Секстон Мари

Зимние апельсины

Мари Секстон

Зимние апельсины

Серия: вне серии

Автор: Мари Секстон

Название на русском: Зимние апельсины

Серия: вне серии

Перевод: Н. Макаренко (1–6 гл.), Rosland (с 7 гл.)

Редактор: Eva_Ber

Обложка:

Виктория Дровникова

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Было легко поверить, что в доме обитают привидения. Пробыв актером большую часть своей жизни, первой мыслью Джейсона Уокера, когда он увидел дом, который купил практически не глядя, было то, что это — идеальное место для съемок ремейка «Амитивилля» 1.

От Амитивилля, конечно, далековато, но Голливуд никогда не был сторонником правил.

Или честности.

Припарковавшись, Джейсон заглушил двигатель. Захрустел гравий, и рядом с юношей остановился арендованный автомобиль его друга Дилана. Они выбрались из своих машин и встали рядом, прислонившись к бамперу авто Джейсона, а затем уставились на его новое жилище.

Дилан присвистнул и покачал головой.

— Чертовски жуткое место.

— Это из-за света. — Даже такой никчемный актеришка, вроде Джейсона, знал, что освещение может как украсить сцену, так и разрушить её. Фотографии дома, которые он видел в интернете, были сделаны в октябре под прямыми солнечными лучами, и на которых осень представлена во всём своём величественном великолепии: около дома, будто поддерживаемым окружающим его хвойным лесом, раскинули свои ветви деревья с золотыми и алыми листьями. Но сейчас, всего лишь во вторую неделю ноября, на теперь уже голые сучья падал зловеще-оранжевый свет сумерек, а сосны казались понурыми и убогими. Ничто из этого не играло дому на руку.

И всё же Дилан прав. Дом жутковат. Нечто такое было в одиноком небольшом окошке над крытым патио второго этажа. В тихой уединенности коттеджа и в тонких белых занавесках, закрывающих все окна до единого. А может, жутким был тот отдельно стоящий гараж с гостевым домиком наверху, расположенный слева, будто позабытая ребенком игрушка.

— Сколько ему лет? — спросил Дилан.

— Он был построен в девяностых.

— Девятнадцатого века? — недоверчиво переспросил Дилан. Мысль о том, чтобы тратить деньги на что-то столь древнее, была явно выше его понимания.

— Нет. Двадцатого.

— Выглядит старше.

— В этом-то и фишка.

Сидни Белл, его агент по недвижимости, назвала этот дом возрождением американского форсквера^2. Джейсон не в курсе, что это значит, да и ему было плевать, если честно. Приемлемая цена, да и дом полностью меблированный, а относительное уединение в горном районе Айдахского выступа^3 затруднило бы вездесущим папарацци его найти. Что ещё нужно?

— Его намеренно построили так, чтобы он выглядел старинным? — уточнил Дилан, будто это была самая нелепая вещь, которую он когда-либо слышал.

— Они скопировали более ранний архитектурный стиль.

— М-да. — Дилан почесал подбородок и одарил Джейсона хитрой ухмылкой. — Ретро. Прям как ты.

Джейсон рассмеялся, потому что именно этого Дилан и добивался.

— Да пошел ты. — Он оттолкнулся от бампера, позвякивая ключами в руке. — Давай посмотрим, что внутри.

Второй этаж немного выступал над первым, словно неправильный прикус, создавая крытое крыльцо, которое тянулось вдоль всего дома. «Веранда» — так назвала это Сидни. Входная дверь вела в коридор, хотя Джейсон подозревал, что Сидни сказала бы, что это фойе. Или, возможно, вестибюль. Справа располагалась большая гостиная, обставленная в стиле, который можно было назвать только уютно-бабушкиным, с огромным количеством цветочных принтов и мягких подушек. В центре комнаты стояла груда коробок с вещами, оставленные здесь накануне транспортной компанией, работавшей под руководством Сидни. Слева от фойе находилась столовая, через которую было видно кухню. Джейсон знал, что другую половину помещения занимала прихожая и кладовая. А завершали первый этаж ванная комната и лестница, ведущая наверх, что располагались прямо напротив входной двери.

Призраков видно не было. По крайней мере пока.

— Кто, черт возьми, выбирал этот диван? — спросил Дилан.

— Бывший владелец, полагаю.

По правде говоря, Джейсона мало заботило, как выглядела мебель. Сидни заверила, что всё здесь в отличном состоянии. Джейсон был счастлив просто от того, что ему не придется бродить по городу в поисках треклятого стола, чтобы поесть, или кресла, на котором можно сидеть, пока смотришь телевизор. Он также попросил Сидни снабдить кухню продуктами, чтобы ему не пришлось ходить в магазин хотя бы пару-тройку дней. Меньше всего ему было нужно, чтобы кто-нибудь в Кёр-д’Але́не узнал, что в их маленькое сообщество переехал некогда звездный ребёнок, ставший второсортным актеришкой, известный публике как Джейдон Уокер Баттермор. Чем дольше он будет оставаться неизвестным, тем лучше.

Дилан хмуро посмотрел на диван, будто он лично его оскорбил. Зная Дилана и его отношение к нео-минимализму^4, возможно, так оно и было.

— Ощущение, что его купила моя бабушка.

Джейсон рассмеялся.

— Чего? Ты имеешь что-то против гигантских розовых роз?

— На диване? Да, имею. Странно, что ты ничего против не имеешь.

Джейсон сел на диван и откинулся. Он нашарил левой рукой рычаг и потянул, чтобы появилась подставка для ног. Откинув спинку кресла, он улыбнулся Дилану.

— Он не так уж и плох, вообще-то.

— Ты должен был позволить мне всё здесь обставить.

— Ага, конечно. — Джейсон снова выпрямился, пятками задвинув подставку обратно. — В итоге здесь бы стояло лишь одно дизайнерское кресло, которое стоило бы больше, чем моя машина. И к тому же по-любому неудобное.

Внезапно тишину дома разрезал громкий смех Дилана.

— Вижу, ты не очень высокого мнения обо мне, да?

Это было не так. Далеко не так. И он подозревал, что Дилану было прекрасно об этом известно. Ведь он всегда задавал вопросы, которые, казалось, заставляли Джейсона сболтнуть лишнего, сказать то, что он на самом деле чувствует. Но, в большинстве случаев, Джейсон предпочитал игнорировать подобные вопросы, включая и этот.

— Пошли. Проверим остальные комнаты.

Хотя дому уже больше двадцати лет, кухня была обновлена и обставлена по последнему слову техники, включая измельчитель мусора, который, как поклялась Сидни, был первоклассным и тихим, как шепот. Джейсон даже не стал проверять это утверждение.

На втором этаже располагались крошечная ванная комната и четыре спальни, по одной в каждом углу дома, что, как предположил Джейсон, и дало название архитектурному стилю «форсквер». Третий этаж представлял собой длинную мансардную спальню с наклонным потолком. Джейсон ещё снаружи заметил узкое окошко, что виднелось в дальнем конце комнаты, которое было здесь единственным источником света. Это была унылая, пустая комната, и они не стали тут задерживаться.

— Кто бы здесь ни жил, он определенно любил цветы, — заметил Дилан, когда они осматривали первые две спальни на втором этаже. — Обои, покрывала, картины. Даже на коврике в ванной есть розы. И все они розовые.

— Могло быть и хуже.

— Например?

— Эм… — Джейсон остановился, размышляя. — Не уверен, если честно.

По какому-то негласному соглашению, они закончили обход в хозяйской спальне. Это была единственная комната, которую Джейсон заново обставил перед своим приездом. Он лично выбрал мебель — онлайн, естественно — и Сидни позаботилась, чтобы к его прибытию всё было готово. В его новой комнате стояли большой дубовый шкаф, комод с выдвижными ящиками и двуместный диванчик, который, как он знал, в конечном итоге станет хранилищем «не совсем грязного» белья. У стены, между двумя тумбочками, расположилась огромная кровать, накрытая толстым пуховым одеялом.

Дилан указал на застекленную дверь в углу комнаты.

— Она ведет в то патио, которое мы видели со двора?

— Так и есть.

Две передние спальни делили крытую веранду, которая располагалась по центру фасада дома, прямо под окном мансарды. Это было странное архитектурное решение, как бы напоминание о тех временах, когда мужья и жены спали в разных комнатах. Этакий балкон позволял им пройти в комнату друг друга, не потревожив детей, но этот дом был построен в конце двадцатого века, что делало план этажа неким анахронизмом^5.

Дилан открыл дверь, и Джейсон последовал за ним. На них всё ещё были куртки, но теперь, когда солнце село, ноябрьский вечер казался прохладнее, чем прежде.

— Над гаражом тоже есть комната? — спросил Дилан.

— Ага, спальня и ванная.

Они стояли, рассматривая здание, о котором шла речь. Там было пугающе тихо.

— Значит, всё это — то, о чём ты мечтал?

Да. Стоять рядом с Диланом и чтобы вокруг не было ни души — именно то, о чем он мечтал почти каждую ночь.

Не то чтобы он когда-нибудь признавался в этом вслух.

Вместо этого Джейсон кивнул, а потом как можно небрежнее спросил:

— Ты же останешься на ночь, да?

Дилан усмехнулся и шагнул ближе, обняв Джейсона за талию.

— Я проделал весь этот путь не для того, чтобы поглядеть на твой дом.

Облегчение Джейсона было почти осязаемым, настолько внезапным и сильным, что он подумал, не почувствовал ли его Дилан. Он надеялся, что нет. Надеялся, что темнота скроет его жалкое счастье от того, что Дилан остался. Они дружили уже больше десяти лет, а постель делили столько раз, что не сосчитать. Возможно, Дилан и подозревал об истинных чувствах Джейсона, но тот делал всё возможное, чтобы никогда их не подтверждать. Тем более что Дилан сторонился серьезных отношений и чувств так же, как Джейсон избегал любого, у кого на шее висел значок журналиста.

И всё же Джейсон был рад, когда Дилан притянул его к себе. Он с благодарностью погрузился в теплоту поцелуя, уютно устроившись в объятиях друга. А когда Дилан начал бороться с пуговицами джинсов Джейсона, у него перехватило дыхание.

— Давай сделаем это здесь, — прошептал Дилан.

Джейсон испуганно огляделся в поисках предательских бликов света, отражающиеся от объектива камеры.

— Кто-нибудь увидит.

— Мы одни на километры вокруг. Именно ради этого мы и оказались в самой глуши Айдахо, помнишь?

Протесты Джейсона растаяли, когда Дилан опустился на колени, стягивая штаны друга до середины бедер, а затем провел языком по возбужденному члену.

— Боже, Джейс. Это было так давно.

— Знаю.

Слишком много времени прошло с тех пор, как Дилан принадлежал ему одному. Слишком много одиноких ночей прошло с тех пор, как он чувствовал его прикосновения. Он влюблен в своего друга гораздо дольше, чем хотелось бы признать, но это был первый раз за несколько месяцев, когда они остались наедине. И всё же он не желал заниматься подобным на видном месте.

— Дилан, стой. Я… — начал было он, но тут же забыл, что хотел сказать, стоило Дилану обхватить губами головку. — О Боже.

Дилан глубоко втянул его в себя и на мгновение замер, уткнувшись носом в лобок Джейсона. Затем он, наконец-то, начал двигаться, ритмично скользя своим теплым ртом вверх и вниз. Одной рукой Джейсон вцепился в холодные перила, а другую запустил в густые взъерошенные волосы Дилана и попытался отдаться наслаждению от того, что ему отсасывал любимый мужчина. Он глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от напряжения. Делал всё возможное, чтобы отогнать воспоминания, связанные с провальными попытками сделать это в Голливуде, и что никогда не жил согласно чьим-то ожиданиям. Он старался забыть всё это. И просто упиваться счастьем быть с Диланом здесь и сейчас, зная, что у них была целая, хоть и единственная, ночь вместе, только вдвоем. Никаких борющихся за роль актеров и отчаянных старлеток. Никаких никчемных режиссеров и двуличных продюсеров. И, прежде всего, никаких СМИ, только и ждущих, чтобы застать их без штанов.

Буквально.

Но как бы хорошо с Диланом ни было, реальный мир всегда вторгался в его жизнь. Да, его дом стоял в двух километрах от дороги, но их мог увидеть любой, кто поднимался по подъездной дорожке. Таблички «Посторонним вход воспрещен» ничего не значат для надеющегося на сенсацию фотографа.

Джейсон застонал — отчасти от удовольствия, отчасти от разочарования, что даже в такой момент не мог расслабиться — и открыл глаза. Не убирая руки с головы Дилана, он скользнул взглядом вдоль деревьев, и всё внутри сжалось от беспокойства о том, что он мог там найти.

Но территория вокруг дома — его дома, напомнил он себе, — была темной, спокойной и безмолвной. Никто там не прятался.

Да, но вполне мог. Осознав это, Джейсон едва не рассмеялся. Он представил себе, как Дилан трахает его прямо здесь, на балконе. Возбужденный этой мыслью, он гортанно застонал, побудив Дилана ускориться, продолжить с новым рвением. В тусклом свете Джейсон едва мог разглядеть, как Дилан ласкал себя между ног.

Есть ли у них под рукой смазка? А презервативы?

К черту. Пока и так сойдет. Я позволю ему отсасывать мне здесь, где нас видит лишь луна. На остальное у нас будет время позже.

Он снова оглядел двор полуприкрытыми глазами. Из-за приближающегося оргазма дыхание было быстрым и затрудненным. Взгляд скользнул по припаркованным машинам, нашел гараж. А следом и гостевой домик на втором этаже, и его единственное окно…

— Твою ж мать! — Джейсон отпрыгнул назад, подальше от перил и от Дилана, неуклюже пытаясь натянуть штаны и спрятаться за стеной.

— Какого черта, Джейс? — голос Дилана был низким и хриплым.

— Там кто-то был… — но уже никого не было. Джейсон мог поклясться, что видел чье-то лицо в окне комнаты над гаражом, но сейчас оно было пустым, если не считать неподвижных занавесок. Он с трудом сглотнул, желая, чтобы его сердце перестало колотиться как сумасшедшее, и указал трясущейся рукой в сторону гаража. — Мне показалось, что я заметил кого-то в гостевом домике.

— Никогда не встречал такого параноика, как ты, — Дилан поднялся с колен, его брюки всё ещё были расстегнуты, а возбужденный член рассекал ночной воздух, как какой-то нелепый талисман. — Не то чтобы это было не обосновано, но… — он указал на пустую лужайку. — Там никого нет.

— Думаю, я видел…

— Кого? Фотографа?

Пытаясь разобраться в своих мыслях, Джейсон покачал головой, заправляя уже поникшее хозяйство в штаны и застегивая их. Неужели это ему просто показалось?

— Там был мужчина.

— С камерой?

Этот вопрос застал его врасплох.

— Нет, — сказал он, почти удивленный собственным ответом. Он видел только чье-то лицо. Если честно, то даже не полностью. Только бледный намек на глаза, подбородок и приоткрытые от удивления губы, сложенные в комичное «о».

Но сейчас в окне было пусто. Даже занавески не колыхались. В комнате над гаражом царил полный мрак.

— Хочешь, я пойду, проверю? — спросил Дилан с любезной снисходительностью отца, предлагающего проверить, нет ли монстров под кроватью его дочери-подростка.

— Нет. — Джейсон глубоко вздохнул и расправил плечи, изображая браваду, которую совсем не чувствовал. — Ты прав. Там никого нет. Должно быть, мне просто померещилось.

Дилан усмехнулся и придвинулся ближе, приобняв его.

— Тебе нужно расслабиться, ДжейУок.

Так Джейсона прозвала пресса. Он ненавидел это имя, хотя из уст Дилана оно звучало не так нелепо.

— Я пытаюсь.

— Хочешь выпить?

— Не поможет.

— А травку? — он поцеловал Джейсона в шею, настойчиво толкаясь своим стояком в бедро. — Попперс^6? Валиум? У меня завалялось немного в сумке. Скажи мне, что тебе нужно, детка, и я всё сделаю. Ты же знаешь. Для тебя всё, что угодно.

Что угодно.

Но только на эту ночь.

Всё, что он хотел, но лишь до утра.

— Пойдем внутрь, — предложил Джейсон. — У меня же там совершенно новая кровать.

Смех Дилана был гортанным и приятным.

— Тогда пойдем, проверим её на прочность.

Джейсон последовал за ним внутрь, бросив последний взгляд на гостевой домик.

Никого.

***

Проснулся Джейсон от радостного щебета птиц за окном. Солнечный свет струился сквозь тонкие белые занавески, отчего вся комната казалась утренним сном. Дилан спал рядом, его голая спина поднималась и опускалась в такт с тихим храпом. Какое-то время Джейсон просто смотрел на него, вспоминая прошлую ночь. И то, как хорошо было засыпать рядом с человеком, которого любил.

Вот бы каждый день так.

Но нет. Дилан вернется в Калифорнию, а Джейсон останется один в доме, который был для него слишком большим.

Он с нетерпением ждал этого момента. Не того, когда уедет Дилан, конечно. Это разобьет ему сердце, как и всегда. Но после этого останется только он, дом и блаженство уединения. Люди часто говорили, что уединение — это роскошь. Джейсон знал, что это правда. Проведя всю жизнь в центре внимания — или, во всяком случае, гоняясь за ним, — он понял, что уединение — это товар более ценный, чем золото, недостижимый, как статус звезды и слава, редкий, как натуральная грудь в порно. Уединение — точно огромный белый кит, и Джейсон был полон решимости загарпунить этого зверя и сделать его своим.

Покупка дома была первым шагом.

Он вылез из постели и стал думать, что надеть. Конечно, шкаф и ящики были пусты. Они так и не удосужились принести его чемоданы из машины. В некоторых коробках в гостиной лежала одежда, но ему совсем не хотелось копаться в них голым. Он натянул джинсы, в которых был накануне, и босиком спустился по лестнице в поисках кофе. Подождал, пока он сварится, прежде чем проверить свой телефон. Сообщений от Натали Рубен, его агента, не было. Значит, никаких фотографий их с Диланом на балконе не появилось.

По крайней мере пока.

Взяв свой кофе, он вышел на веранду. Боковым зрением уловил какое-то движение, но когда обернулся, то увидел только легко узнаваемый белый хвост оленя, скачущего в сторону леса.

— Эй, ты можешь остаться, — крикнул он ему вслед. — Пока у тебя нет камеры.

Олень продолжил бежать, явно не впечатленный уступкой Джейсона.

Прислонившись бедром к перилам, он тщетно пытался отыскать ещё какую-нибудь живность. Сидни упоминала оленей, карибу, большерогих овец и леммингов, хотя Джейсон не узнал бы лемминга, даже если бы тот выскочил из леса и поздоровался с ним. Она также упоминала лис, волков, росомах и гризли, хоть и уверяла его, что их здесь можно встретить не часто. Джейсон тогда пошутил, что предпочел бы столкнуться лицом к лицу с гризли, а не с фотографом. Теперь, глядя на окружавший его лес, он уже не был так уверен.

Наконец, его взгляд упал на гараж. Он был построен в стиле старого амбара с высокой закругленной крышей. Большие двери, предназначенные для автомобилей, находились в дальнем конце здания. На ближней же стороне был только одна дверь с человеческий рост, а мощеная дорожка оттуда вела прямиком к прихожей рядом с кухней. Джейсон посмотрел на окно второго этажа. Неужели он действительно там кого-то видел?

Он оставил чашку с кофе на крыльце и спустился по ступенькам, сворачивая с тропинки в сторону гаража. Под босыми ногами хрустел иней, покрывший за ночь траву. Было холоднее, чем он ожидал, каждый шаг был хуже предыдущего, и в итоге он совсем не изящно стал скакать по замерзшей траве, стараясь не позволять ногам касаться земли дольше необходимого. Он представил, что выглядит как те идиоты, которые ходят по углям, поэтому, добравшись до брусчатки, остановился и огляделся, надеясь, что здесь не появился какой-нибудь фотограф, чтобы запечатлеть это на пленку. Каким бы безобидным не было это занятие, таблоидам всегда удавалось придать всему провокационный оттенок, вывернув всё наизнанку. Он представил заголовки газет.

«Джейдон Уокер Баттермор на наркотиках! Думает, что Земля — это раскаленная лава!»

«У ДжейУока приступ наркотической галлюцинации!»

«Уокер прокладывает путь к психушке!»

Не так сенсационно, как секс-видео, но всё же достаточно, чтобы продать несколько экземпляров.

Его паранойя оказалась необоснованной. Никаких следов посторонних он не заметил. С другой стороны, того фотографа, который снимал их с Диланом восемь месяцев назад, он тоже не видел. Узнал, только когда на следующее утро ему позвонила Натали, сообщив, что он снова попал на обложку «StarWatch». В какой-то мере он почувствовал облегчение. Ведь он уже целую вечность обдумывал, как лучше всего «выйти из шкафа». Но то, что его раскроют таким сенсационным образом, не входило в их планы.

Он посмотрел в сторону своей спальни и веранды на втором этаже, где они с Диланом прошлой ночью не только целовались. Джейсон вздрогнул, вспомнив, как беспечно себя вел. Некоторые утверждали, что плохих массмедиа не существует, но эти люди явно никогда не были в центре внимания бульварных газетенок.

— Я не могу допустить, чтобы это повторилось, — пробормотал он, направляясь к гаражу.

Это была ничем не примечательная дверь. В верхней части — четырехстворчатое окно, в нижней — цельная древесина. Он попробовал повернуть ручку, но дверь оказалась заперта. Заглянув внутрь, он также не нашел там ничего интересного. Пустые места, где должны стоять машины и пустые стеллажи вдоль стен. Он видел планы этажей и знал, что лестница в гостевой дом располагается справа от него, вдоль той же стены, что и дверь, но отсюда её не было видно.

Он ещё раз дернул ручку, непонятно, правда, зачем. По-прежнему заперто. Не то чтобы он ожидал, что это изменится.

Если бы фотограф пробрался внутрь, разве он додумался бы запереть за собой дверь? Он всё ещё там, наверху, или улизнул ночью?

Джейсон присел на корточки и внимательно осмотрел брусчатку на наличие следов от обуви или… Ну, честно говоря, он и сам не знал, что именно искал. Может быть, надпись «Здесь был папарацци», написанную мелом?

Он не нашел ничего, кроме грязи и мокрых камней.

Джейсон направился обратно к дому, уверенный, что выглядит не так нелепо, как в первый раз. Тихо поднялся по лестнице, гадая, спит ли ещё Дилан. Он представил, как забирается под своё новое пуховое одеяло и прижимается к знакомому теплу рук Дилана. Возможно, они даже ещё раз займутся любовью, прежде чем попрощаться. И был разочарован, обнаружив Дилана уже на ногах и полуодетым.

— Эй, вот ты где, — сказал Дилан, застегивая рубашку. На нем тоже были джинсы, хотя ноги всё ещё были босыми.

Джейсон уселся на кровать и скрестил ноги.

— Уже уезжаешь?

— Нужно успеть на самолет.

— Понятно.

Джейсон приехал в Айдахо на своей машине, полной пожитков, и остановился в мотеле неподалеку от Кёр-д'Алена. Он был в восторге, когда Дилан позвонил ему в последнюю минуту и сказал, что забронировал билет на самолет до Спокана^7 и будет у него вовремя, чтобы помочь Джейсону с переездом. И вот они здесь: сумки Джейсона всё ещё лежали в машине, а Дилан уже стоял одной ногой за дверью.

Джейсон задумчиво теребил рваный край своих джинсов. Хотелось спросить, что такого срочного, раз Дилан сбегает, даже не позавтракав. Он хотел предложить ему остаться, если не на ещё одну ночь, то хотя бы на пару часов. Но никак не мог придумать, как сказать хоть что-то из этого без отчаяния в голосе.

— На четыре у меня назначена встреча для новых снимков для портфолио, — продолжал Дилан. — А позже этим вечером… — он лукаво ухмыльнулся, — меня ждет жаркое свидание.

У Джейсона сжалось сердце.

— А?

— Помнишь Трисс?

— Жертва Номер Пять из фильма «Кошмар Летнего Лагеря 3»?

— Та самая. У бедной девочки проблемы с папой отсюда и до луны, неудавшаяся актерская карьера и пластика груди, за которую она до сих пор расплачивается. Прям отчаяние в квадрате, — подмигнул он Джейсону. — Даже ты бы от такого не отказался.

— Я уже отказался.

Дилан рассмеялся и присел на край дивана, чтобы надеть туфли. А когда снова поднял голову, Джейсон с удивлением обнаружил на его лице хмурое выражение.

— Был рад с тобой повидаться, Джейс.

Джейсон изо всех сил старался ответить небрежным тоном:

— Взаимно.

— Я отлично провел время прошлой ночью.

— Я тоже, — но эти слова прозвучали отнюдь не небрежно. Джейсон знал, что в его голосе слышится душевная боль, но Дилан не подал виду, что услышал её, когда пересек комнату и обхватил ладонями лицо Джейсона, наклонившись ближе, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда?

Сердце Джейсона затрепетало. Он через силу сглотнул.

— Любишь?

— Ну конечно. Ты мне как брат. Сам знаешь.

Джейсон был почти уверен, что большинство братьев не делали того, чем они занимались прошлой ночью, но спорить не стал. Он лишь надеялся, что Дилан не видит, как сильно эти слова его ранят.

— Я тоже тебя люблю. — Он гордился тем, что его голос не дрогнул, а тон остался непринужденным.

— Ты ведь позвонишь мне, если тебе что-нибудь понадобится?

Джейсон кивнул.

— Разумеется, — солгал он.

— Хорошо. — Дилан поцеловал его — не как брата, конечно, но и не совсем как любовника.

Как друга.

— Береги себя, ДжейУок.

— Ты тоже.

А потом Дилан спустился по лестнице. Вышел через парадную дверь. Джейсон отказался смотреть, как он уезжает. Лишь слушал, как хрустел гравий под колесами, когда машина Дилана выезжала с дорожки в сторону шоссе.

А потом остался только Джейсон и уединение, к которому он так отчаянно стремился.

Забавно, что уединение и одиночество так похожи.

Глава 2

Это было не самое благоприятное начало дня. Какое-то время он просто лежал в постели, слушая пение птиц и представляя себе, каково это — всё время быть рядом с Диланом. Но его меланхолия длилась не долго. Хорошо это или плохо, но он привык прощаться с любимым человеком, не зная, когда увидит его снова.

Кроме того, светило солнце, и его манила к себе тайна нового дома. Джейсон с нетерпением ждал этого дня уже несколько месяцев, того дня, когда весь мир исчезнет и он сможет начать новую жизнь. Он больше не Джейдон Уокер Баттермор, звездный ребенок давно забытого семейного ситкома. Не ДжейУок, вчерашний покоритель подростковых сердец, которым сейчас уже под тридцать. Все растут, куда деваться.

Нет. Теперь он просто Джейсон Уокер, обычный парень.

Он разгрузил машину, принял душ, затем приготовил себе завтрак — бублик с лососем и сливочным сыром, который взял с собой на веранду, — прежде чем приступить к распаковке. Груда коробок в гостиной поначалу казалась устрашающей, но на самом деле он перевез не так уж много. Помимо вещей, там была и электроника: телевизор, стереосистема, Xbox и аксессуары к нему. Всё остальное, включая памятные вещи о годах, проведенных в Голливуде, он оставил в коробках, которые отнес на узкий чердак с тем жутким одиноким окном. И наконец загнал свою машину в гараж, оглядываясь по сторонам в поисках каких-либо следов человека, которого видел прошлой ночью. Он не заметил никаких признаков чьего-либо присутствия, а дверь в гостевой домик наверху лестницы по-прежнему была заперта.

Джейсон шел через лужайку и был уже на полпути к своему парадному крыльцу, думая о том, какой великолепный день выдался для ноября, когда зазвонил его сотовый. Он взглянул на экран: Натали. И прежде чем ответить, сделал глубокий вдох, готовясь к плохим новостям.

— Да?

— Джейсон! Как поживает мой любимый клиент?

Джейсон поморщился. Он нанял Натали три года назад, и у неё был потенциал, но всё же она была начинающим агентом в городе, где агенты любого рода встречались чаще, чем крысы и голуби, и пользовались примерно одинаковым уважением. Большинство актеров и актрис, чьим представителем она являлась, — совершенно неизвестны, и были счастливы сняться хотя бы в рекламе зубной пасты. Какой бы ужасной ни была карьера Джейсона в последние несколько лет, она считала его одним из своих главных звезд. А теперь он оставил всё это позади, спрятавшись в горах Айдахо.

Это было жалко, как ни крути.

И всё же оптимистичное приветствие Натали его успокоило. Она не была бы такой бодрой, если бы позвонила ему сообщить, что «StarWatch» опубликовал фотографии, где ему отсасывают.

— Я в порядке. — Он присел на ступеньки тенистого крыльца, гордо оглядывая свою собственность. — Этот дом просто великолепен. Именно то, что мне нужно.

— Я рада. Значит, ты уже обосновался на новом месте?

— Практически.

— Здорово. — Но она позвонила не для того, чтобы поболтать. Ей явно не терпелось приступить к делу. — Послушай, Джейсон, у меня отличные новости. У меня есть к тебе предложение. На самом деле, их даже два!

Сердце Джейсона сжалось. Ведь эти слова больше не волновали его, как раньше. Теперь же они только вызывали беспокойство.

— И что же это за предложения?

— Ну, так выслушай меня.

— Настолько хорошие, да?

— Это фильмы ужасов.

Прохлада деревянных ступенек просачивалась сквозь джинсы, и он вытянул ноги, потянувшись к линии, где заканчивалась тень, позволяя солнечному свету играть на носках его ботинок.

— Кто бы сомневался.

— Первый… Ну, мне кажется, что ты откажешься, даже не посмотрев сценарий.

— Это что, псевдодокументалка^8?

— Сказать по правде, так оно и есть.

Он покачал головой, хотя она и не могла его видеть.

— Ни за что.

— Ты разве не хочешь хотя бы…

— А смысл? Все думают, что у них получится снять фильм в жанре найденных пленок, но почти всегда проваливаются. Они, кажется, не понимают, что он может дать пропуск в кинематограф, но не в литературу. И нельзя экономить на обоих аспектах. Можно получить финансовую поддержу от Питера Джексона и визуальные эффекты от ILM компании^9, но при этом у тебя может быть самый дерьмовый сценарий в мире. И когда ты снимаешь весь фильм на чей-то айфон, лучше, чтобы происходящее на экране было чертовски убедительным дерьмом, или получится пресное убожество, — он остановился, немного смущенный своей тирадой, но понимая, что прав. И, проведя рукой по волосам, продолжил. — Ты читала сценарий?

— Взглянула, — её неуверенный тон сказал ему всё, что нужно было знать.

— Полная хрень, да?

Она вздохнула.

— Признаю, он не очень хорош. Но может быть с твоей звездной силой…

— Ха! — его смех был таким внезапным и громким, что спугнул двух птиц с перил крыльца. Он чувствовал себя немного виноватым за то, что потревожил их. — Забудь об этом.

— Ладно. В любом случае, я ожидала, что ты откажешься. Поэтому я и рассказала о нём в первую очередь.

— Отлично. — Он откинулся назад и уставился в голубое небо, едва смея надеяться. По крайней мере, самое лучшее она приберегла напоследок. — А какое второе предложение?

— Не псевдодокументалка!

— Ха-ха. Это его единственное положительно качество?

— Это сиквел.

— О Боже, — простонал он, прикрывая глаза, как будто это могло спасти его от того, что сейчас произойдет.

— Кошмар Летнего Лагеря 4. Подзаголовок: Кровавая резня в море.

Джейсон ждал кульминации. В конце концов он решил, что это и был кульминационный момент.

— Летний лагерь в море?

— Всё происходит на небольшом круизном лайнере.

— Но мой персонаж умер в конце третьего фильма.

— По-видимому, это был всего лишь сон.

— Ты издеваешься надо мной?

— Эта история начинается с того, что ты просыпаешься. Я прочла сценарий — на этот раз весь — и говорю тебе, Джейсон, он не так уж плох.

Джейсон поковырял кусок древесины, который почти отслоился от ступеньки крыльца.

— Это фильм-слэшер.

— Но это одна из самых сильных франшиз, и они дали тебе несколько замечательных сцен. Думаю, у него есть потенциал. У них новый режиссер, и он хорош. Не говоря уже о замешанном здесь канале Syfy. Этот парень раньше режиссировал высокобюджетные триллеры.

— Тогда что он забыл в «Кошмаре Летнего Лагеря 4»?

— Ну, его последние два фильма провалились, но я не думаю, что это было из-за его режиссуры. На съемках последнего была проблема с ведущим актером…

— Остановись. — Да, он сам её спросил, но потом понял, что ответ его совсем не интересует. Он швырнул оторванную щепку в сторону подъездной дорожки и начал тормошить другую трещинку в потертых ступеньках. — Я не собирался снова сниматься.

— Знаю. — Он понимал, что она никогда до конца не верила в его отставку. Как и он сам, когда был полностью честен с самим собой. — Как бы то ни было, Джейсон, они хотят заполучить именно тебя. То, что случилось в прошлом году…

— Ты имеешь в виду, как меня разоблачил «StarWatch»?

— В Голливуде полно актеров-геев. Они были всегда. И прямо сейчас к этому относятся более толерантно, чем когда-либо. Нил Патрик Харрис и Закари Куинто — всеми узнаваемые имена, и не важно, что они геи. Так что да, какой-то второсортный журнал опубликовал твою фотографию с Диланом Фрейзером, но ты мог бы это отрицать. Ты мог бы многое сделать, но не стал. Ты стал сильнее и гордился тем, кто ты есть. Не стыдился, не извинялся…

Он ударил ладонью по перилам.

— А как иначе?

— Именно. И сценаристам «Кошмара Летнего Лагеря» это нравится, Джейсон. Они хотят это использовать. Они видели огромный всплеск продаж DVD и запросов на телевизионные права на трансляцию третьего фильма с тех пор, как ты открылся. И как бы то ни было, в этом сценарии есть место для любовного интереса, которого оставили его неопределенным. Они говорят, что это зависит от тебя, захочешь ли ты, чтобы эту роль сыграла женщина или же мужчина.

Джейсон сглотнул, его голова закружилась. Да, это была дерьмовая роль в посредственном ужастике. Им бы очень повезло, если бы фильм провел в прокате хотя бы неделю, прежде чем отправиться прямиком на DVD и телевизионную синдикацию^10, но это был первый раз за десять лет, когда часть была написана именно для него.

— И сколько платят?

— Это всё ещё обсуждается, но они предлагают почти вдвое больше, чем заплатили тебе за третий фильм.

Он судорожно сглотнул.

— Вдвое? — это были не очень большие деньги, особенно по голливудским меркам, но для четвертого фильма в убогой серии ужастиков — чертовски хорошие. — Ты серьезно?

— Они называют это перезагрузкой серии. Возлагают на него большие надежды.

Джейсон закрыл глаза, отгораживаясь от прекрасного дня в Айдахо. От голубого неба и теплого солнца. От щебетания птиц и еле слышимого скрипа деревьев, слегка покачивающихся на легком ветерке. Он постарался представить, как будет чувствовать себя, снова оказавшись перед камерой.

— Когда начнутся съемки?

— В апреле.

По крайней мере, не прямо сейчас. У него будет достаточно времени, чтобы освоиться в новом доме. Черт возьми, может к тому времени он уже начнет сходить с ума в четырех стенах и будет готов к чему-то новому.

— И как долго будут длиться?

— Они думают, что смогут закончить всё за три месяца.

— Значит, я должен планировать на пять.

— Вероятно, — в её голосе слышалось волнение. — Значит, ты подумаешь об этом?

— Как скоро нужно дать ответ?

— До первого января.

Он вздохнул, жалея, что у него не хватает силы воли отказаться. И всё же быть актером — это всё, что он умел, и ему было трудно вот так взять и бросить дело своей жизни.

— Я подумаю.

— О, Джейсон! Я так рада это слышать. Сейчас же пришлю тебе сценарий.

— Отлично, — он отключился, даже не попрощавшись. Знал, что это грубо, но злился и на неё, и на себя. Размышляя, он постукивал телефоном об ногу.

Может быть, всё будет не так уж и плохо. Несколько месяцев съемок и приличная зарплата в конце. И в третьей части он снимался вместе с Диланом. Интересно, его персонаж тоже вернется? Джейсон пожалел, что не догадался спросить об этом Натали, но не собирался перезванивать ей ради пустяка.

Когда он поднялся на ноги, гараж снова привлек его внимание. Он взглянул на окно гостевого домика и застыл, его сердце начало бешено колотиться.

Там кто-то был!

Тот же самый человек, которого он видел прошлой ночью, он был уверен, — мужчина, ну или почти. Джейсон предположил, что всего пару лет назад тот ещё ходил в школу. У него была узкая челюсть, высокие скульптурные скулы и густые черные волосы, оттеняющие потрясающе бледную кожу. Джейсон ожидал, что теперь, когда его заметили, он исчезнет из виду, но этого не произошло. Напротив, казалось, тот был в полном восторге. Он радостно подпрыгивал и оживленно ему махал.

Сумасшедший фанат? Сейчас у Джейсона их было немного, но Голливуд был полон тревожных историй о безумных сталкерах.

— Я звоню в полицию! — закричал Джейсон, безрезультатно тряся кулаком в сторону окна.

Губы парня шевелились, он что-то говорил, но Джейсон не слышал. Не то чтобы ему было интересно, что хочет ему сказать какой-то психопат. Джейсон зашел в дом, захлопнул за собой дверь и запер её на засов. Он набрал девять-один-один, чтобы сообщить о вторжении на его территорию.

— Кто-нибудь из офиса шерифа прибудет к вам с минуты на минуту, — сказал ему диспетчер.

— Отлично. — Хоть бы повезло и приехал тот, кто никогда не слышал о Джейдоне Уокере Баттерморе.

Джейсон беспрестанно проверял каждый замок на всех дверях, чтобы убедиться, что его нежеланный гость не сможет войти в дом. Не то чтобы ему нужно было беспокоиться. Когда он выглянул в окно, парень по-прежнему был на своем месте, с надеждой глядя на входную дверь Джейсона. Так они и стояли — Джейсон наблюдал за парнем, парень наблюдал за домом — до тех пор, пока на подъездную дорожку не свернула машина из управления шерифа.

***

Слово «шериф» не было лишено своего очарования. В Голливуде полицейский может быть либо смышленым, либо стереотипно помешанным на пончиках, но шериф? Типичный мачо. Будь то противный грязнуля или харизматичный дамский угодник, он обладал бы ярко выраженной чванливостью и здоровым пониманием абсурда. Джейсон представил себе дородного джентльмена с длинными усами и небольшим брюшком, свисающим над поясом, и, вероятно, с зубочисткой, торчащей из уголка рта.

И был крайне удивлен, когда из машины шерифа вышла чернокожая женщина лет тридцати с небольшим.

— Так, так, так, — сказала она, качая головой, пока шла к нему. Джейсон спустился с веранды, чтобы встретить её, чувствуя небольшую гордость, что угадал хотя бы одно качество: она определенно была чванлива. — Я слышала, что печально известный ДжейУок перешел в мою юрисдикцию, но не ожидала встретиться так скоро.

— Я Джейсон.

Она остановилась и покачнулась на каблуках, смущенно наморщив лоб.

— А я думала, что вас зовут Джейдон.

— Агент, которого наняли мои родители, когда мне было восемь, думал, что Джейдон звучит лучше. Сказал, что это крутое и модное имя.

Она засунула большие пальцы за пояс в стиле настоящего шерифа и улыбнулась ему.

— Моя младшая сестра считала вас стильным и клевым. Она обклеила вашим лицом все стены в своей комнате. И сообщила всем и каждому, что однажды выйдет за вас замуж.

— Полагаю, она поменяла своё мнение.

— Несколько раз. Думаю, теперь она нацелилась на Криса Хемсворта.

— Не могу её за это винить. — Однако он не хотел говорить о своей карьере. Никогда не хотел. — Так вы и есть шериф?

Она протянула ему руку, и он её пожал.

— Реджина Росс.

— Спасибо, что приехали. — И вдруг до него дошло, что она упомянула кое-что в самом начале. — Подождите-ка. Кто-то сказал вам, что я сюда переехал? Кто?

— Ваш агент. Натали кто-то-там.

У Джейсона сердце упало в пятки.

— Натали Рубен. Она не должна была никому говорить.

— Ну, она просила нас держать это в секрете, но сказала, что со временем папарацци могут вас найти. — Она огляделась, быстро оценивая дом и деревья вокруг них. — И вот он, всего лишь второй день вашего пребывания в Айдахо, и я получаю сообщение о незваном госте.

Джейсон указал на окно гостевого домика и молодого человека, который даже сейчас стоял и смотрел на них сверху вниз. Он с энтузиазмом помахал рукой, когда Джейсон снова на него посмотрел.

— Он там, наверху.

Она проследила за его пальцем, подняв одну руку, чтобы заслонить глаза от солнца.

— Где?

— В том окне.

— В гараже?

Она что, слепая? Джейсон сердито посмотрел на своего непрошеного гостя, по-прежнему махающего ему, будто королева бала в день парада.

— В гостевой комнате, — сказал он, стараясь не проявлять нетерпения. — Прямо там!

— Что именно вы видели?

— Вчера вечером я был… ну, я был на том балконе, — он указал на то место, где находился вчера вместе с Диланом. — И мне показалось, что я кого-то увидел, но потом он исчез. А полчаса назад я поднял глаза и снова его увидел.

— В окне?

— Да, в окне! — теперь, когда парень всё ещё стоял на видном месте, ему было труднее скрыть своё раздражение. Яркое солнце светило им в глаза и отражалось от стекла. Тем не менее… — Разве вы его не видите?

Она покачнулась на пятках, затем опустила обе руки и пристально на него посмотрела.

— Мистер Баттермор…

— Джейсон. Меня зовут Джейсон Уокер.

— Мистер Уокер, я должна спросить вас кое о чём: вы пили?

— Нет.

— Может, принимали наркотики?

— Нет!

Её глаза потемнели от недоверия.

— А разве в прошлом году у вас не было что-то вроде срыва? Выкурили какую-то некачественную травку или типа того и оказались в больнице?

— Ничего подобного не было. И это не имеет к делу никакого отношения. Говорю вам…

Она подняла руки.

— Послушайте, мистер Уокер. Я здесь не для того, чтобы судить вас за образ жизни.

— А какое отношение к делу, черт возьми, имеет то, что я гей?

Он говорил слишком громко. Позволил своему гневу проявиться, и она отреагировала. Она подняла на него глаза и расправила плечи. Её рука скользнула к тяжелой дубинке, висевшей на поясе.

— Я не говорю о том, что вы гей. Я говорю о том, что вы знамениты. О Голливуде, о Бетти Форд^11, и о том, как вы все раздаете наркотики, как конфеты. Я даже не знаю, что это за новомодный препарат, но уверена, что он не очень хорош, и предполагаю, что у него есть слабые галлюциногенные свойства.

Он глубоко вздохнул и постарался, чтобы его голос звучал ровно и спокойно.

— Говорю вам, я не принимаю никаких наркотиков. В моем гостевом доме находится человек, — он даже не стал снова указывать на окно. — Он, вероятно, журналист. Если бы вы могли просто убрать его с моей территории, я был бы вам очень признателен.

— Вы думаете, у вас в гараже поселился репортер?

— А вы думаете, такого раньше не случалось?

— Не обижайтесь, но вы не самый популярный актер в Голливуде.

— Да ну?

Она подняла брови, словно ожидая объяснений. Он подозревал, что ей это доставляет удовольствие.

— Вы, очевидно, читаете желтую прессу, — сказал он, вспомнив её замечание о некачественной травке.

— Только заголовки, пока стою в очереди к кассе.

— Тогда вы знаете, что они не ограничиваются только «элитой».

Она задумчиво склонила голову набок. По её лицу медленно расползлась улыбка.

— Они действительно тратят ужасно много времени на Джона Траволту и Кёрсти Элли.

— Это точно.

— И Линдси Лохан, — продолжила она, явно заинтересовавшись этой темой. — Майли Сайрус.

— Да. И Джейдона Уокера Баттермора.

Она снова покачнулась на каблуках, размышляя.

— Да, вы им тоже нравитесь, не так ли? — она посмотрела в сторону гаража, хотя по-прежнему не подавала никаких признаков, что видит человека в окне.

— Просто поднимись туда и убедитесь сами, — сказал Джейсон. — Пожалуйста.

Она покачала головой, но улыбка не исчезла.

— Пойду проверю. Наверное, это самое малое, что я могу сделать, учитывая, что это моя работа и всё такое.

Он понял, что это означает, что ей понадобятся ключи, и пошел за ними, радуясь, что теперь, по крайней мере, она увидит, что он не сумасшедший.

Она взяла ключи и направилась к гаражу.

— Оставайтесь здесь.

Ему не нужно было повторять дважды. Он сидел на ступеньках веранды и представлял, как она поднимается по лестнице и отпирает дверь наверху. Парень в окне отвернулся, очевидно, возвращаясь обратно в комнату. Мгновение спустя в щели между занавесками появилось лицо шерифа. Выражение её лица было нечитаемым. Она тоже исчезла, и Джейсон нетерпеливо ждал, когда она выйдет вместе с тем парнем. Он надеялся, что она извинится за то, что сомневалась в нем, но потом почувствовал себя виноватым за свою мелочность. Но секунды растягивались до минут. А минуты превратились в четверть часа. И, наконец, шериф Росс вышла из гаража.

Одна.

Джейсон поднялся, его желудок сжался от ужаса, когда она пересекла лужайку.

— Я проверила везде. Всю гостевую комнату, и шкаф. Даже под кроватью. — Ему показалось, что в её голосе слышались извиняющиеся нотки. — Обыскала гараж на случай, если он прокрался вниз по лестнице. — Полагаю, вы не видели, как он вышел?

— Нет, я… — Джейсон взглянул на окно. На лицо, которое снова там появилось. На этот раз он не махал радостно рукой, а хмурился.

— Мистер Уокер?

Джейсон сглотнул, пошатнувшись. Он медленно опустился на деревянную ступеньку, которая вдруг показалась ему ледяной. Лужайка погрузилась в тень, когда солнце скрылось за облаком. Легкий ветерок шелестел в кронах деревьев, бросая сухие листья на траву и посылая мурашки по его рукам.

Либо шериф Росс солгала — а Джейсон не думал, что это так, — либо она действительно не видела его незваного гостя. Это значит…

Это значит…

Он ещё не готов думать о том, что это значит. Но он, черт побери, также не собирался продолжать вести себя как полный кретин перед ней.

— Не знаю, что и сказать, — его голос звучал неправильно, даже для него самого. Он прочистил горло, стиснув руки меж коленей. — Должно быть, я вижу всякое.

Но что? Призраков? Он в них не верил.

— Может, он улизнул, пока вы ждали моего приезда?

Она предлагала ему легкий выход, и он его принял.

— Возможно. — Вот только молодой человек по-прежнему был там, наблюдал из окна гостевого домика, пока разыгрывается эта нелепая драма. Джейсон снова прочистил горло. — Простите, что побеспокоил вас.

— Ничего страшного. Можете звонить в любое время. Но… — она помедлила, сомневаясь, стоит ли продолжить мысль. — Держись подальше от наркотиков, ладно? Это поможет.

— Ага, — нехотя согласился он. — Так и сделаю.

Он смотрел, как она чванливой походкой возвращается к своей машине. Шериф помахала ему рукой с водительского сиденья, прежде чем уехать, оставив Джейсона на веранде, пока его мир вращался вокруг него.

Остался только он, его новый дом и призрак, которого не видела Реджина Росс.

Глава 3

Следующие два дня Джейсон не обращал внимания ни на гараж, ни на его призрак.

Два дня он бродил по своему новому дому, всё рассматривая, распаковывая и переставляя. Он установил телевизор, стереосистему и приставку Xbox в гостиной, и через интернет заказал мебель для веранды и балкона. Пришел его сценарий. Он открыл конверт, вынул оттуда пачку бумаги, но дальше титульного листа читать не стал. Джейсон даже отважился отправиться в город, в продуктовый магазин, предложенный Сидни, где, к счастью, его никто не узнал. Но после всего, как бы он ни старался избавиться от навязчивых мыслей, он не мог оторвать взгляда от гаража.

Иногда в окне был юноша.

А иногда и нет.

И всё это время в голове Джейсона крутились мысли, обдумывая возможные варианты.

Призрак. Галлюцинация. Реальный человек.

Не призрак, потому что Джейсон в них не верил. Кроме того, человек в окне не выглядел угрожающим. Он не внушал Джейсону ужас, который, по его мнению, должен испытывать человек при виде настоящего призрака.

Если бы призраки вообще существовали.

А это не так.

Нет. Это определенно не призрак.

И не галлюцинация. У Джейсона их никогда не было, и он не мог себе представить, с чего бы им вдруг начаться именно сейчас. Да, бывало, что он экспериментировал с наркотиками, но в последнее время этого не делал. Инцидент, о котором говорил шериф, произошел из-за какой-то травки, смешанной с чем-то вроде галлюциногена. И это была чистая правда. Но, как обычно, таблоиды исказили всю историю. В реальности дело обстояло так: одна из статисток «Кошмара Летнего Лагеря 3» — пышногрудая барышня, чья работа состояла в том, чтобы просто с криком бежать к камере, будучи при этом без лифчика, — выкурила косячок с гафером^12, который лишь надеялся на перепих. Джейсон и Дилан в тот день находились на съемочной площадке, но были освобождены пораньше из-за проблем с освещением. И по пути в свою гримерную они обнаружили девушку на полу, которая царапала себе лицо и кричала: «Снимите их с меня!». Гафер был в панике, уверенный, что потеряет работу. Дилан, который, казалось, всегда знал, что делать даже в самой ужасной ситуации, отослал светооператора прочь, взяв с того обещание молчать. Потом они отвезли девушку в больницу. Дилан вел машину, а Джейсон сидел на заднем сиденье рядом с актрисой и пытался её успокоить.

В то время это казалось вполне логичным, но где-то по дороге об инциденте узнал фотограф. Каким-то образом до них дошли слухи о том, почему девушку повезли в больницу. Но безымянная актриса, принимающая наркотики, не совсем достойна заголовков, поэтому они выкрутились из ситуации, сфотографировав Джейсона как раз в тот момент, когда он вылезал из машины. Даже он должен был признать, что выглядел на фото безумно, с расцарапанным ногтями лицом и с широко раскрытыми в панике глазами.

Через неделю в журнале появилась его фотография, сделанная возле теннисного клуба. Заголовок гласил: «ДжейУолк регистрируется в шикарном реабилитационном центре». Самое смешное, что он даже не играл в теннис. Он пошел туда пообедать с Диланом, но застал того со старлеткой, сидящей на его коленях.

Его кровь до сих пор закипала при одной только мысли об этом.

Так что нет, он не верил, что мальчик был вызванной наркотиками галлюцинацией, будь проклят его голливудский «образ жизни».

И оставался только один вариант — над его гаражом жил какой-то странный человек. Джейсон никогда не видел его выходящим из здания, но достаточно часто видел в окне, чтобы понять, что это правда. Юноша по-прежнему время от времени махал рукой, но уже без былого воодушевления. На самом деле, он выглядел совершенно подавленным и отчаявшимся, когда поднимал руку в знак приветствия.

И Джейсон так ни разу и не видел у него камеру. Тот явно не был репортером.

Он не был уверен, как этому человеку удалось ускользнуть от шерифа Росс, когда она обыскивала здание, но независимо от того, как он на всё это смотрел, обманутый фанат со сверхъестественной способностью прятаться казался самым логичным объяснением. По крайней мере, он казался безобидным и, слава богу, слишком застенчивым, чтобы подойти к Джейсону ближе.

И всё же, ему стоило уйти.

Джейсон не собирался снова звонить в управление шерифа, так что у него оставался один вариант: разобраться с этим самому.

На пятый день своего пребывания в новом доме он наконец решился встретиться с незваным гостем лицом к лицу, чувствуя на себе пристальный взгляд юноши, когда шел по траве к гаражу. В дверях он остановился, чтобы дать глазам привыкнуть к полумраку. Комната для гостей была обустроена на закрытом чердаке, занимая лишь половину верхней части здания. Его колени дрожали, а сердце учащенно билось, пока он поднимался по лестнице. Площадка была около метра шириной. Сама дверь была закрыта, и Джейсон остановился, внезапно засомневавшись. Парнишка знал, что он идет, но дверь не открыл. Джейсон колебался, стоит ли отпереть её самому. Что, если он ждет Джейсона с другой стороны с фотоаппаратом?

Или топором?

Джейсон покачал головой, посмеиваясь над собой. Это не какой-то там второсортный ужастик, где он снимался все эти годы.

Хотя…

После недолгих размышлений, он придумал альтернативный план.

Он постучал.

Тук, тук, тук.

Звук казался невыносимо громким, эхом прогремев по пустому гаражу. Джейсон ждал, нервно подпрыгивая на носках.

— Есть кто? — Джейсон постучал ещё раз. — Я знаю, что ты там. Не знаю, кто ты и почему находишься в моем гостевом доме, но это частная собственность. Но если уйдешь мирно, я не стану выдвигать обвинения.

Ответа не последовало. Ни единого звука. Ни вздоха удивления, ни торопливого шарканья ног по полу.

Джейсон нахмурился, задумавшись. Наконец он повернул ручку и обнаружил, что дверь не заперта.

Он распахнул её и шагнул внутрь. В центре комнаты стоял парень, широко раскрыв глаза — впрочем, не совсем от удивления. Казалось, он был прямо-таки в восторге.

— Послушай, ты! — начал Джейсон, — Я не знаю, что…

И вдруг Джейсон понял, что на самом деле видел. Мальчика, да. А ещё комнату. А именно: мальчика и часть комнаты прямо за ним — и то, и другое одновременно, что было совершенно невозможно.

— Твою мать! — Джейсон тут же попятился, врезавшись в дверной косяк и чуть не упав на лестничную площадку. Он сделал ещё один шаг назад, но слишком поздно обнаружил, что под ногой ничего нет, и свалился с первых ступенек, подвернув лодыжку и ударившись коленом, прежде чем сумел-таки ухватиться за перила. Но, несмотря на всё это, продолжал с ужасом и неверием смотреть на юношу, стоявшего в дверях комнаты для гостей. Он выглядел почти так же, как в окне — молодой, худой и бледный, с почти прозрачной кожей.

Нет. Не почти. Она буквально прозрачная. Всё, начиная с мешковатых брюк с высокой талией и стоптанных ботинок и заканчивая белой рубашкой из грубой ткани и старомодным жилетом, не было материальным. Джейсон видел сквозь него дешевый акварельный рисунок, висевший над кроватью. Он не был уверен, как не заметил этого раньше — то ли из-за отражения солнца в окне, то ли его разум просто отказывался это видеть — но теперь, глядя на мальчика, было совершенно ясно, что он не настоящий.

— Ты действительно призрак, — выдохнул Джейсон, по-прежнему держась обеими руками за перила.

Парнишка покачал головой, указывая за спину, в комнату, его губы шевелились, как будто он говорил, но не было слышно ни звука.

— Это какой-то розыгрыш, да?

Мальчик нахмурился и покачал головой. Он снова заговорил, так же беззвучно, как и раньше.

Мысли Джейсона завертелись, цепляясь за возможные варианты.

— Ты голограмма? Где проекторы? — ему хотелось оглядеться, но он не осмеливался отвести взгляд от возвышающейся над ним фигуры. — Тебя кто-то на это подговорил?

Юноша лишь продолжал качать головой, жестикулировать руками и шевелить губами.

Но как бы он ни был напуган, тревога Джейсона исчезла, став менее острой, когда боль в колене и лодыжке начала отступать. Была ли интерактивная голограмма более правдоподобной, чем призрак? Он так не думал. Чем бы это ни было, угрозы он не чувствовал. Призрак (или кем он там был) не двинулся с места. Он всё ещё говорил, дико жестикулируя. Джейсон вздохнул и сказал:

— Я тебя не слышу.

Услышав эти слова, парень остановился, ошеломленно моргая. Казалось, он глубоко вдохнул. Наконец его губы зашевелились. Всего два слова, но больше благодаря контексту, чем чтению по губам, Джейсон понял.

«Не слышишь»?

Джейсон покачал головой, потирая больную лодыжку.

— Нет.

Призрак сразу поник. Он говорил медленно и обдуманно, указывая на Джейсона, затем на свои глаза, а потом на самого себя.

«Но ты видишь меня?»

— Эм, да. Думаю, мы это уже выяснили. — Джейсон встал, аккуратно наступая на вывихнутую лодыжку. Не очень приятно, но он был почти уверен, что она цела. Потер ушибленное колено, продолжая наблюдать за юношей с верхней ступеньки и пытаясь понять смысл происходящего.

Он всегда представлял себе призраков белыми, но этот призрак белым не был. Да, кожа мальчика была бледной, но это явно её естественный оттенок, судя по цвету его рубашки. Брюки у него были темно-серые, а сапоги и жилет — черные. Джейсон осмотрел стены и потолок, всё ещё гадая, не является ли юноша проекцией, но не увидел ни одной камеры. Технология для такой продвинутой голограммы, возможно, и существовала, но Джейсон не сомневался, что стоила она недешево. Даже папарацци, в погоне за сенсационной фотографей, не имел бы ресурсов, чтобы организовать такой изощренный трюк. А если бы и имел, то уж точно не стал бы тратить их на ДжейУока.

Юноша смотрел на него с надеждой в глазах. Его губы шевельнулись, и он жестом указал за спину. Джейсону не нужно было его слышать, чтобы понять, что его снова приглашают зайти в комнату. Это казалось абсурдным. Разве призрак не должен пытаться напугать его? Кричать «Бу»? Но нет. Вместо этого он пригласил Джейсона внутрь, возможно, на чашечку чая.

Джейсон не был до конца уверен в своем здравомыслии.

— Не знаю…

Парень протянул руку, выглядя расстроенным. Отчаянным. Его губы «произнесли» одно простое слово.

«Пожалуйста».

Что Джейсон потеряет, если согласится? Свою жизнь? Рассудок? Душевное спокойствие? Он с самого начала не был уверен ни в чем из перечисленного. С восьми лет его реальностью были Голливуд и пресса. Теперь, в двадцать девять лет, мысль о том, чтобы жить наедине с призраком, не казалась ему такой ужасной, как встреча с таблоидами в газетном киоске каждый раз, когда у него заканчивалась туалетная бумага.

— Хорошо, — сказал он, и лицо мальчика озарилось радостью.

Джейсон осторожно поднялся по лестнице. Его лодыжка чувствовала себя уже немного лучше, но он не хотел усугублять ситуацию. Он остановился на лестничной площадке, изучая призрака перед собой. Все это время тот оставался в дверном проеме. Теперь он отступил назад, позволяя Джейсону пройти.

Комната оказалась именно такой, какой он её себе представлял: двуспальная кровать в углу, рядом тумбочка и комод. Светло-голубой диван и кофейный столик образовали небольшую зону отдыха у окна. У дальней стены стоял письменный стол, с задвинутым под него деревянным стулом. Над столом висели полки, уставленные разными безделушками. Дверь в углу вела, вероятно, в ванную.

И, неожиданно для Джейсона, в комнате не обнаружилось ни одного розового цветка, и абсолютно никаких признаков того, что здесь кто-то живет. На полу не валялось ни одной вещицы. На покрывале ни единой складки. На столе не было ни бумаг, ни мобильного телефона, ни компьютера. Даже стакана воды на тумбочке не нашлось. Комната казалась совершенно пустой, будто дешевый гостиничный номер, если не считать этого человека — призрака или кем бы он там ни был, — который стоял в нескольких шагах от него, сложив руки на груди и ухмыляясь так, словно едва мог сдержать волнение.

— Должно быть, я схожу с ума, — пробормотал Джейсон.

Юноша нахмурился и покачал головой. Он приглашающе указал на диван. Джейсон засомневался, и парень пошел первым, пересекая комнату странно длинными шагами, которые, вроде как, не совпадали с пройденным расстоянием. Ему вспомнились мультфильмы про Скуби-Ду, которые он смотрел в детстве, как ноги персонажей бешено вращались, когда они бежали, а фон позади них, казалось, никогда за ними не поспевал. Парнишка опустился на диван, если это можно было так назвать: он погрузился слишком глубоко, его зад сантиметров на пять исчез в обшивке. Как будто он понял теорию того как сидеть, но не вполне овладел искусством останавливаться, когда его призрачная плоть касалась твердой материи.

— Ты реально призрак.

Юноша покачал головой, от чего его лохматые темные волосы стукались об уши. Он указал на другой конец дивана. Джейсон послушно опустился, с ощущением, что делает нечто противоположное призраку. Вместо того чтобы расслабиться и погрузиться в мягкие подушки, он старался как можно меньше касаться обшивки, готовый вскочить и убежать при первом же признаке…

Чего?

Что этот призрак вдруг станет враждебным? Сама мысль казалась смехотворной.

— Тогда кто ты? — спросил Джейсон.

Губы шевелились, руки дико мельтешили, но не было слышно ни звука. Джейсон поднял руку, чтобы остановить поток безмолвных слов.

— Как тебя зовут?

На этот раз призрак всё объяснил просто. Один слог, который мог понять даже Джейсон.

— Бен? — спросил Джейсон.

Дух кивнул, широко улыбнувшись. Он протянул руки к Джейсону в просительном жесте. Смысл его был ясен: «Твоя очередь».

— Джейсон.

«Джейсон», — прочитал он своё имя по губам юноши. Бен обвел рукой комнату, указал на окно, потом на дом и вопросительно поднял брови, глядя на Джейсона.

— Я купил этот дом, — сказал Джейсон.

Бен кивнул и снова сделал просительный жест. «Продолжай».

— Я не знаю, что ещё сказать.

Последовало одно безмолвное слово, тщательно составленное и легко читаемое по губам:

«Что-нибудь».

— Эм-м. Ну. Раньше я жил в Калифорнии. Решил, что нуждаюсь в перерыве, понимаешь? Так я и купил этот дом. — Жаль, никто не сказал мне, что там водятся привидения, — прибавил он мысленно.

Ещё одно «продолжай» от Бена.

— Я… — Джейсон замялся. — Я актер.

Глаза Бена расширились от любопытства.

— Но последние несколько лет дела идут не очень хорошо, и я решил сделать перерыв.

Бен ободряюще кивнул, и Джейсон вдруг почувствовал себя неловко, как в те два раза, когда пытался обратиться к психологу. Он так и не научился говорить о себе.

— Так, э-э… ты живешь здесь?

Голова Бена слегка откинулась назад, рот открылся, а глаза заблестели. Он смеялся, и Джейсон не смог сдержать улыбки.

В ответ на вопрос Бен сделал неопределенный жест — что-то между пожатием плечами и небрежного взмаха рукой. Что Джейсон перевел как: «можно и так сказать».

— Но ты не умер? Ты не призрак?

Он снова пожал плечами, но на этот раз покачал головой. Глядя на его губы, Джейсон понял, что он сказал: «Я так не думаю».

— Ладно. Когда ты родился?

Бен улыбнулся, явно довольный вопросом, на который мог ответить. И ответил, но Джейсону не хватило навыков чтения по губам, поэтому юноша поднял палец. Джейсон подумал, что это означает «одну минуту» или «подожди», но потом Бен показал все пять пальцев на одной руке, и три пальца на другой, и Джейсон понял, что он пытается сделать.

— Восемь?

Бен покачал головой. Махнул рукой из стороны в сторону, словно стирая с классной доски.

Его осенило понимание.

— Заново.

Бен поднял один палец.

— Один.

Кивок. Затем следующая комбинация.

— Восемь.

Ещё одно число.

— Четыре.

Бен кивнул и сложил пальцы в круг.

— Тысяча восемьсот сорок? — скептически переспросил Джейсон. — Ты, должно быть, шутишь.

Бен покачал головой.

— Ты родился в тысяча восемьсот сороковом году?

Кивок.

— Но… — Джейсон огляделся, снова уверенный, что стал жертвой розыгрыша, но камер в комнате не было. За окном по васильковому небу неслись облака. Синяя обивка дивана под его потными ладонями казалась жесткой и колючей. По виску стекала капелька пота. — О боже, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Я схожу с ума.

Бен тоже поднялся, протягивая руки, словно пытаясь успокоить Джейсона, его глаза были полны тревоги. Он снова заговорил, и Джейсону не нужно было читать по губам, чтобы понять, что Бен умоляет его не уходить.

— Как? — спросил Джейсон. — Как это возможно?

Бен указал на полки над столом. Джейсон проследил за его пальцем, нашел музыкальную шкатулку, пару сборников антологий «Ридерз Дайджест»13 в твердом переплете, пустую цветочную вазу, стеклянный шар со снегом, коробку в форме сердца размером не больше ладони и несколько керамических фигурок котят, резвящихся вокруг миниатюрного клубка пряжи.

— Что? — спросил Джейсон. — Я не понимаю.

Бен пересек комнату своими мультяшными шагами, махнув рукой Джейсону, чтобы тот следовал за ним. Как только они подошли к столу, он указал на один из предметов на полке.

— Снежный шар? — спросил Джейсон.

Бен взволнованно кивнул.

Джейсон осмотрел его. Основание выглядело тяжелым. Оно было больше самого шара и сделано из серебра, которое уже давно потускнело. Внутри шара находилась крошечная заснеженная хижина. По обе стороны от него стояли две кривоватые ёлки. Вся безделушка казался старой не только из-за оттенка серебра, но и потому, что сцена внутри была такой простой и в то же время такой неуклюже сделанной, деревья были корявыми и карикатурными, а цвета тусклыми и выцветшими.

