствовалась какими-то сверхчувствами, но я о том, что мы приближаемся понял именно по запаху. Псиной несло за несколько сот метров до пролома в стене, за которым обнаружилась нора. Пол логова по уровню находился сильно ниже входа. Луч фонаря осветил заваленную мелким костяным крошевом неровную поверхность. Как только мой фонарик осветил полость, оттуда закричали знакомым голосом:

— Бегите отсюда! Тварь скоро вернется! Возвращайтесь наверх, сообщите, чтобы сюда завалили проход на этаж!

Кера спрыгнула вниз.

— Тварь уже убита, — сказал я. — Вы хоть назовитесь, ребята, я не вижу, кто вы.

К моему облегчению, и бешеной радости Витуса и Мариус и Дариус оказались здесь, и вполне живые, только ужасно голодные и изможденные. Пока мы их с помощью богини вытаскивали, парни рассказали, как они тут оказались.

— Она появилась сразу, как мы спустились, — рассказывал Мар, — Мы ничего не успели сделать, даже выстрелить. Было очень страшно. Доминус Диего, вы знаете, мы во всяких ситуациях побывали. Привыкли действовать, если страшно. Но тут что-то совсем запредельное было. А она нас даже убивать не стала — видно, уже сытая была. Оттащила в логово и здесь бросила. Иногда давала детенышу с нами поиграться. Он нас кусал, а если мы пытались защищаться, она легонько рычала…

Да, детеныш. Кера продемонстрировала мне его сразу, как только мы вытащили людей. Здоровенный такой, лысый и крылатый «щеночек», только, в отличие от мамаши у него еще и три хвоста со змеиными головами на конце.

— Вот дерьмо, — выругался я, когда увидел этакую красоту. — Надо его убить, пока не вырос.

— Ты что! — возмутилась Кера. — Мы не станем его убивать! Смотри, какой хорошенький! Я его себе заберу. — богиня, взяв щенка поперек груди, ткнула мне им в лицо. Одна из голов лизнула меня в нос… точнее, во все лицо сразу, если учитывать размеры языка. Зато вторая с щенячьим рычанием вцепилась в плечо. Кера, перехватив тварь одной рукой, щелкнула кусающуюся голову по носу, и меня отпустили. Хорошо, что у него пока зубов толком нет. Он и так-то сжал меня, как тисками. Но я на это даже внимания не обратил, слишком был ошеломлен. Кера не хочет кого-то убивать.

— Ты что… ты серьезно хочешь завести вот это чудовище?! — до меня, наконец, дошли ее последние слова. — Эту тварь, которая, когда вырастет, будет размером с дом, и станет жрать людей? Его надо прибить, пока он не выжрал какой-нибудь город!

— Не будет он размером с дом, — отмахнулась богиня. — Церберы становятся большими, только когда охотятся или защищаются. А так он подрастет еще немного, и все. Его мамаша, кстати, тоже скоро обратно уменьшится. И я тоже могу уничтожить целый город, со всеми жителями и домами. Меня же ты не убиваешь? Я хочу питомца, как твоя женщина. Что в этом такого?

— В самом деле, Диего, он такой милый! — подключилась Петра. — Смотри, хвостиками виляет. Не ожидала от тебя такой жестокости!

Я определенно чего-то глобально не понимаю. Ничего милого в щенке лично я не видел. Нет, я люблю собак… Нормальных, человеческих собак! С одной головой! С одним хвостом! Без крыльев! А не это лысое слюнявое чудовище с уже сейчас светящимися красным глазами.

— Как ты будешь его скрывать? — я все еще трепыхался, — Его же попытается убить любой, кто увидит! А если он попадется на глаза чистым?!

— Ничего не будет, — категорично отмахнулась богиня. — Пока побудет тут, в Кронурбсе. Я его научу скрываться от чистого, да и форму он сможет менять, так что и смертные ничего не заподозрят. Ну Диего, правда, зачем его убивать?! Нет, если ты считаешь нужным — давай. Только сам. Нечего на меня неприятную работу скидывать, — Кера посадила щенка на пол.

Я задумчиво пощупал рукоять револьвера. А ведь жалко! Нет, даже если отстраниться от мысли, как сильно я испорчу отношения с Керой, да и с Петрой, убивать мелкое чудовище не хотелось.

— Постарайся не слишком демонстрировать его жителям города. Хотя бы пока он у тебя скрываться не научится, — сдался я. — И ради всех богов, следи, чтобы он никого не сожрал!

— Ура! — в один голос воскликнули барышни. — Смотри, как ты ему нравишься! — добавила Кера.

Как раз в этот момент треснула штанина, которую трехголовый принялся радостно трепать двумя пастями. Третьей головой он пытался дотянуться туда, куда дотягиваться совсем не нужно. Определенно, нравлюсь. Мне вот тоже котлеты очень нравятся. Все-таки как хорошо, что у него пока нет зубов!

Богиня была очень довольна, все время возилась с щенком. Даже не стала участвовать в исследовании норы. Впрочем, ничего интересного там и не нашли, кроме хода, прорытого высоко наверх. Не на поверхность — в канализацию. Там она до сих пор и кормилась. Противопоставить потомку стража Аида местные обитатели ничего не могли. В Кронурбс она вообще попала случайно. Как пояснила Кера, тварь просто копала туда, откуда почувствовала знакомые эманации, пока не проломила стенку. А когда здесь появились люди, восприняла их как угрозу себе или щенку. Вот и нападала. А так она добрая.

Проход в римские подземелья по некотором размышлении решили не заваливать. Выставили еще один пост, и некоторые из охотников стали ходить этой дорогой — какие-то очень ценные твари водились в той области, куда выводила нора.

Петра, полностью удовлетворенная походом, с энтузиазмом взялась за пропагандистскую газету, так что в следующие несколько дней думать о скорой разлуке было некогда ни мне, ни ей. Газету назвали Римская правда — пафосно, да и плагиатом попахивает, но зато достаточно претенциозно. Первый тираж вышел небольшим, и я еще успел проконтролировать, как толедцы его распространяют. Вполне бодро получилось, а вот имел ли он успех, оценить лично уже не довелось. Как-то неожиданно выяснилось, что все готово к отплытию, и уже завтра отходит корабль с грузом «зерна». Помимо, собственно, зерна в нем оборудован трюм, в котором перебраться на африканский континент предстоит первой партии переселенцев из Кронурбса. Сто человек, все бессемейные. Те, кому удалось перевезти семью в подземный город, предпочитают остаться там — безопасно, жилье — получше, чем у них было в городе, занятие есть, хоть и довольно опасное, но прибыльное. Единственный минус — отсутствие солнечного света. Зато есть большое преимущество — отсутствие страха перед неизбежной очисткой. Для меня оказалось неожиданным нежелание большинства «пленников» города выбраться из подземелья. Я-то думал, что обрек их на тюрьму, немногим лучшую, чем лагерь у чистых. Недооценил я, насколько тяжело живется сейчас плебсу и наименее устроенным квиритам.

— Вы, доминус Диего, уж не обессудьте, но оторвались немного от народа, — слегка осуждающе покачал головой Мариус, после того как я поделился с ним недоумением, — я не осуждаю, просто вы все больше среди доминусов вращаетесь, а там жизнь пока другая, на прежнюю похожа. Люди же простые, они сейчас в постоянном страхе живут. Чуть что не так, лишнее слово, или там даже взгляд косой — и все, может пропасть человек. Не понравился проходящей мимо спире чистых — и привет, добро пожаловать. Проверка на чистоту, а после нее, чаще всего, лагерь. Заболел, на работу выйти не смог — тот же маршрут. Страх, он теперь всегда и везде. Вы же сами в районе для неблагонадежных жили. Вот если бы вам тогда предложили в подземелье спуститься, но без чистых, или наверху остаться, но с чистыми, вы бы что выбрали? Сейчас неблагонадежных районов нет, потому что ненужно это. Вся страна неблагонадежная. Так-то, доминус Диего, а вы говорите — тюрьма.

Заставил меня Мариус тогда задуматься. Действительно, оторвался от народа. Вроде и вижу все, и даже участвую по мере сил, а на деле… когда какая-то пакость происходит с ближним, а не с тобой, оно все равно больше мимо проходит, краем. Я после его слов даже всерьез задумался о том, чтобы отказаться куда-то уезжать. Есть у меня планы, как пошатнуть власть чистых. Даже не поднимая восстание. Сложно, да и людей надежных нет, но попытаться можно. Вот только если не выйдет, придется кисло. Тем более сейчас, когда чистые на ушах ходят, замотивированные своим богом по самое не хочу. Да и сам бог… Кера мне очень подробно рассказала, что постоянно чует вокруг ищущий взгляд чистого. Так, что мурашки по коже. Оскорбился бог последними неудачами, и очень хочет найти виновника. Если сам бог поймет, что иерархи умирают благодаря одному и тому же человеку, будет катастрофа. В общем, решения своего я так и не изменил.

Прощание вышло бурным. Мы с Петрой не могли оторваться друг от друга всю ночь. Слова… слов тоже было много. Петра даже не допускала, что я могу не вернуться. Только требовала, чтобы я писал как можно чаще — теперь, когда сообщение с Триполи у семьи Ортес регулярное, проблем с передачей посланий быть не должно. Напутствия достались Кере.

— Кто бы мог подумать, что я буду радоваться, зная, что с моим будущим мужем об руку ходит богиня беды, — сказала ей Петра, — Я благодарна вам, великая, что вы храните Диего.

Кера только пожала плечами.

Глава 11

Я стоял возле борта отплывающего корабля и смотрел на морскую гладь. Классическая сцена, из-за чего я чувствовал себя персонажем дешевой мелодрамы. Уходить от борта, правда, все равно не уходил. Во-первых, просто лень, а во-вторых — красиво. Море глубокого синего цвета, блики солнца от воды, холмистый берег… романтика, вот только разделить ее не с кем. Кере на все красоты наплевать, она уже скрылась в машинном отделении и с интересом разглядывает непонятные механизмы.

Теперь я имею возможность вдоволь любоваться морскими пейзажами. Несколько дней безделья — давненько мне не приходилось так увлекательно проводить время. Разучился. Поначалу всё пытался найти себе занятие. Когда Кера поймала меня за проверкой, как упакованы и уложены демонстрационные образцы воздушных шаров, богиня окончательно потеряла терпение.

— Ты меня раздражаешь, — безапелляционно объявила девушка, заступив мне дорогу. — Ты все время нервничаешь, ищешь, что ты не так сделал, и что нужно сделать еще. Не даешь мне расслабиться. Успокойся. Здесь нет чистого, здесь только волны, ветер и солнце. Идем на палубу.

Ухватив меня за запястье, богиня практически силой потащила наверх. Следом, как привязанное топало трехголовое чудовище.

— Стоп. Ты что, протащила эту тварь на корабль? — возмутился я.

— Не протащила, а просто взяла. А ты что, думал, я оставлю своего малыша в Кронурбсе?! Ему же там скучно будет!

— А как ты собираешься его скрывать?! Его же чистый уже наверняка почуял!

— Ничего он не почуял, — насупилась девушка, — Я его уже научила не фонить своей силой. Что касается внешности — просто не будем его пока никому показывать. Я ему объяснила, что никто кроме тебя и меня его видеть не должен. Ты же знаешь, он очень умненький. Патрон, честно, никто и не узнает! Нормально все будет, правда. А даже если кто и увидит случайно, подумает просто, что померещилось. Вы, смертные, мастерски умеете не замечать того, что не понимаете! Никто и внимание не обратит.

Я жалобно застонал. Вот за что мне это?

— И не мешай мне своими дурными переживаниями! Лучше помоги придумать ему имя! У собаки должно быть имя, а то он слушаться не будет. Я выбираю между Свирепая ярость, Кровавый ужас, Зубастый монстр, или Лысый кошмар.

Я так резко втянул воздух, что даже закашлялся. Взглянул на богиню — нет, она, кажется, действительно горда своей фантазией. Черт, как бы вот не обидеть?

— Нет, знаешь, Свирепая ярость не подходит, потому что это женское имя. И остальное тоже… тебе не кажется, что это слишком длинно? Вот представь, вы с ним на прогулке, и ты его зовешь — Кровавый ужас! Кровавый ужас! Кровавый ужас! Не получается быстро.

Кера глубоко задумалась — даже губы шевелятся от напряжения.

— Ты прав. Ну, тогда я не знаю! — подвела итог размышлениям богиня.

— Ммм… как ты смотришь на то, чтобы назвать его Пушок? — Ну да, неоригинально.

— Почему Пушок? — вытаращилась на меня богиня.

— Ну, потому что пушистый и покладистый, — ответил я, разглядывая складки на лысой черной коже пса. Ну, а как тут еще обоснуешь?

Кера посмотрела на пса, потрогала его шкуру, потом посмотрела на меня. Потрогала мою шкуру. В смысле лоб, на предмет повышенной температуры проверяла, видимо.

— Хорошее предложение, Диего, — мягко сказала девушка. — Я подумаю. Чуть позже.

Кера таки довела меня до палубы, усадила на кусок парусины, сдернула рубашку и сунула в руку кружку с брэнди.

— Лежи. Пей. Смотри на море.

Пришлось подчиниться. Думал, с последним пунктом ничего не выйдет, но, на удивление, мне действительно удалось быстро успокоиться. Как будто щелчок какой-то в голове произошел. Следующие несколько дней я провел именно так — сидя на складном кресле и любуясь морскими просторами в компании с Керой. Впрочем, не только с ней — глядя на нас, подтянулись и другие пассажиры, так что на корабле образовался импровизированный солярий. Некоторые матросы были недовольны — мешают, дескать. Но капитан только рукой махнул. Пусть лучше так, чем начнут сновать по кораблю и мешаться активно. Крысы сухопутные.

Провести в блаженном ничегонеделании всю дорогу было нам, конечно же, не суждено. Ближе к концу плавания на судне поднялась подозрительная суета. Я настолько погрузился в созерцание, что не сразу обратил на нее внимание, только когда об меня самым натуральным образом споткнулись. Было раннее утро, корабль стоял в порту — накануне мы пополняли запас воды и топлива и заночевать капитан решил здесь же. Солнце еще даже не поднялось над горизонтом — собственно, я и сидел-то здесь в надежде не пропустить восход.

— Что случилось, командир? — вяло спросил я потревожившего мою безмятежность матроса. Мы стояли возле Алтавы, — если не ошибаюсь, это где-то на побережье Алжира в моем мире, — и причин для такой суеты я решительно не понимал.

— Квириту капитану не нравятся те баркасы, — он махнул рукой, указывая на проблему, — о которых нам сообщила домина Улисса.

Действительно, если приглядеться, то далеко в предутреннем сумраке можно было различить силуэты четырех довольно крупных лодок, которые с каждой секундой приобретали все более оформленные очертания.

— Тут иногда пошаливают, — продолжил матрос, — но обычно крупные суда трогать они опасаются.

— Тогда, вероятно, нам следует вооружиться, — сонная расслабленность слетела мгновенно.

— Да уж сделайте милость, доминус Диего. Только вы постарайтесь потише. Судя по всему, они еще не знают, что мы их заметили. Хорошо бы так и оставалось — их слишком много, а у нас судно не боевое, — кисло пожаловался матрос, и, поняв, что больше у пассажира вопросов нет, исчез по своим делам.

— Думаешь, по наши души? — спросил я Керу. Надо же, даже не видел, как она появилась.

— Они чувствуют азарт и злость. И плывут прямо к нам, — пояснила богиня, — Наверное, просто познакомиться хотят.

— Тогда, Кера, у меня к тебе большая просьба, — посмотрев в глаза богини со всей возможной серьезностью, попросил я. — Запри где-нибудь своего питомца! Очень прошу, даже умоляю — пусть он где-нибудь посидит тихо!

— И вовсе незачем изображать такую вселенскую тоску, — обиделась богиня, — Вот скажи мне, за что ты его так не любишь? Он тебе хоть раз что-то плохое сделал?

— Кера. Я попросил.

— Ладно-ладно, — пробурчала девушка.

— Спасибо. Заодно разбудишь наших пассажиров и раздашь оружие, ладно? — вспомнил я. Вероятно, нам в предстоящей драке не помешает сотня парней с карабинами. Сам побежал договариваться с капитаном:

— Квирит капитан, вы же в курсе, что все пассажиры немного умеют обращаться с оружием. И оно у них есть. Так что можете нами располагать.

— Да, это будет нелишним, — слегка поморщился морской волк, — Там четыре баркаса, в каждом примерно по пятьдесят человек. А у меня вся команда — тридцать. Если бы не домина Улисса, — не могу не отдать должное остроте ее зрения, — они могли бы застать нас врасплох. Но даже так ваша помощь будет очень кстати — я в любом случае уже собирался отправить человека, чтобы вас разбудить. Значит, так, доминус Диего. Пусть они берут карабины и устраиваются вдоль правого борта. Пока сидя — не нужно поднимать голову над фальшбортом. Еще темно, но рисковать не стоит — вдруг увидят.

— Думаете, они сразу полезут? — с сомнением спросил я.

— Нет, сначала на ют, убрать дежурного. Наверняка попробуют забраться тихонько и снять его. Он у нас обычно один — здесь воды безопасные. А уж потом остальные полезут с бортов. Но на юте я их встречу.

— Предлагаю помочь, — тут же вызвался я, — Поверьте, квирит, мы с доминой Улиссой не подведем. У нее не только зрение хорошее.

— Пойдем вместе, — дипломатично предложил капитан, — но постарайтесь действовать только после того, как я начну. И ради всех богов, не стреляйте! Нам нужна тишина не меньше, чем нападающим. И побыстрее, они уже близко. Все начнется минут через десять.

Мы с Керой отправились на ют. Вполне удобно устроились за какой-то надстройкой, так что заметить нападающие нас не должны. Капитан уже здесь, как и явно сильно нервничающий часовой.

— Да не трясись ты, — шепотом орет командир на дежурного, — Прими расслабленный вид. Ты, побери тебя Мания[6], мужчина или медуза дрожащая?!

Матрос постарался последовать указаниям капитана, но получилось так себе. Меня бы такая игра не обманула, — даже со спины и в темноте было видно, насколько напряжен часовой. Не бывает так во время спокойной предутренней вахты. Парню явно прежде не доводилось участвовать в неприятностях подобного рода, и теперь он теряется, а это может быть чревато как для дела, так и для него самого.

Долго ждать гостей не пришлось. Минут через десять ожидания где-то за кормой плеснуло раз, другой, а потом с глухим, едва слышным стуком за фальшборт уцепилась «кошка». Крючья обмотаны какой-то ветошью, да и бросавший явно долго тренировался — получилось тютелька в тютельку. Даже завидую такой ловкости! Еще через несколько секунд над бортом появился некто в темной одежде — даже голова по самые глаза замотана в черный. Капитан напружинился и покрепче сжал дубинку. Нападающий крадется, капитан, стоя за надстройкой, готовится обрушить ему на голову удар… Идиллия. Что может пойти не так?

— Кера, tuam matrem, как это понимать?! — я это сказал едва слышным шепотом, а хотелось орать во весь голос. Капитану с его места было не видно, а вот мы с богиней отлично видели, как за спиной у крадущегося бандита из теней соткалась до боли знакомая трехголовая фигура. Центральная голова, распахнула гигантскую пасть, — у меня сложилось впечатление, что трехголовая скотина просто не верит своему счастью. Вопль, который разнесся над морем после того, как челюсти сомкнулись, заставил бы покрыться ледяным потом даже солнечного Гелиоса. Тело незадачливого нападавшего взмыло вверх и по красивой дуге должно было приземлиться на палубу, но не долетело. Несчастного перехватили в самом низу, — левая голова, — перекинула его правой, а потом игрушка закончилась, потому что головы поссорились между собой, и просто порвали тело нападающего надвое. Матрос, изображавший часового, естественно перестал изображать стойкого оловянного солдатика — после первого вопля он оглянулся, увидел жуткую картину и резко отпрыгнул спиной вперед, после чего закономерно рухнул на палубу. Сейчас он добавил свой вопль в начинающуюся какофонию, и «отступал», отталкиваясь локтями и пятками от палубы. Скорость он при этом развил очень внушительную для такого способа передвижения.

Все. Надеяться, что все пройдет тихо теперь просто глупо. Это поняли и мы, и наши противники. Только мы опешили и замерли от шока, а вот противники решили, что у их «ниндзи» что-то пошло не так, и рванули на помощь. Ну а трехголовый только рад был новым игрушкам. По фальшборту застучали новые крючья, а довольный пес уже несется, спеша навстречу взбирающимся на палубу налетчикам.

— Кера! Я же просил!

— Сбежал, паршивец! — глядя на меня возмущенными до жути глазами, сообщила богиня. — Ух, я ему задам! — и уже во весь голос: — Пушок! А ну стой, непослушная собака! — Ага. То есть она все-таки остановилась на моем варианте имени.

Девушка бросилась вслед за псом, прямо мимо капитана, который до сих пор стоит с поднятой над головой дубинкой, только глаза у него теперь очень большие, а рот открыт. Увидев меня, капитан хватает за локоть и кричит:

— Сначала надо уничтожить чудовище, пиратами займемся потом! Старпом! Быстро мне десять человек с карабинами! — Старший помощник как раз появился рядом с нами. Услышав указания тут же взял под козырек и рванул исполнять.

— Это не чудовище, это собака домины Улиссы, — крикнул я. — Он не трогает своих, лучше займитесь теми, что сейчас полезут с кормы!

Ничего, должны справиться — старпому далеко ходить не нужно, он уже привел в себя рассредоточившихся у кормы бойцов, так что, если капитан не станет делать глупостей и заниматься охотой на церберов, они справятся. А вот что творится у бортов не ясно, тем более туда ускакал сначала Пушок, а за ним и Кера. Так что я спешу в ту сторону. Ну точно. Наши бойцы тревожно вглядываются в сумрак — причем совсем не туда, когда надо бы.

— Куда пялитесь, мать вашу! — ору, и одновременно стреляю в чью-то башку, показавшуюся над фальшбортом. Народ спохватывается, начинает разворачиваться, но бандитов уже слишком много. Приходится отступать. Я проклинаю нападающих по чем зря — это помогает, но действую не в полную силу, потому что вижу не всех, к тому же приходится осторожничать, чтобы своих не задеть. Но самое паршивое, в какой-то момент замечаю, что сражаюсь практически в одиночку!

Оглядываюсь на секунду и вижу, как по палубе несется лысое трехголовое красноглазое чудовище размером с приличного льва… Вот пес подхватывает одного из прорвавшихся нападавших, радостно подбрасывает его вверх, центральной головой, снова перехватывает в воздухе, и начинает его трепать. Как Тузик тряпку, да. Ни о каком сопротивлении и речи не идет — все бойцы стреляют не в нападающих, а в Пушка. Причем как наши, так и пираты. Пушку это не нравится, он отбрасывает мертвого пирата и с рычанием прыгает в сторону обидчиков. Рык у него даже на зависть покойной мамаше — низкий, утробный, до костей пробирает.

— Не стреляйте в Пушка! — Кера проносится мимо, бойцы начинают терять оружие. Пираты порой вместе с руками, наших она, кажется, жалеет.

— Прекратить, matrem subabiget! — истерически воплю я, но меня уже никто не слушает — сражающиеся, и наши, и противника, без разбору бросаются за борт. Паника, черт бы их побрал. Так испугаться какого-то пса, хоть и большого! Хотя выглядит по-настоящему инфернально, особенно в сочетании с рыком.

Люди бросаются за борт так, будто на корабле пожар, но скоро это прекращается — и тоже благодаря долбаному Пушку, который, не обращая внимания на причитания богини радостно сиганул за борт за одним из беглецов. Хоть бы он утоп!

Напрасные надежды. Выглянув за борт, вижу, как пес скачет с одного баркаса на другой и расправляется с теми немногими, кто еще остался.

— Кера, чтоб тебя Гекатонхейры сожрали! Кера, я тебя умоляю. Нет, я требую. Надень на своего волкодава намордник. Три намордника! И посади на цепь! Почему у нас бой с пиратами превратился в балаган?!

— Он просто играет! — возмутилась богиня. — Нечего на него так злиться!

— Да у нас ни команды, ни пассажиров сейчас не останется после его игр!

Пока мы препирались, враги в лодках и на корабле закончились — остались только те, что еще плавали в воде. Наших матросов и пассажиров Пушок берег. Как уж он их отличал в темноте от пиратов — непонятно, но тех, которые были в воде, трехголовый шустро выбрасывал в лодки, как бы они не старались от него улепетывать. Плавает собаченька, как выяснилось, превосходно — любому фору даст. В общем, можно было с уверенностью утверждать, что от нападения мы отбились. Ну как мы, в основном, конечно, Пушок.

Тут-то нас с Керой и настигло возмездие в лице капитана.

— Доминус Диего, потрудитесь объяснить, что сейчас произошло! — морской волк как-то незаметно оказался у меня за спиной, а я был слишком увлечен высматриванием в воде наших матросов и пассажиров, чтобы вовремя его заметить.

— Нападение пошло не по плану, — промямлил я, — Но, как видите, мы отбились.

— Это я заметил, — язвительно ответил капитан. — Меня интересует, что делает у меня на корабле трехголовый монстр из мифов!

— Не понимаю, о чем вы, — попытался откреститься я. — Это всего лишь собака. Щенок. Он никому ничего плохого не делал и даже помог нам отбиться от пиратов.

Я, наконец, оглянулся на собеседника, потому что живых в воде больше не наблюдал. Увиденное мне не понравилось — даже в сумерках было заметно, что капитан покраснел как свекла.

— Это не собака! — Заорал морской волк прямо мне в лицо. — Щенок, вы говорите? Это, по-вашему, щенок?! Это! Не! Собака! Это монстр, чудовище. Как вы посмели притащить эту тварь на мое судно?! Без моего ведома?! Я еще пережил бабу на борту, но вот это… это…

— А ну тихо! — рявкнул я. — Бабой будете свою супругу называть! А это домина Улисса, потрудитесь проявить уважение! И прошу, избавьте меня от идиотских суеверий! Баба на борту, ну надо же, какие мы нежные!

Ну да, сорвался. Да и поведением пса я на самом деле тоже очень возмущен — но не позволять же из-за этого кому бы то ни было оскорблять мою подругу. Желание врезать капитану, судя по всему, очень ясно отразилось у меня на лице, поэтому капитан слегка сдулся:

— Если ваша тварь загрызла хоть одного моего человека, я потребую от доминуса Маркуса возмещения! Я считаю это нарушением контракта!

— Плевать мне, что вы там считаете! — фыркнул я. С контрактом я ознакомился еще до начала путешествия, и не помню там ни одного пункта, который запрещал бы провоз на борту ни животных, ни даже мифических монстров, — Лучше прекратите истерику, и потрудитесь привести в порядок команду. Между прочим, еще неизвестно, чем бы закончилось нападение, если бы не Пушок!

— Пушок?! Вот это, — капитан дрожащим пальцем указал на лысое, красноглазое чудовище, которое карабкалось вверх по борту, оставляя на металле обшивки глубокие царапины, — Пушок?! Да это Кровавый ужас, Зубастый монстр, или даже Лысый кошмар, но никак не Пушок!

Я озадаченно замер. Откуда он знает, как Кера собиралась назвать своего питомца?

— Вот! Я же говорила! — обрадовалась богиня, которая до этого предпочитала молчать. — Но теперь поздно. Ему больше нравится Пушок, он не захочет менять имя.

— Квирит капитан, — вздохнул я. — У нас выдалось тяжелое утро. Давайте мы займемся наведением порядка, а все разборки оставим на потом?

Морской волк, поджав губы, согласился — действительно, у нас полкоманды неизвестно где. Непонятно, сколько потерь. Тут уж не до выяснения отношений.

К тому моменту, как краешек солнца показался над горизонтом, суета уже закончилась. Все попрыгавшие за борт были возвращены, раненые перевязаны, палуба более-менее очищена от крови. Кера выковыряла из Пушка застрявшие в нем пули, после чего он, наконец, вернулся к прежним размерам. Богиня очень радовалась, что он, наконец, научился увеличиваться. Я ее радость не разделял. Кстати, должен заметить, с меткостью что у наших пассажиров из Кронурбса, что у матросов, совсем плохо. Всего четыре штуки, а ведь стреляли по меньшей мере двадцать человек! Там, правда, не только наши были…

Удивительно, но у нас были покалеченные, чуть не захлебнувшиеся, испуганные до заикания, но ни одного покойника. Повезло, должно быть. А вот живых пиратов оказалось всего двое, и тех еле удалось отбить у Пушка, который явно собирался еще немного повеселиться. Но тут уже Кера была тверда и не позволила угробить последние источники информации раньше времени. Еще выяснилось, что где-то десятку из тех, что нападали с кормы, удалось уйти. И узнали мы об этом, когда отправляться в погоню уже поздно.

Допрос пленных показал интересные результаты. Оказалось, это привет от покойного Криуса Кэмпилуса. Его люди. Самое неприятное, нам так и не удалось выяснить, когда был отдан приказ терроризировать Ортесов — до его смерти или уже после, его наследником Виком Кэмпилусом, которого из каких-то политических соображений пришлось отпустить.

Дяде написал, не откладывая в долгий ящик, как только солнце поднялось над горизонтом. Ответа быстро не ожидал, но уже через несколько минут в ежедневнике появилась новая запись:

— Не волнуйся, Диего, все проверим. Уверен, это не работа Вика — он еще не вступил в наследство в полной мере. Если будут еще неприятности — обязательно сообщай.

Я успокоился, но, как выяснилось, слишком поторопился. К Архимеду подошел большой баркас портовой службы, и лопающийся от своей важности чиновник потребовал объяснений.

— Люди утверждают, что у вас на борту находится чудовище?! Я требую, чтобы вы задержались в порту до выяснения обстоятельств. Я уже отправил запрос чистым братьям, очень скоро они займутся проверкой судна.

— Во-первых, я очень надеюсь, что люди, которые утверждают этот бред уже сидят в темнице! — отвечал капитан. Он уже успел успокоиться, так что чиновника встретил спокойный респектабельный господин, вальяжно попыхивающий трубкой. — Что касается чудовища — эти пираты приняли за таковое обычного сторожевого пса. Это всего лишь собака. Самый обычный пес.

Мне захотелось смеяться. Еще совсем недавно я сам безуспешно втюхивал эту дичь капитану, и вот теперь он тоже вынужден говорить то же самое.

— Ничего, чистые братья разберутся, — холодно ответил чиновник.

— А вот с этим придется подождать до конца нашего плавания, — пришлось вмешаться. — У нас нет времени задерживаться в вашем порту, а у вас нет права нас задерживать. Доминус Диего Ортес к вашим услугам, квирит чиновник, — поспешил я представиться.

Мужчина, уже раскрывший рот, чтобы на меня наорать, резко заткнулся. Одно дело — устраивать неприятности человеку Ортесов, даже не члену рода, а всего лишь наемному работнику, и совсем другое — бодаться с одним из наследников патриарха. Так что пришлось ему возвращаться на берег. Правда, он все равно пообещал, что непременно доложит обо всем чистым, но… плевать. Там, куда мы отправляемся проверять нас будет некому.

Дальнейшее плавание прошло без неприятностей. Впрочем, того плавания оставалось не так уж много. К тому же выяснилось, что идти мы можем гораздо быстрее, чем раньше, просто до этого капитан экономил ресурс машин, а теперь посчитал, что скорость — это гарантия безопасности. Если бы мы не задержались почти на сутки в порту Алтавы, нападение бы не состоялось. Его бы просто не успели организовать. Здравый подход, вот только есть у меня серьезное подозрение, что об основной причине спешки капитан умолчал: ему просто не терпелось как можно быстрее избавиться от страшных пассажиров, которые еще и навлекают столь серьезные неприятности. Ну-ну.

Глава 12

Мавританский порт Тингис встретил нас суховеем из Сахары. Жителя Рима сильной жарой не напугать, но здесь было что-то особенное. Казалось, даже небо побелело от жара и пыли, утратило свою обычную синеву. Однако столь паршивая погода не могла испортить моего настроения — наконец-то суша. «Архимед» осточертел мне хуже горькой редьки, и, хотя морской болезнью я не страдаю, ступить на твердую землю было донельзя приятно. Даже суета и толпы снующих повсюду грузчиков нисколько не раздражали.

— Определенно, сестренка здорово улучшила навыки управления манном! — раздалось откуда-то сбоку. Я оглянулся и не удержался от радостного крика. Доменико! Собственной персоной! Мы обнялись, но ненадолго. Парень отступил от меня на шаг, хотел что-то сказать, но тут увидел что-то за моей спиной и замер. Точнее, кого-то. Кера меня поразила. Богиня нарядилась! Серьезно, она потратила целый час на выбор одного из десятка платьев, которые для нее подобрала Акулине, да еще меня спросила, в каком из них выглядит лучше.

Честно говоря, у меня, можно сказать, вся картина мира рухнула. Кера, которой не наплевать на мнение смертных… какая-то шестеренка в недрах мироздания определенно поломалась. Спрашивать богиню ни о чем не стал, чтобы не спугнуть. Хочется существу нарядиться — пожалуйста. Мой ли совет оказался не так плох, либо же у нее просто не было некрасивых платьев, или, может, дело было вовсе не в наряде, но Доменико натуральным образом выпал из реальности и несколько секунд созерцал прекрасное, после чего метнулся помочь даме спуститься с трапа. Кера, правда, не поняла, потому что вместо того, чтобы вложить свою ручку в ладонь кавалера, просто ее пожала. Причем тоже задумалась этак на пару секунд — явно пыталась сообразить, что от нее ждет Доменико.

— Домина Улисса, я бесконечно рад видеть вас снова, — замурлыкал брат, — Мне очень не хватало общения с вами эти месяцы.

— Я тебя вспоминала, — кивнула Кера, — Ты интересный.

Доменико расцвел, как будто ему отвесили шикарный комплимент.

— Пойдемте скорее, мне просто необходимо услышать последние новости. Не беспокойся насчет груза и пассажиров, брат. Первый примут, вторых встретят. Как же я рад вас видеть, ребята! Пойдемте быстрее. Ты, Диего, должен непременно рассказать мне все, что произошло с тех пор… как ты появился в Риме. И вы тоже, домина Е… домина Улисса.

Чуть не проболтался кузен. Вряд ли за нами здесь кто-то следит, так что ничего страшного. Конечно, Тингис — это тоже Римская республика. Но чистых здесь мало, и силы у них здесь немного. Нет, у них тут даже храм есть, небольшой, священник и три спиры чистых братьев, которые «следят за соблюдением чистоты помыслов и отсутствием ереси поклонения ложным богам». И это на всю провинцию Мавритания Тингитана, совсем не маленькую. Так что здесь можно чувствовать себя относительно свободно. Жандармы, правда, тоже не дремлют, но и их здесь не так, чтобы много. И в основном они занимаются тем, что вылавливают настоящих бандитов, а не носятся на побегушках у чистых, как это уже давно происходит в более цивилизованных областях республики.

Мы выбрались за территорию порта. Доменико усадил нас в локомобиль и повез куда-то к центру:

— Нет, все же сестра — настоящий талант! — не переставал восхищаться брат, — Веришь ли, ни за что бы тебя не узнал, если бы отец не описал, как ты теперь выглядишь!

— А вот та самочка сразу узнала, — вставила Кера, — как только увидела. Она теперь женщина Диего.

— А отец уже доложил, — улыбнулся кузен, — Кстати, поздравляю, брат, отличный выбор! Я еще тогда жалел, что вам не довелось пообщаться подольше! Невооруженным взглядом было заметно, что вас с Петрой друг к другу тянет.

— Да, только ее отцу выбор дочери не понравился, — вздохнул я, — Как бы у семьи теперь проблем не возникло.

— Ерунда, — отмахнулся Доменико, — У нас свободное от седых предрассудков общество. Сейчас даже союз аристократа с плебейкой не станет слишком осуждаться.

— А наоборот? — уточнил я.

— Кхм… ну, наоборот может быть сложнее. Но ведь и ты не плебей! Так что не переживай. Даже если доминус Ерсус в самом деле изгонит Петру из рода, общество вас примет. Или ты рассчитывал на наследство? — хитро улыбнулся брат.

— Вот уж на что я точно не рассчитывал!

Мы болтали всю дорогу до особняка, в котором живет брат, и потом до самой ночи — слишком много новостей хотелось пересказать и выслушать. Доменико ведь тоже не бездельничал все это время.

— Предлагаю завтра отправиться на экскурсию по нашим владениям, — подытожил общение брат, — Хочу похвастаться, сколько всего я успел сделать за месяц! Ох, Диего, ты бы знал, как вовремя ты привез поселенцев. Если все получится, мы уже в этом году снимем первый урожай. В Ишпане его очень ждут, поверь мне.

— Что, голодают?

— Нет, что ты. Настоящего голода удалось избежать, — Доменико стал серьезным, и я вдруг заметил, насколько он устал. Возле губ проявилась горькая складка, вокруг глаз — ранние морщины. А ведь мы ровесники! Впрочем, кто бы говорил. Мне тоже меньше тридцати не дашь, даже с натяжкой.

— Настоящего голода нет, — повторил брат, — но дефицит ощущается. И ты даже представить себе не можешь, насколько тяжело было этого голода избежать! Но зато теперь будет полегче, обязательно будет! Земля здесь благодатная, как и климат. Суховато, конечно, но местные власти удивительно изящно решили эту проблему. Построили систему водохранилищ, уйму труда и денег вбухали, но теперь проблема засух решена. Пришлось, правда, неплохо вложиться, потому что после падения империи все эти достижения чуть не канули в Лету. Но эти вложения окупятся, поверь мне. Обязательно окупятся. Если бы еще чистые не мешали…

Это он не про тех чистых, которые здесь, в Мавритании. Они ведь до сих пор не отказались от идеи присоединить отколовшуюся провинцию. Не вышло вернуть силой, чистые занялись миссионерством. Самое противное, несмотря на тысячи пущенных по ветру сограждан, некоторые радостно готовы вернуться в лоно церкви — слишком сладкие речи ведут священники. Доменико, да и другим руководителям провинции пришлось проявить чудеса изворотливости, чтобы свести на нет старания чистых. И это при том, что официально власти Памплоны, Бургоса и других городов примирились с чистой церковью и не могут препятствовать распространению «истинной чистой веры».

Мы еще долго болтали, причем Кера была на удивление многословна. Удивительно. Я уже привык к мысли, что Доменико в нее влюблен, но тот факт, что она может ответить взаимностью до сих пор не укладывается у меня в голове. Или тут Ева старается? Богиня к владелице смертного тела относится где-то даже трепетно, позволяет ей гораздо больше, чем прочим смертным. Может, и здесь инициатива исходит не от Керы, а от Евы?

Утро началось с объезда полей и ферм. Не всех, конечно же. Только малой части, что находится в непосредственной близости от столицы провинции. Большая же часть целины, которую еще только предстоит поднимать, находится гораздо южнее — на самой границе. Там, где в моем мире культовый город Касабланка. Здесь он тоже есть, только называется Анфа. Однако и здесь, в Тингисе, земли у семьи Ортес тоже достаточно. Доменико с восторгом рассказывал о своих достижениях, показывал планы, в которых описывалось где, как и что будет взращиваться… Это было интересно, вызывало уважение и зависть — работа за короткое время была проделана титаническая, мне о такой работоспособности остается только мечтать. Но сама тема, как ни крути, не могла заставить мои глаза гореть так, как у кузена. Интересно, да. Но не увлекательно.

— Все. Все рассказал и показал, — объявил Доменико, когда мы, наконец, вернулись в исходную точку, — И не пытайтесь скрыть облегчение на лицах, доминус и домина. Я прекрасно понимаю, что вам все это кажется скучным, но нельзя же вечно только о войне думать! Иногда приходит время и для мирных занятий.

— Диего занимался мирным занятием, — немного сварливо напомнила Кера, — Оно было не таким скучным, как все эти проценты площадей засева сахарной свеклы.

— Да уж… Диего сломал все представления о возможном. Этак походя, не напрягаясь. Просто отправил человека летать. Честно говоря, я дождаться не могу момента, когда тоже попробую.

— Я тоже могу отправить человека летать, — немного ревниво возразила Кера, — И сама, и с помощью динамита.

— Кхм, с помощью динамита любой может, а вот как это сделаете вы, домина Улисса, я мечтаю испытать на себе.

— Ты сейчас что-то пошлое себе представил, так ведь? — насторожилась богиня.

Доменико покраснел, но все инсинуации отбросил решительно:

— Вовсе нет! Просто я видел, как вы летали. Помните тогда… хотя да, ту ситуацию лучше даже не вспоминать. Но сам полет… мне хотелось бы испытать нечто подобное, — Доменико так частил, что любому было очевидно — представил. Может, не когда говорил, но когда Кера спросила — точно.

— Кхм, так о чем это я? — продолжил парень, — Нам в любом случае нужно испытать те шары, что вы привезли. Я здесь уже свел знакомство с некоторыми офицерами, и даже знаю, где они собираются. Но просто прийти и спросить, не захотят ли они себе такую же игрушку для разведывательных целей, не получится. У нас не настолько близкие отношения. Нужно, чтобы они сами захотели узнать, что это за штука такая интересная.

