Райт Эми

Сделка с демоном

Автор Эми Райт

Серия «Уютные монстры» часть 1

СДЕЛКА С ДЕМОНОМ

Перевод выполнен каналом https://t.me/rdalien

Переводчик — Olla

Редактура — Olla

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ КАНАЛА — ЗАПРЕЩЕНО!

Данная книга не несет в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

￼

1

Калли

Сбрасывая туфли, я со стоном падаю на продавленный коричневый диван. Для этого нужно сделать всего пару шагов, так как он находится менее чем в шести футах от входной двери. Вся моя квартира крошечная, едва хватает места для дивана, кровати и письменного стола с моим главным достоянием: швейной машинкой. В данный момент она прижалась к единственному окну, тихо зовя меня по имени, как искусительница, которой она и является. Скоро, говорю я ей, наклоняясь, чтобы потереть ноющие ноги. Для начала мне нужно проверить электронную почту и разобраться с ужином.

Иногда быть взрослой — отстой.

Я должна приготовить ужин. У меня в квартире есть упаковка риса для микроволновки и немного замороженных овощей, которые я, вероятно, могла бы превратить во что-нибудь съедобное. Это, безусловно, было бы дешевле, чем заказывать доставку. Но сегодня вечером меня соблазняет засаленная коробка лапши навынос.

Я вздыхаю и открываю электронную почту на телефоне, просматривая первые три письма. Счета. Все счета. Я отвлекаю себя заказом еды, оттягивая неизбежное. Затем я стискиваю зубы и открываю каждое письмо, проверяя сроки оплаты, чтобы посмотреть, какие я могу отложить до следующей зарплаты.

Мне нужно будет оплатить электричество. Я могу какое-то время жить на украденном Wi-Fi, если не буду перезагружать телефон. Однако сейчас лето, и я расплавлюсь в этой душной маленькой коробке, по крайней мере, без моего верного вентилятора на подставке, обдающего теплым воздухом. Я бросаю свирепый взгляд на древний кондиционер в углу. В прошлый раз, когда я звонила по этому поводу домовладельцу, он пришел и оставался слишком долго, время от времени косясь на меня, при этом абсолютно ничего не делая, чтобы починить чертову штуковину. Это не стоит таких хлопот.

Я снимаю черную юбку, и на мне остается только бледно-розовая блузка, которую я надевала на работу. Фасон не особенно идет моим пышным формам. Но я ограничена в выборе, поскольку мне приходится носить только то, что продается с вешалки в магазине, где я работаю. Это не так красиво, как то, что я могла бы сшить для себя. Опять же, именно по этой причине я хотела бы осуществить свою мечту и основать собственный модный дом для девушек среднего размера. Доступная, великолепная мода для женщин с округлостями.

Я вздыхаю.

Вероятно, это несбыточная мечта. Я никогда не смогу себе этого позволить.

Просматривая остальные электронные письма, кое-что бросается в глаза: Чудовищные Сделки. Я собираюсь отправить это в папку со спамом, предполагая, что это реклама каких-то дрянных сезонных предложений, когда мое внимание привлекает подзаголовок.

Нужны деньги? Мы можем помочь.

Да, это откровенная наживка для отчаявшихся людей вроде меня. Хотя это работает. Я щелкаю по этой приманке, быстро прокручивая, чтобы обнаружить, что вместо дешевых безделушек за 99 центов и 50-процентной скидки электронное письмо содержит предложение:

Что нужно сделать, чтобы ваши мечты сбылись?

Здесь, в Чудовищных сделках, мы занимаемся воплощением мечты в реальность. Мы подбираем каждому нашему клиенту человека, который может дать ему именно то, чего он хочет. Взамен мы дадим вам все необходимое, чтобы воплотить вашу мечту в реальность.

Мечтаете об идеальном отпуске? Или о косметической операции, которую не можете себе позволить? Позвольте нам позаботиться об этом. Все, что вам нужно сделать, это заполнить краткую анкету, в которой перечислено, что вы были бы готовы предложить, чтобы воплотить мечту в реальность. Все очень просто. Если вы настроены непредвзято и готовы начать жить долго и счастливо, нажмите здесь.

Хм. Звучит как секс-работа. Непредвзятость? Воплотить мечту в реальность? Да, это означает позволить какому-нибудь богатому мудаку щупать мои сиськи и совать крошечный член мне в лицо, не так ли?

Тем не менее, не помешает посмотреть, что есть в их анкете.

И, качая головой, я нажимаю на ссылку. Я попадаю на страницу анкеты и просматриваю вопросы. Пока ничего, что прямо кричало бы о секс-работе…

Возраст, пол, рост, вес, квалификация. Хорошо. Я заполняю: 22, Ж, 5’3 дюйма^2, 200 фунтов^3. Мой вес — это очень приблизительная оценка. Я перестала взвешиваться много лет назад, потому что есть вещи поважнее. Квалификация, усмехаюсь я. Одержима модой. Умею шить. Бросила колледж, потому что не смогла переварить написание еще одного гребаного эссе. Я удаляю последние несколько строк и просто добавляю «Средняя школа».

В следующей части все становится странным. Там есть раздел, где нужно добавить фотографию. Немного подумав, я добавила селфи, сделанное на прошлой неделе, в оранжевой плиссированной юбке, которую я только что сшила, в сочетании с коричневыми ботильонами, простой белой рубашкой и милой маленькой шляпкой, которую я нашла весной в комиссионном магазине. Юбка облегает мои широкие бедра и скрывает часть жира на животе, которого я немного стесняюсь. Кроме того, она сидит прямо на самой узкой части моей талии и подчеркивает силуэт песочных часов. На самом деле я очень горжусь юбкой. Чем больше я смотрю на фотографию, тем больше она мне нравится.

Я перехожу к следующему вопросу, и к настоящему моменту ясно, в каком направлении все движется:

Меня интересуют мужчины, трансмужчины, женщины, трансженщины, интерсексуалы, небинарные люди, все вышеперечисленное.

Мужчины? Трансмужчины? Почему бы просто не сказать «мужчины» и «транслюди»? Я выбираю мужчин и, немного подумав, возвращаюсь назад и добавляю трансмужчин.

Следующий вопрос: услуги, которые я бы оказала. Список огромен. Я смотрю на варианты целых три минуты, прежде чем что-то выбрать. Я не считаю себя человеком с ограниченными взглядами, но некоторые из пунктов все равно вызывают у меня удивление. Сидение на торте^4? Золотой дождь? Я имею в виду, что, наверное, я бы села на торт, если бы какой-нибудь парень захотел посмотреть на это. Было бы не так уж плохо, правда? Хотя, теперь, когда я думаю об этом: будет ли это плохо из-за последующей молочницы? Потому что у меня однажды был такой опыт, и я не планирую его повторять.

Тогда я перехожу к последнему вопросу. Пожалуйста, выберите любой из следующих элементов, с которыми вы не сможете иметь дело: перья, мех, чешуя, когти, рога…

Список продолжается, и у меня отвисает челюсть. Не могу поверить, что я не сложила два и два. Когда они говорили чудовищные сделки, они на самом деле имели в виду монстров!

Я имею в виду, это не значит, что я имею что-то против нелюдей. Я встречалась только с парой. Ну, открыто я встречалась только с парой. Они объявили о себе несколько лет назад, и поначалу мне было действительно любопытно. Разве не так было со всеми нами? Вампиры реальны? Оборотни существуют! Черт возьми, да, способ воплотить мои подростковые мечты в реальность. На самом деле монстры держатся особняком. Думаю, мы, люди, тоже. Есть бары, куда можно пойти, чтобы познакомиться и пофлиртовать с нелюдьми. Но обычно в них полно фанаток, которые любят наряжаться приманкой для монстров и надеются, что их соблазнит какой-нибудь инкуб, или что за ними приударит орк.

Боже мой. Возможно, это не для меня.

Я уже собираюсь выйти из этого опроса, когда поднимаю взгляд на швейную машинку, стоящую перед окном. Мне действительно нужны деньги. Не то чтобы я имела что-то против секс-работы с точки зрения этики. Это просто еще одно направление работы, такое же, как любое другое. Пока я не делаю ничего, что заставляет меня чувствовать себя некомфортно. Итак, я возвращаюсь к списку с критическим взглядом.

В конце концов, я просматриваю список и отмечаю щупальца и двойной пенис только потому, что у девушки вроде как не так много отверстий? Я даже не уверена, что хочу полноценного полового акта. Не в таком виде. Я не девственница, но я хотела бы сохранить что-то особенное, даже если я пойду на это. Я, вероятно, не буду делать этого. Я имею в виду, что нет никакой гарантии, что какой-нибудь монстр действительно захочет меня!

Неважно.

В итоге я отправляю анкету, не ожидая, что из этого что-то выйдет. Затем я набрасываю полотенце на талию, забираю у водителя Uber Eats лапшу на вынос и устраиваюсь посмотреть «Выжившего», прежде чем приступить к завершению дизайна, над которым работала на этой неделе: купальник из двух частей в белую и темно-синюю полоску с великолепными красными пуговицами.

Я раскрашиваю последнюю пуговицу, когда меня посещает видение очаровательного маленького магазинчика на Агат-роуд с большими витринами и изготовленными на заказ манекенами, демонстрирующими мои дизайны. На веб-сайте действительно было написано «воплощаем мечты в реальность». Может быть — только может быть — это будет моим способом воплотить в жизнь мечту, которую я так долго вынашивала.

￼

2

Калли

Следующая неделя настолько загружена, что я напрочь забываю о заявке на участие в программе Чудовищные Сделки. Я подумываю о том, чтобы позвонить своей сестре Мел. Потом кладу телефон, и у меня просто не хватает времени на него. Мой менеджер Джоэл спрашивает, могу ли я взять несколько дополнительных смен, чтобы подменить кого-то, кто заболел. Не успеваю я опомниться, как уже пятница, я вымотана, а мой маленький купальник, раскроенный на детали, все еще лежит в корзинке рядом со швейной машинкой.

Я плюхаюсь на диван в углубление, которое осталось от задницы предыдущего владельца. Открываю электронные письма и стону, когда вижу одно от электрической компании.

Что теперь? Был счет, который я вообще-то оплатила в этом месяце. Так почему они снова отправляют электронные письма?

Когда я открываю его, я обнаруживаю, что это потому, что платеж не прошел. Очевидно, на моем счету все-таки было недостаточно денег. Странно. Когда я проверяю счет, я понимаю, что это потому, что оплата за визит к врачу за месяц до этого прошла позже, чем я ожидала. Теперь у меня осталось пятьдесят три доллара до среды.

Черт. Похоже, на том рисе для микроволновки, которого я избегала всю неделю, сегодня написано мое имя.

Пока не в силах вынести эту мысль, я открываю следующее электронное письмо и обнаруживаю, что смотрю на ответ от Чудовищных Сделок.

Дорогая Калли,

Благодарим вас за вашу заявку. Хорошие новости. Вы приняты. Все, что вам нужно сделать сейчас, — это пройти собеседование, и ваш профиль будет добавлен на наш веб-сайт. Нажмите здесь, чтобы забронировать время, и давайте начнем воплощать ваши мечты в реальность.

Команда Чудовищных Сделок.

Интервью? Я почти отказываюсь, но еще одна мысль о моем скудном банковском счете заставляет меня перейти по этой ссылке. Кто бы мог подумать, сегодня вечером есть время! Думаю, нет времени лучше настоящего.

Полтора часа спустя я прохожу последние несколько футов на дрожащих ногах, следуя указаниям в телефоне, чтобы добраться до офиса Чудовищных сделок. По крайней мере, я думаю, что это то самое место. Узкая тропинка приводит меня на крошечную площадь со старомодными железными уличными фонарями и парковыми скамейками, расположенными среди густых зеленых растений. Справа от меня причудливое здание, выкрашенное в абрикосовый цвет, с зелеными ставнями и ярко-желтой входной дверью. На вывеске мелким шрифтом рядом со звонком написано «ЧС Лтд.».

Прежде чем я успеваю нажать на звонок, дверь распахивается, и на меня смотрит миниатюрная женщина со стрижкой пикси и великолепнейшими зелено-золотыми висячими серьгами.

— Калли? Привет. Я София.

Она протягивает мне руку, и я пожимаю ее, все еще чувствуя легкое онемение, когда оглядываюсь вокруг. Внутри здание явно переделано из жилого. Здесь все еще сохранилась уютно выглядящая деревянная лестница, ведущая наверх, и теплое ковровое покрытие на полу в прихожей. Стены увешаны черно-белыми изображениями красивых людей. Это работники?

— Сегодня я проведу твое собеседование, — говорит мне София. — И я тебе все покажу и объясню, какие у нас здесь удобства и некоторые процедуры безопасности.

София ведет меня в гостиную с диванами в черно-белую полоску и большими вазами с лилиями, создающими ощущение журнального, а не настоящего дома. Я присаживаюсь на краешек дивана, а София садится напротив, доставая планшет.

— Я так рада, что ты решила прийти, — улыбка Софии не сходит с лица.

Я молча киваю.

— Знаешь, многие люди так и не приходят на собеседование.

Я могу в это поверить. Мой желудок сводит от нервов, а руки дрожат. Я прячу их под бедра и снова киваю.

— Нервничать — это нормально. Не волнуйся. Наши клиенты проходят тщательную проверку, и у нас есть команда, для соблюдения мер безопасности. Я собираюсь отправить номер службы экстренной помощи на твой телефон, когда мы закончим. И я хочу, чтобы ты знала, что можешь звонить в любое время.

Она делает паузу и опускает взгляд на планшет.

— Итак, здесь сказано, что ты не ищешь клиентов с щупальцами или дополнительными органами, но ты открыта для всего остального.

— Ах… Я думаю. Я не совсем уверена, если честно. Я просто не хотела ничего исключать.

Она кивает.

— Что ж, это здорово. Ты также можешь принять решение в каждом конкретном случае, когда получишь больше информации об индивидуальных запросах клиентов и бронированиях. И ты можешь обновить свой профиль в любое время.

Некоторая тяжесть в моей груди отступает. Звучит так, будто они действительно хорошо заботятся о персонале.

— Итак, дальше все немного… по-другому. У меня есть несколько просьб, и они могут показаться немного необычными. Как и все здесь, в ЧС, ты можешь отказаться в любое время. Но я должна сообщить тебе, что эти процедуры, скорее всего, принесут тебе наилучшие результаты и наибольшее количество клиентских бронирований.

Окееееей. Во что я вляпалась?

— Сначала я хотела бы забрать твои трусики.

— Мои что?

София продолжает улыбаться, как будто говорила об этом сотню раз. Вероятно, так и было.

— Твои трусики. Бывшие в употреблении, чтобы было ясно. Некоторые из наших клиентов помешаны на ароматах. Я бы также хотела сделать фото для нашей стены и записать твой голос. Если ты не против.

Я пожимаю плечами. Думаю, я могу отдать ей трусики и позволить ей сфотографировать меня. Эта история с записью голоса, как ни странно, меня пугает, но я прохожу через все это. Закончив, София складывает мои использованные трусики в прозрачный пакет на молнии и убирает в большой черный футляр.

— Большое тебе спасибо, Калли.

— Без проблем. Ты не возражаешь, если я спрошу тебя кое о чем?

— Конечно.

— Ты когда-нибудь брала клиента?

София качает головой.

— Нет. Я просто провожу приемную работу. Я работаю с ЧС уже пять лет, и я обещаю тебе, что наши клиенты прекрасны. Я ясновидящая. Я могу чувствовать ауры людей. Поверь мне, если бы кто-то был не в себе, мы бы его не приняли.

Это странно успокаивает. София излучает такую позитивную атмосферу, что я не могу не расслабиться рядом с ней. Я никогда даже не думала о том, что кто-то может использовать экстрасенсорные способности подобным образом, но, должна сказать, это хорошее применение для них.

София встает.

— Если хочешь, я могу провести экскурсию. У нас внизу есть бар, где ты можешь пообщаться с другими сотрудниками и клиентами. Часто это отличный способ получить новые запросы. В любом случае, не стесняйся заглянуть в другой раз.

Я присоединяюсь к ней, вытирая руки о свои белые джинсы.

— Думаю, я просто пойду домой. Было так много всего сразу.

София кивает.

— Я понимаю, — она протягивает мне руку, которую я пожимаю. Ее прохладные пальцы касаются моих потных, но она, кажется, этого не замечает. — У меня хорошее предчувствие относительно тебя, Калли. Ты встретишь кого-то действительно особенного.

Я вежливо улыбаюсь и задаюсь вопросом, всем ли девушкам она это говорит.

София отпускает мою руку.

— О! Не забывай пить больше жидкости, — она постукивает себя по носу. — У меня просто предчувствие.

￼

На следующий день я еду в метро домой с работы, когда на телефоне появляется уведомление. Это электронное письмо от Чудовищных Сделок.

Привет, Калли,

Хорошие новости. Вы готовы принимать клиентов.

Чтобы просмотреть и обновить свой профиль, нажмите здесь.

Вы найдете уведомления о предложениях здесь. Или вы можете загрузить наше приложение, чтобы быть в курсе всех текущих запросов наших клиентов.

Пригласите друга и получите месячный бонус, когда его профиль будет принят!

Спасибо, что являетесь частью нашей команды и помогаете воплотить мечты в реальность.

Хм. Я нажимаю на ссылку, чтобы увидеть, что у меня действительно есть профиль с изображением, которое я загрузила в анкету, и деталями, которые я заполнила. Да. Я действительно не подумала о том, что мое лицо будет выставлено на всеобщее обозрение. Я быстро обрезаю изображение и загружаю повторно, так что мое лицо исчезает и остается только тело. По крайней мере, теперь у моей мамы нет шансов узнать, что я зарегистрировалась на этом мерзком сайте, или что я, возможно, готова подрочить какому-нибудь парню за наличные.

Я вздыхаю. Кого я обманываю? Я бы, наверное, прямо сейчас исполнила стриптиз и караоке, если бы появился какой-нибудь миллиардер и сказал, что позаботится обо всех моих счетах. Этот месяц обещает быть напряженным.

Именно тогда я замечаю в почтовом ящике еще одно электронное письмо, тоже от Чудовищных Сделок.

Калли, кое-кто хочет с вами познакомиться.

Так скоро? С бьющимся сердцем я открываю электронное письмо.

Калли,

Кое-кто хочет с вами встретиться. У вас есть запрос на бронирование от нового клиента. Чтобы узнать больше, нажмите здесь.

Пожалуйста, обратите внимание, что обо всех встречах следует указывать на веб-сайте вместе с указанием времени и места. И не забывайте о нашей линии экстренной помощи.

Я нажимаю на ссылку и обнаруживаю, что клиент по имени Мр. Рэд просмотрел мой профиль и попросил о встрече. До этого момента я на самом деле не решила, собираюсь ли я это делать. Учитывая, что мой банковский счет тревожно пуст, и перспективу потери электричества, если у меня волшебным образом не появится лишних двести долларов, я как бы нахожусь в той точке, когда у меня нет особого выбора.

Думаю, я могла бы с таким же успехом встретиться с этим парнем и узнать, чего он хочет.

Прежде чем я успеваю передумать, я нажимаю на ссылку и отвечаю на его сообщение, давая ему знать, что я готова встретиться и обсудить детали его запроса.

Я собираюсь закрыть сайт, когда появляется его ответ:

Мр. Рэд: Спасибо, что так быстро откликнулась. Боюсь, моя просьба довольно срочная. Ты бы не могла встретиться сегодня вечером?

Черт! Это быстрее, чем я ожидала. Но моя ситуация тоже в некотором роде срочная. Набравшись храбрости, я печатаю ответ:

Калли: конечно. Где ты хочешь встретиться?

Мр. Рэд: Встретимся в баре Монстр. Ты можешь быть там через полчаса?

Я сглатываю. Почему, черт возьми, нет? По крайней мере, это настолько безопасно, насколько это возможно. Штаб-квартира Чудовищных Сделок кажется лучшим местом для встречи с потенциальным клиентом.

Калли: да, я буду там

Занося детали на веб-сайт Чудовищных Сделок, я мчусь в спальню, надеваю маленькое черное платье, красиво подчеркивающее талию, и туфли на плоской подошве. Денег на Uber нет, поэтому я поеду на метро, а мои ноги уже слишком болят для каблуков. Я расчесываю свои длинные светлые волосы и наношу легкий макияж, так как я уже смыла тот, что было на мне для работы. Схватив сумочку, я выхожу за дверь менее чем за десять минут, что, должно быть, является своего рода рекордом.

Боже, мне действительно нужны эти деньги.

￼

Когда я выхожу на улицу, мне нужно немного собраться с мыслями. Жарко, и я немного вспотела от того, что выбежала из квартиры и шла пешком от метро. Интересно, что за монстр Мр. Рэд, и чего он хочет. Надеюсь, это не что-то ужасное. Если это так, я просто откажу ему. Мне не так уж сильно нужны деньги.

Я переступаю порог ярко-желтой двери, когда София отвечает на звонок и одаривает меня своей обычной солнечной улыбкой.

— Привет, Калли. Встреча с клиентом?

Я киваю.

— Позволь мне отвести тебя вниз и показать бар Монстр.

София ведет меня вниз по изогнутой лестнице в уютный бар. Вместо ковра на полу темные деревянные доски, а резная деревянная барная стойка и кресла-кабинки придают заведению стильный, интимный вид. Повсюду стоят столы и стулья, за которыми люди беседуют небольшими группами или сидят в одиночестве с бокалом любимого напитка. На заднем плане негромко играет джазовая музыка, не слишком громкая для разговора, но достаточная для создания настроения.

Я дергаюсь, когда мое внимание привлекает движение, и замечаю высокую фигуру, стоящую у бара. Он наблюдает за мной. Пока я осматриваюсь, он направляется ко мне, его движения неожиданно быстрые и мощные, несмотря на строгий деловой костюм, который он носит. Он высокий. Намного выше меня. Когда он подходит ближе, я вынуждена поднять глаза, поскольку не могу отвести взгляд от хищного выражения его точеных черт. Полуприкрытые, глубоко посаженные глаза горят с такой интенсивностью, что это немного пугает. Они такие темные, почти черные, и придают его широкой улыбке что-то голодное. Когда он открывает рот, чтобы заговорить, я почти удивлена, что вижу у него нормальные тупые зубы вместо клыков.

— Калли?

Я молча киваю.

Мужчина протягивает руку, берет одну из моих и коротко кланяется.

— Ты можешь называть меня Рин. Спасибо, что встретилась со мной так быстро.

София ухмыляется.

— Рин искал какое-то время. У меня было предчувствие, что ты ему понравишься. Я оставлю вас двоих, чтобы вы лучше узнали друг друга.

Она ускользает, напоследок улыбнувшись мне и кивнув моему новому другу.

Это, должно быть, Мр. Рэд. Я сглатываю, пытаясь подавить нервозность, поднимающуюся в моем животе. Это нервозность, не так ли? Не что-то большее. Он настолько поразительно красив, что трудно представить, чего он от меня хочет. Что он за монстр? У меня даже не было возможности спросить Софию. Теперь я задаюсь вопросом, насколько вежливо спрашивать его об этом.

— Пожалуйста, следуй за мной. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

— А, конечно. Спасибо, — я следую за ним к столу в дальнем конце затененной комнаты. В центре стола мерцает свеча. Он выдвигает мой стул и ждет, пока я сяду.

— Что бы ты хотела выпить?

Я натянуто улыбаюсь Рину, пытаясь вести себя так, будто я привыкла к подобным вещам.

— Бокал вина, спасибо. Белого. Мне все равно, какого сорта.

Он наклоняет голову и идет к бару, возвращаясь мгновение спустя с двумя бокалами. Его бокал полон красного вина, и он протягивает мне бокал с белым. Я делаю глоток, просто чтобы чем-то занять себя, и должна признать, он выбрал удачно. Оно слегка сладкое и мягкое, и я начинаю чувствовать себя немного лучше, когда ставлю бокал на стол и снова смотрю на него. Он, безусловно, красив. И он кажется вежливым. Может быть, все будет не так уж плохо.

Рин садится напротив, складывает руки на столе перед собой и одаривает меня еще одной из своих хищных улыбок.

Я прочищаю горло.

— Итак, ты попросил о встрече со мной. Ты эм… ты хотел сделать бронирование?

Почему я не могу просто взять и спросить, чего он от меня хочет?

Он кивает.

— Да, хотел.

Ладно, к черту это. Если он не собирается озвучивать, это сделаю я.

— Так что именно ты ищешь? Секс?

Его улыбка становится шире. Да. Определенно монстр. Эта улыбка шире, чем может растянуться любой нормальный человеческий рот.

— Не совсем.

— Тогда что? — я жду. Либо он скажет мне, чего хочет, либо я вмиг потеряю самообладание и сбегу отсюда обратно к себе в квартиру, чтобы спрятаться со своими счетами и швейной машинкой.

— Я бы хотел, чтобы ты встречалась со мной раз в неделю у меня дома. Взамен я буду платить тебе пять тысяч в неделю на протяжении всего нашего соглашения.

Пять тысяч — это много. Чертовски много. Но с какой стати ему платить мне такие деньги?

— Хорошо. И когда я буду у тебя дома, чего именно ты хочешь?

— Я хочу тебя съесть.

— Ты… что? — я убираю руки со стола. Как будто это каким-то образом остановит этого парня от того, чтобы просто перепрыгнуть через стол и схватить меня, если у него возникнет такое желание. Он не имел в виду…

Рин рычит. Как будто я говорю с голодным животным, крадущимся по лесу. Звук пробегает по моему позвоночнику и скапливается в моей киске.

— Не смотри так. Я заинтересован в том, чтобы съесть только одну твою часть. Очень специфическую часть…

У меня отвисает челюсть.

— О, ты имеешь в виду…

Его короткий кивок должен был заставить меня вздохнуть с облегчением. В конце концов, я только что представила, как он на самом деле поглощает меня. Вот только сейчас мой пульс колотится быстрее, чем раньше, и дыхание перехватывает от осознания того, что то, чего он хочет — за что он собирается мне заплатить, — это лизать мою киску раз в неделю?

— И это все, чего ты хочешь? — это определенно слишком хорошо, чтобы быть правдой. В чем подвох?

— Это все. Ты приходишь в указанное мной место. Мне нужно, чтобы у тебя были завязаны глаза. И тебе придется держать руки там, где я тебе скажу. Если ты не сможешь этого сделать, боюсь, мне придется связать тебя.

— А как насчет тебя?

— Что насчет меня? — глаза Рина сужаются.

— Ну, ты не хочешь кончить? — слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их произнести. Заткнись, Калли. Просто подпиши контракт, заверши сделку и благодари бога, что тебе так повезло!

— Пожирать твою киску — это единственное, что мне требуется.

Ну, тогда ладно. Внезапно моим трусикам грозит опасность превратиться в затопленное месиво. Интенсивность его темного взгляда и широкий голодный рот совершенно сбивают меня с толку. Надеюсь, он знает, на что идет, потому что у меня такое чувство, что, когда этот парень набросится на меня, я буду такой мокрой, что в итоге у него получится целый чертов молочный коктейль, а не просто немного глазури.

￼

3

Рин

Я не могу поверить своей удаче. От трусиков этого великолепного маленького человечка пахнет даже сочнее, чем я ожидал. Пока мы разговариваем, я чувствую, как ее влагалище становится сочным для меня. У меня текут слюнки. Все, что я могу сделать, это постараться не броситься через разделяющее нас расстояние, чтобы посадить ее на стол перед собой, раздвинуть ее пышные бедра и попировать.

Я должен быть осторожен. Если я буду действовать слишком опрометчиво, я напугаю ее. По опыту я понял, что люди плохо реагируют на таких, как я.

Делая глубокий вдох, я сжимаю руки в кулаки на коленях и заставляю себя успокоиться. Я могу контролировать себя. Я должен сохранять свою человеческую маску. Просто прошло слишком много времени с тех пор, как я ел, и вдруг передо мной практически разложено блюдо, достойное богов.

С того момента, как я увидел ее фото, я понял, что в Калли есть что-то особенное. Когда я почувствовал ее запах, это убедило меня. Она должна быть моей. Никто другой не подойдет.

Мы завершаем детали нашего контракта, и я передаю подписанный документ Софии для проверки. Это еще одно напоминание мне, что я должен пока держать руки — и рот — при себе. Все контракты должны быть проверены до начала их действия. Даже если бы я не был приверженцем правил, не стоит ссориться с владельцами ЧС. Это единственная известная мне компания, занимающаяся предоставлением человеческих услуг для таких существ, как я. И я остро нуждаюсь в том, что они предоставляют.

Тем не менее, я не могу удержаться от глубокого вдоха, прежде чем Калли выскальзывает из здания, направляясь в темноту. Я вдыхаю ее стойкий аромат, насыщенный, теплый и многообещающий, как заход солнца жаркой летней ночью. Это так хорошо, что мне нужно еще немного. Я сканирую пропуск и выскальзываю вслед за ней на темную городскую улицу.

Я иду за ней по вкусу и запаху. Мой рот приоткрывается, и мои чувства вдыхают ее пьянящую эссенцию над затхлым ароматом мегаполиса, мерзким смогом уличного движения и человеческой техники.

Современный мир людей — это чертово чудо. Огни и суета их больших городов. Живость того, как они хватаются за свои короткие жизни. Мой народ живет совсем по-другому. Но я действительно скучаю по чистому воздуху и широкому открытому небу царства демонов, хотя я бы не поменял на них волнения моей новой жизни. Даже несмотря на то, что я не могу жить открыто, как некоторые в сообществе сверхъестественных существ.

Она пробирается в душный тоннель метро. Я иду за ней, несмотря на свою ненависть к здешнему резкому металлическому запаху. Даже несмотря на эту неприятную вонь, аромат Калли взывает ко мне.

Я легко прячусь за спинами ничего не подозревающих людей, используя легкий ментальный толчок то тут, то там, чтобы они не поворачивались в мою сторону, не замечали, как я снимаю маску и двигаюсь со скоростью и грацией чего-то большего, чем человек. Они отворачиваются или слепо смотрят в телефоны — самое большое колдовство в их мире.

Калли другая. Пока я наблюдаю за ней с другой стороны переполненного вагона, она заправляет длинную прядь светлых волос за изящное ухо и смотрит в окно, погруженная в свои мысли. О чем она думает? Ее разум странным образом закрыт для меня. Она одна из редких шиматте, устойчивых к нашей магии. Либо это, либо я действительно проголодался, мои силы ослабли из-за длительного голодания. До сих пор я не осознавал, насколько голоден. Или, возможно, я не был голоден, пока не почувствовал ее запах.

Я выхожу вслед за ней из поезда и поднимаюсь по лестнице на узкую улочку, где переполненные мусорные контейнеры соперничают с запахом отходов жизнедеятельности животных и потных человеческих тел, заглушая приторный запах, которого я так жажду. Меня это так разозлило, что я на мгновение забываюсь. Я двигаюсь слишком быстро. Я подхожу слишком близко. Она оглядывается через плечо, вставляя ключ в замок обшарпанной красной двери одного из зданий.

Чертыхаясь, я проскальзываю за угол на темной улице, одновременно подталкивая ее разум. Это не возымело эффекта. Я выглядываю из-за угла и вижу, что она все еще стоит там, пристально вглядываясь в темную улицу.

Наше соглашение окажется интересным. Я никогда раньше не питался от человека, которого не мог контролировать. Мне нужно будет принять дополнительные меры предосторожности, чтобы убедиться, что она не узнает правду обо мне. Мне, вероятно, следует связаться с ЧС и найти новую девушку. Хотя я этого не сделаю. Теперь, когда я почувствовал ее запах, абсолютно ничто не помешает мне попробовать эту влажную, сочную плоть и напиться досыта. Я устал от пресного привкуса людей, ослепленных моей магией, оцепеневших от собственного возбуждения. Что мне нужно, так это попробовать, как эта великолепная женщина становится сочной для меня, когда я довожу ее до пика экстаза.