Джейсон снова посмотрел на Бена, который указал на себя, а затем на шар.

— Он твой?

Бен колебался. Кивнул, но в то же время почему-то пожал плечами, отчего его утверждение показалось неуверенным. Он нахмурился, потом разочарованно покачал головой. Он снова указал на себя и на шар.

— Ты одержим шаром?

Бен ухмыльнулся, качая головой. Настойчивее указал на шар и зимнюю сцену, что разворачивалась внутри него.

— Ты… — Джейсон едва осмелился произнести это вслух. — Ты в шаре?

«Да!»

Бен подпрыгнул, хлопнул пару раз в ладоши, прежде чем нетерпеливо успокоиться, его глаза умоляюще смотрели на Джейсона, как будто он ожидал, что тот что-то сделает. Как будто ждал его реакции на такое нелепое заявление.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, — спросил Джейсон дрожащим голосом, — что ты внутри этого снежного шара?

Бен снова кивнул. Сказал что-то, что могло быть словами: «Это правда».

— Прямо внутри? — Джейсон поднял шар и сильно потряс его, недоверчиво наблюдая за Беном, ожидая какой-то реакции. Вздрогнет ли тот, или зашатается.

Ничего.

Джейсон не сводил глаз с Бена и медленно вращал снежный шар в руке. Частички белого «снега» лениво поплыли прочь от хижины, к стеклянному небу. Он встряхнул шар, создав внутри маленькую метель.

— Разве ты не должен перевернуться с ног на голову или что-то в этом роде?

Бен рассмеялся, качая головой, его губы шевелились в безмолвном объяснении, но с Джейсона было достаточно. Что бы это ни было — призрак, розыгрыш или ужасно странный сон, — он не хотел в этом участвовать.

— Это безумие, — сказал он, ставя шар на стол с большей силой, чем было необходимо. — Я ухожу.

Бен бешено жестикулировал, следуя за Джейсоном к двери, его губы шевелились, в глазах читалась мольба. Джейсон знал, что Бен умоляет его остаться, но ему было всё равно. Джейсон на всякий случай захлопнул дверь в комнату для гостей. Оглянувшись, он с радостью обнаружил, что Бен за ним не последовал.

Он запер дверь гаража и быстро направился к дому, стараясь не оглядываться. Отказываясь смотреть Бену в глаза.

Он не был уверен, могут ли призраки плакать или нет.

И ему вовсе не хотелось это выяснять.

***

Какое-то время казалось, что его уловка сработала. Когда позже вечером Джейсон рискнул взглянуть на злополучное окно, там никого не было.

Отлично. Может быть, призрак исчез.

Или же его вообще там никогда не было. Возможно, Джейсон всё это выдумал. Может, ему это приснилось или…

Может быть, он действительно сошел с ума.

Из этих трех вариантов сон был, безусловно, самым утешительным. К сожалению, это также было наименее вероятным. Единственное, в чем Джейсон был уверен, так это в том, что он не спал.

Либо его гараж облюбовало привидение, либо он только что пережил серьезный психотический отрыв от реальности.

Он спал урывками. Бен то появлялся, то исчезал из его сна, иногда просто наблюдая за ним, иногда умоляя о помощи. Один раз он даже превратился в Дилана, который сказал Джейсону, что ему нужно расслабиться. Может быть, выпить, или принять валиум. В другой раз Бен превратился в шерифа Росс, одетую в стиле Старого Запада: в ковбойской шляпе и сапогах со шпорами. Она сказала ему: «Тебе лучше поладить с ним, песик, потому что нам не нужны голливудские проблемы в этих краях». Проснулся он с ощущением, будто и не спал вовсе.

Он не стал выглядывать в окно, чтобы посмотреть, не появился ли Бен. Вместо этого он долго стоял под горячим душем, обдумывая всё произошедшее. Пришло время разобраться с его захваченным привидением гаражом самым логичным способом, который он мог придумать. Поэтому, одевшись, он устроился на диване с ноутбуком и чашкой кофе и начал поиски.

Сперва он загуглил «психотический срыв». Результаты варьировались от слегка тревожных до ужасающих. Бред может быть симптомом множества различных расстройств, включая шизофрению. Также галлюцинации могут быть результатом заболевания, такого как эпилепсия или электролитный дисбаланс, или вызваны применением вещества. Последнее было единственным вариантом, который он немедленно исключил. Несмотря на то, что писали таблоиды, дни употребления наркотиков остались далеко позади. Самым крепким, что он употребил за последние годы, был стакан хорошо выдержанного односолодового виски.

Тем не менее, оставалось много пугающих вариантов. Но пока он читал, то обнаружил, что отметает одну версию за другой. Слишком пугающие психические расстройства обычно не появлялись на ровном месте. Не бывает такого, чтобы вчера человек проснулся нормальным, а на следующий день начинает разговаривать с воображаемыми людьми. Обычно это больше похоже на медленное погружение, чем на внезапное падение. Исключение составляли люди, получившие тяжелую травму или пережившие травматическое событие, но это, конечно же, к нему не относилось. У него никогда не случалось припадков, и его исследование других предполагаемых медицинских причин привело к списку симптомов, которых, как он знал, у него также не было. Ни головокружения, ни мышечных спазмов, ни онемения, ни боли в животе, ни крови в моче. Большинство источников, конечно, заключали, что только врач может поставить окончательный диагноз.

Стоит ли ему искать врача в Кёр-д'Алене или в Спокане? Должен ли он записаться на прием и попросить, чтобы его проверили на всё: от высокого кровяного давления до внезапного психоза?

Определенно нет.

Он вернулся к другому варианту: Бен, должно быть, реально призрак. Но с чего начать?

Он загуглил следующее: «может ли в снежном шаре обитать призрак?». Он нашел несколько рассказов людей, чьи снежные шары внезапно начали играть музыку сами по себе, что обычно приписывалось призракам или духам в доме, но ничего похожего на то, что пережил он.

Затем он попробовал «может ли предмет быть одержим призраком?». На этот раз он находил ссылку за ссылкой, где говорилось, что да, это возможно. Он с надеждой принялся искать ответы. В большинстве случаев люди сообщали о странных событиях, происходивших после того, как в их дом попадал определенный предмет: сам по себе включался и выключался свет, открывались и закрывались двери, передвигались предметы, слышались странные запахи или звуки. Иногда люди ощущали ауру зла или необъяснимые холодные места в теплых комнатах. Пара человек сообщила, что видела призраков, но ни один из них не говорил о взаимодействующем четком явлении, свидетелем которого был Джейсон.

И это ещё не всё. Самое очевидное и существенное различие между рассказами этих людей и опытом Джейсона сводилось к одному единственному слову: страх. Эти люди были напуганы. Они говорили о «темной энергии» и «злых духах», но ни что из этого не описывало Бена.

Задумавшись, Джейсон постукивал пальцами по клавиатуре, тупо уставившись при этом в окно гостиной. Со своего места на диване ему была видна дверь на другом конце мощеной дорожки, но второй этаж отсюда было не видать.

У него оставался последний вариант — тот, который он отказывался рассматривать до сих пор: что, если он не сходит с ума? Что, если Бен был именно тем, за кого себя выдавал — юношей из девятнадцатого века, который каким-то образом оказался запертым в снежном шаре? Да, это невозможно. Даже безумно. И всё же…

Это был тот вариант, в который ему вдруг захотелось поверить.

Он загуглил «снежный шар».

Некоторые источники предполагали, что снежные шары были изобретены во Франции где-то в начале девятнадцатого века как своего рода спин-офф популярных стеклянных пресс-папье, используемых в то время. Большинство сходилось во мнении, что первые документально подтвержденные продажи этих сувениров состоялись в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году на Парижской Всемирной выставке, и что к тысяча восемьсот семьдесят девятому году несколько компаний производили их и продавали по всей Европе. Но правда заключалась в том, что никто не знал наверняка, когда они были созданы впервые.

Это не совсем подтверждало рассказ Бена, но и не опровергало его.

Наконец, он загуглил: «может ли человек застрять в снежном шаре?». Даже печатая эти слова, он чувствовал себя невероятно глупо.

— Надеюсь, никто не проверяет историю моего браузера, — пробормотал он, нажимая кнопку «Enter».

Поисковая система выдала несколько ссылок, но каждая была больше связана с развлечениями, чем с привидениями или реальными событиями. Там были фильмы, романы и рассказы, но ничего, что намекало бы на что-то паранормальное.

Ничего, что объясняло бы феномен Бена.

Он отложил ноутбук и подошел к окну, задумчиво глядя на второй этаж гаража. Наконец-то признав, что Бен может быть настоящим, было разочаровывающе не обнаружить его выглядывающим из гостевого домика.

Сняв ключи с крючка у двери, он вернулся в гараж. Дверь наверху лестницы по-прежнему была закрыта, и Джейсон осторожно открыл её, чувствуя себя незваным гостем.

— Бен?

Но комната оказалась пуста. Снежный шар лежал на столе, на том самом месте, где он оставил его перед тем, как выбежать отсюда. Он приподнял его и заглянул внутрь, но увидел лишь жалкий маленький фальшивый домик с крошечными заснеженными деревьями. Он легонько встряхнул шар, вызвав небольшой «снегопад».

— Бен? Ты меня слышишь? Ты там?

По-прежнему ничего.

Он поставил шар обратно, чувствуя себя так, словно его грубо разбудили от довольно приятного сна. После того, как он провел всё утро, убеждая себя, что инцидент был реальным, он чувствовал себя обманутым из-за невозможности снова встретиться с Беном.

Может, он всё-таки это выдумал. И всё же…

Он снова поднял шар и взвесил его в руке, размышляя.

Поверить Бену или отбросить своё собственное здравомыслие и начать поиски врача? Это был выбор, и казалось, что вся его жизнь зависела от этого решения.

— К черту всё это, — пробормотал он. — Я всё равно начинаю думать, что здравомыслие переоценивают.

Глава 4

В тот день Бен так и не появился. Шар Джейсон держал рядом с собой в гостиной, пока смотрел телевизор и проверял электронную почту. Брал его с собой на кухню, пока готовил и кушал. Периодически он звал Бена, но с течением дня чувствовал себя всё нелепее. Единственным утешением было то, что Бен не появлялся в окне гостевого домика. В конце концов, Джейсон сдался ждать Бена, да и телевизор допоздна смотреть не хотелось, поэтому он отправился спать, оставив шар на обеденном столе.

Ему снился Дилан. Они находились на съемках «Кошмара Летнего Лагеря 4», пытались снять совместную сцену. Джейсон был уверен, что они специально решили поставить Дилана к нему в пару в качестве любовного интереса. Ему не терпелось дойти до их большого поцелуя, но каждый раз, когда он читал свою реплику, Дилан хмурился и говорил, что всё не так. И как бы Джейсон ни старался прочесть сценарий, у него ничего не получалось. Слова прыгали по странице, буквы переставлялись прямо у него на глазах, вгоняя в панику. Трисс, статистка, которая до сих пор расплачивалась за пластику груди, стояла за кадром, готовая занять его место, если он не сможет взять себя в руки.

— Ну же, Джейсон, — в сотый раз простонал Дилан. — Уж с этим-то ты можешь справиться.

Проснулся он в начале одиннадцатого. Полежав с минуту, думая о Дилане и о сценарии, что заперт в ящике письменного стола в углу гостиной. Ему не нужен был аналитик снов, он и без него знал, что беспокоился и о том, и о другом. Но подсознание-таки сыграло по-грязному.

Натянув спортивные штаны, он побрел вниз, потирая глаза. Он завернул в столовую и резко остановился. Он почти забыл о снежном шаре и его призрачном обитателе, но теперь они оба были здесь: первый стоял на столе, где его и оставили, а второй — у окна, выглядывая на улицу. Солнечный свет лился сквозь стекло, а также прямо сквозь Бена, от чего верхняя половина его тела стала практически невидимой, хотя нижняя половина казалась относительно осязаемой. Зрелище, прямо сказать, сбивало с толку.

— Ты здесь, — произнес Джейсон.

Бен обернулся к нему, и Джейсону вспомнилась их первая встреча: выражение шока и удивления на лице Бена, полноватые губы в форме идеальной «О»… Но на этот раз удивление уступило место радости. Бен начал что-то говорить, указывая то на гараж, то на Джейсона, то обводя комнату руками. Его бледные, тонкие руки летали вокруг головы, как обезумевшие маленькие птички, а лицо светилось от возбуждения. Джейсон был почти рад, что не слышал его. Он ещё не до конца проснулся, чтобы выслушивать бесконечный поток слов, который, очевидно, лился из уст Бена.

Джейсон поднял руки.

— Погодь. Позволь я сначала выпью кофе.

Бен прижал пальцы обеих рук к губам, но Джейсон был уверен, что даже это не задержит его надолго.

Он прошел мимо Бена на кухню. Тот последовал за ним до самой двери, потом остановился, нетерпеливо подпрыгивая на носках, и стал наблюдать.

— Это Keurig^14, так что займет буквально минуту.

Он почувствовал себя глупо, как только сказал это. Знал ли Бен что это вообще такое?

— Я тебя вчера весь день пытался найти, — сказал он Бену, когда его чашка начала наполняться. — Где ты был?

Бен нахмурился, затем соединил ладони в молитвенном жесте и приложил их к щеке.

— Спал?

Кивок.

— Весь день?

Бен сдвинул брови и покачал головой. «Произнес» какое-то слово. Сдыхал? Джейсон рассмеялся, осознав свою ошибку. Отдыхал!

Бен указал на окно и гараж, затем на Джейсона, в его глазах читался вопрос.

— Я подумал, может, ты захочешь сменить обстановку.

Бен широко улыбнулся и кивнул.

Джейсон вытащил из кофеварки полную кружку кофе и направился в гостиную. Бен отступил в сторону, давая ему пройти, и Джейсон не мог не задаться вопросом, было ли это необходимо. Он подозревал, что прошел бы прямо сквозь своего гостя, хотя ему не хотелось проверять свою теорию.

Выйдя из столовой, он миновал прихожую и вошел в гостиную. Старомодная четырехугольная планировка означала, что каждая комната была четко отделена от других, в отличие от более новых домов с их большими открытыми пространствами и широкими дверными проемами.

— Итак, — сказал Джейсон, поставив чашку с кофе на край стола, — как часто это… — но когда он повернулся к Бену, то с удивлением обнаружил, что там никого нет. — Бен? — позвал он.

Глупо, конечно. Ведь Бен не может ему ответить. Или, точнее, он мог бы ответить, но Джейсон не смог бы его услышать.

— Бен? — он вернулся к двери в гостиную. Тот стоял прямо напротив него в дверях столовой, и вид у него был встревоженный.

— Ты идешь? — спросил Джейсон.

Бен покачал головой, показав сначала на шар, а потом на дверь. Он снова заговорил, но слов было слишком много, чтобы Джейсон мог прочитать их по губам. Бен указал на шар, затем обвел руками комнату, наконец поднял обе руки, как будто хотел коснуться дверного косяка, но вместо этого они, казалось, на полдюйма погрузились в древесину. Джейсон вспомнил, как они познакомились, и как Бен не мог покинуть гостевую комнату.

— Ты можешь находиться только в той комнате, в которой находится шар? — догадался Джейсон.

Кивок.

— Вау.

Бен снова кивнул.

— Как долго ты пробыл в той комнате над гаражом?

На этот раз у него получилось прочесть ответ по губам Бена. «Я не уверен». И что-то ещё. Джейсону пришлось попросить его повторить, прежде чем он смог понять вопрос Бена. «Какой сейчас год?»

Джейсону даже в голову не приходило, что Бен не знает, какой сейчас год. Образ Бена замерцал, а плечи немного опустились, когда Джейсон ему ответил. Он хмуро посмотрел в сторону гаража, затем поднял пальцы вверх. Три. Четыре. Он сделал неопределенный жест рукой. Джейсон прочел по губам «Может пять».

— Месяцев? Или лет?

«Лет».

— Пять лет в гостевом домике?

Кивок.

Неужели он всё это время был один? Джейсон хотел спросить, но чудовищность вопроса его остановила. Это был тяжелый вопрос. Он вел в прошлое Бена, и, хотя Джейсону не терпелось узнать о нем побольше, было болезненно осознавать, насколько неестественным было их общение.

Должен же быть более эффективный способ поговорить.

Бен снова отступил в сторону, пропуская Джейсона в столовую. Джейсон взял шар и заметил волнение на лице Бена. И как только он перешагнул порог и вышел в коридор, Бен исчез. А когда вошел в гостиную — тот снова вернулся. Джейсон нахмурился, на миг засомневавшись. И удивленно уставился на снежный шар. Вдруг это всё-таки какой-то трюк? Вдруг шар каким-то образом проецирует образ Бена? Но нет. Если бы это было так — если бы шар работал как проектор — изображение Бена проходило бы через всю комнату, отображаясь на ближайшей твердой поверхности. А не стоял бы посреди комнаты.

Бен закружился, пытаясь охватить взглядом всю комнату во всем её розово-цветочном великолепии. Он остановился на втором повороте, и широко распахнутыми глазами уставился на огромный плазменный телевизор. Бен подошел к нему, вытянув руки перед собой с благоговейным трепетом.

«Телевизор?» — спросил он, повернувшись к Джейсону.

— Ты знаешь, что такое телевизор?

Бен кивнул, подпрыгивая на цыпочках от возбуждения. Он наклонился вперед и сложил руки в квадрат высотой примерно по колено, затем встал и указал на большой экран перед собой.

— Да, с тех пор они стали больше.

Бен снова начал говорить, активно жестикулируя, а глаза его сияли. Он всё говорил и говорил, время от времени указывая на телевизор, видимо, рассказывая какую-то историю, и Джейсон подошел ближе. Он поймал себя на том, что заворожен энергией Бена. Его порхающими руками. Пухлыми губами. Этой безграничной радостью, которая лилась из него рекой, даже более осязаемая, чем сам Бен. Он выглядел таким счастливым и полным энтузиазма, что и того и другого хватило бы, чтобы поделиться с Джейсоном.

— Жаль, что я тебя не слышу, — сказал он, прерывая словесный поток Бена.

Бен остановился, все его дикие движения прекратились, а тело застыло во внезапном спокойствии. Он сложил руки перед собой, словно потерянный маленький мальчик. Бен был на пару дюймов ниже Джейсона, и когда он поднял взгляд, наполненный такой серьезной искренностью, у Уолкера перехватило дыхание. Его ответ было легко предсказать.

«Мне тоже».

— Шериф тебя не увидела.

Бен покачал головой и произнес: «Никто».

Джейсон надеялся, что понял это слово неправильно.

— Сколько человек тебя видели? До меня, я имею в виду.

Бен сложил пальцы в круг. Ноль. Но потом он, похоже, передумал. И показал один палец.

— Только один человек, кроме меня?

Бен нахмурился, покачал головой и пренебрежительно махнул руками, явно расстроенный своей неспособностью сказать больше.

— Не бери в голову. В конце концов мы это выясним. — Джейсон показал на телевизор. — Хочешь, включу его?

Глаза Бена загорелись, и он кивнул с тем же энтузиазмом, какой мог бы быть у ребенка, которого спросили, хочет ли он провести день в Диснейленде.

Джейсон со смехом покачал головой. Он так волновался о призраке, а всё, что тот хотел, — просто посмотреть телевизор.

— Хорошо. — Он взял пульт и включил телевизор. — Что хочешь посмотреть?

Он вывел на экран программу передач, и глаза Бена расширились от удивления. Джейсон начал листать списки, с интересом наблюдая, как Бен водит полупрозрачным пальцем по экрану, читая варианты. Но к шестой странице его улыбка сменилась хмурым выражением.

— Ты не знаешь ни одного из этих сериалов?

Бен покачал головой.

— Есть что-то определенное на примете? Я могу забить это в поиске.

Бен задумчиво склонил голову набок. Наконец, он улыбнулся. Он широко развел руками, потом указал на себя и опустил руку на уровне колена.

— Окей. Давненько я не играл в шарады, но давай попробуем. Сколько слов?

Три пальца.

— Отлично. Повтори ещё раз.

Бен повторил, и Джейсон начал отгадывать. Первое слово было легким. Второе угадалось со второй попытки. А вот третье…

— Все мои… Все мои коротышки? Все мои безделушки? Все мои… Маленькие… Маленькие люди? Малыши? Дети?

Бен подпрыгнул и захлопал в ладоши.

— О боже, да ты издеваешься! «Все Мои Дети»?

Кивок.

— Я даже не знаю, показывают ли его ещё. Многие мыльные оперы были отменены несколько лет назад. — Бен поник, и Джейсон ему посочувствовал. Это случилось как раз в то время, когда он начал подумывать о том, чтобы сыграть в одной из них. — Не волнуйся. У нас есть около ста пятидесяти каналов на выбор. Что-нибудь да найдем.

В эфире осталось больше «мыла», чем он предполагал. Бен устроился на противоположном конце дивана — только на этот раз он парил примерно в сантиметре над ним, а не погрузился в него — и Джейсон включил «Молодых и дерзких».

В животе у него заурчало, и некоторое время он раздумывал, не предложить ли Бену перекусить. Обычная вежливость требовала, чтобы он не ел в присутствии гостя. С другой стороны, Бен не мог даже взять пульт от телевизора. Как бы он ел свой сэндвич?

— Ничего, если я пока приму душ и позавтракаю? Я не буду выключать телевизор.

Бен колебался, явно смущенный. Он задал вопрос, указывая на диван, чтобы прояснить ситуацию: «Ты вернешься?»

— Обещаю.

Бен улыбнулся, кивнув. «Тогда конечно, иди».

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Джейсон. Он знал, что это глупый вопрос — что именно может понадобиться Бену? — но он чувствовал, что должен спросить. — Поесть или что-нибудь выпить, или…

Одного взгляда Бена было достаточно, чтобы заставить его замолчать. Не совсем насмешка, но что-то, граничащее с раздражением и в то же время с оттенком печали. Бен покачал головой.

— Ладно. Ну, я ненадолго.

Но не вышло. Он вернулся, когда «Молодые и дерзкие» уже заканчивались. После этого Бен смотрел сериал «Главный госпиталь», а потом «Дни нашей жизни». И пока Бен смотрел телевизор, Джейсон наблюдал за Беном.

Он так оживлено на всё реагировал, что все чувства легко читались на его юном лице. Он много говорил, иногда обращаясь к героям сериала, иногда к Джейсону, хотя обычно был слишком взбудоражен, чтобы Джейсон сумел прочесть по губам больше пары слов. Несколько раз Джейсон подозревал, что Бен пытается объяснить, какие персонажи ему запомнились, или какую-то предысторию. Он мрачнел во время драматических сцен, его образ иногда мерцал, а на интимных сценах нервно ерзал, будто маленький ребенок с родителями под боком. Ему тоже нравилась реклама, хотя большинство фармацевтических заставляли его хмуриться. А одна из них, обещающая вылечить эректильную дисфункцию, так его взволновала, что он исчез почти на целую минуту.

— Когда ты в последний раз смотрел телевизор? — спросил Джейсон, когда Бен вновь появился.

Бен наклонил голову, размышляя, затем поднял вверх пальцы. Один. Девять. Девять. Ноль. Еще одно легкое покачивание руки и пожатие плечами, указывающее, что это была скорее примерная дата, чем точная.

Джейсону в это время было года два. И он не мог не задаться вопросом, каково ему было находиться в одиночестве все эти годы, когда никто его не видел и не слышал. Неудивительно, что Бен так любил телевизор.

Джейсон взял в руки шар и задумался. Он перевернул его вверх дном, искоса поглядывая на Бена, но тот, казалось, ничего не почувствовал и вообще ничего не заметил.

Джейсон изучал снежный шар, ища что-нибудь, что могло бы указать, откуда он взялся: название компании, города, или, возможно, дату производства. Ничего из этого не было. Он нашел только два слова, выгравированные на дне. Из-за царапины было плохо видно первые две буквы, но Джейсон смог разобрать их, основываясь на контексте: ПОТРЯСИ ШАР. Также он нашел маленький серебряный ключик.

Шар был ещё и музыкальной шкатулкой.

Джейсон трижды повернул ключ и отпустил.

Ключ начал медленно поворачиваться в обратном направлении, но музыка не зазвучала. Джейсон поднес основание шара поближе к уху, стараясь что-нибудь расслышать сквозь голоса из телевизора, но уловил только слабые механические щелчки и жужжание. Какая-то часть заводного механизма всё ещё работала, но не та, что играла мелодию.

— И снова точка ком! — внезапно воскликнул Бен громким и ясным голосом. — Что это слово вообще означает?

— Что? — Джейсон был слишком удивлен, чтобы придумать что-то более вразумительное.

— Что? — эхом отозвался Бен.

— Я тебя слышу.

На выразительном лице Бена тут же появилось выражение искреннего восторга.

— Правда слышишь?

— Да!

И в эту же секунду Бен исчез.

***

— Господи, ну куда ты снова пропал? — проворчал Джейсон пустой комнате. — У нас наконец-то наметился прогресс, а ты берешь и исчезаешь.

Через несколько секунд Бен снова появился в поле зрения, его рот двигался, но снова не было слышно ни звука. Джейсон взглянул на шар — а точнее на ключик, который перестал вращаться — и всё понял.

Он жестом остановил Бена.

— Стой! Кажется, я слышу тебя только тогда, когда запущена музыкальная шкатулка.

Бен слегка подпрыгнул над диванной подушкой, его губы снова и снова складывались в два слова. «Заведи её. Заведи её. Заведи её».

И Джейсон подчинился, повернув ключ на несколько оборотов, чтобы проверить свою теорию.

— Тебя зовут Бен?

— Бенджамин Роберт Уорд. И у меня миллиард вопросов…

— У тебя миллиард вопросов? А у меня, думаешь, совсем вопросов нет?

— Я первый!

— Как насчет того, чтобы спрашивать по очереди? — предложил Джейсон.

Бен рассмеялся, и Джейсон был поражен тем, насколько ярким был звук: полный радости и веселья, что услышать его было всё равно, что откинуть занавеску в темной комнате и впустить дневной свет.

— Справедливо.

— Хорошо. Но начать должен я. — Джейсон приглушил звук телевизора, затем повернул ключ музыкальной шкатулки так далеко, как это было возможно, чтобы дать им как можно больше времени. — Как ты попал в этот снежный шар? — спросил он, отпуская ключик.

— Моя сестра поместила меня туда. Моя очередь…

— Нет! Расскажи мне всё! Откуда ты? Как это произошло? Как ты мог быть там всё это время и…

— Это гораздо больше одного вопроса.

— Тогда начни с первого. — Джейсон взглянул на шар, что держал в руке перевернутым, и на ключик, что вращался против часовой стрелки, словно отсчитывая секунды. — Поторопись.

Бен подчинился, позволив своему ответу торопливо слететь с губ.

— Моя сестра поместила меня в шар после сражения за форт Самтер^15, чтобы помешать мне вступить в армию Конфедерации. Теперь моя очередь: кто застрелил Джей Ара?

— Стой! Что? В армию Конфедерации? И кто, блин, такой Джей Ар?

— Джей Ар Юинг! Его застрелили в финале сезона, и к началу следующего владелица шара переставила его — и, соответственно, меня — в этот антикварный шкафчик в столовой, — где они никогда не ели! — и я так и не узнал, кто его застрелил.

Джейсон моргнул, голова у него шла кругом.

— Это и есть твой вопрос? Ты заперт в снежном шаре со времен Гражданской войны, а беспокоишься о сюжетной линии «Династии»?

— «Далласа».

— Плевать.

— Держу пари, это был Дасти. Или, возможно, Вон. Точно не Сью Эллен, хотя…

— Я потом погуглю, — но видя замешательство Бена при этом слове, добавил: — Я проверю. А теперь вернемся к нашим баранам. Ответь на мой вопрос ещё раз, но теперь начни с самого начала.

Прежде чем начать, Бен многозначительно посмотрел на шар, затем подождал, пока Джейсон снова его заведет.

— Моя семья владела небольшой фермой в Теннесси. В основном промышляли хлопком, но также выращивали кукурузу и табак.

— Вы были владельцами плантации?

— Отнюдь нет, хотя именно к этому и стремился мой отец. Когда он только начинал своё дело, ещё до моего рождения, он предполагал, что у него будет много сыновей, которые помогут ему преуспеть, но из этого ничего не вышло. У моей матери было шестеро детей, прежде чем она умерла, рожая седьмого. Из всех нас выжили только я и моя старшая сестра Сара. И я никогда не был тем сыном, которого хотел мой отец. Я всё время болел. К тому же у меня была астма. Я пробовал курить страмониум^16, но…

— У тебя была астма, и ты курил?

Бен нетерпеливо отмахнулся от вопроса.

— Это мне врачи прописали. Так или иначе, плантаторы были этакой маленькой элитой, и мой отец отчаянно хотел быть её частью, но у нас было лишь маленький клочок земли и горстка рабов. И да, — он поднял руку, чтобы остановить Джейсона, — теперь я знаю, как всё это было неправильно. Но в то время? — он пожал плечами. — Просто такова была моя жизнь. Я не особо задумывался об этом.

Точно так же, как Джейсон никогда не задумывался над тем, действительно ли хочет быть актером или нет. Просто однажды его родители сказали, что хочет он именно это. В детстве этого казалось достаточно. Он снова завел шар.

— Продолжай.

— Ну, мой отец надеялся, что я буду управлять фермой, пока он общается с богатыми плантаторами, но я был слишком слаб. Я не мог даже ходить по полям, не страдая при этом приступами астмы, не говоря уже о том, чтобы заставить рабов работать.

— Это то, что ты хотел? — спросил Джейсон, стараясь, чтобы Бен не услышал отвращения в его голосе. — Быть сыном плантатора и заставлять рабов собирать хлопок?

— Нет. Я хотел стать доктором. Я уже умел читать. Умолял отца отправить меня в колледж, но он сказал, что это пустая трата денег. — Бен пожал плечами. — Я ему был не нужен.

— Уверен, это не так. Ты был его сыном. Должно быть, он любил тебя.

Бен покачал головой.

— Я понимаю, почему ты так думаешь, учитывая время, в котором живешь. Теперь всё по-другому. Но когда рос я, дети не были избалованными, ненаглядными любимчиками, подобно домашним животным. Мы были товаром. Работниками и ртами, которые нужно было кормить. Вот и всё.

— Я знаю об этом больше, чем ты думаешь, — пробормотал Джейсон, но жестом велел Бену продолжать.

— Ну, поскольку я не мог помочь отцу, он решил, что ему придется попасть в элиту с помощью Сары. Он устроил так, что она вышла замуж за сына одного из плантаторов. Его звали Теодор, и он подарил этот снежный шар моей сестре на помолвку. Он приобрел его во время поездки во Францию.

— В каком году это было?

— В тысяча восемьсот шестидесятом.

— А потом началась война, да?

— Да, — голос Бена начал затихать, и Джейсону пришлось снова завести снежный шар, чтобы Бен смог продолжить. — Люди говорили о сецессии^17 с момента избрания Линкольна, но я не обращал на это особого внимания до самого нападения на форт Самтер, когда штат проголосовал за отделение. Восточный Теннесси по большей части по-прежнему поддерживал Союз, но Западный, где жила моя семья, был ужасным сторонником Конфедерации.

— Включая тебя?

— Честно? Я никогда не думал о более серьезных последствиях войны или о том, что было поставлено на карту. Я знал только то, что говорил мне отец: наш образ жизни под угрозой. А для меня вступление в армию не имело ничего общего с продвижением чьего-либо дела, кроме моего собственного.

— И что же это было за дело? — с отвращением спросил Джейсон. — Умереть?

— Если это того стоит, то да.

Джейсон нахмурился, ничего не понимая.

— Я был молод, и все мужчины моего возраста вступали в армию. — Бен пожал плечами. — Я больше беспокоился о том, что буду выглядеть трусом, если откажусь. А что ещё мне оставалось делать? Моя мать умерла, а отец хотел, чтобы я исчез. А потом началась война… — он остановился, задумавшись, словно погрузившись в воспоминания, и Джейсон воспользовался случаем, чтобы снова завести шар. — Я слышал, как отец сказал семье Теодора: «Может, война сделает из него мужчину». И я подумал, что, возможно, он прав. Поэтому решил вступить в армию.

— Но сестра тебя остановила?

— Она понимала, что я недостаточно силен. Я бы, наверное, умер от воспаления легких ещё до своего первого боя. Но я был полон решимости, поэтому она поместила меня в шар и сказала, что выпустит, когда закончится война или когда я одумаюсь, не важно, что из этого случится раньше.

Это было очень тяжело принять. Джейсон не был уверен, какой вопрос задать следующим. Он остановился на: «Когда именно это произошло?»

— Конец апреля тысяча восемьсот шестьдесят первого.

— Значит, тебе было двадцать один?

— Двадцать. В июне исполнился бы двадцать один. Я имею в виду, что, может, мне и исполнился двадцать один год, но к тому времени я уже застрял в шаре.

— Значит, ты пробыл в нем сто пятьдесят лет?

— Что-то около того.

Даже думать об этом было невыносимо.

— Окей. И как же нам тебя вытащить?

Бен засмеялся.

— Поверь мне, если бы я это знал, то уже сказал бы тебе.

— Должен же быть какой-то способ.

Бен покачал головой, его улыбка исчезла.

— Я так не думаю. А у меня было предостаточно времени, чтобы подумать об этом.

— Но… — у Джейсона голова шла кругом от вопросов. Он уставился на унылую обстановку внутри шара, качая головой. — Всё ещё не понимаю, как она вообще умудрилась запихнуть тебя туда.

Бен пожал плечами.

— Честно говоря, понятия не имею. С ней частенько случались всякие странности.

— Например?

Бен задумчиво почесал подбородок.

— Ну, у нас во дворе был улей, и она могла спокойно подойти к нему и добыть меда, даже не будучи при этом ужаленной. А однажды кавалер подарил ей букет цветов. По идее, они должны были завянуть через несколько дней, но они оставались свежими, будто только что сорванными, в вазе несколько месяцев. Но потом она узнала, что тот сбежал с другой девушкой, и все подаренные им цветы засохли в течение часа.

— И всё же, как она?..

— Я не знаю. Правда, не знаю. Если бы я знал, как она меня туда заточила, может быть, я бы знал, как выбраться. Но она никогда не говорила мне об этом.

— И она не оставила никаких инструкций или записки?

Бен покачал головой.

— Это должно было продлиться всего несколько месяцев. Предполагалось, что она будет рядом, чтобы меня освободить.

— Но она не была?

— Она держала шар в кабинете, и некоторое время спустя — я точно не знаю, когда, потому что там трудно следить за временем — но в какой-то момент появилась группа солдат. Это были дезертиры из армии Союза, что возвращались домой. Мой отец позволил им остаться, но не потому, что он поддерживал их цели, а потому, что они согласились не трогать мою сестру и рабов. И они сдержали слово, но когда уходили, один из них украл шар.

— Должно быть, это ужасно — когда тебя уносят, а ты даже не можешь их остановить!

— Так и было. Я пытался остаться дома, на ферме. Сначала подумал, что это сработало. Шар забрали, а я всё ещё был дома. Пока вдруг… — он щелкнул пальцами, — уже не был. Меня будто магнитом притянуло обратно к шару.

— И никто тебя не видел и не слышал?

— Только члены семьи. Так мне сказала Сара, хотя я никогда не проверял это на своем отце.

— Так значит…

— Мы, должно быть, дальние родственники. Ты, возможно, её потомок.

Джейсон недоверчиво помотал головой.

— Нет. Я имею в виду, что этого не может быть. Каковы шансы, что один из её потомков окажется на другом конце страны? Это кажется маловероятным.

Смех Бена был явно лишен юмора.

— Тебе так кажется? Потому что я ждал больше ста пятидесяти лет, чтобы кто-нибудь нашел меня. А мне кажется, что сейчас — самое время.

Даже думать об этом было ужасно — так долго оставаться в ловушке и не иметь возможности ни с кем поговорить. Но как бы печально это ни звучало, Бен отбросил эту мысль и уже с улыбкой наклонился вперед.

— Теперь твоя очередь. Рассказывай. Ты ведь актер?

Джейсон застонал.

— Вроде как.

— Вроде как? Как ты можешь быть «вроде как» актером?

Джейсон терпеть не мог вдаваться в подробности. С другой стороны, Бен же поделился своей историей. Было бы справедливо, если бы Джейсон сделал то же самое.

— Мои родители подтолкнули меня к актерству, когда я был ребенком. Я снялся в паре рекламных роликов, но потом, когда мне стукнуло одиннадцать, — получил роль в ситкоме. Сериал был о семье: мама, папа и трое детей. Я играл их единственного сына. Пять сезонов всё было отлично, но затем одна звезда решила попробовать свои силы в кино и уволилась, поэтому сериал закрыли. Но к тому времени у меня уже были кто-то вроде фанатов. В основном девочки-подростки. Я был… Ну, наверное, я был этаким сердцеедом, — от признания у него запылали щеки. — Одним из тех милых мальчиков, о которых всё время пишут в подростковых журналах.

Бен нахмурился, явно смущенный намеком, и Джейсон отмахнулся.

— Это не важно. Дело в том, что моё имя было достаточно известным, чтобы какой-нибудь телепродюссер решил взять меня на главную роль. Поэтому, когда мне исполнилось семнадцать, я снялся в сериале «Эти чертовы дети». Он о четырех подростках — двух мальчиках и двух девочках, — которые бегали и раскрывали преступления со своей собакой.

Бен наморщил лоб. Он начал говорить, но не издал ни звука, и Джейсон понял, что заводной механизм снова остановился. Он завел его, чтобы Бен мог задать свой вопрос.

— Разве это не плагиат на «Скуби-Ду»?

Забавно, что даже Бен, который всё это время был заперт в снежном шаре, смог это понять.

— Ну да, адвокаты тоже так считали. Судебный иск закрыл нас после пяти эпизодов.

Будучи всего лишь актером, иск его не касался. Он предназначался сценаристам и продюсерам, а также гарантировал, что эти пять эпизодов никогда больше не увидят свет. Никаких фанатов или современного возрождения для «Этих Чертовых Детей». Но именно там он познакомился с Диланом, поэтому никогда не считал это провалом.

— После этого я получил роль второго плана в другом сериале, но дальше первого сезона дело не продвинулось. Ещё была пара небольших ролей в фильмах, которые ни к чему не привели. Затем я снялся в фильме-слэшере. Знаешь, что это такое?

Бен покачал головой.

— Слышал о «Крике»? Или «Пункте Назначения»?

После очередного покачивания головой Джейсон понял, что говорит о своей собственной эпохе. Но Бен не смотрел телевизор уже двадцать пять лет.

— А как насчет фильмов «Пятница 13-е» или «Кошмар на улице Вязов»? Или, может быть, «Хэллоуин»?

Бен задумался, затем кивнул.

— Я помню рекламные ролики к ним, но никогда их не видел.

— Ну, я снялся в «Кровавом переулке», и смотреть его не стоит, поверь. Я имею в виду, когда я впервые прочитал сценарий, то подумал: звучит весело. Так и должно было быть, но режиссер оказался сущим кошмаром. Он постоянно увольнял актеров, кричал на звуковиков и заставлял сценаристов менять реплики. И все прекрасно знали, что он чпокает одну из актрис, так что…

Он заметил, как Бен отчаянно машет руками. Музыкальная шкатулка снова «замолкла», но он смог прочитать односложный вопрос по губам Бена: «Чпокает?»

— Прости, — рассмеялся Джейсон. — У него был секс с одной из актрис, и поэтому он постоянно всё менял, чтобы дать ей роль посущественней. Её героиня должна была умереть примерно в середине фильма, а мой — остаться единственным выжившим. Но под конец съемок звездой фильма стала она, а я — безымянной жертвой.

Теперь, по прошествии времени, это не должно было иметь значения. Идиотизм режиссера привел к тому, что их самого известного актера сместила какая-то заурядная блондинка с четвертым размером, не оставив фильму ни единого шанса на прокат в кинотеатрах. Джейсону следовало бы отмахнуться от этого и двигаться дальше, но в тот момент это казалось ему знаком, будто мир говорил, что ему больше некуда идти. Дни его сердцеедства остались позади. Его фанаты выросли и пошли дальше. Казалось, что его карьера закончилась ещё до того, как он стал достаточно взрослым, чтобы легально пить алкоголь.

Бен жестом велел Джейсону продолжать. Он произнес одними губами: «Что произошло?»

— Ну, у меня был очень тяжелый период. — Он делал то, что и многие молодые звезды: посещал безбашенные тусовки, принимал любые наркотики, которые ему предлагали, и выпивал больше алкоголя, чем следовало бы любому здравомыслящему человеку. А ещё он переспал с Эндрю — его коллегой по «Кровавому переулку». Они по-прежнему скрывали свою ориентацию, но в течение нескольких месяцев только и делали, что трахались и ловили кайф. Вплоть до той ночи, когда Эндрю умер в клубе от передозировки.

— У меня был друг, — он медлил, поглядывая на Бена. — Бойфренд. — Бен моргнул, затем медленно кивнул в знак понимания. — Он умер. Возможно, покончил с собой. Точно не знаю.

Но внезапно Джейсон оказался на первой полосе всех бульварных газет. Даже репортеры никогда не догадывались, насколько близки были их отношения, но они знали, что в тот день Джейсон был в том же клубе. Как знали и то, что Уолкер поехал в больницу в машине скорой помощи вместе с Эндрю. С тех пор он стал одной из их любимых мишеней.

Бен жестом попросил Джейсона завести шар. Джейсон подчинился, и Бен мягко спросил:

— Ты любил его?

Джейсон закрыл глаза, чтобы не видеть сочувствия Бена.

— Нет. Не совсем. Но я заботился о нем. И весь этот инцидент стал для меня тревожным звоночком. Словно ледяной водой окотило. И помогло понять, что нужно взять себя в руки. Переосмыслить жизнь. — Он никогда не считал себя наркоманом, но отправился на реабилитацию, потому что все в Голливуде так делали. А когда вернулся, Дилан уже ждал его, как рыцарь на белом коне, и сказал, что сможет достать Джейсону роль в фильме, в котором снимается. Это был очередной ужастик с Джейсоном в роли очередной жертвы, но это не имело значения.

Самое главное — он был с Диланом.

Не то чтобы Дилан когда-либо рассматривал их как пару. Они были всего лишь друзьями с привилегиями, и не больше. Но столько дружбы от Дилана не доставалось больше никому, поэтому Джейсон с радостью на это согласился.

С тех пор он смирился с этим.

Джейсон прокашлялся и продолжил:

— Последние несколько лет я играл второстепенные роли в фильмах ужасов и эпизодические — в сериалах: играл серийного убийцу в «Мыслить как преступник», скорбящего мужа в «Касле» и подозреваемого в «Законе и порядке». Снялся в независимом кино, которое было высокохудожественным и чертовски скучным. А потом, пару лет назад, получил роль в ещё одном ужастике: «Кошмар в летнем лагере 3». — Это была его первая главная роль за многие годы.

Готов ли он вернуться к ней?

Он подумал о сценарии, запертом в ящике стола, прежде чем повернуться к Бену. Тот внимательно наблюдал за ним, ожидая продолжения, но Джейсон уже был готов сменить тему разговора с крушения своей карьеры на что-нибудь другое.

— Как-то так. Довольно скучно, правда?

Бен усмехнулся и выразительно покачал головой.

— Это замечательно! — произнес Бен, когда Джейсон снова повернул ключик. — Это, должно быть, так волнующе — путешествовать повсюду и встречаться с множеством разных людей! И притворяться другими людьми, получая за это деньги!

— Наверное. — Ему хотелось вобрать хотя бы половину того энтузиазма, который люди от него ожидали, когда говорили об актерстве.

— Ты богат?

Джейсон рассмеялся.

— Нет, — но затем остановился, размышляя. — Ну, да. Думаю, по меркам большинства людей, так оно и есть. Но не по голливудским меркам. Даже близко нет. Я — никто.

Бен затряс головой, внезапно помрачнев.

— Не для меня.

Это было откровенное заявление, произнесенное с чувством, граничащим с благоговением. Джейсон не знал, что ответить, но Бен спас его, заговорив снова:

— Можно мне посмотреть один из твоих фильмов?

Джейсон повертел ключик на нижней части шара, но не потому, что его нужно было снова завести, а потому, что ему надо было смотреть куда угодно, кроме призрачных глаз Бена.

— Ты не захочешь их видеть.

— Захочу. Я хочу видеть все фильмы, в которых ты снимался.

— Это малобюджетные ужастики с дерьмовыми сценариями и дешевым кинематографом. Их просто невозможно смотреть.

— Это будут первые фильмы, которые я посмотрю за последние двадцать пять лет. Поверь мне. Меня легко удивить.

Джейсон искал на лице Бена признаки насмешки, но так ничего и не нашел. Он видел лишь невинное рвение, которое было подобно глотку свежего воздуха, особенно по сравнению с цинизмом современной аудитории.

— Я не знаю, где мои DVD-диски, но попробую что-нибудь найти на стриминговых платформах.

Бен засмеялся.

— Я понятия не имею, что ты только что сказал, но это прозвучало как «возможно».

— Возможно, — согласился Джейсон, хотя знал, что на самом деле имеет в виду «да».

Глава 5

Они начали с «Кровавого переулка», но не потому, что фильм был хорошим, а потому, что Джейсону почему-то казалось разумным пойти по порядку.

— Обещай, что не будешь держать на меня зла, — сказал он, запуская фильм.

Выражение лица Бена было почти комично серьезным.

— Обещаю.

Как и многие актеры, с которыми он знаком, Джейсон никогда не смотрел свои собственные фильмы. Сложилось мнение, особенно среди людей за пределами этого бизнеса (людей, которые ни черта не знают об актерской игре или кинопроизводстве), что единственный способ стать лучше — это проанализировать свою собственную работу. Чего они, похоже, не понимали, так это того, что актерство — это не планирование каждого вздоха или взмаха ресниц. Речь не о том, чтобы выходить за пределы себя и смотреть на свое тело со стороны, волнуясь, в порядке ли волосы или не текут ли сопли из носа, пока ты плачешь. Речь о том, чтобы полностью влиться в персонажа, перевоплощаясь по щелчку пальцев, и верить, что все остальная команда, от осветителей до парикмахеров и монтажеров, возьмут разобщенные фрагменты искусства и соберут их в единую картину.

Но как только все сцены сняты, зачем их пересматривать? Конечно, были и исключения — актеры и актрисы, которым не терпелось посмотреть отснятый материал и проанализировать свою работу, но, по опыту Джейсона, их было меньшинство. Большинство же актеров, которых он знал, содрогались при этой мысли. В конце концов, дело сделано. Ничего нельзя изменить, пересмотреть или переснять. Зачем потом смотреть фильм, только чтобы узнать, что сцена, в которой ты рвал себе душу, не попала в окончательный вариант, или что в том эпизоде, где ты выложился по полной, ты на самом деле был наполовину не в фокусе, являясь просто частью заднего плана, пока снимали другого актера?

Это всё уже не важно. Успех фильма имел очень мало общего с актерской игрой. В большей степени это связано с общей атмосферой проекта. Есть сотня различных вещей, которые обеспечивают фильму успех.

Или, в некоторых случаях, провал.

И, хорошо это или плохо, но примерно на двух третях процесса производства, большинство актеров и съемочной группы знали, каким будет результат. Они нутром чуяли, будет ли фильм крутым, или же окажется никчемным. И когда такое случалось, единственное, что можно было сделать, это попытаться отшутиться. Не вешать нос и каждый день возвращаться на съемочную площадку, пока всё не закончится. Джейсон так и поступал. Какой бы дерьмовой ни была роль или фильм, он выкладывался по полной. Но почти каждый раз он уходил, чувствуя, что всё это было напрасно.

«Кровавый переулок» был именно таким.

Джейсон глубоко вздохнул и приготовился к ста трем минутам ада. Он знал, что смотреть фильм будет тяжело, но тут же понял, что продумал далеко не всё. В первой же сцене перед его взором предстал Эндрю, такой яркий, молодой и полный жизни, что у Джейсона перехватило дыхание.

— Это он, — произнес Джейсон сквозь ком в горле. Он почувствовал на себе обеспокоенный взгляд Бена. — Это тот самый парень, о котором я тебе рассказывал. Эндрю. Который умер.

Бен нахмурился.

— Мы можем не смотреть этот фильм, если это расстраивает тебя.

Так оно и было. Джейсон не мог отрицать щемящую боль в сердце, но и отворачиваться также казалось ему неправильным. Как будто остановить сейчас фильм каким-то образом означало уменьшить то, что Эндрю для него значил.

— Нет, всё в порядке.

Он устроился поудобнее, внутренне готовясь к натиску плохих воспоминаний, и они не заставили себя ждать. Он вспомнил, как дрался с режиссером из-за одной сцены, как посреди другой уволили старшего рабочего-механика, и изнурительную закадровую драму вокруг режиссера и его романа с актрисой. Из-за этого весь проект казался тогда невыносимым.

И да, видеть Эндрю было тяжело. Боже, он многое забыл, например, как Эндрю опускал голову, когда смеялся, как будто ему было неловко от собственного веселья. Забыл, как Эндрю сгибал руки в локтях, когда был перед камерой, словно пытался занять больше места. Но также он забыл о синяках под глазами, непредсказуемых приступах угрюмости, и каким дерганным тот был. Они еще не были любовниками — это случилось только после того, как фильм закончился — и поэтому он не понимал тогда, но в ретроспективе всё оказалось очевидным: уже тогда Эндрю был под кайфом, употребляя бог знает какие наркотики.

Это было поразительное осознание.

Бен сидел рядом, пребывая в полном восторге. Когда на протяжении первого акта нарастало напряжение, он наклонился вперед, крепко прижав руки к груди. А когда умерла первая студентка, как и полагается, насильственной смертью, это его так поразило, что он тут же исчез.

Джейсон поставил фильм на паузу и завел снежный шар, ожидая, когда Бен снова появится.

— Что случилось? — спросил он, как только Бен снова оказался рядом с ним на диване.

Призрачная кожа Бена казалась бледнее, чем раньше, а глаза были широко распахнуты.

— Это было ужасающе! — он указал на экран, который застыл на кадре с забрызганной фальшивой кровью по разбитому знаку «выхода нет». — Я не ожидал, что это будет так реалистично. Неужели весь фильм такой?

— Ага. Поэтому люди и смотрят их. Это фишка жанра, — он посмотрел на Бена. — Ты уверен, что хочешь продолжить смотреть? Мы можем выключить, если хочешь. Я не обижусь.

— Нет, я всё равно хочу посмотреть, — он слегка потер грудь. — Наверное, я к этому привыкну, так ведь?

— Возможно. — Джейсон постучал пультом по бедру, вспоминая те съемки. — Самое смешное, что вся эта последовательность была скомпонована постфактум. Кадры с убийцей, как он её преследовал, и кадры, как она убегала, были сняты в разные дни. Сцены даже снимались в разных местах. Если присмотреться, то можно заметить, что здание за ней из красного кирпича, но когда они мелькают перед ним — стены из пеноблоков. Это потому, что изначально её смерть была написана позднее в фильме, а убийца к тому времени выглядит уже по-другому. Они всё поменяли примерно на середине производства, переместив её смерть в конец первого акта. А так как мы уже превысили бюджет, режиссер решил, что мы можем также использовать уже отснятые кадры, вместо того, чтобы тратить время и деньги, делая всё правильно.

— Я даже не заметил.

— Ну, на это и было рассчитано. Также можно заметить, что, когда она бежит, её рубашка застегнута, но когда позже они показывают её на земле, уже нет. Это называется ляп. Такое случается. Вот. Смотри. Я перемотаю немного назад.

— Ты так можешь?

— Конечно.

— Это что, один из тех новых видеомагнитофонов? — спросил он.

Джейсон рассмеялся.

— Магнитофонов? Нет. Они давно канули в лету, но здесь принцип практически такой же. — Он сначала завел шар, чтобы Бен не потерял голос, а затем перемотал и фильм, искоса поглядывая на Бена. — Можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Почему ты исчезаешь?

— Ох. — Бен прижал руку к груди, словно пытаясь успокоить дыхание. — Чтобы оставаться здесь, нужна концентрация, и если меня что-то удивляет или расстраивает, я её теряю. Хуже, когда я устаю.

Джейсон вспомнил прошлые случаи, когда впервые увидел Бена, и как потом искал его.

— Значит, в тот первый вечер, когда ты увидел нас с Диланом на балконе, ты был расстроен или…

— Я был удивлен! Ты оглядывался и увидел меня. Я был в этом уверен.

— Ты напугал меня до чертиков!

— Я чувствовал то же самое. Я провел сто пятьдесят лет, шпионя за людьми, но это был первый раз, когда меня на этом поймали.

Джейсон смущенно рассмеялся, гадая, спросит ли Бен о Дилане. Он снова повернулся к телевизору, решив, что лучше пресечь вопрос в зародыше. Он не хотел говорить о Дилане.

— Вот, я остановлю на моменте, когда она выходит из бара.

Во второй раз после смерти студентки Бену удалось остаться на диване.

После этого одна ужасная голливудская смерть следовала за другой. Джейсон напрягся, когда приблизилась киношная кончина Эндрю. Он боялся, что это вызовет воспоминания о настоящей смерти его возлюбленного, но этого не произошло. Вместо этого он поймал себя на том, что улыбается этой сцене, вспоминая, как они флиртовали между дублями, даже несмотря на то, что Эндрю был с ног до головы покрыт фальшивой кровью. Он вспомнил, как надеялся, что Эндрю поцелует его. Джейсон с ошеломляющей ясностью вспомнил бабочек в животе, когда задумывался над тем, что произойдет между ними, когда съемки фильма закончатся.

Они отлично провели время. Не только он и Эндрю, но и все они. В конце концов, по сути, они были всего лишь группой подростков, которым лишь бы потусить и поотлынивать от работы. Они научились закатывать глаза, когда режиссер отворачивался, и подбадривать друг друга в особо трудные периоды. Они вместе обедали, в свободное время играли в видеоигры и мечтали о будущем.

Им было весело. Вот об этом он и забыл. Это казалось странным, но так и было. Он забыл, что когда-то актерство доставляло ему удовольствие.

— Это было потрясающе, — сказал Бен, когда всё закончилось. — Ты умер лучше остальных.

— Как скажешь. — В последние полчаса фильма Джейсон был погружен в свои мысли. Теперь, когда он снова сосредоточился на Бене, то понял, что парень выглядел истощенным. Его образ на кушетке стал ещё более тусклым, чем раньше, а полупрозрачные щеки почему-то бледнее, чем Джейсон помнил. — С тобой всё в порядке?

— Я устал, — признался Бен. — Это измотало меня больше, чем я ожидал. Я привык задерживаться, но никогда раньше ни с кем не взаимодействовал. Это сложнее, хотя я не совсем понимаю, почему.

Джейсон чувствовал себя виноватым и немного разочарованным.

— Мне жаль.

— Нет. Пожалуйста, не надо извиняться. Всё было чудесно. Я знаю, что должен пойти отдохнуть, но… Я так боюсь, что всё это окажется сном. Боюсь, что если сейчас уйду, на этом всё и закончится.

— Ну, я не могу ничего обещать, так как никогда раньше не имел дела с волшебным снежным шаром, но клянусь тебе, я никуда не денусь. И завтра утром я первым делом поставлю «Сталкера в лесу» в очередь и буду готов включить, только ради тебя.

— Спасибо. — Бен сладко улыбнулся, его образ замерцал. — На случай, если по какой-то причине я не увижу тебя… Я хочу, чтобы ты знал: было чудесно. Честно, лучший день в моей жизни. Я никогда этого не забуду.

И в мгновение ока он исчез, оставив Джейсона наедине с этими прощальными словами.

Он считает лучшим днем в своей жизни: сидеть на диване, смотреть мыльные оперы и плохие фильмы ужасов с человеком, которого он едва знал?

Это как бы заставило Джейсона по другому взглянуть на свои худшие дни.

***

Когда Джейсон спустился вниз в девять утра, то обнаружил в гостиной ожидающего его Бена. Заметив Джейсона, он разве что не светился. Хлопал в ладоши, подпрыгивая на носочках. Джейсон не был уверен, что готов сейчас к разговору, но было бы жестоко лишать Бена возможности говорить, поэтому он послушно завел снежный шар.

— Ты здесь! — выпалил тут же Бен.

— Похоже на то.

— Думаю, если бы я мог, то обнял бы тебя.

— Давай не будем торопить события. — Но всё-таки приятно чувствовать себя желанным, даже если это исходит от мужчины, которого никто не видит.

— Мы можем посмотреть ещё один твой фильм?

— Сначала кофе.

Двадцать минут спустя они устроились на диване — или, в случае Бена, в диване, — и Джейсон нажал кнопку воспроизведения. Бен задавал кучу вопросов, а Джейсон рассказывал ему всё об актерском составе и о том, как снималась та или иная сцена. В итоге им потребовалось чуть больше трех часов, чтобы закончить просмотр полуторачасового фильма.

— Это было чудесно! — сказал Бен, когда все закончилось. — Даже лучше, чем прошлый фильм.

— Не так уж много нужно, чтобы победить «Кровавый переулок».

— Облом, что тебе пришлось умереть так рано.

Джейсон рассмеялся.

— «Облом»? У тебя довольно современный лексикон для человека, который ни разу не разговаривал ни с кем с начала Гражданской войны.

— Я же находился среди людей. То, что они меня не слышали, не означает, что я их не слушал.

— Так же и с телевизором, да?

— Именно.

— Держу пари, это значительно облегчило твоё затруднительное положение.

— Это действительно так. Из всех изобретений, которые я видел за эти годы, телевизор определенно мой фаворит. Я имею в виду, радио казалось чудом, но телевидение… — он покачал головой, улыбаясь. — Нечто потрясающее.

— Но ты сказал, что не видел его примерно с тысяча девятьсот девяностого года?

— Думаю, именно тогда это и произошло.

— Ладненько. — Джейсон воспользовался моментом, чтобы завести шар. — Продолжим. Ещё ты говорил том, что застрял в шкафчике для антиквариата. Что на это скажешь?

— Я много смотрел телевизор в семидесятых и восьмидесятых, вплоть до того момента, как очутился в шкафчике с антиквариатом. Слава богу, это продолжалось всего пару лет. А потом каким-то образом — я так и не понял как, потому что был внутри шара, когда это случилось, — но я оказался с той маленькой старушкой в доме престарелых. Её звали Эдит. Она много времени проводила одна и всё время смотрела телевизор, что мне несомненно нравилось, но потом она умерла. После этого я провел несколько лет в гостевой спальне в доме её племянницы. Там было довольно скучно. Но потом я оказался в антикварном магазине. И там было не так уж плохо, правда. Без телевизора, но там постоянно было полно народу. Я ходил за сотрудницами и слушал, как они рассказывают о своих семьях и о проблемах с мужьями. Там были и романы, и ссоры, и всевозможные драмы, — он засмеялся. — В общем-то, всё это было очень похоже на мыльную оперу. Наверное, этот период был одним из лучших. А потом, в один прекрасный день, пришла дама, купила шар и поставила его в той комнате, где ты меня нашел.

— Там когда-нибудь происходило что-нибудь интересное?

Бен покачал головой.

— Никогда.

— Значит, это было плохое время?

— Нет. Не такое уж и плохое. Худшее было… — он поморщился, колеблясь, и Джейсон снова завел шар, пока Бен обдумывал свои слова. — Какое-то время шар… ну, я точно не знаю, но, оглядываясь назад, он, видимо, находился в закрытой коробке на чердаке или ещё где.

— Значит, ты застрял на чердаке?

— Нет. Я застрял в коробке, — ответил он содрогнувшись. — Я бы попробовал выйти вот так, — он указал на свой призрачный образ, «сидящий» на диване, — но всё было как-то неправильно. Я с большим трудом мог проецировать, но вот передвигаться в таком состоянии не мог вообще. Каждый раз была кромешная тьма и ни единого звука. Если внимательно прислушивался, то иногда мне казалось, что я слышу птиц или шаги, но в тот момент я ни в чем не был уверен. Это было похоже на могилу. — Он покачал головой, его глаза сосредоточились на какой-то далекой точке, пока он вспоминал то время. — Я столько всего себе вообразил. Думал, что, может быть, наступил конец света и я остался один, навсегда застряв в том месте. А потом я подумал, что, возможно, шар просто выбросили. И теперь он валяется где-нибудь на свалке. Я представлял груду мусора вокруг меня и вдруг почувствовал, что не могу дышать. — Он схватился за грудь свей полупрозрачной рукой. — Я думал, что, может быть, я в аду. Что я умер, и моим проклятием будет вечная тишина.

— Звучит ужасно. Как, черт возьми, ты справился с этим и не… ну…

— И не сошел с ума?

Джейсону не хотелось говорить это вслух, но он кивнул.

— Я не уверен, что я справился, если честно. Кажется, на какое-то время я всё-таки потерял рассудок.

— Мне ты кажешься совершенно нормальным, особенно учитывая обстоятельства.

— Пережив всё это, я понял, что здравомыслие — это не то, что у тебя есть, а потом ты его теряешь, и оно исчезает навсегда. Это то, что ты можешь терять и снова обретать, понимаешь? Оно то есть, то нет, есть и снова исчезает. Это как проходить сквозь тени в солнечный день.

Джейсон вздрогнул при этой мысли.

— Но ты, очевидно, в итоге выбрался оттуда.

— Да, слава богу. Однажды пошел снег, и я понял, что кто-то передвинул шар. А когда я проецировался наружу, то оказался в гостиной. Шторы были раздвинуты, светило солнце — стоял август, как я узнал позднее, — играла музыка, а в соседней комнате смеялись дети. О Боже, не могу передать, какое облегчение я испытал в тот момент. Как будто заново родился. — Он взглянул на Джейсона, и широкая улыбка осветила его лицо. — Это был самый счастливый день с тех пор, как я находился в шаре. То есть до вчерашнего дня. До встречи с тобой.

Джейсон поежился от такой откровенности.

— Прости, что сбежал после нашей первой встречи.

— Это не важно. Ты же вернулся. Это единственное, что имеет значение. Та комната над гаражом была не плоха, но эта определенно лучше.

— Рад, что я интереснее пустой комнаты.

Бен рассмеялся.

— Гораздо интереснее. И у тебя есть телевизор, — улыбка Бена погасла. Он встал и подошел к окну, чтобы посмотреть на гараж. — Но теперь ты понимаешь, что я имею в виду: быть там было не так уж плохо. Скучно — может быть, но, по крайней мере, я знал, что мир по-прежнему вращается, и что шар в безопасности. У меня даже было окно. Нет ничего хуже, чем не видеть внешний мир.

Если наблюдать за миром так много для него значит…

— Не хочешь прогуляться?

Бен резко обернулся.

— Что?

— Я мог бы взять шар с собой во двор, если…

— О Боже, да! Я даже не думал об этом, но да! Ты действительно сделаешь это ради меня?

— Конечно. Почему бы и нет?

Бен так разволновался, что на время исчез из виду. А когда снова появился, Джейсон уже надел ботинки, куртку и сунул в карманы перчатки.

— Готов? — спросил он Бена.

Бен нетерпеливо кивнул, его лицо сияло, и Джейсон взял в руки шар. Бен исчез, переступив порог гостиной, мелькнул в коридоре, а затем оказался на веранде. Его лицо расплылось в ослепительной улыбке, когда они спустились по ступенькам во двор. Солнечный свет пронизывал его насквозь, и видеть его было гораздо труднее, чем в помещении. Он закрыл глаза и откинул голову назад, наслаждаясь солнцем. Его губы зашевелились, и Джейсон понял, что забыл завести шар. Пальцы уже начали болеть от того, что он столько раз поворачивал этот крошечный ключик.

— Тебе придется повторить, — сказал он, после того как завел как можно дальше.

— Я сказал: «Как тут чудесно». — Бен смотрел, как Джейсон натягивает перчатки, крепко зажав шар между колен. — Холодно?

— А ты не чувствуешь?

Бен покачал головой, но его улыбка не погасла.

— Хотел бы почувствовать, но не могу.

— Прохладно, конечно, но могло быть и хуже.

— Какой сейчас месяц?

— Ноябрь.

— Ох, был бы сейчас октябрь! Это мой любимый месяц. Но и ноябрь не плох. Это начало месяца?

— Сегодня одиннадцатое.

— Если весь год климат был мягким, то сейчас всё ещё могут собирать урожай. Воздух пахнет яблоками?

— Что?

— Мы жили неподалеку от фруктового сада, и осенью, клянусь, этот запах доносился до самого нашего дома. Сейчас воздух пахнет яблоками? Пожалуйста, скажи мне, что он пахнет яблоками!

Нет. Даже близко ничем подобным не пахло. Но Джейсон сказал:

— Конечно, пахнет, глупышка. А как ещё должно пахнуть в ноябре?

Бен радостно рассмеялся.

— Меня даже не волнует, что ты врешь. Это лучшая ложь, которую мне когда-либо говорили за последние полтора столетия!

Знать, что в жизни Бена было так мало поводов для радости, было достаточно, чтобы сердце Джейсона разбилось вдребезги. И всё же Бену, казалось, совсем не было себя жаль. Он вел себя так, словно получил подарок, о котором мечтал всю жизнь. Он медленно повернулся на одном месте, стараясь охватить взглядом всё вокруг, выглядя взволнованнее любого ребенка в магазине сладостей.