Доменико был кругом прав, так что демонстрацию запланировали на завтрашнее же утро. Ну, как демонстрацию — наполнить шар горячим воздухом, да покататься на нем, пока не надоест. Тингис, конечно, порт, всевозможные события и происшествия тут случаются с дивной частотой, но в то же время — глубокая провинция. Так что полёт неведомой штуки определенно возбудит любопытство всех зрителей. Ну а вечером мы с кузеном завалимся в кабак, который по совместительству является центром культурного досуга всех местных военных. Если после этого мы не заключим с Мавританским легионом контракт на поставку воздушных шаров — значит, у этого мира больше нет шансов, потому что мужчины перестали интересоваться новыми игрушками.

Все прошло, как и планировал мой многомудрый брат. Взлет огромной зеленой ерундовины вызвал сначала легкую панику, потом дикий восторг всего населения города-порта. Кое-где даже случилась пара аварий — несколько грузчиков свалились со сходен какого-то корабля, утопив тюк дорогого товара, да лошадь у возчика понесла, отчего фура с грузом перевернулась и засыпала кому-то вход в дом высококачественным неорганическим удобрением селитрой. Так владельцы дома были только рады, что неорганическим, потому что органическим было бы гораздо хуже.

Определенный фурор мы произвели, а уж как восторгался Доменико, и не описать. Парень в упор не желал заканчивать поездку, я, оставшийся внизу, даже забеспокоился. То ли у них там что-то случилось, то ли полеты на воздушном шаре не только на нас с Петрой действуют чрезмерно волнующе. Оказывается, нет. Потом Кера рассказала, что брат как мальчишка метался от одного борта к другому, надолго замирал, и вообще производил впечатление не совсем адекватного человека. Когда Кере надоело развлекаться наблюдением за его восторгами, и она предложила спуститься, Доменико наотрез отказался, и они еще пару часов болтались в небе, пока не кончилось топливо в горелке. Хорошо, что его совсем немного загрузили, а то Доменико бы до ночи не спустился.

В городе Тингис есть целых три кабака. Один портовый, в который нам не нужно, в другом собирается приличная, но преимущественно гражданская публика. Ну и последний, тот, в который мы и пришли, традиционно считался территорией легионеров. Причем преимущественно офицерского состава. Простые легионеры предпочитали развлекаться без лишнего пафоса вместе с моряками, потому что ну какая попойка без драки? Нам нынче нужна была не драка, а офицеры.

Трактир гудел, как растревоженный улей — банальное сравнение, но звук был один в один, если закрыть глаза, то, пожалуй, и разницы не заметишь. Обсуждалась наша сегодняшняя эскапада. На нас с Доменико пока не обратили внимания. Брата здесь уже знают, и, хотя в свой круг пока полноценно не принимают, право на посещение этого местечка он уже заработал. Возможно, в другое время кто-то непременно захотел бы узнать, кого он привел, и не зазорно ли господам офицерам пить в одном помещении с этим незнакомцем, но сейчас всем было не до того. За каждым столиком обсуждалось исключительно сегодняшнее удивительное событие.

Брата, однако, вскоре все-таки заметили. Кто-то из приятелей замахал руками, подзывая за свой столик:

— Доминус Ортес, подсаживайтесь к нам! И друга своего берите. Вы видели сегодняшнее чудо? С ума сойти, правда! Как вы думаете, кто это сделал такую штуку, и для чего она нужна?

— Я полагаю, это чистые придумали, — поспешил вставить кто-то, не дав Доменико раскрыть рта, — Как еще если не посредством божественной силы можно подняться в небо?

— Глупости. У меня рядовой как раз в тот час был на рынке, а вы же знаете, что рынок ближе всего к той окраине, на которой этот шар запускали. Так вот, он отчетливо видел, что балахонами белорясников там и не пахло! Обычный гражданский, да еще и дама. Хотя последнее ему, скорее всего, показалось.

— Дайте доминусу Ортесу сказать, лейтенант! Ваши предположения мы все слышали уже не раз, пусть новый человек поделится своими фантазиями!

— Для начала позвольте представить вам моего брата, господа. Это Диего Ортес, он только вчера прибыл в Мавританию по делам семьи. А по поводу предположений, квириты… я никакими фантазиями с вами делиться не буду, потому что совершенно точно знаю, что это было. Более того, это я был тем гражданским, за которым наблюдал сегодня ваш рядовой. И дама там действительно была. Мое уважение остроте зрения рядовых легиона и их внимательности! До того рынка о котором вы говорили было по меньшей мере тысяча футов!

Молчание распространилось от нашего стола по всему залу волнами, как круги на воде. Забавно было наблюдать. А потом последовал такой взрыв, что мне на секунду стало страшно. Вот, оказывается, как себя чувствуют рок-звезды! Ни восторга, ни удовольствия — только желание, чтобы они все заткнулись, наконец, и перестали так плотно обступать.

Маркетинговый ход Доменико явно удался. Трактир, вообще-то работает только до двух ночи, но сегодня он не закрывался до самого утра. Полагаю, владелец сделал неплохую выручку. Досталась своя порция славы и мне — когда квириты офицеры узнали, продукт чьего «безумного гения» им довелось наблюдать, на меня насели еще похлеще, чем на Доменико. Я даже охрип, да еще изрядно набрался в попытках смочить горло. Но народ был доволен. Уверен, очень скоро все подробности и мои предположения о том, как можно использовать воздушные шары в военном деле дойдут до командиров легиона. На их месте я бы точно не устоял перед тем, чтобы попробовать, тем более первые два тестовых экземпляра нового вида вооружения мы можем и бесплатно предоставить.

Эффект от мероприятия не заставил себя ждать. Уже наследующий день дом семьи Ортес в Тингисе навестил посыльный с приглашением на ужин. Приглашение было передано от доминуса Капитона Амери, генерала Мавританского легиона. Быстро реагируют военные, даже уважение какое-то у меня к ним проснулось. Непонятно только, как они, такие быстрые, чистых в стране взрастить ухитрились.

Это я ворчу и возмущаюсь по привычке, а на самом деле доминус Капитон мне понравился. Как-то ожидаешь от генерала некоторой надменности, особенно к гражданским, да еще пытающимся впарить тебе какую-то неведомую ерунду, наверняка совсем не нужную, но по цене как целый легион. Доминус Капитон таким не был — он еще раз с большим интересом выслушал описание новомодной игрушки, с удовольствием обсудил со мной предполагаемую тактику использования, вместе с Доменико посетовал на бандитов и прочие дикие племена, которые так и норовят пограбить богатые окраины республики. В общем ни капли надменности, ни грамма пренебрежения, но при этом все важное выспросил, никаких деталей не упустил.

— Вот что, доминусы Ортесы, — подытожил генерал, — Считайте, что ваше изобретение я предварительно оценил высоко в качестве вспомогательного средства разведки и передачи данных. Еще больше я оценил ваш способ донести до меня информацию — меня сегодня только ленивый не спросил, как я отношусь к новинке, и не хочу ли попробовать ее использовать. Если бы я вас проигнорировал, меня бы собственные подчиненные съели. Однако отрицать, что сначала нужно новинку испытать вы, надеюсь, не станете?

Мы с Доменико заверили, что и в мыслях такого не было.

— Вот и отлично, — кивнул доминус Капитон, — В таком случае предлагаю одному из вас отправиться на границу, вместе с этими вашими шарами. У меня как раз отдыхающая смена отправляется завтра. Дней через десять, если не случиться по пути каких-нибудь неприятностей, будем на месте. Тогда и станем предметно обсуждать пользу вашего изобретения.

Я только плечами пожал, и заверил генерала, что готов хоть сегодня. Доменико тут же добавил, что сегодня он не готов, нужно отдать кое-какие распоряжения и собраться, а вот к завтрашнему дню будет в самый раз.

— Признаться, я не планирую как-то участвовать в испытаниях воздушных шаров, тем более сам впервые увидел это чудо только позавчера, — признался кузен. — Но мне как раз тоже нужно в Анфу. Жаль, что порт Анфы сейчас не принимает гражданские суда, но, надеюсь, вы, генерал Капитон не будете против, если мы с моими людьми присоединимся к вашему каравану? Так будет гораздо безопаснее для нас, не то, боюсь, придется в пути отбиваться от нападений.

Доменико не зря так опасается. Собственно, порт Анфы потому и не принимает гражданские суда, что недавно был почти полностью разрушен после большого набега. Тогда объединилось сразу несколько кочевых племен с благородной целью пограбить тучного и оседлого соседа. Ну и заодно основать собственную великую империю — как всегда, в общем-то. Первая часть плана им удалась, так что Анфе здорово досталось. Раньше они шалили значительно восточнее, поэтому в Анфе был небольшой гарнизон из сотни солдат, которые все полегли. Правда, гонца отправить успели. Карательный поход организовали довольно быстро, но толку никакого — добычу бандиты взяли отличную, но на всех ее все равно было мало. Так что они успели перессориться, забыть о своем завоевательном походе и благополучно растворились в саванне. Анфу пришлось отстраивать заново, и заодно определять туда гораздо более значительные силы для охраны юго-западных границ.

— Вы сгущаете краски, — отмахнулся генерал, — Дорога на Анфу не так уж и опасна, тем более для крупных отрядов. Однако я, конечно же не против.

Генерал посмотрел на нас даже с некоторым уважением. Похоже, мы с Доменико слегка удивили вояку. Не ожидал доминус Капитон, что изнеженные аристократы с такой готовностью пожелают отправиться в эти дикие места. Праздновать труса и бегать от опасности в республике до сих пор не принято, но в Анфе ко всему еще и отсутствуют маломальские развлечения и привычный комфорт. В такие места среди доминусов по своей воле стремиться как-то не принято.

Следующие сутки пришлось неплохо так потрудиться. Доменико-то рассчитывал, что нас пригласят на границу чуть позже. Возможно, через месяц, когда отдохнет новоприбывшая смена. А собраться предстояло не только нам самим, но и людей, и грузы. Тут уж я поневоле впрягся помогать брату — и то, справились только в самый последний момент. Поспать так и не вышло, но зато утром к месту сбора мы прибыли вовремя. Даже чуть раньше, чем сам генерал. Впрочем, ему-то что торопиться — у него подчиненные есть, которые за всем проследят.

— Да ваша армия, пожалуй, повнушительнее моей будет! — доминус Капитон удивленно осматривал представительно выглядевших поселенцев. Ну а что, мне и самому понравилось. У каждого из снующих вокруг локомобилей парней в наличие новейшая винтовка завода Криспаса, для меня не отличимая от Винчестера модели 1866 года и пара револьверов Вебли. Одеты ребята тоже более-менее единообразно, правда, в невоенное. Парусиновые штаны на подтяжках, плотные рубашки, шляпы наподобие Стетсона… настоящие ковбои. Разве что сапоги без острых носков и больших каблуков — лошадей нашим ковбоям не объезжать. Так что обычные и очень удобные армейские ботинки с высокой шнуровкой. Хотя в целом без четвероногих не обойдется — для каждого из первопоселенцев куплены, и уже месяц без дела прожирают овес по две лошадки. Я с трудом удерживался от глупого хихиканья, глядя на парней, но вообще-то они выглядели довольно внушительно, особенно в большом количестве. Мы с Доменико, к слову, из толпы вообще не выделялись. Ну а что, удобно, практично — чего еще желать. И с легионерами не спутать. Так что да, наши новоиспеченные фермеры выглядели скорее, как отряд каких-нибудь наемников, о чем доминус Капитон и намекнул.

— Семья Ортес заботится о своих людях, — вздохнул Доменико, который намек просек, конечно же, гораздо быстрее меня, — Согласитесь, генерал, места на юге Мавритании неспокойные. Поэтому необходимо было сделать все, чтобы потом никто не говорил, что Ортесы отправили своих людей на убой.

— Позиция, достойная подражания, — уважительно склонил голову генерал, — Нынче не часто встретишь такую заботу о людях.

— Что не перестает меня удивлять, — сердито дополнил Доменико, — вроде бы любому известно, что эта забота обычно окупается стократно, так нет, такое ощущение, что благородные доминусы все скопом забыли о том, что рабство экономически невыгодно!

Высказывание осталось без ответа — что тут скажешь?

Колонна двинулась только через час — пока все проверили, пока определили порядок движения… Нас вежливо поставили в середину — для безопасности. Получилось забавно. Нас, конечно, меньше, чем вояк, но помимо людей, Доменико везет несколько тонн семян, продовольствия инструментов и даже один паровой трактор. Причем не своим ходом — машина очень мощная, но крайне медленная, так что это техническое чудовище поедет на нескольких грузовых локомобилях. Вчера весь день разбирали, даже я поучаствовал в самых сложных местах. Любопытно, удастся ли нам его собрать. В общем, караван у нас получился какой-то слишком растянутый и разнородный. Впереди кавалерия, сзади военные, мы на грузовых локомобилях в центре, а дальше снова кавалерия. Генералу это не нравилось, но он молчал — во-первых, невежливо, во-вторых сам же только что говорил, что нынче в провинции безопасно и неприятностей ждать не стоит.

Глава 13

Расстояние между Тингисом и Анфой около трехсот миль. Припасы и большая часть груза поедет на локомобилях — мы даже заводных лошадок военных разгрузили, так что есть надежда, что до места мы доберемся дней за десять. Ну а что. Пятьдесят километров в день — вроде бы вполне реально. Может, даже и побольше получится. Доминус Капитон утверждает, что обычно путь занимает дней семнадцать, но то без техники, а с помощью грузовиков можно будет немного ускориться. Правда, в пути почти неизбежны поломки — все-таки нынешние локомобили нуждаются в минимальном техническом обслуживании хотя бы раз в сто километров. Сальники там поменять, масло долить, проверить все… и даже так поломки возникают очень часто. Так что быстрее, чем за десять дней — это, наверное, слишком оптимистичный прогноз.

Спустя где-то час пути, когда суета отправки отошла в прошлое, и нервы успокоились, я решил, что саванна мне в целом нравится. Красиво. Просторы завораживают, то и дело можно заметить экзотическую живность. Жара не слишком донимает — вполне терпимо. Плохо только, что пыль наша колонна поднимает такую, что рассмотреть что-то не так-то просто. Даже у солдат на лицах повязки. Не по форме, зато хоть как-то дышать можно.

Так и прошел первый день. Колонна медленно ползет по саванне, изредка останавливаясь на короткий отдых, а затем снова движется вперед. Я сижу за рычагами управления, локомобиля, безучастно пялясь по сторонам. Иногда кажется, что пешком идти было бы быстрее. Или, по крайней мере, не так скучно. Ложное впечатление — километров шесть-семь в час мы все-таки делаем. Пешком в таком темпе не выдержишь. В следующий раз потребую себе кого-нибудь в попутчики. Кера ушла в машину к Доменико, а я остался в одиночестве. Говорят, интеллектуально развитому человеку не может быть скучно наедине с собой. Если это правда, придется признать: я не развит интеллектуально. От скуки начал по мелочи проклинать встречных животных. Не серьезно, конечно — так, немного похулиганить. Еще не хватало губить живую тварь просто ради развлечения. Портить им настроение, конечно тоже так себе моральное достижение, но смотреть на недоуменную морду гиены, в-третий раз споткнувшуюся на ровном месте было очень смешно. Я уже давно оставил ее в покое, а бедная животина все обнюхивала окрестности, пытаясь разобрать, кто это так над ней пошутил.

Поскольку расстояние колонна за день прошла несколько большее, чем обычно, на ночевку пришлось остановиться на одной из промежуточных стоянок, которая для такого мероприятия подготовлена не была. Военным не привыкать ночевать в чистом поле, но все равно радости от нарушения привычного порядка никто не испытывал. На нас стали поглядывать с недовольством. Парни, естественно, это заметили и возмутились. В общем, обстановка начала постепенно накаляться — до открытых ссор и, тем более драк, дело не дошло, но это только первый день.

— Доминус Капитон, как вы смотрите на то, чтобы мы выдали всем бойцам немного бренди в честь знакомства? — Мы только закончили размещать своих людей, и теперь готовились поужинать сами.

— Положительно, — кивнул генерал. — Хотя я понимаю, для чего вы это предложили, и должен сказать, вы напрасно беспокоитесь. Парни только ворчат, но дальше беззлобной ругани дело зайти не может, в этом я вас уверяю. Дело даже не в выдающейся дисциплине нашего легиона, — это само собой разумеется, — а в том, что они прекрасно знают, что им с поселенцами жить все время службы. Никто не захочет портить отношения с гражданскими, у которых и выменять что-то можно будет, да и в случае столкновения с бандитами на какую-то помощь можно рассчитывать.

— Я не сомневаюсь в этом, доминус генерал, — вежливо кивнул Доменико, — Тем не менее, небольшая порция бренди для поднятия настроения никому не помешает. Пойду распоряжусь.

Порция получилась действительно небольшая — у нас спиртного не настолько много, чтобы разбрасываться им направо и налево. Брали-то фактически только в медицинских целях, да вот на подобный случай. Несколько бочек. Однако эффект подношение оказало самый плодотворный. И солдаты и наши ребята повеселели, завязались разговоры. Солдаты расспрашивали о последних новостях из метрополии, каждую новость всесторонне обсуждали, кто-то из бойцов начал делиться байками из местной жизни…

— Теперь ты как на иголках, — шепнул мне на ухо брат. — Не переживай так. Ты же сам знаешь, что болтунов в отряде нет.

— Я слушаю разговоры, — добавила Кера. — Они ничего не расскажут — слишком боятся.

Что ж, придется довериться своим спутникам. Вообще-то и Кера и Доменико правы — все наши ребята предпочтут себе руку отрезать, чем вернуться к чистым, а ведь любое неосторожно сказанное слово может этому возвращению поспособствовать.

Ночь прошла спокойно. Только один раз я проснулся от какой-то суеты — оказалось, часовые заметили всадника, который наблюдал за стоянкой. Как только его заметили, наблюдатель ускакал в саванну. Утром доминус генерал сказал, что это обычное дело. Кочевники не очень-то соблюдают границы, и здешнюю территорию считают своей. Если они мирные и не мешают оседлым, никто их не трогает. Точнее, просто некому трогать.

— По факту мы тут защищаем лишь города и ближайшие окрестности, — в порыве откровенности выдал генерал, — а саванна не принадлежит никому.

В общем, как-то военный меня не сильно успокоил. Насколько мне известно, мирные кочевники остаются таковыми только до тех пор, пока не начнут кого-нибудь грабить. Одна надежда, что нашу компанию они посчитают достаточно сильной и устрашающей, чтобы не рисковать.

Следующие три дня прошли ровно в таком же темпе. Я уже окончательно втянулся в ритм путешествия и расслабился — а напрасно. На четвертую ночь нас все-таки решили попробовать на зуб.

— Часовой спит, — услышал я задумчивый голос Керы, и тут же подскочил. Не бывает тут, чтобы часовые спали. Пытаюсь разглядеть лагерь — в темноте не видно ни зги. Какого черта не горят огни?

— Тревога! — я решил, что разобраться можно и потом. Лучше прослыть паникером, если окажется, что часовой просто разгильдяй.

— Чувствуешь, сколько их и откуда идут?

— Оттуда, — Кера ткнула пальцем куда-то в саванну, — Не знаю, сколько. Их кто-то укрывает.

— Доминус Диего, что случилось? — это генерал проснулся от моего крика и теперь хочет выяснить, почему я устроил неплановую побудку.

Объяснять ничего не потребовалось — как раз в этот момент раздались первые выстрелы.

— Вопрос снимаю, занимайте оборону как оговорено, — Генерал развернулся, и, ухватившись за револьвер, побежал дальше командовать. Его указания я проигнорировал. Своих людей мы с Доменико заинструктировали на подобный случай до тошноты, так что, надеюсь, не подведут. Есть другое дело.

— Свою силу без нужды не показывай, — велел я богине, — не хватало еще здесь засветиться. Надеюсь, и так справимся. — И пойдем посмотрим, как там Доменико, что-то мне неспокойно.

Наши машины на ночь мы ставим отдельной группой, рядом с табунами. Чтобы утром во время техобслуживания не греметь железками на весь лагерь. Это генерал так попросил, и отказать было бы невежливо, хотя было бы гораздо спокойнее, если бы машины находились в центре. Правда, помимо Доменико, там еще два десятка подчиненных доминуса Флавия, да только мне что-то все равно неспокойно.

В лагере по-прежнему темно, несмотря на то, что кто-то уже начал зажигать фонари, их еще слишком мало. Мне много света и не требуется — достаточно не терять из виду Керу, которой освещение вообще не нужно. Табун и машины стоят всего в пятидесяти метрах от лагеря, но пройти их без приключений не удалось.

Стоило отойти на несколько шагов от последней палатки, как прямо на нас выскочило четверо всадников. «И тут из-за угла танк», — вспомнил я. Нет, эта темнота какая-то неестественная. Короткое усилие, лошадь первого бандита споткнулась, всадник вылетел из седла. Второго я подстрелил, с двумя остальными справилась богиня. Помня мое указание, воспользовалась револьвером.

Я постарался еще ускорить бег. Некогда бояться споткнуться в темноте — что-то мне не нравится, что впереди слишком тихо. Сколько секунд требуется, чтобы пробежать пятьдесят метров? Уж точно не больше полминуты, даже в темноте. Но я все равно успел напредставлять себе всяких ужасов. И почти не ошибся — мы с Керой едва успели.

Темнота, стоило нам подойти к лошадям, перестала быть такой густой и вяжущей, проявились и звуки. И здесь было шумно. Несколько десятков бандитов, пригибаясь, пробирались в сторону локомобилей. Оттуда ожесточенно отстреливались. Судя по всему, сначала они попытались порубить ребят с наскока, но быстро пожалели о своей затее — краем глаза я заметил несколько трупов. Теперь они стали осторожнее, но от идеи поживиться грузом не отказались. Мы с Керой оказались у нападающих во фланге — удачно.

Упал на колено, сдернул с плеча винтовку. Выстрел, выстрел, еще один. Рядом часто щелкает винтовка Керы. Прежде, чем бандиты поняли, откуда их убивают, мы с ней как в тире расстреляли аж два десятка. Оставшиеся, сообразив, что подмога у охранников фургонов какая-то очень жидкая, с воплями рванули к нам с богиней. Ну-ну, с саблями-то. Перезаряжать винтовку некогда, но у меня еще два револьвера. Кера не отстает, да и обитатели локомобилей не растерялись, так что до нас добежал едва десяток бешено размахивающих саблями негров.

Чистых здесь нет, я не стесняюсь пользоваться своим манном. Сразу трое попадали, из них двое, кажется, зарезались своими же саблями. А я, наконец, достал из кобуры подмышкой презент доминуса Криспаса — местный аналог пистолета Кольт Миротворец, наше с ним совместное творчество. Восемь патронов, семь трупов. Последний упал мне прямо под ноги. Чуть-чуть не добежал.

Осматриваться — потом, я пуст. Меняю магазин у пистолета, судорожно заряжаю винчестер. Хорошая штука. Двенадцать выстрелов за пятнадцать секунд — это намного быстрее, чем у Спенсера, которым мне приходилось пользоваться раньше. Затолкав последний патрон, облегченно выдохнул. Теперь не безоружен. Однако ничего еще не закончилось. Револьверы пока оставил незаряженными — и так время потратил. Кера, пока я возился уже ускакала проводить контроль. Ну, то есть, добивает раненых — она это любит. Бегу сначала к машинам. Оттуда по мне стреляют, я падаю ничком.

— Эй! Это я, Диего! Вы меня что, прикончить решили?

— Прости, брат, в темноте не видно. Ты не ранен?

— Нет. Я встаю?

Доменико сам вышел мне навстречу, и не один, а вместе с нашими ребятами и бойцами доминуса генерала.

— Налетели неожиданно, сразу давай рубить… Часовые их проспали, их первыми, — на бегу просвещал меня брат. — Хорошо я быстро проснулся, и хорошо, что мы спали в машинах. Эти негры сначала как безумные — гнали с саблями прямо под пули. Если бы спали на земле, стоптали бы нас. А так мы их слегка остудили. Человек тридцать с коней сбили. Тут и вы с доминой Улиссой подоспели. Очень вовремя, а то я уже начал бояться.

Бежали мы с Доменико на крик Керы. Страха в голосе не было, так что мы не слишком торопились. Точнее, страха у нее никогда нет, но сейчас, судя по интонации, она завала нас посмотреть что-то интересное.

— Это из-за него часовые заснули и погасли огни, — объясняла девушка, задумчиво попинывая здоровенного мужика, одетого только в перья и великое множество всевозможных фенечек, — Сильный шаман. Эй, ты! Кому служишь?!

Шаман ответил с готовностью, и говорил довольно долго, все сильнее воодушевляясь. Правда, я ни слова не понял. А вот Кера, похоже, прекрасно понимала, о чем ей говорят. Со всем вниманием выслушав шамана, богиня пожала плечами и молча свернула ему шею.

— Не переживайте, Легбе нет дела ни до нас, ни до этого неудачника, он все врал, — пояснила она, — Вот если бы мы его отпустили, тогда, может, и смог бы выпросить месть, а так… пожалуй, я заберу его себе ненадолго. Еве не хватает общения, пусть немного повеселится.

— Кхм, домина Улисса, я лично ни слова не понял из того, что он сказал. И судя по выражению лица Диего — он тоже, — признался Доменико, — Возможно из-за этого мы так же не понимаем, о ком вы сейчас говорите, и зачем убили этого человека.

— Ах да, — поморщилась богиня, — Все время путаюсь, вы же не знаете его языка. Он говорил, что служит духу Легбе, и что если мы его не отпустим, этот дух очень жестоко отомстит. Потом перечислил всякие пытки, какие смог придумать. Фантазия у него убогая, ничего оригинального! Сдирать кожу живьем и сажать в термитник устарело еще несколько тысяч лет назад! Ну, в общем, я знаю этого Легбу — вполне приличный бог. Так что мог бы и снизойти к своему последователю, если бы тот был достаточно назойлив. А так помер, да и все. На такое хозяину перекрестков наплевать — он неудачников не любит. Но я его на всякий случай пока у себя подержу. Может, хоть после смерти фантазия улучшится… По крайней мере, Ева постарается, чтобы улучшилась. Заодно выясним, кто этих тупиц навел на караван.

Мы с Доменико переглянулись и тоже пожали плечами. Все равно не очень понятно, но да ладно. Надеюсь, Кера знает, что делает. В прошлой жизни я что-то слышал о Папе Легбе — вполне приятный был персонаж, не хотелось бы с таким ссориться.

— Лучше объясни мне, дорогая напарница, — попросил я, — куда это делся твой обожаемый щеночек? Вот сейчас его помощь нам бы совсем не помешала!

— Что?! — возмутилась богиня. — Ты еще меня обвиняешь?! А кто в прошлый раз так ругался, что бедное животное решило, что его собираются выгнать! Ты знаешь, как он обижался?! А как он скулит, когда я запираю его в маленький тесный ящик и запрещаю разламывать? И теперь, оказывается, он еще и виноват, что вовремя не пришел на помощь!

Эх. И не подкопаешься. Я в самом деле после того пиратского нападения, пожалуй, перебрал с нотациями и возмущением. А ведь, как теперь выясняется, охрана «собаченьки» порой может очень пригодиться. Пожалуй, нужно ослабить «режим содержания» для трехголового. Да и помириться с ним. Все-таки в прошлый раз он нам здорово помог, кто знает, как обернулось бы сражение с пиратами без него?

— Кхм, — вмешался Доменико. — Простите, а о каком щеночке идет речь? Что-то я не видел у нас в караване собак.

Я представил себе, какая физиономия будет у Доменико, когда он увидит, кого завела себе Кера, и едва сдержал улыбку. Жду не дождусь, когда доведется эту сценку увидеть!

Между тем, вместе со смертью шамана исчезли все неприятные эффекты. Ночь тут же зазвучала в полную силу: ржание коней, крики, стрельба… Здесь, в нашем аппендиксе уже более-менее тихо, а вот в основном лагере еще ничего не закончилось. Правда, сообразив, что высшие силы их больше не прикрывают, бандиты довольно быстро успокоились и разбежались.

Последствия нападения разгребали два дня. По итогам среди убитых оказались двое часовых, охранявших лошадей, и одному солдату из основной части лагеря отстрелили голову. Повезло, что Кера вовремя подняла тревогу, и еще в том, что огнестрельного оружия почти ни у кого из налетчиков не оказалось. Теперь его у этого племени совсем нет. Труп «снайпера», размозжившего голову одному из солдат, нашли после боя, как и его ружье — это был древний мушкет совершенно слоновьего калибра.

Безвозвратных потерь было не слишком много, а вот раненых — наоборот. Те, кто нападал на наш «аппендикс» луков почему-то с собой не взяли, а вот основную часть лагеря активно засыпали стрелами. Луки у них легкие, стрелы — тростниковые, но зато смазанные каким-то дерьмом, так что раны воспаляются. Особенно если не почистить их хорошенько сразу же, и не обрабатывать. Так что следующие два дня отряд стоял на том же месте, зализывая раны. Мы с ребятами сначала собрали трофеи — пара десятков дрянных копей и ржавых сабель. Куда это все девать — непонятно, но и оставлять на месте не дело: стоит нам уйти, и те самые бандиты непременно вернутся, в надежде поживиться чем-нибудь, что оставили на стоянке. Даже погибших бойцов пришлось везти с собой.

— Устроить огненное погребение погибшим мы не сможем, а хоронить в земле бесполезно. Раскопают, над телами надругаются, — объяснял доминус Капитон, — Череп белого человека — большая ценность у их шаманов, кости и другие тоже в дело идут. Я уже не говорю об одежде — обязательно даже погребальный саван заберут, потом их бабы себе исподнее из него пошьют.

Перед гражданскими отчитываться не положено, но генерал посчитал необходимым объясниться.

— Не ожидал я такого нападения, — рассказывал он вечером, когда самые неотложные дела были, наконец, сделаны, — Обычно они не рискуют нападать на военные отряды. По всей видимости, соблазнились содержимым ваших, доминус Доменик, локомобилей, вот и не удержались. И ведь как все продумали, стервецы! Все могло бы получиться, если бы вы, доминус Диего не почувствовали неладное — и потерь у нас было бы больше, и бандиты ушли бы с добычей. Ворвись они в лагерь, осадить их не получилось бы. Порубили бы солдат, а шаман с подчиненными под шумок весь бы груз увел. Локомобилями они управлять не могут, так перегрузили бы что смогут на лошадей, да увели. Слишком хороший куш, вот и соблазнились, — повторил он, — Моя ошибка — расслабился, привык, что это легионерам приходится за ними охотиться, а тут вон как вышло.

Оставшуюся часть пути локомобили оставляли прямо в центре лагеря, как и лошаде. От греха и соблазна. Нападений больше не было, только когда мы уже уходили с той злополучной стоянки, кто-то из солдат заметил вдалеке всадника, наблюдавшего за нашими сборами.

— Стервятники хреновы… — сплюнул боец, — наберут стреляных гильз теперь, наделают своим бабам колец, и будут хвастаться, как покрошили имперских солдат.

У нас с Доменико тоже появилась тема для обсуждения. Совершенно очевидно, что планы придется менять — как-то не рассчитывали мы, что мирный сельский труд в этих местах сопряжен с такими опасностями. Точнее, знали, что здесь шалят, и бандиты бывают. А вот тот факт, что армия здесь работает больше как пугало, и худо-бедно защитить может только сам город, а уж никак не окрестные фермы, как-то из вида упустили.

— Придется строить поселок, — рассуждал Доменико, — Причем еще и стеной обносить, с вышками, и часовых ставить. Сотня вооруженных бойцов, да в мало-мальски укрепленном месте — это сила, от банд подобных той можно будет отбиться без особого труда. Хотя шаман этот мне не понравился — мало ли что еще смогут придумать его коллеги? Нас нынче боги не защищают. Осталось только чистых братьев пригласить для защиты.

— Пусть их Диего проклянет, — предложила Кера, — Всех скопом.

— Это чтобы не мучились, что ли? — опешил я, — Типа если человек умрет, ему не нужно будет опасаться грабежей?

Кера посмотрела на меня с жалостью, как на умственно отсталого.

— Эти шаманские штучки хорошо работают только на совсем беззащитных, — как маленькому объяснила богиня, — Если же на смертном лежит проклятие, прочие чары так просто на него не ложатся. Ты ведь можешь не проклинать их насмерть. Нашли на них ночные кошмары, или пусть их собаки не любят. Ты ведь можешь.

Мысль показалась мне крайне интересной. Целый день размышлял, что бы такого сделать, уточнял некоторые детали… в результате никого проклинать не стал. На одной из остановок ребята по моей просьбе напилили из ветвей акации двести круглых медальонов — на всякий случай, с запасом. Во время ночной стоянки я проклял эти медальоны на неудачу в игре. Было такое проклятие в записях, переданных мне Конрутом, и совсем не сложное. Я тогда посчитал его совершенно бесполезным — а вот поди ж ты, пригодилось. Теперь тому, кто будет носить этот медальон, не будет везти в азартных играх, любых. Зато и другие чары на них навести не получится. Жаль, что такая штука не сможет сработать против чистых.

На следующий же день раздал деревянные кругляшки бойцам, предварительно нарисовав на каждом знак анархии. Выбирал произвольно, и все действо было просто для отвода глаз — просто чтобы никто не догадался, как эти амулеты работают на самом деле.

— Только учтите, парни, просто так эта штука не работает. Сами знаете — из ничего не выйдет ничего, для всего нужна энергия. Защищать они вас будут, но взамен не позволят выигрывать в азартные игры. Так что, если кто захочет поиграть — лучше снимите амулет заранее. Лучше всего — за пару недель до.

Если честно, я совсем не был уверен, что проклятие перестанет действовать так быстро, но говорить об этом поселенцам посчитал излишним. Не фанат азартных игр, и считаю, что отсутствие удачи в игре неплохая плата за защиту.

Ребята тоже посчитали плату приемлемой, и тут же побежали проверять амулеты. Забавно было наблюдать, с каким восторгом люди раз за разом проигрывают. А уж когда кто-то попытался играть между собой в кости… Амулеты действуют одинаково, так что перебороть друг друга они не могли. Игроки каждый раз выкидывали одинаковые числа, и даже когда кто-то пытался мухлевать, фокусы срывались. Не ожидал таких восторгов.

— Из их жизни ушли чудеса. Они просто соскучились, разве ты не видишь? — объяснила мне Кера, когда я высказал свое удивление.

— Чистые их регулярно демонстрируют, — возразил я.

— Очищающий свет — это не чудо, — отмахнулась богиня, — Разве есть в этом какой-то интерес? Просто светят, как из фонарика. Это больше похоже на какую-нибудь вашу техническую придумку вроде пистолета. Тоже непонятно, как работает, но нет ощущения тайны.

Не ожидал от богини такого глубокого погружения в человеческую психологию. Если вдуматься, то очень похоже на правду. Ажиотаж получился тот еще — не ожидал я такого. Даже пожалел о том, что сделал амулеты вот так, не скрываясь. Разумнее было бы дойти до Анфы и уже там все тихо и приватно организовать. Тем более, я слышал, в Анфе есть большой рынок, на который съезжаются представители всех племен в радиусе пары тысяч миль от города. Сделал бы вид, что купил амулеты у кого-то из торговцев… Нет ведь, загорелся. Поэкспериментировать захотелось — получится ли? Хорошо, что здесь практически нет чистых, но вот что делать, когда солдаты, сменившись, отправятся обратно в Тингис? Растреплют ведь!

Глава 14

Вечером, после ужина, Доминус Капитон невзначай поинтересовался:

— Скажите, доминус Диего, а эти амулеты сложно делать? Это как-то связано с вашим манном, или можно научиться?

— Я их не делаю, доминус Капитон, — вздохнул я. — Это был запас на случай сложностей. Вы же знаете, генерал, я в республике не так уж давно. А это привет из Винланда. Даже не из Винланда, а от их южных соседей.

Ну да, приходится врать. Хорошо хоть я не додумался их делать на глазах у всех в порыве экспериментаторского зуда. Так что вполне можно попытаться минимизировать последствия своей неосмотрительности.

— Досадно, — вздохнул генерал. Нет, ну каков актер. Даже глаза потухли. Чувствую, сейчас мне будут давить на жалость. — А нет ли у вас возможности достать еще таких амулетов? Хотя бы несколько десятков. Я понимаю — сейчас в республике не приветствуются подобные артефакты. Однако я думаю, мне не составит труда объяснить людям, что эти очень полезные талисманы были закуплены нами здесь, в Африке, и вы к ним не имеете никакого отношения. Ручаюсь, эта версия станет основной, а потом солдаты привыкнут и вовсе забудут, что эти амулеты были с ними не всегда. Я ведь тоже не совсем бесталанный… Стараюсь это не афишировать, но у меня есть достаточно полезный манн, и он может помочь солдатам проявить осторожность — эти амулеты станут казаться им обыденностью, о которой и говорить нет смысла. И, конечно, никто не станет передавать об этом сведения чистым братьям. В Анфе их всего несколько человек, но они проходят не по ведомству конгрегации доктрины веры, а по вотчине иерарха Коинта, который отвечает за насаждение религии среди нечистых народов. В дела армии они не лезут. Генерал легиона, я думаю, с удовольствием выделит средства на покупку столь полезных амулетов. Проведем эту трату под грифом защитное снаряжение для солдат…

В общем, артачиться я не стал — уже смысла нет. Надеюсь, доминус Капитон свое слово сдержит, и действительно сможет превратить интересную новинку в обычную безделушку в сознании людей. Любопытно, кстати, как именно работает его манн. Жаль, спросить нельзя. Он и так проявил большое доверие, когда об этом рассказал. Нынче такими способностями хвастаться не принято.

Амулетов для легиона я наделал заранее — весь последний день, пока не добрались до Анфы возился, заготовил штук девятьсот — чуть-чуть сил не хватило до тысячи. И так достаточно — на всех легионеров не хватит, но это и не обязательно. Если понадобится сделаю еще. И больших денег за деревяшки требовать не стану. Гораздо важнее хорошее отношение руководства легиона. Уверен, теперь они внимательнее отнесутся к воздушным шарам, и потом сделают неплохую рекламу среди других легионов.

— Хорошо, генерал. Я могу заказать некоторое количество этих амулетов, но в этом нет необходимости. У меня осталось около полутысячи, полагаю, вам пока этого количества будет достаточно.

Генерал просто расцвел от этих новостей. Похоже, не так у них все просто, как он пытался показать. Что ж, еще один небольшой аргумент в пользу дружбы с семьей Ортес для военных. По мне — довольно удачно вышло.

На следующий день мы, наконец, добрались до Анфы. Город показался мне гораздо более оживленным и многолюдным, чем Тингис. Ложное впечатление. Все эти толпы — не жители города, и даже не граждане республики. В основном — аборигены из окрестных племен, но также хватает всевозможных проходимцев со всего света. Анфа — один из немногих портов, который оставался открытым для иностранцев буквально до последнего времени.

Очень хотелось побродить по городу, но ни в первый, ни во второй день просто не нашлось времени. Сначала нужно было временно разместить людей и грузы. Особенно сложно было с людьми — свободного жилья в Анфе не так много. Пожалуй, даже просто поселить где-нибудь сто человек было бы слишком сложно, а уж компактно и вовсе невозможно. Спас доминус Капитон — просто распорядился выделить пустующую казарму. Однако это было лишь временное решение. Казарма пустует не просто так — ее обитатели сейчас находятся в патруле. Контролируют, так сказать, зону ответственности легиона. Однако примерно через декаду они вернутся. До того времени мы с Доменико должны проблему жилья решить.

Времени на раскачку не было, поэтому мы потратили пару дней на закупку самых необходимых материалов для строительства, пару часов посидели над картой выбирая место для поселения, потом день потратили на то, чтобы выехать на место и убедиться лично, что поселок там будет построить удобно. А потом пришло время строительства. Поселенцев усадили в локомобили, и колонна отправилась в саванну.

Доменико, судя по карте, купил земли, вплотную примыкающие к старым оросительным каналам. Около тысячи гектаров для начала. Сотне человек такую площадь не обработать, но с чего-то же нужно начинать. А там… у нас в Кронбурсе еще пять тысяч человек, и по меньшей мере две могут перебраться сюда со временем. Да и в самой провинции можно людей найти.

Строительство начали с забора. Ночевать пока можно и по-походному, а вот защита требуется сразу. Мощный частокол из привезенных бревен, и вышки с пулеметами по углам. Управились за день — еще бы, таким-то составом. Я видел, что парням слегка неуютно. Вышки эти пулеметные… как в лагере у чистых. Правда, есть существенное отличие — у чистых пулеметы смотрели внутрь ограды. Следующим утром приступили к строительству домов. Хотя, назвав эти сооружения домами, я им очень польстил. Обычные хижины из ветвей кустарника, обмазанные глиной, пусть и просторные. Крыши покрыты листьями пальм. За пару дней на солнце стены становятся достаточно прочными, и в целом в таких строениях довольно комфортно находиться в жару. Однако это все равно временное решение — еще предстоит построить приличные дома. Камень для них можно будет добыть здесь же, в Мавритании — на юге хребет Атлас, строительного материала достаточно. Есть там несколько каменоломен, нужно только доставку организовать. В общем, еще через полдекады острота проблемы была снята, и я смог вернуться в Анфу, чтобы заняться тем, для чего я вообще сюда отправился.