￼

Я провожу бессонную ночь, расхаживая по улицам города, не в силах успокоиться. К тому времени, когда бледно-розовый свет пробивается над высотными зданиями на горизонте, меня переполняет сдерживаемое разочарование. Мой телефон жужжит, и я опускаю взгляд, чтобы увидеть сообщение от Чудовищных Сделок:

Ваш контракт утвержден.

Спасибо, черт возьми.

Мне это нужно слишком сильно. Я немедленно запускаю приложение и набираю сообщение Калли. Мы предварительно договорились встретиться в среду, но ждать слишком долго. Сейчас мне нужно поесть.

Мр. Рэд: Я бы хотел изменить время нашей первой встречи.

Калли: А, конечно. Когда ты предлагешь?

Мр. Рэд: Сегодня вечером

В последовавшей паузе мои руки сжимаются в кулаки, а острые когти, которые я должен был спрятать, впиваются в ладони.

Калли: OK. Во сколько?

Мр. Рэд: Во сколько ты сможешь это сделать?

Еще одна пауза. Черт возьми! Что со мной происходит? Мысленным взором я представляю теплый, солоноватый вкус ее влажной пизды под моим языком. Я слишком долго откладывал это. Мне нужно поесть.

Калли: В 8 вечера нормально?

Я рычу, бросая взгляд на экран и обнаруживая, что до этого времени осталось более двенадцати часов.

Мр. Рэд: Да, будет нормально.

￼

4

Калли

Я опускаю взгляд на телефон и ввожу код, который прислал Рин, в панель безопасности. Когда дверь щелкает, я толкаю ее, входя в лифт. Девятый этаж. Номера квартиры нет. Я сразу понимаю почему, когда выхожу из лифта и натыкаюсь на единственную дверь и причудливый стеклянный столик, рядом с которым растет крошечное деревце бонсай, корни которого вьются над блестящей черной галькой. Ему принадлежит весь этаж? Этот парень должен быть баснословно богат!

Дверь открывается, когда я ввожу следующий код, и я оказываюсь в выложенном темной плиткой вестибюле, который ведет в огромную гостиную, оформленную в черно-белых тонах. Я удивлена ярким сочетанием цветов ковра с тигровым рисунком и подушек с такой же расцветкой, разбросанных среди остальных, черно-белых с зигзагообразным и блочным узорами. На стене жуткая красная маска обнажает острые клыки в уродливой гримасе. Я не эксперт, но мне кажется, что она японская. Я отрываю взгляд от чудовищной маски и оглядываюсь в поисках другой двери. Что же он за монстр? На самом деле он мне так и не сказал, и когда я уходила из Чудовищных Сделок прошлой ночью, Софии нигде не было видно, так что я не могла спросить.

В инструкциях Рина сказано найти спальню, которая находится за гостиной. Заметив ее, я вхожу и ставлю сумку у двери, как мне было сказано. Мне кажется, что из-за закрытой двери ванной я слышу звук шагов и хриплое дыхание. Значит, там он прячется? Судя по тому, как он вел себя на нашей встрече, я не ожидала, что он будет таким странно застенчивым.

Неважно. Для меня это не имеет значения. Я здесь, чтобы выполнять работу и получать зарплату. Мой телефон жужжит, и я опускаю взгляд, чтобы увидеть новое сообщение от Рина.

Мр. Рэд: Сними платье и трусики. Ложись и жди меня с повязкой на глазах.

Качая головой, я стягиваю через голову воздушное бело-голубое платье, аккуратно складываю его и кладу на стул у двери. Он мог бы просто поговорить со мной через дверь. Думаю, все это часть игры, в которую он хочет поиграть. Я снимаю трусики и кладу их вместе с платьем. Рин не дал мне никаких инструкций по поводу моего бюстгальтера, поэтому я оставляю его надетым, зная, что он приподнимет мою большую грудь, а не позволит ей развалиться в стороны. Прежде чем я теряю самообладание, я хватаю с подушки повязку и завязываю ее на глазах. Затем я переползаю по аккуратно заправленному покрывалу и ложусь. Странно лежать почти обнаженной, ощущая прохладу кондиционированной комнаты, целующей мою кожу. Мелкая дрожь сотрясает мои колени.

Тихий звук заставляет меня представить, как открывается дверь ванной. Я слышу прерывистое дыхание, а затем долгий мужской вздох, заканчивающийся почти рычанием.

Я надеюсь, это означает, что ему нравится то, что он видит.

В следующий момент матрас прогибается, когда тяжелый вес давит на него около моих ног. Я вскрикиваю, когда крепкие руки хватают меня за лодыжки и раздвигают ноги. Затем теплое дыхание овевает мою кожу. Рин глубоко вдыхает прямо над моей обнаженной киской. Он стонет, звук глубокий, грубый и животный. Его руки скользят выше и сжимаются на моих бедрах, где он все еще держит мои ноги широко расставленными.

О черт.

Если бы я могла, я бы сжала колени, но его хватка мешает движению. Мои руки трепещут к моей киске, инстинктивно прикрываясь, хотя это именно то, за чем я пришла сюда.

Это кажется таким резким, без разговора и прелюдий. Я имею в виду, очевидно, что парни и раньше опускались ниже для меня, но обычно мы сначала целовались или что-то в этом роде. И я никогда не чувствовала себя такой незащищенной. Лежа здесь с завязанными глазами, я вообще не могу видеть Рина, но я практически голая. Я не могу определить, смотрит ли он на меня и о чем думает. За исключением того момента, когда он снова рычит, у меня действительно складывается впечатление, что ему трудно не нырнуть в меня.

Что его останавливает?

— Это будет проблемой.

О боже. Он передумал. Я слишком толстая. Он заметил, как у меня выпирает живот, и решил, что не может этого сделать. Я как раз собираюсь снять повязку с глаз и сесть, когда чья-то рука сжимает мое запястье. Я ахаю.

— Мне нужно, чтобы ты была связана. Я не потерплю, чтобы что-либо ограничивало мой доступ к твоему идеальному телу и твоей пизде, пока я пирую.

О!

Мне приходится сдержать стон, когда до меня доходит смысл его слов. Это противоречие, и это заставляет меня ерзать, но в то же время это чертовски горячо.

— О’кей, — я киваю, задаваясь вопросом, смотрит ли он вообще. Матрас сдвигается, и я лежу, дрожа, ожидая, что он сделает дальше. Ждать осталось недолго.

Нежное прикосновение кончиков пальцев к моей руке предупреждает меня о присутствии Рина рядом. Это прикосновение удивительно нежное, несмотря на то, как он рычал на меня раньше. Он проводит ладонью вверх по моей руке и сжимает запястье. Однако, когда он заговаривает, его голос грубый и властный.

— Руки за голову.

Я повинуюсь. Лишь крошечный укол страха омрачает покалывающее возбуждение, нарастающее внизу моего живота. Да, хорошо. От страха становится еще жарче. Этот парень собирается связать меня, и он может сделать со мной все, что угодно. Я должна быть больше напугана. Это должно казаться неправильным. Все, о чем я на самом деле думаю, это как прохладный воздух комнаты ощущается на моих горячих, полных нижних губках. Они уже опухшие и влажные, хотя все, что он сделал, это понюхал меня.

Он медленно связывает мне запястья. Как будто для него это часть удовольствия. Я не вижу его лица, но пока он работает, я слышу низкий гул из глубины его груди.

Веревки гладкие и достаточно тугие, чтобы почувствовать, если я потяну за них. Однако, когда я расслабляюсь, они достаточно свободны, чтобы мне было удобно. Палец Рина скользит под узел, пробуя его. Он ворчит.

— Так-то лучше.

Матрас снова прогибается. Если у меня и оставались какие-то сомнения в том, что ему нравится мое тело, сомнения рассеиваются, когда он со стоном проводит руками вверх и вниз по моим бедрам.

— Такая красивая. Ни один дюйм этого не должен быть скрыт.

Он говорит о том, что я не сняла лифчик? Это кажется глупым теперь, когда очевидно, насколько ему нравится смотреть на меня всю целиком. Однако, когда у меня связаны руки, с этим ничего не поделаешь.

Я чувствую, как его теплые руки возвращаются на мои бедра. Я дрожу. Вот и все. Он собирается попробовать меня на вкус. Я не уверена, что когда-либо раньше испытывала такое сильное предвкушение какого-либо сексуального прикосновения.

Когда его скользкий язык медленно обводит внешние губки моей киски, я почти сразу кончаю. Моя спина выгибается, и я задыхаюсь от невероятной интенсивности ощущений от такого простого прикосновения.

На что это будет похоже, когда он доберется до моего клитора?

Он не заставляет меня долго гадать.

Его язык погружается прямо в меня, и он проводит им вверх по моему центру, прямо над чувствительным бутоном. Я вскрикиваю, натягивая ремни и содрогаясь от силы ощущений.

Рин хихикает, уткнувшись в мои складочки.

— Я знал, что ты будешь потрясающей на вкус, — он делает еще один долгий, медленный облизывающий жест и стонет. — Но ничто не подготовило меня к абсолютному совершенству твоего вкуса.

Его руки подхватывают меня под задницу и крепко сжимают.

— Возможно, мне придется пересмотреть наш контракт. Одного раза в неделю никогда не будет достаточно.

После этого он больше не говорит. Тот широкий рот, который я помню по нашему первому разговору, смыкается на моей киске, и он поглощает меня с таким энтузиазмом, что я едва могу разобрать, что он делает. Все, что я знаю, это то, что он лижет и сосет меня, и я начинаю думать, что он осушит меня досуха. К счастью, мое тело делает все возможное, чтобы этого никогда не случилось. Каждый раз, когда его рот отрывается от меня, влажный чмокающий звук сопровождает это движение. Каждый раз, когда его твердый язык скользит по моим половым губам, я слышу, насколько я влажная.

Я никогда не была в ситуации, когда любовник хотел доставить мне удовольствие, не ожидая взаимности. Даже не позволяя мне прикоснуться к нему или посмотреть на него.

Ощущения потрясающие. Я не могу сосредоточиться на чем-либо, кроме ощущения горячего влажного рта Рина на себе. Я не могу пошевелиться. Он не хочет, чтобы я это делала. Он там, внизу, потому что сам этого хочет. Он так сильно этого хочет, что платит за это. Судя по его ворчанию и стонам, ему это чертовски нравится.

В конце концов он останавливается. Я тут же вскрикиваю. Я хочу большего. Я балансирую на грани оргазма, такого сильного, что я почти боюсь его.

Рин глубоко вздыхает.

— В другой раз я буду дольше наслаждаться вкусом твоего предвкушения. Сегодня вечером я отчаянно хочу, чтобы ты кончила.

О боже мой.

Его рот возвращается к моей киске, язык скользит по моему клитору, прежде чем он крепко засасывает его. Вот так просто я погружаюсь в оргазм, который заставляет мои мышцы сокращаться в конвульсиях. Мои ноги подергиваются. Моя спина выгибается, и я дергаюсь в ремнях, выкрикивая всякую чушь, пока ощущение крушения не рассеивается. Удовольствие разливается по моим конечностям, оставляя меня безвольной и задыхающейся.

Черт возьми.

Это было что-то другое. Возможно, мне следовало заплатить Рину за это. Для меня больше не имеет значения, что он за монстр. Кто бы он ни был, он тот, о ком следовало написать все эти книги. Как я смогу вернуться к человеческим парням после этого?

￼

5

Рин

Сочный маленький человечек пульсирует под моим языком. Ее тело извивается, когда я прижимаюсь ртом к ее маленькому бугорку, чтобы втянуть его. Я удовлетворенно рычу, и когда она откидывается на матрас, я забираю свою награду.

Если я думал, что вкус ее киски был сладким до этого, он ничто по сравнению с одурманивающим наслаждением от белой сливочной жидкости, которую я теперь лакаю из ее влагалища. Я проникаю глубже, собирая все больше. Ее тело напрягается, снова одаривая меня, и я не позволяю ничему из этого пропасть даром.

Этого великолепного пира хватило бы мне на месяц. Но я жадный. Я захочу ее снова через несколько дней, часов! На самом деле, я еще не закончил. Далеко не закончил.

Калли ахает, когда я погружаю два пальца в ее узкое отверстие. Ее тело сжимается, прежде чем, наконец, расслабиться, позволяя мне войти. Затем я сгибаю пальцы и нахожу шершавую поверхность на ее внутренней стенке, которая заставляет ее снова сжаться.

Она издает сдавленный звук, вырываясь из оков. Но я был внимателен к узлам. Она не сбежит, пока я не буду готов освободить ее.

— Боже мой, — кричит она. — Я кончила. Я уже кончила!

Я смеюсь и медленно облизываюсь, готовясь начать все сначала.

— Я знаю. Но я заплатил тебе за то, чтобы ты дала мне то, что мне нужно. И мне нужно больше.

Я принимаюсь за дело, игнорируя ее визги и вздохи протеста. Довольно скоро ее тело снова расслабляется. Затем она двигает бедрами, инстинктивно покачиваясь под моими пальцами, пока мой язык и губы снова подводят ее ближе к краю наивысшего удовольствия.

Я уже чувствую, как ее соленая сладость просачивается в меня, питая мое тело, и оно гудит от энергии. Оно кажется мягче, менее напряженным, чем когда она появилась. Все, кроме одной части меня, теперь отчетливо твердой и набухшей.

Я хрюкаю, когда Калли судорожно сжимается и заливает мой рот очередной волной влаги. Мои бедра дергаются на матрасе, и я потрясен чувством восторга, которое проходит через меня. В порядке эксперимента я снова двигаю бедрами, втирая твердый член в постель, и стону, когда удовольствие усиливается.

Это не обычная реакция моего тела. Хотя демоны вроде меня могут возбуждаться, это всегда сознательный выбор. Еще один способ, как мы можем использовать присущую нам магию для управления нашими телами, а также телами и разумами окружающих нас людей. Точно так же, как я могу изменить свою форму, чтобы выглядеть более человечно, я могу приказать моему телу стать твердым или мягким.

За исключением того, что в данный момент я не могу контролировать свой член. Со сладостью Калли на моих губах и ее скользкой киской под моим языком никакая магия ни в реальности, ни в другой не сможет заставить мой член смягчиться.

Это какая-то человеческая магия? Это какая-то сила, которой она обладает как шиматте, с которой я раньше не сталкивался? Это сбивает с толку. Но это так приятно, что я продолжаю вжиматься в матрас, снова и снова терзая ее ртом.

Мое тело напрягается. Я теряю контроль над своей формой. Под ее задницей мои когти удлиняются и впиваются в мягкие округлости ее плоти. Калли задыхается, но вместо того, чтобы закричать от страха, она стонет, и ее тело трепещет. Нравится ли ей моя чудовищная природа?

Невозможно.

И все же я не могу сдержаться. Мои бедра раскачиваются, и я становлюсь ближе к чему-то, чему не могу дать названия. Нарастающее чувство сильной радости притягивает меня ближе. Рядом с чувствительной кожей Калли мои зубы удлиняются, превращаясь в клыки. Мне приходится немного отстраниться, используя только язык, из страха проткнуть ее плоть. Я благодарен, что настоял на повязке на глазах, поэтому она не может видеть, как меняется моя кожа от темно-бежевой маски, которую я ношу, до естественной красной, как у моего народа.

Тело Калли подо мной содрогается, а ее ноги сжимаются вокруг моих ушей.

— О боже. О боже! Я не могу. Я не могу кончить снова.

Обращаясь к ее разуму, я пытаюсь успокоить ее страхи. Я не возьму то, что ее тело не может мне дать. Но, конечно, я не могу связаться с ней. Ее разум так же закрыт для меня, как и всегда.

И все же я не могу остановиться. Пока нет. Я должен получить еще один всплеск сладости.

Я провожу языком вокруг ее клитора, но избегая самого обнаженного бутона, теперь, когда я знаю, что она на грани сверхчувствительности.

Волна удовольствия захлестывает меня с такой силой, что я издаю свой собственный низкий стон. Что это за чувство? Я подавляю его, боясь поддаться ему и полностью потерять контроль.

— Пожалуйста. Пожалуйста! Рин, я не могу. Мне нужно…

— Тише, маленький человечек, — шепчу я ей в пизду. — Твое тело само говорит мне, что тебе нужно.

Еще несколько движений моего языка, и она падает через край в последней кульминации. Ее крики усиливаются, пока не остается больше слов. Слышен только долгий, низкий вопль и ее дрожащее, пульсирующее освобождение. Ее тело наполняется последним даром нектара, и я пью его до дна.

Мой непослушный член все еще невероятно огромен и тверд, сердито пульсируя у меня под брюками, когда я поднимаюсь на ноги. Вытирая рот рукой, я обсасываю пальцы, чтобы собрать остатки еды. Затем я подхожу к изголовью кровати, чтобы освободить руки Калли.

Я твердо говорю ей:

— Не снимай повязку с глаз, пока я тебе не прикажу.

Калли хнычет и кивает, прикусив нижнюю губу. Ее тело дрожит от последствий того, что я от нее потребовал.

Оглядев себя, я спешу в ванную и закрываю дверь. Она не может видеть меня в таком виде. Моя кожа ярко-красная. Я смотрю в зеркало и обнаруживаю, что мои волосы в диком торчащем беспорядке. Видны мои клыки и когти. Я совсем не похож на человеческий образ, под которым я тщательно скрывался годами. Вдобавок ко всему, моя мощная эрекция выпирает, натягивая брюки, и отказывается спадать.

Я прижимаю к нему ладонь и стону, когда от еще одной небольшой волны удовольствия у меня ослабевают колени. Что это за колдовство? Я без сомнения знаю, что мне понадобится больше этого маленького человечка. Скоро.

Сжимая кулаки, я концентрируюсь на изменении своей формы. Несмотря на магию, которая течет по моим венам после моего кормления, я не могу этого сделать. Когда я смотрю в зеркало, в ответ мне моргает лицо моей демонической формы.

Проклятье.

Прочищая горло, я зову Калли через дверь.

— Можешь снять повязку с глаз. Медленно сядь и сходи на кухню, выпей воды. Подожди пятнадцать минут, прежде чем уйти домой, и напиши мне сообщение, когда доберешься.

— О, — из спальни доносятся какие-то приглушенные звуки. Я представляю, как она садится и стягивает повязку с головы. — Значит, все было нормально? Для тебя, я имею в виду? Ты эм… ты получил то, что тебе было нужно?

Я рычу. Опьяняющий вкус и аромат ее сочной пизды все еще окружает меня. Это лучше всего, что я когда-либо пробовал.

— Ты была совершенна. Мне нужно, чтобы ты вернулась снова на этой неделе.

— О, но я думала…

— Я передумал. Ты будешь нужна мне чаще, чем раз в неделю. Я утрою сумму, которую согласился тебе заплатить. Но я не потерплю отказа.

Я стою за дверью, и мое сердце колотится в груди, а кулаки сжимаются, я готов выскочить из ванной и снова связать ее, если она намекнет, что не сможет сделать то, о чем я прошу. Но Калли издает только еще один восхитительный вздох удивления, а затем низкий, неуверенный смешок.

— О, ну тогда ладно. Думаю, я вернусь позже на этой неделе.

— Хорошо.

Это решает дело. Мое тело немного расслабляется, и я прислушиваюсь к звукам, которые она издает, когда встает и идет на кухню, как я ей сказал.

￼

6

Калли

Я плыву домой как в тумане. Блаженство после оргазма без усилий помогает переставлять мои усталые ноги по тротуару и оставляет меня витать в облаках, когда я переступаю порог квартиры. Я немного спотыкаюсь, направляясь к дивану. Возможно, дело не только в оргазмах, исходящих от моего тела. Теперь я вспоминаю, что еще ничего не ела. Хотя я так устала. Я просто отдохну несколько минут.

Некоторое время спустя я, моргая, открываю глаза и поднимаю одурманенную голову с подлокотника дивана. Во рту пересохло, а в голове немного пульсирует.

Когда я смотрю на телефон, я с удивлением вижу пять сообщений от Рина.

Мр. Рэд: Ты дома?

Мр. Рэд: Калли?

Мр. Рэд: Ты добралась домой целой и невредимой?

Мр. Рэд: Калли, я просил тебя написать, когда вернешься домой. Я недоволен.

Мр. Рэд: Я недостаточно ясно выразился? Это обязательно. Напиши мне ответ, или я сам приду убедиться, что с тобой все в порядке.

Я быстро печатаю ответ.

Калли: Не волнуйся. Я в порядке. Я просто ненадолго уснула.

Мр. Рэд: В следующий раз хорошо подумай, прежде чем ослушаться меня.

Читая его сообщение, я ухмыляюсь. Он беспокоится обо мне? Это на самом деле очаровательно. Его недовольство из-за того, что я не отправила сообщение, меня не смущает.

Со стоном я поднимаюсь на ноги и хватаюсь за край кухонной стойки, пока у меня кружится голова.

Я наливаю стакан воды. Затем еще один, выпиваю каждый и вытираю рот рукой. В глубине буфета одиноко лежит батончик гранолы — дешевой марки, которую я ненавижу, — и пачка рисового печенья. Я достаю рисовое печенье и откусываю кусочек, возвращаясь к дивану.

Мр. Рэд: Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Да. Это официально. Он милый. Я не ожидала этого, когда соглашалась на секс-работу с монстром.

Калли: Я в порядке. Я просто немного проголодалась. У меня не было возможности поужинать!

Мр. Рэд: Почему ты мне не сказала? Я бы распорядился, чтобы тебе что-нибудь доставили. Я сделаю это сейчас.

Калли: Ты не знаешь, где я живу

Небольшая пауза, поскольку маленькие точки указывают на то, что он печатает. У меня сводит живот, когда я думаю, может быть, я ошибаюсь. Затем:

Мр. Рэд: …Я отправлю через Чудовищные Сделки

Калли: Ты не обязан этого делать.

Мр. Рэд: Я уже делаю это. Теперь скажи мне, чего ты хочешь, если не хочешь, чтобы я выбирал за тебя.

Моя глупая ухмылка растягивается от уха до уха. То, что он настоял на том, чтобы прислать мне ужин, почти лучше, чем множественные оргазмы, которые он мне только что подарил. Почти.

Если он хочет заплатить за ужин, я не собираюсь снова его отталкивать. Я, конечно, не могу себе этого позволить, а рисовые бисквиты действительно невкусные. От них я только еще больше проголодалась.

Я отвечаю на сообщение, прежде чем начну испытывать чувство вины из-за этого. Я имею в виду, парень только что заплатил мне хорошие деньги за то, чтобы съесть мою киску. Он может угостить меня ужином после! Это полная противоположность всем неудачным свиданиям, которые у меня когда-либо были.

Калли: Лапша. Спасибо!

Мр. Рэд: Готово.

Со счастливым вздохом я поджимаю под себя ноги и бесцельно просматриваю социальные сети. Не могу поверить, что я только что это сделала. Я не знаю, как относиться к тому, что с клиентом я кончила сильнее, чем когда-либо с любым любовником или парнем. Или, если честно, сильнее, чем когда-либо в одиночку. Такое предвкушение. Ожидание. Боже, это было так горячо. К тому времени, когда язык и губы Рина оказались на мне, я была готова взорваться. А он просто продолжал.

Теперь он хочет утроить мою оплату, чтобы увидеться со мной в другой раз на этой неделе и сделать это со мной снова? Я качаю головой, но моя киска слегка трепещет в предвкушении. Предательница. Остальная часть меня кричит, что мне нужен отдых.

Я все еще погружена в мысли о губах Рина на мне, когда раздается звонок в дверь, и я вскакиваю, чтобы забрать доставку. От коробки идет пар, и у меня текут слюнки. Когда я вытаскиваю маленькие деревянные палочки для еды и открываю ее, я вижу, что он заказал Пад-тай. Мое любимое блюдо. Я открываю коробку и стону от запаха.

Этот парень опасен. Мне придется быть осторожной. Если я не буду осторожна, я совершу величайшую ошибку, почувствовав что-то, выходящее за рамки. Я должна напоминать себе, что, хотя у нас общее деловое соглашение, и хотя он кажется по-настоящему заботливым парнем, это ничего не значит. Он просто платит мне за услугу.

Закончив есть, я смотрю на время. 11:16 вечера. Мне пора спать. Завтра мне рано вставать на утреннюю смену. Я вздыхаю, глядя на швейную машинку и корзину, в которой томится купальник в темно-синюю и белую полоску. Впрочем, им придется подождать до завтра. Я устала.

￼

Когда в 6:15 утра звонит будильник, кажется, что я только что закрыла глаза. Я отрываю голову от подушки и шаркающей походкой иду в ванную. В моей квартире уже жарко. На самом деле в ней никогда не бывает прохладно. Я не стала надевать пижаму, просто плюхнулась в постель в трусиках.

Я брею ноги в душе, и ряд маленьких красных отметин на бедрах заставляет меня задуматься. Что это, черт возьми?

Мне показалось, что я почувствовала укол острых ногтей, когда Рин набрасывался на меня прошлой ночью, но я не поняла, что он на самом деле оставил следы. Затем я присмотрелась внимательнее. Я ожидала, что следы от ногтей будут иметь форму полумесяца. Но каждый из них представляет собой крошечную точку. Полностью округлые и четкие, как булавочный укол.

Я могу поклясться, что он выглядел человеком, когда мы встретились. Достаточно того, что я, вероятно, не догадалась бы, что он монстр, если бы мне не сказали. Он изменился прошлой ночью? Это причина повязки на глазах и ограничений? Интересно, насколько отвратительна его чудовищная форма, что он зашел так далеко, чтобы помешать мне видеть его.

Неужели все настолько плохо? Как бы он ни выглядел, он чувствовался потрясающе, когда его рот касался моего лона. Поскольку я, вероятно, никогда этого не узнаю, я стараюсь не беспокоиться, но не могу перестать думать об этом, пока заканчиваю бриться и выхожу из душа.

Слава богу, сегодня смена всего на полдня. Сегодня днем у меня будет немного свободного времени. Беглый взгляд на мой банковский счет показывает, что деньги, обещанные Рином, уже у меня. Вау. Это было быстро. Возможно, я смогу позволить себе немного пройтись по магазинам после работы. Я не потрачу все. Мне все еще нужно оплатить эти счета. Но я присматривалась к красивой двойной шелковой ткани из вискозы самого великолепного темно-сливового цвета. При цене пятьдесят долларов за ярд я никогда даже не думала, что смогу себе ее позволить, но, возможно, смогу сейчас, если Рин увеличит мой контракт втрое.

Я вздыхаю. У меня еще нет всех этих денег. Но я представляла себе самый симпатичный укороченный жакет, который подойдет к платью в стиле пинап пятидесятых, которое я хочу сшить.

С улыбкой на лице при мысли о своем фантастическом наряде я влетаю в автоматические двери на работе и бросаю сумку у служебного входа. Я почти не замечаю хмурого взгляда моего менеджера, когда он замечает мое массивное красное ожерелье и ярко-красные туфли на плоской подошве. Я знаю, он ненавидит, когда я ношу что-то, что не продается в магазине, но они действительно подчеркивают мое черно-белое платье, так что он может провалиться.

Я ободряюще улыбаюсь ему и удаляюсь на свое место, пока он отвлекается, заканчивая разговор с одной из девушек из парфюмерного отдела.

Без сомнения, он найдет меня позже, но прямо сейчас мне все равно. Дела налаживаются. На меня снова накатывает волна жара. Мне нужно поработать над проектом и с нетерпением ждать еще одной встречи с Рином на этой неделе.

￼

7

Калли

Следующее сообщение от Рина приходит как раз в тот момент, когда я заканчиваю свою смену.

Мр. Рэд: Мне нужно увидеть тебя снова.

Я должна стереть нелепую улыбку со своего лица. Я чувствую то же самое, но это глупо. Это всего лишь работа. К тому же прошло меньше суток!

И все же, не проходит и полсекунды, как я печатаю ответ.

Калли: Конечно. Когда?

Мр. Рэд: Как можно скорее

По крайней мере, не только я испытываю головокружительную радость при воспоминании о том, что мы делали, и при мысли о повторении. Все потому, что я так сильно кончила. Не может быть ничего больше.

Все еще ухмыляясь, я печатаю ответ:

Калли: Как насчет завтра?

Я почти что печатаю сегодня вечером. Но это смешно. Кроме того, у меня свидание с моей любовницей, и я больше не буду ей отказывать. Я ненавижу сидеть дольше дня без шитья.

Мр. Рэд: Если это лучшее, что ты можешь предложить. Я уведомлю Чудовищные Сделки, что мы обновили наше соглашение.

Я подавляю легкое фырканье. Джейд, которая сегодня дежурит в раздевалке, слегка ухмыляется мне.

— Девочка, у тебя горячее свидание либо сегодня вечером, либо в ближайшее время. Не думаю, что я когда-либо раньше видела эту милую улыбку на твоем лице. Кто он?

Я поднимаю взгляд, пытаясь убедить себя, что мои щеки не покраснели.

— Ммм, это не совсем свидание.

Она склоняет голову набок и бросает на меня слишком понимающий взгляд.

— Ты уверена в этом?

Закусив губу, я пытаюсь сдержать собственную улыбку.

— Да. Я уверена. Но я с нетерпением жду этого.

— Черт. Ты знаешь, мне понадобятся подробности. Моя собственная сексуальная жизнь в эти дни суха, как гребаная пустыня.

Я хихикаю.

— Ну, это не раньше завтрашнего вечера, но если ты работаешь в понедельник, можешь угостить меня кофе в обмен на все подробности.

— Сучка, — говорит она с улыбкой. — Ты жестко торгуешься.

Я слегка подмигиваю ей.

— Ты даже не представляешь.

Я выхожу за дверь и направляюсь по улице к станции метро, с нетерпением ожидая очередного сообщения от Рина. Оно приходит, только когда я оказываюсь в одной остановке от дома.

Мр. Рэд: Приходи ко мне домой в 7 вечера, и я накормлю тебя до того, как ты покормишь меня.

Ого. Он снова ведет себя так мило. Я печатаю поспешный ответ, давая ему понять, что буду там, прежде чем сойти с поезда и пойти пешком к дому.

Он действительно использует метафору «съесть твою киску», но я думаю, у людей есть всевозможные эвфемизмы, чтобы говорить о сексе. Если он предпочитает называть это так, я не буду судить.

￼

Вечера понедельника приходится ждать слишком долго. Вчера после работы мне удалось закончить большую часть верха моего купальника, но я была очень рассеянна.

Для сегодняшнего свидания я выбрала кружевной комплект персикового цвета, который мне очень нравится. У трусиков высокая талия, маленький глазок над попкой, а лифчик приподнимает мою большую грудь почти непристойным образом. Сверху я надела белые шорты с высокой талией и рубашку абрикосового цвета, завязывающуюся на талии. Это повседневный образ, но я думаю, что все равно большую часть времени проведу без одежды. К тому же, сегодня действительно жарко.

Когда я прихожу, я ввожу код, который пропускает меня в его квартиру, открываю дверь и нахожу Рина, сидящего на плюшевом белом диване с напитком в руке. Он выглядит таким же красивым и человечным, как и в ночь нашего знакомства. Его темные волосы аккуратно зачесаны назад, а рукава идеальной белой рубашки закатаны, обнажая мускулистые предплечья. Он встает, чтобы поприветствовать меня, берет мою сумку и ставит ее на небольшую подставку.

— Надеюсь, ты любишь итальянскую кухню. Я заказала пасту.

Он ведет меня в столовую с красивыми белыми кожаными креслами и столом со стеклянной столешницей. Металлическая люстра и пара черно-белых картин тушью придают комнате завершающий штрих. На столе стоит большая миска пасты и два бокала для вина.

Я оглядываюсь на Рина.

— Ты не будешь есть?