Джейсон сунул шар под мышку и потер руки. Может, Бен и не ощущал холода, но вот он определенно его чувствовал. На улице было не так уж холодно, но если стоять на одном месте можно и замерзнуть.

— Не хочешь пройтись? — он указал на деревья на восточном краю поляны. — Где-то там должен быть ручей, который пересекает участок. Я ещё не всё здесь обошел.

— Ручей! — выкрикнул Бен, будто Джейсон сказал ему, что за поворотом их ждет сам Санта Клаус. — Звучит замечательно!

Они двинулись через поляну в сторону леса. Джейсон шел впереди, хотя и не знал точно, куда идет. Он почувствовал бы себя глупо, если бы они заблудились на его собственном участке, но если вдруг что, то они найдут забор и пойдут вдоль него на запад, обратно к подъездной дорожке. Бен шел рядом. Наблюдая за ним, Джейсону снова вспомнилась их первая встреча в гостевой комнате, и то, как шаги Бена, казалось, не совпадали с пройденным расстоянием. Он словно шел по одной из движущихся дорожек в аэропорту, и Джейсона это смущало. Поэтому вместо этого он сосредоточился на лице Бена. Мальчик (а было трудно думать о нем иначе, особенно теперь, когда он знал, что Бену всего двадцать лет) продолжал восхищенно оглядывать лес, пока они шли, а на его лице было выражение сосредоточенности. Его губы шевелились, и Джейсон понял, что не слышит его. Он снова завел шар, прислушиваясь.

По сути, Бен ничего не говорил. По крайней мере, не Джейсону. Он что-то бормотал себе под нос.

— Сорок семь, сорок восемь, сорок девять…

— Ты считаешь наши шаги?

Бен резко остановился, удивленно вскинув голову, словно забыл о присутствии Джейсона.

— Ох. — Он огляделся вокруг, на деревья, потом на небо, словно что-то искал. — О Боже, я правда считал, да?

— Но зачем?

Бен нервно хохотнул.

— Это своего рода привычка. — Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от случившегося. — Я веду себя глупо.

Он снова зашагал, и Джейсон последовал за ним в хвойные заросли, окружающие дом. Джейсон внимательно посмотрел на шар, проверяя, работает ли музыкальная шкатулка, на случай, если Бен заговорит. Но в течение нескольких минут единственным звуком был хруст листьев под ногами Джейсона, щебет птиц и время от времени сердитое цыканье встревоженного бурундука. И в то время как Джейсону часто приходилось раздвигать ветки или пригибать голову, чтобы не врезаться в одну из них, Бен просто шел напролом, позволяя деревьям проходить сквозь его призрачный образ. В солнечном свете его было трудно разглядеть, но в тени он становился отчетливее, что напомнило Джейсону слова Бена о том, как здравомыслие то есть, то исчезает. Это нервировало, и Джейсону было легче сосредоточиться на собственных медленных шагах по лесу, чем наблюдать за Беном.

— Я говорил тебе о том, как застрял в коробке? — прервал тишину Бен.

Это прозвучало как вопрос, поэтому Джейсон ответил:

— Да.

— Ну, я не мог проецировать за пределы шара, а в моей хижине делать особо нечего, и я знал, что начинаю ломаться. Поэтому я начал выходить на прогулки.

— Постой. В твоей хижине? — он знал, что существование Бена каким-то образом связано с шаром, но не думал, что Бен буквально живет там. Что он засыпал каждую ночь — по крайней мере, предположительно — и просыпался каждое утро где-то в мире этого снежного шара. Шли секунды, минуты, десятилетия, и Бен проживал каждую из них. Он почувствовал себя дураком, потому что не сообразил раньше. — Ты живешь в этой хижине? Той, что в шаре?

— Ага.

— И ты можешь выходить наружу? В смысле, из хижины, но будучи внутри шара?

— Именно. Но не так, как сейчас. Это… Ну, это трудно объяснить, но там всё ненастоящее. В том смысле, что есть земля, небо и деревья, но они неправильные. Есть снег, но он совсем не холодный и никогда не тает. И есть деревья, чьи листья не опадают и не меняют цвет. Нет ни птиц, ни оленей, ни мышей. Никого. Лишь дерево за деревом. Но я начал думать, что, может, если хорошенько поискать, я найду… Не знаю… Что-нибудь. Дверь, другой дом или, возможно, дорогу. Что угодно.

— Но не нашел?

— Всё, что я когда-либо находил, была моя хижина, снова и снова. Как бы я ни старался идти прямо и не оборачиваться, я всегда возвращался к своей хижине. Каждый день я выбирал новое направление и шел. И в какой-то момент начал считать шаги, пытаясь разобраться.

— И? — подтолкнул Джейсон.

— Две тысячи шагов. Если я начну с двери, то могу пройти в любом направлении, прежде чем вернусь к дому, хочу я этого или нет.

Думать об этом было слишком удручающе. Он представил себе, как Бен выходит за дверь и стоит перед этой дурацкой маленькой хижиной в снежном шаре…

— Постой. Если ты выйдешь из дома внутри шара, я смогу увидеть тебя?

Бен рассмеялся.

— Не думаю. По крайней мере, насколько я знаю, меня ещё никто не замечал.

— А ты когда-нибудь пробовал?

— Чтобы привлечь внимание людей? Конечно. Особенно сразу после того, как меня забрал солдат. Я пробовал ломать ветки деревьев, но они не ломаются. Даже самые маленькие. И у меня там нет топора или чего-то подобного. Так что, я прошелся по хижине и взял всё, что мог вынести наружу — одеяла, подушки, стул и даже одежду — и попытался выложить слово «ПОМОГИТЕ» на снегу. Но каждое утро, когда я просыпался, всё возвращалось на свои места, а девушка, которой принадлежал шар, казалось, никогда ничего не замечала.

— Но… — у Джейсона голова шла кругом. Во всем этом было столько всего невозможного, нереального. Он не был уверен, с чего начать. — Как ты питаешься? Или…

— Никак. Я ничего из этого не делаю. — Бен опустил голову, его улыбка померкла. Он искоса взглянул на Джейсона. — Я не хочу говорить о шаре. Я знаю, что тебе любопытно, но я провел там сто пятьдесят лет и поверь мне: это скучно.

— Боже, извини меня. Я веду себя как мудак.

— Нет, — Бен снова улыбнулся, качая головой. — Вовсе нет. — Он огляделся вокруг, словно ища новую тему. — Это напоминает мне последний фильм, который мы смотрели. Ощущение, что вот-вот выскочит сумасшедший убийца с топором и начнет нас преследовать.

— Честно говоря, меня больше беспокоят папарацци.

— Кто?

— Не бери в голову. — Джейсон хотел говорить о прессе не больше, чем Бен — о шаре.

— Чего я не могу понять, — продолжал Бен, как будто Джейсон его не перебивал, — так это почему, когда убийца тебя преследовал, ты побежал наверх и спрятался в чулане, откуда не было выхода? Ты не мог убежать к соседям, например? Или взять машину и уехать? И почему вы с друзьями вообще решили разделиться? Разве не было бы разумнее держаться вместе?

— Таковы правила жанра: никогда не работайте группой. Никогда не беги, не споткнувшись. И если ты женщина, никогда не надевай лифчик.

— В этом нет никакого смысла.

— Конечно, нет. А теперь, когда ты во всём разобрался, нет ни единой причины смотреть остальные ужастики с моим участием. Там везде используются одни и те же клише.

Бен рассмеялся, проходя прямо через заросли голых молодых осин.

— Хорошая попытка, но я всё равно хочу их всех посмотреть.

— Только не говори, что я тебя не предупреждал.

Бен протянул руку, как бы останавливая Джейсона, но тот прошел сквозь неё прежде, чем успел остановиться. Он вздрогнул, но не потому, что что-то почувствовал, а потому, что не почувствовал ничего.

Бен, казалось, не замечал дискомфорта Джейсона из-за этого инцидента.

— Кажется, я слышу воду.

Джейсон наклонил голову, прислушиваясь. И через секунду он услышал слабое журчание ручья. Странно, что Бен не чувствовал ни холодного воздуха, ни запаха, но слышал лучше, чем Джейсон.

— Похоже, он уже близко.

Они поднялись на небольшой холм, а под ним струился по впалому каменистому руслу крошечный ручеек. А на другой стороне располагались несколько вечнозеленых деревьев, но в остальном всё вокруг было коричневым.

— Ох, — вздохнул Бен. — Это мой новый лучший день.

— Твой «новый лучший день»?

— Да! Разве это не прекрасно?

Джейсон искал на лице Бена признаки сарказма, но так и не нашел.

— Весной будет намного лучше.

— Значит, ты снова приведешь меня сюда? — спросил с надеждой Бен. — Если шар всё ещё будет у тебя?

— Конечно, — ответил Джейсон, больше удивленный последним вопросом, чем первым. — Ты ведь сейчас не думаешь, что я бы его выбросил, правда? Не зная, что ты внутри.

— Не знаю. Надеюсь, что нет. С другой стороны, ты не просил об этом. Может, в таком случае тебе бы не пришлось терпеть какого-то чудака, которого никто не видит.

Джейсон покачал головой, глядя на ручей и пытаясь понять, почему слова Бена так его беспокоят. Нет, он не просил об этом. Конечно, он не ожидал подобного, но нежелательным это общение тоже не назвать. Напротив, мысль о том, чтобы выбросить шар, особенно после того, что он узнал, казалась ему самым бессердечным предательством. Кроме того, ему нравилось разговаривать с Беном. Ему нравилось слышать веселый смех Бена и видеть его удивленную радость от всего вокруг: начиная с прогулки на улице, и заканчивая возможностью поставить прямой эфир на паузу.

Ему нравилось…

Ему нравилось иметь друга.

Это простое осознание удивило его. Проведя большую часть своей жизни в Голливуде, он не мог назвать ни одного человека, кроме Дилана, кого бы считал родственной душой. Он всегда чувствовал себя комфортно в одиночестве, и всё же внезапно ему показалось довольно жалким, что никто, кроме Дилана и Натали, не знали и не интересовались тем, где он и как. И вместе с этой поразительной оценкой своей жизни пришло новое осознание: он ни за что на свете не променял бы время, проведенное с Беном.

Он взглянул на своего нового спутника. Бен стоял и смотрел на него, а из его полупрозрачной головы нелепо торчала голая ветка. Джейсон не смог сдержать улыбки.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, — прервал затянувшуюся тишину Джейсон, — но для меня это тоже лучший день за долгое время.

Глава 6

Следующий день выдался ветреным, с пронизывающим до костей холодом. Тяжелое небо грозило снегопадом, но пока лишь грозило. Сидя в теплой, украшенной розами, гостиной, Джейсон достал ноутбук, решив проследить своё генеалогическое древо до теннессийских корней, чтобы найти, где его предки пересеклись с семьей Бена.

— Думаю, логично было бы первым делом позвонить родителям. — Но это было последнее, что он хотел сделать.

Бен, должно быть, услышал в голосе Джейсона нежелание.

— Я заметил, что ты никогда не говоришь о своей семье. Ты с ними не ладишь?

Они сидели на диване, открытый ноутбук Джейсона стоял перед ним на кофейном столике. Бен видел его и раньше, но всегда настороженно наблюдал за ним, словно ожидая, что тот выкинет что-то неожиданное. Ветер колотил по дому, дребезжал в окнах, и Джейсон вздохнул, не желая вдаваться в подробности.

— Дело не в том, что мы не ладим, а в том, что мы не нужны друг другу. Мой отец — биржевой брокер, вечно занят. А мама… — он взглянул на Бена, вспомнив, что тот говорил о том, как относились к детям в девятнадцатом веке. — Я был товаром. А в данный момент я не представляю никакой ценности.

— Ты хочешь сказать, что в детстве зарабатывал деньги для них, а теперь все твои деньги принадлежат только тебе?

— Ну, это тоже. Но дело было не столько в деньгах, сколько в хвастовстве. А в том, чтобы быть матерью забытого актера, увы, никакого гламура нет.

Бен покачал головой и отодвинулся подальше от ноутбука.

— Ты не «забытый». И вообще, я уверен, что твоя мать так не считает.

— Это не важно. Она теперь агент. У неё и другие клиенты есть. Другие проекты. — Джейсон пожал плечами. — Мы не то чтобы в ссоре. Просто нам нечего друг другу сказать.

Он грыз ноготь большого пальца, разглядывая генеалогический сайт. Можно было начать с бабушки и дедушки, но он знал, что глупо создавать для себя больше работы, когда всё, что ему нужно, — это сделать простой телефонный звонок.

Он проглотил свою гордость и набрал номер.

Ни один из его родителей не помнил, что имел какую-либо связь с Теннесси. Они смогли назвать ему имена своих бабушек и дедушек, а также пару прадедушек и прабабушек, но не более того.

Это было неплохое начало, но Джейсон быстро обнаружил, что заниматься генеалогией в интернете гораздо сложнее, чем показывают в рекламе. Через несколько минут Бену наскучил этот процесс, и он вернулся к просмотру повторов «Сайнфелда», предоставив Джейсону самому пробиваться через списки родословных. Возможно, было бы проще, если бы у него была одна конкретная линия, которую он мог бы проследить. Но не было ни единого способа узнать, кто из его восьми прародителей имел связь с родней Бена, и с каждым новым поколением число имен лишь удваивалось. Вскоре в его списке оказалось более пятидесяти предков. Проблема была в том, что он не мог найти девичьи фамилии большинства женщин, а у многих мужчин они были удручающе распространенные. Не зная ни даты их рождения, ни того, где они родились или умерли, невозможно узнать, кто из них на самом деле связан с его семьей — Мэри Смит или Джон Уокер.

Джейсон остановился, в отчаянии жуя заусенец. Он не спускался по стволу древа к его корням, как предполагал. Он носился вверх и вниз по ветвям, словно бешеная белка, пытаясь найти ту тонкую веточку, которая привела бы его туда, куда ему так хотелось попасть. Даже после ввода номера своей кредитки на генеалогических сайтах, он так и не нашел ни упоминания Теннесси, ни кого-либо с фамилией Уорд.

Может быть, он ошибался. Проследить свою родословную — означало следовать по ветвям всё расширяющегося дерева. Но он знал свою конечную цель: Бен.

— Как полное имя твоей сестры?

— Сара Элизабет Уорд.

— А дату её рождения помнишь?

— Девятое сентября тысяча восемьсот тридцать седьмого года.

Но даже с этой информацией Джейсон ничего не нашел. Большинство записей девятнадцатого века не были доступны в интернете. Он попытался найти отца Бена и Сары, а также Теодора Джеймсона, за которого Сара должна была выйти замуж, но тоже не смог.

— Единственный способ выяснить это, — сказал он наконец Бену, — это съездить во все эти города и покопаться в архивах тамошних библиотек или зданий судов, или… или черт знает где ещё хранятся такие старые записи. Даже не знаю, с чего начать.

Бен смотрел на него с минуту, задумчиво покусывая губу.

— А какое это имеет значение? — спросил он наконец.

У Джейсона не нашлось подходящего ответа. У него была какая-то полубезумная идея, что поиск их общих предков приведет к объяснению затруднительного положения Бена, но когда он откинулся назад и посмотрел на это логически, то понял, что это было нелепо. Как знание нужного имени может что-то изменить? Даже если бы он узнал, в ком течет кровь Бена, это не приблизило бы его к пониманию ситуации, в которой тот оказался. И к решению этой проблемы, разумеется, тоже. В конце концов, если бы кто-нибудь из его кузенов, тетушек или дядюшек обладал какой-то мистической силой, он наверняка услышал бы об этом. Его мать, несомненно, уже нашла бы способ на этом заработать.

Тем не менее…

— Разве тебе не любопытно? — спросил Джейсон.

Бен одарил его одной из своих самых милых улыбок.

— Не особо. Ты можешь меня видеть и слышать. Мне этого достаточно.

— Но что, если в этом кроется ответ?

— Ответ на что?

— Как вытащить тебя из шара?

Бен нахмурился и отвернулся. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Джейсон задумывался о шаре, в плену которого находился Бен, но тот категорически отказывался обсуждать эту тему.

— Я провел там сто пятьдесят лет, — сказал он наконец. — Я не хочу тратить время, которое у меня есть, на разговоры об этом.

— Но должен же быть способ освободить тебя.

— Если бы он был, я бы его уже нашел.

— Может, мы что-то упустили, — настаивал Джейсон. — Вдруг она где-то оставила подсказку.

Выражение лица Бена граничило с презрением.

— Подсказку? Какую, например? Типа загадочной карты сокровищ?

— Да, — сказал Джейсон, защищаясь. — Почему бы и нет?

Бен покачал головой.

— Она не была пиратом, а я — не сундук с золотом. Она поместила меня сюда, чтобы защитить, а не мучить. Если бы она догадалась оставить указания, они были бы предельно ясны. Что-то вроде: «искупайся в крови петуха и станцуй голышом под полной луной».

— Думаешь, это сработает? — спросил Джейсон.

Бен на мгновение исчез, но ответом не удостоил.

Джейсон оставил эту тему до конца дня, но поиски не прекратил. Он спал, проводил время с Беном, а остаток дня сидел в интернете, выискивая людей, которые утверждали, что являются экспертами в сверхъестественном. Он посылал электронные письма и делал телефонные звонки, спрашивая совета, но ничего не добился. Большинство из них так и не ответили. Остальные же в основном думали, что он их разыгрывает. А те, которые утверждали, что верят ему, как быстро выяснялось, были мошенниками, которые просили огромные предоплаты, явно надеясь лишь взять с него как можно больше денег, пока будут пудрить ему мозги. Лишь немногие проявили неподдельный интерес, но все они предлагали одно и то же: религиозное вмешательство, подобное экзорцизму. Они думали, что он хочет изгнать дух Бена или «упокоить». И были в недоумении, когда он пытался объяснить, что хочет вернуть Бена в его живое состояние, так сказать.

— Зачем тебе это? — спросил его один мужчина. — Большинство людей не любят, когда их посещают призраки.

— Это потому, что их не посещал Бен.

***

Несколько дней спустя они устроились вместе на диване, чтобы посмотреть последний из фильмов Джейсона, «Кошмар в летнем лагере 3».

— Мне будет безумно грустно, когда всё кончится, — сказал Бен, прежде чем Джейсон успел нажать на «плэй».

— Почему?

— Потому что этот — последний. Тебе придется сняться ещё в нескольких фильмах для меня.

Джейсон поморщился, вспомнив о сценарии, лежащем в ящике стола.

— Я не собирался снова сниматься.

— Что так? Разве тебе это не нравится? — спросил Бен.

— И да, и нет.

— Есть ли что-то другое, чем бы ты предпочел заняться?

Джейсон рассмеялся. В этом, конечно, и заключалась суть проблемы. Как бы ему ни хотелось иногда поклясться, что он никогда не будет сниматься, это было единственное, что он действительно умел. Он чертовски не хотел работать в офисе или в торговле. Дилан всегда смеялся, когда он это говорил, и напоминал, что эти варианты — не единственные. Конечно, он был прав, но ничто в мире не могло сравниться с актерством.

— Да, — наконец ответил Джейсон. — Я бы предпочел сидеть здесь с тобой.

Бен улыбнулся, но покачал головой.

— Это не считается.

Джейсону не хотелось спорить, поэтому он направил пульт на телевизор и нажал кнопку воспроизведения. Это казалось самым простым способом закончить разговор.

Просмотр «Кошмара в летнем лагере 3» кардинально отличался от просмотра «Кровавого переулка». Этот фильм был испорчен с самого начала, но, смотря третью часть «Кошмара», он обнаружил, что у него остались приятные воспоминания о съемках. Да, был тот случай с актрисой, которой дали некачественную травку. Ну и, конечно, боль от того, что в актерском составе практически не осталось тех, с кем бы не трахался Дилан. Но по большей части съемки состояли из нескольких месяцев общения с друзьями.

Он заметил рядом с собой Бена, который размахивал руками, чтобы привлечь внимание Джейсона. Заводить музыкальную шкатулку стало для Джейсона привычкой, смотрели они телевизор, сидели на веранде или гуляли по лесу. Ему редко приходилось напоминать об этом, но иногда он был так поглощен просмотром, воспоминаниями и мыслями о том, принять ли всё-таки участие в четвертой части и нет, что почти забывал о присутствии Бена. Бен выразительно указал на шар, и Джейсон поставил фильм на паузу, прежде чем услужливо повернуть ключик.

— Перемотай немного назад, — сказал Бен.

Джейсон подчинился.

— Стоп! Вон тот парень. Это же он был здесь, да? С которым ты был на балконе.

— Да, — сказал Джейсон, чувствуя ту ужасную боль в груди, которая ассоциировалась у него с объектом его безответной любви. — Дилан.

Бен посмотрел на него, нахмурившись.

— Он твой парень?

— Нет.

— Друг?

— Тебе знаком термин «друзья с привилегиями»?

Силуэт Бена на секунду замерцал. Джейсон иногда ассоциировал эти странные вспышки с румянцем.

— Нет, но, думаю, я уловил муть.

— Суть, — поправил Джейсон. — Ты уловил суть.

— Но вы же друзья?

— Да.

Бен задумчиво пожевал губу, изучая Джейсона, и тот поежился под внезапным пристальным взглядом.

— Тогда почему ты такой грустный, когда видишь его и говоришь о нем?

Джейсон не думал о том, что чувствовал именно грусть, но полагал, что это действительно так. Он снова нажал кнопку воспроизведения.

— Это трудно объяснить. — Конечно, это не так. Легче легкого, на самом деле. Он любил Дилана, а Дилан никогда не ответит ему взаимностью. И всё же сейчас, сидя рядом с Беном и видя Дилана на экране, Джейсон понял, что не хочет думать об этом ещё один день. Что бы Дилан ни заставлял его чувствовать — будь то печаль, сожаление или нечто другое — Джейсон устал тонуть во всем этом. Он устал оправдывать своё несчастье. Теперь он был здесь, в своем новом доме, вдали от Голливуда, репортеров и всей этой шумихи, и да, от Дилана тоже, и он чувствовал себя лучше, чем когда-либо.

Однако он был рад, что ему не нужно ничего объяснять. Бен уже снова вернулся к просмотру. Они пришли к обязательной постельной сцене, и камера показала, как Джейсон целует одну из актрис, попутно её раздевая.

— А что насчет неё? — спросил Бен.

— Кейли?

— Да. Похоже, она тебе действительно нравилась. Она тоже подруга с привилегиями?

— Нет, вовсе нет.

— Почему?

Джейсон счел весь этот расспрос удивительным и слегка забавным.

— По многим причинам.

— Например?

— В основном потому, что меня это не интересовало, да и её тоже. В то время у неё был парень. Я имею в виду, она очень милая девушка. С ней было здорово работать. Но это? — он указал на происходящее на экране. — Было всего лишь частью работы.

— Значит, ты не считал её привлекательной?

— Не совсем.

— А женщин вообще?

Джейсон откинулся на спинку дивана, понимая, куда шел разговор, и надеясь, что это не будет неловко.

— Всё не совсем так, нет.

Бен задумался, его силуэт вновь замерцал.

— А таких, как ты, много?

— Ты имеешь в виду геев? Гомосексуалов? Мужчин, которые предпочитают других мужчин? Ты об этом спрашиваешь?

— Не совсем. — Бен не отрывал глаз от пола, как будто избегал смотреть ему в глаза. Он колебался, подбирая слова. — Я знаю, что есть мужчины, которых привлекают другие мужчины, — произнес наконец Бен, понизив голос, — потому что я один из них. — Он замолчал, нервно поглядывая на Джейсона, словно ожидая, что его будут допрашивать или отчитают.

Это признание удивило Джейсона — до сих пор Бен не давал ему никаких намеков, — но он не хотел, чтобы Бен чувствовал себя ещё более неловко, если из-за этого поднять ажиотаж, поэтому просто ждал.

Бен сделал глубокий вдох и выпалил:

— Отец сказал, это потому, что я «хилый»18 и слабохарактерный.

Джейсон моргнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Твой отец говорил тебе, что быть «хилым» и геем — это одно и то же?

Бен кивнул.

— Он сказал, что если бы я был псом, то утопил бы меня в реке, потому что я был тощим и болезненным, а мои легкие — маленькими и бесполезными, а сексуальные предпочтения… — он неловко откашлялся. — Он сказал, что я неправильный.

— Это не так, — возразил Джейсон. — Поверь мне.

Бен кивнул.

— Я вроде как научился… Ну, я его почти не видел. Помню, когда я смотрел телевизор вместе с Эдит, в новостях рассказывали об этой ужасной болезни, которая убивала людей…

— СПИД.

— Да. Но потом, за годы, проведенные в антикварном магазине, я понял… Ну, он принадлежал двум женщинам, и поэтому я слышал, как они говорили о том, что хотят пожениться, и как это происходит повсюду. Но… — он покачал головой. — Я несу полную чепуху.

— Нет, ты отлично справляешься.

Бен перевел на него взгляд, и ему, должно быть, понравилось то, что он увидел на лице Джейсона, потому что его напряжение, казалось, рассеялось. Он разжал кулаки, и его поникшие плечи вновь обрели легкость. Озабоченное выражение на его лице сменилось неуверенной улыбкой.

— Ты такой же, как я, — сказал он наконец. — И вместе с тем другой. Так что, возможно, мой отец ошибался.

И, наконец, Джейсон понял суть проблемы.

— Твой отец был дураком. Или, возможно, просто заблуждался. Я уверен, что тогда всё было по-другому. Но я клянусь тебе, что гей — не синонимично «хилому» или болезненному. Эти вещи не имеют ничего общего друг с другом. Физически геи так же разнообразны, как и натуралы. — Он наклонился вперед, жалея, что не может взять Бена за руку. Вместо этого он потянулся через диван, касаясь пальцами края подушки, на которой сидел Бен. — Ты поистине идеален, Бен. В тебе нет абсолютно ничего неправильного.

Бен отвернулся, его силуэт лихорадочно замерцал.

— Спасибо, — произнес он напряженным, чуть громче шепота, голосом. Джейсон подозревал, что тот сдерживает слезы.

— Не стоит меня благодарить. Я лишь сказал тебе правду.

Бен кивнул, и Джейсон снова повернулся к телевизору, чтобы дать парню некоторое подобие уединения, пока тот будет приходить в себя. Они продолжили просмотр фильма, и Бен, в конце концов, вернулся к своему обычному веселому настроению. Он больше не упоминал о своей ориентации, и всё же Джейсон почувствовал, как что-то изменилось в его сознании, как будто признание Бена осветило какую-то ранее неизвестную комнату в доме, которая олицетворяла его жизнь. Глядя на Бена — слыша его смех, наблюдая за его оживленным лицом и тем, как его губы легко изгибались в улыбке, зная то, что он теперь знал, — Джейсон подозревал, что никогда больше не увидит Бена прежним.

***

Исчерпав не слишком обширную фильмографию Джейсона, парни принялись искать новые развлечения. Они гуляли по лесу. Смотрели телевизор. А потом, холодным утром, в канун Дня Благодарения, Бен попросил показать ему дом. Это было странное осознание, что Бен видел только пару комнат, в которые Джейсон его приводил. Поэтому Джейсон медленно повел его по дому, позволяя осматривать каждую комнату, даже открывал для него ящики и дверцы шкафов, когда тот просил. Именно так Бен узнал о «Кошмаре в Летнем Лагере 4».

— Я ещё даже не читал его, — признался Джейсон, взвесив сценарий в руке, как будто реально мог определить его вес.

— Но ведь прочитаешь, правда?

— Не знаю. Иногда мне кажется, что нет смысла пытаться, потому что я никогда не стану чем-то большим, чем я есть сейчас.

Бен нахмурился, его образ замерцал.

— Но то, чем ты являешься сейчас — прекрасно. Почему ты хочешь от этого отказаться?

Джейсон покачал головой. Не стоило даже пытаться всё объяснить. Бен никогда не поймет, что такое Голливуд. Он никогда не поймет этой ужасной борьбы, чтобы вскарабкаться на вершину, или ненасытной и тщетной потребности, чтобы мир признал твой талант. Он никогда не познает мелкого, постыдного чувства горечи, когда какая-то, казалось бы, менее достойная звезда внезапно получает свой большой прорыв, или глубоко укоренившегося негодования, когда ты вкалываешь над фильмом только для того, чтобы его презирали критики и зрители.

— Это трудно, — сказал наконец Джейсон. — Это всё равно что вырвать мою душу, чтобы люди вытерли об неё ноги. Никого на самом деле не волнует, снимется ли ДжейУок в ещё одном фильме или нет.

— Меня волнует.

Джейсон не смог сдержать улыбки.

— Я ценю это, даже если ты не можешь купить билет в кассе. — И тут же пожалел о сказанном. Он хотел отшутиться, но боялся, что это прозвучит мелочно. Впрочем, ему не стоило волноваться. Бен рассмеялся, и тут Джейсону пришла в голову неожиданная мысль. — Эй! Хочешь увидеть настоящее кино?

— Ты имеешь в виду, в кабельном?

— Правильно «по кабельному», но нет. Я имею в виду в настоящем кинотеатре. Что-то большое и впечатляющее на большом экране. Возможно, в Кёр-д'Алене или Спокане даже есть IMAX. Знаешь, что это такое?

Бен покачал головой, широко раскрыв глаза.

— Понятия не имею. Оно прекрасно?

Джейсон рассмеялся.

— У меня такое чувство, что ты так и посчитаешь.

Он посмотрел в интернете, что сейчас идёт в кино, и они обсудили варианты. Первым побуждением Джейсона было показать Бену один из фильмов IMAX в музее — какой-нибудь потрясающий документальный фильм о космосе, Арктике или морских глубинах, — но на этой неделе показывают фильм, описанный как «трогательный» и «душераздирающий», и Бен решительно покачал головой.

— Я бы предпочел посмотреть что-нибудь веселое.

— Нет проблем, — ответил Джейсон. — В это время года идёт множество блокбастеров.

Как только фильм был выбран, они взялись за решение проблемы, как всё-таки провести Бена в кинотеатр. Ни один из карманов пальто не сможет вместить шар. Он попытался засунуть его в сумку для ноутбука, но обнаружил, что, если не расстегнуть молнию, Бен не сможет выбраться. Кроме того, кто берет ноутбук в кино? Это могло вызвать подозрения. В конце концов, он завернул шар в пузырчатую пленку. Он оставил верхнюю часть открытой, отчасти для того, чтобы любой, кто проверит пакет, мог легко увидеть, что это снежный шар, отчасти потому, что, опять же, Бен не мог выбраться, если обмотать шар полностью. Джейсон также не укутал нижнюю часть музыкальной шкатулки, чтобы иметь возможность часто её заводить. Он нашел бумажный пакет с тонкими веревочными ручками — такой обычно используют во многих сувенирных магазинах — и положил туда шар.

Когда на кассе на него удивленно подняли брови, он протянул им пакет для осмотра.

— Я боюсь, что он замерзнет и разобьется, если я оставлю его в машине, — объяснил он.

Учитывая маленькие, шокирующе твердые снежинки, падающие на тротуар (Джейсон чувствовал, словно его кололи крошечными иголками, пока бежал к входной двери), страх что-нибудь отморозить казался вполне логичным, но девушка за стеклом лишь чавкала жвачкой, прищурившись.

— Вы кажетесь мне знакомым. Я Вас знаю?

— Говорят, я похож на Уильяма Моусли^19.

— Кого?

— Не берите в голову. Так я могу войти или нет?

Она снова посмотрела на снежный шар в пакетике, а затем на погоду снаружи.

— Конечно, — пожала она плечами. — Пока там нет бухла, мне всё равно.

Джейсон выбрал места в глубине зала. Впрочем, для Бена это не имело значения. Невидимый для людей и не стесненный такими мелочами, как твердая материя, он шел прямо сквозь ряды сидений и ноги людей, загораживающих проходы, блуждая по кинозалу в благоговении. В какой-то момент он подошел прямо к экрану, чтобы осмотреть его, затем несколько раз останавливался, чтобы послушать разговоры других людей, прежде чем вернуться к Джейсону.

— Знаешь, подслушивать невежливо, — сказал Джейсон, когда Бен сел рядом. Однако сидушка кресла при этом всё ещё была в вертикальном положении, а Бен завис в двух футах над липким полом. — Привстань на секунду, — сказал Джейсон Бену. Он знал, что это глупо. Он мог бы оставить Бена и в таком положении, или поднять сиденье, не отвлекая Бена, но казалось неправильным протягивать руку сквозь его призрачное тело. Как только он отодвинулся, Джейсон придавил сиденье своим пальто и подарочным пакетом. Угол всё ещё был неправильным, но это уже не так смущало, как раньше. — А теперь садись.

Бен повиновался и наклонился к уху Джейсона.

— Видишь ту даму впереди? Та, что со светлыми волосами. Она видела, как ты покупал билет. Они с подругой спорят о том, ты ли это.

И действительно, женщина, о которой шла речь, оглянулась на него. Но быстро отвернулась, поймав на себе взгляд Джейсона.

— Отлично, — простонал Джейсон, опускаясь ниже в кресле.

— Она раздумывает, не попросить ли у тебя автограф.

— Боже. Давай сбежим отсюда, как только начнутся титры, хорошо?

— Не то чтобы у меня был большой выбор. Я уйду, когда ты уйдешь, при условии, что ты возьмешь шар с собой.

— Я ни за что на свете не оставлю тебя здесь.

Джейсон замер, когда позади него кто-то прошептал: «С кем он разговаривает?»

Он резко повернулся. Позади него сидели два подростка, оба в ужасе уставились на него. Они явно говорили о нем, но не ожидали, что он услышит. К его облегчению, они, казалось, его не знали. Тем не менее, он взял своё пальто и пакет со снежным шаром и молча двинулся к месту в конце их ряда, где позади них никого не было. В любом случае, это облегчит побег, когда фильм закончится.

— Что всё это значит? — спросил Бен, когда Джейсон снова занял своё место.

— Ничего. — Но это было грубое напоминание о том, что ему нужно быть немного осторожнее, разговаривая с Беном на публике. Он почувствовал облегчение, когда через минуту свет в зале погас.

Бен полюбил кинотеатр. Больше всего на него произвел впечатление объемный звук, и он не раз оборачивался, как будто действительно ожидал увидеть нечто, приближающееся из задней части зала. И они не смогли уйти, как только начались титры, несмотря на приглушенные мольбы Джейсона. Бен настоял на том, чтобы просидеть до самого конца. К счастью, у импровизированного фан-клуба Джейсона было меньше терпения, и вестибюль был практически пуст к тому времени, когда они оба вышли из зала.

— Чем хочешь заняться дальше? — спросил Джейсон, когда они вышли на пробирающий до костей холод. Ледяная крошка превратилась в снег. Он значительно замедлился, так что ветер не летел в лицо мелкими кинжалами, как это было, когда они только приехали.

Бен огляделся, оценивая обстановку. Кинотеатр располагался в центре Кёр-д'Алена, где старая архитектура была подвергнута косметическому ремонту и превращена в оживленный современный торговый центр. Меньше чем через сорок восемь часов начнется безумие Черной Пятницы, но сейчас, то ли из-за снега, то ли просто потому, что у людей были дела поважнее, улицы были практически пустынны.

— Пойдем туда! — воскликнул Бен, показывая направление.

Джейсон проследил за его пальцем.

— «Бэст Бай»20?

— Меня даже не волнует, что они продают. Я просто хочу увидеть что-нибудь ещё.

Вполне разумная просьба, если учесть, как мало у Бена было доступа в этот мир.

— Конечно. Почему бы и нет?

Сотрудник магазина встретил их у входной двери и попросил Джейсона оставить пакет у них.

— Ради безопасности, — заверил его мужчина. — Обещаю, что мы вернем его вам, когда будете уходить.

Джейсон посмотрел на Бена, не зная, что делать.

— Я никогда не был в таком большом месте, — сказал Бен. — Не знаю, останусь ли с тобой или нет.

— Я долго не смогу тебя слышать.

— Простите? — спросил сотрудник.

Щеки Джейсона вспыхнули.

— Извините, задумался о своём. — Он неохотно протянул свой пакет.

Бен быстро прошел через музыкальную секцию, буквально пройдя сквозь стеллажи, оставив Джейсона обегать вокруг них, чтобы догнать его. Он хмуро смотрел на раздел с айпадами и планшетами, пока Джейсон не взял один из них и не поиграл с ним, и в этот момент Бен начал фонтанировать в безмолвном возбуждении. Завод музыкальной шкатулки кончился, так что Джейсон не слышал ни слова из того, что он говорил, но мог прочесть восторг в глазах Бена. Но когда тот нашел DVD и Blu-ray диски, он резко остановился, выглядя так, словно попал в рай. Он дико жестикулировал Джейсону через стойку между ними, его губы двигались слишком быстро, чтобы Джейсон мог прочесть, но суть всё-таки уловил. Это было что-то вроде: «О Боже, посмотри на это, давай быстрее, поторопись».

— Подожди минутку, — сказал ему Джейсон. — Знаешь, я не умею проходить сквозь эти чертовы стеллажи, как ты. Мне нужно их обойти.

— Простите? — произнесла женщина рядом с ним.

Он указал на своё ухо с противоположной стороны от неё.

— Блютус. Извините.

Она закатила глаза и пошла дальше, а Джейсон воспользовался случаем, чтобы вытащить телефон и поднести его к уху. Лучше пусть люди считают его грубым мудаком, говорящим слишком громко по телефону, чем сумасшедшим, который разговаривает сам с собой.

Наконец он добрался до той стороны витрины, где находился Бен. Он ожидал увидеть фильмы, но не это так взволновало Бена. Вместо этого там были диски со старыми телесериалами.

Бен был практически вне себя, бледными руками указывая на разные коробки, а затем дико жестикулируя вокруг своей головы, пока что-то говорил. Его глаза блестели, губы были такими выразительными и подвижными, и какое-то время Джейсон мог только наблюдать за ним, по-прежнему тупо прижимая телефон к уху, не улавливая ни единого слова из того, что говорил Бен, просто упиваясь его энтузиазмом, радостью и красотой. Ему потребовалась минута, чтобы подобрать слова.

— Выбери несколько, — сказал он наконец.

Бен замер, все его движения застыли, и он стал похожим на птицу, наконец-то вспорхнувшую на насест.

«Правда?»

— Конечно. В смысле, может быть не все, но мы можем купить парочку. Какие тебе больше всего нравятся?

Бен подпрыгнул на носочках, сцепив ладони под подбородком, и уже не в первый раз Джейсон поймал себя на мысли, что как же Бен ещё молод — ему нет еще и двадцати одного — и в то же время (как же это странно) ужасно стар.

Бен начал осматривать полки, время от времени указывая на коробки, и в тот же момент Джейсон их брал и переворачивал, чтобы Бен мог прочитать обратную сторону. В конце концов, они ушли с первым сезоном «Острова фантазий», третьим сезоном «Лодки любви», четвертым сезоном «Далласа» — Джейсон с некоторым чувством вины осознал, что так и не гуглил, кто же стрелял в Джей Ара — и все сезоны чего-то под названием «Она написала Убийство».

— Это для твоей бабушки, что ли? — спросила девочка-подросток у кассы.

— Для друга, — ответил Джейсон, улыбаясь Бену. Ему не нужно было слышать Бена, чтобы прочитать «спасибо» по его губам.

***

— Что нужно сегодня делать? — спросил Джейсон Бена на следующий день, когда тот, наконец, появился поздним утром. Солнечный свет уже вовсю струился через окна, наполняя собой небольшую кухню. — Сегодня же День Благодарения, а я никогда раньше не запекал индейку, да и пользы тебе от неё всё равно не будет, — рассуждал Джейсон, загружая посудомоечную машину. Он использовал так мало посуды каждый день, что было бы разумнее мыть её вручную после каждого приема пищи, но у кого была такая самодисциплина? Об её отсутствии у Джейсона свидетельствовала куча кофейных кружек рядом с раковиной. Пора бы вернуться к современным технологиям.

Бен стоял в углу, у входа в прихожую, якобы опершись бедром о стойку, хоть и промахнулся дюйма на три.

— Всё в порядке.

— Ну, по телевизору будут показывать фильмы и футбол^21, и не проси меня объяснять тебе правила, потому что, насколько я могу судить, они всю игру тупо врезаются друг в друга. А ещё должны транслировать парад в честь Дня Благодарения от «Мэйсис». Ты когда-нибудь его видел?

— Не думаю.

— Я тоже, но я знаю, что он точно будет. — Он взглянул на часы на микроволновке. Почти одиннадцать. — Если только мы его не пропустили. Он на восточном побережье, и начинается довольно рано.

— Это не важно. — Бен подошел к окну, просунул лицо сквозь белую занавеску и выглянул наружу так, что казалось, будто его голова кончается на полдюйма впереди ушей.

Джейсона это зрелище встревожило, так что он снова принялся за посуду.

— Хочешь, выведу тебя на прогулку?

— Не знаю. Небо ясное, но выглядит так, словно там ужасно холодно.

— Я не возражаю.

— Может быть, позже.

В его ответе не было обычной веселости, и Джейсон рискнул взглянуть в его сторону. Не то чтобы это что-то дало. Лицо Бена по-прежнему было скрыто занавеской.

— Ты в порядке?

— Да. — Но его голос звучал задумчиво, и Джейсон ждал, зная, что будет продолжение. — Я помню первый День Благодарения, — наконец сказал Бен.

— Что? — Джейсон закинул в посудомойку маленькую таблетку моющего средства и закрыл её, чтобы она включилась. — Ты имеешь в виду, как в мультике о Плимутском Камне^22? Ты не настолько стар.

Бен рассмеялся и вернулся в комнату, пока Джейсон заводил музыкальную шкатулку, чтобы продолжить беседу.

— Нет. Я имею в виду, что помню, как президент Линкольн объявил этот день праздником.

Джейсон нахмурился, пытаясь вспомнить, что он узнал о Дне Благодарения в начальной школе. Всё, что он помнил на самом деле, — это то, как он обвел свою ладонь карандашом на цветном картоне и раскрасил, чтобы было похоже на индейку.

— А до этого праздник не отмечали?

— Ну, типа того. Президент или губернатор иногда решали объявить какой-нибудь случайный день «Днем Благодарения». Но это не было ежегодным событием. Тогда это был скорее религиозный праздник…

— Серьезно?

— Конечно. В Теннесси епископалы^23 праздновали День Благодарения в начале ноября. Но иногда губернаторы пытались объявить последнее воскресенье года днем благодарения, что выводило из себя всех епископалов, потому что они его уже отметили. Но в основном мы думали о Дне благодарения, как об идее янки. Как о чем-то таком, что делали эти глупые суеверные пуритане в Новой Англии. А всё, что они делали в своей Новой Англии, мы совершенно не стремились повторять на Юге. Это было что-то вроде шутки.

— Значит, вы вообще не праздновали?

— Некоторые праздновали. Я знаю, что Арканзас объявил этот день праздником за несколько лет до войны, но Теннесси в этом плане был медлительнее. В 1859 году в Нэшвилле был парад в честь Дня Благодарения — это было большое событие, об этом все говорили неделями, — но когда началась война, День Благодарения стал очередным камнем преткновения между Севером и Югом.

— Я понятия не имел.

— Затем, в 1863 году, президент Линкольн провозгласил последний четверг ноября национальным праздником. Конечно, к тому времени я уже был на севере, жил с тем янки, который украл шар, и его семьей, и они все говорили об этом: о том, как Линкольн призвал нацию задуматься о своих потерянных братьях и найти путь к исцелению, или о какой-то подобной чепухе. — Он нетерпеливо отмахнулся. — Я помню, как смеялся, думая о том, как дома, они, вероятно, взялись за оружие. Все, что говорил Линкольн, было поводом для бунта. Если он скажет, что небо голубое, весь Юг будет кричать о том, что любой дурак может видеть, что оно красное. Так что, хотя меня там больше не было, я знал, что Юг будет сопротивляться. Как знал и то, что отец тоже весь день будет в ярости.

— Уверен, ты скучал по ним.

Бен пожал плечами.

— Я скучал по дому и по Саре, но не могу сказать, что когда-нибудь по-настоящему скучал по отцу.

— А сейчас?

Бен опустил голову, уставившись на свой потертый ботинок.

— Я чувствую, что должен сказать «да, я скучаю по ним». Но это было так давно. По правде говоря, я их уже почти не помню. Я помню, что Сара была ужасна в правописании и ненавидела вышивание, а когда мы были маленькими, она всегда лазала по деревьям, раздирая о ветки свои платья. Но я даже не уверен, что помню, как она выглядела.

— А что ты помнишь?

Взгляд Бена стал отстраненным, пока он вспоминал.

— Запахи и ощущения, по большей части. Я помню… — он тщетно шевелил руками, словно пытаясь ухватиться за слова. — Я помню запах свежеиспеченного хлеба, его тепло в руке и то, как масло ломалось на ломтике, который давала мне кухарка, как бы тщательно я ни старался его намазать. Я помню стрекот цикад, хотя не слышал его уже больше века, и как звук, казалось, то усиливался, то затихал, когда я засыпал. Ещё помню запах лошадей и сена, и фырканье нашей старой кобылы, когда я входил в конюшню, как будто здоровалась со мной. Помню запах пропитанных дождем тюков хлопка и выжженных солнцем табачных полей, ритм песен, которые пели рабы, и как тело чесалось от моей лучшей воскресной рубашки. Но людей? — он покачал головой. — Я помню Эдит больше, чем родную сестру.

Джейсон не мог себе этого представить. Он думал о людях, с которыми вырос, о друзьях двадцатилетней давности. В большинстве случаев он помнил лишь одно мгновение или сенсорное впечатление. В некоторых случаях он вспоминал улыбку или отчетливое лицо, и всё же, когда он пытался сосредоточиться на нем, оно становилось туманным и неопределенным. А каково вспоминать всё это после ста пятидесяти лет? Ему стало стыдно, что он заговорил об этом.

— Ну что ж, — сказал он, желая разрядить обстановку, — я рад сообщить, что праздник больше не связан с пуританскими суевериями или как ты там говорил. Теперь же смысл в основном в том, чтобы наесться как свинья.

— И быть благодарным.

— Да. Это тоже, полагаю.

Улыбка Бена была своего рода благословением.

— Знаешь, я тоже.

— Что?

— Благодарен. За тебя. Каждую минуту каждого дня с тех пор, как мы встретились, я был благодарен.

Как это часто случалось, когда дело касалось Бена, откровенность такого интимного заявления застала Джейсона врасплох, как и осознание того, что Бен всё ещё живет в лучшем случае наполовину. И всё же, несмотря ни на что, тот каждый день находил повод улыбаться. Вот он, Джейсон, с карьерой, которой многие позавидовали бы, с банковским счетом, который кормил и одевал его, со сказочным домом, и всё же, как часто он останавливался и вспоминал о том, что его радует?

«Я тоже благодарен за тебя», — хотелось ему сказать, но Бен уже отвернулся и снова уставился в окно. На этот раз он заглянул в щель между занавесками, а не сунул своё призрачное лицо прямо в ткань.

— Парад, — произнес он. — Думаю, нам стоит посмотреть парад. Думаешь, мы его пропустили?

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Джейсон. — Для тебя — всё, что угодно.

Глава 7

Они посмотрели парад, затем начали первый сезон «Она написала убийство». Бен, похоже, наслаждался и тем, и другим, но со временем сделался отвлеченным. Он нервно ерзал, его взгляд часто метался от экрана к окну и бледному небу за ним.

— Я могу вывести тебя наружу, если хочешь, — наконец, предложил Джейсон.

— Я не хочу, чтобы ты из-за меня мерз, — Джейсон никогда не слышал, чтобы он говорил так раздраженно. — Я ненавижу то, что завишу от тебя в каждой мелочи.

— Я не возражаю.

— В данный момент — возможно. Но в итоге тебе это перестанет нравиться.

Джейсон не знал, что тут сказать. Он хотел это отрицать, но на каком-то уровне понимал, что преданность, которую он ощущал в данный момент, может выветриться после нескольких лет таскания шара из комнаты в комнату. Но он также был уверен, что в конечном счете они найдут способ достать Бена из шара. Или найдут других людей, которые смогут видеть Бена. Или они просто научатся по-своему лучше справляться с барьерами.

— Ну, в данный момент я совершенно рад вывести тебя на улицу, если ты не против подождать, пока я надену обувь и куртку.

На улице оказалось теплее, чем он ожидал — все равно прохладно, но не мороз — и Джейсон повернулся к Бену, который был едва виден при дневном свете.

— В какую сторону? Хочешь вернуться к ручью?

Бен склонил голову набок, раздумывая.

— В какую сторону мы сможем уйти дальше всего?

Джейсон вспомнил карты территории, которые просматривал, когда покупал дом. Он показал в сторону леса за задним крыльцом.

— Туда. А что?

— Я задумывался о своих лимитах. Я смог остаться с тобой в том большом магазине. Жаль, я не попробовал пройти через автоматические двери, когда выходил кто-то другой. Интересно, сработало бы это или нет. Но я в этом сомневаюсь. Думаю, я бы остался внутри с шаром, как это бывает с домами. Но что насчет машины? Интересно, если ты опустишь стекло в окне, я сумею выйти?

— А ты обычно можешь выйти через открытое окно?

— Нет. Но мне кажется, что с машиной может быть иначе.

— Нам придется попробовать, — но этот вопрос привел к другим вероятностям. — Интересно, как это сработает в другом доме. Мой довольно старомодный, все комнаты отдельные. Но во многих современных домах есть этажи с открытой планировкой. Бывает сложно сказать, где заканчивается кухня и начинается столовая или гостиная. Может, в таком пространстве у тебя будет больше свободны передвижения? — что бы подумала Сидни, если бы он позвонил ей и сказал, что уже хочет начать поиски нового дома. — Так к чему эта прогулка? Хочешь посмотреть, как далеко сможешь уйти?

Бен нерешительно кивнул.

— До недавнего времени я был на улице лишь тогда, когда солдат унес шар. Но если я могу ходить по улице, когда ты не держишь шар прямо возле меня… — он неловко пожал плечами. — Не пойми меня неправильно. Мне нравится быть с тобой. Но это дало бы мне немного независимости, которой я не имел прежде, понимаешь?

Джейсон кивнул.

— Целиком и полностью, — он приподнял шар. — Тогда мне оставить его здесь?

Бен кивнул. Джейсон поставил шар на задней террасе за домом, и они пошли. Конечно, раз музыкальная шкатулка осталась позади, он смог слышать Бена лишь первые пару минут. После этого они шли молча, пока слабые лучи осеннего солнца плясали между деревьев. Они замечали белок, птиц и однажды лису, которая наблюдала за ними широко раскрытыми глазами, пока они проходили мимо. Джейсон гадал, видела ли она Бена. Ему очень хотелось бы знать.

Наконец, они добрались до забора, который обозначал границу его собственности. Джейсон пожалел, что не повел Бена на восток, где его территория примыкала к Национальному Лесу. Вместо этого перед ними оказалась частная собственность южнее его земли. Несколько секунд они смотрели на колючую проволоку, затем взглянули друг на друга.

Бен показал за забор. «Я хочу пойти дальше».

— Я не смогу идти с тобой.

«Знаю».

— С тобой все будет хорошо?

Бен беззвучно рассмеялся. Джейсон не совсем мог прочесть слова по губам, но веселье на его лице было красноречивым. «А что, по-твоему, может случиться?»

И все же Джейсон не решался его отпустить. Что, если Бен сможет уйти дальше?

— Ты же вернешься, да?

Смех Бена сменился выражением удивления. «Конечно».

Он почувствовал себя получше.

— Ты хочешь, чтобы я подождал здесь или встретил тебя у дома?

Бен махнул в сторону дома.

— Ладно. Ты же сумеешь его найти, верно? Ты не потеряешься?

Бен одарил его той же насмешливой улыбкой. Он заговорил медленно, чтобы Джейсон смог прочесть по губам. «Я всегда найду шар».

— Ладно, — Джейсон кивнул, не в силах объяснить свое нежелание разлучаться с Беном. Это противоречило любой логике, так что он выдавил улыбку. — Не бери конфетки от незнакомцев и возвращайся до темноты, ладно?

Бен непонимающе склонил голову набок.

— Забудь. Просто… — просто что? Будь осторожен? Не исчезай? Не решай, что соседи тебе нравятся больше? Не находи себе какой-то новый волшебный снежный шар для обитания, потому что я буду ужасно скучать по тебе? Говорить такие вещи казалось глупостью. — Повеселись там, — неуклюже закончил он.

Бен кивнул, сказал что-то в духе «Увидимся» и развернулся. Джейсон молча смотрел, как он с легкостью проходит через забор с колючей проволокой. Он наблюдал, как Бен без труда поднимается по холму, и его призрачный силуэт постепенно исчезает между деревьев.

И наконец Джейсон понял, что хотел сказать.

— Возвращайся домой поскорее.

***

Джейсон оставил снежный шар на заднем крыльце, хотя это противоречило каждому инстинкту в его теле. Он хотел держать Бена поближе к себе. Но если он сейчас занес бы шар внутрь, это наверняка разрушило бы связь Бена с его призрачной формой, которая брела по склону холма; так что Джейсон прошел мимо него в тепло дома. Через десять минут Бен появился снова — не спустился по холму, а просто внезапно появился возле шара — но быстро помахал Джейсону, чтобы тот оставался внутри.

«Я попробую еще раз».

И он ушел.

Джейсон приготовил себе чашку кофе и ужин, в итоге вытащив стул из столовой на кухню, чтобы наблюдать за задней дверью. Бен возвращался дважды, но оба раза он разворачивался и уходил снова, каждый раз в новом направлении, и при этом беззвучно шевелил губами.

Он считал свои шаги.

Когда он появился в следующий раз, Джейсон высунул голову из-за двери. Время было еще не позднее, но из-за сезона уже стемнело. Температура опустилась градусов на десять, и без света Джейсон едва мог различить деревья на краю своего участка.

— Ты готов зайти внутрь?

Бен показал один палец. «Еще один раз».

Он только-только скрылся в темноте, когда телефон Джейсона зазвонил, выдернув его из мыслей. Лишь узкий круг людей мог звонить ему, и список возглавляли Натали и Дилан. Он впервые порадовался, увидев имя своего агента вместо Дилана.

— Привет, Джейсон, — сказала она, когда он ответил, и по ее тону он понял, что разговор будет не из приятных. — Прости, что звоню в День Благодарения. Ты занят?

— Вовсе нет.

— Ты сегодня уже выходил в интернет?

Его сердце ухнуло в пятки.

— Нет. А что?

— Ну, там циркулирует странная история. Что-то про то, как ты ходил в кинотеатр, а потом бродил по «Бэст Бай»?

Джейсон закрыл глаза и постарался дышать ровно.

— Ладно.

— Это началось с твита одной девушки, потом подключился кто-то еще, а затем кто-то третий выложил фотографию тебя в «Бэст Бай». А потом это заметил «StarWatch» и выкупил фото…

— Почему так важно то, что я ходил в «Бэст Бай»?

— Они утверждают, что ты вел себя безумно. Разговаривал сам с собой и угрожал людям.

— Что? — первое он понял. Но второе? — Кто сказал, что я им угрожал?

— Ну, это говорится на сайте «StarWatch». Они приписывают это «свидетелям, которые захотели остаться анонимными».

— Иными словами, они это выдумали.

— Наверняка. Авторы изначальных твитов прямым текстом сказали, что не видели никакой враждебности, но ты же знаешь, как это бывает. Хорошие новости: думаю, новость уже пережила свой пик и пошла на спад. Ну то есть, вчера профессионального баскетболиста арестовали за домашнее насилие, а одна голливудская парочка, которая три дня назад тайно поженилась в Вегасе, уже подает на развод. И еще «неполадки с костюмом» на Американской музыкальной премии, на фоне которых оголившаяся грудь Джанет Джексон на Суперкубке выглядит детской нелепостью, так что в данный момент ты почти не привлекаешь внимания. По моему мнению, тут даже не стоит беспокоиться, но я хотела, чтобы ты услышал это от меня.

— Я это ценю, — хотя отчасти это была ложь. Если бы она не позвонила, он бы вообще не узнал, и ему начинало казаться, что когда дело касалось СМИ, неведение — это действительно благо. — Еще что-нибудь?

— Ты еще не читал сценарий?

— Пока что нет.

— Но ведь собираешься, да?

— В конечном счете.

— Хорошо, потому что ходят слухи, что большинство остальных актеров ждут твоего решения и только потом будут соглашаться.

Джейсон моргнул, переваривая этот факт.

— Что?

— Ну, один из них — твой друг Дилан, так что неудивительно. А еще Кейли Брукс. Ты ее помнишь?

— Конечно, — особенно после недавнего просмотра фильма и отвечания на вопросы Бена о том, считает ли он ее привлекательной.

— Она тоже пока тянет с ответом. Говорит, что согласится только в том случае, если ты будешь сниматься. Но без тебя и Кейли, и Дилан откажутся. А без вас троих весь проект обречен. Продюсеры начинают паниковать.

Это удивило его. Конечно, они с Кейли поладили. Они хорошо поработали вместе. Но он в жизни бы не подумал, что она станет принимать решение в зависимости от его выбора.

— Я его скоро прочитаю, обещаю.

— Ладно, — она поколебалась, и Джейсон догадывался, что она хочет сказать что-то еще, хотя не понимал, почему она внезапно сделалась такой неловкой. — Ты хорошо проводишь День Благодарения? — спросила она наконец. — Не один, надеюсь?

Она знала, что он ни за что не будет с его родителями. Так она убеждалась, что с ним все в порядке.

— Нет, я не один, — хотя в отсутствие Бена ощущалось все именно так. — Я провожу этот день с другом.

— Рада это слышать. Береги себя, хорошо?

— Непременно, — он отключился и сел, тупо глядя в окно и потерявшись в мыслях.

Он хотел взяться за роль. Это не имело смысла — буквально несколько недель назад он клялся, что навсегда завязал с Голливудом. И все же теперь он задавался вопросом, каково бы это было — сняться в «Кошмаре в Летнем Лагере 4».

Во-первых, он будет с Диланом, но эта мысль уже не переполняла его радостью так, как раньше. И еще Кейли, о которой он не думал с момента завершения съемок первого фильма, но вспоминал о ней с теплыми чувствами. И еще новый режиссер. Нескольких коротких звонков будет достаточно, чтобы определить, как у него проходили съемки. Джейсон беспокоился, что потом как всегда пожалеет, но все же работа актера ему знакома. Кроме того, так или иначе ему надо будет работать. И ведь актерская игра ничем не хуже других способов заработать себе на хлеб?

Иногда он так думал. Иногда он считал это настоящим адом.

Движение за окном привлекло его внимание, и подняв взгляд, Джейсон увидел, что Бен вернулся. Так долго пробыв на холоде, щеки и нос Бена должны были порозоветь, но он оставался таким же бледным. Он помахал, показывая, что закончил бродить по территории, и Джейсон стал, выйдя к нему на террасу.

— Ну, — сказал он, заведя снежный шар. — Что ты выяснил?

— Две тысячи шагов, — сказал Бен. — Каждый раз я уходил ровно на столько.

— Совсем как в шаре?

— Видимо, теперь я знаю длину своей привязи, — он откинулся назад, прислоняясь к воздуху в двух дюймах от перил террасы. — Я думал, что буду злиться, когда шар притянет меня назад, но две тысячи шагов — это неплохо, верно? Это достаточно далеко, чтобы у нас было уединение, если оно нам понадобится, но не настолько далеко, чтобы мне казалось, будто ты меня бросил.

Джейсон кивнул, думая о том, как сильно скучал по Бену, пока тот бродил по лесам, считая шаги. Он снова подумал о разговоре с Натали. Он был на грани того, чтобы принять роль, но теперь, при виде улыбающегося лица Бена, он поколебался.

— Я не знаю, как тебе удается оставаться в хорошем настроении со всем этим.

Бен рассмеялся.

— О, все не всегда было так позитивно. Ты застал меня в хорошее десятилетие.

Джейсон тоже хотел посмеяться, но обнаружил, что не может. Он все думал о Кейли и Натали. И о «Кошмаре в Летнем Лагере 4».

И о Дилане.

— Иногда мне кажется, что у меня тоже есть привязь, только она не в отношении расстояния, а скорее в отношении времени.

Бен непонимающе нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Я про Голливуд. Про свою карьеру. Как будто я не могу протянуть долго, не беря на себя каких-то обязательств. Даже когда я знаю, что не стоит этого делать, я все равно слышу внутри себя голос, который твердит, что это надо сделать.

— И этот голос обязательно неправ? Или неверно твое предположение, что не стоит этого делать?

Джейсон пожал плечами, не желая углубляться в эту аналогию.

— Не знаю. Все сложно.

Бен кивнул и снова запрокинул голову, глядя на звезды и словно впитывая их.

— Мы можем немного побыть на улице, если хочешь.

Бен глянул на него. «Разве тебе не холодно?» Завод музыкальной шкатулки кончился, но Джейсон сумел прочесть вопрос по губам.

— Немножко. Но я могу это исправить.

Он пошел внутрь и добавил несколько слоев — толстовку, куртку и перчатки — затем схватил запасное одеяло из шкафа, чтобы завернуться в него. Вернувшись на заднюю террасу, он обнаружил, что Бен лежит на деревянной поверхности. В почти полной темноте он казался как никогда материальным, его кожа выглядела бледной и прекрасной в свете звезд. Он ошибся со своим местоположением всего примерно на сантиметр. Он как будто лениво парил, почти задевая грубые деревянные доски. Джейсон схватил шар и завел его, подходя к Бену.

— Удобно? — поинтересовался он.

— Конечно, — ответил Бен. — Тебе тоже стоит прилечь. Шея не будет уставать.

— Зато спине придется несладко, — но Джейсон все равно подчинился. Он поставил шар и расстелил покрывало, позволив тому провалиться сквозь силуэт Бена и опуститься под него, чтобы казалось, будто они вместе лежат на одеяле. Он лег рядом с Беном и накрылся краем для тепла.

— Разве не изумительно? — спросил Бен. — Это одна из вещей, которые я обожал в этом доме с самого своего появления здесь. Другие места, в которых я побывал за десятилетия, все находились в городе, и там намного сложнее видеть звезды. Но здесь они всюду. Мне помнится, что в Теннесси тоже было так. Я ходил в соседский яблоневый сад и лежал там, глядя на звезды.

Джейсон посмотрел на мерцающую бездну.

— Это немного ошеломляет, да?

— Думаю, это самое прекрасное, что я видел в жизни.

— Наверное, — но Джейсон был городским парнем до мозга костей. Ширь бесконечных звезд над ним немного расстраивала его: один маленький мигающий огонек для каждой начинающей звезды в Голливуде. Это служило ужасным напоминанием о том, каким он на самом деле был маленьким и незначительным. Он предпочел игнорировать небо и вместо этого повернулся к Бену, перекатившись набок и опершись на локоть. От этого движения он оказался ближе к Бену, почти лицом к лицу. Чтобы перекатиться еще немного, потребовался бы совсем незначительный толчок. Если бы Бен был материальным, они бы соприкасались. Он бы мог легко сдвинуться и лечь на Бена сверху. Он мог бы посмотреть в его доверчивые глаза. От этой мысли сердце Джейсона заныло.

— Расскажи мне про яблоневый сад.

— Он находился на территории, прилегавшей к нашей. Мой папа надеялся в конечном счете выкупить землю и расширить свою ферму, но у него так и не нашлось денег, и я радовался. Мне было бы грустно смотреть, как все эти яблони выкорчуют просто для того, чтобы дать место для хлопка.

— Тебе нравятся яблоки?

— Да, — Бен закрыл глаза, вспоминая. — По крайней мере, нравились. Иногда мы покупали у него немного падали, и повар готовил яблочное пюре. Но больше всего мне нравилось просто находиться там, среди всех этих деревьев. Мой отец никуда и не додумывался искать меня там. Никто не додумывался, — он снова открыл глаза, улыбаясь. — Забавно. Мне больше всего хотелось, чтобы меня оставили одного. А теперь мне кажется, что уединения мне хватило на целую вечность.

— Я могу это понять, — и первую, и вторую часть, если говорить честно.

— Но это идеально, — продолжал Бен, подвинувшись чуть ближе и опустив веки в такой манере, которая на лице кого-то другого выглядела был флиртом, но у него это казалось милым и нерешительным. — Быть с тобой.

Джейсон впитал эту мысль, когда завод музыкальной шкатулки закончился. Это действительно было идеально — лежать вместе под покровом ночи. Ничто вокруг них не шевелилось. Ни один звук не проникал в их убежище. Действительно ли было так тихо? Действительно ли вселенная задержала дыхание ради них? Или просто ему уже не было дела ни до чего, кроме Бена? Бен выглядел таким реальным и материальным рядом с ним; его бледная кожа буквально светилась, полные губы были темными, слегка надутыми и умоляли, чтобы их попробовали на вкус. Каждый его беглый взгляд, движение и жест были неосознанным приглашением, и Джейсон впервые возненавидел их затруднительное положение.

— Блин, вот отстой, — тихо сказал он.

Бен повернул голову. Вопросительно выгнул бровь.

— Я бы сейчас отдал что угодно за возможность поцеловать тебя.

Бен широко раскрыл глаза от удивления. Эти губы, которые так захватили внимание Джейсона, произнесли одно слово: «Серьезно?».

— Да, серьезно, — теперь, сказав об этом, он захотел этого еще сильнее, чем прежде. — У тебя самые идеальные губы из всех, что я когда-либо видел. Это сводит меня с ума.