— Только ты знаешь, брат, найми там сколько-нибудь женщин, хорошо? — смущенно попросил меня Доменико, — У нас тут сам видишь, чисто мужской коллектив, а это не дело. Когда еще удастся разбавить поселенцев женским полом, а там, говорят, достаточно много аборигенок, которые ищут способ заработать. С хозяйством они управляться сумеют, да и нашим ребятам не так скучно будет!

Я пообещал, хотя совершенно не горел желанием. Ну не умею я нанимать людей. Вот что прикажете делать? Объявление повесить? Так тут на латыни никто не читает. И своей письменности у них нет. Жаловаться на сложности Доменико не стал — ему и так предстоит решить еще тысячу вопросов разной степени важности прежде, чем тут все более-менее устаканится.

Заняться решением этой проблемы сразу по возвращении не удалось. Как только я заглянул к доминусу Капитону доложиться о возвращении, и о том, что готов наконец показать воздушный шар любому интересующемуся, меня сразу потащили представляться генералу легиона, доминусу Лавру.

— Ага, вот, наконец, и доминус Диего! — обрадовался седобородый строгий мужчина, выслушав доминуса Капитона. — Я вас уже давно поджидаю. Во-первых, позвольте поблагодарить вас за амулеты — буквально вчера пришло донесение, что на один из поселков по пути следования патруля было совершено нападение с использованием шаманских штучек, и, благодаря вашим амулетам обошлось даже без раненых. Это не может не радовать!

— Доминус Капитон говорил, что местные бандиты предпочитают не связываться с армией, — удивился я.

— Доминус Капитон сказал правильно — на крупные соединения они не нападают, а вот патрули нападениям подвергаются регулярно. В последнее время неподконтрольные племена вновь активизировались, особенно они упорствуют в попытках добыть современное оружие. Я всю голову сломал, как обезопасить солдат. Увеличить патрульные отряды — значит оголить значительную территорию, но и оставить все как есть было уже невозможно. Просить подкрепления негде — не только наш легион испытывает сложности, республику лихорадит… Так что вы здорово нам помогли, доминус Диего. Была бы возможность, я бы еще вооружил этими амулетами наших соседей, — закинул удочки генерал.

— Простите, доминус Лавр, — покачал я головой. — Возможно, для ваших соседей я смогу что-то сделать, но не прямо сейчас. И к тому же, боюсь, защитив ваших людей, я подставлю под удар семью. Насколько мне известно, истинная церковь чистого бога сейчас крайне не рекомендует к использованию подобные амулеты.

— Да, церковники вообще много всего запрещают и далеко не всегда могут предложить что-то взамен, — поморщился старик, — Раньше у нас были и защитные амулеты, и многое другое, что могло помочь в военном деле, а теперь от всего этого пришлось отказаться. Но не переживайте. За наш, и за соседний, Мусуламийский легион я ручаюсь. От нас даже слухи не пойдут, тем более среди чистых. Да вы сами видите — здесь чистых братьев практически нет. По всей видимости господ монахов сильнее интересуют гораздо более цивилизованные соседи, чем дикие негры, так что здесь их присутствие чисто символическое.

Что ж, пришлось пообещать, что как только появится возможность, передам еще амулеты, сколько получится.

— А теперь перейдем к главному, — удовлетворенный моим ответом, доминус Лавр перешел к следующему вопросу, — Расскажите же об этом чудо-изобретении, о котором мне Капитон уже все уши прожужжал.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, доминус генерал, — слегка поклонился я, — если желаете, я могу начать подготовку прямо сейчас.

— Отлично, — обрадовался военный, — Пойдемте, я хочу посмотреть, как вы будете это делать. В конце концов, я ведь должен знать, с какими сложностями сопряжено использование тех или иных вооружений!

В результате ликбез превратился в полноценную демонстрацию. Генерал был в полном восторге.

— Вот что, доминус Диего. Мне нравится эта вещь. Я сейчас не о красотах, которые открываются на высоте птичьего полета, а о другого рода перспективах. И знаете, для начала я предложил бы попробовать использовать этот воздушный шар в патруле. Если отработать правильное развертывание, то весь цикл — подготовка, подъем, и приведение в походное положение может занять всего три часа. При этом окрестности достаточно плотно контролируются на расстоянии семьдесят миль. Это очень хороший показатель, можно заблаговременно определить приближение противника. Я давно утверждал, что использовать локомобили в современной войне нужно гораздо шире. Если уж у нас не хватает людей, нужно пользоваться современными достижениями!

На ходу дяденька подметки режет. Уважаю. Уже и локомобиль пойдет в комплекте с воздушным шаром, надо же! И это при том, что пробный экземпляр идет вообще бесплатно! Это он уже на будущее почву прощупывает, на случай, если новинка окажется действительно такой полезной, как сейчас представляется. Пришлось объяснять, что воздушный шар идет сам по себе, средство доставки — это отдельная статья. Долго торговались, сколько же будет стоить воздушный шар, сколько — локомобиль, и сколько это будет стоить в комплекте, особенно если дооборудовать локомобиль для быстрой установки и взлета воздушного шара «с колес». Да уж, я не знаю, какой доминус Лавр командир и военачальник, но то, что он рачительный хозяйственник — это сто процентов. Всю душу вынул, зараза. Я сто раз пожалел, что рядом нет кого-то из более подкованных в деловых переговорах родственников. В результате мне все-таки удалось не назвать никаких конечных сумм. Свел все к необходимости проводить дополнительные расчеты, и что оценивать стоимость доработок на лету будет просто непрофессионально. Вроде отбился, потому что хитро-довольное выражение к концу беседы все-таки сошло с лица доминуса Лавра, и под конец мы говорили уже более-менее серьезно.

Только выйдя за пределы расположения, я сообразил: а ведь он меня проверял и прощупывал! Нет, он совсем не против был меня прогнуть, выманить обещание работать за бесценок. Но главная цель была не в этом. Доминус Лавр просто пытался в целом определить, можно ли со мной всерьез иметь дело. Или это моя мнительность? А ведь, пожалуй, это легко проверить. Если доминус Лавр действительно устраивал проверку, он непременно отпишет дяде. Просто чтобы обозначить серьезность намерений. Да, официально воздушный шар — это мое детище, и мой проект, но представители аристократии не действуют полностью самостоятельно, в отрыве от семьи. Так что доминусу Маркусу он должен будет написать. А вот если генерал легиона воспринимает меня как интересного лопушка, которого можно немного «напарить», и на этом успокоиться, то и к семье Ортес он обращаться не станет. Этикет, мать его.

Своими выводами и рассуждениями поделился с дядей сразу после того, как нашел нам с Керой жилье на ближайшие пару дней. Сжато, конечно — место в переговорном артефакте нужно экономить. Дядя мои выводы полностью подтвердил, уточнил кое-что, и в целом поведение племянника на переговорах одобрил.

Богиня нашла меня сразу после того, как я закрыл книгу с перепиской — как будто специально время подгадала. Сегодня она весь день слонялась по городу. Осматривалась в новом городе, а если уж совсем откровенно — уклонялась от «скучной и унылой болтовни», по ее же собственному выражению.

— Здесь интересно, — задумчиво протянула богиня, усаживаясь в кресло, и забирая с тарелки бутерброд, который я только что сделал для себя, — много всякого такого… нечистого. Даже отвыкла как-то. В Риме… в верхнем Риме, я имею ввиду, слишком стерильно. Даже в Тестаччо, где живут иные. Все как будто присыпано этим пеплом, который остается после очищения. Тускло и уныло.

— Ни разу не видел в Анфе ничего необычного. Ну, если не считать за таковое необычные наряды «гостей страны».

— Ха! Смотреть не умеешь, вот и не видел!

Заинтриговала меня напарница. Ну вот завтра и посмотрим. Две декады как мы в Анфе, а города я еще не видел — то в казармах, то вообще в саванне заборы строю. Вообще-то я думал, военные отправят меня вместе с патрулем. Чтобы, значит, в процессе можно было уточнить детали использования моего детища. Однако доминус Лавр решительным образом отмел это мое предложение. Сказал, что ему нужно знать, как все это будет использоваться простыми бойцами. «Или вы готовы поставлять в комплекте с каждым шаром еще и специалиста по его использованию?» — хитро осведомился мужчина, и я поспешил заткнуться. Да и не тянуло меня слоняться по саванне и отстреливать всяких голозадых идиотов. Не на сафари приехал.

Проснувшись утром, полный энтузиазма и готовности начать поиски женского населения для новообразованного поселка. Правда, никаких представлений о том, с какой стороны взяться за решение этой проблемы, у меня по-прежнему нет. Можно, конечно, снова обратиться к военным, раз уж у нас с ними такой плотный контакт налаживается, но как-то не хочется. Просто не хочется — и все. Есть у меня подозрение, что стоит попросить хоть минимальной помощи, и господа легионеры сразу же запишут в подчиненные, а потом радостно сядут на шею и свесят ножки. Нет уж, мы и так с Доменико зря обращались по поводу постоя в казармах для переселенцев, пусть это и совсем несложная услуга, и оказана она как бы в качестве извинения за то нападение, когда как ни крути это нам довелось защитить военных, а не наоборот.

Поразмышлял с минуту, пытаясь что-нибудь придумать, а потом плюнул. Кера проснулась раньше и уже куда-то ускакала, вот и мне пора. Чего тут думать, прыгать надо! Должен сказать, это была первая ночь за долгое время, которую я провел в нормальном доме, под крышей. Тем разительнее был контраст, когда я вышел на улицу. Солнце ударило палящими лучами не хуже, чем какой-нибудь чистый монах. Даже удивительно — то всю дорогу внимания не обращал, а стоило переночевать в прохладе, и прям хоть зонтик покупай, чтобы ни на секунду не выходить из тени.

Блажь, конечно же. Вдохнул полной грудью раскаленный воздух, и направился на рынок, здраво рассудив, что искать что бы то ни было лучше в центре местной жизни и культуры. Почти сразу порадовался, что не поддался соблазну и не стал добывать себе зонт. Дом доминуса Капитона, в котором мы с богиней гостим, находится на окраине города. Однако по мере приближения к центру, улицы становятся все уже, к тому же от края до края они перегорожены навесами. Так что скоро я только изредка видел краешек неба. Народу тоже чем дальше, тем больше становится, а откуда-то с рынка доносится такая какофония запахов, что мозг просто отказывается как-то идентифицировать составляющие. Ну, разве что вездесущий сладковатый запах гашиша, проникающий, кажется повсюду. Чтобы хоть немного отстраниться, не переставая смолю папиросы. С табаком, конечно же, отчего голова начинает слегка побаливать. Но лучше уж так.

Торговцы себя площадью рынка, конечно же, не ограничивают. Предлагать свои товары «белому доминусу» начали задолго до того, как я добрался до площади. Будь я немного менее стойким, прежде, чем достиг самого рынка, обзавелся бы, наверное, кучей ненужных и бессмысленных вещей. Начиная от того же гашиша, и заканчивая пестрыми коряво сотканными платками, кривыми африканскими саблями, набором глиняных мисок и живым одноглазым львенком. И да, львенок шел в комплекте с небольшим, из трех особей, стадом коз.

Я упрямо отказывался от всех предложений, сбрасывал с плеч и рукавов руки, чутко следил за карманами, особо настырным не стеснялся дать в морду — здесь к этому относятся с пониманием. Воспринимают, скорее, как вежливый отказ от предлагаемых товаров.

— Ну вот ты добрался до непосредственно рынка, — пробормотал я себе под нос, — Сильно легче стало?

— Белый доминус ищет что-то особенное, но даже сам не знает, как и кому сформулировать свое желание? — вкрадчиво поинтересовались откуда-то из-за спины. Я чуть не вздрогнул, так неожиданно это прозвучало. И тихо! При этом, несмотря на шум, слышно было отлично. — Я могу помочь за небольшое вспомоществование в случае удачной покупки. На этом рынке можно купить почти все, что может родить ваша фантазия. Главное — суметь найти. Мое имя Азака, белый господин. Обратитесь ко мне, и я подскажу.

— Я здесь не за покупками, — оглядываюсь, и снова едва не вздрагиваю. Заподозрить в этом нищем чернокожем беззубом старике кого-то, кто говорит на латыни, да еще такими сложными предложениями… «Сформулировать свое желание», значит. Глаза у старика тоже внешности не соответствуют. За морщинистыми, припухшими веками будто прячутся две холодные звездочки. Кажется, я начинаю понимать, о чем говорила Кера.

— Тогда, уж позвольте поинтересоваться, для чего вы здесь, недобрый белый господин? — Показалось, что ли, или он действительно сказал «недобрый»?

— Ищу работниц в поселок, который основан неподалеку.

— Почему же белый господин не хочет купить работниц для своего поселка? — осведомился старик. Глянув в мои удивленные глаза, пояснил: — На этом рынке продается все. В том числе и прекрасные работницы для поселка белого господина, которые не только принесут уют в дома, а на поля — достаток, но и скрасят темные ночи тех мужественных мужчин, которых белый господин привез в наши места.

— Ты хочешь продать мне рабов? — неожиданно. Вообще-то в республике официально нет рабства. Уже больше тысячи лет.

— Рабство есть везде, белый господин. И здесь, и там, откуда ты пришел. Просто называется по-разному.

Любопытно. Мне показалось, или «там, откуда ты пришел» — это он не про Рим? Ох, не простой старик.

— Что ж, Вергилий, веди, — пожал я плечами.

— Я Азака, белый господин, — слегка поклонился старик, — Если тебе нужен другой проводник, я могу позвать того, кого ты зовешь Вергилий. Здесь его зовут Геде Нибо. Позвать Геде Нибо, белый господин? Я могу спросить у Самди разрешения, и он отпустит сына.

— Не стоит, — я все-таки не смог сохранить морду кирпичом. Слишком отчетливым морозом повеяло от этого имени. Не по коже даже, а будто бы по костям. Не знаю, кто такой Геде Нибо, а вот имя Самди мне знакомо, да. Барон Суббота. Хозяин кладбища. Кто у него сынок? — Пока лучше прогулкой по рынку ограничиться.

— Тогда называй вещи и людей своими именами, белый господин. Впрочем, не расстраивайся. Я думаю, с Геде Нибо, как и с его отцом вы еще встретитесь. И не раз.

Ох, как-то я уже жалею, что с этим Азакой связался. Пугает не по-детски.

Зато как проводник он оказался чудо как хорош. На рынке будто стало разом вдесятеро меньше людей, и во столько же раз больше пространства. Не приходилось отворачиваться от тянущих ко мне руки торговцев, даже как будто тише стало. Мы прошли прямо через центр, иногда останавливаясь, чтобы поглазеть на какие-то особенно привлекательные товары, причем никто не приставал, не просил, не требовал немедленно купить понравившуюся вещь. Нас вообще не очень-то замечали.

— Спроси вот этого торговца, белый господин, — предложил Азака, указав пальцем на толстого одышливого негра, одетого во вполне цивилизованный костюм. Негр уныло обмахивался шляпой, пытаясь высушить обильный пот на лице, — И если он будет вести себя нехорошо — скажи ему, кто привел тебя к нему. И скажи, что мой брат Семетер недоволен и считает, что торговец попал в плен жадности. Слишком много ценного черного дерева увозят из наших краев благодаря ему. Семетеру оно не достается. Он чувствует себя обделенным. Пусть попридержит свою жадность. А если он и тогда не захочет сотрудничать — позови меня.

При чем здесь черное дерево? А хотя это известная метафора, но кто такой Семетер[7], я вспомнить не мог.

— Добрый день. Мне нужны люди на работу. Девушки.

Торговец удивленно выпучился на меня, будто я появился перед ним неожиданно, и еще активнее заработал шляпой.

— Вы обратились именно туда, куда требуется, доминус! — натужно улыбнулся торговец, — У Эмеки как раз есть, что вам предложить!

Глава 15

Эмека фамильярно подхватил меня под руку и повел куда-то прочь с рынка, по дороге засыпая вопросами, и не особо прислушиваясь к ответам. Старый Азака исчез, будто его и не было, соответственно, скорость передвижения по городу резко вернулась к прежней. Вернулась бы, если бы Эмека не размахивал тростью с дивной энергичностью, не особенно разбираясь куда и по кому приходятся удары. Так что шли мы достаточно быстро. Целью оказался большой ангар с перегородкой прямо посередине, в котором на корточках, прямо на земляном полу, сидели голые рабы. Довольно много. Между сидящими прохаживались такие же негры и раздавали миски с какой-то бурдой.

— А у нас как раз обед, доминус! — счастливо улыбнулся Эмека, — смотрите, как кушают! Кто хорошо кушает — тот хорошо работает, доминус, это все знают!

Я бы это варево есть поостерегся. Судя по физиономиям рабов, им тоже особо не нравилось, но воротить нос никто не спешил, ели жадно и торопясь.

— Выбирайте, доминус! Выбирайте любых, они все очень хорошо работают. Посмотрите, какие мышцы? И это несмотря на то, что он уже месяц сидит в загоне! Поверьте, стоит ему немного подвигаться, он станет просто настоящим эк-скаэватором! — Слово слишком сложное, но торговец посчитал необходимым его вставить, чтобы показать свою эрудированность.

— Мне нужны женщины, — напомнил я. — Работницы и одновременно служанки. Если вы понимаете, о чем я. Мне говорили, у вас они есть.

— Я вас понял, доминус! Это особый товар, но у Эмеки есть все, что пожелает доминус! Только стоит немножечко дороже. Хороший товар стоит всегда немножечко дороже, таков мир! Вот, посмотрите, доминус, женщин мы держим отдельно. А то знаете, бывали случаи!

За перегородкой была ровно та же картина, за тем исключением, что контингент был исключительно женский. Я даже удивился, разглядывая дам — они все были удивительно хорошо сложены, да и лица почти не отличаются от европейских. За исключением цвета кожи.

— Посмотрите, как они хороши, доминус! Взгляните! Ведь это не просто женщины, это пленницы из самого Куша! Редкий товар! У других торговцев вы такого не найдете. Вы как будто знали, к кому подойти! Кстати, добрый доминус, а откуда вы знали, к кому нужно подойти? — на последней фразе вся угодливость из тона торговца исчезла. Даже поза изменилась и выражение лица. Толстяк смотрел на меня, недобро прищурившись. Оглянулся, посмотрел, как надсмотрщики, будто невзначай подходят ко мне со спины. Вот, значит, как. Я особо не переживал — ничего они мне не сделают. Здесь ведь можно не опасаться применять дар. Но все-таки попробовал обойтись миром.

— Знакомый подсказал.

— Что за знакомый? — еще жестче спросил торговец, одновременно делая какой-то знак надсмотрщикам.

— Он сказал, его зовут Азака.

Вокруг все замерло. И надсмотрщики, и сам Эмека.

— И он просил передать вам привет от своего брата Семетера. Сказал, что брат его недоволен вами, и считает, что вы идете на поводу у своей жадности. Он просил передать, что черное дерево, которое увозят благодаря вам, не достается брату Семетеру.

— Какие громкие имена, — немного нервно улыбнулся Эмека. — Только что они могут? Я больше не почитаю ни Семетера, ни Азаку, ни других. Я теперь служу новому чистому богу, он защитит меня! Старые глупые духи не смогут сюда даже войти! — он взмахнул рукой, и я, наконец, обратил внимание на символы чистого, покрывающие стены. Перечеркнутый круг, да. Не знаю, насколько сам торговец верит в силу этих символов, а вот его подчиненные явно чувствуют себя не слишком уверенно. Переминаются, на месте, переглядываются. И ведь они явно не понимают латыни — хватило одного упоминания имен. Эмека, сообразив, что подчиненные что-то слегка затормозили, начал быстро говорить — должно быть повторял ту же пафосную речь, которой пытался напугать меня.

Кажется, проводник мой слегка переоценил уважение к своей персоне от работорговцев. Ну ладно. Вряд ли несколько негров представляют для меня настоящую опасность, но… будем действовать по инструкции, раз начали.

— Они тебя не уважают, Азака, — тихонько сказал я. — Приди, разберись. И брата позови.

Про брата — это, конечно, не по инструкции, но мне стало просто интересно.

Торговец Эмека, мое бормотание услышал. Его глаза распахнулись, он неожиданно шустро для человека такой комплекции рванулся ко мне… но не успел.

В ангаре вдруг стало тихо-тихо, а потом в углу послышался смех. Рабыни, как и надсмотрщики все разом испуганно повалились на колени, лицами брякнулись на пол и закрыли головы руками. Я тоже хмыкнул. Учитывая, что барышни неодеты, видок получился специфический. Смех из темноты, к слову, так и не утихал. Эмека, уже забывший о том, что собирался меня заткнуть, крутился по сторонам, как будто надеялся рассмотреть того, кто тут так веселится.

Зря, кстати, беспокоился. Гость и не прятался. Соткался из теней прямо возле купца.

— Говоришь, старый глупый Семетер ничего не может? — улыбнулся высокий лысый негр в шикарном фиолетовом костюме и такого же цвета широкополой шляпе. При этом, почему-то, босой.

— Прости! — Купец повалился на колени, ударился лбом об пол, повторив позу всех остальных в сарае. — Прости великий дух, я больше никогда не скажу ничего плохого о тебе! Я всегда верил, что вы сильнее этого нового пришельца! Я больше не буудуууу… — и затрясся в рыданиях. Видимо сам понял, как глупо смотрятся его оправдания.

— Конечно, я тебя прощаю! И Азака прощает. И даже Папа Легба тебя прощает. — Франт наклонился и похлопал торговца по плечу. — Только ты убери символы пришельца. Глупо выглядят они здесь, разве тебе не кажется? — И вдруг, схватив за шею толстого торговца, легко поднял его себе на уровень лица. — Языком их все слижешь, сам! Так будет справедливо. А я прослежу.

Торговец обмочился от ужаса, и Семетер подальше отставил его от себя. Чтобы не испачкаться, видимо.

— А чтобы ты больше не ошибался, мой дорогой заблудший друг, я тебе память о себе оставлю. Да и у тебя кое-что на память заберу. Чтобы тоже о тебе не забывать.

Гость в фиолетовом свободной рукой аккуратно подцепил веко торговца и вытащил у него левый глаз. Действительно аккуратно — даже крови не было. И похоже боли — тоже. По крайней мере Эмека хоть и визжал, но явно от ужаса.

— Вот и все! Так ты всегда сможешь видеть меня, а я — тебя. Правда, здорово? — белозубо улыбнулся Семетер торговцу. — Пока-пока, Эмека. До встречи. И смотри тут, не обижай моего друга.

Фиолетовый отпустил торговца, аккуратно усадив его на пол, шагнул к выходу, потом, будто вспомнив что-то, повернулся ко мне.

— А ты наглый, мой новый друг! Азака ведь ничего не говорил про то, что ты можешь призвать меня тоже. А ты даже не постеснялся! Мне такие нравятся! Только в следующий раз, прежде чем звать в гости, запасись ромом, а то как гостей без рома встречать! Да и сам ко мне заходи.

В следующую секунду все вернулось на круги своя. Семетер исчез.

Толстый торговец по всей видимости собирался долго рыдать о потере глаза, но я напомнил о себе легким пинком. Кажется, меня он теперь тоже боится, за компанию — вон как подскочил!

— Так сколько вам нужно женщин, великолепный доминус? — все еще всхлипывая, но поминутно кланяясь, спросил Эмека.

— А сколько их тут? Я возьму всех, — решил я. — Если мы сойдемся в цене.

— Бесплатно. Для тебя — бесплатно, белый господин. Пусть это будет моим подарком, в знак великого уважения, — выдавил из себя торговец. С ума сойти. К нему только что приходил бог, лишил его глаза, угрожал. И угрозы явно возымели действие — Эмека трясется от ужаса и жалости к себе. Но при этом едва может заставить себя вымолвить слово «бесплатно». Просто космическая жадность! — Подскажите, куда, и я доставлю их вам сегодня же!

Торговцу сказал, что товар заберу сам, завтра — часть людей брат оставил в Анфе, как и несколько грузовиков, так что справимся. Товар, надо же… не то чтобы я заделался настоящим работорговцем. Но и рожу кривить не собираюсь. Это местные реалии. Не думаю, что забирая этих женщин я обрекаю их на какую-то тяжелую участь. По крайней мере принуждать к постели их никто не будет. А работа… Я же собирался нанять их? Вот и будем считать, что нанял. Скажем, лет на пять, с обычной заработной платой, ну и кров и стол за счет работодателя. А по истечение пяти лет пусть считают себя свободными. Надеюсь, за это время они уже и не захотят уходить, а даже если и нет — к тому времени проблемы с женским полом у нас уже не будет.

Едва вышел из ангара, тут же увидел старого Азаку, который сидел возле входа на корточках и выглядел так, будто находился здесь всегда.

— Белый господин доволен приобретением?

— Доволен, — кивнул я. — Даже очень. Сколько ты хочешь за помощь?

— Деньги… — задумчиво протянул Азака, — маленькие кругленькие пластинки цвета луны или солнца… Красивые, но их нельзя съесть, нельзя выпить. Мне не нужны деньги, мне нужна вкусная еда и хорошая выпивка, мне нужны ароматные сигары… впрочем, если у тебя нет сигар, сойдут и папиросы. Вы, белые доминусы, не разбираетесь в хорошем табаке. Пойдем, я отведу тебя в хороший трактир, там и расплатишься. К тому же там вот-вот начнется интересное представление. Тебе понравится.

Ну, я и пошел, куда повели. Его брат, если честно, и на меня произвел серьезное впечатление, так что перечить как-то не хочется. Мало ли, что. Да и интересно мне, для чего я понадобился этому существу? Ясно же не для того, чтобы выпивку клянчить.

Таверна мне понравилась. Просторная, довольно чистая. Правда, как и по всей Анфе здесь многолюдно, но это ладно. Азаке заказал бутылку рома и козьего мяса с кровью. Не ошибся, старик благодарно блеснул глазами и с аппетитом принялся трапезничать, запивая мясо ромом. Даже не морщился! Будто это легкое столовое вино. Папиросы он у меня еще по дороге выманил. Сам я тоже не отказал себе в удовольствии плотно пообедать, правда, обошелся без рома.

— О! Смотрю ты уже завел интересное знакомство! — Кера как всегда, не утруждает себя приветствиями, — И как тебе этот огородник? Небось изображал из себя умника? Ты не обращай внимания, он всегда преклонялся перед этим вашим образованием, вот и пытается соответствовать.

— Когда приходит беда, всегда становится шумно и суетно, — меланхолично поднял глаза к потолку Азака, — Привет тебе, горевестница. Поздравляю с первым смертным телом. Ты этого давно хотела.

В бедро требовательно ткнулся холодный нос — я машинально опустил руку и погладил пса. После того случая на корабле Кера всерьез взялась за обучение питомца, и, должен сказать, достигла впечатляющих результатов! Оказывается, когда цербер хочет, он может мастерски избегать чужих взглядов. Почти никакой магии, насколько я понимаю — он просто чувствует чужие взгляды и ухитряется виртуозно их избегать. Сомневаюсь, что это умение сработает в большой толпе, но, например, на улице его никто не видит. Я и сам заметил пса только когда он сам захотел показаться.

— Чего тебе нужно от моего патрона? — Богиня ни на приветствия, ни на поздравления отвечать не стала.

— Ничего, — пожал плечами Азака, — Мне от смертных не нужно ничего, кроме рома, мяса и табака. Легба велел помочь. Ты ведь знаешь, мы все слушаем Легбу, когда он говорит. Потому что он лучше всех знает смертных. Может, разве что, кроме Самди. Легба сказал — новый бог этого мира слишком глупый. Слишком торопливый. Слишком чужой. Ты знаешь ведь, что наше общество не любит чужаков. Вы, Олимпийцы, тоже не подарок. С вами мы всегда враждовали, потому что ваши смертные приходят на нашу землю. И приводят с собой вас. На нашу территорию. Но этот — еще хуже. Если дать ему набрать сил, он пожрет все. Легба сказал — даже враги могут объединиться против чужаков. Он сказал мне помочь этому смертному. Почему — спроси у Легбы.

— Как будто ты не знаешь, в каких мы отношениях, — фыркнула Кера, — И как же ты должен ему помочь?

— Он помог мне найти женщин в поселок. О которых говорил Доменико, — сказал я, чтобы заполнить паузу.

Кера скептически приподняла брось, глядя в глаза лоа.

— Ну да, попутно решил свою проблему, — пожал плечами старик, — Нельзя что ли? Ему это ничего не стоило, даже к выгоде вышло! Тот торговец совсем охамел! Тысячами почитателей увозит! В Куше уже поговаривают, что лоа перестали защищать своих смертных, нужно у чистого бога помощи просить! А мы без приглашения достать его не могли. Эта жадная крыса защитилась десятком разных способов!

«Ну да, конечно, — мысленно хмыкнул я, — А теперь Семетер его так напугал, что он типа прекратит. Его и потеря глаза надолго не остановит».

Дверь таверны открылась, вошел странный персонаж, закутанный в темный плащ с капюшоном. Из-под плаща позвякивал колокольчик, но принять его за прокаженного мог бы только слепой. Прокаженные так не ходят. Выглядело это как в дешевой комедии про шпионов. Или как в анекдоте. «Штирлиц никогда не был так близок к провалу». Ну в самом деле, кто станет посреди дня так прятаться?

— О, вот и представление подоспело! — обрадовался Азака.

Странный персонаж не стал останавливаться, прямиком направился к двери на кухню. Однако дойти не успел — дверь снова распахнулась, в помещение ввалились сразу трое монахов.

— А ну стой, нечистый! — крикнул один из них, но прячущийся под плащом даже не вздрогнул и не остановился, лишь ускорил шаг. Чистые тоже долго уговаривать не собирались. Ударили очищающим лучом. Слишком быстро все получилось, я успел только дернуться за револьвером. Ну все, сейчас этого бедолагу спалят… «Конспиратор» за мгновение до того, как чистые ударили развернулся и поднял руку со сжатым кулаком и выставленным средним пальцем. Всем известный международный жест, да. Луч ударил прямо в руку, даже как будто изогнулся немного для этого. И отразился назад, ударив прямо в чистых. Причем, похоже, усилился, потому что монахов не только обожгло, но еще и раскидало по всей таверне. Когда я раскрыл глаза, зажмуренные от вспышки, обладателя балахона уже не было. Да и Азака пропал, но на этого старика мне было плевать.

— Ты чувствуешь этого человека? — прошептал я Кере. — Мы сможем его найти?

— Не знаю, — неуверенно пожала плечами Кера. — Он уже уходит.

— Тогда поспешим, — я направился вслед за богиней.

Впрочем, покинуть таверну решили не только мы. Кому захочется оказаться рядом с разъяренными чистыми братьями, когда они очнутся? Загадочного конспиратора мы догнали только через пару кварталов. Все так же кутаясь в дурацкий плащ он спешил куда-то в сторону окраин, время от времени путая следы — сворачивал в переулки, поворачивал к центру, возвращался на прежний маршрут.

Я не стал подходить к нему сразу — вряд ли он обрадуется вниманию незнакомца. Решил — лучше проследить, куда он пойдет, а дальше, уже на месте решить, как к нему подкатить. Но то, что я очень сильно хочу познакомиться с этим человеком — это прям не обсуждается. Тот, кто каким-то образом может отразить чистый свет назад — это очень, очень интересный и важный человек. Надеюсь, это не какая-то способность. Но даже если так, я все равно должен это узнать точно. Кера обещала, что ни увидеть, ни услышать нас этот конспиратор не сможет.

Мы еще довольно долго слонялись по городу. В конце концов странный персонаж скрылся в какой-то совсем узкой то ли подворотне, то ли просто проходе в дом. Тут это трудно отличить сходу — я сам сегодня пару раз зашел к кому-то в гости, пытаясь сократить дорогу. Мы с Керой несколько секунд подождали и зашли следом. Прошли немного по узенькому переулочку, пока не уперлись в закрытую дверь — прокаженный стоял, прислонившись к ней спиной. В руках у него был револьвер. Я покосился на Керу укоризненно. Обещала же, что нас не услышат и не увидят!

— Отдаю должное вашей способности прятаться, — сказал «прокаженный» с каким-то странным, рычащим акцентом, — вот только вы не учли, за кем идете. Мужчина скинул капюшон, и я в очередной раз сегодня сильно удивился. Понятно теперь, почему он так глупо маскировался. — Не поделитесь, зачем я вам так остро понадобился!

— Кинокефал, надо же! — удивленно воскликнула Кера. — Тысячу лет не видела!

Действительно, вместо лица у собеседника собачья морда. Гладкошерстная, черно-коричневая. Как у добермана. И еще Керу, пожалуй, можно не упрекать за то, что попала впросак со слежкой. Может, он нас не видел и не слышал, но судя по тому, как активно шевелится нос, ему это и не нужно было. Он нас просто почуял и всю дорогу вел, куда ему было нужно.

— Рад, что вы знаете название моего народа. Но вы не ответили, что вам нужно. И кто вы. Поторопитесь, римляне. У вас не так много времени, — он приподнял револьвер, намекая, почему.

— Может, не будем ссориться? — предложил я. — Скажу честно — мне очень понравилось, как вы поступили с чистыми братьями. Я очень хочу научиться так же.

— Мне с этого какой интерес? — холодно уточнил кинокефал.

— Можно ведь и договориться, — пожал я плечами. — Я хорошо заплачу.

— Деньги я и так заберу с твоего трупа, — хмыкнул собеседник.

— Да не сработает твой револьвер, — поморщился я. — Неужели ты думаешь, что мы совсем беззащитные? Хотели бы — давно тебя убили. Или просто по башке дали, не велика сложность.

— Я вас всю дорогу чуял. Нечего мне лапшу на уши вешать!

— Давай покажем? — предложил я богине, на что девушка только улыбнулась и коротко свистнула. Из-за спины у кинокефала появилось керино чудовище и одной головой аккуратно обхватило запястье вооруженной руки собакоголового. Второй так же аккуратно обхватило несчастному промежность. Даже меня передернуло. Собеседник наш все-таки успел нажать на спуск, скорее от испуга, чем сознательно. Но тут уже я подсуетился. Щелкнул спущенный курок, выстрела не последовало. Наверное, патрон попался бракованный.

Кера подошла и аккуратно вытащила револьвер из мгновенно ослабевшей руки фальшивого прокаженного.

— Сказали же, не стреляй! Плохой пес! — не меняя доброжелательного выражения лица попеняла ему богиня, после чего спокойно вернулась ко мне, не слушая раздраженного рычания кинокефала и Пушка. Первому не понравилось сравнение с псом, второй принял обзывательство на свой счет и возмутился. Что, мол, я не так сделал?

— Послушай, я серьезно. Не хочу ссориться. Не стал бы к тебе приставать, но то, как ты отразил чистую магию… Мне очень нужно научиться делать так же. Правда.

Как-то угрожающе прозвучало, откровенно говоря. Как будто если по-хорошему мы не договоримся, я из него эту информацию выбью.

— На кой хрен вам это знание, если вы и сами любого чистого сломаете? — буркнул собакоголовый. — Ладно. Подчиняюсь грубой силе. Кинокефал сдернул что-то с пальца, и кинул мне.

— Вот эта штука помогает от чистой магии. Доволен? Теперь я могу уходить?

Перстень. Золотой. Сделан грубо и неизящно. Мы так свинцовые печатки в детстве отливали. Правда, без камней, а в этом камень есть. Похоже, алмаз. Точнее, брильянт — камень огранен. И что, обычный брильянт так работает?

— Мы не грабители, — сказал я, и, полюбовавшись перстнем, бросил его обратно, — И мне нужны пояснения. Говорю же, я нормально пообщаться хочу.

— Пообщаться… — определить настроение собеседника по выражению лица у меня шансов не было, по понятным причинам, но мне показалось, что он немного расслабился, — ладно, раз ты такой благородный, римлянин, то пошли. Приглашаю в гости.

Обиталище кинокефала чем-то напоминало логово разбойников. Хижина на самой окраине города, явно временная — сделана совсем недавно и без особого старания. Только от солнца защититься. Внутри тоже пустовато — три лежанки, да подстилка вместо стола. Зато разнообразного оружия много — в углу грудой сложены винтовки и несколько мачете. Типичная обстановка жилищ местных охотников и авантюристов. Большинство из тех, кто слоняется по Африке в поисках приключений на свою задницу, именно такими хижинами и обзаводятся, когда приходят в город сбыть трофеи. У кинокефала в хижине тоже валялось несколько слоновых бивней и слегка пованивающая львиная шкура. Охотник, значит. Время у них нынче неудачное — сейчас, когда порт закрыт для гражданских, ценителей такого товара на рынке Анфы почти нет. Подобные сувениры в основном покупали иностранцы, заходившие в Африку. Охотничьи трофеи да всякие диковинки, которые попадаются во время странствий. Некоторым, говорят, удавалось неплохо разбогатеть, если везло найти что-то по-настоящему стоящее. А бывало наоборот — кто-то узнавал, что продал за бесценок безделушку, которая в цивилизованных странах стоит столько, что можно всю жизнь не работать.

— Зря мы сюда пришли, — буркнул кинокефал, проследив за моим взглядом, — Не знали, что порт закрыт. Из-за этого и проблемы начались. Обычно в город приходим, сразу все сдаем, есть тут торговцы, которые принимают товар, потом перепродают. В этот раз нас постоянные покупатели прокатили. Ну вот мои и решили сами поторговать на рынке. Я обычно в город не хожу, не с моей мордой в ваши чистые города ходить. Ну и чего-то они там с кем-то не поделили, и их забрали в тюрьму. То ли военные, то ли полиция эта ваша. То есть жандармы. Я это сегодня выяснил, когда искать поперся, куда напарники подевались, да вот, пока вокруг тюрьмы крутился, попался на глаза чистым вашим. А они нелюдей не любят. Видать почуяли во мне что-то нечеловеческое и прицепились. Сначала просто за мной шли, потом, когда я в кабак ваш зашел, остановить хотели. А дальше вы знаете. Как ты, наверное, догадываешься, за свою помощь я попрошу услугу. Вытащишь моих друзей из тюрьмы — расскажу, что за камень, где взял, и что нужно сделать, чтобы от чистой магии защищал. Могу и сам камень подарить.

— А еще такие камни есть? — задумчиво спросил я.

— У меня — нет. И этот-то случайно достался, от одного местного вождя.

— Ладно. Вытащу твоих друзей. Как тебя зовут-то?

— Гаврила, — представился кинокефал.

— Я Диего, а это Улисса, — я кивнул на Керу, которая копалась в груде бус, сложенных в чьей-то сумке. То, что сумка чужая и находится в чужом доме богиню, конечно, не смущало.

— А твоя подружка, смотрю, нормами вежливости не сильно заморачивается, — хмыкнул Гаврила.

— На вот, — швырнула богиня Гавриле какой-то набор перышек, зубов и цветастых стеклышек нанизанный на нитку, — Чтобы по городу мог ходить.

— Что это такое? — удивился собакоголовый.

— Это продукт творчества почитателей кого-то из местных божков, судя по всему, — пояснила богиня, — человеком эта штука тебя не сделает, но люди перестанут обращать внимание на твою морду, — объяснила богиня, — Просто не будут замечать что-то необычное. Только против чистых не подействует, скорее всего. Проверять надо.

— Ладно, благодарю, — хмыкнул Гаврила, — Проверю. Можешь и дальше швыряться.

Но Кере уже было неинтересно. Она подошла к кинокефалу, выхватила у него перстень с брильянтом, стала разглядывать.

— Не понимаю, — пробормотала богиня. — Чувствую что-то, но не понимаю, как это работает. Интересно.

Глава 16

Операцию по освобождению друзей кинокефала решил как положено, со сбора информации. Просто так заявиться в жандармерию с вопросами о судьбе двух неизвестных проходимцев было бы слишком странно и подозрительно, поэтому пришлось устраивать небольшое представление — подговорил одного из парней доминуса Флавия, которые приехали с Доменико, устроить пьянку. Что может быть естественнее, чем доминус, который хлопочет о ком-то из своих людей, который по залету попал за решетку?

Уже на следующее утро мы я обивал пороги жандармерии, имея на то вполне весомый повод. С заданием подчиненный доминуса Флавия справился превосходно. Даже слишком — тот кабак он чуть не полностью разнес, так что пришлось здорово раскошелиться, чтобы уладить дело. Жандармы его даже после полного возмещения ущерба отпускать не хотели. Пришлось приплачивать за беспокойство и еще клясться, что ничего такого больше не повторится.

Под конец с местным начальником жандармерии мы почти подружились. В ходе беседы невзначай выспросил, часто ли случаются в Анфе преступления, и много ли сейчас узников в жандармерии.