Он качает головой, отодвигая для меня стул. Его улыбка становится еще шире, и он смотрит на меня из-под полуприкрытых век.

— Я приберегу себя на потом.

О'кей. У меня такое чувство, что здесь кроется нечто большее, чем я думала. Возможно, именно в этом проявляется вся эта история с монстрами. Я сгораю от любопытства, но не хочу его обидеть.

Немного сбитая с толку, я сажусь и машинально вытираю руки о шорты. Паста пахнет потрясающе. Мне не требуется много времени, чтобы расправиться с миской феттучини со сливками. Я облизываю губы, замечая, как взгляд Рин скользит по моему рту, когда я это делаю. Это посылает легкое покалывание осознания прямо в мою киску.

Пока мы едим, я рассказываю ему о плане открыть собственный дом моды. Я чувствую себя немного странно, ведя большую часть разговора, но Рин наклоняется вперед, его темные глаза все время устремлены на меня. Каждый раз, когда я пытаюсь завершить разговор, он задает очередной вопрос.

— Итак, как ты собираешься заключить контракт с розничной сетью? — спрашивает Рин.

Я скребу вилкой по краю тарелки и слизываю с нее остатки соуса.

Рин облизывает губы, как и я. Затем его взгляд возвращается к моим глазам.

— Ну, обычно требуются не только дизайны, но и образцы. Помимо этого нужно знать правильных людей. Нужен контакт с покупателями. Но я завела несколько контактов, работая в Macy's. Проблема в изготовлении всех образцов. А еще ткани, и так далее, — я смеюсь. — И флагманский магазин, так что всего несколько вещей. Я пытаюсь создавать моду высокого класса, а тогда нужны дорогие ткани, но, конечно, я не могу себе этого позволить.

— Хм, — Рин задумчиво потирает рукой подбородок. — Так вот почему ты взяла мой контракт.

Я киваю.

— И этого тебе хватит? Чтобы сделать все твои образцы?

Я морщусь.

— Это хорошее начало. Зависит от того, как долго ты хочешь, чтобы длился контракт.

Он склоняет голову набок, его взгляд становится пристальнее.

— Я не вижу необходимости расторгать наше соглашение в ближайшем будущем. Зачем? Ты хочешь закончить с этим?

— Я? Нет! Я имею в виду, что прошло всего меньше недели.

Он немного расслабляется.

— Хорошо. Тогда скажи мне, что тебе нужно, и я позабочусь, чтобы ты это получила. При условии, что ты продолжишь доставлять мне удовольствие.

Мои глаза расширяются.

— Ты сделаешь это?

Он ухмыляется.

— Сделаю. Ты назовешь сумму. Мне все равно, какую. Она твоя.

— О… но почему? — Боже, я идиотка. Я должна просто закрыть рот, улыбнуться и позволить ему пообещать осуществить мою мечту.

Я бы поклялась, что зубы Рина заостряются, когда его улыбка становится шире.

— Потому что ты мне очень нравишься, Калли. Теперь ты закончила есть? Потому что я умираю от голода.

Ого!

Я надеюсь, он готов к тому, какой беспорядок я устрою в трусиках, потому что, клянусь богом, с меня практически капает только от этого взгляда и неприкрытого голода в его тоне.

Когда я встаю на дрожащие ноги, он берет меня за руку и ведет в спальню. Я осознаю каждое место, где соприкасаются наши тела. И каждое место, где они не соприкасаются. Его рука на моем локте, его дыхание на моей шее, стройная мускулистая грудь и сильные бедра прямо за моей спиной и задницей.

Когда мы добираемся до спальни, он разворачивает меня к себе. Внезапно я оказываюсь нос к носу с ним, его руки обхватывают меня за плечи. От него потрясающе пахнет. Аромат бергамота и кедрового дерева с легким привкусом саке, которое он явно пил ранее. Мой взгляд прикован к его широкому рту и щедрым губам, его точеной челюсти.

Уверенные пальцы легко пробегаются вверх по моим рукам и снова вниз, останавливаясь на подоле моей рубашки.

— Можно мне?

Я сглатываю, затем киваю, когда слова застревают у меня в горле.

Он медленно снимает блузку через мою голову, словно лаская чувственным прикосновением ткани к моим бокам и рукам. Затем он складывает ее и аккуратно кладет на стул у двери. Когда он возвращается ко мне, то запускает пальцы за пояс моих шорт.

Его кожа теплая на фоне моей. От этого мурашки пробегают по моему телу и спускаются к пальцам ног, которые загибаются в туфлях на каблуках с ремешками, которые я надела, чтобы добавить нотку изысканности моему повседневному наряду.

— А это? — спрашивает он о шортах.

— Угу.

Он улыбается и ловко расстегивает пуговицу, стягивая шорты на мои широкие бедра. Опускаясь передо мной на колени, он помогает мне снять их.

Это так отличается от первой ночи, когда я приехала, не зная, чего ожидать, и полная нервов. Отсутствие Рина вообще сделало происходящее сюрреалистичным, а повязка на глазах усиливала ощущение таинственности и предвкушения.

На этот раз я почти уверена, что знаю, чего ожидать. И теперь волнение разливается по моим венам и вызывает то же головокружительное чувство, от которого перехватывает дыхание. То, как Рин прикасается ко мне, как к драгоценности, то, как он позаботился о том, чтобы приготовить мне ужин, а затем слушал мою болтовню с сосредоточенным вниманием, — все это может превратиться в нечто большее, чем встречи с клиентом.

Я прерывисто вздыхаю, когда он поднимает на меня взгляд. Одна рука ласкает мои икры сзади. Он скользит ладонями вверх, к задней поверхности моих бедер, и просовывает пальцы под шов моих трусиков, проводя пальцами по краю. Затем он тянет меня на себя, пока его нос не прижимается ко мне спереди. Он глубоко вдыхает.

— Гребаное совершенство.

Я вынуждена сжать бедра вместе, немного смущенная тем, как от его слов между губками моей киски появляется тонкая струйка влаги. Рин хихикает, как будто знает. Возможно, так и есть.

Не вставая с пола, он отпускает мои трусики и помогает мне снять туфли. Я снимаю каждую из них, и он аккуратно кладет их вместе с остальными моими вещами.

Затем его руки возвращаются к моим трусикам. Он снимает их так медленно, что это мучительно. Его взгляд не отрывается от моего. Когда я выхожу из них, он сжимает их в кулаке, подносит к носу, делает еще один глубокий вдох и со стоном выдыхает.

Подойдя к тумбочке, он достает длинный моток черной веревки, аккуратно сложенный и перевязанный. Рин развязывает ее и складывает вдвое, пропуская между ладоней.

— На этот раз я собираюсь связать тебя как следует. Я буду наслаждаться тобой так, как хочу.

Я киваю, хотя не совсем уверена, что понимаю, чего он хочет. У меня начинают возникать некоторые подозрения, когда Рин осторожно поворачивает меня и проводит первый конец веревки под моей обнаженной грудью. Тыльная сторона его пальцев касается чувствительной кожи на верхней части моей груди, и я вздрагиваю от легкого прикосновения. Он обвивает веревку у меня за спиной и туго затягивает. Протягивая руку, он подводит еще один конец веревки под мою грудь. На этот раз я предвкушаю его касания, и прикосновение его руки под моей тяжелой грудью заставляет меня затаить дыхание.

Рин издает низкий гудящий звук, который я начинаю ассоциировать с удовлетворением, и я извиваюсь от неожиданного удовольствия. Кто знал, что связывание может быть таким чувственным опытом?

Он перекидывает веревку через мое плечо, затем делает серию замысловатых поворотов в центре моей груди. К этому моменту мои соски затвердели и ноют, но он не позволяет своим прикосновениям блуждать там. Когда веревка обвивает мои груди, извиваясь между ними, сильное давление заставляет меня еще лучше осознавать все ощущения. Это и темные глаза Рин, устремленные на меня, пожирающие меня, заставляют меня сжимать бедра от желания.

Его большая рука мягко обхватывает мое запястье.

— Подожди, — слово слетает с моих губ прежде, чем я успеваю толком подумать об этом. Все, что я знаю, это то, что я не хочу быть связанной, как в прошлый раз, неспособной ничего делать, кроме как лежать и наслаждаться удовольствием, которое он мне доставляет. Он был так мило внимателен. Я бы хотела запустить руки в его волосы, почувствовать его руки и лицо и почувствовать эту связь. О Боже, я веду себя как идиотка. — Я обещаю, что на этот раз не буду мешать тебе. Я просто предпочла бы, чтобы они были свободны.

Рин подходит к кровати, берет шелковистую черную повязку на глаза и протягивает ее мне. Должна признать, я немного разочарована, но я делаю, как он хочет, и надеваю ее, моя кожа покрывается мурашками, когда он откидывает мои волосы за плечи и помогает завязать узел.

— Ложись.

Он подводит меня к кровати, и я ложусь, откинувшись головой в подушки и неловко сложив руки на коленях. Я не совсем уверена, что с ними делать, поэтому провожу кончиками пальцев по веревке с узлами, и это меня немного успокаивает. Рин нравится, как я выгляжу. У него не может быть много жалоб, иначе он не настаивал бы на скорой встрече со мной и увеличении моего вознаграждения. То, как он не торопился связать меня таким изощренным способом. То, как он говорил о том, что наслаждается мной. Все это способствует растущему удовольствию, что я испытываю от этой встречи. Это опасно. Это всего лишь работа, но уже кажется, что это нечто большее.

Я чувствую, как под его весом прогибается матрас. Затем его крепкие руки обхватывают мои бедра и раздвигают их. Его рот на моей киске, и я забываю обо всем, кроме его языка, раздвигающего мои влажные складочки, и его стона, вибрирующего у моего центра.

￼

8

Рин

Жестокие боги, эта женщина — абсолютное совершенство. Она была послана либо благословить меня, либо измучить. Я не могу решить, что именно.

Ее вкус на моем языке солоновато-сладкий и крепкий, как лучшее саке. Я лихорадочно вылизываю ее, хотя мне следует контролировать себя. Я должен оттягивать момент, чтобы насладиться ею, медленно и методично доводя ее до кульминации, которая сделает ее еще слаще.

Но я не могу.

Я погружаюсь в ее влагалище снова и снова, втягивая ее крем в рот. Она стонет подо мной и выгибает спину, подталкивая свою маленькую киску ко мне, приглашая меня взять от нее больше. Верная своему слову, сегодня вечером она не пытается прикрыться. Фактически, каждое движение ее тела сильнее раскрывает ее для меня. Все, что она делает, привлекает меня еще больше.

И все же было глупо позволять ей свободно пользоваться руками.

Я думал, что сегодня вечером держу себя в руках. Так и должно было быть. Два дня назад я ел из самого щедрого источника, который я когда-либо пробовал. И все же все, о чем я могу думать, это о том, что этого никогда не будет достаточно. Мне никогда не будет достаточно соков Калли, хотя они уже покрывают подбородок и благоухают на моей коже.

Я хожу по тонкой грани. Чем больше я теряюсь в ее вкусе и аромате, тем меньше меня волнует тот факт, что я оставил ее руки несвязанными. Но чем меньше я ее чувствую, потому что она одна из шиматте, тем меньше у меня реального контроля над ней. Если я потеряю самообладание и моя маска спадет, она может обнаружить меня. Если она снимет повязку с глаз или коснется меня в неосторожный момент, это будет концом нашей договоренности, я уверен.

Но я не могу заставить себя остановиться. Поэтому я хватаю ее за бедра, наслаждаясь тем, как ее тело прогибается под моими когтями. Я крепко прижимаю ее к губам и посвящаю себя тому, чтобы убедиться, что она так же безумна от этого, как и я.

Калли извивается у меня во рту, когда я посасываю ее клитор. Ее ноги сжимаются вокруг моих ушей.

— О, Рин. Боже, это так хорошо.

Мгновенно я снова становлюсь твердым, хотя и не собирался этого делать.

Я упиваюсь ею, пронзаю ее языком, пытаясь получить от нее больше.

— Рин! Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе. Я тоже хочу прикоснуться к тебе, — прежде чем я успеваю отреагировать, ее пальцы запускаются в мои растрепанные волосы, и она издает долгий низкий звук. Это не должно быть так дико. Это должно быть коротко и аккуратно. Моя маска сползает.

Ее руки на мне притягивают меня ближе; мое имя срывается с ее губ хриплым тоном экстаза. Всего этого слишком много. Странное чувство вернулось, разливаясь у меня в паху. Мой пульсирующий член побуждает меня двигать бедрами. Я поглощен мыслями о том, чтобы погрузиться во влажный жар, куда зарывается мое лицо. Вместо языка я хочу погрузить член в ее гостеприимное тело, чтобы исследовать его глубже, чтобы быть одержимым ею. Я хочу зарыться лицом в ее большие кремовые груди и покусывать острые розовые соски, погружаясь в нее снова и снова.

Безумие!

Мне не нужна сексуальная разрядка. Я не человек, черт возьми! И все же, теряясь в тумане блаженства, пока я пожираю ее, я чувствую себя слишком человеком, слишком слабым и похотливым. Как будто это она поглощает меня, а не наоборот.

Калли снова зовет меня по имени, и покачивание ее бедер становится быстрее. Она близко. Я чувствую это. Это только усиливает мое собственное возбуждение. Удовольствие покалывает позвоночник и проходит по конечностям. Я ерзаю на матрасе и чувствую, как растет напряжение с моем теле.

Мои руки сжимаются под пышной попкой Калли. Когти впиваются в мягкую плоть. Она ахает, но я не могу с этим бороться. Я не могу убрать их или спрятать за своей человеческой маской. У меня недостаточно сосредоточенности, чтобы использовать магию.

— Что? Что это? — ее рука поднимается. Словно в замедленной съемке, я вижу, как она тянет за край повязки на глазах, чтобы поднять ее.

Она не может видеть меня таким. Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что видны мои клыки, моя кожа красная, а волосы растрепаны. Вскакивая с кровати, я использую свою нечеловеческую скорость, чтобы скрыться из виду, пока она снимает повязку.

Черт! Я снова и снова проклинаю себя за то, что позволил ей не связывать руки. Я и близко не насытился. Я еще не закончил с пиром, который мог бы продолжать часами. Мало того, мой твердый член все еще болит в штанах и настойчиво требует внимания, на что я никогда раньше не обращал внимания.

Я захлопываю за собой дверь ванной, отчего сотрясаются стены и заглушается грохот моего сердца в груди.

Из спальни Калли зовет меня:

— Рин?

Я проверяю замок и прижимаю дрожащую руку к двери, убеждаясь, что нахожусь в безопасности.

— Рин? — снова зовет она.

— Тебе нужно уйти, — мой голос больше похож на рычание. У меня нет сил смягчить тон. Не сейчас, когда огонь неудовлетворенного желания жарко горит у меня внутри.

— Я сделала что-то не так?

— Ты должна была позволить мне связать тебе руки, — рычу я. — Тебе не следовало прикасаться к повязке на глазах. Как ты можешь спрашивать меня, сделала ли ты что-то не так, когда ты знаешь, что сделала? Разве я недостаточно ясно изложил правила?

С моей стороны слабо и жалко вымещать на ней свой гнев. Я точно знаю, кто виноват в том, что только что произошло, и это не Калли.

Во время долгого молчания я задаюсь вопросом, подчинилась ли она. Это должно вызывать у меня не странное сожаление, а радость. Вместо этого я прижимаю ухо к двери, чтобы узнать, ждет ли она все еще снаружи.

— И это все из-за того, что я сняла повязку с глаз? Но, Рин, я знаю, что ты не человек. Это то, на что я подписалась. Ради всего святого, ты видел гораздо больше меня!

— Хa! — мой смех больше похож на лай. Она, конечно, не видит иронии. По крайней мере, это говорит мне о том, что она не заметила ничего необычного сегодня вечером. — Ты не должна быть здесь, Калли. Забирай свои вещи и уходи.

Уходи, пока я не выскочил из ванной, где прячусь, и не потребовал от тебя всего, чего хочет мое тело. Я не могу этого сделать. Я уже причинил ей боль своими острыми когтями. Если бы она увидела меня таким, я бы напугал ее. Ее нежность превратилась бы в едкий страх, и она убежала бы от меня.

Что еще хуже, я бы преследовал ее.

Я бы ничего не смог с этим поделать. Это древнее, мощное побуждение, похороненное глубоко внутри меня, заставило бы меня. Темный голод с тех времен, когда мой народ пожирал ее народ целиком, вместо того, чтобы просто пить их сущность. Я бы охотился на нее и поймал. Затем я прижимал бы ее к любой поверхности, которая была бы в поле зрения, пока я так или иначе не утолил бы этот голод.

Дрожь пробегает по мне.

Мои когти впиваются в деревянную дверь.

— Просто уходи, Калли. Тебе нужно уйти. Я не несу ответственности за то, что произойдет, если ты проигнорируешь меня!

Но я сделаю этого, не так ли? Мысль о том, чтобы причинить ей боль, уничтожает меня. Поэтому я сосредотачиваю каждую каплю силы воли, которая у меня есть, на том, чтобы не двигаться. Жду за дверью.

Я говорю себе, что она медленно выходит из моей квартиры, а не убегает. Что она ушла, и я не собираюсь — абсолютно не собираюсь — следовать за ней сквозь тени, как охотник, выслеживающий свою добычу.

￼

9

Калли

Черт!

Я только что все полностью испортила.

Схватив вещи со стула у двери, я выбегаю из спальни Рина на трясущихся ногах. Я останавливаюсь у двери, чтобы натянуть шорты, не заботясь о том, что на мне нет нижнего белья, а моя киска все еще достаточно скользкая, чтобы испачкать их до того, как я вернусь домой. Какой у меня выбор? Он не мог выразиться яснее, что хочет, чтобы я ушла. Я натягиваю рубашку через голову и застегиваю туфли. У меня все еще есть веревка под одеждой, но нет времени останавливаться и пытаться развязать ее. Все равно сомневаюсь, что у меня получится. Я не жду ни минуты, прежде чем выйти за дверь и войти в лифт, нажимая на кнопку гораздо больше раз, чем необходимо.

Я такая идиотка.

Эта сделка должна была стать способом, с помощью которого я наконец-то воплотила бы свою мечту в реальность. Теперь он ни за что не перезвонит мне после этого. Я все испортила. Думаю, теперь я могу забыть о покупке дорогих тканей.

Когда я выхожу на улицу, я должна напомнить себе, что все, кто бросает на меня взгляды, не знают, что на мне нет трусиков и на шве моих шорт растет мокрое пятно. Они не знают, что я была в нескольких секундах от очередного потрясающего оргазма, когда совершила глупую ошибку, потянув за повязку на глазах.

Я прижимаю руки к горячим щекам и не отрываю взгляда от тротуара перед собой, пока иду. Мне просто нужно добраться до дома и спрятаться на несколько часов — или дней.

Чем ближе я подхожу к дому, тем больше у меня неприятное ощущение, что за мной наблюдают. Каждый раз, когда я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с окружающими, они отводят глаза или невинно улыбаются. Тем не менее, покалывание в затылке преследует меня всю дорогу домой.

Я переступаю порог своего дома и автоматически достаю телефон, чтобы проверить сообщения. Ничего. Я не ожидала сообщения от Рина. Не совсем.

Я швыряю сумочку на кухонную стойку и роюсь в ящиках, пока не нахожу кухонные ножницы. Разрезать красивые узлы Рин кажется святотатством. Но я не могу придумать другого способа распутать веревку, все еще обвязанную вокруг моей груди. Закончив, я со вздохом плюхаюсь на диван. Я больше не знаю, что я чувствую по поводу того, что произошло сегодня вечером. Сначала я не могла в это поверить. Я даже мельком не смогла увидеть Рина, потому что он так быстро убежал в ванную. Его голос звучал так сердито. Я чувствовала себя ужасно.

Чем больше я думаю о том, что произошло, тем больше злюсь. На самом деле я не сделала ничего плохого. Я не вижу вреда в том, что я увижу его, когда он вылизывает меня. Монстры на свободе, и я знаю, что он один из них! Я просто не знаю точно, какой именно. Так почему он мне не говорит?

Я знаю, что я просто та, кому он платит. Секс-работница. Технически он мне ничего не должен. Просто то, как он обращался со мной, когда я приехала, заставило меня ожидать от него немного большего, чем рычание через закрытую дверь.

Вдобавок ко всему, моя киска все еще кажется набухшей и скользкой, и я внезапно отчетливо осознаю, что он довел меня прямо до грани оргазма, не дав мне разрядки. Расстегивая спереди свои маленькие шорты, я опускаю руку вниз. Я определенно промокла. Мои пальцы легко скользят по внешним губам и по нежному на ощупь клитору.

Я втягиваю воздух и тру немного быстрее, проводя кончиком пальца по чувствительной плоти. Вскоре этого становится недостаточно. В шортах я не могу прикасаться к себе так, как хочу. Приподнимая бедра, я тяну их вниз, быстро возвращая пальцы к обнаженной киске.

Я откидываю голову на спинку дивана и вспоминаю ощущение рта Рина на себе. Твердое посасывание моего клитора и коварное проникновение его языка прямо в мой канал. Я ласкаю себя, быстрыми движениями обводя клитор. Мое дыхание становится затрудненным, бедра дергаются, удовольствие нарастает, и мое тело напрягается.

Мое запястье устает от постоянного давления, которое мне понадобится, чтобы кончить. И все же ощущение освобождения все еще витает где-то вдалеке. Что-то, до чего я не могу дотянуться. Каждый раз, когда я пытаюсь представить голову Рина у себя между бедер, я зацикливаюсь на том факте, что на самом деле никогда не видела его там. Я помню это чувство. Абсолютное блаженство. Но я жажду передать это ощущение образом. Я бы хотела увидеть его красивое лицо, смотрящее на меня снизу вверх, пока его язык ласкает меня. Его слишком широкий рот жадно приоткрылся на моей жаждущей киске.

Все, что я могу вспомнить, — это его гневные слова, говорящие мне уйти. Осознание того, что я никогда больше не смогу кончить подобным образом, только затягивает узел напряжения, который никак не приблизится к оргазму.

С очередным сердитым вздохом я сдаюсь, пальцы замирают на влажных складках, дыхание замедляется. Это никуда не годится. Я никогда не доберусь туда. Нет смысла притворяться. Итак, теперь мне не заплатят, я потеряла контракт, и он навсегда разрушил для меня секс! Отлично.

Я подбираю с пола шорты и мчусь в душ, включив слишком высокую температуру, гарантируя себе жаркую и потную ночь. Мне все равно. Не похоже, что я все равно буду долго спать в таком состоянии.

￼

Подавляя зевок, я беру сумочку, когда Джейд протягивает ее мне, и выуживаю телефон. Я работала допоздна, потому что сегодня пятница, и магазин открыт до 21:00, плюс мой менеджер попросил добровольцев провести инвентаризацию после этого.

Я поднимаю руку. Мне нужны наличные. Прошло полторы недели, а от Рина ничего не слышно. Конечно, нет. На самом деле я не ожидаю от него вестей, поэтому не знаю, почему продолжаю проверять приложение Чудовищные Сделки, чтобы узнать, написал ли он мне что-нибудь.

Я говорю себе, что проверяю не это. Я проверяю, не запрашивали ли меня для каких-либо других контрактов. Хотя это неправда.

Просматривая историю нашего чата, я колеблюсь, водя пальцами по буквам. Что бы я все-таки сказала?

Извини.

Нет. Я все еще слишком зла для этого.

Извини, но ты был придурком.

С таким же успехом я могла бы вообще ничего не говорить.

Я скучаю по тебе.

Глупо. Дело никогда не было в чувствах. Его не волнует, что я не могу перестать думать о ночи понедельника, продолжая задаваться вопросом, могла бы я поступить по-другому.

Я дрожу, когда выхожу из служебной двери на ночной воздух. Ночи уже становятся немного прохладнее, что является долгожданным облегчением в моей душной квартире, но это заставляет меня понять, что, вероятно, мне следовало захватить куртку для прогулки домой.

Неважно. Я просто быстро дойду до метро.

Сейчас позже, чем я обычно езжу с работы, но этот район не опасный. И еще не настолько поздно, поэтому я не одна на платформе в ожидании поезда. Я сажусь поближе к двери, достаю телефон, чтобы прокрутить социальные сети, и игнорирую покалывание в затылке, как будто за мной наблюдают.

Я не могу избавиться от этого чувства с той ночи, когда мы с Рином поссорились. Я рассеянно потираю шею, просматривая сообщение от сестры о моей племяннице. Она держит рисунок, который сделала в школе. Это очаровательно, но прямо сейчас у меня просто нет сил восторгаться, и это только напоминает мне, как давно мы с сестрой не разговаривали. Я вернусь и разберусь с этим завтра, когда наберусь смелости позвонить. Я знаю, что должна была позвонить раньше, но, кажется, что-то всегда останавливает меня. Что я вообще могу ей сказать? Ее бросил муж, и ей нужно заботиться о двух маленьких детях, а я ничем не могу помочь. Я знаю, что не смогу помочь. Я просто не знаю, что я могу сделать.

На своей остановке я перекидываю сумочку через руку и поднимаюсь по ступенькам, затем на улицу. Я не слишком задумываюсь о пути домой. Этим маршрутом я пользуюсь каждый день. За исключением того, что в это время в одном переулке невероятно темно. Поскольку я обычно возвращаюсь домой намного раньше, я никогда раньше не замечала, насколько плохо он освещен.

Мои шаги автоматически ускоряются, и это покалывание на затылке появляется снова. Я оглядываюсь. Это ошибка. В нескольких ярдах позади стоит мужчина в темной футболке, черной кепке, надвинутой на лицо, и с руками, засунутыми в карманы. В этом парне нет ничего чрезмерно подозрительного. Он похож на каждого второго парня, которого видишь в этом городе. Только что-то в нем вызывает у меня неприятное чувство.

Я иду быстрее. Он тоже. Когда я оглядываюсь, он смотрит не на меня, а на телефон в руке, но у меня такое чувство, что он только что отвел взгляд. Это глупо. Просто темнота и мой разум играют со мной злые шутки. Вероятно, он скоро повернет, и это докажет мне, что мне не о чем беспокоиться.

За исключением того, что он не поворачивает.

Он следует за мной по очередному темному переулку, мимо закрытого 7Eleven и переполненного мусорного бака. Это мое воображение, или он догоняет меня? Он высокий. Его длинные ноги несут его гораздо быстрее, сокращая пространство между нами, чем мои короткие шаги. Мое дыхание обжигает грудь. Мои руки дрожат. Я тянусь к телефону в сумочке только для того, чтобы почувствовать грубую руку, сжимающую мое запястье.

Я вырываюсь, но он слишком силен для меня.

Мою кожу щиплет под его хваткой, и я всхлипываю. Он резко прижимает меня к стене, дергая за сумку. Это глупо. Первое правило выживания в городе — когда кто-то пытается украсть твою сумку, ты не сопротивляешься. Вещи можно заменить. Но если кража переходит в насилие, ты не всегда сможешь оправиться.

Но срабатывают мои инстинкты, и я хватаюсь другой рукой за ремень сумки и изо всех сил оттягиваю ее назад. Все, что я получаю, — это еще один толчок к стене и ушиб плеча. Я едва слышу тихое ругательство моего грабителя, и чувствую, как его рука сжимается у меня на горле.

Именно тогда другой, более знакомый голос, но не менее угрожающий, рычит:

— Не прикасайся к ней.

Я замираю. Хватка грабителя ослабевает, и его рука убирается с моей шеи.

— Даже, блядь, не смотри на нее, — голос Рина холодный и полностью, бесспорно, приказывающий.

Парень бросает мою сумочку к моим ногам и отворачивается, фактически пряча лицо в ладонях. Я остаюсь одна и смотрю в темные, сердитые глаза мужчины, о котором последние полторы недели старалась не думать каждую свободную минуту.

￼

10

Рин

Я вкладываю в приказ столько магии, что кусок грязи, посмевший поднять руки на мою женщину, съеживается в тени переулка. Потом я просто стою и смотрю на Калли. Что тут сказать? Она поймала меня с поличным: я преследовал ее в темноте. Это единственная причина, почему я оказался здесь так вовремя, чтобы спасти ее от этой мрази.

Мне не следовало этого делать. Дело в том, что я не мог выбросить ее из головы с того момента, как мой рот оторвался от ее влагалища. Теперь, после этого нападения, я конечно не могу об этом сожалеть.

Шарканье обуви привлекает мое внимание к мужчине. Я резко поворачиваю голову, и ноздри раздуваются, вдыхая металлический запах крови и едкого страха. Он ползет на четвереньках по грязному тротуару в попытке сбежать от меня.

Жалко.

И также неприемлемо.

Срабатывают мои инстинкты. Я бросаюсь к нему. Наклонившись, чтобы поднять его, я жестоким движением впечатываю его в стену, от чего из его легких с хрюканьем выбивается воздух, как и несколько кирпичей из стены позади него.

Я прижимаю его к себе и свирепо смотрю на него. Я ослабляю маску ровно настолько, чтобы мой рот стал шире человеческого и обнажились острые клыки.

Мужчина хнычет.

— Отпусти меня. Клянусь, я не побеспокою ее. Я никогда не посмотрю ни на одну женщину. Только, пожалуйста, просто отпусти меня.

Этот мужчина не маленький. И все же я легко держу его, заставляя подчиняться моими мускулами и моей магией. В его крошечном разуме я могу прочитать удивление от того, что он настолько бессилен. Он никогда раньше не был в таком положении, и это пугает его.

Хорошо.

Меня удовлетворяет то, что он испытает этот страх до того, как я поглощу его сердце и прикончу его.

Мягкий голос рядом со мной отвлекает меня от кровожадных видений.

— Рин, сейчас ты можешь отпустить его, — ее голос смягчает грубые, узловатые места в моей душе… Но помимо этого он угрожает сделать другие части меня отчетливо твердыми без моего разрешения. Теперь я жажду чего-то другого, кроме крови.

Я ставлю нападавшего на Калли на ноги и, ослабив ментальную хватку, поворачиваюсь к ней.

— Он причинил тебе боль? — если это так, то нет никаких шансов, что этот человек ускользнет от меня сегодня вечером.

Калли качает головой.

Я мысленно отмахиваюсь от него, и он вскакивает на ноги и убегает.

— Это действительно ты? — Калли протягивает дрожащую руку только для того, чтобы отдернуть ее, прежде чем прикоснуться ко мне. — Я подумала — это глупо, но на мгновение там, в темноте, ты выглядел… по-другому.

Она трясет головой, как будто хочет прояснить ее, но в этом нет необходимости. У нее голова яснее, чем должна быть у того, кто подвергся воздействию тех уровней маскирующей магии, которые я использовал, чтобы спрятаться, пока я был отвлечен. Несмотря на это, она пытается убедить себя, что ошибается. Она не могла видеть того, что видела. Хотя она знает, кто я такой.

— Это я. Пойдем. Позволь мне проводить тебя домой.

Она смотрит на меня еще мгновение, прежде чем отвести взгляд и кивнуть.

— Да. Спасибо. Думаю, это было бы разумно.

Калли поднимает с тротуара сумочку и прижимает ее к груди. Затем мы поворачиваемся и идем к ее квартире. Она некоторое время молчит, и я ненавижу то, как белеют костяшки ее пальцев, когда она сжимает сумочку. Мне хочется взять ее руку и гладить, пока она не расслабится.

— Я не ожидала увидеть тебя в этой части города, — говорит она в конце концов.

Я ворчу. Конечно, она этого не ожидала. Единственная причина, по которой я здесь, — следить за ней, но я вряд ли могу это сказать.

— Так что ты здесь делал?

Я отвечаю на ее вопрос собственным.

— Уже слишком поздно, чтобы ты возвращалась с работы. Почему ты гуляла так поздно одна?