Образ Бена дрогнул. Джейсон гадал, чем это вызвано — смущением, дискомфортом или чем-то совершенно иным.

— Ты бы мне позволил? — спросил Джейсон. — Если бы я мог?

Бен кивнул, положив ладонь так, будто мог прикоснуться к щеке Джейсона, и несколько секунд они лежали, глядя друг другу в глаза. Джейсону казалось, что они оба обдумывали масштабы того, чего они лишены. Глаза Бена сделались грустными, затем задумчивыми. Наконец, он повернулся и показал на шар, и Джейсон послушно завел его до упора, после чего поставил в сторону и вернулся в прежнее положение, склонившись над призрачным силуэтом Бена.

— Что бы ты еще сделал, если бы мог?

Джейсон испытал волнительный трепет от неожиданного приглашения, которое увидел в глазах Бена, и от смущенной соблазнительности его тона.

— Все, что ты бы мне позволил?

— Ты бы поцеловал меня в губы?

— Боже, да.

Бен улыбнулся, прикусив нижнюю губу, к которой Джейсону так хотелось прикоснуться.

— Куда-то еще?

— В щеку. А потом в ухо. А потом…

— Да?

— Я бы оставил несколько меток на твоей хорошенькой шейке.

Бен прикоснулся пальцами к своей шее, лаская кожу между ухом и плечом. Он повернул голову, обнажая этот участок плоти для Джейсона.

— Здесь?

— Да, — это прозвучало бездыханным стоном. — И вместе с этим я бы расстегнул твою рубашку, — он покосился на пуговицы, опускавшиеся по груди Бена. — Я бы отодвинул полы в стороны и…

— Нет, — Бен покачал головой. — Ты не хочешь видеть меня голым.

— Серьезно? А мне кажется, что хочу.

— Я тощий, слабый и бледный. Я заморыш. Так всегда говорил мой отец.

— Я бы никогда не описал тебя таким словом.

— Ну, я не выгляжу так, как ты.

— И хорошо. Если бы ты выглядел как я, мне было бы чертовски странно испытывать к тебе такое влечение.

— Я имел в виду лишь то…

— Я знаю, что ты имел в виду, — теперь, когда они заговорили об этом, он невольно представлял Бена голым, и от этой мысли его сердце вытворяло странные трепещущие штуки. — Ты неправ. Я очень даже хочу увидеть тебя голым. И твои слова о том, что ты тощий и бледный, этого не отменяют, — на самом деле, все было наоборот. Конечно, Бен не был крупным или мускулистым, но Джейсон подозревал, что его кожа была мягкой как шелк. Он представлял, как целует плоский живот Бена, и от этой мысли ноющее ощущение в паху усилилось. Ему пришлось опустить руку и поправить джинсы поверх растущей эрекции. — Сними для меня жилет и рубашку, и я тебе докажу. А потом я расскажу тебе все остальные вещи, которые мне хотелось бы с тобой сделать.

Губы Бена хмуро поджались.

— Я не могу.

— Ты не можешь снять одежду?

— Внутри могу, но не здесь, — он странно подвигал руками по груди, потирая пальцы друг от друга над грудной клеткой, затем смещая их на сантиметр вниз и повторяя так раз за разом. Джейсон не сразу понял, что он расстегивает пуговицы, и тем не менее, изображение его темного жилета на груди оставалось неподвижным. — Видишь? Как будто это только картинка меня, и я не могу ничего изменить.

— Это еще несправедливее, чем то, что я не могу тебя поцеловать.

Бен рассмеялся, но он не казался веселым. Он выглядел несчастным и отвернул лицо, печально глядя на холодную коричневую траву и далекие леса.

«Он думает, что это конец, — осознал Джейсон. — Он не может снять одежду, так что он думает, что я уже отказался от него».

— Я бы расстегнул твою рубашку, — сказал Джейсон, продолжая свой монолог, и взгляд Бена вернулся к нему, переполнившись надеждой. — Я бы стянул ее с тебя, покрывая поцелуями твою грудь. А потом я бы переключился на твои соски. Им бы я тоже уделил много времени. Кто-нибудь делал это для тебя?

Губы Бена пошевелились. Завод музыкальной шкатулки закончился, но Джейсон все равно его понял. «Нет».

— Ты удивишься тому, насколько это приятно. А между делом я бы расстегнул твои брюки, ибо вопреки тому, что ты думаешь, я правда хочу увидеть тебя голым. Отчаянно хочу. Так что далее я бы снял с тебя брюки, просто чтобы посмотреть на тебя, — Джейсон представил, как Бен лежит перед ним обнаженный и уязвимый. Он представил его член, тонкий и бледный. — Ты обрезан?

Ему показалось, что этот вопрос вызвал румянец, но потом Бен покачал головой.

— О боже, — выдохнул Джейсон. — Хороший ответ.

Бен улыбнулся, и его глаза наполнились чем-то, чего Джейсон никогда прежде не видел. Он показал на шар, и Джейсон пару раз повернул ключик.

— Помнишь, когда ты увидел меня в первый раз? — спросил Бен.

— Да.

— А помнишь, что тот мужчина делал с тобой в то время?

— Минет?

— Так это называется?

— Да.

Бен закрыл глаза. Его образ мигнул, затем засветился сильнее. Когда он вновь открыл глаза, они сделались темными и соблазнительными.

— Ты бы сделал это со мной?

— С радостью.

Бен смущенно улыбнулся.

— Готов поспорить, это приятно.

— И ты бы выиграл этот спор, — Джейсон представил, как спускается по бледному животу Бена к его паху. Он вообразил там темные волоски и необрезанную эрекцию Бена. Он представил, как отодвигает крайнюю плоть Бена и пробует на вкус влагу под ней. — Иисусе, — простонал он, опуская руку, чтобы накрыть ладонью свой ноющий пах. Ему надо или потрогать себя, или принять ледяной душ. — Ты ставишь меня в затруднительное положение.

— Ну так реши проблему, — сказал Бен низким и гортанным голосом. — Здесь, со мной.

Джейсон едва не рассмеялся, а потом до него дошел смысл слов Бена.

— Ты предлагаешь то, о чем я думаю?

Взгляд Бена был на удивление дерзким.

— Я могу притвориться, что рука, которая держит меня — твоя. А ты можешь притвориться, что рука, которая держит тебя — моя.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

Мог ли он действительно сделать это? Джейсон посмотрел по сторонам, на темный двор и далекие деревья, затем на лицо Бена. Обычно он был переполнен радостью, но теперь его глаза светились чем-то другим… чем-то куда более примитивным и возбуждающим. Его губы идеально поджались, пока он ждал решения Джейсона.

Джейсон раздумывал, при этом поглаживая свою эрекцию через джинсы. Тихий, отчаянный звук слетел с его губ.

— Да, — поторопил Бен, пока завод музыкальной шкатулки заканчивался. — Именно так.

Джейсон поколебался. Он всерьез подумывал подрочить вместе с проекцией Бена здесь, на открытом месте его задней террасы?

Да. Да, он подумывал это сделать.

Было слишком холодно, чтобы снимать куртку, но он сбросил перчатки расстегнул ширинку, наконец-то высвободив себя из тесноты джинсов. Он остановился ровно настолько, чтобы максимально завести музыкальную шкатулку (он хотел иметь возможность слышать Бена), затем вернулся в свое положение над Беном, только на сей раз взявшись за член свободной рукой.

— Скажи мне, что ты тоже делаешь это, — сказал он, начав поглаживать себя.

Бен кивнул, как будто задыхаясь, и его веки слегка опустились. Джейсон смотрел на все тело Бена, продолжая свою мастурбацию. Их туловища почти не соприкасались, но ниже талии призрачный силуэт Бена соединялся с телом Джейсона, наклонявшегося над ним. Он видел, как двигается рука Бена, хотя не мог видеть член Бена. Это его смущало, потому вместо этого он сосредоточился на раскрасневшемся от удовольствия лице Бена.

Джейсон зарабатывал на жизнь притворством, и сейчас легко было применить этот навык. Они с Беном на самом деле были вместе, кожа к коже, оба такие же материальные и реальные, как и терраса под ними. Бен ласкал его, а он ласкал Бена. Он представлял, как упивается великолепными губами Бена. Он представлял, как целует шею Бена, а теплые губы Бена задевают его ухо. Он выстроил свою фантазию на звуках лихорадочных стонов Бена и на виде его переполнившихся желанием глаз. Боже, он был великолепным. Молодым и блаженно невинным. Находился в ловушке, и в то же время ни капельки не боялся. Он смотрел Джейсону в глаза без стыда или вины, лишь с явной радостью делить друг друга в такой интимной манере и с отчаянной спешкой понимания, что конец настанет слишком быстро.

— Джейсон, — выдохнул Бен с натугой в голосе, и Джейсон понимал, что это значит. Он почувствовал, что и сам приближается к пику наслаждения.

— Еще нет, — взмолился он, желая вечно упиваться этим теплым общим пространством вместе. — Еще нет, дорогой. Пожалуйста, держись.

— Я… не думаю, что смогу.

И Джейсон знал, что как только Бен сорвется, он последует за ним. Он ускорил свои движения. Он представил, как неумолимо подводит Бена к оргазму. Он смотрел в глаза Бена, видел тщетные попытки парня сдержаться, и внезапно почувствовал себя виноватым из-за своего эгоизма.

— Не борись с этим, — прошептал он. — Сделай то, что кажется приятным, и я буду с тобой рядом.

Бен моргнул, его образ мигнул.

— Ох… — тихо всхлипнул он.

А затем он кончил.

Джейсон не видел деталей, но ему и не нужно было. Он знал по тому, как двигалось тело Бена, как выгнулась его спина и шея. Он знал по тому, как тщетно замерцал силуэт Бена, и по выражение на его прекрасном лице. И Джейсон смотрел, позволяя своему оргазму тоже случиться, эякулируя на одеяло и упиваясь видом блаженства Бена. Завод музыкальной шкатулки завершился до того, как все закончилось, но легко можно было представить тихие вздохи Бена, когда он наконец-то замер неподвижно. Его силуэт замерцал и начал меркнуть. Его глаза закрывались, словно он едва мог удерживать их открытыми. Он стиснул свою грудь одной бледной ладонью.

«Джейсон, — беззвучно произнесли его губы. — Мне нужно уйти».

— Что-то случилось?

«Нет. Мне просто нужна минутка».

— Я тебя расстроил?

Бен улыбнулся, качая головой, хотя теперь Джейсон едва видел его лицо. «Я вернусь».

И на этом все. Он исчез, оставив Джейсона одного на террасе; липкие капли в его паху быстро остывали на вечернем ветерке. Он плюхнулся на спину, глядя на холодные далеки звезды и отрешенно вытирая себя покрывалом.

— Черт подери, — простонал он в небо. — Теперь мне еще сильнее хочется его поцеловать.

***

Он не осознавал, насколько замерз, пока не вернулся внутрь. Он оставил шар в спальне и быстро принял душ, надеясь, что когда он закончит, Бен вернется, но этого не случилось. Только два часа спустя, когда он лежал в постели и играл в солитер на телефоне, Бен наконец-то появился, хотя его проекция была намного прозрачнее обычного.

Джейсон взял шар с прикроватной тумбочки и завел его, затем повернулся к Бену, держа шар в руке.

— Все хорошо?

— Да. Просто я очень устал. Вся эта ходьба вымотала меня, а потом еще то, что мы сделали. Я не осознавал, как сложно будет пытаться остаться здесь, пока я… эм… делал это, — Бен смущенно опустил голову, и Джейсон осознал, что улыбается.

— А сейчас ты можешь остаться?

— Думаю, что только ненадолго, — но сказав это, он переместился на постель. Он растянулся на боку, подпирая голову рукой, но как обычно, от матраса его отделяла пара сантиметров.

Это было изумительно интимно — видеть Бена в его постели, пусть он и не мог по-настоящему прикоснуться к нему. Даже если он не мог притянуть его в свои объятия и заснуть, ощущая голову Бена на своей груди, хотя ему внезапно захотелось этого. Джейсон подвинулся ближе, зеркально повторяя позу Бена, чтобы они лежали лицом к лицу на расстоянии каких-то тридцати сантиметров.

— Тогда я буду наслаждаться теми минутами, что у нас есть.

Бен широко улыбнулся.

— Думаю, ты действительно говоришь правду.

— Я не стал бы так слащаво врать.

Бен рассмеялся, но по-прежнему как будто не хотел смотреть Джейсону в глаза. Джейсон был практически уверен, что знает причину.

— Ты уже делал это прежде?

Бен покачал головой.

— С тех пор, как оказался в шаре — нет. По крайней мере, ну, знаешь… не считая тех раз, когда я сам с собой.

— А до шара?

Он был почти уверен, что Бен краснеет, но даже в лучшие дни румянец у Бена было сложно рассмотреть. Теперь, когда его силуэт был таким слабым, невозможно было увидеть красноту, которая, должно быть, проступила на его щеках.

— Это был ровно четвертый мой раз с кем-либо.

А предыдущий раз, наверное, был до сражения за форт Самтер в 1861 году. Джейсон поклялся больше никогда не жаловаться на свои периоды воздержания. Неудивительно, что Бен продержался недолго, прождав сто пятьдесят лет, когда кто-нибудь к нему прикоснется.

И этим кем-то стал Джейсон, пусть и мысленно, а не во плоти. Его сердце разбухло от этой мысли.

— Я очень рад, что это было со мной.

Бен задумчиво пососал свою нижнюю губу, и его лицо внезапно сделалось серьезным.

— Хотелось бы мне сделать это таким же приятным для тебя.

— Мне было приятно.

— Да, но… это не то же самое. Я это знаю. Для меня это нечто, что я не могу получить ни от кого другого. Но для тебя это…

— Нечто, чего я не могу получить ни от кого другого.

Бен моргнул, уставившись на него, и Джейсон воспользовался этим моментом, чтобы молча завести шкатулку.

— Я лишь имел в виду… — снова начал Бен.

— Я знаю, что ты имел в виду, — Джейсон протянул руку, словно желая прикоснуться к руке Бена. Конечно, его ладонь прошла прямо сквозь Бена и легла на плюшевое покрывало. — Предпочел бы я иметь возможность прикоснуться к тебе? О да, черт возьми. Но то, что мы сделали, не становится от этого менее значимым, — он пожал плечами. Подумал. Осознал, что улыбается от воспоминания о том, как приятно это было. — На самом деле, я с радостью покажу тебе, насколько значимым я это считаю, в любое время, когда ты захочешь попробовать еще раз?

Идеальные губы Бена медленно расползлись в улыбке.

— Ты правда хочешь?

— Шутишь? Иисусе, да я бы предложил сделать это прямо сейчас, если бы думал, что у тебя хватит сил.

Взгляд Бена скользнул к окну, пока он размышлял.

— Сложно было оставаться с тобой, пока я, ну ты знаешь… заканчивал. Сложно было сохранять концентрацию в обоих местах. Но когда я только оказался в шаре, даже проецировать было сложно. Чем чаще я это делал, тем проще это становилось.

— То есть, ты говоришь, что тебе нужна практика?

Бен рассмеялся, хотя от этого его силуэт замерцал.

— Видимо, именно это я и говорю.

— Фантастика. Я с энтузиазмом поддержу твое начинание.

— Это весьма щедро с твоей стороны.

— Да я вообще щедрый парень.

Смех Бена стих, и он наклонился ближе, словно собираясь поцеловать Джейсона.

— Мне пора. Я едва держусь здесь.

— Возвращайся, когда наберешься сил.

— Обязательно.

Он померк. Замерцал. Внезапно снова проступил в поле зрения, и его глаза как будто были ярче остального тела.

— Я тоже рад, что это случилось с тобой.

Он протянул руку, словно хотел взять ладонь Джейсона, но исчез прежде, чем смог это сделать.

Джейсон плюхнулся на кровать, пребывая одновременно в приподнятом настроении и с разбитым сердцем. Чувствуя себя потерянным, и в то же время найденным. Будучи в какой-то новой и восторженной манере уверенным, что ничто в его жизни уже не будет прежним. Что он повернул за темный угол и наткнулся на новый яркий путь.

Путь, полный неизвестного.

Полный смеха и света.

Полный…

Полный Бена.

Джейсон уже скучал по нему.

Глава 8

Пробуждение в одиночестве стало жестоким напоминанием о том, насколько нелепа его ситуация с Беном. После проведенной ночи и тех вещей, что они разделили, они должны были иметь роскошь проснуться рядом и обниматься, пока лучи утреннего солнца проникали в тихую комнату. Но нет. Другая половина кровати Джейсона все так же пустовала. Снежный шар стоял на прикроватной тумбочке, но Бена нигде не было видно. Он находился где-то в снежном шаре, абсолютно недосягаемый для Джейсона. Инструкция, написанная на дне шара, как будто дразнила его, хотя первые две буквы наполовину стерлись. ПОТРЯСИ ШАР. Но как бы сильно он ни тряс его, Бен не появлялся.

Если бы он только мог позвонить, послать письмо по электронной почте или даже оставить Бену послание в чертовом волшебном почтовом ящике, путешествующем во времени. Если бы только имелся способ сказать ему, что он уже думает о нем. Что уже через две минуты после пробуждения он понял, что будет думать о нем весь день без остановки. Но такого способа не было. Он мог лишь ждать.

Все утро он бесцельно шлялся по дому со снежным шаром в руке. Кухня, столовая, веранда. Но на улице было слишком холодно, чтобы сидеть там дольше минуты, так что он продолжил расхаживать туда-сюда уже внутри. Коридор, спальня, затем гостиная, но смотреть телевизор без Бена было неинтересно, так что он опять оказался на кухне, глядя на террасу и вспоминая прошлую ночь. Это казалось таким безумием — то внезапное желание поцеловать Бена, а далее мгновенный расцвет их дружбы в нечто новое и неожиданно волнительное. И теперь он оказался здесь, дрейфуя в собственном доме и ожидая появления Бена.

По-прежнему ничего.

Он приготовил себе ланч, достал посуду из посудомоечной машинки, постирал одну партию одежды, все это время ожидая появления Бена, но этого так и не случилось. Он знал, что Бен устал после их времени на террасе, но он не ожидал, что Бен будет отсутствовать так долго. Бен расстроился из-за того, что произошло между ними? Стыдился? Может, даже злился?

Джейсон так не думал. Бен казался вполне довольным неожиданным развитием их отношений. Джейсон не считал, что его отсутствие связано с сожалением.

Тогда что? Может, что-то случилось. Может, Бен заболел или страдал от приступа астмы. Может, он лежал больным — или хуже того, мертвым — в своей хижине в шаре, а Джейсон ничего не мог поделать. Он полчаса беспомощно расхаживал по гостиной, после чего его прервал звонок в дверь. Он обрадовался отвлечению.

На пороге стояла шериф Росс, засунувшая большие пальцы в карманы. Когда он открыл дверь, она улыбнулась, хотя получилось натянуто.

— Добрый день, мистер Баттермор.

— Моя фамилия Уокер.

— Ладно, мистер Уокер…

Иисусе, это ничуть не лучше.

— Я бы предпочел, чтобы вы звали меня Джейсон.

Она слегка склонила голову — не совсем кивок, но явно жест уступки.

— Значит, Джейсон. Надеюсь, я вас не отвлекаю.

— Вовсе нет. Хотите войти?

Ее брови удивленно взлетели. Он спросил лишь потому, что стоять с раскрытой дверью было чертовски холодно, но блеск в ее глазах говорил о том, что она немного взволнована от приглашения в его дом.

— Конечно. Спасибо.

Она закрыла за собой дверь, осмотрелась по сторонам с нескрываемым любопытством, хотя не стала заходить дальше вестибюля.

— Не совсем та холостяцкая берлога, которую я ожидала увидеть.

— Хотите сказать, не хватает шестов для стриптиза?

Она рассмеялась.

— Ни шестов для стриптиза. Ни кегераторов^24, — она показала в гостиную на диван. — И я не ожидала, что вы окажетесь любителем розовых цветочков.

— Я купил дом с полной меблировкой.

— Это многое объясняет.

— Хотите чашечку кофе?

Улыбка, которой она одарила его, была более искренней, чем та, которая появилась на ее лице, когда он открыл дверь.

— Нет. Но спасибо. Я займу всего минутку вашего времени.

Стоять в коридоре и разговаривать казалось глупым, но она была настроена по-деловому. Она сложила руки за спиной как солдат, получивший команду «вольно», и покачнулась на пятках.

— Я слышала, вы породили знатную суматоху в Бэст-Бай.

Джейсон застонал.

— Я ничего не делал.

— Ага. Я тоже слышала это, и от более надежных свидетелей, чем StarWatch.

— В этом все дело? В Бэст-Бай?

— И да, и нет, — ее слова могли показаться зловещими, но тон оставался легким. — Сотрудники заверили меня, что в их магазине не случилось ничего неблаговидного. Но они также сказали, что после выхода истории у них случился наплыв людей, спрашивавших о вас. И некоторые оставили визитки.

Она достала одну визитку из заднего кармана и протянула ему. Его сердце ухнуло в пятки, когда он ее прочел.

— Фотожурналист, — это слово исказилось на его языке, превратившись в нечто, казавшееся непристойным. — Как будто их работа считается журналистикой.

— Я склонна согласиться с вами, но к сожалению, я мало что могу предпринять, чтобы их остановить. И публичная информация, ну… публичная, само собой.

— То есть, они вскоре вычислят, где я живу.

Она снова сделала тот маленький полукивок.

— Вот именно. Я попросила своих мальчиков заворачивать в эту сторону немного почаще обычного. Если повезет, мы сумеем отвадить их прежде, чем они зайдут далеко.

— Вы за этим сюда приехали? — спросил он. — Предупредить, что фотографы могут меня найти?

Она пожала плечами.

— Подумала, вы заслуживаете предупреждения заранее.

Этот жест удивил его. Такого поступка можно ожидать от друга, и все же он едва ее знал.

Она показала за себя, в сторону гаража.

— Что-либо еще происходило в вашем гостевом домике?

Да. Чертовски много всего, но он не собирался ей рассказывать. Но похоже, она перестала считать, что он звонил под наркотиками.

— Ничего особенного.

Она приподняла брови, явно желая услышать побольше. Джейсон поколебался, разрываясь между невозможностью сказать ей правду и желанием убедить, что все это не было в его голове.

— Возникла путаница, — сказал он наконец. — Некто ходил в поход в Национальном Лесу. Он свернул не туда и немного потерялся. Забрел на мою территорию, потом испугался, когда увидел вас, и спрятался. Но не о чем беспокоиться. Разобравшись, где дорога, он тут же ушел, и я его больше не видел.

— Хорошо. Ну, позвоните мне, если случится что-то еще.

— Будет сделано.

Он проводил ее до входной двери, наблюдая, как она спускается по ступеням веранды к своей машине.

— Эй, шериф? — крикнул он ей вслед. Она повернулась, и он поднял повыше визитку фотографа. — Спасибо, что приехали предупредить меня. Я это очень ценю.

Она широко улыбнулась, и в ее глазах промелькнуло веселье.

— Это меньшее, что я могу сделать для бывшего будущего мужа моей младшей сестренки.

***

После отъезда шерифа Росс Джейсон погрузился в хандру. До сих пор его дом казался безопасной гаванью, какой он и должен был стать, но теперь былая паранойя снова ожила. Он ловил себя на том, что каждые несколько минут выглядывает в окно, высматривает между деревьями фотографов. Он оставил на конце подъездной дорожки знаки «Не вторгаться на частную территорию», оставшиеся от предыдущего владельца, но сомневался, что этого будет достаточно, чтобы отпугнуть фотографа. Особенно такого, который зарабатывал себе на жизнь, продавая фотографии в StarWatch.

В итоге он решил, что впустую тратит время на беспокойство. Пару часов он посвятил поискам магазинов вуду и даже связался с некоторыми из них, но результаты были такими же, как и с экспертами по сверхъестественному. Они или смеялись над ним, или просили кучу денег в качестве предоплаты, или предлагали способы избавления его вещи от нежелательных духов.

Меньше всего на свете он хотел избавиться от Бена.

Он подумывал еще раз попытать удачи на сайтах по генеалогии, но вспомнил раздражение, которое испытал в первый раз. Ему нужен кто-то, что разбирается в таких вещах лучше, чем он.

Почему бы не нанять кого-нибудь?

Найти список профессиональных генеалогов оказалось несложно. Джейсон выбрал первую попавшуюся и позвонил ей, полагая, что звонок уйдет на голосовую почту. Он удивился, когда она ответила.

— Алло?

— Эм… Здравствуйте. Вы Линда Кастил, генеалог?

— Да! — она казалась одновременно взволнованной и удивленной, и Джейсон задался вопросом, как часто ей звонят по поводу ее услуг. — Я как-то могу вам помочь?

— Мне бы хотелось найти информацию о семье, которая жила в Теннесси во время гражданской войны. У меня есть основания полагать, что они приходятся мне родней, но мне надо знать наверняка. Я пытался искать в интернете, но это ни к чему не привело.

— Поиски в интернете — это всегда пальцем в небо, особенно когда речь идет о далеком прошлом. Все зависит от того, отсканированы ли уже нужные вам записи, — на фоне зашелестела бумага. — Как их звали?

Он назвал ей всю информацию по его семье, а также о Бене, Саре, их родителях и имя Теодора.

— Не хочу показаться бестактной, — сказала она, — но когда речь идет о генеалогии, можно сделать либо быстро и дорого, либо медленно и экономно. Я могу съездить туда, где находятся записи, но естественно, это стоит денег. Вы будете оплачивать расходы на путешествия, включая питание и проживание. Или же я могу подождать, пока у кого-то из моих коллег не появятся дела в том же районе. Некоторые генеалоги проверят подобные вещи в качестве одолжения коллеге-профессионалу. Некоторые попросят плату, но обычно она небольшая. Это медленный процесс, но если вам не горит, это сэкономит много денег.

Джейсон поколебался. Он хотел сказать, что деньги не имеют значения, но подумав о том, сколько стоят билеты на самолет в сравнении с суммой на его банковском счету, он понял, что предлагать ей такой гонорар — не вариант. Кроме того, он никуда не денется, как и Бен.

— Думаю, мне понадобится экономичный вариант.

— Большинство людей выбирают его, — сказала она. — Я вышлю вам бумаги и сразу же приступлю к делу.

Это первый шаг, но он казался несоответствующим. Джейсон гадал, что подумает Бен, но его все еще не было видно. Джейсон ненавидел моменты его отсутствия. До сих пор он не чувствовал себя одиноким в своем новом доме, зная, что Бен так близко, но в то же время вне досягаемости.

Он задернул все шторы (кто-то мог пробраться по его подъездной дорожке незамеченным, но хотя бы его не сфотографируют через окна) и уселся поиграть в FIFA Soccer на своем Xbox, хотя его внимание лишь наполовину было сосредоточено на игре. По большей части он думал о шерифе Росс и фотожурналистах. О Линде Кастил, родословной и волшебных снежных шарах. И о Бене, который до сих пор не появлялся.

Вскоре после ужина его телефон зазвонил. Джейсон приятно удивился, увидев на дисплее имя Дилана. Он поставил игру на паузу и ответил:

— Алло?

— ДжейУок! Я слышал, ты устроил знатную сцену в Бэст Бай.

Джейсон покачал головой, усмехнувшись.

— Ничего подобного я не делал.

— А если верить StarWatch, то делал.

— Ну, видит Бог, они никогда не врут, так что, наверное, это правда. Я действительно устроил невероятную сцену. Возможно, я даже врезал кому-то кулаком.

Дилан рассмеялся.

— Должен признать, по описанию на тебя не похоже. Что случилось на самом деле?

— Я зашел в Бэст Бай. Я посмотрел на CD-диски. Я вышел обратно. Далее последовал хаос.

— Типично. Как дом?

— Супер.

— О, — Дилан заговорщически понизил голос. — Тебе становится одиноко?

— Вовсе нет, — во всяком случае, до сегодняшнего дня. Но как только Бен придет, все вернется в норму.

После небольшой паузы Дилан спросил:

— Даже самую чуточку?

— Нет, не особенно. Даже здорово.

— О, — произнес Дилан слегка удивленно. — Жалко.

Жалко, что Джейсону не одиноко? Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать — вопрос Дилана про одиночество не был чистой формальностью. Это было предложение. Он спрашивал, не нужна ли Джейсону компания, а Джейсон неосознанно отклонил это предложение. Ранее такого никогда не случалось. Он не знал, то ли он испытал разочарование, то ли облегчение.

— Как у тебя дела? — спросил он, пытаясь заполнить неловкое молчание.

— Занимаюсь праздничной ерундой с семьей. Поеду домой через день или два, — то, что он не спрашивал Джейсона про его День Благодарения, было подтверждением их дружбы. Он знал, что Джейсон ни за что не станет проводить этот день со своими родителями. — Слушай, Джейс. Я тут подумал, ты уже прочитал сценарий?

— Какой сценарий?

— Серьезно? Мы будем играть в эту игру? Ладно. Сколько сценариев сейчас ожидает твоего внимания?

— Эммм… один.

Дилан позволил этой лжи повиснуть в воздухе ровно настолько, чтобы заставить Джейсона поерзать от неловкости. Не то чтобы Дилан это видел, но похоже, он знал Джейсона достаточно хорошо и предвидел это.

— Итак, раз теперь мы говорим об единственном сценарии, который у тебя есть — о том самом сценарии, в котором у нас обоих есть роли, и на который я не стану соглашаться, если ты не…

— А, ты про этот!

— Очень смешно. Так ты читал или нет?

— Нет.

— Почему нет?

Джейсон посмотрел на шар и слегка потряс его, чертовски желая, чтобы Бен появился. Фальшивый снег закружил внутри, но больше ничего не случилось.

— Я был занят.

— Ты врешь.

Прямолинейность Дилана заставила его рассмеяться. Это также напомнило ему, что Дилан заслуживал лучшего, чем второпях состряпанная ложь. Он отложил шар в сторону и откинулся на спинку дивана, забросив ноги на журнальный столик.

— Ты прав. Я вру. Мне не хотелось его читать.

— Ты не хочешь соглашаться на роль?

— Честно говоря, я толком не думал об этом.

— Да брось, Джейс. Мы вместе будем в Мексике. Хочешь сказать, ты не думал, как это будет весело?

Джейсон машинально ковырял свою кутикулу. Вопрос был простым, но все равно интересным. В прошлом он посчитал бы такую возможность отличной сделкой со всех возможных углов, но сейчас это почти не приходило ему в голову. Но теперь, когда его ткнули носом, он задумался на несколько мгновений.

Да, согласие на роль будет означать возможность провести много времени с Диланом, но это также означало, что ему придется вблизи наблюдать за каждой интрижкой, которую Дилан затеет на съемках. Всегда была как минимум одна такая интрижка.

Он ненавидел эту часть. Всегда ненавидел.

С другой стороны, если отбросить все развлечения в свободное время, они отлично работали вместе. Они обычно хорошо проводили время, вне зависимости от любой драмы, которая разворачивалась на съемочной площадке. И суть в том, что работа ему не помешала бы. Он не мог вечно жить за счет сбережений.

— Полагаю, мне не помешает несколько месяцев под солнцем.

— То есть, ты согласишься на роль?

— Я этого не говорил.

— А мне показалось, что только что сказал.

— Я подумаю над этим. Но сначала я прочту сценарий. А потом дам тебе знать.

— И ты сделаешь это в ближайшем времени?

— Скоро, — согласился Джейсон, снова поднимая шар. — Обещаю.

Он отключился, все еще глядя на шар и обдумывая свой разговор с Диланом. Хотел ли он согласиться на роль? Да, на съемочной площадке с Диланом будет весело, но съемки фильма означали разлуку с Беном, и он не хотел на такое соглашаться. Как он мог уехать, зная, что Бену не с кем будет поговорить? Как он мог покинуть Бена на несколько месяцев, зная, что тот даже не сможет поставить в плеер следующий диск «Она написала убийство»?

Может, он мог бы взять Бена с собой? Носить с собой снежный шар достаточно просто. Но инцидент в Бэст Бай беспокоил его. Сколько раз его застанут говорящим с невидимым мужчиной? И как скоро StarWatch прознает про это и вынесет все на первую полосу? Каждый день приносить с собой на съемочную площадку снежный шар — это далеко не самое странное, что случалось в Голливуде, но это явно вызовет недоумение.

И как он вообще мог принять это решение, когда Бен вообще недоступен для обсуждения этого всего?

В итоге Джейсон уныло и обреченно побрел вверх по лестницам.

Завтрашний день будет лучше. Завтра Бен вернется.

Но что, если он не придет?

Джейсон отказывался думать об этом. Он должен верить, что к утру все вернется в норму.

Он лежал на своей постели, держа в руке шар, и смотрел на заполненное снегом пространство. Он думал об улыбке Бена. Об его явном восторге, пока он лежал на террасе и смотрел на звезды. Он подумал о тех вещах, которые Бен наверняка не видел — Лас-Вегас, Ниагарский водопад, гора Рашмор. Пантеон, Парфенон и самый большой моток бечевки в мире.

Он мог дать Бену эти вещи. Но для этого ему нужно работать. Чтобы тратить деньги, их сначала надо заработать.

Заснул он нескоро.

Глава 9

Джейсон оказался в крохотном домике, где в очаге весело, но беззвучно плясал огонь. За окном пролетело несколько крупных хлопьев снега. Джейсон посмотрел вниз и обнаружил, что на нем надеты пижамные штаны и футболка, а босые ступни стоят на грубом бесцветном ковре. Вся обстановка казалась странно сюрреалистичной, но хотя бы это не был один из тех снов, где оказываешься голым на публике.

Его внимание привлек тихий звук — кто-то перелистывал страницу книги. В другое время и в другом месте звук остался бы незамеченным, но здесь — где бы это «здесь» ни находилось — больше ничего не было. Здесь царила гробовая тишина, и Джейсон задрожал.

Перелистнулась еще одна страница, и Джейсон поднял взгляд.

Тут был Бен. Джейсон не сумел бы ответить на вопрос, как он не заметил его ранее. Но теперь он видел лишь Бена. Он устроился в углу дивана возле камина и смотрел на раскрытую книгу, которая лежала на подлокотнике. На нем были те же шерстяные брюки и белая рубашка, что и всегда, но без жилета. Его колени были подогнуты к груди, голые ступни виделись на краю сиденья.

Джейсон стоял, лишившись дара речи от простого поразительного осознания: он никогда по-настоящему не видел Бена. Да, он видел проекцию Бена — бледная кожа и темные волосы, соблазнительные пухлые губы, которые Джейсону хотелось поцеловать — но увидев его теперь, как будто более материальным и живым, чем огонь в камине, Джейсон осознал, что до сих пор видел лишь призрачное изображение настоящей сущности Бена. Кожа Бена была призрачно белой — печальное напоминание об его плохом здоровье. Это ярко контрастировало с его волосами, такие густыми и темными, что они как будто отливали фиолетовым. Его губы были отчетливо и идеально розовыми, а когда он резко поднял голову и посмотрел в сторону Джейсона, его голубые глаза поразительно выделялись на бледном лице.

— Ты прекрасен, — сказал Джейсон. — Совсем как Белоснежка.

Кадык Бена дернулся.

— Что происходит? — его голос был тихим. Словно он говорил сам с собой, а не с Джейсоном. Он покачал головой, широко раскрыв глаза от шока. — Это реально?

— Думаю, я сплю.

Бен соскочил с дивана так, будто хотел сбежать, и в спешке уронил книгу на пол. Он попятился назад, но всего через два шага наткнулся на стену и остался там, обхватив руками свою грудь в защитном жесте и качая головой в знак отрицания.

— Нет, это не можешь быть ты. Это не может быть по-настоящему. Не может быть…

— Почему нет?

— Должно быть, это я, — Бен продолжал так, будто Джейсон ничего не говорил. — Я сплю, но в этом месте я не вижу снов. Так что… — он снова сглотнул, оглядывая комнату почти в панике. — Я мертв? Я наконец-то умер?

— Ты не мертв, — сказал Джейсон, разрываясь между весельем и непониманием. — Мне всего лишь снится сон.

Бен рьяно помотал головой. Но был и плюс — его паника, похоже, уже утихала. Теперь он просто пребывал в смятении.

— Этого не может быть.

Веселье победило, и Джейсон осознал, что смеется.

— Почему нет?

— Потому что мы оба здесь.

— Верно. Потому что я вижу сон.

Бен покачал головой в ошеломленном раздражении.

— Тогда почему я думаю, что вижу сон?

Джейсон нахмурился, размышляя. Обычно его сны не были такими живыми. Обычно они не были такими логичными. Да, это место было странным, и все же ничего не смещалось и не менялось, как в его снах. Все ощущалось реальным.

Материальным.

Он снова посмотрел на Бена. Впервые с момента их встречи он не мог видеть сквозь Бена. Одежда Бена была другой, и его ступни оставались босыми, и когда он прислонялся к стене, он не промазывал на пару сантиметров, как когда он проецировал себя в дом Джейсона. Когда он протянул руку, чтобы опереться ладонью на каминную полку, его пальцы не прошли сквозь нее, как обычно. Костяшки его пальцев побелели, когда он стиснул древесину.

— Это твоя хижина? Та, что внутри шара?

— Да.

— Тогда, думаю, мы оба здесь.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Бен. — Хочешь сказать, мы видим общий сон?

— Может быть. А может… — Джейсон сглотнул, глядя в огонь. На открытую книгу, все еще лежащую вверх ногами на полу. В окно, которое показывало лишь бледно-серое небо и несколько странных деревьев. — Или, может быть, я нашел дорогу внутрь.

Бен задумался на несколько мгновений. Скептицизм уступил место изумлению, и глаза Бена широко распахнулась.

— Но… но как?

— Не знаю. Я лежал в постели, держа снежный шар…

— О Боже мой! — Бен потянулся к подлокотнику дивана. Он опирался на него, возвращаясь в свое изначальное место и аккуратно опускаясь на сиденье. — Неужели вот оно?

— Вот оно что…?

Но Бен лишь поднял руку, останавливая слова Джейсона.

— Мне интересно, — он глянул на Джейсона, медленно смерив его взглядом с ног до головы. — Я боюсь уходить. Что, если я вернусь, а тебя не будет?

— Куда ты уйдешь? Куда я уйду?

— Я хочу проверить. Ранее я слишком устал, но мне нужна-то всего секунда…

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Бен задумчиво закусил губу.

— Пообещай мне, что никуда не уйдешь.

— Обещаю.

Бен кивнул. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. А затем…

Ничего.

Ничего не изменилось. Бен сидел абсолютно и пугающе неподвижно. Джейсон даже не был уверен, дышит ли он.

— Бен?

Все равно ничего.

Сердце Джейсона испуганно екнуло, но как только он сделал шаг вперед, Бен очнулся как будто от толчка и беззвучно стал хватать ртом воздух, держась за грудь одной рукой.

— Ты заснул с ним. Ты на кровати с шаром в руке.

Джейсон моргнув, сложив все воедино.

— Ты проецировал?

Бен снова кивнул, все еще стискивая свою грудь, хотя его дыхание, похоже, вернулось в норму, и Джейсон вспомнил, как лежал на кровати, смотрел на снежный шар и больше всего желал, чтобы Бен появился.

— Я хотел увидеть тебя. Я надеялся, что ты придешь…

— Я хотел. Я пытался, но не мог. У меня не было силы. После всей этой ходьбы. И потом… — он прикусил губу, улыбаясь Джейсону в манере, которая казалась одновременно дьявольской и невинной. Улыбка была флиртующей, но в то же время такой милой и непритязательной, что сердце Джейсона переполнилось чувствами. — После того, что случилось на террасе.

Кровь Джейсона быстрее заструилась по венам, когда он вспомнил. Это было изумительно, и в то же время душераздирающе из-за невозможности прикоснуться к Бену. Но теперь…

Похоже, он не спал. Или спал, но сон позволял ему попасть в мир Бена. Сможет ли он прикоснуться к Бену здесь?

Джейсон с трудом сглотнул, его сердце бешено забилось.

Бену, похоже, пришла в голову та же мысль, потому что его глаза оживленно распахнулись. Он встал и сделал один робкий шаг в сторону Джейсона.

— То есть, ты правда здесь? — спросил он. Но он не казался напуганным, как прежде. В его голосе звучала надежда. — Это не сон? — он потянулся к Джейсону дрожащей рукой.

— Есть лишь один способ узнать, — сказал Джейсон.

Бен нервно рассмеялся, сделав еще один шаг вперед. Его бледные пальцы почти светились на фоне груди Джейсона. Легчайшее прикосновение к футболке Джейсона, такое легкое, что сам Джейсон едва почувствовал, и Бен ахнул, словно обжегшись, отдернул руку и прижал ее к своей груди.

— О Боже мой, — его подбородок задрожал. На глазах выступили слезы, и Джейсон не мог вынести больше ни секунды. Он сократил расстояние между ними, обнял Бена одной рукой за пояс, привлекая ближе и замечая, каким маленьким казался Бен. Он не просто был на несколько сантиметров ниже Джейсона. В его объятиях он казался худым и пугающе хрупким.

Бен прильнул к нему, дрожа всем телом, и слезы катились по его лицу. Джейсон подался ближе, желая поцеловать его, но неожиданная реакция Бена заставила его резко остановиться. Он прижал другую ладонь к щеке Бена. Джейсон опустил голову к губам Бена. Еще одна вещь, которую проекция Бена не передавала должным образом — это его запах, легкая мускусность, напомнившая Джейсону, что в 1860-х люди не мылись каждый день. Однако он не был неприятным. Бен не пах немытым. Скорее, он нес в себе запах его жизни — солома, лошади и яблоки. Трава, солнечный свет и свежеиспеченный хлеб. А под всем этим улавливался сладкий и чистый аромат мужественности, и Джейсон вдыхал его, упиваясь его невероятной сексуальностью.

— Мне это кажется реальным, — сказал Джейсон охрипшим от желания голосом.

Бен задрожал, его глаза блестели, а слезы все еще безудержно катились по щекам.

— Что такое? — спросил Джейсон.

— Никто не прикасался ко мне, — прошептал Бен, и его подбородок все еще дрожал. — На протяжении ста пятидесяти лет.

Джейсон почувствовал себя дураком, рванувшим вперед и не подумавшим, как ошеломительно это может быть для Бена. И все же он не мог его отпустить. Он не мог перестать прикасаться к нему. Только не сейчас, когда они наконец-то смогли ощутить друг друга.

— Скажи, если мне нужно остановиться.

— Нет, — ахнул Бен. — Ни за что.

А потом, прежде чем Бен успел сказать еще хоть слово, Джейсон поцеловал его.

Это был всего лишь поцелуй, и тем не менее, он был монументальным. То, как Бен цеплялся за него, будто боялся утонуть. То, как его губы, влажные и соленые от слез, приоткрылись для Джейсона. Тихий хныкающий звук, который он издал, когда язык Джейсона нежно скользнул внутрь. Это было подобно раю, и Джейсон не спешил, изо всех сил стараясь обуздать свое желание и нетерпение, сосредотачиваясь на одном простом удовольствии — целовать мужчину, которого не целовали больше века. Он целовал Бена, пока не испугался, что потеряет контроль… пока желание повалить Бена на диван и содрать его одежду не стало почти неудержимым… и тогда Джейсон наконец-то отстранился, тяжело дыша.

Губы Бена, раньше бывшие такими великолепно розовыми, теперь сделались красными и припухшими, и при их виде Джейсон застонал от желания.

Бен стиснул футболку Джейсона.

— Почему ты остановился?

— Потому что я стараюсь не спешить.

— Я не против того, чтобы ты спешил.

— Ты заслуживаешь лучшего.

Бен рассмеялся сквозь слезы, качая головой.

— Мне все равно, чего я, по-твоему, заслуживаю. Я знаю, чего я хочу.

Это признание пробудило в Джейсоне восторг. Было ясно, что они жаждут одного и того же, но это не означает, что он должен халтурить.

Он хотел пустить в ход руки, но Бен выглядел таким слабым. Джейсон боялся отпускать его. Он не был уверен, что Бен сможет хотя бы устоять на ногах. Он аккуратно ослабил свою хватку, проверяя устойчивость Бена. Бен слегка покачнулся, но не упал, и Джейсон начал расстегивать пуговицы грубо сотканной рубашки Бена, обнажая его бледную худую грудь. Отец Бена называл его заморышем. Джейсон никогда не использовал бы это слово, но узкая талия и выступающие ребра Бена лишь подчеркивали, насколько ужасно юным он был.

— Мне не стоит это делать, — сказал Джейсон; и его руки, и его голос дрожали.

— Я никогда не прощу тебя, если ты сейчас остановишься, — это было произнесено легким тоном, но Джейсону показалось, что это правда, даже если сам Бен того не осознавал.

— Но ты такой молодой. Тебе даже двадцати одного нет. Ты практически подросток.

— Сказал парень, который не помнит сериал «Блюз Хилл-стрит».

— Твоя правда, — он все равно не был уверен, что это правильно, но потом подумал над словами Бена.

«Никто не прикасался ко мне. На протяжении ста пятидесяти лет. Я знаю, чего я хочу».

Он не собирался отказывать Бену в такой простой вещи как прикосновения. Особенно не тогда, когда ему отчаянно хотелось вновь поцеловать Бена. Действительно держать его в руках, пока Бен стонет от удовольствия. Он наконец-то сбросил рубашку Бена с его плеч. Бен задрожал, когда она упала на пол, оставив его обнаженным по пояс.

Джейсон начал неспешно. Он нежно провел кончиками пальцев вниз по руке Бена, и Бен восторженно вздохнул, когда на его плоти выступили мурашки. Джейсон продолжал, скользнув мимо запястья Бена к тыльной стороне кисти, позволяя его ласке опуститься до кончика самого длинного пальца Бена. Все это время Бен стоял абсолютно неподвижно с закрытыми глазами и часто дышал, как будто завороженный ощущениями.

Джейсон обошел Бена и встал за ним. Он позволил своим пальцам пройтись от руки Бена к его плечу, затем по шее, что снова заставило его задрожать, потом вниз по позвоночнику до пояса брюк с высокой посадкой. Он водил пальцами вверх и вниз по телу Бена, пытаясь прикоснуться к каждому сантиметру его спины, плеч и рук. Когда терпеть уже не получалось, Джейсон положил ладони на худые бицепсы Бена и шагнул ближе, подавляя желание вжаться эрекцией в зад Бена. Отчасти ему это далось. Он поцеловал шею Бена сзади, услышал, как Бен резко втянул воздух и прильнул к Джейсону, наклоняя голову набок, чтобы облегчить доступ к нежному местечку за ухом.

— Здесь, — прошептал он. — Ты обещал, что поцелуешь меня здесь.

Джейсон сдержал это обещание, посасывая и легонько покусывая шею Бена, снова напоминая себе не спешить. Он осмелился скользнуть ладонью вперед, на живот Бена. Его пресс дернулся под прикосновением Джейсона, дыхание перехватило.

— Ш-ш-ш, — успокоил его Джейсон, беспокоясь, что он остановится, но бездыханный шепот Бен сказал ему, что нет, все нормально. Даже лучше, чем нормально. Все хорошо. Все изумительно. Ново, страшно и, наверное, немного ошеломительно, но абсолютно желанно. Джейсон оставил одну руку на животе Бена, а пальцами другой провел по одному из напрягшихся сосков Бена.

— О, — выдохнул Бен полным удивления голосом. — О…

Он сильно прислонился к Джейсону, толкнувшись грудью навстречу изучающей ладони Джейсона, пока тот не принялся и за вторую сторону, обеими руками лаская соски Бена между пальцами, пока Бен не начал отчаянно стонать. Его эрекция натягивала плотные шерстяные брюки.

Джейсон развернул Бена лицом к себе, и сладкие покрасневшие губы Бена бездыханно приоткрылись, а веки наполовину опустились от желания. Джейсон поцеловал его, и его желание вспыхнуло еще жарче от ощущения худого тела Бена. На этот раз Бен не подпрыгнул, когда пальцы Джейсона прикоснулись к его животу. На сей раз он застонал и привстал на цыпочки, нетерпеливо подавшись навстречу Джейсону и обвив его шею руками.

— Да, — шептал он между лихорадочными поцелуями Джейсона, пока пальцы Джейсона опускались ниже. — Да, да, да…

Джейсон возился, пытаясь одной рукой расстегнуть пуговицы на брюках Бена. Он удивился, обнаружив под ними еще одни штаны, как будто идентичные, только сшитые из тонкого хлопка, а не из грубой шерсти. Он расстегнул и те пуговицы тоже. И наконец, он запустил руку внутрь.

Бен задрожал, хватая ртом воздух, когда пальцы Джейсона скользнули по его эрекции.

— О Боже, — прошептал Бен, уткнувшись лицом в шею Джейсона и как будто уже не в состоянии держаться на ногах. — О Боже!

И Джейсон совершенно забылся. Он просто обнимал Бена, покрывал поцелуями его шею, вдыхал его запах и нежно двигал рукой по длине Бена вверх и вниз. Он умирал от желания раздеть Бена полностью. Встать на колени и по-настоящему изучить необрезанный член Бена, но Бен был ошеломлен, цеплялся за него, отчаянным хныкающим шепотом умолял не останавливаться, никогда, никогда не останавливаться, и Джейсон мог лишь подчиниться ему. Его собственная эрекция пульсировала от потребности в разрядке, но он игнорировал ее, вместо этого сосредоточившись на Бене, на нетерпеливых стонах парня и бездыханных криках, пока, наконец, Бен не напрягся в его руках. Он запрокинул голову, выгнул спину, толкаясь в руку Джейсона и крича от разрядки. Вот только…

Ничего не случилось.

Это был оргазм — Джейсон в этом не сомневался — но без эякуляции. Удивление было достаточно сильным, чтобы отвлечь его разум от собственного неутихающего желания. Это нормально?

— О, Джейсон, — выдохнул Бен, все еще вися на нем, и его тело дрожало от отголосков оргазма. — О Боже, Джейсон… — а потом те немногие силы, что оставались в нем, как будто отказали. Джейсон думал, что изначально удерживал на себе весь вес Бена, но осознал, что был прав лишь наполовину, когда колени Бена подкосились. Джейсон подхватил его, быстро среагировав и опустив Бена на диван.

— Ты в порядке?

— Прости, — сказал Бен, стиснув его грудь. — Обычно я не такой слабый, но вчера много энергии потратил на ходьбу. А потом на крыльце…

Теперь пришел черед Джейсона извиняться, и он поспешил попросить прощения, но Бен улыбнулся и прижал свои тонкие пальцы к губам Джейсона.

— Я не возражаю. Мне плевать, даже если я истрачу всю свою энергию до последней капли. Мне плевать, если я выгорю, запылаю или сгорю. Лишь бы мне удалось провести оставшееся время с тобой.

— А так может случиться? — в ужасе спросил Джейсон.

Бен пожал плечами.

— Не знаю. Надеюсь. Мне нравится думать, что в конечном счете это закончится.

Эти слова разбили Джейсону сердце. Они переполнили его темным, ужасным страхом.

— Нет, — сказал он, устраиваясь рядом с Беном и притягивая его в свои объятия. — Боже, не говори так.

— Я серьезно. Я не хочу, чтобы это длилось вечно. Ты не понимаешь, как тут одиноко. Но теперь… — Бен подвинулся ближе, и Джейсон стал раскачиваться с ним и гладить его по волосам. — Я каждый день благодарю Господа за то, что он послал тебя. И я знаю, что священники дома назвали бы это ужасным грехом, но мне все равно. Я просто счастлив, что кто-то может меня видеть, слышать, а… а теперь…

— Прикасаться к тебе?

Бен смущенно рассмеялся.

— И это тоже, да.

Джейсон обнимал его, вдыхая его запах и гладя по худой спине. Он угадал, что кожа Бена будет мягкой как шелк. Он обрадовался, убедившись в своей правоте.

— Этот момент, — тихо сказал Бен. — Это мой новый любимый момент за все время. Я бы все равно думал, что это сон, вот только здесь я не вижу снов.

— Теперь мы знаем, в чем фокус, — сказал Джейсон. — Нет причин не повторить подобное.

Бен запрокинул голову, чтобы посмотреть Джейсону в глаза.

— Ты так думаешь? Ты думаешь, это снова сработает?

Он положил ладонь на шею Бена сзади и мягко притянул его для поцелуя.

— Я совершенно точно намереваюсь попытаться.

Бен улыбнулся и обвил руками шею Джейсона.

— Ты обещал сделать со мной и ту другую штуку.

— Обещал. И сделаю. Я сделаю это сейчас, если хочешь, — эта мысль интриговала его, но потом он вспомнил странный оргазм, который был совсем не оргазмом. — Но в конце, — осторожно произнес Джейсон. — Для тебя нормально не заканчивать до конца?

— Здесь все так, — Бен обвел жестом хижину, и Джейсон впервые по-настоящему осмотрел жилье Бена.

Тут был диван, на котором они сидели, маленький столик перед ним, а на полу лежала раскрытая книга. Один стул в углу. Камин и огонь. Чего он не заметил, так это то, каким неестественным было пламя. Не было потрескивания горящего дерева. Наклонившись к нему и протянув руку, Джейсон не почувствовал жара.

— Можешь сунуть руку прямо туда, если хочешь, — сказал Бен. — Это не причинит тебе боли. Ну, во всяком случае, меня это не обжигает.

Джейсону не хотелось проверять данную теорию.

На противоположной стене имелось лишь окно и одна дверь. Помимо этого, в комнате был книжный шкаф, стоявший вдоль одной стены, и в дальнем углу кровать со смятыми одеялами.

— Здесь нет кухни.

— Я не ем. И не пью. Тут даже воды нет, и я тоже не произвожу воду. Я не потею. Я уверен, что после ста пятидесяти лет должен довольно мерзко вонять, но кажется, это не так.

Джейсон молча согласился с ним. Бен пах как ферромоны, смешанные с раем, но это явно не было чем-то плохим.

— Я не испытываю голода, — продолжал Бен, — хотя безумно скучаю по еде, особенно в первые несколько лет. Я не испытываю жажды. Тут никогда не бывает жарко или холодно. Здесь всегда именно так, — это звучало ужасно, но Джейсону не хотелось об этом говорить, и кроме того, Бен продолжал: — Астма здесь тоже ощущается иначе. Иногда я чувствую тесноту в груди, как при приступе, но это не то же самое. Я не думаю, что по-настоящему дышу здесь.

— Что? Нет. Ты должен дышать, — он определенно помнил тихое и частое дыхание Бена, пока он поглаживал его.

Бен покачал головой.

— Я не уверен. Ну то есть, думаю, мое тело все еще совершает необходимые действия, и я как будто дышу, но мне кажется, это просто привычка. Как будто если бы я перестал, это ничего не изменило бы.

Джейсон задрожал.

— Я уверен, что изменило бы.

Бен поколебался, настороженно глянув на Джейсона.

— Я знаю, что это не так, потому что однажды… Ну, я рассказывал тебе, что застрял в коробке.

Джейсон кивнул.

— Я помню.

— Чего я тебе не говорил, так это того, что я пытался повеситься до того, как начал ходить.

— Что? Бен, нет!

— Это не сработало, — продолжал Бен небрежным тоном, будто они обсуждали нечто обыденное вроде машины, которая не завелась. — Я повисел там какое-то время, потом начал паниковать, потому что одно дело — застрять тут навеки, а другое дело — застрять и все время висеть в петле, потому что это уже невыносимо. Но через какое-то время (я точно не знаю, когда, может, через пару недель) я сумел снова спуститься.

Джейсон с трудом сглотнул.

— Иисусе, Бен. Должно быть, это было ужасно.

Бен пожал плечами.

— Это было давно, — он снова прислонился поближе, прильнув к груди Джейсона. — Но ты понимаешь, почему это лучше, — тихо сказал Бен. — Почему я готов сжечь последние оставшиеся у меня силы, чтобы быть с тобой.

— Может быть, — Джейсон поцеловал Бена в макушку. — Но будем надеяться, тебе не придется делать этот выбор.

Бен поерзал, подняв голову, чтобы призывно улыбнуться Джейсону.

— Ты поцелуешь меня еще раз?

Джейсон улыбнулся.

— С удовольствием.

На сей раз Бен был агрессивным и толкнул Джейсона, укладывая его спиной на диван, пока они целовались. Он принялся нетерпеливо расстегивать джинсы Джейсона.

— Ты не обязан, — сказал Джейсон, хотя кровь стремительно хлынула к его члену, оживляя эрекцию, которая пропала, пока они говорили.

— Я хочу.

Джейсон не протестовал. Он восторженно застонал, когда Бен обхватил член Джейсона тонкими пальцами.

— Это все равно приятно? Хоть ты и изувечен?

Не такой вопрос Джейсон ожидал услышать, и не с таким словом он ассоциировал себя или секс в целом.

— Изувечен?

— Твоя крайняя плоть. Это не больно?

Джейсон рассмеялся.

— Наверное, было больно, когда это случилось, но теперь все хорошо.

— Я не хочу сделать что-нибудь неправильно, — сказав это, Бен мучительно медленно провел своими худыми пальцами по длине Джейсона. Джейсон задохнулся и притянул Бена для поцелуя.

— Это маловероятно.

Член Бена не привстал даже наполовину, но он, похоже, все равно наслаждался тем, что гладил Джейсона и подводил его к оргазму. Джейсон гадал, будет ли его оргазм сухим, как у Бена, или он эякулирует как обычно. Ему было все равно. Он просто хотел, чтобы это случилось здесь, с Беном, когда они оба состоят из плоти и крови… ну или настолько близко к этому, насколько возможно для них. Он разрывался между желанием целовать Бена и смотреть на него в каждую секунду, впитывая его как кислород.

Наконец, когда его оргазм сделался невыносимо близким, он отстранился, чтобы увидеть лицо Бена и его полные красные губы. У Джейсона промелькнула беглая мысль о том, каково было бы ощущать эти роскошные губы на своем члене, а потом несколько вещей случилось разом.

Накатила первая волна его оргазма.

Он заметил явное отсутствие спермы.

На прекрасном лице Бена расцвела улыбка.

И Джейсон резко проснулся в одиночестве своей постели, крича от удовольствия и вминаясь бедрами в матрас, проливаясь в трусы. Это был самый интенсивный оргазм за долгое время.

И здесь, по эту сторону шара, он определенно не был сухим.

***

После пробуждения на следующее утро первой мыслью Джейсона было то, что прошлой ночью он слишком много выпил. Словосочетание «головная боль» вообще не описывало его состояние. Боль начиналась у основания его шеи и расходилась вверх, через челюсти, через виски, пронзая глаза и достигая пика в каком-то месте на макушке. Даже его зубы болели. Он не осмеливался открывать глаза. Он уткнулся лицом в подушку и попытался вспомнить, на какой вечеринке он побывал. Какие наркотики он принимал. Дилан дал ему что-то? У Дилана всегда имелся пакетик с таблетками.

Но нет.

Никакой вечеринки. Никакого Дилана.

Все возвращалось постепенно.

Шар. И Бен. Пробуждение посреди оргазма. А потом, пока он лежал и все еще дрожал от мощи своей разрядки, появился Бен. Он забрался на постель, чтобы оседлать Джейсона и посмотрел ему в глаза.

— Я вернусь, — сказал ему Джейсон. — Если я засну с шаром…

Бен улыбнулся и покачал головой. «Спи», — сказал он, и Джейсон как будто услышал его голос. Музыкальная шкатулка не была заведена, но Джейсон знал голос Бена. Он слышал его смех во сне и знал тон его речи так же, как знал слова любимой песни. «Я тоже устал. Увидимся завтра».

Джейсон привел себя в порядок и заснул. Он не выпил ни капли алкоголя, не говоря уж о штуках покрепче, так почему тогда его голова ощущалась как яйцо, внутри которого что-то росло и решило, что пора пробиться наружу?

Он рискнул приоткрыть один глаз. Солнечный свет заливал комнату, но по углу падения лучей он понимал, что сейчас совсем не утро, когда он обычно просыпался. Бен стоял у его кровати, и его лицо исказилось от беспокойства.

Теперь Джейсон был еще сильнее сбит с толку.

Он глянул на часы.

— Полвторого? — он быстро сел и тут же пожалел об этом. Он обхватил голову руками и постарался подумать. Как он мог проспать так долго? Конечно, он был не совсем жаворонком, но и дольше полудня не засыпался. — Что произошло, бл*ть?

Конечно, даже если Бен ответил, Джейсон его не услышал. Он потянулся к шару и повернул ключ завода.

— Ты в порядке? — тут же спросил Бен. — Ты заболел?

— Не знаю.

Бен заламывал руки.

— Я так беспокоился, и я мог думать лишь о том, что ничем не могу помочь. Я начал воображать самые ужасные сценарии, и ведь я даже не могу позвать на помощь. Я мог лишь сидеть здесь и изнывать от беспокойства. Я бесполезен!

— Все нормально, — сказал Джейсон, массируя свои виски. — Ты в порядке. Я в порядке. Мы все в порядке, — вполне возможно, что его голова болела относительно меньше, чем раньше. Может быть.

А может и нет.

— Просто дай мне минутку.

Спотыкаясь, он спустился вниз, заглотил кусок тоста с тремя таблетками адвила, одной таблеткой тайленола и запил большим стаканом воды, пока его кофе варился. Кофе он взял с собой наверх, где Бен по-прежнему ждал его в спальне.

— Мне надо в душ. Хочешь подождать здесь, или хочешь, чтобы я отнес тебя вниз и включил «Лодку любви» или типа того?

Он хотел, чтобы вопрос прозвучал мягко, но его голова до сих пор раскалывалась, и по убитому горем лицу Бена он понял, что прозвучало все не так, как он хотел. А может, Бен просто корил себя за то, что заставляет Джейсона ждать его. В любом случае, он покачал головой и медленно опустился на постель. «Я подожду здесь».

— Ладно, я недолго.

Он залпом выпил полкружки кофе, пока ждал, когда вода нагреется, и наконец, залез в ванну и дернул небольшой рычажок.

Если в мире и существовала неприятность, которую нельзя исправить горячим душем, Джейсон с ней еще не сталкивался и надеялся, что никогда не столкнется. Он стоял под обжигающими струями, разминая плечи и чувствуя, как расслабляются мышцы шеи. Он глубоко дышал, представляя, как кофеин и лекарства устремляются от желудка к голове. Буквально через несколько коротких минут он почувствовал себя намного лучше. Но когда головная боль отступила, накатила злость на себя самого.

Он ненавидел то, как обращался с Беном. Нет, он не хотел быть резким или холодным и подозревал, что Бен простит его в мгновение ока. Но Бен заслуживал лучшего. После всего, что случилось с ними в последние сорок восемь часов, внезапная почти-грубость Джейсона была даже хуже, чем не позвонить после изумительного первого свидания. А ведь все действительно было изумительно. Теперь, когда его мозг не клинило от боли, Джейсон вспомнил, как хорошо все было — их первая совместная мастурбация под звездами, а потом волшебное время в шаре. Он помнил гладкую бледную кожу Бена. Ощущение хрупкого тела Бена в его руках. То, как он пах и каким был на вкус. От этого кровь Джейсона снова начала распаляться, и внезапно он пожалел, что не взял Бена с собой в ванну. Затем он представил, как Бен будет стоять в ванной, по-прежнему одетый в белую рубашку, жилет и тяжелые кожаные ботинки, и рассмеялся.

Нет, может, не в душе.

Но в спальне…

Джейсон все еще был почти мокрым, когда вышел из ванной, повязав полотенце на талию. Бен не сдвинулся со своего места на постели.

«Тебе лучше?»

— Да.

«Я рад».

Невозможность прикоснуться к Бену казалась такой несправедливой.

— Ты не приляжешь на постель для меня?

Брови Бена слегка приподнялись, но он сделал, как просил Джейсон, и Джейсон оседлал его, возвышаясь над ним и глядя в глаза, совсем как Бен сделал с ним прошлой ночью.

— Прошу прощения, что я вел себя как засранец.

Бен покачал головой. «Это не так».

— Так. Прошлая ночь была изумительной. И позапрошлая тоже. Сегодня утром я должен был первым делом сказать тебе об этом.

Бен улыбнулся. «Я не возражаю».

Джейсон посмотрел на идеальные губы Бена. Он изучал линию его шеи. Его член ожил под полотенцем.

— Мне хотелось бы поцеловать тебя прямо сейчас.

«Мне тоже».

— Мне не терпится снова заснуть, чтобы сделать с тобой все те вещи, что я обещал.

Образ Бена мигнул, и на его лице отразилась улыбка. Его взгляд скользнул по телу Джейсона к весьма очевидному бугру между ног. Ладонь Бена двинулась туда, и Джейсон застонал, представляя, будто может почувствовать прикосновение Бена. Представляя, как бы это ощущалось, если бы Бен снял с него полотенце.

«Сними его».

Джейсон подчинился, позволив ткани упасть в сторону.

— Что теперь? — спросил он.

Бен провел по эрекции Джейсона своей невесомой и неосязаемой рукой. Он игриво улыбнулся Джейсону. «Попрактикуемся?» Приподнятые брови и изгиб губ давали понять, что это слово было вопросом.

Единственным ответом Джейсона был тихий вздох, почти всхлип, и Бен улыбнулся. Он показал на Джейсона, затем выразительно ткнул пальцем в матрас.

— Хочешь быть сверху?

Бен кивнул.

Джейсон слез с него, сначала потянувшись к шару, чтобы дать Бену голос. Он завел механизм, после чего лег на спину лицом к Бену.

— Скажи, чего ты от меня хочешь.