— У нас больше никого, доминус Диего, — охотно пояснил мне главный жандарм — немного пухлый, очень аккуратный, стриженный под горшок и до синевы выбритый. — Тут, конечно, довольно беспокойного народа, но обычно таких настойчивых, как ваш человек не встречается! Уж по крайней мере одного появления, как они нас называют, синемундирников, достаточно чтобы всякие беспорядки прекратились. Нарушители при нашем появлении стараются разбежаться как можно дальше. — Похвастался начальник, — А серьезных преступников мы здесь не держим — они в тюрьме. Вот только недавно двоих отправили. Мало того, что какие-то иностранцы, варвары и проходимцы без роду и племени, так еще посмели ограбить честного торговца! Попытались ограбить, да мы вовремя подоспели. Торговец как чувствовал — отправил за нами мальчишку, как только они к нему пришли. При этом сами грабители пытались там что-то утверждать, что сдали ему добычу, а он не захотел расплачиваться… В общем, обычная среди местных авантюристов история. У них это дежурная отговорка, как будто сговорились! И ладно бы кого из местных обвиняли, так нет же! Самого квирита Агриколу! Честного римского гражданина! Человека, который входит в семью самого доминуса Кэмпилуса!

— Да уж, — согласился я. — Наглость несусветная!

С жандармом мы расстались друзьями. Мысль о том, чтобы разобраться, действительно ли виновны «грабители», или стоит нежно расспросить этого самого квирита Агриколу у меня даже не возникла. И так прекрасно видно, как жандарм относится к «варварам», да и приплачивает ему этот торговец за «защиту», к гадалке не ходи. Нет, если бы я настоял на своем, да подкрепил свою настойчивость деньгами, жандарма, может, и удалось бы переубедить. Но с чего бы недавно приехавшему доминусу Диего проявлять такое участие в судьбе неизвестных проходимцев? Подозрительно. Так что законные или относительно законные методы освобождения друзей кинокефала Гаврилы я решил оставить на потом. Для начала лучше осмотреть саму тюрьму.

Городская тюрьма Анфы, наверное, одно из самых монументальных зданий в городе. Стены из камня и кирпича — кроме городских казарм я тут такого и не видел больше. Да и в целом от казарм она не сильно отличалась — то же длинное, унылое одноэтажное строение, разве что крыша покрыта тростником, а не черепицей как в казармах. Белить ее необходимым никто не посчитал, так что тюрьма выделялась на фоне окружающих хижин своим унылым, мрачным видом.

Надо сказать, построен местный «Алькатрас» без всякого соблюдения норм безопасности. Вокруг даже оградки какой нет, а с одной стороны здание и вовсе упирается углом в какую-то празднично украшенную халупу. Забавное соседство.

— Как бы подобрать заряд так, чтобы не убить обитателей камеры? — бормотал я себе под нос, когда мы возвращались домой.

Ну да, решил пойти по классическому пути. Он ведь самый простой в данной ситуации. Вот если бы это была нормальная тюрьма, с нормальной охраной, тогда нужно было что-то изобретать. А так просто смысла не вижу.

— Зачем заряд? — спросила Кера.

— Ну, динамит, — пояснил я. — Чтобы стену взорвать.

— Зачем взрывать стену? — снова переспросила богиня. — Я могу просто вырвать решетку. Они глупые — стена из мелких камней, раствор обычный. Просто дернуть посильнее, и все. Придется немного напитать мышцы своей силой, но это не страшно. Чистые далеко, сразу не почувствуют. И потом тоже. Даже если останутся какие-то эманации — здесь их и без того много, они просто не обратят внимания. Тут полно божков разного пошиба, если ловить всех, нужно не три десятка чистых, а три тысячи.

Такой вариант я даже не рассматривал. Никак не привыкну к способностям богини. Между тем, пожалуй, так действительно будет лучше всего. Как минимум — тише.

На дело отправились ночью — когда же еще? Анфа ночью тиха и безмятежна. Случайных прохожих мало — только подгулявшие посетители кабаков, нищие, да редкие бандиты. Действительно редкие — в основном насильственной экспроприацией промышляют в саванне. Грабят тех, кто возвращается с добычей. Опасное ремесло, местные охотники и авантюристы за себя постоять могут, но зато не нужно заботиться о тишине и сокрытии следов. Саванна их сама скроет с дивной быстротой.

Разумеется, на дело пошли вместе с Гаврилой. Не хватало еще устроить побег кому-нибудь не тому.

— Как вы собираетесь их вытаскивать? — тихонько спросил собакоголовый.

— Не важно, — отмахнулся я, — Ты, главное, покажи кого, а там мы справимся.

Мне не жалко рассказать, просто пока общались с жандармом, пока осматривали тюрьму, прошел целый день. Теперь мы торопились. Слишком часто из этой тюрьмы выносят узников вперед ногами — по слухам, узников довольно часто забывают кормить. Неправильно выразился. Точнее будет сказать довольно редко кормят. Шутка про трехразовое питание здесь совсем шуткой не выглядит, даже наоборот. Те, кто сидит в местной тюрьме только обрадовались бы такому увеличению рациона.

Окна в здании тюрьмы довольно широкие, что ясно указывает — строилась она по тому же проекту, что и казармы. Нам пришлось побродить вокруг, пока кинокефал не учуял своих напарников. Кера вся извелась, и, естественно, не постеснялась выместить свое раздражение на собакоголовом. Думаю, еще немного и кинокефал вовсе отказался бы участвовать в побеге, а то и попытался убить «помощницу». Богиня, недовольная лишней работой, успела высказать Гавриле множество претензий. И псиной-то он воняет, и нюх у него как зрение у носорога, и медленный он настолько, что даже улитка обгонит, а вот она бы справилась гораздо быстрее и никому не пришлось бы зря скучать в этом дурацком городе возле этой дурацкой тюрьмы и в такой дурацкой компании… В общем, измывалась над новым знакомым как могла. Апофеоз наступил, когда Гаврила вроде бы определился с камерой, но нужно было убедиться точно. Оконный проем слишком высок, так что даже подпрыгнув с разбега кинокефал не смог дотянуться до решетки. Гаврила попытался взгромоздиться ко мне на плечи, но даже так высоты не хватало. Тогда за дело взялась Кера. Богиня просто подбросила собакоголового на пару метров вверх он схватился за прутья и подтянулся.

— Комо, Агния! Вы тут?

Что ответили из камеры я не расслышал, но, наверное, да, они были тут. Гаврила еще несколько секунд повисел, сказал, что сейчас их выпустят, и спрыгнул на землю. Кера подпрыгнула, ухватилась за решетку. Уперлась ступнями в стену, поднатужилась и дернула. Решетка не шелохнулась. Кинокефал смотрел на нее, как на идиотку, хотя мог бы уже оценить ее возможности!

— Сам ты ненормальный, который не может трезво оценить силы, — огрызнулась девушка куда-то в камеру, и снова потянула. — Если ты слабосильный, то нечего других такими же считать.

Заскрипело, заскрежетало. Решетка выгнулась. А потом кирпич просто лопнул, и Керу, вместе с решеткой отбросило от стены. Богиня как кошка приземлилась на ноги, но не удержалась и упала. Сверху ее накрыло массивной решеткой. Из выломанного проема показалась физиономия, обрамленная ярко-рыжими, — даже в темноте было заметно! — локонами. Задержав на нас с Керой взгляд, девушка выскочила. Следом за ней начал протискиваться ее сокамерник. Вообще-то оконный проем и так довольно широк, а уж после встречи с Керой он и вовсе увеличился, но здоровяку все равно было тесно. Когда он неуклюже вывалился на землю, я еще некоторое время пытался смириться с реальностью, но потом Комо встал, и я окончательно оставил эту глупую затею. Он определенно выше двух метров. Огромный, бородатый, почему-то по пояс голый, здоровяк напоминал вставшего на дыбы медведя. Глядя на него, я даже не уверен, что такую глыбу можно убить выстрелом из револьвера. Этот мышечный каркас не всякая пуля пробьет. Нет, в целом мужчина выглядел вполне пропорционально, но все равно вызывал оторопь своими размерами.

— Вот так-то, Комо! — даже шепот у освобожденной девушки был звонким. — Эта рыжая домина отомстила тебе за всех, кого ты презрительно зовешь мелкими недоразумениями. Я официально заявляю — это ты слабосильная дылда, а не мы все! Вот так-то! Мы, рыжие, еще всем покажем!

Девушка явно подначивала напарника беззлобно, но время выбрала неудачное. Ее напарник смотрел на Керу, небрежно помахивавшую выломанной решеткой с кусками кирпичей на концах прутьев. Взгляд у здоровяка был растерянным и печальным, как у ребенка, которому только что сообщили, что дед Мороз — это сказки. И еще очень забавно, что Кера сейчас ни разу не рыжая — ей как покрасили тогда волосы, так она и ходит брюнеткой, а Агния как будто и не заметила этой краски.

— Но… Как же…

— Пойдемте уже, и так нашумели! — зашипел я, и, подавая пример, направился прочь от тюрьмы.

Остальные потянулись следом.

— Слушай, Гав, где ты нашел этих двоих?! Рассказывай скорее, иначе я умру от любопытства! — раздался через некоторое время голос рыжей Агнии.

— Не называй меня Гав, сколько раз просить! — явно привычно огрызнулся кинокефал. — Это сокращение напоминает мне собачью кличку! Почему меня сегодня все оскорбляют?!

— Боги, ну какой же ты зануда! — возмутилась Агния. Кстати, говорили они, видимо из уважения к спасителям на латыни. — Хорошо, многоуважаемые Гаврила Крутович, не соблаговолите ли ответить на мой вопрос?

— Это не я их откопал, а они меня нашли, — пояснил собакоголовый. — Увидели, что я отразил магию чистых, когда те за мной погнались, и захотели узнать, как я это делаю.

— Ух ты! — обрадовалась Агния. — Значит, это либо до сих пор не смирившиеся с приходом чистого язычники, либо, наоборот, их шпионы! И ты вот так просто согласился на их помощь?

— А что мне оставалось делать? — возмутился кинокефал, — Если бы не согласился — все равно бы рассказал. У них такой трехголовый пес, так у него клыки как у Комо хрен!

— У меня нормальные размеры! — вдруг добавил здоровяк. — Нормальные, для моего народа! И вовсе я не слабак! Это просто эта дама аномально сильная!

— Боги, а ты все еще не отошел от своего унижения, маленький, — с деланым сочувствием отвлеклась на напарника Агния.

— А в каких обстоятельствах ты видел его хрен? — с любопытством спросила Кера.

— В бане! — совсем уже разъярился кинокефал, — В бане я его видел! Попрошу без грязных инсинуаций!

Кера недоуменно моргнула. У меня сложилось впечатление, что богиня действительно не имела ничего такого. Просто полюбопытствовала.

— А ты чего в разговоре не участвуешь, доминус серьезный мужчина? — теперь внимание Агнии пало на мою персону, — Или ты здесь так, бесплатное приложение к этой вот рыжей домине, которую интересует, где можно полюбоваться гениталиями?

— Вроде того, — отмахнулся я, — можно вы не будете так громко переругиваться? Не то, когда ваш побег обнаружат, те, кто будут вас искать, потом без труда проследят наш путь по не выспавшимся лицам жителей этих домов!

— Какой серьезный мальчик, — фыркнула Агния. Правда, чуть потише. — Так кто ты? Противник чистых, или их приспешник?

— А тебе какая разница? — ответил я вопросом на вопрос.

— Если работаешь на чистых — умрешь, — спокойно ответила Агния. — И уж поверь, я почувствую, если ты солжешь.

Мне, конечно, сразу же захотелось проверить, как она станет меня убивать. Точнее, просто поставить на место, чтобы не воображала — я в себе уверен. Убить меня не так-то просто. Но эти люди сейчас нужнее мне, чем я им. А на благодарность я и не рассчитывал.

— Нет, я не работаю на чистых, — просто ответил я. — Защита от чистого света мне нужна именно для защиты. Своей и моих людей.

— Ну, тут ты пролетел, парень, — хмыкнула девушка. — У нас остался всего один камень — в перстне у Гава. Может, он и подарит тебе, в качестве благодарности за то, что нас вытащил. Если ты не боишься, что этот подарок будет воспринят как плата, потому что тогда камень потеряет силу. Было еще два, только не в перстне. Мы хотели их огранить… ну дальше ты знаешь — в тюрьме мы из-за этого и оказались. Так что, если в твоем воображении уже стройными рядами идет армия, защищенная от чистых алмазами, ты в пролете. Это ведь алмаз. Такие камни можно купить далеко на востоке, в таинственной Махаджанапади. И то, если тамошние жестокие боги будут к тебе благосклонны. Редкий камень. Не у всякого властителя в короне есть такие. Так с чего ты взял, что сможешь защитить такими свою армию?

— Мне не нужен ваш перстень, — вздохнул я. — И у меня нет армии. Но да, таких камней мне потребуется много. Если они действительно работают.

Как-то не обращал раньше особого внимания на украшения местных модниц. А ведь действительно, ни разу не видел на дамах прозрачных камней. Красные были, зеленые — тоже. А прозрачных не было. Получается, алмазов в этом мире меньше? Махаджанапади это, судя по всему, Индия. Про нее я в этом мире ничего не знаю. Но вряд ли у князька местного племени есть какие-то контакты с Индией.

— Сведете меня с этим князем, от которого получили свои камни? — спросил я.

— Прости, — покачал головой Гаврила. — Мы эти камни у него не купили. Он решил нас пограбить, мы его убили. Камни — трофей. К тому же я слышал, покупать их нельзя — они от этого теряют свои свойства. Можно только получить в дар или найти. Ну, или вот как мы, забрать с тела.

Нда. Засада. Камни сняли с тела грабителя, где их взял он — неизвестно. Хотя… Это же Африка! Кимберлитовые трубки, речка Оранжевая… Я представил карту, представил, где примерно находится эта оранжевая речка, и где в моем мире был город Кимберли. Далековато. А если немного подумать? Что еще я знаю об африканских алмазах? До обидного мало. В голове брезжит словосочетание «кровавые алмазы Сьерра-Леоне». Это уже лучше. Сьерра-Леоне гораздо ближе. Здесь такой страны, понятное дело, нет. Но география-то у нас такая же, значит и алмазы там должны быть, уж не знаю, кровавые или какие. Мне это без разницы. Да, все равно далеко. Если очень примерно прикинуть, тысячи три километров, причем большая часть — по Сахаре, а потом — по тропическому лесу. Точного места я не знаю, это их еще искать придется… Хотя зачем по Сахаре? Можно нанять корабль, снарядить экспедицию… Уверен, ради такого преимущества, как защита от чистой магии, дядя будет согласен на любые траты.

Впрочем, что-то я размечтался. Нужно еще узнать, что с этими алмазами потом делать. Вдруг там еще препятствия окажутся?

— А чего это у твоего напарника лицо вдруг стало еще более задумчивым и мечтательным? — Агния снова переключилась на богиню.

— Не мешай, — отмахнулась Кера, — Он наверняка придумывает, как сделать так, чтобы нам было интересно. У него перед этим всегда такое лицо.

— Ну ка — ну ка, — живо заинтересовалась Агния, — а подробности какие-нибудь будут?

К счастью, мы наконец добрались до их жилища, так что интересный диалог пришлось прервать. Кинокефал посмотрел на мое лицо, и со вздохом достал брильянт.

— Ты честно выполнил свою часть сделки, доминус Диего. Я тебе благодарен. Но боюсь, не смогу рассказать того, что ты хочешь, да и не уверен, что мои знания стоят столько же, сколько твоя услуга. Возьми перстень, он очень, очень редок — ты ведь уже слышал объяснения беспокойной Агнии. Что касается остального… Я могу лишь повторить то, что знаю сам. Две вещи: камень должен быть непременно оправлен в золото, иначе он не станет действовать. И самое главное — камень не должен быть куплен. Его можно подарить, украсть, найти или снять с трупа, но не продать. Если продать, чудесные свойства исчезают. Вот и все, что я знаю. Я не знаю, где взять еще таких же. Не знаю, почему он защищает от чистой магии. Я слышал, в Махаджанапади эти камни считаются символом чистоты — может быть, в этом дело?

Я снова полюбовался гранями брильянта. Хотя, если уж быть точным, никакой это не брильянт. Специальной огранкой тут и не пахнет — сделано как бог на душу положит. Но все равно действует. Я вернул камень Гавриле.

— Это ведь как ни крути будет платой за услугу, — пояснил я. — Не подарком. Камень может потерять силу, так что оставь его лучше себе. Лучше скажи, откуда тебе известны эти правила? Или тот «грабитель» перед смертью поделился?

— Намекаешь, что это мы его ограбили, а не наоборот? — нахмурился здоровяк — Комо.

— Спокойно, дружище! — успокаивающе положил ему руку на плечо кинокефал. — Что еще он мог подумать? — И, повернувшись ко мне, ответил: — Нет, я это знаю не от того вождя. Об этих свойствах нам рассказал какой-то пришлый шаман у гангаров. Мы у них иногда останавливаемся во время охоты — люди мирные, спокойные. За порох и прочие мелочи дают кров и ночлег. Ну и не только мы, само собой. Вот он и рассказал.

Гаврила немного подумал, и добавил:

— Даже не рассказал. Агния и Комо мне не верят, но мне кажется, он его и сделал таким. Я про перстень. Мы-то о нем и забыли. Не знали ведь, что это такой дорогой и редкий камень. Думали, просто стекляшки. Агния надеялась продать за несколько сестерциев здесь, в городе. А тот шаман как будто почуял что-то. Явился к нашему костру, стал расспрашивать. Забрал перстень — я даже не понял, почему отдал. Да и Агния с Комо там были, и тоже не воспротивились. Мы потом и думать об этом шамане забыли, а утром он вернул кольцо и рассказал, что такие камни очень полезные, и что скоро они пригодятся, так или иначе. Я сразу и не поверил, да вот, пришлось убедиться.

Гангары еще какие-то… Наверное. Название племени. И пришлый шаман, значит…

— Ну вот, а ты говоришь, никакой информации, — протянул я, — Господа охотники, не хотите сводить меня на охоту? — спросил я.

— Хочешь найти того шамана? — тут же ухватил мысль кинокефал, — Можно попробовать. Только у гангаров его может уже не быть. Мы там гостили месяц назад, и он вроде бы не собирался там надолго оставаться. Вряд ли мы его найдем. И потом, что делать с отсутствием подходящего материала? Наш перстень, очевидно работает. А в отсутствие камней, о чем ты собрался говорить со знающими людьми?

Глава 17

Собакоголовый Гаврила все правильно сказал. Искать какого-то непонятного шамана, который неизвестно еще, делал ли какую-то магию или просто так забрал красивый перстенек полюбоваться, сейчас точно рано. Поэтому я твердо настроился сначала навестить купца Агриколу, который позаимствовал у охотников два неоправленных камня.

Удобный момент представился только спустя два дня после побега из тюрьмы охотников — и, собственно, как раз из-за этого самого побега так поздно. Обычно-то купец через день отправляется на ужин к начальнику жандармерии — очень заботится о поддержании хороших отношений с властями города. А тут такое ЧП, побег из тюрьмы… Вчера доминусу начальнику жандармерии было явно не до развлечений. Зато сегодня все уже улеглось. «Повальные обыски» силами местного отделения жандармов провести было не очень-то возможно, так что я зря перестраховался и заставил троицу охотников перебраться в арендованный Доменико дом. Жандармы объявили, что преступников уже и след простыл в Анфе, расклеили по городу объявления «разыскивается», и на этом успокоились.

Сейчас мы с Керой сидим в кофейне напротив его лавки, и наслаждаемся действительно хорошим кофе. Говорят, он произрастает в легендарном и мифическом Куше, да и секретом правильного приготовления этого напитка обладают исключительно кушиты. Любопытно, те барышни, которых я отправил в поселок знакомы с этим рецептом? Надо будет подкинуть Доменико идею небольшой кофейной плантации.

Лавка квирита Агриколы на рынке самая богатая. Прямо-таки островок цивилизованного Рима в далекой и дикой Африке. С настоящей стеклянной витриной и электрическим освещением, которое чудесно смотрится вечером в темноте. Все остальные лавки уже закрыты, а магазин квирита Агриколы работает себе, в ожидании припозднившегося посетителя. И это несмотря на то, что сейчас в Анфе мертвый сезон — основные клиенты по причине неработающего порта отсутствуют. Умеет купец держать марку, ничего не скажешь.

Товары, выставленные в витрине, в Риме не найдешь. Чучела животных, причудливые африканские маски, статуэтки из слоновой кости и просто бивни слонов, рога каркаданов и носорогов, какие-то талисманы, зелья в бутылочках и еще тысячи всевозможных экзотических интересностей. В общем, нечто среднее между дорогой сувенирной лавкой и колдовским магазинчиком.

— Ну что, пойдем? — Кера уже прикончила свой кофе, и сейчас аж подпрыгивает на своем ротанговом кресле от нетерпения.

— Зачем? — не понял я.

— Мы разве не собираемся их ограбить?! — искренне удивилась богиня.

— Собираемся, конечно! Но не лавку же! Вряд ли камешки у них на витрине лежат.

— Тогда чего мы здесь сидим и ждем? — недовольно уточнила Кера.

— Ну, они же закроются рано или поздно, — я пожал плечами. — Квирит Агрикола отправится на ужин к начальнику жандармерии. Тогда и отправимся в гости.

— Можно было просто убить этого Агриколу, — недовольно буркнула богиня, забирая у меня мою чашку. — Что тебе не нравится?

— Боюсь, тогда это тихое местечко перестанет быть тихим. Как бы еще жандармов не нагнали и чистых… вроде бы у купца с ними тоже отличные отношения. Нам зачем тут такая суета? Мы с тобой, вообще-то, в Африке сидим тихо и не высовываемся…

Кера поперхнулась последним глотком моего кофе. Кажется, даже эта гиперактивная дама не считает, что мы тут именно «сидим тихо и не высовываемся».

Агрикола живет над лавкой, на втором этаже. Отстроил себе жилище практически как домус в метрополии. В Риме ему такого сооружения ему ни купить, ни построить, никто бы не позволил, потому что классический домус квадратом с внутренним двориком и вооруженной охраной — это прерогатива аристократии. В дикой Анфе на соблюдение древнего закона всем по большей части наплевать, чем честолюбивый торговец и пользуется. Впрочем, тут не только в честолюбии дело — такое сооружение оборонять проще. Говорят, во время недавнего набега кочевникам так и не удалось пограбить квирита Агриколу — чем не рекомендация?

Наконец, лавка закрылась. Служащий выключил освещение, на витрины повесил сначала кованые решетки, а сверху еще приладил тяжелые деревянные щиты. Еще через полчаса, — видимо купец принимал отчет от работника, — ворота домуса распахнулись, и на улицу торжественно выехал нарядный легковой локомобиль. Отлично. Ну, значит и нам можно идти заниматься черными делами.

Охраны в доме оказалось гораздо меньше, чем ожидаешь от богатого купца, у которого наверняка хранится немало ценного. После того, как сам квирит Агрикола уехал на ужин, в доме осталось всего два человека.

— Один — тот, который сидел в магазине, — объясняла мне Кера. — Еще один там все время сидел, в подвале.

— Может, пленник? — насторожился я.

— Не знаю. Смутно все, неясно. Много всякого намешано, потому что у него в этом магазине просто прорва всякой магии. Силы разных богов и духов переплетаются, мешают друг другу. Какие-то из них враждебны, другие вполне терпят существование конкурентов… В общем, скажи спасибо, что я хотя бы количество смертных в доме смогла подсчитать! — подытожила богиня.

— Так может, не всех? Мало ли там еще несколько десятков скрываются.

— Нет, за это ручаюсь. Сейчас там всего двое смертных. Чистого там ничего нет, а другие не смогут скрыть смертного так, чтобы я не почувствовала, — самодовольно похвасталась Кера. — Ну, не в этом месте и не в это время по крайней мере, — уточнила она чуть поморщившись.

— Ну… тогда пошли, что ли? — предложил я. — Ты Пушку все хорошо разъяснила?

Кера только возмущенно фыркнула. Щенок цербера в последнее время здорово научился скрываться — Кера прямо-таки насела на питомца, так что теперь, если он этого не хочет, его действительно не так просто заметить. Так что теперь цербер в самом деле превращается в по-настоящему полезного помощника. Сегодня он у нас будет, так сказать, на стреме. Если хозяину придет в голову вернуться домой раньше времени, он нам просигнализирует, а то и переполох какой-нибудь устроит, чтобы задержать. Уж это у него получается превосходно, как мы успели убедиться.

Внутрь дома пробраться труда не составило. Довольно странное ощущение, когда тебя подбрасывает хрупкая девушка — но за подоконник на втором этаже мне это ухватиться не помешало. Окно уже открыто — больших усилий, чтобы замочек, на который оно было закрыто сломался, прикладывать не потребовалось. На секунду вспомнилось, как много усилий мне пришлось приложить тогда много месяцев назад, чтобы вывеска на входе в лавку менялы сломалась… и ведь я ее видел, в отличие от замочка. Наверное, первая моя попытка использовать манн не в качестве тренировки. Кровь носом пошла, меня после этого шатало, и я едва смог дойти до входа. Нынешнее воздействие намного сложнее, хотя бы потому что я не видел сам запор, а ведь мне даже в транс соскальзывать не потребовалось. Так, легкая сосредоточенность.

Забрался в окно, следом на мягкий ковер ступила богиня. Спальня, должно быть. В комнате темно, но улица «богатого» района Анфы неплохо освещена, пусть и масляными фонарями. Света, падающего с улицы достаточно, чтобы рассмотреть обстановку. Да, богато живут купцы из клана Кэмпилус, даже завидно. Ковер-то вовсе не ковер, а шкура белого медведя. Это в Африке! Шикарная кровать из черного дерева, ажурный балдахин. Роскошно. И ведь не хозяйская спальня — видно, что помещение не используется. Гостевая, наверное. Я провел пальцами по балясинам, поддерживающим балдахин. Ни следа пыли. Странно. Живет квирит Агрикола уединенно, слуг, как теперь выясняется, почти нет. Рабов — тем более. Кто же тут убирается?

Ладно. Хватит отвлеченных рассуждений. Осторожно приоткрываю дверь в коридор. Вроде все тихо. Лампы развешаны, светят. На масле квирит Агрикола не экономит. Вышел в коридор, следом за мной зашагала Кера. Так. И где же искать кабинет хозяина? Домус большой, все комнаты проверить невозможно.

— Где, говоришь, продавец из лавки расположился? — шепотом спросил я Керу. Богиня собралась что-то ответить, но тут за спиной послышался короткий топоток. Как будто хорек пробежал. Я, конечно, резко развернулся, но за Керой все равно не успел. Однако и богиня недоуменно пожала плечами. Она тоже не смогла заметить, кто это так топает. И это не может не настораживать.

— Я не чувствую здесь ничего живого! — недовольно прошептала богиня. Как будто это я из вредности спрятал от нее врагов.

Мы еще несколько минут пытались услышать и высмотреть неизвестного врага, но тщетно. Однако стоило двинуться дальше — и снова шорох шагов. Скрипнув зубами, я решил не реагировать. Смысл тратить время на поиски непонятно кого или чего? Попытался использовать манн, но сосредоточиться было слишком сложно — проклятью просто не за что было зацепиться. Мало того, что я не вижу этого бегуна, я даже не представляю, кто или что он. Явно не человек.

В дальнем конце коридора вдруг гаснет лампа. Через секунду — еще одна, потом еще, и вот мы оказываемся в полной темноте. Кера вдруг злобно рычит, и почти в то же мгновение у меня нога подламывается от резкого укола боли в лодыжке. А потом снова и снова, я пытаюсь отскочить, отпрыгнуть от источника боли, но ничего не выходит — что-то продолжает меня больно колоть.

От отчаяния проклинаю все вокруг, безадресно. Уже не особо надеялся, однако это уколы становятся реже, а затем и вовсе прекращаются. Слышны какие-то щелчки, как будто лопаются маленькие птичьи косточки, короткий писк, и все затихает.

— Давно надо было это сделать! — ворчит Кера.

Чувствую легкое головокружение, тянусь в карман за зажигалкой, но не успеваю даже вытащить руку. Все гаснет.

Очнувшись, не понимаю, где я и что со мной. Почему сплю на жестком, и почему у меня так адски болят и одновременно мерзнут ноги?

Через несколько секунд, осознав, что совершенно не помню, чем закончился визит к торговцу, резко сажусь и пытаюсь осмотреться.

— Наконец-то! — Кера рядом. Уже хорошо. — Я думала, ты решил окончательно помереть!

— Что случилось?!

— Ничего. Тебя чуть не затыкали игрушечным кинжалом насмерть. Мне пришлось отсасывать яд, прижигать тебе раны, поить тебя своей кровью, и вообще — делать то, что совершенно не свойственно моей природе. Если ты намерен травиться ядом, нужно было спасать Асклепия! И не надейся, что долго будешь себя чувствовать так хорошо, как сейчас. Из-за кромки я тебя вытащила, и немного взбодрила, но скоро тебе снова будет паршиво. Так что нам надо поторопиться.

— Ничего не понимаю. Где мы?

— Там же, где и были. В коридоре этого отвратительного дома, в котором полно мертвых маленьких обезьян, в которых кто-то подсадил вредных и очень противных мелких духов!

Я все-таки нащупал зажигалку. В неровном свете огонька представилась прямо-таки батальная сцена. Тут и там лежали… куклы, наверное. Маленькие деревянные куклы, от обезьяны у них были только головы. Все куколки были одеты по-разному — какие-то в травяные повязки, другие — прямо-таки в миниатюрных костюмчиках. Все вооружены. Вовсе не мечами, как сказала Кера. Это были копья, смазанные ядом. Тоже миниатюрные. Мое проклятие было безжалостно. Какие-то из кукол явно потеряли возможность ориентироваться, и сломали друг друга, другие попали под удары падающих со стен украшений — квирит Агрикола не скупился на сувениры в своем жилище. Статуэтки, картины, вазы, были расставлены в нишах в стене, на красивых резных подставках и маленьких столиках… знатно я ему обстановку попортил. Теперь вся эта красота представляет собой кучу битого хлама.

Бросил взгляд на свои ноги. Печальное зрелище. Штанины разорваны, на ногах много-много ожогов. Кажется, Кера прижгла каждый из уколов.

— А ты как? — спохватился я. Явно же ее тоже атаковали.

— Зла и хочу убить того, кто этих кукол призвал. Яд на меня не действует, но меня бесит, что какие-то мелкие, даже не разумные тварюшки нанесли мне столько ущерба! Да если бы я не боялась использовать свою настоящую силу… они бы даже подойти не смогли! Я бы уничтожила их раньше, чем они посмели бы приблизиться!

— Ладно, не кипятись, — попытался я ее успокоить. — Зато мы теперь знаем, почему здесь так мало смертной охраны. Она тут просто не нужна.

С кряхтением поднявшись на ноющие ноги, я двинулся дальше по коридору. Кера немного задержалась — она, тщательно принюхиваясь, вырывала из ковра запачканные нашей кровью пятна. На мой недоуменный взгляд ворчливо ответила:

— В таких местах лучше не оставлять своих телесных жидкостей. Чтобы потом неприятностей не было. У этого смертного явно кто-то умелый на посылках!

Комнаты торговца мы все-таки нашли. В центральном крыле, конечно же, и окна выходят во внутренний дворик. Теперь к нападениям мелких надоедливых тварей я был готов. Приспособился держать вокруг себя «зону невезения», так что теперь всякая тварь, которая стремилась на нас напасть, просто не могла добежать — ломалась на подходе. Ну и не только куклы. Полагаю, квирит Агрикола по возвращении сможет проследить наш маршрут по тотальному беспорядку, который сам собой теперь устраивается вокруг меня.

Все-таки хорошо, когда человек тщеславен. Домус купца и так-то довольно пафосен, но пройти мимо мест, где непосредственно живет владелец просто нельзя. Кричащая роскошь. Золото и серебро везде, где только возможно — даже шторы на окнах густо вышиты золотой нитью. Картины… по-моему подлинники, и наверняка каких-нибудь давно мертвых классиков — мне было крайне неприятно их портить, но я не решался перестать использовать манн.

Кера вдруг начала принюхиваться, схватила меня за руку.

— Замри. Чую.

В таких ситуациях принято исполнять указания без вопросов. Богиня на несколько секунд замерла, и даже глаза прикрыла, потом в несколько шагов подскочила к стеллажу, заставленному книгами, резко выстрелила рукой. Я дернулся от неожиданности, моргнул, и вдруг увидел прекрасную девушку, которую богиня держала за шею.

— Попалась, пакость! Откуда только взялась здесь?! — злобно улыбнулась Кера.

Пойманная корчилась, бессильно скребла ногтями руку богини, открывала рот, пытаясь вдохнуть, откусить хоть кусочек воздуха — тщетно.

— Чего ты как с ней жестоко? — Спросил я. — Задушишь ведь!

Если откровенно, сдержаться было очень трудно. Хотелось скорее вырвать несчастную из лап жестокой богини, защитить. Пленница своим видом вызывала безотчетную жалость. Она так жалобно смотрела своими большими глазами, прекрасное тело под полупрозрачными одеждами судорожно извивалось. Если бы не привычка доверять напарнице, я бы, наверное, не удержался.

— Что, зацепило тебя? — ухмыльнулась богиня. — Не переживай, не сдохнет. Она притворяется, разве не видишь? Ей вообще дышать не нужно!

— Да кто это такая? — Несмотря на слова Керы, я ничего такого не видел. Мне казалось, что бедная девушка вот-вот погибнет.

— Баньши. Самая обычная баньши. Она не в полной мере смертная, как наши мормолики. От старости не умрет. И если я только я дам ей вздохнуть, она тут такой вой поднимет, что весь город услышит. А ты — сдохнешь.

— А почему сразу не закричала? — я все еще не мог успокоиться. Пришлось даже отвернуться, чтобы не видеть этих молящих глаз.

— Она тут что-то охраняет. Что-то конкретное. Эй, плакальщица, показывай. Догадалась ведь уже, кто я? Знаешь, что могу с тобой сделать? Давай, показывай.

Я оглянулся — баньши указывала на тот самый стеллаж, возле которого Кера ее поймала.

В общем, богиня оказалась права. Пленница несмотря на то, что уже несколько минут не могла вдохнуть, вполне спокойно продолжала функционировать. Хотя и не прекращала плакать и молить меня взглядом о помощи. И просторный сейф, даже, скорее, целую комнату показала, и продемонстрировала как потайным рычагом отодвинуть стеллаж с книгами. Все молча и не дыша. Нет, эта моя жалость и сострадание какие-то неестественные, определенно. Понимаю ведь мозгом, что это существо опасно, но все равно еле сдерживаюсь, чтобы не приказать Кере ее отпустить.

— Кера, ты можешь ее куда-нибудь убрать с моих глаз, — попросил я, разглядывая массивную металлическую дверь. — Не могу сосредоточиться.

— Это у нее способность такая. Защитная. Что бы, значит, если кто-то к ней все-таки подберется, не смог бы ее убить. Сама она такое прекратить не сможет, это работает независимо от ее желания. — Пояснила Кера, отходя мне за спину. — Ты еще хорошо держишься. Другой бы смертный уже висел у меня на руке и пытался освободить прекрасное создание. А потом сдох бы от ужаса, когда она завопит. Сколько я таких видела, когда смотрела как кельты живут…

Под умиротворяющее бормотание Керы, наведенная муть из головы понемногу ушла, и я смог войти в транс и заняться дверью. Разобраться в том, как работает замок было решительно невозможно, хотя бы потому, что я его не видел. Однако взломщик из меня получился неплохой. Пришлось несколько раз сильно дернуть за ручку, а потом что-то в замке просто хрустнуло — видимо металл не выдержал, нашлась где-то микротрещина, которую мой дар расширил. Так что после очередной попытки дверь открылась, а я рухнул на пол.

— Мог бы и мне сказать, что нужно дверь дергать, — напомнила Кера.

— Ну, ты, вроде бы занята, — пожал я плечами. На самом деле я просто в очередной раз забыл, что у меня тут сверхсильное божество в помощниках.

За дверцей сейфа скрывалась настоящая сокровищница. Золото, аккуратно рассортированное по коробкам и ящикам. Серебро. Какие-то драгоценности, оружие… в один хищный кинжал Кера вцепилась, и не желала отпускать.

— Кера, мы не грабители, — я пытался ее увещевать. Все-таки заветы старого Мануэля Рубио глубоко запали мне в душу. — Мы можем убивать, но никогда не воруем.

— Ну да, ну да, — скептически кивает богиня. — Тогда что мы вообще делаем здесь?

— Эти камни, которые мы ищем, он сам украл. Мы забираем то, что принадлежит охотникам. И я собираюсь вернуть им камни. А красть мы ничего не будем.

— Ты, может и не будешь. А я вот с удовольствием. И плевать мне на твои странные представления о чести! Не хочешь воровать — не воруй. А мне этот клинок очень пригодится, я чувствую.

— Да он даже неудобный! — возмутился я. Действительно, кинжал напоминал какую-то гротескную пародию на шило. Длинный, тонкий, даже на вид совсем непрочный. При этом не стилет — лезвие плоское. И, самое главное — медный и ужасно старый. Весь покрытый зеленью.

— Я тебе потом дам его, попробуешь сломать, — хмыкнула Кера. — А то, что неудобный… Зато вот таких, как она может убивать, — девушка встряхнула по-прежнему удерживаемую за шею баньши. — Им и меня можно ранить, даже когда я в своем истинном обличье. Убить… убить вряд ли. Но лишить меня сил эта штука может надолго. А уж если зарезать меня им, когда я буду в смертном теле, от меня вовсе останется только бледная тень. Все-таки сейчас я в чем-то более уязвима, чем будучи в истинном обличье. Короче, мне этот кинжал нравится. По-моему, эту штуку перековали из того меча, которым когда-то Диомед ранил сначала Пенорожденную, а потом и самого Эниалия[8]. Можешь себе представить, насколько он силен?

— А, черт с тобой, — махнул я рукой.

Алмазы нашлись тут же, на одном из стеллажей с драгоценностями. Я бы не нашел — просто искал такие же невзрачные камешки, как тот, который видел в перстне кинокефала Гаврилы. Осматривал сокровищницу несколько минут и уже начал потихоньку предаваться отчаянию. Однако Кера, налюбовавшись на свое драгоценное шило подвела меня к полке и ткнула пальцем в два одинаковых золотых кольца. Точнее, перстня. Я на них и внимания не обратил, потому что алмазы были в центре, в обрамлении гораздо более ярких рубинов. Они были мельче, но огранены значительно лучше, чем у кинокефала. Любопытно, где квирит Агрикола нашел в Анфе ювелира, который может работать с такими камнями?

— Это точно алмазы? — уточнил я у богини.

— Камень такой же, как у того псоглавца, — пожала плечами Кера. — Может, пойдем уже? Мы в этом доме уже два часа. Скучно!

Действительно, что-то я расслабился. Хозяин скоро вернется, а мы тут расположились как у себя дома.

— Согласен, валим отсюда.

Кера все так же не отпуская несчастную баньши двинулась на выход.

— Ты так и будешь ее таскать? — спросил я.

— Да, — кивнула богиня. — Ее нужно отсюда вытащить и привязать где-нибудь в другом месте. Или убить. Иначе купец вернется и допросит ее. Но убивать ты ее не захочешь, я же вижу. Небось как только я бы заикнулась, сразу бы начал ныть это свое обычное: она же нам ничего еще не сделала, она не виновата…

Если честно, я вряд ли стал бы возражать, если бы напарница убила баньши. Ошиблась Кера. Да, меня тянуло защитить прекрасную плакальщицу, но это-то и пугало. Не люблю, когда на мозги мне что-то влияет. Однако и отдать приказ самостоятельно я просто не смог себя заставить. Отвратительное ощущение.

— А почему она купца своим криком с ума не сводит? — дурацкий вопрос, и совсем не вовремя, но вот стало любопытно.

— Потому что он ее как-то заставил себе служить. Контракт заключил наподобие нашего с тобой, или просто поработил.

Баньши старательно закивала на последнюю фразу. Ну, хорошо. Может, хоть мстить нам не попытается после того как мы от нее избавимся.

Возвращались мы тем же маршрутом, что и пришли в дом. Я был очень доволен, что удалось найти камни, и даже немного расслабился — как всегда, слишком рано. В том коридоре, в котором меня чуть не убили нас уже ждали.

Глава 18

В первый момент мне показалось, что это еще одна сломанная статуя — так неподвижно стоял охранник. К тому же у него не было головы. Но вот статуя шевельнулась и шагнула к нам навстречу, и стало ясно, что это живой… живое существо. Боги, да ведь это акефал! Глаза на месте сосков, нос чуть ниже, широкий и плоский. Не сразу заметишь. Рта, если он есть, не видно — живот у блемия закрыт широким поясом. И акефал не один. За его спиной несколько десятков мелких куколок.