Она вздыхает, замедляя шаг по мере приближения к ступенькам здания. Должно быть, здесь ее квартира. Она поднимается на одну ступеньку, становясь немного ближе к уровню моих глаз. Затем она поворачивается и смотрит на меня.

— Я взяла дополнительную смену. На самом деле, я взяла их довольно много.

Я думал, что она уже много работала. Я рычу. Я ненавижу, что мой гнев и неспособность контролировать себя поставили ее в такую ситуацию.

Глаза Калли сужаются.

— Мне бы не пришлось. Вот только кто-то расторг мой контракт.

Это обрывает мое второе рычание.

— Я… не должен был этого делать.

Каждое мгновение, что я стою так близко к ней, ее запах наполняет мои ноздри, он становится все отчетливее. У меня слюнки текут от желания снова попробовать ее на вкус.

Жесткое выражение ее лица снова смягчается.

— Ты это серьезно?

Я киваю, поскольку мое горло сжимается от нужных слов.

— Я бы чувствовал себя лучше, если бы ты позволила мне проводить тебя до твоей квартиры. Чтобы убедиться, что ты в безопасности. Если не… если только это не заставляет тебя чувствовать себя неловко?

Она смягчается еще больше, втягивая розовую нижнюю губу между ровными белыми зубами.

— Мне бы этого хотелось. Означает ли это, что ты хотел бы войти?

Дыхание покидает мои легкие в мгновение ока. Означает ли это, что она простила меня? А я уже простил себя? Если она впустит меня в свою квартиру, мне придется объяснить, что я здесь делал сегодня вечером, и тогда она снова разозлится. Я не могу устоять перед шансом быть ближе к ней, как не могу отрицать свою истинную природу.

— Я бы хотел.

Ее улыбка снимает груз веков с моих плеч, когда она небрежно берет меня за руку и ведет вверх по лестнице. Ее бедра снова покачиваются, и она больше не сжимает сумку так крепко, как раньше. Даже если я не добьюсь больше ничего, сегодня ночью я буду спать лучше, чем все последние дни, зная, что я это сделал.

Квартира маленькая. Я ожидал этого. Хотя она украшена причудливым декором, яркие цвета появляются в неожиданных местах. Солнечно-желтая ваза на журнальном столике. Зелено-розовый абстрактный принт на стене. Штрихи выполнены искусно, хотя ни одна из деталей не дорогая. В сочетании они создают эффект, мало чем отличающийся от самой Калли.

Она нервно переминается с ноги на ногу и указывает на маленький диван.

— Эм… Я знаю, что он маленький, но устраивайся поудобнее. Хочешь что-нибудь выпить? Перекусить?

Я качаю головой. Я хочу съесть ее восхитительную пизду, но думаю, что в данный момент это было бы испытанием моей удачи, поэтому я ничего не говорю.

Она наливает себе стакан воды.

Я с трудом втискиваюсь на маленький диванчик, но обнаруживаю, что он мне нравится, когда мгновение спустя она садится рядом со мной и наши бедра соприкасаются. Мое тело дрожит от соприкосновения, и я шире раздвигаю ноги, добиваясь большего.

Калли пытается встать.

— Это неловко. Я просто…

Я кладу руку ей на ногу и успокаиваю ее.

— Останься.

Она снова садится рядом со мной. Ее глаза округляются, а зрачки расширяются, когда она смотрит на меня долгим взглядом. Наши лица так близко.

— Мне не следовало быть с тобой таким резким той ночью. Пожалуйста, позволь мне извиниться.

Ее рот приоткрывается.

— О!

— Это была моя вина, что я потерял контроль. Явление, которое, кажется, часто случается, когда я рядом с тобой, — неосознанно мой большой палец скользит по внутренней стороне ее бедра, и я чувствую, как она дрожит под моей рукой. — Кажется, я не могу оставаться далеко от тебя. Знаешь ли ты, что я мечтал о твоем аромате в те редкие моменты, когда мне удавалось заснуть с той ночи? Иногда это было все, о чем я мог думать.

Если мои слова смущают или шокируют ее, она не подает виду. На самом деле, она ерзает на стуле, и сладость ее возбуждения передается мне вместе с ее движениями. Уголок моего рта приподнимается в улыбке.

— Ты тоже думала об этом, не так ли? О моих губах на тебе.

Ее веки трепещут. Она кивает.

— Разве это странно, что я думала об этом? Я имею в виду, ты мне платишь! Но просто никто никогда не доставлял мне такого удовольствия.

Прилив гордости от ее слов заставляет мое сердце биться в груди быстрее, чем оно должно. Мне нравится знать наверняка, что я произвожу на нее такой эффект. Она, безусловно, тоже оказывает на меня сильное влияние.

— Твое удовольствие — часть того, чего я жажду, — говорю я ей. Аромат возбуждения становится сильнее. — Я упиваюсь твоими криками и стонами так же, как я пью твои соки.

Это действительно заставляет ее покраснеть.

— Рин, ты не похож на человеческих парней, — она качает головой, но улыбается сквозь румянец. — Скажи мне, почему ты был здесь сегодня вечером. Ты следил за мной?

Я киваю. Так и было. Не могу этого отрицать.

Я ожидаю, что она отстранится. Отругает или испугается. Вместо этого она снова прикусывает нижнюю губу и широко улыбается.

— Я должна быть напугана этим. Но я не боюсь.

Мое сердце действительно бьется быстрее. Сможет ли она принять это? Позволит ли она мне попробовать ее снова? Попробовать ее сейчас — это слишком, чтобы надеяться, но, возможно, завтра.

— Ты не представляешь, как сильно мне нужно попробовать твою сладость, — моя рука слишком сильно сжимает ее бедро. По крайней мере, сейчас я контролирую свои когти.

Тихий звук удовольствия срывается с ее губ.

— Я тоже по этому скучала. Но я не хочу, чтобы все закончилось так, как закончилось в прошлый раз.

Она правильно подметила. Я вздыхаю.

— Тогда мы должны вернуться к первоначальному соглашению. Ты должна позволить мне связать тебе руки и надеть повязку на глаза.

Калли на мгновение задумывается, вертя в руках нетронутый стакан воды. Наконец она снова смотрит на меня.

— Мне это не нравится. Но мне также не понравилась эта неделя, когда я думала, что больше никогда тебя не почувствую. Так что, думаю, я согласна.

Я заключил сделку. То, что я хочу, у меня под рукой.

Так почему же в тот вечер я покидаю квартиру Калли с чувством, что обманул себя и ее в чем-то большем?

￼

11

Калли

Я лежу на жестком матрасе Рин, темнота повязки закрывает мое зрение. Под моим обнаженным задом его дорогие простыни кажутся гладкими и атласными, а воздух над моей промежностью слегка прохладный.

Я мокрая.

Мои половые губки уже опухли, с них сочится смазка, хотя он еще даже не присоединился ко мне на кровати. Я слышу, как он ходит по комнате. Тихие звуки, которые он издает, проверяя ремни на моих запястьях и лодыжках, похожи на пытку, когда все, чего я хочу, — это его горячего дыхания на моей коже, а затем изысканного влажного посасывания его рта на мне.

Его грубоватый голос ласкает меня, как физическое прикосновение.

— Ты выглядишь так идеально, раскинувшись для меня вот так, — я вздрагиваю от его слов, и он смеется. — Скоро, великолепная.

Я извиваюсь и приподнимаю бедра в безмолвной мольбе о том, чтобы он взял то, чего он хочет — то, чего хочу я.

Матрас прогибается под весом Рина.

Он оставляет меня в агонии еще на мгновение. Я представляю, как он скользит взглядом по моему телу, отмечая изгиб моей талии, щедрый разворот бедер. Обычно мой мягкий живот и обнаженная грудь заставляли меня немного смущаться, но не сегодня. Сегодня я чувствую его голод по мне. Мужчина, который был рядом, когда я нуждалась в спасении, который следовал за мной, потому что он так же отчаянно нуждался во мне, как и я в нем.

Он выбрал меня.

Он хочет в своей постели именно меня, несмотря на то, чем все закончилось в прошлый раз. Так что я не беспокоюсь о своем мягком животике или о том, как вываливаются мои большие груди.

Мгновение спустя его сильные руки раздвигают мои бедра шире, и я перестаю думать о чем-либо еще. Его рот опускается прямо на мой жаждущий клитор, и я стону, подпрыгивая на кровати от силы своей реакции.

О Боже, это превосходит даже то, что я помнила. Чистый экстаз его языка и губ, доставляющих мне удовольствие, заставляет меня тянуть за веревки. Сегодня вечером Рин добавил еще и наручники на лодыжках. Они не кажутся такой большой жертвой, как оковы на моих запястьях. Я хочу пошевелить не ногами. Я вполне довольна тем, что приготовлена в качестве его ужина. Но каждый инстинкт во мне кричит, чтобы я запустила пальцы в его волосы. Я не хочу, чтобы он когда-либо останавливался. Поэтому я хочу прижать его к себе и убедиться, что он этого не сделает.

Сегодня вечером я сильно взвинчена. Каждое крошечное движение кончика языка или губ Рина по моей чувствительной плоти усиливает мое возбуждение. Он мучает этими ласками совсем недолго. Это тоже позволяет мне ощутить свирепость его голода. Вскоре он длинными движениями языка проводит по моему центру.

Я извиваюсь, когда он сосет мой клитор, и он немного отстраняется. Я стону. Он понимает намек и снова слегка сосет меня, просовывая палец внутрь, пока я снова не начинаю двигаться. На этот раз я прижимаюсь к нему бедрами, приглашая его глубже, страстно желая почувствовать его толстый член вместо пальцев.

Я уже на грани оргазма. Не проходит много времени, как твердое нажатие его языка на мой клитор заставляет меня кончить. Мое тело содрогается. Мои стенки сжимаются вокруг пустоты, и все внутри меня желает чего-то, что могло бы заполнить меня. Я хнычу от разочарования. Мой оргазм заканчивается слишком быстро.

Рин обнимает меня за талию, обхватив руками мои бедра.

— Ммм, божественно. Я мог бы есть твою пизду каждый день и никогда бы от этого не устал.

Его слова вибрируют у моих половых губ и чуть не доводят меня до оргазма снова. Я все еще чувствительна. Это слишком, и я вскрикиваю, но он просто продолжает. Во всяком случае, его движения становятся быстрее.

Язык Рина проникает в меня. Он толкает его внутрь и наружу, и я чувствую прикосновение острых зубов к внутренней поверхности моих половых губ. Подожди, острых! Что? Я сопротивляюсь, но он удерживает меня.

Я переваливаюсь через край очередного оргазма, затем еще одного. Блаженство накатывает на меня волна за волной, пока я не начинаю задыхаться.

В мои бедра впиваются ногти. Еще один острый зуб касается моей киски.

Я не могу думать.

Я едва могу дышать.

Все, что я могу делать, это чувствовать невероятное удовольствие от прикосновения его рук, рта и языка ко мне.

Рин кряхтит. Лихорадочно ласкает меня. В конце концов он отрывается от моего естества, покусывает и целует мое бедро и живот.

Я подпрыгиваю от каждого прикосновения. Пока он поднимается все выше и выше, я ошеломлена, ощущая его вес на себе. Влажный кончик его твердого члена касается внутренней поверхности моего бедра. Я ахаю.

Он голый.

Я жажду увидеть его. Я никогда не видела его даже без рубашки и уверена, что он был бы прекрасен. Хотя у меня все еще завязаны глаза.

Его прикосновение к моей коже создает надо мной своего рода магию. Я задерживаю дыхание, надеясь, что он действительно может дать мне то, чего я жажду. Он просто наваливается на меня, не касаясь ближе, облизывает и покусывает мою шею, не завладевая моими губами в поцелуе.

— О, пожалуйста, Рин. Я хочу твой член.

Он рычит.

— Что это? Что ты со мной сделала? — как только он произносит это, его бедра дергаются, и гладкая головка члена скользит по моей ноге. Так близко и в то же время так далеко от того места, где он мне нужен.

— Рин, пожалуйста, — я кручу головой из стороны в сторону. Я не могу оставаться спокойной. Если бы только я не была связан. Если бы я только могла прикоснуться к нему, провести руками по твердым, мускулистым линиям его тела.

Он стонет.

— Калли. Мы не можем. Я не могу этого сделать. Но я не могу остановиться.

Его бедра двигаются быстрее.

— Все в порядке. Я принимаю противозачаточные. Если ты беспокоишься, что я этого не хочу, то это так. Поверь мне. Я хочу этого, — я выдыхаю эти слова и двигаю бедрами, отчаянно стремясь к нему.

— Нет, — его рука запутывается в моих волосах на затылке. — Я сделаю тебе больно.

— Ты этого не сделаешь! — он большой, но, судя по тому, что я чувствую, не настолько. Прямо сейчас я бы смирилась с чем угодно, лишь бы почувствовать, как он движется внутри меня. Из меня вырывается поток влаги, и я всхлипываю.

Его рука сжимается, и повязка сползает с глаз. Бедра Рина продолжают двигаться в отрывистом ритме. Я чувствую, как он вздрагивает, и по моему бедру растекается влага. Сначала теплая, затем медленно остывающая.

Я почти ничего не замечаю.

Я застыла. Сквозь щель в повязке на глазах я смотрю на существо, которое выглядит как Рин, но определенно не тот Рин, которого я привыкла видеть.

Его кожа красная. Не красная, как будто он загорел, или когда люди говорят об этом как о расистском оскорблении, а настоящая, неподдельно красная. Как те лакированные деревянные шкатулки, которые иногда можно найти в антикварных магазинах. Кроваво-красная.

Его волосы длиннее, чем у того лощеного бизнесмена, которого я знаю, как Рина. Они еще более дикие, торчат под странными углами и доходят до ушей. Уши заостренные!

На макушке между темными прядями волос торчат два набора заостренных рогов. Он демон!

Я ахаю, и он отступает назад, глядя на меня сверху вниз с гримасой, обнажающей острые клыки. Те же самые острые клыки, которые я чувствовала у моей киски всего несколько мгновений назад.

Теперь я по-настоящему вырываюсь из оков, но, конечно, не могу освободиться.

Тело Рина придавливает своим весом. Я бьюсь об него, дергая руками и ногами до боли в запястьях и лодыжках.

— Успокойся.

Разве это те слова, которые можно сказать в такой момент? Я сопротивляюсь сильнее. У меня сдавливает грудь. Мне не хватает воздуха. Я задыхаюсь, но в легкие ничего не попадает. Не знаю, чего я ожидала, но не демона!

Рин — или демон, или кто бы он ни был — спрыгивает с меня и спешит к изголовью кровати. Я думаю, что он, возможно, собирается снова сбежать от меня, но на этот раз он быстро ослабляет путы на моих запястьях. Когда мои руки свободны, я сдергиваю повязку с глаз и бросаю ее на пол. Затем я отчаянно пытаюсь развязать наручники на лодыжках.

Рин медленно обходит кровать, чтобы снять последний наручник. Как только это делается, я сажусь обратно на попу, оставляя между нами столько пространства, сколько позволяет кровать.

— Кто ты?

Это глупый вопрос.

— Не паникуй, — Рин поднимает руки.

У меня вырывается смешок от странной человечности этого жеста. Особенно когда его пальцы увенчаны устрашающего вида когтями, а широкая пасть открывается, обнажая острые клыки. Клыки, которые были на моей киске!

— Кто паникует? — спрашиваю я, подавляя смех. — Я не паникую. А теперь расскажи мне, что, черт возьми, только что произошло.

— Я сделаю это, когда ты перестанешь паниковать.

Это слишком. Всего этого слишком много. Я качаю головой. Ничего не понятно. Мне просто нужно уйти, всего на минуту, и проветрить голову.

Я спотыкаюсь с кровати и прижимаю к груди ближайшее одеяло, которое могу найти. Это простыня, но сойдет и так.

— Калли, остановись.

— Ни за что на свете.

— Нет, Калли. Не надо…

Я поворачиваюсь и выбегаю из комнаты на дрожащих ногах, спотыкаясь о стену коридора, когда убегаю от этого кошмара. Демон Рин рычит проклятие.

— Не беги!

Хм… конечно, я убегаю. Это даже не вопрос выбора.

Затем тяжелые шаги позади меня заставляют волосы у меня на затылке встать дыбом.

￼

12

Рин

Она убегает от меня.

Черт возьми. Она убегает, и я ничего не могу сделать, чтобы помешать моей истинной природе взять верх.

Я пытался предупредить ее. Я пытался урезонить ее, но она не слушала. Теперь мои когти жаждут вонзиться в ее плоть. Мое тело летит через комнату. Я уже за дверью и преследую ее, прежде чем успеваю остановиться. Как только я начинаю двигаться, остановиться уже невозможно. Пока она снова не окажется подо мной.

Я молюсь только о том, чтобы не нанести серьезного ущерба. Хотя она такая мягкая. Ее изгибы и гладкая плоть не защитят от моих когтей и клыков. Ее сила ничто по сравнению с моей. Даже без контроля над ее разумом я мог бы сокрушить ее слабое человеческое тело. Я мог бы обхватить рукой ее шею и выдавить из нее жизнь.

Эта мысль приводит меня в ужас. Даже когда я пытаюсь изгнать образ из головы, от погони за ней у меня текут слюнки, а кровь поет в венах.

Она пытается сбежать от меня — направляется к входной двери. На всякий случай я обхожу ее и хлопаю по двери ладонью, добавляя небольшой толчок магией, чтобы задвинуть засов и убедиться, что она не сможет сбежать этим путем.

Калли, спотыкаясь, останавливается. Хныканье срывается с ее губ, прежде чем она снова поворачивается, чтобы убежать от меня. Я не могу ее предупредить. В данный момент у меня нет слов. Мне следовало прислушаться к старшим, к тем, кто говорил мне, что жизнь в мире людей так или иначе приведет меня к гибели. Вот она передо мной. Самая горько-сладкая развязка, о которой я только мог мечтать. Как только я поймаю ее, мне страшно подумать, что я с ней сделаю, и тогда мне придется жить с этим до конца моего жалкого существования.

Я знаю только, что нельзя позволить ей сбежать.

Она убегает в спальню. Я перехватываю ее.

Она убегает быстрее, чем я мог подумать, избегая кресла и устремляясь на кухню. Я перепрыгиваю через кресло и снова обгоняю ее. У меня руки чешутся схватить ее, но я сопротивляюсь. Если я не буду осторожен, я разорву ее прелестную кожу своими острыми когтями. Где-то по пути она потеряла простыню, и ее полные груди вздымаются и опадают от неровного дыхания. Ее великолепный аромат с оттенком чего-то горького.

Страх.

Черт! Что я наделал?

Из моего горла вырывается рычание. Калли взвизгивает и оглядывается. Она спотыкается, неверно оценивая следующие шаги. Ее бедро задевает приставной столик, на котором стоит большая антикварная ваза. Она опрокидывается, падает на пол к ее ногам и разбивается на сотни острых осколков. Не раздумывая, я бросаюсь вперед, заставляя магию проходить через мои конечности, чтобы нести меня достаточно быстро.

Я хватаю Калли за талию, поднимаю и отрываю от пола, чтобы ее босые ноги не порезались об осколки. Конечно, движение выбивает меня из равновесия. Итак, я перекатываюсь, позволяя моему большому телу смягчить ее падение. Я продолжаю перекатываться, пока ее мягкие изгибы не оказываются подо мной там, где пол уже чистый. Я прижимаю ее к себе.

Она лежит на животе, уткнувшись лицом в черно-белый ковер. Мой твердый член уютно устроился между двумя пухлыми шариками ее ягодиц, и я не могу удержаться от покачивания бедрами. Мгновенно меня захлестывает удовольствие, пронзающее меня. Я делаю это снова и снова, утыкаясь лицом в ее шею, вдыхая ее аромат.

Тот резкий, едкий запах все еще присутствует, портя ее совершенство. Я снова рычу.

— Что ты со мной сделала?

Калли всхлипывает. Я чувствую, как сладкие лепестки ее влагалища становятся все более влажными, когда она реагирует на прикосновение моего тела, даже если запах страха тоже усиливается.

Черт!

— Прости меня, — одна рука скользит вниз по ее боку, чтобы схватить за бедра, когда я трусь об нее. Сладкая пытка, но такая приятная. Я на мгновение теряюсь в ней, и мои когти сжимаются на ее плоти.

— Рин! — ее крик возвращает меня к реальности.

— Прости меня, — я пытаюсь сдержать движение бедер, но я как будто одержим. У моего члена есть собственный разум. Нельзя отрицать приближения к вершине, которое я чувствую на горизонте. — Пожалуйста, прости меня. Я не хотел причинить тебе боль.

Калли снова хнычет.

— Ты не делаешь мне больно. Я просто… это действительно ты?

— Нет! — я рычу, когда удовольствие сжимает мои яйца и напрягает живот. — Да. Это моя истинная форма. Я никогда не хотел, чтобы ты это видела. Но мне нужно — боги, мне нужно — что-то. Я не знаю что. Я в мучениях.

— Тебе нужно кончить, — она мягко произносит это, извиваясь подо мной, и сначала я думаю, что она снова сопротивляется. Я крепче прижимаю ее к полу, беря то, что мне нужно от ее округлого тела.

— Тебе нужно кончить, Рин. Позволь мне помочь тебе.

Я замедляюсь, когда до меня доходят ее слова. Возможно ли это? Я никогда раньше не нуждался в разрядке. Но мой член пульсирует, и я думаю, что она поняла ситуацию лучше меня. Она действительно предлагает мне помощь? На нетвердых руках я немного снимаю с нее свой вес, позволяя ей двигаться. Я удерживаю ее в клетке своим большим телом, молясь, чтобы она снова не попыталась сбежать от меня. Я не знаю, смог бы я сдержаться, если бы она снова убежала от меня.

Но она этого не делает. Вместо этого она протягивает маленькую руку назад, обхватывая мой ноющий член.

Я стону. Ощущения восхитительны.

Когда она начинает ласкать меня, я чуть не выплескиваюсь. Она крепко обнимает меня, медленно водя кулаком вверх-вниз по моему напряженному члену. Удовольствие разливается по телу, и я склоняю голову и мягко прикусываю ее нежное плечо. Она вздрагивает, страх исчезает из ее запаха. Остается только сладкое возбуждение, и оно становится все более пьянящим по мере того, как я приближаюсь к освобождению. Я рычу. Я толкаюсь в ее руку, пока она работает с ним. Ее аромат сочетается с другим, более мускусным ароматом, который, как я понимаю, является моим собственным. Вместе они наполняют мои чувства, пока я не теряю рассудок. Я толкаюсь в ее кулак снова и снова.

— Черт! Черт, мне нужно это. Что со мной случилось?

— Все в порядке, — ее голос мягкий и хриплый, как будто она так же, как и я, потрясена этим столкновением. — Отпусти себя. Кончи для меня.

С ревом, я вздрагиваю, и мои бедра дергаются. Извержение настолько велико, что если бы у меня была душа, я бы испугался, что ее вытаскивают из моего тела. Я едва сдерживаюсь, чтобы не впиться зубами в ее сочную плоть. и вместо этого прижимаю к ней только кончики клыков.

Когда все сделано, и я чувствую себя опустошенным и делаю долгий, прерывистый вдох. Стон вырывается из меня, когда ее рука покидает мой член. Я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Но она маленькая, и я могу раздавить ее своим весом.

Я неохотно переворачиваюсь на бок и притягиваю ее к себе, не желая отпускать. Удивительно, но Калли не сопротивляется. Вместо этого она поворачивается и прижимается ко мне, кладя голову мне на плечо.

— Тебе было хорошо?

У меня вырывается смех от ее вопроса, и я пытаюсь выразить словами свои чувства.

— Это было ужасно. Пока внезапно не показалось, что это лучшее, что я когда-либо испытывал. Это то, что происходит, когда я заставляю тебя кончить?

Она поднимает голову и смотрит на меня широко раскрытыми голубыми глазами.

— Ты хочешь сказать, что никогда раньше не кончал?

Я смотрю на ее открытое, серьезное выражение лица. В нем нет и намека на страх, хотя я знаю, что она видит меня таким, какой я есть на самом деле.

— Калли, я не человек. До сегодняшнего вечера мне это никогда не было нужно.

Ее глаза расширяются, и я улавливаю намек на улыбку, играющую в уголках ее рта.

— Кто ты, Рин? Я испугалась раньше, потому что не ожидала этого. Это глупо, но я думала, что знаю, как ты выглядишь. Потом ты изменился. И… — она делает паузу, слегка краснея. — Вся эти история с демонами. Я имею в виду, ты настоящий демон, не так ли?

Я киваю.

— Я демон. По крайней мере, так это переводится на ваш язык. Японцы назвали бы меня о́ни. Поскольку это первое место, где мы вошли в ваше царство, это название закрепилось за нами, когда мы изучали человеческие языки. Но у моего народа есть гораздо более древний язык, в котором есть слова для обозначения того, кто мы есть.

На молчит несколько мгновений. Я вижу, как она это осознает. Рука, которую она кладет мне на грудь, начинает медленно двигаться, проводя вверх и вниз по моей коже.

— И что это значит? Раньше ты выглядел такой человечным, но теперь… Прости. Это грубо?

Вопреки себе я снова смеюсь. Не думаю, что когда-либо смеялся так много, как после встречи с этим великолепным человеком.

— Это грубо, только если ты считаешь это грубым. Я такой, какой есть. Охотился ли мой народ на людей раньше? Пожирал их? Мы это делали. Прошло много веков с тех пор, как я забирал человеческие жизни, но я это делал. Я забрал многих.

Она прикусывает нижнюю губу так, что мне хочется попробовать ее на вкус.

— Но ты больше так не делаешь?

Я заставляю себя ослабить хватку на ее талии. Вместо того, чтобы крепко прижать ее к себе, я провожу тыльной стороной когтей по ее позвоночнику.

— Я не хочу. Я беру от тебя только то, что мне нужно, так, как делал это с тобой.

— Ты умеешь колдовать? У тебя есть силы?

Я обдумываю, как много рассказать. Я не хочу пугать ее, но чувствую, что если я не буду честен сейчас, моя ложь будет разоблачена, и это будет еще хуже.

— Да. Как ты знаешь, я могу контролировать свою форму. Я также могу контролировать умы других.

Ее глаза расширяются.

— Означает ли это, что ты можешь контролировать меня? Ты контролируешь меня прямо сейчас?

Я торжественно качаю головой.

— Я не могу. Есть определенные люди, чьи умы закрыты для моего вида. Ты одна из них. Это часть того, что привлекает меня к тебе.

Она склоняет голову набок, ожидая, что я продолжу.

— Я устал питаться людьми, чьи умы приходилось подавлять в моем присутствии. Вот почему я разыскал Чудовищные Сделки. Я хотел человека, который мог бы в полной мере ощутить, что я хочу с ней делать.

Ее щеки краснеют. Она так близко ко мне, смотрит мне в глаза, я вижу, как расширяются ее зрачки. Я чувствую, что потребность в ней все еще есть. Мои ноздри раздуваются, вдыхая ее зреющий аромат.

— Ты чувствуешь это сильнее, чем любой другой человек, которого я пробовал. И твое наслаждение божественно. Ты сможешь позволить мне овладеть тобой теперь, когда увидела, кто я такой? Ты, должно быть, отняла у меня десятилетия. Мне снова нужно будет питаться. Скоро.

￼

13

Калли

Сперма Рина все еще влажная и липкая на моем бедре. Он прижимает меня к своему теплому, сильному телу, и момент сладок, как будто он действительно потрясен тем, что только что произошло. Из предыдущих событий ясно, что у него достаточно силы и скорости, чтобы помешать мне сбежать, но прямо сейчас он прикасается ко мне нежно и осторожно. Он так легко проводит когтями по моей спине, что по мне пробегают волны удовольствия и перехватывает дыхание.

Его вопрос еще больше усиливает мою потребность. Смогу ли я вынести, если он попробует меня на вкус? Я была так возбуждена еще до того, как Рин коснулся меня ртом. У меня такое чувство, что я уже несколько дней на грани срыва. Теперь, почувствовав, как его тело сотрясает оргазм, когда он кончает в моей руке, я снова на грани, киска пульсирует и жаждет, а мое тело блестит от соков. Позволила бы я Рину попробовать меня сейчас? Не думаю, что смогла бы остановить его. Хотя я была напугана, когда впервые увидела его в демонической форме, чем дольше я смотрю на него вот так, тем больше убеждаюсь, что он никогда по-настоящему не причинил бы мне вреда.

Дрожь в моем голосе полностью выдает меня, когда я пытаюсь сохранять хладнокровие.

— О, думаю, я могла бы с этим справиться.

Я ожидала, что Рин перевернет меня на спину. Вместо этого он низко рычит. Звук настолько отличается от хищных звуков, которые он издавал, преследуя меня, и звучит почти как мурлыканье. Он притягивает меня к себе на грудь, пока я не сажусь на него верхом. Его руки на моей заднице побуждают меня двигаться вверх по его телу, пока моя насквозь мокрая киска не оказывается над его лицом.

Взгляд, который он посылает мне между моих бедер, вызывает струйку новой влаги, стекающей с меня. Я краснею. Рин только облизывает губы, его взгляд опускается на мою киску.

— Опусти эту сочную пизду прямо сюда и дай мне то, что мне нужно.

О господи! Сила в моих бедрах иссякает, и у меня нет выбора, кроме как рухнуть вперед на руки Рина, которые тянут меня вниз, пока его рот не захватывает мою ноющую киску, и этот первый горячий поцелуй пронзает прямо мой центр.

Я вскрикиваю. Мои руки сжимаются в кулаки на ковре, и все мои мышцы сжимаются. Рин стонет напротив моих складок, и его язык лихорадочно облизывает их, усиливая интенсивность. Это почти не занимает времени. Слишком скоро я начинаю дрожать, кончая от его коварного языка. Он продолжает пожирать меня, острые когти впиваются в мои бедра и задницу. Мои стенки сводит судорогой, и я не могу сказать, кончаю ли я снова, или это все одна восхитительная спираль удовольствия, которая никак не закончится.

— О Боже. О, Рин. Боже, твой рот!

Он проводит языком от моего входа к клитору и удерживает его там, вытягивая из меня остатки содрогающейся кульминации. Я задыхаюсь, втягивая в себя столько воздуха, сколько могу, и пытаюсь взять тело под контроль. Руки Рина скользят вверх по моим бокам, поднимая меня, как куклу, хотя я и не легка даже в моем воображении. Он отрывает меня от своего рта, сажает к себе на колени и покачивает. Я обмякла, как лапша, и все еще наполовину задыхаюсь. Затем он встает, как будто это не требует от него никаких усилий, относит меня в кровать и укрывает одеялом, от которого слабо пахнет бергамотом и саке.

￼

Когда я просыпаюсь, мне требуется мгновение, чтобы осознать, где я нахожусь. Я оглядываюсь в поисках телефона, но его нет на тумбочке. На самом деле, тумбочка выглядит странно. Темно-коричнево-черное дерево вместо бледно-золотистой лозы. Я моргаю в темноте комнаты, различая большие окна и элегантный декор квартиры Рин, а не моей маленькой квадратной студии. Тихий шум из угла привлекает мое внимание. Рин медленно поднимается с кожаного кресла и подходит к кровати.

Я пытаюсь сесть, и его нежная рука на моей спине помогает мне. Он протягивает мне стакан воды, и я принимаю его, застенчиво избегая пристального взгляда Рина и делая глоток.

Когда он забирает стакан и ставит его на тумбочку, у меня нет выбора, кроме как встретиться с ним взглядом.

— Я заснула.

Не могу поверить, что заснула в его постели.

Он кивает с серьезным выражением лица.

— Как ты себя чувствуешь?

Только тогда до меня доходит, что он изменил свою внешность.

— Ты снова выглядишь человеком.