— Пока что ничего, — ответил Бен, подвигаясь ближе. — Я просто хочу минутку посмотреть на тебя. Ничего?

— Наверное, — хотя он немного поерзал, внезапно засмущавшись сильнее обычного, отчасти от одного лишь возбуждения. Чувственного жара в глазах Бена было достаточно, чтобы свести его с ума. Бен наклонился к обнаженному паху Джейсона. Он остановился, держа лицо буквально в дюйме от его эрекции. Он приоткрыл рот, словно мог подышать на голую плоть Джейсона, и Джейсон ничего так не желал, как возможности ощутить тепло дыхания Бена на своем ноющем члене.

— Ты меня убиваешь.

Бен улыбнулся самой коварно флиртующей улыбкой, что Джейсон когда-либо видел на этих великолепных губах.

— Мне хотелось бы попробовать тебя на вкус.

— Удивительно, но я думал о том же самом.

Бен рассмеялся и оседлал бедра Джейсона.

— Похоже, тебе определенно лучше.

— Это так. Головная боль почти прошла. Но она была очень сильной.

— Ты до сих пор ужасно бледный. И твои глаза налились кровью. Ты болен?

— Не знаю, — он смерил взглядом худое тело Бена, все еще примостившееся на его бедрах. — Но в данный момент я чувствую себя прекрасно. Ты служишь превосходным отвлечением.

Бен улыбнулся и наклонился поближе, будто они могли поцеловаться. Его рука медленно двигалась в районе их переплетавшихся бедер, и Джейсон вторил его движениям, медленно проводя пальцами по длине своего члена и дрожа от простого удовольствия. Но он разрывался от противоречивых желаний, и Бен, похоже, это уловил.

— Что не так?

— Я не хочу, чтобы ты использовал всю свою энергию. Особенно если это означает, что ты еще один день проведешь в том шаре, где я не смогу тебя видеть. Я бы предпочел, чтобы ты провел со мной день, а секс можно приберечь для другого раза.

Бен застыл, широко раскрыв глаза.

— Что? — спроси Джейсон. — Это тебя удивляет?

— Немного.

— А не должно. Мне нравится быть с тобой. Мне нравится слушать, как ты болтаешь про «Остров фантазий». Мне нравится, как ты смеешься. И мне очень нравится видеть, как ты улыбаешься. Думаю, я мог бы целый день пялиться на твои губы, — он поднес пальцы к прозрачной щеке Бена, провел большим пальцем по губам Бена. — Я бы предпочел все это, а не несколько минут здесь.

Бен заулыбался шире, и его щеки заметно порозовели от лести. Он выразительно покосился на все еще эрегированный пенис Джейсона, который явно не соглашался с его словами.

— С другой стороны, — признал Джейсон, — если ты думаешь, что мы сможем сделать и то, и другое, я только за.

Бен склонил голову набок, словно взвешивая варианты.

Динь-дон.

— Вот черт, — простонал Джейсон.

«В дверь звонят?» Завод музыкальной шкатулки кончился, но Джейсон сумел прочесть слова по губам Бена.

— Да, — Джейсон вздохнул. — Думаю, неприлично будет открывать дверь без штанов.

Бен безмолвно рассмеялся и сказал что-то в духе «рискни».

Джейсон не собирался принимать этот вызов.

Он надел трико и футболку, схватил снежный шар и по привычке стал заводить его, спускаясь по лестнице через одну ступеньку. И все же в дверь позвонили второй раз прежде, чем он добрался до входа.

— Иду я!

Он глянул на бугор в штанах. Он уже не был полностью эрегированным, но и абсолютно вялым не сделался. Если бы он потратил несколько дополнительных секунд и надел трусы, было бы нормально. Но будучи в одних лишь трико, он устраивал небольшое шоу. Он одернул футболку пониже, надеясь скрыть все из виду, пока его анатомия не вернется в пассивное состояние, и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы высунуть голову.

— Ты что так долго, черт возьми? — спросил Дилан, смеясь. — Ты меня впустишь или как?

Глава 10

Несколько секунд Джейсон мог лишь стоять, ошарашенный видом Дилана на его крыльце.

— Кто это? — спросил Бен позади него.

— Дилан.

— Да? — непонимающе сказал Дилан.

Не лучшее начало того, что наверняка превратится в комедию ошибок — говорить с Беном, хотя Дилан его не видел и не слышал.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Джейсон, слишком сбитый с толку, чтобы придумать более логичное продолжение разговора.

— Я приехал навестить тебя, глупыш. Ты собираешься открыть дверь или заставишь меня весь день стоять на крыльце?

— Нет. Нет, конечно, нет, — Джейсон полностью открыл дверь и шагнул в сторону, впуская Дилана внутрь. — Ты меня удивил. Я не ждал гостей.

— Я вроде как догадался, — Дилан закрыл дверь и выразительно глянул на бугор в штанах Джейсона, улыбнувшись. — Но, похоже, я пришел в удачное время.

— Что? О Боже. Нет, — Джейсон снова одернул футболку, пытаясь скрыть опадающую эрекцию. — Я просто… Я… — он понятия не имел, как закончить предложение. Он не мог упомянуть Бена, который стоял в конце коридора и мрачно смотрел на них обоих. Джейсон мог объяснить свое позорное состояние лишь одним — сказать, что смотрел порно или мастурбировал. Вместо этого он решил сменить тему. — Что ты тут делаешь? — снова спросил он.

— Разве я уже не ответил на этот вопрос?

— Эм…

— Я ехал домой после Дня Благодарения с семьей в Мичигане, но мне не нужно в Лос-Анджелес до утра среды, так что я подумал, что заеду и посмотрю, как у тебя дела, — он широко улыбнулся Джейсону. — Так что? Как у тебя дела?

— Все хорошо.

— Больше никаких сцен в Бэст Бай?

Джейсон вздохнул.

— Говорю тебе, я никогда не…

Дилан рассмеялся и шагнул вперед, быстро чмокнув Джейсона в губы и заставив умолкнуть. Бен на другом конце коридора скрылся из виду.

— Я знаю, — сказал Дилан. — Я изначально в это не поверил, — он сделал шаг назад и глянул на руку Джейсона. — Что это? — он показал на снежный шар. Джейсон и забыл, что держал его.

— Да просто нашел тут в доме, — это была почти правда, и он порадовался, что Бен не слышал, как он это сказал. Это ощущалось как предательство. Будь Бен здесь, было бы еще хуже. Он поставил снежный шар на столик в коридоре. — Я бы предложил пива, но у меня его нет.

— Кто бы мог подумать.

— Хочешь кофе?

— Если это лучшее, на что ты способен.

Джейсон повел его на кухню, остро осознавая тот факт, что он оставляет Бена позади. Конечно, Бен еще не появился вновь, но Джейсон привык всюду носить с собой шар, пока ходил по дому. Но как можно объяснить это Дилану?

— Ты говорил с Натали? — спросил Дилан.

— Про «Кошмар в летнем лагере 4», хочешь сказать?

— Ага. Ты в деле?

Джейсон подумал об этом, ставя кружку на положенное место и включая кофеварку.

— Не знаю.

— Ты прочел сценарий, как обещал?

— Еще нет.

— Почему нет?

— Это было буквально вчера.

Дилан пожал плечами.

— Как по мне, тебе стоит согласиться.

Джейсон вздохнул и сосредоточился на варке второй кружки кофе.

— Ты за этим приехал? Чтобы уговорить меня на роль?

— Нет, — но он казался сбитым с толку. — Я просто хотел увидеть тебя. Это можно?

— Конечно, — но он не смотрел Дилану в глаза, пока протягивал ему кружку. — Держи.

Дилан взял кофе, и Джейсон немного съежился под его пытливым взглядом. Обычно самоуверенная и флиртующая улыбка Дилана превратилась в неуверенную хмурую гримасу, которая выглядела на его лице совершенно чужой.

— Наверное, мне стоило позвонить, но… бл*дь, Джейс. Я покажусь высокомерным мудаком, но я предположил, что ты будешь рад видеть меня.

Джейсон вздрогнул. В конце концов, Дилан тут не виноват. Они уже десять лет играли в эту игру: Джейсон тихо ждал, а Дилан заявлялся, когда ему вздумается. Ни разу он не был не рад видеть Дилана на своем пороге. И Дилан не виноват в том, что что-то поменялось. И Джейсон не виноват в том, что не мог объяснить это логически.

— Я рад тебя видеть, — сказал он. И это не было абсолютной ложью. — Ты удивил меня, вот и все.

Дилан отставил кофе, протянул руку, и Джейсон шагнул к нему, позволяя Дилану притянуть его в объятия. Дилан все еще был его лучшим другом, пусть, может, и не в такой же манере, как прежде. Он с радостью обнял его в ответ.

— Я рад видеть тебя, — повторил он уже более искренне. Он поцеловал Дилана в щеку и отстранился. — Наверное, я привык быть в одиночестве.

— Ты и не отвыкал от этого. Не знаю, как ты еще не сошел с ума.

Джейсон взял свою кружку кофе и повел Дилана в столовую. Бен снова появился. Поскольку шар был в коридоре, он не мог переступить порог, но стоял сразу за дверью, прижимая руки к груди. Он уже не злился. Теперь он выглядел так, будто его сердце разбито. Видеть муку на его лице было подобно удару под дых.

— Пожалуйста, не волнуйся, — сказал ему Джейсон.

— О чем? — спросил Дилан.

— Эммм… — о чем говорил Дилан? — О том, что я сойду с ума, — сказал Дилан, стараясь обратить все в шутку. Но он намеренно посмотрел Бену в глаза, чтобы Бен знал, что он обращается к нему. — Мне здесь нравится. Правда.

Все впустую. Бен не успокоился. Поставив свой кофе и повернувшись лицом к Дилану, он понимал, что его давний друг не убежден. И что хуже всего, Джейсон до сих пор не видел способа изящно выйти из этого неловкого и затруднительного положения.

— Чем занимался в День Благодарения? — спросил Дилан.

— Я был здесь.

— Один?

Джейсон поколебался. Он хотел сказать, что провел день с другом, но это привело бы к вопросам, на которые он не сможет ответить.

— Джейсон? — позвал Дилан, прищурившись, когда ответа не последовало. — Ты в порядке?

— Нормально. А что?

— Честно? Выглядишь ты дерьмово.

— Зашибись. Я рад, что ты заглянул и сообщил мне об этом.

— Я серьезно, — Дилан шагнул ближе и прижал пальцы тыльной стороной ко лбу Джейсона, затем к его щеке. — Температуры нет, но ты бледный как привидение. Глаза красные, — он дотронулся до влажных волос Джейсона. — Похоже, только что из душа. Не брился как минимум пару дней, — он покачал головой, обеспокоенно нахмурив лоб. — Это на тебя не похоже. Ты нормально себя чувствуешь?

— Нет, — сказал Джейсон, ухватившись за легкую отговорку. — Думаю, я вот-вот свалюсь с простудой или типа того, — учитывая то, как дерьмово он чувствовал себя утром, это даже могло оказаться правдой. — Я проспал почти все утро. Проснулся с убийственной головной болью. Из меня сейчас получится не лучшая компания. Прости.

Дилан нахмурился, все еще прикасаясь кончиками пальцев к щеке Джейсона.

— Когда ты в последний раз что-то ел?

— Примерно час назад съел тост.

— А помимо этого?

Джейсон задумался. Он удивился, осознав, как много времени прошло.

— Вчера днем, наверное.

Дилан кивнул, словно это все объясняло.

— Ладно. Я хочу, чтобы ты пошел наверх и оделся.

— Зачем?

— Потому что тебе нужна еда, а я ни черта не умею готовить. У тебя наверняка все равно ничего нет в холодильнике. И честно говоря, я думаю, немного солнечного света пойдет тебе на пользу.

— Ты хочешь куда-то сходить?

— Да, Капитан Очевидность. Таков мой план.

— Но что, если кто-то нас узнает?

— Знаешь, большинству людей, становящихся актерами, нравится идея о том, что их будут узнавать на публике.

— Большинство людей не оказывается на обложке StarWatch всякий раз, когда свернут за угол.

— А тебе не приходило в голову, что ты только усугубляешь ситуацию тем, что прячешься как какой-то отшельник?

— И что? Моя личная жизнь теперь должна быть выставлена на всеобщее обозрение?

— Я не говорю, что тебе надо делать каждый свой выход в свет чертовым спектаклем. Но настолько бояться прессы? — он покачал головой. — Это ненормально, Джейс. И это лишь порождает спекуляции.

— Ладно, — проворчал Джейсон. — Я пойду. Если ты пообещаешь не читать мне лекции весь вечер.

— Обещаю, — Дилан достал из кармана пальто бутылочку с таблетками. У него всегда имелась при себе бутылочка, наполненная комбинацией Бог знает чего. Он высыпал несколько таблеток на ладонь, выбрал из них две и протянул Джейсону. — Выпей их. Это поможет. И не надо так закатывать глаза. Это всего лишь валиум. Это снимет тревожность, вот и все.

Джейсон посмотрел на две крохотные таблетки.

— Если мы опять окажемся на обложке StarWatch, я тебя никогда не прощу.

— Договорились. А теперь иди и переоденься. Вернись через пять минут, иначе расплата будет адской. Понял?

Джейсон вздохнул, зная, что потерпел поражение.

— Понял.

Ему больше всего хотелось забрать шар с собой наверх, но он не мог сделать это, пока Дилан наблюдал. Вместо этого он прошел мимо унылого Бена и поднялся по лестнице. Он положил таблетки на прикроватную тумбочку и переоделся, все это время гадая, нельзя ли как-то забрать Бена на ужин с ними. Но нет, Дилан определенно посмотрит на него как на чокнутого, если Джейсон попробует притащить в ресторан старый снежный шар. Он в тупике, как бы его это ни удручало.

Он спускался по лестнице как изменник на гильотину. Оба его любовника ждали его, Бен — у низа лестницы, Дилан — на другом конце коридора у двери. Джейсон зашел в ванную, якобы чтобы привести волосы в порядок. На деле он остановился, чтобы поговорить с Беном, который из унылого сделался как в воду опущенным. Он казался таким же подавленным, как в те ранние дни в гостевом домике, пока Джейсон пытался отрицать его существование.

— Прости, — сказал Джейсон, говоря как можно тише.

Бен без энтузиазма пожал плечами. «Это не твоя вина».

— Я не оставлю тебя застрявшим в коридоре. Поверь мне.

— С кем ты говоришь? — спросил Дилан.

— С самим собой. Я говорил, что мне надо подстричься.

— Я заметил. Ты выглядишь как хиппи. Ну ты готов или нет?

— Да, — Джейсон надел пальто и пошел за Диланом наружу. Он подождал, пока они не оказались в машине с работающим двигателем, и Дилан уже собирался сдать назад, но тут Джейсон выпалил: — Подожди! Телефон забыл.

— Издеваешься, что ли?

— Дай мне две минуты!

Он побежал обратно в дом, оставив раздраженного Дилана в машине.

— Прости, — сказал он Бену, схватив снежный шар, и занес его в гостиную. — Я знаю, ты расстроен, и я тебя не виню, но я понятия не имел, что он приедет, — он поставил шар на журнальный столик и включил телевизор. — Мы только поужинаем, — он повернулся лицом к Бену, ужасно жалея, что не может обнять его и поцеловать на прощание. — Пожалуйста, не злись.

Бен пожал плечами, но выглядел таким же несчастным, как и прежде. «Просто иди». Он исчез.

— Мне жаль! — сказал Джейсон в пустоту комнаты.

Ответа не было.

И все же Джейсон оставил телевизор включенным на случай, если Бен решит вернуться.

***

В машине Дилан объявил, что повезет Джейсона в забегаловку в Спокане, хотя дорога туда занимала час. Джейсон не сразу сообразил, что Дилан сказал «забегаловка», а не «рыгаловка», и от этого Дилан разразился тирадой о забегаловках-рыгаловках. Джейсон не потрудился спрашивать, откуда Дилан знает забегаловки в Спокане. Знать места в любом городе — это лишь один из многочисленных талантов Дилана.

Джейсон не сразу смог избавиться от чувства вины за то, что Бен остался дома, но с Диланом всегда было весело. Они сели за маленький столик в углу — и Джейсон был почти уверен, что Дилан дал сотруднице просто абсурдные чаевые, чтобы их туда посадили — и начали делать заказ. Еду доставляли маленькими порциями, позволяя растянуть ужин на весь вечер.

Дилан не замолкал ни на секунду. Он говорил о Голливуде. О тупом сценарии, который прислал его агент. О доставшейся ему эпизодической роли в нашумевшем драматическом сериале, из-за чего ему и надо было вернуться в Лос-Анджелес в среду утром, и если им понравится его работа, они могут выбрать его для двухнедельного проекта. Он болтал о своих родителях и слухах, согласно которым кое-кто из их бывших коллег лег на реабилитацию. Наконец, когда их ужин завершился, задолго до того, как Джейсон перестал пить и решил, что определенно сам сядет за руль по дороге домой, Дилан показал на бар в другой части ресторана. Они приехали задолго до вечернего часа-пик, но теперь, через несколько часов, это место было забито битком.

— Видишь парня в конце барной стойки? Того, что в синей рубашке?

Джейсон посмотрел. Мужчину сложно было не заметить, потому что он смотрел на них в упор.

— Ага.

— Он последний час сверлил тебя взглядом «приди и трахни меня», а ты даже не заметил.

Джейсон поерзал на сиденье.

— Я же здесь с тобой.

— Дорогой, я знаю, что я секси, но это не означает, что ты должен упускать такое явное приглашение.

Джейсон неловко пожал плечами.

— Ты же знаешь, что мне такое не нравится.

— Что именно? Секс? С каких это пор?

— Секс с незнакомцами.

Дилан наклонился поближе, коварно улыбнулся.

— Недолго ему быть незнакомцем. Особенно если в деле замешан я.

Джейсон моргнул, глянув на него.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что нам стоит забрать его домой вместе с нами.

Джейсон глянул на упомянутого мужчину. Он был на пару лет моложе их, но не слишком молодым.

— Не знаю. Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему нет? Теперь, раз уж ты спалился, почему бы не воспользоваться этим? Ты ему явно нравишься, — он подмигнул Джейсону. — И я без проблем поделюсь с тобой.

— Я не хочу, чтобы кто-то знал, где я живу.

— Почему нет?

— Потому что он может оказаться полным психом.

Дилан пожал плечами, словно это совершенно не имело отношения к делу.

— Значит, поедем в отель. Я не против. Даже оплачу сам.

Джейсон покачал головой и стиснул переносицу. Его головная боль возвращалась. В какой-то другой момент жизни он мог бы согласиться, просто чтобы Дилан был счастлив, но не сейчас. Не тогда, когда его ждал Бен.

— Не сегодня, — он жестом попросил у официанта счет, следя за тем, чтобы не встретиться взглядом с парнем у бара.

— Тебе же хуже, ДжейУок, — он рассмеялся. — Ну, нам обоим хуже. Но я практически уверен, что он запал на тебя.

Домой они ехали в относительной тишине, слушая радио. Только отперев входную дверь, чтобы впустить их внутрь, Джейсон осознал свою ошибку.

— Какого хера? — спросил Дилан, схватив Джейсона за руку, пока тот пытался снять свое пальто. — В доме кто-то был!

— Чего? — непонимающе переспросил Джейсон. Он повернулся, оглядываясь в поисках того, что встревожило Дилана, но увидел лишь Бена, который стоял прямо за дверью гостиной. — О чем ты говоришь?

— Телевизор включен, — сказал Дилан, вытаскивая телефон. — Тебе надо осмотреться и убедиться, что ничего не пропало.

— Ты что делаешь?

— Звоню в полицию, чтобы сообщить о проникновении!

— Нет! — Джейсон выхватил телефон из руки Дилана. Слава богу, он не заметил, что снежный шар теперь тоже находился в другом месте. — Никто никуда не вламывался. Я… мне нравится оставлять телевизор включенным, когда я ухожу. Ну, знаешь. Чтобы сбить с толку грабителей.

Он не знал, поверил ему Дилан или нет, но он передумал звонить копам. Джейсон обрадовался, но вскоре понял, что копы были наименьшей из его проблем. Как только они сняли верхнюю одежду, Дилан повернулся к нему. Его щеки раскраснелись от алкоголя, глаза горели знакомым жаром. От этого кровь Джейсона сделалась теплее, распаляя все те чувства, что Дилан давно вызывал в нем. Но в то же время это спровоцировало сигналы тревоги в какой-то укромной части его мозга.

— Иди сюда, — Дилан притянул Джейсона в объятия. — Такое чувство, будто ты весь вечер был на расстоянии нескольких миль от меня.

Джейсон не противился, но изо всех сил старался не поощрять Дилана.

— Я же сказал, кажется, я чем-то заболеваю.

— И что?

— Я не хочу тебя заразить.

— Я рискну, — Дилан поцеловал его в шею, вызывая мурашки на спине Джейсона, затем чмокнул в щеку. — Боже, я скучал по тебе, — прошептал он на ухо Джейсона. — В четверг я весь день думал о том, как буду стаскивать с тебя одежду. Моя семья передавала друг другу индейку, а я представлял ту миленькую родинку на твоей лопатке.

— У меня есть родинка на лопатке?

— Ну, или так, или это очень уродливое тату.

— Хах. Наверное, надо сходить обследоваться.

— Что тебе надо сделать, — Дилан скользнул губами по губам Джейсона, — так это перестать болтать.

Дилан поцеловал его, и Джейсон застонал, разрываясь между мужчиной, которого всегда хотел, и тем, что стоял и наблюдал за ними по другую сторону двери гостиной. Джейсон десять лет ждал подобного момента. И все же сейчас он мог думать только о Бене, стоящем в нескольких метрах от них. Ему ненавистно было представлять, как, должно быть, чувствует себя Бен.

— Подожди, — сказал Джейсон, мягко отстраняясь. — Остановись. Пожалуйста.

— Что не так?

— Я не могу. Прости. Я не могу сделать это.

— Что ты имеешь в виду? — Дилан не отпустил его. Одной рукой он крепко обнимал талию Джейсона, а другой ладонью накрыл щеку Джейсона. — Дорогой, что такое? С тех пор, как я приехал сюда, ты держишь меня на расстоянии вытянутой руки. Я расстроил тебя? Я чем-то тебя рассердил? Скажи мне, что я сделал, и я все исправлю.

— Нет, — голос Джейсона прозвучал неестественно. Его горло сжалось. Все это было намного сложнее, чем должно было быть. Он любил Дилана — он всегда любил Дилана — но Дилан никогда не любил его в ответ, и он знал, что надо остановить все, пока они не зашли дальше. Но как сделать это, не потеряв единственного друга? Он глянул в сторону гостиной, надеясь увидеть Бена и в то же время заранее ужасаясь выражению на его милом, доверчивом лице, но дверной проем пустовал.

И все же его разум сосредоточился на необходимом.

На Бене.

Все, что ему нужно сказать, — это правду. Не всю правду, конечно. Дилан подумает, что у него крыша поехала. Но частичная правда тоже сгодится.

Джейсон повернулся обратно к Дилану, к этим терпеливым, заботливым глазам, ждущим объяснения, и осознал, что улыбается от того, как легко было просто выпалить правду.

— Я встретил кое-кого.

Дилан непонимающе моргнул, но потом его накрыло осознанием, и его лицо озарилось широкой улыбкой.

— Правда? Когда?

— Несколько недель назад. Сразу после того, как въехал сюда, вообще-то.

— Где?

Черт. Об этом он не подумал.

— В городе.

— И это серьезно?

— Наверное, да.

— Наверное?

— Ну… — Джейсон осознал, что его улыбка становится шире, пока он обдумывал вопрос. — Это достаточно серьезно, чтобы мне казалось, что это… — он положил руку на грудь Дилана. — …что это будет неправильным. Думаю, это будет нечестно.

— О, дорогой, что ж ты сразу не сказал? Это же фантастика! — Дилан снова привлек его к себе, но на сей раз в простое крепкое объятие с похлопыванием по спине. — Это изумительно! Ну то есть, ты мог бы сказать это в ресторане, пока у меня еще был шанс с тем парнем в баре…

— Прости.

— Я шучу! Иисусе, Джейсон. Мне плевать на это. Я просто так рад, что ты больше не один, — он отстранился и улыбнулся Джейсону. — Итак, расскажи мне больше. Кто он?

— Его зовут Бен.

— И когда я с ним познакомлюсь?

Черт. Об этом он тоже не подумал.

— Ну, это проблематично.

— Почему?

— Он уехал из города. На День Благодарения, — и слава богу за праздник, давший ему легкую отговорку.

— Он тебя не пригласил?

— Его семья немного строгая, и мы знакомы не так долго…

— Понятно, — Дилан шутливо похлопал его по щеке, затем наклонился и поцеловал его в другую щеку. — Я очень рад за тебя, Джейсон.

— Да?

— Конечно. Почему я должен быть не рад?

— Наверное… — он испытывал облегчение, поскольку проблема разрешилась, но в то же время был сбит с толку, не имея возможности и желания дать имя своим противоречивым чувствам. — Я не знаю, что происходит между нами.

— Под «нами» ты имеешь в виду тебя и Бена или тебя и меня?

— И то, и другое, наверное. Отношения с Беном… — он глянул в сторону гостиной, но Бен так и не появился. — Все сложно.

Дилан рассмеялся.

— А когда бывает просто?

— Да не в том смысле, — но это прозвучало слишком эмоционально, с напором, который заставил Дилана нахмуриться, и Джейсон улыбнулся, чтобы сгладить момент. — Но все хорошо. Он делает меня счастливым.

— Я рад.

— Но как же мы с тобой?

— Между нами все хорошо, как всегда.

Конечно. Джейсон никогда не был таким разнузданным в связях, как Дилан, но за годы у него было несколько любовников, и Дилан никогда не винил его в этом. Джейсон вздохнул и шагнул ближе, желая вернуться к поцелую, который он только что прервал. Он не желал Дилана так, как когда-то в прошлом, но перемена в их отношениях оставила дыру в его сердце. Это неоспоримое чувство потери говорило ему, что все уже не будет так, как прежде. Он легко устроился в объятиях Дилана и положил голову на его плечо, упиваясь тем, как все было знакомо, и в то же время ужасаясь мысли, что больше так не будет никогда.

— Прости.

— Не говори так больше. Я серьезно. Я рад за тебя.

— Ладно. Тогда… спасибо.

— Не за что, ДжейУок. Для тебя — все что угодно. И ты это знаешь, — он усмехнулся, и Джейсон понял, что сейчас он переведет тему. Дилан никогда не мог оставаться серьезным слишком долго. — но ты у меня в долгу. Я мог бы разыграть карту обманутого любовника с тем парнем в ресторане.

— Ты что-то путаешь.

— Кому какое дело? Сработало бы отлично. Я бы всю ночь рыдал на его плече.

Джейсон покачал головой, смеясь.

— Ну ты засранец.

— И ты все равно меня любишь.

— Люблю, — и впервые признание не ощущалось пугающим, неловким или грозящим опасностью. Оно ощущалось…

Оно ощущалось непринужденным.

— Люблю, — повторил он. — Хотя никогда не пойму, за что.

— Для меня это тоже загадка, приятель.

И все же нет необходимости подходить слишком близко к очевидной проблеме. Он отстранился и посмотрел в глаза Дилана.

— Я устал. Пойду в постель.

— Один? — игриво поинтересовался Дилан.

— Один.

— Справедливо.

Дилан еще раз поцеловал его в лоб и отпустил, и медленно поднимаясь по лестнице, Джейсон решил, что непринужденность ему нравится. Впервые за целую вечность непринужденные отношения ощущались чертовски приятно.

Глава 11

Ему пришлось оставить шар в гостиной. Попросту не существовало изящного способа забрать его перед уходом в спальню, так что он ждал и терпел, пока не услышал, как Дилан поднимается наверх. Потом ему пришлось выждать, пока Дилан не выберет одну из гостевых спален и не воспользуется уборной. Наконец, в доме воцарилась тишина.

Джейсон приоткрыл дверь спальни и выглянул. Какую бы спальню ни выбрал Дилан, он оставил дверь открытой, но было слишком темно, чтобы разглядеть что-то в комнатах. Джейсон стал красться по коридору.

— Все хорошо? — спросил Дилан. Он находился прямо в соседней комнате, прилегавшей к спальне Джейсона через балкон.

— Хочу попить водички.

Он поспешил вниз по лестнице. Он увидел, что в гостиной было абсолютно темно, и все же на удивление легко было различить бледную фигуру Бена у окна. Когда Джейсон вошел, он повернулся, и Джейсон прижал палец к губам. Пока Бен не запрокинул голову, разразившись беззвучным смехом, Джейсон и не осознавал, насколько абсурдно говорить Бену не шуметь. Но хотя бы он заставил Бена улыбнуться.

Он исправно пошел в кухню и набрал стакан воды. Он держал его в одной руке, а снежный шар зажал под мышкой с другой стороны, все это время думая, насколько же нелепо украдкой красться по собственному дому. Он поднялся по лестнице, во второй раз пожелав Дилану спокойной ночи, и закрыл за собой дверь спальни. Наконец, он повернулся лицом к Бену, который уселся в центре кровати Джейсона, скрестив ноги.

Такое чувство, будто прошли тысячи лет со времени их последнего разговора, и колоссальность всего случившегося за это время устрашала его. Комната казалась ужасно огромной. Джейсон представлял, как его голос отразится эхом, если он заговорит слишком громко. Он поставил воду в стороне и забрался на кровать, чтобы сесть буквально в полуметре от Бена, затем завел шкатулку и посмотрел Бену в глаза.

— Прости, — сказал он, говоря как можно тише. — Я понятия не имел, что он приедет.

— Знаю, — Бен повесил голову. — Это не твоя вина.

— Я все равно чувствую себя ужасно. Я не хотел оставлять тебя одного на весь день. Я не хотел… — «я не хотел, чтобы он вот так целовал меня прямо у тебя на глазах». Но сказать это вслух было слишком сложно. Это слишком важная тема, чтобы поднимать ее в данный момент, поскольку логичным вопросом со стороны Бена было бы «А ты вообще хотел, чтобы он тебя целовал?». И Джейсон не был уверен, что может ответить.

— Тебе не стоит извиняться, — сказал Бен. — Я веду себя ужасно.

— Нет, не ужасно.

— Ужасно. Я знаю, что он твой друг. Я не могу ожидать, что ты прогонишь его…

— Ожидать от меня этого и хотеть, чтобы я это сделал, — это две разные вещи.

Бен нерешительно пожал плечами.

— Наверное, — его образ мигнул, затем выровнялся. — Сто пятьдесят лет, и я никогда не ненавидел свое заточение в шаре так, как в момент, когда он переступил порог. Я мог думать лишь о том, что он может прикасаться к тебе, когда захочет. А ты можешь прикасаться к нему, — он покачал головой, кусая губу, чтобы та не дрожала. — Я просто продолжал представлять, как вы двое делаете все те вещи, о которых мы с тобой можем только говорить.

— Ничего такого не было. Мы поужинали. Вот и все.

— Но вы больше чем друзья, — хрипло прошептал Бен. — Друзья с привилегиями. Ты сам мне сказал.

Джейсон жалел, что не может взять Бена за руку. Он жалел, что не может пальцем приподнять подбородок Бена и заставить посмотреть ему в глаза.

— Никаких привилегий, — тихо сказал он. — Только не в этой поездке.

Бен покачал головой.

— Тебе необязательно врать мне.

— Я бы не стал врать.

— Я видел вас, когда вы вернулись после ужина. Я видел, как он тебя целовал.

— Знаю. Но говорю тебе, на этом все закончилось. Ничего не было.

— Ничего?

— Ничего, кроме того поцелуя.

— Почему?

— Потому что я этого не хотел.

— Но… — Бен, казалось, не знал, что еще сказать. И все же выражение его лица было настороженным. Нерешительным.

Джейсон убедился, что шкатулка заведена, и сказал:

— Что такое?

Бен посмотрел ему в глаза. Казалось, он пытался найти баланс между надеждой и настороженностью.

— Все это время я думал, что ты влюблен в него.

— Все это время я тоже так думал.

Говорить такое было странно. Еще страннее признаваться себе, что может, эти чувства были не тем, чем он их считал. И совершенно невозможно принять, почему теперь все изменилось. Он мог лишь смотреть на Бена и всем сердцем надеяться, что не слишком ранил его. Он мог лишь ждать, задержав дыхание, когда Бен снова улыбнется.

И он улыбнулся, и это было похоже на какое-то благословение.

— Наверное, это не должно делать меня таким счастливым, но делает.

Джейсон наклонился поближе, должно быть, в тысячный раз мечтая иметь возможность поцеловать Бена.

— Может, и не должно. Но мне нравится делать тебя счастливым, так что меня все устраивает, — но колоссальность того, к чему вел их разговор, пугала Джейсона, так что он переключился на более безопасную тему. — Как прошел твой день? Посмотрел что-нибудь интересное?

Улыбка Бена сделалась ослепительной.

— Я видел тебя по телевизору.

— Правда? В каком сериале?

— Думаю, он назывался «Касл». Твоя жена погибла.

— О, да. Я забыл, что этот сериал теперь добавили в подписку.

— Ты был великолепен.

Джейсон рассмеялся, затем осознал, что позволил своему голосу сделаться слишком громким. Он понизил голос.

— Тебе не нужно прибегать к лести.

— Это правда. Я думаю, ты гений. Твоя игра была изумительной.

— Ну, мы спишем это на твое относительное незнание современной сферы развлечений.

Бен упер руки в бока.

— Кто тут видел самый первый эпизод «Дымка из ствола»? Вообще-то, кто тут слышал самую первую радиопередачу «Дымка из ствола» еще до того, как ее переделали в сериал? Я. Вот кто.

— Я не просто так уточнил про «современную», — но он невольно рассмеялся. Ему нравилось видеть Бена возмущенным, когда это было вызвано такой ерундой. Он лег на постель и поманил Бена пальцем. — Иди сюда и расскажи мне о том, какой я гениальный.

— Нет. Ты сказал не тратить на тебя лесть, так что не буду.

— Тогда иди сюда и расскажи мне что-нибудь еще. Расскажи про «Дымок из ствола», если хочешь.

Бен подвинулся и сел на бедра Джейсона.

— Ну, признаюсь, я ужасно пускал слюни на Квинта. Пожалуй, он играл так же великолепно, как ты, и был сногсшибательным.

— Теперь ты просто пытаешься заставить меня приревновать.

— После того, как я провел этот день, это кажется справедливым. Работает?

— Абсолютно.

Бен рассмеялся. Джейсон полюбил этот звук, но на сей раз его смех звучал не так. Радость Бена все еще была запятнана следом обиды и боли, но он явно пытался притвориться, будто все в порядке.

— Скажи, что я могу сделать, чтобы ты почувствовал себя лучше.

— Что угодно?

— Что угодно.

— Ладно, — выражение лица Бена сделалось поразительно флиртующим, когда он наклонился поближе. — Помнишь это утро? До того, как появился Дилан?

— Да.

— Думаю, мы прождали достаточно долго.

— Думаю, ты прав.

Найти совместное удовольствие, не имея возможности прикоснуться друг к другу, во второй раз оказалось более естественным. Все сводилось к обмену идеями. Они едва слышно говорили, задыхаясь и делясь тем, что хотели сделать и что представляли себе. Это во многом напоминало секс по телефону, только они видели лица друг друга. Джейсону приходилось напоминать себе, что надо быть тихим и приглушать стоны, чтобы Дилан не услышал. А когда они закончили, образ Бена был подрагивающим, но все еще видимым и лежал рядом с ним на постели.

— Видишь? — сказал он с улыбкой. — Практика — это хорошо.

***

Джейсон надеялся, что вся печаль, преследовавшая Бена прошлой ночью, исчезнет с рассветом, но надежда оказалась тщетной. Он проснулся и обнаружил Бена у двери на террасу, и вся верхняя половина его тела почти затмевалась солнцем. Он молча смотрел через террасу на другую дверь в комнату Дилана.

— Что ты делаешь? — тихо спросил Джейсон, заведя шар. — Шпионишь за ним?

Бен уныло пожал плечами и повернулся к нему лицом.

— Я надеюсь, что он проспит весь день, и ты будешь только со мной.

Джейсон глянул на часы. Стрелки только перевалили за шесть. Он спал меньше четырех часов. Неудивительно, что глаза ощущались так, будто по ним прошлись наждачной бумагой. Он испытывал искушение перевернуться на бок и заснуть обратно, но сдержался. Бен прав. Это их единственный шанс провести какое-то время наедине. Кроме того, он хотел вернуть шар в гостиную перед тем, как Дилан спустится вниз.

— Он не проспит весь день, — сказал он, выбираясь из кровати. — Но я удивлюсь, если он проснется раньше десяти.

Он заварил экстра-крепкую чашку кофе и сел на диван. В кои-то веки Бен не сел на подушку в дальнем конце дивана. Вместо этого он устроился прямо рядом с Джейсоном, словно мог прильнуть к его боку. Джейсон представил, что чувствует тепло Бена. Он опустил голову к густым волосам Бена, вспоминая, как пах Бен.

— Так здорово.

Бен выдавил улыбку, которая не отразилась в его глазах.

— Я рад, что ты так думаешь.

— Так будет не вечно, Бен. Однажды…

— Знаю, — на сей раз улыбка Бена показалась более искренней. — Он не задержится надолго. Я это знаю. Мне лишь надо перетерпеть следующие несколько дней.

Джейсон имел в виду не это, но знал, что не стоит говорить о возможности попытаться освободить Бена. Такие разговоры чаще всего вгоняли Бена в депрессию, и это меньше всего нужно им сейчас.

Джейсон негромко включил телевизор, и они говорили тихо, чтобы не разбудить Дилана. Обычно хорошее чувство юмора Бена вновь начало проявляться. Они приступили к третьему эпизоду «Она написала убийство», тихонько посмеиваясь над тем, сколько много убийств произошло в маленьком городке Джессики, когда в комнату вошел Дилан.

— С кем ты разговариваешь?

Джейсон подпрыгнул, словно его застукали за чем-то постыдным.

— Ни с кем.

— Черт возьми, — пробормотал Бен. — Поверить не могу, что мы не услышали, как он пришел.

Джейсон безмолвно согласился с ним, но когда он был с Беном, легко было забыть про время.

Подозрительный взгляд Дилана остановился на снежном шаре, который не стоял на журнальном столике, где Джейсон собирался его оставить, а лежал на его коленях, чтобы можно было в любой момент его подзавести. Дилан нахмурился.

— Джейсон, что происходит?

— Ничего, — Джейсон старался говорить и вести себя буднично, хотя его щеки горели. — Я просто смотрю телик.

Дилан повернулся к экрану, где Джессика Флетчер погрузилась в дискуссию с Амосом.

— Что это такое, черт возьми?

— «Она написала убийство».

— Ты серьезно? Моя бабушка это смотрела.

— Хороший сериал! — фыркнул Бен. — Может, ему стоит прислушаться к его бабушке!

Джейсон невольно рассмеялся.

— Может.

— Может что? — спросил Дилан.

— Ничего, — он не мог находиться в одной комнате с ними обоими. Он или продолжит отвечать Бену, или будет чувствовать себя виноватым за то, что не отвечает Бену. Или и то, и другое. Он отставил шар в сторону. — Хочешь кофе?

Он оставил «Она написала убийство» включенным и повел Дилана на кухню, где сварил свежие порции кофе для них обоих, затем достал из холодильника яйца, хлеб и молоко, чтобы приготовить завтрак. Дилан наблюдал за ним с непроницаемым лицом, а Джейсон пытался не ерзать под его пытливым взглядом.

— Расскажи мне про Бена.

Джейсон разбил яйца в миску и бросил скорлупу в измельчитель мусора, оставаясь спиной к Дилану.

— Что именно?

— Что угодно. Где вы познакомились. Какой он.

Джейсон обдумывал свой ответ, добавив к яйцам немного молока и корицы и взбив их вилков. Что он мог рассказать Дилану про Бена, чтобы не вызвать подозрений?

— Он милый. И очаровательный. И просто… не знаю, прекрасный во всех отношениях. У него самый заразительный смех из всех, что я слышал. У него сотня разных улыбок, и каждая из них освещает всю комнату. И он изумительным образом может находить радость в любой мелочи.

— Чувак, да ты совсем втюхался, да? Ты как будто цитируешь валентинки.

Джейсон решил проигнорировать это. Он достал сковородку и начал прогревать ее на плите.

— Он вроде как юный.

— Насколько юный?

— Ему исполнится двадцать один в июне.

Дилан присвистнул.

— Черт, Джейс. Это едва-едва законно.

Джейсон обмакнул первый ломтик хлеба в смесь, сосредоточившись на нем, чтобы не поворачиваться к Дилану.

— Он мудр не по годам.

— Это самое идиотское, что я от тебя слышал. А это говорит о многом.

Джейсон положил первый обмакнутый кусок хлеба на сковородку и принялся за следующий.

— Ему нравятся старые сериалы.

— Вроде «Она написала убийство»?

— Именно так.

— Интересно.

Но что-то в его тоне заставило Джейсона нервничать, так что он сменил тему.

— Как прошло твое свидание с Трисс?

— С кем?

— Жертва номер пять? Проблемы с папочкой? Отчаяние в кубе? Помнишь?

— А, она. Нормально, наверное, — он не видел лица Дилана, но его тону не хватало энтузиазма. — Оказывается, она хотела увидеться со мной только потому, что думала, будто я помогу ей получить роль в «Кошмаре в летнем лагере 4».

— Ей не звонили? — Джейсон задумался, вспоминая сюжет предыдущего фильма. — Логично, на самом деле. Она ведь была дочкой садовника, так? И если вся та часть истории была сном…

— Я знаю лишь то, что не смог бы ей помочь, даже если бы захотел. Им бы пришлось переписать сценарий ради нее, а у меня нет такого влияния.

— Я слышал, Кейли Брукс тянет с ответом. Она говорит, что не согласится на четвертый фильм без нас.

— Без тебя, ты хотел сказать. Меня она ненавидит.

— Потому что ты пытался соблазнить ее…

— Всего разок.

— …и ее бойфренда.

Дилан рассмеялся.

— Ага. С соблазнением его я добился больших успехов, чем ей хотелось бы.

После этого Джейсон позволил разговору уйти в другое русло, не желая говорить о любовных победах Дилана. Его всегда удивляло то, как черство Дилан относился к количеству соблазненных им людей. Джейсон всегда считал себя исключением, потому что они с Диланом сначала стали друзьями и уже потом любовниками. Теперь он сделал паузу и задался вопросом. Может, Дилан так же говорил о нем с другими своими приятелями по траху?

Они доели завтрак, затем большую часть дня играли в Xbox. Бен оставался в комнате, иногда как будто интересуясь тем, что они делали, иногда просто сердито глядя на Дилана. Иногда Джейсон видел, что слова Дилана оскорбляют Бена, но поскольку Джейсону не представлялось возможности завести шар, он не слышал ответов Бена. Но было дискомфортно. Он предложил Дилану снова съездить куда-нибудь поужинать. У него и правда было мало еды в доме, но по большей части ему нужно было иметь дело с Беном и Диланом по очереди, а не вместе.

Он оставил телевизор включенным, хоть Дилан и подозрительно покосился на него. Они поели гамбургеры с молочными коктейлями, легко поддавшись старым привычкам, добродушно подшучивая над всем, начиная с луковых колец и заканчивая музыкой. Было весело, и Джейсон поймал себя на том, что расслабляется, забыв, в какую дурацкую ситуацию он загнал себя.

По дороге к дому Джейсона они остановились и купили упаковку из шести бутылок пива. Его сердце ухнуло в пятки, когда они свернули на его подъездную дорожку. Он чувствовал себя виноватым за то, что бросил Бена, и его ужасал еще один вечер попыток балансировать двумя мужчинами в его жизни.

Бен ждал его прямо за порогом гостиной. К облегчению Джейсона, он казался скорее любопытствующим, нежели сердитым. Джейсон посчитал это добрым знаком.

— Мы дома, — сказал он, не успев себя остановить.

К счастью, Дилан, похоже, не счел это странным. Он отнес пиво на кухню.

— Хочешь бутылочку? — крикнул он Джейсону.

— Конечно.

— Где открывашка?

— Верхний ящик у раковины, кажется, — вообще-то он почти был уверен, что она во втором ящике у плиты, но надеялся, что поиски ненадолго займут Дилана. Он хотел урвать несколько минут наедине с Беном. Он быстро взял свой ноутбук и снежный шар. — Я поднимусь наверх и переоденусь в спортивные штаны. Сейчас вернусь.

— Как ужин? — нетерпеливо спросил Бен, как только они оказались в комнате Джейсона с закрытой дверью и заведенным шаром. — Куда ходили? Вкусно было? Что ели?

Джейсон удивился такой перемене в Бене. Он ожидал найти его скисшим и враждебным. Бен имел право и на то, и на другое. Тем не менее, он обрадовался обычному жизнерадостному Бену.

— Мы ходили в местечко с бургерами в Кёр-д'Алене.

— О, по телику всегда показывают бургеры. Они вкусные?

— Иногда.

— И картошка фри?

— Мы выбрали луковые кольца.

— Луковые кольца, — мечтательно сказал Бен, опустившись на постель. — Готов поспорить, они тоже вкусные.

Джейсон рассмеялся.

— Однажды ты узнаешь, — он закончил переодеваться, затем задумался о шаре и Бене, чувствуя, что загнал себя в угол. — Он посчитает меня сумасшедшим, если я и дальше буду таскать с собой шар. Ты не против побыть здесь? Я могу включить тебе фильм на ноутбуке.

Бен улыбнулся ему так, будто Джейсон не спрашивал разрешения запереть его в спальне на вечер. Джейсон должен был почувствовать себя лучше, но это лишь усилило его чувство вины.

— Конечно.

Наконец, Джейсон спустился вниз и увидел, что Дилан ждет его в столовой с полупустой бутылкой пива в руке. Еще одна открытая бутылка ждала Джейсона на столе. Он опустился на стул и сделал большой глоток.

— С кем ты разговаривал? — настороженно спросил Дилан.

— С Беном. По скайпу. Просто желал спокойной ночи.

— Ага, — в голосе Дилана явно слышался скептицизм. — Я заметил, что ты забрал снежный шар обратно в свою комнату.

— Я не могу решить, в какой комнате хочу его держать, — сказал Джейсон, зная, что звучит по-детски оправдывающимся. — И что с того?

— Ты от меня что-то скрываешь.

Пульс Джейсона участился.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Дилан оттолкнулся от стола. Он дважды прошелся туда-сюда по всей длине узкой комнаты, после чего прислонился к стене и сунул руки в карманы.

— Хватит, ладно? Больше никакой лжи. Больше никакой полуправды. Я не слепой. Тут происходит что-то странное. Ты говоришь, что встречаешься с кем-то, но тем не менее, никого здесь нет. Знаю, ты сказал, что он уехал на праздники, но сегодня воскресенье. Он должен был уже вернуться. И никто не звонил. Ты даже ни разу не проверял телефон, так что я знаю, что вы даже не переписываетесь, и тем не менее, ты запираешься от меня в комнате…

— Я же сказал…

Дилан поднял руки.

— Все нормально. Я не говорю, что ты обязан трахнуть меня, черт возьми. Ты имеешь полное право отказать мне, если ты не в настроении, но… — он покачал головой. — Я беспокоюсь о тебе, Джейсон. Ты тут один в этом доме, заперся как какой-то отшельник. А потом я вижу тебя со снежным шаром, который ты таскаешь по всему дому и разговариваешь с ним как с человеком, — Джейсон попытался сохранять нейтральное лицо и не выдавать шока, но, должно быть, потерпел неудачу, потому что Дилан спросил: — Что? Ты думал, я не замечу?

— Ну, не то чтобы я говорю с шаром… — но что он мог сказать, черт возьми? Как это можно объяснить?

— Я слышал тебя прошлой ночью, в твоей комнате. Я не мог разобрать слова, но я слышал, что ты разговаривал, будто там кто-то есть. Я подумал, может, ты говоришь по телефону, но потом спустился вниз за стаканом воды и увидел твой телефон на столике у входной двери. И я заметил, что ты забрал с собой шар наверх.

Джейсон уставился на свои ладони, пытаясь решить, что делать.

— Я знаю, как это выглядит…

— Знаешь ли?

— Да. Выглядит так, будто я схожу с ума. Я понимаю, почему ты так думаешь. Но… — он покачал головой, впервые желая, чтобы Дилан просто уехал. Чтобы он уехал в Голливуд и больше никогда не возвращался. — Ты не поймешь.

— Разве я не всегда понимал? Разве я не всегда был рядом?

— Всегда. И я ценю это. Но на сей раз мне не нужна помощь. Говорю тебе, я в порядке.

— Расскажи мне, что происходит.

— Ничего.

— С кем ты говорил прошлой ночью?

Джейсон поколебался, обдумывая возможные ответы.

— С самим собой.

— Это не особенно утешает.

— Что, ты никогда не говоришь с самим собой?

— Джейсон, ты вел полноценный разговор. Во всяком случае, половину разговора.

Джейсон обхватил голову руками, чувствуя себя совершенно загнанным в ловушку.

— Там кто-то был? — спросил Дилан.

На сей раз он выбрал правду.

— Да.

— Откуда? И если так, почему я его не слышал?

— Потому что….

— Потому что что?

Джейсон вздохнул. Он выпрямился за столом и повернулся лицом к Дилану.

— Ты мне не поверишь, если я тебе скажу.

— А ты попробуй.

Черт. Он должен был ожидать этого.

— Это был Бен.

Дилан оттолкнулся от стены и сел на стул рядом с Джейсоном.

— Как? Ты не говорил по телефону. Твой ноутбук лежал в гостиной. Как ты мог говорить с ним?

— Я не могу тебе сказать. Ты посчитаешь меня еще более безумным.

— Джейсон, — Дилан взял его за руку. — Доверься мне, хорошо? Я рядом, что бы ни случилось. Просто поговори со мной.

Дилан всегда умел приободрить его. Это было приятно. Он забыл, как Дилан мог помочь ему почувствовать себя защищенным, нормальным.

— Пообещай, что не попытаешься сдать меня в психушку, — сказал он, наполовину шутя.

— Обещаю, — совершенно не шутя.

— Ладно, — он сделал глубокий вдох, колеблясь, с чего начать. Колеблясь, как вообще лучше это сказать. В итоге он выпалил: — Бен живет в снежном шаре. Он заточен там со времен гражданской войны. Никто больше не может его видеть, но я могу, и именно с ним я разговаривал прошлой ночью.

Дилан застыл, выражение его лица было как будто натянутым, неловким и совершенно неправильным. Джейсон осознал, что он силится не выдать своих чувств, и его сердце ухнуло в пятки. Он знал, насколько мал шанс, что Дилан ему поверит, и все же он надеялся. Но на его глазах маска старательного спокойствия Дилана сменилась явной тревогой.

— Ох, Джейсон, — сказал он наконец. Он наклонился ближе, положил свободную руку на щеку Джейсона. — Дорогой, тебе надо выбраться отсюда. Ты не можешь жить в этом пустом доме…

— Он не пустой.

— Прошу, Джейсон. Пожалуйста. Давай соберем сумку, и я отвезу тебя в город, хорошо? Можешь оставаться со мной столько, сколько захочешь.

В горле Джейсона встал ком. Буквально месяц назад он отдал бы все, чтобы услышать от Дилана эти слова. И все же сейчас он меньше всего хотел уезжать с Диланом.

— Я знал, что ты мне не поверишь.

— Милый, я верю, что ты сбит с толку. И ты одинок. И это моя вина, знаю. Мне надо было звонить чаще. Мне надо было следить, в порядке ли ты.

— Я в порядке.

— Я знаю, ты хочешь в это верить, но ты должен понимать, что все это в твоем воображении. Так твой мозг справляется с одиночеством. Но это не здоровый способ. Если ты позволишь мне увезти тебя куда-нибудь. Куда-нибудь, где тебе помогут…

Джейсон вскочил со стула.

— Иисусе, Дилан! Ты правда хочешь сдать меня в психушку!

— Нет! — сказал Дилан, вставая и медленно приближаясь к Джейсону с протянутыми руками, словно стараясь его успокоить. — Нет. Ничего такого. Просто позволь мне увезти тебя из этого дома, хорошо? Мы можем отправиться куда угодно. Обратно в Голливуд или Сиэтл. Я могу позвонить кое-кому, Джейсон. Я могу найти доктора. Кого-нибудь конфиденциального…

— Нет.

— Как я могу убедить тебя в том, что все это не в твоей голове?

— Как я могу убедить тебя в том, что это не так?

— Ладно, — сказал Дилан, сделав шаг назад. — Ладно. Справедливо. Давай поговорим об этом.

— Он настоящий.

— Но больше никто его не видит. Как думаешь, почему?

— Мы считаем, что это семейное. Должно быть, я потомок. Если мы найдем кого-нибудь… О! Я мог бы отвезти его к моим родителям. Один из них сумеет его увидеть. Не знаю, кто именно, но…

— Ты правда хочешь это сделать? — спросил Дилан медленным, размеренным и раздражающе примирительным тоном. — Ты хочешь, чтобы я отвез тебя в дом твоих родителей?

Нет. Боже. Это последнее, чего он хотел. Да, это может предоставить ему доказательство, но он не доверял обоим своим родителям. Если один из них сможет видеть Бена, они захотят забрать шар. Они захотят использовать его, обнародовать, отыскать других членов семьи, которые могут его видеть. Они увидят в этом возможность, которую можно эксплуатировать, и ничего больше.

— Должен быть и другой способ. Может… может, ты мог бы поговорить с ним. Ну то есть, тебе придется общаться через меня, но ты можешь спросить его о чем угодно. Спроси его о гражданской войне, или о Дне Благодарения в Теннесси, или о желании вступить в армию, или…

— Джейсон, это ничего не доказывает. Ты это знаешь.

Джейсон сгорбился, подавленный тщетностью своих усилий.

— Мне хотелось бы, чтобы ты мне поверил. Ты обещал отнестись непредвзято.

— Прости. Знаю, сейчас ты злишься на меня, но клянусь, что я хочу лишь помочь.

Да, он знал это, но проще не становилось.

— Я не сошел с ума.

— Я знаю, — сказал Дилан, медленно подходя ближе и снова протягивая руки, словно укрощая Джейсона. Словно успокаивая его. — Но я думаю, что ты устал и очень одинок. И думаю, что живя здесь, совершенно один…

— Я не один.

— …думаю, это сбило тебя с толку, и так твой разум пытается сделать все проще. Вот и все, — он положил руку на плечо Джейсона и мягко притянул его в объятия. — Тебе нужно отдохнуть, — он обнял Джейсона, медленно покачиваясь вместе с ним и целуя в висок. — Я дам тебе кое-что, чтобы помочь заснуть. А завтра, когда ты почувствуешь себя лучше, мы поговорим о том, куда мы можем отправиться, ладно? Только мы вдвоем. Мы поедем в Мексику, в Белиз или на Гавайи, и мы останемся столько, сколько тебе будет нужно.

— У тебя же съемки через два дня?

— Отменю. Это все равно эпизодическая роль. Кому какое дело? Просто скажи, что поедешь со мной.

Но Джейсон не мог этого сделать. Он не намеревался ехать куда-то с Диланом. В прошлом он ухватился бы за эту возможность, но не сейчас. И все же он понимал, что от споров не будет прока. Не сейчас, во всяком случае. Ему надо перегруппироваться. Он хотел подняться в свою комнату с Беном и придумать план.

— Ты прав. Я устал.

— Я знаю, Джейс, — Дилан снова поцеловал его в висок. — Знаю. И Боже, мне сейчас ничего так не хочется, как отвести тебя наверх и по-правильному уложить тебя в постель. Ты мне позволишь?

Джейсон покачал головой, не зная, что делать, если Дилан попытается настаивать, но к его облегчению, Дилан лишь вздохнул.

— Ладно, ДжейУок. Для тебя что угодно, — он отстранился, накрыл щеку Джейсона ладонью и опустил голову, чтобы заглянуть Джейсону в глаза. Джейсон подумал, что Дилан был выше его примерно настолько же, насколько Джейсон был выше Бена. — Но позволь мне дать тебе кое-что, ладно? Это поможет тебе заснуть. Ничего больше.

Джейсон кивнул.

— Ладно.

Он пошел за Диланом вверх по лестнице, чувствуя себя провинившимся ребенком. Он обнаружил, что Бен ждет в спальне, обеспокоенно нахмурив лоб. Такое выражение он не привык видеть на лице Бена. Он беспокоился, что Дилан поднимет шумиху из-за снежного шара в его комнате, но тот этого не сделал. Он лишь положил на ладонь Джейсона несколько таблеток. Джейсон поцеловал его в щеку и пожелал доброй ночи. Он подождал, пока не услышал медленные шаги Дилана вниз по лестнице. Только тогда он повернулся к Бену и поманил его к себе жестом, чтобы прошептать на ухо:

— Нам нужно поговорить.

Глава 12

Половину ночи они посвятили обсуждениям. Они придумывали безумные планы, как выследить кого-то еще, кто видел бы Бена, как-то еще доказать Дилану, что история Джейсона правдива, но они с самого начала знали, что это фантазии. В итоге у них был лишь один настоящий вариант.

— Это никогда не сработает, — сказал Бен. — Ты никогда не убедишь его уехать без тебя.

— Думаю, что смогу. Я довольно хорошо его знаю.

— Он любит тебя.

— Может быть, по-своему. Но как бы он ни хотел помочь мне, он очень серьезно относится к своей карьере. И он должен вернуться в Лос-Анджелес к утру среды. Это наш козырь в рукаве.

— Но он уже сказал, что отменит.

— Я в курсе, что он сказал, но поверь мне, отменять — плохая идея, и он это знает, — Дилан, несомненно, уже задавался вопросом, не удастся ли ему помочь Джейсону и исполнить свои актерские обязательства так, чтобы не пришлось выбирать одно вместо другого. — Мне лишь надо убедить его, что я образумился.

— Ты хочешь сказать, убедить его, что ты внезапно перестал верить в меня, — сказал Бен нетвердым голосом.

О таком даже думать было больно. Джейсон видел колебание и сомнение в глазах Бена, но что еще они могли сделать?

— Это всего лишь притворство, — заверил Джейсон Бена. — Я занимаюсь этим профессионально с девяти лет.

Но в отличие от любой актерской работы, которая у него когда-либо была, здесь отсутствовал сценарий. Он никак не мог знать, как поведет себя другой персонаж в этом фарсе. Он играл самую важную роль в своей жизни перед аудиторией из одного человека, и как бы он ни посмотрел на это, как бы ни разворачивалось действие в его мозгу, две вещи оставались непременными: он не мог сделать это под наблюдением Бена, и он должен держать шар вне поля зрения Дилана, чтобы тот не попытался его забрать.

В четыре утра, пока Дилан безмятежно спал в соседней спальне, Джейсон прокрался по лестнице на чердак. Он припрятал шар в углу комнаты, за кое-какими нераспакованными коробками, в глубокой тени. Бен будет ограничен пустой комнатой, но хотя бы у него будет доступ к окну. Джейсону ненавистно было оставлять его одного, даже без радио, но он не мог рисковать и привлекать внимание к чердаку.

— Не волнуйся, — сказал Бен, когда пришла его очередь утешать. — Я предостаточно времени проводил в пустых комнатах. Еще пара дней не навредит.

Джейсон знал, что это правда, и все же он видел тьму в глазах Бена. Он снова подумал о том рассказе Бена, как он погружался во мрак безумия и выбирался из него. Если Джейсон сейчас его покинет, он с таким же успехом может отключить солнце.

Этого не случится. Если Джейсон не даст Дилану обыскать дом в поисках шара, они скоро вернутся к нормальной жизни.

Ну, или так надеялся Джейсон.

Он забрался в кровать и уютно устроился в теплом знакомом коконе одеял, мысленно повторяя реплики. Планируя сцены. Дважды перепроверяя все шаги.

Каким-то образом он умудрился уснуть.

***

Он проснулся чуть раньше девяти часов, мгновенно взбодрившись, как и всегда в те дни, когда ему предстояла съемка сцены. На сей раз без камер. Без повторных дублей. Без расчета на монтажеров, которые могли подправить что-то в финальной версии. Будет только он и Дилан, и ему нужно сделать все правильно.

Обучение Джейсона было эпизодическим и разношерстным, но он знал свои методы. За годы он понял, что полагается на комбинацию сенсорной памяти и субституции. Как бы ни называли это инструкторы и пуристы, он называл это «проглотить себя целиком». Позволить «Джейсону» провалиться в какое-то маленькое заброшенное место, где он будет ждать в темноте, пока некто новый живет в его теле.

Что он должен чувствовать?

Стыд.

Отчаяние.

Смущение и самобичевание.

Он сел на краю кровати, обхватив голову руками. Он сосредоточился на своем дыхании, сохраняя его прерывистым и неровным. Он подумал о своих проваленных ролях. О всех ролях, которые он не получил. О всех тех разах, когда он стоял на кассе и видел, что его же лицо смотрит на него с обложек таблоидов. Он подумал о безумии, которое пытались ему приписать, натянул его на себя и глубоко вдохнул, позволяя ему наполнить его легкие, медленно разойтись по венам, пока пальцы не начало покалывать. Он подумал об одиночестве Бена в шаре, но при этом изо всех сил старался не думать о Бене. Он подумал о тех неделях, месяцах или годах в темноте. Он варился как будто в тысячелетиях молчания. В неизбежности нависшего безумия.

И наконец, когда глаза защипало от слез, он вспомнил смерть Эндрю, не столько действительные события с мигающими огнями и громкими голосами, сколько то, что он чувствовал. Ужас от того, что его любовник лежит мертвый. Знание, что он сам стоял на том же пути. Стыд из-за мысленного гадания, а не он ли сам должен был умереть. Он согнулся пополам, подавляя рыдание, которое жгло его грудь.

Вот это его роль.

Он взращивал ее, побуждал ее расти, пока она не заполнила каждый его дюйм. Он взъерошил себе волосы, стараясь сохранять тьму нетронутой, но контролируемой. Он потер глаза, поскольку было нужно, чтобы они стали красными и опухшими. Он посмотрел на свои руки и подавил удовлетворение от того, как они дрожали. Время поздравить себя наступит позже. Пока что было лишь это. Эта пустота. Эта печаль. Это воспоминание об оглушительной тишине и душераздирающем одиночестве. Была лишь окончательность потери и страх безумия. Он собрал это все, мысленно втягивая это и взбивая, заталкивая в место, которое было слишком маленьким, чтобы вместить это надолго.

Он выпустит все это на свободу, когда придет время.

Но пока что нет.

Он сделал глубокий вдох, готовя себя в этом мрачном ментальном пространстве, чувствуя мощь назревающего шторма, и тогда пошел медленно и болезненно спускаться по лестнице.

Он нашел Дилана в столовой с телефоном у уха.

— Не знаю, — сказал Дилан тихим и натянутым от раздражения голосом. — Я не говорю, что меня там не будет. Я просто спрашиваю, насколько расписание поджимает? Нельзя ли отложить хоть на день? — тишина, пока Дилан слушал ответ, затем вздох. — Окей. Я понимаю.

Именно это и было нужно Джейсону, но он захлопнул перед этим дверь. Он не позволял надежде проникать в то темное место, которое он создал для себя. Он закрыл глаза, сосредоточился на своем неровном дыхании и ноющем сердце. Он изучал муку и ярость, сдерживаемые в его груди, зондировал их глубину как какой-то древний моряк, тянулся в страхе к мутному дну моря.

Достаточно.

— Я буду знать больше через пару часов, — сказал Дилан. — Пока что ничего не говори.

Дилан повесил трубку и повернулся к двери, и Джейсон инстинктивно понял, что ему пора войти в комнату.

— Привет, — Дилан говорил мягко, словно обращался к перепуганному ребенку. — Как ты себя чувствуешь?

«Пока что нет. Еще не выпускай. Позволь давлению нарастать. Почувствуй, как оно подступает выше к твоему горлу».

— Мне лучше, — выдавил Джейсон, и слова ощущались как ложь, что ему и нужно было.

— Ты поспал?

— Пытался, — шторм нарастал все выше, бушуя в его висках, и он накрыл лицо руками, пытаясь его сдержать. Еще немного. Еще совсем немножко.

— Джейсон?

— Дилан, мне так жаль.

— Не извиняйся ни за что. Ты не сделал ничего плохого.

— Я так боюсь.

— Я знаю. Я знаю, как тяжело тебе было, но я помогу тебе исправить это. Клянусь тебе, мы все исправим.

— Дилан, я… — теперь уже близко, он почти не мог это сдерживать. Противиться этому было настоящей борьбой. — Я не знаю, что со мной происходит.

— Ты имеешь в виду… ты имеешь в виду Бена?

Джейсон то ли кивнул, то ли покачал головой. Он точно не знал. Он знал лишь то, что это ощущалось как поражение. Это все равно что тонуть.

Это ощущалось абсолютно идеально.

— Иисусе, Дилан, что со мной происходит?

— Ты слишком долго был один.

— Но он был настоящим. О Боже, я клянусь, он был настоящим. Он должен быть настоящим!

— Джейсон, дорогой. Нет. Он был лишь в твоей голове.

Джейсон сделал глубокий вдох, чувствуя, как стены рушатся под бременем его горя, и он тоже рушился вместе с ними. Он позволил волне затопить его. Он повалился вперед, едва не разрываясь надвое от боли признания, и когда Дилан подхватил его и обнял, это стало одновременно облегчением и удовлетворением.