— Вот они откуда! — обрадовалась богиня, потрясая так и не выпущенной баньши. — Да, вы, акефалы, всегда хорошо обращались со всякой мелочью. А я все удивлялась, откуда их здесь так много! И чего ты приперся? Ах, ну да, вижу. Это вот эта пакостница тебе сигнал дала, — Кера потрясла плакальщицей из стороны в сторону. Та уже и не сопротивлялась, обвисла в руке у богини, и безучастно принимала очередные потрясения. — Думаешь, нас задержать сможешь?

Блемий покачнулся из стороны в сторону и снова замер. До меня спустя пару секунд дошло, что это он так жест отрицания изобразил.

— И чего тогда тебе надо? Пристыдить нас, что ли? — удивился я. — Или стриптиз показать? — это безголовый начал разматывать свой широкий пояс.

Неуклюжая попытка пошутить повисла в воздухе. Рот у акефала все-таки есть. Только зашит тонкой, но уже кое-где проржавевшей металлической проволокой. Кожа вокруг стежков припухшая и красная, воспаленная. Акефал медленно прикоснулся к металлу, пронзившему плоть, и существо выгнуло от боли, из глаз на груди потекли маслянистые слезы. Тогда страдалец сложил пальцы в щепоть, как-то по-особенному прищелкнул. Одна из куколок шустро взобралась по его ноге, протянула руки к проволоке… и переломанной грудой дерева и костей отлетела далеко в сторону. Акефала снова выгнуло дугой.

— Ага, понятно, — покивала Кера. — Сам, значит, не можешь. А мне это зачем?

Безголовый сложил руки в молитвенном жесте перед грудью, склонился в поклоне. Выпрямился. Указал на баньши, потом на себя, потом обвел руками окружающее пространство. Сложил руки перед грудью крестом.

Я ровным счетом ничего не понял, а вот Кера, кажется, без труда распознавала его жесты:

— Хочешь, чтобы я вас освободила, а вы с баньши не оставите камня на камне от этого домуса и убьете хозяина? Тот же вопрос. Мне это зачем? Неужели ты думаешь, что мы с моим патроном не смогли бы сами прикончить этого уродца?

Блемий опустился на колено, склонился перед Керой, потом снова встал.

— Отслужишь так, как я скажу, значит. Ну, не знаю, не знаю, — протянула богиня.

Безголовый показал так же на баньши. Тут уже я сообразил — дескать, она тоже отслужит.

— Что скажешь, Диего? — спросила девушка. — Нужны нам такие помощники?

Такие помощники нам точно не нужны. Слишком неудобные — во-первых, эта баньши, которая каким-то образом лезет в мозги, что просто пугает. Да и сам блемий… Мы, вообще-то, стараемся не высовываться. Я представил, что прошу безголового куда-то сходить в том же Риме. Интересно, далеко ли он доберется? Первый же чистый поймает, и отправит в храм, в жертву своему богу.

— Ладно, освобождай, — я махнул рукой. У меня вдруг снова закружилась голова — кажется, обещанные Керой остаточные эффекты отравления начинают сказываться. — Это не долго, надеюсь?

Вместо ответа Кера подошла к акефалу, разорвала проволоку и плавным, но быстрым движением выдернула ее из ранок. Не очень аккуратно — кожу кое-где надорвало, из ранок потекла кровь вперемежку с гноем, блемий заорал густым басом, но быстро замолчал, принялся осторожно ощупывать рот.

— Благодарю тебя, великая. Не думал, что когда-нибудь меня освободит из рабства чужая богиня. Да еще несущая беду. Странные времена настали. Я отслужу. И моя подруга — тоже. Можешь ее отпустить, обещаю, она не станет кричать.

— Ну да, — хмыкнула богиня, с облегчением отпуская баньши. — Я вся такая внезапная.

Больше в доме торговца нас ничего не держало. Выбрались из того же окна, на улице нас встретил успевший соскучиться Пушок.

Случайный прохожий, которому довелось бы встретить нашу компанию был бы в шоке, думаю. Вполне бодро вышагивающий впереди безголовый труп — ну, а за кого еще можно принять акефала в темноте? Блемии — народ редкий, живут обычно очень далеко отсюда, и в наших краях встречаются… да вообще никогда не встречаются. В их существование и не верит никто. Так вот, за трупом идет несчастная плакальщица в полупрозрачных одеждах, потом не слишком интересные мы с Керой, а сзади бодро трусит трехголовое чудовище. Полагаю, картинка действительно непривычная и пугающая даже для этих диких мест.

— Куда ты собираешься их пристроить? — с любопытством спросила меня Кера.

— Вообще-то не собираюсь. Отпустим, и пусть отправляются восвояси, — пожал я плечами. — Или тебе они нужны?

— Вот уж нет! — фыркнула богиня. — Но зачем тогда ты согласился этого безголового освободить? Я думала, он тебе нужен.

— Не нужен. — Покачал я головой. — Но жалко же. И его, и баньши. Да и компания странная.

— Ничего странного, — отмахнулась Кера. — Блемии — искусные заклинатели. Баньши, скорее всего, он и привязал, по приказу хозяина. Этих плакальщиц не так-то просто заставить работать насильно. А сейчас они невольно будут держаться вместе. Среди вас, людей, только так можно выжить иным народам.

— Не спеши нас гнать, спаситель, — забавно, оглянуться акефал не может, чтобы сказать что-то мне, идущему позади, ему приходится развернуться всем корпусом. — Мы можем пригодиться.

Угу. Как в анекдоте. Хотел Иван-царевич раздавить мышку, да не получилось, убежала мышка. Вот тут-то лягушка и пригодилась.

— Уж больно вы, ребята, приметные, — кисло улыбнулся я, в очередной раз споткнувшись. Что-то мне паршиво. — Сами знаете, как чистые относятся к иным.

— Это правда, — слегка поклонился акефал. Кивнул, значит. — Но и пользы в случае чего от нас много. Подумай, спаситель. Нам некуда идти — мы оба изгои в своих племенах.

Отвечать не стал. Мне сейчас даже просто идти тяжко, не до разговоров. И потом, не люблю, когда давят на жалость. Тем более без оснований. Этот акефал по-настоящему неприятный противник. Если бы не мой манн, даже не знаю, как бы мы справились с его куколками. Полагаю, он без труда сможет себя защитить, если что.

Я прямо всерьез начал жалеть, что мы не позаботились о транспорте. Ну что такое Анфа — небольшой ведь совсем городок. Думал, без труда доберемся домой, а теперь вот жалею — каждый шаг дается с трудом, шатает, перед глазами периодически темнеет.

В какой-то момент обнаружил, что больше никуда не иду, а вишу себе у кого-то на плечах, и голова у меня болтается прямо над чьей-то задницей. С трудом приподняв голову вижу печальную баньши, смотрящую на меня со слезами на глазах. Как на умирающего. Черт, не нравится мне эта дамочка!

Сознания я вроде бы не теряю, но все так и плывет перед глазами. В те моменты, когда удается сосредоточиться, понимаю, что идем мы куда-то не туда. Какого хрена мы делаем в центре города! Мы же должны были обойти Анфу по окраинам, чтобы не попасться на глаза кому не надо! Пытаюсь возмутиться, но тщетно, — на плечах у блемия трясет, — только прикусываю язык.

Снова разлепляю глаза, потому что раздаются крики, а потом меня начинает сильно трясти. Ну, прекрасно. Самое то гулять такой компанией по центру города, даже ночью. Конечно, нас кто-то спалил и позвал чистых. Или просто попались им на глаза. Теперь вся компания неторопливо бежит — именно поэтому я лицом бьюсь о задницу акефала. Превосходно.

— Отличный повод проверить, как работают камешки, да? — бодро спрашивает меня Кера.

Чего? Так это она специально устроила! Сил на ругань нет, я с трудом нащупываю в кармане кольца, цепляю одно на средний палец. Гаврила не говорил, что это важно, но на всякий случай, для чистоты эксперимента решил повторять все в точности. Долго дожидаться, когда чистые захотят нас спалить, не пришлось. Я наблюдаю, как тройка чистых приостанавливается на секунду, как они поднимают руки, и в свою очередь выставляю кулак с оттопыренным пальцем.

Луч бьет в спину акефалу, тот дергается, кожа спины отлетает невесомым пеплом, обнажая красные мышцы. Обжигающее пятно сползает на меня, на голову, на руку. Ничего не происходит. Вытерпев еще секунду для верности готовлюсь использовать манн, но тут чистые сами прекращают меня жечь. Сзади раздается инфернальный рык, выросший до гигантских размеров Пушок расшвыривает спиру и уносится прочь.

Слов нет. Давненько мне не было так обидно.

Ужасное разочарование меня просто добило — нашей дальнейшей ретирады я даже не помню. Очнулся уже дома, и сразу начал вымещать дурное настроение на Кере.

— Вот зачем, зачем ты это устроила? Что, нельзя было подождать, когда я буду в порядке? Вот так, без подготовки… ты ведь это специально?

— Ты бы еще долго планировал, придумывал, и в результате мы бы сделали примерно то же самое. Спровоцировали чистых, и проверили эти камешки. Так что я просто сэкономила нам время. Мне ведь тоже любопытно.

— Но теперь мы даже не знаем, действительно ли работает перстень кинокефала!

— Работает, — беспечно отмахнулась Кера. — Ты пока изображал умирающего, мы проверили. Прекрасно он работает.

Я схватился за голову. Идиоты, вот честное слово! Это вот так мы залегли на дно и не отсвечиваем? Да теперь здесь от чистых не протолкнуться будет! Если один раз — это могла быть случайность, то теперь, я уверен, чистые и здесь начнут землю рыть в поисках того, кто умеет обращать их свет против них же!

— И вовсе нечего так за голову хвататься. Думаешь, они про первый случай просто забыли? Как бы не так! Это же прямая угроза их власти! Наверняка донесения отправили. Только в обоих случаях это был кинокефал, и они теперь это прекрасно знают — он опять был в балахоне для прокаженных. Может, вообще подумают, что это у псоглавцев такая способность. В любом случае о нашем с тобой участии никто не знает. Так что все хорошо. И потом, ты же собирался искать того шамана, который что-то там такое сделал с камнем, что он стал отражать чистый свет? Вот и давай на охоту сходим. Хотя я все равно не понимаю, для чего это все. Ну будет у нас три камня. Чем это поможет?

— Если эта штука действительно работает, камни мы найдем, — поджал губы. — Или, как минимум, очень постараемся. Но идея у меня есть, где их найти.

Кера расплылась в довольной улыбке.

— Уверена, это будет интересно!

Оптимизм богини я не разделял. Впрочем, прежде, чем думать о поиске алмазов, нужно сначала убраться из города. И поиск того загадочного шамана, который умеет делать из простых, пусть и редких камешков оружие против чистых — вполне подходящий повод.

— Сколько я хоть провалялся? — спросил богиню.

— Остаток ночи и день. В городе обыски, говорят, даже легион привлекут к поискам. Так что, если ты не хочешь устроить в этом городке маленькую войну, нам лучше поторопиться.

Маленькую войну я устраивать не хотел, так что соскреб себя с кровати и вышел, так сказать, к народу.

— Ух ты! — восхитилась Агния, увидев мою персону. — Спящая царевна, наконец, пробудилась!

Однако мне было не до язвительной рыжей.

— А они тут зачем? — мрачно спросил я Керу. Почему-то думал, что акефал и баньши уже давно отправились восвояси, а они, оказывается, все еще здесь.

— Ну, а что с ними делать? — пожала плечами богиня. — Убивать вроде бы не за что, а уходить они отказались.

— Ты можешь нас выгнать, доминус, — подал голос безголовый. — Но это будет все равно, что отдать обратно тому мучителю, что нас поработил. Если мы тебе не нужны, будь хотя бы последователен. Отведи в безопасное место.

Баньши, слава богам, промолчала — только печально, со всхлипом вздохнула. По-моему, передернуло от этого вздоха не только меня.

— Так, господа охотники, — я решил просто игнорировать прилипал. Надеюсь, стойбище гангаров окажется достаточно безопасным для них. — Вы обещали мне интереснейшее сафари. Не кажется ли вам, что сейчас самое время развеяться вдали от шумного города!

— Вот ты упорный, римлянин! — восхитилась Агния. — С тем, что город становится неуютен, мы с тобой согласны. И куда идти нам, по большей части все равно. Но заранее предупрежу — того, кого ты хочешь найти, у гангаров скорее всего нет.

— Ну и планируйте, что будем искать, пока не найдем, — пожимаю плечами. — Или вы торопитесь?

— Такую бы настойчивость, да в чем полезном, — недовольно фыркнула Агния.

Было заметно, что недовольство ее относится не к необходимости отправляться на поиски какого-то негритянского колдуна. Просто она не понимала, отчего я так уперся из-за каких-то двух камней, пусть и очень полезных, и ее это невероятно раздражало. Я вообще успел заметить, что эта барышня просто не переносит ситуаций, когда она чего-то не понимает.

Впрочем, других возражений против небольшого путешествия не последовало. Собирались в некоторой спешке — парни из охраны, которые весь вчерашний и сегодняшний день отслеживали ситуацию в городе, начали ощутимо поторапливать. Говорят, купец Агрикола был в дикой ярости, когда обнаружилось, что его дом ограблен. Наплевав на все правила приличия, он устроил настоящую истерику в жандармерии, а потом бедному начальнику пришлось еще выслушать нечто подобное от чистых братьев. Им очень хотелось поскорее задержать загадочного псоглавца, который будто издеваясь над истинной церковью уже дважды обратил против ее служителей их собственное оружие. В результате участие армии в поисках преступников из разряда предположений перешло в свершившийся факт. Генерал Капитон выделил в помощь жандармам две роты легионеров, и теперь они методично прочесывают квартал за кварталом. Станут ли они беспокоить представителя семьи Ортес — неизвестно, но проверять я не хочу. Из города нужно убираться.

Отправились уже через час — загрузились в локомобили и двинулись. На выезде из города, — небывалое дело, — грузовики остановил патруль. Я успел напрячься. О том, что на дорогах проверки, мы не знали. У меня в кузове сейчас сидят сразу три самых разыскиваемых преступника в провинции, и еще акефал с баньши. Прекрасная компания! Однако обошлось. Солдаты были из числа тех, с кем мы добирались до Анфы, они меня хорошо знали.

— Здравствуйте, доминус Диего, — уважительно кивнул лейтенант, — Будьте осторожны, у нас опять неспокойно. Говорят, какие-то особо злостные бандиты в городе завелись. Полагаю, их в Анфе уже и след простыл, так что смотрите в оба. Могут напасть. Вам выделить людей, чтобы проводили?

— Спасибо за заботу, лейтенант, — облегченно улыбнулся я. — Думаю, мы справимся в случае чего. Не стоит отвлекать людей от работы.

Легионер кивнул и, стукнув кулаком по груди, махнул рукой подчиненным, чтобы нас пропустили.

— Это было близко, — пожаловался я Кере, сидевшей рядом. Запоздало перепугался. Если бы они решили нас проверить, было бы очень плохо. Пришлось бы убивать людей, которые ничего плохого мне не сделали, да и вообще просто выполняют свою работу. И даже если отбросить моральные терзания — скрыть следы убийства было бы невозможно, даже если не оставить свидетелей. Полгорода видела, в какую сторону идут локомобили «пришлых аристократов». Более того, я сам отправил письмо генералу, что отправляюсь на охоту — посчитал необходимым проявить вежливость. Вот было бы красиво, если бы нас сейчас все-таки решили проверить!

Поселение гангаров находится на самом юге Мавритании — практически на границе с пустыней Сахара. Чисто технически это все еще территория республики — по крайней мере на карте. До прихода чистых ассимиляция шла с переменным успехом, но сейчас эта территория по факту просто забыта. Не до нее. Для гангаров же ничего особо не изменилось — они жили так, как жили всегда. Мирный народ, чье благополучие обеспечивается их незлобивым нравом с одной стороны, и благосклонностью их богов — с другой. Гангары не верят в чистого бога. Не поклоняются они и прежним римским богам, ныне низвергнутым в Тартар. Даже лоа, с которыми я имел возможность познакомиться совсем недавно, не имеют полной власти у этого племени. Гангары уважают их, но не поклоняются. На протяжении всего своего существования это племя почитает своих предков. Да. За их плечами стоят очень, очень слабые духи, чья сила совершенно незаметна на фоне тех же Олимпийцев. Однако таких слабых духов, которые помогают своим потомкам — тысячи и тысячи. И с каждым новым поколением их становится только больше. Каждый гангар знает, что однажды его бренное существование закончится, и тогда он станет тем, кто заботится о своих потомках.

Все это мне рассказала Кера — и должен сказать, описывая гангаров и их покровителей, богиня явно чувствовала себя очень неуютно.

— Тебе не понять, — говорила девушка. — Они как термиты. Один термит — это ерунда. Даже ребенок раздавит и не заметит. Если же ты нападешь на термитник… ну, в общем, сожрут. И даже не сильно пострадают от этого — что такое десяток, сотня, или даже тысяча термитов там, где их миллионы? Если бы не необходимость, я бы вообще туда не сунулась! Они так-то мирные, если на них не нападать. Просто все равно неуютно, когда вокруг тебя тысячи и тысячи бывших смертных, которые смотрят. Ужас просто.

— Почему же тогда, раз они такие сильные, не напали на других? Или правда из-за миролюбия? — лениво спросил я. Не то, чтобы было по-настоящему интересно, просто я уже восемь часов за рычагами управления, и, откровенно говоря, начинает клонить в сон.

— А это самое смешное, — оживилась богиня. — Они сильны в своем термитнике, но в нападении значительно слабее. И самих гангаров поэтому мало. Знаешь, тысячи три лет назад они здорово разрослись. Города у них были большие… красивые, наверное. Не знаю. Так вот, стало их много. Начали расселяться. И оказалось, что этих самых предков много, когда они сидят на совсем небольшой территории. А как только приходится делиться, то уже и силы не те становится. Сожрали их в общем. Всякие мелкие племена. Города разрушили, гангаров в рабство увели. Чуть всех под корень не извели, да спасли их предки. С тех пор так и живут. К другим не лезут, но и их особо тронуть никто не может.

До мест обитания гангаров добрались за три дня. Если бы Гаврила не сказал, а Кера не подтвердила, я бы ни за что не поверил, что это территория нужного нам племени — та же саванна, все чаще сменяющаяся голыми песчаными просторами, что и раньше. Единственное отличие — маленькие поселки, порой встречающиеся на пути, теперь представляют собой не хаотичное нагромождение кое-как слепленных хижин, а очень аккуратные, прямо-таки гладенькие домики, расположенные концентрическими кругами вокруг центральной «площади». А так — те же голопузые дети, с диким любопытством провожающие наш караван, те же полудикие псы, и безучастные старики, упирающие свой взгляд куда-то в бесконечность то ли саванны, то ли уже ту, потустороннюю. Какими-то пустоватыми показались мне эти крохотные поселки.

— Мужчины охотятся или скот пасут, женщины — в полях, — объяснял мне Гаврила, который сменил Керу на месте пассажира. — А так тут довольно многолюдно. Вот доберемся до того поселка — увидишь.

И действительно, оказалось, что люди просто делом заняты, поэтому я их и не видел. А так по вечерам у них вполне бурная общественная жизнь. С танцами, битьем в барабаны, с какой-то сомнительной брагой. Уж не знаю, как у нее веселящие качества, а на вкус она показалась мне форменным дерьмом.

— Не знаю, чего тебе здесь не нравится, — поделился я с Керой. — Мне наоборот кажется, что тут очень спокойно. Как будто так было всегда, и всегда будет.

— Вот-вот, — кисло ухмыльнулась богиня. — Это-то меня и бесит. А уж если попробуешь взбаламутить это болото — тут такое поднимется… Эти уроды ведь в самом деле не любят воевать. Так что, если их сильно не допечешь, будут просто давить. Но поверь мне, тебе не захочется тут долго находиться, если они не захотят тебя вышвырнуть!

Я только плечами пожал. Здесь правда было очень спокойно, и это космическое спокойствие прямо-таки пронизывало душу. Вообще-то день у нас выдался неудачный — в этот поселок мы прибыли еще утром, и никаких следов того шамана, конечно не нашли. Охотники, разделившись, весь день расспрашивали местных, и совсем безрезультатно. Нам пришлось раскошелиться на несколько фунтов пороха в качестве подношения для местного вождя, но даже с его помощью дело не сдвинулось с мертвой точки. Кинокефала и его друзей тут помнили, помнили даже их прошлый визит. А вот шамана, о котором говорил Гаврила… его как будто никогда не существовало. Если бы Кера не утверждала, что псоглавец не лжет, я бы и сам решил, что он этого шамана выдумал.

Вероятно, только этой спокойной и благостной атмосферой можно объяснить, что я не отчаялся. Мы продолжали искать еще четыре дня. Объехали несколько соседних поселков, раздали какое-то совсем уже неприличное количество подарков, и все безрезультатно. Мое, подкрепленное местным воздухом терпение начало давать трещину. Кера готова была взбеситься еще два дня назад, беспокойная Агния тоже еще вчера начала проявлять нетерпение. Становилось понятно, что шамана мы здесь не найдем.

— Меня тоже все это бесит, — признался я. Был очередной, очень тихий вечер, мы всей компанией сидели возле костра. В одной руке у меня был перстень кинокефала — грубое, аляповатое кольцо, и такой же, едва ограненный алмаз в зажимах. В другой — тот, что мы забрали из домуса Агриколы. Настоящее произведение искусства, вершина изящества и хорошего вкуса. Но первый работает, а второй — ни в одном глазу. — Доменико пишет, чтобы я возвращался. Причем срочно. У него там что-то случилось, но он не хочет говорить, что именно. Вроде бы ничего смертельного, но мое присутствие требуется.

— А я сразу говорила, что это бессмысленно! — недовольно бурчит Агния. Девушка расхаживает из стороны в сторону вдоль костра. — Я теперь сама не верю, что кто-то вообще колдовал над этим камнем! Может, Гаву это просто привиделось!

— Хватит называть меня этой собачьей кличкой! — привычно возмутился кинокефал. За время моего знакомства с охотниками я эту фразу слышу от него раз в двадцатый.

— Может, это вообще не свойство всех алмазов, а только этого конкретного? Просто этот камень может отражать чистоту, потому что… ну, потому что он какой-то особенный. А другие — не такие.

— Дух этого камня кто-то пробудил, а дух вот этого — спит.

Я вздрогнул от неожиданности и оглянулся. Голос низкий, глухой, да еще донесся из-за спины неожиданно — я не услышал, как он подошел. Да и вообще, если честно, уже и думать забыл о спасенном из неволи акефале и его подруге — баньши. С тех пор, как мы гостим у гангаров, эта парочка не показывается на глаза, и, откровенно говоря, я думал они уже давно слиняли.

— Что ты сказал?

— Этот камень пробужден, — акефал ткнул пальцем в перстень кинокефала. — А этот еще спит. Я могу пробудить его дух, если это зачем-то нужно моим спасителям.

Глава 19

Акефал удивленно обвел взглядом замолчавшую компанию. Забавно. Определить выражение его «лица» совсем несложно, хотя выглядит это все равно странно и даже, порой, пугающе.

— Можешь пояснить, что значит «пробудить дух»? — осторожно спросил я.

Акефал пожал плечами. И снова человеческий жест у безголового существа. Очень странное впечатление.

— У любого предмета есть дух. Свойства. Копье любит проникать в тела врагов. Колесо любит катиться. Свече нравится гореть. Большинство таких духов спит. Если пробудить этот дух, предмет будет выполнять свое дело намного лучше, чем раньше. Такие камни как этот — любят отражать. Эти камни чисты и прозрачны. Они очень любят свою чистоту и прозрачность, они любуются ей. Они так же любят быть яркими, любят делиться с тем, кто смотрит, игрой своих отражений. Если их пробудить, они станут отражать и усиливать все, что видят сами.

— Как зеркала, что ли? — спросил Комо. Здоровяк обычно довольно молчалив, и если уж подает голос, то по делу.

— Нет, не как зеркала, — покачался из стороны в сторону акефал, — Зеркало любит показывать правду. Или обманывать — зависит от характера. Зеркала сложные. А эти камни простые и бесхитростные. Им нравится играть со светом.

Интересно, но совершенно непонятно. Полагаю, можно и не пытаться разобраться — все равно не получится.

— Такие, как этот безголовый, неплохо разбираются в неживых предметах. И в мелких духах, ты же помнишь, я тебе говорила. — Подала голос Кера.

— Вот тут-то ему лягушка и пригодилась, — пробормотал я. — И зачем мы тогда сюда приперлись?

— Подожди-ка, — сообразила Агния. — То есть ты заставил нас ехать в эту дыру и искать какого-то мифического шамана, при этом имея под боком колдуна, который… вот это вот непонятное может сделать?! Ты издеваешься? Дурная голова ногам покоя не дает?

Я резко замер. Сегодня прямо-таки какой-то день сюрпризов. Последняя фраза была сказана не на латыни. На совсем другом языке. И я его знал, хотя никогда в этом мире не учил иностранных языков.

— Нужно еще проверить, о том ли мы говорим с нашим чародейным безголовым другом, — пробормотал я, справившись с удивлением.

Надо бы, кстати, узнать, как акефала зовут. А то как-то даже неловко — уже несколько дней знакомы, а я так и не удосужился.

Свои умения блемий продемонстрировал тут же, не откладывая в долгий ящик. Выглядела процедура пробуждения камней, которую он провел сразу над обоими кольцами, не слишком впечатляюще. Обычные шаманские пляски, сопровождающиеся воскурением каких-то благовоний, хриплыми песнями, больше похожими на завывания и финальным окроплением камней кровью. Не слишком впечатляюще, и, самое обидное, проверить результат в ближайшее время тоже не получится. Последнее я планировал исправить как можно быстрее.

Новые испытания после короткого обсуждения решили проводить в городке под названием Касба. Повторять в третий раз одну и ту же шутку в Анфе было бы уже совсем нагло, так что решили немного сместить фокус внимания чистых подальше от нас. По этой же причине мне, как бы ни хотелось, участвовать в испытаниях не придется. Наоборот, придется посветить своей физиономией в Анфе.

Уже утром мы покинули гостеприимных гангаров, выкупив у них четверку верблюдов. В дне пути до Анфы разделились: Кера с Пушком и охотниками отправилась в Касбу, в которой чистых было еще меньше, чем в Анфе, Стиг и Кхира, — я, наконец, выяснил как зовут блемия и баньши, — вместе с охраной на двух локомобилях отправились в поселок к Доменико, ну а мне на последнем грузовике оставалось только добраться до Анфы. По дороге пришлось пристрелить ни в чем неповинного каркадана. Единорог посчитал одинокий локомобиль то ли хорошей добычей, то ли конкурентом, и тем определил свою судьбу. Все-таки я ведь сообщал генералу Капитону, что отправляюсь на охоту, а возвращаться с охоты без добычи было бы странно.

В городе без дела не сидел — активно занимался общественной деятельностью. Общался с военными, даже передал им еще партию проклятых амулетов — сказал, что они прибыли из метрополии. В общем, обеспечивал себе алиби изо всех сил. А сил требовалось много, потому что Доменико все упорнее настаивал, чтобы я почтил поселок своим присутствием, и приходилось прямо-таки упрашивать брата немного подождать — это с одной стороны. А с другой — с нетерпением ждал новостей из Касбы. Через пять дней во время вечерних посиделок доминус Капитон невзначай сообщил, что сегодня аж двадцать чистых спешно покинули Анфу.

— Представляете, доминус Диего, — со смехом сказал генерал, — Две трети чистых города вдруг сорвались с места и отправились зачем-то в Касбу! Последние дни они кого-то очень активно искали, а тут вдруг все поиски прекратились. Или, может быть, наоборот — нашли?

Я высказывал какие-то дурацкие предположения, слушал болтовню генерала, а у самого едва хватало терпения досидеть до конца ужина. Чего ради сорвались с места чистые для меня было очевидно. Получили сведения о еще одном случае с отражением их магии. Раз так, мне можно больше не изображать светскую жизнь, и обрадовать, наконец, Доменико, который уже весь извелся, но упорно не желал «доверять бумаге», как он выразился, источник своего беспокойства. Да и «испытатели» должны вернуться туда же.

В поселке меня встретил крайне взволнованный Доменико, тут же ухватил за рукав и, покосившись на охрану, отволок в сторону.

— Ты откуда взял этих женщин? — тихонько спросил брат.

— Каких женщин? — не сообразил я. — А, ты об этом!

Уже и думать забыл и о перекосе в гендерном распределении в поселке, и о том, как решил проблему. Все мысли были о другом.

— А что с ними не так? — уточнил я.

— Все! Во-первых, это кушитки. Во-вторых, они рабыни. Ты что, с ума сошел?!

— Не понимаю, что не так, — возмутился я. — Ты сам плакался, что у нас одни мужики в поселке, и нам нужны женщины, чтобы разрядить обстановку. Я тебе их привез. Или они что, в черных женщин член совать брезгуют?! — Я начал потихоньку раздражаться. У меня есть масса вещей, которые просто необходимо обсудить. Важных вещей! А ему тут, видите ли, женщин неправильных привезли.

— Да при чем здесь это! — возмутился Доменико, — Наоборот! Их триста штук! Наши бравые поселенцы который день успокоиться не могут. Все дружно решили, что это все для них, и уже готовятся гаремы себе заводить!

— Ну, пусть заводят, — пожал я плечами. — Доменико, ты меня прости, но я по-прежнему не понимаю, в чем проблема. Если я должен был в Анфе белых женщин найти, то это явно не ко мне. Там их всего две, насколько я знаю — супруга генерала легиона, и супруга просто генерала.

Доменико жалобно застонал.

— Я пытаюсь объяснить, а ты не понимаешь, — повторил он. — Ты где-то раздобыл три сотни рабынь-кушиток. Если в Куше об этом станет известно, они придут сюда, и разорят наш поселок. И Анфу — тоже. Да они войну республике объявят! Знаешь, какое наказание предусмотрено в Куше за работорговлю гражданами? Я тебе скажу: посажение на кол, который воткнут в центр муравейника! Я никак не мог подумать, что ты купишь кушиток! Я вообще не мог подумать, что ты купишь рабов! В республике, вообще-то, рабство тоже запрещено! Я думал, ты наймешь несколько десятков местных жительниц. Их ведь тут полно, и они с удовольствием нанимаются на работу!

Доменико снова обхватил голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

— Я даже боюсь спрашивать, сколько ты отдал за них денег! У нас в казне экспедиции хоть сколько-нибудь осталось? Да нет, откуда… я слышал, за морем за одну дают по сто сестерциев. Скажи, что ты хотя бы не подписывал долговых обязательств?! — Доменико взглянул на меня с такой отчаянной, но умирающей надеждой, что мне стало не по себе.

— Не нужно так нервничать, брат, — я обхватил его за плечи. — Кушитки достались мне совершенно бесплатно, по случаю. Ничего я не подписывал. И мы вовсе не должны их держать в рабстве. То есть, неправильно выразился, мы их уже не держим в рабстве. Я же велел парням передать всем женщинам, что мы их на работу нанимаем! И что желающие могут отказаться, но тогда им будет трудно добраться домой. Я думал, они все согласились… Извини, конечно, что не проконтролировал…

— Стой! — Доменико отстранился, и даже зажал мне рот ладонью. — Повтори. Кушитки достались тебе бесплатно?

— Ну да. Насколько я понимаю, местным лоа тоже не нравится, что их паству уводят в рабство, и они поспособствовали чтобы очередная партия осталась дома. Так что я даже ни с кем не ссорился, просто поприсутствовал при показательной порке торговца. Приходил Легба, угрожал. Про него я где-то слышал, вроде довольно серьезный божок. Ну, торговец и передал мне всю партию. Да ему и так этих женщин девать некуда — порт-то закрыт. А что, в самом деле по сто сестерциев берут? Это, выходит, тридцать тысяч? Нифига себе у них объемы!

Доменико уселся прямо на землю и уставился куда-то в бесконечность.

— Да, дорогой брат, тридцать тысяч. Почти в десять раз больше, чем мы потратили на всю организацию нынешнего дела. Фрахт кораблей, покупка земель, закупка провизии и семенного фонда, траты, заложенные на плату работникам до получения и реализации первого урожая. И триста ослепительно красивых кушиток, каждая из которых стоит по меньшей мере сто сестерциев. — Доменико говорил все тише и быстрее. — Объяснить, что в рабстве их никто не держит, положить хорошую, — действительно достойную, — оплату труда в день, и регулярно выдавать ее на руки. Кормежка, кров и лечение, естественно, обеспечиваются работодателем и идут отдельной статьей, чтобы никто не мог нас упрекнуть… Срочно строить отдельные дома… Насилия у нас и так нет, за этим парни строго следят, да и желающих нет. По крайней мере, пока спиртного не завезли… Может получиться. Когда за ними придут, им просто нечего будет нам предъявить — мы их даже не покупали. Освободили из рабства, дали работу… Нужно срочно объявить им условия. Диего, я должен отлучиться в Анфу. Или даже, скорее не в Анфу а в Тингис, здесь я просто не найду…

— Доменико! — потряс я за плечо ушедшего в себя кузена. — Я окончательно перестаю тебя понимать. Зачем тебе в Тингис?

— Все просто, Диего, — посмотрел на меня ясными глазами брат. — Ты, конечно, хорошо все придумал. Правда, ты просто невероятно удачлив, и, главное, умеешь ухватить представившуюся возможность. Одного ты не учел — ни одна из этих кушиток не говорит на латыни. И на языке окрестных племен — тоже. То, что им от твоего имени объявили охранники, эти женщины просто не поняли. Поэтому мне срочно нужно найти переводчика с кушитского, а в Анфе такого найти просто невозможно.

Охренеть. Других слов у меня просто нет. Они же, вроде бы, реагировали на команды… кивали, по крайней мере. Некоторые. Я сам видел.

— Слушай, Доменико, — спросил я. — Я кушитского не знаю, но, по-моему, небезызвестная тебе домина Улисса в твоем присутствии совсем недавно разговаривала с человеком, который ни слова не понимает по латыни. И утверждала, что она так может с любым разумным, независимо от того, на каком языке он говорит. Да и с некоторыми неразумными — тоже. Почему бы не дождаться ее возвращения? Насколько я знаю, это счастливое событие должно состояться со дня на день!

Доменико еще ненадолго замер, после чего посмотрел на меня уже более-менее разумным взглядом.

— Ты ведь знаешь, где лежит запас бренди? Принеси, пожалуйста. Мне, по-моему, просто необходимо выпить. И отцу написать, а то я в последние дни не решался, чтобы не расстраивать!

Однако ничего из своего прекрасного плана Доменико воплотить не успел, потому что наблюдатели доложили о приближении небольшого каравана. Мы с Доменико одновременно рванули навстречу, и оба одинаково облегченно выдохнули — то возвращалась Кера и охотники.

Узнать о результатах проверки камней сразу же мне, к сожалению, не довелось — Доменико перехватил богиню и принялся старательно нашептывать ей на ухо, что именно она должна донести до кушиток.

Кера с задачей просвещения освобожденных рабынь справилась отлично. С недовольным лицом, четко и коротко она переводила за Доменико каждую фразу. Когда закончила, женщины все разом простерлись ниц. Некоторые с достойным лучшего применения энтузиазмом попытались облобызать руки сначала Кере, потом и нам с Доменико. Пришлось уклоняться, а потом мы и вовсе сбежали. Мужчинам же Доменико повторил то, что уже говорил раньше:

— Запомните, никакого принуждения. Для непонятливых повторю еще раз — это не рабыни. И не наложницы. Кто сможет заслужить благосклонность одной из дам — милости прошу. Но никаких гаремов! Сложившиеся пары будем женить по законам республики, ясно?

Вопросов не последовало. Некоторое разочарование на лицах парней я все-таки разглядел, но в целом все к объявлению отнеслись нейтрально, с пониманием.

Пока Доменико распинался я, наконец, смог добиться от Керы внятного ответа — да, все три камня теперь работают одинаково, и очень эффективно отражают магию чистых. Потерь среди испытателей нет, как и ранений, по поводу чистых монахов она не уверена. Однако то, что их потеряли — это богиня гарантирует. Очень хотелось расспросить подробнее, но нас прервала Агния:

— С ума сойти, как у вас тут весело! — прокомментировала рыжая. — Мне уже нравится!

«Точно, еще вас же разместить», — вспомнил я. Лишней жилплощади у нас пока нет, тем более в связи с наплывом бывших рабынь, так что отвел пока охотников в свою хижину. Сам переночую у Доменико, думаю, он переживет мое соседство пару ночей.

Прихватил бутылку бренди и направился к брату. Кузен уже немного успокоился, а уж после того, как залил в себя полстакана огненной воды, и вовсе пришел в благодушное настроение.

— Ладно, я готов, — сказал брат, — Вываливай.

— Что вываливать?

— У нас по поселку ходит команда охотников, один из которых — северный кинокефал, второй, если не ошибаюсь, берендей, третий — мифический блемий, ну и две очень странных дамы. Тоже вряд ли принадлежащие к человеческому роду. Персонажи интересные, но просто так ты бы их не привез. Значит, вместе с ними ты привез какие-то проблемы.

— Берендей — это медведь-оборотень? — уточнил я.

— Он самый, — кивнул Доменико. Редкий гость в этих местах. Как и кинокефалы. Как ты их найти ухитрился?

— Из тюрьмы помог сбежать, — признался я. — Двоим из них.

Пересказ всей истории много времени не занял, кузен слушал не перебивая.

— Только один вопрос. С чего ты взял, что мы найдем эти камни на юге? — спросил брат, когда я закончил.

— Реки, — пояснил я. — Ты ведь не станешь отрицать, что у местного царька не могло быть камней, добытых где-то слишком далеко. Значит, они есть здесь, на континенте. И достаточно распространены, раз нашлись у мелкого властителя сотни человек. А где можно найти камни, если не по берегам местных рек? Сомневаюсь, что кто-нибудь из аборигенов станет копать шахты. Реки, как ты знаешь, в Африке есть, и ближайшие — как раз на юге. Поэтому и хочу там побывать.

— Авантюра, практически обреченная на неудачу, — отрезал брат. — Даже если эти охотники тебе не солгали о том, откуда у них перстни. На юге, за пустыней, не случайно отсутствуют хоть какие-то города. Ни республиканцы, ни прочие цивилизованные люди уже больше двух тысяч лет практически не пытаются приставать к тем берегам, потому что почти каждая попытка оказывается неудачной. Собственно, девяносто процентов оттуда просто не возвращаются, и судьба их неизвестна. Снаряжать нужно два корабля, как минимум. Как думаешь, каких-нибудь специалистов нужно брать? Геологическая наука довольно развита, может быть стоит попросить папу поискать кого-нибудь толкового. Припасов… на два месяца, наверное. И каждый месяц отправлять один из кораблей для пополнения. Я бы не рассчитывал, что мы сможем добыть себе там пропитание самостоятельно. Там все другое, много ядовитых растений и животных… И еще вода. Говорят, там даже вода ядовита для белого человека. Так что еще и запасы чистой воды…

— Резкий переход, — я поперхнулся бренди, — Неожиданный финал речи при таком начале.

Доменико хмыкнул.

— Я сказал это, чтобы ты не тщился ложными надеждами. Но попытаться мы обязаны, тут я с тобой полностью согласен. Такое оружие против чистых, это настоящий козырь. Если у наших людей будет возможность отбить хотя бы один-два удара, мы сможем сражаться с ними на равных. Да что там, они просто перестанут представлять опасность. Причем вооружить нужно не так уж многих. Достаточно ударных отрядов, тех, кто пойдет на острие. Такая, знаешь, алмазная гвардия. А следом за ними пойдут остальные. Нам даже не придется ничего объяснять — люди пойдут за нами, как только услышат, что мы можем противостоять чистой магии.

На следующий день представил Доменико охотников. Брат долго рассматривал перстень, еще раз выслушал мой рассказ о том, как я был свидетелем его использования.

— То есть тебе даже не нужно подставлять его конкретно под удар чистой магии? — уточнил у кинокефала кузен.

— Не нужно, — согласился Гаврила, — он сам притягивает магию ваших монахов. И сам ее отражает. Послушайте, римляне, зачем вам это? Да, это хорошая игрушка. Она спасла мне жизнь. Но я же уже говорил — это редкий камень. У нас таких всего три, и где взять мы не знаем.

— Если есть у тебя, значит есть где-то еще, — задумчиво протянул Доменико. Полагаю, в его воображении сейчас отряды алмазной гвардии шли навстречу спирам чистых, не замечая их ударов, уничтожая монахов десятками… Ну, в общем та же картинка, как и у меня.

— И наша задача — это место найти… как считаешь, Диего, нам ведь лучше как можно меньше привлекать к этому делу граждан республики?

— Странный вопрос, — хмыкнул я. — Если чистые узнают об этих камнях, они постараются уничтожить даже память о них.