Я не уверена, как к этому относиться. Высокий, красивый мужчина, который сидит на краю кровати, мне знаком. Его кожа теперь загорелая, а не темно-красного цвета, как у демона. Его длинные элегантные пальцы приглаживают аккуратно причесанные темные волосы, как будто он стесняется.

— Я подумал, что это поможет тебе чувствовать себя более комфортно.

Я хмурюсь. Мне нравится, как он выглядит в человеческом обличие. Кому бы он не понравился? Он настолько красив, что на него почти больно смотреть. Такой лощеный и утонченный. И все же…

— Но это не ты, не так ли? Не совсем ты.

Рин на мгновение замолкает.

— Человеческая маска, которую я ношу, я полагаю, является частью меня. Это лицо, которое я ношу, когда имею дело с людьми на протяжении веков.

Мои глаза расширяются, а во рту немного пересыхает. Века? Во что, черт возьми, я вляпалась?

Брови Рин хмурятся.

— Даже сейчас я пугаю тебя, не так ли?

Я автоматически качаю головой, хотя на самом деле не уверена в ответе.

Он вздыхает.

— Ты можешь честно сказать мне, что вид моего истинного облика не напугал тебя? Что я вообразил запах страха на тебе, когда гнался за тобой?

— Нет, — его губы сжимаются в твердую линию, и я спешу продолжить. — Но я перестала бояться, как только ты поймал меня.

Его брови приподнимаются, и он выглядит нерешительным.

Я продолжаю.

— До того, как ты поймал меня, я не знала, что и думать. Я все еще отрицала, что это действительно был ты. Тот ты, которого я узнавала. Но когда я разбила ту вазу, и ты поймал меня, вместо того чтобы позволить мне пострадать, что-то в этом заставило меня осознать. Я просто знала, что ты не причинишь мне вреда.

— Я бы никогда добровольно не причинил тебе боль, Калли, — голос Рина грубый, а палец под моим подбородком удерживает мой взгляд на нем. — Но ты должна знать, что я, возможно, сделал это непреднамеренно.

— Я в это не верю, — я не могу покачать головой. Его нежное прикосновение удерживает меня на месте. — Я не могу поверить, что ты причинил бы мне боль. Не после того, как ты спас меня от того парня на улице. Не тогда, когда ты всегда так осторожен. Ты мог поцарапать меня или пустить кровь, но ты этого не сделал.

Его хмурый взгляд становится еще мрачнее, и он откидывает одеяло, легким, как перышко, касанием спускается по моему обнаженному боку, пока не останавливается на бедре. Я смотрю вниз. Его пальцы касаются следов когтей, которые он там оставил.

— Это было не больно. Не совсем, — я краснею. — Мне понравилось.

Рин стонет. Мгновение спустя я оказываюсь под ним, и он осыпает горячими влажными поцелуями мою грудь и живот. Он останавливается, когда достигает моего холмика, делая глубокий вдох.

— Боги, ты ведь не лжешь? Было ли когда-нибудь существо более совершенное?

Мой смех звучит неловко даже для моих собственных ушей.

— Э-э, возможно.

Он поднимает на меня серьезные темные глаза.

— Не думай так. Я питался от тысяч людей, и я еще ни разу не встречал никого такого сладкого, как ты.

Я ерзаю, хотя знаю, что ему нравится мой вкус.

— Я не могу быть настолько вкусной.

Рин очень намеренно опускает голову и долго, медленно облизывает мое лоно.

— Это, безусловно, так вкусно, но на самом деле я говорил не о твоей восхитительной пизде.

— Не об этом?

— Я имею в виду тебя — твой характер, твое сердце. У людей несколько странные представления о добре и зле, но я чувствую твою целостность. Твоя душа открыта, не запятнана ненавистью или горечью. Это очевидно по твоей реакции, когда ты увидела мой истинный облик.

Я не уверена, как реагировать на его слова. Никто никогда не говорил мне ничего подобного, и, честно говоря, я немного смущена.

— Ну, не то чтобы ты действительно чудовище. Немного не так. Я имею в виду, я была удивлена, но как только я поняла, что это ты и ты не причинишь мне вреда… Я не знаю. Думаю, я могу видеть красоту в этой форме. Я должна признать, что в этом виде ты не так пугающ. Но и не так совершенен.

Рин приподнимается на сильных руках и долго смотрит на меня сверху вниз. Я не уверена, что он ищет, но, кажется, он это находит.

— Ты хотела бы посмотреть на меня еще раз?

Мне кажется, за его вопросом кроется многое. На этот раз я уверена в ответе.

— Да. Если ты не возражаешь. Я бы очень хотела увидеть тебя снова.

После очередной паузы, кажется, что-то постепенно покидает Рина. Только что я смотрела в красивое лицо культурного бизнесмена, которого увидела при первой встрече. В следующий момент он становится более диким. Цвет его кожи становится темнее и меняется на красный. Его рот тоже растягивается немного шире. Его уши более заостренные, а волосы длиннее и лохматее. Между растрепанными прядями торчат две пары заостренных рогов. Я поднимаю руку и осторожно провожу пальцем по одному из них. Он гладкий и твердый под кончиком пальца. Рин неподвижно смотрит, как я прикасаюсь к нему.

Когда он не останавливает меня, я провожу рукой по его лицу, пока мой большой палец не касается его губ. Рин берет мой палец в рот, позволяя мне почувствовать кончики острых клыков. Легкое скольжение его языка по подушечке моего большого пальца заставляет мою киску сжиматься от незабываемого удовольствия. В его глазах вспыхивает жар, и он делает это снова, слегка втягивая мой палец в рот и выпуская его.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — выпаливаю я, когда чувствую, как его член твердеет у моего бедра. — На этот раз я хочу почувствовать, как ты входишь в меня.

Вместо того, чтобы скользнуть членом в мою киску или наклониться, чтобы поцеловать меня, как я того хочу, он лишь нежно целует меня в лоб.

— Но тебе нужен отдых, Калли. И я еще не закончил заглаживать вину за то, что напугал тебя и преследовал, или зарычал на тебя, или проколол эту прекрасную кожу.

Наверное, мне следует сказать ему, что я ни о чем сожалею, и он не обязан извиняться, но я колеблюсь. Когда демон-миллиардер хочет побаловать тебя, нужно быть дурой, чтобы не согласиться с этим хотя бы на некоторое время. Кроме того, это то, чего он хочет, верно?

Мне завтра не нужно на работу. Поэтому я позволяю ему подложить подушки позади меня и принести мне в постель сок и свежие фрукты. После этого я позволяю ему суетиться и помыть мне голову в душе.

Когда я с трудом удерживаю глаза открытыми, я позволяю ему уложить меня обратно в его большую кровать и прижать спиной к теплой твердой груди. Я говорю себе, что встану пораньше и уйду, пока все не стало совсем непонятным. Даже засыпая, я могу признать, что это, вероятно, ложь. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но будь я проклята, если не позволю себе наслаждаться этим, пока могу. Я буду беспокоиться о последствиях завтра.

￼

14

Калли

Я просыпаюсь поздно. Когда я проверяю телефон, который Рин, должно быть, положил рядом со мной на тумбочку, уже 9:04 утра, но в комнате Рина так темно, что я почти готова перевернуться на другой бок и снова заснуть. Только его здесь нет, и я чувствую себя немного виноватой. Я имею в виду, что он клиент, но, думаю, я пересекла границу того, чем бы это ни было, давным-давно, и я изо всех сил пытаюсь понять, что происходит сейчас. А еще — я смеюсь над собой, что это запоздалая мысль — он демон, и я не знаю, устраивают ли демоны вечеринки с ночевкой и поздний завтрак. Опять же, до вчерашнего дня я не ожидала, что они могут обниматься в постели.

Я натягиваю одеяло до самого рта, чтобы заглушить глупое хихиканье. Этим утром я чувствую себя счастливой и ерзаю, как щенок на Рождество. Я действительно хотела бы, чтобы Рин был здесь, чтобы я могла еще раз обнять его или хотя бы еще раз взглянуть на него при свете дня, просто чтобы убедиться, что все это мне не приснилось.

Как только я думаю об этом, дверь спальни открывается и входит Рин. Он краснокожий и диковатого вида, его худые бедра обтягивают серые спортивные штаны. Он останавливается в дверях, его руки заняты подносом с едой и чем-то пахнущим, как горячий кофе.

— Так нормально?

На мгновение мне кажется, что он спрашивает, нормально ли, что он приносит мне завтрак в постель. Затем я понимаю, что он говорит о своей демонической форме. Я с трудом сдерживаю улыбку от уха до уха.

— Конечно, все в порядке. Это для меня?

Рин, кажется, расслабляется. Это трудно заметить, поскольку выражение его лица выглядит таким же невозмутимым, как всегда, но он подходит к краю кровати и ставит поднос. Затем он снимает с вешалки в шкафу накрахмаленную белую деловую рубашку.

— Ты бы чувствовала себя более комфортно, если бы что-то надела? Мне нравится смотреть на тебя без одежды, но я подумал, что, возможно…

Я собираюсь ему отказать. Теперь, когда я знаю, что ему нравится, как я выгляжу, я не чувствую особой необходимости прикрываться, но потом я думаю о том, чтобы надеть его рубашку, ощутить на ней его запах и прижать ее к моей обнаженной коже. Я протягиваю руку и беру ее.

— Спасибо. Это действительно заботливо.

Я одеваюсь и откидываюсь на три подушки, которые Рин подсовывает мне под спину. Ткань рубашки гладкая на моей коже и пахнет потрясающе, именно так, как я и думала.

Он принес мне круассаны с джемом, черный кофе и свежие фрукты. Это идеально. Именно то, что я бы выбрала сама. В животе урчит, и мне не терпится наброситься на еду. Рин сидит рядом со мной на кровати и наблюдает. Повинуясь импульсу, я протягиваю ему клубнику. Она яркая и такая спелая, что я чувствую ее сладкий аромат. Для меня она невероятно заманчива, но я никогда не видела, как Рин ест. Взгляд Рина скользит по моей руке, а затем он наклоняется вперед, обхватывая губами мои пальцы, чтобы взять фрукт. Я дрожу, когда кончик его языка касается моей кожи.

Я никогда раньше не видела, чтобы он ел.

— Значит, ты можешь есть человеческую пищу?

Он облизывает губы.

— Я могу. Она не дает мне сил, но я могу ее есть. Раньше я никогда не хотел, но от твоих пальцев вкус восхитительный.

Я краснею и опускаю руку в миску, чтобы предложить ему еще одну ягоду.

Он берет ее еще медленнее, глядя мне в глаза, скользя губами и языком по моим пальцам. Он точно знает, что делает со мной. К тому времени, как он заканчивает, я ерзаю на месте, почти забыв о завтраке.

Рин тихо мурлычет, издавая низкий удовлетворенный звук. Но он встает и подходит к окну.

— Заканчивай завтрак. Мне не нужно, чтобы ты потом упала в обморок. Я намерен питаться от тебя долго, очень долго, и я не хочу, чтобы моя трапеза прерывалась из-за беспокойства о тебе.

Боже мой! Мне даже нравятся властные нотки в его голосе и самодовольная ухмылка на его красных губах. Я проглатываю завтрак в рекордно короткие сроки, выпиваю остатки кофе и выскальзываю из постели. Прислонившись к подоконнику, Рин смотрит на свой телефон. Немного странно видеть, как это потустороннее существо просматривает имейлы, как будто это самая обычная вещь в мире. Но я думаю, почему бы и нет? В конце концов, мы познакомились онлайн.

Он засовывает телефон в карман, когда я подхожу ближе, затем притягивает меня спиной к груди, и мы оба смотрим в окно на город внизу. Он осторожно отводит мои волосы в сторону когтем, и его горячее дыхание щекочет мою шею.

— Тебе сегодня никуда не нужно идти, правда? Я хочу, чтобы ты была только моя, весь день.

Я наклоняю голову набок, чтобы дать ему больше доступа, и он целует меня в шею и покусывает за ухо. Дрожь пробегает по мне и скапливается в моем центре, пока Рин комкает ткань рубашки в руке, поднимая ее выше по моим бедрам.

— Я хочу поедать эту сочную киску снова и снова, пока ты больше не сможешь дарить мне эту сладость. Кажется, я уже наполовину опьянен твоим ароматом.

Я стону, когда его рука скользит по моему холмику, обхватывая мое лоно.

— Думаю, мне никуда не нужно идти.

Я так остро ощущаю его руку на себе. Мой клитор пульсирует от его прикосновений. Однако он не двигается. Только собственнически держит там руку.

— Сначала позволь мне еще немного позаботиться о тебе. Прими ванну. Восстанови силы.

У меня вырывается легкое хныканье, когда его рука исчезает с того места, где я хочу ее, и Рин хихикает. Он подхватывает меня на руки и несет в ванную комнату, и ни одна частичка меня не жалуется, когда я вижу его ванну. Это одно из тех огромных угловых джакузи, где достаточно места примерно для четырех человек. Рин открывает кран, и горячая вода начинает литься в ванну. Я не дожидаюсь, пока она наполнится. Вместо этого я расстегиваю несколько пуговиц, которые потрудилась застегнуть на его рубашке, и бросаю ее в корзину для белья у двери.

Нежно поцеловав меня в макушку, Рин поворачивается и направляется к двери, но я останавливаю его, переводя взгляд с него на очень большую ванну.

— Ты не собираешься присоединиться ко мне?

Он колеблется. Ясно, что он разрывается. Хотя я не могу представить почему.

— Óни, демоны, не могут намокнуть? Поэтому?

Рин смеется.

— О, мы можем намокнуть. Я просто не знаю, смогу ли удержаться от того, чтобы соблазнить тебя, если сделаю это.

Я ухмыляюсь.

— Разве это было бы так плохо?

Со стоном Рин сбрасывает спортивные штаны, чтобы отправить их к рубашке в корзине для белья, и шагает ко мне. Сделав два длинных шага, он снова поднимает меня и забирается в ванну, усаживая нас на сиденье с краю. Я понятия не имею, откуда у него сила в бедрах, но мы осторожно опускаемся, пока я не оказываюсь у него на коленях, и вода не облизывает мои икры.

Его член все еще мягкий — по крайней мере, был, когда он раздевался, и я не чувствую ничего подозрительного, толкающего меня в зад. Судя по его словам, я ожидала, что он будет твердым, но, возможно, у демонов все по-другому. Мускулистое тело Рина такое упругое, что есть множество приятных развлечений, которые делают меня очень счастливой там, где я есть. Его когти нежно перебирают мои волосы, распутывая их. Время от времени он поглаживает мою шею. Он вздыхает.

— Ты такая идеальная, Калли. Как мне посчастливилось найти тебя?

Я не могу не прижиматься немного теснее, извиваясь и страстно желая почувствовать, как он поднимается под моим бедром.

— Я могла бы сказать то же самое о тебе. Тебе придется быть осторожным. Я привыкну к такому обращению и не захочу от него отказываться.

Его рука крепче обнимает меня.

— Ты не должна привыкать к этому, ведь с тобой всегда должны так обращаться. Я хочу убедиться, что это так.

Легкое беспокойство пытается пробраться на задворки моего сознания, но я слишком расслаблена. Я слишком погружена в это чувство заботы и вожделения. Уровень воды поднимается, и Рин опускает нас в ванну, поворачивая меня, пока я не оказываюсь спиной к его груди. Он набирает в ладони воду и теплыми ручейками поливает мою грудь и живот, даря дразнящую ласку. Он делает это снова и снова. Я где-то между тем, чтобы сойти с ума, и тем, чтобы расслабиться. Мои соски напрягаются, и, в конце концов, Рин прекращает игры с водой, чтобы обхватить каждую грудь большой ладонью, приподнимая и пробуя их вес.

— Я никогда раньше не был так очарован женской грудью.

Я хихикаю.

— Уверена, что большинство мужчин одержимы ей. Думаю, даже демоны ничего не могут с собой поделать.

Он пробует сжать ее, и моя киска трепещет в ответ.

— Это всего лишь твоя грудь. Только ты. Каждая твоя частичка. Я хочу составить карту твоего тела. Запомнить каждый изгиб и линию.

Я стону, потому что здесь много изгибов, и прямо сейчас я чувствую, что каждый из них был бы по достоинству оценен этим существом, которое называет себя демоном. В этот момент он больше похож на ангела. Его прикосновения нежны, он ласкает мою грудь и играет с моими сосками, пока у меня не перехватывает дыхание, и киска не начинает пульсировать.

Я выгибаю спину, подставляя грудь его рукам, когда чувствую это у себя под задницей — твердую пульсацию его эрегированного члена. Я улыбаюсь про себя. Значит, вчера это не было случайностью. Он может сказать, что о́ни не нужно кончать, но, возможно, я знаю, что ему нужно лучше, чем он сам. Прямо сейчас я очень настроена подарить ему это.

Извиваясь в ванне, я поворачиваюсь и сажусь на колени между раздвинутых бедер Рина. Он вопросительно смотрит на меня, когда я опускаю руку под воду и крепко обхватываю его член. Я медленно провожу кулаком по его длине. Глаза Рина почти закатываются, и теперь он выгибается и толкается навстречу моим прикосновениям.

— Калли, я…

— Тссс, — я чувствую себя смелой с его членом в руке. Мне нравится, как его голова откидывается на край ванны, и он полностью в моей власти. — Я знаю, что тебе нужно.

— Как ты можешь знать? — Его ответ сдавленный, в голосе слышится желание. — Я едва ли знаю сам.

Когда я провожу рукой вверх и вниз по его члену, его тело движется. Его бедра поднимаются в такт моим движениям, а кулаки сжимаются там, где его руки опираются на бортики ванны.

Это первый шанс, который у меня действительно был, чтобы посмотреть на него там, внизу, и я хотела бы видеть более четко. Вода закрывает мне обзор. Его член толстый и темно-темно-красный. Настолько темный, что почти фиолетовый. Ствол покрыт венами, а головка заметно шире основания. Расклешенный гребень отделяет ее от ствола. Когда я смотрю, он снова пульсирует в моей руке. Все внутри меня сжимается, когда я представляю, как его пронзает наслаждение. Я хочу, чтобы он чувствовал себя потрясающе, так же, как он делает это для меня.

Рин стонет, когда я двигаю рукой более методично, но я не удовлетворена.

— Сядь на край ванны, — настойчиво говорю я ему. — Позволь мне доставить тебе удовольствие.

Почти черные глаза Рина приоткрываются, и он на мгновение смотрит на меня сверху вниз.

— Что ты собираешься делать?

Я не могу удержаться от ухмылки. Человеческий парень давно бы угадал мои намерения. Но мой милый, сварливый демон, похоже, понятия не имеет, что у меня на уме. Тем лучше.

Я невинно улыбаюсь ему.

— Почему бы тебе не сделать, как я говорю, и не узнать самому?

Он хмурится, но от меня не ускользает то, как быстро Рин вылезает из ванны и садится на край. Его ступни все еще в воде, и я устраиваюсь между его бедер и приступаю к работе. Я беру его член в руку, оценивая его вес теперь, когда он не в воде. Он толстый и тяжелый, покрыт капельками воды из ванны и увит венами. Из-под мягкого покрова крайней плоти сочится скользкая влага на головке насыщенного цвета. Я не могу устоять. Опуская голову, я облизываю всю длину, собирая воду по ходу движения. Когда я добираюсь до головки, я смакую его солоноватый мускусный аромат на языке. И есть кое-что еще. Привкус сладких цитрусовых, как апельсиновая цедра. Я балую себя еще одним облизыванием, и Рин стонет, долго и громко.

Когда я поднимаю взгляд, его глаза прикованы ко мне, он следит за каждым моим движением.

— Что ты делаешь?

Я еще раз медленно облизываю его.

— Пробую тебя так же, как ты пробовал меня.

Его брови хмурятся, отчего первая пара рогов становится более заметной.

— Но тебе нет необходимости питаться от меня. Ты человек.

Я улыбаюсь.

— О, я не знаю. Я бы сказала, что у меня довольно сильная потребность сделать это с тобой прямо сейчас. Просто расслабься. Я гарантирую, тебе это понравится.

Рин смотрит скептически, но прислоняется спиной к кафельной стене позади него и позволяет мне поступить по-своему. Хорошо, потому что мысль о том, чтобы взять его в рот, привела меня в возбуждение.

Когда я впервые касаюсь губами головки его члена, Рин чертыхается, и его рука взлетает к моей голове. Я чувствую его колебания, поэтому откидываюсь назад и запускаю его пальцы в мои волосы. Затем он больше не сдерживается. Я засасываю его в рот снова и снова, вбирая его так глубоко, как только могу, что не очень много на самом деле. Он большой, а мне не хватает практики. Я давно не делала этого ни с одним парнем. Делая это для Рина, я задаюсь вопросом, почему я скользкая даже под водой. Небольшие движения моего тела заставляют половые губки тереться друг о друга и усиливают мое возбуждение. Рин пульсирует в моей руке, пока я глажу основание члена, продолжая посасывать головку.

Это восхитительно. Я не могу остановиться.

Когда я провожу языком по щели на его члене, он почти теряет рассудок. Я бы улыбнулась тому, как его рука сжимает мои волосы, но мой рот занят. Вместо этого я наслаждаюсь жжением, которое говорит мне, что он близок к потере контроля. Я ласкаю его и посасываю, двигая вверх-вниз руками и ртом в ритме, в котором я теряюсь.

Я набираю ход, когда протяжный стон заставляет меня снова поднять глаза на его лицо.

— Калли! Калли, я…

О, я знаю. Я бы сказала ему не беспокоиться об этом, но я не хочу останавливаться. Вместо этого я стону вокруг его члена и продолжаю в том же устойчивом ритме, сжимая немного крепче одной рукой, а другой работая с его яйцами.

— Черт!

Это такой человечный момент. Бедра Рина выгибаются вперед, и мои глаза наполняются слезами от его размеров. Затем соленая сперма попадает мне в горло, и я сглатываю изо всех сил, удерживая рот на члене, пока Рин с ворчанием не затихает.

Я выпускаю член изо рта с хлопком и поднимаю голову, чтобы посмотреть на Рина. Мое сердце вот-вот растечется в лужицу из чувств. Рин смотрит на меня сверху вниз с самым благоговейным выражением на лице, которое, я думаю, я когда-либо видела. Он отпускает мои волосы и проводит рукой по моей голове, большим пальцем бережно касаясь моих губ.

— Клянусь всеми богами, это было… это было…

— Хорошо?

Рин рычит. Он поднимает меня, мокрую от воды, из ванны. Я визжу и обвиваю руками его шею.

— Лучше, чем хорошо. Это было идеально. А теперь я очень, очень голоден.

О Господи. Я едва замечаю, как он заходит в спальню, не останавливаясь за полотенцем. Он укладывает меня на кровать, не вытерев ни меня, ни себя. И мне все равно, потому что моя киска превратилась в мокрое месиво, и я точно знаю, что будет дальше.

￼

15

Рин

— Боже мой, боже мой! Рин, это слишком!

Мои когти обвиваются вокруг бедер моего милого человечка, а мое лицо зарывается в ее влагалище. Я не останавливаюсь, чтобы ответить. Я не могу остановиться. Она сможет выдержать еще немного.

Я не закончил. Прижимаясь к ней ртом, я посасываю и облизываю ее сочный маленький бутон, а затем высасываю из нее соки, пока ее тело пульсирует от удовольствия.

Ее маленькие тупые ноготки впиваются в мою голову, пока она не находит мои рога. Затем она хватает меня за них. Калли издает протяжный вопль. Ее бедра вздрагивают около моих ушей.

— О, Боже. О, черт!

Я сжимаю ее крепче, притягивая к себе. Конечно, она выдержит еще один. Мне просто нужен еще один.

Ее тело выгибается подо мной. Я должен держать ее крепче. Мои когти впиваются в мягкую плоть, и Калли стонет. Я лихорадочно ласкаю ее, втягиваю ее складки в рот, упиваясь ею. Ее вкус божественен — или это то, как я представляю себе божественность. Сладко-цветочный, соленый и абсолютно совершенный. Но следующее прикосновение испорчено чем-то новым. Вкус металлический и острый, совсем не такой сладкий, каким он был минуту назад. Хотя этот вкус мне знаком, и он наполняет меня ужасом: кровь.

Я отступаю назад, глядя на ее идеальную пизду. Ее идеальную пизду, которую я в исступлении задел своими чудовищными клыками. Пятно крови пачкает ее темные-розовые складки.

Мои ребра сжимаются под давлением при виде десяти кровоподтеков на ее бледной коже, там, где мои когти впились в ее плоть. Я отпускаю ее, увеличивая расстояние между нами, насколько могу, хотя и ненавижу это.

— Прости меня!

Мой член, мгновение назад возбужденный и пульсирующий, становится вялым.

Калли приподнимается на локтях и хмуро смотрит на меня.

— Что случилось? — она немного задыхается, ее щеки раскраснелись, волосы растрепаны.

Она выглядит восхитительно, но я не могу перестать пялиться на дрожь ее бедер и отметины на ее совершенном теле.

— Я причинил тебе боль.

Она, моргая, смотрит на свои бедра, а затем снова на меня.

— Я даже не почувствовала этого.

— Я все еще причиняю тебе боль. И я чувствую вкус крови на твоей пизде. Я порезал тебя и там.

Она проводит рукой между бедер и смотрит на нее.

— Там почти ничего нет, — она плюхается обратно на подушки, и на останавливающее сердце мгновение мне кажется, что она потеряла сознание. Я быстро наклоняюсь, чтобы проверить, как она.

Калли одаривает меня широкой улыбкой, настолько контрастирующей с моим собственным беспокойством, что я на мгновение не могу осознать это.

— Рин. Ты слишком сильно беспокоишься. Но нам, наверное, стоит немного отдохнуть, а? Девушка не может получить так много оргазмов подряд!

— Конечно, — я напряженно встаю и иду, оставляя ее, но она протягивает мне руку.

— Куда ты идешь?

— Я оставлю тебя отдыхать.

Калли переворачивается на бок и подпирает голову рукой.

— Ты не обязан уходить.

Я смотрю на нее сверху вниз. Я разрываюсь. Я хочу прижать ее к себе и ощутить ее запах в носу, даже если мне придется прекратить питаться от нее. Но если я это сделаю, у меня возникнет искушение, и я могу причинить ей еще большую боль.

— Давай, — Калли похлопывает по кровати. — Иди приляг со мной. Это был такой ленивый день, но мне даже нравится.

Не в силах сопротивляться, я забираюсь обратно в кровать, ненавидя себя за слабость. Она поворачивается, и я прижимаю ее к груди, очень аккуратно поглаживая когтями ее бок. Я проявляю особую осторожность, чтобы не поцарапать ни единого дюйма ее тела. Калли вздыхает и придвигается ближе, и мой член снова оживает. Чертов орган.

Я поспешно переключаю мысли на что-то другое. Я причинил ей боль. Нельзя допустить, чтобы это повторилось. Должно быть, это связано с сексуальной разрядкой, которую она подарила мне ранее. Ни один человек никогда не пробовал меня на вкус. Должно быть, это отняло у меня больше сил, чем я предполагал. Я никогда не испытывал такого отчаянного желания насытиться, как после того, как Калли вытянула из меня семя и выпила его.

Мне придется быть более осторожным.

Даже если я не могу контролировать свой член, я могу не позволить ей снова опустошить меня таким образом. Мне не нужно кончать. Я могу продолжать брать у Калли все, что мне нужно, если только не позволю себе снова опасно истощиться. Тогда я смогу сохранять контроль над собой и не причиню ей боль.

Приняв решение, я зарываюсь носом в ее мягкие золотистые волосы и глубоко вдыхаю. Она издает долгий вздох, звук такой довольный, что сжатый кулак беспокойства в моей груди немного ослабевает.

￼

Несколько часов спустя я все еще держу Калли на руках, но ее желудок протестующе урчит, и я понимаю, что мне нужно быть более внимательным и регулярно кормить ее. Особенно если я собираюсь питаться от нее ежедневно, что я определенно намерен делать.

Я высвобождаюсь из ее объятий и сажусь.

— Я закажу тебе что-нибудь поесть.

Калли зевает и потягивается, и я с трудом могу отвести взгляд от ее идеальных розовых сосков, выглядывающих из-под одеяла, чтобы сосредоточиться на ее словах.

— Вау. Который час? У меня такое чувство, что мы сегодня ничего не делали, кроме как спали и трахались!

— Тебе больше ничего не нужно делать. Кроме еды. Тебе нужно поесть.

Она смеется и встает с кровати и одевается во вчерашнюю одежду. Я свирепо смотрю на нее. Не только потому, что эта одежда прикрывает ее великолепное тело, но и потому, что Кали не должна носить то же, что и вчера.

— Я закажу тебе и новую одежду.

У Калли отвисает рот.

— Ах, ты не обязан этого делать. Кроме того, я сама шью большую часть одежды для себя или переделываю ее. Так она лучше.

— Я хочу дать тебе все, что тебе нужно, — я уже ищу телефон, чтобы заказать ей еду, поэтому не вижу выражения на ее лице.

— Рин…

Я оглядываюсь и вижу, как она хмуро смотрит на меня.

— Ты не обязан это делать, ты знаешь. Мне все равно скоро нужно идти домой. Завтра у меня работа и еще много дел.

— Нет, — я знаю, что мой тон слишком резкий, когда это слово срывается с моих губ. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь смягчить его. — Я еще не готов к тому, что ты уйдешь. Скажи мне, что тебе нужно сделать, и я устрою все так, чтобы ты могла остаться со мной.

Лицо Калли расплывается в улыбке, она подходит и прижимается к моей груди.

— Рин, это мило, правда. Но я большая девочка. Я должна сама позаботиться о себе. Мне нужно купить кое-что из еды в магазине на неделю, и мне нужно убраться в ванной. Понимаешь? Скучная рутина.

Я хмурюсь.

— Тебе не нужно было бы покупать еду или убираться в ванной, если бы ты просто осталась здесь.

— Что? На всю неделю? — ее взгляд такой недоверчивый, что я проглатываю то, что на самом деле хочу сказать: навсегда!

— Да. Почему бы и нет?

— Хм, потому что я только что встретила тебя, и ты за меня не отвечаешь. Ты мой клиент! Кроме того, все мои швейные принадлежности и рабочая одежда дома.

— Тогда привези их сюда.

Она смеется и отстраняется.

— Рин, поверь мне, я тебе быстро надоем, если я приеду, привезу сюда все свои вещи и буду все время путаться у тебя под ногами. Но я обещаю, что приеду к тебе еще, хорошо? Мне было весело сегодня.

Похоже, на этом разговор заканчивается. Калли не желает вести переговоры. Последнее, что я хочу сделать, это оттолкнуть ее или испортить ее идеальный аромат, поэтому я отказываюсь от аргументов и погружаюсь в свои мысли. Я заказываю ей суши, и пока она сидит за моим обеденным столом, я смотрю, как она ест, и думаю о том, что мешает ей быть со мной. Работа. Это первое. По тому, как она говорит о своем боссе, и как меняется ее тон, я понимаю, что ей не нравится ее работа. Она работает только для того, чтобы оплачивать счета. Что ж, об этом я могу позаботиться. Если я возьму на себя все ее счета, то ей не нужно будет работать, и она сможет проводить все время со мной.

За исключением того, что у нее есть мечта. Ее шитье. Возможно, мне нужно воплотить ее в реальность сейчас, чтобы она могла заниматься любимым делом и таким образом оплачивать свои счета. Да. Это лучше, чем ждать, пока она сама накопит денег. Мы можем разорвать соглашение в Чудовищных Сделках, и она может быть моей.

Я улыбаюсь про себя.

Это хороший план. В конце концов, ей нужно будет чем-то заняться в те часы, которые я провожу занимаясь своим бизнесом. Иногда дела занимают меня надолго. Я куплю новое здание, где мы сможем открыть ее флагманский магазин на первом этаже и многоуровневые апартаменты над ним, куда Калли сможет переехать и жить со мной. Таким образом, она будет рядом, когда я буду возвращаться домой, и мне никогда не нужно будет оставаться без нее.