— Джейсон…

— О Боже! — и теперь это настигло его — целый шторм, бушевавший в его груди, бивший по горлу, посылавший поток жидкой боли из его опухших глаз, и он бросился в это с головой. Он позволил буре охватить его. Он вцепился в Дилана и позволил рыданиям сотрясать его тело. — О Боже, Дилан, это ощущалось таким реальным! Как это могло быть таким реальным?

— Так мы защищаем себя. Это было тебе нужно. Но теперь ты должен опустить это. Ты же это понимаешь, не так ли? Ты понимаешь, что должен отпустить эту фантазию?

— Да, — Джейсон плакал на плече Дилана, кивая. — Да. О Боже, что со мной не так?

— Ничего. Совершенно ничего. Тебе просто нужно немного времени, вот и все.

Он позволил Дилану опустить его на пол, потому что Дилан уже не мог удерживать его вес. Дилан крепко обнимал его, шептал слова ободрения, и Джейсон упивался этим. Он позволил течению унести его в море. Иногда он противился этому. Иногда — нет. Все это время он свернулся калачиком в утешении объятий друга, позволяя шторму стихнуть. Но не слишком быстро. Не слишком рано. Он должен был пройти естественным образом. Он представлял, как пляж медленно приближается. Он силился добраться до берега и наблюдал, как волны накатывают на берег и уходят обратно, оставляя на песке обломки.

Да, это была его роль. Это была поворотная точка для его персонажа. Отчаяние и потеря отступили бы естественным путем, но теперь они должны были уступить место чему-то новому. Теперь ему надо было собрать воедино эти выброшенные обломки. Выстроить медленный мостик к смущению, а потом к чему-то вроде восстановления.

— Я чувствую себя таким дураком. Я не могу поверить…

— Ш-ш-ш. Не надо, Джейс. Не наказывай себя вдобавок ко всему.

— Я даже не знаю, как это началось. Я не знаю, как позволил этому настолько затянуться.

— Все хорошо. Неважно, как это началось. Важно лишь то, что это закончилось.

Джейсон кивнул.

— Закончилось, — выдавил он. — Признаться было сложно, но теперь я знаю… я знаю, что все это было лишь мечтой.

Плечи Дилана напряглись под щекой Джейсона. Джейсон ощутил внезапное напряжение в обнимавших его руках, и знал, что Дилан готовится зайти с новой стороны.

— А шар? — спросил Дилан.

— Я его выбросил.

— Когда?

— Ночью. Я положил его в уплотнитель отходов…

Дилан начал отстраняться, и Джейсон знал, что он собирается своими глазами увидеть шар. Он схватил Дилана, не пытаясь замаскировать свою панику и отчаяние.

— Нет! Пожалуйста. Я похоронил его на самом дне. Я запустил уплотнитель и услышал, как шар сломался, — он задрожал, позволяя еще одному прерывистому рыданию сорваться с его губ, и Дилан опустился на прежнее место, позволяя Джейсону устроиться в его объятиях. — Я не могу на него смотреть, — рыдал Джейсон. — Я не хочу его видеть. Пожалуйста. Я бы предпочел, чтобы его никогда не существовало.

— Окей, ДжейУок. Окей, — Дилан гладил его по спине и поцеловал в макушку. — Мне очень жаль, что все должно быть так. Я знаю, что сейчас тебе больно, но это к лучшему. Ты же это знаешь, верно?

Джейсон кивнул.

— Знаю.

— Через месяц или два ты все это забудешь.

— О Боже, — сказа Джейсон, позволив себе рассмеяться сквозь слезы. — Надеюсь, это не займет так много времени.

— Может, и не займет. Но я обещаю тебе, ты поступаешь правильно.

— Мне хотелось бы, чтобы не было так больно. Не знаю, как я позволил этому настолько выйти из-под контроля.

— Тебе было одиноко.

— Наверное, — но тут ему надо начать давить. Ему нужно было отвести Дилана от идеи о том, что все это из-за одиночества. Иначе как он убедит Дилана уехать и снова бросить его в уединении. — Не знаю, Дилан. Честно говоря, я думаю, дело было скорее в скуке. И в чувстве, будто я ни для чего недостаточно хорош.

— Но и то, что ты тут один, не помогает. Думаю, тебе стоит подумать о том, чтобы продать этот дом.

Джейсон покачал головой.

— Дело не в доме. Знаю, ты мне не веришь, и я тебя не виню. Но я теперь все понимаю. Дело скорее во мне. В чувстве, будто моя жизнь закончилась. Думаю… Мне надо перестать бояться выходить даже за продуктами. Мне надо перестать чувствовать себя бесполезным, — и хоть он считал это ролью, он невольно задался вопросом, а не правда ли это. — Мне нужно довериться, что по какому бы пути я ни шел, в конце концов все сложится хорошо.

— Это все звучит здорово, Джейсон, но быть тут одному…

— Я свяжусь с Натали и скажу послать мне все сценарии, которые ей только удастся заполучить. Может, я получу парочку ролей, пусть даже и дерьмовых. Но тем временем, может, мне просто надо выбираться на улицу. Как ты и сказал, мне не помешает немного солнца. Может, прятаться здесь как преступник — это и есть проблема, а не ее решение.

— Все это абсолютно логично. Думаю, ты на верном пути.

— И я тоже, — Джейсон поколебался, чувствуя надежду. Он не хотел испытывать удачу, но инстинкты подсказывали ему, что теперь надо метить в смешное. — Может, мне заняться мореплаванием

— Почему мореплаванием?

— Звучит весело.

— На Карибах — может быть. Но в Айдахо посреди зимы? Бррр.

— Охота? — предложил Джейсон, позволяя улыбке просочиться в его голос.

— Да ты даже на пауков не наступаешь. А тут ты собрался пристрелить Бэмби? — Дилан покачал головой. — Я так не думаю.

— Я мог бы снова начать бегать.

— Снова? — изумленно переспросил Дилан. — С каких это пор ты бегаешь?

— Я всегда бегал.

— Да никогда не видел.

— Это показывает то, как мало внимания ты уделяешь. Я бегаю как минимум дважды в год.

Смех Дилана был звонким и полным облегчения, и Джейсон знал, что они на верном пути. Так они пререкались уже много лет. Теперь ему нужно лишь позволить этому моменту погрузить Дилана в ощущение нормальности.

— Думаю, такими темпами к пятидесяти годам я буду готов пробежать километр.

— Железобетонный план.

Джейсон вытер щеки и отстранился, чтобы посмотреть в глаза Дилану. Эта часть была простой. Эта часть вообще почти не была ролью.

— Давай выберемся куда-нибудь. Всего на день?

— Ладно. Куда ты хочешь?

— Хмм… — Джейсон притворился, будто задумался, но на деле у него уже имелся план. Он думал об этом прошлой ночью и придумал идеальное занятие, чтобы вытащить их из дома, заставить подвигаться и посмеяться, но при этом не делать слишком большого акцента на разговоре. — Ну, сначала можно сходить позавтракать, а потом… О, я знаю! Давай поедем кататься на лыжах.

— На лыжах? С ума сошел?

— А почему нет? Давай. Будет весело.

— А у тебя есть шапка и перчатки, которые я мог бы одолжить?

— Уверен, мы что-нибудь найдем.

— А что насчет лыжных штанов?

— Купим по дороге.

— А тут поблизости есть лыжный курорт?

— Даже несколько, — он наклонился поближе и опустил ресницы, игриво пихнув его и включая те повадки, что всегда работали с Диланом. — Пожалуйста?

И Дилан улыбнулся, как этого и ожидал Джейсон. Словно он тоже читал сценарий.

— Думаю, покататься на лыжах — это отличная идея.

***

Они быстро позавтракали в местной закусочной, заскочили в магазин спортивных товаров на выезде из города, чтобы Дилан смог купить экипировку, затем проехали пятьдесят с лишним миль до Лукаут-Пасс. Джейсон беспокоился, что Дилан захочет поговорить о случившемся, или о шаре, или о том, чтобы Джейсон вернулся в Голливуд, но они обсуждали в основном «Кошмар в Летнем Лагере 4» и вероятность вновь работать вместе. Нет, Дилан не будет играть возлюбленного Джейсона, как в предательском сне Джейсона несколько недель назад, но они часто будут находиться вместе на съемочной площадке, и Джейсону это всегда нравилось. Из них с Диланом получалась хорошая команда в кадре, и им всегда было весело, несмотря на все остальное. Когда они доехали до курорта, Джейсон почти был готов согласиться на роль, даже не читая сценарий.

Вопрос в том, что это означало для Бена? Теперь возить с собой шар казалось невозможным. Но бросить Бена было еще хуже.

Он не осмеливался задумываться над этим, чтобы ненароком не выдать себя Дилану. Ему нужно было убедить Дилана, что он снова стал прежним собой, и это означало не зацикливаться на волшебным образом заточенных мужчинах.

Они купили пропуски на полдня. По меркам лыжников было уже поздновато, но это не имело значения. По мнению Джейсона, все было идеально. Народа стало поменьше, поскольку утренние лыжники уже закончили кататься на сегодня, и очереди к подъемникам стали намного короче. Погода была холодной, но не ветреной. Солнце ослепительно отражалось от снега, и бодрящая снежная пыль, осевшая на его лице, пока он катился вслед за Диланом с первого небольшого холма, пробудила в нем волнительные ощущения.

— Это хорошая идея! — крикнул ему Дилан, когда они добрались до низа склона.

— Говорил же тебе, — на самом деле, в этот самый момент Джейсон не мог сказать, почему он не ездил кататься на лыжах каждые выходные. Это весело, это хорошая физическая нагрузка, и в пухлой куртке, шапке и защитной маске его никто не узнает.

Они проехались с еще одного легкого склона для разминки, затем снова сели на подъемник. Тяжелые лыжи болтались на их ногах и тянули вперед с узкого сиденья, пока подъемник вез их на вершину.

— Ненавижу, когда на сиденье нет поручней, — проворчал Джейсон.

— Просто не смотри вниз.

Мать Джейсона как-то раз сказала ему то же самое, когда ему было от силы лет восемь. В тот день он на каждом подъемнике ехал с задранной головой и смотрел в небо. В итоге у него затекли мышцы шеи, а на обнаженной части лица появился адский солнечный ожог.

— Думаю, я лучше потерплю головокружение.

— Сам решай.

На этот раз Джейсон первым поехал вниз с холма, а Дилан остался догонять. Морозный воздух свистел в его ушах, вторя свисту лыж, поднимавших в воздух снежную пыль, пока он несся по склону. На поворотах он сильно кренился в стороны, заставляя себя ехать быстрее, но не теряя контроля. Его щеки, нос, пальцы на руках и ногах горели от холода, но сердце бешено стучало, его нутро оставалось теплыми и крепким, и он закончил спуск со смехом, чувствуя себя так, будто родился с досками, пристегнутыми к ногам. Обернувшись, он увидел, что Дилан все еще на середине склона, и снова рассмеялся.

Если бы он только мог привезти сюда Бена. Он мог представить, как Бен с горем пополам скатывается со склона для начинающих, хохоча на протяжении всего спуска, а его нос и щеки краснеют от холода.

Ах, если бы.

Дилан помахал ему, находясь всего в нескольких метрах выше по склону, и Джейсон подавил мысли о Бене, затолкав их в то место, в которое он не осмеливался заглядывать, пока играл роль.

— Ты пытаешься от меня удрать? — рассмеялся Дилан, наконец-то остановившись в полуметре от него. — Ты прям летел.

— Здорово было.

— Да ты чокнутый. Все на склоне шарахались от тебя в страхе.

— Ты просто завидуешь, потому что я надрал тебе задницу.

— Может быть, — правая рука Дилана потянулась к застегнутому на молнию карману куртки, где, как знал Джейсон, он хранил свой телефон. Джейсон подозревал, что он думает о своей приближающейся роли, и о том, что если он собирается отказаться, то надо сделать это поскорее. Дилан глянул на ослепительную синеву над ними, на солнце, которое наполовину миновало купол неба и отбрасывало на снег длинные тени от подъемников и деревьев.

— Еще разок, — сказал Джейсон. — Потом можно прерваться, выпить чего-нибудь и подумать, что будем делать дальше.

— Звучит неплохо.

Джейсон первым пошел в очередь к подъемнику, и они стояли в ней вместе. Джейсон искоса поглядывал на Дилана, пытаясь выгадать лучшее время, чтобы поднять тему. Очевидно, что все это грызло Дилана, но он боялся заговаривать об этом. Джейсон решил, что ему придется самому спросить, и нет смысла ждать.

— Когда съемки?

Дилан вздрогнул и снял перчатку, чтобы почесать шею сзади.

— В среду утром. В шесть утра.

— То есть, тебе надо уезжать завтра?

— У меня рейс в четыре часа, — он покачал головой. — Я могу отказаться…

— Нет, не глупи. Я знаю, как сложно в принципе получить роль. Тебе меньше всего нужно угодить в черный список агента по кастингу.

Дилан вздохнул, и они продвинулись в очереди.

— Ты прав, но…

— Ваш черед! — заорал на них оператор подъемника.

Они умолкли, встав на положенное место. Джейсон подождал, пока сиденье не подхватило их сзади, после чего вновь вернулся к тебе.

— Плохо будет отказываться настолько поздно. Мы оба знаем, что подобное может порушить твою карьеру, — звучало драматично, но это правда. Все зависело от причастных людей и тех, с кем знакомы эти люди. Стоило взбесить одного режиссера или агента по кастингу какой-то серьезной выходкой, и с таким же успехом можно было сдаться, переехать куда-нибудь в центральные штаты и устроиться преподом в драмкружок для школьников. — Я серьезно. Не отказывайся. Я буду чувствовать себя ужасно, если ты из-за меня потеряешь роль.

— Ладно, — всего одно слово, но Джейсон слышал облегчение в голосе Дилана. — Если ты уверен.

— Уверен.

— Я бы все равно хотел, чтобы ты поехал со мной.

Джейсон поколебался, изо всех сил изображая душевные метания. Подъемник опускался к месту высадки на вершине холма, и Джейсон хотел правильно выгадать время для ответа, чтобы у них не было возможности обсуждать дальше. За полсекунды до того, как их лыжи соприкоснулись со снегом, он сказал:

— Давай я завтра скажу тебе, что решу.

Они завершили спуск, и Джейсон снова оказался впереди, чувствуя себя так же великолепно. Он пожалел о своем обещании выпить что-нибудь, но знал, что Дилан захочет созвониться с агентом и сообщить, что прилетит на съемки.

Пока они пили свои первые порции напитка, их заметили две женщины и попросили автографы. Дилан невольно флиртовал и искал перепихи на одну ночь всякий раз, когда они подворачивались, хоть он и знал, что Джейсон предпочитал оставаться незамеченным. И все равно Джейсон с ходу знал, что тут Дилана ждет разочарование. Обе женщины были замужними, и хоть они явно были в восторге пообщаться с двумя псевдо-звездами, ни одна из них не была фанаткой, и они любезно извинились, допив свои напитки и оставив Дилана и Джейсона наедине.

— У нас есть время прокатиться еще разок до закрытия подъемника, — сказал Джейсон прежде, чем Дилан успел заказать еще одну порцию напитков.

— Еще разок, — согласился Дилан.

Джейсон порадовался последнему спуску, хоть алкоголь и повлиял на его проворство. То, что при предыдущих спусках казалось естественной грацией и талантом, превратилось в неуклюжесть, и он дважды приземлился на задницу, после чего все же заставил себя притормозить. Надо отдать должное Дилану — он посмеялся совсем немножко.

Наконец, чувствуя себя размявшимся и приятно уставшим, Джейсон забрался на пассажирское сиденье арендованной машины Длиана. Они остановились у первой попавшейся пиццерии, умяли пиццу средних размеров и поехали домой. Мышечная усталость в сочетании с набитым желудком крепко ударила по нему, и буквально после мили в пути Джейсон начал клевать носом. Он устроился в уголке, где сиденье встречалось с дверцей машины, положил голову на ремень безопасности и пытался понять, почему чувствует себя таким уставшим. К тому времени, когда он вспомнил, что в последние две ночи слишком много спал, он уже проснулся на подъездной дорожке у своего дома.

— Че такое? — промямлил он, потирая глаза.

— Ты заснул. И ты храпишь.

Джейсон посчитал за везение то, что у него хотя бы не текли слюни.

— Ты тоже.

— Да, но я при этом выгляжу миленьким.

— Ну да, убеждай себя в этом.

Он затащил себя вверх по лестнице и принял долгий горячий душ, позволяя воде успокоить его усталые мышцы. Он пребывал не в самой ужасной форме, но и спортсменом себя назвать не мог, и знал, что завтра утром все будет болеть. Тем не менее, он чувствовал себя хорошо.

Он вытерся полотенцем, причесал волосы, затем надел трусы, пижамные брюки и футболку. Он открывал ящик с носками, когда Дилан заговорил из дверного проема позади него.

— Ты выглядишь лучше. Во всяком случае, уже не так похож на массовку для «Ходячих мертвецов».

Джейсон рассмеялся, не поворачиваясь.

— Обожаю твои неуклюжие комплименты.

— Знаю. Ты бриться собираешься?

Джейсон потер ладонью щеку с бакенбардами. Верно, он позволил щетине отрасти длиннее обычного, но ему нравилось иметь небольшую бородку. Так людям сложнее было узнавать его.

— Не планировал.

— Возможно, тебе стоит пересмотреть это решение.

— Тебе не нравится?

— Выглядишь как пещерный человек.

Джейсон рассмеялся.

— Может, я оставлю все так, чтобы тебя побесить.

— А тебе нравится так делать, да?

Это был один из тех вопросов, которые как будто бросали Джейсону вызов рассказать об его настоящих чувствах. Доставая пару носков, он раздумывал, как стоит ответить. Нет, ему не нравилось бесить Дилана. На самом деле, он десять лет делал все возможное, чтобы ублажить его, но такие пререкания были частью их отношений. Так они поддерживали все на небрежном уровне.

— Больше всего на свете, — ответил он наконец. — Для того и живу.

— Хммм, — Дилан обнял Джейсона за талию сзади. Джейсон даже не слышал, как он пересек комнату, и теперь он оказался рядом, тепло и крепко прижимаясь к его спине. — Мне нравится, когда ты говоришь правду. Так интереснее.

— Тогда решено: я оставлю бороду.

— Хорошая идея.

— Ты только что сказал, что я выгляжу как пещерный человек.

— Да. Это ужасно сексуально.

— Ты говоришь честно или пытаешься обманом заставить меня побриться?

— И то, и другое, — объятия Дилана превратились в ласки, его ладонь двинулась выше по животу Джейсона. Его губы скользнули по уху Джейсона. — Ты же знаешь, что ради тебя я сделаю все, что угодно, верно? — спросил он тихо, и все игривые нотки ушли из его голоса.

— Знаю.

— Ты знаешь, что я люблю тебя.

— Знаю, — это была по-своему правда.

— Больше никаких отговорок, Джейсон. Идем в постель со мной. Вместе.

Сердце Джейсона резко заколотилось. Он был рад, что Дилан не видел его лица, потому что он заметил бы его панику. В своем решительном порыве убедить Дилана, что с ним все в порядке, он забыл ключевую деталь: если Бен списывался со счетов как фантазия, у него не оставалось весомого повода не спать с Диланом. И хоть логика говорила, что он всегда может сказать «нет», он никогда прежде не отказывал. За все те десять лет их «дружбы с привилегиями». Даже когда он встречался с Эндрю, они оба с радостью пускали Дилана в свою общую постель. Как он мог притворяться, будто вернулся в норму, и при этом отказаться от самой нормальной части их отношений?

Что бы он ни решил, надо было действовать быстро. Любое колебание подвергнет опасности весь план.

— Джейс? Ты в порядке?

И в мгновение ока Джейсон пришел к одному-единственному заключению: он по-прежнему играл. Это все еще его роль. И временами роль требовала интима. Или, если быть точнее, она требовала иллюзии интима. Он целовался с женщинами на камеру. Он изображал соитие. Эта ситуация ничем не отличалась, только его партнер в кадре также являлся аудиторией. Извечное правило сцены сейчас оставалось как никогда верным.

Шоу должно продолжаться.

— Я в порядке, — он развернулся в объятиях Дилана. — Просто я очень рад, что ты здесь.

Он притянул Дилана к себе, позволяя Дилану целовать его, как и много раз в прошлом. Джейсон слегка запрокинул голову. Он приоткрыл рот и впустил Дилана. Он уделил особое внимание расположению своих рук и тому, как надо было двигать ими по телу Дилана, чтобы поддерживать данную шараду. И все время в его голове бурлили способы того, как он мог завершить данную сцену до очевидной кульминации. Какое оправдание он мог назвать?

Ему ничего не приходило в голову.

Дилан развернул их к постели, и Джейсон подчинился, позволив уложить себя. Он позволил Дилану опустить его на кровать. Прежде он всегда упивался этим — ощущением веса его любовника на нем. В том, как они могли двигаться вместе, чтобы достичь максимального удовольствия, хотя они всего лишь целовались… он теперь он думал лишь о представлении. Как он должен вести себя? Да, он и раньше играл в сценах секса, но не с Диланом. Секс с Диланом всегда был искренним, его действия руководствовались желанием и страстью. Он определенно никогда не изучал их совместные вечера, не анализировал свое поведение, чтобы имитировать его потом.

Досадное упущение, но кто же мог предвидеть такое затруднительное положение?

Он сосредоточился на Дилане. На ощущение губ его любовника на своей шее, на попытках сравнить их действия с прошлыми моментами близости. Сейчас было чуть больше прелюдии, чем обычно. Он напомнил себе стонать. Он нетерпеливо дергал рубашку Дилана, снимая ее, чтобы дотронуться до его обнаженной плоти. Дилан последовал его примеру, стянув с Джейсона рубашку, и наклонился, чтобы покрыть поцелуями его грудь. А Джейсон все еще колебался. Как он мог остановить это, не давая процессу зайти слишком далеко?

Он не мог придумать никаких отговорок. Сказать, что он чувствует себя не очень хорошо, будет очевидной ложью после того, как они провели. Сослаться на усталость будет недостаточно. Дилан со смехом скажет ему лениться сколько угодно. «Тогда просто лежи, — скажет Дилан. — Я сделаю всю работу». И он сделает. Он ни капельки не станет возражать.

Дилан медленно опускался ниже по животу Джейсона, и его язык оставлял влажный след вокруг его пупка. Джейсон хотелось, чтобы режиссер выкрикнул «Снято!», но этого не случится. Он мечтал услышать рингтон телефона или даже звонок в дверь, но вселенная не шла навстречу.

Он должен остановить это, так или иначе.

Ему придется полагаться на свое предположительно хрупкое психическое здоровье. Ему придется свести все к сегодняшнему утру, к снежному шару, к его галлюцинациям. Вопрос в том, мог ли он использовать эту отговорку, чтобы пресечь сексуальный контакт, но не вызвать при этом подозрений у Дилана? Сегодня утром он идеально сыграл свою роль в столовой. В сочетании с катанием на лыжах это одурачило Дилана и заставило поверить, что все вернулось в норму. Мог ли Джейсон теперь упомянуть свою психическую нестабильность, чтобы избежать секса, но не разрушить все, чего он добился?

Нет. Он не представлял, как это можно провернуть. Если он скажет, что до сих пор расстроен из-за снежного шара, тогда Дилан станет настаивать, что Джейсон вернулся с ним в Голливуд. Так какую еще отговорку мог придумать Джейсон? На ум абсолютно ничего не приходило. И когда Дилан принялся развязывать шнурок на пижамных штанах Джейсона, Джейсон осознал, что единственный вариант — это позволить сцене проиграться до конца. Это ощущалось ужасным. Даже злобным, но это единственный вариант. Все остальное вызовет у Дилана подозрения. Все остальное повысит риск того, что Дилан попытается увезти Джейсона с собой. И если ему придется играть до конца, это означало…

— Эмм, Хьюстон, — внезапно сказал Дилан, прерывая его поток мысли. — У нас проблема.

— Что? — спросил Джейсон, надеясь, что он казался подобающе запыхавшимся и возбужденным. Его пальцы до сих пор запутались в волосах Дилана. Он точно постанывал в нужные моменты и двигал бедрами как нужно. — Что не так?

— Я как раз собирался задать этот вопрос тебе.

— Что ты имеешь в виду? Все та… — но тут до него дошло.

Съемки сцены секса всегда были неловкими. Неважно, сколько бы раз актеры и актрисы ни твердили: «О, все было супер. Мой партнер помогал мне почувствовать себя в безопасности», все знали, что это ложь. Хоть закрытая съемочная площадка, хоть нет, при съемках фильма в комнате всегда присутствовало дофига людей.

Конечно, у мужчин имелся добавочный повод для волнения — незнание, как поведет себя их пенис. И когда дело касалось стояка при съемке сцены секса, мужчину могли осудить и за стояк, и за его отсутствие. Актерам в Голливуде обычно советовали извиниться перед партнершей до съемок, начав с фразы «Извини, если это случится, и извини, если этого не случится». Но парню всего сложно было знать, на что надеяться, и еще сложнее обеспечить желаемый исход событий. Чего бы ни хотели участники действа, не было никаких гарантий, что маленький чувачок в штанах согласится сотрудничать. Чаще всего эта часть тела обладала как будто своим разумом. Для Джейсона это было и спасением, и проклятьем. Да, он умел играть. Он мог изобразить интерес, желание и возбуждение. Но лишь до определенной степени. Дальше все зависело от биологии.

И в данном случае биология была не на его стороне.

А может, и наоборот.

Зависит от того, под каким углом посмотреть.

— Прости, — пролепетал Джейсон, и ему даже не приходилось имитировать удивление. — Я не знаю, что случилось. Может, мне просто надо больше времени…

— О, дорогой, — Дилан вздохнул и прислонился лбом к голому животу Джейсона. — Нет, это ты прости.

— Я? Это же у меня не встал.

— Это моя вина. Я знаю, как тяжело дался тебе этот день. Я думал, что это поможет тебе расслабиться, но я лишь подверг тебя давлению.

Джейсон подавил смех, проглотил улыбку, угрожавшую растянуть его губы. Он медленно водил пальцами по волосам Дилана, обдумывая свои варианты. Убедить Дилана, что он в порядке, но при этом не побуждать его удвоить усилия, было сродни балансированию на канате.

— Говорят, такое случается со всеми.

Дилан усмехнулся.

— Да, я тоже про такое слышал, но сам никогда не верил.

— Наверное, я немножко отвлечен. И я принял то снотворное, когда вышел из душа, — это была ложь, он спрятал их все в ящике прикроватной тумбочки, но это было хорошим оправданием.

Дилан снова подвинулся вверх, чтобы они оказались лицом к лицу.

— Видимо, это тоже не помогает делу.

— Да, — но Джейсон чувствовал эрекцию Дилана у своего бедра. Он скользнул рукой к ней. — Я все равно могу позаботиться о тебе, если хочешь.

Это риск, но предложение казалось относительно безопасным. Дилан, может, и был неразборчив в связях и прыгал в постель с любым, кто этого хотел, но оказавшись в этой самой постели, он не был эгоистом. Напротив, он был самым щедрым любовником, который когда-либо был у Джейсона. Он всегда отдавал больше, чем брал. Простая правда заключалась в том, что Дилану нравилось разжигать страсть. Он получал удовольствие от того, что доставлял удовольствие другим, так что Джейсон не удивился, когда Дилан схватил его за запястье.

— Нет, — он нежно поцеловал Джейсона. — Нет, мне лучше дать тебе поспать.

— Прости.

— Не извиняйся, — он скатился с Джейсона, но не отодвинулся далеко. Он оставил свою руку на животе Джейсона. — Можно мне хотя бы остаться здесь с тобой? Я посплю в другой комнате, если хочешь, но я предпочел бы остаться.

— Конечно, ты можешь остаться, — на самом деле, он даже обрадовался. Дилан был не из тех, кто может посреди ночи разбудить ради секса. И если Джейсону удастся проснуться и выбраться из постели раньше Дилана (а это едва ли станет проблемой, учитывая их обычные режимы сна), он сможет избежать любой сексуальной неловкости.

А лежать бок о бок со своим лучшим другом во всем мире — определенно не худший способ завершить ночь.

***

Удача не оставила Джейсона, и на следующий день он проснулся раньше Дилана. Он побрился и принял душ в ванной на первом этаже, чтобы не разбудить его. Чем дольше проспит Дилан, тем меньше подкатов придется отбивать Джейсону.

Было почти одиннадцать часов, когда Дилан заворочался наверху. Джейсон не хотел снова оказаться с ним в спальне, так что пошел на кухню и как можно медленнее принялся варить кофе. Он как раз доставал кружку с дымящейся жидкостью из кофемашины, когда появился Дилан.

— Вот ты где, — сказал Дилан. — Ты такой жаворонок. Я никогда к этому не привыкну.

— Сомневаюсь, что вставать в девять означает быть жаворонком.

— Ну почти, — он прислонился бедром к столу и скрестил руки на груди. — Ты побрился.

— Ага. И еще сварил тебе кофе.

Дилан взял кружку, но отставил ее в сторону. Он двинулся к Джейсону, зажав его в углу, и наклонился, чтобы покрыть поцелуями его подбородок.

— Уже не пещерный человек.

— Считай это подарком тебе на Рождество.

— До Рождества еще месяц.

— Я начинаю заранее.

— Хмм, — Дилан снова поцеловал его в щеку, позволяя своим губам задержаться у уха Джейсона и заставляя того задрожать. — Ты отрастишь ее снова к моему дню рождения? Мне вроде как нравится идея секса с пещерным человеком.

— Посмотрим, — но Джейсон планировал их утро не таким. Ему нужно было переключить Дилана с интима на Голливуд. — У тебя останется мало времени, если хочешь поесть перед отъездом в аэропорт. Хочешь бублик? У меня есть копченый лосось.

Дилан застонал, как и ожидал Джейсон. Он отошел, чтобы взять кружку с кофе.

— Кто, черт возьми, придумал есть рыбу на завтрак? Британцы, по-любому.

— Не знаю насчет копченого лосося, но я помню, что когда был в Англии, на завтрак предлагалось поразительное разнообразие мясной нарезки. Хочешь мясной нарезки?

— Я же американец.

— То есть, ты хочешь гренки?

— Нет, умник. Я хочу стейк и яйца. Или, может, бекон и яйца, — он глотнул кофе и задумался. — Могу довольствоваться ветчиной и яйцами, если у тебя больше ничего нет.

— У меня есть бублик и копченый лосось.

— Тогда надевай свой плащ, Капитан Америка, ибо мы поедем завтракать.

Джейсон улыбнулся, довольный тем, что разговор развивается именно так, как он и планировал.

— Я угощаю.

— Естественно, черт возьми.

Ресторан находился в черте города, посередине между домом Джейсона и аэропортом, так что Дилан собрал сумки и взял их с собой. Они поехали каждый на своей машине, зная, что после завтрака придется попрощаться. Только уединившись за столиком в задней части ресторана, с тарелками стейка и яиц, они подняли неудобную тему.

— Поехали со мной, Джейсон.

Джейсон рассмеялся, будто эта просьба была шуткой.

— Что, прямо так? Я даже сумку не собрал.

— Я подожду тебя в аэропорту.

— Времени не хватит.

— Поменяю билеты на другой рейс.

— Не говори глупостей. Ты не можешь…

— Джейсон, пожалуйста. Позволь мне отвезти тебя домой.

Улыбка сошла с лица Джейсона. Он не мог слишком напирать, но и следовать за Диланом в Голливуд не собирался.

— Это и есть мой дом. Я не хочу возвращаться в Лос-Анджелес. По крайней мере, пока что.

— Но в конечном счете?

— По работе? Может быть. Совсем поселиться? Я так не думаю.

— Джейсон, я беспокоюсь. Мне кажется, я не должен оставлять тебя вот так.

— Я знаю, что напугал тебя, — Джейсон неловко рассмеялся и потер шею сзади. — Я сам себя перепугал, если хочешь знать правду. Но я в порядке. Правда.

— Вот так просто?

Джейсон вздрогнул. Да, это самое сложное. Он якобы погрузился в абсолютное безумие, и как теперь убедить Дилана в том, что он оправился за день? Он погонял яичницу по тарелке, смешивая с картофельными оладьями.

— Я найду психотерапевта, если так тебе будет спокойнее. Я буду каждый день выходить из дома как минимум на час, обещаю. Ты можешь в любой момент звонить мне и проведывать.

— Ты позвонишь Натали?

— Чтобы попросить роли?

— Да. И примешь то предложение, которое тебе уже сделали?

— Ты правда хочешь сняться в «Кошмаре в Летнем Лагере 4»? Тебе серьезно хочется, чтобы я заново пережил эту жалкую роль?

Дилан не рассмеялся. Он отложил вилку и откинулся на спинку сиденья, чтобы наградить Джейсона испепеляющим взглядом.

— Ты не поедешь со мной прямо сейчас. Ладно. Но я хочу получить гарантии того, что ты все же выберешься из того чертова дома. Фильм дает мне такую гарантию, — он пожал плечами, будто пытаясь убедить самого себя, что это ерунда. — Кроме того, будет весело. Мне нравится, когда мы работаем вместе. Ты же знаешь, что мы хорошо проведем время.

— Можно мне хотя бы сначала прочесть сценарий?

— А зачем утруждаться? Ты знаешь, что там будет. Возбужденные студенты. Куча беготни и криков. Люди погибают ужасными смертями. Все типично.

— Я умираю?

— Нет. Ты, друг мой, выходишь из ситуации героем, травмированным, но не побежденным, — он триумфально поднял вилку. — Готовым повторить все еще раз в «Кошмаре в Летнем Лагере 5».

— Да ни за что, черт подери.

Дилан рассмеялся и наколол на вилку кусочек стейка.

— С пятым фильмом разберемся потом. Пока что я беспокоюсь о четвертом, — он показал на Джейсона вилкой со стейком. — Скажи, что согласишься, иначе я расскажу всем голливудским репортерам, где ты живешь.

— Ты не посмеешь.

Дилан широко улыбнулся.

— А вот испытай меня, — он засунул стейк в рот и принялся радостно жевать, явно уверенный, что победил. Джейсон невольно расхохотался.

— Пообещай, что в этот раз не станешь пытаться свести меня с женщинами. И мне плевать, какими похотливыми ты их посчитаешь.

— Обещаю.

— Ладно, — уступил он, гадая, не окажется ли в итоге лжецом. — Я соглашусь на роль.

— Великолепно, — сказал Дилан, бросив салфетку на тарелку. — Тогда, похоже, моя миссия здесь выполнена.

Они доели завтрак, а потом пришло время пафосного прощания на парковке. Вокруг апатично падал снег, не задерживавшийся ни на чем, но решительно настроившийся попытаться. Серые тучи низко повисли на небе, разительно контрастируя с теперешним настроением Джейсона. Он никогда так не радовался отъезду Дилана.

— Пообещай мне еще раз, — сказал Дилан, прислонившись к бамперу своей арендованной машины.

Сложно было сказать, какое именно обещание Дилан хотел услышать еще раз, так что Джейсон повторил их все.

— Я буду выходить из дома. Я позвоню Натали. Я соглашусь на роль. Я больше не утрачу связь с реальностью.

Дилан вздрогнул, но не улыбнулся.

— Я позвоню сегодня вечером, как доберусь до дома. И завтра, наверное, тоже. И послезавтра наверняка.

— Ты не обязан это делать. Я буду в порядке.

— Я все равно это сделаю.

— Ладно. Я это ценю.

— Ты можешь позвонить мне в любое время, и я тут же примчусь.

— Я знаю. Но, как я и сказал ранее, я буду в порядке.

— Ладно, — Дилан достал из кармана пузырек с таблетками и положил в ладонь Джейсона. — Они помогут тебе со сном. Пей, если будет необходимость, но не слишком много.

Джейсон не хотел их, но и спорить ему не хотелось. Он убрал пузырек в карман.

— Спасибо.

Дилан протянул руку, и когда Джейсон ее пожал, Дилан притянул его к себе и поцеловал в щеку.

— В любое время, ДжейУок. Береги себя.

Он забрался в машину, один раз обернувшись. Джейсон знал, что он сомневается в своем решении. Гадает, правильно ли он поступает. Но в итоге он коротко помахал Джейсону и уехал.

Где-то в воображении Джейсона режиссер заорал: «Снято. Съемки закончены. Отличная работа!»

И Джейсон выдохнул с облегчением.

Глава 13

После возвращения домой Джейсону не терпелось увидеть Бена. Он пошел прямиком на чердак и достал шар из-за коробок, но Бена нигде не было видно. Он два часа нервничал и в сотый раз жалел, что никак не мог связаться с Беном. А потом до него дошло. Ему всего-то нужно вздремнуть.

Это было логично. Он все равно устал, потому что несколько ночей подряд не высыпался. Учитывая это и снотворное, которое оставил ему Дилан, он без проблем заснет. Он сменил джинсы на пижамные штаны, запил две таблетки снотворного огромным стаканом апельсинового сока и забрался в постель, крепко сжимая в руках снежный шар.

В тот единственный раз, когда ему удалось попасть внутрь, он держал шар, но в то же время сосредоточился на Бене. Он гадал, что из этого важнее. Он старался сосредоточиться на образе лица Бена, но снотворное начинало действовать, и сделать это было все сложнее. Его разум дрейфовал к другим вещам.

К Дню Благодарения и любованию звездами.

К Дилану и «Кошмару в Летнем Лагере 4».

К Голливуду.

К золотой рыбке.

Золотой рыбке?

Он попытался сосредоточиться на этой мысли, но потерпел неудачу и вместо этого провалился в глубокий темный колодец.

И внезапно он оказался в хижине, стоя перед огнем без жара. Бен соскочил со своего места на диване, и его голубые глаза сверкали восторгом.

— Ты здесь, — он бросился на Джейсона, обвив руками его шею. Джейсон подхватил его, уткнувшись носом в густые волосы Бена и крепко обняв.

— Я устал ждать.

Бен отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Джейсону в глаза, и их носы почти соприкоснулись.

— Поверить не могу, что это снова сработало. Я беспокоился… — он застыл, и его глаза широко распахнулись. — Что это?

— Ты о чем?

— Не шевелись, — Бен обхватил его голову ладонями. Его хватка была на удивление крепкой. Джейсон на мгновение подумал, что Бен его поцелует, но нет. Вместо этого Бен наклонился ближе и…

Понюхал его?

— О мой Бог, — с изумлением выдохнул. — Это же апельсин, да? — его смех был неожиданным и почти душераздирающим, полным растерянности и новообретенной радости. Полным изумления и сюрприза. — Я забыл про апельсины! Каждое Рождество мы получали один апельсин в чулке. Мы с сестрой садились перед камином и ели их, и я помню жар от пламени на своем лице, и то, как кожура ощущалась в моих руках, и как она смеялась, и как тек сок, и как я весь делался липким, и мои ладони целую вечность пахли апельсинами. О Боже, я помню!

Он притянул Джейсона для поцелуя, жадно ища вкус апельсинового сока. Это было не совсем неловко, но в то же время не совсем эротично. И все же Джейсон с радостью подчинился ему, позволяя Бену искать сладость на его языке, пока там ничего не осталось, и Бен отстранился с горящими глазами.

— О, Джейсон! Ты не представляешь, каково это — забыть нечто подобное. Внезапно осознать, что это все еще похоронено где-то в твоем мозгу. Я почувствовал запах, и как будто… как будто… — он рассмеялся и снова обнял Джейсона, привстав на цыпочки, чтобы обвить его за шею. — Я даже не могу это описать, только сказать, что это было изумительно! Как будто снова настало Рождество. Спасибо, Джейсон. Спасибо, что принес мне апельсины.

Джейсон изумленно покачал головой, поглаживая спину Бена.

— Да не за что, наверное. Хотелось бы мне сказать, что я сделал это намеренно, — он определенно сделал бы это, если бы знать, что Бен так отреагирует. — У меня в рождественском чулке тоже всегда был апельсин, но честно говоря, я думал, что это отстой. Я бы предпочел шоколад.

— Это потому что ты избалованный. Ты привык получать свежие фрукты в любое время, когда захочешь.

В его словах был смысл, но это наводило на другой вопрос.

— Разве апельсины можно было достать посреди зимы в 1850-х годах?

Бен рассмеялся, сделав шаг назад, чтобы уставиться на Джейсона с изумленным весельем.

— Естественно! Ты же знаешь, что их урожай собирается зимой, да? С ноября по март?

— Серьезно?

— А почему, по-твоему, их всегда кладут в рождественские чулки? И в пряный пунш? И почему, по-твоему, люди утыкивают их гвоздиками в период Рождества и…

— Ладно, я понял. Я баран. Я не думал, что зимние апельсины — это распространенная штука.

— О да, — сказал Бен с притворной серьезностью. — У нас в Теннесси было предостаточно зимних апельсинов. Но вот летние апельсины? Это редкость.

Джейсону казалось, что он никогда не поймет, как Бену удавалось сохранять добродушное чувство юмора после всего, что с ним случилось.

— Ты невероятный, — сказал он, привлекая Бена ближе и целуя его. — Боже, я соскучился по тебе. Я надеялся, что ты будешь ждать меня, когда я вернулся этим утром.

Улыбка Бена померкла.

— Половину вчерашнего дня я провел как на иголках. Я думал, что с ума сойду. Твой план сначала показался логичным, но чем дольше я об этом думал, тем сильнее это походило на кошмарную идею. Я был уверен, что все пойдет псу под хвост. Я начал воображать самые ужасные вещи.

— Например?

— Например, что ты решишь, будто Дилан прав, и оставишь меня на чердаке навечно.

— Ты думал, что он убедит меня, будто ты — плод моего воображения?

Бен неуверенно кивнул.

— Самое логичное объяснение. Я это понимаю.

Джейсон крепче обнял его и поцеловал в лоб.

— Никогда.

— То есть, все кончено? Сработало?

— Безупречно.

— А что Дилан? Он…

— Уехал? Да. Он покинул город пару часов назад.

Бен несколько секунд переваривал это, и наконец он улыбнулся, медленно и робко.

— У меня такое чувство, будто я должен выразить сожаление по поводу отъезда твоего друга, но я не сожалею.

— И я тоже. Не в этот раз.

Улыбка Бена сделалась шире.

— Так что теперь?

— Теперь? Я наконец-то сдержу кое-какие обещания.

Но в этот раз он хотел сделать все правильно, а не спешить, как в прошлый раз, когда они оба кончили, даже не сняв одежду. Он медленно раздевал Бена, пока они целовались. Он уложил Бена на узкую кровать и выпрямился, чтобы изучить его, желая наконец-то увидеть Бена целиком. Его кожа была такой белой, что Джейсон видел паутинку вен на груди Бена. Волосы в его паху были густыми и черными, необрезанный член тяжело лежал на мягком животе. Его руки и грудь были худыми, но это скорее признак молодости, нежели слабости, и его ноги оказались более мускулистыми, чем ожидал Джейсон. Да, астма не давала ему заниматься многими вещами, и учитывая его телосложение, ему никогда не быть большим мускулистым качком. Джейсон понимал, почему он чувствовал себя слабым в сравнении с наверняка рослыми и дюжими парнями, которые работали на плантациях в XIX веке. Но Бен был крепким, его тело было худым и жилистым — результат жизни без современных удобств, где поход в город требовал пройти пять миль пешком, а добыча воды, молока или яиц требовала больше физической нагрузки, чем Джейсон получал за неделю. После стольких лет в шаре его мышцы должны были атрофироваться, но он явно застыл во времени; его тело вообще не старело и не изменялось день за днем, неделя за неделей, год за годом.

— Ты прекрасен.

Бен поерзал и покачал головой.

— Стеснительный я, а не прекрасный, — он схватил одеяло и попытался прикрыться, но Джейсон его отобрал.

— О нет, даже не думай. Я никогда не могу видеть тебя, пока мы по мою сторону шара. Я ни за что не позволю тебе прятаться, когда я здесь.

Бен рассмеялся, и его смущенная улыбка сделалась флиртующей.

— Это не я все еще в одежде.

— Хорошо подмечено.

Было нечто незабываемое в том моменте, когда Джейсон тоже избавился от одежды, и они наконец-то соприкоснулись кожа к коже. Джейсон опустился в ждущие объятия Бена, ответил на поцелуй, упиваясь ощущением тела Бена под ним, худого, но крепкого, теплого и волнительно податливого. Ему понравилось, как Бен вздохнул, принимая на себя вес Джейсона и раздвигая ноги, чтобы Джейсон мог устроиться между его бедер. Он ничего так не хотел, как раскрыть Бена для себя. Медленно войти в него, пока они целовались, всматриваться в его глаза, пока они занимались любовью. Но он подозревал, что Бен никогда не был пассивом. Да и активом он едва ли бы. Судя по их разговору после инцидента на террасе, Бен вообще почти не имел опыта, так что Джейсон притормозил, приказывая себе быть терпеливым. Для всего этого будет время попозже. Пока что он лишь хотел изучить, как каждое новое ощущение заставляло Бена хныкать и вздыхать.

Он поцеловал губы Бена, затем щеку, затем куснул его ухо, после чего переключился на шею. Тут Бен растаял, блаженно постанывая, пока Джейсон покусывал и целовал, оставляя легкие красноватые следы на груди Бена, останавливаясь, чтобы подразнить небольшие крепкие соски, пока они не сделались набухшими и красными. Оттуда он двинулся ниже по животу Бена, пока Бен ерзал и нетерпеливо пыхтел, предвкушая то, что собирался сделать Джейсон. И наконец Джейсон добрался до паха Бена.

Он остановился там, и его голова кружилась. Он сделал глубокий вдох, втягивая насыщенный мускусный запах естества Бена. Этот запах опьянял. Сильный и зрелый, но дьявольски сексуальный и такой возбуждающий, что Джейсон застонал, прижавшись членом к матрасу, стиснув зубы и сосредоточив всю свою силу воли на том, чтобы не кончить немедленно. Он боялся, что проснется от оргазма, как в первый раз, а он не хотел, чтобы это случилось. Как минимум он хотел выполнить одно простое обещание, которое он дал на прошлой неделе, пока они вместе лежали под бескрайним ночным небом.

— Что случилось? — спросил Бен, задыхаясь, и нежно положил руку на голову Джейсона.

— Вообще ничего, кроме того, что ты слишком идеально прекрасен.

Бен рассмеялся.

— Ты говоришь самую милую ложь.

— Это не ложь, — Джейсон поцеловал мягкую складку там, где бедро Бена встречалось с пахом, и смех Бена превратился в тихий благодарный стон. — Ты великолепен, — он подчеркивал свои слова мягкими медленными поцелуями, прокладывая дорожку по краю лобковых волос Бена к его пупку. — Милый, прекрасный и адски сексуальный, и это мне доведется показать тебе все. Мне доведется стать твоим первым во всех отношениях. Такое чувство, будто мне вручили самый изумительный подарок в мире. Все новые ощущения, которые ты испытываешь. Все изумление. Каждый твой смех. Поверить не могу, что мне довелось быть частью всего этого, — он остановился, удивленный неожиданным ощущением кома в горле. Пораженный силой своих эмоций. Изумленный и смущенный тем, каким недостойным он себя чувствовал.

— Джейсон?

Джейсон покачал головой, пытаясь выразить это все. Решительно настроившись сделать так, чтобы Бен понял, насколько жизненно важным ощущалось это все.

— Я этого не заслуживаю.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Бен, и непонимание смешалось с беспокойством в его напряженном голосе. — Что ты пытаешься сказать? Что ты меня не хочешь?

— О Боже, нет, — как Бен мог трактовать это так? — Вообще не это.

— Тогда что?

Он видел непонимание в великолепных голубых глазах Бена.

— Я говорю, что проведу остаток своей жизни, пытаясь стать достаточно хорошим и заслужить этот момент здесь с тобой.

— О, Джейсон, нет…

Но Джейсон знал, что это правда. Он чувствовал это самим своим нутром, словно некую универсальную правду — должно быть, именно так некоторые люди понимали Бога. Это была вера. И преданность. И да, также почитание. И все, что он должен был сделать — единственная церковная десятина, которую он должен уплатить, единственная молитва, которую он должен вознести — это доставить как можно больше удовольствия. Так что он склонился ближе, снова целуя живот Бена, крепко держа его и лаская, пока его нервозность не шла, пока его непонимание от внезапного признания Джейсона не ушло, уступив место удовольствию. Бен сделался еще более отчаянным, чем прежде, тяжело дышал и поскуливал. Он вскрикнул, когда Джейсон медленно отодвинул его крайнюю плоть. Он напрягся, когда Джейсон подразнил языком головку Бена. А потом Джейсон приоткрыл рот. Он впустил Бена внутрь, и Бен вскрикнул, толкнувшись глубоко, и его пальцы до боли сжались на затылке Джейсона.

— О мой Бог!

Бен повалился обратно на постель, напрягшись и часто дыша, а Джейсон дразнил головку члена Бена, обводил ее языком, после чего снова полностью вобрал длину Бена.

Бен опять вскрикнул. На сей раз он удержал Джейсона на месте, не давая отстраниться, толкаясь бедрами, проникая глубже, и Джейсон ему позволил. Он расслабил мышцы, позволяя Бену взять контроль.

— О Боже!

Бен снова толкнулся, двигаясь уже быстрее, снова и снова, глубже и жестче, подчиняясь инстинкту. Им двигали похоть, нужда и чистое изумление, его хватка на затылке Джейсона была на удивление крепкой. Джейсон знал, что Бен не продержится долго. Его собственный оргазм также был неизбежным. Он подумывал использовать руку, позволить себе кончить вместе с Беном, но не хотел слишком рано просыпаться. Он не хотел уходить, пока не увидит реакцию Бена, когда все это закончиться, так что он обхватил рукой основание своего члена, сжал яйца, чтобы не дать им подняться, и настроился продержаться вопреки тому, как сильно его заводило удовольствие Бена.

Бен вскрикнул и толкнулся еще раз, его спина выгнулась, ритм толчков сбился.

— Ааахх!

Джейсон инстинктивно сглотнул, приготовившись к соленому всплеску во рту, но ничего не последовало. Бен напрягался снова и снова, хрипло крича, пока его оргазм накатывал волнами и отступал. Он упал на матрас, тяжело дыша.

— О Боже, Джейсон, — выдохнул он, и его хватка на голове Джейсона превратилась в ласку. — Я сделал тебе больно?

— Вовсе нет.

— Это было… это было… — руки Бена трепетали, вскидывались, словно силились найти слова, но тщетно. Он рассмеялся и позволил рукам упасть вдоль боков. — Ни один день не сравнится с сегодняшним. Вот это, и апельсины, и ты… я мог бы прямо сейчас умереть абсолютно счастливым.

— Ненавижу, когда ты говоришь такие вещи. Может, ты-то и был бы счастлив, но мое сердце было бы разбито.

Бен дотронулся до руки и плеча Джейсона, нежно подтягивая его к себе, чтобы они оказались лицом к лицу. Он сладко поцеловал Джейсона и с мольбой всмотрелся в его глаза.

— То, что ты сказал ранее? Ты ошибаешься. Я не знаю, почему ты думаешь, будто не заслуживаешь счастья, но ты заслуживаешь его больше всех, кого я когда-либо знал. А за сто семьдесят лет я знал много людей.

Джейсон хотел поспорить… он намеревался спорить… но Бен заткнул ему рот, притянув к себе для поцелуя. Он провел кончиком пальца по эрекции Джейсона, и Джейсон задрожал.

— Я хочу сделать это с тобой, — прошептал Бен.

Джейсон застонал, испытывая искушение позволить Бену сделать абсолютно все, что взбредет ему в голову. Еще не вечер.

— Подожди, — сказал Джейсон, остановив руку Бена. Он нежно прижал запястье Бена к матрасу, хоть и не сумел удержаться, чтобы не поцеловать его при этом. — Я пока не хочу просыпаться. Я хочу остаться здесь с тобой как можно дольше.

Улыбка Бена была робкой и удивленной.

— Правда?

Джейсон покачал головой.

— Не знаю, как ты до сих пор умудряешься удивляться тому факту, что я схожу по тебе с ума.

Джейсон знал все улыбки Бена, но та, которой Бен одарил его теперь, понравилась ему больше всех — широкая, счастливая и райски ослепительная.

Джейсон добавил ее к списку вещей, которых он не заслуживал.

***

Если и было что-то хорошее в пребывании внутри шара, так это отсутствие необходимости приводить себя в порядок после соития. Джейсон не то чтобы задремал, но долго лежал, положив голову на грудь Бена и просто упиваясь возможностью наконец-то ощутить под собой материальность его любовника. Он должен был испытывать удовлетворение, но какая-то неуловимая нервозность не давала ему покоя.

Он поглаживал бедро Бена, дрожа от ощущения пальцев Бена в его волосах. Джейсон старался расслабиться, но не мог отделаться от назойливого ощущения, будто что-то не так.

В хижине было зловеще тихо. Ни единого звука с улицы. Ни единого звука от огня. Были лишь звуки его дыхания и звуки Бена…

Нет.

Ни единого звука от Бена. Вот что его беспокоило. Джейсон должен был слышать его дыхание. Его голова лежала на груди Бена, и он должен был слышать биение его сердца. При нормальных обстоятельствах он мог даже услышать тихое урчание его живота. Но он не слышал ничего. Он с шоком осознал, что грудь Бена даже не поднимается и не опускается от дыхания.

Джейсон в ужасе резко дернулся, почти ожидая обнаружить Бена холодным и ни на что не реагирующим.

Бен потянулся к нему.

— Что такое?

Джейсон задрожал, подавляя желание отстраниться. Конечно, он знал, что Бен здесь не стареет, и во время его первого визита в шар Бен сказал ему, что не уверен, дышит ли он. И все же его нервировало осознание того, насколько сильна магия шара.

— Ничего, — сказал Джейсон. Он не хотел тревожить Бена или вызывать у него чувство дискомфорта из-за того, что он слышал или не слышал. — Вообще ничего.

Он быстро чмокнул Бена в губы, затем приподнялся, чтобы подтянуть свои пижамные штаны. Он знал, что через несколько минут справится с этим. Но в данный момент ему отчаянно нужно было отвлечься от их нынешней ситуации. К сожалению, тут не на что было отвлекаться. Хижина была депрессивно пустой. Окна показывали лишь серое небо, бесконечные деревья и белые хлопья снега. Он оказался у книжного шкафа. Здесь имелось хоть какое-то подобие нормальности. Какой-то признак того, что живой человек проводил часы, дни и годы в этом пространстве. Джейсон просмотрел корешки, но не увидел заглавий. Он потянулся к одной книге и достал ее. На обложке тоже не было названия. Джейсон открыл ее, и у него отвисла челюсть.

— Она пустая.

— Они все такие, — сказал Бен, подходя к нему сзади. — Иногда я смотрю на них. Я притворяюсь, что там есть слова или картинки. Я воображаю истории. Иногда я убеждаю себя, что читаю. Но на самом деле там ничего нет. Это все в моей голове.

Джейсон отложил книгу в сторону и притянул Бена в свои объятия.

— Ох, дорогой, мне так жаль.

— Почему? — спросил Бен, высвободившись. — Ты же не виноват, что в них нет историй.

— Наверное, нет, но это меня так злит. Я не знаю, как ты это выносишь. Я не знаю, как…

— Прекрати, — Бен прижал палец к губам Джейсона. — Я был в этом состоянии. Я пережил это все целую жизнь назад. Я рассказывал тебе про безумие. Я рассказывал тебе про тени и свет. Ты же помнишь, верно? Ты знаешь, что я имею в виду?

Джейсон кивнул, и в его горле стоял ком.

— Я почти сотню лет провел, сосредоточившись на том, чего у меня не было, день за днем моля о смерти. Для меня это было очень темное время, но все стало лучше. Мне потребовалось больше лет, чем большинству людей выпадает в жизни, но в итоге я научился жить на свету. И свет привел меня к тебе. И я не хочу оглядываться на те места позади меня. Разве ты не понимаешь? Я просто хочу двигаться вперед, потому что это единственное, что я могу сделать. Я хочу продолжать считать свои новые лучшие дни и складывать их как поленья, которые помогут мне пережить зиму, потому что без этого я снова буду потерян. Ты же понимаешь это, верно? Ты видишь, почему я ненавижу сосредотачиваться на чем-либо помимо того, что есть у нас сейчас.

— Да, — прошептал Джейсон, крепко прижимая к себе Бена. — Ты прав.

Это все равно было несправедливо. Понимание того, через что прошел Бен, разъяряло его. Но Бен пережил свою злость и горечь. С тех пор он давно научился видеть лишь позитивное. Действительно, это его яркое и изумительное счастье делало его таким привлекательным. Его способность находить радость во всем заставляла Джейсона так ценить его общество.

— Прости. Я больше не буду это упоминать.

— Все хорошо, — Бен прижался к нему. — Знаю, тебя это поражает, и если честно, я это ценю. Мне нравится знать, что хотя бы один человек будет знать, через что я прошел. Но мне хотелось бы не зацикливаться на этом, — он прильнул еще теснее. — Я бы предпочел не зацикливаться на этом, если ты не возражаешь.

— Определенно не возражаю, — Джейсон поцеловал темные волосы Бена и погладил его по спине. — Я рад дать тебе всяческие хорошие вещи, на которых можно зацикливаться.

Бен запрокинул голову, опустив ресницы. Выражение его лица было таким простым и приглашающим, что кровь Джейсона взбурлила. Бен опустил руки по груди Джейсона к завязкам его пижамных штанов.

— С тех пор, как я увидел тебя на том балконе с Диланом, я гадал, каково это, — его ладонь опустилась ниже, чтобы накрыть пах Джейсона. — Я думал, что мне никогда не представится шанс узнать, но теперь… — он привстал на цыпочки, чтобы они могли поцеловаться, и Джейсон застонал, когда его член начал затвердевать, а теплые пальцы Бена словно шелк заскользили по его длине. — Особенно теперь, когда я знаю, как это приятно, — продолжал он, задыхаясь, — я хочу сделать это с тобой.

Джейсон накрыл ладонью щеку Бена, провел большим пальцем по его великолепным губам.

— Я бы соврал, если бы сказал, что эта мысль никогда не приходила мне в голову.

— Я могу сделать это неправильно.

— Тебе будет очень сложно сделать это неправильно.

Губы Бена изогнулись в улыбке. Он опустил штаны Джейсона ниже по бедрам. Как только они упали на пол вокруг лодыжек Джейсона, Бен снова поцеловал его, мягко толкнув назад, на диван. Он опустился на колени между ног Джейсона и остановился. Его губы приоткрылись, веки отяжелели от желания. Джейсон застонал, сгорая от желания ощутить на себе рот Бена, но зная, что как только они начнут, он не продержится долго.

— Я пока не хочу просыпаться.

— То есть, ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил Бен, улыбнувшись ему.

Хотел ли он? Непростой выбор.

— Я хочу лучшего от обоих миров. Я хочу по-прежнему быть здесь, когда это закончится.

— Я тоже хочу этого, — Бен наклонился вперед, чтобы провести кончиком языка вверх по эрекции Джейсона, и Джейсон ахнул, выгнув спину и вцепившись в диван, чтобы не схватить Бена за голову. — Может быть, — тихо сказал Бен, — нам просто надо попрактиковаться.

— Хорошая идея, — простонал Джейсон. — О Боже, это очень хорошая идея.

Динь-дон.

— Ты это слышал? — спросил Джейсон, сев на диване.

Бен непонимающе моргнул.

— Я ничего не слышал.

Но вся комната дрогнула. Все перед глазами Джейсона начало темнеть, и реальность происходящего с силой ударила по нему.

— Нет, проклятье, — выругался он, схватив Бена за руку и пытаясь сосредоточиться на кабине. Пытаясь остаться здесь с Беном. — Я еще не хочу просыпаться!

Динь-дон.

Слишком поздно.

Он резко очнулся в постели, держа в руке снежный шар, и звук дверного звонка эхом прокатывался по дому. Он немного удивился, увидев, что все еще одет в ту одежду, в которой заснул.

— Черт! — взгляд на часы показал ему, что время уже перевалило за восемь. Он пробыл в шаре больше четырех часов, хотя ему не казалось, что прошло так много времени.

Он оставил шар на кровати и пошел вниз, не беспокоясь о том, что откроет дверь с очень явным стояком в штанах. Он просто хотел сказать незваному гостю, чтобы тот валил на хер и никогда не возвращался. Затем он сделает все возможное, чтобы вернуться в мир Бена. Это уже второй раз, когда им помешал звонок в дверь. Он испытывал искушение выдрать эту штуку из стены, чтобы этого больше никогда не повторилось.

План казался отличным.

Он преодолел половин лестницы, когда его накрыло внезапной и мучительной болью, ударившей как кувалдой по голове. Она пронзила верхнюю часть спины, разошлась по шее и достигла кульминации где-то за носовыми пазухами. Он повалился вперед, согнувшись пополам от агонии, и прокатился по последним ступенькам, грохнувшись на пол и обеими руками схватившись за голову.

В дверь снова позвонили, потом заколотили кулаком. Эти звуки еле-еле зафиксировались в его мозгу. Он поднял взгляд и увидел, что шериф Росс всматривается в окно возле двери, обеспокоенно нахмурив лоб.

Боль накатила снова, еще сильнее, чем прежде, пронзая переднюю часть его мозга и взрываясь за его глазами. Джейсон закричал, сжимая голову руками и гадая, не умирает ли он. Гадая, не прикончил ли его по-настоящему какой-нибудь убийца из тех фильмов ужасов, в которых он снимался. Только топор, вонзившийся в голову, мог объяснить такие страдания. Он отчаянно содрогался в рвотных позывах, и от этих усилий голова болела еще сильнее. Он не мог сказать, то ли его тошнило кровью, то ли от боли перед глазами все сделалось красным.

Его входная дверь с грохотом распахнулась, и все почернело.

Но боль не прекратилась. Боль продолжалась и продолжалась.

Глава 14

Следующие несколько часов Джейсон провел в помутненном от лекарств состоянии, пока доктора и медсестры суетились вокруг него, тыкали в него иголками и раз за разом спрашивали, какие запрещенные препараты он принял. Он не был уверен, что отвечал им. Они дали ему достаточно обезболивающих, чтобы превратить весь инцидент в какой-то похожий на сон фарс. Но пробуждение в больнице с тонометром на левой руке вовсе не похоже на приятный сон.

— Вам лучше? — спросила его медсестра возле кровати.

Джейсон накрыл глаза ладонью. Его голова все еще болела, но не так, как прежде. Ощущения унялись до обычной головной боли. Манжет тонометра со свистом ослабил хватку на его руке.

— Что случилось?

— Мы все еще пытаемся понять. Шериф нашла вас и вызвала скорую. Вы были в сознании, но ничего не осознавали. Мы посчитали это передозировкой…

— Я ничего не принимал, — сказав это, он сообразил, что соврал. — Неправда. Я выпил таблетку снотворного. Но только одну, — ведь так? — Может, две. Но точно не больше, я уверен.

— Я знаю. Токсикологический анализ показал, что вы чисты.

Джейсон принюхался, уловив едкий запах рвоты.

— Кого-то стошнило?

— Вас.

— Фантастика, — Джейсон покосился сквозь пальцы и увидел, что медсестра повесила возле его кровати пакетик для капельницы. — Что со мной случилось?

— Если честно, мы не знаем. Доктора зашли в тупик. Возможно, это был какой-то припадок, или же у вас случился разрыв небольшой аневризмы.

— Это серьезно, да?

— Может быть, — сказала она, приподняв руки в успокаивающем жесте, — но я не утверждаю, что все было именно так. Они еще проводят анализы. Теперь, когда вы в сознании, может быть, вы сможете ответить на несколько вопросов.

— Попытаюсь.

— Что вы делали перед приступом?

— Спал.

— Посреди дня?

— Прошлой ночью я толком не спал.

— Поэтому вы приняли снотворное?

— Верно.

— Вы ели что-то необычное перед сном, испытывали какую-то боль или дезориентированность?

— Нет. Ничего такого.

— Вы ударялись головой или что-то еще?

— Нет.

— Вы можете вспомнить что-нибудь, что объяснило бы это? Помимо сна, вы делали что-то необычное?

— Нет, — соврал Джейсон. — Мне ничего не приходит в голову, — вот только он четыре часа провел в волшебном снежном шаре со стосемидесятилетним любовником, у которого нет пульса, но нет смысла упоминать это. Тогда они настоят на совсем другом обследовании.

— Ладно, — сказала медсестра. — Я сообщу доктору, что вы пришли в себя. Он скоро подойдет. Наверное, он задаст вам те же вопросы, но также сможет дать некоторые ответы.

Медсестра оказалась неправа. Доктор говорил, говорил, говорил, но у него не было объяснения случившемуся. В итоге все сводилось к одному: они понятия не имели, что пошло не так. Они взяли кровь на анализ, заказали еще несколько тестов и сказали ему отдыхать.

— Мне надо всего лишь принять душ, и буду как огурчик, — заверил он их.

Они разрешили ем принять душ, но после этого сразу же отправили его в постель. Джейсон лежал там, думая о шаре и о своей боли. Может, стоит им рассказать. Может, стоит позволить им провести все обследования, даже если они будут скорее психологическими, нежели неврологическими. Он вздрогнул от этой мысли, но психоз объяснял больше, чем ему хотелось признавать.

И все же Джейсон держал язык за зубами.

Примерно в полдень шериф Росс вошла в его палату с беспечной улыбкой и широкополой шерифской шляпой из коричневого фетра.