— Вот-вот, — хмыкнул брат, — Они вычистят всю провинцию. Думаю, здесь все превратится в пыль. А ведь информация имеет свойство просачиваться. Нам нужно действовать как можно быстрее. Мне вот интересно, как скоро здесь появятся чистые? Они ведь должны найти тех, кто покушается на их власть, просто обязаны. Прошерстят Анфу и Касбу, поймут, что птичка из гнезда улетела… наверняка уже связали загадочного кинокефала и преступников, бежавших из тюрьмы. Начнут расширять географию поисков. Будут проверять все поселки, рано или поздно до нас дойдут. Мы, конечно, будем готовы…

— Слушайте, а вы вообще кто? — спросил вдруг берендей.

— В смысле? — удивился я. — Мы же представились. Я — Диего, он — Доменико.

— Да я понял, как вас зовут, — хмыкнул Комо. — А вот кто вы такие — не пойму. Вроде фермеры обычные, а собираетесь воевать с чистыми монахами, да прямо всерьез!

— Боги, Комо, лучше бы ты молчал, — Агния спрятала в ладонях лицо, — мне за тебя просто стыдно! Нельзя же быть таким деревянным! Аристократы это, разве непонятно! Богатенькие римские аристократы из тех, которым не нравится, как тщательно и методично последователи нового бога лишают их власти. Вот они и пытаются придумать что-нибудь, чтобы это прекратилось. Фермеры, тоже мне!

— На власть мне плевать, девочка, — жестко ответил я. Ну да, не понравилось, — А вот на чистых — нет.

— Не врешь, надо же, — хмыкнула Агния, — Только я все равно не верю, что такие как ты смогут что-то изменить. Вас слишком мало, вы слишком наивные. Неужели ты думаешь, что если у вас будут волшебные кольца вы разом сможете диктовать свои условия чистым монахам? Глупости все это. И камни эти — не панацея. Я слышала, кто-то недавно без всяких камней уничтожил целого иерарха. Вот такие как он, может и смогли бы пошатнуть власть чистых. Хотя вряд ли. Таких героев быстро убивают. Свои же продают.

Интересно, откуда эта девочка знает такие подробности? Какая-то очень непростая девочка. Нет, в республике эту историю знают и до сих пор обсуждают довольно подробно. Кто-то из простонародья даже не боится высказываться, что Диего Кровавый был герой… Но вот про предательство даже речи не идет. Никто ведь не знает. Просто доблестные солдаты освободительного легиона поймали и расстреляли, никаких подробностей. В принципе, если побывать в сепаратистской Ишпане, можно и близкую к истине версию послушать… вот только здесь-то она это откуда могла услышать?

— Это кто тебе такое сказал? — я решил, что лучше сразу прояснить непонятный вопрос. — Про предательство?

— Ой-ой, опять весь напыжился! — захихикала девчонка. — Ваш же подчиненный рассказал, Ролло. Вчера еще. Смешной такой парнишка! Мы так мило поболтали!

Ах да. Ролло мог и рассказать, благо он был свидетелем событий.

— Ну, милый, так милый. Что касается получится у нас или нет… по-всякому может случиться. Но мы в любом случае попытаемся. Есть ненулевая вероятность, что камни мы найдем. Как насчет того, чтобы присоединиться к экспедиции? Вы же хотели интересного, я ведь не ошибаюсь? Так соглашайтесь. Нам опытные люди нужны, да и, сразу скажу, спокойнее так будет. Оставлять вас здесь, в досягаемости чистых опасно.

— Ох, поверь мне, доминус Диего, мы вашим чистым не дадимся. Даже не сомневайся. Если б ты нас не задержал, нас бы уже давно на территории республики не было.

— Верю, — кивнул я, — но мне так спокойнее. Так что соглашайтесь.

— Да мы и не против, — хмыкнул Гаврила. — За долю в добыче. Да и поохотиться в таких диких местах будет интересно. Только я бы на вашем месте не надеялся эти камни найти. С чего вообще взяли, что они будут именно там, где вы станете искать? Африка большая.

Я пожал плечами.

— Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Ладно, ночь уже. Завтра выдвигаемся в Тингис.

Пословицу я произнес на русском. Похулиганить захотелось.

— Эй! Ты откуда знаешь тартарский? — закричал мне в спину Комо, но я уже махнул рукой и удалился.

Нам действительно следовало поторапливаться, потому что Доменико прав — чистые могут нагрянуть.

Глава 20

Бескрайние просторы травы и колючего кустарника сменяются теплыми, карамельными волнами жаркого песка, над головой раскаленное солнце посреди безоблачного неба, жаркий суховей из Сахары, гордые жирафы, задумчиво провожающие взглядом локомобили. Да, мы опять в дороге — как и собирались, тянуть не стали. Дяде о своих планах пока не сообщали. Я-то, после той ссоры с доминусом Маркусом, когда он упрекнул меня в нечестности по отношению к семье, не хотел ничего скрывать. Однако Доменико настоял.

— Незачем доверять бумаге такие сведения, — горячился брат. — А никак иначе мы не сможем объяснить отцу необходимость этой экспедиции. Достаточно правдоподобно, чтобы отец наши аргументы воспринял, по крайней мере. Я настаиваю, Диего, что мы должны все написать отцу уже после того, как отправимся. Когда отменить ничего будет нельзя.

Уговорить того, кто и сам не слишком стремится к неприятным объяснениям совсем не сложно, так что отчитаться решили позже, сосредоточившись на подготовке. Вообще-то, насколько я слышал, такие экспедиции готовятся не один год. Ну, если в деле участвуют нормальные, здравомыслящие люди. Подбираются и сплачиваются команды кораблей, десант. Закупается провизия и оружие. Составляется подробный план. Авантюристы, подобные нам, сорвавшиеся по велению левой пятки, плохо заканчивают практически в ста процентах случаев. Единственное оправдание — у нас все, по большому счету, уже готово. Команды кораблей есть. Припасы… ну, часть закупим на месте, в Тингисе, часть забрали с собой из поселка. Да, дурацкая ситуация — сначала везли туда, теперь — обратно. Но Ролло пообещал, что справится и голода не допустит. Собственно, они с Доменико уже начали справляться, еще до того, как узнали, что поездка вообще планируется. Так что в поселок потихоньку потянулись маленькие караванчики с овцами, арбы с картофелем и зерном, которые в провинции выращивается довольно активно. Да, пришлось немного потратиться, но мы решили, что так будет надежнее.

Мы долго размышляли, брать ли с собой кого-нибудь из переселенцев. С одной стороны, в джунглях нам бы не помешали лишние рабочие руки. Тем более, кушитские женщины с таким энтузиазмом взялись за возделывание полей, что нашим, что уж говорить, сугубо городским жителям, оставалось только дивиться и завидовать. В общем, можно было без большого вреда для дела кого-нибудь сманить в экспедицию, вот только тогда пришлось бы об этой экспедиции сообщать. И тогда далеко не факт, что про наш отъезд и, самое главное, о примерном месте назначения, не стало бы известно чистым. Решили не рисковать. В конце концов, это пока только разведка. Если найдем какую-нибудь богатую россыпь, можно будет привезти людей дополнительно. Если найдем. В общем, отправляться решили совсем небольшим составом. Если уж совсем честно, десант, — те, кому предстоит бродить по джунглям, и искать алмазы, — это мы с Доменико, Кера, тартарцы Гаврила, Агния и Комо. Ну и в качестве пассажиров Стиг с Кхирой, но они останутся на кораблях. Слишком ценный товарищ этот блемий, чтобы им рисковать — других специалистов, которые могут пробуждать камни, у меня нет. А Кхиру я и сам не хотел бы видеть рядом с собой. Очень она меня нервирует. Все остальные — экипажи кораблей, и они на берег даже высаживаться не будут. Ну, если все пройдет как задумано.

А пока мы едем в Тингис. В обратную сторону значительно быстрее, чем туда — ни лошадей, ни медлительных легионеров. Налегке, можно сказать. Легионеров нам и не надо, а лошадей купим в Тингисе. С армией получилось вообще удачно. Я ожидал, что уж затея-то с воздушными шарами теперь точно сорвется, или, как минимум, будет заморожена до лучших времен. Однако, когда я явился к доминусу генералу легиона с отчетом о том, что мне необходимо срочно уехать из Анфы, доминус Лавр такое решение только приветствовал.

— Вот и прекрасно! — обрадовался военный. — Поезжайте в Рим, нечего вам тут делать. Вот, возьмите эти записи — это пожелания по комплектации воздушных шаров и кое-какие доработки, которые мы хотели бы видеть на серийных изделиях. Боюсь, не полные, но если что, я ведь и письмо вам могу отправить, правильно? Так что, оценивайте точную стоимость результата. Думаю, других просьб у меня больше не будет, но оставляю за собой право на еще одно письмо, которое отправлю вам вдогонку не позднее, чем через месяц от сего дня. От вас же жду ответного со стоимостью. По цене мы с вами так или иначе договоримся, и где-нибудь через полгода я надеюсь получить первые серийные изделия. Как вы думаете, доминус Диего?

Я беглым взглядом окинул список пожеланий — вроде бы ничего сверхсложного или невозможного. Мелочи по большому счету.

— Думаю, мы справимся даже раньше, доминус Лавр, — пообещал я. — Но давайте оставим ваш прогноз в силе, чтобы потом не было стыдно.

— Правильный подход, молодой человек! — хлопнул в ладоши генерал. — И, доминус Диего, нашим ребятам недавно снова довелось столкнуться с бандитами. Ваши амулеты им очень помогли. Буду вам очень, очень благодарен, если вы сможете достать для нас еще таких.

— Обязательно, — кивнул я.

На этом и распрощались. Сообщать генералу, что уезжаю я вовсе не в Рим, я не собирался. Передать список доработок можно и через дядю, а мастера, думаю, справятся. Что касается амулетов — довольно приличная партия таких уже лежит на складе, в поселке. Ролло через пару месяцев передаст часть генералу от моего имени и с наилучшими пожеланиями.

Ладно. Воспоминания и планы — это хорошо, но рядом сидит Гаврила, задумчиво рассматривающий красоты природы, и явно желает общаться. Хотя я выбрал его в пассажиры именно потому, что он самый молчаливый из всей троицы. С той же Агнией за время дороги уверен, я бы сошел с ума. Пассажир периодически поглядывает на меня, как бы незаметно. Забавно. Будь это человек, я бы, может, и не заметил, но у Гаврилы не лицо, а собачья морда. Чтобы легонько покоситься на рядом сидящего, ему приходится немного повернуть голову. Интересно, он осознает такие нюансы?

— Вы с братом странные римляне, — сказал кинокефал. — Я слышал, республиканцы не любят другие народы. И людей, и нелюдей. Считаете, что вокруг варвары, и только гордые сыны Ромула и Рема могут называться настоящими, просвещенными и цивилизованными. Вершиной творчества богов, а все остальные — так, неудачные поделки. С тех пор, как мы стали охотниками я не раз убеждался, что это верное мнение. Даже если римлянин вежлив, он все равно смотрит на тебя свысока, с легким презрением. Пожалуй, вы с доминусом Доменико — первое исключение. И ваши люди за вами тянутся, подражают.

Вроде вопроса не было, лишь констатация факта, но ответ явно предполагался.

— Я — за равноправие. Предпочитаю ненавидеть всех одинаково, никого не выделяя.

Кинокефал как-то странно зарычал и завыл, я чуть не начал дергаться, но сообразил, что это он так смеется. До сих пор не доводилось быть свидетелем его смеха.

— Забавно. Надо рассказать друзьям, — отсмеявшись, сказал Гаврила. — Но чистых ты ненавидишь сильнее, чем других.

— Чистые убили моих родителей. Убили других моих знакомых, друзей. Убивают людей ради силы. Люди — корм для их бога. Как я должен относиться к ним?

— У нас их тоже не любят, — согласился кинокефал. — Рассказывают про чистую секту всякие страшилки. К нам тоже приходили их проповедники. Может, у них и были бы шансы, но они опоздали. Нужно было раньше, пока Империя еще не пала, потому что сейчас любому очевидно: вера в чистого до добра не доведет. Тех проповедников вышвырнули прочь из страны. Никто не стал их слушать, хотя они пытались сулить многое.

— Расскажи лучше, почему вы сами не в своей Великой Тартарии, а здесь, на задворках Африки?

— Здесь интересно, — пожал плечами Гаврила, — Это все Агния. Ей никогда не сиделось на месте. Мы с детства втроем. У нас на родине нет разделения на народы, все живут вместе. Но все равно обычно дружат больше со своими. Псоглавцы с псоглавцами, берендеи с берендеями, да и прочие так же. А у нас сложилась вот такая компания, еще в детстве. И Агния всегда была заводилой. Про Африку рассказывали удивительные истории. Говорили, что здесь еще остались настоящие, дикие чудеса, которых не встретишь в цивилизованных странах. Приключения, которые захватывают дух, возможность сорвать небывалый куш или сложить голову… Однажды эта девчонка сказала, что отправляется покорять дикие просторы. Мы с Комо, конечно, не могли оставить ее одну.

Красивая история. Уверен, вполне правдивая. Однако в реальности таких романтиков не бывает. Есть еще что-то, о чем он говорить не стал. Впрочем, ладно. Имеет право не раскрывать душу перед первым встречным.

— И как, много чудес вы здесь видели?

— Много, — снова повернулся ко мне кинокефал, — И жутких, и прекрасных. Но преимущественно кровавых. Африка жестока к своим гостям, да и жителям.

— А мне здесь нравится, — неожиданно сказал я, — Дышится свободнее. Наверное, потому что чистых мало.

— Тебе лучше знать.

Больше кинокефал со мной не говорил. Весь остаток дороги мы так и проехали в молчании, и это было очень умиротворяюще.

В порту Тенгиса мы задержались всего на пять дней, — ошеломительная скорость! — и отправились на двух кораблях, которые как раз привезли очередную партию материалов из метрополии. Доминус Маркус тоже без дела не сидит — эти корабли не зафрактованы. Принадлежат семье Ортес полностью, команды теперь тоже работают на семью, и очень довольны своей судьбой. Заключить пожизненный контракт с аристократами — это гарантия, что твоя семья теперь тоже входит в род. Правда, когда командам сообщили об изменениях планов, радости это не вызвало.

— Доминус Доменико, но это же верная смерть! — высказался капитан Пио, — Центральная Африка никогда не выпускает тех, кто рискует ступить на ее земли! Что мы там ищем, в этом богами забытом месте?!

— А вот это не ваше дело, — жестко ответил брат, — И я не понимаю вашего возмущения! Даже если оставим тот факт, что вы перечите своему патриарху, меня возмущает ваша трусость! Команды кораблей не будут сходить на берег — это мы берем на себя. Вам нужно будет только ждать нас в точке выхода, не сходя на берег — для этого у вас достаточно припасов и воды. Так чего вы боитесь? В прежние времена римские корабли, — парусные, между прочим, — регулярно ходили вокруг африканского континента в Махаджанапади. Насколько мне известно, ходили большей частью вдоль берега, и приставали, чтобы пополнить запасы воды, как раз в тех местах куда мы идем. Что вас теперь-то пугает.

— Я ничего не боюсь! — Капитан Пио, кажется, искренне возмутился такой постановкой вопроса, — И не считаю правильным, что мы будем отсиживаться в безопасности, когда дети нашего патриарха пойдут на верную смерть. Вы, доминус Доменико, напрасно меня обижаете. Я ходил по морям еще когда проклятый чистый не пришел в нашу несчастную империю, и никогда не бегал от опасности! Но имею я право знать, каких Гекатонхейров нам понадобилось в этой клоаке!

— Вы назвали чистого бога проклятым, — склонил голову Доменико, отчего капитан побледнел. Все-таки за такие слова нынче можно отправиться на очищение. Видно, ляпнул на эмоциях, и даже сам не заметил. — Значит, он вам не слишком нравится.

— Он не нравится никому, кроме чистых монахов, — буркнул капитан, — Надеюсь, никому не придет в голову болтать по этому поводу языком?! — квирит Пио так зыркнул на команду, старательно прислушивавшуюся к разговору, что люди подобрались и вытянулись в струнку, всем видом демонстрируя, что вообще ничего не слышали.

— Семье Ортес он тоже не нравится, — ответил Доменико. — В центральную Африку мы едем, чтобы найти средство, которое поможет бороться с чистой магией. Этого объяснения достаточно? И, надеюсь, никому не придет в голову болтать по этому поводу языком? — повторил он за капитаном.

— Простите, доминус Доменико, — склонил голову морской волк, — За такое и сдохнуть не жалко. У меня внука забрали полгода назад. Младшего. За то, что он ляпнул на уроках, что чистые монахи страшные и убивают людей. Забрали неразумное дитя, и я ничего не смог сделать. Здесь мало найдется таких, у кого нет счета к чистым. Так что молчать будут все, и все здесь готовы сунуться хоть в сам Аид, не то что в африканские джунгли, если есть шанс найти такое средство. Я ведь не ошибаюсь?! — последнюю фразу он обратил к команде. В ответ — только одобрительный гул.

Обстановка на кораблях мгновенно разрядилась. Разговор этот состоялся уже после того, как мы вышли из Тингиса, так что можно было не опасаться, что кто-то станет болтать. Да и команды на корабли подбирал доминус Флавий, так что нет ничего удивительного, что люди здесь собрались не слишком лояльные официальной религии. Выбирал, помимо прочего тех, кто пострадал от чистых, благо это теперь не сложно.

Корабли тоже хороши. Помпоний и Павсаний, названные в честь древних географов. Корабли-побратимы, построены по тому же проекту, и на тех же стапелях, что и Архимедус, на котором мы пересекли средиземное море. Достаточно быстроходные, неплохо вооруженные для мирных кораблей, и очень современные. Ходить могут как под парусами, так и с помощью паровых двигателей, причем и здесь вполне универсальны. Для двигателей подойдет и флогистон, и уголь. Мы идем на флогистоне, но и запасы угля на всякий случай в трюмах есть. Нам с Доменико еще только предстоит сообщить доминусу Маркусу о том, что мы экспроприировали эти замечательные суда. И я даже боюсь предположить, что напишет дядя в ответ.

Еще дней десять мы тянули время, находя себе какие-то занятия, пока разыгравшийся шторм не загнал нас по каютам. Тут уже не было совершенно никакой возможности отвертеться, и с тяжким вздохом я, как инициатор экспедиции, принялся каяться. Постарался написать так, чтобы было понятно — это только мое решение, и оно очень и очень взвешенное, несмотря на кажущуюся авантюрность.

Дядя был в шоке и ярости.

«Дорогие Доменико и Диего! Не стану писать каждому отдельно, чтобы не тратить бумагу. Перейду сразу к делу. Когда я отправлял вас в Африку, я руководствовался двумя соображениями. Первое — в провинции Мавритании довольно спокойно и в то же время, там можно найти достаточно приключений, чтобы не заскучать. Охота, постройка ферм, бандиты, от которых нужно охранять поселенцев… Я был уверен, что вам этого хватит, и вы не ввяжетесь во что-то опасное. Вы же, как всегда, превзошли все мои ожидания. Центральная Африка… Я не знаю, что именно вам понадобилось в этих гиблых местах. По всей видимости что-то такое, о чем нельзя доверить информацию даже этому дневнику (но при этом, судя по всему, можно рассказать командам двух кораблей, которые были лишь недавно наняты, и еще не в полной мере проверены Флавием). Что ж… Сказать мне нечего. Отговаривать и запрещать я не могу — нужно полагать, раз вы решились чуть ли не на похищение кораблей, мои запреты вас и вовсе не остановят. Однако заклинаю вас — как только вы поймете, что не справляетесь — возвращайтесь. Не пытайтесь доказать, перебороть рок и победить саму Африку. Она сожрала тысячи исследователей. Не надейтесь, что к вам она будет более милосердна. Настаиваю и прошу — не позволяйте азарту лишить вас разума. Что бы вы там не искали — оно не стоит ваших жизней. Жду от вас ежедневного отчета, в котором вы, прежде всего, будете указывать свое текущее местоположение. На случай, если мне придется организовать спасательную экспедицию.

P. S. Молодые люди, клянусь, когда вы вернетесь, вас ждет порка. Самая банальная порка, которую применяют лишь к детям до семи лет. Ваш психологический возраст как раз соответствует.

P .P. S. Диего. Я надеялся, что ты станешь рассудительнее и осторожнее после того, как встретишь свою любовь. Однако ты переплюнул все свои предыдущие выходки. Я просто в шоке».

Письмо, вроде вполне корректное… но это нужно знать дядю, чтобы понимать, насколько он выбит из колеи. И насколько он зол.

— Я совсем не уверен, что он остынет к нашему возвращению, — прокомментировал кузен, прочитав письмо. Боюсь, нас с тобой действительно ждет порка. Какой стыд!

Доменико, кажется, действительно по старой памяти боялся розог — ему явно прежде довольно часто доставалось. Я хотел утешить парня, но не успел. По кораблю разнесся жуткий визг, перекрывший даже рев ветра. Мы с братом отреагировали одинаково — похватав револьверы рванули на выход из каюты, по дороге еще столкнувшись плечами. Бегом, пыхтя от усердия, выметнулись на палубу. И замерли, осознавая открывшуюся панораму.

На мачте, на высоте метров пяти, в свете сверкающих молний, плотно обхватив мокрое дерево руками и ногами, сидит Агния и продолжает с четкой периодичностью имитировать корабельную сирену. Пока хватает воздуха в легких, затем короткий перерыв на вдох, и новая порция оглушающего визга. Косые струи дождя хлещут девушку изо всех сил, но безуспешно — им не оторвать ее от мачты. Как не отогнать пса, который опершись передними лапами на мачту, клыкасто улыбается всеми тремя пастями и вывалив языки. Весело помахивает змеиными хвостами еще. Вокруг пса скачут кинокефал и Комо в обличье медведя, но тот на них внимания не обращает, ловко отпихивая задними лапами и одного и другого.

— Что вы смотрите?! — прервала свой вопль Агния. — Уберите от меня это чудовище! Он же меня сейчас сожрет!

— Улисса! — рявкнул я.

— Ну что? — раздался из-за спины раздраженный голос богини. Кера, в отличие от Агнии говорила спокойно, так что расслышать ее сквозь шум дождя было не так-то просто, — Он играет, разве не видите? А вон тот, который медведь, его за хвост укусил! Вроде разумный смертный, а ведет себя хуже дикой твари!

— Как он вообще здесь оказался? Мы же, вроде бы, договорились, что он будет сидеть у меня в каюте.

— Он и сидел, — пожала плечами Кера. — Это надо у вот этой рыжей спросить, зачем она его выпустила!

— Ну так, может, отзовешь его? — спросил я. — Видишь же, не комфортно людям!

— Где ты людей-то тут увидел? — хмыкнула Кера.

— Ты поняла, о чем я, — честно говоря, сообразив, что прямой опасности нет, я немного расслабился и стал находить некоторое удовольствие в представлении, специально устроенном, я уверен, Керой. — И чем тебе Агния-то не человек?

— Да ничем не человек. Какая-то разновидность двоедушницы, только я не могу разобрать, какая именно. С одной стороны, судя по поведению на росомаху похожа, но это не точно. У них там, у тартарцев все так перемешались, что и не скажешь порой, к какому народу принадлежит смертный.

— То есть она тоже оборотень? — удивился я.

— С чего бы? А, из-за названия… нет, росомахи — это народ такой. Не оборотни, но что-то общее с теми животными у них есть. Хотя, может она и не росомаха, а вила…

— Так ты уберешь своего Пушка? — напомнил я.

Кера тяжко вздохнула и коротко свистнула. Пушок тут же забыл о своей жертве, и радостно побежал к хозяйке. Ну, как к хозяйке. Одной головой — да, а вот две остальные посчитали необходимым пообщаться со мной и Доменико. Благо, размеры позволяли. Так что через секунду Кера нежно почесывала питомцу среднюю шею, а мы с кузеном оттирали с лиц следы дружеского расположения цербера. Слюна у него, между прочим, едкая, так что ничего приятного. Хорошо хоть, пока не слишком едкая — так, слегка. Как разбавленный уксус. Но все равно — очень неприятно.

— И ты его еще гладишь! — с мачты раздался возмущенный вопль. И как она еще не охрипла?! Столько кричать! — Вместо того, чтобы наказать!

Агния шустро присоединилась к напарникам, и теперь они все втроем двигались к нам. Лица возмущенные, особенно угрожающе выглядит Комо, который уже перекинулся обратно в человека, но одежду на смену так и не нашел.

— Домина Улисса, не смотрите, — тут же забеспокоился Доменико. — Слушай, Комо, ты бы оделся, а? Неприлично ведь!

Берендей, похоже, только теперь обратил внимание, что не одет, и стыдливо прикрылся. Но маршрута не изменил.

— Вы это, вы чего творите? — смущенно возмутился здоровяк. — А если бы это чудовище нашу подругу сожрало?!

— Может, вашей подруге не стоило лезть на охраняемую территорию? — ехидно парировала Кера. — Шляются где ни попадя, шпионить пытаются, а потом еще удивляются, почему собачка решила с ней поиграть!

Цербер, до сих пор безраздельно отдавший внимание нашей компании на секунду отвлекся, молниеносным движением обвил Агнию за пояс хвостом и смачно облизал ей лицо.

— Агния? — нахмурился Гаврила. — Чего тебе там понадобилось?!

— Просто искала Диего, — буркнула девчонка. — Кто же знал, что этот монстр не в трюме, а у него в каюте!

В общем, инцидент был на этом исчерпан, мир восстановлен. Решили, так сказать, замять. Что именно хотела найти любопытная Агния у меня в каюте, выяснять я не стал. Не потому, что так уж неинтересно — просто я и так догадываюсь, что эта троица не просто охотники.

Оставшиеся дни плавания прошли без происшествий. Даже пираты не нападали — им здесь просто делать нечего. Этим маршрутом с некоторых пор торговцы не ходят.

Глава 21

Кера порой с тревогой поглядывала на берега, мимо которых они проплывали. С каждым днем она все отчетливее видела буро-пепельную дымку, затянувшую джунгли. Насыщенную, пахнущую кровью и отдающую сладковатым душком горелого мяса. Приятный запах, что уж там говорить — в другое время она наслаждалась бы этими ароматами, купалась бы в них… вот только они были предназначены совсем другому божеству. И Кера прекрасно помнила это божество. Надо же, где он, оказывается, окопался. А ведь казалось, римляне под руководством своих богов надежно выкорчевали эту мерзость тысячи лет назад. Сожгли и солью засыпали, чтобы ни один золотой росток не смог прорасти. Нет, Кера всегда с пониманием относилась к слабостям чужих богов. Это нормально любить кровь смертных, наслаждаться их болью, смаковать их ужас и отчаяние. Но даже она понимала — все это игры для таких, как она. Тех, кто поднимает крошки со стола других богов. Тех, кто не имеет настоящей власти над своей паствой. Верховный таким быть не может, иначе однажды он вдруг с удивлением осознает, что от его паствы ничего не осталось — он сожрал их всех, а тех, кому удалось избежать «любви» своего божества, добили последователи других богов. Тех, которые более бережно относятся к своим почитателям.

Этот был не таков. Он упорно, раз за разом творил одну и ту же глупость в надежде на иной результат. Поистине, правы были древние. Ты — то, что ты ешь. Если ты питаешься безумием, болью и ужасом, ты и сам со временем становишься безумцем. Судя по тому, что она видит, ничего за последние тысячелетия не изменилось. Своих ошибок этот идиот так и не признал. И ведь силен! Как он теперь силен! Пожалуй, мог бы и чистому в одиночку противостоять, если бы захотел. Интересно, где он нашел здесь столько последователей, которые дали ему всю эту мощь? Богиня отлично чует сметных, но по берегам этой проклятой собственным властителем земли даже следов их нет. Только неразумные животные.

Забавно было наблюдать, как ее спутники-смертные ежатся и отводят взгляд от берегов. Они тоже чуяли, не так ясно, как она, но вполне отчетливо — к этим берегам лучше не приближаться. Все, даже пришельцы из Тартарии. Не по себе им становилось, когда бросали взгляды на буйную вроде бы растительность. Казалось бы — настоящее царство жизни и природы, но никому даже в голову не приходило восхититься. Никому, кроме Диего. Этот ухитрялся игнорировать все знаки, он будто бы вовсе не чуял никаких эманаций. Смотрел на проклятую землю и видел только то, что есть в тварном мире. А ведь она знает — он не глух, он может ощущать даже очень тонкие материи… но почему-то угрозу игнорирует напрочь. Боль, смерть, жажда крови и убийства, которыми просто несло со стороны берега, будто проходили сквозь него, не затрагивая никаких струн в душе. Именно поэтому Кера ничего ему не говорила. Пусть остается в неведении. Пусть. Она догадывалась, почему так — Диего просто не признает над собой власти богов. Никогда не признавал. Таким, как он, боги обычно мстят. Мстят яростно, забыв о правилах. Как, например, Афина. Мудрая, Защитница, покровительница права и закона. Так звали ее смертные, и они были правы. Но даже она напрочь забыла обо всей своей мудрости и сдержанности, стоило Арахне[9] выказать презрение. Такого боги не прощают. Однако не стоит ему об этом знать. Неуверенность ведет к сомнениям, а тот, кто сомневается — никогда не победит. Она, Кера, не станет этому причиной. Зато с удовольствием полюбуется, как он снова станет вершить невозможное.

* * *

Сначала это задумывалось как очередная ночевка. Уже несколько дней на берегу по левому борту бесконечные пески начали сменяться все более частыми островками зелени, меня так и тянуло предложить Доменико остановиться и высадиться, но я упорно давил в себе неуместную торопливость. Я твердо помнил, что в моем мире алмазы добывают среди жарких и влажных джунглей. А джунгли начинаются в Сьерра-Леоне. И я даже помнил, очень примерно, где эта Сьерра-Леоне на карте. Так что я терпел, тем более шторм нес нас гораздо быстрее, чем можно было рассчитывать. Благо, ветер попутный. Капитан Пио велел убрать почти все паруса, оставив только… да ладно, понятия не имею, какие паруса он оставил, важно то, что несмотря на заглушенные машины и малое количество парусов, нас отнесло довольно сильно к югу, и, если бы по курсу не оказалось резкого изгиба береговой линии, за которым кораблям удалось так удобно спрятаться от шторма, мы бы оказались еще южнее.

Утром застал капитана удобно расположившимся за выносным столиком на палубе. Квирит Пио наслаждался солнцем и чистотой — так отдраить палубу, как это сделал шторм, ни одному матросу не удастся. Ветер пока еще не совсем улегся, и удушающая жара, не укутала собой корабль, так что погодой действительно можно наслаждаться. Но капитан не бездельничал — он тщательно изучал карту.

— Что скажете, квирит Пио? — спросил я. — Далеко нас занесло? Или пока непонятно?

— Отчего же, вполне понятно, — пожал плечами старик — Мы вот здесь. Видите, залив? Настоящее название давно забылось, но это значит, что миль через пятьсот или даже меньше береговая линия повернет на восток. И тогда нам будет важно не пропустить ту стоянку, которая является нашей целью. Она заброшена уже очень давно, боюсь, как бы мы ее не проскочили.

— Простите, капитан, а вы не могли бы показать этот залив, в котором мы сейчас, на большой карте? — с замирающим сердцем попросил я.

Квирит Пио молча пожал плечами и развернул на столе то, что я просил. Я принялся вглядываться. Точно. Вот оно. Большой залив и речка, устьем которой он, собственно, и является. Если не ошибаюсь, это как раз и есть то место, куда я стремился. Да, точно. На другом берегу залива, всего в пяти километрах отсюда — я даже сейчас вижу его берега — в моем мире расположилась столица, город Фритаун. Но здесь, конечно, никаких человеческих построек не видно — лишь кручи высокого берега, поросшие буйной растительностью.

— Знаете, капитан, подождите отправляться. Думаю, мы здесь задержимся на несколько дней.

Капитан посмотрел на меня внимательно и сокрушенно покачал головой:

— Не ищите вы легких путей, доминус Диего. Этот залив — самое опасное место на всем побережье. Мне даже здесь неуютно, разве не чувствуете? Там, куда мы шли изначально намного легче.

Я ничего такого не чувствовал. Вообще, с тех пор, как мы убрались из республики, я, наоборот, небывалую легкость ощущаю. Примерно так же, как было в Кронурбсе. Даже Керу спрашивать не нужно, я и сам знаю почему — просто нет здесь непрестанно ищущего взгляда чистого бога.

— И все-таки давайте остановимся здесь, квирит Пио. Мне кажется, здесь можно найти то, что мы ищем[10].

— Вам лучше знать, доминус Диего, — тяжело вздохнул старик.

Самое паршивое, что я ни в чем не уверен. Это только на карте Сьерра-Леоне — крохотная страна, которую одним пальцем накрыть можно. А на деле — вот где здесь искать эти самые алмазы? Нет, понятно, что по руслам рек. Но ведь, насколько я слышал, алмаз в природе выглядит не слишком-то привлекательно. То есть не сияет гранями, не блестит на солнце. Меня вдруг пронзила крайне несвоевременная мысль: а что, если мы найдем эти самые алмазы. Найдем, но не узнаем? Пройдем мимо, как будто это обычный гравий? К слову, да, гравий. Хорошо, что вспомнил — кажется, алмазы лучше искать не там, где песок, а там, где много гравия.

Я так глубоко погрузился в тяжелые мысли, что не заметил, как капитан ушел раздавать указания, а Доменико и Кера, наоборот, появились на палубе.

— О чем так глубоко задумался, брат? И почему квирит Пио говорит, что мы здесь остановились надолго?

— Не прямо здесь, — пробормотал я. — Нужно будет пройти вглубь залива, если это возможно. Если не ошибаюсь, там будет устье реки. Вот она-то нам и нужна. Я надеюсь.

— Значит, считаешь, можно попробовать здесь?

— Думаю, большой разницы не будет, — пожал я плечами. Если алмазы в этом месте есть — мы их найдем. Пусть и в небольшом количестве. Надеюсь, успеем до сезона дождей.

— А почему тогда у тебя такое мрачное выражение на лице? — Доменико уселся прямо на стол, предварительно аккуратно подвинув карту. — Рассказывай, брат, я же вижу, что тебя что-то беспокоит.

— Я просто подумал, и понял, какой я идиот. Алмазы же не выглядят в природе так, как в перстне у Гаврилы. И я боюсь, мы можем их просто не отличить.

Кера заразительно рассмеялась.

— Я иногда поражаюсь, как ловко ты игнорируешь мою природу. Неужели ты думаешь, что для меня есть какая-то разница, обработан этот камешек или нет? Не беспокойся. Если нам попадутся такие, я их в любом виде отличу. Даже если он будет покрыт грязью и глиной.

У меня от сердца отлегло. Как-то я действительно порой забываю, какие вокруг меня удивительные и необычные создания.

— Ты меня успокоила, — поблагодарил я Керу. — Тогда предлагаю зайти вглубь этого залива. Там, на востоке, судя по карте, будет река — вот вдоль нее и пойдем.

Осадка у наших пароходов не слишком низкая, так что зайти удалось достаточно далеко в залив. Я надеялся, что удастся пройти даже немного в устье реки, но капитан наотрез отказался:

— Может, в сезон дождей такой фокус проделать удастся, но не сейчас, — покачал он головой. — Вот увидите, доминус Диего. Лучше встанем там, где кораблям ничего не будет мешать.

Капитан оказался прав, а я — нет, что и не удивительно. Мы и так-то двигались очень осторожно, лоцман постоянно, чуть ли не через каждые несколько футов промерял глубину, и к вечеру пришлось остановиться окончательно. За это время мы прошли мимо двух довольно больших островов — каждый раз я думал, что это уже берег, но капитан меня разочаровывал. Когда начало темнеть, встали окончательно:

— Все, доминусы, — сообщил морской волк. — Дальше уже просто опасно. Этак мы на мель сядем. Завтра утром, когда начнется прилив, можно попытаться подойти еще поближе, но я бы не стал рисковать.

— Бросайте якорь здесь, — предложил Доменико, — Утром высадимся на шлюпках. Диего, как думаешь, на какой берег лучше?

Я мучительно попытался вспомнить карту. Ту еще, из моего мира. Местную смотреть даже смысла не было — на местной все, что дальше дня пути от побережья было белым пятном.

— Давай попробуем на северном, — неуверенно предложил я. По большому счету просто выбрал наугад, откровенно говоря.

Ночь прошла спокойно, если не считать звуков, доносившихся с берега. Жизнь там просто кишела — вопли, вой, крики, рычание… такое ощущение, что всевозможные твари там в таком количестве, что ступить некуда. Тем не менее, звуковое сопровождение не помешало мне выспаться, так что в целом я был готов к покорению суши. Хотя и подрагивал немного — ни разу не доводилось бывать в джунглях. Да и интересно, почему они здесь считаются такими смертоносными. Да, опасно, да, легко можно попасться на зуб какому-нибудь питону или ягуару[11], можно сгинуть от укуса ядовитой змеи или просто изойти на дерьмо от грязной воды… но ведь в нашем мире это никого не остановило!

Лодки были спущены на воду одновременно с обоих кораблей. Правда, пришлось в очередной раз поспорить с капитаном Пио. Морской волк настаивал на том, чтобы наниматели не вздумали отправляться на берег такой скромной компанией. Увещевал нас с Доменико так, будто мы неразумные дети.

— Послушайте, доминус Диего! Ну вы ведь понимаете — никто из нас не знает о конкретной цели нашей экспедиции. Вы подумали, что случись что-нибудь с вами, она будет полностью провалена?! Зачем вам преданные люди, если вы собираетесь совать головы в пасть льву самостоятельно? Давайте отправим для начала два десятка матросов. Да я сам готов отправиться с ними, это мои люди. Если все обойдется, вы пойдете следом!

Удивительно, но среди присутствующих при разговоре матросов нашлись и те, кто выкриками поддержал своего капитана. Не знаю, как Доменико, а я был растроган. Но решения своего мы не изменили. Если уж совсем честно, я и Доменико бы с собой не брал… не хорошо по отношению к дяде. А ну как мы оба там и в самом деле пропадем? Совсем ведь без наследников останется! То есть Акулине, уверен, станет отличной главой семьи… со временем. Только для этого ей придется пережить множество неприятных открытий и получить крайне неприятный опыт. Пока она слишком мягкая для главы семьи. Но Доменико мне никак не уговорить отказаться. К тому же — это ведь он глава экспедиции, что он и продемонстрировал капитану, просто приказав делать так, как ему велели и не спорить.

Капитан, изо всех сил демонстрируя свое неудовольствие, начал раздавать указания. Мы погрузились в лодки.

Мутноватые воды залива мерно плещут, каждый раз, когда в них погружаются весла. С берега приносит запах прели и гнили. Вот нос нашей лодки скрежещет по каменистому дну. Я выскакиваю первым, помогаю вытащить лодку. Вот и добрались.

Комо сошел следом за мной, потом — Гаврила. Собакоголовый время от времени чихает и брезгливо морщится. Отвращение на собачьей морде смотрится очень забавно. Кера и Агния царственно спускаются на землю, когда лодка уже полностью вытащена на берег. Доменико идет последним.

— Не нравится мне здесь, — сказал кинокефал. — Пахнет мерзко. И душно. Надеюсь, то, что мы ищем здесь есть.

— Сейчас дождемся лошадей, и посмотрим, — пожимаю плечами, — Нужно найти место получше. И желательно немного выше по реке. Тут дно какое-то слишком песчаное.

— Чем тебя не устраивает песчаное дно? — удивилась Агния.

— Лишь интуиция и мои предположения, — снова пожимаю плечами. — Алмаз — твердый камень. И он, наверное, находится среди твердой породы. Если подумать, в реке он не самозародился — его откуда-то должно принести. А раз так, нужно искать среди твердых камней. Ну, я так думаю.

— Как-то неубедительно, — фыркнула Агния. — И вот из-за таких измышлений нам таки придется идти в это страшное, полное опасностей место, от которого так и веет неприятностями?

— Ты сама, вроде бы, вызвалась, — удивился я. — Я тебя силком не тащил.

— Так я и не отказываюсь. Просто не хотелось бы потом выяснить, что мы рискуем напрасно.

— Это уж как повезет. Улисса, не хочешь, пока ждем коней, немного прогуляться по округе? — Довольный Пушок вот уже прогуливается. Смачно хрустит где-то в кустах кем-то недостаточно проворным…

Кера только плечами пожала, и зашагала в заросли. Я двинулся следом.

— Эй, я с вами, мне тоже любопытно! — Агния, не захотела скучать на берегу. За ней, конечно же, сразу направился Комо.

— Постарайтесь оставаться в пределах видимости! — обеспокоенно крикнул Доменико.

Ну, я ж не совсем дурной. Разделяться в такой ситуации было бы уж совсем космическим идиотизмом. Мы немного отошли от берега. Я ждал, что мы непременно встретимся с какой-то живностью — очень уж красноречиво вопило, кричало и визжало на берегу всю ночь, и утром эта какофония не прекращалась. Однако стоило нам высадиться, и джунгли в округе настороженно замерли. Такое ощущение, что обитатели испуганно притихли, гадая, что за пришельцы тут объявились? Еда это или, наоборот, опасность? Судя по всему, пока своего отношения они не определили. Зато Пушок подобными дилеммами не заморачивался. Его счастливые морды высунулись из зарослей, старательно пережевывая одну длинную змею на троих.