Это идеально. Настолько идеально, что я лишь слегка хмурюсь, когда Калли относит тарелку на кухню и объявляет, что ей пора идти.

— Я легко мог бы нанять уборщицу для твоей квартиры, — говорю я ей, не желая уступать без еще одной попытки.

Калли просто протягивает руку и дергает меня за рог самым недостойным образом. Это в высшей степени очаровательно и полностью выводит меня из равновесия. Не потому, что ее ничтожная человеческая сила действует на меня, а потому, что каждый раз, когда она одаривает меня очередной лучезарной улыбкой, я сдаюсь.

— Ты милый. Я напишу тебе, когда вернусь домой, хорошо? И, может быть, мы сможем сходить на свидание завтра. Когда я закончу работу.

Свидание? Потраченное впустую время, когда я мог бы пожирать ее пизду. Но если она хочет свидания, я приглашу ее на свидание. Я заставляю себя улыбнуться.

— Я бы этого хотел.

Калли снова смеется и легонько толкает меня.

— Не смотри так. Ты не можешь есть мою киску двадцать четыре часа в сутки. И тебе может даже понравиться то, что я задумала.

Как несправедливо, что она, очевидно, может читать мои мысли, но ее разум все еще так же закрыт для меня, как и в день нашей встречи.

￼

16

Калли

Рин напряжен. Это лучшее слово, которое я могу подобрать. Пока я добиралась домой из его квартиры в понедельник, он написал мне пять сообщений и настоял, чтобы я позвонила, когда зайду в квартиру. Я еще даже не закончила сегодня свою смену, а мы уже обменялись несколькими сообщениями о нашем сегодняшнем свидании.

Он самый милый, самый внимательный любовник, который у меня когда-либо был, и так странно меня защищает, что мое сердце тает. Кажется, когда он раскрыл мне свою истинную сущность, он также показал и свою уязвимую сторону. Думаю, мне не стоит ожидать, что демон будет вести себя как человек. Я просто надеюсь, что я не откусила больше, чем смогу проглотить, увлекшись и позволив себе быть с ним уязвимой. Чем больше времени я провожу с Рином, тем меньше я рассматриваю это как деловое соглашение, и тем больше я воспринимаю это как нечто большее. Что-то, чему я пока не готов дать название.

Последние два с половиной часа смены я провожу, мечтая о встрече с Рином сегодня вечером. К концу смены мой менеджер Джоэл злится на меня. Я как раз собираю вещи и направляюсь к служебной двери, когда он подходит. Магазин закрыт, и технически моя смена закончилась, но я не решаюсь ничего сказать. Я просто нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу, стараясь не смотреть на часы, которые показывают 18:02 вечера.

— Калли, не могла бы ты рассказать мне о пяти пунктах плана обслуживания клиентов, пожалуйста? Я не уверен, что ты следовала им во всех своих взаимодействиях с покупателями сегодня днем.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, и делаю медленный вдох. Затем выдыхаю.

— Приветствуйте покупателя, улыбайтесь, смотрите в глаза, закрывайте продажу, увеличивайте продажи.

Он натянуто улыбается мне.

— Это верно. Так ты можешь сказать мне, какой из пяти пунктов ты сегодня пропустила, мм?

К черту мою жизнь.

— Эм… увеличение продаж?

Улыбка растягивает его лицо.

— Это верно. Мне нужно, чтобы ты уделяла больше внимания дополнительным товарам, которые могут заинтересовать наших клиентов, Калли. На этом можно заработать деньги.

Я заставляю себя опустить глаза и слегка киваю ему.

— Да, Джоэл.

— Хорошо.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, когда он шумно прочищает горло. Я останавливаюсь как вкопанная.

— И Калли?…

— Да, — я не знаю, осмелюсь ли я повернуться и посмотреть на него, или выйду из себя, когда увижу, как неодобрительно поджаты его тонкие губы.

— Мне бы не хотелось проводить официальную проверку эффективности. Было бы жаль лишить тебя бонуса в конце месяца.

Я едва могу заставить себя пробормотать что-нибудь вежливое. Я клокочу от гнева. Я тащу свою уставшую задницу в другой конец магазина, беру сумку и отмахиваюсь от обеспокоенных взглядов Джейд, прежде чем выйти в тускнеющий свет. Фу! Что за придурок. Мне просто нужно потерпеть его еще немного, пока я не смогу получить бонус за этот месяц. Тогда, возможно, мне стоит начать искать другую работу.

Я вздыхаю. Я уже знаю, что не буду этого делать. Так хлопотно бродить по улицам или рыться в Интернете. Кроме того, время, потраченное на поиски, — это время, которое я не могу потратить на шитье.

Звук моего телефона заставляет меня опустить взгляд. Я улыбаюсь, когда вижу новое сообщение от Рина. Этого достаточно. Неприятный привкус конфликта с Джоэлом смыт, и внезапно мои ноги чувствуют легкость, когда я спускаюсь по лестнице в метро. У меня с ним свидание сегодня вечером и план, который я обдумывала весь день. По дороге домой я останавливаюсь, чтобы купить клубничных тарталеток в пекарне в нескольких кварталах от моей квартиры. Я знаю, что Рин обычно не ест человеческую пищу, но, похоже, ему понравилась клубника, которой я его угостила на днях. Есть что-то романтичное в том, чтобы разделить трапезу.

Когда я прихожу домой, я принимаю душ так быстро, как только могу, хватаю плед и другие вещи, которые приготовила перед уходом на работу, и снова выбегаю за дверь, чтобы встретиться с Рином в парке.

Небо окрашивается в розовый цвет, когда я замечаю его, стоящего у главных ворот парка, с чопорным и официальным видом. Он одет в коричневые брюки и безупречно белую рубашку и выглядит потрясающе. Он всегда выглядит потрясающе. Но странно снова видеть его в человеческом облике после всего того времени, что я видела его демоном.

Я машу ему рукой, и его взгляд останавливается на мне, когда я подхожу. Мне нравится, как он задерживается на коротком подоле моего платья в цветочек. Как только я оказываюсь рядом, он наклоняется и захватывает мой рот коротким поцелуем. Он достаточно долгий, чтобы я почувствовала себя парящей, и достаточно короткий, чтобы я с нетерпением ждала большего. Рин отстраняется, но его рука скользит к моей пояснице, дразняще опускаясь чуть выше ягодиц. Пока мы идем в парк, его рука остается на мне. Или там, на пояснице, или играет с волосами у меня на затылке, или скользит по позвоночнику, вызывая мурашки.

Я веду его мимо неглубокого пруда в рощу деревьев, к заросшему травой участку между двумя фонарями. Это место немного в стороне от тропинки, и деревья обеспечивают немного уединения. Лампы освещают полянку, которая в противном случае была бы сейчас темной. В парке все еще есть люди. Но здесь не так оживленно, как было бы днем. На мой взгляд, это идеальное место для нашего пикника.

Я расстилаю плед и с широкой улыбкой смотрю на Рина.

— Разве здесь не прекрасно?

— Ты прекрасна, — говорит он с сомнением. — Хотя ты выглядишь еще красивее обнаженной и связанной в моей постели.

Я смеюсь и сажусь, похлопывая по одеялу рядом с собой.

— Всему свое время.

Он присоединяется ко мне на одеяле, но выглядит огорченным. Я открываю сумку с едой, которую принесла, и раскладываю ее перед нами. Пока я это делаю, Рин наклоняется и целует меня в шею, что очень отвлекает. Я хихикаю.

— Эй, продолжай в том же духе, и я совсем забуду о нашем пикнике.

— Ммм. Возможно, таково и было мое намерение.

Я смеюсь и отталкиваю его.

— Ничего подобного. Я принесла всю эту вкусную еду. Я подумала, что, может быть, было бы забавно попробовать, — я действительно немного перестаралась. Помимо клубничных тарталеток, я упаковала суши, сыр и такие крошечные пикантные киши с кусочками соленого бекона и самым вкусным тестом. Я беру кусочек суши.

— Вот. Попробуй это.

Рин послушно открывает рот и позволяет мне кормить его. Как я и ожидала, он проводит языком по кончикам моих пальцев, пока я не чувствую покалывание и не сжимаю бедра вместе. Он опускает взгляд, и уголок его рта приподнимается в ухмылке.

— Уже готова пойти со мной домой? Позволишь мне позаботиться об этом?

Я надуваюсь, хотя всего лишь поддразниваю.

— Пока нет. Ты обещал мне романтическое свидание.

Он драматично вздыхает, но затем берет кусочек суши и протягивает его мне.

— И ты получишь все, что попросишь у меня. Всегда.

Теперь я вся хихикаю и ерзаю из-за всех этих слов. Я не могу отделить возбуждение от того, как мое сердце трепещет в груди от его сладких слов. Рин кормит меня кусочками разной еды, которую я приготовила. Он позволяет мне дать ему попробовать каждый кусочек, хотя, кажется, его гораздо больше интересует дегустация моей кожи. Он целует мою руку и укладывает меня на одеяло. Вскоре я совсем забываю об остальной еде, потому что он готовит еду из каждого обнаженного кусочка моей кожи, который может найти. Когда он попробовал все места, выставленные на всеобщее обозрение, я совершенно взволнована и готова покончить с этим вечером и отправиться обратно в его квартиру.

Рука Рина дразнит меня, поднимаясь все выше и выше по бедру, задирая подол моего платья. О боже, я уже такая мокрая. Еще одна струйка влаги вытекает из моей киски и пропитывает маленькие черные трусики, которые на мне надеты.

Рин рычит мне в шею.

— Даже сейчас ты течешь для меня, не так ли?

Я киваю.

Его рука скользит еще выше, пока пальцы не начинают ласкать влажную ткань.

— Такая идеальная. Даешь мне все, что я желаю.

Я задыхаюсь, когда он слегка надавливает на мой нуждающийся клитор, чего я так хочу, и удовольствие пронизывает меня.

— Кто-нибудь может прийти.

На тропинке за деревьями сейчас никого нет. Но время от времени мимо проходят люди.

— Я мог бы сделать так, чтобы они ничего не увидели, — шепчет мне Рин.

— Что ты имеешь в виду? — мой голос высокий и хриплый. Мои бедра немного дрожат от потребности почувствовать его пальцы под моими трусиками. Потребность почувствовать, как он скользит ими по моей влажности.

— Если я воспользуюсь магией. Они просто пройдут мимо, не заметив нас. Я, конечно, не сделаю этого без твоего согласия. Но я буду честен, я не знаю, сколько еще смогу ждать, прежде чем попробую тебя на вкус.

О черт. У меня в голове не возникает даже вопроса. Тропинка за деревьями тихая. Я никого не вижу вокруг. Возможно, это все равно не имеет значения. Я видела магию Рина собственными глазами.

— Да. Пожалуйста!

Он не теряет времени даром. За считанные секунды он задирает платье к моей талии и его рот на моей коже. Горячее дыхание на внутренней стороне моих бедер. Крошечный разрыв, и Рин стягивает с меня порванные трусики и отбрасывает их в сторону. Мне все равно. Я дрожу, чувствуя его рот на киске. Он наклоняется и глубоко вдыхает.

— Моя.

Одно-единственное слово отдается грохотом в моих влажных, нежных складках и заставляет выгнуть спину.

— Моя! — Рин снова рычит, и я хнычу от желания.

— Твоя, — черт, я скажу что угодно, чтобы почувствовать, как его губы касаются моего жаждущего клитора. — Вся твоя. Пожалуйста, Рин.

И затем я взрываюсь, когда его губы и язык обрушиваются на меня, и разбиваюсь под ним на тысячу кусочков.

￼

17

Рин

Влагалище Калли содрогается, и соленая жидкость брызгает мне на подбородок. Наклоняя лицо вниз, я выпиваю ее и нежно посасываю складочки, чтобы вытянуть из Калли остатки оргазма. Он наступил слишком быстро, и его было недостаточно. Мне нужно больше.

Я даже не чувствовал особого голода, пока не разложил ее перед собой. По крайней мере, не такой, как обычно. Вместо этого, сегодня вечером моя потребность ощущается по-другому. Это потребность заявить права, обладать.

Когти обвиваются вокруг ее сочных бедер, я поднимаю голову и смотрю на ее красоту. Ее пышные груди вздымаются под тканью маленького платья. Ее волосы растрепаны и лежат вокруг головы золотой короной. Ее хорошенькие щечки раскраснелись.

Ничего так не хочется, как сорвать с нее всю надоедливую одежду. Обнажить, чтобы я мог поглотить ее полностью. Но я знаю, что ей будет неудобно идти из парка в мою квартиру без одежды. Поэтому я с усилием сдерживаюсь. Вместо этого я поднимаю ее, стягиваю платье через голову и аккуратно кладу его рядом на плед. Ее взгляд остается прикованным к тропинке, но она не протестует. Я не могу выразить словами, насколько мне приятно, что она мне так доверяет.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но мягкая рука на моей щеке заставляет меня посмотреть в ее серьезные голубые глаза.

— Дай мне посмотреть на тебя.

— Я не могу спрятаться от тебя, Калли. Моя магия на тебя так не действует.

— Но ты можешь надеть человеческую маску и помешать мне увидеть тебя настоящего.

Она становится все ближе мне, забираясь мне под кожу, пока я не смогу больше жить без нее. Сбрасывая маску, я снова укладываю ее. Я нависаю над ней, опираясь сильными руками по обе стороны от ее тела. Когда я смотрю на нее вот так, мой член напрягается еще больше, пульсируя в моих штанах, и я только начинаю знакомиться с этими ощущениями.

Калли поднимает на меня взгляд, проводит рукой по моей шее и груди, где рубашка расстегнута, обнажая красную кожу о́ни.

— Могу я увидеть тебя всего?

Как я могу отказать ей?

Откидываясь назад, я снимаю одежду, чтобы показать ей дикую, неприрученную версию себя. Конечно, она видела меня раньше, но на этот раз ее глаза жадно блуждают по мне. Они опускаются к темным густым волосам, спускающимся ниже моего пупка, к моему члену, нетерпеливо торчащему навстречу ей. Она облизывает губы. Я вспоминаю о том, что она сделала со мной в ванне, и о том, как я пообещал себе, что не позволю этому случиться снова.

К сожалению, вид ее желания ко мне почти разрушает остатки моей силы воли. Обычно я бы раздвинул ее бедра и нырнул обратно, чтобы насладиться ее сочной маленькой пизденкой. Но сегодня вечером меня тянет к другим удовольствиям.

Большие груди Калли торчат в обе стороны. Ее темные соски заострены и взывают ко мне. Взяв их в руки, я прижимаю их друг к другу, чтобы поласкать языком сначала один, потом другой. Они мягкие и пухлые в моих руках, и мне приходится концентрироваться на том, чтобы сдерживать когти, чтобы не проколоть ее идеальную кожу. Пока я посвящаю себя поклонению каждому дюйму ее великолепных изгибов, Калли извивается подо мной. Сейчас она пахнет такой же сочно и жаждуще, как и до того, как кончила для меня. Вместо того, чтобы наполнить мой рот слюной, это знание делает мой член невероятно твердым.

Я зажат между ее бедер, и когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в губы, моя эрекция касается ее бедра, и она стонет. Я ловлю этот звук, пробуя его на вкус, когда ее язык касается моего. Сами того не желая, мои бедра дергаются, и я прижимаюсь к ней, меняя угол наклона, пока не проскальзываю членом по ее складкам, и они такие мягкие, что я не могу представить, что может быть приятнее.

Калли ахает. Она крепко прижимается ко мне, ее тупые ногти впиваются мне в спину.

— О, пожалуйста. Боже, Рин, я просто хочу почувствовать тебя внутри себя.

Я балансирую на грани самоконтроля.

По тропинке приближается женщина средних лет, выгуливающая собаку, и мне почти не удается увести ее из нашего уединенного маленького грота. Мне удается это до того, как Калли замечает, и мы снова остаемся наедине.

Мои бедра дергаются. Мой член снова скользит в раю, толкаясь в узкое отверстие ее тела.

— Пожалуйста, Рин. Наполни меня. Возьми меня.

Возьми меня? Сопротивляться слишком сложно. Я хочу ее. Всю ее. До этой секунды я не знал, что это именно то, что мне нужно. Обладать ею. Обладать той ее частью, к которой я не прикасался. Быть поглощенным ею.

На мгновение у меня возникает леденящее душу сомнение. Некоторое время я размышляю, как мне удержаться от того, чтобы причинить ей боль, если я полностью потеряю контроль. Затем Калли двигает бедрами, головка толкается в ее горячий влажный канал, и я теряюсь. Я погружаюсь в нее, толкаясь сильно, не сдерживаясь. Она тугая. Ее влагалище сжимается вокруг меня так, как я никогда раньше не испытывал. Ничто не подготовило меня к ощущению от проникновения в нее. Ничто не подготовило меня к тому, как прекрасно чувствовать себя внутри нее, смотреть на нее сверху вниз, лежащую подо мной.

Она немного расслабляется, и я полностью погружаюсь в нее. Дрожь удовольствия проходит по моему позвоночнику. Калли стонет долго и громко. Как будто мой член — это все, чего она когда-либо хотела. Как я обходился без этого веками? Ответ, конечно, прост. Ни с кем другим мне не было бы так хорошо.

— Двигайся! — мягкая просьба Калли вырывает меня из моих кружащихся мыслей. — Теперь ты можешь двигаться, Рин. Я готова.

Двигаться? Я мог бы оставаться так целую вечность. За исключением того, что своими словами и небольшими движениями она поднимает удовольствие на новый уровень, и я не могу ничего сделать, кроме как повиноваться ей. Сначала я двигаю бедрами медленно, но с каждым разом все быстрее, когда она стонет от наслаждения и крепче прижимается ко мне.

Все, о чем я могу думать, погружаясь в нее снова и снова, это то, что это конец. Я не смогу отпустить ее. Неважно, чего это потребует и чего это будет стоить, я получу этого человека. Она моя.

Она моя, а я ее, согласно древнему договору, слишком совершенному для слов. Наши тела сливаются воедино. Наше дыхание смешивается. Мы движемся в гармонии и становимся ближе друг к другу к моменту, который, я знаю, приближается. Блаженство, которое я теперь могу предвкушать.

У меня поджимаются яйца. Но я не готов к тому, чтобы это закончилось.

Я сдерживаюсь столько, сколько могу. Ноющая сладость, которая нарастает в моем сердце и позвоночнике, превосходит все. Мягкое тело Калли подо мной раскрывается и готово для меня. Она приветствует меня в своих узких скользких ножнах, которые идеально мне подходят. Ее ноги обвиваются вокруг моих бедер, а тупые ногти впиваются в мои плечи, когда она выкрикивает мое имя.

Затем она трепещет вокруг меня, и я больше не могу сдерживаться.

С криком я вливаюсь в нее. Я вонзаюсь внутрь, погружаясь все глубже, пронзая ее. На одну горькую секунду мне кажется, что я причинил ей боль. Но мои когти зарыты в плодородную землю, а не в ее кожу, и мое твердое тело поглощено ее гостеприимным телом. Мы сливаемся в стремительной волне удовольствия, которая перетекает от нее ко мне. Это самое совершенное ощущение, которое я мог себе представить. Ощущение, в котором нет голода или нужды, но мое тело отдается ей, а ее — мне.

Я опускаю голову ей на плечо и глубоко вонзаю клыки в ее плоть. Моя. Она моя! Я никогда ее не отпущу.

Калли задыхается и сжимается так сильно, что у меня перед глазами все расплывается. Затем она снова кончает, извиваясь и постанывая подо мной, ее тело содрогается от силы освобождения.

Когда ощущения стихают, я с сожалением выскальзываю из нее и заключаю в объятия. Отныне у моего драгоценного человека будет все, что ей нужно. Она никогда ни в чем не будет нуждаться. Я куплю ей каждое сокровище. Я позабочусь обо всех ее потребностях. Все, что ей нужно сделать, это быть свободной, любить меня и полностью отдавать себя мне.

Хотя я хочу лежать здесь и обнимать ее остаток ночи, я осторожно сажу ее и снова одеваю. Затем я поднимаю ее на ноги и уношу в полубессознательном состоянии из парка, чтобы уложить в свою постель, где ей самое место.

￼

18

Калли

Я просыпаюсь в пустой постели в теплой, светлой комнате. Я сажусь, оглядываясь в поисках Рина, но нигде его не вижу. Однако я в его постели, укрытая роскошно мягкими темно-серыми простынями с большими пушистыми подушками, которые становятся опасно знакомыми. Думаю, за последнюю неделю я провела в его постели больше времени, чем в собственной квартире.

Я встаю, накидываю одну из рубашек Рина и выхожу в гостиную. Его нет. Я обыскиваю квартиру, комнату за комнатой, забредая в помещения, в которые почти не заглядывала. Кабинет Рин — это безукоризненно опрятная комната, обставленная в чистом минималистичном стиле, с белоснежной отделкой и нержавеющей сталью. В углу на отдельной деревянной подставке стоит еще одно невероятно красивое дерево бонсай. Я не могу удержаться, чтобы не подойти и не восхититься тем, как крошечный ствол с возрастом сморщился и искривился, но на кроне все еще образуется идеально зеленая листва. Это так похоже на Рина — питать нежность к бонсай. От меня не ускользнуло то, как он скрупулезно внимателен к каждой детали. То, как он всегда предугадывает мои малейшие потребности.

Озадаченная, я возвращаюсь на кухню.

Квартира пуста. Это не похоже на Рина. Я достаю телефон, но от него нет сообщений. Ничего, что говорило бы о том, куда он мог пойти. Я думаю, его вызвали по какому-то срочному делу на работу, и ему пришлось в спешке уйти.

Я готовлю себе чашку кофе и сажусь за мраморную стойку, свешивая ноги с барного стула и наслаждаясь покоем. Это большая роскошь — провести тихое утро в его великолепной квартире и использовать его дорогую профессиональную кофеварку для приготовления кофе вместо того, чтобы брать его навынос в Starbucks на углу и возвращаться в свою жаркую, душную квартиру.

Мне, наверное, лучше пойти домой. Мы не строили планов на сегодня, и Рин явно занят. У меня есть работа, с которой я должна сделать. Платье, над которым я работаю, не сошьется само. И как всегда, еженедельные хлопоты по дому зовут меня.

Я быстро принимаю душ и одеваюсь, затем беру туфли и сумочку. Поскольку не могу найти блокнот, чтобы оставить записку, я достаю телефон и отправляю Рину короткое сообщение, что ухожу. Я как раз направляюсь к двери, когда внезапно обнаруживаю, что он преграждает мне путь.

Я моргаю. Мне все еще потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что он может двигаться намного быстрее любого человека.

Рин одет в парадные брюки и рубашку без галстука. Рукава закатаны. В сочетании с дизайнерскими солнцезащитными очками, надетыми на макушку, и дизайнерскими лоферами он выглядит как всегда непринужденно красивым. За исключением того, что на этот раз он без маски. На этот раз он в своей форме о́ни, красная кожа видна там, где он оставил расстегнутыми три верхние пуговицы, а волосы растрепаны, как будто их невозможно приручить.

— Куда это ты направляешься?

Я смеюсь, а потом задаюсь вопросом, действительно ли он шутит. Его тон грубый, и его широкое тело полностью загораживает мне путь.

Я поднимаю телефон, указывая на сообщение, которое отправила ему.

— Домой. Я думала, ты занят.

— Я был занят. Готовлю для тебя сюрприз, — он берет меня за плечи и ведет обратно в квартиру. Я не протестую. Его яростная напористость всегда очаровательна, когда направлена на меня, и, если быть честной, мне любопытно узнать о его сюрпризе.

— Что это?

Он ухмыляется.

— Тебе понравится.

Я не могу удержаться от смеха. Он, наверное, прав.

— Ты мне расскажешь?

Рин протягивает мне свой телефон. Я беру его, глядя на какой-то документ. Он длинный и многословный, и я взволнована, но я сосредотачиваю внимание и заставляю себя перестать перескакивать со слова на слово, а вместо этого искать суть и на самом деле читать то, что там написано. Я медленно сажусь на обеденный стул, едва замечая, что делаю, сосредоточившись на том, что читаю.

…получит полные законные права на использование торговой марки Evarae и всех ее дочерних компаний. Покупатель сохранит ассортимент этого сезона и согласится производить запланированные продукты на следующий сезон. Все будущие проекты будут соответствовать внешнему виду компании и духу дизайна, как указано в приложении A…

— Рин, что это?

Он ухмыляется мне.

— Это документ, подтверждающая право собственности на Evarae.

— Что? — я таращусь на него, пульс стучит в висках. Он этого не сделал. Он не мог. — Но…

— Это твое, Калли. Все, что тебе нужно сделать, это подписать. Ты можешь встретиться с моим адвокатом, если хочешь. Если тебе нужно обсудить какие-либо детали покупки. Я уверен, что у тебя, вероятно, есть вопросы, о которых я не подумал, и если тебе нужно обсудить какие-либо условия, она готова сделать это за тебя. Будь уверена, я предложил очень хорошую цену, так что они не откажутся.

Боже мой. Он купил мне модный дом. Я даже не представляла, что это на самом деле возможно. Думаю, все возможно, если у тебя достаточно денег.

Что мне теперь делать?

Я не могу принять это. Не похоже, что он действительно был бы моим. Он был бы создан не моим именем или моей репутацией. Для меня было бы странно выпускать проекты, в которые я вложила сердце и душу, под чужим брендом. После того, как я всю жизнь мечтала создать свой собственный. Кроме того, Evarae не совсем подходит для людей среднего или большого размера. На самом деле, я слышала, что некоторые дизайнеры, работающие там, открыто критикуют недавнюю тенденцию показывать больше моделей больших размеров на обложках журналов и на подиумах.

Рин все еще наблюдает за мной, выражение его лица становится каким-то жестким.

— Скажи что-нибудь.

Что я могу сказать?

— Вау.

Он рычит. Его когти вытягиваются там, где его рука лежит на столе рядом со мной.

— Ты несчастлива.

Это не вопрос, но я могу сказать по его тону, что он не понимает.

— Я счастлива, — я накрываю его руку своей, даже в ней чувствую напряжение. — С твоей стороны невероятно любезно сделать это для меня. На самом деле, я немного ошеломлена.

— Но? — он не поворачивает ладонь, чтобы взять мою. Не делает никаких движений, чтобы прикоснуться ко мне.

— Но я не могу согласиться. Это не мой бренд. Это не компания, которую я бы построила. Я бы не чувствовала себя вправе использовать чей-то тяжелый труд, чтобы мои разработки легко продавались. Я хочу, чтобы они продавались сами по себе. Не потому, что ты купил для меня модный дом. Неужели ты не можешь этого понять?

— Нет! — Рин отдергивает руку и отходит к окну. — Почему ты не можешь просто принять мой подарок? Я хочу подарить это тебе.

— И это невероятно щедро, но я никогда не просила тебя об этом.

— Тебе не нужно было просить. Тебе никогда не нужно было просить. Моя работа — предвидеть все твои потребности. Я позабочусь о каждой!

Я смотрю на него. Это и самая милая вещь, которую кто-либо когда-либо говорил мне, и самая пугающая. Каждая потребность? Как он может? Как он может позаботиться о моей потребности в подругах и семье? Как он может позаботиться о моей потребности иногда побыть одной и упорно работать над проектом, который кажется невыполнимым, пока я не открою то, что поможет его реализовать?

Я качаю головой.

— Ты не можешь, Рин. С людьми — именно с людьми — так не работает.

— Значит, это потому что я не человек? Ты бы предпочла любовника-человека?

Я слегка раздраженно фыркаю.

— Нет! Я совсем не это хочу сказать. Я пытаюсь заставить тебя понять. Ты не можешь просто купить мне мою мечту.

— Я могу. Я купил. И разве не с этого началось наше соглашение в первую очередь? Разве это не то, что тебе от меня нужно? Ты дала мне все, что мне нужно. Почему ты не позволяешь мне сделать то же самое для тебя?

На долгое мгновение у меня отвисает рот. Хотя я не могу подобрать слов. Разве он не прав? Разве я не заключила с ним контракт, потому что его деньги были способом осуществить мою мечту? Это не одно и то же. Конечно, это не так. Но я понимаю, почему он может видеть это таким образом.

Я делаю глубокий вдох и встаю, направляясь туда, где он стоит у окна. Я кладу руку ему на плечо. Он не отмахивается от меня, и я приму это за хороший знак.

— Рин, прости, если тебе кажется, что я неблагодарна. Мне нравится, что ты пытаешься заботиться обо мне. Но я должна делать это сам. Это не одно и то же, если меня приведет к мечте не мой собственный тяжелый труд.

— Зачем вообще это делать? Зачем работать? Тебе это и не нужно. Я же говорил тебе. Я обо всем позабочусь. Ты можешь просто проводить все свое время со мной.

Я смеюсь. Пока не понимаю, что он серьезен.

О черт.

По надменному вздернутому подбородку и обиженному выражению глаз я могу сказать, что так оно и есть.

— Рин, я не могу проводить все свое время с тобой. Мне нужно от жизни нечто большее.

Его глаза вспыхивают гневом, а волосы танцуют вокруг головы в клубке искр, как будто они наполнены статическим электричеством.

— Тебе меня недостаточно?

Я вздыхаю.

— Это не так. Не переворачивай мои слова.

— Ты мне отказываешь. Отвергаешь меня, как будто я недостоин.

Мое терпение на исходе. Я делаю глубокий вдох и снова напоминаю себе, что он не человек. Он никогда раньше не пытался наладить человеческие отношения. Или вообще какие-либо отношения, не так ли?

— Мы оба злы. Я ненадолго уйду домой, чтобы остыть. Я хочу, чтобы ты подумал о том, что я сказала.

— Нет.

Я все еще пытаюсь подавить гневный ответ, когда его рука сжимается на моем предплечье.

— Ты никуда не уйдешь.

— Что? — я борюсь с его хваткой. Он ведет себя иррационально, но он не будет принуждать меня.

— Я сказал, ты никуда не пойдешь! — Рин поворачивается и прижимает меня к стене. Он хватает меня за обе руки и поднимает их над головой, так что я не могу пошевелиться. Я тяжело дышу, грудь вздымается от силы борьбы и страха. Его же дыхание даже не сбилось.

Затем до меня доходит, насколько он сильнее. Я полностью в его власти, и он, кажется, сорвался.

Его волосы по-прежнему растрепаны. Его рот расширился, и видны острые зубы. Даже его рога кажутся длиннее и заостреннее, чем минуту назад. Снаружи, на улице, грохот и рев клаксона. Я слышу сирены. Кто-то кричит.

Все это как далекий фон для диких черных глаз моего разъяренного демона.

— Ты моя!

От этих слов у меня по спине пробегает дрожь. Да, немного этой дрожи проникает в мою киску, возбуждая мой клитор и пробуждая мое либидо к жизни. Но большая часть дрожи скручивает мои внутренности в узел, когда я понимаю, что Рин серьезен. Он никогда не отпустит меня. Он мог бы держать меня в плену всю оставшуюся жизнь, и я абсолютно ничего не могла бы с этим поделать.

Я не могу убежать. Он слишком быстр. Даже если бы я могла сбежать, я достаточно хорошо знаю, что он сможет выследить меня и последовать за мной, а я даже не пойму, что он там.

Не совершила ли я ужасную ошибку?

Что заставило меня связаться с настоящим демоном?

￼

19

Рин

Я наблюдаю, как меняется выражение лица Калли. С него исчез вызов, и подбородок опустился в поражении. Но не это заставляет мое сердце замереть в груди.

Нет. Тот момент, когда поражение сменяется страхом.