— Ну, вы все же не выглядите мертвым. Как голова?

— Лучше, — душ помог, как и капельница с морфием. — Но я рад, что вы оказались там. Спасибо, что позаботились обо мне.

— Забудьте, — она отмахнулась от его благодарности и присела на край кровати. — Я была бы весьма хреновым шерифом, если бы оставила мужчину стонать в луже собственной блевоты.

Джейсон вздрогнул от этого мысленного образа.

— Мне уже не терпится вернуться домой и помыть пол.

— У нас есть служба, которая может сделать это за вас, но не бесплатно. Если вы не против оплатить счет…

— Не против.

— Я позвоню им сегодня вечером. Вы уже знаете, когда вас выпишут?

— Не сегодня. Больше ничего не знаю. Мне не сказали.

— Я могу кому-нибудь позвонить? Семье?

— Нет.

— Друзьям?

Его первой мыслью был Дилан. Но нет. Он так усердно старался убедить Дилана, чтобы тот уехал. Меньше всего он хотел вызывать его обратно. Кроме того, сегодня среда. Дилан сейчас в разгаре съемок.

— Не надо никому звонить.

Он увидел жалость в ее глазах, но она хотя бы оставила это при себе и не стала причитать.

— Я бы хотела запереть ваш дом. Мне пришлось оставить его открытым, когда приехала скорая. Я не хотела, чтобы вы не смогли попасть внутрь. Большинство людей могут каждый день оставлять дверь незапертой, и их никогда не грабят, но вы же знаменитость и все такое… — она покачала головой. — Я изначально стучала в вашу дверь, чтобы сказать, что поймала кое-кого, пробравшегося на вашу территорию.

— Прошлой ночью?

— Ага. Я проезжала мимо, проводя рутинный осмотр, и заметила машину, припаркованную напротив вашей подъездной дорожки. Поймала фотографа, который пробрался за ворота и прошел несколько метров, и отослала восвояси, но посчитала, что надо ввести вас в курс дела.

— Удачно вы выбрали время, — но потом весь смысл ее слов отложился в его сознании. — Хотите сказать, что на моей территории кишат репортеры, а мой дом стоит незапертый?

— Незапертый, но не без присмотра. Я поручила своему заму постоянно сидеть там, но если честно, это совсем неэффективное использование моего персонала. Поэтому мне надо знать, где ваши ключи, чтобы я принесла их вам.

— Ладно, — сказал он с облегчением. — Они наверняка на крючке у двери. Или на том маленьком столике в коридоре. Или на журнальном столике, — он потер виски и застонал. — А может, на столе в столовой, если так подумать. Или в кармане моей куртки.

— Я их найду, если вы не возражаете, чтобы я поискала.

— Будьте как дома.

— Вам нужно захватить что-нибудь еще, пока я там? Смену одежды? Зубную щетку? Что-нибудь почитать?

— Зубную щетку мне дали, но спортивные штаны не помешали бы, если сможете их найти, — кто знает, что стало с теми брюками, в которых он был, а эти свободные больничные сорочки оставляли его задницу слишком обнаженной. — И мой телефон. Он наверняка стоит на зарядке на столике у двери. Или на кухне. Или на прикроватной тумбочке. Или…

— Или, может, там же, где ваши ключи?

— Именно.

Она рассмеялась.

— Нет проблем. Еще что-нибудь?

Он поколебался, пытаясь решить, осмелится ли он попросить о том, чего ему хотелось больше всего.

— Что такое? — спросила шериф Росс. — Вы хотите, чтобы я принесла вам плюшевого мишку или ваше любимое одеялко? Вы будете не первым взрослым, попросившим о подобном.

— Нет. Ничего такого, — он не хотел, чтобы она посчитала его чокнутым, но у него складывалось ощущение, что ей можно доверять. — Это прозвучит безумно, но в моей комнате есть снежный шар. Это своего рода фамильное наследие. Можете принести и его тоже?

— Конечно, — она пожала плечами. — Лично я бы предпочла плюшевого мишку. Но каждому свое.

***

Шериф Росс вернулась вскоре после четырех и передала ему пакет со всем, что он просил, включая шар. Как только он достал его из пакета, появился Бен. Его лицо было бледнее обычного и исказилось от утомления и беспокойства.

— Я в порядке, — тут же сказал Джейсон.

Бен закрыл лицо руками и скрылся из виду, оставив Джейсона наедине с шерифом, которая посчитала, что он обращается к ней.

— Рада слышать. Но вас оставят еще на одну ночь, как я слышала.

— Как минимум.

Она нацарапала номер на клочке бумаги.

— Позвоните, если что-то понадобится. Я при исполнении, так что не могу сказать, что сразу же прибегу, но я не прочь заглянуть, когда выдастся свободная минутка. И я подвезу вас домой, как только они вас выпишут, поскольку ваша машина осталась дома.

— Я ценю это.

После ее ухода прошло добрых десять минут, и только потом Бен наконец-то появился вновь. Джейсон еще не завел шар, но Бен не ждал. Он начал говорить немедленно, в его глазах стояла боль, руки так и летали вокруг его головы, пока он бушевал в адрес Джейсона.

— Подожди, — сказал Джейсон, усмехнувшись. Он повернул ключ и мысленно приготовился к натиску. Бен просто продолжал тараторить, так что Джейсон услышал его на середине монолога, когда музыкальная шкатулка наконец-то заиграла.

— …А потом я услышал, как они выносят тебя, и из окна спальни я видел, как они погрузили тебя в скорую, а потом ты не вернулся домой, и я беспокоился, и я ничего не мог сделать! Я даже не могу позвонить в больницу! Я понятия не имел, жив ты или мертв, и никто даже не знает, что надо прийти и сказать мне, что случилось и…

Он знал, что Бен будет беспокоиться, но это оказалось намного хуже. Это была почти паника.

— Бен, прекрати! Я в порядке, — он едва ли ожидал, что Бен послушается в таком взволнованном состоянии, но он подчинился. Он умолк, прижав руку к груди, и Джейсон вздохнул с облегчением. И все же он знал, что у Бена есть вопросы, и он заслуживает ответов, но Джейсон вовсе не нравилась идея того, что медсестра войдет в палату, пока он пытался образумить мужчину, которого никто не видел. Он достал телефон из принесенного шерифом Росс пакета и приложил его к уху. Теперь, когда его тирада оборвалась, Бен казался спокойнее, хотя все равно выглядел изможденным.

— Ты в порядке? — спросил Джейсон.

Бен раздраженно рассмеялся.

— Я в порядке. Это же ты в больнице.

— Прости, что заставил тебя волноваться.

Бен примостился, сев на 1–2 дюйма выше края кровати.

— Что случилось?

— Они пока не знают. Взяли анализы, проводят тесты.

— Но у них должны быть теории.

— Теории есть. Они говорят, это могла быть эпилепсия, ишемическая атака или аневризма…

— О Господи! — Бен драматично прижал ладони к лицу и соскочил с кровати. — Ты мог умереть! О, Джейсон, это все моя вина.

— Не твоя.

— Моя! Разве ты не видишь? Это шар! Это случилось в оба раза, когда ты приходил внутрь…

— Это не означает, что это твоя вина.

Бен вскинул руки и снова исчез. Джейсон завел шар и терпеливо ждал, когда он вернется. Прошло немного времени, но было очевидно, что Бен с трудом держит себя в руках.

— Все будет хорошо, — сказал ему Джейсон прежде, чем Бен опять начал тараторить.

— Я вернусь домой через день или два, и все снова будет нормально.

Бен покачал головой.

— Ты больше не можешь приходить внутрь.

— Еще как могу.

— Нет, — голос Бена дрожал, и его подбородок тоже, но он сжал кулаки и настаивал. — Это было изумительно, и мне ненавистно понимать, что это было в последний раз, но ты не можешь рисковать.

— Мы не знаем, было ли это вызвано шаром.

— Не глупи, это же очевидно! Оба раза…

— Ладно, — признал Джейсон, подняв ладонь и словно поглаживая воздух перед Беном, пока тот не разволновался и не исчез снова. — Ладно. Ты прав. Шар наверняка как-то связан с этим. Но это не означает, что я не могу вернуться. И вообще, это мой риск, так что мне решать.

— Твой риск? То есть, у меня нет права голоса? Ты не считаешь, что я предпочел сохранить тебе жизнь? Ты вообще представляешь, каково мне будет потерять тебя сейчас? Ты правда думаешь, будто я хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью просто для того, чтобы мы могли…

— Я не это имел в виду. Когда я пришел в первый раз, я пробыл там около двух часов. И та головная боль была сильной, но терпимой. В этот раз я провел там больше четырех часов. И да, это явно было слишком много. Но если мы будем придерживаться коротких визитов — максимум два часа — то все будет в порядке.

Но Бен уже качал головой.

— Нет. Ты предполагаешь слишком многое, опираясь на малые сведения. Что, если проблема нарастает? Что, если каждый визит ухудшает положение или ослабляет тебя? При первом визите в шар ты отделался легкой реакцией. Во второй раз реакция оказалась сильнее. Что, если третий раз тебя убьет?

Джейсон пожевал губу, задумавшись. Бен был прав. Его гипотеза казалась не менее реалистичной, чем слова Джейсона. Также вероятно, что они оба правы, и то, что пошло не так, было связано со временем и имело накопительный эффект.

— Мы поговорим об этом попозже, — сказал он, сохраняя мягкий тон. — Нам необязательно решать что-то прямо сейчас.

Бен вздохнул и кивнул, прижав кончики пальцев к губам. Джейсон подозревал, что он усиленно старается не расплакаться.

— Я так испугался, Джейсон. Не знаю, когда еще я был так напуган или чувствовал себя настолько бесполезным.

— Я так и подумал. Поэтому я попросил шерифа принести тебя сюда, — он протянул руку, и Бен подошел ближе, сев на край кровати. — Но теперь ты можешь перестать беспокоиться. Я в порядке.

Бен безмолвно кивнул, и его образ замерцал.

— Ты вообще спал? — спросил Джейсон.

Бен покачал головой.

— Я хотел быть там, вдруг ты вернешься. Или кто-то вернется. Я не знал, что еще сделать.

Джейсон потянулся к нему, ненавидя тот факт, что он не мог до него дотронуться. Он довольствовался тем, что потрогал покрывало возле колена Бена.

— Тебе стоит отдохнуть.

— Что, если что-то пойдет не так, и я это пропущу?

— Ничего не случится. Попозже они увезут меня на МРТ и бог весть еще куда, а потом я проторчу здесь всю ночь. С таким же успехом ты можешь сейчас поспать, а потом мы еще поговорим, — он показал на телевизор и изо всех сил постарался улыбнуться. — Может, мы могли бы посмотреть фильм.

Плечи Бена сгорбились, но он кивнул.

— Наверное, ты прав. Я все равно ничего не могу сделать. Сейчас я такой же бесполезный, как и раньше.

— Я не это имел в виду.

— Знаю. Но это правда.

— Ты помогаешь просто тем, что ты рядом, но нет ни единой причины, по которой ты не можешь немножко отдохнуть.

Бен вздохнул, потирая глаза.

— Прости. Я веду себя как ребенок. Я обещаю, что не буду таким поникшим, когда немного отдохну.

— Я знаю. Вот тебе еще одна причина, по которой ты должен поспать.

Бен еще немного задержался, но наконец согласился вернуться в шар и отдохнуть, когда медсестра Джейсона вернулась, чтобы отвезти его на «дополнительные тесты», которые заняли несколько часов. Когда он вернулся в палату, его телефон звонил. Взгляд на экран сообщил ему о восьми пропущенных и текущем вызове от Дилана. Джейсон ответил с немалым беспокойством.

— Алло?

— Джейсон! — Дилан казался одновременно раздраженным и облегченным. — Какого черта произошло? Ты в порядке?

— Что ты имеешь в виду?

— StarWatch сообщил, что прошлой ночью тебя госпитализировали. Это правда?

— Дерьмо, — он накрыл глаза ладонью. — Это правда, но я в порядке, клянусь.

— Какого черта, Джейс? Я только что уехал, а ты уже разваливаешься на куски! Я знал, что надо было остаться.

— Ты раздуваешь шумиху на пустом месте.

— Черта с два. Я еду туда. Буду на месте вечером.

— Дилан, прекрати. Ты разве не работаешь на этой неделе?

Дилан выматерился, а Джейсон ждал.

— Это неважно, — наконец, сказал Дилан. — Я могу уволиться. Скажу им, что возникли чрезвычайные обстоятельства.

— Не глупи. Клянусь тебе, ничего серьезного, и ты не можешь уехать посреди съемок.

Дилан вздохнул, но это немного походило на согласие.

— Что случилось?

— Я прилег вздремнуть. Я немного вымотался, но все равно чувствовал себя так, будто чем-то заболеваю. Так что после твоего отъезда я сразу лег в постель, но меня разбудил звонок в дверь. Я вскочил так быстро, что голова немного закружилась, и я упал с лестницы, — удивительно, насколько легко ему далась ложь. — Шериф увидела это через окно, отреагировала слишком остро и вызвала скорую. Доктора поставили мне диагноз — жуткий синусит и шишка на голове. Они оставили меня на ночь на случай сотрясения, но они уже исключили такую возможность. Я выпишусь домой, как только они закончат с бумагами.

— Ты уверен? Ты клянешься мне, что нет ничего серьезного?

— Обещаю.

— Ладно, — Дилан казался успокоившимся. Это хорошо. — А что шериф вообще делала в твоем доме?

— Она пришла сообщить мне, что поймала фотографа, пробравшегося на мою территорию.

— Она? Шериф — это женщина?

— Ага.

— Интересно, — Джейсон практически слышал шестеренки, завертевшиеся в голове Дилана. — Она горячая?

— Не знаю. Наверное.

— Наверное? Как ты можешь не знать, горячая она или нет?

— Я не стану сейчас обсуждать с тобой это.

— Я просто спросил…

— Познакомлю вас, когда ты в следующий раз приедешь в город.

— Ловлю на слове.

Телефон Джейсона пиликнул, сообщая о втором входящем вызове. Он обрадовался поводу завершить звонок.

— Мне пора. Натали звонит. Поговорим попозже, ладно? Удачи на съемках.

Натали была настроена не так подозрительно и с ходу клюнула на историю с синуситом. Она посоветовала ему побольше отдыхать. Джейсон заверил, что так и сделает. Завершив разговор, он пролистал пропущенные вызовы. Один от Натали. Остальные от Дилана. Он посчитал себя везунчиком, что успел ответить. У него сложилось ощущение, что еще парочка пропущенных привела бы к тому, что к закату солнца Дилан уже вернулся бы в Айдахо.

Вопреки множеству проведенных тестов медицинский персонал оставался в тупике.

— Это инцидент обладает всеми признаками умеренного кровотечения в мозгу, — сказал ему главный доктор рано утром следующего дня.

Бен, который стоял рядом с кроватью Джейсона, оставаясь невидимым для всех, кроме Джейсона, зажал рукой рот, и его глаза широко распахнулись от ужаса.

Джейсон не мог его винить. Эти слова напугали и его тоже.

— Звучит серьезно.

— Это определенно может быть серьезным. Но компьютерная томография и МРТ ничего не нашли, — доктор покачал головой и поднял руки. — Если честно, я все равно думаю, что именно это и случилось, но анализы не подтверждают мои слова.

За ночь остатки головной боли Джейсона полностью прошли. По всем параметрам он был в полном порядке, так что больница выписала его, а шериф Росс подвезла домой. К четырем часам он уже сидел на своем диване, а Бен устроился рядом.

— Надеюсь, в СМИ не сообщат, как долго я пробыл в больнице. И я очень надеюсь, что они не пронюхают о том, что доктор подозревал кровотечение в мозг. Дилан ни за что меня не простит. К вечеру он уже будет долбиться в мою дверь.

Он произнес это как шутку, но Бен смотрел на него совершенно серьезно.

— Когда-нибудь он непременно вернется.

— Знаю.

— И что ты тогда будешь делать?

У Джейсона не было ответа.

Глава 15

Похоже, Дилан не слышал ни о затянувшемся пребывании в больнице, ни о гипотетическом диагнозе. Он дважды позвонил, чтобы проведать Джейсона и сообщил, что ему предложили еще одну небольшую роль в сериале. Джейсон испытал небольшое облегчение, узнав, что Дилан на какое-то время застрял в Голливуде.

Линда Кастил позвонила в первый день декабря. При виде ее имени на экране сердце Джейсона застучало чаще в надежде, что она сообщит ему что-то полезное. Он переключил звонок на громкую связь, чтобы Бен тоже мог послушать.

— Боюсь, у меня нет хороших новостей, — сказала она.

Его сердце ухнуло в пятки.

— Рассказывайте.

— Я мало что сумела найти. У меня есть записи о рождении Сары и Бена, а также сертификат о смерти матери. Я нашла свидетельства того, что их отец продал плантацию после конца войны, но после этого след обрывается. Я не нашла никаких документов о браке или смерти кого-либо из них.

— А что с женихом Сары?

— Он был убит в битве при Мемфисе в июне 1862 года. В то время он числился как холостой.

— Должно быть, они решили подождать с браком до завершения войны, — сказал Бен. — А потом он погиб.

— Может, она вышла замуж за кого-то другого, — сказал Джейсон Бену, но естественно, ответила ему Линда.

— Такая возможность определенно существует, но я пока ничего не нашла.

— То есть, на этом все? — спросил Джейсон. — Конец?

— Вовсе нет. Мы всего лишь споткнулись о камешек. Я продолжу искать. Немного расширю свои поиски. Я также продолжу отслеживать вашу родословную, пока не найду точку пересечения. Это поможет.

— То есть, надежда есть?

— Непременно, — ответила она. — Но я понятия не имею, как много времени это займет. Могут уйти месяцы. Может, даже пара лет.

— Это все равно не имеет значения, — сказал Бен.

Джейсон был не согласен, но как бы это ни раздражало, ему оставалось только ждать.

Первая неделя декабря принесла снег, сосульки и классические праздничные фильмы, которые Бен помнил, а Джейсон никогда не видел. Они проводили вечера, устроившись на диване, но разум Джейсона редко сосредотачивался на экранном развлечении. Вместо этого он думал о будущем, мечтал обо всем, что могло бы быть у них с Беном, если бы Бен был свободен. С этой целью Джейсон первые несколько недель тестировал лимиты шара вопреки протестам Бена. Это был логичный первый шаг и потому необходимый риск — по крайней мере, с точки зрения Джейсона. И все же ему не хотелось оказываться в больнице, так что он действовал с осторожностью. Его первым шагом было вхождение в шар в контролируемых обстоятельствах. Он ставил будильник на телефоне и позволял себе засыпать с шаром в руках.

Пяти минут оказалось недостаточно. И десяти тоже. 15–20 минут давали ему достаточно времени, чтобы войти и провести одну-две минуты с Беном, после чего он просыпался. Это в сочетании с небольшим исследованием привело к выводу, что он не попадал в шар, пока не достигал третьей фазы глубокого сна. Играло ли какую-то роль полное погружение в глубокий сон, он не знал и не осмеливался пробовать, потому что это означало приблизиться к двухчасовой отметке. А так двадцатиминутная доза сна в день оставляла его вялым примерно на час или два, но не вызывала никакого существенного дискомфорта или боли после пробуждения.

Бен не одобрял. Когда они были на Джейсоновой стороне шара, они вели себя как обычно — гуляли, смотрели телевизор, продолжали «практиковаться», но внутри шара Бен вообще отказывался взаимодействовать с Джейсоном. Он беспокоился, что Джейсон отвлечется и задержится слишком надолго, так что он сидел на диване с одной из своих пустых книг и изо всех сил старался игнорировать Джейсона.

Джейсон воспринял это просто как еще один вызов, связанный с шаром.

Определив, на какое время он может задержаться, он начал экспериментировать с тем, получится ли у него взять что-то с собой. Если верить «Кошмару на улице Вязов», Джейсону всего-то надо было держать Бена в руках в момент пробуждения, чтобы забрать его с собой, но он уже знал, что с Беном это не сработает. Он также вскоре убедился, что он ничего не мог забрать из шара. Что бы он ни держал в руках, когда звенел его будильник — хоть одежду Бена, хоть одну из его книг, хоть кучку фальшивого снега — этого никогда не оказывалось при нем в момент пробуждения.

Далее он начал экспериментировать с тем, что ему удастся пронести внутрь шара. Он всегда появлялся в шаре в той одежде, в которой заснул. Однажды он разделся догола в хижине Бена (он немного расстроился, когда этого оказалось недостаточно, чтобы Бен перестал его игнорировать), но когда будильник прозвенел, он проснулся на кровати, и вся одежда была на его теле. Бен доложил, что одежда исчезла с пола вместе с Джейсоном.

Зная, что он мог пронести с собой одежду, он предположил, что другие вещи будет так же просто взять, но нет. Он пытался класть вещи в карманы, но тщетно. Они всегда исчезали, когда он оказывался в хижине Бена. Это сводило его с ума. В этом не было никакой логики. Как шар мог отличить одежду от других предметов? Совершенно нелогично, но раздражение из-за иррациональности не приносило прока. Что бы он ни делал, результат не менялся. Он попытался положить леденец в рот перед тем, как заснуть, и надеялся, что в итоге не подавится. Леденец не попал в хижину с ним, но фокус принес пользу. Бен почувствовал запах и не смог сдержаться, чтобы не попробовать на вкус. И в отличие от апельсинового сока, вкус, похоже, держался дольше — предположительно потому, что в реальном мире леденец еще не рассосался.

Это означало, что Бен целовал его долго, очень долго.

— Что это за вкус? — спросил он, когда они наконец-то отстранились друг от друга. — Не могу понять.

Джейсон был в восторге от того, что нечто настолько простое как конфетка заставило Бена не только перестать игнорировать его, но еще и поцеловать. Он испытывал искушение посмотреть, насколько далеко зайдет внезапное принятие Бена, но он знал, что будильник его скоро разбудит.

— Думаю, это должен быть ананас.

— А какие еще вкусы есть?

— Апельсин, арбуз, вишня…

— Вишня! — сказал Бен, хлопнув в ладоши. — В следующий раз принеси мне вишню!

В этой просьбе Джейсон не мог отказать.

Но карамельки не только положили конец мрачному неодобрению Бена в адрес экспериментов Джейсона. Это доказало, что он мог принести с собой лишь неосязаемые вещи, а именно вкусы и запахи. Через несколько дней он перед сном попробовал намазаться лосьоном после бритья. Запах не только перенесся вместе с ним, но Бен также сообщил, что он задержался надолго после ухода Джейсона.

Но не все было забавным, и к середине декабря Джейсона начал раздражать весь этот процесс. Его многочисленные опыты принесли ничтожный результат, если не считать открытия о том, что Бену нравились карамельки. И хоть головные боли не вернулись, он не мог отделаться от подозрения, что наносит какой-то урон такими частыми посещениями шара. Что, если каждая минута внутри ослабляла кровеносный сосуд в его мозгу? И что случится с Беном, если Джейсон умрет? Больше никто не знал, что он существует. Джейсон знал, что психическое состояние Бена под угрозой, и для подтверждения этого достаточно было посмотреть на самого Бена.

Бен начал охотнее принимать эксперименты Джейсона. Он все еще не позволял более одного-двух поцелуев из страха, что Джейсон задержится слишком надолго, но в некоторой мере он начал даже с нетерпением ждать визитов Джейсона, гадать, какой новый вкус или запах принесет ему Джейсон. Но у этого имелась своя цена. Джейсон не мог толком определить, что это. Бен поддерживал добродушный фасад, смеялся и улыбался как прежде, но Джейсон чувствовал некую потаенную хрупкость, которой раньше не было. Он быстро пресекал Джейсона всякий раз, когда он начинал говорить об их будущем. Все чаще и чаще Бен просил Джейсона вынести шар на улицу, чтобы он смог бродить по лесам. Иногда он позволял Джейсону сопровождать его. В другие разы настаивал, что пойдет один.

За несколько дней до Рождества Джейсон повез Бена в город, чтобы купить елку в надежде, что это его приободрит. Он завернул шар в пупырчатую пленку и положил его в подарочный пакетик. Он позаботился о дополнительных мерах предосторожности и вставил Bluetooth-гарнитуру в ухо, чтобы не казалось, будто он говорит с самим собой, и они бок о бок шли между рядов вечнозеленых деревьев.

— Расскажи мне о своем Рождестве, — сказал Джейсон. После Дня Благодарения он осознал, что его знания о праздниках в XIX веке весьма скудные. — Тогда люди ставили рождественские елки?

— Большинство людей ставило.

— И вы в том числе?

— Да. Но у нас не было покупных украшений.

— Что вы использовали?

— Ленточки, нанизанные нити, кусочки кружева. Свечи.

— Разве это не пожароопасно?

— Наверное. Иногда мы нанизывали попкорн, а еще один раз мы нанизали ягоды, но получился настоящий бардак.

— И у вас были подарки, я так понимаю.

— Конечно, но не так много. Мой папа обычно давал нам конфету. Ирис и мята.

— Мятные леденцы тоже бывают.

Глаза Бена загорелись.

— Значит, на Рождество ты принесешь мне мяту?

— Может быть, — сказал Джейсон.

Они оба знали, что это означает «да».

***

Двадцать второго декабря Джейсон проснулся и обнаружил, что Бен смотрит в окно спальни. Обычно солнце вовсю светило бы, стирая верхнюю половину туловища Бена, но не в этот раз. Небо было затянутым и серым, и выражение Бена было таким же мрачным.

— Привет, — мягко сказал Джейсон, схватившись за шар, чтобы завести музыкальную шкатулку.

Бен повернулся, пытаясь выдавить улыбку, но Джейсон знал, что она была неискренней.

— Ты проснулся.

— Да. Все в порядке?

— Конечно. С чего бы чему-то быть не в порядке?

— Думаю, ты лжешь. Что-то в последнее время беспокоит тебя.

Улыбка Бена угасла.

— Да ничего.

— Почему ты мне не скажешь?

Бен прикусил губу, но ответом стал лишь очередной вопрос.

— Ты возьмешь меня на улицу?

— Что угодно.

Джейсон сразу вынес шар и поставил его на ступени веранды, чтобы Бен мог побродить по газону перед домом. Но было слишком холодно, чтобы гулять в пижамных штанах, так что Джейсон вернулся внутрь и оделся, пока варился его кофе. Он надел куртку, сунул телефон в карман — если Бен захочет погулять в одиночестве, Джейсон хотя бы сможет проверить почту и посидеть в интернете. Выйдя наружу, он обнаружил, что Бен сидит на деревянных ступенях веранды. Джейсон опустился рядом с ним с кружкой кофе в руках.

— Скажи мне, что случилось, — Бен покачал головой, не глядя ему в глаза, и Джейсон отставил кофе в сторонку, чтобы завести музыкальную шкатулку. — Поговори со мной.

— Да ничего. Просто я сейчас немного раскроен…

— Думаю, ты имел в виду «расстроен».

Бен вздохнул, выглядя совершенно подавленным.

— Ну, значит, расстроен. И я знаю, что не должен. Эти последние пару месяцев были лучшими днями в моей жизни, но я не могу перестать думать… — его голос дрогнул, и он умолк, прикусив губу.

— Не можешь перестать думать о чем?

— Да ни о чем. Я просто эгоист.

— Перестань отнекиваться. Явно же что-то случилось.

Бен сделал глубокий вдох — во всяком случае, выглядело все так, но Джейсон вспомнил, что на самом деле Бен не дышал.

— Я постоянно думаю о том, как все это несправедливо, и что у тебя есть жизнь, но ты поставил ее на паузу ради меня, но я не могу ожидать, что ты будешь вечно так делать. И однажды ты от меня устанешь…

— Не устану.

— Устанешь. Разве ты не видишь? У тебя есть работа, и я знаю, что ты это отрицаешь, но это ты, Джейсон. Это вся твоя жизнь. Ты такой одаренный, и я знаю, что в глубине души ты это любишь. Я знаю, что ты никогда не будешь счастлив без актерской игры. И что бы еще ни случилось, хоть вернешься ты к актерской карьере, хоть нет, ты продолжишь жить. Ты продолжишь стареть. Ты встретишь кого-нибудь — кого-нибудь настоящего — влюбишься, вступишь в брак, постареешь с этим человеком и умрешь, а я все еще буду здесь. Вот только лучшие дни закончатся. Какими бы хорошими они ни были сейчас, как бы я ни был благодарен за них, я никогда не превзойду это. У меня больше никогда не будет чего-то подобного…

— Подожди. Прекрати. Ты несешься слишком быстро. Все это неправда…

— Правда. О Боже, Джейсон, разве ты не понимаешь? Я так счастлив, и я хочу оставаться счастливым, но я так боюсь…

Дзиииинь.

— Черт! — Джейсон выругался, вытащив телефон из кармана. — Худший момент из возможных, — а потом, увидев полное боли лицо Бена, он сказал: — Я не обязан отвечать.

— Кто это? — спросил Бен.

Джейсон глянул на экран, и его сердце ухнуло в пятки.

— Дилан, — и у него сложилось ощущение, что он знает, почему звонит его друг.

— Ты с таким же успехом можешь поговорить с ним, — в голосе Бена звучала горечь. — Если не ответишь, он или перезвонит через пять минут, или прибежит сюда проверять, как ты.

— Ладно, — уступил Джейсон, зная, что Бен прав. — Но этот разговор еще не закончен, — он поднес телефон к уху. — Алло?

— Какого черта, Джейс? — рявкнул Дилан. — Я только что говорил со своим агентом, и она сказала мне, что ты до сих пор не согласился на роль в «Кошмаре в летнем лагере 4». Я принял их предложение, потому что перед моим отъездом ты поклялся, что согласишься на роль, а теперь я слышу, что ты все еще тянешь с ответом?

Джейсон поморщился, зная, что Дилан был прав.

— Прости. Я собирался сделать это, но потом оказался в больнице, и это совершенно вылетело у меня из головы.

— Это единственная причина?

— Конечно, — правда в том, что он так увлекся Беном и их новообретенным счастьем, что практически забыл про фильм, но теперь все его дурные предчувствия вернулись. Как он мог оставить Бена позади, особенно в свете внезапной вспышки Бена? И тем не менее, как он мог взять Бена с собой? Невозможно будет прятать шар от Бена на протяжении всех съемок.

— То есть, как только мы договорим, ты позвонишь и согласишься на роль? — уточнил Дилан.

— Позвоню, — но его тону не хватало убедительности.

— Скажи это.

Джейсон вздохнул глянул на Бена, который наблюдал за ним с болезненно настороженным выражением лица.

— Как только мы договорим, я позвоню Натали и скажу ей, что согласен на роль.

Бен опустил голову и встал, сделав несколько шагов прочь от Джейсона в сторону леса.

— Подожди, — сказал Джейсон.

Бен его проигнорировал. А вот Дилан, к сожалению, нет.

— Подожди? — спросил. — Чего подожди?

— Ничего, я позвоню сегодня, обещаю. Мне пора.

— Джейсон, что…

Но Джейсон сбросил вызов. Бен уже скрывался среди деревьев. Джейсон поставил телефон на беззвучный и сунул в карман — да, Дилан перезвонит, но он не позволит, чтобы им опять помешали — и побежал за Беном.

— Подожди!

Они зашли на несколько метров в лес, когда Бен наконец-то остановился и повернулся к нему лицом.

— Мне жаль, что нас прервали.

Бен взмахнул рукой в сердитом резком жесте, который в данном контексте можно было перевести и как «это не твоя вина», и как «иди нахер».

— Я откажусь от роли.

«Нет! — завод шара закончился, и Джейсон по глупости оставил его на крыльце веранды, но он научился лучше читать по губам Бена. — Я этого не хочу».

— Тогда чего ты хочешь? Скажи мне, как вновь сделать тебя счастливым.

Бен ответил тем же сердитым взмахом и развернулся, зашагав через лес, направляясь вверх по холму, по рыхлому снегу, беззвучно топая среди деревьев.

— Бен!

Джейсон карабкался за ним следом, поскальзываясь на покатом холме. Ему приходилось огибать глыбы, кустарники и деревья. Это замедляло его, и он был почти уверен, что Бен намеренно выбирает самую сложную дорогу. Джейсон посмотрел вверх и мельком увидел спину Бена среди деревьев.

— Черт возьми, Бен, прекрати убегать от меня!

Бен остановился, и Джейсон с трудом преодолел последний участок холма, дыша тяжелее, чем ему хотелось бы. Может, ему и правда стоит начать бегать. Наконец, он поравнялся с Беном, который стоял к нему лицом. Он больше не казался сердитым, но Джейсону почти хотелось его злости, потому что злость лучше выражения разбитого сердца, которое теперь появилось на лице Бена, и их незаконченный разговор снова всплыл в его голове.

— Послушай меня. Все то, что ты говорил ранее, — это неправда. Разве ты не понимаешь?

«Это правда».

Джейсон вздохнул, раздражаясь из-за их невозможности поговорить. Да, он лучше читал по губам, но это не тот разговор, который можно вести односторонним.

— Давай вернемся к дому и поговорим об этом, ладно?

Бен с безразличием пожал плечами, будучи совершенно подавленным. «Это не имеет значения».

— Само собой, это имеет значение.

«Хотелось бы мне…» Но его губы перестали двигаться прежде, чем он закончил предложение. Он уставился вниз, на свои ноги, которые как будто исчезали в снегу.

— Чего тебе хотелось бы? — спросил Джейсон.

Бен сердито помотал головой, прикусив губу.

Джейсон ткнул пальцем в небо, надеясь, что скажет правильные слова.

— Я не оставлю тебя. Никогда.

Голова Бена дернулась так, словно Джейсон отвесил ему пощечину. Он что-то сказал — что-то, что Джейсон даже сейчас, после всего, что они разделили, не мог прочесть. Бен показал в сторону дома. В сторону шара. Его подбородок задрожал, и он как будто умолял Джейсона. Выражение его лица выражало такие терзания, что Джейсон ощутил потребность сделать что-нибудь, что угодно, чтобы Бен почувствовал себя лучше.

— Эй, — мягко увещевал он. — Все будет хорошо.

Он потянулся к Бену, желая дотронуться до его щеки. Стереть его слезы. Он хотел притянуть его в свои объятия, обнять и стереть все, что терзало Бена. Но его рука прошла сквозь руки Бена. Какое безумие заставило его думать, будто он сумеет дотронуться до Бена здесь, в реальном мире?

— Черт! — он уставился на свою руку, чувствуя себя так, будто она предала его. — Поверить не могу — я забыл, что это не сработает, — столько времени вместе, и все же эта ужасная баррикада как будто внезапно исчезла. Он был так уверен, что в этот раз сможет прикоснуться к Бену. Он поистине верил, что Бен был таким же материальным, как и деревья вокруг них. Напоминание о том, что это не так, ощущалось как пинок по яйцам. Он много раз сгорал от желания прикоснуться к Бену, но ни один из таких моментов не раздражал его так, как это. — Иисусе, ну почему все должно быть так?

На глаза Бена навернулись слезы.

— Бен, мне так жаль. Я не имел в виду…

Но Бен уже исчез, испарившись в воздухе. Джейсон ждал, думая, что он вернется. Он осмотрелся по сторонам, гадая, может, Бен немного промазал и появился в нескольких метрах от него.

— Бен?

Но его нигде не было видно. Лишь голые мертвые деревья под бледно-голубым небом и холодный зимний ветер, шепчущий над заснеженной землей.

— Бен? — снова позвал он, хоть это и было тщетно. Даже если Бен ответит, Джейсон этого не услышит.

Он прождал почти десять минут, и его ноги с каждой секундой мерзли все сильнее, но Бена нигде не было видно. Наконец, Джейсон медленно пошел обратно. Он вышел из леса на поляну вокруг его дома. Шар по-прежнему стоял на верхней ступеньке веранды, где он его оставил вместе с кружкой кофе. На нижней ступеньке сидел Бен, который в кои-то веки примостился в точности на нужном месте — он не парил над ступенькой и не погрузился в нее. Он поднял взгляд, приветствуя присутствие Бена вялым взмахом руки, затем опустил голову и уставился на свои ладони, сжатые на коленях.

— Что случилось? — спросил Джейсон. — Я думал, ты вернешься.

Бен покачал головой. Он показал на шар, затем сгорбился, качая головой.

Джейсон взял шар и завел до упора. Он опустился на одно колено перед Беном, хоть снег и мгновенно промочил его джинсы. Он заставил Бена посмотреть ему в глаза.

— Поговори со мной.

Бен подчинился только через несколько секунд.

— Я не мог тебя найти, — сказал он наконец. — Я ушел так быстро, и мне никогда прежде не приходилось проявляться так далеко от шара. Я не мог это сделать. В итоге я очутился здесь, — он прикусил нижнюю губу, и Джейсон знал — он пытается сделать так, чтобы она не дрожала. — Я не помнил, в какую именно сторону мы пошли, и я не мог позвать тебя, и я не могу сам завести шкатулку, и наверное, я мог бы посмотреть на следы, но… — его голос задрожал, и он остановился, снова кусая губу.

— Но почему ты вообще ушел? Что случилось?

— Я не… я не хотел… — он сердито вытер глаза. — Черт возьми, все равно никакого толка. Я не хотел, чтобы ты видел меня таким.

Когда слова Бена стихли, его накрыло пониманием.

— Ты не хочешь, чтобы я видел, как ты плачешь? — однажды он уже видел, ка Бен плакал, но это было тогда, когда Джейсон нашел способ попасть внутрь шара. Это была эмоциональная реакция от того, что он вновь ощутил чье-то прикосновение. Тогда он не смутился, но похоже, данная ситуация была другой — по крайней мере, по мнению Бена. — Я бы никогда не подумал о тебе плохо из-за этого.

Новые слезы заструились по щекам Бена, и он еще сильнее опустил голову, повернув ее вбок, словно пытался уткнуться лицом в свое плечо.

— Мой папа всегда говорил, что для мужчины это постыдное поведение.

— К черту такие заявления.

Бен снова вытер щеки, но ничего не ответил.

— Послушай меня. Я не хочу, чтобы ты когда-либо думал, что тебе надо что-то скрывать от меня. Что бы ты ни чувствовал, что бы ты ни думал, что бы ни происходило с тобой… — голос Джейсона сорвался, и Бен наконец-то посмотрел ему в глаза, ожидая, когда он продолжил. — Все, что тебя касается, Бен. Я хочу быть частью этого, — он с трудом сглотнул, его сердце гулко колотилось. — Знаю, ты думаешь, что я устану от тебя и двинусь дальше, но этого никогда не случится.

Бен моргнул, пролив слезы на свои бледные щеки.

— Ты не можешь обещать такое.

— Только что пообещал.

— Зачем? Когда тебя ждет весь мир, зачем тратить свою жизнь впустую, застряв здесь со мной?

— Потому что ты веселый, завораживающий и изумительный. Потому что ты лучшее, что есть в моей жизни. Потому что ты заслуживаешь того, чтобы с тобой кто-то был, и я хочу, чтобы этим кем-то был я.

Бен покачал головой и начал говорить, но обнаружил, что его время истекло. Он ждал, не сдерживая катящиеся по щекам слезы, пока Джейсон заводил шар.

— У тебя есть жизнь, — сказал он наконец. — Не ты заточен здесь в ловушке, Джейсон. Я не могу и дальше ожидать, что ты откажешься от всего ради меня, когда я… я застрял здесь, и я никогда не буду свободен…

— Не говори так. Мы найдем способ. Должен же иметься какой-то способ.

— Да нет его! И чем больше ты об этом говоришь, тем хуже я себя чувствую. Каждый раз, когда ты вспоминаешь про мое вызволение, это напоминает мне, что меня никогда не будет достаточно…

— Это неправда, — и слыша слова Бена, Джейсон ощутил, как им завладевает чувство вины. Он всего лишь мечтал о том, чтобы дать Бену величайший дар, который можно себе вообразить — свободу — но он никогда не представлял, как извращенно эти слова звучали для Бена. — Ты достаточен. Ты — больше, чем я заслуживаю. И клянусь тебе, даже если мы никогда не найдем способ вытащить тебя, я все равно буду самым счастливым человеком на земле.

Джейсон встал на колени, приблизившись к проекции Бена — так близко, что они легко могли бы поцеловаться, если бы только вселенная им позволила. Он поднял ладонь так, словно мог дотронуться до щеки Бена. Он держал руку там, надеясь, что Бен каким-то образом сможет это почувствовать.

— И я буду лелеять каждый момент, который ты решишь провести со мной.

— Это так несправедливо по отношению к тебе.

— Ко мне? Ты шутишь? Это ты застрял в крохотной хижине без возможности сбежать. Это ты…

— Но я привык к этому. И у меня нет выбора. Но ты… — он покачал головой и крепко зажмурился. — Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь быть с кем-то настоящим.

— Ты думаешь, я когда-либо встречал кого-то более настоящего, чем ты? Определенно не в Голливуде.

— Не шути, Джейсон. Я серьезно.

— Но и я серьезно, — сказал Джейсон, внезапно ощутив искру злости — необязательно на Бена, но на ужасные обстоятельства, которые заставляли Бена сомневаться в нем. — Послушай меня: я никогда в жизни не был счастливее, чем сейчас. И мне плевать, насколько невероятным это кажется. Я не хочу никого другого. Я не хочу быть где-либо, кроме как рядом с тобой. Хочу ли я, чтобы у нас было нечто большее? Конечно, хочу. Хочу ли я иметь возможность прикасаться к тебе, когда мы говорим, или держать тебя за руку, пока мы гуляем? Хочу ли я просыпаться рядом с тобой утром после того, как мы занимались любовью? Боже, да, больше всего на свете. Но я не позволю тем вещам, которых нам недостает, испортить те вещи, которые у нас есть.

— Ты делаешь меня счастливым. Ты напоминаешь мне, что надо веселиться. Ты — причина, по которой я встаю каждое утро, и последнее, о чем я думаю перед тем, как заснуть. Я люблю тебя. Боже, я так сильно люблю тебя, что поверить не могу, как я до сих пор не говорил этого. И даже если это означает, что мне остаток своей жизни придется провести с чертовым снежным шаром в кармане, тогда… ну, придется покупать вещи с большими карманами, но черт возьми, Бен, я пойду на это. Я приму каждую маленькую частичку тебя, которую я могу получить. Потому что каким бы неидеальным и раздражающим это все ни было, это лучшее, что случалось со мной до сих пор.

Он подался ближе, жалея, что не может поцеловать Бена, но в то же время решительно желая доказать, что физический контакт никогда еще не значил для него так мало. Лишь бы Бен мог его слышать. И лишь бы он видел его и знал, что он говорит серьезно.

— Я не позволю тем вещам, которых нам не хватает, затмить те вещи, которые у нас есть. И я больше никогда не буду упоминать твое вызволение, если ты так хочешь. Я не могу дотронуться до тебя, когда захочу, но я все равно люблю тебя. И никакие твои слова это не изменят.

Признание ощущалось идеально. Он не планировал говорить это, даже не думал о своих чувствах к Бену достаточно, чтобы облечь их в слова, но теперь, когда они прозвучали, он испытал такое колоссальное умиротворение, что у него перехватило дыхание. А Бен?

Щеки Бена все еще были влажными, но он улыбнулся сквозь слезы. Джейсон так долго говорил, что заряд шкатулки закончился, но он не нуждался в этом, чтобы разобрать слова Бена.

«Ты меня любишь?»

— Боже, да. Больше всего на свете.

Бен прикусил губу, разрываясь между смехом и слезами. «Но как же…»

— Нет. Я не хочу говорить о вещах, которые делают все сложным. Я хочу говорить о вещах, которые делают все простым. Ты тоже любишь меня?

Улыбка Бена сделалась шире, наконец-то отразившись и в его голубых глазах. Он рьяно закивал. «Больше всего на свете».

— Это все, что имеет для меня значение. С остальным разберемся по ходу дела, как и все остальные пары на свете.

Бен рассмеялся — беззвучно, и тем не менее Джейсон знал этот звук наизусть. Он все равно слышал это мысленно, пусть и не ушами.

Бен слегка посерьезнел. Он поднес кулак к виску и повернул его по кругу — Джейсон научил его, что при игре в шарады это означает «фильм». Его приподнятые брови превратили жест в вопрос.

— Я не хочу оставлять тебя.

Он думал, что Бен будет спорить, но он этого не сделал. Вместо этого он похлопал ресницами, как будто нервно и в то же время флиртующе.

— Что такое? — спросил Джейсон.

А Бен произнес четыре простых слова: «Возьмешь меня с собой?»

— Ты имеешь в виду, в то время, когда я буду сниматься в фильме?

Бен кивнул, и выражение его лица было нерешительным. Почти виноватым. «Никто меня не увидит».

— Я думал об этом, но…

«Дилан?»

— Да.

Бен показал на шар, и Джейсон завел его для него.

— Мне все равно, что тебе придется меня прятать, — сказал он, когда Джейсон закончил. — У тебя же будет свой номер, верно?

— Да.

— И до тех пор, пока там есть окно, я с радостью подожду тебя там. До тех пор, пока я знаю, что ты вернешься ко мне.

— Всегда, — пообещал Джейсон. — В каждую свободную минуту. И я потребую лучший вид, который сможет предоставить отель.

Радость Бена от этих новостей с легкостью читалась на его лице.

— То есть, ты меня возьмешь?

— Непременно, — он позаботится о деталях попозже. У него имелось четыре месяца, чтобы придумать план. — Ничто не сделает меня счастливее, — он наклонился поближе и посмотрел в ярко-голубые глаза Бена. Это глупо, но сказав это один раз, ему хотелось повторять снова и снова, и снова. Ему хотелось прокричать это звездам. — Я люблю тебя, Бенджамин Роберт Уорд.

Бен рассмеялся и наклонился поближе.

— А я люблю тебя, Джейдон Уокер Баттермор.

— Джейсон, вообще-то.

— Знаю, и его я тоже люблю.

На сей раз его голос звучал более низким. Поразительно призывным, посылающим дрожь по позвоночнику Джейсона. Приятное тепло хлынуло в его пах.

— Мне хотелось бы заснуть прямо сейчас и сорвать с тебя одежду.

Бен рассмеялся, хотя его смех умолк, когда музыкальная шкатулка остановилась. «Мне тоже». Он отстранился, чтобы посмотреть Джейсону в глаза, затем посмотрел на колени Джейсона, утонувшие в грязи и снегу возле низа ступенек. Он обхватил себя руками и изобразил дрожь, а его губы произнесли вопрос: «Разве тебе не холодно?»

Джейсон рассмеялся.

— Теперь, когда ты упомянул об этом, да, — он встал и застонал, когда его колени хрустнули. Его джинсы промокли от колена до низа штанин, а пальцы на ногах ощущались как ледышки теперь, когда он обратил внимание на их состояние. — Пойдем внутрь?

Бен кивнул.

— Может, посмотрим еще один эпизод «Она написала убийство»?

Бен покачал головой и показал вверх, в сторону спальни, улыбаясь так, что кровь Джейсона быстрее заструилась по венам.

— Тебе не нужно спрашивать меня дважды.

Джейсон потянулся к шару и кружке с остывшим кофе, но резко остановился, когда Бен замер совершенно неподвижно, широко раскрыв глаза и глядя мимо Джейсона в сторону подъездной дорожки. Он показывал пальцем.

— Что такое? — спросил Джейсон, поворачиваясь, чтобы посмотреть.

Причина тревоги Бена мгновенно стала очевидной: они были не одни. Фотограф с пугающе длинными линзами присел за деревом, примерно посередине подъездной дорожки.

— Черт! — выругался Джейсон.

Осознав, что его заметили, фотограф тут же развернулся и рванул к дороге.

Как долго он там пробыл? И что именно он видел? Он находился достаточно далеко, и Джейсону казалось, что он не должен был расслышать его слова. И все же…

Он подумывал закричать или вызвать шерифа, но что толку? Фотографии уже были сделаны. И соблазн подняться наверх с Беном все еще маячил в его голове.

— Ну и к черту, — пробормотал он.

Он взял снежный шар и Бена и пошел внутрь. Наверх, в спальню. Он больше не тратил время на мысли о фотографе. С его точки зрения, они с Беном были единственными людьми, оставшимися на свете. И он не мог вообразить ничего лучше.

Глава 16

Через два дня, 24 декабря, StarWatch обрушил весь мир Джейсона.

Начиналось все довольно безобидно. Натали позвонила и сообщила, что таблоид посвятил двухстраничный разворот истории о том, как ДжейУок преследовал кого-то невидимого в лесу, а потом провел почти час, стоя коленями на снегу и разговаривая с пустотой. Преувеличение. Джейсон предположил, что прошло от силы минут десять. Но бесполезно было спорить с массой фотографий, которые они опубликовали вместе со статьей.

StarWatch также заявил, что они пытались связаться с ДжейУоком и его агентом, но те отказались комментировать.

— Они не звонили ни разу, — заверила его Натали. — Но теперь я получаю звонки от других таблоидов. Что ты хочешь, чтобы я сказала?

Он сидел на диване рядом с Беном и смотрел «Эту замечательную жизнь». Бен так увлекся фильмом, что даже не заметил, что Джейсон говорит по телефону.

— Скажи им, что я репетировал роль.

— Хорошая идея, — она остановилась, и Джейсон ждал, зная, что дальше последует что-то еще. — К слову о ролях…

— Я соглашусь на роль.

Последовало несколько секунд молчания, пока она переваривала это.

— Мы говорим о «Кошмаре в Летнем Лагере 4»? Ты хочешь сказать, что возьмешься за роль?

— Именно это я и говорю. И если у тебя есть еще что-то на примете, шли мне. Я еще не решил, сколько ролей возьму, но… не знаю. Думаю, может, я готов снова работать.

— Это изумительно! Я могу прислать тебе дюжину сценариев к концу недели. Тебе хочется чего-нибудь конкретного?

Джейсон глянул на Бена, который завороженно смотрел в телевизор.

— Без ужасов. Давай сделаем что-нибудь счастливое. Комедию или романтику. Пусть даже небольшая роль. Это необязательно должно быть что-то крупное.

— Займусь этим немедленно.

Джейсон отключился, пребывая в хорошем настроении. Больше работы означало больше мест для посещения, больше новых впечатлений для Бена. А что касается актерской игры, может, ему просто надо было посмотреть на это с новой точки зрения. В конце концов, ему не нужно завоевывать мир. Ему не нужны блокбастеры или Оскары. Ему всего-то надо сделать Бена счастливым. И если для этого придется сняться в парочке фильмов, так тому и быть.

К сожалению, второй звонок в тот день прошел не так хорошо. Телефон зазвонил во второй половине дня.

— Какого хера, Джейсон? — выпалил Дилан. — Какого… то есть… Как… Что… Господи Иисусе, эти фотки!

— Вау. Ты не совсем лишился дара речи, но это самое близкое, что у тебя бывает, да?

— Это не смешно!

— Ты расстроен из-за статьи в StarWatch? Это ерунда. Ты же знаешь, какие они. Это все дерьмо, и фотки совершенно выдраны из контекста.

Он ждал, слушая медленное, размеренное дыхание на другом конце линии. Дилан был разъярен, это очевидно, но изо всех сил старался это скрыть.

— Я видел шар.

Джейсон выругался про себя. StarWatch не делал на этом акцента, но естественно, Дилан заметил шар на ступенях веранды.

— Это не то, что ты думаешь.

— Ты мне соврал.

— Да, — сказал Джейсон, оттолкнувшись от дивана. Он не хотел вести этот разговор там, где его слышал Бен, даже если Бен не обращал внимания. — Я соврал тебе, — признался он, выйдя с телефоном в кухню. — Я не уничтожил шар, но я и не сошел с ума.

— Тогда ты проделываешь чертовски хорошую работу, притворяясь сумасшедшим.

Джейсон прислонился к кухонному шкафчику, накрыв ладонью глаза и пытаясь придумать, что сказать.

— Никакие мои слова тебя не убедят, я знаю. Но я в порядке.

— Может, ты и в порядке, но я хотел бы увидеть своими глазами. Я приеду.

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал.

— Брось, Джейсон. Это на тебя не похоже. Ты не можешь винить меня в том, что я беспокоюсь.

— Тебе не надо беспокоиться. Тебе не надо тревожиться за меня. Вообще-то… — ком встал в его горле, но он подавил это ощущение, внезапно поняв, что ему нужно сделать. — Тебе вообще никогда больше не надо обо мне беспокоиться, ясно? Я сам могу о себе позаботиться. Так что прекрати суетиться. Прекрати притворяться, будто тебе есть до меня дело, когда мы оба знаем, что это не так. Оставайся в Голливуде. Возвращайся к тому, кого ты там трахаешь на этой неделе, и оставь меня в покое.

Слова повисли в воздухе, эхом раздаваясь на линии. Дилану потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.

— Я всегда заботился о тебе. Ты это знаешь.

«Недостаточно». Этот незваный ответ так и просился слететь с губ, но Джейсон остановил себя, прикусив кончик языка и поражаясь горечи и печали, которые его переполнили.

— Джейсон, — сказал Дилан, и теперь вся злость ушла. Теперь он умолял. — Давай уедем куда-нибудь вместе, ладно? Я прямо сейчас забронирую билеты на самолет. Куда угодно, куда тебе захочется. Лас-Вегас, или Новый Орлеан, или Мехико? Может, Канкун?

— Нет.

— Мы сто раз говорили о Белизе. Думаю, нам стоит поехать. Мы вместе встретим Рождество на пляже, и ты почувствуешь себя намного лучше, я обещаю. Я все исправлю. Пожалуйста. Я заглажу вину. Просто скажи, что поедешь со мной.

— Я не могу. Не сегодня, Дилан. И никогда, — ком в горле поднялся выше. Слезы безудержно катились по щекам, но теперь он видел, что это единственный выход. Существовал лишь один способ сделать так, чтобы Дилан больше никогда не вмешивался. — Я десять лет ждал тебя. Десять лет смотрел, как ты трахаешь всех в Голливуде направо и налево, как дурак ждал тех ночей, когда ты решишь, что снова настала моя очередь. Я люблю тебя. Боже, я так сильно люблю тебя, что едва помню время, когда я тебя не любил. Но теперь я должен это отпустить. Я должен двигаться дальше.

— Нет. Послушай меня…

— Может, тебе все равно, а может и нет. Это неважно. Важно то, что… — он сделал глубокий вдох, вытирая слезы с лица и делая все возможное, чтобы сдержать дрожь в голосе. — Хватит с меня.

— Джейсон, — сказал Дилан едва слышным шепотом. Возможно, он тоже плакал. — Дорогой, пожалуйста, остановись. Если ты просто выслушаешь меня…

— Счастливого Рождества, — выдавил Джейсон. — Прощай.

Он еще какое-то время прятался на кухне, уткнувшись лицом в ладони и твердя себе, что поступил правильно. И все же он не мог поверить в то, как это было больно. Нет, он не любил Дилана так, как раньше. Его чувства к Бену затмили все, что он когда-либо испытывал к Дилану. И все же Дилан был его другом.

Его единственным другом, помимо Бена.

Он говорил себе, что это неважно. Он заведет новых друзей и в конечном счете помирится с Диланом.

Наверное.

И все же после всего, что он сказал, ничто и никогда не будет прежним. Если бы только Дилан поверил ему, а не загонял в этот угол, где прекращение их дружбы казалось единственным вариантом… но теперь бессмысленно задумываться над этим. У него был Бен. Это единственное, что важно. Он защитил их секрет.

Джейсон вытер глаза, надеясь стереть все следы своих эмоциональных терзаний. Бен этого не заслуживал. Особенно сейчас, в канун Рождества.

Он вернулся в гостиную и обнаружил Бена на пороге, его лицо было обеспокоенно нахмуренным. «Где ты был? Что случилось?»

— Говорил по телефону. Решил, что лучше поговорить на кухне, чтобы не мешать тебе.

«И все?»

— Конечно.

Бен явно не поверил, и Джейсон почувствовал себя виноватым из-за лжи, но не видел смысла портить Рождество Бена тревогами из-за Дилана.

Ему надо было отвлечь Бена. Отвлечь их обоих, на самом деле.

Он посмотрел на их елку, наряжать которую было изумительно, но теперь она выглядела жалкой всего с двумя подарками под ней — один от Натали, второй от его агента по недвижимости. Он посмотрел мимо нее, через окно на заснеженный двор. Было всего четыре часа дня, но поскольку на дворе стоял декабрь, и они находились так далеко к северу, солнце уже садилось. Скоро стемнеет.

И ответ пришел к нему.

— Хочешь прогуляться? Может, покататься?

Подозрение Бена сменилось интересом. «И куда же?»

— Когда я был маленьким, мы в канун Рождества всегда катались по району, смотрели на праздничные огни, и я слышал, что в Кёр-д'Алене их много. Почему бы нам не съездить в город и не полюбоваться ими?

Улыбка Бена осветила его лицо. «Звучит изумительно».

***

Идея полюбоваться огнями оказалась просто фантастической. Бен был в восторге, особенно когда они наткнулись на праздничный круиз по озеру Кёр-д'Ален — сорокаминутная поездка к фальшивому Северному Полюсу с фейерверками, Сантой и рождественскими песнопениями. Джейсон подержал брошюру, чтобы Бен смог ее прочесть. Там обещали идеальный вид на двести с лишним рождественских декораций, в которых насчитывалось в общем счете более полутора миллиона огоньков.

— Что думаешь? — спросил Джейсон. — Нам стоит туда заглянуть?

Глупый вопрос. У Бена голова кружилась от восторженного предвкушения.

Корабль был битком набит семьями и детишками с широко раскрытыми глазами. Поначалу Джейсон чувствовал себя глупо, поскольку только он ехал в одиночестве (ну, или так казалось всем посторонним) и с подарочным пакетиком на руке, но смущение быстро померкло в свете абсолютного изумления Бена. Большинство пассажиров предпочло остаться на первом уровне, который был закрытым и оснащен климат-контролем, но Бен этого не хотел. Вместо этого они стояли на верхней открытой палубе корабля, и Бен пружинил на носочках как ребенок и восторженно хлопал в ладоши при виде декораций и гирлянд. Было чертовски холодно, но Джейсон не собирался портить Бену веселье.

Они добрались до конечной точки круиза — деревни Северный Полюс, заполненной огоньками. Появился Санта, который вызывал детей по именам и вручал подарки. Затем они зажгли гирлянды на гигантской живой елке, и началось пение. Джейсон не подпевал, но Бен пел. У него был хороший голос. Жаль, что никто, кроме Джейсона, не мог его слышать.

Наконец, они взошли на борт корабля, чтобы отправиться обратно.

— Это было идеально, — сказал Бен, когда они вернулись в машину Джейсона. — Я никогда ничего подобного не видел. Это было изумительно! — он тараторил, пока заряд музыкальной шкатулки не закончился, но и потом он продолжал, хотя Джейсон его не слышал и не мог читать по губам, пока вел машину. Он был почти уверен, что под конец Бен снова принялся распевать рождественские гимны. Его счастье было заразительными, и вся меланхолия покинула Джейсона к тому моменту, когда он свернул на подъездную дорожку у своего дома. Его дом уже не ощущался пустым или негостеприимным.

Он ощущался как настоящий дом.

— Спасибо тебе, — тихо сказал Бен, как только они устроились на диване, и Бен устроился под боком у Джейсона. — Это был самый изумительный подарок, который кто-либо дарил мне.

— Я рад.

— К слову о подарках, тебе надо открыть твои!

Джейсон посмотрел на две плоские тяжелые коробки под елкой.

— Разве я не должен подождать до завтра?

— В моем доме мы всегда открывали их в канун Рождества.

— Что угодно для тебя.

Похоже, Натали и Сидни думали одинаково. В обеих коробках оказались фрукты, орехи и конфеты.

— Вау, — сказал Бен, стараясь не улыбаться. — Две коробки зимних апельсинов. Они тоже такие редкие. Должно быть, стоили целое состояние.

— Выпендрежник ты.

— Выглядят аппетитно. Хотелось бы мне есть их вместе с тобой.

«Мне тоже хотелось бы этого». Но Джейсон не сказал этого вслух. Вместо этого он достал одну конфетку из коробки.

— Мятная. Кажется, я должен был принести ее тебе на Рождество.

Бен посерьезнел сразу же, как только осознал намерение Джейсона. Он выразительно помотал головой.

— Это слишком опасно.

— Я не задержусь надолго, обещаю. Я поставлю будильник. Мы будем осторожны. Но сегодня Рождество, и единственное, чего мне хочется — это иметь возможность поцеловать тебя.

Бен прикусил губу, явно разрываясь на части.

— Пятнадцать минут? — предложил он.

— Недостаточно. Хочу девяносто.

— Тридцать.

— Час, — настаивал Джейсон. — Это мое последнее предложение.

— Пятьдесят минут, — уступил Бен. — Почему-то это кажется более безопасным, чем шестьдесят.

— По рукам.

Лицо Бена озарилось медленной улыбкой.

— Думаю, за это время ты сможешь не только поцеловать меня.

— Я рассчитываю на это!

***

Джейсон заглотил две снотворные таблетки, которые дал ему Дилан, затем принялся рассасывать мятную конфету, пока бежал наверх, чтобы переодеться в нечто более удобное. Справившись с этим, он открыл ящик в прикроватной тумбочке и уставился на его содержимое, гадая.

У него имелся план, но сработает ли это?

Он посчитал, что в удобной кровати с большей вероятностью проспит дольше, так что через пять минут он закинул в рот еще одну мятную конфетку, поставил будильник на телефоне и устроился на диване с шаром в руках.

От рвения он сделался нетерпеливым и засыпал дольше, чем ему хотелось бы, но наконец-то он погрузился во тьму и появился в абсолютной тишине хижины. Бен стоял и ждал его. Он был одет лишь в рубашку, хотя она свисала достаточно низко, чтобы прикрыть пах. На его щеках явно виднелся легкий румянец.

— Вау, — сказал Джейсон, протягивая руки и сжимая его ладони. — Уже разделся?

Бен позволил Джейсону привлечь его ближе.

— У нас всего пятьдесят минут. Я подумал, что стоит сэкономить нам время.

— Мне нравится ход твоей мысли.

Бен улыбнулся и сладко поцеловал Джейсона, играя языком с его губами.

— Ты принес мне мяту.

— Как и обещал.

Бен снова поцеловал его, счастливо вздыхая от вкуса на языке Джейсона, после чего отстранился и посмотрел ему в глаза.

— Хотелось бы мне приготовить для тебя подарок.

— Ты позволил мне навестить тебя. Это все, чего мне хотелось.

Бен покачал головой.

— Нет, я имею в виду, хотелось бы мне вручить тебе что-то, что можно развернуть.

Джейсон рассмеялся, мягко толкнув Бена к кровати.

— Поверь мне, — сказал он, расстегнув нижнюю пуговицу на рубашке Бена и запустив руку внутрь, — раздевать тебя — это единственный подарок, который мне нужен. Ты намного лучше тех чертовых апельсинов.

Он не спешил с каждой пуговкой, трогая Бена и целуя его, и его ласки граничили с благоговением. Бен не был таким терпеливым. Он дергал одежду Джейсона, с голодом целовал его, стонал и от удовольствия, и от неудовлетворения. Наконец они соприкоснулись кожа к коже, и Джейсон исподтишка проверил, сохранилась ли смазка, которую он нанес на себя перед тем, как заснуть. Может, не вся — он нанес ее весьма щедро — но ее определенно было достаточно.

Он уже находился сверху Бена, но ноги Бена обхватывали его за талию. Бен недовольно застонал, когда Джейсон высвободился.

— Нет, — прорычал он. — Почему ты сейчас пытаешься отдалиться? У нас мало времени.

— Я компенсирую это тебе, — сказал Джейсон, стараясь не рассмеяться, и вместо этого оседлал бедра Бена. — Доверься мне.

Лучшим моментом было не то, какими огромными сделались глаза Бена, когда Джейсон опустился на его член. Лучшим было не ощущение Бена внутри него, и не понимание того факта, что он обхитрил шар. И даже не удовольствие близости в самом интимном ее проявлении. Нет, лучшим моментом было наблюдение за Беном, вид чистого благоговения и изумления на его лице, когда Джейсон начал двигаться. Видя, как он дрожал и напрягался, как каждый мускул в его теле делался застывшим. Он как будто был ошеломлен приятными ощущениями и в то же время боялся.

— Расслабься, — Джейсон нагнулся, целуя шею Бена и плавно двигаясь. — Это же должно быть весело.

Бен рьяно замотал головой.

— Это не может быть правильно, — прошептал он. — О Боже, Джейсон, это не может быть правильно.

— Почему нет?

— Это ощущается слишком приятно, — его всхлип напоминал почти рыдание, пальцы до боли впились в плечи Джейсона. — О Боже, думаю, ничто не должно быть настолько приятным.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил Джейсон, надеясь, что Бен не скажет «да».

— Нет, — Бен притянул его ближе, целуя. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Джейсон вздохнул с облегчением, снова опустившись на длину Бена. Он бы с готовностью сделал все, о чем попросит его Бен, но он обрадовался, что сейчас не придется останавливаться. Все было слишком идеально — то, как Бен наполнял его, как он держал Джейсона, как он смотрел на него, пока они занимались любовью. Он наблюдал за глазами Бена, упиваясь наслаждением в его взгляде, восторгаясь тем, как он мог читать Бена даже сейчас, когда он затерялся в удовольствии. Он любил то, как он мог угадать момент, когда оргазм Бена вот-вот должен был наступить.

— Джейсон, — прохрипел Бен, и в его голосе звучала почти паника.