Побродили еще немного, не отдаляясь от оставшихся на берегу Доменико и Гава, но потом вернулись назад — встречать лодку с лошадьми.

— Мы двинемся вверх по течению, — объяснял Доменико нервно переминавшимся матросам. Где-то декаду. На возвращение, соответственно, тоже около декады уйдет. Но вы ждите нас примерно месяц. Если через месяц не вернемся, ваш Павсаний возвращается в Рим, а Помпоний продолжает ждать здесь. В Риме доложите, что знаете доминусу Маркусу, и дальше действуете в соответствии с его указаниями.

Все это уже было сказано не один раз, и даже матросам этот план прекрасно известен. Доменико просто нервничает, вот и повторяется. Матросы только уныло согласились. Им такой порядок действий явно не нравился, особенно то, что будет если мы не вернемся через месяц. Получится, что они должны будут принести патриарху тяжелые вести — кому это понравится? Однако спорить никто не стал. Обе лодки отошли к кораблям, а мы, как и собирались, двинулись к реке. Впрочем, тут уже было непонятно, идем ли мы по берегу залива, или это уже река. Где-то с милю мы, оглянувшись, еще могли различить очертания кораблей, но потом заросли подступили к самому берегу, и нам пришлось продираться вглубь. Корабли, как и залив, скрылись из вида, и вокруг не осталось ничего, кроме зелени, гнилой листвы да изредка встречающихся островков красноватой пыли под ногами. Даже небо было почти скрыто древесными кронами. Этот момент, надо сказать, оттягивали до последнего. Всем казалось — стоит вступить под сень леса, и мы окажемся полностью во власти джунглей.

Ничего не произошло. Мы просто шли, прорубая себе дорогу в тех местах, где раздвинуть ветви было невозможно. Вокруг было тихо и пусто, что не могло не настораживать — мы же всю ночь слушали, что тихо здесь быть не может. Эта дивная солидарность окружающей живности прямо-таки пугала. Собственно, ни один из разумных членов экспедиции до сих пор не заметил даже лягушки какой-нибудь — так они искусно прячутся. Правда, Пушку им противопоставить нечего. Трехголовый снует вокруг, довольно помахивая хвостами, иногда останавливается, чтобы что-нибудь вырыть, и регулярно ловит всевозможных мелких тварей. Правда, рассмотреть их не получается — он их сразу ест.

Так и шли весь день. Ближе к вечеру смогли выбраться обратно к реке. Теперь уже точно к реке — вода в ней была пресная, судя по тому, с каким удовольствием Пушок принялся лакать. Там и решили остановиться, благо место очень подходящее — довольно широкий галечный пляж, почти без растительности. Я предложил задержаться здесь на день или два, попробовать поискать алмазы — место показалось мне перспективным. Возражений не последовало — остальные и вовсе никакого представления о поиске камней не имели.

Припасов у нас с собой было достаточно, чтобы не беспокоиться об охоте хотя бы в первые дни. А самое главное, у нас был Доменико — он на данный момент… да и вообще — самый полезный член экспедиции. Благодаря манну конечно же. Со времени первого знакомства Кузен здорово увеличил свои возможности. Теперь он мог не только превращать воду в вино, но и очищать ее, так что мы без особого опасения напоили лошадей и напились сами — даже кипятить ничего не пришлось.

— А ты полезный, — объявила брату Агния после того, как немного понаблюдала за процессом очищения. — Вспоминаю пару случаев в прошлом — тогда кого-нибудь вроде тебя очень не хватало. Эти ваши манны — вообще жуть какая полезная штука.

— Спасибо, я в курсе, — фыркнул Доменико, и в отдельной емкости сотворил немного вина. Тут же очень заинтересовался Комо, которого до этого процесс не очень впечатлял.

— Вино? Ты что, и вино из воды сделать можешь? — берендей забрал протянутую «чудотворцем» плошку, и осторожно принюхался, потом лизнул. — Хорошее! Слушай, Доменико… а пиво можешь так же сделать?

— Нет, — с сожалением покачал головой брат. — Пытаюсь научиться, но пока не получается.

— Эх, нет в жизни совершенства, — слегка расстроился Комо, и одним глотком втянул в себя все вино, — Вкусно! Хорошее вино! Ты, римлянин, невероятно велик!

— А у тебя тоже есть манн? — спросил меня Гаврила.

— Есть, — кивнул я.

— А какой? — Тут же заинтересовалась Агния. — Небось, ерунда какая-то, о которой и сказать-то стыдно? — Девчонка уже не первый раз пытается меня подначить. Тема маннов ей очень интересна, и она, можно сказать с момента знакомства пыталась добиться от меня, что же я умею. Однажды даже Кере присела на уши, и долго пыталась выведать. Дошло даже до того, что во всеуслышание объявила меня самым бесполезным членом команды, от которого никакого толку, только попытки распоряжаться без всякого на то права. Полное отсутствие реакции девчонку обескуражило и разозлило, но сдаваться она не собиралась. Вот и сейчас, стоило разговору зайти о дарах богов, как она снова начала допытываться.

— Ерунда, ерунда, — согласился я. — Совершенно бесполезная и неинтересная ерунда. Отстань от меня уже, вон, лучше помоги ужин приготовить.

— Нет! — возмущенно завопили Комо и Гаврила в один голос. — Не подпускайте ее к котелку!

— Я лучше сам все сделаю, — берендей решительно ухватился за мешок с крупой, и даже отвернулся от Агнии, чтобы уж точно ей ничего не досталось.

— Что, так плохо? — сочувственно спросил я, глядя как обиженно отворачивается рыжеволосая.

— Ты даже не представляешь, насколько! — проникновенно глядя мне в глаза объяснил собакоголовый, — Мы когда служили, однажды поймали воришку, который регулярно тырил всякие мелочи. Так вот, после второй ложки ее стряпни, он обливался слезами и клялся всеми богами, что больше никогда не станет крысятничать. Он клялся вернуть все, что украл, лишь бы его не заставляли больше это есть. И он исполнил свою клятву. Правда, мне кажется, даже после двух ложек он слегка повредился умом.

— Ты преувеличиваешь, — злобно нахмурилась Агния. — Не после двух. Вы тогда почти полмиски ему скормили! Вы все просто ничего не понимаете в высоком искусстве кулинарии. Мои блюда отличаются изысканностью и богатством оттенков вкуса!

— Это правда, — вздохнул Комо, — Ей действительно нравится то, что она готовит. Она единственная, кто может это есть без вреда для психики.

Не знаю уж, что за кошмар обычно готовила Агния, а вот у Комо получилось очень даже хорошо. Классическая каша с солониной и салом. Ароматная, жирная, горячая — пальчики оближешь, особенно после долгой ходьбы по пересеченной местности. Крупа, кстати, гречневая, из запасов тартарцев. Дефицит. Как пояснил Комо — это в честь начала похода.

— Дальше будем эту вашу полбу есть, или рис. А то гречку здесь, в Африке, не достанешь.

В общем, отлично поужинали. А ночью джунгли, наконец, решили попробовать нас на зуб.

Глава 22

Сначала глухо зарычал Пушок. Доменико, который в этот момент дежурил, никакой опасности не заметил — вокруг было так же тихо и пусто, как обычно — так он потом рассказывал. Не знаю, кем надо быть, чтобы игнорировать настороженный трехголосый рык цербера. Кажется, даже смертельно уставший человек при смерти должен был проснуться, чтобы только убраться как можно дальше от источника этого инфернального гула. Среди нас таких не было, так что вся компания подскочила и принялась озираться раньше, чем проснулись. Первым из разумных опасность заметил Гаврила. Кинокефал молниеносно развернулся и высадил куда-то в темноту полбарабана своего револьвера. Из темноты с раздраженным ревом выметнулось гибкое темное тело — пули ему если и повредили, то не критично.

Мы находились в центре небольшой полянки — только это нас и спасло. Как только ягуар показался, стрелять начали все. Уверен, большая часть пуль попадала в его тело — я видел, как он вздрагивает от ударов. Однако это была единственная реакция. Если бы стоянка находилась ближе к зарослям, он бы снес кого-то из нас первым же ударом, однако преодолеть одним прыжком тридцать метров открытого пространства у хищника все-таки не получилось.

Время будто замедлилось без всякого транса, я видел, что шквал выстрелов не оказывает особого эффекта. Приземлившись, ягуар снова толкнулся лапами. Если откровенно — я запаниковал, действовал на рефлексах. Манн заработал будто без моего участия. Рука чуть дернулась, и очередная пуля попала не в торс ягуара, а в заднюю лапу во время толчка. Прыжок был сбит, хищник покатился по земле. А потом стрелять стало невозможно, потому что Пушок оставаться в стороне не пожелал. Он тоже прыгнул, и приземлился на ягуара в тот момент, когда животное подкатилось к самому краю освещенного костром круга. Разобрать что-то в клыкасто-когтистом клубке было невозможно. Кера рванула было на помощь питомцу, да остановилось. Ягуар пришел не один.

Это только описывать долго, а на самом деле все заняло едва ли несколько секунд. Рык Пушка, выстрелы, еще выстрелы, визг-рык сцепившихся тел… И тут из леса полетели дротики. Пара десятков одновременно. Хорошо, что уже занимался рассвет — я успел рассмотреть мелькнувшие в воздухе древки. Тот, кто их бросал, знал свое дело. Хорошо, я еще не успел «отпустить» манн. Резкий порыв ветра от реки сбил траекторию, а я снова начал стрелять в заросли. Расстрелял оставшиеся пули в револьвере, выхватил второй. Куда стрелять — непонятно, да и есть ли толк от этой стрельбы… тридцать метров — далековато. Попасть можно только случайно, тем более, что целей-то никто из стреляющих и не видит.

Кера метнулась в кусты, следом за ней с ревом рванул Комо уже в медвежьем обличье. Они правы, обороняясь мы ничего не сделаем. Я рванул следом. Развить такую же скорость, как берендей или, тем более, богиня не в моих силах. Я чувствовал, что не успеваю. Продрался сквозь кусты, и чуть не столкнулся со здоровенной черной образиной, раскрашенной красным и белым. Встреча была неожиданной для обоих, и сориентировались мы одновременно. Он махнул топором, надеясь снести мне лицо, а я дважды выстрелил в упор, одновременно заваливаясь на бок. Повезло. Лезвие разошлось с моей физиономией на пару миллиметров, а вот я не промахнулся. Противник еще не упал, но уже выронил свое оружие и с тупым удивлением рассматривал кровь на ладони, которой зажимал живот. Я прекратил его мучения, выстрелив в голову, и начал подниматься. Не успел. Сзади послышался шелест рассекаемого воздуха, все, что мне оставалось — это снова воспользоваться манном. Понятия не имею, что именно я сделал — я ведь не видел противника, но что-то явно получилось, потому что удар топора обрушился в землю рядом с моей головой. Я извернулся, как таракан на сковородке и выстрелил, еще до того, как разглядел цель. Попал в ногу — это был еще один негр, от удара он молча повалился на землю и начал корчиться, но по-прежнему не издавал ни звука. Я подхватил левой рукой топор, и ударил его по голове, постаравшись попасть обухом, чтобы не убить. Со стороны лагеря по-прежнему щелкали выстрелы — тем, что там остался тоже было не скучно. Куда деваться? Вернуться на стоянку, или попытаться помочь Кере с Комо, которых я окончательно потерял из вида?

Мгновение нерешительности чуть не стоило жизни — опять на меня выскочил очередной вояка с топором, причем снова — со спины. А у меня в револьвере патроны кончились. Едва успеваю подставить под топор свой трофейный, который так и не выпустил. Левой рукой парировать толком не удалось… Да что там, такой мощный удар я бы и двумя руками не сдержал. Но грудь он мне не раскроил, так что я снова повалился наземь — теперь на спину. Негр навалился сверху, прижимая топорище к лицу. Близко — я даже смог заметить, что лезвие топора не каменное, а обсидиановое.

Удерживать одной рукой навалившуюся тушу с раздувающимися от ярости ноздрями и дико выпученными белками глаз — то еще удовольствие. Понятия не имею, как мне это вообще удалось — должно быть выброс адреналина в предчувствии неминуемой смерти помог. Правой рукой нащупал на поясе последний заряженный пистолет, подарок доминуса Силвана. Выстрел, другой. Потное тело надо мной дергается. Из раскрытого рта мне прямо в глаза льется кровь вперемежку со слюной. Да что ж ты не сдохнешь никак?! Стреляю еще дважды. Поднатужившись, сваливаю с себя уже окончательно мертвое тело.

Снова треск кустов. Я чуть не застонал от разочарования, но потом облегченно вздохнул — это, оказывается, Комо возвращается. Ну, значит и мне дорога к стоянке. Нужно разобраться, почему там было столько стрельбы. И Керу найти.

Все оказались живы, что уже хорошо. Только Доменико ранен в плечо — одно из метательных копий все-таки задело кузена, но не смертельно и даже не серьезно: он не обращает внимания на сочащуюся из пореза кровь, ошеломленно рассматривая тушу крокодила, лежащую посреди лагеря. Да какого крокодила. Это чудовище размерами напоминает древнего дейнозуха. В эту пасть я бы поместился стоя, не сгибаясь. Как они его убили?!

— Где Ева? — спрашивает парень, дикими глазами ощупывая мое залитое кровью лицо. — Что с тобой?!

— Все нормально, это не моя, — отмахиваюсь я. — Здесь что? Перевяжи руку, а я пойду ее искать. Улиссу, в смысле.

— Я с тобой! Здесь уже все. Эта тварь выползла неожиданно, но с ней уже все.

На поиски в результате отправились всем составом, и даже Пушок, все-таки справившийся со своим соперником отправился с нами. Я успел всерьез забеспокоиться — обычно Кера так надолго не пропадает, тем более вроде бы для нее здесь серьезных соперников не было. Переживал, как оказалось, напрасно. Гаврила вел нас по запаху, как по путеводной нити, и мы едва на пятьсот метров удалились от места стоянки, когда встретились с богиней.

— О, наконец-то! — обрадовалась девушка, — Заберите у меня уже этого борова. Он воняет!

Раскрашенный, одетый в перья, косточки и маленькие детские черепа, шаман действительно пах. Видимо что-то его очень напугало. Или, скорее, кто-то.

— Так может, не тащить его в лагерь? — выдала здравую мысль Агния. — Здесь бы допросили, да и все.

Мысль показалась разумной всем, вот только из допроса ничего не вышло. Сначала пленник просто отказывался говорить, а когда Кера приступила к пыткам, затрясся, изо рта у него пошла пена и он помер. Позже то же самое произошло с тем моим недобитком. Даже хуже — его пришлось добивать. А допросить не получилось, потому что у него не было языка. Как и у остальных воинов, напавших на лагерь.

— Слушай, ты же могла после смерти их допросить, — вспомнил я о способностях подруги. — Получалось же раньше.

— Бесполезно, — поморщилась богиня, — Их сразу забирает хозяин, я не успеваю перехватить.

— И кто у них хозяин? — уточнил я на всякий случай. Честно говоря, не ожидал услышать знакомое имя, потому что не слишком разбираюсь во всяких африканских лоа.

— Баал, — удивила меня Кера. — Такая пакость! И ведь были у них вполне приличные боги в пантеоне, так нет же, выжил только этот ненормальный. Терпеть таких не могу. Противно.

— Понятия не имею, кто такой Баал, — честно признался я. Нет, я слышал это имя, но не в этом мире, и там это был один из князей ада. Явно что-то из совсем другой оперы.

— В Риме его чаще Молохом зовут, — пояснила Кера. — Хотя это и неправильно. Молох — это обряд, а не бог.

— А, это тот, которому детей в жертву приносили, — вспомнил я. — Так он, вроде, в Карфагене был… а Карфаген разрушен.

— Угу, — кивнула подруга. — Карфаген разрушен, боги все мертвы, а этот урод, похоже, жив, здоров, и нашел себе новую паству.

— Ты только не обижайся, но почему он тебе так не нравится? — решил я все-таки уточнить. — Ну, приносят ему в жертву детей. Но, вроде бы ты не сильно любишь детей, да и доброй богиней тебя тоже не назовешь.

— Не смей сравнивать меня с этой тварью! — возмутилась Кера. — Сколько раз повторять! Да, мне хорошо, когда смертным плохо. Но я всегда сохраняю рассудок! А этот давно отказался от любых проявлений разума в пользу бесконтрольного и бесконечного насыщения. Ему плевать на своих смертных, они — лишь корм для него. Прям как чистый!

— Я и не сравниваю! — я даже руки поднял, чтобы Кера уж точно не усомнилась в моей искренности. — Но мне интересно, его последователи на нас сами напали, по личной, так сказать, инициативе, или по его указанию? В смысле мы что, теперь и с этим богом будем враждовать?

— Понятия не имею, — фыркнула богиня. — Но думаю он точно в курсе, что на его земли пришли чужаки. Так что проблем от этой твари мы еще получим. Тем более, он так насытил все вокруг своей багровой жадностью, что я не чую его паству, даже когда они близко — сливаются.

Неприятно. Я пересказал Доменико наш разговор, и, немного посомневавшись, мы решили пока планы не менять. Посмотрим, что будет следующей ночью и днем.

Мы вернулись в лагерь. Солнце еще не взошло, но рассвет был совсем близок, так что досыпать никто не стал. Нужно было срочно что-то делать с трупом дейнозуха. Это Африка, тут жарко. Скоро он начнет пахнуть, и тогда на труп слетятся такие полчища мух, что нам тут никаких враждебных богов не потребуется — сами сдохнем. Или придется уходить.

— Как вы его хоть завалили? — спросил я Доменико. Повреждений на трупе я так и не нашел.

— Как ты мне и советовал когда-то, — ответил брат, — Превратил ему кровь в крепкое вино. Хорошо, что Агния, Гав и Пушок его задержали — я минут пять мучился, пока начало что-то получаться. И то удивительно — мне прежде никогда не удавалось!

Для того, чтобы спихнуть тушу обратно в реку, пришлось здорово потрудиться. Мы нарубили длинных стволов, которые использовали как рычаг, сдвигали тушу буквально по паре сантиметров. Доменико некоторое время ходил вокруг, прозрачно намекая, что не отказался бы от трофея в виде головы ящера. Брата поддерживал только Комо — остальные смотрели как на идиота. Этот «трофей» нужно на грузовике перевозить! Пришлось ему ограничиться клыками. Тоже очень внушительными — только длина с локоть!

Наконец, к полудню, туша медленно уплыла куда-то вниз по течению, сопровождаемая уже вполне заметным облачком мух. Эта тварь еще долго не утопнет — несмотря на «проспиртованность», брюхо крокодила уже начало вздуваться, превращая его в такой извращенный надувной матрас. Не хотел бы я оказаться рядом, когда этот матрас лопнет.

Пришло время заняться добычей вожделенных алмазов. Нельзя сказать, что я всерьез надеялся на успех с первой же попытки. Понимал, что и место не факт, что подходящее, и даже если не так, алмазов там много быть не может по определению. Я где-то слышал, что в моем мире кустарные добытчики могут по много месяцев безрезультатно просеивать гравий в поисках камней прежде, чем им улыбнется удача. У нас столько времени нет. Одно дело если бы я знал, что алмазы в этом месте точно есть… а вдруг это не та россыпь? Или, что еще хуже — не та река? Насколько я помню географию, в Центральной Африке довольно много водоемов. Но далеко не на каждом из них копают алмазы.

Тем не менее, какая-то подспудная надежда, что вот сейчас, стоит нагрести гравия в деревянный лоток и хорошенько промыть, как среди серых спинок окатышей блеснет прозрачный король камней… И она, конечно, не оправдалась. Ни первая попытка, ни вторая, ни даже десятая. Сначала за моей работой с интересом наблюдал весь состав экспедиции, но постепенно народ разочаровывался и отсеивался. Сначала Агния с Комо и Гаврилой, отговорившись необходимостью разведки отправились побродить по зарослям, прихватив с собой Пушка. Не остановило их даже то, что Кера остается, и, значит, придется терпеть присутствие вездесущих москитов. Потом, еще через час, сдался Доменико.

— Дружище, мне кажется, это не то место. Заканчивай ты мучиться. Сегодня отдохнем, надеюсь, больше эти бандиты нападать не станут. А завтра двинемся дальше вверх по течению, как и собирались.

— Давай, иди, — махнул я рукой. — Займись ужином, да и дяде хорошо бы о сегодняшнем нападении написать.

Сам я сдаваться не собирался. Несмотря на жару, я успел изрядно продрогнуть — стоять по бедра в воде, даже теплой — так себе удовольствие. Это она сначала теплая, а через пару часов таковой казаться перестает. Я остался один — только Кера продолжала сидеть на берегу, поглядывая на мои мучения.

— А ты почему не уходишь? — спросил я во время короткого перерыва?

— Охраняю, — пожала плечами богиня. — Если такая тварь, которую мы утром отправили в плавание по реке здесь не одна, рядом должен быть кто-то, кто тебя выдернет.

Мне стало еще неуютнее. Река казалась пустой, но ведь как-то же дейнозух в прошлый раз к лагерю подобрался. Что, если сейчас в десятке метров от меня, где-то сидит тварь, на которую в пору охотиться с пушкой, и посматривает с гастрономическим интересом на неосторожную дичь? Вообще-то мне казалось, что река слишком мала для того, чтобы в ней жило несколько столь здоровенных тварей, но кто знает, как оно на самом деле? Я ведь до сих пор вообще не думал, что бывают такие огромные крокодилы!

Солнце уже давно приближалось к горизонту. Я просеял за день, наверное, тонну породы, и продолжал это делать на чистом упрямстве, без какой-то надежды. Набрать со дна камней вперемежку с глиной, поболтать в воде, отсеивая тяжелые камни и грязь, затем медленно высыпать то, что осталось на берег. Кажется, если я сейчас закрою глаза, все равно буду видеть осточертевший мокрый гравий.

Уже собирался выплеснуть очередную порцию в отвал, когда почувствовал на запястье железную хватку Керы.

— Говорю же, подожди! — недовольно сказала девушка. Похоже, она мне не первый раз меня окликает, а я впал то ли в медитативное, то ли в полуобморочное состояние и не слышал.

Кера, не отпуская мою руку, второй вытащила какой-то камешек из лотка, покрутила между пальцев, поболтала в реке и показала мне его на ладони. Камешек, после того, как с него слетели наслоения грязи и коросты стал беловато прозрачным. Кажется, я выронил лоток.

— Это ведь он? — спросил я. — Алмаз.

— Ну да, — кивнула богиня. — Такой же камень, как в перстнях у тартарцев.

Я выбрался на берег и уселся. Взял у Керы камешек, и поворачивал его туда-сюда, пытаясь разглядеть в нем будущую защиту от магии чистого бога. Надо же. Такой невзрачный. И размер… с ноготь мизинца. Наверное, считается вполне крупным. Повезло нам. Наверное. Было обидно чуть ли не до слез. Сил на то, чтобы радоваться просто не осталось. Уверен, стоит мне поесть, переодеться в теплое и немного поспать, я смогу оценить свою находку. Но вот эту первую радость я уже упустил.

— Диего, солнце уже заходит, — это Доменико появился. — Пойдем есть, только тебя ждем.

— Смотри, какой невзрачный, — бросил я брату камешек, который тот машинально поймал. Доменико посмотрел на камень и задал тот же вопрос, что и я:

— Это ведь он?

Находка имела оглушительный успех. Похоже, до сих пор никто по-настоящему не верил, что можно что-то найти. В самом деле — редчайший камень, подобные которому прежде находили только в мифической и загадочной Махаджанапади. Ну откуда таким взяться здесь, в диких джунглях Африки? И даже то, что камни самих тартарцев получены от кого-то из местных, членов экспедиции не убеждало. Мало ли откуда эти камни у того царька? Поэтому и алмазной лихорадки ни у кого до сих пор не наблюдалось. Теперь, кажется, даже Доменико поглядывал в сторону реки горящими глазами. Уверен, не скройся уже солнце за горизонтом, весь состав экспедиции тщательно просеивал бы дно реки в поисках драгоценных камней.

Несмотря на приподнятое настроение, бдительности никто не утратил. Спать хотелось всем, но, помня о нападении прошлой ночью, сегодняшнюю поделили не на шесть смен, а на три — дежурить решили по двое. Кроме того, пока я занимался старательством, тартарцы дополнительно вырубили кустарник по краям поляны — полоса вышла шириной в пару десятков метров. Таким образом площадь поляны была здорово увеличена. Есть надежда, что теперь у нас будет больше времени, чтобы отреагировать на внезапное нападение.

— Завтра нужно будет хоть какую ограду поставить, — предложил Доменико. — Еще лучше — нормальный частокол и с волчьими ямами по периметру. Судя по всему, мы здесь обоснуемся надолго, так не стоит в таком случае пренебрегать безопасностью. И еще, как ты думаешь, может нам пора организовать здесь поселение? Камней потребуется много. Как ни крути, мы не сможем сами набрать столько, сколько нам нужно.

— Конечно, — кивнул я. — Сегодня отпишемся дяде. Пусть присылает людей. Очень хочется вернуться на корабли, и все-таки перевести сюда часть команд, чтобы не терять время, но сам ведь понимаешь — этак мы лишим себя мобильности. Если что-то пойдет не так, корабли должны быть в любой момент готовы к отплытию.

Доменико со мной согласился, а чуть позже, когда мы отправили ежедневный отчет, и доминус Маркус. Он обещал прислать еще пароход с людьми, а пока советовал сниматься и возвращаться назад. Но тут уже мы отказались — не хотелось возвращаться в республику почти пустыми. Один камень — это да, принципиальный успех. Но мало.

Глава 23

Ночь, вопреки ожиданиям, прошла спокойно. Кто-то там явно шарился вокруг стоянки, судя по тому, как настороженно рычал Пушок, но напасть так и не рискнул. Утром желающих заняться укреплением лагеря не было. С большой неохотой Гаврила и Комо согласились вместе со мной заготавливать бревна для будущего частокола, в то время как радостные и довольные Доменико и Агния под присмотром Керы изображали экскаваторы, просеивая дно реки. Примерно до обеда, пока тартарцы окончательно не взбунтовались и не заявили, что тоже желают обогатиться. За это время повезло Агнии — она успела найти крохотный камешек, который Кера определила, как алмаз. Совсем маленький, надо сказать — чуть крупнее яблочного зернышка. Я даже не знал, можно ли будет использовать такой для защиты. Но в любом случае это добыча девушки, и ей будет принадлежать в соответствие с договором. Стоимость у него, если продать, просто космическая, так что увидев такую удачу Комо и Гаврила решительно заявили, что таскать бревна Агнии не придется, а в искусстве копать ямы под частокол она ничем не хуже их, поэтому вполне может заняться этой работой в компании с доминусом Доменико. А сейчас, дескать, наша очередь обогащаться. Мне тоже очень хотелось повторить вчерашний успех, так что я возражать не стал, дурак. Все-таки блеск алмазов действительно лишает разума.

Я как раз зачерпнул очередной лоток, когда Кера вдруг поднялась со своего удобного места на берегу. Удобное оно тем, что с него видно содержимое лотков всех старателей, и, если кто-то вдруг пропустит искомый камень, богиня вовремя заметит. Девушка молча встала, и ушла от берега, чем вызвала возмущенные вопли тартарцев. Я не возмущался — почувствовал ее беспокойство, так что оставил лоток и пошел догонять.

— Доменико нет, — огорошила меня богиня. — И этой рыжей тоже. И Пушок молчит.

Пушка мы нашли быстро — зверь спал беспробудным сном на окраине лагеря, в кустах. Сначала я подумал, что он мертв, но Кера только головой покачала:

— Это наведенный сон. Он сначала что-то съел, потом жрец сделал так, что эта еда его усыпила. Простой яд его не свалил бы. А смертных они забрали с собой.

— Кто забрал?! — я почувствовал, как меня заполняет дикая ярость. На себя прежде всего. Это же надо быть такими беспечными идиотами! Обрадовались, что этой ночью никто не напал, и решили, что от нас отстали.

— Кто владеет местными землями? — спросила богиня. — Безумный бог Баал. Смертные не смогли бы проделать все так, что я ничего не заметила.

Подбежали обеспокоенные Гаврила и Комо — до них, наконец, дошло, что что-то случилось.

— Наших забрали последователи местного бога, — объяснил я коротко. — Собираемся, нужно их найти, пока не ушли далеко. — И уточнил у Керы: — ты уверена, что их не убили?

— Не уверена. Баал силён. Но если бы их тела лежали здесь — я бы нашла.

Сборы не растягивали. Взяли немного припасов, оружие. Я черкнул пару строк в дневнике — для дяди, но дожидаться ответа не стал. Чувство вины мешалось с яростью, оставаться спокойным было почти невозможно, но я не давал себе расслабиться. Пока есть надежда, что они живы, нужно быть собранным и не позволять отчаянию взять верх.

Пока собирались, Кера разбудила питомца. Он вполне уверенно взял след, впрочем, как и Гаврила. С первых же минут погони стало казаться, что мы попали в какой-то другой лес. Не такие были предыдущие переходы. Похитители, верно, специально выбирали дорогу так, чтобы пройти было как можно сложнее. Теперь идущий первым должен был прорубать дорогу. Проверенные и удобные мачете очень быстро затупились, как будто мы не дерево и ветки рубим, а металлическую проволоку. Попробовал помахать трофейным обсидиановым топором, который непонятно зачем прихватил со стоянки — помогло. Топор не тупился и хорошо рассекал растительность, вот только не подходит такое оружие для рубки кустов — слишком маленькое лезвие. Постоянно мешали то колючки, то лианы с каким-то едким соком. Как ни уворачивайся, но все равно несколько капель попадет на кожу, отчего та краснеет и жжется. Однако проблемы появились не только с флорой. Фауна, которую раньше спокойно находил только Пушок, теперь сама к нам стремилась, и с отнюдь недобрыми намерениями. Змеи падали с ветвей — приходилось все время быть начеку, благо и Кера и Гав могли заметить их заранее. Гнус и москиты, которых богине раньше более-менее удавалось отгонять какими-то своими божескими способами, теперь почти не реагировали на ее воздействие. Или же их количество увеличилось столь радикально, что даже через барьеры компаньонки просачивалось достаточно, чтобы сделать жизнь невыносимой.

— Он не хочет, чтобы мы нашли их раньше, — сказала богиня после того, как я едва успел отскочить от здоровенного удава, свалившегося на меня откуда-то с самой верхушки деревьев.

— Что ты имеешь ввиду? — мрачно переспросил Комо. У меня на такой же вопрос дыхания не хватало.

— Тот, кто всем здесь заправляет, не хочет, чтобы мы шли слишком быстро. Не хочет, чтобы мы догнали тех, кто забрал Доменико раньше, чем они придут.

— Куда придут? — уточнил Гав, — Ты знаешь чего-то, что не знаем мы, римлянка?

— Я знаю много такого, чего не знаете вы, — огрызнулась богиня, — Что тебе непонятно? Баал, что властвует в этих местах, не желает, чтобы мы догнали тех, кто похитил наших. Они куда-то идут. Мы тоже должны туда прийти. Разве непонятно?

— Куда они идут? — прорычал Комо.

— А я откуда знаю?! — взорвалась богиня. — В храм, в город, может быть даже в термы, потому что им компании не хватает. Выбирай любой вариант.

— Не кипятись, — рыкнул Комо. — Все нервничаем. Я просто не понимаю, откуда ты так много знаешь. Боги здешние, чего они хотят и чего не хотят.

— Ну, я же не спрашиваю вас, что вы на самом деле делаете в Африке, и почему согласились на это путешествие, — фыркнула богиня. — У всех есть свои тайны.

Комо промолчал, только покосился на богиню с некоторой опаской. А дальше нам стало не до разговоров, потому что появились обезьяны. Боги, как же я ненавижу этих тварей! Понятия не имею, какого они вида — я в них не разбираюсь. Точно не орангутанги и не гориллы. Они скакали по деревьям вокруг нас, злобно скаля зубы. Пытались вырвать оружие, бросались дерьмом, кусками коры и даже камнями. Особенно сильно они досаждали Пушку, который плоховато оборонялся от тех, кто нападал сверху. Двоих он все-таки успел перехватить, и с каким же мстительным удовольствием он хрустел их еще живыми тушками!

Наш путь усеяли мертвые приматы — мы сначала пытались отстреливаться, но их было слишком много. Так можно потратить все боеприпасы и остаться ни с чем. Теперь мы отмахивались мачете, однако попасть по юрким тварям получалось далеко не всегда.

Однажды сразу три твари ухватили самого легкого среди нас Гаврилу и потянули наверх. Пришлось снова тратить патроны, а потом ловить псоглавца, которого успели затащить на приличную высоту. Не знаю, далеко ли удалось нам продвинуться, но сомневаюсь, что за день мы ушли больше, чем на семь километров.

На ночь останавливаться не хотели.

— Не знаю, зачем ему Агния и Доменико, — сказал Гаврила, — но не собираюсь идти у него на поводу. Тартария своих не бросает.

С наступлением ночи идти стало даже немного проще. Обезьяны исчезли. Правда теперь появились ночные хищники. Когда ягуар напал первый раз, мы едва успели среагировать. Я шел следом за Гавом. Старался смотреть по сторонам, но усталость брала свое, и все чаще мой взгляд останавливался на его спине, а мысли были заняты только отсчитыванием шагов — через сколько придет моя очередь махать топором. И тут что-то промелькнуло, Гаврила коротко по-собачьи взвизгнул и взмыл в воздух. У меня сработал хватательный рефлекс — я ухватил псоглавца за ногу, отчего тот заверещал еще сильнее, а меня протащило по земле. Только теперь разглядел почти черную тушу ягуара, на которого всем весом навалился цербер. Нащупал револьвер, выстрелил почти в упор в голову хищника. Раз, другой, третий… Первые пули желаемого эффекта не оказали, третья выбила глаз и, похоже, пробила мозг зверя — он рухнул, будто сломанный, разом. Даже не задергался. Гаврила отделался глубокими ранами на плече от клыков зверя.

— Сможешь идти? — спрашивал его Комо со слезами на глазах, тряся за плечо.

— Ты дурной? — вызверился я. — Куда ему идти? Ты его понесешь. Я пойду впереди.

— На мне все быстро заживает, — простонал Гав. — Как на собаке.

— Тогда останавливаемся. Надо отдохнуть, а то даже если догоним их ничего сделать не сможем.

Мы прошли еще немного, пытаясь найти удобное место для стоянки, ничего такого удобного, как лагерь, оставшийся возле реки, не нашли. Пришлось вставать так, на крохотной полянке, которую еще и вырубали по периметру. Самое паршивое — у нас начали заканчиваться запасы чистой воды. Без Доменико поход по джунглям мгновенно усложнился многократно: завтра, максимум послезавтра мы начнем падать от обезвоживания. Или пить воду из луж или ручьев, и я не знаю, что убьет нас быстрее.

— Спасибо, что не дал ему меня утащить, — пробормотал кинокефал уже засыпая. — Не люблю кошек.

Спать этой ночью довелось только Гаву, который потерял достаточно крови, чтобы не реагировать на постоянные нападения всевозможных тварей. Кера сначала заикнулась было о том, чтобы подежурить в одиночку — дескать она совсем не устала и не так нуждается во сне. Но Керы на всех не хватало — джунгли как с цепи сорвались, задавшись целью испортить нам отдых. Хищников почти не было — только под утро явилась какая-то большая кошка, не ягуар. Ее прогнала Кера, ранив в лапу. Хотела догнать и добить раненого зверя, но тяжко вздохнула и отказалось от этой идеи. Кажется, несмотря на всю браваду, богиня тоже устала.

Утром Гаврила был относительно бодр и вполне уверенно передвигался, вот только работать топором, конечно, пока не мог. Пришлось нам с Комо поделить эту обязанность на двоих. Кера тоже не участвовала — отвлекать её от охраны было бы неосмотрительно. Она чаще других замечала опасность заранее. Впрочем, кинокефалу это тоже удавалось, так что несмотря на то, что устали мы с Комо сильнее, продвинуться за день явно удалось гораздо дальше, чем накануне, и это несмотря на ничуть не ослабший натиск джунглей. Проблему с водой полностью решить не удалось, но Кера нашла какую-то лиану, внутри которой вместо ядовитого сока текла чуть сладковатая освежающая жидкость. Не сама нашла — заметила один из редких следов тех, кого мы преследовали. Кому-то из похитителей захотелось напиться, и он эту проблему решил. В дальнейшем мы стали тщательно высматривать такие лианы, жаль, попадались они слишком редко. Или же мы не умели их находить, что вероятнее.

К вечеру Гаврила стал все чаще замечать следы похитителей. Мы сочли это хорошим знаком — значит, мы их догоняем. Джунгли просто не успевают, как раньше уничтожать любые свидетельства присутствия тех, кого мы ищем.

— Они живы, оба, — сказал кинокефал. — Я, наконец, различаю их запах. Думаю, до них осталось не больше пары километров.

Мы с Комо переглянулись.

— Утром догоним, — решил оборотень. — Этот римлянин, наверное, двужильный, раз смог идти половину дня впереди. Но даже я падаю от усталости. Если мы их найдем сейчас, нас просто скрутят, и мы ничего не сможем с ними сделать.

Дурацкое было решение. Наверное, мы просто поддались усталости и привычке, что ночью можно отдохнуть. Только не учли, что давать нам отдых никто не собирался. Нужно было идти дальше, пока были силы, а не надеяться на мифический сон.

Под конец ночи даже Пушок едва шевелился, вымотанный необходимостью каждые несколько минут подскакивать, чтобы перекусить какую-нибудь ползучую тварь. Хищников в этот раз у Баала для нас не нашлось, так что в полночь нас навестило стадо окапи. Несколько десятков миленьких копытных недожирафов будто взбесившись, пытались растоптать нашу стоянку вместе с нами. Я чувствовал себя мясником, да и выглядел так, будто выкупался в крови, и остальные члены экспедиции не лучше. Даже из Керы как будто выдернули стержень.

— Устала, — пояснила богиня на мой вопросительный взгляд. — Он все время давит на меня. Да и на смертных — тоже. Ты этого не чувствуешь, а остальные — посмотри, из них будто высасывают силы!

Это не могло закончиться хорошо. Утром, едва рассвело, двинулись вперед. Удивительно, но нас будто бы оставили в покое, и заросли поредели. Где-то в голове сидела мысль, что это нехорошо. Что нужно удвоить бдительность, что нас заманивают в ловушку… Но сосредоточиться не получалось. Как только стало легче идти, мы против воли начали ускоряться. Гаврила приостановился на секунду, потянул носом.

— Они здесь! Я чувствую!

Они с Комо рванули вперед. У меня в последний момент случилось короткое просветление, я закричал, потребовал остановиться, но было уже поздно. Сначала мне показалось, что это змеи вдруг прыгать или даже летать. Вокруг замелькало гибкое, обвивало шеи и ноги, притягивало руки к телу. Не змеи — веревки. Нас просто окружили и забрасывали… болас, наверное. Мы сопротивлялись яростно. Комо обратился в медведя и рвал веревки, я оперировал манном как никогда. Но их было слишком много. В конце концов нас спеленали, всех. Даже Керу, которая убила несколько десятков нападавших. Она сдалась последней — я еще успел увидеть, как богиня падает под грудой тел нападавших, а потом кто-то огрел меня дубинкой по голове, и я потерял сознание.

Очнулся. Увидел решетку над головой и кусочек неба. Дождался, когда пройдет вспышка головной боли от неловкого движения, огляделся осторожнее. Это была глубокая яма, и рядом лежали напарники по экспедиции — все, кроме Керы. Пушка тоже не было.

Короткий приступ паники быстро прошел — я бы почувствовал ее смерть, это точно. Значит, жива. Просто держат отдельно. Проверил остальных: кинокефал и берендей избиты страшно, так что живого места нет. Впрочем, меня тоже не пожалели. С Доменико и Агнией обошлись более «гуманно». Их тоже били, но, видимо, без особого азарта. Ладно. По крайней мере, никто не умирает. Просто спят, потеряв сознание. Будить пока не стал — решил осмотреться повнимательнее.