Я чувствую его на ней, когда выражение ее лица напрягается, вокруг глаз и между бровями образуются крошечные морщинки. Едкий запах сейчас так же ужасен для меня, как и в переулке, когда я спас ее от этого отвратительного подобия мужчины.

Но теперь в этом виноват только я.

Я отдергиваю от нее руки, как будто на меня наложили заклятие, уставившись на уродливые красные отметины, которые я оставил. Мой голос сдавленный и гортанный, когда мне наконец удается что-то сказать.

— Калли… прости меня. Я не хотел…

— Все в порядке, — она потирает запястья в тех местах, где я причинил ей боль. Я хочу взять ее руки в свои и успокоить их сам, но я уже чувствую, что она не хочет, чтобы я снова прикасался к ней. Я сдерживаюсь.

— Сейчас я иду домой, — ее голос тусклый. Звонкая радость полностью исчезла. — Я иду одна и хочу, чтобы ты пообещал мне, что не пойдешь за мной.

Она смотрит на меня снизу вверх. Хотя мне нравится видеть, как вздергивается ее подбородок и возвращается блеск в глазах, как будто она меня не боится, ее запах говорит мне об обратном. Она просто напускает на себя храбрый вид.

Я молча киваю.

— Пообещай мне, Рин. Ты знаешь, я не могу остановить тебя, но я хочу твоего слова.

— Я обещаю, — я должен сказать больше. Я должен снова извиниться. Умолять ее остаться. Хотя я не делаю ни того, ни другого. Вместо этого я стою в вестибюле и смотрю, как она собирает вещи и выходит за дверь. Взгляд, которым она одаривает меня, закрывая ее за собой, будет преследовать меня до конца моих дней. Ее большие голубые глаза мягки и блестят от непролитых слез. Они полны укора, но в то же время печали, как будто она взяла часть вины на себя за то, что только что произошло.

Нет. Я знаю, кто виноват. И это совершенно точно не мой идеальный маленький человечек, а только моя неспособности понять, что ей нужно.

Как я могу утверждать, что удовлетворяю все ее желания, когда я даже не могу защитить ее от собственной чудовищной натуры?

Я провожу рукой по волосам и обнаруживаю, что это дикая грива, которую невозможно пригладить. Совсем как я. Я зверь, которому нет места в мире людей. Именно так говорили другие, когда уходили отсюда, чтобы вернуться в царство демонов. Невозможно жить бок о бок с людьми и не причинять им вреда. Те, кто отказался от старых привычек, ушли отсюда, чтобы не навредить людям, о которых они стали заботиться. Остальные… их выследили и прикончили. Я отказывался слушать. После долгих лет в мире я стал самодовольным.

Теперь я слишком хорошо понимаю, что они имели в виду.

Затем я вспоминаю еще одну вещь, которую я сделал сегодня. Моя… страховка.

Несмотря на то, что она заставила меня пообещать, и даже несмотря на то, что я ничего так не хотел, как сдержать данное ей обещание, я не могу. Я не хочу, чтобы она узнала вот так.

Направляя энергию, искрящуюся в моем теле, я открываю дверь и мчусь за ней. Лифт замедляет мое движение лишь на мгновение. Я ловлю ее прежде, чем она сворачивает за первый угол. Мое сердце колотится в груди, и это не от напряжения. Мне ничего не стоит так двигаться. Я в ужасе от того, что она сделает, когда я расскажу ей.

— Калли!

Она оборачивается. Я изо всех сил пытаюсь сохранить человеческую маску, когда она поворачивает ко мне свое прекрасное лицо, и я чувствую, как на нем появляется разочарование.

— Подожди, — я тянусь к ней, но опускаю руку, прежде чем успеваю сделать какую-нибудь глупость. — Ты не можешь пойти домой.

Калли вздыхает.

— Рин. Мы говорили об этом, и я не передумаю. Ты обещал…

— Нет. Дело не в этом. Я тебя не преследую.

Она приподнимает бровь, и я морщусь.

— Я знаю, это выглядит так, будто я нарушаю обещание, но я клянусь тебе, что это не так. Я просто должен был тебе кое-что сказать.

Она ждет, ничего не говоря.

Я делаю долгий прерывистый вдох.

— Я не думал, что это будет иметь значение, потому что думал, что ты останешься со мной. Я сообщил о нарушении правил безопасности в Департамент недвижимости. Ты всегда говоришь, как все в твоем доме запущено, и я подумал, что должен убедиться, что там безопасно для тебя.

— Хорошо, — она наклоняет голову, и я ловлю себя на мысли, что действительно задаюсь вопросом, почему я это сделал.

— Они закрыли твое здание. Очевидно, ты была права. Оно не подходило для жилья.

— Ты что?

— Мне жаль, но ты не можешь пойти домой.

Калли смотрит на меня еще одно ужасное мгновение. Затем она делает шаг назад. Я потерял ее.

— Ты выселил меня из моего дома? — она поднимает руку. — Неважно. Не отвечай на этот вопрос. Я найду другое место для ночлега.

— Ты можешь остаться со мной, — мне не следовало этого говорить. Хотя я должен был. Я сразу понимаю, что сделал только хуже.

Калли качает головой.

— Нет. Я не останусь с тобой. Я хочу, чтобы ты сейчас оставил меня в покое, Рин. Мне нужно, чтобы ты сдержал свое обещание.

У меня пересохло во рту. Я запинаюсь, подбирая слова, но киваю.

— Я сдержу его.

Она испускает последний вздох и отворачивается.

— Прощай, Рин.

Я должен стоять там, на улице, когда моя маска угрожает разлететься вдребезги, и смотреть, как она уходит от меня.

Она — все, чего я хочу. Я мог бы схватить ее в одно мгновение. Я мог бы унести ее, запереть и никогда не отпускать. Только я бы все равно потерял ее. Потому что я никогда больше не попробую вкус ее наслаждения. Она никогда не будет смеяться для меня и умолять меня наполнить ее членом.

Итак, я поворачиваюсь и иду обратно в свою квартиру, которая никогда не казалась такой пустой. Я сижу и смотрю на красную маску на стене в гостиной. Ключ к моей силе и та часть меня, которой я никогда ни с кем не делился.

￼

20

Калли

Когда моя сестра Мел открывает входную дверь, она выглядит измотанной. Ее светлые волосы собраны на макушке в неряшливый пучок, и несколько выбившихся прядей обрамляют раскрасневшееся лицо. Ее напряженное выражение лица смягчается, как только она видит меня, и я рада, что она не может видеть, как дрожат мои губы, когда она быстро обнимает меня.

— Привет, Калли. Что ты здесь делаешь?

Она отпускает меня и немедленно оборачивается, чтобы крикнуть в коридор.

— Эльза, если ты не прекратишь переключать канал, клянусь, я войду туда и выключу его!

Из соседней комнаты доносятся крики, которые Мел игнорирует. Взмахом руки она приглашает меня войти.

К счастью, перерыв дает мне время собраться с мыслями, поэтому я дарю ей, как я надеюсь, сияющую улыбку и поднимаю угощение.

— Эй, я знаю, что прошло много времени, но я принесла еду на вынос. Я надеялась, ты не будешь возражать, если я останусь на ужин… и, может быть, немного дольше.

Мы входим в ее кухню, крошечную квадратную комнату с ламинатом на полу и маленьким круглым столом в углу. Повсюду разбросаны вещи, а в духовке стоит наполовину приготовленное блюдо. Я виновато смотрю на него. Я забыла, как рано они обычно едят. Конечно, Мел уже начала готовить.

Мел плюхается на стул за столом, и я отодвигаю тарелки, ставлю еду на стойку, прежде чем повернуться и посмотреть на нее.

— Немного дольше? — ее глаза сужаются. — Что случилось, Калли?

Я достаю крекеры с креветками из пакета с едой навынос и опускаюсь на сиденье напротив.

— Эм, сколько у тебя времени? — спрашиваю я, откусывая хрустящий кусочек.

Из соседней комнаты доносится громкий вопль, и Мел пронзает меня взглядом.

— Могу я ответить отрицательным числом?

Я вздрагиваю, когда она встает и идет в гостиную, разбираясь с тем, какой спор в данный момент происходит между моими племянницей и племянником. Мне следовало позвонить. За исключением того, что мы не разговаривали несколько недель, и мне больше некуда было пойти. Я знал, что она не прогонит меня, если я появлюсь на пороге ее дома.

Я поднимаюсь на ноги и роюсь в ее шкафчиках, пока не нахожу миски, вилки и ложки. Затем накрываю на крошечный столик. Из другой комнаты я слышу еще вопли и какие-то удары, что, вероятно, указывает на то, что моя племянница переходит в режим срыва. Мэл может задержаться ненадолго.

Проверяя еду в духовке, я улыбаюсь про себя. Мамино пастицио^5. Один только его запах навевает воспоминания — большинство из них хорошие. Однако все готово, так что я вынимаю запеканку из духовки как раз в тот момент, когда Мел возвращается на кухню. Дэмион сопит у нее на бедре.

Мне следовало захватить по дороге бутылку вина. Мэл выглядит так, будто ей не помешал бы бокал, а я чувствую, что не отказался бы от двадцати. Однако я этого не сделала, потому что к тому времени, когда я потратила весь день, пытаясь дозвониться управляющему зданием, чтобы получить доступ к своим вещам, и споря с Жилищным Управлением, мне просто хотелось забиться в норку и выплакаться. Я даже не позволила себе осознать, что во всем этом виноват Рин. Что это Рин предал меня.

— Привет, Дэмион. Как дела? — я одариваю его лучшей улыбкой величайшей тетушки в мире.

Дэмион прячет голову на груди матери.

— Я справлюсь, — Мел пытается опустить Дэмиона, но он так яростно цепляется за нее, что она сдается. Она все еще пытается взять управление на кухне на себя свободной рукой. Я прогоняю ее и упаковываю пастицио в единственный чистый контейнер, который могу найти, убирая его в холодильник.

— Ты только что приготовила ужин на завтра. Теперь садись и давай есть. Я помою посуду.

Моя сестра плюхается обратно в кресло, мой племянник все еще прилип к ней, и благодарно улыбается мне.

— Ты можешь оставаться, сколько захочешь, если помоешь посуду и принесешь ужин.

Укол вины заставляет меня поежиться. Мы действительно слишком долго не разговаривали. Неважно, что я пыталась звонить. Я могла бы попытаться еще. У нее двое детей младше шести лет, и ее бывший только что бросил ее.

— Договорились, — говорю я, накладывая чау-мейн ложкой. — Эй, Дэмион, ты любишь яичные рулеты? У меня есть очень большая коробка, но тебе придется побороться со мной за них. Я люблю их!

— Прибереги немного для меняяяяя! — Эльза влетает на кухню и оказывается на своем стуле в рекордно короткое время. Она выкладывает на тарелку семь яичных рулетов. Мел тихо берет четыре и кладет их обратно в коробку. Эльза хмуро смотрит на нее. Мел хмурится в ответ. Это так отчетливо напоминает мне о том, как мы двое в детстве смотрели друг на друга через стол, что у меня снова сжимается горло, и я вынуждена отвести взгляд.

Я прочищаю горло.

— Итак, ты никогда не догадаешься, что произошло».

Мел кормит Дэмиона ложкой жареного риса, а я наливаю в чашку для салата сан чой бао.

— Что случилось, Калли?

— Они выгнали меня из моей квартиры. Очевидно, она непригодна для человеческого жилья или что-то в этом роде. Сказали, что должны прислать санитарного инспектора.

Мел замирает, поднеся ко рту большой кусок, и Дэмион хватает ее за запястье и вместо этого двигает еду к своему рту.

— Они что? Они не могут этого сделать!

Я пожимаю плечами.

— Это то, что я пыталась сказать Жилищному Управлению. Но, очевидно, они могут и они сделали.

Мэл бормочет что-то вроде «Это чушь собачья!»

Я фыркаю.

— Ага. Я даже не смогла зайти, чтобы забрать вещи. Они сказали, что я должна подождать до завтра, когда приедет инспектор, и он будет присматривать за мной на случай, если здание рухнет или что-то в этом роде.

Мел качает головой.

— Смешно. Хотя это место — адская дыра. Я рада, что кто-то наконец это заметил.

— Да, но я бы хотела, чтобы они сделали это после того, как я съеду. Не похоже, что я могу позволить себе нанять адвоката прямо сейчас, чтобы разобраться с этим.

Мел кивает.

Некоторое время мы едим в дружеской тишине. Дети доедают яичные рулетики и жареный рис и бегут обратно в гостиную смотреть еще одну серию «Блуи».

Мел ставит локти на стол и подпирает подбородок руками.

— Рада тебя видеть. Извини, что некоторое время не отвечала на твои звонки.

— Эй, все в порядке. Я все равно звонила не так уж часто, — я отметаю ее слова взмахом руки, но она продолжает.

— Нет. Это не так. Просто я не готова была говорить, а без Джеймса было так сложно. Я просто не знаю, смогу ли я справиться с этим сама.

Я тянусь через стол, чтобы взять ее за руку.

— О, Мел, прости. Ты делаешь это не одна. Ты не обязана. Я должен была прийти раньше, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Прости, что я ждала, пока мне что-нибудь понадобится.

Она сжимает мою руку.

— Я знаю, что это не так. Эй, послушай. Я собираюсь уложить детей спать, а потом у меня в шкафу есть бутылка текилы, и нам нужно как-то наверстать упущенное.

— Звучит как план.

￼

Мы достигли стадии хихиканья, когда Мел наклоняется через стол, чтобы налить мне еще одну порцию, и спрашивает:

— Так ты с кем-нибудь встречалась? Ты должна рассказать мне о своей пикантной личной жизни, поскольку у меня ее нет.

Я замираю. Ухмылка сползает с моего лица, и я верчу в руках рюмку текилы.

— Хэй, извини. Тебе не обязательно говорить об этом, если ты не хочешь. Я понимаю, поверь мне.

— Нет, я на самом деле думаю, что было бы неплохо поговорить. Просто. Это немного за гранью, понимаешь? Это будет звучать как самая странная история, которую ты когда-либо слышала, но просто выслушай меня, хорошо?

— Ладно… — Мел бросает на меня странный взгляд. Буду честна, я заслужу такой взгляд к тому времени, как закончу.

Я делаю глубокий вдох. Вперед!

— Я зарегистрировалась в приложении по подбору партнеров.

— О, это Heart2Heart? Я тоже!

Я смеюсь. Мое лицо уже покраснело.

— Эм… нет, это не Heart2Heart. Это называется Чудовищные Сделки. Они подбирают богатым… спонсорам людей, готовых предложить им особые услуги.

Я вижу, как на лице Мел появляется понимание.

— О, Калли. Ты не должна была этого делать. Ты могла бы приехать и остаться здесь, ты знаешь. Тебе всегда рады.

— Все в порядке. Меня это устраивало. На самом деле какое-то время это было действительно весело. Я встретила этого парня, и он очень хорошо ко мне относился.

Она хмурится.

— С тобой все было в порядке? Никто не пытался сделать что-то, что тебе не нравилось?

— Не совсем, — я делаю паузу, поднимаю руку, чтобы почесать в затылке. Это звучит так плохо, когда я вспоминаю об этом, но я действительно думала, что у нас с Рин было что-то особенное.

Мел хмурится еще сильнее.

— Мы можем обратиться в полицию. Неважно, заплатили тебе или нет. Если они сделали что-то, на что ты не давала согласия, это все равно изнасилование.

Я качаю головой.

— Нет. Все было не так. Он демон. Я думаю, что все клиенты в какой-то степени монстры.

Глаза Мел расширяются.

— Демон?

Я просто киваю.

— И изначально он платил мне за то, чтобы… чтобы отлизать мне.

— Он платил только за то, чтобы есть твою киску?

Я снова киваю.

— Довольно выгодная сделка, верно? Сначала я думала, что буду просто наслаждаться ею, пока она длится, потом он вроде как ослабил границы, и я думаю, что он сильно привязался. Он хотел большего. Это начало казаться чем-то реальным.

Мэл кивает, не перебивая.

— Я думала, у нас могло бы быть что-то настоящее. А вчера он просто зашел слишком далеко. Он купил мне Evarae.

Мел опрокидывает текилу и таращится на меня.

— Ты издеваешься надо мной?

Я качаю головой.

— Он показал мне документы и все остальное. Только я не могла согласиться.

— О, Калли.

— Это слишком. Потом мы поссорились. Я собиралась пойти домой и остыть, но потом он как бы сорвался. Стал таким собственником. Он последовал за мной на улицу и сказал, что сделал все это с моей квартирой. Что я должна остаться с ним.

— О! О, — Мел прикусывает губу. — Понятно. Эти вещи должны быть действительно милыми, но когда ты складываешь их все вместе, получается немного по-сталкерски, не так ли?

Я киваю. Я даже не сказала ей, что он несколько раз тайно следил за мной до дома, или о том факте, что он, очевидно, может контролировать разумы.

— Проблема в том, что он мне все еще действительно нравится. Даже несмотря на все это. Может быть, из-за этого. Он просто пытался показать мне, как сильно он заботится. Я знаю, что так и было. Но он не человек. Может быть, он просто не совсем это понимает.

Мел перестает пялиться и бежит к раковине, чтобы взять тряпку и вытереть пролитую текилу.

— Ну, я не собираюсь указывать тебе, что делать. Потому что, очевидно, у меня худший вкус на мужчин, но я скажу вот что. Будь осторожна, сестренка. Ты заслуживаешь, чтобы с тобой обращались как с принцессой. Но не как с той, что запирают в замке.

Я вздыхаю.

— Да. Я знаю. Просто иногда это очень красивый замок, понимаешь?

￼

21

Калли

— Не будь принцессой в замке, — бормочу я себе под нос, свайпая приложение Чудовищные Сделки, прежде чем отправить сообщение Рину. С каждым днем, что я провожу, не видя его, я испытываю все большее искушение. Это смешно, потому что прошла всего неделя! Я засовываю телефон в сумочку и передаю ее Джейд. По крайней мере, пока я на работе, я в безопасности от искушения.

Однако я не в безопасности от Джоэла. Как только я выхожу из раздевалки для персонала, он поджидает меня с фальшивой улыбкой от уха до уха.

— Калли. Я хотел бы оценить вашу презентацию сегодня. Вы не могли бы присоединиться ко мне в тренировочном зале, пожалуйста? У меня есть кое-какие данные, на которые я хотел бы, чтобы вы посмотрели.

Я вздыхаю, но не похоже, что у меня есть выбор. Я следую за ним в крошечную тренировочную комнату, где жесткие пластиковые стулья расставлены вокруг уродливого красного стола. Джоэл разложил серию печатных отчетов и, пока я сижу, указывает на один.

— Это данные о продажах за прошлый месяц. Не могли бы вы сказать мне, что это, пожалуйста?

Я смотрю на то, на что он указывает. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это. Я даже не знаю, почему он спросил на самом деле.

— Это мои продажи за месяц.

— Правильно, — говорит Джоэл. Его тон чрезмерно высокий и довольный, как будто я выиграла медаль. — А это?

Он указывает на следующую графу.

— Это продажи Рейчел, — говорю я.

— Очень хорошо. Теперь ты видишь, у кого были самые низкие продажи в прошлом месяце?

Я закатываю глаза. Это заставляет его нахмуриться.

— У меня.

— Хм. Это не очень хорошо, не так ли?

Я прикусываю язык. Я не могу заставить себя сказать ничего такого, что не навлекло бы на меня неприятностей.

— В этом месяце мне нужно будет увидеть некоторые улучшения. С этой целью я буду проводить больше времени в твоем отделе. И я обязательно проведу с тобой дополнительное обучение, которое поможет нам обоим получить то, что мы хотим. Теперь могу я получить от тебя гарантию, что ты будешь работать со мной над этим, Калли?

Под столом я сжимаю руки в кулаки на коленях. Но я стискиваю зубы и киваю.

— Да.

— Хорошо. А теперь давай отправимся туда и сделаем несколько продаж, хорошо?

— Да, — я поднимаюсь на ноги и тащусь в торговый зал. Я уже устала, хотя моя смена только началась. Справедливости ради стоит сказать, что в последнее время я была не в лучшей форме. Возможно, я была немного ворчливой. В свою защиту скажу, что плохой сон урывками — это ужасно, и каждую ночь в три часа ночи меня будит плачущий ребенок. Я не знаю, как справляется моя сестра.

Я сканирую пропуск, регистрируюсь в программе и приступаю к рутинной работе, чтобы начать свою смену. Я проверяю раздевалки и заново развешиваю одежду, которую клиенты уронили на пол или как попало развесили на крючках или с обратной стороны дверей.

Я нахожусь в процессе маркировки действительно уродливых лаймовых пиджаков, когда глубокий, знакомый голос позади меня вызывает дрожь удовольствия у меня по спине.

— Извините. Не могли бы вы мне кое с чем помочь.

Я действительно пытаюсь собраться с духом перед тем, как повернуться. Конечно, это бесполезно. Встреча с Рином — это трепет в киске и слабость в коленях, как и всегда. Он выглядит так безукоризненно хорошо в накрахмаленной белой рубашке и бледно-голубых брюках. Его аккуратные черные волосы зачесаны назад на голове, лишенной рогов, которые я привыкла там видеть.

— Что ты здесь делаешь? — шиплю я.

Его вежливая улыбка остается на месте, хотя что-то мелькает в его глазах.

— Я хотел тебя увидеть. И ты сказал мне не следить за тобой.

— И это не считается? — я обвожу рукой вокруг себя.

Он хмурится.

— Ты не отвечала на мои сообщения. По крайней мере, я не последовал за тобой в квартиру твоей сестры.

— Ты что?! — я свирепо смотрю на него, уперев руки в бедра. — Как ты узнал, что я остановилась у сестры, если не преследовал меня там?

— Я нанял кое-кого, чтобы выяснить, — говорит он мне, как будто это самый логичный ответ в мире. Возможно, для него это так.

Я в ярости. Он, вероятно, видит, как из моих ушей идет пар. Джоэл выбирает этот момент, чтобы появиться рядом со мной.

— Калли. Я уверен, что ты как раз собиралась спросить этого клиента, чем ты могла бы ему помочь. Я почти уверен, что ты не кричала на него, — он одаривает меня еще одной из тех фальшивых улыбок, от которых у меня мурашки бегут по коже.

Прежде чем я успеваю ответить, Рин выпрямляется и бросает на Джоэла опасный взгляд.

— Вообще-то, возможно, вы сможете мне помочь. Я просто спросил… — он делает паузу, чтобы многозначительно взглянуть на мой бейдж — …Калли, не мог бы я поговорить с ее менеджером?

Я бросаю острый взгляд на Рина, но он избегает встречаться со мной глазами.

Джоэл выглядит так, словно Рин только что вручил ему конфету.

— Мне ужасно жаль, сэр. Если вы дадите мне знать, в чем проблема, я буду рад помочь вам с этим, — он практически потирает руки. Он, вероятно, уже написал заявление о моем увольнении.

Рин коротко кивает.

— Спасибо. Я хотел бы подать жалобу. В этом магазине нет приличной одежды больших размеров. Я потрясен вашим вопиющим отношением к размеру.

Окей, это официально. Он спас меня и процитировал мой любимый фильм на одном дыхании. Я почти уверена, что люблю его больше, чем когда-либо.

У Джоэла отвисает челюсть, а вся его шея покрывается восхитительными красными пятнами, которых я никогда раньше не видела. Я сдерживаю улыбку, подергивающую уголок моего рта, и провожу руками по переду своего наряда.

— Хочешь, я разберусь с этим? — я спрашиваю Джоэла с улыбкой.

Он еще мгновение переводит взгляд между мной и Рином, прежде чем пробормотать:

— Ах, да. Спасибо тебе, Калли. Будьте уверены, сэр, я передам все ваши пожелания нашим байерам.

Он поспешно сбегает в отдел косметики.

Я возвращаюсь к Рину.

— На самом деле это было довольно круто.

Выражение его лица серьезное.

— Я действительно хотел бы подать жалобу. Я думаю, это ужасно, что у них нет на складе одежды для женщин с такими щедрыми, красивыми телами, как у тебя. Их следует отмечать, а не относиться к ним так, словно их не существует.

Я ухмыляюсь.

— Да, хорошо. Сейчас ты набрал очков, так что можешь рассказать мне, зачем пришел сюда.

Я складываю руки на груди и надеюсь, что он не сможет понять, как бешено бьется мое сердце или как почти так же громко бьется пульс в другом месте, гораздо ниже.

— Я хочу попробовать еще раз. Я не заключил сделку. Я подумал о том, что ты сказала, и ты права. Это был неправильный способ. Итак, я хотел преподнести тебе несколько подарков, которые, думаю, тебе понравятся.

— Рин…

— Пожалуйста, Калли. Мы можем встретиться где-нибудь на нейтральной территории. Я не буду провожать тебя домой. Мои адвокаты уже работают над тем, чтобы вернуть тебя в твою квартиру, и я сожалею и об этом тоже. Пожалуйста, позволь мне показать тебе, что я сожалею.

Я вздыхаю. Дело в том, что я скучала по нему, и я действительно верю, что он подумал о том, что я сказала.

— И ты не заставишь меня остаться или делать то, что ты говоришь?

Он качает головой.

— Ты вольна видеться со мной так часто или так мало, как захочешь. Только я должен сказать тебе, что не могу полностью остановиться. Мне придется время от времени приходить и наблюдать за тобой на работе или в общественных местах. Я не буду подходить к тебе, и ты не будешь видеть меня, если не захочешь, но я не могу бросить тебя полностью. Мне нужен твой аромат и твоя красота. Это поддерживает меня. Но если ты выслушаешь меня и все равно решишь, что хочешь, чтобы я держался подальше, я буду держаться на расстоянии. Я не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль, Калли.

Как будто я когда-нибудь собиралась сказать нет. Я позволяю себе самую легкую улыбку.

— Звучит достаточно справедливо.

Рин сияет.

— И ты ответишь на мои сообщения?

Я киваю.

— Тогда я отправлю сообщение, чтобы договориться о времени вручения тебе подарков. Когда тебе будет удобно. Я больше не буду вмешиваться в твой день, — он делает шаг назад и собирается развернуться.

— Рин?

Он замирает.

— Спасибо тебе. За извинения. И за то, что выслушал. Для меня очень много значит, что ты услышал все, что я сказала.

— Конечно, — говорит он мне. — Я нахожу тебя совершенно очаровательной. В тебе нет ничего, что не привлекло бы моего безраздельного внимания.

Он кланяется и выходит из магазина на улицу, оставляя меня почти в обмороке.

Меня определенно уволят. Как я могу работать, когда все, о чем я могу думать, — это милые, искренние слова Рина и тот факт, что я позволила себе согласиться увидеться с ним снова в ближайшее время?

￼

22

Рин

Я с трудом узнаю это беспокойное, неуютное чувство. Я не нервничал годами. Возможно, столетиями. И все же, стоя здесь, на углу, в ожидании Калли, я испытываю все тревоги юного о́ни, который шагнул через портал между мирами, чтобы впервые ощутить вкус человеческого мира.

Когда она появляется между покупателями на оживленной улице, в какой-то момент у меня от ее красоты воздух выбивает из легких. Ее волосы — это золотой солнечный свет, ставший осязаемым, а от того, как подол ее платья танцует над ее великолепными бедрами при ходьбе, у меня текут слюнки.

Я пытаюсь смягчить выражение необузданного голода, который, я знаю, приблизил меня к моей форме о́ни, и концентрируюсь на том, чтобы сохранить свою маску на месте.

Как только она подходит достаточно близко, чтобы услышать меня, я говорю:

— Спасибо, что пришла, — она должна знать, как много для меня значит то, что она дала мне эту возможность. Я этого не заслуживаю.

Я знаю, что сделал вещи, которые напугали и шокировали ее. Я сам ужаснулся, когда понял, что причинил ей боль. Так что, если она не сможет простить меня, я пойму. Она просто так отчаянно нужна мне, и это не имеет ничего общего со старым голодом.

Калли улыбается мне, но не подходит достаточно близко, чтобы я мог поцеловать ее или заключить в объятия. Пока я буду довольствоваться тем, что фиксирую ее тело взглядом.

— Куда мы идем? Признаюсь, мне очень любопытно, что ты собираешься мне показать. Я ненавижу то, как все осталось между нами, — ее улыбка становится грустной, и она отводит взгляд.

Проводила ли она одинокие ночи и дни, скучая по мне так же, как я скучал по ней? У моей Калли мягкое сердце. Возможно, передо мной не такая уж невыполнимая задача, как я думал.

— Пойдем, — я беру ее за руку, и она позволяет это. Я веду ее через улицу к магазину, где подрядчик наполовину поднялся по лестнице снаружи, сдирая краску с окна. Внутри помещения все расчищено, и остались только голые стены и пол.

Калли вопросительно смотрит на меня.

— Это чистый холст. Просто магазин. Ты можешь украсить его так, как тебе нравится. И назвать как хочешь. И, конечно, тебе придется начинать с нуля, создавая свой бренд, но он твой, если ты этого хочешь.

Она прикусывает нижнюю губу, давая понять, что обдумывает мое предложение. Мое сердцебиение учащается. Пока все хорошо. Она еще не отвергла меня.

— Можем ли мы заглянуть внутрь?

Я борюсь с желанием торжествующе зарычать. Вместо этого я достаю ключ из кармана и открываю дверь, кивнув маляру, который останавливается, чтобы мы могли безопасно пройти. Когда мы заходим внутрь, Калли сразу начинает оглядываться. Я разочарован тем, что она не держит меня за руку, но отступаю и наслаждаюсь тем, как она заглядывает в каждый уголок. Мягкое, задумчивое выражение появляется в ее прекрасных чертах.

— Расположение идеальное. Между Sprank и Allure Отличное место, как раз подходит для моих идей.

Я улыбаюсь.

— Я правильно выбрал?

Она кивает.

— Что там сзади? — она указывает на заднюю стену, где перегородка отделяет несколько дополнительных помещений.

— Позволь мне показать тебе, — мы заходим в первое помещение — примерочные, оставшиеся с тех пор, как магазин был переоборудован под магазин одежды. Я попросил строителей оставить их на случай, если Калли захочет их сохранить. В конце короткого коридора дверь в кладовую и небольшой офис, где, надеюсь, хватит места для швейной машинки Калли.

Она улыбается мне.

— Это идеально!

Я останавливаю ее, когда она подходит, чтобы броситься в мои объятия. Есть еще кое-что. Прочищая горло, я использую магию, чтобы призвать это к себе, наблюдая за лицом Калли, когда в моей руке появляется маска.

— У меня есть для тебя еще один подарок. Хотя, возможно, он требует некоторого объяснения.

Она смотрит на деревянный предмет в моих руках, и мне интересно, о чем она думает. Ее лицо спокойно, но в нем нет того радостного сияния, что было раньше. Когда она узнает, что я предлагаю, я надеюсь, ей будет приятно. Все, что я могу сделать, это предложить это ей и позволить ей выбирать. Я не совершу ошибку, снова принуждая ее.

— Это для тебя, если ты примешь это.

Она осторожно берет маску из моих рук, и я мгновенно это чувствую. Я жесткий, хрупкий и такой, такой слабый. Моя человеческая кожа тускнеет, оставляя меня обнаженным в моей демонической форме. Я никогда раньше добровольно не отдавал свою маску никому другому. Чувствую себя не совсем комфортно, хотя я бы доверил Калли свою жизнь, свою душу. Я доверил. Удерживая мою маску, она имеет власть покончить со мной, если пожелает этого.

— Что это? — спрашивает она. — Я узнаю это по твоей квартире. Я думала, это просто произведение искусства. Сувенир. Но ведь это не так, не так ли?

Я качаю головой.

— Это моя маска, моя сила.

Ее глаза расширяются.

— Тогда твоя магия…?

— Находится под твоим контролем. Я даже не могу спрятаться, пока ты держишь мою маску.

— О, Рин, — ее голос срывается, а руки, сжимающие маску, дрожат.