— Ш-ш-ш, — успокоил его Джейсон. — Не противься тому. Все именно так, как и должно быть.

Бен напрягся, наконец-то схватив Джейсона и глубоко толкнувшись, и вскрикнул, когда его тело сотряс оргазм. Джейсон обнимал его, целовал и ласкал, пока все не прошло, и Бен упал обратно на покрывало, тяжело дыша и наконец-то расслабившись с огромной улыбкой на лице.

— Я рад, что не знал об этом последние сто пятьдесят лет. Лучше было не знать, что я упускаю.

— Лучше мяты, которую я принес?

Бен рассмеялся, задыхаясь.

— Лучше всего на свете, — выражение его лица сделалось игривым, и он притянул Джейсона для поцелуя. — Я тоже планировал дать тебе кое-что, знаешь ли.

— Я думал, ты уже сделал это.

Бен облизнул губы, при этом опустив руку, чтобы скользнуть пальцами по длине Джейсона.

— Я хочу попробовать тебя на вкус.

— О Господи, — простонал Джейсон, внезапно сдерживая оргазм от одной лишь мысли об этом. — Боюсь, я проснусь.

— Ты можешь остановить меня, — сказал Бен, сползая ниже по кровати и подталкивая Джейсона к изголовью. — В конечном счете.

У Джейсона не осталось силы воли, чтобы спорить. Он застонал, когда Бен обхватил своими великолепными губами головку его члена. Одной рукой он до побеления костяшек пальцев стиснул изголовье, а пальцами другой запутался в густых черных волосах Бена, стараясь не давить. Может, для Бена это и был первый раз, но он компенсировал нехватку опыта энтузиазмом. Казалось, прошло всего лишь несколько изумительных секунд, и Джейсон уже хватал ртом воздух, сдерживая себя и отчаянно пытаясь остановиться, прежде чем оргазм его разбудит, но не в силах отстраниться от чего-то столь прекрасного.

— Подожди, — начал он. Но Бен покачал головой, крепко держа его и продолжая сосать. Его руки и глаза побуждали Джейсона продолжать, умоляли рискнуть, дать Бену эту возможность, и Джейсон как обычно был не в силах отказать Бену в чем-либо. Он закричал, когда его накрыло оргазмом, стиснул изголовье и изо всех сил старался не толкаться бедрами и не слишком глубоко входить в горло Бена. Перед глазами все помутилось, но потом опять выровнялось. И когда он открыл глаза, все еще пытаясь перевести дыхание, беззвучный огонь все еще танцевал в очаге. Безликое небо виднелось за окном. А Бен все еще лежал в кровати с ним, его темные волосы были взъерошены, губы опухли и покраснели, а в голубых глазах виднелся триумф. Он был таким охеренно прекрасным, что у Джейсона перехватило дыхание.

— Видишь? — сказал Бен. — Практика — это хорошо.

— Боже, я люблю тебя.

Бен рассмеялся, но даже его беззаботное веселье не могло отвлечь Джейсона от чистого благоговения и ошеломляющей преданности, переполнившей его сердце просто от вида улыбки Бена. Он обожал Бена. Он боготворил его. Он чувствовал себя скромной маленькой планеткой, которая кружила вокруг ослепительной звезды Бена. Это было самым ошеломительным из всего, что он когда-либо испытывал. Это вызывало одновременно ужас и восторг. Все, что он когда-либо знал, меркло в сравнении с этим молодым мужчиной, пронесшимся сквозь время, чтобы очутиться в руках Джейсона.

Он слез с Бена и притянул его в объятия.

— Это, — сказал он, целуя Бена в висок. — Это мой новый лучший день.

— У меня не лучший, но только потому, что я перестал вести счет. Теперь у меня слишком много хороших дней с тобой, и их уже не сосчитать. Это самое изумительное на свете.

— Спасибо, что позволил мне прийти к тебе.

Бен посерьезнел, прижавшись к Джейсону. Джейсон почувствовал, как изменилось настроение Бена, но Бен ответил только через несколько секунд.

— Оно того стоило. Я все еще потрясен тем, насколько это было приятно. Но я также беспокоюсь, вдруг это была ужасная идея.

— Почему? — спросил Джейсон, опешив. — Почему ты так говоришь?

— Потому что теперь сложнее будет сказать тебе «нет», когда ты в следующий раз захочешь прийти сюда.

— И это проблема?

Бен вздохнул, положив ладонь на голую грудь Джейсона.

— Мне тоже хочется этого времени вместе, Джейсон. Ты должен это понимать. Мне хочется этого не меньше, чем тебе, но… — его голос дрогнул, и он втянул долгий прерывистый вдох перед тем, как продолжить: — я так боюсь.

— Что путешествия в шар вредят мне, хочешь сказать?

Бен кивнул.

— Я думаю, это стоит того, чтобы рискнуть.

Бен покачал головой.

— А я так не думаю.

Джейсон поразмышлял над этим. Должен быть какой-то способ дать им то, чего они хотели, но так, чтобы Бен не волновался так сильно.

— Давай договоримся так, — сказал он, отстранившись настолько, чтобы посмотреть Бену в глаза. — Больше никаких коротких вылазок туда-обратно просто с целью протестировать шар. Думаю, мы все равно уже выяснили все, что только можно. Но в ответ ты разрешишь мне один визит в месяц.

Бен прикусил губу.

— Надолго?

— Мы начнем с коротких визитов, по 30–40 минут за раз. Может, мы со временем сможем сделать эти визиты более долгими. А если нет? — он пожал плечами и наклонился, чтобы дразняще скользнуть губами по рту Бена. — Хотя бы у нас будет время на это, верно?

Бен поколебался, и Джейсон сел, ожидая ответа.

— Я согласен, — сказал он, — с одним условием.

— Что угодно.

— Я хочу, чтобы ты оставил письменные инструкции для Натали, твоего адвоката, шерифа Росс и всех, кто придет тебе в голову.

— Что за инструкции?

— Что если с тобой что-то случится, они уничтожат шар.

Сердце Джейсона подпрыгнуло к горлу.

— Что? — спросил он, надеясь, что он неправильно понял. — Это же убьет тебя.

— Знаю.

— Нет! — он стиснул руки Бена, не зная, то ли он хотел вбить в него немного здравого смысла, то ли прижать его к себе и никогда не отпускать. — Нет, я на такое не соглашусь.

— Тогда ты не можешь приходить внутрь.

— Бен…

— Если с тобой что-то случится, это будет моя вина, Джейсон. Ты умрешь, и это будет моя вина, и я буду потерян. Без тебя никогда больше не сумею найти свет…

— Прекрати! Я не хочу это слышать…

— Нет, послушай меня. Я не смогу вернуться к тому, как все было раньше. Я не хочу возвращаться к одиночеству теперь, когда я знаю, каково это — быть с тобой.

— Я оставлю инструкции, — поспешил заверить его Джейсон. — Я скажу им собрать вместе моих кузенов, и ты сможешь выяснить, кто тебя может видеть. Тогда у тебя будет кто-то…

— Но это будешь не ты!

— Но… но… — Джейсон запинался, пытаясь найти компромисс. — Даже если я умру, ты можешь продолжать жить. Кому-то может повезти больше, чем мне. Может, они узнают, как тебя вытащить, — он попытался привлечь Бена к себе, но Бен его оттолкнул.

— Прекрати! Разве ты не понимаешь? Даже если кто-то из твоих кузенов меня увидит, даже если кто-то из них захочет быть моим другом, у меня больше никогда не будет этого! — он накрыл ладонями щеки Джейсона и склонился к нему, глядя в глаза. — Я предпочту умереть, зная, что ты любил меня, а не жить вечность, зная, что я убил тебя.

В горле Джейсона встал ком, и он крепко обнял Бена. Он понимал его просьбу и все же не мог вынести мысли о том, чтобы ее исполнить.

— Давай поговорим об этом попозже, пожалуйста. С моей стороны шара у нас есть куча времени. Мы можем поспорить об этом там. Но не здесь, — он крепче обнял Бена, покачивая его и целуя его кудри. — Здесь у нас так мало времени. Я не хочу тратить его на споры.

Бен не отстранился, но и не расслабился в руках Джейсона.

— Прости.

— Не извиняйся, — он снова положил Бена на кровать. — Мы что-нибудь придумаем, я обещаю. Но не сейчас, — он провел рукой по боку Бена, желая увидеть, как он расслабится, но в то же время желая сделать что угодно, чтобы убедить Бена разрешить ему еще один визит в будущем. Он подразнил пальцами внутреннюю сторону бедра Бена и скользнул своими губами по губам Бена в нежном поцелуе. — Я бы предпочел потратить оставшееся время на то, чтобы заставить тебя улыбаться. В конце концов, сегодня канун Рождества.

Выражение лица Бена смягчилось, и он обвил руками шею Джейсона.

— Сколько времени у нас осталось?

Хороший вопрос. Джейсон осмотрелся по сторонам, но естественно, в хижине не было часов. Освещение за окном не менялось. Костер в очаге не прогорал. Не существовало абсолютно никакого способа узнать, сколько времени прошло.

— Не знаю, — он не хотел просыпаться, но обратил свое внимание внутрь, нащупывая некую осознанность того, как он лежал на диване в гостиной. Он искал некую нить, подсказавшую бы ему, сколько времени прошло, и при этом надеялся, что не разбудит себя раньше отведенного им времени.

Он почувствовал нечто… не физическое ощущение лежания на диване, держания шара или сна, но что-то…

Шум.

— Думаю, мой будильник уже звонит.

Бен сел, отталкивая Джейсона от себя, и его глаза встревоженно распахнулись.

— Тогда тебе нужно проснуться.

Джейсон покачал головой, пытаясь сосредоточиться на той беспрестанной пищащей мелодии. Или это стук?

— Я никогда прежде не спал под звон будильника.

— Но ты приходил всего на двадцать минут. В этот раз ты завел будильник на пятьдесят минут, — он обеспокоенно прикусил губу. — Я пойду проверю.

Он замер неподвижно, обратившись внутрь и проецируя себя за пределы шара, но лишь на секунду. Он снова ожил, выглядя куда более встревоженным.

— Джейсон, там происходит нечто ужасное! Ты должен проснуться! Ты должен…

Бах!

Джейсон резко сел на диване, когда его входная дверь распахнулась. Он был сонным, но адреналин резко выбросился в кровь, когда Дилан и шериф Росс ворвались в его гостиную.

— Какого черта?

— Иисусе! — Дилан схватил его и стащил с дивана. — Господи Иисусе, я думал, ты мертв.

— Я спал! — ему хватило осознанности проверить свои штаны, но, похоже, в этот раз оргазм в шаре не привел к эякуляции в реальном мире. Что ж, хотя бы у него не было пятна засыхающей спермы между ног. Он спрятал снежный шар за своим боком, надеясь, что Дилан его не увидит. Он мельком увидел Бена, который стоял в углу комнаты с широко распахнутыми глазами. Дилан и шериф Росс наблюдали за ним, и их лица помрачнели от беспокойства. — Я прилег вздремнуть, вот и все.

— Он в порядке! — крикнула шериф кому-то снаружи. — Просто подождите пока что там.

— С кем вы разговариваете? — Джейсон оттолкнул Дилана и пошел к открытой входной двери. Возле машин шерифа Росс и Дилана стояла скорая с мигалкой. Два фельдшера ждали на подъездной дорожке и явно испытывали дискомфорт. — Какого хрена, Дилан?

И в это самое мгновение его накрыла боль, словно ножом пронзившая основание черепа.

— Черт! — Джейсон согнулся пополам, прижав ладонь к голове. — Сколько я там пробыл?

— Тебе надо в больницу.

— Нет, не надо. Это всего лишь головная боль.

— Джейсон, ты пытался покончить с собой…

— Чего? — он в шоке уставился на Дилана, хотя его голова раскалывалась. — Я спал!

— Я двадцать минут колотил по двери! Я слышал, как звонит твой будильник!

— Вот именно! Я не стал бы заводить будильник, если бы пытался убить себя, так?

— Я видел тебя через окно, и ты не шевелился! И вдобавок это, — Дилан показал пузырек со снотворным, который Джейсон оставил на журнальном столике. — Что я должен был подумать?

Боль в голове Джейсона снова резко усилилась, и он вздрогнул, заскрежетав зубами.

— Прости, что я тебя напугал, но теперь ты видишь, что я в порядке. Ты можешь уйти.

Дилан и шериф Росс переглянулись, выглядя настороженными, словно они делили какой-то постыдный секрет.

— Что? — практически проорал Джейсон. Его голова убивала его. Ему нужна была горсть ибупрофена, горячий душ и сон в кровати, а не этот цирк в его гостиной.

— Джейсон, — произнес Дилан тихим и до невозможности рассудительным тоном, — тебе нужно позволить нам отвести тебя в больницу.

— Нет, не нужно. Я в порядке, — вот только он не был в порядке. Голова не только болела, но и начинала кружиться. Пол как будто слегка накренился под его ногами. — Теперь, когда вы убедились, что я не пытался покончить с собой, вы можете уйти.

— Я никуда не уйду. Пока ты не согласишься поехать с нами. И пока ты… — Дилан нервно облизнул губы. — …пока ты не отдашь мне тот шар.

Сердце Джейсона бешено заколотилось. Он оберегающим жестом прижал шар к груди, заморгав от черных и красных точек, которые начали затмевать все перед глазами.

— Я не могу это сделать. Я никогда этого не сделаю! Я хочу, чтобы вы ушли…

— Джейсон, — сказала шериф Росс, — вы не в порядке. Это очевидно.

В тот момент это было правдой. Мир сместился, чувство равновесия Джейсона внезапно сменило полюса, и он упал на одно колено, одной рукой сжимая шар, а другой схватившись за голову.

— Я не сумасшедший.

Шериф и Дилан оба устремились к нему, стараясь оба втиснуться в узкий коридор, а Джейсон вскочил на ноги и отступил единственным возможным способом — через открытую входную дверь. Он свалился со ступеней веранды и снова поднялся, пятясь подальше от них.

— Мне не нужна ваша помощь! — пошатываясь, он пошел по снегу в сторону медиков, его стопы горели от холода. Он смутно осознавал, что Бен тоже следует за ним. Его темные глаза светились беспокойством, губы шевелились в отчаянной безмолвной мольбе. — Я не позволю им забрать тебя.

— Сэр? — спросил один из медиков, явно думая, что Джейсон обращается к ним. — Вам нужна помощь?

— Нет! Можете уезжать. Я в порядке.

Он добрался до гравия на его подъездной дорожке. Камешки ощущались теплее снега, но были больно острыми и опасно смещались под его босыми ногами, но он продолжал шагать, проходя между скорой и машиной шерифа, не зная, куда он идет, лишь бы подальше от Дилана. Подальше от шерифа. Подальше от боли, раскалывавшей его голову надвое. Бен стоял в стороне, заламывая руки, и его образ судорожно мигал, пропадая и появляясь обратно в красно-синих огнях мигалки.

— Джейсон, пожалуйста, — взмолился Дилан, следуя за ним. — Это для твоего же блага. Позволь им отвезти тебя в больницу.

— Не надо мне в больницу!

— Ладно, — ворковал Дилан. — Ладно. Если ты отдашь мне шар, я скажу медикам уезжать.

— Ты не можешь его забрать! — боль накатила снова, и Джейсон упал на колени, его голова закружилась. — Ты не можешь забрать Бена! Он же один, как ты не понимаешь?

Дилан и шериф Росс снова обменялись понимающими взглядами, и в Джейсоне вспыхнула злость. Он рывком поднялся, стараясь удержаться на ногах и не качаться, хотя земля под ним будто ходила ходуном.

— Я не сумасшедший!

— Может, ты и не сумасшедший, — сказал Дилан, медленно подходя к нему с поднятыми руками, — но ты не в порядке, Джейсон. Ты должен это понимать.

— Почему ты не можешь уехать и оставить нас в покое?

— «Нас»? Джейсон, нет никаких «нас». Есть только ты, — Дилан потянулся к нему. — Если ты позволишь мне помочь тебе…

— Убирайся от меня! — Джейсон оттолкнул его правой рукой, левой прижимая к себе шар. — Если ты его не видишь…

— Да некого тут видеть!

— …это не означает, что он не настоящий!

Дилан снова потянулся к нему. Джейсон попытался его оттолкнуть, но у него была свободна лишь одна рука, он нетвердо стоял на ногах, а его голова раскалывалась. Он ощутил влагу на верхней губе, почувствовал вкус крови на языке. Он вытер нос и с удивлением уставился на пальцы, запачкавшиеся красным. Когда у него пошла кровь?

— Джейсон, позволь нам помочь тебе.

— Мне не нужна ваша помощь.

Земля снова опасно накренилась под его ногами. Дилан подхватил его, а Джейсон в третий раз оттолкнул его. Но в этот раз Дилан тянулся не к нему. Он тянулся к шару и выхватил его из рук Джейсона. Бен, стоявший на расстоянии нескольких метров, перестал заламывать руки и зажал ими свой рот.

— Отдай его обратно! — закричал Джейсон.

— Это все в твоей голове. Если ты поедешь в больницу…

— Иди на х*й! — он швырнул эти слова в Дилана, в этот момент презирая его так, как не презирал за все десять лет их дружбы. — Я тебя ненавижу!

— Знаю, — сказал Дилан, внезапно перестав кричать и понизив голос до душераздирающе нежного тона. — Но я тебя люблю.

И прежде чем Джейсон вообще успел отреагировать, Дилан поднял снежный шар над головой. Джейсон знал, что он собирается сделать.

— Нет!

Но он не мог добраться туда вовремя. Он в последний раз глянул на Бена, глаза которого были широко раскрыты от ужаса, а потом Дилан швырнул шар на гравийную подъездную дорожку. Шар приземлился с тошнотворным гулким ударом, и призрачный образ Бена скрылся из виду.

— Нет! — Джейсон бросился к шару, упав на четвереньки, и боль снова расколола его голову. Последний метр ему пришлось проползти.

Шар казался целым, и все же Бена нигде не было видно. Джейсон дрожащими руками потянулся к шару. Он чувствовал влагу на пальцах, когда стал поворачивать шар в поисках повреждений.

Примерно в дюйме от самой верхней точки шара одна-единственная трещина, похожая на звездочку, разошлась по стеклу. Один из лучей «звездочки» распространился дальше, и трещина пошла к основанию шара. Вода медленно сочилась сквозь зазубренную расщелину.

— Бен! — закричал Джейсон, осматриваясь по сторонам и дожидаясь, когда Бен появится. — Где ты?

Мигающие огоньки от скорой сбоку и фары машины шерифа с другой стороны продолжали освещать их — красный-синий, красный-синий — и из груди Джейсона вырвалось рыдание. Он не мог справиться с потерей Бена.

— Джейсон, — сказал Дилан, мягко похлопывая Джейсона ладонью по плечу. — Все кончено.

— Ты убил его! — но как раз когда он сказал это, Бен снова появился.

— Бен!

Но облегчение Джейсона было недолгим. У Бена явно были проблемы. Он кричал, его образ судорожно мигал, пока он пытался проецировать себя наружу вопреки боли, которая явно охватывала его. Джейсон рефлекторно повернул ключ.

— Бен, ты в порядке?

Образ Бена мигнул, когда он согнулся пополам и упал на землю, протягивая руку к Джейсону.

— Помоги мне.

А потом он снова исчез.

— Нет! О Боже, Бен, — Джейсон баюкал шар у своей груди, чувствуя себя как никогда беспомощным. Его разум лихорадочно работал.

— Джейсон, — повторил Дилан, потянувшись к шару. — Отдай его мне.

— Мистер Уокер, — начала шериф Росс. — Если вы позволите нам забрать вас…

— Отойдите от меня!

Они оба немного отступили, подойдя друг к другу, чтобы посовещаться, а Джейсон сгорбился над шаром, стараясь думать. Стараясь придумать план. Слова, нацарапанные на основании шара, как будто дразнили его. ПОТРЯСИ ШАР. Пусть первые две буквы стерлись и сделались почти неразличимыми, но простая инструкция вызвала слезы на глазах Джейсона. Сейчас он меньше всего хотел трясти шар. Ему нужно попасть внутрь. Ему нужно спасти Бена. Но единственный способ сделать это — заснуть, а это невозможно. Даже если Дилан, шериф и медики оставят его в покое, у него не было времени. Что бы ни происходило с Беном, это происходило прямо сейчас, пока мир разваливался на куски на гравийной подъездной дорожке Джейсона. Нельзя тратить время впустую. Но что он мог сделать?

— Поднимите его, — тихо сказала шериф Росс медикам. — Думаю, нам надо вырубить его.

Сработает ли это? Если он позволит им накачать его наркотиками, он заснет? Но нет, Дилан определенно заберет шар. Джейсон подумывал торговаться, сказать шерифу, что он подчинится, если она сохранит шар, но времени не было. Пока он обдумывал это, Бен снова проявился буквально на долю секунды — его лицо исказилось от боли, одна рука стискивала грудь, другая тянулась к Джейсону. «Помоги мне».

— Сэр, — сказал один из медиков, положив ладонь на руку Джейсона. — Прошу. Позвольте нам отвезти вас в больницу.

Ему нужно было больше времени, но как раз времени у него и не было. Он прижал пальцы к трещине, пытаясь остановить воду, вытекавшую оттуда как кровь из раны. Он поворачивал ключ, умоляя и плача.

— Бен! Ты меня слышишь? О Боже, Бен…

Он почувствовал, как медики подхватили его за подмышки. Они подняли его на ноги, и при этом нацарапанные на дне инструкции как будто сместились. Мигающие огни скорой полыхали слева, а фары машины шерифа светили справа. Слабое, но вечное свечение звезд, которые так любил Бен, лилось на них сверху. И внезапно среди всего этого каракули сделались ясными.

И это не было результатом какого-то неуклюжего инцидента.

Он вспомнил слова Бена.

«Сара была ужасна в правописании».

«Если бы она догадалась оставить указания, они были бы предельно ясны».

Он был прав в обоих отношениях.

Джейсон рассмеялся. А может, он заплакал. Пока медики неумолимо тащили его к скорой, а Дилан и шериф Росс бормотали бессмысленные успокаивающие слова, говоря ему, что это к лучшему, и все будет хорошо, если он просто позволит им помочь, Джейсон решился на рискованный шаг. Он послал беглую молитву звездам Бена, чтобы не ошибиться. Затем он вырвался из рук медиков…

И со всей силы швырнул шар на землю.

На сей раз он разлетелся на куски. Джейсон едва успел осознать этот факт до того, как шарахнула ударная волна, беззвучная, но мощная. Она сшибла его как грузовик, отбросив на несколько метров и выбив весь воздух из легких. Его голова ударилась о дверцу арендованной машины Дилана, и он упал на землю со звоном в ушах. От его столкновения с машиной сработала сигнализация, которая принялась беспрестанно верещать. Мигалка скорой продолжала тошнотворно мигать, полыхая красным и синим, красным и синим. Джейсон посмотрел по сторонам и увидел, что это повлияло не только на него. Все оказались на земле.

— Какого хера? — спросил один из медиков, нетвердо поднимаясь на ноги. — Это что было, бл*ть?

Новая острая боль добавилась к ужасу Джейсона. Нечто одновременно холодное и горячее стекало по его шее сзади. Заведя руку туда, он ощутил липкость. Его рука покрылась кровью. Мир снова покачнулся, когда он кое-как поднялся на ноги.

— Господь всемогущий! — выкрикнул кто-то. — Терри, бегом сюда!

Это был медик, зовущий своего напарника и бегущий к…

К Бену.

Он стоял на коленях прямо на том месте, где разбился шар, и одной рукой держался за грудь. Его глаза не отрывались от Джейсона, губы шевелились. Одно-единственное слово, которое Джейсон давным-давно научился читать по губам — его имя. Джейсон. Но как и прежде, звука не было. Голова Бена запрокинулась назад, позвоночник выгнулся, пальцы тщетно царапали грудь, когда первый медик добрался до него.

— Конвульсии! Хватай чемоданчик! — заорал мужчина своему напарнику. — Он не дышит!

Джейсон попытался бежать, но мир закружился быстрее обычного. Перед глазами все расплывалось, ноги казались резиновыми. Он сумел сделать всего два шага и упал.

Почти упал.

Дилан подхватил его. Его лицо было белым как мел, широко раскрытые глаза не отрывались от медика, который начал делать Бену непрямой массаж сердца. Джейсон протянул руку и сумел схватить за руку второго медика, пока тот пробегал мимо.

— У него астма.

— Какие лекарства он принимает?

— Никакие, — а потом, увидев потрясение медика, он выпалил первое объяснение, которое пришло ему в голову. — Его родители не доверяли лекарствам.

Мужчина кивнул.

— Мы о нем позаботимся, — с этими словами он побежал дальше.

Перед глазами Джейсона все начало чернеть. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме боли в голове. Он снова очутился в хижине Бена, и его будильник вовсю орал.

— Не просыпайся пока что, — умолял он самого себя. — Я не хочу просыпаться.

Он повалил на землю. На полпути осознал, что уже какое-то время не стоял на ногах. Это Дилан опускался на землю, как можно аккуратнее укладывая Джейсона. Его глаза потемнели от муки и беспокойства, пока он придерживал ладонью голову Джейсона.

— У тебя сильно идет кровь.

— Я не хочу просыпаться.

— Постарайся оставаться в сознании, ладно? Тебе тоже нужна помощь врача.

— После Бена, — сказал Джейсон. — Сначала Бен.

— Хорошо, — сказал Дилан. Он плакал. Хоть его сознание и меркло, Джейсон осознал это с потрясением.

Дилан плакал.

— Хорошо, — сказал Дилан. — Я обещаю. Сначала Бен.

Глава 17

Поездка в скорой прошла как в тумане. Доктора увезли Бена в ту же минуту, как только они добрались до больницы, и сколько бы раз Джейсон ни спрашивал о нем, они отказывались отвечать, говоря лишь то, что ему нужно успокоиться. Они положили его в отдельную палату. Учитывая головную боль, потерю крови и лекарства, которыми его накачали, Джейсон провалился в состояние бреда. Он пытался задавать вопросы, но даже не был уверен, слетали слова с его губ или нет.

Дилан тоже был рядом, но он как будто не мог посмотреть Джейсону в глаза. Медицинский персонал не давал ему покоя, задавая вопросы о случившемся. Джейсон подозревал, что Дилан был рад отвлечению. Это позволяло ему не иметь дело непосредственно с Джейсоном. Это позволяло ему избегать объяснений, почему он едва не убил Бена.

А Бен…

Где же Бен?

Машины возле него начали пищать. Включился какой-то сигнал тревоги. Вместе с этим усилился и всеобщий гвалт вокруг него.

— Нам придется погрузить его в сон, — сказал кто-то.

— Нет, — удалось ему вымолвить это слово вслух или нет, он не знал. В любом случае, они не послушали.

Пробуждение вызвало почти тошнотворное чувство дежавю. Манжет тонометра сжимал его руку, в голове ощущалась приглушенная боль, в окно светило солнце, а рядом стояла медсестра, смотревшая на мониторы слева от него.

— Как Бен? — спросил он.

Она нахмурила лоб.

— Кто?

— Бенджамин Уорд. Его привезли вместе со мной. Он в порядке?

Она нахмурилась.

— У меня здесь нет пациентов с таким именем.

— О Боже! — мониторы слева начали тревожно пищать. — Он умер? Вы хотите сказать, он не выжил?

— Успокойтесь. Никто не умер. Я вполне уверена, что если бы прошлой ночью мы кого-то потеряли, я бы знала.

— Тогда где он?

— Я точно не знаю. Когда вас привезли, вы были не в себе. Медсестры говорили, что вы несли какой-то бред. Полагаю, вы просто немного перепутали события. Вот и все, — она похлопала его по руке. — Не беспокойтесь. Доктор придет попозже утром.

Она оставила его, и ужас переполнил его грудь. Если Бен не умер, но его нет в больнице, тогда…

Что?

Он месяцами был уверен в себе, но внезапно все окуталось сомнениями. Дилан был прав? Он вообразил себе это все? Его руки начали дрожать. Он сел, спровоцировав сигнал тревоги, говоривший об учащении пульса. Он обхватил голову руками, дыша глубоко, стараясь успокоиться и привести все в норму, пока медсестра не вернулась.

Бен существовал только в его воображении?

— Нет, — произнес он в тишине палаты. — Этого не может быть.

— Чего не может быть?

Он подпрыгнул, на мгновение опешив, но это оказался всего лишь Дилан, вошедший в дверь с пластиковым пакетом в руке и журналом под мышкой.

— Они сказали мне, что ты пришел в себя. Пора бы уже. Время уже за полдень перевалило, — он приподнял пакет. — Я принес тебе одежду, поскольку твою с тебя срезали. Надеюсь, это не была твоя любимая пижама или типа того.

Такое чувство, будто ему надо было переварить слишком многое. Он даже не помнил, во что был одет до того, как этот ужасный инцидент развернулся на лужайке перед его домом. Он посмотрел на свою больничную сорочку, впервые замечая легкий холодок сзади, где она распахнулась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дилан.

Джейсон с трудом сглотнул, стараясь собраться. Пытаясь решить, что спросить в первую очередь.

— Бен, — сказал Джейсон наконец. Его голос все еще напоминал скрежет гравия. — Он…

— Никто тебе не сказал?

Пульсометр возле Джейсона тревожно запищал, когда его сердце лихорадочно заколотилось.

— Нет.

— Успокойся, — сказал Дилан, положив ладонь на плечо Джейсона. — Он в порядке. Во всяком случае, они считают, что в конечном счете он будет в порядке.

— Но он жив?

— Да.

— И… — Джейсон поколебался. — Он реален?

Дилан удивленно моргнул.

— А ты начал сомневаться?

— Нет, пока не проснулся, и его здесь не оказалось. Я спросил у медсестры, и она не поняла, о ком я говорю.

Дилан улыбнулся. Джейсон подозревал, что он испытывает искушение рассмеяться, но изо всех сил старается оставаться серьезным.

— Да, он настоящий. Я бы сам не поверил, если бы не видел.

— Но медсестра…

— Она, наверное, не знала его имени. Они зарегистрировали его как Джона Доу^25. Я сказал им, что его зовут Бен, но видимо, регистрация его под именем «Бен Доу» порушит их драгоценную систему. Так что если ты не знаешь его фамилию…

— Уорд. Бенджамин Роберт Уорд, — Джейсон упал на подушку и накрыл глаза ладонью, когда его затопило облегчением. — Что случилось? Он не дышал?

— Определенно не дышал. И его сердце тоже не билось. Они сказали, было такое чувство, будто его тело забыло, как надо функционировать. Затем они шарахнули его дефибриллятором, и он выкашлял кучу воды, будто он едва не утонул. Он определенно озадачил их своим состоянием. Но… — он пожал плечами. — Сейчас он поживает вполне прекрасно.

— И они думают, что с ним все будет хорошо?

— Они говорят, что у него сильное обезвоживание, но нет признаков плохого питания, если не считать острого дефицита витамина D, который легко исправить. Ну и астма, естественно, но ее можно вылечить. Скоро будет как новенький.

— Я должен его увидеть, — сказал Джейсон, отбросив одеяло и попытавшись свесить ноги с кровати, но комната закружилась, и Дилан мягко уложил его обратно на постель, накрыв одеялом.

— Не спеши. Он спит.

Он испытал легкое облегчение от того, что не придется стоять. Одна лишь попытка заставила его голову пульсировать болью. Но Джейсону не хотелось ложиться обратно, так что он взял пульт от больничной кровати и привел ее в полуприподнятое положение. Когда он закончил, Дилан бросил на кровать журнал. Джейсон его взял. Это был StarWatch. На обложке была фотография, сделанная в разгар хаоса перед домом Джейсона. Джейсон и Дилан стояли как будто под руку, один медик склонился над телом на земле, и все вокруг купалось в сюрреалистичном красно-синем свете мигалки от скорой. Заголовок гласил: «Мужчина, заточенный в волшебном снежном шаре, оказался на свободе! Тайный любовник ДжейУока наконец-то разоблачен!»

— О. Мой. Бог.

— Печатная версия попала на прилавки сегодня утром, но за ночь уже разлетелась по всему интернету. Ты удивишься, сколько деталей они изложили верно. Забавно то, что теперь, напечатав правду, они стали посмешищем среди всех СМИ. Все слишком заняты высмеиванием StarWatch и даже не задаются вопросами, а что было на самом деле.

Джейсон посмотрел на обложку. На сей раз даже неважно, что они вторглись в его личную жизнь. Важно лишь то, что Бен в порядке. Но глядя на журнал, он начал задаваться, как, черт возьми, они объяснят внезапное появление Бена в мире.

Словно прочитав мысли Джейсона, Дилан заговорил.

— Официальная версия, рассказанная шерифом Росс и мной, такова: Бена воспитывали в уединенной горной секте, которая не верит в современную медицину. Он сбежал и добрался до твоего дома, но не знал, что делать, так что спрятался в твоем гостевом домике. Там ты нашел его и приютил, — он улыбнулся и развел руками. — Гениально, да? Это объясняет его странную одежду и все остальное.

Джейсон едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— И люди верят в это дерьмо?

— Ну, им предложили два возможных объяснения. Либо Бен сбежал из секты, ненавидящей докторов, и решил обосноваться в твоем гостевом домике, либо он вырвался из волшебного снежного шара как Афина из расколотого черепа Зевса. Так что да, они считают историю про секту правдоподобным объяснением. К тому же, кто не любит хорошую историю про секту? Такие вещи отлично продаются.

— Если посмотреть под таким углом, то почти логично.

— На самом деле, все благодаря тебе. Когда ты сказал медику, что семья Бена не доверяла докторам, это подало нам идею.

Джейсон едва помнил ту ложь, слетевшую с его языка. Столько всего случилось на той подъездной дорожке, что все превратилось в размытое пятно страха и боли в голове. Он осторожно ощупал побаливающее место на затылке.

— А что медики? И заместитель шерифа? Если пресса пообщается с ними…

Но Дилан уже качает головой.

— Шериф Росс, твой адвокат и адвокаты больницы недвусмысленно дали им понять, что они не могут сказать журналистам ни единого чертова слова. Не то чтобы кто-то что-то видел. Они все равно были слишком заняты попытками подняться на ноги.

— Слава богу, — Джейсон покачал головой, пораженный тем, что Дилан приложил такие усилия, чтобы прикрыть его Бена, несмотря на его прежнюю враждебность. С другой стороны, тогда он полагал, что Бен был плодом переутомленного мозга Джейсона. Теперь у него имелись доказательства.

И снова Дилан как будто прочел его мысли, потому что он внезапно подвинулся ближе.

— Джейсон, прости меня.

— Все хорошо.

— Нет, не хорошо. Я должен был поверить тебе.

Джейсон выдавил из себя улыбку.

— С чего бы? Я знаю, что я казался сумасшедшим.

Дилан неловко пожал плечами.

— Мне стоило больше верить тебе, — он нерешительно посмотрел Джейсону в глаза. — Я лишь пытался помочь. Клянусь тебе, я думал, что поступаю правильно, но когда я думаю о том, сколько урона мог нанести…

— Но не нанес же. Все обошлось.

Дилан нервно присел на край кровати Джейсона.

— Это ничего не оправдывает. Я мог убить его и никогда бы не узнал, что ты говорил правду. Я до самой смерти думал бы, что помог, а ты бы никогда меня не простил.

— Может быть, — а может быть, в конечном счете Джейсон начал бы верить, что Дилан прав. Может, он начал бы сомневаться в собственном здравомыслии. Эта мысль встревожила его, но это не имело значения. — Ты его не убил. И благодаря тебе, он свободен. Этого могло никогда и не случиться, если бы не ты.

— От этого мне не легче.

Джейсон откинулся на подушки, размышляя. Он понимал чувство вины Дилана и знал, что если бы все разрешилось иначе, он был бы в ярости. И все же сейчас, зная, что Бен мирно спит в соседней палате, зная, что им дарована возможность настоящего будущего вместе, он не испытывал ничего, кроме благодарности. Он протянул руку и сжал ладонь Дилана.

— Ты прощен. И более того, я благодарен. Неважно, сложилось ли все так, как ты хотел, или нет, я знаю — в сердце у тебя были благие намерения, — кроме того, судя по выражению на лице Дилана, он и так будет наказывать себя достаточно долго.

Дилан подвинулся ближе, уставившись на их переплетенные пальцы.

— Мне стоит поздравить тебя с успешным исполнением роли после Дня Благодарения, — Дилан почти улыбнулся. — Твой маленький срыв. Мне даже жалко, что это видел только я. Ты бы выиграл Оскар.

Джейсон рассмеялся, хоть от этого и болела голова.

— Я чувствую себя виноватым за это, но ты не хотел слышать правду. Мне пришлось придумать ложь, которая пришлась бы тебе по вкусу.

— Поделом мне, наверное, — Дилан вздохнул и встал. — Мне лучше уйти, чтобы ты смог повидаться с Беном. Он один раз просыпался, но им пришлось усыпить его обратно. У него случилась паническая атака, и это спровоцировало приступ астмы. А может, наоборот. В любом случае, он скоро снова проснется, и все наверняка пройдет лучше, если ты будешь рядом, — он провел большим пальцем по его плечу. — Я поселился в отеле за углом. Подумал, что останусь здесь как минимум до тех пор, пока тебя не выпишут, так что звони, если что-то понадобится.

— Позвоню. Спасибо.

Дилан поколебался. Наконец, сделал шаг вперед и накрыл ладонью щеку Джейсона. Наклонился и нежно поцеловал его.

— Скажи мне еще раз, что между нами все хорошо.

— Все в норме. Обещаю.

— А все те вещи, которые ты наговорил мне по телефону про то, что больше никогда не желаешь меня видеть?

— Я не хотел, чтобы ты приехал и посчитал меня чокнутым. Но я бы безумно скучал по тебе.

— Ладно. Ты же знаешь, что я люблю тебя, верно?

— Знаю. И я тоже люблю тебя.

— Ага, — тихо сказал Дилан, и Джейсон впервые заметил в его голосе нотки сожаления. — Но не так, как раньше.

— Нет, — признался Джейсон. — Не так, как раньше.

— Но мы все равно друзья?

— Как никогда раньше.

Дилан кивнул и снова поцеловал Джейсона — сначала в лоб, затем в кончик носа, затем наконец в губы. Его губы задержались на губах Джейсона, словно он боялся отстраниться.

— Хорошо, — сказал он наконец. — С этим я могу жить.

— И я тоже, — прошептал Джейсон себе под нос, когда Дилан вышел из комнаты. Приятно было знать, что он наконец-то мог принять то единственное, что изначально предлагал Дилан — дружбу. — И я тоже.

***

Спросив о Джоне Доу, а не о Бенджамине Уорде, Джейсон без проблем получил информацию о Бене. Медсестра, принесшая ему ланч, сказала, что Джон Доу лежит буквально в соседней палате. Она также подтвердила слова Дилана: Бен один раз пришел в себя, но у него немедленно случилась такая сильная паническая атака, что доктора решили усыпить его обратно.

Она пожала плечами.

— Будем надеяться, в этот раз он будет спокойнее.

Никак нельзя было объяснить медсестре, насколько тревожным весь этот инцидент, наверное, был для Бена.

— Можно мне пойти в его палату? Думаю, мое присутствие поможет.

— Конечно. Можете даже попытаться разбудить его, если хотите. Все равно уже почти пора.

Джейсон покосился на тарелку со своим ланчем. Он не был голоден, но Бен после ста пятидесяти лет наверняка проголодался.

Остатки шара кучкой лежали на столике в палате Бена. Бен все еще спал, его грудь размеренно поднималась и опускалась. И Джейсон впервые заметил легкий розовый румянец на щеках Бена, окрасивший его болезненную бледность. Он действительно выглядел как Спящая Красавица. С помощью современной медицины и небольшого количества солнечного света он станет абсолютно сногсшибательным.

— Привет, — тихо сказал Джейсон, целуя Бена в лоб. — Можешь просыпаться.

Веки Бена затрепетали и медленно открылись. Его взгляд упал на кучу мониторов у кровати. Он медленно повернулся, широко раскрыв глаза, пока его взгляд не остановился на Джейсоне.

— Это реально?

— Реально.

Бен закрыл глаза и положил руку на свою грудь.

— О Боже, — выдохнул он. Не с удивлением, радостью или изумлением, а со страхом. Его дыхание сделалось частым. Писк сердечного монитора ускорился.

— Эй, — успокаивающе протянул Джейсон, гладя Бена по руке. — Успокойся. Все будет хорошо.

— Не будет. Я не хочу просыпаться. Я хочу спать вечно.

Такое Джейсон ожидал услышать в последнюю очередь.

— С чего бы тебе хотеть этого? — спросил он, беря Бена за руку. — Все хорошо. С тобой все будет в порядке.

Бен покачал головой. Его подбородок дрожал, и он отнял свою руку, чтобы накрыть ей лицо.

— Я не в порядке. Я схожу с ума. Я чувствую все запахи. Я чувствую все вкусы! Знаю, это звучит безумно, но я не могу с этим справиться. Я чувствую вкус воздуха, Джейсон, и это ужасно. Даже во сне мне казалось, будто меня бомбардируют все ощущения, а я не могу от них избавиться! — он задрожал. — Сто пятьдесят лет я мечтал сбежать из того места, а теперь… — он рассмеялся, но его смех наводил на мысли о разбитом сердце, а не о веселье. — Я не могу с этим справиться! Я уже схожу с ума.

— Не сходишь, — Джейсон подхватил его и крепко прижал к себе, баюкая в объятиях. Бен прильнул ближе, все его тело дрожало. — Я представить себе не могу, насколько тебе тяжело, но ты не сходишь с ума. Ты просто ошеломлен. Это совершенно понятно, поскольку ты так долго пробыл в шаре без звуков и запахов. Но скоро ты привыкнешь.

— А если не привыкну?

— Привыкнешь. Я обещаю. Просто расслабься. Ты же почти двадцать один год прожил в реальном мире, помнишь?

От смешка Бена разрывалось сердце.

— Полагаю, жил. И там наверняка пахло намного хуже, чем здесь.

— Наверняка, — Джейсон несколько долгих минут обнимал его, гладя по спине и издавая успокаивающие звуки, пока дыхание Бена не замедлилось до нормального темпа, а мышцы смягчились, и он успокоился. — Все будет хорошо, — тихо заверил его Джейсон. — Может, вместо того чтобы сосредотачиваться на страшных моментах, ты можешь сосредоточиться на хорошем.

Руки Бена крепче сжались вокруг груди Джейсона.

— Например, на этом?

— Вот именно.

Бен рассмеялся, и на сей раз это прозвучало более искренне.

— Я так рад, что ты здесь.

— Я собирался сказать ровно то же самое тебе.

Бен вытер щеки и немножко отстранился, чтобы посмотреть Джейсону в глаза.

— Что случилось? Я помню, как он бросил шар, но после этого…

— Стекло треснуло. Трещинка была маленькой, но этого оказалось достаточно, чтобы вода стала вытекать. Ты начал кричать. Я не знал, что происходит, но ты звал на помощь…

— Я умирал. Это все, что я понимал, — я умирал после стольких лет мечтания о смерти, и внезапно я как никогда сильно захотел жить, даже если это означало и дальше оставаться в ловушке. Но потом… — Бен задрожал, положив руку себе на грудь. — Следующее, что я помню — как меня грузили в скорую. Что случилось? Что ты сделал?

Джейсон вспомнил тот момент, когда он был охвачен горем и ужасом, стискивая снежный шар в руках. Он взял в руки основание и оценил его вес, поражаясь, насколько легким и несущественным оно было без крепившегося к нему шара.

— Я чувствовал себя таким беспомощным, сидя там и зная, что ты в беде, зная, что я ни за что не смогу добраться к тебе вовремя, а потом я увидел это.

— Увидел что?

Джейсон отдал ему основание шара и показал на буквы внизу.

— Я сначала думал, что это случайные царапины, но увидев все в смещающемся свете, я осознал, что эти царапины намеренные. Ты сказал, что если бы твоя сестра оставила инструкции, они были бы ясными, и ты был прав. Она пыталась изменить две первые буквы слова «потряси».

Бен поворачивал основание шара то в одну сторону, то в другую, изучая неразборчивые буквы. Мгновение спустя на него снизошло понимание, а вместе с ним и саркастичная улыбка.

— Разбей шар? B-R-A-K-E? Ты хочешь сказать, я проторчал в том месте сто пятьдесят лет, потому что моя сестра не знала, как правильно пишется слово?

(прим. На шаре было написано SHAKE (потряси), а сестра Бена изменила первые две буквы и переделала это слово в BRAKE. Это слово читается так же, как BREAK (разбей, сломай), но пишется иначе. Из-за неправильного написания герои и не подумали, что там имеется в виду break (разбей)).

Джейсон рассмеялся.

— Ну, даже если бы она написала слово правильно, вряд ли бы кто-то из предыдущих владельцев выполнил инструкции.

— Наверное, ты прав.

— Ну, мы хотя бы знаем, что она пыталась. И правда в том, что не будь я в таком отчаянии, то едва ли бы мне хватило храбрости разбить его. Я бы слишком беспокоился, что могу потерять тебя.

Бен изумленно покачал головой.

— И мы обязаны всем этим Дилану.

— Сложно поверить, да?

Бен отложил шар в сторону и нерешительно посмотрел в глаза Джейсону.

— Ты с ним виделся?

— Да. Хочешь верь, хочешь нет, но он невероятно раскаивается. Думаю, ты сможешь припоминать ему это до конца жизни.

Смех Бена казался хрупким, но искренним.

— Хорошая идея. Думаю, так и сделаю. Думаю, я… — он ахнул и удивленно хлопнул себя ладошами по щекам. На его глазах выступили слезы, но по робкой улыбке Бена Джейсон понимал, что это слезы радости. — До конца жизни. О Боже. Моей жизни, Джейсон! Настоящей жизни!

— Да, — Джейсон наклонился вперед и поцеловал его. — И она начинается прямо сейчас. Идеально подходящий момент, кстати. Ты знаешь, какой сегодня день?

Бен огляделся по сторонам, и его улыбка сделалась шире от осознания.

— Рождество!

— Так и есть, — Джейсон потянулся к столику на колесиках и взял подарок, который прихватил с собой. Он протянул его Бену. — Доктор говорит, что тебе можно только жидкость, но к счастью, это тоже подходит. Счастливого Рождества.

Бен уставился на маленький пластиковый стаканчик с желе. Он восторженно рассмеялся и пропел:

— Смотри, как оно трясется. Смотри, как оно прыгает.

Может, Бен и правда сошел с ума.

— Чего?

— Ну реклама же! Ты разве не помнишь? — он поднес стаканчик к носу и понюхал. Его желудок громко заурчал в ответ, и Бен прижал ладонь к животу. — О Боже. Я голоден! Я и забыл, как это ощущается, — он посмотрел в сторону столика. — А ложка есть?

— Конечно.

Джейсон передал ему ложку и смотрел, как Бен зачерпывает первый кусочек и медленно кладет в рот. Его глаза закрылись, пока он смаковал вкус.

— Мммм, — он наконец проглотил и широко улыбнулся Джейсону. — Вкусно! Что это за вкус?

— Апельсин.

Улыбка Бена превратилась в комическую хмурую гримасу.

— На вкус вообще непохоже на апельсины.

— Это потому что они использовали летние апельсины. Они на вкус совсем не такие, как летние.

— Ха! Ну и кто теперь выпендрежник?

Хоть похоже это было на вкус апельсинов, хоть нет, Бена это не смущало. Он быстро расправился с желе, и желудок Джейсона тоже заурчал от наблюдения за тем, как Бен ест. Может, он проголодался сильнее, чем осознавал.

— Ты поделишься?

Бен прижал к груди пустой стаканчик от желе и покачал головой.

— Ни за что, — он поманил Джейсона пальчиком. — Но ты все равно можешь попробовать на вкус, если хочешь.

— Я уж думал, ты никогда не попросишь.

Губы Бена были прохладными, язык — сладким, и Джейсон притянул его поближе, мечтая, чтобы они оказались где угодно, лишь бы не в больнице. От вида того, как Бен обрадовался крохотному стаканчику желе, Джейсону не терпелось показать ему настоящий мир.

— Знаешь, я тебе почти завидую. Тебе доведется испытать все в первый раз. Американские горки, Звездные Войны и Лас Вегас. Тирамису, рутбир с мороженым, пицца с пепперони и…

— И печенье с шоколадной крошкой? Я всегда хотел его попробовать.

— Боже, да. Печенье с шоколадной крошкой как можно скорее. Хотя практически весь остальной мир меркнет в сравнении.

Бен рассмеялся, затем подался вперед, чтобы снова поцеловать его.

— Ты не против делить свой дом со мной теперь, когда я действительно занимаю место?

— Ни капли. Если честно, я немного волновался, что ты не захочешь остаться.

— С чего бы это?

— Логично было торчать со мной, пока я был единственным, кто мог тебя видеть. Теперь перед тобой открывается целый мир мужчин, из которых можно выбирать.

— Целый мир мужчин, которые решат, что я рехнулся, если я просто назову им свою дату рождения.

— Справедливо, — он всмотрелся в лицо Бена, и его взгляд задержался на его губах. Шар давал им некоторую степень интимной близости, но было одно, чего Джейсон хотел больше всего на свете. — Мне не терпится просыпаться с тобой в одной постели.

Бен покраснел, опустив свои длинные ресницы и пряча голубые глаза. Он отставил в сторону стаканчик от желе и обвил руками шею Джейсона.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

— Отвезешь меня домой?

— Как только представится такая возможность, сразу же.

Эпилог

— Я обожаю октябрь!

— Я помню, ты говорил мне, что это твой любимый месяц, — и Джейсон вынужден был признать, что октябрь в Западной Вирджинии был особенно очаровательным. И все же он прикладывал усилия, чтобы не рассмеяться. Пока они заходили на кладбище, он держал голову опущенной и сохранял серьезное выражение на случай, если кто-то его заметит и сфотографирует. В последнее время фотографы не так его преследовали. Они посчитали его куда менее интересным, когда он перестал прятаться. И все же приватность его жизни никогда не гарантировалась, хоть кладбище и было заброшенным, и ему казалось, что не стоит слишком веселиться в месте, где похоронены люди.

Бен же, напротив, явно наслаждался жизнью. Он буквально вприпрыжку проносился между рядов камней, его лицо озарялось широкой улыбкой, а его некогда белая кожа загорела и приобрела легкий бронзовый оттенок.

— Здесь так красиво!

Джейсон посмотрел на холмистую протяженность травы. Они находились в одном из более старых сегментов кладбища. Надгробья несомненно когда-то стояли прямыми и ровными рядами, но теперь покосились во все стороны и наклонялись друг к другу, словно собирались поделиться последними новостями. Некоторые были маленькими и простыми, другие — огромными и узорчатыми. Многие порушились, раскололись или пострадали из-за воды. Ни одна могила не украшалась цветами.

— На удивление живописно, да? Здесь есть своя атмосфера.

— Все абсолютно идеально.

Джейсон улыбнулся. За последние десять месяцев он узнал, что почти ничто не способно расстроить Бена. Да, он с трудом привык к низкой посадке современных брюк и не питал нежных чувств к стоматологам. И они несколько недель волновались перед поездкой в Мехико, думая, что не смогут достать Бену паспорт, но Дилан выручил их. Он заявился с пакетом поддельных документов. Джейсон не знал, откуда они взялись, но ему было все равно. Он знал лишь то, что сейчас был счастлив как никогда, и если за это надо поблагодарить Дилана, так тому и быть.

— Мы можем после этого пойти в яблоневый сад, мимо которого мы проехали по дороге сюда? — спросил Бен. — Я бы с удовольствием пособирал яблоки.

— Следующим пунктом яблоки, обещаю. Можешь насобирать целый бушель^26, если хочешь.

День определенно был идеальным для этого — теплый и приятный. Всюду, куда они смотрели, деревья изобиловали оранжевыми и золотыми оттенками. Съемки в Мехико продлились до июля. На какое-то время они вернулись домой в Айдахо, но Бену не сиделось на месте и не терпелось увидеть мир (не то чтобы Джейсон его винил), так что они купили автомобиль с откидным верхом и пустились в путь. Их единственным планом было путешествовать до ноября, когда Джейсону придется явиться в Лос-Анджелес и сыграть небольшую роль в романтической комедии, которую нашла для него Натали. Они проехались по побережью Тихого океана, заглянули в Вегас, прокатились по южной Юте и несколько недель изучали Скалистые горы, после чего повернули на юг. Они сидели в кафе Du Monde в Новом Орлеане и ели пончики с латте, когда им позвонила Линда Кастил.

— Я нашла Сару, — сказала она. — Она похоронена в Западной Вирджинии.

Честно говоря, Джейсон совсем забыл, что Линда до сих пор старалась отследить их с Беном общую родословную. Он лишь вполуха слушал, пока она объясняла, как отследила пра-пра-пра-прабабушку Джейсона по отцовской линии до Сары Миллер, которая умерла в Хантингтоне, Западная Вирджиния в 1899 году. Она вскоре нашла записи о браке и подтвердила, что Сара Миллер действительно была сестрой Бена, Сарой Элизабет Уорд. И теперь они оказались здесь, на пути к ее могиле.

— Это должно быть в этом ряду, — Джейсон повернул и показал направо. — Примерно через двадцать могил.

Он добрался только до третьей могилы, когда услышал впереди глухой удар и приглушенное «Ой, блин». Он повернулся и увидел, что Бен опирается на замысловатое надгробье и потирает свое колено.

— Ты только что налетел на ангела?

Бен до сих пор иногда забывал, что не мог проходить сквозь вещи, и временами настолько очаровывался окружением, что забывал смотреть под ноги. Он не раз с такой силой врезался в столбы и деревья, что едва не терял сознание, но эту новую неуклюжесть он переживал с таким же добродушием, как и все остальное. Он широко улыбнулся Джейсону.

— Ну хотя бы этот ангелок была высотой всего до колена. Могло быть намного хуже.

Джейсон рассмеялся, качая головой.

— Пошли. Мы почти на месте. Линда сказала, что человек, с которым она общалась, сообщил, что на надгробии имеется интересная надпись, которую нам стоит увидеть лично, — он глянул на Бена. — Разве тебе не любопытно?

— Не особенно. Зато я проголодался. Думаю, я хочу барбекю.

— Ты ненасытен. Совершенно нечестно, что ты до сих пор такой худой.

— Я набрал четыре с лишним килограмма с тех пор, как вышел из шара!

— Ага, и я тоже. Набрал бы вдвое больше, если бы не начал бегать каждый день.

— На деле скорее каждый третий день.

— Ну, я почти это и сказал. И вообще, я думал, ты хочешь яблоки. Откуда внезапное желание барбекю?

— Дилан рассказал мне про одно местечко в Чарльстоне. Он сказал, что нам нельзя покидать штат, пока мы не поедим там.

Джейсон покачал головой, осматривая надгробья и ища имя Сары. Похоже, в последнее время Бен общался с Диланом чаще, чем сам Джейсон, но Джейсон не возражал. Каким-то образом они быстро подружились, пока жили в Мехико, и Дилан, похоже, обрел новый смысл в жизни в том, чтобы знакомить Бена с новыми блюдами.

— Он определенно знает места с лучшей едой.

— Может, сначала барбекю, а потом яблоки на десерт?

— Что угодно по твоему желанию. Ты знаешь, что я не могу тебе отказать, — он выставил руку и не дал Бену налететь на очередное надгробье. — Вот оно.

Это оказалось двойное надгробье, обозначающее две расположенные рядом могилы. Наверху была выгравирована фамилия Миллер. Ее муж, Франклин Джонатан Миллер, лежал слева. А справа…

— О Боже, — выдохнул Бен. — Глазам не верю.

На надгробье было написано:

Сара Элизабет Уорд Миллер

9 сентября 1837 — 3 марта 1899

А ниже два простых слова:

РАЗБЕЙТЕ ШАР

— Она и тут оставила инструкции, — сказал Джейсон.

— И на сей раз даже правильно написала слова.

Бен много раз объяснял, что давным-давно оплакал свою семью. Он не хотел оборачиваться назад. И все же сейчас он погрустнел. Джейсон обнял Бена за плечи одной рукой и привлек к себе.

— Ты в порядке?

— Да. Просто… Все это время я гадал, а что, если бы я до сих пор был там. Я гадал, а вдруг я бы навсегда остался в шаре, если бы не Дилан. Но теперь я знаю, — он робко улыбнулся Джейсону. — Сегодня я освободился бы, — он посмотрел на окружавшее их осеннее великолепие. — И это случилось бы здесь.

— Да, — признал Джейсон. — Но ты бы не дышал в момент освобождения, и у меня не было бы под боком медиков, чтобы тебя спасти, — его сердце сжалось от этой мысли. — Я мог бы потерять тебя и никогда бы себя не простил.

— Все благодаря Дилану, — Бен положил голову на плечо Джейсона. — Но давай не будем ему говорить. Мне нравится, когда он чувствует себя немножко виноватым.

Джейсон рассмеялся.

— Мне тоже. Раскаяние ему к лицу.

Они какое-то время постояли там, размышляя над могилой Сары, но Джейсон чувствовал, что неуемность Бена возвращается. Он заметил, что внимание Бена переключилось на горизонт. После полутора веков в заточении он временами мог простоять на месте буквально пять минут.

— Ну, так что в итоге? — сказал Бен наконец. — Барбекю или яблоки?

— Как насчет вишни?

— Вишни?

— Если она тебе не нравится, у меня есть апельсин, ананас, мята…

— Понятно, — Бен рассмеялся, повернувшись к нему лицом, и обвил руками шею Джейсона, а его губы изогнулись во флиртующей улыбке. — У тебя в кармане пачка леденцов, или это…

— Да. На оба вопроса. И у меня в сумке еще три пачки.

— Мне нравится ход твоей мысли.

И там, на кладбище, всего в нескольких шагах от могилы его сестры, в ярком пляшущем свете идеального октябрьского денька, Бен притянул его для пылкого поцелуя, и Джейсон поцеловал его в ответ. Ему было плевать, есть ли где-то рядом фотограф. Ему было плевать, что напишут в таблоидах. Пусть тысяча чокнутых фанатов напишет об этом твиты за ужином. Это было совсем не важно. Он крепко обнимал Бена, глубоко целуя его, безмолвно благодаря Дилана, шерифа и вселенную в целом за то, что ему даровали этот момент, и каждый момент с Рождества, и все последующие моменты, которые еще придут. Дни прогулок, держась за руки в еще не знакомом городе, или поездки по сельским дорогам, где ветер трепал их волосы. Ночи на берегу реки, попытки сосчитать звезды, или уединение в их комнате, почитание друг друга в своей идеальной манере. И самое лучше, утро за утром с пробуждением и видом ослепительной улыбки Бена. Каждая минута была подарком, и Джейсон открывал каждый из них с благодарностью, которая граничила с благоговением.

Больше никаких теней. Больше никаких сомнений. После таких долгих лет одиночества…

— Апельсины, — сказал Бен, утягивая Джейсона в сторону машины. — Думаю, нам стоит начать с апельсинов.

Хорошо было жить на свету.

Конец

Notes

[

←1

]

Ужас Амитивилля — фильм ужасов 2005 года, снятый Эндрю Дугласом, с Райаном Рейнольдсом и Мелиссой Джордж в главных ролях. Ремейк одноимённого триллера 1979 года, который был снят по одноимённому роману Джея Энсона, в свою очередь, основанного на реальных событиях, произошедших с семьёй Латс, в которых они рассказывают о том, что с ними произошло, когда они в 1975 году переехали в Амитивилль в тот самый дом на Оушен-Авеню 112, в котором Рональд Дефео-младший в ноябре 1974 года расстрелял свою семью.

[

←2

]

Американский форсквер — American Foursquare — стиль архитектуры был популярен в США с середины 1890-х годов до конца 1930-х годов. Он появился как реакция на массовое производство декоративных элементов викторианского стиля как самый рациональный вариант. Отличительной чертой стиля принципиально квадратная форма, два с половиной этажа со световым окном на последнем уровне. Практически всегда дома в этом стиле имеют большое крыльцо с лестницей и квадратные комнаты. В интерьере часто присутствуют деревянные арки между комнатами (особенно на первом этаже). В подвале, как правило, стоял котел. Отделка фасадов чаще всего выполнялась из сайдинга или красного кирпича (на севере).

[

←3

]

Айдахский выступ (англ. Idaho Panhandle) — регион, расположенный в северной части американского штата Айдахо.

Выступ (Панхэндл, англ. Panhandle) — принятое в американской терминологии название длинного узкого выступа территории между двумя другими территориями, буквально переводится как «Ухват», «Ручка сковороды».

[

←4

]

Нео-минимализм — неточный, расплывчатый художественный стиль конца 20 — начала 21 века, представлен в живописи, скульптуре, архитектуре, дизайне и музыке. По отношению к стилю употребляют понятия «нео-концептуализм», «нео-футуризм», «новая абстракция», «пост-абстракционизм», «смарт-арт».

[

←5

]

Анахронизм (греч. «перенесение во времени») — нарочитое или ненамеренное нарушение хронологического правдоподобия, приписывание явлений или событий одной эпохи другой.

[

←6

]

Попперс — сленговое название группы химических веществ — алкилнитритов в случае употребления их ингаляционным путём (во время вдыхания). Вдох нитритов расслабляет гладкие мышцы по всему телу, включая внутренний сфинктер заднего прохода и мышцы влагалища. В результате, происходит снижение давления, сосуды заполняются большим количеством крови, тем самым облегчая и ускоряя работу сердца. Как следствие мгновенного усиления кровотока (у здорового человека) — происходит усиление тактильных ощущений, легкое головокружение, чувство удовлетворенности и некоторые другие. Эти эффекты длятся в среднем 3-10 минут.

[

←7

]

Спокан — город на северо-западе США, штат Вашингтон. Кёр-д`Ален в часе езды от Спокана, они находятся на стыке штатов Айдахо и Вашингтона, соответственно.

[

←8

]

Псевдодокуметалистика / найденая пленка (англ. found footage) — жанр кинематографа, в основном фильмов ужасов, в котором весь фильм или существенная его часть представляются зрителю как материалы с найденных записей на кино- или видеокамере, часто оставшихся после пропавших или умерших героев фильма. Развивающиеся события показываются через записи камер одного или нескольких героев, которые часто комментируют происходящее, оставаясь вне поля зрения камеры.

[

←9

]

Industrial Light & Magic (ILM) — американская компания, занимающаяся созданием визуальных эффектов к кинофильмам.

[

←10

]

Телевизионная синдикация — продажа права показа одних и тех же телевизионных передач сразу нескольким вещателям.

[

←11

]

Бетти Форд — супруга президента США Джеральда Форда, первая леди США с 9 августа 1974 по 20 января 1977 года. В 1982 году она основала Центр Бетти Форд — организацию по борьбе с алкоголизмом и наркотической зависимостью, которыми страдала на протяжении двух последних десятилетий.

[

←12

]

Гафер — бригадир светотехников, отвечающий во время съемок за освещение и другие вопросы, связанные с электроприборами.

[

←13

]

Ридерз Дайджест (Reader's Digest Condensed Books) представлял собой серию сборников антологий в твердом переплете, издававшихся американским ежемесячным семейным журналом «Ридерз Дайджест» и распространявшихся по персонализированной почтовой рассылке. Большинство томов содержали пять (хотя бывало и три, четыре или шесть) современных бестселлеров и научно-популярных книг, которые были «сжаты» специально для «Ридерз Дайджест».

[

←14

]

Keurig — капсульная кофемашина. В мире производителей кофемашин, Keurig — это притча во языцех. Они отличаются тем, что готовят кофе меньше чем за 1 минуту.

[

←15

]

Сражение за форт Самтер (12–13 апреля 1861) — блокада, бомбардировка и взятие южанами форта Самтер около города Чарльстона, штат Южная Каролина. Это событие послужило формальным предлогом для начала Гражданской войны в США.

[

←16

]

Cтрамониум (дурман) — в 19 веке врачи выписывали сигареты для астматиков на основе дурмана. А началось с того, что один хирург-астматик Джозеф Тулмин из Хакни покурил D. Stramonium (дурман обыкновенный) и обнаружил, что его собственная астма на какое-то время отступила.

[

←17

]

Сецессия (1860–1861) — выход 11 южных штатов из состава США, следствием которого стала Гражданская война в США.

[

←18

]

Хилый (runty) — так же переводится как «последыш», самый слабый детёныш животного.

[

←19

]

Уильям Моусли — английский актёр, наиболее известен по роли Питера Певенси в серии фильмов «Хроники Нарнии».

[

←20

]

Бэст Бай (Best Buy) — американская компания, владеющая крупной сетью магазинов бытовой электроники и сопутствующих товаров.

[

←21

]

Американский, разновидность рэгби.

[

←22

]

Плимутский Камень — скала, к которой, по преданию, причалили в 1620 году высадившиеся с корабля «Мэйфлауэр» Уильям Брэдфорд и прочие отцы-пилигримы. Джейсон имеет в виду трехминутный мультик, рассказывающий историю Дня Благодарения от имени Плимутского Камня.

[

←23

]

Епископалы — последователи епископальной или англиканской церкви.

[

←24

]

автономная холодильная установка для бочонков пива.

[

←25

]

Джон Доу — универсальное имя для всех пациентов мужского пола, чье имя по той или иной причине неизвестно.

[

←26

]

бушель — мера объема сыпучих тел, равная 36–38 кг.

Content

Секстон Мари Зимние апельсины