Итак, что мы имеем. Яма. Глубокая. Пустая. Квадратная. В одном углу видимо сортир — небольшое углубление в полу. Над головой деревянная решетка. Высоко. Я прикинул — даже если встать на плечи Комо, до решетки добраться не выйдет. Стены земляные, но прочно утоптанные — без инструмента не расковыряешь, а инструмента у нас нет. Все, что было, у нас забрали. Нет ни оружия, ни вещей. Из одежды — только нижнее белье. И это сказывается — здесь уже довольно холодно. Я осторожно подкатил остальных спутников к монументальному Комо — так хоть немного тепла сохранится. Сам принялся бродить из угла в угол, пытаясь размять задеревеневшие мышцы. Мысли в голове текли вяло и неторопливо — еще не пришел в себя после того марафона. Идиоты мы. Вели себя беспечно, как подростки, впервые выбравшись на пикник. И ведь могли бы сообразить, что нас в покое не оставят! Отбили первое нападение — отлично. Надо было сразу вернуться на корабль. Ладно, я хотел убедиться, что алмазы здесь вообще есть. Убедился. Ну что стоило вернуться на корабль сразу, взять дополнительно людей? На тех же лодках. Приплыли, помогли укрепить лагерь, вернулись назад. За день вполне можно обернуться. Да и лагерь этот… у нас недостаточно людей, чтобы его оборонять. Нужно строить нормальные укрепления, везти людей. Старателей хотя бы сто человек, и не меньше трехсот охранников. Нет, алмазы мне все мозги застили. И остальным — тоже, особенно после того, как я нашел первый. На все опасности плевать, ведем себя как дебилы на отдыхе, главное — побольше накопать. Ну да, накопали. Целых два алмаза за два дня. Насколько я знаю — феерическая удача. Зато теперь сидим голые в яме, и даже сообщить о своей судьбе не можем.

Потом мне стало не до самоуничижительных рассуждений. Народ начал просыпаться. Первая очнулась Агния — девушка застонала, зашевелилась, резко села и начала оглядываться по сторонам.

— Где это мы?

— В яме, — пожимаю плечами. — Судя по всему это что-то вроде зиндана.

— Ага, понятно. А почему я голая? — Агния старалась вести себя как ни в чем не бывало, но ей явно было неловко светить своими прелестями. — Хотя не отвечай, дурацкий вопрос.

— Угу, — сочувственно кивнул я. — Ответ тоже был бы дурацкий.

— Где твоя подруга тоже не знаешь? — Агния, наконец, пересчитала состав экспедиции.

— Ее тоже захватили, а дальше я не видел. Меня огрели по голове и очнулся я уже здесь.

Тут зашевелился Доменико, и мне пришлось по второму разу отвечать на глупые вопросы. К тому же оказалось, что они с Агнией вообще не помнят, как их похитили. Вот они копают ямы под бревна, и вдруг — темнота, а потом этот зиндан. Пришлось рассказывать о погоне и о том, что последовало за ней, и выслушивать в ответ объяснения, какие мы идиоты.

— В общем, мы в глубокой заднице, — печально подытожила Агния.

Глава 24

После того, как в себя пришли остальные, мы начали строить планы побега. Доходило до самых фантастических, потому что ничего простого придумать не удавалось. Собственно, все упиралось в одну мелочь — мы так и не придумали, как подняться к решетке. В принципе, я мог бы сломать ее и отсюда — только какой в этом толк? Подняться к выходу из ямы нам это никак не поможет. Так что все наши планы в итоге оказались бессмысленной тренировкой фантазии — в конце концов мы решили сидеть и ждать, что будет дальше. Зачем-то же нас сюда притащили?

Меня очень беспокоило отсутствие Керы. Почему ее держат отдельно? Что с ней там делают? В глазах у Доменико был тот же вопрос.

— Я удивляюсь, как им вообще удалось ее взять, — призналась Агния. — Она же просто монстр какой-то в человеческом теле! Кто она вообще такая?

— Мы еще слишком мало знакомы, чтобы делиться такими интимными подробностями, — буркнул я. — Особенно со шпионами Тартарии.

— С чего ты взял? — быстро ответила Агния. Слишком быстро. — Глупости все это!

— Ага, — усмехнулся я. — Ты еще скажи «ничего не докажешь». Глупая у вас легенда. Точнее, полное ее отсутствие. Сами подумайте, как ваша спаянная группа выглядит. Нет, пока вы просто безымянные охотники, которые бегают по саванне и время от времени сдают свою добычу в приграничных городах, все вроде бы нормально… Наверняка и информацию таким образом можно собирать. Но знаешь, длительного контакта ваш образ не выдерживает вообще никак. Я много слышал про таких охотников. Во-первых, тартарцы — это уже слишком редкие гости в Африке, чтобы не выделяться. Здесь в основном винландцы, мадхусы. Естественно, много римлян — из тех, кто не сильно в ладах с законом и не стремятся возвращаться в более цивилизованные места империи. Так что уже фактом своего происхождения вы выделяетесь.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула Агния. Комо с Гаврилой, кстати, в разговоре демонстративно не участвовали, будто им наш спор и вовсе не интересен. — Если это все, то ерунда выходит. Сам говоришь, здесь всякого народа полно. Я однажды видела краснокожего из южного Винланда. Не помню уже, как у них там империя называется.

— Да нет, это в самом деле мелочь, — согласился я. — А вот то, что вы таскаете на пальцах состояние, вместо того, чтобы продать — это да, настораживает. Слегка. Да любой нормальный охотник, едва заполучив такую штуку, вернулся бы на родину, продал бы камень и зажил бы богатым и уважаемым господином в свое удовольствие. А если прегрешения перед родным государством у него слишком велики, сделал бы то же самое в любой другой стране. Я даже могу поверить, что склад характера не позволяет вам сидеть на попе ровно и радоваться богатству. Но держать его на пальце вы бы все равно не стали. Слишком мал шанс, что вам доведется столкнуться с чистыми. Охотники им обычно не интересны. Точнее, интересны, но у них слишком мало сил на южной границе, чтобы гоняться за каждой мелочью.

— Все это глупости и домыслы, — невозмутимо отмахнулась Агния. — Камни нам, как видишь, пригодились.

— Да как скажешь. Я, собственно и не настаиваю, чтобы вы тут душу свою наизнанку выворачивали. Просто ты тоже хватит уже допытываться все время. Я против вас ничего не имею, потому что вы явно с чистым не дружите — остальное меня не волнует. Вон, как уцепились за возможность противостоять монахам. Хотя я и не понимаю, зачем вам это нужно. Ваши-то боги на месте, никуда не делись. Не думаю, что Перун, Сварог, Дажьбог и кто там еще позволят какому-то чужаку отжать у него паству.

Агния резко замолчала и уставилась на меня большими-большими глазами. Я что, что-то не то сказал? Покосился на Доменико — он тоже смотрит на меня удивленно.

— Кхм, — пробормотала Агния. — Ладно. Закрыли тему. Тайны так тайны, у всех разные. Но откуда римлянин может знать древние, забытые имена Разящего, Небесного Отца и Дающего — просто не поддается осмыслению.

Ну вот, прокол. Откуда мне было знать, что у них имена поменялись?

— Ну, вы же, простые охотники, эти забытые имена откуда-то знаете, — пожал я плечами. — Почему другие не могут?

— Ты, может, и тайное имя Огнепса знаешь? — спросил меня Гаврила.

— Понятия не имею, что за Огнепес, — признался я. — Симаргла знаю, Огнепса — нет.

Кинокефал резко задохнулся, как будто ему под дых ударили, и, по-моему, очень пожалел, что находится со мной в одном помещении. Видимо, Симаргла я тоже знать не должен. Ну и ладно, пусть думают, что хотят — может, меньше вопросов задавать станут.

За день нас так никто и не навестил. Кормить и поить тоже, видимо не собирались. Второй день прошел точно так же. Здесь, в яме тень и не так жарко, но к вечеру все мы уже не шевелились и не говорили. Все пленники сидели, привалившись к стенам камеры. Интересно, нас решили просто уморить?

Не думаю, что кто-то из нас сохранил бы способность передвигаться на следующий день, если бы ночью не прошел дождь. Совсем небольшой — сухой сезон еще не закончился, — но мы жадно ловили каждую каплю. Забыв о стыде поснимали нижнее белье и разложили его по камере, после чего выжимали себе в рот. Облизывали стены. В общем, практически потеряли человеческое достоинство, но зато к утру немного ожили. Никто не стал говорить вслух о том, что мы лишь продлили себе агонию, но, уверен, такие мысли проскальзывали не только у меня. Однако уже утром выяснилось, что о нас не забыли. Вскоре после рассвета решетка отодвинулась и в камеру спустили длинную лестницу. Второго приглашения не потребовалось. Первой наверх полез Комо. Мы так договорились сразу, еще в первый день. Один из планов побега — если там будет не слишком много народа, Комо перекинется в медведя и успеет, так сказать, захватить плацдарм. Хотя теперь я не особо верил, что такой план может увенчаться успехом: мы слишком слабы от обезвоживания, да и голода, и те, кто нас захватил, похоже, вполне предусмотрительны.

Через пару секунд после того, как Комо выбрался из ямы, стало ясно, что мои предположения сбываются — никакого шума схватки, падающих в яму тел врагов. Все тихо и спокойно. Ну что ж, ждать, когда нас начнут поторапливать, не стали. И вот мы, наконец, наверху. Лежим, придавленные к земле и связанные, в каждого упирается по нескольку обсидиановых копий. Даже вздохнуть глубоко невозможно, еще чуть-чуть, и острие прорежет кожу и мышцы. На Комо уже надеты железные кандалы и ошейник. Сдается мне, они не дадут ему перекинуться, хотя в физиологии берендеев я не разбираюсь.

Как только все мы упакованы, нас вздергивают на ноги и куда-то ведут. Все, что я могу сделать — это очень сильно проклясть окружающих. Я некоторое время раздумываю над такой возможностью. Нет, пока нет смысла. Окружающие умрут, вот только нам это не поможет — слишком много вокруг народа. Место оказалось удивительно населенным, целый город в джунглях. Вряд ли они все успеют сдохнуть раньше, чем убьют нас. И еще я до сих пор не уверен, что смогу обезопасить от собственного проклятия друзей и тем более Керу, которая неизвестно где, но явно рядом. Так что пока на крайние меры идти не стоит. Подождем, что будет дальше.

А дальше нас привели в храм. Пирамида — неожиданно, если честно. Если я правильно помню, Карфагеняне не строили пирамид, их храмы похожи скорее на греческие, однако здесь была самая банальная пирамида. Ступенчатая, с плоской вершиной, построенная из красноватой глины. Не слишком высокая — метров тридцати в высоту. Возле входа две статуи — лежащие быки, только почему-то вместо голов у них просто шары. Чуть подумав я решил, что это солнце. То есть быки с солнцем вместо головы. Звучит так же глупо, как выглядит, и что это должно символизировать я так и не понял. Впрочем, может я ошибаюсь, и это не солнце вовсе. Долго рассматривать храмовые статуи нам не дали — ввели внутрь.

Помещение храма темное, освещено огнем. Стены украшены стеклом, поблескивают в неровном свете чадящих факелов. Забавный эффект — стоит только зайти, кажется, что тебя разглядывают тысячи красных, полных ярости глаз.

Глаза не сразу привыкли к темноте, а когда все-таки привыкли, я увидел статую местного бога. Высокий, полутораметровый мужик с шикарными бычьими рогами на голове. Взгляд у статуи неприятный — как будто живой. Баал сидит на троне, — как же еще! — руки на подлокотниках, только почему-то ладонями вверх. Статуя не слишком большая — пожалуй, Баал всего в полтора раза больше обычного человека, — но приковывает к себе взгляд. Мне с некоторым трудом удалось отвести глаза.

Рядом со статуей, по правую руку, на короткой толстой цепи, вмурованной в пол, сидит Пушок. Пес жалобно скулит, увидев знакомых, дергается, но вырвать кольцо не может.

Слева удерживаемая всего двумя жрецами стоит Кера. Вот и встретились. Вид у богини неважный. Во-первых, Кера тоже голая, причем, в отличие от нас — полностью. И голова у нее обрита. Все тело раскрашено какими-то значками и символами — сначала я подумал, что это татуировки, но приглядевшись, сообразил: краска. Такая же, как и та, которой покрыты жрецы. Только у них рисунки другие, и не так густо покрывают тела.

Встретившись с Керой взглядом, вижу только бессильное отчаяние. Значит, надеяться на ее помощь не стоит — как-то они смогли лишить ее сил. Ладно, посмотрим, ради чего нас сюда привели. Благо долго затягивать с представлением они не стали.

Жрецы подтолкнули нас ближе к трону, заставили опуститься на колени. И все замерли. Кажется, даже не дышат.

— Чего ждем? — не выдержал я через несколько секунд. Не то чтобы я так уж надеялся на ответ, просто хотелось разбавить пафос. Все такие гордые, торжественные. Даже спутники мои притихли и опустили головы. Моя реплика ожидаемо не понравилась — посыпались удары. Били сильно, но хотя бы тупыми концами копий. Видимо пока мы нужны им живыми. Вот чего я вылез? Мало мне доставалось?

Побои продолжались не долго, и прекратились резко. Статуя бога пошевелилась, повела взглядом. В тот же момент окружающие тоже повалились на колени, уткнулись головами в пол. Меня попытались согнуть, но я уклонился от тычков. Опустив голову ничего не увидишь, а мне было любопытно. И терять, похоже, уже нечего. Взгляд у Баала оказался неприятным. Нет, никакого давления я не почувствовал. Ничего сверхъестественного. Просто это был взгляд явно давно расставшегося с рассудком существа. Он смотрит, но такое ощущение, видит нечто совершенно отличное от реальности. Да и выражение лица… Легкое недоумение, интерес. Как у энтомолога, который увидел, как из куколки капустницы вдруг вылезло совершенно другое насекомое.

— Ты дерзок, чужак. Мне это нравится. — приветствиями бог себя не утруждал. — Хочешь знать, почему ты здесь?

При звуках его голоса чернокожие жрецы распластались по полу еще благоговейнее.

— Потому что меня сюда привели против воли, — буркнул я.

— Не играй словами. Ты будешь наказан за неуважение. Позже. Ты примешь наказание с удовольствием. Ведь ты здесь для того, чтобы возвыситься.

Бог, видимо, ожидал вопросов, но я промолчал. Смысл беседовать с неадекватным существом?

— Ты станешь чем-то большим. Большим, чем просто человек. Ты станешь моим первым жрецом. Моей правой рукой. Моим слугой. Ты станешь тем, кто низвергнет чистого бога. Во имя мое.

— Почему я? — мне все-таки стало любопытно.

— Потому что ты силен для смертного. Моим слугой может стать только самый сильный. Твоя воля велика. Боги этого мира до сих пор не имели над тобой власти, хоть и оставили свои печати. Ты ненавидишь чистого бога — мне приятна эта ненависть. Мне тоже не нужен этот чужак. Как только ты склонишься передо мной, я дам тебе силу. Очень много силы — сейчас ты даже осознать не можешь того могущества, которым станешь владеть. Ты легко уничтожишь чистого. Бросишь его к ногам моим. И тогда потомки тех, кто пытался меня уничтожить, станут моими рабами. Ты совершишь свою месть, а я — свою.

Я молчал. Терпеть не могу, когда меня к чему-то принуждают, хотя за возможность уничтожить чистого я готов на многое. И плевать мне, насколько он безумен или жесток. Но он ведь еще не все условия выставил.

— За мое покровительство ты будешь давать мне силы. Мне нужны жертвы — ты ведь понимаешь, что ничто в этом мире не дается просто так, — бог воспринял мое молчание, как готовность слушать дальше, — Самая ценная жертва — это та, которая дорога жертвователю. Когда-то те, кто принадлежал мне, отдавали мне своих детей. И я даровал им победу, даровал силы. Но они оказались слабы. Они считали, что бога можно обмануть. Они покупали рабов, и давали их мне, чтобы сохранить жизни своего потомства. Решили схитрить. Заменить истинную любовь деньгами. Ты знаешь, чем все закончилось. Они предали своего бога, и у меня не хватило сил, чтобы защитить своих недостойных слуг. Они все сгинули, и едва не сгинул я. Из-за них. Жаль, что у тебя нет детей. Но это не обязательно — главное, не степень родства. Главное — связь. Ты принесешь мне в жертву тех, кто пришел с тобой, одного за другим. Это горькая весть, я знаю, что ты сейчас думаешь. Ты сомневаешься. Вы, смертные, всегда сомневаетесь, когда приходится платить за помощь. Так вспомни о своей цели. Вспомни, против кого ты выступил, и подумай. Что для тебя важнее. Месть мерзкому пришельцу, могущество и возможность добиться счастья для всех. Спасти своих недостойных соплеменников. Или инстинкты животного, которое стремится сохранить то, что ему дорого во что бы то ни стало. Подумай, но не пытайся тянуть время. Я слишком долго искал такой возможности — и у меня больше нет терпения, чтобы ждать, когда смертный решится.

Один из жрецов поднялся с колен, поднес ко мне ритуальный кинжал. Разрезал им веревки, которые стягивали мне запястья за спиной. Хороший кинжал, острый. Черное хищное лезвие так и манило взгляд — тот, кто сотворил этот инструмент был по-своему талантлив. В локоть длиной, лезвие тонкое, как у стилета. Рукоять обтянута кожей.

— Обычно я предпочитаю огонь, — пояснил бог. — Ведь огонь — это тепло и свет. Огонь — это страсть и радость. Огонь — жизнь. Я люблю огонь. Но каждый инструмент — для своей цели. Мы начнем с особой жертвы. Мы начнем с твоей рабыни. Я вижу клятвы, которые вас связывают. В моих силах разорвать эти клятвы, но это не нужно. Зачем мне жрец, который отказывается от своих слов? Ты обещал сохранить ее существование, и ты выполнишь свою клятву. Ты убьешь это тело в мою честь и в мою славу. Та, кто совсем недавно, смеясь, носилась над моим царством и смаковала горе моих смертных, пойдет мне в услужение. Мне не помешает ее сила. И мне нужны слуги. Я один — а настоящий бог не может быть один. Она станет первой из моего пантеона. Тело тоже пригодится. Глупо просто сжечь плоть, которая так долго вмещала бога. Видишь, мой будущий жрец, как я забочусь о тебе? Знаю, что первый шаг — самый сложный. Я делаю его легче для тебя. Выбирай. Но помни, если ты сделаешь неправильный выбор — ты тоже станешь жертвой. Обойдусь и без твоего служения.

Ритуальный кинжал лежит передо мной, поблескивая в неровном, мятущемся свете факелов. Знакомая штука. Тот самый, который Кера уворовала у купца Агриколы. Видно, в самом деле серьезное оружие, раз безумный бог изменил ради него своей привычке поджаривать жертв. Забавно — это ведь Кера его нашла. Говорила, что он ей понадобится. И вот теперь ей самой предстоит стать жертвой этого кинжала.

Я оглянулся на спутников — на меня смотрели. Доменико с отчаянной надеждой, другие с недоумением и опасением — кажется, Тартарцы решительно не понимали, что происходит. Посмотрел на Керу. Богиня не подавала никаких знаков, не пыталась что-то сказать. Жрецы мягко, почти нежно прикасаясь к плечам, подвели девушку к Баалу, заставили улечься к нему на колени. Голова ее легла на левую ладонь бога. Он мягко погладил ей затылок.

Все равно, значит, всех в жертву принесет?

Я взял кинжал, покрутил в руках, рассматривая лезвие. Удобно лежит. Надо же.

— Я вижу, ты сделал верный выбор, — обрадовался бог. — Так подойди и исполни.

Ну, раз приглашают. Я поднялся с колен — меня больше не удерживали, и даже помогли встать — какая предупредительность. Подошел к богу, посмотрел на безвольную Керу, лежащую у него на коленях. Да, она не смирилась. В глазах — ярость, ненависть и обещание страшных мук. Кера такая. Она никогда не сдается.

Глава 25

Кера была уверена, что ее история закончится. Когда ее схватили, она успела только отправить Еву на самый край бездны, что ведет в Тартар. Достаточно лишь легкого усилия, крохотного шажка, и девчонка полетит в бездну, а следом за ней — сама Кера. Их связь просто не позволит ей остаться, несмотря ни на какие манипуляции безумного Баала. Жаль, но сопротивляться другим способом она не могла. Баал где-то набрал столько мощи, что просто придавил ее, лишил большей части сил. С тех пор, как она ступила на эту землю, он медленно, исподволь, опутывал ее незримыми цепями. Наверное, он всерьез рассчитывал, что пришлая богиня этого не заметит, будучи и без того лишена части чутья из-за пребывания в смертном теле. Но Кера все замечала и видела. Она могла бы попросить, чтобы патрон убрался обратно на корабли, и он бы, наверное, согласился. Но не стала. Кера видела, чуяла, что эти камни им действительно нужны. Если они их найдут, чистые потеряют свое главное преимущество. Их мерзкая разрушающая сами связи материи магия перестанет быть столь опасна. Сейчас только Диего, да она сама может ей как-то противостоять, а с этими камнями даже простые смертные смогут убивать чистых монахов, не разменивая десяток жизней на одного белорясника. Богиня чувствовала надвигающиеся неприятности, но не представляла, как сможет помешать тому, что предстоит, и только надеялась, что Диего справится и с этим.

Настроение изменилось после того, как их все-таки пленили. Она не знала, где находится патрон, хотя и чувствовала, что он еще жив. А ее начали готовить к жертвоприношению. Обрили голову, раздели и покрыли тело рисунками, которые окончательно заперли ее в смертном теле, лишили любой возможности проявить истинную силу. Она, фактически стала простой смертной, и единственным способом уйти из-под власти Баала остался побег в Тартар.

Баал за эти дни часто приходил, чтобы посмеяться над ней. Кера видела — дурная, накопленная на жертвоприношениях сила давно помутила богу разум. Он уже не осознает себя в полной мере, является больше зверем, чем разумным существом, при этом от разумного он взял самые омерзительные качества — любовь к власти и унижению тех, кто слабее. Он говорил с ней. Пытался заставить отвечать на его вопросы, но Кера оставалась безучастна — даже после того, как он приказал ее пытать. Что ей эти пытки? Всего лишь боль. Увидев, что его старания не имеют эффекта, Баал махнул рукой и перестал ее беспокоить.

— Скоро твой хозяин отдаст тебя мне. Вот тогда и потешусь, — плотоядно ухмыльнулся бог.

Диего она до сих пор так и не видела, не знала, где он находится. Почему-то была уверена, что он сможет уйти, сбежать. И ее вызволит. Но он все не приходил. Кера видела Пушка — его посадили на цепь и увели в храм, где приковали. Затем ее тоже увели к храму. И вот, привели ее спутников. Баал стал обещать Диего силу, и Кере стало страшно. Он ведь действительно может выполнить свое обещание. Если принести достаточно жертв, Баал сможет сделать Диего очень могущественным. Да, за это придется расплачиваться — сначала близкими существами, а потом своей душой. Баал никогда не отпустит лакомый кусок, будет тянуть силу даже из мертвого, не даст отправиться на покой. Но в том-то и штука, что Кера знала — Диего на это наплевать. Наплевать на свою жизнь, на свою душу. Если есть что-то, что даст ему достаточно сил, чтобы отомстить, цена ее патрона не отпугнет.

Богиня смотрела, как патрон сжимает в руках хищный кинжал, и идет к ней. Его лицо спокойно, а взгляд холоден. Все. Нужно уходить. Кера приготовилась… вот сейчас она даст сигнал Еве, и та сделает последнее в своей странной жизни крохотное усилие.

* * *

Стою перед богом, который держит на руках Керу. Вблизи заметно, что он не статуя — просто малоподвижен. Действительно, обычный человек — только очень высокий и с рогами. Он по-своему красив. Мускулистое тело, черная, блестящая кожа, умащенная маслами — я чувствую тонкий аромат сандала и ладана. Издалека кажется, что глаза у него красные, но сейчас понятно, что это не так. Это только отсвет, а собственный цвет у них другой. Правый — черный, а левый — золотой. Забавно, где-то я такое уже слышал. Кинжал удобно лежит в руке — как влитой. Правда, удобная штука. Нужно, наверное, что-то сказать — нельзя же вот так, молча…

— Я давно этого не говорил, — обращаюсь к богине. — Наверное, пришло время. Тебе, Кера.

Выпрямляюсь и резким взмахом черчу линию на шее у бога. Кровь вырывается потоком, брызги летят мне в лицо, но большая часть выплескивается прямо на Керу, портя рисунки, которыми покрыто ее тело. Время замерло — никто не двигается. Только кровь, толчками льющаяся из широкого разреза на шее божества, продолжает орошать несостоявшуюся жертву. А потом, когда эта бесконечная секунда проходит, сразу становится очень шумно. Кера рывком садится на коленях у бога, вцепляется зубами в его шею и жадно лакает. Жрецы, а за ними и прочие присутствующие в храме, кричат от боли и ярости. Вот теперь пришло время — я использую манн изо всех сил, почти без ограничений. Только держу в голове образы тех, кого нужно обезопасить. Я где-то читал в записках, что такое возможно, но попробовать до сих пор не получалось. Понятия не имею, сработает ли? Не важно. Так хоть какой-то шанс: если слишком осторожничать, нас всех сейчас просто разорвут на части.

К нам с Керой бросились сразу трое жрецов. Те, что ближе всего. С ними расправиться удалось без труда — они спотыкались, мешали друг другу копья выворачивались из рук — через секунду все трое были мертвы. Я бросился к Доменико и тартарцам, перерезал веревки, чуть сосредоточившись, сломал запоры на ошейнике и кандалах у Комо. Всего несколько секунд потребовалось, мой манн дал это время. Те, кто спешил к нам с разных концов храма падали, ухитряясь свернуть шею на ровном месте и подставить свое оружие под тела соседей. Другие скользили в крови и пополняли кучу-малу.

Кера, наконец, оторвалась от горла мертвого бога, оглядела творящееся в храме и счастливо расхохоталась. За спиной у нее появились крылья, руки почернели, ногти на руках заострились и выросли, обернувшись когтями. Одним движением она разрывает ошейник пушка и идет к нам, по дороге пинками и ударами раскидывая тех, кто еще не попал под действия проклятия. Тех, кто смог бы после такого подняться нет.

— Валим отсюда! — рявкнул я на растерявшихся друзей. Думал, придется раздавать пощечины, но не потребовалось. — И вооружитесь чем-нибудь!

Благо всевозможного колюще-режущего здесь много. За пределами храма творится форменная вакханалия. Весть о смерти бога уже дошла, к храму бежит все население города — кто-то потрясая оружием, кто-то в слезах, и все кричат, кричат… Вакханалия какая-то. Очень много смерти вокруг. С жителями города то и дело происходят несчастные случаи. Массово и непрерывно. Падают деревья, взбесившиеся змеи вонзают ядовитые зубы в людей, где-то рычит ягуар, дома, прежде крепкие, подламываются и падают на головы жителям, погребая под собой обитателей. Богиня, выйдя из храма, взмывает в воздух и с хохотом носится над гибнущим городом, пикируя и взмывая ввысь, чтобы отправить в недолгий полет подхваченного неудачника.

— Нет, — останавливаю я друзей. — Лучше останемся в храме. Мы сейчас не пройдем.

— Что, мать вашу, происходит! — не выдерживает Агния. — С кем мы связались?!

— Чур меня, Чур меня, Чур меня… — молится Комо.

Мы вернулись в храм. Так сейчас в самом деле безопаснее. Живых врагов здесь нет — только трупы.

— Кто-нибудь объяснит, что происходит?! — продолжала возмущаться Агния.

— Ну что тебе непонятно? — спросил я. — Этот дурацкий бог, — я кивнул на тело, — хотел меня себе в жрецы. Предлагал зарезать Улиссу, а потом спалить вас всех, и обещал за это силу. Я сделал вид, что согласен, а потом прикончил этого божка. Что непонятного?

— Что непонятного? Да все! — закричала Агния, — Кто такая эта Улисса, кто ты такой и почему именно тебя этот психованный бог решил сделать жрецом, кто такой этот бог, и почему сейчас эти негры один за другим дохнут?! Достаточно? А то у меня есть еще много вопросов!

— Агния, успокойся, — Гаврила положил девушке руку на плечо. — Какая разница? Мы спаслись, это главное. Спасибо Диего, что он не соблазнился обещанной силой. С остальным можно разобраться потом. А ты, Диего, не злись. У нее это бывает — особенности мировоззрения. Она с трудом может терпеть, когда от нее что-то скрыто.

— Да нет тут никаких тайн, — махнул я рукой. — Этот рогатый придурок фактически все разболтал. Если вы немного успокоитесь, сами все поймете. Но сейчас действительно не до того, как мне кажется.

Я решил, что стоять просто так — глупо и скучно, тем более без дела, как выяснилось, у некоторых начинается истерика. Выходить из храма сейчас не хочется — даже Пушок опасливо косится в сторону выхода и явно не стремится наружу. Остается только осмотреть храм: раньше как-то времени не было. Требовать от остальных, чтобы бросались тут все исследовать лучше не стоит. Сейчас от меня даже здравое предложение не примут. Вон, Доменико до сих пор в прострации, хотя ему-то ничего объяснять не нужно, он сам все знает. Впрочем, насчет шока — это я погорячился. Парень просто беспокоится за свою возлюбленную. Стоит у входа и с тревогой наблюдает за крылатой фигуркой, мелькающей то в небе, то у самой земли. Наверное, опасается, как бы Кере крышу не снесло. Плохо ее знает — я-то чувствую, что богиня просто мстит за недавнее бессилие и страх. Сейчас выплеснет злость и успокоится.

Я снял с держателя факел, принялся обходить храм по кругу, отворачиваясь от стен — отвлекают своим блеском… Стоп. А что все-таки так блестит? Подошел к трону, скинул с него труп Баала, потащил тяжеленное кресло к стене — эти отблески начинаются выше моего роста. Так вот не дотянуться. Напарники косятся с любопытством, но пока не спешат на помощь. Взобрался на сиденье, встал на подлокотники, а потом и на спинку, приблизил факел. Точно, это не стекло. Глубоко в стену был утоплен прозрачный, не ограненный камень. Да ладно. Да не может быть. Я попытался ковырнуть камень кинжалом, который так и сжимал в руках. Ничего не вышло, конечно же.

— Доменико! Хватит переживать, все с ней будет хорошо. Лучше посмотри, что тут, а то я не разберу, — спокойным голосом попросил я. Не для того, чтобы ввести в заблуждение остальных, просто боялся спугнуть удачу.

Брат неохотно оторвался от своего зрелища, подошел. Влез на соседней подлокотник, посмотрел, куда я указываю. Подпрыгнул и, не удержавшись, рухнул на пол.

— Что там у вас? — не выдержала Агния. Я улыбнулся. Ну вот, стоило немножко заинтриговать. Все-таки общение с сестрой меня многому научило.

— Вот эти блестящие штучки, вмурованные в стену — это, похоже, алмазы, — объяснил я. — Интересно, сколько их тут? И какому идиоту пришло в голову их так использовать?

Ожидать другой реакции было бы глупо — тартарцы срочно бросились проверять мое предположение, забыв обо всех обидах и тайнах. Я еще раз оглядел стены. Прикинул количество. Тут тысяч пять камней, и не мелких. Часть, конечно, уйдет тартарцам — мы изначально договорились, что добытое ими остается добытчику, и выкупить не получится, иначе камни потеряют силу. Интересно, куда они потратят свою долю? В любом случае, даже если не учитывать их долю, нам остается достаточно, чтобы защитить от чистых приличный отряд. Пожалуй, с мытьем камней можно пока не заморачиваться. Разберем храм — и будет. Нужно сосредоточиться на организации добычи. Да и с ограблением храма все не просто. Камни вмурованы, и как ни стараются сейчас тартарцы, отковырять им пока удалось только один. Нужны инструменты, хоть какие-нибудь. И черт побери, нам нужно вернуть наши вещи!

— Как думаешь, когда можно будет выйти в город? — спросил меня Доменико. Он-то в отличие от менее осведомленных коллег сразу догадался о природе катастрофы, постигшей город.

— Не знаю, — я покачал головой, — я уже ничего не делаю, но я проклял всех вокруг, без разбора. Смотри — там уже тихо. Думаю, большая часть жителей уже мертва, так что я бы рискнул. Нам бы одежду свою найти и прочее. Надоело голым ходить. И еды!

Мне сейчас довольно паршиво, хоть я и стараюсь этого не показывать брату. Я ведь проклял всех. Взрослых членов племени мне не жалко, но наверняка здесь полно детей. Детей, которые пока ни в чем не виноваты, и точно не участвовали ни в служении Баалу-Молоху, ни в нападении на нас. Чувствую себя чудовищем. В тот момент я о невинных жертвах не думал, все мысли были только о том, чтобы выжить самому и помочь товарищам. Но сейчас понимаю, что это была единственная возможность спастись. Если бы я попытался быть боле избирательным, если бы я проклинал только тех, кто нападает, нас бы просто задавили. Не было у меня времени на избирательность. И, значит, повторись все, я бы поступил точно так же. Вот и гадаю — чем я так уж лучше того же Молоха, который предпочитал именно детские жертвы?

— Где они могли хранить наши вещи? — Доменико никакие моральные терзания не беспокоили.

— Можно тут же, в храме поискать, — предложил я. — А если нет, то найти дом вождя или кого-то вроде него — наверняка же тут есть такой.

Я еще раз выглянул наружу. Вроде уже тихо, но Кера все носится, и восторги у нее ничуть не убавились. Правда, трупами, состоявшимися и будущими, больше не швыряется — теперь до меня доносятся отголоски какого-то древнего гимна, гекзаметром. Язык понять можно, хоть он и архаичен, но это если слушать нормально, а не отдельные выкрики, когда маршрут счастливой от прилива сил богини ненадолго приближается к нашему убежищу.

Ладно. Лучше пока в храме поищем. Что-то ее долго не отпускает. Служебных помещений здесь не видно, но я не верю, что храм состоит только из этого большого зала. Ну хотя бы потому, что снаружи пирамида казалась значительно больше, чем внутри. Хотел попросить Гаврилу понюхать, вдруг учует какие-нибудь тайные ходы, но на мои окрики охотник никак не отреагировал. Он был слишком занят — помогал друзьям выковырять очередной камень из стены. Второй.

Ох, не люблю я этого делать, но придется.

— Эй, Пушок! — позвал я.

Гигантская тварь радостно взвизгнув всеми тремя глотками рванула ко мне и принялась облизывать. Он всегда так реагирует, когда я его зову. И вообще, Кера говорит, он меня любит. По-моему — ошибается. Это чудовище воспринимает меня как игрушку. Поначалу он проделывал со мной такое всякий раз, когда видел, пока хозяйка не объяснила ему, что «к дяде Диего подходить можно, только когда он зовет». Вот Керу он действительно любит и слушается беспрекословно, так что теперь подобную процедуру мне приходится терпеть только когда мне зачем-то нужно это чудовище. Нет, я люблю собак. Но это — не собака.

— Ну все, все. Хватит, — я изо всех сил отмахиваюсь, и трехголовый неохотно отстает. — Ищи тайные двери. Знаешь, что такое тайная дверь? Вот, ищи их. Где дверь? Ищи, ищи дверь! Вот, хороший мальчик.

Вообще-то он очень понятлив. Так что да, вполне можно договориться. Вот только от ритуала облизывания он почему-то отказываться никак не хочет.

Потайной ход, конечно же нашелся — там, где раньше стоял трон бога. Точнее, у него за спиной. Одна из каменных плит, которыми выстлан пол, довольно легко поворачивалась и открывала лестницу во внутренние храмовые помещения. Ну, мы с Доменико и пошли. Впрочем, не одни — тартарцы, несмотря на увлеченность, переходящую в одержимость, пропускать интересное не захотели:

— Эй-эй, куда это вы! — воскликнула Агния, наконец обратив внимание на нашу деятельность, — Подождите меня, я тоже хочу!

— Да ладно! — с несвойственной ему ехидностью удивился Доменико. — У вас же там камешек никак не отковыривается!

Агния только фыркнула презрительно — дескать, ее эти подколки вообще никак не задевают.

Ничего интересного или опасного мы в храмовых кладовых не нашли. Какая-то церковная утварь, масса всяких бытовых мелочей, кладовка с запасом провизии — видимо для служащих храма. Мы не погнушались ее прибрать, правда питаться пришлось осторожно — не хватало еще заболеть после голодовки. После перекуса продолжили осмотр. Нашли приличный запас необработанного обсидиана — откуда они только его берут в таком количестве?! Была и неприятная находка. В одном из помещений были грудой навалены маленькие черепа. Сначала я подумал — обезьяньи, но Гав развеял сомнения — это были дети.

— Многие еще свежие, — объяснил кинокефал. — Наверное, это их жертва дала силы их богу, чтобы нас захватить.

На этом поиски закончили. Моя совесть в тот раз осталась чиста. Позже мы выяснили, что в городе не оставалось никого младше пятнадцати — все дети были сожжены в честь Молоха. Так себе, конечно, утешение.

Вернувшись в главное помещение храма обнаружили сидящую у входа Керу, рассеянно поглаживающую довольного Пушка. Богиня уже вернулась к человеческому облику. Крыльев больше не видно, руки вернули обычный цвет. Рисунки у нее на теле стерлись, но голова по-прежнему остается лысой, отчего девушка выглядит незнакомо и непривычно. При нашем появлении богиня медленно повернула голову и стала меня пристально разглядывать, как будто увидела впервые.

* * *

Она уже почти решилась уйти, она только ждала последних слов. Она старалась не осуждать патрона. Он никогда ее не обманывал. Он всегда открыто говорил, что является для него самым важным. Однако богиня не верила, что он сделает все молча. Они слишком долго были вместе, чтобы он промолчал, забыл о ней, будто все их прошлое ничтожно. Однако он все молчал и разглядывал ее. Секунда тянулась за секундой, а Диего будто о чем-то задумался. И когда он все-таки заговорил, Кера услышала совсем не то, что ожидала.

Даже не поверила сначала. Не патрону, себе не поверила — решила, что неправильно поняла или ослышалась. Но потом, когда на нее упали первые капли крови безумного бога, когда к ней потянулись первые ручейки его силы, все сомнения исчезли. Короткое мгновение счастья сменилось озабоченностью. Силы было слишком много. Она чувствовала себя, как резиновый шар, в который пытаются вместить бочку воды. Сила все лилась и лилась, ее тело просто не справлялось с этим бесконечным потоком. Она бросилась прочь из храма, взлетела, а вокруг, насколько хватало глаз, все умирали, еще сильнее подпитывая поток от поверженного бога.

Кера слабо помнила, как ей удалось выжить. Ей, и Еве, которую так же не обошла стороной эта пытка. Однако несмотря на боль, несмотря на ярость, богиня была безумно довольна. Хотя и не понимала, почему Диего поступил так.

Эпилог

— Он ведь действительно мог дать тебе достаточно сил, чтобы уничтожить чистого, — сказала Кера. Уже сутки прошли с тех пор, как Баал отдал свою силу моей подруге, а она все еще непривычно тиха и задумчива. Да и общаться до сих пор не стремилась.

— Ну и что, — пожимаю плечами. — Какой смысл менять чистого на другого безумца? Мне почему-то кажется, что ему бы очень понравилась система, выстроенная чистыми братьями. Он бы не стал ничего менять.

— Какая разница? — пожала плечами богиня. — Тебе ведь наплевать на это. Ты мечтаешь отомстить. Разве не так?

— Все так, — кивнул я. — Только… Он ведь тоже хотел жертв, этот Баал. И ему нужно самое ценное. Один раз семью у меня отобрали силой. И теперь, ради того, чтобы отомстить, я должен отдать тех, кто мне дорог уже сам, добровольно? Нет уж. Сами справимся.

— И что мы будем делать дальше? — спросила богиня.

— Во-первых, закончим выковыривать камни из стен храма. Думаю, такой добычи нам хватит для начала. Займемся постройкой укреплений на реке. Нужно будет поставить здесь небольшую факторию, которая займется добычей алмазов и поиском более богатых месторождений. Да и вообще, мне кажется, эту местность стоит начать прибирать к рукам, пока другие не узнали, что здесь теперь не так опасно.

— Хороший план, брат, но, боюсь, нам придется отложить его выполнение, — Доменико только что подошел, но мои последние слова услышал. — Мы срочно возвращаемся в Рим. Смотри, что пишет отец — брат протянул мне тетрадь. Благо свои вещи мы уже нашли. Посреди листа была написана одна фраза:

«Доменико, Диего. Чистые объявили, что существование семьи Ортес оскорбляет бога».

Примечания

1

Богиня раздора.

2

Богиня мести.

3

Богиня мести за убийство.

4

Богиня безумия.

5

В реальности — носорог. В описываемом мире носороги тоже есть, а есть еще каркаданы. Они больше, сильнее, быстрее, умнее и упрямее. И рог у них не простой.

6

богиня в древнегреческой мифологии, насылавшая безумие на людей, нарушивших традиции и обычаи общества.

7

Хозяин загробного мира.

8

Кера вспоминает троянскую войну, во время которой Афродиту и Ареса действительно ранил смертный.

9

Имеется ввиду история, когда Афина превратила Арахну в паука, за то, что та дерзнула ткать лучше, чем богиня.

10

В том месте, о котором говорит капитан, на побережье нашего Берега слоновой кости тоже можно. И значительно проще, чем в Сьерра-Леоне — там алмазы можно прямо на побережье найти. Но Диего об этом не знает.

11

Диего ошибается. Ягуары в Африке не водятся. Но других кошек вполне достаточно.

Content

Матвей Курилкин
Мастер проклятий
Авантюрист

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Примечания