Ей не нужен мой подарок. Я ей не нужен. Мое сердце падает на голый пол кладовки, и я опускаю голову.

— Если тебе не нравится, ты не обязана это оставлять.

— Рин, это идеально. Это именно то, что мне нужно было услышать, — она приподнимается на цыпочки, чтобы обнять меня за шею и поцеловать в щеку. Я так ошеломлен, что даже не успеваю обнять ее, прежде чем она отступает.

— Но я не могу оставить это себе, — она протягивает мне маску.

Я беру ее онемевшими пальцами. Я только начал чувствовать себя лучше. Все еще шокирующе слаб и выведен из равновесия, но в моем сердце начала формироваться надежда. Даже возвращение моей маски не восстановило меня. Я моргаю, глядя на нее.

— Ты не можешь?

Она качает головой и улыбается.

— Я не могу. Потому что ты мне нравишься таким, какой ты есть. Я не хочу контролировать тебя или изменять. Я просто тоже не хочу, чтобы ты меня контролировал, — ее улыбка превращается в легкую ухмылку, и она добавляет: — За исключением постели. Тогда я не так уж сильно возражаю.

Мой член мгновенно замечает эту легкую ухмылку. Я заключаю ее в объятия и отрываю ее ноги от пола. Я малически возвращаю маску на место в моей квартире и прижимаю Калли к стене, проводя носом по ее шее, вдыхая аромат. Калли вздыхает и обхватывает ногами мои бедра.

— Значит, ты прощаешь меня? Ты дашь мне еще один шанс?

— Дам. Если ты сможешь мириться с тем, что я много работаю, и делить меня с моей любовницей.

Я поднимаю голову и свирепо смотрю на нее.

— Любовница?

— Моя швейная машинка! Она очень требовательна.

Я смеюсь. Звук вырывается из груди, и хмурое выражение исчезает с моего лица.

— Я могу разделить с тобой твою мечту. Если ты поделишься ею со мной. Я хочу разделить с тобой все. Я хочу помочь тебе достичь этого. Пока мне не придется делить твою великолепную пизду ни с кем.

Калли тоже смеется и крепче прижимается ко мне.

— Ты не обязан делиться этим.

Я стону, когда она двигает бедрами, и удовольствие пронзает меня. Мой член быстро становится таким твердым, каким он никогда не был, и мысль о том, что ее сочная маленькая пизда течет для меня, сводит меня с ума.

Изо всех сил сдерживая когти, я опускаю руки к ее заднице и крепко сжимаю. Боги, она великолепна, этот маленький человечек. Настолько округлая и совершенная, насколько я мог желать. Такая же умная и жизнерадостная, как никакое существо, что я когда-либо знал раньше. И достаточно открытая, чтобы видеть меня таким, какой я есть, и хотеть меня в любом случае.

Невероятно!

Когда я целую ее, кажется, что мы и не расставались на целую неделю. Она мгновенно прижимается ко мне, раскрываясь и отдаваясь мне. Дразня меня языком и губами. Мои клыки жаждут погрузиться в нее. Как и мой член. Я с трудом сдерживаюсь. Вместо этого я завладеваю ее ртом, вдыхаю ее запах и позволяю усиливать мою потребность.

Калли выгибается в моих объятиях, и ее дыхание учащается. У нее вырывается тихий стон, когда я прерываю поцелуй, чтобы прикусить мочку ее уха. Новое чувствительное место, которое я еще не открыл? Я мог бы потратить столетие, открывая их все.

Она запускает пальцы в мои волосы и держится за рог, пока я довольно долго выясняю, что заставит ее стоны стать громче.

Когда аромат ее влагалища заполняет маленькое темное пространство, я останавливаюсь. Калли тяжело дышит. Ее горячее дыхание овевает мою кожу, когда она говорит:

— Ты, должно быть, голоден. Прошло больше недели.

Это застает меня врасплох. Я должен быть голоден. Я чувствую, как в моем теле пробуждается потребность поесть. Но больше всего я нуждаюсь в ней. Овладеть ее телом и довести его до пика наслаждения. Обладать ею и сделать ее своей так, как я делал это только с ней.

— Не голоден, — я рычу в ее кожу. — Просто нуждаюсь в тебе.

Когда я просовываю руку между нами и глажу ее через трусики, она ахает. Трусики быстро промокают, когда я потираю бугорок ее клитора, надавливая, пока не чувствую, как она дрожит под моей рукой.

— Боже мой. О, Рин, ты мне тоже нужен. Так сильно.

￼

23

Калли

Рин удовлетворенно мычит. Вибрации пробегают дрожью по коже моей шеи и по всему телу, покалывая соски под тканью лифчика и заставляя мою киску сжиматься. С человеческим парнем я бы ожидала, что он снимет с меня трусики и засунет в меня член, прежде чем я успею сказать «бу». Но не с моим милым демоном.

Рин не торопится, поглощая мои вздохи, пока снова и снова потирает мой бедный набухший клитор, по-прежнему ни разу не запустив пальцы мне под трусики, чтобы почувствовать, какая я влажная и нуждающаяся. Это так здорово, что я не могу заставить себя остановить его. И все же все мое тело выгибается навстречу ему, желая большего.

Я стону, когда он сжимает мою задницу, задыхаюсь, когда он сжимает бедра так, что его твердый член трется об меня.

— Хорошо. Ммм, сильнее, — я подначиваю его, пока, наконец, он не сдается и одним острым когтем разрезает мои трусики, оставляя от них клочья.

Его толстые пальцы проникают в мои складочки, и я стону, когда он наконец прикасается ко мне так, как мне нужно. Он проводит влажными пальцами по обеим сторонам моего клитора, и я на полпути к раю. Раю, или из какого бы царства ни пришли демоны. Это не может быть плохо, как в историях. Не тогда, когда мой милый, собственнический Рин родом оттуда.

— О, Рин. Позволь мне почувствовать тебя. Я хочу, чтобы ты снова был внутри меня.

Он стонет, и его бедра покачиваются в такт моим.

— Скоро, — говорит он мне, и я почти кричу. Давление в моем клиторе нарастает. Я так возбуждена, что моя киска издает непристойные звуки, когда он притягивает меня еще ближе. — Сначала ты кончишь для меня.

О Боже, да.

Я запускаю пальцы в его густую буйную гриву, когда он ускоряет движения. Затем он нежно вводит два пальца в меня, и я вскрикиваю. Мои стенки сжимаются вокруг него, впитывая удовольствие, когда он щедро дарит его мне. Его твердая ладонь на моем клиторе доводит меня до края.

Я кончаю, прижимаясь к нему, задыхаясь и дрожа, пока все не закончится. Рин крепко держит меня и ласкает все медленнее и медленнее, чтобы расслабить меня.

Когда я готова, он медленно убирает пальцы и осторожно ставит меня на ноги. Затем подносит руку ко рту и слизывает мой вкус со своей кожи. Он делает это медленно. Как будто смакует самое любимое блюдо. Я думаю, так оно и есть. Он только пробует.

И все же, похоже, что моя киска сегодня не в меню. Он не делает ни малейшего движения, чтобы приблизить свой рот ко мне. Вместо этого он тянется к пуговице брюк. Наконец-то!

Когда его большой красный член свободен, я восхищаюсь его видом. Его кожа такого глубокого цвета, что головка почти фиолетовая. Он уже блестит от влаги. Я тянусь к нему. Прежде чем я успеваю сжать его член, он берет меня за руку. Он быстр. Так быстр, что я даже не успеваю увидеть, как он это делает. Затем он разворачивает меня, пока не прижимает мою руку к стене. Склонившись надо мной, он рычит мне в ухо.

— Руки оставь на стене. Сейчас я поимею эту маленькую сочную киску.

Я спешу подчиниться, поднимая другую руку, чтобы положить ее рядом с первой. Нежным прикосновением он поворачивает мои бедра так, как ему нравится, затем одним медленным толчком входит в меня сзади.

Сначала моя киска тугая, но такая скользкая после того, как я кончила, что это потрясающе. Он растягивается и идеально заполняет меня. Когда Рин полностью вошел, он задерживает дыхание. Внутри меня что-то меняется. Крошечный сдвиг. Еще немного растяжения, и Рин издает еще одно рычание.

— Что… что это было? — у меня перехватывает дыхание. Что бы это ни было, ощущения ооочень приятные!

Рин кусает меня за мочку уха, и я взвизгиваю. Поток влаги стекает по моей ноге, когда я сжимаюсь вокруг него.

— Разве я не говорил тебе, что могу менять форму? Я только что внес небольшую поправку, думаю, тебе понравится.

О, мой гребаный бог. Он только что сказал, что изменил форму своего члена, чтобы мне было приятнее?

У меня не остается абсолютно никаких сомнений, когда он начинает двигаться, и что-то выпуклое и текстурированное трется о мою верхнюю стенку так, что я схожу с ума.

Наслаждение? Я собираюсь кончить снова почти мгновенно. Я упираюсь руками в стену и крепко держусь. Рин входит в меня снова и снова, и я взрываюсь новым оргазмом. Его теплая рука подо мной поддерживает меня. Он все еще двигается внутри меня, но замедляет темп, пока я не приду в себя.

Проходит совсем немного времени, как я уже готова к следующему. Теплое, липкое чувство охватывает меня при каждом толчке его члена снова и снова, пока я не превращаюсь в лужицу блаженства. Если бы он не держал меня, я бы рухнула на пол. У меня подгибаются колени, а сердце бешено колотится.

— Мой идеальный человек, — скорость Рина увеличивается. Его рука скользит вверх, чтобы обхватить тяжелую грудь. — Моя прекрасная Калли. Ты будешь моей?

Он прижимается лбом к моей спине, и его дыхание становится затрудненным.

— Будешь ли ты моей? Так же, как я твой. У тебя моя маска, моя магия. У тебя также мое сердце и мой дух. Я обещаю, что никогда не буду удерживать тебя, если ты не захочешь остаться, но скажи, что отдашься мне хотя бы ненадолго.

Я задыхаюсь от одного мощного толчка и делаю глубокий вдох.

— Я твоя!

Он снова толкается.

— Я полностью твоя. Я не хочу ненадолго. Я хочу навсегда. Только до тех пор, пока ты не запрешь меня в замке.

К его чести, он даже не сбивается с ритма. Он продолжает входить в меня, пока мои груди не затрясутся, а внутренности не сжимаются.

— Я никогда больше не запру тебя и не свяжу. Я обещаю.

Я так близко. Рин кладет руки мне на бедра и входит в меня сильнее, но мне все еще нужно что-то большее. Мое тело чувствует себя выжатым, но я хочу кончить вместе с ним, когда он перейдет грань блаженства. Поэтому я говорю ему:

— Рин. Ты можешь связать меня, если хочешь. Ты можешь завязать мне глаза. При условии, что ты позволишь мне делать то же самое с тобой время от времени.

С рычанием он отпускает мои бедра. Его руки обхватывают мои, крепко прижимая меня к месту. Затем, с тремя финальными движениями его бедер, мы пульсируем в такт тому, как Рин рычит, а я стону, и мы кончаем, кончаем и кончаем.

Рин притягивает меня в свои объятия и опускается на пол, прижимая мою спину к груди. Мы остаемся так, пока наше дыхание не приходит в норму. Рин медленно поглаживает вверх и вниз по моим рукам так, что я становлюсь вялой и довольной.

Или, может быть, это три умопомрачительных оргазма, которые он мне только что подарил. Я смеюсь, когда вспоминаю, что маляр, вероятно, все еще снаружи, ремонтирует фасад моего нового магазина. Магазин, который я собираюсь обставить именно так, как я всегда представляла, если создам свой бренд. Это будет тяжелая работа, но я этого хочу. Я не боюсь усердно работать. Это делает вознаграждение стоящим. Когда я встану, чтобы пожать все плоды, ни одно из усилий не будет казаться потраченным впустую.

Однако я буду изо всех сил стараться находить время для всего.

Запрокидывая голову, я смотрю на Рина. Он нежно целует меня в висок, а его рука перебирает спутанные волосы.

— Рин?

— Да.

— Ты расстроишься, если я не смогу видеться с тобой так часто? Если я буду работать на двух работах, у меня будет не так много свободного времени, а мне нужно находить время и для моей сестры. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто я тобой пренебрегаю.

Он хмурится.

— Зачем тебе работать на двух работах?

— Эм… чтобы я могла есть! Поначалу этот бизнес не принесет никаких денег. Даже если ты оплатишь аренду и мебель. Кстати, спасибо. Это очень щедро.

— Все, что у меня есть, принадлежит тебе, Калли. Возможно, ты меня неправильно поняла. Когда я отдал тебе свою маску, я отдал тебе все. Наш контракт через Чудовищные Сделки расторгнут. Я заставил их разорвать это соглашение. Но я присмотрю за тобой. Тебе не нужно работать, если ты не захочешь. И если ты захочешь работать, я поддержу тебя.

— Правда?

— Конечно.

Я ухмыляюсь.

— Тогда я могу сказать Джоэлу, чтобы он засунул свой отзыв о работе себе в задницу?

— Я надеюсь, что ты так сделаешь. Иначе я не смог бы остановить себя. Или это, или я мог бы съесть его, но сомневаюсь, что он будет вкусным.

Я смеюсь и толкаю его локтем в ребра.

— Ты бы не стал.

Он издает низкое рокочущее рычание.

— Нет. Я, вероятно, не стал бы. Но я не буду отрицать, что думал об этом.

— Мне действительно понравилось выражение его лица, когда ты сказал, что хочешь пожаловаться на отношение Barker’s к большим размерам. Кстати, где ты этому научился?

— Я слушал.

Я все еще хихикаю, когда он издает еще один низкий горловой звук.

— Я хотел спросить тебя о твоей сестре.

Я поднимаю на него глаза.

— А что насчет нее?

— Вы близки?

Я пожимаю плечами.

— Мы были ближе до смерти мамы. После этого мы просто отдалились друг от друга. Возможно, было слишком тяжело вспоминать об этом.

Рин гладит меня по волосам.

— А теперь?

— Было приятно побыть с ней. Я чувствую, что все становится похоже на то, что было раньше.

— Я бы хотел с ней познакомиться.

Я сажусь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него как следует.

— Хочешь познакомиться с ней?

— Да, хочу. Она важна для тебя. Так что теперь она важна и для меня.

Я протягиваю руку, обхватываю его лицо ладонями и смотрю в эти глубокие черные глаза.

— Как я могла когда-либо сомневаться в том, что ты идеален для меня? Если я когда-нибудь снова усомнюсь, просто напомни мне, хорошо?

Рин наклоняется навстречу моему поцелую, медленному и нежному, как это мгновение.

— Согласен.

￼

24

Калли

Я подшиваю рукав к красивому платью, сшитому на заказ для моей последней клиентки, когда Джейд вбегает с передней части магазина.

— О Боже. Тебе нужно выйти сюда.

Я лишь наполовину отрываю взгляд от того, что делаю. Я слишком занята, любуясь блеском атласа.

— Калли, — шипит Джейд. — Клянусь, это Сэмми Гаро.

Я моргаю.

— Нет!

— Да!

Я уже встаю со стула и крадусь по коридору, чтобы заглянуть в зал магазина. Джейд высовывает голову рядом с моей, и мы едва сдерживаем визг, который одновременно вырывается из наших глоток. Я затаскиваю ее обратно в коридор, чтобы мы могли покричать в кулаки.

— Я думаю, ты права. Это действительно она.

— Я знаю, что я права.

Я в последний раз бросаю взгляд на высокую соблазнительную женщину, просматривающую полки с готовыми вещами, которые я выставляю. Она невероятно элегантна. Ее длинные каштановые волосы собраны в пучок на затылке в стиле пятидесятых, а впереди несколько свободных завитых локонов, и я хотела бы повторить такую прическу. Даже ее ярко-красная помада идеально сочетается с броскими туфлями-лодочками из лакированной кожи.

Я прижимаюсь спиной к стене в задней части зала и кладу руку на грудь.

— Она просто самый красивый человек, которого я когда-либо видела.

Джейд кивает. Затем она слегка дергает головой.

— Хорошо. Чего ты ждешь?

Я бледнею.

— Что? Я не могу выйти туда. Ты иди!

— Ни за что, — она хватает меня за плечи и выталкивает в зал, прежде чем я успеваю запротестовать.

Сэмми Гаро поворачивается и смотрит на меня — на самом деле смотрит на меня — и улыбается. Я стою как идиотка. Кажется, я даже открываю и закрываю рот, как рыба.

Ее теплая улыбка все равно не увядает.

— Привет.

О Боже. Она только что говорила со мной. Эта настоящая знаменитость говорила со мной!

Я выныриваю из ступора и выпрямляю спину. Нет времени съеживаться. Позже я растаю в луже блаженства от того, что она вообще зашла в мой магазин, но сейчас я должна с ней поговорить.

— Привет! — мой голос звучит пронзительно и хрипло для моих собственных ушей, но я подхожу, как будто не собираюсь окончательно опозориться. — Я Калли. Я владелица Oneiro, а ты Сэмми Гаро!

Она смеется, и я съеживаюсь. Я действительно только что это сказала?

— Да. Это я.

— Я, эм. Как ты узнала об Oneiro?

— Ну, мой стилист показал мне твой аккаунт в Instagram. Мы присматривались к платью, которое ты сшила для гала-концерта на Неделе моды. То, что с маленьким корсетом, украшенным блестками?

Я киваю. Она знает мое платье!

— Я хотела бы знать, не могла бы ты сделать что-нибудь подобное для меня. С деталями ручной работы.

Я просто чуть не падаю замертво прямо там.

Наконец я, заикаясь, говорю:

— Э-э… да. Я могла бы… безусловно… сделать это. Все, что ты захочешь.

Джейд вкладывает визитку в мою вспотевшую руку. Я сую ее Сэмми, у которого хватает такта принять ее и поблагодарить меня.

— Э-э, звони мне в любое время, и я организую для тебя частную примерку и консультацию.

Сэмми улыбается.

— Звучит идеально.

Мы наблюдаем, как она рассматривает еще несколько товаров, затем тихо уходит, надевая большие черные солнцезащитные очки, которые висели в вырезе ее облегающего топа, и доставая телефон. Когда дверь за ней захлопывается, у меня трясутся руки, потеют ладони и нервы на пределе. На самом деле, повезло, что именно в этот момент в крошечный магазинчик заходит Рин. Он пересекает комнату несколькими быстрыми шагами, его рука скользит по моей талии, когда он целует меня в висок. Только его твердое, успокаивающее присутствие, даже несмотря на то, что он в человеческом обличье, удерживает меня от падения, пока я стою там, пытаясь собраться с мыслями.

— Ты можешь в это поверить?

— Что я пропустил? — Рин спрашивает Джейд.

— Сэмми Гаро только что зашла сюда, и я почти уверена, что она собирается заказать индивидуальный пошив одежды!

Он кивает, как будто это самая естественная вещь в мире. Благослови его господь!

Он проводит рукой по моим волосам.

— У меня есть кое-что для тебя, но мне нужно, чтобы ты переоделась и была готова к выходу через десять минут. Если только ты не хочешь, чтобы я отложил это на некоторое время?

Я смотрю на время и с удивлением вижу, что уже почти семь. Я даже не могу вспомнить, прерывалась ли я на ланч, я была так занята заказами.

Джейд машет рукой.

— Ты иди. Я закрою магазин.

— Ты уверена?

Она кивает.

— Абсолютно, — она слегка подмигивает Рину, и я подозреваю, что они договорились об этом раньше. Я качаю головой.

— Что именно ты запланировал, а?

— Переоденься и идем, ты все узнаешь — это все, что он мне говорит.

Я спешу обратно в офис и быстро переодеваюсь в облегающее черное платье, которое сшила пару недель назад. Платье красиво облегает мою талию, а эластичная ткань скроена по косой, так что оно облегает бедра и задницу. Я надеваю туфли на высоких каблуках и беру сумочку. Я возвращаюсь в магазин, чтобы встретиться с Рином всего через несколько минут.

Он бросает на меня оценивающий взгляд и одобрительно улыбается.

— Очень мило.

— Спасибо.

Он наклоняется ближе.

— Надеюсь, ты не позаботилась о трусиках. Мне бы не хотелось конфисковывать еще одну пару, когда придет время наслаждаться ужином.

Я надеюсь, что Джейд этого не слышала. Она неисправима, поскольку выспрашивает подробности о нашей личной жизни и постоянно просит Рина свести ее с богатым кузеном. Если бы она только точно знала, о чем просит! Опять же, у меня такое чувство, что если бы она знала, то просила бы только настойчивее!

Рин берет меня под руку, и мы выходим на оживленную улицу. Погода становится теплее, снова почти лето, но я все еще держусь поближе к теплому телу Рина. Начинают загораться уличные фонари, и небо над горизонтом становится оранжевым.

— Как далеко мы идем? Я не уверена, что готова к долгой прогулке на этих каблуках.

Он улыбается.

— Недалеко, но я понесу тебя, если понадобится.

Я смеюсь.

— Не здесь.

Он закатывает глаза.

— Они бы не увидели, если бы ты этого не хотела. Но, как всегда, я подчиняюсь тебе.

Он ведет меня за несколько кварталов к высокому многоквартирному дому с фасадом из кирпича и железа в стиле модерн, где останавливается и достает ключ.

Я смотрю на него.

— Что это? Я думала, ты приглашаешь меня поужинать.

— О, да. Просто у меня есть еще один сюрприз для тебя.

Мы поднимаемся по шести ступенькам на лестничную площадку, где он открывает дверь и проводит меня внутрь. Внутри здание, в котором, должно быть, было несколько квартир, превратилось в одно огромное пространство. Вокруг декоративные приспособления из железа и стекла в абсолютно потрясающем индустриальном стиле. Когда я оглядываюсь на Рина, он ухмыляется мне.

— Что ты сделал?

— Тебе нравится?

Я медленно киваю.

— Да, но что это?

— Это первый этаж нашего нового дома. Есть еще три этажа. И сад на крыше.

Я качаю головой. До сих пор я сопротивлялась переезду к нему, пытаясь притворяться независимой. Правда в том, что я все равно провожу почти каждую ночь в его постели, потому что ненавижу спать без него. И этот дом намного ближе к работе.

Я смотрю вокруг свежим взглядом, любуясь большими открытыми пространствами. Огромные окна обеспечат много яркого дневного света, когда взойдет солнце, а широкая винтовая лестница из кованого железа ведет еще на один уровень выше. Рин жестикулирует.

— Ну что, пойдем? Сюрприз продолжается на следующем этаже.

Я поднимаюсь по лестнице, рука Рина лежит у меня на пояснице, а мои каблуки стучат по металлу. Поднявшись вверх, я замечаю одинокий столик с белоснежной скатертью и горящей крошечной свечкой. Рядом со столиком стоит официант в безукоризненном черно-белом костюме с хрустящей салфеткой, перекинутой через руку.

— Добро пожаловать, сэр, мэм. Вы готовы к ужину?

Рин смотрит на меня сверху вниз.

— Не хочешь ли ты сейчас поесть? Я попросил шеф-повара из La Pearl приготовить нам кое-что.

Я качаю головой. La Pearl — один из самых модных ресторанов в округе, с тремя звездами Мишлен и листом ожидания длиной не менее месяца. Как он уговорил шеф-повара согласиться на это, я никогда не узнаю. Вернее, я могу догадаться, и это требует огромной суммы денег.

— Ты знаешь, я умирала от желания попробовать их еду.

— Я знаю. А теперь ты можешь это сделать, — он ведет меня к столику, и официант отодвигает мой стул. Затем он выходит через дверь, которая, должно быть, ведет на кухню, и я осматриваюсь на этом этаже. Больше открытого пространства. Больше огромных окон и стильной деталей.

— Рин, это такое красивое место. Но нам нужно будет скупить целый мебельный магазин, чтобы обставить его!

Он ухмыляется.

— Это можно устроить. Я хочу, чтобы у тебя было все, чего ты только можешь пожелать.

Я протягиваю руку через стол, чтобы взять его за руки. Он сбрасывает человеческую маску, когда мы остаемся одни, и его кожа меняет цвет с телесного на красный под моими руками.

— Рин. У меня есть все. У меня есть ты, и моя сестра, и племянница, и племянник. У меня есть мой магазин. Ты делаешь меня такой счастливой. Мне было бы все равно, даже если бы нам пришлось вернуться в мою крошечную квартирку и если бы мне пришлось работать в Barker's до конца моей жизни. У меня по-прежнему было бы все.

Он подносит мои руки ко рту, и поцелуй, которым он касается костяшек моих пальцев, заставляет меня дрожать и сжиматься внутри.

— Значит, ты больше ничего не хочешь?

Он говорит это почти задумчиво, и я изучаю его лицо. Есть ли что-то еще, чего он хочет? Возможно, он скучает по царству демонов. Возможно, я не делаю его таким счастливым, как он делает меня.

Он смотрит нам за спину, туда, где еще одна лестница ведет на третий уровень. Затем он снова смотрит на меня.

— Просто эта квартира очень большая.

Хорошо. Я наблюдаю за ним, ожидая, он объяснит, что имеет ввиду.

— Я подумал, что, возможно, однажды ты захочешь наполнить ее чем-то большим, чем просто мебелью.

Мои глаза расширяются, и я втягиваю воздух.

— Ты имеешь в виду…?

Он долго молчит. Наконец, он неуверенно улыбается мне. Он нервничал, спрашивая?

— Что ты, возможно, захочешь домашних животных или детей. Семью.

Я киваю и крепко сжимаю его пальцы.

— Да! Я хочу всего этого. Я думала, может, ты не можешь. Я не хотела спрашивать, вдруг ты подумаешь, что это означает, что я несчастлива, потому что я счастлива.

Он глубоко вздыхает.

— Да. Я могу подарить тебе детей. На самом деле, я обратился за советом, чтобы быть уверенным. Как выяснилось, существуют и другие пары людей и монстров, которые произвели на свет множество потомков. Просто их держали в секрете от остального мира. Но для нас это возможно.

Я разинул рот.

— Значит ли это, что мы должны были защищаться?

Он хмурится.

— Защищаться? — затем складка между его бровями разглаживается. — Ах. Конечно. Презервативы. Нет. Для того, чтобы у нас появились дети, потребуется магия. И, как ты знаешь, у меня нет проблем с этим. Не сейчас, когда у меня есть ты, чтобы подпитывать меня.

Он бросает на меня очень голодный взгляд, который заставляет меня поежиться.

— Ммм. Что ж, в таком случае, как насчет того, чтобы подождать, пока Oneiro не утвердится более прочно? У нас есть время, верно? Я еще не слишком стара.

Он бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Тебе нет даже ста лет. Что заставляет тебя думать, что тебе есть о чем беспокоиться?

Я смеюсь.

— Ну, люди живут всего около столетия, так что мне есть, о чем беспокоиться.

Рин качает головой, и на его суровых чертах появляется улыбка.

— Ах, вот тут ты ошибаешься. Я никогда так легко тебя не отпущу. Ты моя по крайней мере еще несколько сотен лет.

Мой смех затихает, когда я понимаю, что он серьезен.

— Ты можешь сохранить мне жизнь?

Он кивает.

— До тех пор, пока это делает нас обоих счастливыми. Так что ты можешь сколько угодно заниматься своим бизнесом, а потом мы поговорим о детях.

— Ты действительно слишком хорош, чтобы быть правдой.

Он самодовольно улыбается.

— Нет. Достаточно хорош, чтобы поверить. А теперь поторопись, забирайся на этот стол и раздвинь для меня ноги. Я думаю, у нас есть время, чтобы я попробовал закуску до того, как принесут твой ужин.

Оказывается, у нас есть время на три закуски, но Рин очень добр и отвлекает официанта и шеф-повара, пока я не смогу откинуться на спинку стула и взять себя в руки. Он облизывает губы и надевает человеческую маску, когда наконец позволяет им войти. Они оба выглядят слегка ошеломленными и суетятся из-за того, что заставили нас ждать. Я могу только смеяться, когда официант с извиняющимся поклоном наливает в мой бокал немного очень дорогого вина.

— Извините, мэм. Похоже, это заняло больше времени, чем я думал. Надеюсь, это не проблема.

Я одариваю его улыбкой, которая, вероятно, тоже выглядит слегка ошеломленной.

— О, это совсем не проблема. На самом деле, я думаю, что с этого момента проблем будет очень мало. Пожалуйста, скажите шеф-повару, чтобы он не волновался.

Я опираюсь на руки и улыбаюсь через стол моему прекрасному демону.

— Теперь нам просто нужно найти милого монстра для Мел. Кого-то, кто будет хорошо заботиться о ней, так же, как ты заботишься обо мне.

Я говорю серьезно только наполовину. Конечно, моей сестре не нужен мужчина, чтобы сделать ее счастливой. Однако теперь, когда я встретила Рина, я не могу отделаться от ощущения, что чудовищный любовник сделал бы ее счастливее. В любом случае, это было бы лучше, чем человек!

Его широкая ухмылка становится еще шире.

— Тогда, возможно, нам следует присмотреть за ее детьми, пока она посещает бар Монстр.

Мои глаза расширяются. Но опять же, почему бы и нет?

— Ты думаешь, что справишься с вызовом?

Рин улыбается.

— Я верю, что моя магия действует даже на крошечных человечков. Думаю, они будут как глина в моих руках.

Возвращается официант и ставит перед нами первое из множества потрясающих блюд, прежде чем тихо исчезнуть обратно на кухню. Я вздыхаю в совершенном блаженстве.

— Ты же знаешь, что ты просто идеален, верно?

Рин качает головой.

— Я далек от совершенства. Но ты очень щедра, и я намерен максимально приблизиться к совершенству, чтобы у тебя никогда не было причин сожалеть об этом.

КОНЕЦ

История Мел, сестры Калли — это четвертая книга в серии «Уютные монстры» Эми Райт, ждите перевод этой и остальных книг серии на канале https://t.me/rdalien

Переводчик — Olla

Редактура — Olla

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ КАНАЛА — ЗАПРЕЩЕНО!

Данная книга не несет в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

￼

￼

ОБ АВТОРЕ

Эми Райт — гордая любительница истории, гурман и трагическая поклонница дрянных реалити-шоу, непристойной романтики, хорошего вина и слишком большого количества тортов. Она любит героев, которые горят, тоскуют и (думают, что так и будет) погибают из-за того, что хотят своих женщин, и героинь любого описания!

Ами живет в Австралии со своим партнером (которого, к сожалению, зовут не мистер Райт) и их двумя маленькими детьми. Если у нее когда-нибудь появляется свободное время между написанием непристойностей, преподаванием и материнством, она читает, готовит, смотрит исторические документальные фильмы и мечтает о тех днях, когда международные путешествия снова станут реальностью!

Серия «Уютные монстры» включает в себя:

1 Сделка с демоном

2 Отдана горгулье

3. Хранимая троллем

4. Овладевая минотавром

5. Связанная василиском

6. Используемая единорогом

А также бонусная книга:

Под защитой кракена

Перевод серии жди на канале https://t.me/rdalien

￼

1 О́ни — в японской мифологии — большие злобные клыкастые и рогатые человекоподобные ёкаи с красной, голубой или чёрной кожей, живущие в Дзигоку, японском аналоге ада. Óни очень хитры и умны; могут превращаться в людей. Любят человеческое мясо. Считается, что люди, не контролирующие свой гнев, могут превратиться в óни. Иногда (очень редко) óни бывают добры к людям и даже служат их защитниками.

2 160 см

3 90,7 кг

4 Cake sitting (сидение на торте) — сексуальная практика, фетиш, акт преднамеренного сидения на большом торте (одетым или обнаженным) часто считается отдельным подфетишем, но может быть связан с краш-фетишем.

5 Пастицио — традиционное греческое блюдо, по смыслу похожее на лазанью.

Content

Райт Эми Сделка с демоном